Матабар. II

Глава 31

Когда она зашла в помещение, то ожидала увидеть кого угодно, но только не то, что открылось взгляду. Около кровати, прямо на полу, в явно старых, заношенных вещах, с ковбойским платком на шее, в потертой кожаной куртке, в высоких ботфортах, сидел… молодой мужчина. Его нельзя было назвать юношей, но и на взрослого мужа он не был похож.

Несмотря на огромный рост и достаточно широкие плечи, взгляд его янтарных глаз все еще сверкал детскими, наивными искрами, не успевшими потухнуть под ехидным натиском взрослого мира. И все же, небольшие полоски шрамов на узловатых пальцах и такие же, спрятавшиеся среди поредевших, с их последней встречи, веснушек, намекали на непростую судьбу.

Она не могла сказать, что от того красивого мальчика, которого повстречала почти шесть лет назад в заснеженном лесу ничего не осталось. Нет, вовсе нет. Как она тогда и подумала — мальчик вырос красивым юношей, от взгляда на лицо которого даже её сердце пропустило удар. Его черные, давно не стриженные волосы опускались на высокие скулы, немного скрадывая идеальные черты лица, будто вылепленного скульптором-гением, а не созданного Светлоликим.

Но там, в лесу, перед ней, все же, был мальчик. Искренний, добрый, немного смешной и не в меру наивный. А теперь…

Он посмотрел на неё. Сначала с немым вопросом, затем с узнаванием, потом с пониманием и, под конец…

Она сжала амулет, спрятанный за спиной. Там, за дверью, в двух шагах, находились Дэвенпорт и с Урносовым. И стоит ей сломать маленькую, зачарованную веточку, как те ворвутся сюда, испортив при этом все планы её мужа.

Но некогда мальчик, а теперь — молодой мужчина, так ничего и не сделал. Его чистые, глубокие янтарные глаза вспыхнули не яростью или гневом, а такой острой болью, что ей самой стало немного нехорошо.

— Окта… — тихо прошептал он слегка грубым, глубоким голосом, как нельзя лучше подходящим своей фигуре. — Окта… Октана Анорская… Анорская…

Он шептал эти слова, а у неё сердце кровью обливалось, но ничего сделать было уже нельзя. Ни сейчас, ни тогда. Шесть лет назад…

* * *

Перед внутренним взором Ардана пронеслась короткая сцена, которой он когда-то давно не предал ни малейшего значения. Заголовок в очередной газете, послужившей пристанищем для особо жирной булочки Невия.

« Чудесное выздоровление дочери наследника престола, Великого Князя Павла и герцогини Анорской. Колдовство или наука? Журналистское расследование Таисии Шприц спустя семнадцать месяцев после событий…».

В вязкой неге размеренной жизни Эвергейла он, по прошествии полутора лет, даже не понял, почему фамилия в заголовке кажется ему знакомой.

А теперь все встало на свои места. Он ведь сам, тогда, в ту ночь, когда провел человека тайными тропами в королевство Фае, рассказал и показал столько, что даже самым нерадивым дознавателям подарило бы достаточно деталей для размышлений.

Отсюда и вытекал тот факт, что Йонатан и его отряд провели столько времени в поисках Ардана и его семьи. Окта… герцогиня Анорская ведь не знала, где именно они встретились с мальчиком-барсом. А Алькада, простиравшаяся едва ли не от края до края Империи, слишком большая, чтобы попросту угадать местоположение.

Цасара была права, когда говорила, что секрет остается секретом лишь до тех пор, пока его знает только один человек. И Анна… нет, Арди не собирался врать и говорить, что никогда в ней не сомневался.

Сомневался. Еще как. Особенно угрюмыми вечерами в степи, когда в каждом дуновении ветра слышал шепот, рассказывающий истории о родном крае.

Но он был неправ.

Ошибался.

Так же, как и в ту ночь, когда решил помочь человеку.

Чужаку.

И за это заплатила вся его семья.

— Арди, я…

— Почему… — только и смог прошептать Ардан, у которого руки повисли веревками. Карандаш выпал из онемевших пальцев, покатившись по полу куда-то в сторону дорогущих туфель герцогини. — Я ведь помог тебе, Окта… помог спасти твою дочь… почему же ты не помогла мне спасти мою семью.

Он видел, как Анорская осторожно ступая, шаг за шагом, будто к раненному зверю, подходила к нему.И что-то темное внутри юноши, что-то густое, вязкое, как свежая смола, стремилось вскочить, обнажить когти и вцепиться ей зубами в глотку, но он не поддался.

Его нюх, пусть и не такой острый, как прежде, улавливал два мужских запаха, спрятавшихся за дверьми. Мага и военного.

В длинном, приталенном платье, расшитом драгоценными камнями, с изящными кольцами, тонкой полоской колье и серьгами в виде лучиков солнца, она опустилась рядом с ним на пол. От неё приятно пахло. Редкими садовыми цветами.

Любого из предметов её наряда было достаточно, чтобы обеспечить несколько лет хорошей жизни рядовому жителю Эвергейла, но для неё все звенящее великолепие лишь вещи.

Цасара была права и в этом. Нельзя связываться с власть имущими.

— Когда я вернулась с лекарством, — её темные волосы лежали на точеных плечах, а лицо изрезало несколько новых морщин, которых не было раньше, но, в целом, она выглядела так же, как и в их первую встречу. — то у меня не было и шанса скрыть, как и откуда я его получила. Мой муж, Арди, это не только мой муж, но и будущий правитель Империи. А его дочь, пока у нас нет сына, законная наследница на престол. Даже если бы я захотела утаить хоть что-то, то… долго бы эта ложь не продержалась.

Он чувствовал искренность в её голосе, а даже скудных знаний о политической жизни Метрополии в частности и всей страны в целом оказалось достаточно, чтобы и самому все это понять, но боль от подобного осознания не утихала.

И самое мерзкое, что Ардан даже не мог сказать, от чего именно ему так больно. От того факта, что человек, которому он помог, в итоге его предал или… от того, что в смерти его дедушки и в разлуке с семьей оказались виноваты не Плащи, выполнявшие приказ, а, по факту, он сам.

Он, Ардан Эгобар, взрослый охотник, принял решение, обернувшееся катастрофой для семьи. Он и никто кроме него.

— Поэтому Великий Князь Павел так уверился в том, что мой прадедушка жив, — прошептал Арди, вспоминая слова Цасары. — И поэтому он отправил Йонатана и остальных в Алькаду…

Октана кивнула, но и без её подтверждения Арди все уже понял.

— Я пыталась выторговать у мужа жизнь и для Арора и для тебя, Арди, но… — она вздохнула и покачала головой. — Такое решение не поддержала бы не только знать, но и народ. Слишком много крови на руках Арора Эгобара, чтобы люди приняли его амнистию.

Ардан промолчал. Да и что тут говорить. Его дедушка, любящий посквернословить и обожавший истории прошлого, оказался пособником Темного Лорда. И Арди был достаточно образован, чтобы понимать, что именно скрывалось за этими словами.

Какие бы цели не преследовал восставший Лорд, крови он пролил столько, что это едва не стоило Империи её существования. Восстание лорда не ограничивалось одной лишь гражданской войной, но сопровождалось военной интервенцией в ослабшую страну едва ли не большинства стран планеты. И дедушка принимал в этом карнавале смерти непосредственное участие.

Так же, как и его отец, Гектор Эгобар, десять лет ходивший среди Шанти’Ра, известных на всю Предгорную Губернию своей жестокостью по отношению к людям.

Наверное, такие мысли должны были хоть немного унять боль юноши, но, увы, наоборот — лишь сильнее разжигали терзавшее его пламя.

Он ведь знал их совсем другими. Не монстрами и чудовищами.

Добрыми, смешными, чуткими и… самыми родными на свете. Теми, кто любил его. Искренне. И безусловно.

— Но в память о твоей помощи, я смогла выторговать хорошие условия для твоей семьи и…

— Это ложь, — перебил Арди не заботясь о том, что говорит не просто с «Октой», а мало того, что с герцогиней из могущественной семьи потомственных Звездных Магов (дурацкая привычка подмечать детали мгновенно обозначила, что сама Октана не обладала Звездами Лей), так еще и будущей императрицей-консорт. — Лекари для брата, школа для Кены, работа для Келли и пенсия для мамы… вы знали все потребности моей семьи, а значит знали и проблемы. Это было возможно только после того, как вы бы собрали всю необходимую информацию.

Он смотрел в пол и не видел реакции Октаны. Да и, если честно, в данный момент его это нисколько не волновало. Арди попросту пытался дышать, не давая волю колючему кому, царапавшему горло.

— Ты прав, Арди, — в отражении начищенного до блеска паркета, он увидел тень от руки Октаны, потянувшейся было к его плечу, но замершей на середине пути. — Йонатан связался с мной, когда получил первую информацию о вас и после этого я смогла убедить мужа помочь вам в обмен на спасение нашей дочери.

Ардан в ответ только усмехнулся. Горько и печально.

— Помогли моей семье словом? — прошептал он, специально делая ударение на последнем слове.

На этот раз Октана ответила не сразу, а когда, все же, заговорила, то в её прежде вкрадчивом и ласковом тоне появилась небольшая, но острая и холодная льдинка.

— Если ты считаешь, Арди, что у меня нет чести и я не готова отплатить добром тому, кто спас моего ребенка и лишь исполнила часть сделки с сидхе, то…

— То что? — огрызнулся Ардан, чувствуя, как неосознанно обнажил клыки.

Он посмотрел на её статное лицо и заглянул внутрь глаз, где увидел сперва гнев, а затем боль. Почти такую же, как у него.

Герцогиня отвернулась.

— Мне бы хотелось, чтобы все было по-другому, Арди, — произнесла она тихим, вкрадчивым шепотом. — Вечные Ангелы мне свидетели, я бы очень хотела привести в свой дом всю твою семью. Познакомиться с твоими матерью и отцом, чтобы поблагодарить их за то, что вырастили такого сына. Я хотела бы ответить добром на тот, в моих глазах, подвиг, который ты совершил, но мы живем в совсем другом мире, Арди. И в этом мире нам приходится мириться с тем, что вокруг нет только лишь белого или черного.

Они замолчали. На этот раз надолго. Тянулись минуты, а стрелка на напольных часах отмеряла их глубокую и топкую, как болото, тишину.

Герцогиня все так же сидела рядом с ним на полу.

— Я бы хотел покинуть этот дом, — произнес Ардан.

Октана дернулась, как от пощечины, но тут же вернула себе прежнюю холодную стать.

— Только после коронации мужа, — ответила она тоном, не терпящим пререкательств. — Тебе придется потерпеть две недели.

— Значит, я пленник, — хмыкнул Ардан.

Октана смерила его странным взглядом.

— Если ты действительно так думаешь, Арди, то ты намного глупее, чем я все это время предполагала, — не без удивления произнесла она. — Или ты считаешь, что все власть имущие испытывают безусловную радость от того, что Павел собирается подарить амнистию потомку правой руки Темного Лорда и укрепить мир между людьми и первородными? Таких, к твоему сведению, меньшинство. Куда больше сил извлекли бы огромную пользу из продолжения и усиления вражды между нашими расами.

Ардан вспомнил все детали их путешествия по степям. Слова Октаны лишь убедили его в том, что он не ошибся в своих догадках. Кто-то действительно пытался помешать планам короны и остановить оперативников второй канцелярии.

— Мне уже понятно, чем оборачивается помощь короне, — чуть ли не прорычал Ардан. — так что я бы предпочел разобраться со своими проблемами самостоятельно, а не попадать к вам в должники.

Удивительно, но на подобную дерзость Октана отреагировала лишь светлой, дружелюбной улыбкой.

— Ты мне сейчас напомнил мою дочь, Арди, — произнесла она с легким, не обидным смешком. — Говоришь, не думая, в запале, лишь бы пойти наперекор и попытаться ужалить собеседника. Не забывай, юноша, что Арор Эгобар — военный преступник. А твой отец, Гектор Эгобар, бывший бандит. И тот, факт, что он подделал документы, чтобы попасть в армию и все его награды на Фатийской границе не изменят…

— Награды? — перебил Арди, резко поворачиваясь к герцогине. — Мой отец был простым егерем, откуда у него награды.

Брови Октаны взлетели едва ли не до линии роста волос.

— Гектор Эгобар, в бытность службы в армии известный под именем Гек Абар в звании майор, старший офицер отдельного разведывательно-диверсионного корпуса третьей армии, командующий шестой дивизией, полный кавалер ордена Доблести, а так же награжден орденами Святого Георгина второй степени и Белого Феникса второй и третьей степени. Не говоря уже о многочисленных медалях.

Ардан плохо помнил курс военной истории, учитывая, что та его никогда особо не интересовала, да и проходил и сдавал её года четыре тому назад, но что-то подсказывало юноше, что все эти ордена не выдавались без самых веских на то причин.

Вот только он никогда не видел ничего из озвученного Октаной и…

— Его мундир хранится в музее военной славы, — продолжила Октана. — он инсценировал свою смерть, когда уже больше не мог выдавать себя за человека. Матабар ведь стареют куда медленнее, чем мы. Но то, что я сейчас рассказала, Арди, пусть останется нашим с тобой секретом. Гек Абар достаточно известная в военных кругах личность и корона бы не хотела, чтобы народу стало известно, что такие почести и награды получил…

— Матабар, — перебил Ардан.

Герцогиня опять улыбнулась. Так же, как и в прошлый раз.

— Наверное все подростки одинаковы, — протянула она, после чего продолжила. — Не матабар, Арди, а внук военного преступника и, в прошлом, и сам бандит. Пусть легенда Гека Абара останется такой, какая она есть.

Ардан хотел было посмотреть на неё Взглядом Ведьмы, но ощутил легкое покалывание в районе загривка. Наверное, это будет на самая светлая идея, учитывая, что за дверью стоял маг пяти звезд.

— Вы, после всего сказанного, решили доверить мне секрет?

Октана кивнула.

— Чтобы тебе не казалось и не думалось, Арди, я хорошо тебя понимаю. Тебя и твою боль. И не хочу, чтобы ты видел во мне врага. Я сделала все, что могла, чтобы отплатить тебе добром и дать возможность сделать в этой жизни что-то достойное твоих предков, такие ведь заветы у матабар? Вы почитаете своих предков, духов-покровителей и Спящих Духов?

— Спящих Духов почитают все первородные, — машинально поправил Арди, что вызвало очередную улыбку у Октаны.

— И, чтобы ты осознал, что ты ни в коем случае не заложник и не пленник. Ни ты, ни, тем более, твоя семья, то пусть нас связывает эта тайна. Я думаю журналисты будут рады раздуть скандал, связанный с личностью одного из героев Фатийского приграничья.

Ардан отвернулся и посмотрел за окно. Там, на низком небе, сомкнулись объятья гранитных туч и тяжелые капли дождя полетели вниз, на головы прохожих и крыши скользящих по брусчатке автомобилей.

— Но большинство мне никогда не поверит.

Впервые, за все время разговора, Октана прикоснулась к нему — погладила плечо и, слегка оперевшись на него, поднялась на ноги.

— Все же, ты не глуп, — прошептала она и, куда громче, по дороге к выходу, добавила. — В течении следующих двух недель ты гость в нашем с мужем доме. Завтрак в восемь утра, обед в два, ужин в шесть вечера. У тебя есть полный доступ к нашей библиотеке и подвалу, где находится тренировочная площадка Звездной Магии. Но, прости, выходить на улицу тебе нельзя. До коронации. Потом, после поступления в Императорский Магический Университет, наши с тобой пути разойдутся, чему ты, насколько я поняла, будешь только рад.

С этими словами герцогиня почти уже вышла из комнаты, как её настиг тихий голос юноши:

— Я все эти годы думал, что правильно сделал, когда не отвел тебя к своему учителю, — произнес он с надломом и болью. — а теперь… теперь я не знаю, что думать.

Октана замерла и хранила молчание несколько долгих, тяжелых секунд.

— Добро пожаловать во взрослый мир людей, Ард Эгобар, — и Октана, закрыв за собой двери, оставила его в одиночестве.

Арди некоторое время сверлил взглядом двери, словно ожидал, что те откроются и явят скрывшийся по ту сторону ответ на вопрос, терзавший его уже на протяжении почти шести лет.

Кто же он такой?

Потомок Матабар, расы первородных, пытавшихся разрушить Империю или же потомок урожденных Галессцев, создавших эту самую Империю?

Сын бандита и правнук кровавого преступника или же сын героя и правнук волшебника из далекого прошлого?

Охотник или волшебник?

Но двери оставались закрытыми и, наверное, спрятанный за ними ответ так и не покажется на свет. Хотя и света никакого не было.

Несмотря на то, что уже давно должно было рассвести за окном все так же царствовала серая хмарь. Она затягивала широким покровом небо, окрашивая то в столь разнообразные оттенки серого, что Ардан даже сомневался, видел ли он прежде подобное в горах Алькады.

Низкое, словно каменное небо, ложилось на плечи горожан, заставляя тех невольно сгибать спины под неимоверным давлением.

Дождь барабанил по стеклам, оставляя на них змеящиеся водные струйки, вычерчивающие томные узоры.

Арди смотрел на свое собственное отражение посреди пасмурной улицы, освещаемой редкими вспышками автомобильных глаз или… да, точно, Март называл их «фарами».

Встав на ноги, он прошел по комнате, поднял с пола карандаш и, вернувшись обратно, завалился на кровать. Над головой, едва заметно, покачивался балдахин, намекая, что в комнату каким-то образом поступает свежий воздух.

Дурацкая привычка подмечать детали…

Незаметно для себя самого, Ардан уснул глубоким сном, лишенным всяких сновидений.

На утро же он проснулся из-за непривычного для себя запаха. Не то, чтобы неприятного, скорее даже наоборот. Пахло чем-то тяжелым, но в то же время, дурманяще цветочным. Так, как если бы кто-то собрал целый луг полевых цветов, а затем растолок их в ступе и получившийся концентрат вылил бы в небольшую емкость, предварительно ту нагрев.

Продрав глаза, Ардан повернулся в сторону источника запаха и его взору предстала открытая ванная комната, из которой валил пар. И именно этот пар и излучал тяжелый цветочный аромат.

Поняв, что уснул прямо так, в одежде, юноша принюхался к своей подмышке и, скривившись, не долго думая скинул с себя всю одежду оставшись, как говорится, в чем мать родила.

Потянувшись и размявшись он, шлепая босыми ногами по холодному полу, прошел через комнату и вошел в открытые двери ванной…

— О Вечные Ангелы!

… и, тут же, как-то неловко, чем-то напоминая девушек на озерных мостках в Эвергейле, которых нерадивые подростки застали врасплох, попытался прикрыть пах.

Около широкой и длинной ванной купели, с нависавшей над ней латунным краном и лейкой, стояла молодая женщина. Лет двадцати двух. В белом переднике поверх простого, рабочего черного платья и в смешном чепчике, едва-едва удерживавшем её пышные, каштановые волосы.

Они не сразу встретились глазами, потому что какое-то время женщина не могла оторвать взора от того места, которое Ардан в данный момент прикрывал ладонями. Смотрела и краснела. Так стремительно, что на её алых щеках впору было яичницу жарить.

Собственно, Ардан и сам чувствовал, как пройдет еще немного времени и он, возможно, и сам сгорит — настолько сильно пекло лицо.

— Пшупщенья, — промямлил он, не зная куда деться в таком большом пространстве.

Женщина резко отвернулась и, немного дрожащей рукой, указала на полотенце, лежавшее на створке ширмы, притаившейся у дальнего угла ванной комнаты.

Ну да…

Ширма…

Ардан, крабиком, отодвинулся в сторону, быстрым движением руки стиснул спасительную ткань и мигом обернул ей пояс, не учтя при этом, что все прекрасно отражалось в огромном зеркале, стоявшем рядом с женщиной.

Кажется, у него загорались кончики волос…

— Простите, я не должна была к вам так врываться, господин Эгобар, — скудным тоном произнесла незнакомка. — Я стучалась, но вы очень крепко спали, а хозяйка сказала сделать вам ванну, чтобы дом не пропитался дорожным запахом.

— Прошу прощения, — повторил Ардан, но на этот раз, будучи под защитой волшебного полотенца, чувствуя себя куда уверенней. — Я устал с дороги и, видимо, не слышал вас.

— Видимо, — согласилась она.

Неловкая пауза изрядно затянулась и, когда Арди попытался что-то сказать, женщина, скорее всего, служанка, его опередила.

— Меня зовут Татьяна.

— Ард, — представился он.

Она все так же стояла к нему спиной, но их взгляды соприкасались через клятое зеркало.

— Ваша одежда. Я заберу в прачечную.

— Но у меня нет другой.

— Хозяйка позаботилась об этом заранее, — тут же добавила служанка, после чего повернулась к нему лицом. — Когда закончите, позвоните в колокольчик, — она оставила на столике рядом с раковиной простой жестяной колокольчик на длинной деревянной ножке. — и я принесу вам ваш будничный костюм.

— Будничный?

— Хозяйка позаботилась, чтобы у вас был повседневный наряд и наряд выходного дня для торжества. Так что на этот счет вы можете быть абсолютно спокойны.

Ардан хотел было добавить, что абсолютно спокоен он будет, когда перестанет щеголять наготой в обществе госпожи, но сдержал язык за зубами. Неловко, в равной степени, было им обоим, так что ни к чему обострять.

— Могу ли я…

— Что? — спросила она.

Ардан, придерживая узел на полотенце, махнул свободной рукой в сторону ванны.

— Ах да, — спохватилась Татьяна и, качнув чепчиком, прошмыгнула ему за спину. — Не забудьте позвонить в колокольчик! — выкрикнула она, закрывая за собой двери.

Когда юноша остался наедине с собой и зеркалом, он облегченно выдохнул и, не без сожаления, расстался с необычным полотенцем. Оно было мягким и ворсистым, а не просто куском ткани, к которым он привык.

И, посмотрев вниз, зарделся еще сильнее. Было ведь утро, а он оставался здоровым, молодым человеком с вполне понятными утренними реакциями.

— О Спящие Духи, — прошептал Ардан, качая головой. — Что сказала бы матушка, если бы узнала, какие первые впечатления я произвожу на незнакомцев.

Не говоря уж о том, что дедушка задал бы ему ту еще взбучку за подобное хамство.

Попытавшись отогнать от себя дурацкие мысли, Ард забрался в ванну и позволил себе ненадолго раствориться в горячей воде, пропитанной ароматами полевых цветов.

Рядом с краном, на деревянной стойке, он обнаружил жесткую мочалку и кусок странного мыла. Не коричневого цвета, пахнущего животным жиром, а розоватого с ароматами все тех же цветов.

— Чудеса, — прошептал юноша, принявшись буквально стесывать с себя заскорузлые бляшки дорожной пыли, пожелтевшие и присохшие пятна пота, а местами и просто грязь.

Все прелести длинного путешествия, где не было времени, чтобы освежиться, буквально на лицо. Удивительно, как сидя в тесном салоне автомобиля, Атура, Дэвенпорт и водитель не задохнулись от его амбре.

Атура… теперь стало понятно, где он слышал это имя раньше. Октана представилась ему именем своей служанки в ночь их первой встречи.

— Жаль, что не последней, — вслух добавил юноша, сплевывая пену от зубной смеси.

Пошарив взглядом по столику в поисках бритвы, вместо складного лезвия он обнаружил странное приспособление. Эдакий миниатюрный… молоточек. Только плоский. И явно непростой конструкции, потому как если отвинтить гайку и приподнять верхнюю часть молоточка, то внутри обнаруживалось тончайшее, не толще конского волоска, лезвие с двумя острейшими краями.

Хмыкнув, Арди прижал обратно гайку и, догадавшись о предназначении устройства, начал бриться. С непривычки несколько раз порезался, но еще до того, как он закончил прощаться с утренней щетиной, кровь матабар успела залечить царапины-порезы.

Закончив и с этой процедурой, Ардан вспомнил, как совсем недавно оказался в поездке на месте служанки Татьяны. Вот только Катерина, в отличии от юноши, чувствовала себя куда более уверенно.

Выдохнув, Арди, предусмотрительно обматавшись полотенцем, позвонил в колокольчик и… ничего не произошло. Ни через минуту, ни через две.

Поняв, что отсюда его, возможно, не слышно, он вышел из ванной комнаты и позвонил еще раз. А затем, высунув руку за дверь в коридор, еще несколько раз.

В итоге, где-то минут через десять, когда он уже и не знал что делать — стоял в одном полотенце по центру огромной комнаты, как какой-то сказочный дурак, в дверь постучались.

— Войдите, — пригласил он.

Дверь приоткрылась и через несколько мгновений на пороге показалась Татьяна, старательно разглядывавшая мыски своих стоп.

Следом за собой она вкатила железную вешалку с поддоном на колесиках, на которой висел черный, шерстяной костюм тройка с белой, шелковой рубашкой с высоким воротником, коричневым поясом и коричневыми, лакированными остроносыми туфлями.

— Одевайтесь и спускайтесь на завтрак, — произнесла Татьяна, не поднимая взора.

— А могу ли я…

— Хозяев не будет дома вплоть до коронации, — перебила служанка, будто знала, что Арди попросит поесть в комнате, так как не хотел встречаться с остальными жителями. — Да и потом, после торжества, здесь, наверное, вообще все опустеет. Они ведь всей четой, как и полагается, во дворец переедут…

Последние слова Татьяна добавила с явным сожалением, но, мигом спохватившись, легонько поклонилась и выскользнула за дверь.

Ардан же, подойдя к вешалке, провел пальцами по материалам. Будучи сыном швеи, он прекрасно отдавал себе отчет, что за маленькое состояние сейчас висело перед ним. Чтобы позволить себе подобную роскошь, он, работая на ферме Полских, должен был не есть, ни пить, ни спать, трудиться круглые сутки и все это на протяжении нескольких лет и, тогда, может быть, смог бы позволить себе нечто такое.

— Богатеи, — фыркнул Арди, но, за неимением альтернативы, костюм, все же, надел.

В процессе он не без малого удивления обнаружил, что несмотря на его нестандартную фигуру, костюм сидел, как по меркам взятый. Вплоть до удобства в подмышках, длины рукавов на вытянутой руке, отсутствия рези в паху и длины штанин.

Сшить такой без четкого знания размеров клиента было попросту невозможно. Да и даже зная их до миллиметра, без примерок…

— Цасара, — сам себе напомнил Ардан.

И от мысли о том, что пока он спал, вампир могла ползать вокруг него с линейкой становилось… немного смешно.

Улыбнувшись сам себе, Арди сделал несколько шагов, привыкая к туфлям (после разношенных ботфортов, едва ли не дубовая подошва туфель, да еще и низкий, прямой, а не скошенный, как на ковбойских ботинках, каблук, немного стесняли его походку), после чего собрался уже было выйти в коридор, но спохватился.

Помятуя о Глебе Давосе и рассказах Марта, юноша забрал с собой свой гримуар и посох, а книгу Давоса спрятал… под подушку. И не потому, что там её никто не станет искать, а потому, что он хитрым образом положил на наволочку карандаш, предварительно оставив на белоснежной поверхности небольшую графитовую точку. Если не знать где, то и не увидишь. И теперь, если кто-то захочет сделать вид, что ничего не трогал — Ардан об этом тут же узнает.

Выйдя за дверь, Арди в очередной раз поразился разнообразному убранству, начиная картинами с удивительными пейзажами и заканчивая рыцарскими латами, которые он видел только на редких эскизах в учебниках истории.

Татьяна, видимо, забыла сказать, где находилась столовая, так что ориентироваться пришлось по запаху, благо нюх не подвел. Спустя несколько минут брожения по хитроумным коридорам и лестничным пролетам, юноша спустился на первый этаж в восточном крыле особняка.

Столовая, вернее, обеденный зал поражал воображение в ничуть не меньшей степени. Начищенные до блеска каменные полы плавно сливались с высокими витражами, укрытыми тюлем и плотными шторами. В центре, под белоснежной скатертью, стоял стол, наверное, больше, чем на два десятка персон.

Его громадные размеры лишь подчеркивал тот факт, что в данный момент за ним сидело лишь трое — Атура, пьющая горячий кофе и читающая книгу, Дэвенпорт, курящий сигару в компании газеты и Урносов, смеривший вошедшего неприятным взглядом.

Перед Арди промелькнула фигура молодого юноши, отдаленно похожего на Татьяну. Тот поставил на стол несколько тарелок и налил из кувшина в бокал терпкий, ягодный напиток, после чего молча поклонился и исчез за неприметной дверью ведущей, судя по всему, на кухню.

Ардан же, подойдя к столу, обвел присутствующих взглядом, после чего остановил его на Атуре.

— Госпожа, — произнес он настолько твердо, насколько только мог. — в какую цену обойдется мое содержание в эти две недели?

Дэвенпорт ненадолго отвлекся от газеты, демонстрируя протезы вместо пальцев, но, хмыкнув, вернулся обратно к чтению.

— Около десяти эксов, — не отвлекаясь от книги, ответила Атура, на запястье которой сверкал браслет, украшенный рунами языка Фае.

Все же, действительно стоит обзавестись анализатором.

— Хорошо, — кивнул Арди и, достав из кошелька две купюры, положил на стол.

— Нелюдь поганая, ты хоть понимаешь что… — начал было шипеть Уроносов, но его остановил взмах руки Атуры. Как правильно понял Ардан, в отсутствии герцогини, она оставалась за главную.

— Хозяйка предупреждала, что вы сделаете нечто, — она, все так же не отвлекаясь от книги, неопределенно помахала рукой, с зажатой между пальцев сигаретой. — нечто подобное. Если вам так хочется потратить деньги, то вы в своем праве. Но вы гость и…

Ардан, нисколько не заботясь о том, что и где он делает, нарочито шумно, не поднимая ножек стула от пола, отодвинул его от стола, заглушив остаток фразы Атуры протяжным, мерзким скрипом.

Уроносов едва багровыми пятнами не пошел, но на бледном лице Атуры не дрогнуло ни единого мускула.

— А вы действительно похожи, — едва слышным шепотом (но не для слуха матабар) прошептала то ли экономка, то ли служанка, то ли еще кто. — Татьяна!

Словно из ниоткуда, слегка поклонившись сидевшим за столом, возникла утренняя знакомая Ардана и, ловким движением, смахнула в карман передника две купюры, после чего исчезла за все той же дверью.

— За костюмы расплачусь позже, — произнес Арди, приставляя к столу посох и принюхиваясь к каше.

От неё пахло мясом дикой птицы. Спящие Духи… фазан на завтрак…

— Тогда мы запишем на вас счет, господин Эгобар, сто двенадцать эксов за костюм на торжество и еще двадцать шесть за тот, что сейчас на вас.

Арди показалось, что у него сердце совершило пробег по всем участкам тела, решительно настаивая на том, чтобы покинуть столь нерадивого и опрометчивого владельца.

Скасти, сейчас, наверное, в голос бы смеялся над своим учеником и его глупостью, а вот Эргар… Эргар бы похвалил.

Таков путь охотников.

— Я…

— Сколько, господин Старший Магистр, стипендия нынче в Большом?

— Восемь эксов, сорок ксо стандартная, — с самодовольным видом ответил Урносов. — и десять эксов, шестьдесят ксо повышенная.

— Значит, если не учитывать повышенную, то получится что-то около семнадцати месяцев для полного расчета? — все так же, не отводя взгляда от книги, спросила Атура.

Арди же уже посчитал, что получалось чуть быстрее, чем назвала Атура — немногим меньше шестнадцати с половиной, но и это…

— Если смесок сможет выполнить требования для её начисления, — улыбка Урносова, заставив все его пухлое лицо сморщиться переспелым томатом, и вовсе стала напоминать кровожадный оскал.

— Я в последний раз напоминаю тебе, Богдан, — холодным, как сталь, тоном, произнес Дэвенпорт. — чтобы ты воздерживался в этом доме от подобных высказываний.

Маг просверлил военного таким горячим взглядом, что будь он Эан’хане, а не звездным магом, то, наверное, либо проклял, либо прожег насквозь.

— Спасибо, дорогой, — поблагодарила его Атура и перелистнула страницу книги. — Может, господин Эгобар, вы, все же, еще раз подумаете, перед тем, как…

— Я выплачу все до последнего ксо, — перебил Ардан и, не заботясь о том, как выглядит, сметал еду с той скоростью, с которой ковбои ели на коротких привалах и, залпом осушив морс, взял в руки посох и направился прочь из зала.

Перед самым входом до него донесся железный голос Дэвенпорта.

— Нас ждут долгие две недели.

И, наверное, с этим Арди мог в полной мере согласиться.

Закрыв за собой двери, он какое-то время молча стоял в проходе и пытался унять бешено бьющееся сердце. Да, Скасти точно назвал бы такое поведение глупостью, но…

Покачав головой, Ардан направился на поиски библиотеки. Он собирался извлечь максимальную пользу из уплаченного десятка эксов, составлявшие едва ли не весь его бюджет.

Глава 32

Ардан закрыл книгу и, откинувшись на спинку кресла, помассировал глаза. Те слегка устали от света масляной лампы, чадящей на столе, отбрасывая пляшущие тени на крышку, обитую зеленым сукном.

Не без помощи Татьяны он, все же, отыскал путь в библиотеку особняка герцогини.

Та представляла собой настоящий лабиринт знаний, сродни святилищу, где прошлое, настоящее и возможное будущее сливались в гармоничном шелесте книжных страниц. Ее просторы казались Ардану настолько грандиозными, что за последние дни он не раз понимал, что заблудился в чарующих пространствах переложенных на бумагу мыслей.

Бесконечные ряды возвышающихся деревянных книжных полок выстроились в не знающим границ помещении, а их темные полированные поверхности мягко поблескивали в лучах окружающего света. Каждая полка была плотно заставлена томами разного размера, корешки которых отличались разнообразием цветов и текстур, намекая на те огромные миры и истории, что таились в их объятьях.

Между высоченными книжными шкафами кружились колонны с ячейками для свитков, на каждом из которых красовались причудливые ярлыки и отески на стольких языках, что Арди сомневался возможно ли было найти специалистов для перевода хотя бы половины из них.

Свод же библиотеки терялся где-то сверху, среди сумрака и потемневших от времени мозаик, и многие верхние полки словно тянулись к нему, держа свои сокровища в недосягаемости от редких посетителей. Чтобы как-то исправить ситуацию, по всему помещению были расставлены лестницы, оснащенные роликами. Те плавно скользили, позволяя искателям с легкостью подниматься наверх, получая вожделенный доступ к самым стеснительным, спрятавшимся от взоров чужаков, манускриптам и томам.

В воздухе витал пьянящий аромат старой бумаги, кожаных переплетов и слабый намек на полированное дерево. Мягкие шаги по мраморному полу и шелест переворачиваемых страниц создавали нежный фон для этой «пещеры знаний». Несопоставимо большей, чем в доме Атта’нха.

Здесь, в царстве букв, легко потерять счет времени и пространству, чем Ардан и довольствовался уже пятый… хотя, нет, — шестой день к ряду.

Его расписание мало чем отличалось от того, каким оно сформировалось в поезде. Подъем, небольшая зарядка, водные процедуры, завтрак в компании все тех же лиц (Атура читала книги, Дэвенпорт газеты, а Урносов… был Урносовым и это о многом говорило), а затем путешествие до библиотеки.

Признаться, Ардан надеялся отыскать здесь трактаты о Звездной Магии, учитывая ту славу великих Звездных Магов, коей пользовались Анорские, но… Было бы глупо предполагать, что все свои знания эти господа станут хранить именно здесь, куда, насколько понимал Ардан, мог попасть любой гость особняка.

Так что в царстве рукописей он не нашел ничего, что касалось бы Звездной Магии напрямую. Но это не означало, что Арди не мог отыскать для себя чего-то интересного.

С того момента, как Волчица научила его читать, он уже больше не мыслил себя без книг, так что, после стольких лет, был рад оказаться с ними наедине, где их никто не отвлекал и не мешал их длинным разговорам.

За эти шесть дней он успел прочесть собрание сочинений из пяти томов о истории Империи, несколько монографий о политическом устройстве мира, включая куда более широко освещенный ход истории, нежели его показывали в школьных учебниках.

Он изучил несколько дневников известных путешественников из Императорской Географической Гильдии. Просмотрел записи ученого, пытавшегося перевести язык Фае (что сильно позабавило Арди, учитывая насколько сильно ошибался в своих предположениях видный лингвист), после чего с довольно живым интересом проглотил кипу очерков, журналов и даже учебников, освещавших развитие технологий.

Теперь его уже не удивляли ни отопление, ни канализация, ни наличие в особняке лифта, который Ардан хотел бы посетить, но тот находился в вечно запертом западном крыле.

Некоторое время юношу терзало любопытство, что могло находиться за дверьми коридора, ведущего туда, но каждый раз, стоило ему оказаться по близости от прохода, как рядом, напоминая чем-то Цасару, возникал Дэвенпорт.

Так что Арди отмахнулся от этих мыслей, как от не имеющих для него никакого значения.

Ну и, пожалуй, самым приятным приобретением в библиотеке, помимо вороха новых знаний, стала карта Метрополии, которую юноша перечертил в свой блокнот.

В доме, без обсуждения, сформировалось негласное правило. Ардан должен был в обязательном порядке явиться на завтрак (однажды он проверил свою теорию на этот счет и сразу направился в библиотеку, но за ним явился все тот же Дэвенпорт), после чего был предоставлен самому себе.

Обед и ужин ему приносила Татьяна. Обед, обычно, в библиотеку, а ужин на тренировочную площадку — пожалуй, самое полезное для Арди, из того, что находилось в особняке.

Собственно в данный момент, допив кисловатый яблочный сок, Ардан закрыл труд на тему изменения флоры и фауны восточного материка после войны Эктаса и Галеса. Посмотрев на настенные часы, показывающие отметку в пять часов вечера, он поднялся на ноги и направился на выход.

Порой ему, конечно, хотелось прийти на площадку пораньше, но как и в случае с западным крылом, пока стрелка не коснется цифры «5», двери, ведущие в подвал, оставались закрытыми, а Дэвенпорт нес свой угрюмый дозор.

Посуду он оставил на столе.

Раньше порывался отнести на кухню, но из бесед с Татьяной понял, что подобное не очень удобно работникам дома, потому как у них свои, отлаженные процессы. Так что ему пришлось смириться с «дворянской» участью, что шло в разрез с законами охоты, но ведь и Ардан уже давно не живет среди зверей.

Закрыв за собой высокие, украшенные лакированными панелями двери, Арди не смог удержаться от того, чтобы в который раз полюбоваться работой резчика. Стоило створкам захлопнуться, как древесный барельеф мгновенно сложился фигурой раскинувшего крылья двухглавого феникса, смотрящего на запад и на восток, что, если верить учебнику истории, символизировало бескрайние просторы Империи, чьи берега ласкали сразу оба океана.

В когтистых лапах феникс держал скипетр царей прошлого и сферу пламени — новая жизнь Императоров. А на крыльях мифическая птица несла гербы королевств, царств и народов, некогда «вошедших» в состав нового государства.

Этот символ юноша видел и прежде, ведь именно так выглядел герб Империи Новой Монархии. Но еще никогда прежде тот не выглядел в его глазах столь величественным и в чем-то, даже, красивым.

Постояв несколько мгновений, отдавая дань уважения работе мастера, Ардан зашагал по коридору, цокая каблуками по белому мрамору.

Он спустился по лестнице, огороженной кованными перилами с позолоченным бортиком, в подвал, хотя больше этому помещению подходило бы название «подземный этаж».

Лестница заканчивалась просторным коридором, освещенным безжизненным, белым светом Лей-ламп, провода от которых змеились вдоль потолочного плинтуса.

Пройдя вперед, Ардан оказался у массивных, монолитных металлических дверей высотой от пола до потолка и толщиной сантиметра в три. Наверное, такие бы могли выдержать попадание снаряда тяжелой артиллерии, но при этом открывались так же легко, как и самые тривиальные их сородичи.

За ними, тонущий все в том же безжизненном свете, находился просторный зал. Впрочем, в данном случае, слово «просторный» скорее принижало достоинства помещения, нежели описывало его в достаточно мере.

От входа до противоположной стены Арди насчитал что-то около ста двадцати метров, при этом в ширину зал достигал почти сорока.

Кроме проводов Лей-ламп на стенах виднелись и другие. Те спускались до самого пола, соединяясь с невысоким, не больше ладони, бортиком, расположившимся по периметру всего зала.

Сперва Ардан не понимал в чем суть этого устройства, но как только решил призвать Ледяную Стрелу, дабы использовать её в будущем как точку опоры при расчете убойной силы заклинаний Незнакомца, как все стало понятно.

Стоило заклинанию, сформировавшему перед ним ледяной снаряд, отправиться в короткий полет, как бортик запылал белым светом и накрыл все помещение едва различимым мерцанием прозрачного купола. Стрела врезалась в него и даже не то, что заставила вздрогнуть, а попросту растворилась в пелене, став её частью.

Ардан в тот день настолько поразился увиденному, что не сразу осознал и второй удивительный феномен тренировочного зала. Та Лей-энергия, что он использовал для воплощения печати, никуда не исчезла, а зависла в пространстве, причем оказалась настолько концентрированной, что юноше буквально не составило ни малейшего труда забрать её обратно.

В следующий раз, разумеется.

Потому как в первый он прозевал окно возможностей. Потраченная энергия Лей, после того, как барьер поглощал заклинание, сохранялась в пространстве ровно двенадцать секунд. А затем растворялась.

Но даже так — зал, в глазах юноши, являлся самым настоящим сокровищем, поскольку позволял колдовать не заботясь о том, что он останется без лучей в звезде. И, учитывая, что в кошельке у него повесилась муха и звенело немногим больше двух эксов, то недооценить размах приятного сюрприза оказалось попросту невозможно.

Так что, разумеется, уже на второй день Ардан опробовал полный набор боевых печатей, оставленных Незнакомцем. Морозная Тьма, как он и предполагал, создавала статичную, холодную кляксу тьмы, в которой даже его глаза различали лишь общие очертания.

Ледяная Стена призывала в реальность движущуюся стену изо льда, а модификациями печати юноша совершал в ней несложный обмен. Если хочется, чтобы двигалась быстрее, то стена выходила тоньше и ниже, а если нужна массивнее и габаритнее, то скорость перемещения могла снижаться вплоть до сравнимой с улиткой.

Кстати, чтобы пробить Стену в её самом крепком исполнении Ардану потребовалось пять Стрел, что, благодаря несложной арифметике, явно намекало, что самостоятельно он бы сломать её не смог.

Увы, проверить, как с ней справились бы другие маги у юноши возможности не имелось — не Урносову же предлагать, хотя такая мысль разок и пробежала в сознании Арди, но тут же оказалась забракована в виду своей абсолютной идиотии.

Что же касалось Ледяного Залпа, то в первый раз, когда Ардан сформировал печать, то она, как и рассказывал Март, попросту рассыпалась на глазах, хоть с виду не было допущено ни одной ошибки.

Рассыпалась она и на второй, и на третий раз, пока Арди не сообразил, что если все его заклинания, связанные с водой или льдом, получались чуть сильнее, то, значит, в данном случае он добавлял больше Лей-энергии, чем требовалось.

Это сперва навело его на мысль о том, что можно было бы тратить для воплощения заклинания, к примеру, не шесть, а пять лучей, но уже после третьего эксперимента, когда печать не просто рассыпалась, а даже не формировалась, с идеей пришлось распрощаться.

Так что уже четвертый день Ардан, сидя на полу, пытался понять, как ему переформатировать печать таким образом, чтобы она могла впитать тот излишек силы, который он невольно в неё вкладывал. А еще попутно штурмовал разумом загадку на тему, почему подобная проблема возникала только именно с этим заклинанием, а не с любым другим, хотя и те получали больше Лей, чем задумывалось изначально Незнакомцем.

И самое обидное — в учебнике юноша не смог найти ни одной главы, описывающей данную задачу.

Увы, попытка догадаться о значениях всех этих хитроумных сплетениях геометрических форм и рун, не имея крепкой почвы, чтобы оттолкнуться, оказывалась сродни надежде взлететь без крыльев.

Но Арди не был бы собой, если бы спасовал перед головоломкой. Так что теперь его тренировки в зале начинались с того, что он первые полтора часа посвящал черчению новых версий Ледяного Залпа и экспериментам с ним.

В первый раз едва не отморозил себе ногу, когда печать лопнула и взорвалась фонтаном ледяных брызг. Затем, где-то к ближе концу первого десятка попыток, он смог создать некое подобие Ледяной Стрелы, но только с разветвленным наконечником.

Та не обладала какими-либо летными характеристиками, так что незатейливо рухнула на пол. Ардан уже испугался, что испортит покрытие (тоже какое-то странное, не твердое, но и не мягкое, не каменное, но и не деревянное), но мерцающая пелена впитала её так же легко, как и в любом другом случае. Так что купол не только прикрывал стены и потолок, но и пол. И что удивительно — Ардан его совсем не ощущал…

Второй десяток вариаций печатей вообще не сработал, на третьем он добился того, что на мгновение в воздухе появилось две миниатюрных, даже не дротика, а вязальных спицы. Разумеется такие снаряды его собственные пальцы не смогли оцарапать, хоть и подсказали основной принцип действия печати.

Эти спицы, зависшие над плечами Ардана, ощущались им как продолжение собственного тела и он мог управлять ими почти так же, как собственными руками. Стоило отдать мысленный приказ, как спица мгновенно срывалась в полет по траектории, выбранной взглядом (это юноша тоже выяснил на личном опыте, когда отдал приказ при этом разглядывая собственные ноги).

Сегодня он должен был начать четвертый десяток попыток в раскалывании, едва ли не наугад, скорлупы этой строптивой головоломки, но решил ненадолго отложить.

Скасти всегда учил, что если загадка, даже спустя длительное время, не дается, то стоит ненадолго от неё отстать, чтобы дать возможность глубинам разума осмыслить задачку с другой стороны.

— Ну ладно, — произнес Ардан, укладываясь спиной на пол (неожиданно теплый) и прижимая к груди посох.

Обычно в середине занятий, после попыток раскусить Ледяной Залп, Ардан тратил час на то, чтобы довести Ледяную Стрелу до той же скорости применения, что и Щит, вот только все, чего добился — способности воплощать печать из разума, без подглядок в гримуар.

Что до скорости, то в лучшем случае процесс, без помощи гримуара, занимал до пяти секунд, а это попросту несерьезно. Не говоря уже о том, что Ардан никак не мог проверить, сможет ли он использовать Стрелу в момент неожиданности или без предварительной подготовки. Рядом ведь больше не было вампира, бросающегося в него камнями…

И только после практических тренировок с Ледяной Стрелой, Арди переходил к тренировкам искусства Эан’хане. В отличие от занятий со Звездной Магией, здесь не требовались ни расчеты, ни печати, ни бесчисленные попытки довести действия до автоматизма.

Только разум, воля и желание. Соединив их воедино, Говорящему требовалось услышать среди шепотков мира то, зачем он «приходил».

И, обычно, Ардан заканчивал занятия именно так — лежа на полу, открыв миру свое сознание. Но, несколько дней назад ему показалось, что под конец занятий кто-то или что-то следит за ним.

Скорее всего — магия Урносова, решившего подглядеть за гостем. Так что Арди решил изменить расписание, чтобы не давать Старшему Магистру лишней пищи для размышлений.

И стоило ему открыть волю окружающему миру, как в безмятежной атмосфере тренировочного зала Ардана окутала симфония приглушенных отголосков. Камень под ним, прежде теплый, оказался холодным и неподатливым, но тот обнимал его и поддерживал, пока юноша тянулся сознанием к глубинам своих ощущений. Тусклый свет, прежде неживой, затанцевал, а сами светильники предстали безмолвными часовыми, играя на хитросплетениях выгравированных на стенах узоров.

По мере того как Ардан погружался все глубже и глубже, окружающие звуки комнаты стихали, сменяясь трелью неземных голосов. Те перекликались между собой, легким шелестом ветхих свитков, хранящихся в библиотеке этажом выше, или призрачной мелодией ветра, проносящегося по бесплодным просторам гранитных набережных и зданий из стали и бетона.

Эти голоса сплетали затейливые истории о забытых эпохах и невиданных мирах; о местах, где в воздухе витала магия и где звезды вели длинные разговоры с землей. Они бормотали на древних и загадочных языках, а их отзвуки были столь богаты и запутанны, что проносились мимо него, такие же неуловимые, как и лунные лучи, пробивающиеся сквозь полог хмурой ночи.

Их шепот Ардан тоже слышал.

Те бренчали струнами гитар и звенели под пальцами незримого музыканта, едва касавшегося клавиш призрачного рояля.

Каждый голос представал загадкой, именами и преданиями, с которыми ему еще только предстояло столкнуться. Они были похожи на далекие созвездия, сияющие и манящие, но остающиеся недоступными для его понимания, окутанные пеленой загадочности.

И он бежал мимо них, лишь ненадолго задерживаясь, чтобы полюбоваться призрачной красотой.

Ардан искал другое.

То, одно из немногих имен, что ему прежде уже доводилось слышать.

Там, среди тихого, едва различимого оркестра шепотов возник один-единственный голос — не просто голос, а целая песня. Она звучала чистыми и ясными напевами, подобно звону морозного колокольчика или песне северного сияния. Прозрачные кристаллики танцевали навстречу друг другу, каждый из них острее и ярче предыдущего, храня внутри лабиринта из отсветов память зимней ночи и ласку снежного ветра. Когда Ардан потянулся к ним, ему показалось, что знакомая рука, холодная и в то же время успокаивающая, переплелась с его собственной в попытке затянуть внутрь клубящегося белого шторма.

Звуки, образы, ощущения и все то, чему в человеческом языке не было слов, рисовало в сознании Ардана яркие картины.

С карнизов ветхих домиков, как драгоценные кинжалы, свисали затейливые и изящные сосульки; густые снежные шквалы с безмолвным благоговением обрушивались вниз с горных вершин, укутывая вековые леса в сверкающие белые плащи; замерзшие озера, огромные и безмятежные, бесплотно мерцали в объятиях серебристой луны. Дети играли в снежки и их смех звенел среди мерцающего покрова, укутавшего блеском уставшую землю.

И сама земля.

Изнывавшая от жары, утомленная рождением новых всходов, спряталась в неге холодного сна, внутри которого она могла отдохнуть и набрать сил перед началом нового цикла.

Это имя для Ардана не было просто словом или образом, а скорее отзвуком из глубины души, заветным воспоминанием, которое жило с ним на протяжении прожитых зим и звало его домой сквозь время.

Он чувствовал непреодолимую тягу, желание слиться с этим голосом, стать единым целым с морозными объятиями столь знакомых образов. Но как только Ардан приблизился к источнику, как только он почти почувствовал, что ледяные нити обвивают его сознание, Имя ускользнуло.

Его форма неустанно изменялась, напоминая то переменчивость снежной бури, то мимолетное мерцание инея под первыми лучами рассвета, то хруст замершего воздуха посреди острых, каменных пиков.

И с каждым мгновением, проведенным Арданом в этой несмолкающей круговерти, он постепенно терял самого себя. Свои мысли, свою память, даже собственное имя — все это растворялось, становясь, постепенно, частью той песни и танца, которыми манило его Имя Льда.

Зная, что может потерять себя, Ардан «схватил» одну из снежинок с далеких горных вершин, а может и льдинку с поверхности спящей реки, или поймал снежок, пущенный в него смеющемся ребенком или же пленил отзвук хрустящего снега, проминающегося под шагами охотников и добычи.

Когда же он открыл глаза, то прошептал услышанные им слова и на его руке появилась маленькая, не больше спичечного коробка, льдинка.

Мгновение и вот она раскинула широкие крылья и к потолку зала взмыл миниатюрный, ледяной орел. Его прозрачное, гладкое тельце ловило лучи света, искажая и преломляя их, а снежные перья роняли вниз мерцающий дождь из мельчайших снежинок.

Ардан произнес слова, не губами и языком, а волей, сердцем и разумом и ледяной орел, рухнул вниз в крутом пике. Ардан произнес другие слова и тот снова взмыл вверх, раскинув свои маленькие, но такие крепкие крылья.

Ардан протянул ладонь, прошептав новые слова и орел, вернувшись обратно, предстал в образе могучего мустанга прерий. Отбивая копытом снежные искры, он понесся по невидимым глазу воздушным тропам.

А затем все прекратилось.

Мустанг исчез, упав на пол льдинкой, мгновенно растворившейся в прозрачной, белесой дымке.

Арди, со вздохом, посмотрел на указательный палец левой руки, на подушечке которого уже затягивалась едва заметная алая точка, оставленная иголкой.

Мало того, что он не мог взять с собой больше, чем самый маленький осколок Имени Льда, так еще и не был способен удержать концентрацию и волю даже, когда его отвлекала такая мелочь, как уколотый палец.

— Тоже мне, Говорящий, — прошептал юноша и тут же дернулся в сторону дверей.

Может это из-за того, что он уже не в первый раз ощущал, как за ним наблюдают, а может потому, что совсем недавно бродил сознанием по изнанке окружающего мира.

Так или иначе — в этот раз он почувствовал не только чужой взгляд, но и присутствие.

— Кто здесь⁈ — выкрикнул юноша, машинально хватаясь за рукоять отцовского ножа, покоившегося в ножнах у него на пояснице.

В ответ лишь тишина и пропавшее ощущение, что кто-либо за ним подглядывает.

Нахмурившись, Арди посмотрел на висевшие над входом часы. Стрелки показывали почти полвосьмого, что заставило юношу едва ли не выругаться от досады.

Именно поэтому он предпочитал заканчивать занятия искусством Эан’хане, потому как из-за него не просто — можно было потерять счет часам и минутам, а потому, что разум оказывался неспособен одновременно отдавать себе отчет во времени и еще и прислушиваться к Именам.

Поднявшись на ноги, Ардан прошел по залу и, аккуратно перешагнув через бортик, вышел за дверь.

Около порога, как и всегда, лежало блестящее серебренным покрытием блюдо, настолько отполированное, что его смело можно было использовать вместо зеркала. На нем примостились две накрытых тарелки с гарниром и мясом и бокал с морсом. Только в этот раз бокал не стоял на ножке, сверкая хрустальной чашей, а лежал на боку, а из него все еще потихоньку выливалось содержимое.

Арди опустился на корточки и присмотрелся в размазанные отпечатки следов на полу, рваной вереницей уходящих в сторону лестницы.

Он прочел их едва ли не проще, чем в лесу. Там ведь в дело вмешивался вспучившийся мох, ветер, принесший веточки и листочки или высокая трава.

Здесь же…

Юноша провел пальцами по холодной влаге.

Кто-то стоял у двери. Причем не со стороны коридора, а изнутри, а затем поспешно выскользнул за дверь, но не заметил блюдо и зацепил морс. Потоптался немного, после чего помчался на лестницу.

— Не Уроносов, — прошептал Ардан.

То, как сильно размазались отпечатки, ясно говорило о том, что подглядывавший все это время за Арди не просто уходил, а убегал. Вот только расстояние между следами были слишком маленьким даже для Урносова. Да и вряд ли пятизвездный маг стал бы убегать.

Для Татьяны или Атуры след слишком легкий, а для Дэвенпорта, опять же, слишком маленькие расстояния. Да и он тоже не убегал бы.

Из тех, с кем в доме пересекался Ардан, оставался лишь мальчик, отдаленно напоминавший Татьяну, либо…

— Либо другой работник, большинство из которых я даже не видел, — вынес вердикт Ардан и тут же хлопнул себя по лбу.

Чтобы он не смог заметить подсматривающего, тот должен был уметь пользоваться Звездной Магией, либо владеть каким-нибудь своеобразным артефактом.

Оба варианта к слугам вряд ли были применимы.

— И кто же ты, странный незнакомец? — прошептал себе под нос Арди.

— Господин Эгобар? — раздался голос около лестницы.

Юноша поднялся на ноги вместе с подносом и встретился взглядом с Татьяной.

Служанка красноречиво провела взглядом по испачканному полу, а затем обратно на Арди.

— Несчастный случай, — только и ответил он.

— Понятно, — прогудела она, хоть по ней и было видно, что в услышанное она совсем не верила. — К вам гости.

Уже второй раз за вечер Ардан оказался удивлен до глубины души.

— Ко мне? — переспросил он, подумав, что не так понял. — Но у меня в Метрополии нет знакомых.

Он еще собирался добавить, что у него, в целом, на всем свете, было не так уж много тех, кто знал бы его достаточно хорошо, чтобы пересечься в Метрополии. Не говоря уже о том, чтобы попасть в особняк жены наследника престола.

— П-п-поторопитесь, — с заиканием попросила Татьяна и отправилась наверх по лестнице.

В её тоне явно звучала тревога, но направленная не на Арди, а на что-то или кого-то другого.

— Вот и поужинал, — выдохнул Ардан и отправился следом.

Он оставил блюдо на столике около лестницы первого этажа, где его уже встречал Дэвенпорт. Все такой же холодный и неприступный, как скала в темную зимнюю ночь, чеканя шаг он отвел его по коридорам в одну из многочисленных комнат.

Распахнув дверь перед юношей, сам бывший военный остался стоять снаружи.

Внутри же обнаружились многочисленные книжные шкафы, заполненные не только рукописями, но и всевозможными статуэтками и, с виду, безделушками. Единственное окно, в относительно небольшом для этого особняка помещении, было закрыто плотными шторами и источником света служила лампа-лей, стоявшая на краю широкого стола, хранящего на себе стопки бумаг.

Кабель от неё вился вдоль ножки и, змеясь вдоль основания стола, исчезал под плинтусом.

Собственно, за столом, утопая в кожаном кресле с высоченной спинкой, находилась вовсе не герцогиня Анорская и не принц Павел, чьи фотографии то и дело мелькали в газетах.

Это был сухой, поджарый мужчина с проседью в черных, смоляных волосах. С орлиным носом, цепким взглядом, небольшой залысиной, которую успешно скрывала фетровая шляпа, в данный момент покоившаяся на столе.

Его верхнюю губу пересекал шрам, а правая рука слегка дрожала, невольно, насколько хватало знаний Арди, выдавая старую травму плеча, оставившую в наследство серьезные последствия.

Но в то же время взгляд голубых глаз, направленных на него, не был похож на тот, что у Дэвенпорта. В них не обнаруживалось какой-то детали, мелкой и неуловимой, но достаточной, чтобы отнести к военным.

А если не военный, то…

— Вторая канцелярия, — догадался Ардан.

— Лейтенант Корносский передавал в донесении, что вы наблюдательны, господин Эгобар, — голос у незнакомца оказался под стать внешности. Такой же острый и опасный. — Присаживайтесь. Нас с вами ждет небольшой разговор.

Отставив посох в сторону, Ардан аккуратно опустился на гостевой стул так, чтобы…

— Не успеете.

— Простите… что?

— Достать ваш нож из-за голенища сапога, — пояснил незнакомец, не сводя пронзающего взгляда с Арди. — не успеете достать его.

И с этими словами он приподнял шляпу, продемонстрировав то, что лежало под ней. О таком Ардан только слышал. Маршалы и Плащи травили байки у костра, мол в столице сейчас работают над созданием самозарядного пистолета.

Не револьвера, а такого, чтобы патрон сам попадал в ствол и выплевывал гильзу. И то, что лежало перед незнакомцем, выглядело как нечто похожее.

С виду револьвер, но без барабана, с коротким стволом, спрятанным в железную скобу и с длинной, прямоугольной рукоятью.

— Опытный образец, — без тени иронии произнес незнакомец. — признаться, мне бы не хотелось проводить с ним опыты на вас, юноша, так что не давайте мне повода.

Кивнув, Ардан выпрямился и убрал руку от ноги. Эргар хорошо научил его понимать, когда стоило затаиться и не показывать вида.

— Итак, — незнакомец положил шляпу на место и сомкнул пальцы домиком. — господин Эгобар, сын Гектора Эгобара, последнего Матабар, зарегистрированного в реестре первородных и швеи Шайи Тааковой, Галесских кровей, дочери переселенцев с восточного побережья. Семнадцать с половиной лет отроду. Два метра, один сантиметр ростом. Сто три килограмма весом. Размер ноги сорок девятый. Цвет глаз янтарный, волосы черные, кожа загорелая, владеет Звездной Магией на уровне красной звезды семи лучей, где-то и у кого-то обучался искусству Эан’хане. Один из лучших учеников школы города Эвергейла, Предгорной губернии. Вел общение с Анной Полских, Невием и Кевином Фостер, а так же Фарухом Амани. Перед тем, как оказаться в нашем ведении, был замечен в тесной связи с выше указанной Полских, дочерью крупного фермера. И… что еще. Ах да. Обладает живым умом, внимателен, но немного трусоват и неловок в обращении со столовыми приборами. Видимо именно из-за этого в вашем аттестате всего один предмет не удостоился высшего бала. Проблема с мелкой моторикой. Отсюда проблемы со стрельбой. Чуть было не лишили жизни одного из лучших стрелков второй канцелярии — Катерину Таврову. И, мне кажется, я что-то упускаю…

Ардан хранил молчание.

— Правильно, — похвалил его незнакомец. — не забывайте и дальше придерживаться этой стратегии. Язык, спрятанный, за зубами сейчас ваш самый верный друг.

Ардан снова промолчал.

— И действительно — не глупый, — хмыкнул собеседник. — А, вот о чем я забыл! Вы участвовали в магической дуэли с Глебом Давосом. Естественно вы проиграли. Без единого шанса на победу. Увы, господин Давос решил после этого немного погулять по вашему родному краю и затерялся. Лейтенант Корносский отправил поисковую группу. Искали, как и положено, три дня. Не нашли ничего, кроме окровавленной одежды и личных вещей. Скорее всего погиб, сорвавшись с обрыва, а тело звери растащили. Вещи же Глеба, да примут его Ангелы, были похищены в момент нападения банды Шанти’Ра и нынешнее их местоположение неизвестно. Я нигде не ошибся?

Последнюю фразу незнакомец произнес с явным нажимом и Арди, все так же молча, отрицательно покачал головой.

— Ну и замечательно, — улыбнулся Плащ, демонстрируя несколько искусственных, золотых зубов. — Надеюсь, что его вещи, каким-нибудь чудесным образом нигде не всплывут, а то род Давосов сильно расстроится, если догадается, что известная им история, которую я вам сейчас рассказал, несколько расходится с истиной.

Живя в горах и лесных разливах Алькады, Арди в первые же месяцы научился определять, когда перед ним хитрый, опасный и свирепый хищник. Без этого умения, даже под присмотром Эргара, он не смог бы выжить.

И сейчас его инстинкты буквально кричали, что перед ним, пожалуй, самый опасный из людей, которых он когда-либо встречал.

С этим незнакомцем не шли ни в какое сравнение ни Цасара, ни Йонатан. Разве что глава банды Шанти’Ра вызывал такое же ощущение, но тот не являлся человеком.

Но та сила, которую излучал Плащ, не принадлежала физическому плану. Она не была заключена в его мускулах (которых и не найдешь) или в магии, коей тот не обладал, а во взгляде.

Во взгляде острых, пронзительных голубых глаз. И того ума, что в них сиял. Ума не бытового, а совсем иного толка. Такого, что Ардан никогда бы не захотел видеть этого человека в списке своих недоброжелателей.

Но виду старался не подавать. Или, хотя бы, надеялся, что не подавал. Сидел молча, с прямой спиной, и пытался не отвести взгляд в сторону в их небольшой игре в гляделки.

— Как вам Метрополия? — спросил, неожиданно, Плащ.

Ардан не изменял себе и молчал.

— Юноша, — улыбка незнакомца стала шире. — знаете в чем разница между стратегией и тактикой? В стратегии держать рот закрытым вам иногда стоит принимать тактическое решение его открывать.

— Впечатляюще, — чуть хриплым голосом ответил Ардан.

— Впечатляюще, — с легким смешком повторил незнакомец. — Ну, посмотрим, что вы скажете через пару месяцев жизни здесь.

Плащ достал из внутреннего кармана своего длинного, черного, кожаного плаща широкий конверт. В таких, обычно, доставляли газеты в отдаленные губернии.

Он сорвал с него печать с гербом Империи и выложил на стол содержимое. Собственно, много чего внутри не обнаружилось.

Небольшая, тонкая книжица, напоминающая блокнот, с тиснением по краям и легко узнаваемым изображением на обложке. Две розы, обвивающие молодую березу.

Герб крупнейшего банка Империи, и так уж вышло, что принадлежащего короне.

Так и назывался.

Императорский Банк.

— Это ваш счет, — незнакомец передвинул «книжечку» по столу в сторону Арди. — на него вам будет приходить стипендия и, если решите устроится на работу, то и зарплата тоже.

Ардан удивился. В Эвергейле с этим все было куда проще — деньги получали на руки, а никак не на банковские счета, которых у абсолютного большинства жителей даже и не имелось.

Разве что у владельцев ферм и крупных заведений, но тем требовались кредиты от этих самых банков, что уже совсем другая история.

— А это ваша страховка, — Плащ протянул небольшой, плотный лист с явно печатными шрифтами, каким-то подписями, изображениями гербов и прочей атрибутикой официального документа. — Клиника небольшая, но надежная. Расположена в районе Тендари, на пересечении улицы Шахтеров и седьмого проспекта.

Благодаря журналам в библиотеке Анорских, Ардан знал, что район Тендари считался одним из беднейших в городе. Находился на юго-востоке города, по соседству с промышленной зоной и, собственно, служил местом, где, в основном, жили рабочие.

— Документ о зачислении в Императорский Магический Университет, — продолжил Плащ.

— Но ведь еще не было ни церемонии открытия, ни экзаменов! — не сдержался Ардан.

В ответ незнакомец посмотрел на него так, как порой смотрела Атта’нха, когда её ученик говорил какую-то совсем уж невероятную глупость.

— Забирайте, — только и сказал Плащ.

Арди взял со стола очередной документ на плотной бумаге. После всего официоза, в самом низу, за несколькими подписями, значилось:

« Этим приказом утверждается зачисление Ард Эгобара на первый курс Общего факультета Императорского Магического Университета. 24ое число месяца Святых, год 517 от п. Э.»

И ниже герб — открытая книга, служившая своеобразным входом в высокую башню.

Общий факультет… ну разумеется. Глупо было предполагать, что корона даст ему самому выбирать, на каком направлении учиться…

Кстати, сегодня на календаре значилось лишь тринадцатое число, а приказ датирован аж двадцать третьим, когда и должен был состояться день оглашения результатов вступительных испытаний.

Вообще, обычно, экзамены проходили не в девятом месяце в году, коим являлся месяц Святых, а начинались аж в начале седьмого. И шли четыре недели. После чего, в начале восьмого месяца оглашались результаты, а первого числа Святых университет устраивал праздник и церемонию приема будущих магов.

Но в этом году расписание пришлось изменить из-за того, что двадцать первого числа должна была состояться коронация принца Павла.

— Надеюсь свой паспорт и школьный аттестат вы не потеряли.

Ардан покачал головой. Документы лежали в комнате в походном мешке.

— Отлично, тогда с бюрократией мы закончили, — Плащ закрыл конверт и оставил тот лежать на столе. — А теперь несколько слов. Не стану напоминать вам, господин Эгобар, что ваша семья в данный момент находится в Дельпасе под нашим присмотром и обеспечением короны. Думаю вы это и без меня прекрасно помните.

Ардан надеялся, что внешне никак не отреагировал на сказанное.

— Обсудим лучше с вами вот что, — продолжил собеседник. — Лейтенант написал в отчете, что имел с вами один тонкий разговор, в ходе которого вы дали ясно понять, что в вашей светлой голове поселилось несколько мыслей. Так вот — оставьте их. Забудьте. Выкиньте. И даже не вспоминайте о них. Вам надо знать лишь следующее — в данный момент и, я это особенно подчеркиваю, в данный момент вы наш гость. Да, обстоятельства встречи вашей семьи и государственного аппарата сложились несколько… острыми, но… Конечно, я пойму, если вы вдруг решите отомстить за прадедушку. Но, в таком случае, — Плащ похлопал по шляпе. — не обессудьте. Пристрелим. Закопаем. И забудем. А вашей семье сообщим, что вас настиг несчастный случай. Сорвались, скажем, с обрыва, а тело растащили звери.

Ардан понимал намеки. Тем более, когда их и не скрывали.

— Вижу, вы придерживаетесь вашей стратегии, — подмигнул, со все той же, лисьей усмешкой, Плащ. — Это похвально… Но вернемся к делам. Через восемь дней состоится коронация. Праздник, гуляния и все такое прочее. Во дворце Царей Прошлого, где и будет происходить основное торжество, вечером прогремит торжественный бал. Собственно, на нем Император и представит вас, а так же амнистию вашей семьи.

Ардан едва сдержался, чтобы не сказать, что амнистировать семью было не за что, поскольку дедушка и отец теперь под присмотром Спящих Духов.

— Вы будете стоять рядом с Императором и, надеюсь, вы понимаете, что в случае, если вы просто соберетесь, вдруг, устроить какие-то беспорядки в городе, то со скалы сорветесь лишь вы. А вот если во время бала что-то пойдет не так, то, уж простите, несчастный случай постигнет всю вашу семью, включая маленькую Кену, да простят меня Ангелы.

И это не прозвучало угрозой, а простой констатацией факта. И этот нюанс пугал куда сильнее любых угроз.

— После бала в течении трех дней вы будете гостем дворца, но, лично от себя, не советовал бы вам покидать своих покоев, но это так — к слову. Голова у вас светлая, может прислушаетесь… — Плащ прокашлялся и продолжил. — Двадцать четвертого числа вас привезут на церемонию открытия и зачисления в Большой, после чего наши с вами дороги разойдутся. Мы не собираемся держать вас на коротком поводке или, как вам кажется, в плену. Корона внесла за вас оплату первого семестра, так что его отходить вы обязаны, а затем, если не сможете сдать экзамены для получения стипендии и одобрения субсидирования дальнейшего обучения, да и если просто захотите уехать — мы будем, если честно, только рады. Чем дальше потомок Арора Эгобара от столицы, тем спокойнее для всех, что бы там будущий Император не мнил себе о единении народов на нашей, теперь, общей земле. Наивный человек на престоле, что может быть хуж…

Плащ осекся.

— Взгляд Ведьмы, да? — произнес он, на миг убирая ладонь под шляпу, а затем, немного подумав, доставая обратно. — У меня два амулета против него, а я даже не почувствовал, как вы лезете в мой разум.

Ардан отвел взгляд в сторону.

Он и не лез.

Но, видимо, это было как и с Дэвенпортом — тот по какой-то неясной причине решил взять и рассказать Арди про отопление и насосы, хотя сам юноша нарочно информацию не вытягивал, лишь задумался о ней.

Такое впечатление, что чем больше Ардан занимался Звездной Магией, тем крепче становилось его искусство Эан’хане.

— А, значит не специально, — словно мысли его прочитал Плащ. — Тогда постарайтесь лучше контролировать эту вашу особенность, чтобы, как я уже сказал ранее, не потеряться где-нибудь на скалах…

Они замолчали на несколько секунд. Самых, пожалуй, длинных секунд в жизни Арди.

— Так что, если подытожить нашу с вами встречу, то после двадцать четвертого числа вы учитесь семестр в университете, живете в общежитии, ходите на лекции, едите, спите и стараетесь сделать так, чтобы мы с вами больше не встретились, — глаза Плаща сверкнули так, что едва было не порезали лицо Арди. — Потому что, юноша, если мы с вами, все же, встретимся, то, значит, для этого произошла настолько веская причина, что вашей семье, увы, придется хоронить вас в пустом гробу.

Закончив, Плащ поднялся с места и, одним единым движением, правой рукой надел шляпу, а левой убрал пистолет в подвесную кобуру под плащом. Ростом он оказался едва ли выше ста семидесяти сантиметров, но при этом показался Арди чуть ли не громаднее горного тролля.

— Я бы сказал до новых встреч, — произнес он у самых дверей. — Но, поверьте, Ардан, вы этого не хотите.

И он ушел, оставив юношу в одиночестве. Белым светом горела лампа-лей, а Арди вспоминал слова Йонатана. Как там говорил Корносский?

« Вампиры и их проклятый слух»?

Ардан бы еще добавил — « Орки, и их проклятый длинный язык».

Глава 33

Арди лежал на полу и смотрел под потолок, где парила маленькая ледяная копия Кайшаса. Она выписывала пируэты вокруг изменчивых кучевых облаков, порой превращавшихся в такие родные и знакомые пики Алькады.

Их суровый, в чем-то даже грозный вид неприступных скал, нависших над пропастями, устланными верхушками елей и сосен, теперь казался таким вожделенным. Местом, где все было понятно и знакомо.

Дом…

Четырехкрылый орел парил среди них, порой падая в сторону зеркальных гладей широких озер, таких чистых, что даже в самых глубоких местах можно было наблюдать за тем, как суетились рыбки у песчаного дна.

Прошло уже три дня с тех пор, как Ардан общался с Плащом. И все эти три дня он никак не мог выкинуть из головы навязчивый вопрос. Назойливым комаром в ненастное утро тот жужжал в его сознании не давая покоя.

А зачем?

Такой вот вопрос.

А зачем все это? Ради чего? Что вообще Арди хотел от своей жизни? Там, на горных пиках, все было так просто… охота, игры, друзья, а здесь…

Нет, он, разумеется, сотрудничеством с короной обеспечивал жизнь своей семье, но не стоит так уж сильно обманываться подобными мыслями.

Корона обустроила жизнь Шайи, Эрти, Кены и Келли вовсе не потому, что хотела умаслить, пусть и правнука Арора Эгобара и сына Гека Абара(Гектора Эгобара). Нет. Вовсе не поэтому.

Если Император действительно хотел показать первородным расам, что с его правлением начнется новая глава, то тому требовался яркий пример.

Что-то подсказывало Ардану, что в следующем после коронации газетном выпуске он увидит не только свою физиономию рядом с будущим Императором Павлом IV, но и фотографию некоего дома в Дельпасе и его счастливых жителей. И это как нельзя лучше продемонстрирует новые возможности для таких, как семья Эгобаров.

А что дальше…

Когда Арди был маленький, ему нравилось изучать свитки Атта’нха и искусство Эан’хане, потому что оно напоминало о дедушкиных рассказах и сказках, с детства занимавших мысли ребенка словами «магия» и «волшебство».

Теперь же…

Ардан поднял руку и ледяная копия Кайшаса, сложив крылья, опустилась ему на ладонь.

Теперь он проводит часы в тренировочном зале на другом конце материка, пытаясь отточить заклинания, у которых лишь одна цель — сражение.

Что в этом красивого, что в этом сказочного, да и… зачем и с кем ему сражаться?

Так что он каждый раз возвращался к прежнему вопросу.

А зачем?

И не находил ответа. И если Арди раньше не понимал кто он такой — охотник матабар или, теперь уже, начинающий маг людей, то сейчас добавился еще один вопрос — а куда он идет. И с какой целью.

С какой целью дедушка, которого он считал добрым и смешным, оказался прадедушкой, пролившим реки крови не только солдат Империи, но и ни в чем неповинных гражданских.

С какой целью его отец, некогда простой егерь, вдруг оказался сперва бандитом Шанти’Ра, кровожадным и жестоким, а затем героем не стихающего конфликта Фатийской границы, сражавшимся за тех, кого прежде ненавидел, а затем еще и полюбившим человеческую женщину.

Какие цели они преследовали? Какой путь для себя выбрали и ради чего отдали жизни? А самое главное — почему не поделились своими мыслями с Арданом.

Все, что оставил ему в наследство отец — наставление стать сильным ради семьи и самого себя. Но почему-то так и не объяснил куда и как применять эту силу… которой, пока, и не было даже.

Арди вздохнул и разорвал связь с осколком имени льда. В то же мгновение копия Кайшаса испарилась.

Она истаяла облаком пара и юноша, выхватив из рукава рубашки серебренную ложку, метнул снаряд в сторону дверного проема.

— Ай! — раздался вскрик, когда столовый прибор настиг свою цель и врезался, кажется, в район лба, хотя Арди метил в условное солнечное сплетение.

Как он и предполагал, из-за того, что незнакомец стоял слишком близко к барьеру, поглощавшему магию, то и Щит, которым тот собирался отбить своеобразный снаряд, так же оказался поглощен.

А вместе с ним и то хитрое заклинание, коим прежде незваный визитер скрывал себя от взгляда и чувств Ардана.

Приподнявшись на локте, юноша посмотрел в сторону входной двери. Он ожидал увидеть кого угодно — начиная Урносовым и заканчивая младшим братом (он, все же, выяснил, кем являлся тот мальчишка) Татьяны, но никак не тем, кто сейчас стоял перед ним потирая ушибленный лоб.

Держа белыми, тонкими пальцами изящный, тоже белый и тоже тонкий, посох, она недовольно смотрела перед собой. Взгляд её ярких, синих глаз, напоминал юноше последние льдинки ранней весны. Не такие холодные, но чистые и яркие, выглядящие застывшими каплями веселого ручья, проснувшегося от зимней неги.

Её детские, пухлые щеки, укрылись естественным румянцем, а длинные ресницы хлопали крыльями встревоженной бабочки. Она носила черное платье в пол и корсет, который уже сейчас подчеркивал формирующиеся изгибы женского, но все еще детского тела.

Невысокий лоб, овальное лицо и пока еще не показавшиеся скулы.

Она была красива.

Настолько, что это было видно даже с учетом, что девочке, наверное, лишь недавно исполнилось лет тринадцать. Не больше.

А еще у неё оказались странные волосы. Она носила их распущенными, не завязывая лентой и не закалывая шпильками. Прямые, чуть ли не до пояса, черного цвета — темнее вороньего крыла, но по центру красовался рыжий отпечаток. Почти родимое пятно, если оно, конечно, могло появиться на волосах.

В форме цветка.

Его Ардан увидел, когда девочка развернулась на каблуках и уже собиралась выйти за дверь.

— Постой! — выкрикнул он.

Она, едва коснувшись ручки, замерла.

— Прости, — искренне извинился Ардан. — я не думал, что за мной подсматривает ребенок.

— Я не ребенок! — едва ли не прорычала она, что, почему-то, вызывало у Ардана легкую улыбку. — И я за тобой не подсматривала!

— Да, а что тогда…

— Я изучала! — перебила девочка. — Я никогда прежде не видела искусство Эан’хане и мне было любопытно, так что я…

— Подсматривала, — вынес вердикт Ардан.

Девочка фыркнула и распахнула дверь настежь, а сам Арди, пожав плечами, улегся обратно на пол. У него не было ни времени, ни желания, ни необходимости выяснять, кем именно являлась эта девица.

Главное, что не Урносов.

Несколько секунд Арди лежал с закрытыми глазами, а когда открыл, то увидел, как над ним склонилось круглое личико. Так близко, что они едва носами не касались.

— А что ты делаешь теперь? — спросил он.

— Изучаю, — ответила она.

И действительно — в её взгляде сквозили живое любопытство и интерес. Такие чистые и простые, что на какое-то время Арди ощутил себя сродни пойманному зверьку, которого дергали из стороны в сторону, пытаясь понять, кого именно поймали.

— Ты выглядишь как человек, — через несколько секунд произнесла она. — Только глаза и клыки не человеческие. А еще рост. Мне кажется, такого роста я видела только, наверное, генерал-губернатора Шамтура, но он, пожалуй, все же, ниже.

— Намного?

Девочка задумалась, а затем протянула указательный и большой пальцы, оставив между ними пару сантиметров пространства.

— Понятно, — произнес Арди и снова закрыл глаза.

На пару секунд он вернулся к тишине и своим размышлениям.

— А почему ты лежишь на полу? — вдруг спросила она.

Ардан нехотя открыл глаза. Девочка все так же, сидя на корточках и положив рядом посох, нависала над ним.

— Мне так лучше думается, — честно ответил Ардан. — Привычка с детства. Учитель всегда говорил, что если лечь на камни и посмотреть на звезды, то мыслям будет просторнее гулять в голове.

— И кто был твой учитель?

— Старый снежный барс.

Она засмеялась.

— Но снежные барсы не могут учить людей! — сказала она и тут же прикрыла рот ладошкой. — Ой… ты же не человек.

Арди улыбнулся.

Она была странной. И странно пахла. Тем же цветочным ароматом, что и он сам, что ясно говорило о том, что мылись они одинаковым мылом. Но при этом к её волосам примешивался тонких запах тлеющих углей и речных камней.

А еще она чем-то напоминала любопытного, молодого олененка, боящегося строгих родителей, не разрешавших покидать тому родную рощу. Но когда никто не видел — олененок ускользал из-под присмотра и отправлялся в тайные приключения.

Кажется, Арди и сам так в детстве поступал.

Девочка посмотрела на потолок.

— Но тут нет звезд, — резонно заметила она.

— Как и во всей Метрополии, — согласился Ардан.

Он действительно за прошедшие дни, смотря вечерами за окно, не видел на небе звезд.

— Это из-за светового загрязнения и низкой облачности, — тут же, как на экзамене, доложила девочка. — Слишком много света излучает сам город.

— Понятно, — закивал Арди. — Спасибо. Буду знать.

Она склонила на голову и всмотрелась ему в лицо.

— Ты не смеешься надо мной, — она даже не спрашивала, а утверждала.

Ардан действительно поблагодарил абсолютно искренне и серьезно. Он некоторое время искал в библиотеке информацию на тему касательно беззвездного неба Метрополии, но, увы, среди изобилия книг и секций, не зная нужной смежной темы, не так уж и просто отыскать ответ на узкий вопрос.

Девочка, внезапно, улеглась рядом с ним. Валетом. Головой к голове, но макушки смотрели в разные стороны. И, вновь, так близко, что их уши почти соприкасались.

— А я никогда не видела звезд, — вдруг произнесла она. — Хотя нет. Вру. Пару лет назад отец возил меня в имение в Царском Лесу и там их было видно, но я почти сразу уснула и мало что запомнила.

И почему-то её голос звучал так грустно и надрывисто, словно безутешно плачущая скрипка. Вот только девочка явно грустила вовсе не из-за звезд…

— Хочешь посмотреть.

— На что? — удивилась она.

Ардан улыбнулся.

— На звезды.

Девочка нахмурилась.

— Мне нельзя даже из комнаты выходить без разрешения, а ты про звезды. Где я их…

Арди провел булавкой, которой так и не проткнул палец, по камням пола и высек на них искры. Он поймал их ладонью, чувствуя, как те обжигают кожу, а затем поднес ко рту и подул, направляя вверх.

Одновременно с этим он прислушался к тому, как те весело смеялись и не смолкая болтали, словно веселые девицы перед свиданьем. Он почувствовал их жар, такой дикий, что на его фоне самый резвый мустанг выглядел смиренным жеребенком. А еще ощутил, сколь краток был срок их жизни. Мгновением они родились и, в том же мгновении, им было суждено исчезнуть.

Но Ардан не позволил.

Он ухватился за эхо того, что даже не являлось осколками их имени, пропитался их звуком, стал частью их шепота и произнес слова, как всегда не языком и губами, а душой и разумом.

Эти слова поднимали искры все выше и выше, пока те не оказались почти у самого потолка. А затем огоньки вспыхнули и начали множиться, пока не укрыли весь потолок бесчисленным множеством своих сестер близняшек. Они сияли и искрили, складываясь в созвездия столь знакомые и родные для Ардана.

Именно так, на его памяти, выглядело Алькадское небо.

— Красиво, — заворожено прошептала девочка, невольно тянущаяся к потолку рукой. — Ой, смотри! Там будто силуэт какой-то.

— Созвездие Парящего Феникса, — объяснил Ардан. — Его клюв всегда указывает на срединный пик Алькадских гор, а крылья на север и на юг.

— А это что? — она передвинула руку чуть ниже.

— Созвездие Конницы, — ответил Арди. — они скачут через Ласточкин Океан и головы коней повернуты к островам.

— А это?

Так они и лежали, наверное, почти час. Девочка спрашивала его про созвездия, а он рассказывал все, что помнил из свитков Атта’нха и, отчего-то, на душе становилось спокойнее.

— Удивительно, — в какой-то момент прошептала девочка. — Такая красивая магия.

— Магия? — удивился Ардан. — Это не магия.

— А что тогда?

Арди посмотрел на звездное небо и, отпустив искры на волю, пожал плечами. Он не знал, как объяснить девочке искусство Эан’хане. Это все равно, что пытаться рассказать, как ты не забываешь дышать или думать или…

Это просто часть его самого. Как рука или нога.

— Тебя ведь зовут Ард, да? — спустя несколько минут тишины спросила девочка.

— Да, — не стал увиливать юноша.

— А что значит это имя на твоем языке?

Ардан достал шнурок, на котором висел подаренный ему талисман в виде дуба.

— Крепкие корни, — не без кома в горле ответил он.

— Красиво, — слегка мечтательным тоном протянула она.

— А вас как зовут, маленькая госпожа?

— Вообще-то я не маленькая! — тут же вспенилась девчонка и, вскочив на ноги с резвостью и грацией кошки, направилась к выходу.

Арди повернулся к ней и понял, что его так смутило в первые секунды встречи. Её волосы, столь гладкие, что не представлялось таким уж невероятным ненароком спутать их с шелком, местами стыдливо скрывали следы излома и краски. Особенно в том месте, где пылало рыжее «родимое пятно» в форме цветка.

Его явно прятали. И закрашивали.

Ардан снова улегся на пол и посмотрел на потолок. Он знал, что это за цветок. Знал и запах.

— Знаете, маленькая госпожа, у народа моего отца есть легенда. Её мне в детстве рассказывал дедушка. Она о мастере, который жил на горе, — юноша услышал, как уже было открывшаяся дверь застыла. — Когда тот был уже седым, то его похитили Фае, чтобы сделать своим слугой — настолько им нравилось, как мастер обращался с камнем.

— К чему это?

— К тому, что Фае, чтобы мастер не тосковал по дому, решили провести его. Не обмануть, а обхитрить, потому как Фае не могут лгать, но даже так — они лучшие во лжи. И вот мастер вернулся домой, но никому он не был люб. Старенькие родители не узнали его, жена оказалась в объятьях другого, а собственные дети испугались его. И тогда мастер подумал, что вся его прошлая жизнь была лишь сном и ушел с Фае в их королевство. А когда, спустя многие десятилетия, понял, что его обманули — было уже поздно. Его дети состарились и обзавелись внуками, а родители и жена давно стали травой и деревьями.

— Но как он так долго прожил? Даже матабар столько не живут.

Арди не стал заострять внимание на том, что не говорил, что он из расы матабар. Она и так знала, кто он такой. А он догадался, кто она такая.

— Фае заставили его жить, — ответил Ардан. — но мастер нашел лазейку и начал постепенно стареть. И, перед смертью, он вытесал из горного хрусталя цветок. Алтане’маре. Цветок Горного Хрусталя. В переводе с языке Фае — Ночное Сердце. И этот цветок стал лучшим его творением ибо, несмотря на то, что был рожден из камня, оказался живым. А кто отведает целебного отвара из него, тот излечится от любого сердечного недуга и сбросит с себя оковы всяких чар, что делают сердце черствым и неприступным.

Девочка так и осталась стоять у порога.

— Ваши волосы, маленькая госпожа, — горло Ардана буквально драли изнутри. — они так же прекрасны, как и тот цветок.

Она стояла молча. Держала дверь приоткрытой и ничего не говорила, пока, наконец, тихо не прошептала.

— Я всегда хотела тебя поблагодарить, — её голос слегка дрожал.- и… твой прадедушка… если бы я могла…

— Таков сон Спящих Духов, — только и ответил Ардан.

Она ушла.

Маленькая девочка, чья жизнь несколько лет назад была спасена глупым мальчишкой, запустив целую цепочку событий.

Великая Княжна Анастасия, дочь будущего Императора.

* * *

— Госпожа, — Татьяна постучалась в дверь ванной комнаты, а затем вошла внутрь.

Она несла на подносе множество склянок и баночек. Как, впрочем, и всегда.

Поставив «драгоценности» на тумбочку рядом с ванной, Татьяна начала их откупоривать, а Анастасия все смотрела за окно. Там, на улицах, сияли фонари и, порой, вспыхивали фары проезжавших автомобилей.

Почти как звезды.

Только не на небе, а на земле.

— Татьяна.

— Да, госпожа?

— У тебя когда-нибудь был друг?

Служанка явно удивилась такому вопросу, но вовремя взяла себя в руки.

— Друг? — переспросила она.

— Да, друг, — кивнула Анастасия. — и это не эвфемизм. Мне тринадцать, а не шесть. Я знаю, кто такие фавориты и любовники, но спрашиваю именно про друга.

Татьяна покрылась пунцовыми пятнами, но, немного подышав, успокоилась и опустилась на бортик ванны, нисколько не заботясь, что её передник и платье могут промокнуть.

Она опустила руку в воду и, намочив её, провела по волосам маленькой девочки, облаченной в «доспех» Великой Княжны.

Девочки, которая раньше бегала по всему особняку, заглядывая в каждый угол. Храбро и отважно, вооруженная метлой, сражалась с крысами, чтобы помочь своим любимым котам. Исследовала самые дальние закутки, воображая себя героиней приключений и путешествий.

До хрипоты спорила с любым, кто утверждал, что такие занятия недостойны статуса Великой Княжны и обещала, что сбежит из дома и отправиться в путешествие по Империи.

А затем… затем она заболела. Сильно заболела. И сильнейшие лекари страны, включая эльфийских целителей и гранд магистров Большого не могли ей помочь.

Никто не мог вылечить её недуг. Пока, вдруг, не пропала хозяйка. А затем появилась с пусть и хрустальным, но живым цветком. Она рассказала, как сделать целебный отвар и княжну спасли.

Вот только все так перепугались, включая наследника престола, что девочку лишили любой свободы. Татьяна могла по пальцам одной руки пересчитать все те эпизоды, когда Анастасии позволяли выйти из особняка. Да и то — обязательно в сопровождении доверенных оперативников второй канцелярии и не дольше, чем на час.

Что же до приемов, торжеств и балов, то Анастасия сама отказывалась, до скандалов и криков, присутствовать на них. Видимо таким образом, в своем юношеском заблуждении, думала, что переубедит родителей, но те смирились и нашли идеальную отговорку, которую и скормили высшему свету.

Последствия тяжелой болезни.

Все слухи и вопросы сразу, как отсекло. А может это было связано с усилиями Плащей…

Что же до учителей, то лучшие специалисты из страны съезжались в особняк для обучения девушки, демонстрировавшей недюжинные способности к наукам и… тому, чтобы доводить своих наставников до нервного срыва.

Один только Урносов оказался бессменным учителем княжны, но, скорее всего, лишь потому, что в Звездной Магии Анастасия находила свой приют и утешение.

Татьяне всегда было жаль это искреннее и такое доброе дитя, запертое здесь, как ласточка в клетке. Ей бы в небо, а не…

— Когда-то давно, — ответила Татьяна, поглаживая волосы дитя. — у меня был друг.

— Как его звали?

— Степан. Мы жили в соседних квартирах в доходном доме. И ходили в одну школу.

— А как вы подружились?

Татьяна задумалась.

— Даже и не знаю, госпожа, — развела руками служанка. — Никогда не задумывалась над этим вопросом. Мы просто дружили и все. Мне было с ним спокойно, а ему от меня ничего было не надо и он не лез мне в… ой. Эту часть истории, пожалуй, оставим.

— Я не ребенок.

Татьяна набрала в ладонь пены и щелкнула по носу Анастасию, на что та нахмурилась и надула щеки.

— Конечно не ребенок, госпожа, — с нежной улыбкой согласилась служанка.

Великая Княжна снова отвернулась к окну.

— Я всегда мечтала о друзьях, — прошептала она тихонько. — И когда мама рассказывала мне сказки на ночь о мальчике, которого встретила в горах и о том, как тот привел её к острову в королевстве Фае, то я чувствовала себя героиней книг. У меня возникало такое чувство, будто где-то далеко у меня есть друг.

Татьяна молчала.

Кому, как не ей, с детства растившей княжну, пока родители последней были заняты страной и политикой, знать о том, как девочка, после болезни и своего заточения, могла целыми днями пропадать за книгами, блуждая среди легенд, мифов и модных романов.

— А теперь я встретила этого мальчика, — продолжила Анастасия. — но мне кажется, он никогда не захочет стать моим другом.

Татьяна вспомнила сцену, случившуюся чуть больше недели назад, когда господин Эгобар отказался от подарков и, с гордостью, удалился из обеденного зала.

И действительно — похожи.

— Жизнь, госпожа, всегда сложнее, чем в книжках.

Анастасия опустилась вниз, спрятавшись в пене и воде едва ли не по ноздри.

Татьяна снова пригладила её волосы, после чего поднялась и подошла к подносу с красками.

— Не надо, — раздалось у неё за спиной.

— Госпожа, вы…

— Этот Цветок Горного Хрусталя, — Анастасия перекинула волосы перед собой и посмотрела на прежде ненавистный ей узор, ставший символом её клетки. Неприступным замком и самыми крепкими прутьями. Символ, сделавший её, прежде, огненно-рыжие волосы — черными, как ночь. — Он называется Алтане’маре. Ночное Сердце. Красиво звучит, правда?

— Красиво, — кивнула Татьяна.

— Не буду красить, — скрестила руки Анастасия.

— Но хозяйка…

— Вот пусть, если матушке так надо, то она сама и красит, что захочет и как захочет! А я не буду! Так ей и передай!

Анастасия отвернулась к окну, всем своим видом показывая, что разговор закончен.

Она смотрела на фонари, похожие на звезды.

Может, если бы у неё был друг, то эти огни не казались бы ей такими холодными?

* * *

Ардан стоял около зеркала изнутри которого на него смотрел кто-то незнакомый. Аккуратно постриженный, гладко выбритый, без мешков под глазами и впалых щек, с чистой кожей, не покрытой черными точками и пятнами. Без сальных волос, местами слипшихся от пыли и грязи.

Не говоря уже про то, что этот незнакомец носил костюм. Черный пиджак из добротной шерсти, сшитый на манер военного мундира (Татьяна сказала, что это последний писк моды) с блестящими лацканами и высоким воротником. Белая сорочка со странным галстуком, хитро завязывающимся в форму бабочки. Опять же, если бы не помощь Татьяны, Арди вряд ли бы сам справился с этой удавкой.

Узкий пояс из кожи неизвестной юноше рептилии (принадлежность земноводным он определил по характерному чешуйчатому узору) с широкой бляхой, с тиснением герба Империи. Тот держал строгие брюки со стрелками, венчавшиеся блестящими туфлями на абсолютно непрактичной, тонкой, мягкой подошве. Такую в клочья разотрут первые же несколько сотен метров дороги.

Но, все та же Татьяна, уверяла, что это не для улиц.

— Не для улиц, — повторил Арди, одергивая манжеты сорочки, скрепленные блестящими запонками с небольшими изумрудами.

Для него подобное заявление — про обувь «не для улиц» звучало несколько абсурдным.

Юноша еще раз посмотрелся в зеркало. Да, костюм выглядел безумно дорогим и из самых качественных материалов, но чтобы за сотню эксов? В Метрополии, что ли, совсем с ума посходили…

Вздохнув и немного посетовав на тему будущей стипендии, или, вернее, тому, что он её в ближайшее время не увидит, Ардан отошел от зеркала к своим немногочисленным пожиткам.

Вещевой мешок с одеждой, сшитой матерью и учебником Незнакомца, саквояж с книгами и артефактами Глеба Давоса (кстати, их так никто и не искал, так что юноша зря испачкал наволочку) и чехол, внутри которого лежал будничный костюм. Вот, собственно, и все.

Нож отца Арди кое-как закрепил сзади за поясом, собственный гримуар повесил сбоку, а посох, как и положено, держал в руках.

Вообще, у него на пиджаке должны были быть еще и погоны Звездного Мага, но будущий император повелел, что в день коронации правило ношений регалий магами упразднено до окончания торжеств.

Если вспомнить рассказ Марта о бунте Теи Эмергольд, то это, наверное, вполне неплохой политический ход.

— И с каких пор тебя стала волновать политика? — сам на себя буркнул Арди.

Он поднял мешок вместе с саквояжем, окинул взглядом комнату, ставшую ему пристанищем на эти две недели и, попрощавшись с ней, вышел в коридор.

Там его уже встречал Дэвенпорт, забравший сумки. Как и предполагал Ардан — муж Атуры действительно оказался военным. В данный момент он был одет в зеленый, парадный военный мундир. На левой стороне груди блестели ордена, на правой — медали, а на погонах блестели золотые генеральские лычки. Так что не удивительно, что Дэвенпорт позволял себе так легко и без пиетета общаться с Уроносовым.

Все же — генерал. Пусть, наверное, и на пенсии, раз целыми днями пропадал в особняке Анорских. Либо, что куда вероятнее, являлся одним из наставников Великой Княжны. Кстати, после их мимолетной встречи в тренировочном зале, Ардан будущую наследницу престола больше ни разу не видел.

— Если что-то забыл, то пришли письмо и мы отправим с посыльным, — напомнил Дэвенпорт, спускаясь вниз по лестнице.

Пока они шли обычно молчаливый отставной генерал расщедрился на еще несколько реплик.

— На балу постарайся не заводить с кем-либо разговоров, — в той же манере, что и шаги своих высоких, черных ботфорт, он чеканил слова. — И, уж тем более, не вступай в полемику, не обсуждай политику или вопросы религии. Если кто-то предложит танец — тут же отказывай.

Ардан не успел поймать свой ловкий язык.

— Почему?

Дэвенпорт замер, обернулся и посмотрел на него как на человека, повредившего в детстве голову. Впрочем, если учесть сколько раз Ардан срывался со скал на камни…

— Потому что ты правнук Арора Эгобара, — спокойно ответил Дэвенпорт. — И пусть Темный Лорд и погиб уже несколько веков тому назад, но это не значит, что у него не осталось идейных последователей среди детей и внуков тех, кто встал под его штандарты. И, поверь, ты не захочешь попасть в их сети. Точно так же, как не захочешь, чтобы пострадавшие от рук Лорда ассоциировали тебя с теми, кто проливал кровь их родни у крепости Пашэр.

— Меня не интересуют ни Темный Лорд, ни политика, ни, тем более, дворяне, — абсолютно честно признался Ардан.

Все это, в целом, его никак не касалось.

— Я тебе верю, Ард, — кивнул Дэвенпорт. — но ты новая фигура на игровом поле этих кровожадных идиотов. Так что…

Генерал не договорил.

— Вы не любите дворян, — внезапно понял Ардан.

— Далеко не всех, Ард, — не стал отрицать Дэвенпорт. — Мне доводилось служить с детьми герцогов, князей и представителей крупных дворянских родов. Многие из них честные патриоты, готовые сложить голову и отдать последнее во благо отечества. Но, так же, я встречал и столь ублюдочных тварей и лизоблюдов, что жалею о запрете на смертные казни для наследников благородных кровей.

Ардан помнил эту особенность уголовного кодекса из уроков общественного строя. На герцогов и князей, а так же их старших детей, не распространялись положения о смертной казне или каторге.

— Ты будешь прав, если скажешь, что это утверждение верно для многих людей и первородных, но они не обладают такими же возможностями, как… — Дэвенпорт застыл около самого выхода из особняка и медленно повернулся к Ардану, заглянув тому в глаза. — Ард, честное слово, тебе надо что-то с этим делать. Я буквально тебе душу изливаю, словно священнику на исповеди. Кто-нибудь тебя за такое попросту убьет.

Ардан неловко улыбнулся, в ответ на что Дэвенпорт угрюмо покачал головой и вышел на парадную лестницу. В лицо юноше ударил холодный ветер, принесенный осенью с побережья океана. На лицо и руки упали первые, робкие, снежинки, тут же растаявшие холодными каплями. Здесь, в Метрополии, зима предъявляла осени свои права куда раньше, чем в Алькаде.

Правда в том, что юноша даже не понимал, каким образом его Взгляд Ведьмы так влияет на простых людей. Скасти, когда учил своего «глупого, лысого приятеля», наставлял, что в чужую душу надо заглядывать через глаза собеседника, но сейчас люди выкладывали Арди все как на духу просто в обычном разговоре.

И как контролировать эту особенность Ардан понятия не имел, но вот о том, что если не заняться данным вопросом то в какой-то момент можно оказаться в не самой приятной и простой ситуации было понятно даже без особого напряжения мозгов.

Но, все же, это мысли завтрашнего дня.

Забравшись в уже знакомой автомобиль, Ардан положил посох на пол и уставился в окно. Рядом с ним, как и в прошлый раз, села Атура в сверкающем платье, с невероятно сложной прической на голове; с меховой накидкой на плечах и сумочкой в руках.

Впереди, рядом с шофером, Дэвенпорт что-то проверил в бардачке, и они поехали.

Среди мерцающей пелены сумерек Ардан вслушивался в гул двигателя, который казался лишь далеким рокотом на фоне живого, бьющегося в такт пульса города. Панорама за окном, тянущаяся по извилистым переулкам, широким проспектам, выныривая на гранитные набережные, раскрывалась подобно страницам заколдованного фолианта.

Мир за окном закутался в покров яркого света, мерцающего калейдоскопом светящихся оттенков, рожденным множеством разнообразных источников. Сиявшие окна что-то, едва слышно, рассказывали о неспешной жизни внутри, о тех радостях, заботах и бедах, что кипели позади каждого такого огня.

Уличные фонари, увенчанные эмблемой двуглавого феникса, величественно возвышались над тротуарами и проезжей частью, отбрасывая золотые лучи на мощеные улицы и спешившим по ним, радостным людям. Каждый угол, каждый переулок города казался в этот вечер живым и хранящим свои собственные тайны.

Прислонившись к запотевшему стеклу, Ардан наблюдал за прогуливающимся по тротуарам фигурам. Их лица окутывало мягкое сияние фонарей, а голоса звучали мелодичным аккомпанементом бьющемуся сердцу города.

То и дело небо окрашивалось яркими вспышками фейерверков, и их блеск отражался в глазах многочисленных зрителей, спешащих к Площади Царей. Каждый новый взрыв в глубине ночного неба звучал ликованием целого города, прелюдией к грядущему событию. На флагах, мелькавших в руках идущих, развевалась эмблема двуглавого феникса, словно накрывавшего людей своими широкими, огненными крыльями, не делая между ними разницы — богатый или бедный, простолюдин или дворянин, человек или первородный.

И, чем ближе к цели их путешествия, тем больше людей становилось. Многие из них, не помещаясь на тротуарах, выходили на проезжую часть и сливались с автомобилями, а те не сигналили, и не кричали на мешающих горожан. Наоборот — ехали нарочито медленно, позволяя людям идти рядом с собой.

Народ стекался к главной площади города, чтобы лично засвидетельствовать восхождение на престол нового правителя.

Наследник фамилии Агров, правящей Империей со времен восстания Галеса против Эктаса, Великий Князь Павел. Будущий Император Новой Монархии, Павел IV. Из газет в библиотеке Анорских, Ардан узнал, что тот пользовался у народа куда большей любовью, чем два младших брата, старшая сестра (пока та еще была жива и являлась наследницей престола) и многочисленные двоюродные и троюродные родственники.

Павел, отданный в юности в Императорский Кадетский Лицей, прошел весь путь от рядового до полковника кавалерийского корпуса. Получил несколько ранений на Фатийской границе, включая то, что стоило ему возможности нормально ходить и бегать, так что передвигался он исключительно опираясь на трость. Но даже так — не оставил службу вплоть до своего почетного увольнения в запас.

После выхода на военную пенсию в возрасте тридцати семи лет, Павел занялся общественной деятельностью. Сформировал вокруг себя во всех трех палатах Парламента коалицию, с помощью которой продвигал социальные законы и поправки.

Так, именно благодаря нему, даже в таких захолустных городах, как Эвергейл, в школах появились новые учебники, учителя получали сносную зарплату, а ученики могли рассчитывать на какое-никакое, но конкурентное образование.

За пятнадцать лет деятельности наследника престола уровень грамотности в Империи вырос почти на шестнадцать процентов, детская смертность снизилась вдвое, а новых уездных больниц и школ каждый год открывалось едва ли не под сотню.

Не говоря уже о том, что появилась государственная медицинская страховка для самых нуждающихся слоев населения, в том числе и для первородных, а так же льготы для работников фабрик и заводов.

Так что неудивительно, что вся столица от чистого сердца праздновала восхождение народного любимца на престол.

Лавиной нескончаемого потока людей и первородных, гулящая, галдящая масса двигалась в сердце Метрополии.

Арди видел это из-за окна автомобиля, свернувшего с Ньювского проспекта в сторону неприметной улочки, где кроме других, не менее дорогих и пышных авто больше никого не было. Они проехали к шлагбауму, где стояло несколько человек в красных и черных мундирах, в том числе и пара магов с посохами.

Стражи Министерства Внутренних Дел и вторая канцелярия в этот вечер работали вместе.

— Капрал Норский, — представился подошедший к ним молодой человек в мундире и теплом пальто. За его спиной, на ремне, покоилась армейская винтовка с примкнутым штыком.

Водитель протянул бумагу, после чего Норский кивнул, отсалютовал Дэвенпорту и пропустил их авто.

Вместе с другими такими же счастливчиками они въехали на площадь. Со стороны города она была взята в полукруг овальным зданием, где расположился Главный Армейский Штаб. В центре же громадного здания находилась высокая арка с красивыми кованными воротами, прутья которых складывались во все тот же символ двуглавого феникса. Сейчас те были закрыты, не пуская горожан внутрь, а охрану несли несколько рот солдат и около взвода кавалеристов и магов.

А вот со стороны набережной реки Ньювы…

В самом сердце Метрополии, размером почти в шесть гектар, раскинулась Площадь Царей. Укрытая брусчаткой, в данный момент она оказалась устлана лужами талого снега, но даже те лишь украшали её величие, отражая небесные огни, свет фонарей и окон.

А там, чуть выше, на возвышении, к которому вели широкие лестницы, стоял Дворец Царей Прошлого.

Архитектурное слияние величия и элегантности, будто парившее над землей. Его стены, утопающие в потустороннем сиянии, излучали волшебную ауру, словно сама суть лунного света была пленена искусными руками и высечена в камне. Каждый карниз, каждый уголок словно оживал не только в отблесках позолоты, но и в горячих объятиях этого неописуемого, мистического сияния, излучаемого не прожекторами, а будто изнутри самого дворца.

Цилиндрические царственные пилястры устремлялись ввысь, а их белоснежные поверхности пестрили танцами замысловатых позолоченных рельефов, рассказывающих о прошлом громадной страны. Каждая нить тонкой резьбы переливалась, улавливая и дополняя все нюансы играющего на них золотистого света.

Купол из золота и платины тянулся к небу, рассекая его гордыми шпилем, но не выглядел при этом давящим или надменным. Наоборот. Он словно успокаивал и приглашал, обещая не делать разницы между тобой и теми, кто жил здесь, в сердце Империи.

А еще вокруг росли деревья самых разных пород и, как и сам дворец, излучали золотое сияние.

У Ардана дух перехватило.

Одно дело видеть Дворец Царей Прошлого на картинках и понимать, что тот воистину огромен, простираясь от площади вплоть до набережной, но совсем другое — находиться рядом. И пусть юноша имел возможность лицезреть лишь главный фасад дворца и его парадный вход, но даже так — тот поражал воображение.

Их автомобиль, в веренице других авто, рассекая лужи подъехал к восточной лестнице. К ним подошли швейцары и, с поклоном, открыли двери.

Первым вышел Дэвенпорт, попутно подавая руку Атуре, и только после них салон покинул и Ардан. Холодный воздух обласкал его лицо — после двухнедельного заточения юноша был рад вдохнуть полной грудью.

— Не задерживайся, — поторопила его Атура.

Втроем они поднимались по лестнице и, пока остальные десятки дворян гудели и что-то обсуждали, Арди не мог оторвать взгляда от дворца. Тот заставил бы отойти в сторону все сказки и истории дедушки, затмив своей красотой легенды и мифы.

Юноша протянул ладонь, позволяя той утонуть в золотом сиянии. Теплом, как от разожженного в особо морозную ночь костра. И ласковом, как котенок.

Только у самого входа, стоя у парадных дверей, высоченных створок, обшитых золотым узором в форме все того же двуглавого феникса, Ардан опомнился.

Ступая по красному ковру, они вошли внутрь под своды здания, где, по логике вещей, простой охотник и ковбой Пригорной губернии никогда не должен был оказаться.

Здесь, в огромных пространствах, все буквально пропиталось роскошью и богатством, которого Ардан не видел даже в особняке Анорских. Серебро, золото, платина, драгоценные камни, редкие породы деревьев, мрамор и гранит — буквально все, куда только падал взгляд, не только обладало немыслимой ценой, но и было выполнено так изящно и столь мастерски, что юноше даже показалось, на секунду, будто он спит и ему все привиделось.

На мгновение он даже себя как-то неуютно почувствовал, и только ощущение посоха, выточенного из дерева с родных предгорий, вернуло ему стойкость духа.

Вдоль, по своеобразному коридору из швейцаров и гвардейцев, стоявших около многочисленных открытых дверей, залов, зеркал и галерей, двигались дворяне. Самого разного вида и, даже, разных рас. Ардан мог поклясться, что увидел перед собой несколько не просто коренастых представителей высшего общества, а слишком коренастых. Они едва дотягивались до пояса обычных людей, но при этом шириной плеч и густотой бород могли поспорить со многими здоровяками.

А еще он увидел высоких, даже выше чем он сам, статных господ, с лица которых невозможно было отличить кто из них женщина, а кто мужчина, настолько прекрасно выглядели обе партии. Разве что платья и костюмы помогали определить принадлежность полу. А еще их шелковые, длинные волосы, рассекали столь же длинные, острые уши.

Но на этом удивление юноши не ограничивалось. Среди прочих, он увидел и вполне знакомых ему представителей степняков. Массивные орки, облаченные в костюмы, мундиры и их не менее плотные спутницы в платьях. Это выглядело настолько сюрреалистично, что Ардану даже пришлось себя ущипнуть.

Не говоря уже о том, что когда они вошли в главный зал, размерами едва ли не с площадь около дворца, где под музыку оркестра кружились пары танцующих, под балкончиками и мезонинами, да и на самих них, общались тесные компании, Ардан увидел совсем уж странные картины.

От дедушки он знал, что помимо орков, дворфов, людей и эльфов в Империи Новой Монрахии жили и представители других рас. Но те, после войны Эктаса и Галеса, да еще и восстания Темного Лорда, изрядно поредели в своем количестве.

Так что увидеть группу великанов — внешне обычных людей, разве что средним ростом в три метра, а так же несколько огров, вместо палиц держащих массивные трости, на которые опирались их морщинистые руки-лапы, да еще и худых, низких, сгорбленных гоблинов… К этому Ардан был не готов, да, собственно, не так уж долго эти господа в костюмах и платьях (Арди надеялся, что образы огрихи и гоблинши в платьях, державших перед собой хрустальные бокалы, не слишком долго будут преследовать его разум) занимали его сознание.

Юноша пожирал глазами главный зал дворца, предназначенный для торжеств, балов и пышных приемов. Высотой в три этажа, увенчанный овальным куполом, он сиял золотом парящих безо всяких тросов или подвесов люстр, на которых горели бесчисленные ряды свеч, чьи отсветы плясали на витражах, запечатлевших на себе образы правителей прошлого.

Арди ощущал от всего этого те же эмоции, что и от небольшого домика Атта’нха.

— Искусство Эан’хане, — прошептал Ардан.

— Все верно, — подтвердила стоявшая рядом Атура. — несколько Говорящих, в обмен на свою неприкосновенность, зачаровали этот зал двести пятьдесят лет назад и с тех пор он остается в неизменном виде.

Восхищаясь магией, убранством и, чего скрывать, людьми и первородным, что заполнили зал, вместе с Атурой и Дэвенпортом они отошли к дальней стене. Тут обнаружились длинные столы, ломящиеся от всевозможных закусок.

По ту сторону от них находились суетящиеся официанты в простых, но явно недешевых костюмах. Они наливали желающим напитки и укладывали на серебренную посуду, отполированную до зеркального блеска, закуски.

— Паштет из печени трески, пожалуйста и бокал Линтеларского красного, — попросил Дэвенпорт весьма учтивым тоном.

— Конечно, господин генерал. Одну секунду.

Впрочем, насколько успел понять Ардан, отставной генерал был вежлив со всеми, будь то дворник или дворянин, за исключением, пожалуй, Урносова. Кстати — мага юноша не видел уже несколько дней.

И не успел официант выполнить просьбу, как к ним уже подошли. Невысокого вида мужчина с блестящей залысиной, выпирающим животом, на котором скрипели пуговицы парадного мундира. Лет ему было примерно столько же, сколько и Дэвенпорту. Чего не скажешь о спутнице. Её можно было бы спутать с дочерью толстяка, если бы не отсутствие общих черт лица и фигуры. В белом платье с широкими юбками, тугим корсетом, тонкой полоской ремешка часов на запястье, где бриллианты перемешивались с рубинами, агатами и изумрудами, а на шее она носила столь тяжелое колье, что едва не сгибала лебединую шею под его весом.

— Габриэль! — прогудел толстяк и, безо всяких расшаркиваний, крепко обнял Дэвенпорта.

Что удивительно — тот ответил взаимностью и явно был рад видеть этого человека.

— Морис, — ответил Дэвенпорт, похлопывая толстяка по спине. — Смотрю, твой живот становится все больше, а жены — моложе?

— А я, смотрю, деревенеют не только твои пальцы, но и характер? Где тот весельчак артиллерист, которого я знал?

Дэвенпорт ответил лишь скудной улыбкой.

Морис повернулся к Атуре и медленно наклонившись, прикоснулся губами к её руке.

— Госпожа Атура, вы, даже спустя двадцать лет, все так же прекрасны.

— Благодарю, генерал-барон, — ответила та.

Генерал-барон означало, что некто Морис обладал не только высшим армейским чином, но и дворянским званием, пусть и самым младшим. По факту, они были равны в положении с Дэвенпортом, но только в армейском, в светском мире Морис являлся настоящим дворянином, а Дэвенпорт лишь номинальным. Что и отражалось в их звании и погонах.

— А это, надо полагать, правнук нашего дорого врага? — Морис повернулся к Ардану и смерил его взглядом снизу вверх.

— Ард Эгобар, — представился юноша.

— Ваша фамилия мне известна, — холодным тоном, без любезности, но и без особой враждебности, ответил генерал-барон. — Ваш прадед когда-то давно сжег половину моей семьи, а обугленные черепа вывесил на копья.

Арди едва воздухом не подавился, но Морис лишь хмыкнул и хлопнул его по правому боку, словно случайно попав в то место, где еще не особо зажила рана, оставленная Шагальщиком.

Острая вспышка боли на мгновение ослепила юношу, но тот постарался не показывать виду.

— Расслабьтесь, господин Эгобар, — улыбнулся мертвой улыбкой Морис. — с тех пор минуло больше двух веков. Я этих людей и на портретах-то не узнаю. Так что не будем вспоминать дурное.

Юноша кивнул, стараясь не поддаться рефлексу и не приложить ладонь к зудящей ране.

— Габриэль, — Морис отвернулся от него с той же манерой, с которой люди отворачиваются от чего-то совсем незначительного. — Был рад увидеть тебя, но спешу напомнить, что мы с боевыми товарищами все так же ждем тебя в клубе.

— Конечно, Морис, — Дэвенпорт пожал толстяку руку. — Ты же знаешь — как только, так сразу.

Морис снова поцеловал тыльную сторону ладони Атуры.

— Госпожа Атура.

— Господин генерал-барон.

— Честь имею, — махнул бокалом Морис и исчез, вместе с молодой женой, в толпе.

Только убедившись, что толстяк точно пропал из виду, Ардан выдохнул и потер бок.

— О чем я и говорил, Ард, — Дэвенпорт протянул ему тарелку с закусками.

— Он…

— Морис Талос, — подхватила Атура. — Один из сыновей дворянского рода Талосов, имеющих место в Верхней палате. Надежный и отважный человек.

— Изрядно потолстевший после выхода на пенсию, — хмыкнул Дэвенпорт, отпивая немного вина. — Еще и жен меняет чуть ли не каждые пять лет.

— Но он все еще твой друг, дорогой.

— Друг, — подтвердил Дэвенпорт. — хоть наши взгляды на политику и расходятся.

Ардан решил придерживаться, как сказал тот Плащ, своей стратегии держать язык за зубами.

— Талосы, парень, — продолжил Габриэль (Ардан неожиданно понял, что только сейчас узнал имя Дэвенпорта). — одни из тех, кто выступают против любых поправок и законов, которые помогают уравнять в правах людей и первородных. И то, что он сказал, что не помнит своих предков, которых загубил твой прадед вместе с Темным Лордом… в общем, когда такие люди, как Морис Талос, что-то тебе говорят, то лучше не слушай их треп, а следи за действиями.

Дэвенпорт показательно кивнул на зудящий бок Ардана.

В течении следующего получаса, пока зал продолжал заполняться вновь прибывшими, к ним подошло еще несколько десятков персонажей.

Худой до состояния, когда это можно было назвать болезненным, мужчина с толстенными очками и быстрой речью. Оказалось, что он являлся крупным исследователем в области алхимии и возглавлял Гильдию Алхимиков. Потом была пожилая дама, которая не очень приветливо перекинулась парой слов с Атурой и ушла. Вроде как она являлась модельером или что-то такое. Еще с Габриэлем обнялись или обменялись рукопожатием несколько отставных военных, а с Атурой пара её ровесниц.

Но, в целом, десятки людей, которые подходили к Атуре и Дэвенпорту, не задерживались дольше, чем требовалось, чтобы обменяться приветствиями и тут же исчезнуть в толпе.

Арди не был понятен смысл таких коротких встреч. Это все равно, что сказать « смотри, я здесь и ты тоже здесь», и на этом все.

Только под самый конец, когда зал уже едва не битком был забит, к ним подошел сгорбленный старик, опирающийся на посох, выточенный из белого дерева. Слева от него, будто по воздуху, плыли несколько дев столь ослепительной красоты, что лишь Цасара могла бы с ними посоперничать. Справа шли двое юношей. Один нес саблю у пояса, другой держал такой же, как и у старика, посох.

Их острые уши издалека выдавали в них эльфов, лицо же старика и вовсе местами покрылось древесной корой, а из длинных волос, опускавшихся на старомодную мантию, проглядывались веточки и листики.

Только увидев на горизонте делегацию, Дэвенпорт отставил в сторону бокал и низко поклонился — впервые за вечер. Атура же расплылась в глубоком реверансе.

— Господин герцог, — поприветствовал его Дэвенпорт.

— Габриэль, кажется, — несмотря на возраст и внешний вид, голос древнего эльфа звучал так же, как звучит весенний ветер над веселым ручьем. Чисто и звонко. — Внебрачный сын Иннокентия Анорского.

Ардан с удивлением посмотрел на отставного генерала. За этот вечер он узнал о нем больше, чем за две недели, проведенные под одной крышей.

— Все верно, господин герцог, — не разгибая спины ответил Дэвенпорт.

Эльф кивнул и перевел взгляд на Атуру.

— И вы, Атура Дэвенпорт. Ближайшая подруга нашей будущей императрицы-консорт. Милая внешность и ядовитый язык. Все равно как у змейки в низкой траве, — услышав эти слова Дэвенпорт дернулся, но сдержал себя.

— Для меня честь, герцог Абраилал, что вы знаете мое имя, — скупо ответила Атура.

Абраилал… герцог Абраилал…

Точно! Это ведь один из четырех первородных, занимавших кресла в Верхней Палате. Ардан читал о нем в газете. Там герцога поздравляли с его шестьсот-каким-то днем рождения.

Самый старый из живых существ Империи. Последний из тех, кто видел воочию Эктас и…

— И отпрыск блудного народа, — герцог перевел взгляд на Ардана.

… тот, кто сперва не принял участие в битве Эктаса против Галеса, а затем предал Темного Лорда, перейдя на сторону людей, из-за чего войско Лорда оказалось окружено и разбито у крепости Пашэр.

Ярко зеленые глаза, лишенные зрачков, где радужка сливалась с голубым белком, встретились взглядом с глазами Арди и впервые в жизни тот ощутил на себе прикосновение Взгляда Ведьмы.

Словно кто-то попытался коснуться его разума и заглянуть внутрь души, открыв самые сокровенные и потайные уголки.

Как и учил Скасти, Арди мысленно представил высокие Алькадские пики и снежные метели, бушевавшие там во время штормов, а так же яростный рев Эргара, всегда приветствовавшего ненастья — его родную стихию.

Абраилал выдохнул облачко инея и ощущение чужого взгляда исчезло.

— Действительно, — произнес герцог на языке Фае. — потомок Арора…

И, с этими словами, он попросту развернулся и вместе со своей делегацией направился в другую сторону. Не попрощавшись и не проронив больше ни слова.

Дэвенпорт с Атурой выпрямились и обменялись взглядами.

— Что он тебе сказал, Ард? — спросил Габриэль.

Ардан перевел.

Дэвенпорт, едва слышно, выругался.

— Абраилал, Ард, один из самых опасных и страшных представителей высшего света, — произнес Дэвенпорт, провожая взглядом делегацию эльфов. — За то время, что его деревянная морда живет на этом свете, он, наверное, стал гроссмейстером в политических дрязгах, так что… моли своих Спящих Духов, чтобы это был единственный раз, когда ваши пути пересеклись.

— Он, вроде…

— Не вроде, — перебил Двэенпорт и, посмотрев на шокированного Арди, устало вздохнул. — Конечно же ты не знаешь… твой прадед в магическом поединке убил старшую дочь Абраилала. Беременную дочь. Так что по сравнению с Морисом, который не видел и не помнит своих предков в силу прошедшего времени, Абраилал… это совсем другое.

Ардан лишь покачал головой. Интересно, а в этом зале вообще есть семьи, чьих предков его прадед не…

— Они к тебе не подойдут, — вдруг произнесла Атура и тут же ответила на немой вопрос Арди. — Ты наверняка думаешь, есть ли тут кто-то, кто был бы настроен к тебе положительно. Так вот — безусловно есть. Но они не подойдут к тебе, потому что это стало бы слишком громким заявлением, которое привлекло бы к ним ненужное внимание. В то время как твои возможные недруги, либо недоброжелатели, наоборот, хотели бы публично объявить о своих взглядах.

— Получается…

Атура кивнула.

— Все, кто подходил к нам в течении этого времени — их всех ты можешь смело опасаться, так как они были здесь лишь с одной целью. Публично объявить народу, что ты у них в немилости и, значит, все, кто будут с тобой взаимодействовать с положительной для тебя стороны, так же попадут в немилость.

— Это… — Ардан пытался подобрать правильное слово. — похоже на какую-то игру.

— Это и есть игра, — согласилась Атура. — только ставка в ней твоя жизнь, Ард. Но сейчас ты можешь об этом не беспокоится. Все в курсе, что ты под протекцией короны и кроме мелких козней у них ни на что другое не хватит духу.

И, внезапно, Ардан понял, почему все это время Атура и Дэвенпорт не отходили от него ни на шаг. Внебрачный сын рода Анорских, породнившихся с Императорским и лучшая подруга, а значит, «хранительница врат», будущей императрицы-консорт — это ведь тоже, выражаясь на языке Атуры, публичное заявление.

Спящие Духи… как все сложно в мире высокой политики.

Март был прав.

Арди стоит держаться от этой трясины как можно дальше.

— Прошу вашего внимания! — прогудел громогласный баритон, привлекая всеобщее внимание. — В зал заходят наследник престола, его светлость Великий Князь Павел Агров с женой герцогиней Октаной Анорской и дочерью, Великой Княжной Анастасией Агров.

Глава 34

Звуки в зале замолкли, стихли инструменты музыкантов, а толпы дворян, шурша платьями и стуча каблуками, волнами расступились в стороны от главного входа в зал, расположившегося перпендикулярно подиуму с тронами. Массивными, обитыми золотом тронами, на вершине спинок которых застыли платиновые фениксы, увенчанные коронами.

В полной тишине, настолько глубокой, что можно было услышать дыхание стоявших рядом, камердинеры открыли двери. Медленно, аккуратно шагая, безо всякой трости, Великий Князь Павел шел в сторону трона, где его уже ждал Святейший Епископ.

Старый священник с индюшачьим подбородком в золотом одеянии, с золотым посохом в руках и венком в виде солнца на голове. Дряхлый и морщинистый, с осоловелыми глазами, он так сильно сгорбился из-за своего надутого пуза, что ему требовалась помощь двух молодых послушников, чтобы стоять прямо.

Насколько же контрастно на его фоне выглядел император. Несмотря на протез вместо правой ноги, он шел самостоятельно, отринув любую помощь. Было видно, как каждый шаг причиняет наследнику престола боль, но князь шел вперед. С гордо поднятой головой, с непреклонным взглядом карих глаз взирая на людей, расположившихся внизу подиума. И те склоняли голову не потому, что так того требовал этикет и правила, а потому, что не выдерживали этого взгляда и той силы и воли, что плескались в нем бушующим штормом.

В зеленом мундире со всего несколькими медалями и одним орденом, без украшений и дорогих атрибутов, разве что фамильный перстень блестел на правом указательном пальце. В простых кавалерийских ботфортах, в черных брюках, держащихся на широком черном ремне и гербовой бляхе, он медленно, шаг за шагом, двигался к престолу.

Позади него шла Октана — в пышном белом платье под старину и с колье на шее стоимостью в несколько жизней, а следом Великая Княжна Анастасия в легком, парящем наряде сшитом из золотых нитей, с диадемой, сияющей бриллиантами черного, белого и розового цветов. И насколько богато выглядели жена и дочь наследника, настолько же скромно был одет сам Павел.

Никто не смел и слова произнести.

Даже те, кто, казалось бы, прежде балагурил и смеялся, склонили головы и отступили в стороны.

Ардан уже когда-то давно такое видел.

Когда Эргар ступал по горам Алькады, остальные звери точно так же расступались в стороны, чувствуя, что перед ними самый опасный и грозный хищник.

В измятых ножнах, с местами почерневшим эфесом, на поясе наследника качалась сабля, а грудь пересекала широкая синяя лента. И не возникало ни малейших сомнений, что пользоваться оружием Павел умел. И, возможно, лучше многих, если не большинства.

Поравнявшись с епископом, они смерили друг друга взглядами, после чего Павел начал аккуратно опускаться на колени. К нему тут же ринулись гвардейцы, предлагая помощь, но тот властным взмахом руки заставил их замереть на месте.

Никто не шевелился.

Никто не проронил ни слова.

В абсолютной тишине хрипящий, пропитанный вином и нескончаемыми трапезами голос Святейшего Епископа произнес:

— Павел Агров, сын Даниила Агров, достойный муж и отец, сегодня, в этот день, волей Светлоликого и правом, дарованным мне Отцом Отцов в Свято-Престольном Улджингуде, я призываю к твоей крови, — епископ, едва не пыхтя от натуги, слегка наклонился и то, чуть ли не заскрипел посох под его весом, а затем провел ножом по протянутой ладони Павла. Алые капли крови упали на пол и их чавкающее шлепанье в абсолютной тишине зала эхом разлетелось по стенам. — Кровь от крови Агров, плоть от плоти народа своего, кость от кости земли твоей, клянешься ли отдать остаток жизни Империи. Всем её народам. Её прошлому, настоящему и будущему.

— Клянусь, — тихо и спокойно произнес Павел, но даже так в его голосе клокотало нечто такое, что заставило зашевелиться волосы на шее Арди. Так, словно ему в лицо прорычал опаснейший хищник.

— Клянешься ли ты верой и правдой, — продолжил, обливаясь потом, епископ. — не жалея ни живота, ни шеи, исполнять священные обязанности Императора?

— Клянусь.

— Клянешься ли ты публично назначить наследника, единственного и непогрешимого, к часу, когда Ангелы Светлоликого придут за тобой.

— Клянусь.

Все это время с ладони Павла текла кровь и каждое его «клянусь» соединялось в звучании с очередным падением рубиновой капли.

— Тогда этим символом, — дрожащей рукой сановник поднял с бархатной подушки, стоявшей рядом с ним на кафедре, золотой треугольник. — перед лицами народа, перед взорами Ангелов, волей Светлоликого и заветами предков, я нарекаю тебя Павлом IV, Императором Новой Монархии!

Павел поцеловал навершие треугольника, после чего поднялся и, все в той же тишине, прошел к трону. Развернувшись, он медленно опустился на него и, в то же мгновение, платиновый феникс над изголовьем взмахнул крыльями и вместе с пронзительным:

— Кья! — вспыхнул белым огнем.

Мифическая птица взмыла под свод зала, и, застыв там на долю секунды, рухнула вниз. С каждым мгновением все сильнее разгораясь, пока не обернулась блестящим огненным шаром, она вонзилась в голову Павла.

По легендам тот, кто не имеет законного права на престол, окажется мгновенно сожжен этим фениксом, но если претензия законна, то…

Секунда, другая и вот пламя, спрятавшее ненадолго лик Павла, рассеялось явив людям целого и невредимого Императора на престоле. А на его голове сложилась платиновая корона в форме сплетенных крыльев, внутри которых, как в стекле, порой можно было увидеть всполохи пламени.

— Да здравствует Император! — тут же загремел народ.

Взорвались аплодисменты, громовой лавиной забившись о стены зала.

Но на этом церемония не завершилась. Павел, задержавшись на троне всего на несколько секунд, снова поднялся на ноги и, вместе с женой и дочерью, начал идти сквозь зал.

Люди расступались перед ним, низко склоняя голову.

— Император, — шептали они в поклонах и книксенах.

А Павел шел вперед и рядом не было ни стражи, ни соглядатаев, лишь он один вместе с семьей. Без трости. Хромой и явно уставший, но, каким-то чудным образом, исходящее от него ощущение первобытной силы вовсе не стихало, а лишь нарастало.

Пройдя весь зал, он поднялся по ступеням, ведущим на балкон. Распахнул двери и вышел к народу. Площадь Царей застыла так же, как недавно застыли дворяне в зале. Арди чувствовал, как целое море людей, будто зачарованные, замерли каменными изваяниями и бесчисленное множество взглядов скрестились на пылающей короне.

— Народ мой! — голос Павла, явно усиленный магией, громом летел над площадью. — Братья и сестры! В этот день я перед вами! Солдат, отец, муж и лишь потом — Император нашей с вами родины! И я бы хотел вам, друзья мои, сказать, что с этого дня нас с вами ждет простое и светлое будущее, но это станет ложью! Нет, нас подстерегают трудности и опасности! Явные и тайные! Тяжелые и мимолетные! Нельзя забывать об этом, друзья! Но, так же, нельзя забывать и о том, что мы, народы Галеса, Арадира, Раниты, Атруа, Санаша, Эктаса, Отуркара, Элирилии и всех прочих, чьи гербы держит наш двуглавый феникс — все мы здесь, на своей земле. Все мы — народ Империи, связанные узами крови, общего прошлого и общего будущего! Все мы, как один, встретим все то, что уготовил нам день грядущий. Без страха! Без сожалений! С честью и высоко поднятой головой! И когда наши дети и наши внуки спросят нас об этих днях, мы будем с гордостью рассказывать о том, как сообща, рука об руку, строили для них новый светлый мир. Мир, в котором им не придется боятся, не придется голодать, не придется терпеть притеснений и унижений! Страну для каждого из нас! Такую, как завещал первый Император! Такую, что живет в наших сердцах! А теперь, нашим трудом, по́том и, если будет на то воля судьбы защитить Родину от врага, то и кровью мы новый мир построим ради них. Ради наших потомков! Но это завтра! А сегодня, друзья… братья… сестры… Сегодня празднуйте! Сегодня я обнимаю каждого из вас! Поднимаю бокал в каждом доме! Желаю счастья и процветания каждой семье! Ибо кроме нас самих, дорогие мои, у нас никого нет и не будет! Помните об этом! Во славу Империи!

— Во славу Империи! — грохнули тысячи глоток

— Во славу Империи! — повторил Павел, вздымая в небо кулак.

— Во славу! — ответили ему люди. — Во славу!

Ударили пушечные залпы, небо осветили десятки бутонов разрывающихся фейрверков и на миг ночь обернулась светлым днем, где сияние небесных взрывов сливалось с искрами из глаз десятков тысяч собравшихся на площади горожан. Их сердца стучали в унисон, а дыхание сливалось в потоке, способным остановить горные вихри.

Император Павел IV постоял еще несколько секунд на балконе, пока многочисленные вспышки камер, мерцавших среди толпы, выглядели неустанно зажигающимися, гаснувшими и вновь вспыхивающими звездами. Лишь через некоторое время Павел IV развернулся и направился обратно в зал, а камердинеры поспешили закрыть за ним двери балкона. Но даже так — внутрь прорывались ликующие крики и возгласы толпы, заглушавшие даже взрывы фейрверков.

Остановившись на лестнице. С женой по левую руку и дочерью по правую, Павел IV, наконец, позволил слугам накинуть ему на плечи царственную мантию, но от скипетра, древнего атрибута, принадлежащего первому Императору страны, отказался.

— Своим первым указом, как новый Император нашей страны, я велю. Майор Таверий Энский, — из толпы перед Императором вышел молодой мужчина лет тридцати, не старше. — За особые заслуги я присуждаю вам наследный титул барона, земли в губернии Лазурного Моря, а так же внеочередное звание генерала.

Народ зааплодировал, но не настолько искренне, как в момент коронации. Камердинеры вынесли перед правителем грамоту и ручку, которой тот поставил внизу размашистую подпись.

— Служу Империи! — вытянулся по струнке военный и, низко поклонившись, забрал грамоту.

— Давно пора, — Дэвенпорт шепнул на ухо Арди. — Энский, несмотря на относительно молодой возраст, невероятно талантливый полководец. Перечислять все его подвиги на границе это до утра не хватит. Но из самого громкого — он всего одной дивизией в двенадцать тысяч штыков, фактически без артиллерии, разбил тридцати тысячное племя Армондцев, взял в плен их вождя и…

— Потом, — шикнула Атура и потянула Ардана за локоть, прокладывая путь сквозь толпу. — Поспешим. Скоро очередь Арда.

В то время, пока они шли сквозь людскую массу, Павел IV продолжал издавать указы.

— Вторым указом я присуждаю орден Святого Георгина второй степени доктору баронессе Елене Кри, за выдающиеся исследования в области фармакологии, позволившим нам побороть эпидемию оспы. А так же вознаграждение в размере пяти тысяч эксов.

Краем глаза Ардан увидел немолодую женщину, едва-едва опустившуюся в легком в книксене и, со всеми теми же словами:

— Служу Империи! — она с благодарностью приняла грамоту, лакированную коробочку (видимо с орденом) и отошла в сторону.

— Третьим указом, я устанавливаю, что в срок до конца следующего года на южном и восточном побережье мы должны заложить три новые верфи. Две военные и одну гражданскую. На это будут выделены деньги из казны и привлечены строительные компании на конкурсно-контрактной основе.

Это заявление ни о чем Арди не говорило, но звучало, вроде как, серьезно.

— Четвертым указом, — продолжил Павел. — я дарую возможность избранникам Нижней палаты, после двенадцати летнего срока службы, в случае если за время их службы в Парламенте не было ни нареканий, ни взысканий, ни штрафов, получить возможность у аттестационной комиссии, которая будет создана не публичным указом, пройти государственный экзамен. В случае положительного результата, избранники смогут переизбираться, если на то будет воля граждан их губерний и уездов.

На этот раз далеко не все в зале аплодировали, а некоторые даже начали шептаться, но подобное, казалось, нисколько не волновало Императора.

— Мой пятый и последний на сегодня указ, — Ардан и сам не понял, как и когда Атура успела вытолкнуть его к лестнице. И юноша, внезапно, оказался перед Императором. На расстоянии вытянутой руки. Так близко, что мог разглядеть неглубокие морщины на его лице, несколько круглых шрамов от шрапнели на правой щеке, которые явно пытались скрыть пудрой, и проседь в ярко-рыжих, едва ли не огненных волосах. Необычное сочетание — карие, почти черные глаза и рыжие волосы. — Ард Эгобар, потомок Арора Эгобара, пособника Темного Лорда.

Зал снова погрузился в тишину. Настолько живую и плотную, что, казалось, руку протяни и сможешь её коснуться.

Арди, немедля, склонил голову. И не потому, что не мог сопротивляться воли Императора — мог, наверное. И не из-за этикета, а просто потому, что за эти неполные полчаса успел проникнуться уважением к Павлу IV. Что-то было такое в этом невысоком человеке, стоявшем перед ним. Что-то простое и искреннее. Что-то, способное подсказать юноше ответ на его вопрос — « А зачем?», но, увы, Арди не смог уловить мимолетное наитие.

— Больше двух веков тому назад, твой прадед, Ард, встал на сторону Темного Лорда в его попытке поселить раздор между народами Империи, — голос Павла IV звучал ровно, а во взгляде, направленном на юношу, не было ни пренебрежения, ни злобы, только спокойствие. — Много крови пролилось из-за этого решения. Справедливо и несправедливо. Погибли не только целые семьи, но сама Империя потеряла в огне безумия целый народ. Народ Матабар. Их истории, их традиции, культуру и язык. Всего этого мы теперь лишены из-за ошибок, совершенных обеими сторонами. Но ни один грех отдельно взятого гражданина или группы граждан не может стоит жизни целого народа. И потому, как только я получил подтверждение тому, что Арор Эгобар закончил свой земной путь, я постановил объявить амнистию семье Эгобар, а также всему народу Матабар. Отныне и впредь!И я хочу, чтобы меня услышали в каждом уголке нашей планеты. Чтобы услышали наши друзья и недруги. Империя едина и неразделима.

Павел IV протянул руку, явно намекая на то, чтобы Ардан развернулся лицом к залу. Стоило юноше это сделать, как тут же замерцали вспышки фотокамер ненадолго ослепивших Арди.

— А теперь, друзья мои, закончим на этот вечер с официозом и, предлагаю вам, наслаждаться праздником, — только после этих слов Император принял от камердинера трость и, уже куда более свободной походкой, направился обратно к трону.

— Ты хорошо справился, — неожиданно появившийся рядом Дэвенпорт похлопал Арди по плечу.

— Но я ничего не сделал.

— Вот именно поэтому я и говорю, что ты хорошо справился.

Следом за Габриэлем (неожиданно нежное имя для такого человека) и держащей его под руку Атурой, шелестящей подолом узкого, как бокал для игристого вина, платья, Арди отправился обратно к столам со снедью.

В зале уже снова заиграла музыка и пары закружились в танцах, медленных и спокойных. То, что Март рассказывал о новых веяниях в музыкальной среде Метрополии, когда мелодия звучит стоном надорванной души, а песни такие жаркие, что их можно спутать с откровенными любовными романами, здесь, видимо, силы не имело.

Помимо танцующих в центре, по краям зала, в отдалении от кружащихся пар, на лестницах и балконах, виднелись группы что-то обсуждающих мужчин. Краем глаза Ардан заметил, что те странным образом делились по размерам живота. Чем крупнее живот, тем солиднее выглядели господа эти самые животы носившее.

Наверное это логично, учитывая цену на еду в столице… причем их спутницы, обычно собиравшиеся в стайки неподалеку, напротив — отличались неестественной, даже несколько болезненной худобой и каким-то диким блеском в глазах.

Что там Катерина рассказывала про Ангельсккую пыль?

Разумеется таких господ — обрюзгших и с ненормальным блеском в глазах было меньшинство, но они так сильно выделялись, что невольно создавалось обратное впечатление.

— Вы, кажется, обронили, — кто-то постучал Ардана по плечу.

Тот обернулся и увидел перед собой господина с невероятно красноречивыми усами, завернутыми в две трубочки, венчавшиеся острыми стрелками. Он носил кричащий твидовый костюм ярко фиолетового цвета, черные перчатки, поверх которых надел не менее вопящие, нежели костюм, кольца.

Арди же он протягивал белую карточку из материала куда прочнее, чем бумага. На её белоснежной поверхности красными чернилами были выведены два символа — « D. H.» и больше ничего.

— Это не мое…

— Конечно ваше, — улыбнулся странный человек и убрал карточку в карман Арди.

Лицом незнакомец чем-то походил на выдру. С такой же вытянутой в районе носа формой черепа, маленьким подбородком и широкими скулами. Некрасивый, но, какой-то… фривольный. Словно не на коронации Императора присутствовал, а в салуне по поводу Дня Рождения собутыльника.

— А вы…

— А какая разница, — пожал плечами незнакомец. — Я просто помог человеку, обронившему визитку.

И он спокойно, стуча белоснежными туфлями, отправился дальше, уже через мгновение потерявшись в толпе дворян. И все бы ничего, если бы не маленькая ремарка о том, что когда он подавал карточку, то словно невзначай коснулся тыльной стороной ладони груди, а затем провел ею по лбу, словно вытирал что-то.

Жест, который сложно не узнать…

Ардан достал из кармана «визитку», покрутил её в пальцах, но не обнаружив ничего интересного, убрал обратно.

Подойдя к стоявшим у столов Дэвенпорту и Атуре, юноша указал в сторону исчезнувшего в толпе весьма колоритного незнакомца.

— А это кто был? — почему-то Арди не сомневался, что эти двое видели подошедшего.

— Интересно, как он вообще попал сюда, — проворчал Габриэль.

Ардан замер в ожидании ответа на свой вопрос.

— Крупный коллекционер доимперских артефактов, книг, — пояснила Атура. — предметов культуры и всего того, что можно дешево купить и…

— Или украсть, — добавил её муж.

— … и затем — продать подороже, — закончила Атура, даже не пытаясь отрицать ремарки Дэвенпорта. — Если честно, не знаю, как его зовут на самом деле. Все называют этого человека просто Старьевщиком.

Ардан устало вздохнул. Ну да, разумеется единственным, кто подойдет к нему без дурных намерений, окажется человек с сомнительной характеристикой.

Мыслено махнув на все рукой, Ардан встретился взглядом с официантом:

— У вас есть что-нибудь из дикой дичи?

— Да, — тот тут же схватил тарелку и указал щипчиками на несколько закусок. — Паштет из…

— Дайте, пожалуйста, всего по одному, — перебил Арди.

Официант ненадолго опешил, а затем, очнувшись, начал накладывать на тарелку закуски. Когда на первой закончилось место, он вооружился второй, но еще до того, как наполнил её — Ардан уже закончил с первой.

Атура смотрела на него с немым укором, а вот Дэвенпорт явно с огоньками уважения и игривого смеха.

Но, признаться, Арди было плевать. Император, в данный момент, сидел на троне и принимал всяких важных господ, некоторых явно иностранных, учитывая их необычную для Империи внешность и наряды.

Дворяне танцевали и вели томные беседы, походя верша судьбы миллионов людей и первородных. А что до правнука одного накуролесившего Эан’хане прошлого? Тот не знал, когда в следующий раз сможет плотно поесть (вряд ли в Метрополии можно было где-то поохотиться), так что решил закрыть этот вопрос на как можно более долгий срок.

Так, собственно, за плавным перемещением вдоль стола закусок и поеданием всего, что содержало бы в своем составе хотя бы намек на мясо, которое не имело бы отношения к домашней животине (один раз Ардан съел салат из овощей, затем целые сутки не мог слезть с отхожего места. Матабар пусть и были всеядными, но, все же, с некоторыми нюансами) прошли следующие несколько часов. Что, в целом, делает честь поварам Императорского дворца.

За это время в зале успели побывать какие-то невероятно популярные музыканты — женщина с голосом, от которого, казалось, витражи дрожали, настолько она могла брать высокие ноты; и, напротив, мужчина, в чьем густом, вязком басу можно было без труда утонуть.

Затем выступали эльфы, рисовавшие красками ветра, что не сильно впечатлило Арди — Атта’нха и не такое умела делать, не строя при этом из себя невесть что.

Были еще фокусники, что на фоне присутствия в зале десятков магов, выглядело странно; потом выступала театральная труппа Центрального Театра Метрополии с небольшой постановкой на пятнадцать минут. В ней иллюстрировалась всем известная сцена, когда израненный царь Галеса смог подняться на вершину последней крепости Эктаса. Там его, перед самой смертью, нарекли Императором и, часом позднее, первый правитель Империи погиб от ран.

Героический эпос, который обожали все мальчишки.

Ардану он тоже нравился.

Странно, но сейчас юноша понимал, что дедушка… прадедушка рассказывал эту часть истории ничуть не с меньшим азартом и почтением, нежели остальные. Даже несмотря на то, что в ней рассказывалось про падение Эктаса и героизм людского царя.

Под конец, когда уже почти не осталось танцующих пар, да и музыканты на оркестровом подиуме сменились в третий раз, и только за стенами дворца все продолжали гулять галдящие люди, Император поднялся с места.

Все вновь разом замолкли и зал погрузился в тишину.

— Я благодарю вас, мои верные подданные, — от внимания Ардана не укрылось то, что Павел IV обращался к простому народу, как к « друзьям, братьям и сестрам», а к дворянам, как к « поданным». — Но любому веселью надо знать меру. Этот день ничем не отличается от других. Завтра нас будут снова ждать заботы. Кого-то личные, кого-то государственные. Так что объявляю последний танец вечера, после чего, попросил бы, спокойствия для меня и моей семьи.

Ардан не понял почему именно, но в зале от этих слов повисла несколько напряженная атмосфера. Словно люди не ожидали услышать то, что только что прозвучало. И, видимо, выражение лица юноши оказалось красноречивее любых слов.

— Обычно празднование коронации среди дворян и власть имущих идет несколько дней, — шепнула на ухо Атура. — В конце концов не так уж часто они съезжаются сюда полным составом со всех уголков страны. Так что Его Величество Император сейчас несколько всех… огорошил, если сказать мягко.

— А если сказать прямо, — усмехнулся Дэвенпорт. — то он напомнил обленившимся аристократам и раздобревшим чинушам, что кроме вина и постели, надо еще и о своей работе помнить.

Ардан принял к сведению, но особо заморачиваться на традициях и устоях высшего общества не собирался. Он на этом празднике жизни был чужим, попавшим сюда волей случая (или случаев) и сильно задерживаться не планировал.

Да его никто и не ждал, так что…

— Разрешите пригласить вас на танец, друг мой.

Ардан поперхнулся куском хлеба с паштетом. По вкусу, кажется, из печени утки.

Перед ним, в золотом платье, с диадемой из разноцветных бриллиантов, стояла девочка с черными волосами, на которых пылал узор в форме цветка Горного Хрусталя.

— Ваше Императорское Высочество, — опустилась в реверансе Атура.

— Великая Княжна, — поклонился, прижимая ладонь к сердцу, Дэвенпорт.

Один только Арди, как идиот, застыл с надкушенной брускетой около рта. А перед ним, с протянутой рукой, стояла Анастасия, в чьих глазах плясали недобрые, смешливые огоньки. Как у лисенка, придумавшего особенно скверную забаву.

Ардан, будто в поисках помощи, посмотрел по сторонам, но не обнаружил хоть чьего-нибудь взгляда, в котором можно было бы отыскать спасение.

Лица людей смотрели в пол — так того, насколько помнил уроки Ардан, требовал бальный этикет. В школе такого не преподавали, но вот дедушка… раньше, будучи мальчиком, Арди всегда удивлялся зачем…

— Идиот, — шикнул склонившийся в поклоне Дэвенпорт. — не заставляй Великую Княжну ждать. Скажи уже что-нибудь!

— Но я не умею танцевать, — чуть громче, чем того требовалось, произнес Ардан.

— Если вы отложите вашу еду, мой добрый друг, — засмеялась Анастасия. — то я поведу в танце. Вам нужно будет лишь внимательно следить за своими ногами, чтобы не отдавить мои.

Сердце Арди бешено стучало. Признаться, он куда в большей безопасности чувствовал себя в компании горного тролля, Шагальщика и бандитов, чем в текущей ситуации.

Согласиться на танец, учитывая все, что он узнал за отгремевший вечер — отвратительная идея. Отказать, прилюдно, будущей Императрице — и вовсе далеко не поэтичная попытка самоубийства.

Шумно сглотнув, Ардан отложил надкушенную брускету, на, как он думал, поднос, но этим подносом, на поверку, оказался эполет какого-то военного далеко немалого чина. Анастасия прыснула и, неожиданно крепко схватив теплыми, тонкими, детскими пальцами запястье Ардана, утянула его в центр зала прежде, чем тот успел извиниться за произошедшее.

Танцующие вокруг как-то незаметно, плавно и медленно, отпорхнули в разные стороны, оставив дочь Императора и правнука правой руки Темного Лорда едва ли не наедине.

— Выстави левую руку, как если бы обнимал дерево, — шепнула Анастасия и Ардан тут же подчинился.

Девочка посмотрела на него искрящимися от веселья глазами и попросила:

— Чуть ниже — это же не ветка для качелей.

Арди дергано кивнул, заметив, что его локоть находился над головой ребенка, и опустил руку. В то же мгновение Анастасия положила свое предплечье на его.

— А теперь вытяни правую вперед и возьми мою ладонь.

Разумеется, вытягивать руку никуда не пришлось, потому что иначе девочка бы банально до неё не дотянулась.

Когда с начальной позицией было, наконец, покончено, Анастасия снова посмотрела ему в глаза. В них не читалось ни страха, ни пренебрежения, ни высокомерия, только добросердечное веселье и немного озорства.

— Мы будем двигаться на три счета, — произнесла она, делая первый шаг и уводя за собой юношу. — Слушай музыку и двигайся в такт. Раз-два-три. Раз-два-три.

Слушать музыку? Ардан, настолько сосредоточившийся на том, чтобы не отдавить ноги Великой Княжны (чья обувь, наверное, стоила каких-то совсем неприличных денег), не слышал ничего кроме собственного настойчивого: « Ты и так должен небольшое состояние за костюм… не наступи… не наступи…».

А вокруг еще и глазеющие зрители, то ли довольные внезапным представлением, то ли, напротив, рассерженные и, едва ли, не хрустящие зубами от негодования. Ну либо так выглядел только один из них. Ровесник Ардана. Среднего, для человеческого мужчины, роста — в белом костюме, напоминающим парадные кители военных моряков. С ремнем с выгравированным на бляхе барсуком, чья вытянутая морда чем-то напоминала острое лицо этого дворянского отпрыска. Не говоря уже о черных волосах с белыми прядями и неестественно длинными пальцами.

— Это сын Великого Князя Аркадия, моего двоюродного дяди, — шепнула ему Анастасия, все так же плавно летящая в такт с музыкой. — Двенадцатый претендент на престол.

— И почему он смотрит на меня так… приветливо?

— Он приглашал меня на танец, но я отказала, — ответила Анастасия без тени иронии.

— Ох, — выдохнул Ардан. — простите, Великая Княжна, я не дал вам потанцевать с братом.

— Он мне не брат, — холодно отрезала Анастасия. — Тем более, он меня звал потанцевать не просто так, а…

Она посмотрела на Арди так, что тот сразу все понял.

— Но… вы ведь ребенок, — чуть было не воскликнул Ардан, но вовремя сумел сдержаться.

Увы, из-за этого он сбился с шага и, под смешки дворян, едва было не отдавил ногу княжне, попутно чуть не повредив её туфли.

— Все в порядке, — шепнула Анастасия и каким-то ловким движением качнувшись в сторону, использовала весь вес Арди перенеся тот на его же опорную ногу и таким образом спасая положение. Княжна не просто умела танцевать, а делала это превосходно. — Ему без разницы ребенок я или нет, главное — тот стул, на котором сейчас сидит папенька.

И вновь, если бы не умение Великой Княжны, Ардан точно либо свалился бы на неё, либо оттоптал все ноги.

— Музыка скоро закончится, — тихо и с чуть дрожащим голосом, как у потерянного, одинокого котенка, произнес этот странный ребенок. — Спасибо, Ард, что, пусть и недолго, побыл мне другом.

Она опустила взгляд и в этот момент Ардану стало так больно, будто чьи-то когти царапали изнутри его череп. Он так ярко представил себе образ человека, стоявшего посреди толп других людей, но, как и сейчас, в вотчине образованной ими пустоты.

— Арди, — тихо произнес юноша. — друзья зовут меня Арди, но… я не уверен, что вы действительно хотите быть мне другом. Тем более, что мы с вами, скорее всего, больше никогда уже не встретимся.

Но Анастасия его словно не понимала. Стоило ей услышать первые слова, как она крепко сжала его пальцы и улыбнулась так, как, порой, сам Арди улыбался, когда спускался с гор к Гуте, Шали и Скасти или же, наоборот — навещал Атта’нха, а потом сидел и глядел на звезды с Эргаром.

Глаза человека, внезапно почувствовавшего, что рядом есть кто-то другой.

— Даже если мы не встретимся… Арди, — Анастасия произнесла последнее слово робко и с небольшой запинкой, будто пробуя его на вкус. — Я буду знать, что где-то в этом мире у меня есть добрый друг.

На этом музыка смолкла и стоило последним нотам погаснуть под пышными сводами древнего дворца, Великая Княжна разжала руки и, легко, словно весенняя пташка, упорхнула в сторону отца и матери. Дворяне расступались перед ней волнами, испугавшимися неприступности каменного волнореза, а Ардан, как идиот, стоял посередине зала.

На миг он посмотрел выше, невольно встретившись взглядами с Императором и не увидел в глазах Павла IV ровным счетом ничего. Будто заглянул в бездну, где на дне плескалось чернильное море — густое и темное, грозящее затянуть смотрящего внутрь и…

Ардан, усилием воли, отвел глаза в сторону.

Что ему там говорили на счет того, чтобы научиться контролировать Ведьмин Взгляд?

— Пойдем, — его вновь кто-то и куда-то потянул, но у Арди не было ни физических, ни моральных сил сопротивляться. Недавний визит в чужую бездну буквально выпил его до суха, попутно напомнив о Цасаре…

Нет, разумеется, Император не являлся вампиром, но обладал какой-то непонятной силой. И, признаться, у юноши не имелось ровно ни малейшего желания что-то выяснять на эту тему. Как, собственно, и на любую другую, связанную с кем бы то ни было из присутствующих в зале.

Отдышавшись, Ардан понял, что вновь стоит около столов с закусками и какое-то время поглощает очередную брускету с паштетом. Кажется из дикого гуся. Радует, что не домашнего…

— Поздравляю, — прошипела Атура. Она вместе с мужем стояла перед Арди. Семейная пара будто прикрывала его от постепенно убывающей толпы дворян, исчезавшей за дверями зала. — Ты завел себе смертельного врага из числа Великих Князей.

— А у меня был выбор? — серо и сухо спросил Ардан.

— Был, — кивнул Дэвенпорт. — ты мог сослаться на старую рану, мог сделать вид, что не понимаешь Галесского, мог… да все, что угодно мог.

— Если бы я отказал Великой Княжне, то это…

— Это было бы разумно и понятно, — перебила Атура. — Да, скорее всего, Анастасия бы этому не обрадовалась, но…

— Но она тоже из числа Великих Князей, — теперь уже перебил Ардан, разом проглатывая закуску. — И далеко не двенадцатый, или какой там по счету, претендент на престол.

— Вот только она будет жить во дворце, — напомнил Дэвенпорт. — Настолько далеко от тебя, насколько это возможно.

— А этот парень…

— Великий Князь Иолай, — настойчиво поправила Атура.

Ардан неопределенно помахал рукой в воздухе. За последние несколько часов он узнал столько новых и, абсолютно бесполезных для него имен, что впору было отдельную страницу заводить в гримуаре. И не одну…

— А ваш Великий Князь Иолай будет жить в каком-нибудь огромном имении, в не менее огромной усадьбе, посреди…

— Посреди Метрополии, — кажется, у них с Атурой возникла некая эстафета по перебиванию. — И куда ближе, чем тебе кажется.

Ардан перевел взгляд с неё на Дэвенпорта, потом обратно, после чего устало помассировал виски. Ну почему, почему каждый раз, когда ему стоило отвлечься от своих книг, свитков и, на худой конец, вкусного обеда, желательно включавшего в себя ежевичный пирог, то случалось нечто подобное.

— Он звездный маг, да?

— Именно, — кивнула Атура.

— И в этом году поступает на первый курс Большого.

— Все верно, — поддакнул Дэвенпорт.

— А еще у него есть приятели и товарищи из числа других отпрысков аристократов и все они вместе славятся своими весьма скверными характерами и выходками, за которые простых людей давно бы судили и отправили если не на каторгу, то за решетку.

Теперь уже пришел черед Атуре и её мужу недоуменно переглядываться.

— Анастасия успела рассказать тебе и об этом?

— Сам догадался, — выдохнул Ардан.

Когда он слышал нечто подобное в историях дедушки, то всегда считал, что это просто для придания легендам и мифам интереса. Что мол вот, смотрите, у действующих лиц есть не только проблемы с судьбой и мирозданием, а еще простые и понятные — между ними и заведомо неприятными личностями.

Но никогда Ардан Эгобар не верил, что и сам может оказаться в такой ситуации. Это ведь попросту глупо! Ну какое ему дело до Великих Князей, а этим самым Князьям — до него, сына швеи и…

Ах да.

Прадедушка.

И Анастасия, отдавшая свое предпочтение именно ему…

О Спящие Духи…

— Знаете, что самое забавное, — внезапно протянул Ардан.

— Забавное? — переспросил Дэвенпорт. — Ты находишь в происходящем что-то забавное?

— О да, — закивал юноша. — Забавно то, что свою часть сделки и я выполнил. Император все, что ему требовалось, от меня получил. И раз так, то что он выиграет от того, что продержит меня еще четыре месяца в Большом? Почему сразу не отпустить на все четыре стороны? Зачем нужен этот лишний сезон?

Дэвенпорт и Атура промолчали. Но им и не требовалось ничего больше говорить. Все и так лежало на поверхности.

— А потому, что теперь у его верных поданных появится прекрасный шанс поквитаться со мной за грехи дедуш… прадедушки. А корона, в свою очередь, узнает у кого достаточно длины рук и смелости, чтобы пойти ей наперекор.

Дэвенпорт хмыкнул и похлопал его по плечу.

— Йонатан нисколько не приукрасил, когда сказал, что ты смышленый парень.

Опять же — Ардан совершенно не был удивлен тому факту, что муж Атуры читал досье, составленное офицером второй канцелярии и, тем более, называл его по имени так, как если бы они были знакомы.

— Могу ли я проводить господина Эгобара в его покои? — будто из ниоткуда возник один из камердинеров.

Причем обращался он отнюдь не к Ардану, и даже не к Дэвенпорту, а к Атуре.

— Конечно, — коротко кивнула она, после чего повернулась к Ардану и… ненадолго прикоснулась к его руке. — Я всегда буду благодарна вам, Ард, за то, что вы помогли спасти Анастасию. И мне очень жаль той цены, которую вы за это заплатили. Я надеюсь, что спустя полгода вы встретитесь со своими родными и, если у вас появится желание, я была бы рада получить фото вас с братом, матерью, сестрой и отчимом, чтобы я могла поставить его над камином и, иногда, вспоминать, что в этом мире еще остались хорошие люди.

С этими словами она развернулась и направилась в противоположную сторону. Дэвенпорт же молча похлопал его по плечу и поспешил за женой, а Ардан, схватив со стола поднос с закусками, отправился следом за камердинером.

Все, о чем он мог думать в данный момент, это о глубоком сне и, желательно, без сновидений.

Глава 35

'Здравствуй, матушка.

Пишу тебе из своих временных покоев во Дворце Царей Прошлого. Звучит, как начало одной из дедушкиных историй, правда?

На самом деле — на словах куда помпезней, чем в действительности. Тут, наверное, не поместилась бы и наша кладовая. Под нашей я имею ввиду ту, что мы строили с дедушкой и отцом, когда я был маленьким.

Скучаю по ним.

Ты ведь тоже и…

Прости. Мысли, немного сбиваются с толку.

У меня здесь есть стол, стул, кровать, с которой свешиваются ноги, и шкаф. По наставлению того незнакомца (о нем я рассказывал в прошлом письме) из второй канцелярии, я не выхожу из комнаты.

Прости, что до этого писал редко. Немного закрутился. Познакомился с Великой Княжной Анастасией. Ты только не пугайся! Я не попал ни в какую передрягу, просто мы с ней столкнулись в подвале и… Да, согласен, звучит странно.

Она хороший ребенок. Немного одинокий, чуть-чуть грустный, но хороший. Чем-то напоминает мне Эрти.

Как он, кстати? Как здоровье? Что говорят врачи Дельпаса? И вообще расскажи, пожалуйста, любимая матушка, как вы там устроились? Все ли хорошо? Повезло ли с соседями, выплачивают ли твою пенсию, устроился ли Келли? Буду рад любым новостям и историям из вашего быта.

Очень скучаю по тебе и брату, матушка. Считаю дни до возможности снова вас обнять.

Что до меня, то Метрополию я нахожу вполне сносной. Наверное, от этих слов отдает снобизмом, но ты уж прости если мой язык, за эти дни, заразился местной манерой речи.

Сама же столица… все те байки и истории, которые мы слышали на фестивалях, матушка, они скорее даже преуменьшают то, что видели здесь мои глаза. Но одно все еще не готово принять мое сердце.

Помнишь в любимой поэме дедушки, про рыцаря Маренира, были такие строки: «Красками остывающего лета солнце разрисовало небо поцелуями статной осени?». Так вот здесь, в Метрополии, все краски, что смогло отыскать солнце — это все оттенки серого.

Я никогда не думал, что у этого цвета может быть столько вариаций. И, наверное именно поэтому, кто бы не строил изначально сей град, он решил поспорить с небом и все краски закатов и рассветов использовать в расцветках домов. Ты себе не представляешь какие пестрые и прекрасные здесь здания, набережные, мосты, многочисленные памятники и дворцы. Даже в самых удивительных сказках дедушки об Эктасе я не мог представить себе такого, что увидел здесь.

Но, несмотря на красоту, нахожу многое здесь пустым и бездушным. Как здания, так и людей. Не всех, конечно, но многих. И, самое смешное, драгоценная моя матушка, что чем выше здание и чем больше человек — тем меньше в них настоящего.

За меня не переживай. Ем много. Сплю еще больше. В передряги не попадаю. В общем и целом — жду окончания срока своего путешествия, чтобы вернуться обратно к вам.

Завтра утром уже состоится церемония зачисления в Императорский Магический Университет.

Дельпас пусть и большой город, но, все же, далек от столицы, так что к тому моменту, как это письмо дойдет ты, возможно, увидишь в газете мое фото рядом с Императором. Человек он, как мне показалось, правильный, но немного странный, впрочем это не наше дело.

Жду Нового Года, матушка и обещаю, что еще до наступления полуночи я обниму тебя крепко и мы сможем до утра обмениваться историями.

Люблю. Целую. Обнимаю.

Твой сын,

Арди.

До скорой встречи.'

Ардан поставил подпись, после чего закрыл чернильницу, отложил ручку и убрал письмо в конверт, который тут же спрятал во внутренний карман пиджака, висевшего на спинке простенького стула.

Он не всегда писал Шайи правду, но в том, что касалось покоев во дворце — не соврал. Это действительно оказалась небольшая комнатушка, несравнимая с той, что выделили ему герцоги Анорские.

Из освещения здесь обнаружилась лишь масляная лампа, по стенам местами ползли трещины, а паркет на полу скрипел не хуже ворчливого старика. Но это волне объяснимо, учитывая сколько во Дворце имелось покоев и если бы каждая из комнат для гостей и постояльцев выглядела так же, как у Анорских — казна бы разорилась всего за пару лет.

Разумеется, где-то в других частях кажущейся бесконечной обители Императора находились и куда более пышные покои, скорее всего посрамившие бы весь особняк Анорских, но где Ардан и где эти самые покои.

Да он и не претендовал.

В той комнате, где он проводил последние дни, окно выходило аккурат на набережную и, по ночам, юноша мог наблюдать за тем, как яркими огнями вспыхивает город и распускает сияющие лепестки бутон ночного неба. Но не над головой, как привык Ардан, а наоборот — внизу, на поверхности шумящей черной реки, порой спокойно ласкающей гранитные берега, а иногда и обрушивающейся на них разъяренным змеем. На её небольших пенящихся барашках и посреди густой глубины горели отражения фонарей, автомобильных фар и окон домов и дворцов, складываясь в созвездия завораживающие, но незнакомые.

И, порой, посреди них, мифическими зверями и птицами, степенно проходили лодки и паромы, а иногда даже корабли. Ардан видел один такой. Без парусов, из металла, с громадными пузатыми трубами, чадящими черным, едким дымом. Из учебников он знал, что так выглядят гражданские пароходы, но увидеть воочию громаду, сродни титану-Шагальщику не знавшей равных по размерам, это и вовсе непередаваемое ощущение.

Так Ардан и проводил свои дни сидя у окна, наблюдая за городом, иногда открывая учебник Незнакомца. Четырежды в день ему стучали в дверь, после чего в комнату заходил один и тот же камердинер с подносом простой, но сытной еды. Он оставлял его на столе, а через час возвращался за посудой.

За все это время, кстати, Арди ни разу не принесли блюдо из домашней птицы или животины, что о многом говорило.

— А в Алькаде уже все замело, — прошептал Ардан, теребя в руках подвеску в форме дуба.

За окном же лил дождь. Он не прекращался со вчерашнего утра. То морось, то проливной, то редкий и косой. Самый неприятный. Постоянно заливающий за воротник или режущий глаза.

Странная погода.

— С прискорбием вынужден заметить, что, добрый господин, в нашем городе снега не предвидится вплоть до Белого месяца.

Еще до того, как незнакомый, немного шипящий голос договорил, Ардан схватил со стола нож и обернулся. Он ожидал увидеть кого угодно, но только не то, что открылось взгляду.

Сперва ему вообще показалось, что голос лишь причудился.

— Я здесь, добрый господин, чуть ниже.

Арди медленно опустил голову и там, около шкафа, стоя с ровной спиной, бравируя острой, как нож, армейской выправкой, стоял… кот.

Ардан даже глаза протер, но ничего не изменилось. В его комнате, в самом сердце Империи, во Дворце Царей Прошлого, в забавном зеленом мундире с несколькими, явно самодельными, оловянными медалями, подпоясанный широким ремнем, в крикливых красных сапогах, украшенных хохломой (старинный Галесский узор, который Арди в детстве показывала мама), с тонкой, изящной саблей у пояса, стоял не самый обычный, но, все же, кот.

— Позвольте представиться, — щелкнув каблучками сапог и обмахнув себя пушистым, длинным хвостом, кот изящно поклонился. — Меня зовут Тополь, воин из доблестной дружины Хвоста и Лапки, к вашим услугам, добрый господин.

Воин из дружины… кажется, если Арди правильно помнил уроки истории, то дружинниками в прошлом называли воинов, служивших царям и князьям. Мама, порой, пела о них песни. Те назывались былинами.

Вот только у них никогда не было самоназвания…

— Здравствуйте, господин Тополь, — ответил Арди, внезапно понимая, что и говорит странный кот вовсе не на языке зверей, а на чистом Галесском, лишенным всякого акцента.

А такое было возможно только в том случае, если кот с рождения жил в Метрополии или её ближайших окрестностях.

Кот же, вновь поклонившись, начал расхаживать по комнате, внимательно её изучая. Арди же внимательно изучал самого кота.

На первый взгляд тот выглядел как самый обычный, лесной кот. Серая, густая шерсть с черными полосами, явно недавно полинявшая и теперь служившая идеальной шубкой. Длинные белые усища, оттопыренные ушки, чуть заостренная мордочка и лапки, на которых между когтями торчали пучки жесткой шерсти, чтобы по снегу не холодно ходить.

Казалось бы — типичный представитель своего рода. Вот только крупнее, тяжелее, а еще, о Спящие Духи, говорящий на языке людей.

Арди, как и учил Скасти, позволил своим глазам увидеть чуть дальше, а нюху почувствовать чуть больше. В сознание тут же ворвались краски, образы и запахи, неподвластные осознанию человеческой половины Ардана, но тот стерпел и, спустя пару мгновений, увидел в тени кота хорошо знакомое ему мерцание, а в нос ударил запах перегнившей хвои и мха.

Мотнув головой, Арди отогнал от себя наваждение и вернул глазам и нюху «прежнее» состояние.

— Ты сын одной из Вил, — выдохнул юноша и резко пожалел, что с ним нет серебренной пыли или любистока. В свитках Атта’нха говорилось, что эти две вещи лучше всего помогают против Вил.

Кот резко обернулся и посмотрел на Арди с чуть большим любопытством чем прежде.

— Вилы… — повторил Тополь. — давно, добрый господин, я не слышал этого слова. Но вы, в своей догадке, все верно подметили. Моя матушка действительно Вила. Отец, когда был молод и глуп, украл её крылья и сделал смертной кошкой. Она родила меня вместе с братьями и сестрами, но охотники… — кот запнулся и отвернулся. — Из всего помета остался лишь я один.

Ардан отодвинул для кота стул рядом с собой и тот, забавно, словно человек, потянулся передними лапками-руками, ухватился за спинку и забрался на сидение, свесив обутые лапки вниз.

Вилы — один из народов Фае. В разных царствах и королевствах их называли по-разному. Феями, дриадами, нимфами, но Арди всегда больше нравилось именно Галесское название — Вилы. Оно звучало как-то… приятнее, что ли.

В целом, эти создания, кроме весьма своевольного нрава, не отличались особой жестокостью или коварством, хоть, зачастую, и могли натворить бед. Обитали же Вилы везде, где в радиусе десяти километров не имелось поселений смертных, будь то люди, эльфы, гномы, орки или кто другой — не важно.

Вилы могли жить и в реках, и в деревьях, и в бутонах цветов, и даже в ветре. И лишь несколько раз в год они принимали форму из плоти, представляя для увидевшего их в том образе, что он больше всего алчил.

Первородные и люди видели в Вилах прекрасных мужчин и женщин с крыльями за спиной, а звери, соответственно, зверей, но тоже с крыльями. И, в тот день, когда Вилы обретали плоть, если украсть их крылья (каким именно образом в свитках не описывалось, но догадаться не сложно), то те становились смертными и женились или выходили замуж за укравшего.

Вот только такой союз все равно был обречен на скорбный финал, так как Вилы, с того самого момента, как теряли возможность уйти обратно, денно и нощно жили лишь ради того, чтобы вернуть себе крылья и вновь отправиться по тропам, невидимым для смертных.

Атта’нха всегда предостерегала Арди, когда тот был еще маленьким и не знал весеннего гона, чтобы тот не вздумал, как прочие многие юные Говорящие, полагая, что силой Слов сможет сковать их суть, охотиться за крыльями Вил, как бы те прекрасны ни были.

— Охотники, да будут их имена преданы забвению за бесчестье, привезли меня сюда, в столицу, и хотели продать на незаконную выставку, — продолжил Тополь. — но я сумел сбежать. Матушка, пусть и не любила нас, но успела, перед тем как выкрасть свои крылья, рассказать пару тайных напевов. У меня они, конечно, получались не так хорошо, как у сестры, но на что-то и я способен, — кот шмыгнул носом и дернул ушками, направив взгляд зеленых глаз куда-то за окно. — Я бродил по улицам, маленький и немощный и уже думал, что уйду на тропы Спящих Духов, как меня обнаружила Маленькая Госпожа. Она забрала меня к себе в дом, спрятала от своих родных, выхаживала, кормила и поила, заботилась и, даже, сделала дружинником.

На этих словах кот выпятил вперед грудь, отчего зазвенели его самодельные медали и ордена.

— И теперь… — кот, внезапно, осекся и, зашипев, вскочил на ноги и выхватил саблю. Удивительным образом он вполне удобно держал её в правой лапке, а когти, удлинившись, стали чем-то напоминать миниатюрные пальцы. — Добрый господин, как вы посмели! Глаз Ведьмы⁈ Чтобы я изливал вам свою душу, словно безродный дурак? Это позор и бесчестье! Я вынужден вызвать вас на поединок до смерти!

И, выписав саблей фигуристый узор, кот выхватил одну из перчаток, зацепленных за пояс, и бросил на стол перед Арди. Тот, пару мгновений борясь со смехом то ли от невероятности происходящего, то ли из-за наличия на столе миниатюрной белой перчаточки для кошачьих лапок, медленно поднялся с места и низко склонил голову.

— Благородный Тополь, из дружины Хвоста и Лапки, прошу простить меня за произошедшее, но, увы, я пока не имею власти над своим Глазом Ведьмы и, порой, с теми, кто говорит со мной, происходит то, что сейчас произошло с вами. Я готов принести вам свои искренние и глубочайшие извинения, но, пока повлиять на произошедшее не в моей власти.

Кот некоторое время сверлил его взглядом.

— Мне показалось, что ты начал оправдываться, человек, пахнущий горным котом, — прошипел Тополь, скаля клыки. — и я уж подумал, что Маленькая Госпожа сделала плохой выбор, но, чутье, доставшееся мне от отца, подсказывает, что это не так… Поклянешься ли ты своей честью и именами предков, что не имел умысла залезать мне в душу?

— Клянусь, — все с тем же спокойствием ответил Ардан.

Кот еще немного побуравил его взглядом, после чего убрал саблю обратно за пояс и, вскочив на стол, дошел до перчатки. Ловко подкинув её мыском сапога, он вернул ту к сестре-близняшке, после чего уселся на подоконник и… пару мгновений вылизывал свой хвост.

— Простите, добрый господин, — немного смущенно произнес он, закончив умываться. — я всегда так делаю, после того, как переволнуюсь.

— Ничего страшного, — одним только Спящим Духам известно, каких сил стоило Арди, чтобы не засмеяться в голос.

— И все же, добрый господин, — нахмурился Тополь. — то, что вы не властны над своей силой, не снимает с вас ответственности. Подобные выходки бесчестны и не достойны праведного мужа. И, когда-нибудь, если вы не научитесь контролировать Глаз Ведьмы, вас попросту убьют.

Ардан вздохнул.

Знал бы Тополь, сколько раз за последние месяцы Ардан это уже слышал…

— Ард Эгобар, — представился юноша. — так меня зовут, но, подозреваю, вы это, доблестный Тополь, уже знаете. Вряд ли Анастасия отправила вас…

— Великая Княжна Анастасия, — перебил кот, вновь кладя лапку на эфес сабли. — И да, я знаю, как вас зовут, Ард, но вы не представлялись мне лично, и я не имел права обращаться к вам по имени напрямую. Это было бы низко и опорочило мою честь!

Столько разговоров о чести, доблести и праведности Ардан не слышал даже в дедушкиных сказках о воинах прошлого.

— Теперь, раз уж мы представлены друг другу, Тополь, то не могли бы вы поделиться со мной причиной, по которой явились сюда?

— Разумеется, — кивнул кот и, поднявшись на ножки-лапки, пару раз лизнул ручку-лапку, пригладил шерстку между ушей и, прокашлявшись, произнес. — Великая Княжна сожалеет, что не сможет проводить с вами время лично, но раз вы согласились быть её другом, она предлагает держать связь через письма.

Арди посмотрел за окно, затем обратно на кота и снова за окно.

— Ни в коем случае не подумайте, Тополь, что я сомневаюсь в вас, но как вы сможете доставлять письма от меня во дворец, и обратно, если я даже не знаю…

Арди не договорил, но это и не требовалось. Только дураку не было бы понятно, что юноша понятия не имеет, где окажется в следующий час, не говоря уже о наличии постоянного адреса.

Да, если Март все верно рассказал об общежитии, то туда можно и письма отправить, но что-то подсказывало Арди, что далеко не для всех обитателей этого самого «общежития» говорящий кот в армейской форме и красных сапогах будет являться чем-то не особо привлекающим внимания.

— За это не беспокойтесь, — улыбнулся Тополь и помахал ногами-лапками. — вот эти сапоги я сделал сам. В них хранятся напевы моей матушки. Так что…

Кот щелкнул каблуками и, в тот же миг, исчез. Словно и не было его.

— … я всегда смогу вас отыскать, Ард, где бы вы ни были, — прозвучало за спиной.

Юноша обернулся и увидел Тополя, сидевшего на шкафу и качавшего хвостом.

Ну разумеется — магия сути Вил. Фае обладали не только удивительными способностями к искусству Эан’хане, но еще и той магией, с которой были рождены. Это все равно, как крылья у птиц, хвосты у рыб или иглы у ежей. Что-то, присущее племенам Фае, как часть их сути.

Вилы, к примеру, всего за пару мгновений могли перемещаться по своим тропам на огромные расстояния. Именно их Эан’хане и строили те пути, по которым можно было пересечь Алькаду всего за несколько часов или дней. Но, увы, после войны Эктаса и Галеса большая их часть оказалась разрушена или заперта и забыта.

Арди подозревал, что когда повстречался с горным троллем, то, как раз таки, прогулялся по одной из таких.

— Если вы согласны на предложение Маленькой Госпожи, — кот спрыгнул со шкафа и, бесшумно и легко, приземлился на пол. — то я стану навещать вас дважды в месяц. Десятого и двадцать пятого числа.

Он подошел к Арди и протянул тому правую ручку-лапку. И, раз уж Ардан действительно пообещал быть Княжне другом, то выбора у него, особо, и не оставалось.

В чем сходились все, кто принимал участие в его воспитании, что отец, что мать, дедушка, Эргар, Атта’нха и лесные друзья, так это в том, что ценнее данного слова у человека нет ничего.

Арди чуть наклонился и протянул руку, чтобы пожать лапку, но вместо этого Тополь сверкнул коготком, оцарапал ладонь юноши и мигом слизал каплю крови с когтя.

— Теперь найду, — сказал он и, вновь поклонившись, щелкнул каблуками. — До встречи, друг Маленькой Госпожи.

Последнюю фразу произнесла уже пустота. Кота нигде не было.

Арди пожал плечами и собирался было вернуться обратно за стол, чтобы заняться изучением труда Незнакомца, как ощутил тонкий аромат. Тот ехидно и коварно, как комар, решивший закусить кровью пытающегося заснуть, уставшего путника, жужжал где-то на самой границе сознания.

Знакомый запах.

Болото после дождя и селей, в котором ароматы гниения увязших в трясине бедолаг перемешивались с цветущими лилиями. Эдакая смесь чего-то до омерзения отвратительного и столь же — притягательного и чарующего.

Так пахли жители Фае, не принесшие присягу ни Лету, ни Зиме. Пару раз Арди уже ощущал этот запах, когда охотился в лесных разливах, но помня науку Атта’нха, каждый раз, стоило ему только почуять нечто подобное на горизонте, как он тут же уходил с тропы и бежал так, что только пятки сверкали.

Бездомные Фае не знали правил « чести сидхе», а их суть всегда оставалась изменчивой и многие, со временем, преображались в нечто, что люди называли демонами.

И одно дело когда подобный аромат чуткий нос улавливает в Алькаде, а совсем другое:

— Я ведь в сердце Метрополии, — прошептал Арди, вновь оборачиваясь к двери.

Атта’нха всегда учила, что когда Арди станет полноправным охотником, то, если он действительно считает себя Говорящим, следующим достойными путями, то при первой же встрече с «Бездомными Фае», в его задачи будет входить отпугивание этих созданий от родной стаи.

— Мне несколько раз сказали не выходить из комнаты, — напомнил себе Арди и, подумав еще немного, добавил. — И, тем более, здесь нет моей родной стаи.

Кивнув своим мыслям и утерев холодный пот, выступивший на лбу, юноша вернулся обратно к столу и…

— Но зачем ты тогда взял посох? — спросил он сам у себя, после того, как обнаружил в собственной правой руке теплую, немного шершавую поверхность дубового посоха.

Постояв пару мгновений в прострации, Ардан снова развернулся к двери.

— Ты точно об этом пожалеешь, — произнес он тихим шепотом.

И в этом юноша был уверен. Но также он был уверен и в том, что если сейчас оставит ситуацию без внимания, то как минимум несколько месяцев, если не целый год, будет мысленно к ней возвращаться и корить себя за малодушие.

— Дурацкие приключения, — прошипел Арди. — Ну почему нельзя просто провести пару-тройку… десяток вечеров в хорошей библиотеке, а не вот это всё…

С этими словами он подошел… нет, вовсе не к двери. А к самому темному месту, куда даже при полуденном солнце и зажженных масляных лампах никогда не падал свет.

Там таилась тьма, не знавшая поражений и претензий на свое безграничное царствование с того самого мгновения, как впервые поселилась, теперь уже, на законной территории безусловных владений.

Иными словами — Арди подошел к стене, а затем, наклонившись, приложил щеку к полу и посмотрел на пространство под шкафом.

Он протянул ладонь, заводя её так глубоко, как только мог и, когда коснулся тех мест, куда даже тряпки и швабры прислуги не добирались, замер, после чего, по науке Скасти, открыл сознание окружающему миру.

Он ощутил липкую, немного холодную, пугливую субстанцию, встревоженным котенком старающуюся как можно дальше отодвинуться от чуждого ей тепла кончика пальцев. Арди же, прошептал слова, выученные им из свитков Волчицы.

В этих словах крылись не звуки, а, скорее, образы. Спокойствия, безмятежности и обещания забвения. Именно то, что несла в себе беспристрастная тьма, в которой никто и никогда не знал испуга или тоски. Та тьма, что живет вдали от метаний душ и разума. Совсем другая, нежели её сестра, которой пугают маленьких детей.

И маленькая, испуганная полоска черноты, услышав слова, откликнулась на зов Арди и обвила его пальцы, опускаясь на них холодным, едва ощутимым, покровом незримого шелка.

Юноша же, аккуратно вытащив руку, поднял тьму перед собой и обернулся в неё, как в плащ. Мир вокруг разом посерел и померк, а сам Арди закашлялся и едва не потерял концентрацию.

Он, прежде, редко пользовался искусством Эан’хане так часто, как последние несколько месяцев. На тропах охотников ему это не требовалось, а в Эвергейле — как-то не случалось.

— « Успокойся,» — прошептал он сам себе.

Задышав ровнее, Ардан выпрямился и, ощущая на плечах покров тьмы, подошел к двери. Он не мог закрыть глаз и старался лишний раз не моргать, чтобы не потерять связь с тем истинным миром, что скрывался под пологом видимого неискушенного зрителя. Благо, после тренировок в поместье Анорских, ему удалось отделять нужные ему «детали» от «общей картины».

В играх со Скасти у Арди получалось удерживать подобный Взгляд не дольше нескольких минут. Оставалось только надеяться, что занятие со Звездной Магией действительно влияли на его искусство Эан’хане ибо, если он потеряет концентрацию и перестанет видеть мир таким, каков он есть, то Плащ Тьмы (или, как его называли Звездные Маги — «отвод глаз») мгновенно истает.

Подойдя к двери, Арди аккуратно опустил вниз ручку и, вознеся молитву Спящим Духам, вышел в коридор. В истинном своем виде тот ничем не отличался от того, что видели остальные. Но это и не удивительно, учитывая, как часто его убирали и, скорее всего, как редко здесь происходило нечто из ряда вон выходящее.

Аккуратно ступая по кромке ковра, стараясь не попадать туфлями по глубокому ворсу, а каблуками — по паркету, Арди двигался в сторону, куда его манил запах Бездомного Фае.

И каждый раз, когда он видел проходящих мимо людей, будь то слуги, занимавшиеся бесконечной уборкой, в которую входили протирание гобеленов, надраивание до блеска доспехов, полирование спинок и подлокотников кресел, диванчиков и тумб, или же патрулирующих стражников — единственных во дворце, кто носил оружие, Ардан замирал.

Плащ Тьмы лишь отводил от него взгляд, но это не означало, что кто-то не мог заметить непонятно откуда берущихся следов на ковре (именно для этого Арди и старался не наступать на глубокий ворс), или же услышать цоканья каблуков (потому и не ступал на паркет), а может и дыхания.

Увы, не дышать юноша не мог, так что приходилось делать это очень медленно и осторожно.

Так, петляя по хитросплетениям коридоров, надеясь, что запомнил их переплетения в достаточной степени, чтобы не заблудиться на обратном пути, Ардан в течении едва ли не получаса блуждал по дворцу.

Порой ему приходилось на какое-то время замирать и, от нечего делать, он слушал разговоры слуг и стражи.

Вовсе не подслушивал, а именно — слушал!

Во всяком случае — так он себя успокаивал.

— Как ты думаешь, если Император повелел заложить новые военные верфи, то, мы что, — одна из служанок заозиралась по сторонам и прошептал своей коллеге. — готовимся к войне?

— Я не знаю, Маша, — развела руками её собеседница, продолжая протирать тряпочкой и без того зеркальную поверхность комода. — Но если это так, то сейчас самое время подыскать себе какого-нибудь смазливого офицера. Чтобы пил по-меньше и чтобы в штанах не свербело на каждую юбку.

Первая служанка по имени Маша только отвернулась и поджала губы.

— У меня младший брат скоро достигнет призывного возраста.

— А он собирается стать офицером?

— Нет.

— Тогда мне не интересно.

— Ну тебя…

Служанки удалились в сторону и Ардан отправился дальше. Вскоре ему на пути встретились стражники, не особо собиравшиеся отходить от высоких дверей, украшенных позолотой и гербом Империи. Видимо являлись своеобразной границей разных крыльев.

— Помилование он им выдал, — прокряхтел стражник справа — высокий, худой, мужчина лет сорока с переломанным носом и немного кривой нижней челюстью. — А как по мне, то нельзя было отменять черту оседлости для нелюдей. Жили они себе на севере, глаза никому не мозолили, и всем хорошо было.

— Так сейчас не говорят, Велислав, — покачал головой тот, что слева.

Намного моложе, но тоже со следами войны на лице. В самом прямом смысле — его щеки и правой висок пересекали несколько глубоких, жутких шрамов, явно заштопанных не нитью, а конскими волосами — так, если верить рассказам Плащей, лечили полевые врачи.

— Как не говорят? — переспросил Велислав.

— Нелюди, — напомнил молодой. — Правильно говорить — первородные.

— Первородным у меня брат был старший, — фыркнул возрастной стражник. — погиб под копытами Армондской конницы. И что-то я не видел рядом с ним ни сраных эльфов, ни ублюдочных орков. И уж точно там не дымили свои сигары дворфы. Они, наверное, в тот момент, пока мой первородный старший брат хрипел с пробитыми копытами легкими, купюры в кабаре на сцену кидали.

— Дворфы и их богатства… — покачал головой молодой. -ты говоришь совсем как Тавсеры.

— А может я нахожу в их памфлетах зерно здравого смысла? — огрызнулся Велислав. — Наши предки не для того, кровью и потом, сбрасывали с себя ярмо Эктаса, чтобы теперь мы тут строили, как это там называется…

— Ты о чем?

— Ну это, Вечные Ангелы, как вы, молодые, говорите…

— Справедливое общество?

— Вот! — щелкнул пальцами возрастной. — Точно. Справедливое, драл я его в глотку, общество. Говно эта ваша справедливость. Воняет от неё за версту. Не было в этом мире никогда и ничего справедливого, кроме, разве, того, факта, что все мы сдохнем.

— Кроме эльфов? — почему-то улыбнулся молодой. — Они-то живут столетиями.

— А, драть их в глотку, — отмахнулся Велислав.

— Слушай, всегда спросить хотел, а откуда вообще к тебе привязалась эта фраза — драть в глотку что-либо?

— А я не рассказывал? Был у меня сержант в роте, так он…

Подозревая, что разговор никогда не закончится, Ардан аккуратно подошел к тумбе и, стараясь не делать лишних движений, смахнул с неё подсвечник.

— Проклятье!

— Срань Светлоликого!

Стражники, скорее от неожиданности, чем от испуга, подскочили на месте и, переглянувшись, не говоря ни слова, обнажили сабли и направились в сторону упавшего серебра. Арди же, невидимый для их глаз, проскользнул мимо и, надеясь, что за дверными петлями здесь ухаживали так же скрупулезно, как и за прочим убранством, приоткрыл дверь.

Ни скрипа, ни треска.

Слава Спящим Духам…

Проскользнув внутрь, Ардан оказался в… очередном коридоре. Ничем не отличавшимся от того, что покинул недавно и по близнецам которого блуждал последнее время. Разве что здесь не было ни стражи, ни слуг. Это юноша определил по отсутствию характерного запаха гуталина на армейских сапогах, и пудры и духов на шеях служанок.

И все же, сохраняя прежнюю внимательность, все так же стараясь лишний раз не моргать, Ардан шел в сторону источника запаха. А тот все приближался и, с каждым метром, душил юношу все более и более глубокими и тянущими внутрь себя ароматами.

В какой-то момент Арди и вовсе показалось, будто он и есть тот несчастный, что увяз в трясине и теперь, тщетно, барахтается, отчего вязнет лишь глубже. И благодаря этому он понял, что нашел нужное место.

Встав около приоткрытой двери, юноша уже было заглянул внутрь, как на мгновение замер.

« Уже поздно думать о том, правильное ли это было решение,» — напомнил он сам себе и, все же, посмотрел что творится по ту сторону дверей.

И стоило ему только заглянуть, как тут же стало понятно — это была поганая идея и, на будущее, стоит помнить слова Йонатана и не лезть не в свое дело.

Стены покоев внутри оплетали темные, хрустящие древесные корни. Они копошились и роились змеиной свадьбой, сливаясь друг с другом и перехлестываясь на манер спутанных волос утопленницы. Но стоило присмотреться, как становилось понятно, что это не корни, а лапы. Гибкие, лишенные суставов, дождевыми червями и личинками навозных насекомых, они облепляли все, чего касались, пока не соединялись где-то под потолком в мареве жужжащего облака, одновременного походящего на сову, паука и мертвый куст, побитый зимним градом.

Четыре ярких глаза на морде чудовища светились неестественным, золотым сиянием и смотрели вниз, на сморщенного, маленького человека, похожего на куклу.

Арди едва не зажмурился из-за увиденного, но, все же, сумел удержать концентрацию. В нос же пудовым кулаком ударили запахи болота и гнили.

— Значит, в этой битве мы потерпели поражение.

— Да, мой господин, — склонилась кукла. — Шанти’Ра предали нас.

— Степные орки и матабар всегда имели тесные связи, так что это предсказуемо и неудивительно, — голос Безродного звучал сродни тому, как звучит чавкающая, хлюпающая весенняя грязь или же, как чавкает морда падальщика в зловонных останках давно павшей добычи. — И все же, у меня теплилась надежда, что мы сможем с этой стороны сделать укол Императору.

Последнее слово Безродный сплюнул так, будто даже произносить его было неприятно.

— Вы удивительно спокойны, мой господин.

— А у меня есть поводы для беспокойства? — хмыкнул Безродный. — Мальчишка матабар — это лишь одна из пешек в партии, где фигур куда больше, чем даже ты, мой верный слуга, можешь себе представить. И то, что у нас не получилось его использовать так, как было задумано, ничего не меняет в общей картине происходящего. Отложим, пока, его в сторону. Пусть за ним приглядывают наши верные соратники, но без особых усердий.

— Но в донесении второй канцелярии…

— Если бы, слуга, я беспокоился из-за каждого неуча, обладающего способностями в искусстве Эан’хане и Звездной Магии, то давно бы уже сошел с ума.

— Но этот неуч — потомок Арора.

— Арор, — фыркнул монстр. — Арор был слеп, глух и нем. Никогда не видел дальше своих нелепых представлений о благородстве и чести. И теперь он мертв. А я жив. Что мне его щегол… Я больше, чем уверен, что уже после Нового Года он подожмет свой хвост и вернется к родным.

— А что делать с ними?

— Ничего, — прохрустели ветви. — Полковник что-то подозревает… не хочу давать ему лишней пищи для размышлений. Оставь все, что связано с Эгобарами, до лучших времен. Уже сегодня отзови своих людей из Дельпаса. Не стоит распылять наши ресурсы… А пока, пожалуй, займемся другими фигурами на доске. Что там с нашими планами насчет…

Внезапно монстр осекся и его четыре глаза устремились к двери. Арди, скрытый мраком, отодвинулся в сторону, но, в процессе, зацепился мизинцем за косяк и, резкая вспышка боли, вкупе со всем, что он только что услышал, заставила его потерять концентрацию.

— Ты не закрыл дверь, слуга, — прозвучал вполне себе обычный, человеческий голос.

— Да, мой господин, — ответил ему тоже вовсе не кукольный.

Арди, стараясь не дышать, стоял, прислонившись спиной к стене и слушал шаги приближающегося человека. И, перед тем, как тот закрыл дверь, Ардан успел увидеть очертания силуэта того, кто сидел за массивным, черным роялем. Внешне — простой человек, разве что на его правой руке отсутствовал безымянный палец.

После того, как дверь захлопнулась, Ардан, все так же, насколько мог, аккуратно, стараясь не шевелиться, снял туфли и, подняв посох, аккуратно зашагал в сторону дверей.

В его голове билась всего одна, единственная, мысль:

« Зачем… ну зачем… тебе ведь говорили — не выходи из комнаты!»

И, все же, он вышел, и, в результате, стал свидетелем того, о чем догадывался прежде — кто-то пытался не допустить его появления в столице, но вовсе не по той причине, о которой думал Ардан.

Это никак не было связано с его родословной, а тем, что его смертью хотели уколоть Императора. Вот так вот просто и незатейливо — уколоть. И это все, чего стоила его жизнь.

Спящие Духи…

Подойдя к дверям, ведущим из коридора, Ардан посмотрел на стражников, все еще обсуждавших каким образом мог свалиться подсвечник.

Надев обратно туфли и, держа в руках посох, юноша вздохнул и покачал головой. Ему даже пытаться не надо было — он знал, что не справиться с тем, чтобы еще раз соткать накидку из тьмы. Так часто за день использовать искусство Эан’хане у него попросту не хватало сил. А это означало только одно:

— Прошу прощения, господа, — произнес Ардан, специально спотыкаясь о собственную пятку и, едва, не кубарем влетая в коридор. — Ой… мда… а вы… ик… ой… а тут… мне бы обратно… там… это…

Оставалось только надеяться, что его спектакль, в котором он изображал завсегдатаев салуна, когда те перепьют виски или водки, увенчается успехом.

— Еще один, — крякнул старик. — напился до того, что регалии свои где-то потерял.

— Рег… рега… регальки? — икал Ардан, держась за стену и пряча лицо в складках сумрака. — А причем тут… ой… галька?

— Талит, — окликнул молодого Велислав. — Иди, помоги, господину магу, найти его покои.

— А почему я?

— Потому что ты моложе, а меня раздражают даже трезвые маги, не говоря уже о в стельку пьяных.

— А кто тебя, тогда, Велислав, не раздражает?

Молодой подошел к Ардану и закинул его левую руку себе на плечо.

— Здоровенный какой, — прокряхтел он.

— Ты меня не раздражаешь, Талит, — дернулись уголки губ Велислава. — в те моменты, когда рожи твоей, уродливой, не вижу.

— Иди ты в задницу, — огрызнулся стражник и повернулся к Ардану. — Помните, господин маг, куда вам?

— Ко-ко-конечно, — закивал Арди, все так же, пряча лицо. — Во-о-о-он туда.

И ткнул посохом в сторону… окна.

— Понятно, — вздохнул молодой. — Пойдемте тогда… будем искать.

И они направились в противоположную сторону. И, когда Арди думал, что опасность миновала, старший, внезапно, окликнул напарника.

— Талит!

Время словно замедлилось, а Ардану казалось, что стук его сердца слышен по всей Метрополии. Мгновения растянулись на целые года и…

— Сменщика позови, если будешь задерживаться, — буркнул Велислав. — В карауле двое должны стоять.

— И без тебя знаю.

С этими словами они поплелись по коридорам и, спустя минут десять оказались, как теперь понимал Арди, в гостевом крыле, в который обнаружились куда более короткие пути, нежели тот, коим следовал недавно юноша.

Около самой двери Ардан «слез» с плеча стражника и, похлопав того по плечу, потянулся к латунной ручке.

— Господин маг?

— Мм-дааа? — протянул Арди, утыкаясь лицом в косяк.

Он сжал посох так крепко, что… что понятия не имел, зачем это сделал. Он даже не представлял, что ему делать, если стражник его узнает (вдруг видел на балу) или задаст какой-нибудь ненужный вопрос или… да еще тысячи других таких «или».

— Вы, пока не проспитесь, лучше не выходите, — прозвучало за спиной. — в этом лабиринте даже после нескольких лет службы, порой, плутаешь. И это на трезвую голову.

— А… ага… да-да… м-дааа… ну да…

И Арди, прошмыгнув в свои покои, закрыл дверь и медленно, чуть ли не задыхаясь, пытаясь унять бешено бьющееся сердце, сполз по стене.

В его сознании кружились сотни мыслей, но одна из них звенела громче других — все, о чем его предупреждали прежде, вовсе не являлось преувеличением или сгущением красок.

Ему нельзя высовываться не только из комнаты, а вообще — высовываться. И, самое главное, в следующий раз так сильно может и не повезти.

Арди отдавал себе полный отчет в том, что его актерских способностей было не достаточно, чтобы обмануть даже самого наивного и доверчивого из людей. Так что единственное, чем он был обязан успеху, так это тому, что во Дворце был праздник, на который не приглашали абы кого и потому стражи, которые за прошедшие ночи явно встретили далеко не единственного нетрезвого гостя, не сильно внимательно отнеслись к ситуации.

А еще…

Еще тот Бездомный Фае. Или же не Фае, потому как, без Взгляда, выглядел вполне обычным, пусть и не с полным комплектом пальцев, человеком. Что, если верить свиткам Атта’нха было попросту невозможным и…

— Меня это не касается, — покачал головой Арди, а затем вспомнил, что именно он услышал. — Ну ладно… меня это теперь не касается. И все же, он ведь говорил про маму и брата, но они под защитой короны… да и все остальное… а вот все остальное это мысли завтрашнего дня.

Глава 36

Ардан поправил воротник костюма и посмотрел на себя в зеркало. Оттуда на него взглянул все такой же, мало ему знакомый франт в дорогой одежде, с посохом и небольшим саквояжем в руках, и заплечным мешком за спиной. На сгибе локтя покоилось теплое пальто, сшитое матерью.

Он оглянулся, окинул взглядом дворцовую комнату, которая служила ему, пусть и короткое время, но пристанищем; и заглянул в окно, где все так же била о гранитные стены черная река, пленяющая в своих медленных волнах отсветы Лей-фонарей. Этого всего Арди уже больше не увидит. И от подобного осознания он испытал некое… спокойствие.

За те недели, что он провел в особняке Анорских, затем коронация, бал и пара дней в гостевых покоях Дворца Царей Прошлого, юноша отчетливо для себя уяснил, что все это — не его.

Так что, покидая помещение, Ардан скорее радовался, нежели ощущал некоторое разочарование.

У дверей, со стороны коридора, его уже ждали. Невысокого роста мужчина с седыми волосами, но слишком мягким и гладким лицом, чтобы иметь возможность точно определить возраст.

— Идемте, — коротко, басовито, позвал мужчина.

Одетый в простой, но добротный шерстяной серый костюм и в, явно не новом, твидовом пальто, провожатый поспешил по коридору, то и дело останавливаясь и сверяясь с направлением. Он ненадолго замирал, будто что-то вспоминая, а затем двигался дальше.

Но, уже вскоре, они вышли на «главную магистраль». Как Арди это определил? По тому, что его провожатый начал идти не впереди, а рядом с ним. Просто потому, что места вокруг уже не оставалось. Настолько плотно народ набился в коридор.

Все такие холеные, вощеные, в дорогущей одежде, в украшениях и надушенные так, что у Ардана голова от разномастных запахов закружилась. А все равно — теснились, словно консервы в банке.

Юноша попытался отвлечься от происходящего и повернулся в сторону витражей, но лучше бы он этого не делал.

Мимо, с величием единственного петуха в курятнике, прошествовал чванливый мужчина в черном костюме. Он чем-то напоминал воздушный шарик. Один из тех, что детям покупали их родители на фестивалях.

С тонкими ножками, непонятно каким чудом держащие тяжелый, надутый живот. Тот едва-едва спасался в штанах и сорочке широким, шелковым поясом, замотанным в несколько слоев. В руках с кожей, нежнее, чем у детей, господин держал длинную трость с набалдашником в виде вороньей головы. Опирался на неё всем весом, из-за чего Арди опасался, что еще немного и на пальцах, выглядящих сродни сарделькам, лопнут перстни и громадные драгоценные камни выстрелят револьверными пулями.

Подбородок на красном, потном лице вообще не представлялось возможным отыскать — тот сливался с воротником сорочки и лежал едва ли не на груди господина.

Несколько волосков, зализанные на сторону, пытались скрыть лысину, от чего лишь подчеркивали её блеск, отражающий смешные солнечные зайчики от светильников.

Арди, провожая взглядом их игры, улыбнулся тому, как что-то столь курьезное способно, пусть и само того не подозревая, создать нечто красивое и изящное.

Может лишь немногим менее красивое и изящное, чем госпожа, шедшая под руку с пет… нет-нет, скорее — с индюком. Выше того на две головы, примерно по подбородок Ардану, в зеленом платье, вышитом мелкой сеточкой прозрачных, сверкающих камней (кажется, они назывались бриллиантами, но юноша не был точно уверен — слышал о них лишь из рассказов дедушки и читал в учебнике пару строк), со сложной прической, на каблуках, с меховым воротником вокруг шеи, она буквально плыла рядом и, словно корону, с гордо поднятой головой несла свои длинные, острые уши.

— Чему вы… так… улыбаетесь? — с явной отдышкой, внезапно спросил тучный мужчина. — Вам, в нашем внешнем… виде… что-то кажется… забавным?

Арди, спохватившись, убрал с лица глупую улыбку, но было уже поздно. На него пристально смотрели два рыбьих, серых глаза. И, Ардан, абсолютно случайно, исключительно из-за той растерянности в которой пребывал в последние дни, заглянул в них. И стоило ему это сделать, как юноше показалось, что он смотрит вовсе не в глаза, а в две проруби, где хищные щуки уже готовы растерзать его разум.

— Да как ты смеешь⁈ — и без того красный господин и вовсе покрылся багровыми пятнами и, даже, попытался замахнуться тростью, но не смог — покачнулся и едва не упал, вновь оперевшись на несчастную всем своим немалым весом.

— Ты… — зашипел он не хуже лесной змейки. — с какого ты курса⁈

Арди лишь молча открывал и закрывал рот. Ну вот сколько раз. Ну сколько раз ему говорили, что однажды наступит тот день, когда его Взгляд Ведьмы приведет к проблемам.

И, кажется, этот день наступил.

— Я…

— Господин Эгобар, — внезапно, перебивая тучного господина-мага, перебил провожатый Арди. — Поторопимся. Нашу машину уже как раз должны были подать ко входу.

И, с этими словами, провожатый, схватив Ардана под локоть и, рассекая толпу аристократов и прочих первых лиц империи так, словно разгонял детишек, столпившихся у дверей кондитерской, поспешил вниз, к широкой лестнице и холлу, ведущим к долгожданной свободе.

Через распахнутые двери парадного входа они вышли на свежий воздух, но не успел юноша вдохнуть (пусть и далеко не самый свежий) аромат молодой ночи, спустившейся на Метрополию, как его потащили дальше.

Все так же игнорируя возмущение толпы, чуть ли не отдавливая ноги, обутые в дорогущую обувь, выхватывая ключ из рук слуги, провожатый распахнул двери автомобиля. Куда более громоздкого, простого и не такого изящного, как у Анорских.

Провожатый буквально запихнул внутрь юношу, вновь ударившегося головой о крышу. На этот раз не тряпичную, а металлическую. После этого он захлопнул дверь, открыл свою и уселся на место водителя, разом выкручивая руль и укатываясь в сторону от общей массы сверкающих автомобилей, отъезжавших от дворца.

Внутри, вместо мягкой обивки, обнаружился салон, пропахший табаком и, почему-то, чем-то очень соленым. Из са́мой дешевой кожи, исшарканной до состояния, когда её можно было использовать вместо терки. Да и то тут, то там, на дверце, на крыше, на стойках и прочих металлических элементах виднелись следы голодной, рыжей ржавчины, плесенью расползавшейся по железу.

Двигатель, спрятанный под капотом, тарахтел не хуже лесопилки во время особенно удачной смены, а кряхтел сродни старому, ворчливому деду, сетующему на юное поколение.

Провожатый, сменивший свою роль на водителя, поправил зеркало заднего вида так, чтобы видеть не дорогу, а Арди. Они встретились взглядом, но в последний момент юноша успел отвернуть голову в сторону.

— Надо было раньше так делать, — процедил водила, чей голос, все же, оказался вполне себе приятным.

Они прокатились по уже знакомому для Арди маршруту и, показав документ стражам с винтовками, выехали на проспект, удаляясь прочь из центра города, оставляя позади огни Дворца.

И только после того, как они влились и затерялись в общем потоке автомобилей, вместе с пешеходами и трамваями спешащих в единственном направлении, водитель немного успокоился и расслабился.

Арди же, как и в прошлую поездку, разглядывал здания. Каменные, молчаливые красавцы, пестрящие различными цветами и огнями, они немыми наблюдателями сопровождали жителей. А под колесами, немного задиристо, слегка игриво, стучала брусчатка.

Насколько, благодаря библиотеке Анорских, выяснил Ардан — в городе имелись улицы с самым разным покрытием. Чем ближе к центру — тем больше старой брусчатки, еще помнящей звон подков и треск каретных рессор. Дальше, к новомодным высоткам из металла и камня — безжизненный, серый асфальт, сделанный из гранитной крошки и нефтяного битума.

А вот в бедных районах, особенно рядом с фабричными общежитиями, не могли похвастаться ни тем, ни другим.

— Не к тому ты в разум решил залезть, парень… — выдохнул водитель.

Арди посмотрел на незнакомца через все то же зеркало заднего вида. Его спутник цепким взглядом следил за дорогой, но иногда поглядывал на своего пассажира.

— Из-за этого у второй канцелярии появятся ко мне претензии?

Водитель не подал вида, но по тому, как слегка дернулся автомобиль, Арди понял, что попал в точку.

— Что меня выдало?

— Даже не будете спорить? — удивился юноша.

Незнакомец промолчал. Лишь немного вздулись его желваки.

— Мне, если честно, показалось, что вы не особо себя и скрывали, — пожал плечами Ардан.

В зеркале заднего вида сверкнули опасной сталью далеко не добрые глаза.

— Издеваешься?

— Нет, — удивился Арди и тут же вспомнил все слова Йонатана, Цассары, Марта и остальных. — Простите, я только недавно из Эвергейла, это в Предгорной Губернии, и у нас там все несколько прощ…

— Я знаю откуда ты, Ард Эгобар, — перебил Плащ. — сколько тебе лет, тоже в курсе. Знаю о том, что ты владеешь искусством Первородных, обладаешь семью лучами Красной Звезды, что любишь какао, не ешь мясо домашней скотины, а еще девственность потерял с дочкой фермера. Так что избавь меня от светской беседы.

Ну да… разумеется… разумеется его… как там это правильно именовалось… досье? Разумеется, его досье прочтет каждый из Плащей, с кем, как надеялся Арди, ему больше никогда не придется иметь дело.

Всего-то и надо, что до Нового Года просидеть тихонько в Большом и, с чистой совестью, обратно к родным.

— Как понял, что я не из числа дворцовых слуг? — повторил свой вопрос Плащ.

Арди помолчал несколько секунд, но поняв, что ехать еще долго, а тишина повисла в салоне не слишком здоровая, не нашел причин, чтобы не ответить.

— Вы не слишком хорошо ориентируетесь во дворце, — начал перечислять юноша. — При этом вы не испытываете никакого неудобства в обществе аристократов и считаете себя если не выше их, то равным. Вы нисколько не испугались того мага, но поспешили увести меня. А еще не думаю, что слуги расталкивают богатеев, словно зевак.

— И это все?

В голосе незнакомца прозвучало столько недоверия, что будь оно топливом, им бы можно было бы заправить несколько автомобилей.

— Нет.

— Что еще?

Ардан снова взглянул через зеркало на Плаща и снова выдохнул.

— От вас пахнет дешевым спиртом и порохом — так же пахло от лейтенанта Корносского, — продолжил перечислять Ардан. — А еще, когда вы идете, то держите руку рядом с тем местом, где, обычно, находится револьвер. Еще вы хромаете на правую ногу, но только когда быстро ходите — такие травмы довольно редки в бытовых условиях, и обычно их получают на охот… в бою.

— Еще? — не унимался Плащ.

— Когда вы потянули меня за локоть, я увидел на вашем правом запястье след шрама. Слишком глубоко и длинного, для простого пореза. Его оставили ножом. И явно не кухонным. Пока мы шли, вы выбирали маршрут, чтобы рядом с нами никогда не оказывалось больше двух или трех людей. И, что самое главное, — Ардан развел руками, указывая на салон, себя и Плаща. — мы здесь вдвоем. Без стражи. А значит, вы думаете, что справитесь со мной, если я соберусь сбежать.

— А ты соберешься?

— А есть смысл?

— Нет.

Арди коротко кивнул и отвернулся обратно к окну. Там горели огни; бесформенной массой двигались пешеходы и катились автомобили самой разной наружности. Были даже такие, что имели не четыре, а всего две двери. Маленькие и юркие, они порой перелетали из одной полосы в другую, спеша поскорее попасть к пункту назначения.

Император закончил праздник коронации, но это не означало, что столица прекратила гуляния. Наоборот — теперь их ждало нечто воистину волшебное и удивительное.

Начало учебного года в Большом.

— Смысла нет.

— Что?

— Смысла сбегать нет, — пояснил Плащ. — потому что я не думаю, что справлюсь с тобой, маг, а действительно — справлюсь.

И сказано это было без тени бахвальства и уж тем более там не прозвучало и нотки сомнения. Плащ в самом деле, абсолютно бескомпромиссно, был уверен в том, что Арди ему ничего не сможет сделать.

Ученик Эргара, наверное, в этот момент схватил бы посох и, пользуясь его длинной и неожиданность, ударил бы педаль тормоза, а затем поймал шею Плаща в замок.

Из газет, ученик Эргара, знал о том, что в городе случаются автомобильные аварии. И не редко. Так что, при должном желании, можно было бы выдать произошедшее за несчастный случай.

Но ученик Скасти… ученик Скасти счел бы это настолько глупой затеей, насколько только возможно. Для начала — слишком много совпадений для одного конкретного потомка учителя Темного Лорда, к которому и так относятся с подозрением. А во-вторых, банальное и простое — зачем?

Куда умнее и проще потерпеть четыре месяца. Даже не полгода.

— У тебя бы не получилось.

— Что? — повторил Арди.

— Ты думаешь над тем, чтобы схватить посох и ударить по тормозам, но, Ард, у тебя бы не вышло, а знаешь почему?

И Плащ приподнял левую руку. Все это время Арди, со своего места, видел лишь правую руку водителя, лежавшую на руле и иногда дергающую рычаг… как же это называлось… коробки передач.

И юноша наивно полагал, что и левая там же. Но, в те моменты, когда Плащ не держал руль, он, оказывается, управлял автомобилем при помощи… коленей. В то время как левой сжимал револьвер, который упер в спинку собственного сидения с правой стороны, а теперь демонстрировал Арди.

Тот медленно, и как можно более показательно спокойно, поднял вверх ладони.

— Да успокойся, — водитель подмигнул через зеркало и опустил руку обратно. Вместе с револьвером. Все так же уткнув последний дулом в спинку. — В досье написано, что ты трусливый, но умный. Так что я, скорее, для проформы, нежели из необходимости.

Ардан молчал. Чем старше он становился, тем отчетливее понимал, почему полное имя Скасти звучало — «Мудрец Древесных Крон». Ударение на мудрец.

— Вечные Ангелы, маг, — вдруг хмыкнул Плащ. — С такой соображалкой и такими глазами из тебя бы вышел превосходный следователь. Даже жаль немного… такой кадр мимо нас проходит.

Арди даже не дернулся. Мысль о том, чтобы действительно, не вынуждено, а по собственному желанию работать на вторую канцелярию не вызывала у него ничего, кроме смеха. Это звучало так нелепо…

— То, чему мы в отделе учим некоторых по несколько лет, если вообще находим обучаемых, ты… — Плащ не договорил, и, вильнув рулем в сторону, вдавил на клаксон. Мимо них принесся один из тех небольших, юрких автомобилей.

На мгновение в салоне повисла удушающая тишина. В тот момент, когда их обгоняли и Плащ был полностью сосредоточен на дороге, у Арди появилась секундная возможность исполнить задуманное. Незнакомец, как бы ловок и умел он ни был, не смог бы выстрелить. Просто потому, что все его внимание было направлено в другую сторону.

Они оба это понимали.

Но Арди даже не пошевелился. Чего бы он этим добился, кроме услады для собственной гордости?

— Действительно, — фыркнул Плащ. — умный… но трусливый.

Ардан собирался что-то ответить. Что-то, возможно даже, едкое и хлесткое. Но не смог и слова промолвить.

К этому моменту они съехали с общей дороги в сторону и, проскользнув под поднятым шлагбаумом мимо стражи, которая, вытянувшись по струнке, даже проверять документы не стала, пропетляли по узким улочкам, в конце концов выехав на площадь.

Площадь, целиком заполненную горожанами. Их здесь было так много, что едва ли не километр пространства превратился в живую, кипящую массу. Но даже такое скопление, коего Арди в жизни не видел и даже не представлял, что столько людей в принципе может существовать в мире (когда Император говорил речь перед народом, Арди их слышал, но не видел), не так сильно впечатляло, как стоящее в конце вытянутой площади здание.

Только теперь Арди в полной мере осознал, почему Императорский Магический Университет называют «Большим».

Здание высотой едва ли не с, пусть и самый маленький, но Алькадский Пик. Оно не было похоже ни на одно из тех, что Арди видел из окна вагона поезда или из автомобиля.

Выше всех прочих небоскребов, но в то же время — широкое, словно горный склон. Его фасад представлял собой бесконечное множество колонн, сливающихся широкими крыльями длинных стен. А между ними сияли ярким светом вытянутые, тонкие полоски окон. Но стоило только присмотреться и становилось ясно, что это были вовсе не колонны, а множество башен. Целые десятки!

Словно их взял в свои руки мифический исполин и, скрепив глиной, слепил вместе, отдавая должное легендам прошлого. О тех временах, когда маги строили свои высокие обители, пытаясь дотянуться до облаков.

Вот только получилось у них лишь сейчас.

А еще, на самом верху громады, обозначилось нечто вроде миниатюрного замка. Тот проливал вниз лоскуты белоснежного света, растекавшихся по покрову небесных сумерек длинными нитями серебристого сияния.

И тут же взгляд перегибал вниз, где у самого подножия Большого расположилась высокая, в пару этажей, арка парадного входа. Она сияла тем же светом, но к нему присоединялись искры звезд, плавно вылетавших наружу и, сливаясь с другими своими сестрами, они, будто по ступеням, поднимались к тому самому замку, создавая иллюзию водопада.

Такого Арди не видел даже в собственном воображении, когда, будучи ребенком, сидел на коленях дедушки и слушал истории об Эктас.

— Господин Эгобар, — водитель открыл для юноши дверь. Пародируя слуг, он в приглашающем жесте вытянул руку и слегка поклонился. — Добро пожаловать.

Ардан, икнув и сглотнув, вышел наружу и, уже ставшим для себя привычным усилием воли, попытался отгородится от какофонии звуков и бурлящего варева запахов.

Получилось не очень.

— Тебе вон туда, — водитель указал на нескольких стражей, стоявших на краю тротуара.

За их спиной тянулся своеобразный коридор из заграждений, выставленных вдоль площади и отделявших толпу горожан от прохода, ведущего аккурат к Большому.

Изредка к ним подходили люди в цветных плащах и с посохами в руках. Они показывали небольшие книжечки документов, обменивались парой слов со стражами и проходили дальше.

Ардан, настолько пораженный открывшимся ему видом, что едва не забыл поблагодарить Плаща. Какой бы разговор у них не состоялся, но этот незнакомец все еще, даже если и действовал так исходя из приказа, выручил в ситуации с магом-аристократом.

Но когда юноша обернулся, то увидел лишь удаляющийся в хитросплетении узких улочек, кашляющий черным дымом автомобиль.

Немного разочарованно покачав головой, Ардан развернулся к Большому. И так сильно задрал подбородок, что с макушки едва не слетела его шляпа. Подаренная, однажды, ковбоями на ферме, она не стоила больших денег, но служила доброй памятью.

А еще, увидь кто-то из работников фермы, как упала шляпа — была бы если бы не драка, то длинный и жаркий спор. Уронить шляпу в грязь не из-за работы, а из-за оплошности — оскорбление сродни тому, как если испачкать священное писание.

Во всяком случае — для ковбоев.

Поправив головной убор, Ардан окинул взглядом толпу. В отличии от его широкополой, изогнутой, жесткой шляпы, здесь носили уборы куда скромнее и элегантнее.

Ну и пусть.

Крутя головой едва ли не на триста шестьдесят градусов, придерживая саквояж и опираясь на посох, Арди разглядывал окружавшее его пространство.

По обе стороны от площади поднимались разномастные здания. Некоторые всего в два или три этажа, какие-то выше. Многие из них не выглядели как-то интересно или притязательно, но были и такие, что выпячивали свои пилястры и разнообразные барельефы. Среди них виднелись овальные и прямоугольные. Широкие и узкие. И можно было бы подумать, что они не имели никакого отношения к Большому, если бы не тот факт, что все эти здания соединялись воедино теплыми переходами.

Так, разглядывая Площадь Звезд, как она именовалась на карте, Ард и сам не заметил, как подошел к стражам.

— Документы, — немного устало, чуть заспано, потребовал ближайший к нему работник Министерства Внутренних Дел.

В зеленом мундире, с черной фуражкой на голове, он, в отличии от тех, что нес дозор у Дворца Царей Прошлого, имел скорее декоративную функцию.

Это Арди определил по непримкнутому штыку и, скорее всего, даже не заряженной винтовке.

Достав из внутреннего кармана пальто свои документы, на которых теперь еще и красовалась печать Магистрата, он протянул их стражу. Тот, взглянув исподлобья на посох и явное отсутствие плаща и регалий, вгляделся в документы.

Затянулась пауза. Если предшественников страж пропускал, едва взглянув на документы, то в случае с Арди процесс начал буксовать.

За спиной уже собирались недовольные маги. Они бурчали и раздраженно переговаривались.

— Здесь отмечено, что вы, господин Эгобар, полукровка Первородных, — прогнусавил страж.

— Все верно, — ответил Ард и, спохватившись, открыл саквояж и вытащил оттуда одну из бумаг, что находились в конверте, переданным ему в особняке Анорских.

Страж принял верительную грамоту и некоторое время внимательно её разглядывал. От взгляда юноши не скрылось, как слегка искривились в недовольной гримасе уголки губ стража, стоило только тому заметить печать второй канцелярии.

Сложив грамоту, разрешавшую передвижение по Империи для полукровок и иных Первородных и вернув её обратно владельцу, страж показательно поправил ремень винтовки.

— Где ваши регалии, господин Эгобар? — спросил он, не спеша возвращать документы обратно.

— Мне их должны выдать в секретариате университета, так как мои оказались утеряны, — Ард спокойно повторил зазубренную фразу.

— А штраф…

— Вот бумага об уплате штрафа за утерю, — перебил юноша, протягивая очередной документ.

На самом деле никакой штраф никто не платил, но так, по заверениям инструкции в конверте, проще формировать «легенду». Что за легенда — Арди понятия не имел.

— Да сколько можно! — послышалось за спиной.

— Мы тут уже четверть часа стоим!

— Ну не четверть, конечно, но уже скоро так и будет!

— Откройте вторую линию! Вас тут почти шестеро, а мы все через одного стража идем!

Недовольство магов за спиной начало постепенно выплескиваться перекипевшим молоком из слишком узкого горлышка. Радости им не прибавляло и то, что волшебники все продолжали пребывать и давить им на пятки.

Страж, видя раздражение толпы и, понимая, что с документами все в порядке (не даром ведь над ними корпела вторая канцелярия) все еще не спешил возвращать удостоверение личности обратно. Вместо этого он и вовсе потянулся убрать его в карман пальто и, судя по движению тела, собирался позвать Арди с собой.

И в этот самый момент, даже несмотря на пеструю гамму незнакомых и крепких ароматов, юноша уловил маленькую ниточку запаха, что уже встречал прежде.

— Рядовой, у вас какие-то проблемы с документами моего товарища?

Ардан с удивлением повернулся в сторону говорившего и обнаружил Бориса Фахтова. И если в салуне Пресного он выглядел коренастым и плотным, как пень, оставшийся после недавно срубленного дерева, то сейчас… сейчас он выглядел все таким же коренастым, все столь же плотным, но в дорогом фиолетовом костюме, в начищенных до блеска туфлях с острым носом, и в теплом пальто, поверх которого был накинут красный плащ, а на плечах блестели погоны с…

Арди даже прищурился — ему показалось, что он неправильно увидел. Но нет. У Бориса, в самом деле, у звезды имелось сразу восемь лучей. А у его спутницы, одетой в простое, теплое осеннее платье и строгое пальто, на красном плаще маячили шесть лучей у звезды.

От взгляда стража, разумеется, тоже не укрылось количество лучей. Как и, наверное, перстень на руке, которая протягивала ему удостоверение личности.

— Я советую вам взять его, — Борис, каким-то совершенно незнакомым Арди тоном, холодным и безжизненным, совсем не тем искренним и веселым, что прежде, буквально командовал стражем. — И, для вашего же блага, будет лучше, если вы сорвете со своего рукава эту паршивую нашивку.

Ардан скосил взгляд на манжеты шинели стража. И там, на правой руке, он увидел небольшой, пришитый черными нитками, лоскут ткани с изображением смеющегося черепа.

Знак Тавсеров.

— Вы…

— Для вас — лорд Борис Фахтов, сын Генерал-Герцога Семена Фахтова, командующего южным флотом, — отчеканил Борис и все, в радиусе метров десяти, насколько из-за галдежа и шума позволял слух, притихли.

Даже Арди — и тот был поражен. Он еще тогда, в Пресном, заподозрил, что Борис принадлежит военному сословию с Тайских рубежей. Но никак не мог представить себе, что Борис из числа не простого дворянства, а самой настоящей аристократии.

Герцогов в Империи было не так уж и много. Человек двадцать, может немногим меньше. И детей у них тоже не так чтобы у каждого по пятеро.

Страж, пряча за спину нашивку террористов, трясущейся рукой принял документ из рук Бориса. В это время его соратники, сделав несколько шагов назад, вытянулись по струнке так, словно встречали собственное командование.

— Господин, я…

— Елена, — Борис даже не собирался выслушивать стражника. — когда мы закончим с делами в Большом, пожалуйста напиши Генерал-барону Ветрову, что среди его людей завелись вши. Маленькие, невзрачные, но очень вонючие и кусачие.

— Да, — спокойно склонила голову девушка, не сводя при этом взгляда со стражника. — Обязательно напишу.

Борис рывком выхватил собственные документы, затем забрал удостоверение Арди и, подхватив последнего под руку, чеканя шаг, зашагал в сторону Университета.

Арди, обернувшись, проводил взглядом разом побледневшего, схватившегося за фонарный столб, стража.

Какое-то время они шли по тротуару в полной тишине. Если, конечно, не принимать во внимание галдящую по левую сторону толпу, встречавшую криками и аплодисментами чудеса, что демонстрировал им фасад Большого.

Арди, наконец, понял, что именно вызвало такой ажиотаж у горожан и почему сюда все так спешили. Звезды, вырывавшиеся из арки Университета, находились в постоянном движении. Они принимали различные формы от мифических зверей, до героев из прошлого.

Силуэты, созданные магией, то сходились в поединках, то разыгрывали исторические сценки; порой расцветали взрывами разноцветных салютов, чтобы затем полететь над головами ворохом звездной пыли, одаривая людей крупицей чистого, незапятнанного бытом волшебства.

— У тебя не будет проблем? — спросил, наконец, Арди, вспоминая слова Атуры и Дэвенпорта на балу.

— Проблем? — в голосе Бориса и в его серых глазах промелькнула печаль смешанная с иронией. — Проблемы у меня, дорогой Ард, появились в момент, когда я родился не у второй жены моего отца.

— Борис, хватит так говорить, — тут же шикнула на него Лена, что, в понимании Арди, выглядело совсем не так, как по, его представлениям, должны были выглядеть отношения господина и слуги.

— А в чем я не прав, Лена? — пожал плечами юный лорд. — У моего отца теперь есть новые, куда более… правильные наследники, а я… рожден в нежеланном браке от нежеланной жены, за могилой которой можно даже не ухаживать.

Ардан понятия не имел о чем шла речь. В отличии от Фаруха, с жадностью поглощавшего все новости Империи в целом и Метрополии в частности, Арди совсем не испытывал интереса к большой и малой политике. Она, во всяком случае — в те времена, находилась от него даже дальше, чем пресловутый Дельпас.

— Так что, отвечая на твой вопрос, — Борис повернулся к стражникам и громко закричал. Настолько, что его было слышно по всей округе. — Мне глубоко плевать!

И, засмеявшись, Фахтов потащил Арди дальше. Сам юноша, придерживая саквояж, шел следом и, сродни зевакам в толпе, с открытым ртом смотрел на представление.

— Хотел, кстати, поблагодарить тебя за тот случай в поезде, — внезапно произнес Борис.

Арди мгновенно отвернулся от звезд, пляшущих в образе фей над головами горожан.

— На самом деле это я должен…

— Да ладно тебе, — отмахнулся Борис, но в его жесте Арди увидел легкую заторможенность. Такую, какая появляется после недавно перенесенной травмы. — Мы еще тогда поняли, что меня с тобой перепутали, хотя…

Фахтов посмотрел на Ардана снизу вверх. Изрядно снизу вверх. При разнице в росте почти в тридцать сантиметров это, наверное, выглядело достаточно комично. Что поспешила подтвердить Елена, аккуратно отворачиваясь в сторону, явно пряча легкую, безобидную улыбку.

— После… произошедшего хотели поговорить с тобой, — продолжил Борис. — но у тебя весьма и весьма колоритная охрана… была. Не вижу, кстати, их сейчас.

— Они выполнили свое задание, — спокойно ответил Ард.

— Ну да, — Борис почесал затылок… собственным посохом. Из-за чего чуть не скинул головной убор. Аккуратную, небольшую фетровую шляпу с шелковой лентой пестрой расцветки. — Мы с Еленой видели тебя на балу в честь коронации, но, прости, подойти нам не позволили… наши обстоятельства.

Ардан не стал спрашивать какие. Если честно, ему не особо-то и интересно было, что именно это за обстоятельства, пусть он и догадывался о природе их происхождения. А во-вторых короткие, но весьма красочные встречи с дворянами и аристократами подтвердили предостережения Цасары — иметь дело с высшим светом себе дороже.

К этому моменту они уже подошли к арке Большого. И, что удивительно, стоило им приблизиться, как звезды, вместе с завесой серебренного света, мгновенно исчезли.

Арди обернулся и увидел толпу, все так же ловящую руками сверкающую россыпь пыли и встречающую овациями все новые и новые иллюзии. Так что магия исчезла лишь для них, но не для остальных.

Они перешагнули своеобразный порог и…

— Ну что, дорогие мои, — Борис отпустил локоть Арди, и прикрыв глаза, развел руки в разные стороны. — Добро пожаловать в лучшее высшее магическое учебное заведение на всей планете!

Арди, придерживая рукой шляпу, не смог удержать подбородок, стремительно дернувший челюсть чуть ниже положенного.

Они оказались в атриуме, по размерам едва ли уступавшим фойе центрального вокзала. Потолок терялся где-то в вышине, а, на нем озерными волнами плескалось вечно изменчивое ночное небо. Созвездия, пронзая светом клубящуюся мглу, вспыхивали множеством сияющих точек. Среди них Арди видел знакомые ему по свиткам Атта’нха и совершенно новые, о коих он и понятия не имел.

Порой по волшебному, иллюзорному небу проносились далекие планеты их солнечной системы, о которых прежде юноша читал лишь в учебниках по географии, когда там уделяли пару глав астрономии.

Чуть ниже, по широким колоннам, державшим спрятавшийся за иллюзией свод, вниз стекали нити белоснежной энергии, в которой, судя по ощущениям, угадывалась энергия Лей. Её здесь было так много, что она буквально речными потоками струилась по своеобразным трубам, уходя в пол.

Выстланный черным мрамором, разделенный золотыми сечениями, он был начищен до состояния, когда на нем отражались фигуры и лица людей. А вместе с отраженным на поверхности волшебным небом создавалось впечатление, будто бы здесь и вовсе нет четкого понимания где верх, а где низ.

Даже голова немного закружилась…

В центре атриума расположился монумент, отлитый из бронзы. Он запечатлел ту самую сцену, с которой начиналась история Империи. Раненный, умирающий последний Царь Галеса пронзил клинком сердце Короля Эктаса. Их лица были скрыты под забралами шлемов, а фигуры не выглядели каким-то уж чрезвычайно могучими. Вокруг монумента, кругами, находились удобные диванчики и лавки, на которых, в обычный день, наверное собираются учащиеся.

По стенам виднелись горгульи. Замерев в различных позах, они будто бы следили за порядком в своих громадных владениях, не сводя пристального, хищного взгляда с визитеров.

И, сколько бы не старался Арди, он так и не смог найти лестниц. В различных концах атриума он смог различить несколько дверей, но не более того.

И, если не считать безумного множества одетых в разноцветные плащи магов, то кроме широкой стойки, выставленной полукругом у стены по левую руку, здесь больше ничего и не было.

— А как…

— Лифты, — перебил Борис. — Здесь есть лифты. Как в небоскребах.

Ардан задумчиво кивнул. После того, как он узнал, что в особняке Анорских есть лифт (в который, увы, не попал), то поспешил найти о тех информацию в библиотеке.

Изобрели их всего ничего — тридцать с лишним лет назад. Вернее — изобрели такой, чтобы его можно было использовать в жилых зданиях, а не в шахтах.

— Ну-с, — Борис повернулся к Арди и крепко пожал тому руку. — Мы поспешим по своим делам, а тебе стоит обратиться на стойку, чтобы провели в секретариат. Ты, кстати, на каком факультете числишься?

— На общем.

— Так и думал, — чуть улыбнулся Борис. — Елена там же, так что составит тебе компанию.

Арди с сомнением посмотрел на Промыслову, завороженно разглядывающую волшебный потолок, который у самого Бориса, кажется, не вызывал особого восхищения.

В прошлый раз когда Елена составляла ему «компанию», то сочла необходимым разбавить их дуэт приставленным к голове Арда револьвером. Пусть и разряженным.

— Сам я, — Борис скривился. — на военном факультете, так что пересекаться будем редко. Но не забывай, что у тебя есть хороший знакомый в моем лице, Ард. Я в судьбу, конечно, не верю, но почему бы и нет. Вот, возьми.

Он разжал ладонь и протянул Ардану небольшую визитку. На ней значилось « Улица Святых Воителей, дом 8, квартира 8».

- Это наш с Еленой адрес, — пояснил Фахтов. — Буквально через несколько кварталов отсюда. Если что — ты заходи. Посидим, поболтаем, и, тем более, ты все еще должен мне историю о своем путешествии!

— Спасибо, — поблагодарил Ард.

Убирая визитку во внутренний карман пальто, он понимал, что, скорее всего, никогда не воспользуется приглашением, но вслух говорить этого не стал.

Хотя, судя по взгляду Бориса, тот и сам это прекрасно понимал. Между ними с Арданом пролегала пропасть, мосты через которую парой мимолетных встреч и общим приключением не навести.

Фахтов помялся, видимо собираясь сказать что-то еще, но так и не подобрав нужных слов, позвал Елену и вместе они ушли в сторону маячивших вдалеке дверей.

Ард же, проводив знакомых взглядом, привычным движением поправил шляпу и, перехватив поудобнее саквояж, направился к стойке, где за прилавком стояли маги в зеленых плащах, а около них уже толпились стайки обладателей красных накидок. В них без труда определялись первокурсники, коим теперь являлся и сам Ардан Эгобар.

Глава 37

Арди, подождав пока перед ним закончат с делами двое магов, подошел к стойке. И первым, что бросилось в глаза, оказалась вовсе не колоритная волшебница, стоявшая за вишневой столешницей среди других своих коллег. Да, разумеется, её пышные, практически платиновые волосы и яркие, зеленые глаза привлекали внимание, но куда больше юноша заинтересовался тем, что обнаружилось за её спиной.

Работники стояли перед множеством длинных труб. Те загибались небольшой запятой, но не у пола, а на уровне чуть ниже пояса. А еще в них, как в сундучках, имелись крышки. Другие маги, суетившиеся вдоль бортика, то и дело их открывали и убирали внутрь жестяные колбы, в которые предварительно складывали свернутые трубочкой документы.

Они закрывали крышку и со свистящим звуком, будто кто-то шумно втягивал воздух, колбы улетали вверх по трубам, исчезавшим в стене.

— Это воздушная почта, — пояснила волшебница, чей голос оказался под стать внешности. Тихий и туманный. — Так быстрее, чем отправлять посыльных между отделами. Тем более, когда они на разных этажах.

— Воздушная почта, — завороженно повторил Ардан. И, даже несмотря на то, что в данном явлении не наблюдалось ни малейшей крупицы магии, оно все равно восхищало юношу.

— Издалека? — спросила блондинка.

Ту нисколько не заботило, что за спиной Арди столпилось еще несколько десятков первокурсников. Просто потому, что кроме неё за стойкой находилось порядка дюжины работников и очередь, так или иначе, довольно быстро рассасывалась.

Сам же Ардан, будучи сыном портной, привычно оценил внешний вид госпожи. Под зеленым плащом она носила белоснежную, отпаренную шелковую блузку, но с простыми, деревянными пуговицами. Та была заправлена в высокую, длинную юбку, скрепленную широким, кожаным поясом с бляшкой в виде ласточки.

Кому-то показалось бы, что наряд девушки выглядел весьма просто и прозаично, но Ардан слишком хорошо знал специфику шитья, чтобы обмануться подобным. На волшебнице было надето пусть и не столько же, в эксах, сколько сейчас на самом юноше, но вполне достаточно, чтобы в Эвергейле оставить кого-нибудь без зарплаты на пару месяцев.

И тут Арди задумался о том, что как и в случае с размерами столицы ему, возможно, пора прекращать считать стоимость чужой одежды.

— Нравлюсь? — внезапно спросила девушка.

Ард поперхнулся, чем вызывал у собеседницы легкий смешок.

— Давай свои документы, — она посмотрела на его шляпу и добавила с небольшой толикой иронии. — ковбой.

Ардан протянул ей удостоверение, а затем и конверт с верительными грамотами, лицензией на ношение оружия и что-то еще.

— Шляпу-то сними, — подмигнула она и приняла пакет.

— А, да, — спохватился Арди и снял головной убор.

Девушка еще раз кротко улыбнулась и принялась за дело. Она вчиталась в его фамилию (при этом у неё на лице и мускула не дрогнуло) после чего выдвинула один из множества ящичков и вытянула оттуда очередной конверт. Широкий, такой, что туда можно было убрать целую газету, с тесемками и желтого цвета.

Она вытащила несколько бланков, на которых юноша увидел собственные инициалы, записала ручкой на пустые места пару-тройку слов, после чего забрала большую часть документов, включая аттестат, штраф за потерю регалий, удостоверение о принятии присяги, свидетельство об отсутствии состава преступления в первичном обучении Звездной Магии, еще одно свидетельство, подписанное магом синей звезды о принятии экзамена и…

Видят Спящие Духи, бумаг, выданных Ардану, хватило бы, чтобы растопить несколько печей. И большая их часть теперь покоилась в желтом конверте, завязанном тесемками и протянутым обратно юноше.

— И… это все? — несколько даже разочарованно спросил он.

— Остальное в секретариате, — чуть более игриво, чем того требовала ситуация, произнесла волшебница. — Отнесешь туда вместе с вот этим… — она протянула ему небольшую карточку с совершенно непонятными числами и символами. — Там тебя уже сориентируют по расписанию, общежитию, учебной группе и прочему.

— Благодарю, — кивнул Арди, забирая конверт.

Он развернулся и уже собрался идти… понятия не имел куда, как его окликнул голос.

— Лифты дальше по этой стороне, — уже не скрывая веселья, засмеялась ему в спину девушка. — Тебе шестой этаж! Слева от фойе, последняя дверь.

Арди сразу пожалел, что у него заняты руки и он не может записать, хотя за карандашом все равно лезть далеко (чистописание ручкой и чернилами ему все так же не особо давалось).

Повернувшись он попытался встретиться взглядом с девушкой, но та уже закрутилась с проблемами следующего первокурсника. Так что ничего не оставалось, кроме как повернуться в указанном направлении.

Благо рост Ардана позволял ему вполне комфортно ориентироваться даже в такой толпе. Возвышаясь над остальными, в среднем, практически на полторы головы, он мигом обнаружил нужную дверь.

Хотя, конечно, подобный термин — «дверь» звучал весьма оскорбительно для того, что служило Большому створками в проходах атриума. Высотой почти в два с половиной метра, каждая из сторон выглядела полотном из тончайшего хрусталя, обрамленного позолоченными рамками. А рукояти из серебра предстали в образе извивающихся мифических драконов.

Арди знал о существовании музеев и преисполнился уверенностью, что такие «двери» должны были, по всем приличиям, находится именно там. В качестве экспонатов.

Пройдя сквозь толпу, порой извиняясь если кому-то отдавил ногу или ткнул плечом, он старался не заглядывать в глаза магам. Недавнего эпизода оказалось достаточно, чтобы мгновенно привить себе новую привычку. Иронично, что все предыдущие предупреждения Марта и остальных никак не повлияли на Ардана, но стоило только в первый раз наступить на грабли, как вот он уже старательно прячет глаза где-то на уровне собственных туфель или же, наоборот, устремляет взор так высоко, где взглядами с ним пересекались лишь каменные горгульи.

Наверное Эргар был прав, когда говорил своему ученику о том, что как бы тот ни был умен, но самые лучшие уроки он усваивает не в чужих словах, а на собственной шкуре.

— Смотри куда прешь, смесок, — шикнул на него один из юношей, когда Арди задел того саквояжем.

Ардан, не слышавший подобного обращения (если не принимать во внимание кондуктора в Пресном) с детства, немного опешил и уже хотел абсолютно искренне поинтересоваться что в нем выдало представителя смешанной расы, но маг, лишь взглянув на него, резко побледнел и поспешил, вместе с приятелями, исчезнуть в толпе.

Удивившись и пожав плечами, Ардан отправился дальше. Его уже давно не задевали все эти «оскорбления». Ни уничижительное — смесок, ни снисходительное — полукровка, ни, даже, высокомерное — нелюдь. Какая разница кто и как его называл, если он знал, кто он такой… Ладно-ладно. Иногда знал. Иногда нет.

Но все это мысли завтрашнего дня.

Добравшись, наконец, через чужие отдавленные ступни и через отбитые плечи до дверей, Ардан, ненадолго прикрыв глаза, прикоснулся к ручке и…

— Ну ты долго спать будешь? — прозвучало за спиной.

— А, да-да, — спохватился Арди.

Март, когда они беседовали о Метрополии, первым делом упоминал, что юноше придется приспособиться к темпу столицы. В городе с почти двадцати миллионным населением люди живут совсем по другим часам.

— Пошевеливайся уже, — буркнул еще кто-то.

Ард открыл двери и оказался… в довольно просторном, но на фоне предыдущего, небольшом холле. Пол был укрыт тонким, немного обшарпанным ковром, прибитым к полу медными заклепками по краям.

Вместо витражей, встречавших посетителей в атриуме Большого, здесь, в самом дальнем конце, оказалось всего одного, вытянутое окно.

И еще над головой в резко упавшем на плечи потолке, снизившимся до высоты в метра три, сияли лампы-Лей. Под их светом, около латунных косяков, ведущих к железным дверям-решеткам, стояли одетые в желтые мундиры люди. В белых перчатках, вытянувшись не хуже недавних стражей, они, стоило к ним подойти группе из магов, что-то нажимали на находившимся по правую руку, таких же как и косяки, латунных панелях.

Арди, когда вместе с остальными магами, подошел ближе, увидел всего две кнопки — «вниз» и «вверх».

И ради этого здесь находилось девять человек? Чья работа заключалась просто в том, чтобы нажимать на две кнопки?

Но куда большее удивление у Ардана вызвало то, что уже совсем скоро, с легким гулом и небольшим лязганьем, по ту сторону решеток, не скрывавших вида на освещенную мерным светом шахту, начала опускаться кабина. Удерживаемая, судя по всему, тяжелым противовесом и туго свитыми кабелями, она плавно причалила к краю платформы.

Тот же самый человек, что только что нажимал на кнопку, чуть ли не в церемониальной манере открыл решетки, сложившиеся гармошкой, и выпустил наружу несколько магов. Внутри кабины остался… еще один, такой же как и этот — в желтом мундире и белых перчатках.

Группа магов, в центре которой, словно дерево посреди поля, возвышался Арди, гуськом прошла вперед, но пустили их далеко не всех. Стоило только внутрь зайти пятерым, как остальные увидели перед собой поднятой шлагбаумом руку работника и застыли на месте.

Ардан, оказавшись в кабине, обитой лакированным вишневым деревом, старался понять, что ему делать, но…

— Какой этаж? — спросил работник, замерший около странной формы рычага, над которым горело множество лампочек, а рядом с ними — цифры и числа. От одного до сорока трех. Около же последнего числа «сорок четыре» вместо лампочки имелась скважина для ключа.

— Мне шестой, — отозвалась одна из девушек. В её руках, как и у Арди, кроме посоха, обнаружился точно такой же конверт.

Как и в руках каждого из тех, кто находился в кабине. Но единственная разница — лишь один Ард держал еще и саквояж с заплечным мешком. У остальных багажа не присутствовало.

— Мне тоже!

— Нам тут всем в секретариат.

— Хорошо, — с каменным выражением лица произнес… лифтер и, взявшись за рычаг, несколько раз его крутанул, пока не зажглась лампочка у цифры «6».

Не прошло и секунды, как платформа под ногами Арди задрожала и кабину сильно тряхнуло. Юноша едва в стену не вжался от неожиданности. А уж когда они начали медленно подниматься наверх, все выше и выше удаляясь от твердой почвы, юноша и вовсе прикрыл глаза, стараясь выровнять дыхание.

Сердце бешено колотилось, а в воображении живо появилась сцена, как вот их еще раз так тряхнет и все вместе они полетят в черную пропасть шахты. Ардан слышал пару историй в салунах, где горняки делились байками о том, как лифты срывались в пропасть.

А после шести лет в горах Алькады, юноша отлично представлял к каким последствиям приводят такие… происшествия.

— Шестой этаж, — чуть ли не спустя вечность оповестил лифтер.

Створки вновь раздвинулись гармошками и уже другой желто-мундирник, отодвинувшись в сторону, выпустил пленников жестяной коробки на свободу.

Арди, практически выбегая в фойе шестого этажа, оперся на посох и какое-то время просто молча дышал, напрочь игнорируя смешки и шепотки направленные в его сторону.

А за спиной в этот момент следующая группа отважных смертников отдавала себя в объятья железного гроба, подвешенного на ниточках над пропастью…

Ну либо у Ардана воображение разыгралось.

— А лестницы… здесь есть? — с небольшой отдышкой спросил он у лифтера, закрывшего створки за безумцами.

Работник смерил Арди каким-то странным взглядом, после чего коротко ответил:

— В каждом из торцов коридора.

— Спасибо.

Ардан, вытерев выступившую на лбу испарину… так и не смог вспомнить слов волшебницы. Меньше десяти секунд в лифте хватило, чтобы его разум опутала липкая пелена, а сердце сдавили холодные, когтистые пальцы.

Благо, что остальные маги с конвертами все еще не исчезли из вида и Арди поспешил за ними следом. Едва не поскальзываясь на затертом ковре, на котором узор давно уже невозможно было отличить от невразумительного серого марева, Ардан внимательно осматривал окружавшее его пространство.

Оно разительно отличалось от того великолепия, что встретило юношу в атриуме. Здесь на полу не наличествовало мрамора — лишь довольно добротный, все еще достаточно дорогой, но весьма непритязательного вида паркет. С местами облупившимся лаком и обшарпанными досками.

На стенах не обнаружилось ни барельефов, ни картин, ни, уж тем более, витражей. Лишь следы еще свежих мазков краски и, судя по оставшимся ниточкам запаха, их недавно подновляли.

Многочисленные же двери — тоже деревянные. Из какой-то незнакомой Ардану породы. Над ними таблички из металла, на которых местами уже невозможно было определить поблекшие цифры и числа. Изредка на самих дверях имелись имена с фамилиями.

Но Ардан не был этому удивлен. Напротив — он куда сильнее оказался бы поражен, если бы весь Большой внутри выглядел так же помпезно и богато, как и первый этаж.

Дойдя до дверей секретариата, Ардан, что удивительно, не обнаружил очереди. Те несколько раз, когда ему приходилось решать какие-то бюрократические вопросы в городской управе (к примеру получение удостоверения личности при достижении шестнадцати лет), то юноше пришлось провести в ожидании, среди других просителей, заявителей, недовольных горожан и прочих охочих до штампов и печатей — едва ли не половину дня.

Здесь же волшебники с конвертами только выбравшись из голодной до человеческих страданий, железной коробки по недоразумению названной — лифтом, тут же спешили по коридору и исчезали за дверями секретариата.

Ардан прокашлялся, открыл дверь и вошел внутрь.

Помещение, размером с Зал Собраний Эвергейла, залитое искусственным светом Лей-ламп и, буквально, тонущее в людях.

Около окон, выходящих не на Площадь Звезд, а на проспект, приютились несколько столов. За ними сидели маги во все тех же, зеленых плащах. Самого разного возраста и пола, они стучали пальцами о клавиши печатных машинок, звонко щелкали каретками и что-то обсуждали с сидевшими напротив них, немного неудобно ютящихся на табуретах, первокурсниками.

Некоторые из работников сновали между столами, пытаясь побороть растущие кипы бумаг. Они забирали пачки конвертов и грамот, разносили их по шкафам, приунывшим в самом дальнем конце секретариата, а некоторые сразу отправлялись по воздушной почте.

И когда Ардан удивился отсутствию очереди, то удивился он категорически напрасно. С противоположной от окон и столов стороны, вдоль стенки, под фото-портретами каких-то видных деятелей, чьих имен и фамилий юноша не помнил с момента, как сдал листы последней контрольной работы по Истории Империи и Мира, на вереницах поставленных в несколько рядов стульев сидели ожидающие.

— А как…

— Держите, — к Арди подскочил юноша в красном плаще и со звездой с двумя лучами. Он протягивал перед собой маленький клочок из газетной бумаги с небрежно выведенным номером «27». — Вас позовут по этому номеру.

— Спасибо, — выдохнул Арди, забирая билетик.

Отыскав глазами свободный стул, как можно аккуратнее пройдя между рядов ожидающих, юноша уселся на место. Как и всегда — неудобное. Если обычный человек мог хотя бы спиной облокотиться на спинку, то у Арди она неприятно прижималась прямо к краю лопаток. Не говоря уже о том, что вытянуть ноги и вовсе не представлялось возможным. Коленки упирались в стул сидящей впереди госпожи с рыжими волосами.

Но к подобному Ардан привык еще в школе. Так что, подняв шляпу и накинув её на лицо, вдыхая пропитавшие ту ароматы: кожи, хвойных запахов Алькадских лесов и пьянящий, немного сухой ветер прерий и степей; юноша задремал.

Ему даже что-то снилось. Что-то напоминающее ежевику; лесные цветы, лениво потягивающиеся после долгой зимней дремы и, наверное, рожь. А может и золотые волосы, разметавшиеся среди высокой травы. И прерывистое, горячее, чуть влажное дыхание, обжигающее лицо. Нежные руки, скользящие по спине и упругие…

— Двадцать семь!

Арди дернулся и чуть было не опрокинул впереди стоявший стул, чем вызвал недовольство соседей. Подхватив не успевшую слететь шляпу, он поднялся на ноги и в растерянности заозирался по сторонам.

— Двадцать семь! — вновь раздался мужской голос. На этот раз куда более раздраженный, чем просто уставший.

Арди, увидев звавшего, обошел стулья и подошел к столу, стоявшему в центре вереницы своих собратьев. Он опустился на расположившуюся напротив табуретку и… как и всегда — уперся коленями в перекладину.

Среди бумаг, за массивной печатной машинкой, обнаружился молодой мужчина немногим старше самого Ардана. Болезненно худой и столь же бледный, он то и дело поправлял очки в явно не раз починенной оправе и вчитывался в бумаги.

— Так… что у нас тут… — водил он пальцем по документу. — Ард Эгобар… школа Эвергейла в Предгорной губернии… никогда не слышал об этом городе.

— Это поселок, — пояснил Арди, попутно выкладывая на стол конверт, который ему выдали в атриуме. — неподалеку от Алька…

— Да мне плевать, если честно, — устало перебил собеседник, не вкладывая в голос при этом ни капли негатива. — Вместо того, чтобы, как обычно, начать зачисление утром — решили все вечером… а мы, наверное, железные… так, не мешайте… что у нас дальше… ага… средний бал и…

Продолжая неразборчиво бормотать, волшебник отстукивал по клавишам печатной машинки, а те весьма забавно звучали. Клац-клац. Клац-клац. Как если бы железные муравьи бегали по сухому, прогнившему дереву.

Ардан уже видел эти аппараты прежде, но в Эвергейле они стоили безумных денег и на весь поселок их имелось лишь несколько экземпляров. Один в школе, один в городской управе и, кажется, прошлым годом прислали для шерифа из Дельпаса.

— У вас есть расширенная лицензия на оружие? — внезапно весьма сильно удивился собеседник. Настолько, что его брови буквально подлетели над оправой. — С разрешением на ношение в городе?

— Ну да, — пожал плечами Ард.

Она находилась в том конверте, что ему передал Плащ в особняке Анорских.

Впервые за прошедшие несколько минут волшебник в зеленом плаще оторвал взгляд от бумаг и несколько заинтересованно посмотрел на Арда. Тот, в свою очередь, заметил застиранные, но не побежденные пятна чернил на манжетах и маленький значок в форме весов, прикрепленный к нагрудному карману.

Насколько Арди запомнил из рассказов Борскова, то каждый факультет Большого обладал своей эмблемой.

И весы являлись отличительным знаком факультета Магической Юриспруденции.

— Поселок… говорите, — протянул юрист и вернулся к бумагам, но теперь уже ничего не бормотал, да и процесс явно затянулся.

Арди, какое-то время, честно старался совладать со своей дурацкой привычкой, но так и не смог поймать собственный верткий язык.

— С ней что-то не так? — спросил он.

— С лицензией? — на мгновение оторвался от процесса волшебник. — С ней все в порядке. Оформлена в начале Нового месяца, действительна в течении календарного года. Все печати имеются. Штампы аутентичны. Не поддельная.

Тот отчеканил это так, словно сдавал экзамен. Ардан же мысленно отметил для себя, что с Плащами они «познакомились» куда позже, чем сразу после Нового Года и первого месяца календаря. Тем более — четвертого числа.

Иными словами, лицензию ему выписали за полгода до встречи…

— Только факт её наличия у представителя смешанных кровей, — продолжил волшебник. — вызывает даже у меня гору вопросов, не говоря уже о том, что вы, господин Эгобар, не из военной аристократии, которым она выписывается бессрочно по праву рождения и, уж тем более не с военного факультета. Кстати о факультетах…

Волшебник отодвинул ящик стола и достал оттуда одну из коробочек. Порылся в ней недолго, после чего положил на стол значок с гравировкой пустого круга.

Символ факультета Общих Знаний. Пустой круг.

Иронично, наверное. Скасти бы оценил.

— Давид! — крикнул волшебник, привлекая внимания одного из тех, кто бегал от стола к шкафам с бумагами, затем к воздушной почте и обратно.

Уже через мгновение рядом с ними по струнке вытянулся пухлый, с красными щеками, парень с плащом цвета его щек и приколотой к серому, шерстяному пиджаку, эмблемой меча. Военный факультет.

— Давид, сбегай, пожалуйста, на склад — возьми там регалии… — волшебник задумался, затем закопался в бумаги и вытащил лицензию Звездного Мага, на которой указывались звезды и количество лучей. Брови будущего юриста вновь попытался сбежать с его собственного лба. — Регалии на семь лучей… и красный плащ.

Давид, услышав количество лучей, тоже несколько опешил. А после того, как увидел лежавший перед Арди значок и вовсе начал растерянного переводить взгляд с Арда на работника и обратно.

— Не смотри на меня так! — замахал руками волшебник. — Я не ошибся.

— Но…

— Семь звезд. Двухметровый полукровка с расширенной лицензией на оружие. Общий факультет.

— Бажен, ты точно не перепил на вчерашней…

— Цыц! — шикнул Бажен и нервно заозирался по сторонам. — Просто делай, что тебе говорят. Возьми плащ и…

— А какого размера?

— С тобой очками поделиться? — нахмурился Бажен. — Бери самый большой, что есть. Все равно мал будет… И регалии. А потом сюда. И поторопись, а то моя смена…

— Наша смена, — насупился Давид. — нам здесь до самого утра торчать, если ты вдруг забыл.

С этими словами представитель военного факультета еще раз окинул Арда странным взглядом, после чего развернулся на каблуках и направился на выход из секретариата.

— А…

— На военном факультете за провинности выдают различные наряды, — ответил на не озвученный вопрос Бажен. — Первый курс, с которого Давид, обычно помогает в секретариате или на стойке информации в атриуме.

— Понятно, — кивнул Арди, хотя, если подумать, то понятно не было.

Что за провинности… что такое — «наряды» и, самое главное — что их всех так сильно удивило в его скромной персоне.

— А вы, господин Эгобар, прям ходячая аномалия, — хмыкнул Бажен, вынимая из кипы макулатуры еще одну бумажку. На этот раз ту, что прикрепляла к его посоху лицензию.

Из библиотеки Анорских Арди выяснил, что волшебные посохи, являясь разновидностью оружия, производились лишь теми предприятиями или мастерами, что получили специальное разрешение от государства.

Остальные же признавались нелегальной контрабандой и подвергались уничтожению. Ну и, разумеется, у каждого посоха имелся свой документ, где подробно описывались компоненты; наличие заранее вырезанных на них печатей и прочая информация.

— Постойте, — внезапно осенило Арди. — значит без расширенной лицензии…

— А вы, в городе, недавно, значит, — сверкнул умными глазами Бажен. — еще не видели, что посохи в городе при ношении спрятаны в чехлы.

Ардан, за прошедшие недели, лишь эпизодично выбирался на улицы Метрополии и, каждый раз, при обстоятельствах, не сильно располагавших к тому, чтобы внимательно рассматривать каждого прохожего.

Но сейчас он припоминал, что и когда ехал в автомобиле, наблюдая за тротуарами, и в очереди к Большому, то, действительно, большинство посохов были спрятаны в простые, тряпичные чехлы с тесемками у навершия.

Видимо, чтобы не было видно вырезанных печатей. Это не сильно поможет в случае, если маг помнит те наизусть, но закон есть закон.

Получается, что вторая канцелярия заранее одобрила ему возможность носить посох без чехла, не говоря уже о других видах оружия.

А… зачем?

Это выглядело несколько странно… Не «несколько». Слишком странно.

— Ладно, — Бажен махнул бумагами и продолжил стучать по клавишам печатной машинки. — Штрафы все уплачены… ага… ну да… штраф за утрату регалий, но при этом лицензия, которая не выдается если в течении года у мага имелись подобные нарушения… ой, смотрите-ка… лицензия выписана за полгода до утраты регалий… ну надо же… А дайте-ка я…

Бажен снова взял в руки злосчастную гербовую бумагу, но на сей раз вооружился еще и своим простеньким, тонким металлическим посохом, коих Ардан видел за этот день уже десятки.

Мгновение, другое и вот под ладонью волшебника засветилась сложная печать с зеленоватым свечением. Он стукнул посохом о пол и из печати к документам протянулся… длинный, собачий нос. Призрачный, зеленый силуэт ищейки внимательно обнюхал лицензию, а затем испарился.

— Подделкой даже и не пахнет, простите меня за каламбур, — хмыкнул Бажен. — Господин Эгобар у вас, наверное, очень интересная жизнь.

Ардан же, в свою очередь, размышлял на тему могущества второй канцелярии, о котором ходили самые жуткие из легенд и слухов, а еще то… а еще то, что некто Бажен, обладатель звезд двух и трех лучей соответственно, смог всего за несколько минут заподозрить что-то неладное в его документах.

— Не ерзайте так, господин Эгобар, — скривился волшебник. — А то я начну верить в карму.

— В карму?

— Это из королевства Каргаамы, — пальцы снова застучали по печатной машинке. — Там верят, что все дела, совершенные по жизни, в будущем откликнуться либо добром, либо несчастьем.

— Интересно…

— Ага… не то слово… еще интересней, что в секретариате за прием документов в день зачисления отвечают студенты исторического факультета, — Бажен указал костяшкой пальцев на своего соседа, на чьем кармане красовался значок в форме книги и пера. — Нас, юристов, сюда, как и военных, отправляют только за провинности.

— Шумные посиделки?

Бажен скривился так, словно съел дольку кислого лимона.

— Весьма… — тихо и с явным сожалением ответил он. — Знаете, господин Эгобар, если бы мне не было так сильно плевать, что, почему, зачем и как, то я бы с живого вас не слез, пока вы бы не объяснили мне почему я вижу те документы, что вижу, но… Мне насрать. Прям категорически.

Причем, скорее всего, убеждал юрист в этом не собеседника, а сам себя.

Бажен вытащил из машинки документ, щелкнул кареткой, и разложил перед собой несколько стопок бумаг. Как догадался Арди, те были разделены по тому, к какой области относились.

Затем студент юридического факультета достал из стола дощечку с несколькими печатями и, в бешенном темпе, порой дыша на оттиски, начал опускать их сперва на чернильную подушечку, а затем на бумаги.

Когда же все документы оказались проштампованы, он взял из них несколько и протянул Ардану.

— Это бумага о том, что вы приняты на первый факультет… проклятье… на первый курс! На первый курс факультета Общих Знаний, — Бажен явно был не в лучшей своей форме. — Это пункт о том, что вы согласны с тем, что ваша стипендия будет переводится на счет в банке, который указан в…

— А если я против?

— Сначала слушаем, все вопросы потом, — чуть ли не взмолился Бажен. — Так вот… Стипендия в банк. Необходимый минимум учебников, входящий в ваш учебный план, будет выдан в библиотеке, куда вы сегодня успеете, потому что бедолаги и там сейчас будут работать всю ночь… Так… это ваше разрешение на размещение в общежитии. Вторая комната минус первого этажа мужского здания и… господин Эгобар, вы сейчас лопните.

— А почему минус первого? А где библиотека? А что…

Бажен нахмурил брови и посмотрел на него очень недовольным взглядом.

— Я похож на справочную? — процедил студент. — У меня еще вся ночь впереди в этом филиале ада… Но давайте так. Вы отвечаете на один мой вопрос, я — на один ваш.

— Хорошо, — кивнул Ардан, соглашаясь на сделку.

В глазах Бажена пробежали искорки веселья.

— Откуда у вас эта лицензия?

— Мне её выдала вторая канцелярия, — честно ответил он.

Бажен скривился… потому как все лицензии, связанные с оружием, выдавались именно второй канцелярией. Так что, технически, Ардан не просто не соврал, он еще и ответил на вопрос настолько прямо, насколько возможно.

Не то, чтобы ему сильно хотелось обманывать Бажена, просто некоторые привычки, особенно те, что прививаются в детстве духом белки и волчицы, порой слишком сильны.

Трудно вспомнить, сколько раз они сидели втроем и разыгрывали сцены, где один из них выступал в роли представителя Фае, а другой должен был заключить с ним сделку и не дать себя провести. Или же наоборот — обдурить другого.

Скасти говорил, что это весело, а Атта’нха наставляла, что так разум становится живее, а чутье — тоньше.

— Уели вы меня, господин Эгобар, — развел руками Бажен. — Ваше общежитие на минус первом этаже, потому что так исторически сложилось. Раньше Первородных и представителей смешанных кровей вообще отдельно селили, но потом провели реформу. Хотя я больше склонен верить, что это связано с водопроводом. Обеспечить душевыми кабинами два строения куда проще, чем три. Так что Первородных расселили к остальным, а из их здания сделали новые теплицы для Алхимиков.

Ардан кивнул, а Бажен собирался спросить что-то еще, но в этот момент к ним подошел запыхавшийся, раскрасневшийся Давид.

Он положил на стол маленький сверток из серой бумаги, перевязанный белыми тесемками и плащ алого цвета, явно требующий не только того, чтобы его постирали, но еще местами подшили и отгладили.

— Если захотите, можете потом купить в городе другой, — тут же произнес Бажен. — Но, опять же, после этого не забудьте занести в секретариат соответствующую бумагу, а еще отправить копию лицензии в управление ОВМ — Отдел по Вопросам Магов.

Ардан прикрыл глаза и, медленно дыша, начал вспоминать свои любимые, трудные задачки из математики. Как и всегда — они подействовали на него успокаивающе.

Порой он сомневался, что ему претило сильнее — приключения или бюрократия.

В свертке же находились две жесткие пластинки, к которым крепились звезды. В данный момент те лежали отсоединенные.

Если Ардан правильно понимал, пластинку нужно было подшить в плащ, а уже сверху прикрутить звезды.

Арди взял их в ладони и… ничего не почувствовал. Сколько раз в детстве он грезил об этих регалиях и о том, как, однажды, наденет их на себя, но… Но в час, когда детская мечта наконец сбылась, он не ощущал ничего, кроме желания поскорее отправиться спать.

— Итак, — прокашлялся Бажен. — А еще…

— А еще у меня нет анализатора, — вдруг вспомнил Ардан.

— Я как раз собирался к этому перейти, — устало вздохнул Бажен. — По поводу анализатора, господин Эгобар, все не так уж и просто. В ваших документах есть свидетельство об оплате штрафа за утерю выданного в школе и внесении суммы выдачи нового… удивительно, да? Как это вы умудрились за месяц все растерять… и регалии… и анализатор… вот только все документы, с явными следами чуть искусственного состаривания, на месте. Наверное в разных саквояжах хранили, да? И…

— Баже-е-ен, — взмолился Давид. — Ну пожалуйста… помнишь, что было в прошлый раз, когда ты решил разобраться в чьих-то документах? Кажется это были бумаги внебрачной дочери Великого Кня…

— Давид! — чуть было не выкрикнул Бажен и, прокашлявшись, ослабил узел галстука. — Но ты прав… Так вот, господин Эгобар, ваши бумаги безупречны! Отдаю дань уважения тому, что вы приготовили справку, грамоту, свидетельство и лицензию на любой вопрос. Вы, наверное, потратили чуть ли не год, готовясь к поездке и собирая все необходимые…

— Бажен, — повторил Давид, но на этот раз не только с мольбой, но и отчаяньем.

Студент юридического вновь прокашлялся и помассировал переносицу.

— Анализаторы для Звездных Магов изготавливаются индивидуально, — пояснил Бажен. — Ваш будет готов в течении десяти рабочих дней от сегодняшнего числа. Сможете забрать либо в деканате, либо вышлем почтой на адрес. Но, от себя советую — лучше заберите в деканате.

В этот момент Давида позвали и он отошел к другому столу. Бажен заканчивал с документами, а Арди… а Арди не сдержался. Он протянул ладонь и перевернул табель, в котором Бажен отмечал те номера студентов, бумагами которых занимался.

В его списке значились — «6», «9», «14», «22» и, следующим, «28».

Двадцать седьмого не было…

Ардан посмотрел… на переносицу мага. В глаза не хотел. Да и вряд ли это светлая идея заглядывать в глаза тому, кто служит…

— Все как и написано… умный… — протянул Бажен, чье лицо разом расслабилось. — Но трус бы держал свои руки при себе…

Ардан вздохнул, покачал головой и вернул табель обратно. Разумеется у второй канцелярии найдутся люди в святая святых науки Звездной Магии. Сюда ведь съезжались не только со всей страны, но из-за границы тоже. Самые молодые, самые светлые, самые знатные и богатые головы планеты. Глупо полагать, что они оставят такое заведение без присмотра. Столь же глупо, как и думать, что они оставят и самого Ардана.

Да и тех нескольких месяцев с Йонатаном и остальными, а затем пары встреч с другими работниками канцелярии, было достаточно, чтобы понять, что Бажен далеко не единственный их человек в университете.

— Ваши бумаги, — Бажен, ровным, ничего не выражающим тоном, протянул документы обратно. — Пропуска в библиотеку и общежитие, а так же расписание на семестр. Что касательно вашего вопроса — вы можете оставить заявление чтобы стипендия выдавалась вам наличным, но в силу оно вступит лишь в следующем семестре. Так что, кто знает — вдруг напрасно чернила с бумагой переведете.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Ардан. У него не имелось никакого повода испытывать сколь бы то ни было дурные эмоции по отношению к Бажену.

Только… только немного глупо выглядел их обмен « вопрос-ответ». Да и зачем тогда это требовалось… Бажен ведь и так все знал и…

— Ступайте, господин Эгобар, — зевнул студент… или не совсем студент…

— Благодарю, — кивнул Ард, забрал конверт, две карточки пропусков и, убрав плащ в вещевой мешок, а сверток со звездами в карман, направился на выход.

У самых дверей он остановился и, обернувшись, посмотрел на Бажена. Тот, с весьма меланхоличным выражением лица, лениво и без всякой торопливости, занимался бумагами следующего первокурсника. И, если подумать, то не устрой Бажен небольшое представление с «нахваливанием» бумаг Ардана, тот бы никогда в жизни не перевернул табель с перечнем очереди. Ему бы просто в голову не пришло, что что-то не так.

Тогда… зачем?

Но, может, стоит, на ближайшее время, отказаться от вопроса «зачем», точно так же, как недавно Ардан отказался от слова «огромный».

С этими мыслями Арди вышел из секретариата в коридор, пропустил мимо себя группу спешащих внутрь господ и вернулся к лифтам.

Мужчина в желтом мундире недоуменно изогнул бровь.

— Решили снова попробовать? — с удивлением спросил он.

Ардан глянул тому за спину и вздрогнул. Нет, без крайней необходимости он в это адское устройство по доброй воле не зайдет.

— Не подскажите, как пройти в библиотеку? — спросил Арди, протягивая вперед пропуск.

— Библиотека занимает все восточное крыло двенадцатого, тринадцатого и четырнадцатого этажей, — прогудел лифтер.

— Спасибо, — поблагодарил Арди и, развернувшись, направился к лестницам.

День, почему-то, все не спешил заканчиваться.

Глава 38

Все так же с заплечным мешком, слегка бьющим о спину и с саквояжем, неудобно цепляющимся за посох, Ардан открыл дверь, ведущую на лестницы и… в целом, ничего поразительного. Самые обычные ступени, сменявшиеся широкими пролетами и железными решетками бортиков, оберегавших поднимающимся от случайного падения вниз.

Арди перегнулся через перила и оценил масштаб. Вниз лестницы уходили всего на двенадцать пролетов и, без всякого труда, можно было разглядеть пол первого этажа, а вот наверх… наверх они все вились и вились, теряясь где-то в вышине, укутанной мерным сиянием Лей-ламп.

Сама же лестница, в отличии от особняка Анорских, где ноги ступали лишь по мрамору и лакированному дереву, оказалась сделана из холодного, серого бетона.

Арди, отсчитывая нужное количество этажей, довольно быстро поднялся на нужный ему. Дверь, которой венчался искомый пролет, оказалась самой обычной, деревянной створкой с несколькими металлическими скобами и обыкновенной ручкой. Ардан дернул за неё и, на мгновение, подумал, что попал в какой-то другой мир.

Даже на фоне внушительной библиотеки упомянутых Анорских, та, что принадлежала Большому, выглядела воистину невероятно. Юноша оказался посреди не просто вереницы полок и стеллажей, а целого города. Вперед уходила небольшая улочка между двумя, тесно прижавшимися друг к другу секциями с тонкими книжными кокетками. Она тянулась вперед, чуть ли не утопая в томных перешептываниях типографных сплетниц; затем разделялась перекрестком, расширяясь просторным проспектом, на котором грузными взглядами на прохожих смотрели тяжелые фолианты, хранящие в своих думах не менее весомые мысли; чтобы вскоре исчезнуть темным переулком, где зеваку поджидают ехидные и немного каверзные газетные вырезки, монографии и, даже, чуть пыльные рукописи.

Выше же, если приподнять голову (обязательно придержав шляпу), поднимались этажи города. Они соединялись широкими мостами, перекинувшимися через теперь уже не улицы и проспекты, а полноводные каналы и реки. Указатели, стоявшие на них, заботливо сопровождали путника в его поисках знаний и, порой, указывали на место привала, где обнаруживались небольшой столик или удобная лавка.

А книжный город все высился и высился, пока не терялся среди потолка, окутанного то ли туманом, то ли вуалью местной царицы — книжной пыли.

Дверь за спиной Арди закрылась, издав весьма отчетливый, протяжный скрип.

Тот, в свойственной ему далеко не вежливой манере, разрушил наваждение и перед юношей предстала громадная библиотека, в которой множество секций поднималось на несколько этажей ввысь, формируя нечто вроде ярусов, связанных переходами.

С того места, где находился Арди, было сложно оценить, насколько глубоко внутрь уходили вереницы секций и стеллажей, но, судя по гулявшему здесь эхо — достаточно, чтобы заблудиться.

Так что первым делом юноша посмотрел на указатель, находившийся прямо рядом с дверью. Железная рамка со стеклянным полотном, под котором на белой бумаге маячили типографские буквы.

« Пожарный выход. Налево — стойка информации, направо — секции 38–43, прямо — секция 37, четные разделы.»

Ардан поспешил в указанном направлении. Пересекая все новые и новые стеллажи и перекрестки, он порой бросал взгляды на корешки книг и громоздких фолиантов, но названия либо оказывались слишком сложны для его понимания (к примеру — «Принципы взаимодействия концентрации Лей энергии в узле Моркаина и эффекта полученной печати двух лучей красной и одного луча зеленой звезд») либо относились к чему-то весьма специфичному («Организация сталелитейного производства на территории с населением уровня грамотности ниже десятой части»).

Так что в какой-то момент, пусть и с трудом, Арди заставил себя отвернуться от полок и сосредоточиться на том, чтобы найти ту самую стойку…

— Осторожней!

Затормозив на полном ходу и, чуть было не врезавшись в человека напротив, Арди чудом устоял на ногах и не свалился на пол.

Заозиравшись по сторонам он никого не обнаружил, но, памятуя встречу с Тополем, посмотрел вниз.

На полу, среди горы книг, в разметавшейся юбке, немного пыльном вязанном свитере нежно малиновой расцветки и узором полевых цветов, сидела женщина. Лет сорока, может чуть старше.

С чудной, пышной прической каштановых волос, напоминающей перевернутую клубнику, она собирала в стопку разбросанные книги, небрежно одергивая мешавший процессу плащ.

Черного цвета.

У Ардана даже дыхание перехватило. Черный — это цвет шестой звезды. Иными словами — практически высший эшелон волшебной науки людей. И, тем более, на её плечах значились весьма нескромные звезды. Шести, восьми, снова восьми… опять восьми, пяти и двух лучей.

Вот только посоха при ней не оказалось. Лишь книги. В бессчетном количестве.

— Прошу прощения, — спохватился Арди и наклонился помочь собрать рукописи.

Вместе они довольно легко справились с задачей и вот, уже спустя несколько секунд, во владении Ардана оказалась стопка из десяти фолиантов, а его саквояж перекочевал в пухлые руки волшебницы. Юноша и сам не понял, как именно это произошло.

Сама же женщина оказалась совсем невысокого роста. Ей не хватало совсем немного для отметки в сто шестьдесят сантиметров. Но при этом её щеки, несмотря на возраст, блестели юношескими алыми пятнами. Хотя, возможно, это было связано с объемной комплекцией. Нет-нет, она вовсе не выглядела толстой или тучной, скорее… плотной. Или мягкой. Какой-то уютной, что ли. Или так казалось из-за свитера?

Простенького, но сделанного с заботой, хоть и с огрехами. Женщина явно связала его самостоятельно. И, пока Арди её изучал, она и сама, кажется, изучала Ардана.

Во всяком случае, буквально несколько мгновений погодя, она приподняла верхнюю губу, словно собиралась зарычать и произнесла немного ломано:

— Ты. Я. Охотник. Путь мы. Здесь не есть добыча.

Ардан от удивления едва снова не выронил книги. Этот язык, кроме как от дедушки, он пару раз слышал от отца, да и то в обрывках слов и фраз; и еще от лесных друзей, включая Атта’нха.

Язык Матабар.

Женщина, увидев реакцию Арди, опустила губу и чуть нахмурилась.

— Прозвучало не очень, да? — спросила она на Галесском.

Ардан задумался.

— Чуть ломано, — ответил он спустя несколько секунд. — но, в целом, смысл был понятен. Хотя вы и не должны были называть себя охотником, если не проходили обряда и…

— Ах да, — спохватилась незнакомка и начала немного неразборчиво бормотать. — Записи натуралиста О’Шелли. Написаны в 247ом году от падения Эктаса, отпечатаны в 473ем году. Изданы типографией Имперского Научного Сообщества. Глава четыре. « Народ Алькады. Культура и обычаи»… — после этого, ненадолго прикрыв глаза, она снова повернулась к Арди, который уже не был уверен — нужно ли ему оставаться на месте или стоило убежать. — А как правильно должна звучать эта фраза?

Не то, чтобы Ардан горел большим желанием примерять на себя шкуру подопытного, но красноречивый черный плащ и столь же красноречивые звезды на погонах намекали, что можно и потратить пару минут своего времени.

— Ты и я, — начал говорить Арди, не без труда вспоминая язык, на котором очень редко говорил. — Мы идем по тропе охоты. Я охотник. Ты гость. Среди нас нет добычи.

— Точно! — заулыбалась женщина, чем-то напоминая радостное, весеннее солнце. — Гость! Совсем забыла это слово. Но оно и не удивительно. Язык Матабар ведь не имеет письменной формы, а те пластинки, что есть у нас, переводом не обладают. Между прочим, Ард, вы бы могли написать краткий справочник по вашему языку. Практического применения никакого, но для пополнения знаний библиотеки…

— А откуда вы знаете кто я? — не сдержался юноша и перебил женщину.

Та запнулась на полуслове и, вновь, улыбнулась все той же теплой, яркой улыбкой.

— Двухметровый молодой человек, с посохом из тысячелетнего дуба, с выступающей верхней губой, прячущей клыки, яркими янтарными глазами, а еще… — она протянула руку и похлопала его по предплечью. — Я видела ваш снимок в газете, молодой человек. Не знаю, что именно из этого сыграло главную роль в дедукции, хотя, подозреваю, что, все же, это был именно дуб. В конце концов в Империи осталось не так много свидетелей Старого Мира.

Ардану ничего не оставалось, кроме как в полной растерянности хлопать ресницами. Женщина не только выглядела весьма странно, но и говорила ничуть не менее непонятные вещи.

Тысячелетний дуб? Да, конечно, тот старик, под сенями которого деду… прадедушка рассказывал Арди сказки, буквально пропах временем, но не настолько же… Или — настолько?

— Пойдемте, юноша, — женщина, развернувшись, направилась в сторону одного из проемов между секциями. — Этих малышек надо вернуть домой.

О каких малышках шла речь — догадаться не трудно. Разве что ни одна из книг, что в данный момент находились на руках Арди, не могла похвастаться талией тоньше четырех сотен страниц.

— Простите, — окликнул женщину Ардан. — но мне нужно на стойку инфор…

Она даже не замедлила свой шаг и, все в той же степенной манере, продолжила удаляться вглубь библиотеки, попутно утаскивая с собой и саквояж юноши.

Так что тому не оставалось ничего другого, кроме как, с досадой покачав головой, отправиться следом.

В течении следующего получаса они бродили среди секций и стеллажей; поднимались по приставным и винтовым лестницам, оказываясь на все новых ярусах; петляли среди переходов и хитросплетений разветвлений, а порой задерживались на лавочках, где сидели, не нарушая воцарившейся здесь тишины.

Арди, раз уж он оказался там, где оказался, жадно пожирал глазами то богатство, что хранилось вокруг. Казалось, что книг, фолиантов, газет, табличек, дощечек, каких-то странных веревок с узелками, не менее таинственных статуэток, и, даже, картин, тут находилось столько, что не хватит и нескольких жизней, чтобы все прочесть.

Может так и должен выглядеть рай, про который матушка рассказывала Арди, когда читала тому отрывки из священного писания Светлоликого?

Но всему приходит конец и, вскоре, когда они вновь спустились на «первый» этаж библиотеки, то в руках Арди не оказалось больше ни единой книги, а странная волшебница протягивала ему саквояж.

— Спасибо, что составили компанию, господин Эгобар, — произнесла она.

— Разумеется, — кивнул юноша, забирая обратно свои вещи.

Он посмотрел по сторонам, но так и не увидел ни единого указателя. Они стояли посреди стеллажей, тянущихся к спрятанному в дымке потолку, и Арди понятия не имел, как ему выбраться отсюда.

— А не подскажите, пожалуйста, как добраться к стойке информации?

Брови волшебницы, чьего имени Ардан все еще не знал, слегка приподнялись.

— Она сразу напротив лифтов. Вы не могли её пропустить, если только… — она посмотрела на него и, в который раз, чуть улыбнулась. Странно, но почему-то, при взгляде на неё, Ардан вспоминал Атта’нха. — Вы воспользовались лестницами, не правда ли?

— Так и есть.

— Лифты вызвали у вас чувство дискомфорта и неудобства.

— А откуда…

— Вы, в своей жизни, скорее всего в детстве, оказались в запертом пространстве, — вновь бормотала она себе под нос. — И этот опыт был связан с болью, страхом и тем, что вам пришлось пережить нечто весьма и весьма необыкновенное. И это наложило на вас свой отпечаток. Разумеется, если верить монографии доктора психологии Анки Доровой, посвященной боязни замкнутых пространств.

— Но я не боюсь замкнутых пространств, — возразил Ардан.

— Не всех замкнутых пространств… — с ударением уточнила волшебница. — Я давно просила, чтобы дверь заперли. В конце концов не дело, что студенты могут попасть в библиотеку в обход регистрации. Но эти крючкотворцы бюрократы не упустят своего… Пожарная безопасность. Правила общего пользования… и еще десяток отговорок, лишь бы ничего не делать.

Наверное, все же, женщина скорее нравилась Ардану, чем вызывала у него опасения. Да, она была странной, носила плащ, свидетельствовавший о невероятном могуществе, но при этом изучала нечто простое и теплое. Рядом с ней было спокойно и хорошо.

Как в детстве, когда он, порой, оставался в классе Тенебри, чтобы посидеть над какой-нибудь особенно злой задачкой.

— Ох, я вам так и не представилась, — спохватилась женщина и, пригладив свитер, протянула ладонь. — Велена Эмергольд. Главный библиотекарь нашего университете и, по совместительству, обладатель нескольких научных степеней, но не будем вдаваться в такие подробности.

Арди аккуратно сжал ладонь и чуть вздрогнул.

— Эмергольд… совсем как у…

— Тея Эмергольд — моя внучатая племянница, — подтвердила догадку Велена. — Обидно, что её исследования Лей-линий теперь не так известны, как небольшой демарш, совершенный на фоне порыва ревности.

Ардан с великим трудом удержал язык за зубами и не начал расспрашивать, что за порыв ревности мог привести к тому, что в столице началась забастовка магов.

— Вы, кажется, немного удивлены, — прищурилась волшебница. — но совсем не фактом моего родства с Теей. Что же вас так смущает, Ард?

Юноша не стал скрывать и молча указал на плащ ученого.

— А, вы об этом, — вздохнула Эмергольд, попутно неловко пряча за спиной накидку. — Когда я была моложе, Ард, то мне казалось, что чтобы изучать магию, нужно иметь возможность использовать её в самых разнообразных формах, что и привело к… — она пощелкала пальцами по звездам на погонах. — но, чем старше мы становимся…

— Но вам ведь нет и пятидесяти! — не сдержался Ардан.

В ответ на это Велена лишь рассмеялась.

— От вас я ожидала услышать это в самую последнюю очередь, — произнесла она слишком уж шутливым тоном. — В конце концов это ведь ваш прадед, в свое время, вместе с одним очень талантливым волшебником, написали целое исследование на тему печати Долгих Лет… неужели он вам этого не рассказывал?

У Ардана голова немного закружилась. А еще показалось, что в библиотеке почти не осталось воздуха. Стало трудно дышать…

Его прадедушка знал Звездную Магию? Но почему… почему он ничего не говорил? Ардан уже смирился с тем, что прадедушка не счел нужным даже об искусстве Эан’Хане рассказать, но о Звездной…

— Что же, — Велена чуть сжала его предплечье. — если Арор Эгобар чего-то не сделал, значит у него на то были весьма серьезные причины, юноша.

И тут новая мысль заставила Арда встряхнуться и взять себя в руки.

— Вы… вы знали его.

— Несколько магов аристократов, кому уже почти два века, знали вашего прадеда, — кивнула Велена и в её карих глазах показались огоньки светлой грусти. — Когда я была совсем маленькой, он как раз заканчивал свои последние годы в качестве слуги второй канцелярии.

Ардан поперхнулся.

— Что?

Велена вздохнула и указала на лавочку, стоявшую рядом с ними.

— Присядем? — предложила она.

Арди, несколько мгновений сомневаясь в том, хорошая ли это идея, все же опустился на лавку, все так же держа в руках посох и саквояж.

— Тогда, двести лет назад, после того как войско Темного Лорда было разбито, — Велена теребила в пальцах нитку, выбившуюся из пряжи свитера, отчего выглядела даже моложе… — Ваш прадед, насколько мне понятно, заключил сделку с короной. В течении десяти лет он являлся слугой второй канцелярии и обучал тех, на кого ему указывали, Звездной Магии. Скорее всего, корона надеялась вытянуть из вашего прадеда информацию о искусстве Эан’Хане, но у них так этого и не получилось.

— Но почему он…

— Никто не знает, — пожала плечами Велена. — Вернее — никто из той немногочисленной публики, посвященной в факт пребывания Арора в плену Короны, не знает, почему правой руке Темного Лорда предложили эту сделку, и какая цена была за неё уплачена. Ведь никто не сомневался в том, что Арора, в конечном счете, казнят. Конечно, есть те, кто полагает, что таким образом он просто хотел отсрочить свой конец, но… Ваш прадед ведь был не только могущественным Эан’Хане, Ард… Пусть он и владел лишь тремя звездами, но это были полные звезды.

Полные звезды… так назывались звезды, которые имели все девять лучей.

— За столько лет он нашел бы способ сбежать даже из казематов второй канцелярии, — продолжила Эмергольд. — Да-да, Ард. Мы, отобранные короной, тринадцатилетние дети, проводили целые дни и ночи у закрытой двери темницы. Мы не видели вашего прадедушки, лишь слышали его. И так на протяжении долгих пятнадцати лет пока, наконец, Арор действительно не отыскал путь на свободу. Как и куда — никто не знает. Его искали по всей Империи, затем по материку и, даже, снаряжали экспедиции на Восток и дальний Север, но так его и не отыскали. Тот словно сквозь землю провалился… а затем, спустя сто с лишним лет, случилась Алькадская трагедия…

Ардан прикрыл глаза. Невольно перед его внутренним взором проплыли «письмена», оставленные на Горе Памяти. Да, Велена была права, Матабар не использовали письменную форму речи. И их «письмена» — песни и картины. Порой жуткие.

— Одна из многих кровавых страниц Империи, юноша, — тяжело вздохнула волшебница и, в этот миг, Ардан ясно ощутил весь тот весь прошедших лет, лежавший на плечах миниатюрной женщины.

А еще он вновь посмотрел на её туфли. Шнурки были завязаны только на правой из них…

— На стойке информации в атриуме отправили документы по воздушной почте, — протянул, отвернувшись, Арди. — Но в секретариат я отнес конверт… значит воздушная почта шла в другой место. Место повыше… Может вы и узнали кто я такой из-за дуба, но ждали вы меня здесь заранее.

Велена улыбнулась. На этот раз не тепло и мягко, как прежде, а, скорее, немного хищно. Как кошка, которая, наконец, поймала мышку.

— Я проторчала, Ард, у лифтов несколько часов, — она не стала отрицать очевидного. — у меня даже ноги затекли и пришлось снять туфли. Вы ведь заметили, что я не успела их зашнуровать? А потом я, вдруг, поняла, что вы могли подняться сюда и по лестнице. Хотела пойти к пожарному выходу, но, в этот самый момент, получила доставку новых изданий, зардежавшихся из-за перекрытых дорог в городе. Вереница случайных событий, которые привели к нашей с вами неловкой встрече. Но, наверное, священник бы назвал это судьбой, а вы…

— Сном Спящих Духов, — прошептал Ардан.

— Мне всегда было любопытно исследовать генезис этого поверья, — Велена завязала нитку узелком и провела ладонью по свитеру. — что мы лишь сон духов, что видят мир и мир таков, каким они его видят. Но, увы, никогда не хватало времени.

Ардан пожал плечами.

Его, куда сильнее, интересовало другое.

— Зачем вы хотели со мной встретиться? — спросил он.

— Вы поверите мне, если я скажу, что из любопытства?

Арди только едва заметно улыбнулся.

— Сегодня у меня очень странный день, госпожа Эмергольд, — чуть ли не прокряхтел юноша. — С утра я встретил дворцового слугу, который оказался оперативником второй канцелярии, затем стражника, на поверку — последователя Тавсеров. Потом случайного знакомого дворянина, на деле кровей военной аристократии. Думал, что все — на этом день закончит с сюрпризами, но и простой, пусть и очень дотошный студент, тоже оказался связан со второй канцелярией, а теперь, вот, встреча с вами… Так что я поверю уже чему угодно. Даже если вы скажете, что лавка, на которой мы сидим, на самом деле подвергнутый проклятью древний зверь, который вот-вот откусит мне…

Ардан не договорил. Воспитание не позволило.

— Такова Метрополия, — развела руками Велена. — здесь, юноша, все не то, чем кажется. Но на счет лавки можете быть спокойны. Это, если не ошибаюсь, мореная сосна.

— Обнадеживает, — вздохнул Арди.

Они ненадолго замолчали.

— Вы знаете, господин Эгобар, — внезапно произнесла Велена. — я ненавидела Арора. За то, что он пособник Темного Лорда. За те злодеяния, что он совершил. За боль, страх и кровь, что принес людям. Но, наверное это не скажет обо мне ничего хорошего, еще больше я не любила его за каверзные задания, которые он нам давал, за сложные лекции, которые специально делал еще сложнее, за то, как покрывал нас самыми грязными ругательствами, когда у нас что-то не получалось и за то, как сильно ему было на нас плевать и что он этого совсем не скрывал.

— Да, — согласился Ардан. — это похоже на моего… прадедушку.

— И, я хотела увидеть вас, потому что, если честно, думала, что, встретившись с тем, кого Арор не лишил будущего, смогу выместить все то, что гноилось в моей душе, на вас. Что смогу отыграться на вас за то, что практически потеряла детство, проторчала в лабораториях все юношество и, в конечном счете, так и не смогла найти того, с кем бы захотела завести детей. Просто потому, что оказалась во власти жажды, которой, Ард, нет границ.

— Жажды?

— Знаний, — пояснила Велена. — Жажды знаний, Ард. Арор заразил нас, его учеников, этой гадостью. И, наверное, такова была его своеобразная месть. Кого-то эта жажда свела с ума. Кого-то лишила жизни. А остальных, как и меня, обрекла на жалкое существование. Без семьи и детей. Без друзей и близких. В вечной погоне за горизонтом…

Ардан повернул к женщине и увидел на её щеках маленькие ниточки блестящих слез.

— И даже сейчас я сижу с вами, юноша и мне до боли интересно, каким образом ваш Взгляд Ведьмы проникает сквозь всю мою защиту, — не останавливалась Велена. — и заставляет говорить то, что я говорю. Я чувствую его. Как он прознает мое сознание и как впивается в душу… но не чувствую желания сопротивляться… чудовищная способность.

— Простите, я…

— Я понимаю, что вы его не контролируете, — волшебница подхватила слезинку кончиком пальца и посмотрела на неё, как на нечто необычное. — И я даже не знаю, Ард, возможно ли в принципе контролировать нечто подобное… Но что я знаю точно, так это то, что мне не зачем мстить через вас Арору.

— Почему?

Она снова улыбнулась той неприятной, хищной улыбкой.

— Потому что какой смысл мне мстить тому, кто оказался в той же ловушке, что и мы когда-то.

Ардан уже открыл было рот, но Велена его опередила.

— Я видела, господин Эгобар, как вы смотрели на книги. Видела, как жадно вы поедали глазами все, что видели перед собой, — она прикрыла глаза, погружаясь в давние воспоминания. — Он и вас заразил… И вы тоже, отныне и впредь, опутаны по рукам и ногам.

— Вздор! — воскликнул, вскакивая, Ардан, на миг забываясь с кем он говорит и где находится. — Дедушка бы никогда…

— Дедушка, — горько хмыкнула Велена. — Он даже не рассказал вам, кто такой на самом деле, да? Арор Эгобар… Иногда я сомневаюсь, Ард, кто принес больше боли — ваш прадед или Темный Лорд. И не был ли тот лишь марионеткой Арора… впрочем, неважно. Если вы не верите мне, то вспомните, как зажигали свою звезду. Вспомните, что чувствовали в тот момент.

— Я прекрасно помню и…

— Знаете, что чувствуют другие маги? — не слушала его Эмергольд. — Они чувствуют страх. Ужас. Такой, что чуть ли разума не лишает. Вы только представьте себе — в момент, когда вы зажигаете звезду, вы напрямую касаетесь Лей-энергии. Той силы, что пронизывает весь наш мир. Это как встать на тонкую соломинку, перекинутую через вечность… а что чувствовали вы, господин Эгобар?

Ардан запнулся и замолчал.

— Можете не отвечать, — отмахнулась Велена. — Я и сама знаю. Вы, в какой-то момент, ощутили жажду силы. Могущества. Власти, что непокорна никому. И именно она и заставила вас…

— Я не поддался, — перебил Арди.

Эмергольд замолчала и посмотрела на него так, словно увидела впервые.

— Что? — переспросила она.

— Я не поддался, — повторил Арди. — Вы правы, госпожа Эмергольд. После того, как я зажег седьмой луч, то действительно ощутил все это. Но я не поддался.

— Но зачем тогда вы вообще начали зажигать звезды и…

— Из любопытства, — Ардан вернулся назад и сел рядом с волшебницей. — и, наверное, потому что мне казалось, что так я смогу вернуть себе что-то, что потерял в детстве. Что-то пахнущее снегом…

— Снег не пахнет, — поправила его Велена, но в ответ на это Арди лишь улыбнулся.

Снег пах… во всяком случае — для него…

Они снова замолчали. На этот раз на куда более длинный срок. Вокруг поднимались стеллажи с книгами, хранящие мысли прошлого, непреложными оттисками отлившие время. И, точно так же, на какой-то миг, выглядела и Велена.

— Вы ведь пришли за учебниками?

— Да, мой курс…

Она не дослушала. Лишь хлопнула в ладони и развела руки в стороны. На миг перед ней вспыхнула размытая печать черного цвета, а затем Арди показалось, что он услышал хлопки птичьих крыльев. На полу закружились тени, а тишина библиотеки оказалась вдребезги разнесена странным, каким-то неправильным клекотом.

Там, в вышине, под потолком, стая птиц внезапно закрыла собой туманный свод. Она закружилась диким танцем, а затем от неё стали отделяться одиночные небесные странники.

И только после того, как те опустились на несколько ярусов ниже, Арди, наконец, понял, что это были вовсе не птицы, а книги. Те взмахивали корешками, шелестели страницами и, у самого пола, сложив свои «крылья», укладывались в стопку. Весьма, к слову, объемную и увесистую.

— Здесь все, что указано в перечне вашей учебной группы, — чуть сухим голосом произнесла Велена, после чего на её ладонях вновь вспыхнули печати и стая книг разлетелась обратно по стеллажам.

— Вы колдуете без…

— Для таких простых печатей посох мне не требуется, — ответила она холодно и отстраненно. — Пойдемте за мной, учащийся Эгобар, я провожу вас на выход. На будущее учтите, что посещение библиотеки без полученного направления — серьезное нарушение правил университета. Направление можно получить на стойке информации сразу напротив лифтов.

— Но…

— А еще запомните, что далеко не все уцелевшие ученики Арора столь же сдержаны, как и я. Так что, для вашего же блага, постарайтесь никогда с ними не встречаться. А теперь, прошу, пройдемте на выход. Вы получили то, зачем пришли и на этом уместность вашего пребывания здесь завершена.

Она поднялась и направилась вперед. Ардан поспешил следом. Следующие четверть часа, что они петляли посреди стеллажей и секций, прошли в полной тишине. Велена Эмергольд больше не проронила ни слова.

Когда же она привела его к небольшому столу, стоявшему среди шкафов с ящиками, заполненными небольшими листками плотной бумаги, то Ардан повернулся, чтобы… Да, если честно, он и сам не знал, зачем обернулся.

Но Велены уже нигде не было. И почему-то у Арди возникло стойкое ощущение, что больше он её уже и не увидит. Может оно и к лучшему…

С этими мыслями он прошел на выход. Миновал длинную очередь студентов, ожидающих, когда их вопросом займутся работники библиотеки (юноша и девушка в красных плащах, стоявших за столом) и подошел к лифтам. Вместе с группой из нескольких магов, он прошел внутрь демонического устройства и, вжавшись спиной в заднюю стенку кабины, произнес с запинкой:

— П-пер-рвый эт-ттаж.

Лифтер закрутил проклятый рычаг и двери закрылись.

* * *

Ардан буквально вывалился из кабины лифта и, судорожно хватая ртом воздух, прислонился плечом к стене, найдя в той крепкую и, самое важное, не двигающуюся опору. Студенты, проходившие мимо, смотрели на него со смесью удивления и некоего легкого пренебрежения. Как трезвенник смотрит на последнего пьяницу.

Лифтерам же было глубоко индифферентно. Они с прежней невозмутимостью продолжали пропускать людей внутрь стальных коробок, нажимать на кнопки, закрывать и открывать двери, крутить адский рычаг и отправлять студентов в, возможно, их последнее путешествие…

Арди, отгоняя от себя тяжелые мысли, покачал головой и, выпрямившись, направился обратно в атриум.

Толпы первокурсников в красных плащах постепенно заполняли собой чуть ли не все пространство, начиная от входа и заканчивая самыми дальними лавками и диванчиками. Значительная часть, кипя свекольным (из-за цвета плащей) супом, бурлила около работников, пчелками роящимися вдоль труб воздушной почты. На дюжину магов в зеленых плащах приходилось, по меньшей мере, четыре сотни обладателей алых плащей, щек того же цвета, взмыленных шей и безумного взгляда, не сходящего с трясущихся документов в ходуном ходящих руках.

Арди отдал мысленную дань благодарности второй канцелярии, которая позаботилась о том, чтобы он миновал основной поток первокурсников и явился на зачисление сразу после церемонии открытия.

Жаль, конечно, что пропустил основное представление, да и речь ректора университета тоже, но в жизни ведь нельзя иметь все.

Кстати…

Оглядевшись, Ардан приметил группу из нескольких первокурсников. Как он определил, что они именно с первого курса, учитывая, что далеко не всегда зеленый плащ означал именно второй курс, а красный — первый? Все просто:

— Отец выдал мне десять эксов на этот месяц и из них почти восемь ушли на учебники для первого курса… — удрученно вздыхал один из группы. — В прошлом, вроде, если верить моим знакомым, стоили на шестьдесят ксо дешевле.

— И общежитие теперь полтора экса за месяц, — поддакнул второй.

— Жаль, что мне не хватило мозгов, чтобы получить стипендию, — заметил третий, попутно неся в руках стопку фолиантов, на корешках которых Ардан заметил уже знакомые ему названия.

— Ага… — удрученно добавил первый. — Ну или того, чтобы твои предки устроили какую-нибудь резню…

Ардан, следуя за группой, которая явно направлялась в сторону общежитий, едва не споткнулся.

Ну конечно… разумеется все в Большом будут прекрасно осведомлены о том, что он находится здесь благодаря короне. Абсолютно бесплатно и на полном обеспечении. Ну и само собой в определенный момент времени выяснится, что Арди даже экзаменов не сдавал.

Если так задуматься, то окажись он сам на месте тех молодых людей, что годами надрывались, чтобы набрать необходимый минимум даже не для зачисления, а для сдачи вступительных испытаний… а затем еще и понабравшие банковских ссуд или заключившие не самые выгодные договоры с гильдиями, войсками или дворянскими семьями, то ситуация получается весьма и весьма печальной.

Видеть перед собой постоянное напоминание о том, что кому-то не то, чтобы «повезло», а он просто родился в «нужной» семье… которая, ко всему, еще и является семьей военных преступников…

Ардан покачал головой.

Что он там думал о благодарности второй канцелярии? Ему, в самом натуральном виде, заранее обеспечили положение персоны нон-грата. Пожалуй, это вписывалось в те слова, оброненные Плащом во время встречи в доме Анорских. Потомку Арора Эгобара лучше держаться подальше от столицы и не привлекать к себе лишнего внимания.

А если уж он, все же, оказался здесь, среди цвета страны, то надо сделать так, чтобы ни в коем случае этот самый цвет страны не решил завести с нежелательным элементом каких-либо связей.

— Замечательно… — проворчал Ардан, поправляя мешок, все норовивший соскользнуть с плеча.

Следуя на расстоянии за группой первокурсников, они пересекли атриум, затем прошли через одну из дверей и оказались в арочном коридоре, где через высокие окна с одной стороны была видна Площадь Звезд (горожане на ней, после завершения представления, начали постепенно расходиться), а с другой — широкий проспект, по которому ехали, сверкая фарами сквозь дождь, автомобили.

Опять дождь…

Март предупреждал, что погода Метрополии весьма своеобразна. Пять месяцев осени, пять месяцев зимы, три недели весны и пять недель лета, которое, по сути, является помесью едва ли не всех прочих сезонов. И редкой удачей считается встретить на небе солнце. Среди горожан даже ходила шутка на этот счет. « В Метрополии было солнце, но я в тот день работал».

Ардан тогда, в прерии, наивно полагал, что Борсков преувеличивает или хочет впечатлить, а может и припугнуть ничего не знающего о внешнем мире ковбоя, но…

Юноша поднял взгляд на небо. Низкое и тяжелое. Оно походило на пролитый мазут, размазанный по вязкой и мокрой земле, раскатанной тракторами и вскопанной плугами. Липкое и тягучее, пытающееся затянуть тебя внутрь и задушить. И столь же разительно под ним сияли огни города, стремящиеся пронзить нависшую над ними тьму.

Как там говорил Март?

« Город контрастов. Контрастов во всем».

Пожалуй, он был прав…

— Так-так-так, — прокаркал сухой; въедливый, как моль, голос. — Что у нас здесь? Первоку-у-урсники…

Ардан и сам не заметил, как вместе с группой студентов успел миновать множество дверей и добрался до самого конца своеобразного тоннеля.

Вместе с остальными он прошел за массивную створку из дерева, запирающуюся изнутри на, что неожиданно, засов. Сняв шляпу, Ардан осмотрелся.

Он стоял около… да, совершенно верно, очередной стойки. Обшарпанная, местами с облупившейся краской и сползающим растянутыми чулками лаком, она примостилась около недавно вымытой лестницы, ведущей наверх и, соответственно, вниз.

За самой стойкой, помимо открытого стеллажа с пронумерованными секциями, хранящими внутри по четыре ключа, обнаружился еще и пожилой мужчина. С повязкой на правом глазу, со сморщенным лицом, покрытым кожей, напоминающей кожуру переспелой вишни, он беспардонно ковырялся узловатым пальцем в длинном, горбатом, орлином носу. Залысина уже почти одолела его некогда, пожалуй, пышную шевелюру, а теперь по вискам струйками грязного ручья стекали несколько прядей жидких, седых волос.

Он носил замасленный желтый мундир, а синяя фуражка покоилась на вешалке, чуть ли не согнувшейся под весом армейской шинели — ровесницы старика. На груди, судя по всему — коменданта мужского общежития университета, висела одна единственная медаль. Начищенная до такого блеска, что в ней отражались лица первокурсников, сгрудившихся около бортика.

— Слушаем внимательно, рядовые! — гаркнул старик и тут же закашлялся в горьком, мокром кашле, после чего сплюнул в стоявшее внизу ведро и продолжил. — В казарме отбой ровно в двадцать часов!

— Двадцать часов? — шепнул один из троицы. — Что это?

— Так в армии часы считают, — ответил ему товарищ. — Это на армейский лад.

— Вечные Ангелы… а я думал Вит шутил, когда говорил, что новый комендант немного свихнулся на военной служ…

— Тише ты! Вдруг услышит!

Но комендант не слышал. Студенты говорили так тихо, что если бы не слух матабар, то и Арди бы ничего не разобрал.

— Разговорчики в строю! — но вот зрение старика пока еще не подводило. — После отбоя никого не впускаю и не выпускаю! Опоздаете — будете спать на улице. Это понятно?

Студенты что-то неразборчиво пробормотали.

— Не мямлить! — рявкнул комендант и, вновь закашлявшись, опять сплюнул в ведро и, утерев губы рукавом, шлепнул ладонью… протезом ладони о стол. — Кто вздумает, что сможет из окна вылезти по своим скабрёзным делам, тот потом может не возвращаться! Выгоню! Баб тоже не водить! Увижу хоть одну юбку — вы пожалеете, что кто-то когда-то вам рассказал, что делать с отростком в ваших штанах! Колдовать в казармах запрещено! Хоть одна печать и вы вылете отсюда быстрее, чем пробка из бутылки шампанского! Теперь подписи ставим!

— А где?

— На своем ху… — старик не договорил и в очередной раз зашелся в кашле.

Дергаясь в судорогах, роняя желтоватые слюни на не самый чистый мундир (точно такой же, что носили лифтеры), он подвинул по столу табель с графами « Фамилия и Имя», « Число», « Подпись о том, что с распорядком ознакомлен».

— А теперь от каждого приказ о расположении.

— Что?

— Клятые пропуска! — рявкнул старик.

Студенты вздрогнули и протянули вперед выданные в секретариате бумаги. Комендант же достал из-под стола огромную, толстенную книгу с шириной страницы в чуть ли не треть самой столешницы. А когда он её распахнул, то закашлялись, из-за облака пыли, уже все.

Внимательно проведя пальцем по длинному перечню имен, он перелистнул несколько страниц, пока не нашел чистый лист. После чего, забрав пропуска, начал внимательно их читать и вписывать данные. Когда с этим было покончено, он забирал документ, убирал тот в ячейку стеллажа с номером комнаты, а взамен выдавал ключ.

— Можно ли выбрать комн…

— Нет!

— А можно потом поменяться с…

— Нет!

— А можно…

— Ничего нельзя! — скрипел комендант. — Следующий!

Троица, груженая сундуками и саквояжами, вместе с ключами удалилась по лестнице на верх, а вперед вышел Арди и протянул бумагу.

— Здоровенный какой, — фыркнул старик. — из-за тебя, зараза, окоп глубже рыть!

— Наверное, — не очень понял посыла Ардан.

Комендант процедил что-то неразборчивое и забрал пропуск. Внимательно его прочитав, он в который раз сплюнул в ведро, но уже без всякого кашля.

— Из этих, да… Из смесков… — проворчал он. — Кто грешник, то? Мамка? Батя? Кто с нелюдью согрешил? Хотя не важно. Фамилия еще знакомая какая-то… слышал где-то…

Ардан даже бровью не повел. Жизнь давно отучила его обращать внимание на подобные ситуации. Каждый раз растрачиваться на тех, кто относился к Первородным и полукровкам как-то не так — никаких сил не хватит. Да и тем более медаль на груди старика выдавалась за «отвагу в бою.» Так что, учитывая возраст и протез, комендант, несмотря на свой явно не самый приятный характер, заслуживал уважение.

Комендант снова нагнулся и достал уже другую книгу. Куда скромнее своей сестрицы. Переписав в неё данные пропуска, комендант убрал его в самый низ стеллажа и достал оттуда ключ.

— Спасибо, — поблагодарил Ард и направился в сторону лестницы.

— И все же… знакомая фамилия… — донеслось ему в спину.

Ардан же спустился по ступеням и оказался в тускло освещенном коридоре с низким потолком и полом, укрытым зашарканным зеленым ковром.

На номерке ключа значилось «1» и, по логике, комната должна была находиться в самом начале, но, на поверку, оказалось наоборот. Пройдя весь, весьма длинный, коридор, насчитав тридцать два помещения, Ардан, наконец, открыл дверь своего нового логова.

Тесная комнатушка, в которой едва помещались две двухъярусные кровати, стоявшие так близко друг к другу, что между ними нельзя было встать вдвоем. Впереди, у стены, на которой окно заменялось узкой полоской стеклянной заглушки практически у самого свода, расположился единственный рабочий стол с четырьмя ящиками.

Ни вешалки, ни, даже, шкафа, только открытый настежь сундук с четырьмя секциями, отделенными тряпичными перегородками.

И, судя по тому, что на кроватях, кроме простенького белья и шерстяных одеял, никого не было — Арди пришел первым.

— Это временно, — пообещал сам себе Ардан.

Он не то, чтобы был сильно избалован по жизни, но с самого детства привык к собственному углу. А здесь не то, чтобы этого самого угла не имелось, но, стоило перешагнуть порог, как грудь немного сдавило. Будто он снова оказался в лифте.

Что там Эмергольд говорила о боязни замкнутых пространств?

Но о том, как найти другое жилье, о первых лекциях, о своих будущих соседях, о тайнах собственной семьи, что не спешили открываться до конца, и обо всем другом Арди подумает завтра.

Приставив к столу саквояж и закинув вещевой мешок на верхнюю койку, Арди неловко забрался на неё и улегся. Его нос от потолка отделяла всего одна ладонь. Он буквально видел, как от дыхания потеет старая краска.

Арди улыбнулся. Утром он просыпался в покоях Дворца Царей Прошлого, а ночью засыпал в тесном подвале Университета. И, казалось, что между двумя этими событиями пролетела маленькая жизнь.

День, наконец, закончился.

Глава 39

Ардан проснулся из-за характерного скрипа дверной петли. Машинально попытавшись принять сидячее положение, юноша ударился головой о потолок и, зашипев не хуже лесного кота, потер ушибленный лоб.

Проморгавшись, он посмотрел в сторону полоски стекла, заменявшей здесь окно. Его выбор пал на верхнюю полку, несмотря не тесноту, именно из-за этой, во всех смыслах, небольшой детали. Ардан привык просыпаться вместе с солнцем и никогда не заводил будильника. Более того — даже не имел оного.

Но, как и всегда, Метрополия в целом и Императорский Магический Университет в частности решили преподнести очередной сюрприз. Ночью этого Ардан, даже со зрением полукровки матабар, не заметил, но полоска стекла оказалась настолько мутной, покрытой жиром и грязью, что сквозь неё проникали лишь самые ретивые и бойкие лучики даже не солнца, а сумеречного, вязкого света столичного утра.

Повернувшись в сторону, Арди увидел примятые постели, стоявшие около кроватей саквояжи и сваленные в кучу вещевые мешки. Видимо, его новые сожители смогли заселиться лишь под самое утро и тоже не стали разбирать пожитки. Одно удивительно — Арди уснул так глубоко, что не проснулся, когда несколько люд… Первородных зашли внутрь.

Что же…

Потянувшись, Ардан снял ботинки, повязанные за шнурки и повешенные у изголовья его яруса. Свои костюмы и обе пары туфель, выданных Анорскими, Арди убрал в мешок до лучших времен. Времен, когда он сможет их продать и распрощаться со своим долгом…

Обув рабочую обувь, он сменил рубашку (благо, Татьяна выстирала все его вещи, за что юноша был ей сильно благодарен) скорбно осознав, что у него осталась в запасе всего одна. Застегнул пояс с широкой ременной бляхой, убрал нож в ножны за спиной у поясницы и, попутно, вытащил из саквояжа зубной набор. Вооружившись ворсистой палочкой и порошком, он выглянул в коридор.

Там, за дверью, оказалось довольно оживленно. Студенты сновали вдоль стен. Кто-то, с такими же палочками и баночками для порошка, спешил в ванные помещения, а другие, приглаживая плащи и вооружаясь посохами, перекидывали через плечо странные, кожаные сумки, чем-то напоминающие почтальонские, после чего отправлялись к лестницам.

— У тебя какая первая лекция, Дувин? — мелодичным тоном спросил высокий, несколько ниже Ардана, юноша с длинными, острыми ушами, но черными, как смоль, волосами. Эльф-полукровка.

— Дай-ка посмотрю, — прогудел его собеседник, доставая лист из сумки. Низкорослый, всего около полутора метров, но при этом едва ли не столь же широкий в плечах и с густыми бакенбардами, вьющимися не хуже овечьей шерсти. — Вводная лекция по теории Звездной Инженерии вместе со второй группой Общего Факультета.

Ардан едва воздухом не подавился. Неужели ему в кое-то веки повезло. Он хорошо помнил свое расписание. Первое занятие в нем, начинаясь в восемь утра, значилось именно так, как озвучил Дувин — чистокровный дворф (если верить описаниям из книг). Более того — Арди числился именно во второй группе первого курса Общего факультета.

— Прошу прощения, — прокашлялся Ардан, привлекая к себе внимание. — А не подскажите, где находится зал 4–215, который указан в расписании?

— Четыре и двести пятнадцать? — переспросил дворф. — А, тебе туда же, куда и мне? Слушай, это довольно сложно объяснять, здоровяк. Надо в атриум, оттуда в восточное крыло, а потом свернуть в… хотя, лучше, зайди на стойку информации и купи там кар…

Эльф, все это время внимательно осматривавший Арди, толкнул своего приятеля в плечо и, наклонившись, прошептал тому что-то на ухо.

Дворф встрепенулся, нахмурился и бросил в сторону Ардана далеко не такой дружелюбный, как прежде, взгляд.

— Эгобар, — произнес он и, самым натуральным образом сплюнув на землю, свернул трубочкой расписание и вместе с эльфом-полукровкой они удалились в сторону лестниц, чуть ли не синхронно стуча каблуками туфель и шурша бортами шерстяных пиджаков.

И, стоило прозвучать фамилии «Эгобар», как оживленный коридор на мгновение замер. Десятки пар глаз устремились в сторону юноши и, в каждой из них, Ардан читал пусть и разные, но не самые приятные эмоции.

От презрения и неприкрытой ненависти, до пренебрежения и легкой зависти. Равнодушных не оказалось.

— Доброе утро, — вздохнул, криво улыбаясь, Арди, после чего повернулся и направился в ванные комнаты.

Внутри те оказались чуть меньше, чем аналогичная в особняке герцогини, что, наверное, о многом говорило. Здесь у ближайшей стены расположилось семь умывальников с подведенными к ним трубами автоматической подачи воды. С противоположной стороны столько же отхожих кабинок, огороженных деревянными перегородками, выкрашенными в неприятный, мутный зеленый цвет. А в торце — четыре открытые душевые со все той же системой автоматической подачи воды.

Насколько выяснил Ардан, подобная конструкция, как и отопление, работала благодаря насосам, функционирующим на Лей-энергии. И лишь немногим больше десяти процентов домов в Метрополии могли похвастаться данным новшеством. Остальные использовали простые законы физики. На их крышах стояли многотонные цистерны с водой, откуда та попадала в трубы.

Когда Арди подошел к свободному умывальнику, то рядом обнаружился молодой мужчина лет двадцати двух. Он уже было улыбнулся своему «соседу», как проходивший мимо юноша шепнул тому что-то и незнакомец, сверкнув неодобрением, тут же потерял всякий интерес к Арду.

Как тот накануне и предполагал, никто из студентов Большого, во всяком случае в ближайшие несколько месяцев, не останется равнодушным к факту наличия в университете Арда Эгобара. Причем у каждого найдется своя собственная причина.

Разумеется, чуть позднее, как это случилось и в Эвергейле, страсти поулягутся, студенты привыкнут и погрузятся в привычный суетливый быт, но на это потребуется время. Примерно до Нового Года…

Вздохнув и покачав головой, Арди почистил зубы и вернулся обратно в комнату, где забрал посох и разложил на кровати учебники, а остальное содержимое вещевого мешка убрал в саквояж, благо там почти ничего не хранилось, так что места хватало.

В пустой мешок легли три учебника, обозначенные в расписании для лекций сегодняшнего дня. Кстати, учились в Большом шесть дней из семи.

Расписание учебной недели:

' Шестой день.

8 утра — перерыв 15 минут — 10:30 утра.

« Теория Звездной Инженерии. Вводная».

Помещение 4–215. Совместно с группой «1» факультета Звездной Инженерии.

Профессор: доктор инженерии Эрик Конвел.

Учебники:

1. «Звездная Инженерия, общая теория.» авт. Э. Конвел

2. «Принципы взаимодействия Лей-энергии и материального мира» авт. Ш. Товалев

3. «Краткий справочник основных типов печатей» авт. Ш. Товалев и Н. Товалев.

10:50 утра — перерыв 15 минут −13:20 дня .

«Теория Звездной Биологии и Алхимии. Вводная».

Помещение 7−001. Совместно с группой «3» факультета Звездных Биологии и Алхимии.

Профессор: доктор Звездной Биологии, ст.магистр Звездной Алхимии Натан Ковертский

Учебники:

1. «Живые организмы и Лей». авт. Н. Ковертский

2. «Справочник флоры и фауны Лей». авт. АшКау-Тан. перевод Никитий Дубов

— ПЕРЕРЫВ ОДИН ЧАС —

14:20 дня — 15:50 дня

«Общая физическая и военная подготовка. Вводная».

Помещение — полигон. Потоковая.

Ведет полковник Всеслав Кштовский. Звездный Маг пяти звезд. Ст.магистр Боевой Магии

«Удобная одежда или форма при её наличии». '

Сегодня Арди ждали только три лекции по два часа пятнадцать минут (перерыв, насколько понял юноша, был включен в срок лекции) и военная подготовка на полтора часа. В остальные же дни, как следовало из расписания, студентов общего факультета ждало по четыре лекции. Причем все, если не считать «Общей теории Звездной Магии», велись совместно с другими факультетами. Что, наверное, логично.

Март рассказывал, что первые курсы, зачастую, учатся вместе. Затем, чем ближе к третьему, тем все реже и реже встречаются парные и, тем более, потоковые лекции, а после третьего курса студенты разных факультетов уже, практически, и не пересекаются.

Разве что на общем потоке военной подготовки. Потому как каждый маг, после выпуска из Большого, получал младший офицерский чин и считался военнообязанным первого ранга.

Что это означало?

Империи, в отличии от того же княжества Фатии или островных государств, не требовалось вести призывной набор. Армии вполне хватало рекрутского, к которому прибавлялись «лотерейные войска».

Так назывались те ребята, что, при достижении семнадцати лет, получали послание от военного управления губернии, где их номер удостоверения личности оказывался выбран случайным образом. Таким приходилось, даже если они того не хотели и не собирались становиться рекрутами, отправиться на службу и тянуть лямку сроком в пять лет.

Это порождало самые разные кривотолки в газетах. От постоянных фактов коррупции в военных управах, когда номер документа выбирался совсем не «случайным образом» или же, когда вместо одного, забирали другого и так далее.

Ну и разумеется, даже если человек выиграл в лотерею, то это еще не означало, что он точно отправится на службу. Сперва врачебная, а затем профессиональная комиссии (последняя должна была подтвердить, что призывник не овладел или не находится в процессе овладения критической для его региона профессией). Ну и нетрудно представить, что после того, как семнадцатилетний юноша пять лет отстучит сапогами по плацу, то… увольнялись в запас меньше четверти.Остальные связывали свои дальнейшие жизни с армией.

Неплохие жалования, расположения, льготы для детей… А там, на гражданской стезе, у него ни профессии, ни понятного образа жизни, ничего.

Армия, как говорил учитель Парнас, являлась в Империи одним из самых быстрых социальных лифтов. Лифтов, в которые есть вход, но нет выхода.

Причем же тут «первый ранг военнообязанного»? Это означало, что как только обладателям подобного звания поступал приказ от военной управы (и не важно — есть война или нет), они должны были оставить любое занятие и, немедленно, явиться в указанное место для прохождения службы сроком… сроком до тех пор, пока их не отправят обратно.

Так что именно поэтому абсолютно любой Звездный Маг, в любом высшем учебном заведении, где имелся факультет Звездной Магии, был обязан пройти военную подготовку.

Размышляя на эту весьма пространную тему, Арди уже миновал коридор и, выбравшись из подвала (простите — минус первого этажа), прошел мимо оглушительно храпящего коменданта. Тот сидел, запрокинув голову на спинку стула, а в его руке качалась наполовину полная бутылка вина.

В переходе, ведущем к атриуму, Ардан, все же, решил внимательней осмотреть остальные двери. И, как он и подозревал, на каждой из них значилось по цифре. Те, скорее всего, нумеровали здания. Те самые, которые юноша видел, когда только-только прибыл на Площадь Звезд.

В конечном счете Императорский Магический Университет являлся не просто здоровенным небоскребом умопомрачительного внешнего вида, но еще и целым комплексом строений.

На одной из дверей Арди даже заметил латунную, немного потемневшую цифру «7», которая значилась и в его сегодняшнем расписании. Но, все же, учитывая, что до занятий оставалось немногим больше получаса, он решил воспользоваться советом дворфа.

В атриуме этим утром, в отличии от прошлого вечера, народа оказалось куда меньше. И большинство либо перемещались от дверей к дверям, либо спешили к лифтам. Лишь самая немногочисленная часть сидели на диванчиках и лавках около монумента, либо облюбовали стойку информации. Там, что удивительно, Арди не заметил ни единого работника с плащом. Вместо них все те же, уже ставшие привычными взгляду, желтые мундиры.

Подойдя к свободному работнику, Арди увидел перед собой не молодого студента, а мужчину лет сорока. С проседью, щербинкой между зубами и рыхлой кожей.

— Доброе утро, студент, — поздоровался работник.

— Доброе, — чуть заторможено ответил Арди.

— Как я могу вам помочь?

— А где студ…

— Вы, наверное, издалека, — перебил желтый мундир, окидывая Арди чуть насмешливым и немного надменным взглядом. Да, на фоне остальных учащихся, щелкающих каблуками туфель и шуршащих брючными костюмами или, в случае девушек, платьями с длинными юбками; рабочие ботинки и штаны Арди, включая его простую рубаху и кожаную жилетку, несколько выделялись. — В университете есть традиции. Одна из них — в день открытия студенты выполняют всю административную работу, помогая своим будущим коллегам. Но это лишь в день открытия.

Звучало… логично. Если бы действительно студенты были задействованы во всей бумажной жизни Большого, то когда им тогда учиться. И отсюда вполне понятно стали звучать слова Бажена о взыскании в виде работ в том или ином отделе.

— Так как же я могу вам помочь? — повторил свой вопрос работник.

— Можно, пожалуйста, карту университета.

— Разумеется, — кивнул мундир и, пошарив под столом, выложил несколько раз свернутый квадрат типографской бумаги, исчерченный черными линиями. — С вас двенадцать ксо.

Скрипнув зубами от досады и весьма кусающейся цены, Арди, все же, достал кошелек из-за голенища (чем вызвал очередной слегка надменный смешок) и, отсчитав нужное количество кругляшей, выложил на прилавок.

— Хорошего дня, — пожелал работник, смахивая деньги и, открыв кассу, убрал монеты в лоток.

А Арди все гадал — зачем она здесь нужна…

Отойдя в сторону, юноша развернул полотно и не пожалел, что потратил немного денег. На поверку система помещений Большого оказалась весьма запутанной.

Как и предположил юноша, каждое здание имело свой номер. Но они, кажется, не присваивались по системе «справа-налево» или «слева-направо», а выдавались строго в момент постройки. Так пятое здание могло соседствовать со вторым, а четвертое с девятым. Потому что, несмотря на близость друг к другу, построить их могли совсем в разные годы.

Сам же небоскреб или, как он назывался на карте «Главное Здание», обладал значением — «1».

Каждый этаж имел собственную цифру, идущую первой. К примеру, у комплекса «Биология и Алхимия» их имелось «всего» восемь; у «Инженерия» три, а у Главного — пятьдесят семь.

Ну и, как нетрудно догадаться, последние две цифры — номер аудитории.

Таким образом 4–215. Означало — четвертое здание (Инженерия), второй этаж, аудитория «15». Единственное, чего не понимал Ардан, так это почему нельзя было просто повесить карту в атриуме и теплых переходах. Тогда бы никому из студентов не пришлось бы её покупать и…

Ах.

Ну да.

Метрополия…

Ардан свернул карту и, убрав ту в мешок между книгами (чтобы не помялась) направился в нужном направлении. Миновав атриум и простучав ботинками по надраенному полу, он прошел через все еще внушающие трепет створки парадных дверей и оказался в очередном коридоре. Если верить карте, тот соединял восточное крыло с главным зданием, а венчался, как и западное крыло, общежитием. Только на этот раз — женским.

Март рассказывал, что частенько молодые юноши и девушки пытались пробраться друг к другу, чтобы… понятно, чтобы что. В итоге это порождало множество историй. Забавных и нет.

В конечном счете, начальные курсы — это все еще молодые люди. Кровь их кипит и бурлит, а разум, порой, не поспевает за позывами плоти. Кажется, именно из-за этого примерно век назад Магистрат (чиновничий аппарат, отвечающий за жизнь магов в Империи), который еще иногда называли Гильдией Магов, объявил смертельные дуэли практически вне закона.

Вызвать кого-то на смертный поединок, де-юре, все еще было возможно, если стребовать у Магистрата секунданта, но, по рассказам Марта, те любыми возможными способами откладывали назначение, и дуэлянты могли ждать едва ли не нескольку лет. За такой срок абсолютное большинство отзывали свои заявки и решали вопрос в куда более мирном русле.

По дороге к четвертому зданию, следовавшему аккурат за девятым, Ард краем уха прислушивался к разговорам идущих рядом студентов.

— Я слышала Конвел сразу же на первом занятии любит спрашивать правила общей теории, — причитала одна из девушек, на чьих плечах красовались звезды с тремя лучами.

— А мне Лиза рассказывала, что он женоненавистник и терпеть не может девушек-студенток!

— Твоя Лиза просто пыталась сдать ему экзамен не при помощи мозгов, а до пошлости откровенного декольте! Конечно, он её завалил.

— Но не в том смысле, в котором она надеялась!

Девушки засмеялись и поспешили пройти внутрь здания Инженерии. Ардан же, поблагодарив предков за тонкий слух, вошел следом.

Внутри главное здание создателей артефактов и новых печатей выглядело весьма и весьма… внушительно. Не в плане размеров, а, скорее, внутреннего убранства. Пол здесь не менее дорогой и блестящий, чем в атриуме главного здания, разве что не из мрамора, а деревянный.

На стенах, вместо гобеленов и ковров, висели многочисленные портреты выдающихся деятелей, вышедших из стен этого заведения. На фотографиях они получали высокие награды, пожимали руки знатным и известным людям или же позировали вместе со своими изобретениями.

Широкая лестница, ведущая на верхние этажи, немного ослепляла своим практически зеркальным блеском, а двери, в змеящихся по обе руки коридорах, как на подбор покрытые свеженьким лаком и украшенные, без малого, серебренными номерами.

Неудивительно, что именно сюда стремились попасть абитуриенты. Если уж у факультета инженерии имелось столько денег, то можно представить средние зарплаты выпускников. Представить и немного поперхнуться слюнями.

А может Ардан просто хотел есть.

В стипендию не входили ни завтрак, ни ужин — только обед. А тратить лишние деньги Ард не собирался. Во всяком случае сейчас. Вот когда продаст костюмы Анорских, отдаст им долг, найдет подработку в городе, обустроится тут, вот тогда… Хотя, надо же будет еще какие-то суммы отправлять родным в Дельпас. И не потому, что это требовалось им, скорее — самому Ардану.

Он должен был заботиться о своей стае. Так что, пусть и таким кастрированным образом, но немного сгладит порезы на своей совести.

С этими мыслями, вместе с весело щебечущими студентками (насколько понимал Ард — они принадлежали его учебной группе), юноша поднялся на второй этаж и, пройдя вдоль нескольких дверей, остановился около двести пятнадцатой аудитории.

Большинство студентов, не задерживаясь в коридоре, проходили внутрь. Сам же Ард ненадолго остановился около окон. Там, по ту сторону стекла, он увидел раскинувший свои просторы город. Тот встречал жителей хмурым, серым утром, в котором легкая морось смешивалась с прозрачным туманом, вуалью накрывшим улицы.

Светили фонари, звенели трамваи, рассекавшие по рельсам, подтопленным жидкими зеркалами холодных луж; сверкали фарами автомобили. Чаще — дорогие, реже — дешевые. Ард научился их отличать. По форме и внутреннему убранству. К примеру, вот проскользнул низкий, вытянутый агрегат с кожаной, откидной крышей и дверьми, отделанными дорогим деревом, а внутри — мягкой, красной кожей. За рулем сидел мужчина средних лет и курил сигару, порой смахивая пепел на проезжую часть.

А позади грузным, неповоротливым старым быком скрипел совсем другой аппарат. Практически квадратной формы, весь из железа, с облупившейся краской, он качался из стороны в сторону и, порой, из трубы, закрепленной под днищем, плевался черными облаками дыма.

Большой находился в деловом районе Метрополии. И здесь, в основном, работали финансисты. Они стучали печатными машинками на биржах и в банках; в крупных фирмах, бухгалтерских компаниях и, наверное, даже в частных клиниках.

— Доброе утро, Ард.

Юноша обернулся. Позади него стояла Промыслова. В теплом платье с шерстяной, черной юбкой, касавшейся алых туфель и черным верхом, поверх которого она надела белую жилетку. Благодаря этому её красный плащ выглядел не как регалия, а как элемент гардероба, подчеркивающий миловидное лицо и румянец на чуть пухлых щеках.

Ардан плохо знал светскую жизнь, но внутренний голос подсказывал ему, что не у всех служанок есть возможность так одеваться.

— Доброе утро, Елена, — поздоровался он в ответ.

— Борис передавал тебе привет, — мягко улыбнулась девушка. — И попросил напомнить, что передавал тебе еще и наш адрес.

— Он сможет это напомнить мне и сам, — пожал плечами Арди. — У нас же сегодня совместное занятие.

На этих словах взгляд Елены чуть помрачнел, и она отвернулась в сторону. Ардан только усмехнулся.

— А… ну да, — произнес он, почесав затылок. — Ему, наверное, не стоит прилюдно со мной общаться.

Арди не стал уточнять, что еще вчера Борис был совсем не против протянуть руку помощи знакомому. Но это было вчера. Когда они оба еще не являлись участниками пусть и не самого тесного, но закрытого общества. Не стоило ожидать, что Борис, ради того, кого, будем откровенны, вообще не знал, захочет противопоставить себя коллективу.

А именно это и произошло бы, если бы он публично продемонстрировал симпатию Ардану.

Спящие Духи… а ведь юноша надеялся, что отделался от политики в тот же момент, когда покинул Дворец Царей Прошлого.

— Ты не переживай, Ард, — Елена провела ладонью по его предплечью. — Уже после Нового Года большинству не будет до тебя никакого дела.

— Да, мне тоже так кажется, — согласился Арди, не став уточнять прочих деталей, вместо этого спросив. — А как же…

— Я просто служанка лишенного наследства и права первородства опального лорда, — чуть лукаво сверкнули глаза Елены. — Кому какая разница с кем я общаюсь. Пойдем, Ард. Не дело опаздывать на первую же лекцию.

Ардан не стал напоминать, что до начала лекции в запасе оставалось, по меньшей мере, десять минут. Вместе они зашли в аудиторию, и юноша тут же отметил для себя несколько деталей.

Для начала стены здесь пестрили тем же темным камнем, поглощающим Лей-энергию, что и подвал в особняке герцогини. Следующее, что бросалось в глаза — парты. Вернее — рабочие столы. Примерно в три раза шире, чем их дальние родственники в школе Эвергейла. За такими можно было уместить не двух, а шесть учащихся, но при этом студенты рассаживались попарно.

С потолка же, над каждым местом, спускались кабели, опутывая поперечные балки. С этих же балок свешивались Лей-лампы, источавшие мерный, голубой, а не белый, как обычно, свет. Профессорский стол стоял отдельно, повернутый спиной к почтительным размерам графитной доске, запертой между двумя стеллажами с многочисленными фолиантами.

Большинство студентов уже расселись по местам. Среди них юноша заметил и знакомых ему дворфа и эльфа-полукровку, но те сделали вид, что не узнают Арда.

И на этом спасибо.

Вместе с Еленой они прошли в самый конец зала, где заняли последний стол у окна, из которого открывался вид на примыкающую к проспекту улицу. Из тридцати столов, рассчитанных на шестьдесят учащихся, занято оказалось двадцать. Причем всего пять из них, судя по значкам на плащах и нагрудных карманах, облюбовали Инженеры, среди которых Ардан не увидел ни одной девушки.

В то время как оставшиеся пятнадцать оккупировали представители общего факультета. Вернее было бы сказать — представительницы. Ард, внезапно, понял, что в его учебной группе он является единственным обладателем первичных мужских половых признаков.

— В первой группе есть еще пять парней, — шепнула ему Елена. — Странно, кстати, что они так распределили…

Для Арди ничего странного в этом не обнаруживалось. На первом курсе общего факультета в текущем году числилось пятьдесят семь учащихся. Две группы по тридцать и двадцать семь студентов соответственно. И, если распределять логично, то либо юношей делить поровну, либо всех в одну группу. Если же одного исключили, то сделали это именно ради самого факта исключения.

С одной стороны вторая канцелярия придерживалась своей идеи лишения Ардана возможности наладить контакт, а с другой — нивелировала возможность того, что какой-нибудь горячий студент решит свести с ним счеты.

Нет, оба варианта все еще могли относится и к женской части студенческого сообщества, но вероятность оказывалась значительно ниже.

И, словно в подтверждение своих догадок, Ардан почувствовал на себе несколько взглядов со стороны одногруппниц. Те, как и прежде, были пропитаны уже знакомыми эмоциями. Вот только в отличии от мужских взглядов, в них почти не оказалось злости, а вот пренебрежения и надменности — даже больше.

Как учила своего подопечного Шали — самки, не обладая столь же мощными клыками, крепкими костями и тугими мышцами, как и самцы, живут по другим законам. И эти законы, порой, куда опаснее и страшнее пусть и кровавой, но честной схватки.

— Не обращай на них внимания, — шепнула Елена, разложившая на столе принадлежности.

Учебники в одну стопку, тетрадь перед собой, а сбоку ручку, баночку чернил c ручкой и карандашом, несколько линеек, трафарет для печатей (Арди всегда мечтал о таком — очень упрощало процесс перечерчивания печати в свой гримуар) и гримуар.

Он у Елены оказался не очень массивным, но в приятной, кожаной обложке с позолоченным орнаментом, корешком с изображением розы и аккуратным, золотым замком. Стоил такой, наверное, слишком дорого, чтобы его мог себе позволить любой желающий. Лишь потому, что и продавался далеко не на каждом шагу.

Просто служанка, да? Служанка, с едва заметным следом от кольца на безымянном пальце правой руки… Интересно, они с Борисом поженились прежде, чем того лишили наследства и первородства или уже после? Впрочем, какое Арду дело до личной жизни аристократов.

— Они посплетничают и перестанут, — продолжила Промыслова (или, все же, Фахтова?). — Может какие-нибудь слушки распустят, но не более того. Большинство тех, кого ты увидишь на нашем факультете, пришли в университет не за знаниями, а за…

— Выгодным замужеством, — Ардан вспомнил слова Марта. — Или же потому, что сюда их отправили родители.

— Верно, — кивнула Елена и тут же спохватилась. — Но ты не подумай! В университете есть и волшебницы другого толка! Просто они не на нашем факультете.

Арди в недоумении изогнул бровь.

— Почему я должен думать иначе?

— Из-за стереотипа о волшебницах, — пояснила Промыслова. — О том, что женщины занимаются Звездной Магией только ради того, чтобы…

Она окинула красноречивым взглядом их группу. Среди них были высокие и не очень, стройные и не совсем, брюнетки, блондинки, рыжие. Две полукровки-эльфийки, прятавшие под прической длинные, острые уши. Одна чистокровная эльфийка, напротив — гордо их выставившая и, с неприкрытой надменностью, взиравшая холодным взглядом фиолетовых глаз на тех, кому не посчастливилось иметь белоснежную, сверкающую серебром кожу; фигуру, словно выточенную из дерева; ноги, стройные и длинные, а также все прочие атрибуты, коими Спящие Духи наградили эльфов.

Март часто рассуждал о том — считали ли все эльфов прекрасными созданиями, потому что они такими и являлись или же из-за того, что именно эльфы оказались монополистами мира высокой моды и индустрии красоты.

Дворфиек или же орчанок, как и их полукровок, Ардан не заметил. Лишь успел понять, что немного ошибся, когда заявил об отсутствии злобы.

В фиолетовых глазах, на миг мазнувших по его фигуре, её — злобы этой, было хоть отбавляй. Арди едва в ней не захлебнулся.

— Между прочим, среди волшебниц есть множество громких имен в любой сфере науки, — продолжила Елена. — Так что…

Перед внутренним взором Ардана проплыли образы его матери, Шали, Атта’нха, Анны, Цассары, маршала Эллини, Катерины, не говоря уж про Велену Эмергольд. Да и других женщин, с которыми Ардана сводила его тропа среди сна Спящих Духов.

— У меня нет никаких предубеждений на этот счет, — развел руками юноша.

Он, если честно, вообще не понимал сути разговора и о чем Елена ему говорила. В тяжелой жизни Эвергейла не было времени рассуждать о чем-то таком.

Женщины занимались одной работой, мужчины другой. И никому в голову не приходило вычислять, что сложнее, что легче, у кого больше прав, у кого меньше. Все, в равной степени, были заняты выживанием. И если не работать вместе и сообща, то и Эвергейла-то никакого бы не осталось.

В этот момент в аудиторию, шурша темно синей мантией с широкой, желтой нашивкой, вошел мужчина лет шестидесяти. Сухой, невысокий, с цепким взглядом пытливых, зеленых глаз и коротко стриженной, но все еще густой, седой шевелюрой.

В руках он нес указку, чем-то напоминающую укороченную версию посоха (на ней Арди увидел несколько вырезанных печатей), а на плечах профессора маячили четыре звезды. Четырех, семи, восьми и двух лучей. И, учитывая цвет нашивки на мантии, то видимо в правилах о ношении регалий, все же, имелись некоторые не совсем исключения, но поправки.

— Доброе утро, коллеги, — поздоровался доктор звездной инженерии и посмотрел за окно. — Хотя, учитывая, что свой заслуженный отпуск я провел у Лазурного Моря, то утро Метрополии больше не кажется мне таким уж добрым.

По рядам прокатилась волна смешков, но Ардан, лишь из учебников знавший о том, что Лазурное море куда теплее Ласточкиного океана, шутку оценить не смог.

— Но, увы, с отпуском покончено, как и с вашей школьной жизнью, — продолжил профессор. — Меня зовут доктор Эрик Конвел, по совместительству глава кафедры Конструирования Печатей.

Среди первых рядов, где находились студенты Инженеры, послышалось несколько хлопков.

— Спасибо, спасибо, — поблагодарил профессор, улыбаясь неестественно-целыми, для его возраста, белоснежными зубами. — Что же, раз уж мне выпала честь стать для вас, коллеги, первым, так сказать, проводником в мир высокой науки, то, не будем медлить и начнем.

Конвел взмахнул указкой, на которой тут же вспыхнула печать. Сперва она сверкнула желтым цветом, а затем из указки полился мерный, синий свет, чем-то напоминающий свет от Лей-ламп.

Одновременно с этим учебники на столах учеников словно ожили и открылись на первых страницах, но и на этом маленькое представление не было окончено. Буквы в учебниках заискрились оранжевым сиянием, в то время как на графитной доске появились какие-то чертежи и вереницы описаний и предложений, выведенные все тем же, синим светом.

Вскоре свет в учебниках погас, а на вот на доске так и остались чертежи и символы, разве что теперь они не сияли, а выглядели так, будто их выполнили самым обычным мелом.

— Судя по вашим горящим глазами, — профессор встал перед своим столом и скрестил руки на груди. — мое традиционное представление возымело присущий ему фурор. Ну что же. Давайте тогда оценим ваши знания, чтобы знать, от чего отталкиваться. Итак. Кто назовет мне классификацию печати, которую я сейчас использовал.

Ардан лишь мысленно спросил: « Что?», а в воздух взмыло несколько рук. Причем не только из числа Инженеров. Примерно половина аудитории собиралась ответить на вопрос, сути которого Арди даже не понял.

— Вы, госпожа, — протянул указку профессор. — Второй ряд, четвертый стол.

С места поднялась девушка с блестящими серьгами и низким лбом, что её, чудным образом, нисколько не портило.

— Двух контурная печать общего типа, — произнесла она. — Если не ошибаюсь, то два луча красной и луч зеленой.

— Близко, но неверно, — без тени недовольства, а скорее даже с ажиотажем, резюмировал Конвел. — Продолжаем.

Рук стало поменьше. Видимо их опустили те, кто пришел к тому же, неправильному выводу.

« Двух контурная? А это как вообще?» — билась, тем временем, мысль в сознании Ардана.

— Вы, госпожа. Первый ряд, пятый стол.

С места поднялась обладательница фиолетовых глаз и острых ушей.

— Вложенная печать, — строго и коротко ответила она.

— Уже ближе, — улыбка профессора стала еще шире, а рук — еще меньше. — Может вы, госпожа, последний стол у окна.

С места поднялась Елена.

— Это трех контурная печать с вложенным массивом свободных рун, — отчеканила она.

Ардану стало трудно дышать. Он, за все прошедшее время, не понял ни единственного слова. И это несмотря на то, что он проштудировал в поезде учебник, выданный ему Мартом. Но в нем лишь вскользь упоминалось, что у печатей есть разные типы и не более того!

— Очень хорошая и светлая идея! — всплеснул руками Конвел. — Но, увы, все еще мимо.

К этому моменту из поднятых рук остались только три и все они принадлежали числу студентов-Инженеров, но их профессор не спешил спрашивать. Оно и понятно — вопрос касался именно что Звездной Инженерии, так что профильные студенты на него точно бы ответили.

— Вижу, в этом году у нас особенно мало господ, — чуть игриво заблестели глаза профессора. — но тем лучше — будем работать в цветнике… и раз уж мы выслушали трех милейших волшебниц, давайте послушаем мага. Вот вы, юноша в ковбойской шляпе, что скажете?

По аудитории прокатились смешки, а Ардан, мысленно выругавшись, снял с головы убор. После стольких недель в степи он напрочь лишился привычки снимать шляпу в помещении.

— Ну, хоть сняли, — безобидно прокомментировал заминку профессор. — Ух, семь лучей? Неплохо… неплохо… посмотрим, подкреплены ли они знаниями. Какая ваша теория?

Теория? Арди даже слов таких не знал, коими здесь сейчас так легко бросались остальные студенты. Атта’нха всегда наставляла, что, порой, нужно просто и честно сказать:

— Не знаю, — произнес Ардан.

Конвел несколько раз хлопнул ресницами.

— Может я немного непонятно выразился, — чуть опешив, произнес он. — Я не прошу от вас прямого ответа, господин…

— Эгобар.

Профессор чуть вздрогнул, но тут же взял себя в руки.

— Так вот — я не прошу у вас прямого ответа, господин Эгобар, — прежним, ровным тоном сказал Конвел. — Просто сделайте предположение о типе печати.

Арди, мысленно, отправил самые «теплые» слова в адрес Незнакомца, написавшего труд, по которому юноша занимался столько лет. Там ни слова не говорилась о типах. Только о «школах». Универсальные, боевые, общие, стихийные и тому подобное.

— Я не знаю, какие есть типы печатей, профессор, — уточнил Арди, чувствуя себя точно так же, как и почти шесть лет назад на перовом уроке в школе Эвергейла.

В аудитории повисла гнетущая тишина, пронзаемая вспышками взглядов, в эмоции которых теперь добавились толика презрения и целые озера раздражения. На мгновение это проскользнуло даже во взгляде Елены.

Но Ардан никого не винил. Окажись он на их месте — сам бы, наверное, испытывал нечто подобное.

— Как… необычно, — прокашлялся Конвел. — Насколько мне известно, типы печатей проходят в школах буквально на первых уроках специальной теории звездной магии.

— У нас в школе не было такого предмета, — ответил Ардан. Он не собирался что-либо скрывать и как-то выкручиваться. Какой смысл.

Чем раньше, как наставляла Атта’нха, он выяснит, чего не знает, тем быстрее сможет восполнить пробел.

— А где вы учились? — Конвел прищурился, будто ищейка, напавшая на нужный след.

— В государственной школе.

По аудитории прокатился недовольный гомон. Елена же посмотрела на своего соседа уже не с раздражением, а с весомой долей удивления.

— Не в профильной? — уточнил профессор. — В самой обыкновенной, государственной школе?

— Совершенно верно, — подтвердил Ардан.

Все дело в том, что в таких школах теория Звездной Магии преподавалась мало того, что всего два раза даже не в неделю, а в месяц, но и темы на ней были настолько общие, что… Для простоты — их учили, скорее, технике безопасности при обращении с разнообразными изделиями Лей-энергии, чем чему-либо другому.

— Что же… это объясняет ваше незнание, — глубоко вдохнул профессор и медленно выдохнул. — Садитесь, господин Эгобар. Сейчас я в первый и последний раз сделаю, ради вас, небольшую паузу в своих лекциях. Больше этого не произойдет никогда.

Профессор развернулся и вернулся за стол, где отложил указку и вооружился ручкой и листом бумаги, на котором начал что-то задиристо и быстро писать.

— Как это возможно? — прошептала Елена на ухо Ардану.

— О чем ты?

— Там, в поезде, когда появился д-демон, — с запинкой произнесла она. — Ты использовал какую-то очень сложную боевую магию! Без знаний даже о типах печатей?

— А она была сложной? — в свою очередь спросил Ардан.

Елена молча смотрела на него так, будто видела перед собой неведомую зверушку.

Она хотела сказать что-то еще, но к их столу подошел профессор и положил перед Ардом список из десяти наименований.

— Это книги, которые вам, господин Эгобар, придется не то, что проштудировать, а едва ли не наизусть выучить. Но это если у вас, конечно, есть желание, не просто сидеть, а что-то понимать на моих лекциях, — все так же, без тени негативных эмоций, ровным тоном проговорил Конвел. — Не говоря уже о сдаче промежуточных экзаменов этой зимой…

Конвел посмотрел на него с явной… жалостью, после чего развернулся и вернулся к своему столу.

— Прошу прощения за заминку, коллеги… — профессор встрепенулся, будто пес, вышедший из воды. — Давайте попробуем услышать правильный ответ. Господин Утров.

С места поднялся тот самый эльф-полукровка.

— Вы использовали не одну, а две печати, профессор, — ответил он мелодичным, слегка певучим голосом. — Первая, с одним контуром печать четной рунной системы и присоединенная к ней двухконтурная печать с вложенным массивом свободных рун.

— Замечательно! — профессор аж лицом засиял, после чего повернулся к Елене. — Вы, госпожа, были невероятно близки к правильному ответу… Садитесь, господин Утров. Ну а теперь давайте рассмотрим принцип присоединения печати сложного класса к печати простого класса, пример действия которого вы только что имели счастье лицезреть. Ваши учебники уже открыты на нужной странице. Итак, начнем, пожалуй, с того, что…

Дальше посыпались слова, смысла которых Ардан не понимал настолько, что ему даже в какой-то момент показалось, что профессор Конвел говорит на каком-то другом, далеко не Галесском языке.

Так что все, что мог делать в данный момент юноша, это с утроенными вниманием и скоростью скрести карандашом по бумаге, записывая, в прямом смысле — каждое слово профессора.

Впервые, за долгое время, Ардан ощутил тот же азарт, что и когда-то давно, в пещере Атта’нха, когда та спросила знает ли он что-нибудь о корне СемиЦветной Крапивы.

Глава 40

Ардан и сам не помнил, как прошел перерыв, на котором он с жадностью вчитывался в справочник основных типов печатей (при этом абсолютно ничего не понимая), да и о том, каким именно образом он собрал вещи, вышел из аудитории и оказался перед дверьми седьмого корпуса, где, некогда, находились общежития Первородных, а теперь здание Биологии и Алхимии, тоже.

Вот, казалось бы, только что он исписал, мелким и забористым почерком, семь тетрадных листов, а вот уже стоит около окна, за которым медленно и спокойно поднималось солнце по серому небосводу. Небо в Метрополии будто кто-то нарочно испачкал. Низкий гранит, вот-вот упавший бы на головы прохожих, если бы не неведомая сила, держащая его всего в паре метрах над крышами домов.

Арди оторвался от странного зрелища, к которому так и не привык за прошедшие дни. Рядом с ним, порой, проходили мимо другие студенты. Они выбирались из одних дверей, чтобы, пролетев по коридору, тут же исчезнуть в других. Переговаривались по пути о лекциях, преподавателях и Звездной Магии. И в их речах Ардан слышал слова, смысла которых не понимал.

Совершенно неудивительно, что остальные учащиеся демонстрировали к нему столь негативное отношение. Как бы он себя чувствовал на месте тех, кто вынужден лицезреть перед собой не просто «поступившего по блату», а того, кто при этом еще и явно отстает от программы в лучшем случае года на три, если не пять…

В этот момент позади него скрипнули старые петли и Арди, развернувшись, поспешил в здание Биологов и Алхимиков. Март был прав, когда говорил, что эти два факультета намеревались объединить. И, собственно, провернули это именно в текущем году.

Внутри, в отличии от помещения Инженеров, все выглядело не так помпезно и дорого. Нет, никакого запустения или чего-то иного, что могло бы негативно отразиться на репутации факультета. Обычный, деревянный пол из простых, но крепких досок. Стены, выкрашенные в ровные, зеленоватые тона, с несколькими портретами, но, куда чаще — картинами пейзажей или какими-то сложными формулами из специального подраздела химии, связанного с Лей.

В холле, помимо запутанной системы труб (причем явно не почтовых, не водопроводных или отопительных) обнаружилось нескольких широких диванчиков, пара массивных ваз с кустами, цветам и, даже, невысокими деревьями. А еще здесь сильно пахло. Сладким ароматом, от которого немного кружилась голова. Арди даже лицо прикрыл ладонью, но, судя по тому, что остальных студентов подобное нисколько не напрягало, кроме разве что эльфийки и двух полукровок — человеческий нос подобное амбре не улавливал.

Вместе с одногруппницами и присоединившимся к ним учащимся первого курса Биологии и Алхимии, Ардан прошел по коридору, неожиданно укрытому высоким, ворсистым ковром и, спустившись по лестнице в подвальное помещение, неожиданно обнаружил себя в чем-то сродни оранжереи, скрещенной с учебной аудиторией.

С той разницей, что здесь не виднелось привычных стульев и столов — вместо них широкими рядами протянулись массивные, прямоугольные клумбы с множеством самых разнообразных растений. Большинство из них Ардан прекрасно знал и помнил из уроков и наставлений Атта’нха, но попадались и такие, коих юноша никогда прежде и не видел. К примеру, странный цветок с бутоном, напоминающим голову змеи. С него капало жирное масло, а на лепестках, если приглядеться, можно было различить острые шипы, торчащие хищными клыками.

А еще странная то ли трава, то ли корень, тянущаяся по деревянной стойке виноградной лозой, но при этом куда толще, а еще вдоль её «тела», порой, распускались желтые бутоны.

Клумбы, выставленные в девять рядов, вытягивались почти на дюжину метров, а венчались профессорским столом, заваленным бумагами. По бокам от него, так же как и в аудитории Конвела, примостились два массивных шкафа. Один, как и в прошлый раз, заполнен книгами, а вот другой — разнообразными приборами.

Среди них Арди опознал лишь микроскоп, который видел на картинках в учебнике. Остальные же таили свои секреты от взгляда юноши. Особенно непонятным оказался тот, что выглядел как макет их солнечной системы. В центре звезда, а вокруг пять планет, кружащих по своим орбитам. Вот только в их системе наличествовало не пять, а четыре планеты, а некоторые еще и с лунами, так что чем бы это приспособление ни было, оно являлось не астрономическим устройством, а чем-то совсем иным.

Студентки Общего, к коим теперь прибавилось еще порядка тридцати учащихся местного факультета (среди которых Ардан заметил еще одного чистокровного эльфа и пару полукровок дворфов), расположились стоя в конце аудитории — спиной к клумбам, лицом к столу.

К тому моменту, как Арди до них добрался, минуя растения, в зал, с другой стороны, из неприметной двери, спрятанной в дальнем углу, вошел мужчина.

Не старше сорока, в помятой мантии с желтой нашивкой (как и у Конвела), шуршащей в такт столь же неряшливой копне вьющихся, черных волос с редкими седыми прядками. Невысокого роста, с неестественной бледностью, вызванной не недостатком питания, а отсутствием солнечного света. В белых всполохах высоко подвешенных Лей-ламп слегка мерцали его грязные очки, покоящиеся практически на самом кончике крючковатого носа.

Опираясь на деревянный посох, практически целиком изрезанный белыми рунами, он встал за стол. На его плечах сияли четыре звезды. Трех, шести, пяти и четырех лучей. Словно с каждой следующей звездой, после зеленой, профессор все меньше и меньше видел смысла в количестве силы.

— Добрый день, учащиеся, — произнес он неприятным, каркающим голосом, после чего порылся в кипе бумаг и выудил оттуда лист расписания. — Ага, вижу вы уже были у Эрика… то есть — у профессора Конвела. Что же… тогда, думаю, как и всегда, могу честно сказать, что не вижу никакой необходимости устраивать вводную лекцию и, тем более, заниматься ненужной клоунадой и устраивать вам представление. Раз уж вы находитесь в этом университете, то обладаете всеми нужными навыками и знаниями, чтобы сразу приступить к изучению высокой науки.

По рядам из почти шести десятков студентов пролетели смешки и саркастичный кашель, звучащий сродни тому, как хрипит нож, скребущийся о стекло. Но Арди, как и всегда, не предал этому ни малейшего значения.

— Итак, мое имя вы прочитали в вашем расписании. Добавлю лишь, что в университете я курирую кафедру Химеризаций, — профессор Ковертский отложил в сторону посох и оперся о стол. — А большинство ваших имен никогда не будут иметь для меня ни малейшего значения, так что светский раут знакомства мы сразу опустим. Спешу сообщить вам, что мой курс будет разделен на три составляющие. Первая — изучение флоры и её свойств. Вторая — свойства фауны. А третья — непосредственно алхимия. Грубо говоря — теория и практика. Или это получается две составляющие? Впрочем, плевать.

Говорил доктор биологии и старший магистр алхимии немного странно. Дергано как-то. Будто что-то забывал, затем вспоминал, а еще ему словно страшно неприятно было находиться среди людей.

— Для начала давайте определимся с сегодняшней нашей задачей, — профессор выдвинул ящик из стола и достал оттуда точно такую же указку-жезл, коей колдовал и Конвел. — Мы начнем с самого простого цветка, содержащего Лей, который только можно найти в империи. Но перед тем, как я его покажу, скажите мне в чем разница между обычными растениями и Лей-растениями?

Ардан, с немалым удивлением для себя, осознал, что знает ответ на этот вопрос. Только вот… сам вопрос звучал несколько некорректно. Из свитков и уроков Атта’нха, он уяснил, что все живущее было, так и или иначе, пропитано Лей. Просто в одних существах и веществах та проявлялась меньше, а в других — куда сильнее.

Те же волки, отравленные Лей, лишь получили дозу силы, которую оказались не в состоянии выдержать их разум, воля и душа. Потому они и стали монстрами, позабывшими законы охоты.

Что же касательно растений, то их отравление происходило куда медленней, чем у животного мира. Живущие в земле, те корнями уходили глубоко в почву, порой касаясь незримых потоков. И они впитывали в себя Лей многими и многими поколениями, в результате чего изменили свою суть практически до неузнаваемости.

Так что, в целом, на вопрос невозможно было дать ответ, потому что разница, в действительности, отсутствовала. Она имелась лишь в отличиях конкретных растений.

Но в воздух уже взмыло несколько рук.

— Ты, пухлый парень с развязанным шнурком на правой ноге, — скрипнул зубами Ковертский.

Молодой юноша покраснел от столь… неловкого обращения к себе и, чуть заикаясь, ответил:

— Л-лей-растения м-могут, в отличии от-т-т…

— Ничего они не могут, — перебил профессор. — Как и ты, видимо, не можешь говорить прямо. Так, ладно, следующий. Ты, девушка с косичками.

Из тех, кто поднял руку, у двух девушек волосы были заплетены в косы. Волшебницы недоумевающе переглянулись.

— Ой, да мне без разницы, кто из вас ответит, — вздохнул Ковертский. И если бы не столько времени в степи с Плащами, Арди бы счел, что профессор наглец и хам, но теперь юноша понимал, что Натан просто не слишком любил общаться с людьми. — Ладно, раз не можете разобраться сами, то пусть отвечает та, что слева от меня.

Вторая девушка опустила руку, а первая произнесла:

— Лей-растения обладают бо́льшим количеством энергии в условных единицах измерения, чем обычные растения, и, к тому же…

— К тому же солнце встает на востоке, а садиться на западе, — фыркнул Ковертский. — Так, ладно, последняя попытка. Кто ответит — тому ниже шести балов на зачетной работе, так и быть, не поставлю. Но если ответите неправильно, то выше двух не получите.

В оранжерее повисла тяжелая тишина, а руки, поднятые к потолку, мгновенно оказались прижаты к ногам. Даже у эльфов…

В конце каждого месяца в Большом, в течении двух дней, проходили зачетные работы, по результатам которых студентам выставлялись балы в личный табель об успеваемости. И на основе суммы этих балов принималось решение, выдавать ли стипендию за прошедший месяц или нет.

Так что, если бы не озвученное Натаном условие, то Арди бы никогда не стал вызваться с ответом. Не потому, что не был уверен в знаниях Атта’нха, а потому что… зачем?

Ему не требовалось никому ничего доказывать. Он все о себе и сам прекрасно знал. Да и, тем более, помнил предупреждение Марта о своей необычности.

И лишь тот факт, что Ардану позарез требовалась стипендия, заставил юношу поднять, в полном одиночестве, руку.

В абсолютной тишине к нему обратились удивленные взгляды одногруппниц, прекрасно помнивших неловкую ситуацию на лекции по Инженерии; к ним прибавились сочувствующие взгляды учащихся факультета Биологии и Алхимии. Они словно знали о Ковертском что-то такое, что заставляло их сопереживать даже такому студенту, как Ардан.

— А, господин Эгобар, — криво усмехнулся Ковертский. — Профессор Конвел предупредил меня о вашей, уникальной ситуации, но, уж простите, никакого списка я составлять для вас не стану. Еще не хватало время терять… Так что если вам ничего не понятно, это ваши…

— Ответ в том, что вопрос некорректный, профессор, — произнес Ардан, чем заставил аудиторию и вовсе утонуть в вязкой, тяжелой тишине. Почти как небо за окном.

Но, что удивительно, лицо Ковертского вдруг расслабилось, а сам он будто помолодел на несколько лет.

— А если, все же, попытаться ответь? — внезапно, удивляя присутствующих, спросил тот.

— Тогда ответ в том, что разницы нет, — пожал плечами Арди. — С точки зрения Звездной магии между обычными растениями и Лей-растениями нет никакой разницы.

Студенты переглянулись и по их лицам поползли усмешки и, в то же мгновение, профессор Ковертский достал из кипы бумаг лист и написал на нем несколько слов.

— Записал вашу фамилию, господин Эгобар, — произнес он выпрямившись. — Меньше шести баллов вы на зачетной работе, даже если сдадите чистый лист или сожжете лабораторный объект, не получите. Хотя от порчи казенного имущества я бы попросил вас воздержаться. А то ваша семья успела выполнить норму на несколько поколений вперед.

Последнее Ковертский произнес без всякой злобы. Просто… у него была такая манера общения.

Студенты зашептались между собой, а Ардан мысленно вычеркнул лекции по данному предмету из приоритетных для изучения. В ближайший месяц его, как ни прискорбно это признавать, волновали не столько знания, сколько проклятые эксы стипендии. Без неё ему придется совсем уж туго…

— Для тех, кто не понял, почему ответ господина Эгобара верен, я поясню…

И, в течении следующих десяти минут, Ковертский весьма подробно и очень доступно — так, что даже полный идиот бы понял, объяснил все то, чему Атта’нха когда-то учила Арди во время их прогулок по лесам Алькады.

— Что же, теперь внимание на доску, — профессор щелкнул указкой, заставив вспыхнуть печать и, тут же, на доске возник чертеж, изображавший Болотный Дурман.

Цветок на длинном стебле с бутоном, чем-то напоминающий созревший одуванчик. Такой же пушистый и округлый, только вместо пушинок — множество маленьких, белоснежных цветочков.

Лей-цветок, являвшийся близким родственником лесному розмарину. С той лишь разницей, что Лей энергия исказила его свойства и если предок этого цветка обладал целительными чертами — мог снять воспаление, помочь заживить рану, либо же немного унимал боль, то Болотный Дурман, наоборот, при неаккуратном обращении, мог заставить открыться старые шрамы и кровоточить раны.

На его основе готовилось несколько ядов, но их состава Арди не помнил. Только противоядия. Ему, в детстве, никогда не было особо интересно, как кому-то навредить при помощи знаний из свитков Атта’нха.

— Кто мне скажет, что видит перед собой? — спросил профессор.

И снова несколько рук взмыло в воздух.

— Эльфийка с общего факультета, — коротко произнес Ковертский.

— Это розмарин лесной, — ответила она все тем же, холодным и безразличным тоном, что и на прошлой лекции. — Произрастает на болотистых лугах, торфяных болотах и во влажных хвойных лесах. И…

— Предположим, предположим, — ровным тоном перебил Ковертский.

Он щелкнул указкой, заставив вспыхнуть очередную печать. По оранжереи пронесся легкий ветерок, а мгновением позже через несколько рядов от учащихся под одной из клумб сформировалось небольшое облачко. Оно обхватило нежными, кучевыми объятьями вазу с высоким, почти метр, цветком и, пронеся по воздуху, поставило перед эльфийкой.

Ардан тут же приметил несколько деталей, позволявших отличить целебный лесной розмарин от ядовитого Болотного Дурмана. У второго листья были не кожистые, а пористые, а еще вместо характерного опьяняющего запаха, Дурман излучал терпкий, слегка солоноватый аромат.

Ковертский вышел из-за стола и, подойдя к эльфийке, протянул той маленькую иголку.

— Будьте так любезны, госпожа Эвилесс, уколите палец и смажьте его соком цветка, — с этими словами профессор достал из кармана мантии небольшую колбочку с мутной, вязкой жидкостью. — Я как раз продемонстрирую действие целебного снадобья, сделанного на основе этого цветка с добавлениями Лей-расстения, которое мы с вами сегодня и попробуем вычислить по формуле.

И эльфийка по фамилии Эвилесс, не задумываясь, уколола палец и уже было коснулась им цветка, как Ардан… Ардан, среагировал быстрее, чем успел понять, что находится не в горах Алькады и не в степях. Он стоял в самом сердце Империи, в заведении, чья слава искушала молодых магов по всему миру. И здесь бы никто не стал просто так вредить студенту.

Но все это Арди понял уже после того, как его пальцы обхватили запястье эльфийки и отодвинули руку в сторону от цветка.

— Ты… — прошипела Эвилесс и, выдернув запястье из хватки Ардана, поспешила отойти в сторону.

В аудитории вновь повисла тишина, а Арди, мысленно, дал себе хорошего подзатыльника. Да, Эргар бы, наверное, сейчас его похвалил, сказав, что так и должен поступать настоящий охотник. А вот Скасти еще долго корил бы своего друга, напоминая о словах Марта и планах не высовываться и не отсвечивать.

И, пока остальные студенты недовольно перешептывались, профессор Ковертский спокойно протянул иголку Арду.

— Я так понимаю, господин Эгобар, вы сами хотите уколоть палец, чтобы не срывать мне лекцию и не получить за это взыскание.

Юноша посмотрел в темные, глубокие глаза профессора, а затем спохватился и тут же перевел взгляд на переносицу. Еще проблем из-за взгляда Ведьма Ведьмы ему не хватало.

Поняв, что, видимо, в план профессора входило что-то куда более серьезное, чем просто измывательство над студентами, Арди взял иголку и уколол палец, но перед тем, как приложить закрывающуюся ранку к цветку, он окинул взглядом оранжерею и отметил для себя все необходимые растения для создания простенького противоядия.

Только после этого он прислонил уже почти закрывшуюся ранку к цветку. И, стоило ему коснуться листьев, как тут же кровь не то, чтобы прыснула, как из открытой резанной раны, но забежала куда ретивее, а вся первая фаланга указательного пальца начала стремительно краснеть и разбухать.

— Итак, мы с вами можем наблюдать действие Болотного Дурмана, Лей-расстения категории красной звезды, — ровным тоном отметил профессор, демонстрируя всем кровоточащий палец Ардана. Ковертский держал его так, чтобы кровь падала на пол и никого не пачкала. — У нас с вами есть примерно около двух часов до того, как яд распространится так глубоко в ткани, что начнется омертвение и палец придется ампутировать.

— Но профессор, — поднял руку один из студентов биологов-алхимиков. Кстати, из всех присутствующих, лишь они сохранили спокойствие, в то время как студентки общего факультета обменивались встревоженными взглядами. — Яд Болотного Дурмана вызывает омертвение тканей при открытой ране уже через сорок минут!

— Вы не берете в расчет активную регенерацию крови матабар, — поправил профессор. — Хотя у нашего с вами объекта она и не так сильна, как у чистокровного матабар. Предки господина Эгобара и вовсе не обратили бы внимания на этот яд, потому что он не причинил бы им никакого вреда. Так что, учащийся…

— Леонов. Павел Леонов.

— Учащийся Леонов, — кивнул профессор, все так же державший на весу руку Ардана. — к следующему семинару жду от вас готовность сделать доклад о формировании иммунитета к местной флоре среди народностей Первородных.

— Понял, профессор, — поник Леонов и вернулся обратно в ряды студентов.

— Теперь, когда мы с вами осознали границы сегодняшнего занятия, — все так же спокойно, будто не держал при себе отравленного студента, произнес Ковертский. — Прошу открыть учебники в перечне формул. А также справочник. Вы можете занять места около клумб. У их бортиков вы найдете откидные столики, на которых можете разместить учебные принадлежности. Стульев, увы, у меня нет и не будет. Так что все занятия, связанные с флорой, будут проходить стоя. Так же, к этим столешницам подвешены перчатки, которые, требую, подчеркиваю — требую, по завершению занятий вешать обратно.

Только после этих слов Ковертский, наконец, отпустил руку Ардана и вернулся за стол, где, вооружившись мелом, начал выводить на доске нечто, что отдаленно напоминало формулы из химии, вот только в них, кроме букв, добавились еще какие-то совсем непонятные символы.

И, к тому моменту, как он вывел явно неполное уравнение, студенты уже закончили шуршать плащами и цокать каблуками. Они заняли места у клумб и, действительно, у каждой из них оказалось по столику на весьма удобных креплениях. Так, стоя, боком к доске и лицом к множеству растений, студенты открыли тетради и едва ли не синхронно макнули ручки в чернильницы.

— Кто мне скажет, что в первую очередь необходимо сделать для вычисления формулы противодействия эффекту Лей? — спросил профессор Ковертский, тут же добавляя. — Отвечаем с поднятой рукой сразу после того, как я укажу на вас.

Взмыло несколько рук, и профессор указал на одного из учащихся. С места поднялся грузный юноша с неправильно сросшимся, после перелома, носом.

— Вычислить массу отравленного и…

— Понятия не имею, как вас зовут, юноша, — не дожидаясь полного ответа, перебил профессор. — но это сейчас вы знаете, что перед вам кто-то чем-то отравлен. А я спрашиваю про общее положение. Следующий. Вы…

— Нужно вычислить объем энергии Лей, содержащейся в…

— Все верно, — снова перебил профессор. — Если не помните общей формулы вычисления объема Лей-энергии в условных единицах, то это ваши проблемы. Кто помнит — может начать вычислять. На это есть пять минут.

— Профессор, — подал голос Ардан.

— Да, господин Эгобар?

— Я тут, немного, кровью теку.

— Я вижу, господин Эгобар, — лишенным всяких эмоций тоном, констатировал профессор. — А могли бы, кстати, не истекать, если бы дали госпоже Эвелесс усвоить её урок, что бывает со Звездным Магом, который плохо знает теорию.

Эльфийка никак не отреагировала на услышанное, продолжив водить ручкой по тетрадному листу.

— Кстати, — внезапно спохватился профессор. — напоминаю, что каждый, кто подвергнется на наших занятиях действию яда или какого-либо негативного эффекта от представителей флоры и фауны, может попытаться избавить себя от оного. Если у него получится раньше, чем мы с классом вычислим формулу противодействия, и я буду вынужден, — Ковертский достал ту самую колбочку с жидкостью. — вылечить студента, то я поставлю в известность вашего профессора по целительскому искусству. Он зачислит вам дополнительные балы при зачете.

Студенты явно воодушевились от услышанного, а Арди только сильнее уверился, что Ковертский не был самодуром. Ему явно требовались добровольцы для наглядной демонстрации тех или иных эффектов. Но кто, по доброй воле, захочет себя травить или чего похуже? А вот дополнительные балы для лекций по лекарскому делу, считавшемуся одним из самых сложных направлений для непрофильных студентов…

Ну и, тем более, Звездные Биология и Алхимия были тесно связаны с Целительством. Март, как-то, высказывал мнение, что к объединению двух факультетов может, когда-нибудь, добавиться и третий…

— Я могу приступать? — спросил Ардан, которого не сильно радовало все нарастающее жжение в пальце.

— Разумеется, господин Эгобар, — помахал рукой профессор. — Так, кто уже смог вычислить объем Лей? Отлично… пожалуйста, вы…

— Девять!

— Все верно. Теперь, когда мы с вами знаем исходный объем, то подставим его в формулу и получим, что нам потребуется… проклятье… не люблю математику… Хм… ах, да. Нам потребуется противодействие в, поправьте если не прав, два луча красной звезды.

Ардан, по дороге к одному из ингредиентов, на мгновение обернулся и чуть не споткнулся. Формула разрослась настолько, что едва умещалась на доске. Да и прозвучавшее «девять» не говорило ему ровным счетом ни о чем.

Что же — очередной пробел, который ему придется заполнить. Но это в будущем.

В данный момент Ардан подошел к тому самому лесному розмарину, с которым Эльфийка спутала Лей-растение. Он протянул к цветку ладонь и чуть прислушался. Прислушался к шепоткам цветков, качавшихся на легком ветерке, гулявшем по оранжерее. Прислушался к тому, как медленно, незримо, росли корни в рыхлой, влажной почве. Но на деле они суетливыми кротами рыли пути все глубже и глубже.

В этом Арди услышал осколок имени, и он произнес его и попросил цветок отдать столько, сколько нужно, чтобы помочь Ардану. В ладонь юноше легли шесть лепестков. Арди поблагодарил и разорвал связь с именем цветка.

Большинство ядовитых Лей-растений лечились зельями, основой которых становились их предки. Конечно, это не касалось сложных ядов, сваренных из них, да и кроме самого предка отравы требовались еще и другие растения.

Ардан, убрав лепестки в карман, окинул взглядом оранжерею и подошел к клумбе с первоцветами, чьи желтые кувшины склонились почти к самой земле. Он принюхался к ним и выбрал тот, что отдавал в запахе корицей. Когда-то Ардан нарвал таких целую охапку, но Анна не оценила. Нет, она любила корицу, просто человеческий нос не мог уловить этого запаха в первоцветах.

Забрав всего один бутон, Арди добрался до крапивы, стервозно торчащей в самом дальнем углу. Он взялся за самый толстый стебель и, аккуратно обломав его над корнем, положил на край клумбы, чтобы выдавить сок, но внезапно понял…

— Профессор?

— … в данном случае, нам потребуется снизить количество поступающей в кровь белковой струк… что, господин Эгобар?

— А где инвентарь?

— Ах… да… — спохватился Ковертский и, отложив мелок, взял в руки указку. Очередная печать и вот часть восточной стены уже покрывается желтоватым сиянием и в ней обнаруживается дверь. — Лаборатория там. И если, господа студенты, кто-то попытается вычислить что за печать я использую для её сокрытия и взломать, то, я, конечно, сообщу декану Тумвелу, заведующему факультетом Защитной магии, и он вас обязательно похвалит, но на мои лекции можете потом даже не приходить.

Ардан, взяв с собой стебель крапивы, ловя на себе любопытствующие взгляды, подошел к двери и, открыв, прошел внутрь.

Просторное, светлое помещение, буквально утопающее в свете Лей-ламп. Размерами достаточными, чтобы уместить здесь даже больше, чем три десятка столов, на каждом из которых покоились самые разнообразные приборы, которые Арди уже видел в шкафу профессора.

Арди подошел к ближайшему. Явно рассчитанный на двух студентов, он мог похвастаться удобной ячейкой для чернильницы, утопленной в столешницу. А еще тем, что здесь имелись крепления для разнообразных колбочек, склянок и сосудов. В центре стояла тренога, а чуть поодаль масляная горелка с регулятором силы пламени. Рядом — огниво.

Именно это и интересовало Арди, остальное множество приборов, странных и непонятных — пока не очень.

Оглядевшись, Ардан увидел в дальнем углу несколько раковин. Взяв, на глаз, коническую колбу нужного объема, он подошел к крану и, набрав воды, вернулся обратно.

Щелкнуло огниво и над пропитанным маслом фитилем заплясал маленький огонек. Арди поднес к нему здоровый палец и начал крутить шестеренку в основании горелки, которая отвечала за подачу масла. Чем больше масла — тем сильнее огонь. Ардан отрегулировал пламя так, чтобы оно закрывало собой две фаланги, после чего вооружился самой простой ступой.

В ней он растолок бутон первоцвета, а затем, через сито, перелил сок в закипающую воду. Все это он проделывал медленно и аккуратно, не позволяя крови из пальца попасть в будущее зелье.

Затем он выдавил сок из стебля крапивы, слив тот в трубу для отходов, уходящую куда-то в пол. Взяв со стола странной формы нож, Ардан нарезал стебель так, чтобы количество частей оказалось ровно в два раза меньше количества листьев на стебле. Их он тоже бросил в воду, после чего оставил вариться на несколько минут, попутно слушая лекцию.

— … теперь мы прибавляем массу обратного вещества к изначальному вредителю. Прибавлять надо до тех пор, пока не получится нуль. Можно, конечно, делать это методом подбора, если вас в детстве о пол головой роняли, но для нормальных магов есть специальная формула уравнивания веществ…

Все это звучало для Ардана как абсолютно незнакомый язык, чего не скажешь о варящемся зелье. Первое, чему Атта’нха научила Ардана — как вылечить яд любого обитателя Алькады, будь то растение, жук, змея, жаба, ягода или что другое.

Так что, когда стебли крапивы в кипящей воде начали расползаться на волокна, Ардан бросил туда листья лесного розмарина и, подождав еще несколько минут, взял сито и процедил через него смесь в небольшую колбочку.

Полученное зелье, перед употреблением, требовалось охладить. В Алькаде для этого подходил горный снег, а вот здесь…

Обернувшись и убедившись, что его никто не видит, Ардан взял колбочку в руки и подышал на неё, призывая осколок имени льда.

С губ юноши сорвался холодный туман и стекло, на мгновение, покрылось зимним узором инея.

Зелье было готово.

Арди уже намеревался его выпить, потому что палец теперь не просто обжигало, а будто кто-то варил его на медленном огне в подсолнечном масле, но вспомнил слова профессора.

— На этом формула почти завершена, нам осталось… господин Эгобар, вы не разобрались как пользоваться приборами?

— Я закончил, — Арди продемонстрировал колбу, попутно закрывая за собой дверь.

— Н-да, — Ковертский бросил быстрый взгляд на доску за своей спиной. — вы успели буквально за несколько минут до начала практической работы с формулой. Но, все же, успели ведь… Только не спешите пить! А то мало ли что… дайте я сперва проверю.

Ардан, игнорируя шепотки учащихся, подошел к столу, оставляя позади себя узкую дорожку алых капель крови. Краем глаза он увидел Елену, находящуюся в центре зала и смотрящую на него со смесью тревоги и любопытства.

— Посмотрим, посмотрим, — профессор взял в руки колбу и, поставив её в ухват, поднял посох и ударил тем о пол. На древке вспыхнула одна из печатей и, перед Ковертским появился призрачный, желтый цветок розы. Тот опустился стеблем в колбу с зельем Арди. Мгновение, другое и бутон розы раскрылся, а еще секундой позже цветок исчез.

— Превосходно! — взгляд профессора, прежде скучающий и покрытый пеленой уныния, вспыхнул ярким светом. — Практически идеальное исполнение формулы! Ничего лишнего! Только самое необходимое! Ну же, студент, пейте. Не бойтесь. Это отличная работа.

Ардан взял с треноги колбочку и опрокинул внутрь. По горлу протянулось тягучее, колючее ощущение. Как если бы у меда появились небольшие шипы. Но уже меньше, чем через удар сердца на языке остался лишь легкий привкус корицы, а палец постепенно остывал.

Кровь перестала капать на пол.

— Так, Ард, покажите мне ваши расчеты! — Ковертский едва было не подрагивал от нетерпения. — Не так часто я встречаю студента, столь хорошо обученного базовым принципам алхимии!

Почему-то Арди услышал внутри своего разума смешки Скасти, постепенно переходящие в привычный для белки захлебывающийся желчью гогот.

— У меня нет расчетов, профессор, — ответил Ардан чуть тише.

— Вы провели их в уме? Похвально, похвально… хоть и опрометчиво. Если бы вы допустили в них ошибку, то нам было бы сложно понять, где именно. Но ладно, ответьте мне, на какую формулу вы опирались? На формулу, которую выводили мы или вы использовали специальную формулу противоядия конкретно к Болотному Дурману? Ну же, Ард, спешите похвастаться! Это успех!

— Профессор.

— Да, Ард?

— Я не знаю никаких формул.

— Что?

И почему смех белки в его ушах превратился в натуральную истерику?

Глава 41

Держа в руках второй листок с перечнем, порядка дюжины, наименований учебной литературы, Ардан вышел из оранжереи и направился к лестницам. Позади все еще продолжалась лекция, вернее — её практическая часть.

После вычисления формулы и короткого перерыва (на котором профессор и сделал для Арди список литературы), остальные студенты отправились в лабораторию. Но, поскольку, сам Ардан уже изготовил отвар, то Ковертский, нехотя, его отпустил. Столь же нехотя он не стал интересоваться, каким образом учащийся, не знающий формул Звездных Биологии и Алхимии, смог приготовить противоядие. По лицу профессора легко читалось, что тот пришел к определенным выводам, но допроса не устроил.

Лишь пожелал успехов прочесть материалы и выучить формулы до зачетной работы, потому как за одну только практику, без теории, Ардан выше пресловутых шести баллов не получит.

Всего же, для начисления стипендии, требовалось собрать не меньше девяноста совокупных баллов за все учебные дисциплины. А для повышенной — сто десять. Учитывая, что на первом курсе таких дисциплин имелось всего двенадцать, то задача вполне себе нетривиальная.

Вздохнув, Арди убрал в нагрудный карман небольшой клочок бумаги, исписанный все тем же почерком, действительно напоминавшим покосившийся забор, и развернул перед собой карту Большого.

Столовая или, как она здесь называлась — «кафетерий», находилась на седьмом этаже главного здания в западном крыле, а вот полигон, где должно было состояться первое занятие в военной дисциплине…

— И как они только его построили, — восхищенно присвистнул Ардан.

Полигон занимал, без малого, половину Площади Звезд. Если быть совсем уж точным — то её подземную часть. Он не имел какого-то цифирного обозначения. Указывалось лишь, что лифтерам, чтобы те отправили студента вниз, требовалось продемонстрировать либо пропуск, либо расписание, где указывалось бы наличие занятия, либо же иметь принадлежность к военному факультету. Остальным студентам в свободном посещении полигона было отказано.

Вполне логично. Если вспомнить разговоры слуг в особняке Анорских, то поддержание и обновление полигона в подвале куда меньшего размера, чем здесь, требовало астрономической суммы в сто семьдесят эксов в месяц. В неё входили материалы и работа экспертов защитной магии. Так что открывать столь дорогостоящее пространство любому желающему не выдержит даже такое заведение, как Императорский Магический Университет.

Размышляя на эту тему, Ардан прошел по переходу и вернулся в атриум. Здесь, как и всегда, обнаружились стайки студентов в красных, чаще зеленых и, куда реже, синих плащах. Последние являлись, в основном, представителями старших курсов и выпускниками заведения.

Все же — три звезды — весьма и весьма высокий уровень владения Звездной магией.

Миновав монумент Последнего Царя, Ардан свернул к лестницам и, уже совсем скоро, поднялся на седьмой этаж. Выйдя в небольшой холл, он прошел несколько метров, пока не увидел простые деревянные двери с резными рамками и немного ветхую табличку — «Кафетерий».

Толкнув створки, Арди на мгновение зажмурился. Его буквально отхлестал по щекам свет яркого, полуденного солнца, от которого юноша уже изрядно отвык в царстве серости и хмари, коим являлась Метрополия.

Проморгавшись, юноша огляделся. Разумеется, никакой резкой, волшебной смены погоды за окнами не произошло. За высокими, арочными стеклами, касавшимися пола и потолка, все так же протянули широченные длани тяжелые, грязные тучи, затянувшие небо. Откуда же брался свет? Его излучали сами окна. Они сияли мягким, нежным золотом, отбрасывавшим короткие тени от ножек круглых столешниц, рассчитанных на пять, максимум шесть человек.

Широкое пространство кафетерия, чей пол блестел белоснежным камнем, а стены отливали цветом озерной глади после шторма, насчитывало порядка пяти десятков таких столов. За какими-то сидели студенты, одновременно с трапезой предававшиеся легким беседам или читавшие свои записи. Другие облюбовали компании из двух, максимум трех человек в мантиях — профессоры. Они тоже либо что-то обсуждали, либо зачитывались газетами.

Справа от Арди, стоявшего под вывеской «пожарный выход», обнаружилась «линия», как в салуне. Только без барных стульев, а вместо бутылок за спиной трактирщика — обширное меню. Да и сам трактирщик оказался несколькими женщинами весьма свирепой комплекции.

В белых рабочих одеждах и с чепчиками-гармошками, скреплявшими волосы, они принимали заказы от подходивших к ним студентов. Те, в свою очередь, предварительно брали из лотка жестяные подносы, а перед заказом обязательно протягивали талон.

Такой же, как выдали Ардану в секретариате. На небольшом клочке бумаге, под чернильным оттиском печати, было зафиксировано его право на теплый обед.

Сориентировавшись, Арди тоже взял поднос и, отстояв небольшую очередь, оказался перед тяжелым, но приятным взглядом работницы.

— Добрый день, — поздоровался юноша.

— Добрый, — ответила она немного устало. — Новенький, да?

Арди кивнул и нисколько не удивился тому, как легко она опознала в нем первокурсника. Работницы кафетерия столько студентов повидали за время своей работы, что с легкостью могли отличить не только курс, но и специальность (даже без нагрудных значков с гербами).

— Все, что сегодня можем предложить, — она указала себе за спину. — Можете выбрать по одному пункту из каждой секции. Платное меню отдельно.

Работница подвинула вперед лежавший у прилавка лист, но Арди не стал даже смотреть в ту сторону. Если имелась возможность поесть, не тратя при этом монет, то он не станет от неё отказываться ни при каких условиях и обстоятельствах. Так что Ардан внимательно вгляделся в перечень написанного на чуть замасленной, графитовой доске зеленого цвета. Она чем-то напоминала ту, что висела в их классе в Эвергейле.

— Мне, пожалуйста, грудку куропатки в виноградных листьях, пюре из молодого картофеля со сметаной на гарнир и, — Ардан пробежался глазами по списку напитков. — И крепкий чай из ЛанДуоХа. С лимоном и без сахара.

Работница записала, после чего на какое-то время удалилась за барную дверь. Такую, что открывалась на петлях в обе стороны. Арди же в недоумении оглядывался, не понимая, что ему делать. Оставаться здесь и ждать еды, либо же отправляться за стол и…

— Ваш заказ, — прервала размышления все та же работница, вышедшая из, как успел заметить краем глаза юноша, шумной кухни, тонущей в отрывистых перекрикиваниях и звоне посуды.

На подносе Арди оказались дышащие паром блюда и едва ли не пол литра чая с четырьмя дольками лимона. Кислый фрукт из Каргаамы, который стоил в Империи весьма немалых денег. За килограмм в Дельпасе просили не меньше полутора эксов, а в Эвергейле и вовсе — привозили лишь на фестивали и продавали штучно.

Облизнувшись, Ардан развернулся и, не без удивления, увидел Елену за одним из столов. Та приветливо махала ему рукой. Перед ней, на подносе, лежала отбивная из свинины, паста под сливочным соусом и крепкий кофе.

Подойдя, Арди сперва поставил поднос на стол, а затем спустил вещевой мешок с плеча.

— Как ты…

— Не ты один, Ард, разбираешься в алхимии, — чуть горделиво сверкнула глазами жена (Арди в этом был довольно крепко убежден) Бориса. — Я думала тебя догнать, но не увидела у лифтов.

— Я по лестнице, — объяснил Арди, втягивая носом аромат куропатки, к которому примешивались сладкие, чуть терпкие нотки. Виноград он прежде никогда не пробовал… — И немного задержался, читая список…

Арди похлопал себя по нагрудному карману. Но, даже с учетом, что он провел на лестницах около десяти минут, получалось, что Елена сварила отвар едва ли не быстрее, чем он сам.

— Ты расскажешь, как у тебя получилось приготовить зелье без формулы? — невзначай спросила девушка, отрезая от отбивной кусочек. И вилку с ножом при этом держала так, словно художник кисти перед мольбертом.

Ардан же, в свою очередь, некоторое время сжимал и разжимал кулак, а затем растирал пальцы и только после того, как почувствовал в них жар — взялся за приборы.

— Нет, — коротко ответил он.

— А ты честный, — чуть улыбнулась Елена.

Какое-то время они ели в тишине. Куропатка оказалась… немного сухой и явно не самой свежей. Небось провела в леднике не меньше пары суток. Совсем не тот вкус, когда впиваешься клыками в еще стучащую ритмом сердца артерию, попутно сворачивая…

— Ард.

— М?

— У тебя зрачки вытянулись.

Ардан оторвался от трапезы и взглянул на слегка побледневшую Елену.

— Извини, — пробурчал юноша и отогнал воспоминания об охоте в лесных разливах. — Задумался немного.

Елена шумно сглотнула.

— Иногда я забываю, что ты не совсем человек.

Арди вздрогнул. Перед его глазами пролетели лица маршалов и Плащей…

— Ты, кстати, совершенно зря помог Эвелесс.

— Той эльфийке?

— Да, — подтвердила Промыслова.

Арди чуть устало покачал головой.

— Дай догадаюсь — мой дедушка что-то сделал с её предками?

— Не что-то, Ард, а… — Елена огляделась, будто не хотела, чтобы их кто-то услышал. Но все вокруг были слишком заняты своими собственными беседами, горячим обедом и шуршащими газетами. — Никто не знает почему, но Темный Лорд вместе с Арором вырезали почти подчистую всю семью Эвелесс. Хотя те были одними из ближайших сподвижников восстания Первородных. Уцелел лишь младший сын, который в то время находился в экспедиции в пустыне Зафиры. И Тина, так её зовут, одна из его дочерей.

Ну разумеется… ну разумеется Ардан будет постоянно окружен теми, кому его семья причина боль. Это, кстати, учитывая, где именно он находится, вполне логично и объяснимо. Ничего удивительного или «судьбоносного».

Восстание сильно задело жизни дворян и высшего света. А Большой всегда славился тем, что здесь находилось немалое количество отпрысков и тех и других. Так что чисто с математической точки зрения — Эвелесс далеко не первая и не последняя в перечне тех, кого Ардану лучше избегать.

С той лишь разницей, как правильно заметил на балу Дэвенпорт, для людей восстание Темного Лорда — событие, подернутое пылью времен. А для Первородных нечто такое, что помнили если не они сами, то их родители.

— А можешь сказать, почему ты назвала ту печать, которую я использовал в поезде — сложной? — Арди решил одним камнем попытаться убить двух зайцев. Унять свое любопытство и поменять тему разговора.

— Потому что печать, которую ты использовал, относится к трехконтурному типу, с вложенным массивом свободных рун, — ответила Елена.

— Ты, кажется, так и сказала на лекции Конвелла.

— Да, — кивнула девушка. — мне показалось, что он хочет нас провести и замаскировал бытовую магию под боевую, но он пошел дальше и спрятал всю идею за фоном из… Хотя, ты ведь не понимаешь, да?

Арди только пожал плечами.

— Ладно, смотри, — все с той же приятной улыбкой Елена вытащила из сумки лист плотной бумаги (на такой, обычно, чертили печати) и, допив кофе, высыпала на тот гущу. После чего начала ложкой водить по ней, формируя круги. — Каждый новый круг — это дополнительный контур печати. Сколько было кругов у заклинания, которое ты использовал?

Ардан вспомнил чертеж Ледяной Стрелы.

— Три.

— Получается трех контурная, — указала на, теперь уже, очевидное, Елена. — И каждый новый контур — это дополнительное… как бы сказать… правило для заклинания. Ты ведь знаешь, как работает Звездная магия?

— Она встраивает в пространство энергию из звезды волшебника.

Елена слегка, в удивлении, приподняла брови.

— Это… очень устаревшее определение нашего вида искусства, Ард… такое увидишь только в древних трактатах до имперских времен.

Ардан мысленно дал себе очередной, весьма смачный, подзатыльник.

— Библиотека в Эвергейле давно не обновлялась, — попытался выкрутиться юноша.

Судя по лицу Елены получилось… не очень.

— Ну да… — только и ответила девушка. — На самом деле современная наука утверждает, что Лей-линии, проходящие в глубине земли, хоть и не имеют физического воплощения, но обладают излучением, которое пронизывает нашу действительность. Грубо говоря, если представить реальность, как полотно или кусок ткани, то несколько нитей в нем — нити Лей.

Арди вспомнил процесс зажигания первой, красной звезды. И те множества разноцветных ручейков энергии, что видел перед собой.

— Таким образом получается, что когда мы используем печати, — продолжала Промыслова. — то мы не просто встраиваем энергию в пространство, мы формируем на нитях реальности, так скажем, узелки. И эти узелки, чтобы они выполняли свою задачу, должны иметь возможность влиять на реальность. А реальность, в свою очередь, функционирует по весьма жестким правилам. Не все они нам известны, но тут уж как есть. Благо, что наука не стоит на месте, что позволяет нам создавать все более сложные печати.

Ардан ненадолго задумался.

— Получается, что контуры печати это… что-то вроде дополнительных правил реальности?

— Совершенно верно, — Елена отложила в сторону ложку, оставив на намокающем листе несколько кругов из гущи. — Сам по себе контур, конечно, никакой смысловой нагрузки не несет — значение имеют прикрепленные к нему руны из языка Фае. Я сейчас тебе весь список контурных рун не перечислю. Лучше в справочнике посмотри.

Ардан, внезапно, осознал для себя, что в труде Незнакомца печати не ограничивались тремя контурами. К примеру «Морозная Тьма» обладала пятью кругами…

— А чем больше контуров, тем, получается, сложнее?

— За некоторыми исключениями, — кивнула Елена, отрезая еще кусочек отбивной. — Но вопрос сложности здесь относительный. Просто чем больше кругов — тем больше рун. И, в совокупности, получается, что если чертить по памяти, то запомнить сложнее. Да и даже если перед глазами есть образец — чтобы все правильно сформировать и нигде не ошибиться, нужно больше практики. Но одно дело, когда несколько контуров в бытовой магии, а другое дело — в боевой. У них ведь скорость нужна…

Арди вспомнил печать из гримория Глеба Давоса. Там кругов тоже, кстати, насчитывалось три штуки.

Но при этом были и такие, что вообще никаких «контуров» не имели.

— А что насчет вложенного массива?

— Здесь все немного проще, — тут же ответила Елена. — Контуры, то есть — правила, они определяют сам принцип создания узелка на полотне реальности. Но то, что этот узелок будет делать конкретно — формирует массив рун. Их бывает два типа — свободный и фиксированный. Свободный означает, что печать не изменит своих определяющих свойств если поменять набор рун, а фиксированный — заменишь хоть одну руну и уже неизвестно, что получится.

Ардан вспомнил некоторые свои опыты с той же Водной Каплей. Теперь, после пояснения Елены, многое становилось понятно и уже не так обидно за едва не отбитый палец на ноге.

И тут юноша вспомнил слова Марта, озвученные тем при оценке печати Щита.

— А что значит — векторы печати?

Брови Елены опять поползли вверх.

— Это уже сложнее, Ард, — ответила она не сразу. — Векторы в рунных массивах — это тема, которую не разбирают в профильных школах. Да и на первых курсах тоже… То, что я помню из уроков по общей теории звездной магии — векторы являются направлением тока Лей-энергии внутри самого узелка. Лей ведь не статична. Так что печать тоже должна двигаться. Но если во внешнем мире Лей, так скажем, движется самостоятельно, то вот для печати нужно задать направление. От него тоже многое зависит. Что именно — понятия не имею. Да и думаю раньше, чем на третьем или четвертом курсе, мы к этому вопросу не вернемся.

— Получается, — решил подвести итог Ардан. — Есть правила, формирующие саму печать. Есть руны, которые определяют свойства печати. И есть векторы, которые задают движение энергии внутри печати.

— Если о-о-очень… — Елена сделала весьма выразительное ударение. — … сильно упростить, то да — так все оно и есть.

— А почему, кстати, используется алфавит Фае? — спохватился Арди.

— О, в этом, как раз, ничего сложного, — махнула рукой Елена. Закончив с трапезой, она вытянула с подставки одну из салфеток и аккуратно вытерла губы, оставив на белой ткани разводы алой помады. — Звездная магия пришла с восточного материка. Как ты, наверное, знаешь, там концентрация Лей-линий намного меньше, чем у нас. С этим, кстати, связывают тот факт, что на восточном Первородных практически нет, но не суть. Язык Фае, ведь, по сути, создан не ими, а драконами. Прародителями всех магических искусств.

Такого Ардан от Атта’нха не слышал, но он ведь и не спрашивал откуда взялся язык, которому его обучила волчица.

— Есть легенда, очень грустная, Ард, что некогда, почти тысячу лет назад, на восточном материке существовало королевство, которое захватили соседи. И простой пастух отправился в путешествие, чтобы найти силу, которая поможет ему отомстить захватчикам, — Елена сложила приборы на тарелке и поставила ту на поднос. — Он долго странствовал, пока не добрался до северного пика гор Селькадо, в честь которых названа Лига. И там он встретил умирающего дракона, которого спас. В благодарность тот попытался научить пастуха искусству Эан’Хане, но, спустя много лет, заметил, что пастух уже почти состарился, а искусством так и не овладел. Так что дракон создал печати и научил пастуха, как собирать энергию Лей внутри себя. Так и появилась Звездная Магия.

— А что стало потом с пастухом?

— Попрощавшись с драконом, он отправился в обратный путь, по дороге делясь с тем, кого находил достойным, своими знаниями, — Елена поднялась с места и взяла в руки поднос. — Но вернуться на родину так и не успел — умер от старости. Ни детей, ни семьи… В погоне за силой и знаниями, пастух стал великим магом, но мы теперь и имени его даже не помним… Эту легенду, Ард, рассказывают на первом уроке по Звездной Магии, чтобы мы никогда не теряли голову. А теперь извини, мне надо пойти смыть макияж и переодеться.

И Елена, цокая небольшими каблуками скромных туфель, удалилась. Ард же, оставшись в одиночестве, почему-то вспоминал слова Велены Эмергольд.

Доев уже остывшую куропатку, Ардан выпил чай (не горячий шоколад, конечно, но тоже вкусно) отнес поднос к лоткам с грязной посудой, и отправился к лифтам. Там он продемонстрировал расписание и лифтер, не дожидаясь, чтобы собралась группа желающих воспользоваться жуткой машиной, пропустил его внутрь кабины. Там, уже другой работник, повернул рычаг в обратную сторону, и они начали медленный спуск.

Часы на руке юноши подсказывали, что на шестой этаж они поднимались порядка двенадцати секунд, а вот на полигон спускались восемь…

Получалось, что тот находился на уровне четвертого этажа, только под землей.

Когда платформа замерла, то лифтер раздвинул решетки и, достав из кармана ключ на цепочке, повернул тот в замочной скважине тяжелых, металлических дверей.

Те открылись, демонстрируя Ардану… вполне себе тривиальный, и уже ничем не восхищающий, широченный коридор. Выложенный по стенам кирпичной кладкой, выкрашенной в нежно зеленый оттенок. С отбеленным потолком, сверкающим Лей-лампами и деревянным полом, хвастливо подмигивающим чуть затоптанной, и от того блестящей ковровой дорожкой, прибитой стальными клепками.

Пройдя по прямой, Ард обращал внимания на двери. Те демонстрировали весьма необычные, для Университета, таблички. К примеру — « Оружейная» или « Испытательная площадка номер 4», а сама непонятная — « Ринг».

Но, в основном, двери вели именно на испытательные площадки, коих Арди насчитал ровно двадцать штук.

Дойдя до конца коридора, Ардан увидел еще две двери, находившиеся друг напротив друга. На одной — « Мужская раздевалка», а на другой, соответственно — « Женская раздевалка».

Была еще совсем неприметная, третья, в самом торце. На ней значилось « Кладовая», но, если приглядеться, можно было различить практически стертые следы некогда неровных букв « Раздевалка Первородных».

Ардан повернул ручку той двери, что слева — мужской раздевалки, и вошел внутрь. Тут же по носу врезал запах, смешанный из сотен нитей ароматов разнообразных духов, а уши зазвенели от гвалта голосов.

— Я слышал, полковник отслужил пятнадцать лет в группах особого назначения, — говорил один из студентов, меняя лакированные туфли с серебристой бляшкой, на простые, но добротные, кавалерийские ботфорты.

— Интересно, зачем его отправили в этом году к нам? — ворчал второй, пытаясь натянуть точно такие же на ногу. Размерчик явно был маловат.

Вообще, насколько успел оценить Ардан, каждый, кто сидел на длинных лавках, расставленных вдоль простеньких деревянных шкафчиков с вешалками и полками, одевались в одну и ту же форму.

Высокие, черные, кавалерийские ботфорты с узким голенищем. В них учащиеся заправляли серые, льняные штаны, уплотненные нашивками на коленях, бедрах и икрах. Широким ремнем стягивали черно-белую тельняшку, а сверху накидывали стеганные куртки из отбеленной кожи.

Только у некоторых не имелось формы и те снимали с себя лишнее — плащи, пиджаки, жилетки и прочее, оставаясь лишь в рубашке и брюках.

Идя по рядам, Ардан пытался сосчитать количество находящихся в просторном помещении людей, но сбился на четырнадцатом десятке.

С учетом, что всего на первом курсе Большого обучалось порядка четырехсот человек, то здесь, сейчас, находилось около двухсот пятидесяти — двухсот семидесяти молодых юношей.

Помимо лавок, Арди увидел в дальнем конце кажущегося бескрайним помещения еще несколько дверей. « Уборная» и « Душевые», а поодаль от них широкая арка, венчавшаяся прямоугольным поворотом.

Дойдя до самого конца, Ард приметил свободный шкафчик и, встав между двумя молодыми людьми, начал готовиться к занятию.

— Слышал, в прошлом году был другой преподаватель, — донеслось слева.

— Вообще, профессоры в Большом иногда увольняются.

— Это так, но в этом году в университете рекорд — порядка четырнадцати новых преподавателей и, что примечательно, все они с прикладных дисциплин.

— Ты на что намекаешь, Влад? — прищурился второй — сухой и субтильный.

— На один из указов Императора, дурень. Он ведь сказал военные верфи заложить… — закатил глаза первый. Плечистый, но какой-то вялый, как мешок с картошкой.

— И что?

— А то, что у нас сейчас будет занятие с головорезом из особого назначения. Знаешь, чем такие ребята занимаются?

— Понятия не имею, — пожал плечами субтильный.

— Людей они убивают, — фыркнул Картошка, как его про себя прозвал Ард.

— Все военные убивают людей, Влад.

— Резонно, конечно. Вот только не людей, а врагов родины и…

Остаток фразы заглушил громкий звонок, напоминающий звон церковного колокола, только ускоренный в несколько раз.

— Вечные Ангелы! — выкрикнул субтильный, старательно застегивающий куртку. — Это уже второй! Остался последний!

Ардан, не желая проверять, что будет после третьего звонка, поспешно снял плащ, убрал на полку погоны со звездами (во время занятий на полигоне, маги освобождались от необходимости носить регалии), повесил на крючок жилетку, закинул на полку вещевой мешок и, нагнувшись, затянул завязки на ботинках так, чтобы голенище плотно прилегало, но не пережимало.

Развернувшись, Арди уже направился было в сторону угловатого коридора, как спохватился и, хлопнув себя по лбу, забрал посох и гримуар, подвесив последний на цепочки за пояс.

В таком нехитром виде, юноша покинул раздевалку и вышел в зал. Зал, таких размеров, что на его фоне бальный зал Дворца Царей Прошлого выглядел убогим и невзрачным. Нет, здесь не имелось ни балконов, ни начищенного, до блеска, пола, ни, разумеется, летающих люстр.

Здесь вообще ничего не было. Только свод, высотой метров в шесть с мерцающими на нем желтыми огнями, сродним тем, что излучали окна в кафетерии. На черном полу, по периметру, как и в особняке Анорских, виднелся невысокий бортик, к которому спускались металлические желоба. В них, судя по всему, спрятали кабели Лей.

И все.

Больше ничего.

Если не считать столпившихся у ближайшей стены студентов. И юноши, и девушки выглядели практически одинаково и, опять же, лишь у единиц, как и у Ардана, отсутствовала форма.

Арди, встав в строй, слегка оперся на посох и принялся ждать. Постепенно из коридоров, ведущих в раздевалки, выбегали остальные учащиеся, занимая свое место в рядах. Юноши, в основном, с воодушевлением; девушки, практически все, с выражением лиц, ясно говоривших о том, что они нашли бы своему времени куда лучшее применение.

Ардан, по ходу дела, заметил, как изменились прически представительниц прекрасного пола к занятию. Они стягивали волосы в плотные пучки и прятали их в фуражках, в то время как парни, наоборот, ходили без головных уборов.

Забавная смена «моды»…

Когда прозвенел третий звонок, то в зале собрался весь первый курс, заняв, без малого, добрую треть помещения. Как здесь заниматься такой толпой — Ардан не представлял. Так, что, наверное…

— Рад вас видеть, первый курс, — перебил его мысли вкрадчивый голос.

С противоположной стороны зала из теней вальяжной походкой вышел мужчина среднего возраста. Лет сорока, может чуть старше. Вновь — среднего роста (метр семьдесят пять, может чуть выше), столь же непримечательной комплекции с едва ли не женской талией; с абсолютно невзрачным, круглым лицом и небольшой, проблескивающей залысиной на темечке. Он был гладко выбрит и носил ту же самую форму, что и юноши, разве что из-под куртки выглядывала не черно-белая тельняшка, а сине-красная.

Но сколь невзрачным видом обладал полковник, столь же яркими оказались его погоны. Пять звезд покоились на плечах. Семи, девяти, восьми, шести и вновь — восьми лучей.

Если сравнивать с тем же Богданом Урносовым, то полковник, наверное, заставил бы оного скромно отойти в сторонку…

— Меня зовут полковник Всеслав Кштовский, — представился бывший военный, заняв место впереди строя.

В руках он держал металлический посох, изрезанный множеством печатей, а в навершии покоился накопитель желтого цвета. Такой стоил… Арди даже не хотел думать сколько именно…

— Для начала, хочу сразу предупредить, что таким составом мы работаем в первый и последний раз, — голос его звучал приветливо, но, в то же время, как-то… тягуче и вязко. Будто болото, в котором постепенно тонешь. Или же как ветер, глашатаем гонящий тучи в преддверии ненастной бури. Нечто такое, что выглядит спокойным лишь до тех пор, пока не явит свою непреодолимую силу. — После окончания этого занятия вы будете распределены на двадцать групп по двадцать человек. Каждой будет предоставлен куратор из числа боевых офицеров. Смею вас заверить, их опыт и компетенции достаточны, чтобы привить вам те умения и навыки, которые, уповаю на волю Вечных Ангелов, никогда вам не пригодятся… С первой же группой, вне зависимости от принадлежности к факультету, я буду заниматься лично.

По залу пронеслись воодушевленные (в основном, опять же, среди юношей) шепотки. Ардан же, смекнув, что к чему, намеревался приложить все усилия, чтобы попасть в самую последнюю группу. Там ему будет проще всего набрать нужное количество балов для получения стипендии.

Что же до военных навыков, то… где он, а где война… Да и, если уж быть до конца откровенным, то кто допустит отпрыска Арора Эгобара до первой группы, куда, скорее всего, отобраться смогут лишь тесно связанные с военной стезей.

— Теперь… начнем с самого простого вопроса, — полковник обвел взглядом присутствующих. — Перечислите мне, пожалуйста, ранги сухопутных войск.

Тут же вверх взмыли больше сотни рук. Ардан тоже мог бы ответить, но не собирался привлекать внимания. Ему хватило лекции у Ковертского…

— Вы, госпожа с факультета Целительства, — полковник указал посохом на девушку в первом ряду.

— Рядовые первого, второго и третьего ранга, — начала чеканить волшебница. — Затем капрал и сержант. Дальше офицерский состав. Лейтенант, капитан, майор. И старшие офицеры. Полковник и генерал.

— Спасибо большое, — кивнул полковник. — Можете встать обратно в строй.

Девушка шагнула назад, попутно едва не задев посохом соседа.

— Если вы сможете успешно закончить все шесть лет обучения в университете, то после выпуска получите лейтенантские лычки. Иными словами — станете офицерами Императорской Армии, — на этих словах темные глаза полковника впервые блеснули эмоциями. Гордостью и чем-то иным, чему Ардан не мог подобрать нужных слов. — Это великая честь и еще большая ответственность. Но все это в будущем. Сейчас попрошу моих помощников присоединиться ко мне, и мы начнем отбор.

Оттуда же, откуда недавно вышел полковник, на свет появилось двадцать мужчин и женщин. Все примерно лет тридцати или чуть старше. У некоторых шрамы на лице. Кто-то слегка прихрамывал. Иными словами — по ним было видно, что каждый из них, как говорил дедушка, « отсалютовал родине кровью».

— Отбор будет проходить по правилам магических поединков, — пояснил полковник. — случайным образом мои помощники разобьют вас по парам. Победители первой пары будут сражаться с другими победителями, а проигравшие, соответственно, с проигравшими. В это время мои помощники оценят ваши умения, согласно которым мы и разобьем вас на группы. О том, что истратите лучи не беспокойтесь, полигон восстановит ваши силы за несколько минут.

За несколько минут… а в особняке Анорских лучи звезды загорались практически мгновенно, но, с другой стороны, Ардан занимался там в гордом одиночестве.

— Но, чтобы подкрепить мои слова наглядной демонстрацией, я попрошу добровольцев…

Полковник еще не договорил, а в воздух уже вновь взмыло под сотню рук. Ардан, разумеется, в их числе не находился. Он, если бы была возможность, вообще заранее сдался перед каждым противником и отправился в самый конец списка.

Его задача — протянуть полгода и вернуться домой, а с жизненными дилеммами, тайнами семьи и прочими неурядицами он разберется уже в Дельпасе. А для этого требовалась стипендия, а не бодание с…

— Пожалуйста, Великий Князь Иолай, раз вы вызвались, то будьте добры выйти из строя.

И с этими словами вперед вышел юноша, которого Арди видел на балу. Родственник Анастасии. Сын, кажется, её двоюродного дяди.

Немногим выше самого полковника, с черными волосами, прореженными белыми прядями. Они были стянуты в тугой хвост и убраны за воротник куртки. Посох из неизвестной Ардану породы дерева он сжимал тонкими, длинными пальцами. Лицо чем-то напоминало эдакую помесь выдры и хорька, а острый нос лишь дополнял картину. Не говоря уж про узкие плечи.

Иолай был весь какой-то нескладный, а темные глаза сияли нездоровым блеском. Но…

— Раз сегодня все без погон, то назовите количество звезд и лучей, — распорядился Кштовский.

— Красная звезда, — голос какого-то-там-по-счету претендента на престол Империи, скрипел не хуже не смазанных петель. — Девять лучей.

Но при всей своей внешней непритязательности, Великий Князь Иолай Агров являлся обладателем полной Красной Звезды. Достижение, которое нельзя подделать или добиться обходными путями.

На всю Империю (вобравшую в себя пятую часть населения планеты) тех, кто носил погоны с полной Красной звездой не набралось бы, наверное, и пары сотен человек. Вот насколько тяжело было зажечь все лучи.

Так что неудивительно, что когда полковник спросил:

— Кто из присутствующих желает составить компанию учащемуся Агров? — не поднялась ни одна рука…

Почти ни одна рука.

Ардан, с удивлением, обнаружил, что один человек, все же, вызвался. И этим кем-то оказался никто иной, как Борис Фахтов.

— Что же, тогда прошу…

— Господин полковник, — Иолай внезапно перебил Кштовского. — Могу ли я сам выбрать оппонента.

Полковник в недоумении выгнул правую бровь, после чего пожал плечами.

— Это не представляет слишком уж большой разницы, так что да — можете.

Ардан, в детстве, слушая сказки дед… прадедушки, всегда посмеивался над такими ситуациями. Так что, видя, как Иолай шарит взглядом по рядам замерших студентов, мысленно отправил почившему предку самые сердечные извинения.

Никогда бы он не подумал, что окажется на месте главных героев сказок именно с такой, далеко не очень приятной позиции.

Вот, наконец, темный, блестящий взгляд остановился на его фигуре и лицо Великого Князя исказила самодовольная усмешка.

Что же… госпожа Атура с Дэвенпортом его предупреждали…

— Я выбираю Арда Эгобара с факультета Общих Знаний, — чуть ли не прорычал от предвкушения Иолай.

Студенты начали вертеть головами в поисках обладателя названной фамилии, а Ардан не двигался. Может полковник, услышав его фамилию, решит, что не стоит устраивать подобное представление.

— Учащийся Эгобар, не задерживайте, пожалуйста, занятие, — поторопил полковник, смотрящий аккурат в его сторону.

Увы…

Ардан, аккуратно отодвигая студентов, большинство из которых едва дотягивали макушками до его плеч, вышел вперед и, без особого желания, подошел к полковнику, офицерам и Иолаю.

Вблизи все они казались даже чуть ниже, чем выглядели из строя. И, что несколько обнадеживало, во взгляде Кштовского и его подчиненных, Ардан не заметил ни единой капли пренебрежения, отвращения или злости.

— Звезда и количество лучей, — спросил полковник.

— Красная, семь, — коротко ответил Ард.

Особо сильных шепотков это не вызвало. Да, число, все еще, значимое, но в универе Ардан далеко не единственный, кто обладал подобным количеством. Да имелись и те, как Иолай с Борисом, кто зажег еще больше. Все же здесь собрались лучшие из лучших…

— Хорошо, — спокойно кивнул полковник. — Разойдитесь, пожалуйста, на десять шагов каждый.

Ардан развернулся и отмерил десять шагов, после чего…

— Учащийся Эгобар, вернитесь, пожалуйста, на полтора шага назад, — донеслось ему в спину. — А то выглядит так, будто вы хотите сбежать.

По рядам студентов пронеслись смешки, но Ардан, если честно, был совсем не против именно так и поступить — сбежать как можно дальше.

У него не имелось никаких причин, чтобы сражаться с Иолаем. Он даже выдумать себе какого-то резона не мог. Они, в самом прямом смысле, жили в совершенно разных, никак не пересекающихся мирах.

— Напомню всем присутствующим правила поединка, — полковник встал между ними. — Вы по очереди взламываете щиты, пока не выявится тот, кто первым потратит все лучи, либо тот, чей щит окажется уцелевшим. Если вы, к примеру, потратили все силы, чтобы поставить щит, но противник смог его сломать и у него остались лучи — он победил. Если же вы, потратив все силы, смогли сломать щит противника, а у него уже не осталось оных, чтобы поставить новый — победили вы. Средства восполнений лучей — запрещены. Членовредительство — запрещено. На время поединка полигон не будет восстанавливать ваши силы.

Все это Ардан уже знал. Хорошо запомнил в прерии, когда бился с Глебом Давосом. И, может, именно поэтому перед его внутренним взором всплыли разметавшиеся волосы, побитые сединой, удивленный взгляд остекленевших глаз и мозги, разлетевшиеся по низкой траве.

Арди, после тех событий, еще долго вспоминал произошедшее и пришел к выводу, что кажущийся, на первый взгляд, простым поединок, включал в себя куда больше аспектов.

Победить в нем можно не только размахивая посохом и сжигая лучи, но и используя тактику и стратегию. Но все это, разумеется, Ардан не собирался сегодня применять.

— Вы, учащийся Эгобар, — Кштовский повернулся к нему и указал открытой ладонью на Великого Князя. — Будучи вызванным на поединок имеете право выбрать очередность. Вы будете первым ставить щит или взламывать его.

— Ставить, — без раздумий ответил Ардан.

— Принято, — кивнул полковник и сделал шаг назад. — Тогда, начнем.

Ардан, открыв книгу, чем вызвал волну осуждающих смешков, сделал вид, что некоторое время ищет печать щита. В это время Иолай, молча повернулся к студентам и картинно развел руками. Мол — смотрите, с кем приходится иметь дело.

Через едва ли не полминуты, Ардан «нашел» печать и начал медленно, порой сбиваясь, формировать её из энергии Лей, чем вновь заставил аудиторию засмеяться, а несколько помощников полковника и вовсе начали недоуменно переглядываться между собой.

Но Ардан утешал себя тем, что Скасти был бы вне себя от восторга, а вот Эргар… но это мысли завтрашнего дня.

Наконец Арди ударил посохом о землю и сформировал печать Универсального Щита, влив в неё всего один, единственный луч. Вокруг юноши замерцала привычная, мыльная пелена.

Он собирался закончить с этим фарсом как можно быстрее…

Полковник, видя происходящее, чуть нахмурился. Точно так же, на мгновение, нахмурился и Иолай. Да и студенты, при виде щита, несколько поутихли. И не потому, что он выглядел как-то слишком уж крепким, а просто…

Просто они подтвердили догадку Арда о том, почему Глеб тогда использовал столько сил в первом же ударе. Печать Незнакомца была настолько кривой и старой, что у окружающих никак не получалось понять, сколько именно энергии в ней содержится.

Но не прошло и пары секунд, как Иолай, вновь расплывшись в неприятной, острой, как нож, улыбке, поднял посох. Перед ним сформировалась печать цвета мокрой стали. Далеко не так быстро, как у Глеба. Ардан бы, возможно, успел, при большом желании, отпрыгнуть вместе со щитом в сторону, но… зачем.

Князь ударил посохом о пол и, в то же мгновение, в сторону Ардана устремился прозрачный, отливающий железом, сжатый кулак. Он ударил в щит и, вдребезги разбив мыльную пелену, врезался в грудь юноши, разом выбивая весь воздух и отбрасывая того почти на метр назад.

Упав на спину, Арди некоторое время лежал, стараясь изобразить боль. Нет, удар оказался вполне ощутимым и весьма весомым, но в детстве Ардану прилетало и больней во время игр с Гутой и Эргаром.

Да и чего уж там — камни Цассары тоже оставили куда более серьезное впечатление.

«Тяжело» опираясь на посох, надеясь, что его куцей актерской игры будет достаточно, Ардан поднялся на ноги.

— Признаю поражение, — прокряхтел он. — У меня закончились лучи.

Иолай, засияв подобно городским огням в ночи, развернулся к студентам и вскинул посох. Ему зааплодировали. Не все, но многие.

— Замечательная демонстрация, — полковник снова вышел вперед. — Учащийся Эгобар продемонстрировал нам применение очень старой печати Универсального Щита, но ставил её слишком долго и неряшливо. В то же время учащийся Агров использовал базовое, одноконтурное атакующее заклинание из школы земли с фиксированным массивом рун. Стальной Кулак. Три луча Красной Звезды. Но, опять же, экзаменационное время формирования такой печати на боевом факультете — меньше секунды в то время, как учащийся Агров формировал её почти две.

Улыбка на лице Великого Князя немного подувяла.

— Но знаете, в чем самая большая проблема этого поединка в частности и, в целом, магов, на чьих погонах звезды с большим количеством лучей? — полковник чуть сжал посох. — Это то, что вы можете неправильно оценить возможности своего противника.

Все произошло слишком быстро… слишком быстро, чтобы Ардан успел погасить инстинкты, вбитые в него Эргаром и, затем, отточенные Цассарой и прериями.

Полковник резко повернулся, одновременно с этим ударяя посохом о пол и перед ним, без всякого промедления, вспыхнула печать. Из той вырвалась маленькая, рыжая точка, но стоило Арду её заметить, как он ощутил цепкий хват ледяных когтей у его сердца.

Точка, пулей рассекая пространство, заставляя воздух дребезжать, словно над жарким пламенем, уже почти врезалась в грудь Арда, как тот ударил посохом о пол и мгновенно сформировал щит. Точка, лишь на долю секунды замерев, прожгла пелену насквозь, но Ардану большего и не требовалось.

Как и в поезде, он изменил траекторию вражеского снаряда и, отпрыгнув в сторону, не осознавая себя, вновь ударил посохом о землю. Перед ним, с той же скоростью, что и недавно перед полковником, вспыхнула белоснежная печать, из которой, заставляя пол покрываться инеем, выстрелила ледяная стрела длиной почти в метр.

И стоило ей сорваться в полет, как Ардан, одним движением, вытянул из-за спины нож и прыгнул вперед. Как и учил Эргар, он собирался избавиться от смертельной угрозы всего одним ударом.

Вот только…

Вот только Кштовский даже не стал использовать щит. Он просто отклонил корпус в сторону, позволяя стреле вонзиться в пол и разлететься на мелкие ледяные осколки, а затем, крутанув руками, врезал основанием посоха… куда-то.

Ардан так и не понял куда.

Все вокруг потемнело.

* * *

Арди очнулся на мягкой постели. Над головой светила Лей-лампа, а сбоку, около тумбочки, приставленной к кровати, рядом с ширмой, скрывающей от юноши внешний мир, сидел на стуле один из помощников полковника.

Молодой мужчина тридцати лет с выразительными шрамами на лице. На его левой руке у безымянного пальца отсутствовали первые фаланги. На погонах маячили три звезды. Четырех, трех и снова четырех лучей.

— Помощник профессора Керий Лаврилов, — представился он.

Ардан откинулся на, скорее всего, лазаретные подушки.

— Сейчас…

— Вы проспали несколько часов, — перебил офицер. — занятия уже закончились. Вы, кстати, зачислены в двадцатую группу.

Ардан, не сдержавшись, улыбнулся. Ну, хоть в чем-то ему сегодня повезло.

— Вы не удивлены, — не спрашивал, а констатировал Лаврилов. — И даже обрадованы.

— Не без этого, — не стал спорить Ардан.

Офицер некоторое время разглядывал юношу, а тот, в свою очередь, смотрел на мыски ног, свешивавшихся с кровати.

— Вы быстро восстанавливаетесь, — нарушил тишину Лаврилов. — Медсестра даже не стала лечить вас магией, хотя удар полковника пришелся в…

Ардан, прикладывая пальцы к голове, чуть скривился.

— В висок… я мог и умереть.

— Вы в Императорском Магическом Университете, учащийся Эгобар, — напомнил Лаврилов. — Здесь столько высококлассных целителей, что даже не надейтесь так легко уйти… как у вас принято говорить? На тропы предков?

— Почти, — не стал вдаваться в подробности Ардан.

— И зря вы не стали всерьез биться с Великим Князем Иолаем, — добавил офицер. — Это явно его сильно оскорбило. Весьма опрометчиво с вашей стороны, юноша.

Ардан не стал уточнять, что если бы не выходка полковника, то все вышло бы просто замечательно. Иолай бы утолил… чтобы он там не хотел в себе утолить. А Арди бы в глазах остальных окончательно принял облик безалаберного сельского дурачка, попавшего в университет исключительно благодаря воле короны. И уже скоро на него перестали бы обращать всякое внимание.

А теперь…

Ну почему в жизни все всегда идет диаметрально противоположно задуманному плану…

— Я могу идти? — спросил Ардан.

— Разумеется, — Лаврилов одернул ширму.

И действительно — лазарет. Белые стены, ряды однотипных коек и тумбочек. Стеклянные шкафы с лекарствами, множество стоек под капельницы и яркий, слепящий свет Лей-ламп. За широкими окнами уже погружающийся в сумрак город, словно решивший вообще отказаться от солнечного света.

Ардан, приняв сидячее положение, осмотрел вещевой мешок (его, как и одежду, видимо принесли вместе с самим «пострадавшим») и, только убедившись, что все вещи на месте, надел ботинки, застегнул пуговицы на жилетке и накинул на плечи алый плащ, едва достававший обратной стороны колен.

Закинув на плечо мешок, взяв в руки посох и шляпу, Ардан молча направился на выход.

— Я буду куратором вашей группы на занятиях по военной подготовке, учащийся Эгобар, — прозвучало за спиной.

— Очень приятно, — без тени иронии ответил Арди.

Керий Лаврилов действительно вызывал приятные эмоции, насколько они вообще могут быть приятными в текущей ситуации.

Уже почти дойдя до дверей лазарета (в котором, по непонятной для Ардана причине, кроме них с Лавриловым больше никого не было — даже медсестер), он услышал:

— Вам лучше больше не пользоваться этими печатями, учащийся Эгобар, если вы не хотите иметь дело с Плащами.

Арди, в недоумении, повернулся к офицеру, тоже поднявшемуся с места.

— Что вы имеете ввиду?

— Не знаю, откуда они вам знакомы, но то, что вы продемонстрировали входит, насколько мне известно, в начальный курс обучения магов второй канцелярии, — пояснил Лаврилов. — И, могу дать вам слово офицера, что не стану посвящать в такие тонкости ни полковника, ни своих коллег.

Ардан уже достаточно насмотрелся на «внешний мир», чтобы задать следующий вопрос:

— Почему?

Лаврилов на какое-то время задумался.

— Если честно и сам не знаю, — пожал он плечами. — Вы вызвали у меня, во всяком случае, на данный момент — положительное впечатление и… на вашу долю и так выпало достаточно. Думаю — хватит с вас и того, с чем вам и так приходится разбираться.

Ардан склонил голову на плечо. Звучало слишком хорошо, чтобы оказаться правдой.

— Мой отец, — внезапно добавил Лаврилов. — Он был, в свое время, осужден за грабежи с убийствами и отправлен на каторгу. И всю жизнь мне приходится мириться с этим… фактом. Так что я, наверное, могу, в какой-то степени, вас понять, учащийся Эгобар.

Арди отвернулся и, выходя за дверь, обронил короткое:

— Спасибо.

Юноша развернул карту и, определив где находится, направился на выход. Лазарет располагался на первом этаже здания факультета Целительства, стоявшего в восточном крыле. Так что, минуя студентов, Ардан брел по переходу и размышлял даже не о произошедшем, а о труде Незнакомца, покоившегося в его саквояже.

Признаться, когда-то давно, Арди полагал, что древний труд создал сам Темный Лорд, но чем дальше читал, тем отчетливее понимал, что нет. Незнакомец порой упоминал события той эпохи, но лишь как сторонний наблюдатель.

Да и слова Лаврилова… хотя откуда офицер, явно не имеющий отношения к Плащам, знал такие детали?

И…

Голова раскалывалась. То ли от удара, то ли из-за вороха очередных загадок и тайн. И, может, если бы они не были напрямую связаны с жизнью Ардана, то он бы даже решил их исследовать.

А так… чем дальше он от них, тем здоровее будет. Но, все же, кем же являлся Незнакомец на самом деле? И, что куда важнее, почему его труд оказался у прадедушки. Да и тот, как-то раз, обмолвился, что знал Незнакомца…

На фоне открывшихся деталей, произошедшее с Великим Князем и полковником уже не выглядело таким уж серьезным событием. Так что Ардан решил не изменять своему плану и, добравшись до атриума, стиснув зубы, поднялся на лифте до библиотеки.

Простояв некоторое время в очереди, он подошел к стойке и протянул работникам два списка.

— Здравствуйте, мне нужны книги из этих перечней.

Молодая девушка в желтом мундире взяла листки и внимательно вчиталась.

— Список немалый… — протянула она и подняла взгляд на Арди. — Вам точно все?

— Да, — ответил юноша.

— Хорошо, — слегка пожала плечиками девушка. — У вас есть читательский билет?

— Пока еще не успел оформить.

— Тогда, пока вы заполняете бумаги, — она протянула ему образец формы и бланк. — Я напомню, что забирать книги из библиотеки строго запрещено. Переписывать можете только для личного использования. Любая попытка незаконного распространения знаний о Звездной Магии будет караться по всей строгости закона Империи. Так же не забывайте, что порча имущества будет восполнена вами в полной стоимости, вне зависимости от степени повреждения.

— Разумеется, — кивнул Арди, возвращая заполненную форму.

Работница проверила чтобы все было верно, после чего сама выписала читательский билет и выдала ему.

— Справа общий читательский зал, — она указала на множество столиков, на которых стояли небольшие Лей-лампы, излучавшие мягкий, приглушенный свет. И все они были заняты… Ну что за день… — Поскольку вы с Общего факультета, то у вас отдельный зал. Пройдете чуть дальше и увидите еще столы — они огорожены от общего зала. Вам туда.

— Погодите, — Ардан даже не поверил услышанному. — У Общего факультета свой читательский зал?

— И неограниченное время посещения библиотеки, — подтвердила работница. — Кроме, разумеется, времени отбоя. Но это для младших курсов. С четвертого курсы вы, предварительно подав уведомление, можете проводить в библиотеке и ночи тоже. Так же у общего факультета нет ограничений по запрашиваемой информации, но учтите, что мы будем передавать все данные вашего читательского билета в секретариат. И если они решат, что вы, в своих исследованиях, свернули куда-то не куда, то отправят комиссию по оценке пригодности вас к дальнейшему обучению в университете. Так же студенты общего факультета не имеют ограничений по количеству заказанных книг. Только, пожалуйста, не злоупотребляйте вашими привилегиями. До сих пор помню, как пару лет назад одна волшебница с общего факультета буквально сделала себе постель из книг и прожила в библиотеке два месяца. Её, потом, увезли в дом душевно больных, кстати.

— Ага, — только и смог выдавить из себя Ардан. — А книги…

— Уже ждут вас на месте, — улыбнулась девушка. — мы же, все же, библиотека в университете магии…

Ардан дергано, слово марионетка на ниточках, развернулся и направился в указанную сторону. И действительно, пройдя по рядам студентов, у каждого из которых на столе лежал билет с указанной датой и временем посещения (видимо, они заранее занимали очередь и получали время и дату, когда могли посетить библиотеку), Ардан обнаружил отдельный зал, заполненный лишь наполовину.

И, в дальнем углу, около окна, его уже ждал удобный диванчик, широкий стол и два десятка трудов по звездной магии.

Юноша даже ущипнул себя за запястье.

Может полковник, все же, его убил и он-таки попал в рай религии Светлоликого?

Наконец-то лишь он, книги и тишина…

* * *

— Учащийся Эгобар.

— А? — Ардан отвлекся от текста о принципе взаимодействия двух разно контурных печатей с учетом наличия связывающих массивы рун мостов.

Он только-только начинал понимать, в чем смысл подобного, как над ним возникла все та же девушка.

— Библиотека закрывается, — мягко напоминала она, показывая на часы. Там стрелке оставалось всего несколько делений до цифры «8».

— Спящие духи! — выкрикнул Ардан. — Отбой же скоро!

Он посмотрел на разложенные перед собой книги и тетрадь, исписанную карандашом. Как и учила Атта’нха — он переписывал себе все то, что считал достойным максимально скрупулезного изучения.

Вот только увы — за несколько часов у него закончились тридцать листов. А в тетради всего сто двадцать…

— А можно…

— Книги будут отложены до вашего следующего посещения.

— А как же…

— Все, что вы заказали — стандартные типографские издания, — пояснила работница. — Ничего уникального. У нас есть и другие экземпляры. Так что если их закажет кто-то другой, то ничего страшного не произойдет.

Ардан печально вздохнул и, закрыв тетрадь, убрал ту, вместе с карандашом, в вещевой мешок.

— Спасибо, — поблагодарил он и направился на выход.

* * *

— Еще бы минута и ты бы опоздал, рядовой, — стучал по часам старик-комендант.

— Ну, значит, хорошо, что я успел, — беззлобно огрызнулся Ардан.

Матушка бы не одобрила такое поведение, но последние дни выдались слишком уж изматывающими. Что, конечно, ни в коем случае не является оправданием подобной беспардонности.

Но Арди ведь не из железа сделан.

— Тоже верно, — икнул старый вояка и приложился к бутылке. — Я вот твою фамилию все вспоминал…

Опять…

— Созвучна с фамилией Абар, — прокряхтел старик. — Слышал может, про такого? Гек Абар… Старший офицер отдельного разведывательно-диверсионного корпуса третьей армии, командующий шестой дивизией. Единственный, кстати, случай, когда старшим офицером назначили простого майора… Эх, что за зверь был Гек…

— Вы его знали? — сердце Арди пропустило пару ударов.

— Да какое там, — отмахнулся комендант. — Я тогда зеленый совсем был. Только попал в распоряжение корпуса и, сразу, угодил в сраный, вонючий такой замес. Попали мы в засаду, а там наемники… И, если бы не майор Абар, гнить мне в земле…

— Он… спас вам жизнь?

— Мне и еще четырем другим идиотам, коими мы тогда были, — добавил комендант. — А через неделю погиб на задании. Жаль… я так и не успел его поблагодарить. Великий был мужик. Ни одного дурного слова о нем не слышал. Врагов не жалел и себя не щадил… Фамилия у тебя, здоровяк, созвучная и коплем… комплектц… рожей, в общем, ты мне его чем-то напоминаешь… Ладно, вали уже спать.

Юноша развернулся и пошел к лестницам. Странно, но почему-то от этих слов, Арду стало как-то теплее. Пройдя по пустому коридору, юноша вошел в комнату.

— А потом…

Разговор двух эльфов и одного дворфа тут же стих, стоило только Ардану открыть дверь.

На мгновение в помещении повисла тишина, после чего Первородные показательно завалились на кровати и открыли учебники с тетрадями.

Арди никак не отреагировал. Последнее, что ему сейчас хотелось — с кем-то знакомиться. Особенно, когда эти «кто-то», демонстративно не желали иметь с ним ничего общего.

Так что, пройдя к койке, Ардан закинул наверх посох, после чего разделся до нижнего белья и, тайком, положив под подушку отцовский нож, забрался под одеяло.

Бросив быстрый взгляд на мутную полоску окна, вдруг нашел в ней некое поэтичное сходство с небом Метрополии.

С этими мыслями он и заснул.

* * *

Проснулся Ардан из-за того, что его посох чиркнул о стену и задел, попутно, коленку юноши. Тот открыл глаза и, в темноте, различил силуэты двух эльфов.

Один из них застыл с посохом Арди в руках, а другой уже замахнулся наволочкой, в которую завернул что-то тяжелое.

Удар пришелся в то место, где находилась голова Ардана. Тот успел дернуться назад, попутно сильно ударившись о стенку, после чего, выхватив нож из-под подушки, не вытаскивая того из чехла, ударил им в грудь ушастого.

Одновременно с этим Арди толкнул ногой посох и тот врезался в подбородок второго эльфа, откинув несчастного на жалобно скрипнувшую дверь.

Соскочив с койки, Ардан успел заметить третьего «сожителя», бросившегося ему в ноги. Юноша отклонился в сторону и, подняв пятку, с силой вонзил её в колено дворфу.

В итоге один эльф хрипел, держась за грудь, другой пытался встать, но никак не мог вернуть равновесие, а дворф и вовсе, уткнув голову в подушку, стонал и держался за сломанную ногу.

Арди не стал ничего спрашивать.

Все и так было, более-менее, понятно. Эвелесс, Иолай, или еще кто-нибудь, чью семью обидели прадед с Темным Лордом…

Игнорируя стоны и хрипы, Ардан, все так же храня молчание, спокойно оделся, забрал посох, убрал вещи в мешок (предварительно уже второй раз за день проверив не пропали ли вещи из него и из саквояжа) и, накинув шляпу, поднял саквояж и, открыв дверь, направился на выход.

На часах уже перевалило за полночь.

Поднявшись по лестнице, Ардан подошел к стойке, за которой мирно сопел спящий комендант.

С силой хлопнув по столу, юноша заставил старика проснуться.

— А?Что? Мне уже в наряд? — замотал головой комендант, а затем, все же, сообразил, где он и что происходит. — Ты что, рядовой, бессмертным себя возомнил⁈

— Я съезжаю, — Арди выложил перед собой ключ.

Так, оставив позади недоумевающего коменданта, Ардан вышел в переход, затем пересек пустующий атриум и выбрался на Площадь Звезд.

Метрополия встретила его чуть влажным, ночным воздухом и чернильным небом, лишенным света звезд. Лишь множество огней, безжизненных и холодных, сияли вокруг студента.

У него имелись всего сутки до начала следующего учебного дня, чтобы отыскать себе новое пристанище.

— Ну, пойдем, — сам себя подбодрил юноша и зашагал в сторону распахнувшихся объятий ночного города.

Глава 42

Ардан неспешно шагал по мостовой. Над головой моросил холодный, столичный дождь. Юноша успел привыкнуть к его виду за окном. К этим маленьким, острым каплям, оставлявшим длинные нити миниатюрных бусинок на стекле. Но совсем другое — идти под ними. Чувствовать, как те колют лицо, щекочут шею, затекая с полей шляпы, а еще хлюпают под ногами в лужах.

Прохожих, в этот час, в центре города почти не отыщешь. Лишь редкие несчастные собратья Арди, такие же внешне потерянные, кутаясь в осенние плащи и пальто, поднимая воротники так, чтобы спрятаться от вездесущих капель, пытались скрыться от непогоды под зонтиками. Но тут же, стоило им облегченно вздохнуть, выплюнув губами облачка пара, как на помощь дождю приходил игривый ветер.

Он бежал по улицам, качая кроны редких деревьев в клумбах, срывая с тех последние, самые стойки из золотых и рыжих листьев. И гнал их прямо в лицо горожанам, загибая тем спицы в зонтиках.

И еще он приносил ароматы, столь редкие для Эвергейла, но воцарившиеся в Метрополии на правах горделивых монархов прошлого. Запахи стали и металла, отлитого в ближайших фабриках; запах смога и черного дыма, от углей и кокса, поднимавшихся над теми самыми фабриками; он перемешивался, закручиваясь в горячих танцах островитян, сливаясь с ароматами дорогих духов и недожаренного кофе, привезенного из Линтелара.

Порой мимо проезжали автомобили. Потусторонними, призрачными зверьми с яркими, светящимися глазами, они выныривали с той стороны дождливой занавеси; рассекали шинами лужи, окатывая не успевших отпрыгнуть от поребрика, а затем исчезали во тьме.

Не звенели трамваи, не слышно было свистков стражей-регулировщиков; смолкли газетные мальчишки, больше не рекламировавшие свой ходовой товар и даже магазины, прежде светящиеся не хуже новогодних елок, заснули.

Метрополия, во всяком случае её помпезный и дорогой центр, погрузилась в сон. И потому Ардан чувствовал себя здесь не то, что чужаком, а словно он, случайно, собираясь рассказать что-то невероятно смешное и, безусловно, важное и не терпящее отлагательств, зашел, поздним вечером, в спальню родителей и застал их за…

Теперь он знал, за каким занятием он, порой, их заставал. А еще понял почему в тот день, когда он играя с ними в прятки, просидел в шкафу на кухне добрых несколько часов, так рассмешил прадедушку своим хвастовством о безоговорочной победе.

Арди улыбнулся этим мыслям и вздохнул.

И, на мгновение, ему показалось, что и город вокруг улыбнулся ему в ответ и тоже, немного облегченно, вздыхает. Как если бы переживал, что его новый, пусть и временный житель, не отыщет среди богатых зданий, широких улиц, громоздких проспектов, извилистых переулочков, надменных мостов, перекинутых, через черную реку, чего-то своего.

А Арди все шел и шел, глазея по сторонам. За плечом о спину бился вещевой мешок, в руках саквояж и посох, чеканящий о гладкие булыжники тротуара. Те звенели под каблуками ботинок, переливаясь руганью всклоченных и распуганных ворон, собравшихся на пир, но, испугавшись кота, взмывших в небо.

Кстати — вон он. Кот. Облизнув лапку, шмыгнул в подворотню и исчез под мусорным баком. Тем самым, около которого, спрятавшись под козырьком, стоял официант в черных брюках, начищенных туфлях, сорочке в черно-белую полоску и белоснежном, накрахмаленном переднике. Он курил и, наклонившись, потрепал кота за ухом перед тем, как тот спрятался от дождя.

— Эй, Зор, долго еще прохлаждаться будешь? — раздался недовольный голос по ту сторону неприметной двери.

— Иду, — буркнул официант и, погасив сигарету о подошву, выкинул ту в мусор. Прежде, чем скрыться внутри здания, встретился взглядом с Арди.

Мгновением позже Ардан увидел лишь качнувшуюся створку и пошел дальше. В ночном сумраке столицы, разгоняя ту небрежным взмахом, коим обычно отгоняют мух, светились окна ресторана, где и работал официант.

Арди ненадолго остановился перед окном-витриной. По ту сторону в широком зале, утопающим в золоте, мраморе и янтаре, сидели важные мужчины во фраках со своими спутницами. На небольшой сцене играла музыкальная группа, а между столиками сновали копии Зора. Разные лица, другие фигуры, но внешний вид, при этом, оставался неизменным.

Один из них подошел к окну и замахал на Арди рукой, чтобы тот поспешил в сторону.

Ардан козырнул шляпой и отправился дальше. Так он и гулял несколько часов, просто вбирая в себя атмосферу города. Знакомясь с ним так осторожно, как если бы встретил на тропе охоты незнакомого себе хищника. С аккуратностью и почтением вбирал в себя все те звуки, запахи, виды и ощущения, коими, даже глубокой ночью, так щедро делилась Метрополия.

Порой юноша останавливался около небольших скверов, где редкие жители выгуливали собак или же, под светом фонарей, сидели за столиками и, попутно с сигаретами, предавались игре в шахматы или карты.

Дождь закончился хоть, наверное, и ненадолго.

И следом за моросью пришел легкий, низкий туман. Он домашним питомцем обнимал ноги, убегая куда-то в сторону реки, медленно и размеренно ползущей все ближе к океану.

Океан…

Арди много о нем читал, но никогда не видел прежде. И, увы, скорее всего, не увидит и сегодня. Слишком много дел.

Юноша, немного промокший, но почему-то не чувствовавший по этому поводу ни малейшего разочарования, остановился под фонарем. Фигурный столб из черного, кованного железа, увенчанный двумя лампами, внутри которых бился о мутное стекло желтый свет Лей-ламп.

Арди, улыбнувшись группе молодых людей, гуляющих и обсуждающих живопись (те, почему-то, отшатнулись от него и поспешили перейти улицу… может здесь не принято, как в Эвергейле, здороваться?), достал из саквояжа газетный номер. Он, честным образом, выкупил его у Анорских в последний день пребывания в особняке.

Ну, как выкупил… оставил на столике в холе пять ксо. Столько Вестник Империи стоил в столице. Дороже на два ксо, чем в Эвергейле. Хотя, если подумать, то типография-то находилась именно здесь. Да еще и не надо было отправлять почтовые поезда и…

Арди махнул рукой. Надо уже привыкать, что в столице все стоило неразумно больших денег…

Выпуск хоть и успел устареть на неделю, но Ардану требовались от него вовсе не свежие новости, а совершенно иное.

Перелистнув на последние страницы, юноша провел пальцем по нескольким обведенным карандашом объявлениям.

Еще тогда, в прерии, услышав про общежитие, Арди не планировал надолго в нем задерживаться. Шесть лет с Эргаром вполне достаточно, чтобы на всю жизнь привить себе черту барсов — всегда искать собственную территорию и уединения.

— Улица Большая Оборонная, дом 12, — прочитал Ардан одно из объявлений, выделенных им заранее. — Кажется Март что-то рассказывал про Малую Оборонную… Сколько у нас здесь? Девять с половиной эксов за месяц. В квартире есть отопление и кухня.

Ардан скривился и, тут же, вычеркнул объявление. Учитывая то, как прошли первые занятия, вопрос стипендии становился все более и более эфемерным и полагаться на неё не стоило. Так что его бюджет ограничивался восемнадцатью эксами наличными и еще двумя костюмами, за которые предстояло вернуть деньги, но, благо, что срок не обговаривался, так что можно и протянуть до Нового Года.

Внезапно Арди понял, что чувствовали дельцы в Эвергейле, когда в конце каждого месяца спешили в банк, чтобы решить вопросы с займами и ссудами…

— Но дальше, чем час пешком от Большого смысла арендовать нет, — Арди продолжил водить пальцем по объявлениям. — На трамвае это минут тридцать… а если бегом… если бегом, то можно и чуть дальше…

Хотя… кто знает, как отреагируют стражи правопорядка на бегущего по улице, двухметрового мага… Что-то подсказывало Арди, что подобный вид может вызывать у них ненужный ажиотаж.

— Так, ладно, — юноша свернул газету и убрал обратно. — Пока не продам костюм, смысла искать жилье нет… А лавки откроются только в восемь.

Арди вскинул запястье и посмотрел на циферблат. Четверть третьего… до открытия еще далеко, так что…

Перехватив посох, он бросил взгляд в сторону сквера и, убедившись, что движения на дороге почти нет, перебежал на ту сторону.

Трое приятного вида стариков, в явно недешевых костюмах и пальто (все же — Центральный район…), продолжали играть в карты.

Ардан подошел поближе и некоторое время наблюдал за происходящим. Он сходу узнал игру.

«Оликзасийская семерка».

Одна из самых популярных карточных игр во всем мире, выросшая из простой игры в кости, распространенной у моряков на торговом флоте. Так, она, кстати, и разошлась по планете.

Весьма простые правила сделали её одним из главных развлечений в кабаках и салунах.

Из колоды, размером в пятьдесят две карты, каждому из игроков выпадало по две. А затем, каждый ход, на стол выкладывалось еще по одной, пока суммарно рука плюс стол не составляли цифру семь, отсюда — «семерка».

Между открытием карт игроки могли делать ставки, а затем проверяли кто собрал лучшие комбинации, после чего победитель забирал банк.

— Два дракона и два солдата, — растянулся в улыбке один из старичков с забавным моноклем под кустистой бровью, и большой бородавкой на кончике носа.

— Три солдата, — ответил ему второй, уже начиная загребать со стола монеты. Такой сухой и сморщенный, что напоминал переваренный помидор.

— Спокойно, друзья, спокойно, — поднял руки третий и начал выкладывать карты старшей комбинации. — Солдат двух мечей, дракон с тремя хвостами, корабль с четырьмя мачтами, маг с пятью посохами и, — он шлепнул последнюю карту на стол с явно победным выражением лица. — Корона с шестью зубцами!

— Вечные Ангелы, — протянул тот, что сухой.

— Ты как всегда, Петр, — развел руками который с бородавкой.

— Давайте-ка сюда ваши монеты, — прижимая губами сигару, старик сгреб несколько ксо на свою сторону.

Ставки, кажется, были весьма символичными.

— А вам, молодой человек, чего не спится? — неожиданно спросил Петр, выдыхая облачко дыма. — Мы-то, понятное дело, старые люди, сон давно уже не про нас.

Ардан все это время стоял за спиной Сухого и Бородавки, так что они его не видели, но резко обернулись и ненадолго застыли. В их взгляде на долю секунды промелькнул страх, а вот Петр, немного тучный, с красноватыми щеками, покрытыми кожей, рыхлой, как у коры березы, излучал вязкое спокойствие.

— Жду рассвета, — честно ответил юноша.

— Ну так ждите его где-нибудь в другом… — начал было Сухой, но его тут же перебил Петр.

— Дама сердца выставила? — старик, помешивая колоду, многозначительно кивнул на саквояж.

Ардан позволил себе небольшую улыбку.

— Я бы не назвал тех господ дамами. Вполне себе мужского пола эльфы с дворфами.

Сухой с Бородавкой непонимающе переглянулись, а Петр только коротко кивнул.

— Ну, господин студент, садитесь к нам.

— Петр ты…

— Нажир, успокойся, — перебил Петр Сухого. — Умеете играть в семерку?

— Правила знаю, — подтвердил Арди, опускаясь четвертым к столу.

— Ставим мы по одному ксо, — пояснил Петр. — повышаем не больше пяти.

— Понял.

— Ну и славно… кстати, раз уж за столом молодой… что вы, юноша, знаете про джаз?

— А отчего такой странный вопрос? — не сдержался Арди.

Вопрос-то действительно странный.

— Потому что перед вами его любители, — подмигнул Петр. — мы вышли с концерта и хотели немного прогуляться, обсудить… и было это уже….

— Три часа тому назад, — буркнул нахохлившийся Сухой.

— Да ладно тебе, Нажир, — отмахнулся бородовка. — мы все равно в этом доме и живем, а…

— Ну ты еще ему ключи от квартиры отдай! — взбеленился Нажир.

— Дружище, это ведь маг — он если захочет, и без ключей в квартиру твою проникнет… или ты забыл спрятать свою вторую вставную челюсть?

Старики, включая Сухого, дружно усмехнулись.

— И так, наш молодой знакомый, — слово снова взял Петр. — столь щедро решивший понизить средний возраст игроков за этим столом, что вы знаете о джазе?

Знал Арди не очень много. Только то, что рассказал Март. Мол это музыка, которая постепенно захватывала умы и души жителей Метрополии. Родилась она из классической инструментальной музыки высшего света, в которую вплелись легкие и быстрые мотивы эльфов.

Сперва джаз стал популярен среди простых рабочих, у которых не имелось столько денег, чтобы приобщиться к высокой культуре, а затем, поскольку бедняков всегда больше, чем богатеев, благодаря широкой публике разросся до всей столицы и уже начал выбираться за её пределы.

Но все это интересовало Марта немногим меньше, чем причина, по которой он решил рассказать Арди о джазе.

На его примере, он объяснял, почему нельзя создать некий передатчик, который мог бы транслировать музыку на большие расстояния. Он еще слово упоминал такое… электромагнитные волны, кажется…

Так вот — этим волнам мешало эхо Лей-линий, создавая такие мощные помехи, что уже через несколько десятков метров электромагнитные волны рассеивались в пространстве.

Март рассказывал, что передачу пытались наладить при помощи проводов, но и в них сигнал тоже оказался подвержен влиянию Лей. И, вроде, сейчас, Звездные Инженеры впали в некое состояние золотой лихорадки, пытаясь найти способ передавать информацию на большие расстояния при помощи не «электромагнитных волн», а «Лей-кабелей», но пока громкого открытия не произошло.

Ардан, тогда, не сильно понял, что значили слова Марта. Да и сейчас не особо что в них разобрал.

Но про джаз запомнил.

— Что же, юноша, — Петр начал раздавать карты. — Вы, судя по внешнему виду, прибыли издалека, но так мало знаете о джазе… а что за Метрополия без джаза. Нет, без него это и не Метрополия уже вовсе. Так что послушайте старого сыщика и сделайте пару зарубок в голове. Джаз, это…

Спустя несколько часов игры в семерку и примерно столько же — обсуждения джаза

Ардан, убрав карту города обратно во внутренний карман жилетки, широко зевнул и дернул за латунную ручку. Деревянная рама, выкрашенная в матовый черный, вместе со стеклом, на котором было выведено фигурными буквами « Ателье госпожи Окладовой, время работы с Первого дня по Пятый, с 7 утра до 9 вечера», открылась, заставляя зазвенеть подвешенный над косяком колокольчик.

Арди, зайдя внутрь, тут же снял шляпу и вытер ботинки о коврик… слишком поздно поняв, что он, скорее всего, декоративный и по прямому назначению не использовался. Иначе как еще объяснить, что на высоком ворсе оказался выстрижен узор в форме раскройных ножниц.

У стариков, с которыми за игрой в семерку юноша провел полночи, тот узнал, где поблизости можно отыскать ателье. Не такое, чтобы цены стремились пробить потолок, но и не то, в котором за пару ксо пуговицу обратно на сорочку пришьют.

Арди требовалось что-то среднее. И Бородавка (юноша так и не выяснил его имени) посоветовал именно ателье Окладовой. Оно находилось ниже по улице, аккурат рядом с проспектом Трех Мостов.

В итоге ателье, расположенное на первом этаже жилого здания (как и все лавки, магазины, кафе, рестораны и заведения в центральных районах Метрополии), выглядело несколько… ближе к тому, что Адан считал ценами, уносящимися в небеса. Он опять забыл сделать поправку на то, что общался с жителями столицы…

В просторном помещении, явно служащим ателье чем-то вроде выставочного зала, обнаружилось массивное зеркало во весь рост. Видимо для примерки. На стенах, выкрашенных в уже привычный, глубокий зеленый цвет, висели картины и часы в форме скворечника, с качавшимися под ними гирьками. А само пространство оказалось заполнено манекенами.

Расставленные достаточно просторно, чтобы между ними можно было свободно пройти нескольким людям, какие-то из них щеголяли кричащими нарядами. Костюмами вишневого цвета с изломанными, оранжевыми вертикальными полосками и туфлями, покрытыми черным, зеркальным лаком, а вокруг носа белой, практически хрустящей кожей. Платья с блестками из миниатюрных кусочков алюминия хвастались столь длинными разрезами, что в них, наверное, можно было увидеть больше положенного.

Чуть поодаль стояли и самые обычные костюмы тройки из добротной шерсти. Двубортные и однобортные. С контрастными, шелковыми жилетками и самыми стандартными — из того же материала, что и основной наряд.

Все же близился зимний сезон, и горожане утеплялись, как могли. В основном это, конечно, сказывалось на количестве слоев одежды. Или в постепенном появлении шуб на витринах. Причем далеко не таких качественных, как делала матушка для жителей Эвергейла. Да и мех там… почти смех, а не мех.

Ардан подошел чуть ближе к самому простому, темно синему костюму с жилеткой с низким воротом. Без гонорливых элементов, с пуговицами вместо запонок и простым, невысоким воротником на плотной сорочке.

Арди догадывался, что, так далеко от Алькады, скорее всего тоже почувствует наступление холодов. Но не настолько, чтобы надевать подштанники с начесом, толстые вязанные носки и свитер поверх сорочки. Это все, кстати, тоже представляло ателье, только не на манекенах, а, аккуратно сложенными, на прилавках и высоких табуретах перед шкафами, с выставленными на них образцами тканей.

Зачем же тогда юноше костюм? В Большом все в таких ходили. Так будет проще слиться с толпой. Вот только сколько он…

— Двенадцать эксов, сорок пять ксо за тот, на который вы смотрите, — прозвучал голос со стороны прохода в мастерскую. — В стоимость входят пиджак, брюки, сорочка и жилетка. Туфли, пояс и прочее мы продаем отдельно. Их предоставляют наши партнеры из…

Женщина не договорила. Она подошла поближе и смерила Арди оценивающим взглядом. Сама же она выглядела вполне приятно. Каштановые волосы, стянутые в тугой пучок, на руках белые, накладные рукава, подвязанные тесемками, а на простой, матерчатой юбке покоился серый передник со множеством кармашков, заполненными всякой швейной историей.

У матушки имелся точно такой же. Ну, почти…

— Хотя, с таким ростом, молодой человек, скорее не двенадцать с половиной, а все четырнадцать, — вынесла она свой вердикт. — Только плечи узковаты для вашей комплекции, так что придется постараться, чтобы он хорошо сидел.

— Госпожа Окладова? — спросил юноша.

— К вашим услугам, — строго кивнула госпожа.

Ей, с учетом морщинок вокруг глаз и около уголков губ, скорее всего уже перевалило за тридцать, но кольца она не носила. А еще от неё, почему-то, пахло едва уловимым ароматом не женских, а мужских духов…

А стоимость, которую она озвучила, оказалась едва ли не вдвое меньше той, что Анорские выставили за «будничный» костюм. Но все еще оставалась запредельно дорогой. Так что, наверное, ему, во всяком случае на данный момент, стоит поискать себе одежду где-нибудь ближе к районам фабричных рабочих.

— Увы, я пришел не для покупок, — извиняющимся тоном, предупредил юноша.

Но это нисколько не повлияло на Окладову. Она лишь сместила взгляд с его фигуры на плащ.

— Хотели надставить накидку? — протянула она задумавшись. — За сорок ксо могу удлинить её достаточно, чтобы вы не выглядели как пугало.

Ардан уже и забыть успел, что выданный в секретариате плащ оказался ему мал.

— И не для этого… — Арди открыл саквояж и достал оттуда два почтительного размера бумажных свертка, перетянутых бечевками. — Я бы хотел предложить вам к продаже вот эти два костюма.

Он положил одежду Анорских на прилавок и сделал шаг назад.

— Продать? — Окладова даже не пошевелилась. — Мы не скупка, молодой человек. Если вы не собираетесь ничего покупать, то, извольте не тратить мое рабочее время.

Арди не стал указывать на то, что день только начался, а в ателье, кроме них, никого больше не было, кроме, разве что, домашнего кота. Зверушку нюх матабара почувствовал сразу, как тот вошел сюда.

— Госпожа, я понимаю вас, но прошу посмотреть, — Арди указал ладонью на свертки. — Там шерсть скальдавинских овец. Ручная пряжа. Не фабричное производство. Еще и пропитано каким-то раствором, только я не понял каким и…

— Вы маг или портной? — перебила, с легким смешком, Окладова и, все же, развернула свертки.

Первый, который будничный, не вызвал у неё ничего, кроме разочарованного вздоха. Он был сделан, пусть и качественно, но и из самых простых материалов и явно на фабрике.

— Вы…

— Я имел ввиду второй сверток.

Владелица ателье со скептицизмом изогнула бровь, но, все же, развернула бумажную упаковку и, стоило ей это сделать, как она резко обернулась и чуть ли не стремглав бросилась к кассе.

Арди, предусмотрительно, приставил посох к манекену и поднял ладони в воздух. Так что когда она вытащила из-под прилавка дамский, миниатюрный револьвер и наставила ему на грудь, он уже был в самой миролюбивой позе, которую только мог изобразить.

И лишь на задворках сознания отметил, что за последние несколько месяцев на него слишком часто направляют оружие.

— Не двигайся! — выкрикнула женщина, пытаясь унять дрожь в руках. — Даже не думай дернутся! Я выстрелю! Обещаю!

— Госпожа, я…

Она, не сводя с него трясущегося оружия, начала шарить по прилавку в поисках чего-то.

— Да где же…

— Если вы ищите шнур сирены, то он чуть дальше и правее, — подсказал Ардан, указывая глазами на незаметный шнур около кассы.

Такие, с недавних пор, появились и в Эвергейле. Дернешь за него и из громкоговорителя, спрятанного где-то в помещении, зазвучит очень протяжный и неприятный звук. Своеобразный сигнал для стражей.

Эти слова заставили Окладову замереть и еще несколько мгновений посветить тому, чтобы поглазеть на Арди. Тот покорно ждал.

— Вы не украли его?

— Получил во временное, возмездное пользование, — ответил юноша.

— Пользование? — фыркнула Окладова. — Не дурите мне голову, юноша. Эти материалы и работа… такой костюм нельзя просто взять и получить. Такие делают на заказ в самых лучших ателье города, у которых в клиентах герцоги и Великие Князья! А не маги в красных плащах с детскими глазами…

Она хотела сказать что-то еще, но, на последних словах снова отвернулась (попутно не уводя револьвер в сторону) и пошарив рукой, достала из газетной стопки один из впусков. Развернула его и выставила так, чтобы можно было одновременно смотреть на него и на Арди.

— Похож, — с некоторым облегчением выдохнула она. — И лицом тоже…

Арди едва не сдержался от понимающей улыбки. В первую очередь она сравнила с фотографией не его, а одежду… матушка бы поступила так же.

— Простите, господин Эгобар, — Окладова опустила револьвер. — Но поймите меня правильно — не каждый день в мое ателье заглядывает кто-то вашей внешности, с посохом в руках и с нарядом, стоящим как моя выручка за полгода.

Арди едва не икнул. Парадный костюм стоил сто двенадцать эксов, получается… ателье зарабатывало почти четверть тысячи за год⁈

— До налогов, разумеется, — продолжила причитать Окладова, попутно унимая дрожь в руке. — И до зарплат и… в общем, мне бы потребовалось где-то около двух лет, чтобы… Ой, простите… это я от нервов… вы не хотите чаю? Впрочем зачем я предлагаю вам чай…

Арди не знал — это она от переживаний или из-за его клятого Взгляда Ведьмы.

— А зачем в ателье оружие?

— Что?

Юноша указал на железо, лежавшее на прилавке. Пусть и миниатюрное, но достаточное, чтобы познакомить кого-нибудь с Вечными Ангелами.

— Револьвер вам зачем?

— А, вы про это, — Окладова скосилась в сторону револьвера и отвернулась. — В прошлом году проникли в ателье. Ничего не взяли… пытались пробраться в квартиру. Я обитаю над мастерской, на втором этаже. Им, видите ли, не понравилось, что я живу со своей…

Она осеклась и замолчала. Ардан, ничего не поняв, все же не стал расспрашивать. Он пришел сюда совсем с другой целью.

— Купите? — с надеждой в голосе, юноша напомнил о изначальном вопросе.

Окладова несколько раз глубоко вздохнула и выдохнула, после чего подошла к костюму, так и оставшемуся лежать на стекле прилавка. Она провела по нему пальцем, проверила швы, затем посветила несколько секунд подкладке и, под конец, вооружившись странным прибором, напоминающим помесь монокля и подзорной трубы, разглядывала камни в запонках.

— Это изделие стоит не меньше сотни эксов, господин Эгобар, — вынесла она свой вердикт.

— Сто двенадцать, если быть точным, — добавил Арди, вытаскивая из саквояжа еще и туфли. Те самые, которые Татьяна именовала « не для улиц».

Окладова только покачала головой и отошла в сторонку.

— У вас слишком нестандартная комплекция, господин Эгобар, — окончательно успокоившись, она вновь превратилась в себя прежнюю — профессионала своего дела с цепким, внимательным взглядом. — Высокий рост и, как я уже говорила, узкие плечи, но при этом длинные руки и ноги, а торс короткий, да еще и талия низко посажена. В целом — я могла бы подобрать клиента из числа эльфов, у них тоже бывают такие… необычные фигуры.

Арди явно услышал вместо «необычные» — «нескладные», но он прекрасно знал эту свою не самую удобную черту. Но так уж сложилось.

— Но на это уйдет слишком много времени, так что сам костюм не имеет для меня особой ценности.

— Я понял, тогда прошу прощения, — Арди уже подался к прилавку, как Окладова положила на ткань ладонь.

— Я сказала, что костюм не имеет для меня ценности, но материала здесь достаточно, чтобы я пошила из него другой, — с небольшой искрой в голосе, уточнила она. — Так что предлагаю вам сделку. Я выкуплю у вас оба костюма за… скажем… сорок эксов.

— А туфли?

— С вашей-то стопой? — фыркнула Окладова, окончательно вернувшая себе самообладание. — Можете даже не пытать счастья у сапожников. Она у вас вообще ненормальная. Мало того, что длинная, так еще и стопа широченная. И пальцы в растопырку. Голень, опять же, совершенно нечеловеческая. Тут обхват, наверное, немногим меньше, чем у самых ярых любителей, так скажем, сытно пообедать…

Вот так легко Окладова перечислила половину из тех атрибутов, на которые, в свое время, Арди указала Тевона Эллини, когда объясняла, каким образом маршалы вычислили в нем полукровку.

— Шестьдесят и по рукам, — протянул ладонь Арди.

— Вы пытаетесь разорить честную женщину? — скривилась госпожа. — Сорок пять.

— Вам не стыдно пытаться обмануть едва получившего свидетельство о совершеннолетии? Пятьдесят пять.

— Какое свидетельство о совершеннолетии, если вы, господин Эгобар, головой мне едва ли потолок не царапаете? Сорок семь или можете забирать костюм и пытаться продать его где-то в другом месте.

Чести ради, до потолка Ардану было еще как отсюда и до родного дома в горах Алькады. Ну, может немногим поменьше, конечно.

Юноша заглянул на мгновение в глаза Окладовой и мгновенно прочитал, что та заявила последнюю цену и условие с максимальной серьезностью.

— Сорок семь и, скидку в десять процентов, как будущему клиенту, — не сдался Ардан.

Он не шутил. Будучи сыном портной, он легко мог отличить на глаз хорошую вещь от дешевой поделки. И ателье госпожи Окладовой, за свои деньги, предлагало отменное качество. Так что, может быть, когда-нибудь в будущем…

— Вечные Ангелы, молодой человек! — воскликнула хозяйка. — Вы торгуетесь так, слово вы не маг, а ярмарочный зазывала!

— У меня был очень… прижимистый работодатель, — прокашлялся Арди, вспоминая то, как вместе с другими ковбоями «выбивал» из Тимофея Полских причитающиеся за переработки деньги.

Окладова, впервые за все время, протянула ему руку.

— Сорок семь и семь процентов скидки на три следующие покупки.

Ардан кивнул и аккуратно сжал ладонь женщины, в ответ на что получил весьма крепкое, твердое рукопожатие, коим не всякий мужчина может похвастаться.

Вот что значит — руки труженика.

Окладова удалилась в сторону мастерской и, вскоре, вернулась оттуда с пятью купюрами. Четыре по десять (самый крупный номинал в Империи) с изображением портрета Павла Iго — императора, проведшего денежную реформу. Одной номиналом на пять эксов, на ней был изображен АрхМагистр Давилов, первый обладатель семи звезд в истории государства. И тот и другой, разумеется, были мертвы уже несколько веков как.

Вместе с купюрами, Окладова выложила на прилавок две серебристые монетки с гербом империи, каждая по одному эксу, и еще горсть коричневых — номиналы: один, пять, десять ксо.

Таким образом Арди стал богаче на сорок семь эксов… или, если зайти с другой стороны, все еще беднее, чем когда прибыл в Метрополию, на девяносто один экс…

Но, зато, теперь он может снять себе квартиру и заняться куда более важными делами. А именно — попыткой выучить за месяц объем, который другие студенты учили на протяжении нескольких лет. Да еще и текущую программу усвоить безупречно. Иначе стипендии ему не видать.

Как там иногда стенал Невий, когда только-только устроился на подработку в лавку мясника?

« Ох уж эта еб… проклятая, взрослая жизнь».

— С вами приятно иметь дело, — широко улыбнулся Арди, убирая кошелек за пояс.

— Пока не могу ответить взаимностью, — беззлобно парировала Окладова. — А теперь, молодой человек, хорошего вам дня.

Ардан козырнул шляпой и вышел на улицу.

Метрополия все еще пребывала в царстве сумрака и утреннего тумана. Но его все чаще прореживали мигающие фары автомобилей, начавших постепенно заполнять улицы. То и дело звенели колокольчики трамваев; мальчишки, зевая, выходили на тротуар со стопками газет; и, бывало, еще немного сонные прохожие подходили к чистильщикам обуви.

Арди вдохнул воздух полной грудью и, впервые за все время, он не показался ему таким, коим порой пыхтел один из тракторов на ферме. Затхлый, металлический, пропахший соляркой и ржавчиной.

Жизнь-то, налаживалась!

* * *

— Никаких смесков! — хлопнула дверь прямо перед носом Арди.

Юноша поднял газетный лист и вычеркнул из него последний из адресов, который даже изначально не рассматривал.

Ну вот ведь надо было ему сглазить!

Ардан спустился по лестнице, оставив позади наполовину тонущий во тьме коридор пятого этажа почти разваливающегося доходного дома, в котором пытался снять квартиру. Покинул фойе, где разве что не тараканы отплясывали и вышел на улицу.

Метрополия уже… снова погрузилась в вечернюю мглу. Чем ближе к Белому Месяцу, тем короче становился световой день в этой части страны и тем длиннее — ночи. Так что Ардан, вновь кутаясь в плащ опускающейся на город мглы, уныло побрел по мостовой.

Булыжники отдавали ему в ноги веселой вибрацией, словно пытались подбодрить бредущего по ним бездомного. Вокруг поднимались здания не столь помпезные и пышные, как в центральных районах, но все еще отдающие стариной и эпохой, когда еще не научились строить гигантов из стали и бетона.

Арди, за это время, успел добраться почти до края круга, который очертил на карте. Именно в таких границах все еще имелся хоть какой-то смысл снимать квартиру, а не мириться с бытом общежития и… соседей.

Но везде он слышал одно и то же. Либо не пускали молодых арендаторов; либо не хотели видеть полукровок и самих Первородных в качестве жильцов; либо требовался залог, размером квартальную стоимость аренды; либо и вовсе — рекомендация одного из жильцов.

Не помогали ни регалии мага, ни удостоверение студента Большого, ни, даже, честный и искренний взгляд! Хотя, наверное, последнее вообще никогда не помогает…

Так что Арди просто брел и дышал посвежевшим, ночным воздухом. Он шел по набережной одного из многочисленных каналов. За кованным, стальным парапетом, украшенным завитками бутонов роз и тюльпанов, совсем несвойственных лесам Метрополии, шумела черная вода.

Бесстрастными, холодными ласками она прижималась к гранитным берегам и, лишь изредка вспениваясь белыми барашками, словно шла в ногу с Арданом. Заплечный мешок все так же бился о спину, а саквояж качался в левой руке.

Ветер все норовил сорвать шляпу и утащить ту куда-то за собой в путешествие по другим районам города, в которых Ардану не имелось никакого смысла снимать жилье — слишком далеко от университета.

Вокруг, в отличии от глубокой ночи, все еще сияли золотые огни. Тогда, несколько недель назад, когда он ехал в автомобиле в сторону особняка Анорских, то представлял их как нечто волшебное и все удивлялся, почему жители так небрежно идут мимо, не обращая внимания на чудо.

Вот, к примеру, магазин игрушек, где, окутанный светом, деревянный господин, размером в метр, кружится в танце с тонкой балериной, немногим меньше его. Или лавка сладостей, где прямо перед витриной, на потеху уже не столь многочисленной публике, кондитер ваяет из крема и коржей нечто, что, наверное, станет тортом в форме лебедя. Или, чуть дальше, спешащая закрыться мясная лавка, у которой на витрине стоит чучело пасущейся коровы, на которой отмечены мясные вырезы и их цена. Причем настолько натуральное чучело, что будто вот-вот выпрямиться и замычит.

Кафе и рестораны не уступали, щеголяя вывесками и украшениями, коих Арди в жизни не видел даже не самых громких ярмарках, но…

Но и он сейчас не обращал на них почти никакого внимания. Его занимал лишь один вопрос — жилье. Да, разумеется, он мог вернуться в общежитие и договориться с комендантом. Мол — погорячился.

Может у него даже получится задобрить старика.

Вот только… вот только, даже если эти два эльфа вместе с дворфом угомонятся, то лишь на время. Да и жить под одной крышей с теми, кто пытался причинить тебе вред, идея так себе.

Лишние заботы.

Не говоря уже о том, что таких, как эти трое — большая часть общежития. А если вспомнить еще и о Иолае и Эвилесс…

Может быть получится уболтать ту работницу библиотеки? У Невия так легко каждый раз получалось выпутываться из передряг — стоило ему как-то легко и весело пощебетать с молодой девушкой и он всегда выходил сухим из воды.

Вот только у Арди так никогда не получалось, так что не стоит себя обманывать. Максимум до чего он договорится — его читательского билета лишат.

Картина, получалась, по итогу, совсем неприят…

Ардан отпрыгнул в сторону, вовремя избегая всплеска лужи под колесами спешащего автомобиля. Тот, хоть чуть было не испачкал последние чистые штаны юноши, вырвал того из плена пасмурных мыслей.

Арди и сам не заметил, как вернулся, практически, в ту же точку, с которой начал свое путешествие. Через пару кварталов от сквера, где он играл в семерку, около канала Маркова (видный общественный деятель прошлого века), он стоял на широком перекрестке.

С правой стороны мост через канал, ведущий на другую сторону; слева улица, примыкающая к главному проспекту города, а прямо впереди — пятиэтажное здание с балконным эркером в форме высокой башни.

По факту, конечно, четырехэтажное, потому что весь первый этаж, как и всегда, занимали заведения.

Одно из них и привлекло внимание Ардана.

Под эркерами на окне застыла круглая вывеска в форме сплетенных веточек винограда, формирующих простое название « Джаз-бар, у Брюса».

Джаз…

Ну, раз уж у него не получилось отыскать жилье, то, хоть, выяснит, чем так восторгались старики и про что с легкой ностальгией рассказывал Март.

Над головой, вновь, заморосил холодный, острый дождь, а Арди, перебежав дорогу, открыл дверь и зашел внутрь.

Заведение чем-то напоминало салун в Эвергейле, только более… приличное, что ли. Приглушенный свет создавал атмосферу мягкого полумрака, заботливо обнимавшего множество столиков, укрытых белыми скатертями. В центре на них стояли низкие лампы, служившие источником света.

Вдалеке, спрятавшись за перегородкой в форме натянутого между двумя стойками алого шнура, у столов вместо стульев имелись диванчики, на которых, в отличии от остального зала, сидели, кажется, не совсем люди.

Но Арди не смог их разглядеть. Так же, как не смог разглядеть и остальных посетителей, включая барную стойку и самого бармена. Свет, внезапно, погас, а несколько широких ламп-софитов скрестили белые лучи на небольшой сцене на противоположной стороне.

— Наша регулярная гостья, — произнес голос, донесшийся из мрака. — Тесс.

Посетители зааплодировали, разгоняя едкий полог сигарного и сигаретного смога, окутавшего потолок. Сперва в сумраке показались силуэты мужчин. Один уселся за ударные, другой взял в руки изогнутую запятой трубу со множеством рычажков, третий встал за контрабас, а последний опустился за клавишные.

А следом за ними, аккуратно ступая на высоких каблуках, в том самом платье, что Ардан видел с утра в ателье Окладовой, вышла девушка. С кожей цвета молодого рассвета, в одном только черном платье с блестками, где разрез почти достигал точки, когда заканчивалось бедро, она встала перед золотистым микрофоном и запела.

(прим.автора — ссылка на «послушать песню» в закрепленном комментарии

)

Город хмурый, дождь по крышам стучит,

Кошка прячет хвост, но вперёд спешит.

Машины гудят, обгоняют вперёд,

А кошка все же путь свой найдёт.

К пристани в серый туман,

Где волны шумят, синий океан.

Под звуки дождя тихо мчит,

Мимо прохожих кошка бежит.

С аккуратной талией; небольшой, высокой грудью, едва прикрытой декольте платья, добиравшегося до живота; её красные губы слегка приоткрылись и, взмахнув рукой, она разметала копну до того рыжих, что почти огненных волос. Густых, как рожь на поле; вьющихся и длинных — ниже спины.

Лужи грязные, от фар в них свет,

Прохожий хочет пнуть — толку нет!

Ведь кошка изящно скользнёт,

Прыг-скок — и под дождь нырнёт.

К пристани в серый туман,

Где волны шумят, синий океан.

Под звуки дождя тихо мчит,

Мимо прохожих кошка бежит.

На лицо она, наверное, было красива — Арди, после встречи с Цассарой, стало несколько сложнее в этом вопросе. Но было в ней что-то… может в высоких скулах, может в твердо очерченном, аккуратном подбородке или в чуть курносом, миниатюрном носу, а еще в зеленых, ярких глазах, подведенных темной тушью.

Что-то такое, что заставляло поверить, словно в этом зале, пропахшим алкоголем и дымом, вдруг действительно появилось солнце. Радостное и теплое, оно не обращало внимания на то, кто ты. Богатый или бедный. Человек или Первородный. Солнце это нисколько не заботило. Оно дарило тебе свой свет и ничего не просило взамен.

Дождь играет на крышах мотив,

А кошка танцует, летя на прорыв.

Пусть город суров и хмурит лоб,

Но кошка упряма, не страшен озноб.

К пристани в серый туман,

Где волны шумят, синий океан.

Под звуки дождя тихо мчит,

Мимо прохожих кошка бежит.

Смывало этим светом все тревоги и невзгоды; сжигало неурядицы и обиды. И в его лучах все, что случилось недавно, казалось таким невзрачным и серым, глупым и неважным, что самому становилось стыдно, как ты мог все это время терзать себя переживаниями о таких мелочах.

И этим солнцем оказалась невысокого роста девушка, поющая около микрофона и на фоне её голоса терялась даже музыка.

И вот она у пристани, ветер свистит,

Волна на пирсе с дождём кружит.

Кошка тихонько сядет на край,

Смотреть на океан, есть там рай?

После того как она закончила петь, а музыканты играть, то в баре еще какое-то время звенела тишина, и лишь затем народ взорвался аплодисментами. Кто-то понес к небольшой, круглой сцене цветы, а Арди стоял и в недоумении хлопал глазами.

Он далеко не в первый раз слышал музыку, но такую — еще никогда прежде. Теперь понятно, почему старики столько времени болтали о…

— Наконец-то! — прогремело позади. — Вы, надо полагать, мой квартирант?

Ардан, увлеченный музыкой, и не заметил, как ему за спину зашел высокий, даже немного выше самого Арди, человек… не совсем человек. У него слишком выступала нижняя челюсть, а приплюснутый нос и короткие, но мускулистые руки выдавали в незнакомце полукровку орков.

Он был одет в черный, атласный костюм, под которым, что удивительно, не обнаружилось жилетки. Так, на памяти Ардана, никто не ходил. Жилетку не надевали лишь под фрак, да и то — не всегда.

— Простите… что? — переспросил юноша.

Верзила тут же поник.

— И ты не он… ну что за, Спящие Духи, день… — полукровка почесал рукой, увенчанной длинными ногтями, затылок. Звук получился такой, словно кто-то лошадь жесткой щеткой вычесывал. — Я уже третий день жду квартиранта, а он все не приходит… Как сквозь лед провалился, засранец. А у меня помещение простаивает.

Ардан, будто выброшенная на берег рыба, некоторое время нелепо открывал и закрывал рот.

— Мне… мне нужна квартира, — выпалил он, не веря в то, что ну хоть в этот раз, ну хотя бы сейчас ему, все же, улыбнется удача!

— Верю, но ты даже время не теряй, — отмахнулся полуорк. — Площадь — конура бывает побольше. Удобств никаких. Так что даже просто в туалет сходить — тебе придется сюда спускаться. Да еще и помещение овальное, продувается со всех сторон, а отопления нет и не предвидится. Может видел, когда заходил, последний балкон в башне? Вот я про него и…

— Сколько? — с нажимом спросил Арди.

Отсюда до университета надо было проехать всего несколько остановок на трамвае. Лучше местоположения и не найдешь!

— Я же говорю, парень, отопления нет, — уточнил владелец.

— Я не мерзлявый! — не сдавался Ардан. — Сколько?

— Ну, раз не мерзлявый, — хмыкнул здоровяк. — Контракт до конца года. Ровно пять эксов в месяц, а залог — десять, но, еще раз, там ни удобств, ни отопл…

Ардан, перебивая, протянул руку.

— Согласен!

— Согласен он… — фыркнул полуорк, сдавливая ладонь Арди. — Съедешь раньше времени — залог не верну, так и знай.

— Договорились!

— Ты, волчий вой, чего такой радостный-то? — почему-то внезапно нахмурился владелец и так сильно сжал ладонь Ардана, что будь тот простым человеком, наверное стало бы больно. — А ты, случаем…

И тут взгляд полуорка упал на студенческий билет, торчащий из нагрудного кармана Ардана, и на красный плащ на плечах.

— Ты это… студент, штоль? Из Большого?

— Ага, — Ардан едва не сдерживался, чтобы не начать подпевать следующей песне Тесс, пусть даже и не зная слов.

— Ну ты… — крякнул странный полукровка и разжал хватку. — Пахнешь еще странно… котом… хотя, может, это просто Тесс своей песней… Проклятье, клянусь охотой, она может часами эту свою Кошку петь, а этим все мало.

Полуорк кивнул на публику.

— Меня, кстати, Аркар зовут, а тебя как, студент?

Ардан, мысленно, попрощался с квартирой.

— Ард Эг…

— Без фамилий, паря, — хлопнул его по спине новоявленный домовладелец. — Мы здесь нелюди простые… Ха! Всегда нравилась эта шутка. Нелюди… Ладно, пойдем, покажу вам чертоги, господин маг. Только ты это… учти — взорвешь мне что, я с тебя по полной программе вычту, а потом ноги сломаю. Или руки. Или ноги вместе с руками. Это, в целом, как настроение будет.

— Договорились!

Полуорк провел его мимо сцены, затем по небольшому коридорчику, а под конец они поднялись, слава Спящим Духам, по лестницам выше последнего этажа на небольшую площадку.

— Слева чердак, — полуорк указал на первую дверь. — А эта — твоя. Вот ключ.

Ардан уже подался вперед, как здоровяк сжал ладонь и улыбнулся, демонстрируя мощные клыки на нижней челюсти.

— Сперва деньги, малец, — напомнил он. — Пятнашка с тебя.

Арди кивнул, достал кошелек из-за пояса и отсчитал нужную сумму, после чего протянул домовладельцу.

Тот взял купюры, проверил на свет, принюхался и слегка помял между большим и указательным пальцами.

— Все нормально, — вынес Аркар свой вердикт, отдавая ключ. — Ладно, малой, ты обживайся, я тебе через полчасика принесу бумаги. Обменяемся, так сказать, автографами. Только это… ты не против, если я укажу, будто ты залог внес не десять эксов, а… сто? Просто сам понимаешь, потом придут всякие, будут спрашивать, чего я так задешево сдаю… Ну и ты не думай, чего… тебе без резона волноваться. Залог то — это то, что я тебе должен, а не ты мне. Так что тут тебя не кинуть. Да и смысл мне студента Большого кидать, а…

— Несите бумаги, господин домовладелец, — перебил глупо улыбающийся Ардан.

Аркар споткнулся на полуслове, затем дергано кивнул и начал спускаться по лестнице, едва слышно приговаривая:

— Сумасшедший, что ли…

Арди же нисколько не волновался о небольшой махинации с залогом. Во-первых, залог действительно то, что причиталось не домовладельцу, а ему, так что здесь никак не подставить арендатора. Не говоря уже о том, что от Аркара не пахло ложью. Тот говорил, насколько подсказывало чутье матабар, абсолютно искренне. Во всяком случае искренность его была в том, что полуорк не собирался подставлять своего нового жильца.

Полуорк… орк в пиджаке… и почему это словосочетание казалось Ардану знакомым?

Впрочем, все эти и прочие мыли, стоило Ардану открыть дверь, мгновенно улетучились.

Овальное помещение диаметром примерно в шесть метров, со всех сторон окруженное окнами, пропускавшими свет сияющих огней города.

С одной стороны кровать, достаточно большая, чтобы с неё не свешивались ноги. Рядом тумбочка. Миниатюрная, но справная, с двумя выдвижными ящичками. Справа от двери высокий, но узкий шкаф, а напротив кровати, под окнами, простой стол. И еще умывальник поодаль, с бачком для воды и нажимным краном.

Но, самое главное — окна. Создавалось ощущение, что вокруг будто исчезли стены и Ардан смотрел на крыши домов, постепенно накрывающихся мантией царствующей ночи. А внизу роем встревоженных пчел мчались редеющие автомобили и горожане. Тротуар утопал в свете фонарей, тянущихся вереницей во все четыре стороны.

И вода, шумящая прибоем о шершавый гранит.

Арди улыбнулся.

На мгновение ему показалось, будто он снова, как в детстве, сидел на обрыве Лестниц и смотрел вниз — на лесные разливы.

Может, все же, жизнь действительно налаж…

— Не сглазь, — напомнил себе Ардан и начал разбирать вещи.

Глава 43

' Здравствуй, сынок.

Я получила твои письма. Всю ночь провела вместе с ними и, пусть и ненадолго, мне показалось, что ты снова рядом. Такой же веселый, порой задумчивый и, непременно, ласковый. Я вдыхала их запах, а вместе с ним и твое дыхание.

У нас все в порядке, сынок. Мы устроились совсем, надо сказать, неплохо! Дом совершенно новый — в нем, иногда, даже краской пахнет в тех местах, где редко проходишь. Под лестницей так и вовсе нам пришлось поставить цветы для отдушины.

Эрти, конечно, был не особо рад тому, что так вышло. Когда нас увозили, он даже попытался подраться с одним из второй канцелярии, чтобы сбежать… Не знаю, чтобы произошло, если бы не Келли… Но, благо, все обошлось!

Добрались мы без происшествий. Ехали в вагоне первого класса, а кроме нас остальные купе занимали лишь люди в черных плащах… они, наверное, тоже служат канцелярии, но это не наши, маленьких людей, заботы.

Прости, я как и ты, немного сбиваюсь с мысли. Не знала куда тебе отправлять письма и потому так часто мысленно писала и переписывала их, что уже даже и не пойму, как и что лучше писать.

Что касательно здоровья твоего брата — им занимаются врачи. Они приходят седьмым днем. А дважды в неделю, на третий и пятый день, Эрти ездит в клинику, где им занимается очень суровый, немногословный, но с большим сердцем и не меньших размеров усов лекарь. В этом месяце Эрти уже почти не просыпался из-за кошмаров.

Его устроили в отменную школу-лицей. Только вот с формой вышла неурядица. Вся ему мала. Но я, разумеется, расшила.

Теперь у меня не так много возможности что-то подшить или заштопать. Сперва неохотно, но, со временем, с приближением сезона, ко мне стали приходить клиенты на пошив теплых платьев, пальто и даже шуб. Хотя здесь, в Дельпасе, зимы куда мягче, чем в Эвергейле или, наверное, в Метрополии.

Пенсию мне тоже платят исправно. Семнадцать эксов и тридцать три ксо… ты не удивляйся, что пенсия такая, словно я вдова старшего офицера, а не простого егеря. Наверное, в счетной палате допустили ошибку, но это, как ты иногда, сыночек, говорил, мысли завтрашнего дня.

Что до Кены — растет не по дням, а по часам. И все норовит отправиться на разведку в кротовые норы. Те зачастили к нам в сад, которым я, иногда, занимаюсь. Помнишь, твой дедушка всегда мечтал о большом саде, а отец был против? Я подумала, что раз мы начали новую жизнь, то надо в ней сделать хоть какой-то памятник старой и… вот. Теперь у нас есть сад. Когда у меня слишком много забот, то им занимается садовник. Очень приятный, молодой человек. Даже удивительно, как мы так быстро его нашли.

Представляешь, у нас есть деньги на садовника! Не сказать, что мое ателье сейчас много приносит, но Келли очень хорошо платят. Я, правда, не спрашивала сколько, но мясо мы теперь едим каждый день.

Сынок, я знаю, что ты, разумеется, откажешься, но может быть я смогу прислать тебе в следующем месяце немного денег? Жизнь в Метрополии, наверное, очень дорога, а у тебя учеба и…

Вечные Ангелы, прости… опять не сдержалась… ты, пожалуйста, не смотри на эту кляксу. Я плачу не потому, что мне грустно, хоть каждый день я и смотрю на восток в надежде, что вот-вот приедет поезд, остановится у перрона и с него сойдешь ты и все снова будет как раньше.

Люблю тебя верно и нежно, мой драгоценный.

Жду скорой встречи,

Твоя мама.

p.s. даже если это обойдется мне в целое состояние, то на Новый Год я обязательно испеку ежевичный пирог!'

Арди, украдкой, вытер намокшие глаза и в который раз перечитал письмо. Он не обращал внимания на кляксы сероватых разводов, оставшиеся от материнских слез и лишь пытался вобрать в себе каждое слово, каждую букву, запятую и взмах материнской руки.

На прошлой неделе он сходил на главный почтамт — весьма шумное и очень долгое заведение (если так можно было выразиться). Простояв в очереди не меньше двух часов, юноша, наконец, смог получить письмо матушки. И вот уже третьи сутки, бывало по нескольку раз на дню, открывал его и перечитывал снова и снова. Словно это хоть немного могло приблизить его к семье.

И, если честно, он не хотел бы замечать мелких оговорок в тексте, но, увы, после всего, что произошло, не мог иначе… Уже после второго прочтения от внимания Арди не скрылись слова про молодого садовника, которого чета Брайан-Эгобар так быстро отыскала.

Интересно, а во второй канцелярии обучали еще и за растениями ухаживать?

Не говоря уж о маленькой, почти ускользающей детали о том, что матушка поспешила успокоить его словами о своей пенсии. И дело вовсе не в количестве эксов, а в том, что за ними последовало.

— Она знает, — прошептал себе под нос Арди, отпивая немного горячего шоколада.

Его матушка, Шайи, знала о прошлом его отца, Гектора. Она была прекрасно осведомлена о его военных днях. И, если она знала такие подробности, то, возможно, и о прадедушке тоже…

Но эти мысли Ардан гнал от себя половыми тряпками. В самом прямом смысле слова. Тогда, месяц назад, заселившись на балкон в доме номер двадцать три у канала Маркова, ему пришлось хорошенько попотеть, чтобы отдраить полы и стены от маслянистой грязи, в которую, из-за влажности и затхлости, успела превратиться пыль.

При заселении, учитывая тусклый свет, он этого даже и не обнаружил. А уже на следующий день, вернувшись с занятий, вооружился ведром, тряпкой и мылом, купленными в лавке хозяйственных товаров ниже по улице.

Кстати, на этом «мыльный» труд не закончился. Вещи ведь тоже надо было как-то стирать. А здесь тебе ни мостков, ни, разумеется, стиральной доски. Вместо столь необходимых в быту атрибутов, столичные жители из центрального района пользовались услугами прачечных. Там стирали поштучно. И за три рубашки и две пары штанов просили, без малого, семь ксо. А отрез хозяйственного мыла на сто двадцать грамм стоил всего два.

Благодаря этой несложной арифметике, вооружившись собственными руками, мылом и усердием, Арди через день спускался по лестнице к воде. Благо жил прямо у канала. И там стирал. Это, зачастую, вызывало у прохожих либо непонимание, либо и вовсе — те звали стражей.

Так Ардан и познакомился с двумя местными блюстителями порядка. Как оказалось — никаких штрафов за стирку белья в канале не предусматривалось, потому что и закона, запрещающего подобное, еще не придумали. Вот Арди и сэкономил, без малого, около пятидесяти ксо за прошедший месяц. Отрез мыла-то еще и не закончился!

Кстати о месяце.

О месяце и о полученном юношей итоговом табеле за сданные контрольно-зачетные работы.

Аккуратно, с бережной заботой, сложив письмо матушки и убрав то в нагрудный карман, Арди развернул конверт с табелем и, пожалел, что не пьет. Как говорил Март — « в такие моменты хочется чего покрепче».

' Табель успеваемости учащегося Арда Эгобара.

Факультет Общих Знаний.

Первый курс, вторая группа.

1. Теория Звездной Инженерии:

3 баллов

2. Теория Звездной Биологии и Алхимии

6 балла

3. Общая физическая и военная подготовка

4 балла

4. История магии

2 балла

5. Прикладная Звездная Инженерия

6 баллов

6. Законы и права, регулирующие быт магов

1 балл

7. Теория Защитной Магии

3 балла

8. Прикладная Защитная Магия

5 баллов

9. Теория Звездного целительства

1 балл

10. Прикладное целительство

5 баллов

11. Общая Теория Звездной Магии

3 балла

12. Прикладное использование знаний биологии и алхимии

0 баллов

Итог: 39 баллов.

Порог отчисления до переводных экзаменов: 25 баллов

Порог стипендии: 90 баллов

Порог повышенной стипендии: 110 баллов

Заверено подписью декана факультета Общих Знаний .'

Ардан вздохнул и отложил в сторону бумагу с гербовой печатью. Даже если бы Ковертский не стал сдерживать данного слова и заваливать его работу, придираясь к тому, что формула, выведенная Арди, резко отличалась от итогового зелья (пусть то и работало), то и сорока девяти баллов не хватило бы для стипендии.

Единственное, чем утешал себя Арди — он делал все, что от него зависело и даже больше. Сразу после занятий спешил в библиотеку, где занимался вплоть до восьми часов — в это время из читательского зала выгоняли всех, кроме выпускных курсов Общего факультета.

Затем, вернувшись домой (на это уходило полчаса, потому как юноша экономил на трамваях, у которых билеты, рассчитанные на десять поездок любой дальности, обходились в шестнадцать ксо. Слишком невыгодно в ситуации Арди) он до полуночи сидел за собственными записями и трудом Незнакомца.

И это все, разумеется, двигало Арди вперед. В той степени, чтобы его прогресс отметили несколько профессоров, но все еще недостаточно не то, что для стипендии, а хотя бы надежно отодвинуться от границы отчисления.

Иногда, конечно, Ардан напоминал себе о собственном лицемерии. С одной стороны он прикладывал усилия к тому, чтобы не вылететь из университета, а с другой — не собирался задерживаться в нем дольше Нового Года. Странное поведение, конечно… но это мысли завтрашнего дня.

А на данный момент перед Арди встали в полный рост проблемы, которые прежде уже озвучивал Март.

Из-за того, что учебники нельзя было выносить из библиотеки, а тех, что выдали к лекциям явно не хватало, то требовались деньги на покупку специальной литературы.

Чтобы практиковаться в Звездной Магии в университете — нужно было арендовать испытательные площадки (на которых проходили занятия по военной и общефизической подготовке), либо снимать такие же в городе — Арди даже адреса разузнал.

В Университете час на площадке стоил семьдесят пять ксо. В эти деньги входило неограниченное количество восстановления лучей красной и зеленой звезд. За синюю нужно было доплачивать по восемь ксо за луч.

В городе же площадки стоили ровно в два раза больше, да еще и обладали лимитом на лучи. И, понятно дело, что университет свои площадки давал в аренду только студентам и профессорам — даже выпускники не могли ими воспользоваться.

Так что учитывая, что все сбережения Арди ограничивались в тридцать шесть эксов (восемнадцать привез с собой, сорок семь выручил за костюм, двадцать отдал за два месяца жилья плюс залог, пять отправил матушке, потому что не мог поступить иначе, еще три потратил на аренду площадок; последний экс разлетелся на быт), то ситуация вырисовывалась скверная.

При этом занятия в университете проще не становились, а скорее, даже, наоборот. С каждой прошедшей неделей темы лишь углублялись и расширялись. Да, Ардан, благодаря занятиями с Атта’нха и, затем, экспериментам с трудом Незнакомца, довольно неплохо чувствовал себя на практике, но это лишь пока. Чем дальше уходила теория, тем труднее становились и практические занятия.

В итоге результат вполне ожидаемый.

Ему требовались деньги.

Желательно эксов пятьдесят. А еще лучше — шестьдесят. Этого хватило бы, чтобы купить учебников и арендовать площадку на несколько недель хотя бы по паре часов в день.

— Спящие Духи… — выдохнул Арди, опуская голову на руку.

Он практически лежал на барной стойке. Длинная и широкая, она, даже сквозь лак, покрывавший красное дерево, впитала в себя ароматы духов, алкоголя, сигар и чужих проблем, которые здесь либо изливали, либо наоборот — заливали чем покрепче.

Чуть поодаль от юноши стояли ряды «пиратских рук». Эдаких рычагов с этикетками пенного. Опустишь такую и из крана польетсяпиво, подаваемое простым наносом из бочки. Стена, за спиной бармена, была оформлена в виде бескрайнего зеркала, поверх которого прикрепили стеклянные полки с бутылками, перемежевывающихся с фотографиями.

На тех оказались запечатлены и выставлены на показ какие-то сцены из жизни бара, веселые вечеринки, концерты джазовых групп и исполнителей или просто улыбающиеся постоянные посетители.

« Джаз-бар, у Брюса», расположившийся на первом этаже дома, оказался весьма популярным заведением. Может потому, что находился довольно близко к основной транспортной развязке Центрального района. А может потому, что сюда пускали и людей и Первородных. Из числа последних зачастую, правда, захаживали орки. Они неизменно занимали диванчики в темном углу, огородившись от остальных молчаливыми вышибалами и красными канатами, преграждавшими путь в зону.

Вели себя тихо и спокойно. Никогда не дебоширили. Да и вообще на памяти Арди в баре, за прошедший месяц, не произошло ни одной драки. Самые горячие головы тут же остужались при виде одного только Аркара, не говоря уже об охране приватной зоны — чистокровных орков.

Здоровенных ребят под два двадцать ростом, с руками, которыми можно было, наверное, железнодорожные рельсы гнуть. Пиджаки на них, кстати, оттого выглядели сродни воздушным шарикам. Будто еще немного и лопнут от натуги.

Говорят, что « У Брюса» еще и неплохо кормили, но Арди так и не попробовал местной кухни — у него и так денег не хватало, так что он не собирался их тратить на то, что получал бесплатно. В выходной, на седьмой день, Ардан ездил в университет, в основном, пообедать и в библиотеку, потому как в нерабочие дни площадки были расписаны буквально поминутно в те редкие окна, когда их не бронировали студенты Военного факультета.

Им, при этом, платить не требовалось.

Насколько успел, за прошедший месяц, понять Ардан — у каждого факультета в университете имелись свои уникальные привилегии касательно распоряжения казенным имуществом.

— Чего такой веселый, малец? — прогудел Аркар, протиравший стаканы.

Ардан так и не смог выяснить, чем именно занимался полуорк. Порой тот стоял за барной стойкой, иногда пропадал за готовкой на кухне, помогая поварам; при этом, казалось, что Аркару принадлежит все, далеко не маленькое, здание, потому как квартиранты обращались именно к нему. Но Аркар не был похож на состоятельного человека (как бы странно это ни звучало). Он носил простую одежду, редко позволял себе дорогую выпивку и, зачастую, ел весьма скромную пищу.

— Вот, — вместо ответа Арди подвинул по столу табель со всеми оценками.

Аркар отложил в сторону стакан в форме пивного бочонка и, достав из кармана очки, надел и вчитался. Полуорк страдал близорукостью, но постоянно окуляры не носил — выглядел в них весьма комично.

— Слушай, ну, это… хотя бы не отчисляют, да? — прокашлялся полуорк, возвращая бумагу обратно. — Мысли позитивно, Ард. Тебе все еще есть где есть.

— Только без стипендии мне скоро будет негде спать, — снова вздохнул юноша и с надеждой посмотрел на полуорка. — Может скидку сделаешь?

— Нет, — прозвучал бескомпромиссный ответ.

— Попытаться стоило, — пожал плечами Арди.

— Ты работу найти пытался?

— Пытался, — кивнул юноша.

Он действительно пытался. Он мог бы купить в лавке травника, которую приметил через несколько улиц к востоку, несколько корешков и стеблей, из которых сделал бы легкие стимуляторы. С такими, пару месяцев, он смог бы спать не по семь, а по четыре часа в сутки. А оставшееся время — работать.

Да, конечно, в какой-то момент придется поплатиться за ссуду, взятую у собственного организма, но…

— Не берут, да? — хмыкнул Аркар.

— Как только видят в документах строку о том, что я полукровка, — подтвердил Ардан.

— А в порт ходил? Им всегда грузчики требуются.

— Подал заявку в их гильдию, но там отдельный… отдел по работе с Первородными и полукровками и… да ты и сам знаешь.

— Знаю конечно, — хохотнул полуорк. — Они мою заявку, значитца, месяца четыре, штоль, обрабатывали, пока я им не принес, так скажем, несколько хрустящих и звенящих прошений.

— Дать взятку деньгами, чтобы иметь возможность эти самые деньги зарабатывать?

— Такова столица, малец, — развел руками Аркар и чуть приобнажил клыки, чем напомнил погоду Метрополии.

На календаре уже во все разгулялся десятый месяц — месяц Вод, а значит столица погрузилась в бесконечную череду холодных дождей, смешанных с пародией на снег — вязкой и липкой. Иногда и вовсе — по крышам и тротуару начинал выстукивать свои чудные ритмы град. Лужи по утру покрывались инеем, черная река Ньюва постепенно замирала в хватке остывавшего гранита, а ветер… а ветер скалился и пытался порвать пальто и легкие шубки прохожих, чем и напомнил Аркара.

Ардан лишь радовался тому, что его, пока еще, выручала кровь матабар и он не особо ощущал на себе дыхание смены сезонов.

Даже сейчас, в полдень, за окном уже словно воцарились серые сумерки. То ли вечерние, то ли утренние, а может и просто — Метропольские. Не день, не ночь — не пойми что.

В баре, разумеется, кроме полуорка и полуматабар, пока еще никого не было. Открывалось заведение для посетителей только в восемь вечера, а работники начинали приходить к пяти.

— Волчий вой, ты же маг, Ард! — вдруг спохватился Аркар.

— Громкое заявление, учитывая… — юноша щелкнул пальцем по табелю.

— Ну… ты это… печати могешь? — спросил Аркар.

— Какие-то могу, — все так же меланхолично ответил Арди. — Но и на работу для магов, даже подмастерьем… не знаю, чернила заправлять в Инженерской гильдии, меня тоже не берут. Напрямую причину не говорят, но видят документы и указывают на дверь.

— А что насчет… — Аркар понизил голос и заозирался по сторонам. — Немного поработать неофициально?

Ардан поднял голову и взглянул на домовладельца с некоторым сомнением. Он никогда не говорил этого вслух, но ему уже давно стало понятно хотя бы то, что в баре велись не совсем чистые дела. Но настолько тихие и незаметные, что разобрать какие именно — не представлялось возможным.

— Мне только проблем с законом не хватало, — буркнул Ардан, припоминая предупреждение Плаща в особняке Анорских.

— Да какой там закон, — отмахнулся Аркар. — Просто у нас… у меня. Да, у меня. У меня есть свой человек в Гильдии Магов. Весьма говорливый, когда выпьет. Ну и он расчесал метлой… проговорился, в общем, о том, что…

— Я не хочу знать подробностей, — перебил Арди, поднимая вверх ладони. — Серьезно, Аркар. Мне категорически не нужны проблемы с законом!

Полуорк прищурился.

— Во-первых, там ничего противозаконного нет. Наши… мои знакомые специально все проверили. Это… как их там… серая область права? Как-то так, кажись…

— Спасибо за горячий шоколад, — Ардан положил на стол три монетки по одной ксо. — Я пойду. Позанимаюсь у себя.

Она встал со стула и направился в сторону неприметной двери, ведущей из бара во внутреннюю часть зданий. Не хватало ему вляпаться в…

— Семьдесят эксов, — прозвучало в спину. — Аванс — половина. И ты сможешь оставить его себе, даже если ничего не выгорит.

Ардан замер. Белка на левом плече юноши тянула его за ухо прочь отсюда, а маленький барс на правом… тот заставил развернуться и вернуться обратно за бар.

— Рассказывай.

Аркар хищно улыбнулся и, обойдя стойку, сел рядом с Арданом.

* * *

— Так что… — Аркар отхлебнул еще немного крепкого чая из степных трав. Гадость редкостная, да еще и горькая, но оркам нравилось. — Задачка не слишком-то… кажись… сложнецкая. Зашли и вышли.

— Зашли и вышли… — повторил Ардан, с сомнением покосившись на бутылку виски, стоявшую рядом с ними.

— Хочешь? — прищурился полуорк.

— Воздержусь, — покачал головой Арди.

— Ну что — по рукам?

Аркар, вытерев массивную ладонь о полотенце, протянул вперед.

Юноша некоторое время размышлял над предложением. Идея звучала, как минимум, немного авантюрно, но с другой стороны… Ардан скосился на лежавшие на стойке тридцать пять эксов. И еще столько же ждали его по возвращению.

Зашли и вышли…

— По рукам, — хлопнул парень по ладони.

— А я знал, что ты не трус, малец, — хохотнул Аркар, сдавив руку.

— Знал бы ты, Аркар, как часто я слышу обратное, — вздохнул Арди, потягивая уже третью кружку горячего шоколада.

— В рыло бей.

— Что?

— Морду чисти.

— А можно…

— Приложи… как его… физический орнамент к лицевой стороне… эм-м-м… вопроса, — со все той же хищной улыбкой попытался объяснить Аркар.

Иногда он очень странно выражался.

— Аргумент.

— А я о чем, — самодовольно фыркнул полуорк.

— Я имею ввиду, что ты хотел сказать не орнамент, а аргумент, — уточнил Арди.

Аркар опять почесал ногтями-когтями затылок. Он часто так делал, когда задумывался о чем-то. Домовладелец не являлся самым светлым и ясным умом Империи, но при этом, насколько успел понять Арди, обладал широтой души и глубиной сердца вполне компенсировавших узкость мышления и поверхностность образования.

— А это, получает’ца, разные словечки? — обескураженно спросил Аркар.

— Ну да.

— Эвона как, — присвистнул Аркар. — Ну, малец, какими бы умными словами кто не разбрасывался, но, когда начинают ронять зубы, то все сразу говорят на одном языке.

— И каком же? — искренне поинтересовался Ардан.

— На языке боли, — подмигнул Аркар. — Это вообще, малец, весьма универсальный язык. Вот не понимает, к примеру, кто-то, что долг надо вовремя платить и ты ему коленочку немного…

Аркар осекся и мотнул головой на манер отряхивающейся собаки.

— Волчий вой, Ард, — Аркар принюхался к чаю, будто искал в том какой-то подвох. — Мы с тобой знакомы чуть больше месяца, но мне, порой, кажется, будто я с давнишним приятелем балакаю… болтаю.

Ардан отвел глаза в сторону. Следующим в его списке дел, сразу после получения стипендии, значилось изучение вопроса Ведьминого Взгляда. Возможно он отыщет способ, как снизить действие своей… особенности.

— Я быстро нахожу общий язык с людьми, — попивая горячий шоколад, уклончиво прокомментировал Ардан.

— Н-да? — цокнул языком полуорк. — А чего тогда Тесс на тебя вчера жаловалась?

— Тесс? — удивился Арди. — Я ей как-то помешал?

Певица, как выяснилось, жила аккурат под Арданом. В относительно небольшой квартире с одной спальной, миниатюрной кухней, удобствами и эркером. Тем самым, над которым и располагался Ардан.

Порой, по вечерам, занимаясь исследованиями Звездной Магии, он слушал музицирование Тесс и её распевки. Примерно час она посвящала игре на стареньком рояле, у которого, очевидно, оборвалось несколько струн, после чего пару часов, пока стрелка на часах не прижималась к одиннадцати, пела.

Утром же Тесс, обычно, уходила на работу. Как и подозревал Арди, трудилась певица в ателье госпожи Окладовой. Оттуда и платье, которое девушка себе явно не могла позволить.

Временами они пересекались на лестницах и вежливо здоровались, после чего расходились по своим делам.

— Она сказала, что ты ночью с кем-то разговаривал, — ответил Аркар, не сводя при этом желтоватых глаз с юноши. — И это… значит’ца… не видал я, малец, чтобы кто-то ночью на лестницу поднимался…

В голове Ардана тут же пролетел целый шквал мыслей и эмоций. Прошлой ночью к нему, как и обещал, уже второй раз пришел Тополь. Посыльный кот в своих забавных сапогах, украшенных красной хохломой, появился бесшумно и незаметно.

Он передал письмо Анастасии и, пару минут, беседовал с Арди, после чего тщательно вылизался и исчез, стоило только юноше отвернуться в сторону.

Возможно их беседу, учитывая, что Тополь заявился после полуночи, и услышала Тесс.

Что же касательно писем Великой Княжны, то их общение, пока что, выглядело несколько странно. Она рассказывала ему о своей новой жизни во дворце и жаловалась на бесконечные правила, которыми обитатели резиденции руководствовались буквально во всем.

Ардан же, в свою очередь, отвечал историями о Большом и маленькими выдержками из жизни. О баре, квартире-эркере и прочем.

— Эксперименты, — только и сказал Арди, надеясь, что непосвященному в магию такого будет вполне достаточно.

— Дела-а-а, — протянул Аркар и отпил еще немного чая, но взгляда с Ардана не сводил. — Ладненько, малец. Как скажешь… На дело… вернее, я хотел сказать, в ваш небольшой походец поезд отправляется ровно в полночь третьего дня.

— Поезд? — переспросил Ардан. — Ты же сказал, что это в соседнем районе.

— Ино… как его… сказательно! Вот. Иносказательно, Ард, — Аркар поставил кружку на стойку и, поднявшись со стула, направился обратно к стаканам, требовавшим его внимания.

Юноша тоже поднялся и уже зашагал было к лестницам, как его остановил оклик полуорка.

— Ард.

Тот обернулся.

Аркар, вооружившись полотенцем и протирая очередную стеклянную емкость, кивнул на лежавшие на столе деньги.

— Ты забыл.

— Точно, — спохватился юноша и, схватив со стола купюры, убрал те во внутренний карман. — Спасибо.

— Будь здоров, — снова подмигнул Аркар и, насвистывая несложный мотив, вернулся к самозабвенной чистке стекла.

Арди же, постояв пару мгновений, отправился наверх. Он прошел через небольшой коридорчик, освещенный так тускло, что здесь и зрение полукровки матабар не спасало, а затем поднялся через несколько пролетов.

Запахло травой. Той, что, бывает, растет по весне около рек. Такая свежая до одури, зеленая-зеленая, а еще щекочущая. Все норовящая забраться в самые укромные уголки под одеждой и дотянуться до кожи, чтобы слегка уколоть и исчезнуть смеющейся девчонкой.

Так пахла Тесс.

— Доброе утро, — поздоровался Ардан.

В отличии от своего сценического образа, в обычной жизни девушка выглядела вполне себе… нет, не серо, разумеется, а скромно. Да, пожалуй именно это слово подходило лучше всего.

Она собирала рыжие волосы в тугой пучок и всегда надевала широкополую шляпку. Одну и ту же. Стройные ноги скрывала строгая, просторная шерстяная юбка самого простого кроя и вечно хмурой расцветки. Под ней стучали каблуками видавшие виды сапожки. Тесс их начищала самостоятельно, из-за чего на руках, порой, оставались следы от гуталина.

А еще она не использовала макияж, что, кстати, нисколько её не портило. Просто делало менее заметной, чего, наверное, та и добавилась.

Нет, разумеется, в баре к ней никто не приставал. По той же, вероятно, причине, по которой не устраивали драк. Но только слепой не заметил бы тех взглядов, коими посетители пожирали певицу.

Выступала Тесс, к слову, дважды в неделю. Седьмого дня и третьего. И, как подозревал Ардан, не за деньги, а за возможность жить в квартире.

— Утро? — переспросила девушка, сохраняя неизменно спокойное и, в чем-то даже, холодное выражение лица. — Я бы сказала, что уже день, Ард.

Удивительный контраст с тем ярким солнцем, что пело про кошку, спешащую увидеть океан.

Океан…

Прошел уже месяц, а Арди так и не съездил посмотреть на побережье Ласточкиного океана. Но ничего — успеется еще. Имелись дела и более насущного характера.

— Я могу пройти? — спросила девушка, указывая перед собой на лестницу.

— Ах да, — спохватился Ард и отошел в сторону, освобождая путь вниз.

Тесс, не обращая на него больше ни малейшего внимания, прошла мимо.

Она уже спустилась на несколько пролетов, как Ард вдруг выкрикнул, перегнувшись через перила:

— Извини, что вчера помешал!

Она подняла на него взгляд до того зеленых, что почти искрящихся глаз и, ничего не сказав, исчезла за дверью.

Ардан, выпрямившись, едва не хлопнул себя по лбу.

— И к чему это было? — прошипел он сам на себя. — Совсем дурак, что ли?

Ардан и сам не понимал, зачем каждый раз пытался немного поболтать с Тесс. И не то, чтобы она ему нравилась в том смысле, как когда-то Анна на первом занятии по арифметике. У Арди не замирало сердце при взгляде на рыжеволосую певицу; он не забывал, как говорить, да и не думал о ней слишком уж часто.

И все же…

Может быть она напоминала ему о доме? Своими легкими духами с ароматом трав; огненными волосами, летящими над сценой горячим рассветом; а может потому, что пела.

Пение…

Письмо от Анны так и не пришло. И юноша испытывал по этому поводу смешанные чувства. С одной стороны он, наверное, был даже немного рад, что Анна отправилась дальше по её дороге жизни, а Арди — по своей. Но, пусть и немного, в груди стало тяжелее и, одновременно с этим, чуть более пусто. Как если бы оттуда вытащили что-то хоть и совершенно маленькое и, на первый взгляд, незначительное, но чрезвычайно важное.

— Мысли завтрашнего дня, — сам себе напомнил Арди, поворачивая ключ в недавно смазанной (им же, кстати, и смазанной) замочной скважине.

Войдя в свою комнату, начищенную до блеска, Арди прикрыл дверь, повесил ключ за веревку на аккуратно вбитый рядом с выходом гвоздик и, примостив шляпу и пальто на вешалку, опустился за стол.

Прищурившись, он достал из стопки учебников требующийся ему труд и, разом перелистнув несколько глав, открыл на нужной. По плану его сегодня ждали несколько часов «звездной юриспруденции», после чего еще около трех — общей теории, а под конец — учебник Незнакомца, но придется все переиначить.

— Защитные печати и их типы, — вчитался Арди.

' … всего таких имеется, как вы наверняка помните, три экземпляра. Поглощающий, перенаправляющий и рассеивающий. Но, давайте, все же, освежим в памяти.

Итак, первый тип — защитная печать поглощающего типа. Один из самых распространенных, благодаря своей простоте, типов. Заключается он, обычно, в создании двухконтурной печати с фиксированным массивом рун.

Но если при создании функциональной печати массив рун, обычно, имеет под собой некую подоплеку в виде придаваемого свойства, то в случае защитной печати он служит для того, чтобы поглотить эти самые свойства.

Разумеется, печать поглощающего типа впитывает в себя не сами свойства и функции противоборствующей печати, а лишь общее количество энергии. И тогда возникает вопрос — зачем изучать типы печатей, если можно перегрузить щитовую магию энергией и добиться, таким образом, нужного результата.

Пожалуй — действительно можно. Если вы обладаете неограниченным запасом Лей-энергии, разумеется.

В противном же случае… Представьте себе океан, со всей его безграничной мощью. А затем тонкую полоску каменной тропы.

Да, вы правильно поняли. Я имею ввиду волнорез. Сколь ни был бы страшен океан, но, неизменно, его волны разбиваются о волнорез, не в силах ничего сделать. И лишь шокирующая мощь тайфуна способна поднять достаточно высокую волну, чтобы если не разбить, то поглотить маленькую полоску камня.

А теперь давайте сравним сколько сил требуется, чтобы поднять толщу воды к небу и сколько — чтобы построить волнорез.

Защитная магия имеет тот же принцип действия.

Мы стремимся, потратив минимально возможное количество энергии соорудить преграду, на разрушение или преодоление которой потребуется максимально необходимое усилие.

Таким образом создав, к примеру, поглощающий щит с фиксированным массивом рун, мы записываем в эти руны те свойства, которые они будут нейтрализовать в противоборствующем заклинании.

Для примера используем Базовый Щит.

[ Звезда: Любая

Количество лучей: 3 и более

Школа: Защитная

Стихия: Универсальное

Классификация: Двухконтурная

Массив рун: Фиксированный

Максимальные комбинации рун: произвольные, но не более 9ти]'

Как вы помните из начального, школьного курса, данная печать может обладать любым набором рун, который вы в ней зафиксируете, что делает её ближе к свободному массиву, но, опять же, щитовая магия, обычно, является некоторым исключением из правил строгой классификации печатей.

Почему же мы относим массив, несмотря на произвольность, к фиксированному, а не свободному? По той простой причине, что количество свойств, которое может заблокировать Базовый Щит, весьма ограниченно и, на каждую из рун массива, придется потратить силы.

Таким образом мы, разумеется, можем составить очень крепкую защиту для блока девяти свойств, но на это потребуется 12 лучей красной звезды. Воспользовавшись таблицей перевода Лей-лучей, мы поймем, что нам необходимо, для полной защиты от девяти свойств, 6 лучей красной звезды и 2 зеленой. Либо 3 красной и 3 зеленой.

Все еще слишком много, не правда ли?

Таким образом мы можем сделать вывод, что поглощающая магия, направленная на поглощение свойств противоборствующего заклинания может быть не самым полезным типом защитной магии. Особенно, когда у нас нет времени, чтобы изучить характеристики противоборствующей печати. Именно поэтому этот тип куда чаще используют в стационарных конструкциях, нежели в быту или в бою.

Тип второй:

Перенаправляющий.

Этот тип…'

Ардан отложил учебник и открыл записи, попутно распахнув труд Незнакомца, посвященный нескольким заклинаниям, которые автор назвал «отмычками». Раньше Ардан не понимал для чего те нужны, но теперь, кажется, начал догадываться.

Оставшиеся два типа печатей — перенаправляющий и рассеивающий в ближайшее время ему не требовались, а вот поглощающий… на нем стоило остановиться подробнее.

Теперь Арди еще и, к тому же, понял, почему Март так скептически отнесся к Универсальному Щиту из учебника Незнакомца. Если сравнить его с Базовым Щитом из современной науки, то это все равно, что сравнить какой-нибудь однозарядный пистоль эпохи восстания Темного Лорда и современный револьвер.

Смысл, вроде, один и тот же, а вот функциональность несравнима. И суть вовсе не в многозарядности, разумеется.

Просто, к примеру, чтобы перегрузить поглощение Универсального Щита, как, впрочем, и любой поглощающей печати, нужно было лишь добавить в противоположный эффект свойств больше, чем мог вобрать щит, если сил достаточно. А если нет — то перегрузить Лей-энергией все одно свойство.

Так что Универсальный Щит, предположим, двух красных и двух зеленых лучей (что, при пересчете, давало восемь лучей красной звезды, учитывая, что один луч зеленой звезды равнялся трем лучам красной) можно было разрушить атакующим заклинанием чудовищной мощи, как это сделал Глеб Давос — в нем просто содержалось так много свойств, что Щит не смог поглотить их все.

Либо же всего навсего миниатюрной искрой, но в которой одно или пара свойств будут обладать максимальным напряжением. Как, к слову, пуля. У неё всего несколько свойств, но в пересчете на энергию, те загружены под завязку, что и не позволяет Универсальному Щиту выполнять свою функцию.

— Любопытно… — прикусив, по старой привычке, кончик языка, Ардан, вооружившись трафаретом, карандашом и терпением, начал трудиться над «отмычками» Незнакомца, весь смысл которых и заключался в том, чтобы отыскать самую уязвимую руну-свойства щита и перегрузить её с минимальными затратами Лей.

* * *

Как и было условлено, Ардан, к одиннадцати часам третьего дня, уже сидел в баре и пил какао. На сцене играла джазовая группа, разогревая многочисленную публику перед выступлением Тесс. Особенно старался задиристый, игривый саксофон — так называлась та изогнутая труба с рычажками.

Последние несколько дней прошли… крайне сумбурно. Ардан посещал занятия и, даже, что-то на них слушал. Более того — благодаря деньгам, полученным от Аркара, он смог арендовать на несколько часов тренировочные площадки и испытать «отмычки», добившись результата, когда из десяти щитов, коими обладала испытательная кукла, он умудрился, вполне сносно и быстро, взламывать… два.

Двадцать процентов за три дня не такое уж и скромное достижение… наверное…

Но, разумеется, все мысли Арди, что мешало ему сосредоточиться на занятиях, оказались посвящены сегодняшнему вечеру.

— Да не трясись ты так, — Аркар хлопнул его по плечу, от чего затрясся уже не только Ардан, но и стол, за которым они сидели.

Впервые юноша оказался за красным шнуром-шлагбаумом, отгораживающим внешний зал от уголка, который занимали орки. Те, кстати, как и Аркар, носили пиджаки без жилеток. Причем одинаковые пиджаки с немного забавной, словно рваной, строчкой швов.

Ардан сидел на удобном, пусть и кожаном, но совсем не жестком диванчике. Приглушенный свет алых Лей-ламп отливал вишней на его чуть побледневших руках.

— А вот и они, — подался вперед Аркар.

Поднявшись из-за стола он начал приветствовать подходящих к ним людей.

Первым оказался мужчина лет сорока с совершенно волчьим взглядом серых глаз, небольшой комплекции и, что не укрылось от внимания Арди, перевязью с метательными ножами, закрепленными, казалось бы, везде. Крест-накрест вдоль груди, на поясе, вокруг бедер и, даже, на голенях.

— Эльвер, — поздоровался полуорк.

— Аркар, — кивнул тот.

Второй — молодая женщина столь обольстительной фигуры, что Цасара, на её фоне, выглядела едва ли не монахиней из ордена Сестер Света. Она была одета в коктейльное платье, аккуратно ступала на высоких шпильках, а плечи скрывала легкая шубка из тончайшего меха.

— Лиза, — Аркар приложился губами к тыльной стороне ладони госпожи.

— Щекотно, Аркар, — хохотнула та голосом, которым, наверное, можно было торт вместо крема заполнить.

Третьим оказался пожилой человек очень… «мягкого» телосложения. Не толстый, но такой, что, чудилось, будто его достаточно ткнуть пальцем и из кожи польется тягучее, плотное масло.

— Миломир, — протянул ладонь Аркар.

— Ты же знаешь, — елейным голосом ответил «мягкий» человек, минуя протянутую руку. — я не люблю мужских прикосновений.

Замыкал процессию невзрачный юноша чуть старше самого Ардана. Немного дерганный. В не раз заштопанном пиджаке с простыми, рабочими брюками из крепкого материала. В руках он нервно теребил кепку.

— И, разумеется, Андрей, — поприветствовал его полуорк.

— Д-да, конечно, — закивал юноша и, сев за стол, бросил быстрый взгляд на Арди и отвернулся.

— А это, стало быть, — Лиза придвинулась к Ардану так близко, что тому стало немного неловко из-за того, какие части её тела прикоснулись к нему. — наш юный волшебник, который сможет…

— Лиза, — коротко процедил Эльвер.

— Ну да, ну да, — Лиза хлопнула длинными, лисьими ресницами. — Я и не собиралась ничего говорить вслух, мой дорогой, нервный Эльвер.

Ненадолго за столом воцарилась тяжелая тишина. Вот только царствовать ей было суждено недолго. Аркар, уже вскоре, навис над ними темной громадой и выложил на стол несколько свертков с купюрами.

Те разлетелись по карманам быстрее, чем Арди успел сообразить что к чему.

— Эльвер, ты за главного.

— Хорошо, распорядитель, — кивнул любитель ножей.

Арди не понял — распорядитель? Что это означало?

— Отлично, тогда… — Аркар отодвинул край манжета и посмотрел на часы. — выдвигайтесь и пусть Спящие Духи вам благоволят.

— Ага, — Эльвер поднялся из-за стола и направился к выходу. За ним поспешили и остальные.

Арди, замыкая процессию, уже было покинул скромный уголок бара, как его остановила крепкая хватка Аркара.

Тот что-то вложил ему в карман пальто. Что-то тяжелое и легко узнаваемое.

— Зачем? — удивился Ардан, не понимая, к чему ему револьвер.

— Железо в этом клятом городе лишним не бывает, Ард, — шепотом ответил ему Аркар и тут же отстранился, будто ничего и не было.

Арди икнул.

Ничего противозаконного, да? Но сходить с поезда, когда вагон уже отошел от перрона — идея так себе. Так что ничего не оставалось, кроме как двинуться следом за остальными.

Перед выходом он остановился ненадолго и посмотрел на сцену. Там уже занялся восход рыжего солнца, готовившегося открыть вечер любимой песней публики.

Тесс подошла к микрофону и, на миг, их взгляды пересеклись, а затем девушка отвернулась и начала исполнять «Кошку».

Ардан так и не понял, почему увидел в её взгляде разочарование.

Глава 44

Эльвер, из-за чего выглядел владельцем еще более невзрачной конституции, чем на самом деле, нервно курил сигарету около автомобиля. Старенькой, явно не раз ремонтированной (учитывая покосившийся задний бампер, помятое левое переднее крыло и разноцветные пассажирские двери. И да — Ардан постарался за этот месяц изучить вопросы, связанные с авто) машины марки «Деркс», выпущенной еще, наверное, лет восемь назад. Она выглядела громоздкой, с высоким, почти квадратным салоном и выхлопной трубой, способной стать заменой водопроводной. Стоила такая, относительно, недорого. Шестьсот пятьдесят эксов. Продавалась, в отличии от всяких роскошных авто, коими пользовались богатеи, в единственной комплектации.

Разгонялась, максимум, до тридцати километров в час, а мощность двигателя составляла около семи лошадиных сил. Арди так и не понял, что конкретно означает данное словосочетание. Кажется, оно описывало усилие, необходимое для подъема определенного груза вертикально вверх.

— Ты уверен, Эльвер, что в случае чего, — Миломир, упитанным котом переваливаясь с бока на бок, подошел к авто и попинал мыском туфель серую окантовку шин на колесах. — эта старушка нас вытянет?

— Главное, чтоя́уверена, — фыркнула вальяжно прошедшая мимо Лиза и, подобрав полы платья, открыла водительскую дверь и, сев за руль, повернула ключ зажигания.

Тут же под капотом старенького авто взревело нечто, по звуку напоминающее голодного медведя, разбуженного в самый темный зимний час.

— Ого! — присвистнул Миломир, приподнимая шляпу.

— Так, ладно, — Эльвер сделал последнюю затяжку сигаретой и метким броском, аккурат через метров семь, отправил ту в прямиком в урну, стоявшую около входа в « у Брюса». — Давайте еще раз. Андрей…

Молодой, дерганый юноша, озираясь по сторонам, все крутил в руках кепку. Его взгляд бегал не хуже запертой в клетке крысы, а от самого Андрея пахло явным страхом. Липким, терпким и неприятным, напоминающим гниющую в болоте ягоду.

— Андрей! — еще раз окликнул Эльвер.

Парень дернулся и словно очнулся. Он накинул кепку на голову и надвинул так, чтобы та немного прикрывала глаза.

— Д-да, — все еще заикаясь, отозвался юноша.

— Поясни для новеньких, — Эльвер окинул взглядом Ардана, которому не дотягивал даже до груди. — детали предстоящего вояжа.

— А, д-да, к-конечно.

— Ко-ко-ко-нечно, — передразнил коротышка. — Понаберут…

— Дорогой Андрей, вы продолжайте, — все тем же елейным голосом подбодрил Миломир.

Эльвер лишь выругался сквозь зубы. Подул ветер, задирая полы их пальто и плащей, а в вышине вновь начали, жидкими чернилами, сгущаться тучи, нависая над головами редких прохожих.

— Я раб-ботаю в Гильдии Магов и…

— Это мы знаем, — перебил Эльвер. — ближе к делу!

— Эльвер, — раздался лисий голос из машины. — не задирай мальчика.

Арди же вспоминал разговор с Аркаром. Так вот кого имел ввиду полуорк…

— М-месяц назад, когда я п-перебирал б-бумаги, то наткнулся на отчет о запланированных под снос зданий, некогда представлявших интерес для звездно-научного сообщества, — по мере рассказа Андрей, кажется, забывался и переставал нервничать — от того и заикаться тоже. — И там упоминалось про одно из заброшенных зданий на Пятой улице в Бальеро́.

Арди, вспоминая карту, прикинул, что до района Бальеро́им ехать около получаса. Тот находился на одном из островов в устье Ньювы и, примыкая к Центральному, считался чем-то сродни огню для мотыльков, только в данном случае — для всякого рода свободно мыслящей публики.

В Бальеро находилось больше всего театров, в том числе и недавно построенный кино театр (чтобы это ни значило… хотя в газетах буквально каждый второй заголовок был посвящен «кино»), множество баров и пабов, ресторанов и кафе. Даже несколько музеев. Он считался частью Старого Города, коим именовались те районы Метрополии, что не поддались высотной застройке и сохранили исторический облик. Хотя, Арди был скорее склонен верить теории, что Старым Городом именовались уголки города, которые стояли на фундаменте древней столицы Галеса.

— Оно должно было перейти по наследству какому-то барону, но тот, еще лет семьдесят назад, погиб во время несения службы на Тайской границе.

— Война Наемников? — уточнил Миломир.

Война Наемников — так называлось крупное столкновение Империи с иностранными державами. Куда крупнее, чем постоянные вспышки на Фатийской границе.

Результатом данного конфликта стало последнее, на данный момент, расширение территорий Империи, а сама Тайа потеряла юго-западную часть полуострова, а северо-восточная граница приблизилась к их столице чуть ли не на сто десять километров.

Название же война 441–444 годов от п. Э. получила благодаря тому, что Тайцев поддержала Республика Кастилия, отправив тем наймитов, коими выступили сами Кастильцы и выходцы из Нджиа. Их на полуостров доставили корабли Селькадо.

Совокупные потери противников, включая наемников, в той войне достигли, вместе с гражданским населением Тайи, порядка полутора миллионов человек, а Имперцев — около шестисот тысяч, включая двести тысяч мирного населения.

Саму же Тайю Империя не захватила только благодаря ультиматуму Кастилии, Селькадо и, подкупленной ими, Конфедерации Свободных Городов, заявивших, что в случае падения Эзмира (столицы Тайи), те ограничат доступ Империи к берегам восточного материка.

Разумеется оставался путь по Ласточкиному океану через внутренние воды Макинджии, но учитель Парнас утверждал, что этот путь лишь немногим менее рискованный, чем через Обратный океан.

— Именно, — подтвердил Андрей, явно приободрившийся и осмелевший. — С тем бароном прервалась линия прямых наследников и, как и положено по закону, страна ожидала, в течение полувека, наследников следующих очередей, но их так и не появилось. Тогда здание перешло в собственность города и было выставлено на аукцион. И, за прошедшие двадцать лет, его так никто и не приобрел. По итогу, завтра утром, его снесут, а землю передадут во владение короны.

Арди нахмурился.

— Что не так, фонарь? — спросил Эльвер.

Ардан сперва не понял.

— Это вы ко мне обращаетесь? — уточнил Арди.

— Нет, Вечные Ангелы, я, наверное, действительно пытаюсь что-то спросить у фонаря, — огрызнулся Эльвер.

— Меня зовут Ард, — твердо ответил юноша.

— Да? — скривил губой коротышка. — А меня зовут — мне та-а-ак сильно насрать, как тебя зовут, что если бы ты узнал — утонул бы.

— Я всегда знала, что в тебе много дерьма, Эльвер, — раздался едкий, женской смешок из машины.

Коротышка собирался что-то ответить, но его остановил Миломир.

— Нам, господа и госпожа, как минимум несколько часов придется грести в одной лодке, — пожилой мужчина даже бровью не повел. — так что давайте постараемся сделать вид, что мы друг другу если и не особо приятны, то не вызываем желания перегрызть глотку.

— Ну, зверей среди нас не так уж и много, — хмыкнул Эльвер, демонстративно не сводя глаз с Ардана.

— Итак, господин маг, — Миломир, напрочь игнорируя коротышку, повернулся к Арди. — что вам не понятно?

— Я в Метрополии недавно, но разве земля в Старом Городе не стоит баснословных денег? Почему никто не выкупил здание с аукциона?

— Потому что у него дурная слава, — ответил Андрей, доставший из кармана поношенного, местами прохудившегося, не по сезону тонкого пальто, смятую пачку дешевых сигарет. В столице много курили… — Настолько, что еще полвека назад город заказал у Гильдии Магов щит, которым укрыли здание, чтобы туда больше не лазили. И именно этот щит и его устройство, — Андрей постучал пальцем себя по виску. — Я запомнил досконально.

Арди не сразу понял, зачем Андрей зазубрил печать щита, но, по взгляду Эльвера, догадался. Если бы у Андрея имелся чертеж печати, то, по сути, сам бы он тогда оказался не нужен и, наверное, ему бы заплатили куда меньше.

— Здание должны были снести еще четыре дня назад, но что-то случилось на железной дороге и старший магистр, который должен снять щит, сильно задерживается. Его ждут завтра утром. — добавил Андрей. — И именно сегодня истекает срок, когда земля и строение на ней принадлежат городу. Завтра утром земля уже станет собственностью короны. Но пока здание цело, оно, по закону, все еще должно принадлежать городу, но срок-то истек. И получается, что вплоть до завтрашнего утра и земля, и сам дом на ней, по факту, никому не принадлежат. Так что проникновение на эту территорию, как и взлом щита, поскольку он является частью собственности, не могут караться по закону. Собственность ведь, на данный момент, по документам, повисла в воздухе… Небольшая дырка в законодательстве.

— И тут в дело, собственно, вступаете вы, господин Ард, — снова приподнял шляпу Миломир, словно впервые здороваясь с Арданом. — Андрей вам, пока мы едем, все расскажет и покажет, а вы взломаете щит.

— Но для чего именно? — прищурился Арди. — Аркар сказал мне, что все, что от меня требуется — снять щит со здания, отданного под снос и не представляющего никакой ценности.

— Ну так и делай, что тебе сказали, нелюдь, — сплюнул на землю коротышка.

— Я бы поглядела, Эльвер, как ты так же бы гонорился в « у Брюса», — довольно холодно прокомментировала Лиза. — Ой, или не поглядела? Довольно сложно было бы смотреть на карлика, вмурованного в стену.

Эльвер показал себе за спину неприличный жест, но, все же, замолчал, а в этот момент его запястье чуть обнажилось и Арди увидел перевязь с длинными, метательными спицами, а под ней символ Тавсеров.

Что же — все встало на свои места. Удивительно только как Эльвер, с такими политическими убеждениями, работал с полуорком Аркаром.

— Здание действительно ценности не представляет, — Андрей достал сигарету, затем подумал и убрал ту обратно. — Но в бумагах я наткнулся на сведения о предыдущем владельце здания. И, оказывается, оно, когда-то, принадлежало ордену Ве́ртаха.

— Орден Ве́ртаха? — переспросил Ардан.

— Городская страшилка, — пояснил Миломир. — Организация магов, занимавшихся исследованиями искусства Первородных. И, попутно, они то ли демонам поклонялись, то ли пытались призвать Фае, а есть еще теория — нашли те ученые какой-то артефакт родом из Макинджии. Известно только, что их всех перебила вторая канцелярия. А еще…

— Время, — перебил Эльвер. — через двадцать минут разведут мосты.

И тут Арди понял, почему все это время они не ехали на, как выразился Аркар, дело, а стояли около автомобиля и болтали. Сегодня ночью заканчивался сезон навигации на реке и, вскоре, должны были последний раз развести мосты.

А Бальеро — остров. Так что он окажется отрезанным от остальной столицы на целых полтора часа.

— Все свои задачи знают, — твердо и без возможности для пререканий произнес разом посерьезневший Эльвер. — Контрольное время прибытия — тридцать минут. Взлом щита — минут десять.

— Но я не уверен, что…

— Десять. Минут, — отрывисто, цедя сквозь зубы, перебил Ардана коротышка. — После этого мы проникаем в здание. На поиски у нас сорок минут. Затем мы уходим к пирсу. У пятого причала нас будет ждать баржа. На ней отчаливаем до Ночных Доков, и оттуда возвращаемся в « у Брюса». Отставших не ждем. Кто замешкается — сам по себе. Все уяснили?

Ответом Эльверу стал нестройный хор согласных голосов. И, казалось, один лишь Ардан хотел спросить — « сорок минут напоиски чего именно?».

— Тогда грузимся, — в последний раз сплюнул коротышка и, обойдя авто, сел рядом с водителем.

Туда же, третьим, заняв все оставшееся свободное место на диване, приземлился и Миломир.

Андрей с Арданом сели назад. Как только двери закрылись, а Лиза, дернув рычаг коробки передач и вдавив педаль газа, отправила их вниз по улице, то Андрей достал листок бумаги и протянул Ардану.

Там была, совсем не от руки, а, скорее, типографским станком, выведена печать.

— А…

Но, на недоумение Арди, Андрей ответил приложенным к губам пальцем и кивнул на Эльвера, обсуждавшего с Лизой их план подъезда к нужном зданию и, собственно, дальнейшего побега.

Арди сдержано кивнул. Видимо Андрей опасался коротышку и потому наплел, что запомнил печать. Его, наверняка, проверяли и тот изобразил часть чертежа. Запомнить, скажем, одну из секций печати, при должном старании и большом количестве свободного времени, мог любой, даже не обученный человек… и не человек.

Ардан открыл гримуар и, перелистнув страницы, вгляделся в чертеж Андрея и в отмычки Незнакомца, записанные в своей книге.

Сама же печать…

Ардан закашлялся, подавившись воздухом.

— Все в порядке, господин маг? — глядя в зеркало заднего вида, спросил Миломир.

— Д-да, разуметеся, — чем-то напоминая Андрея, заикаясь ответил Арди.

Перед ним лежал чертеж какого-то монстра. При первом взгляде казалось, что здесь одиннадцать контуров, что относилось к теме последних курсов Большого, а именно — классификации « множественная контурность», но если приглядеться, то часть контуров делились на секции, а те, в свою очередь, выглядели как усеченные, неполные печати.

А это, вроде как, классификация « вложенные отрезки печатей», что вообще не входило в программу изучения Большого и относилось к высочайшей науке, которую постигали лишь после допуска от Гильдии Магов (хотя их лектории, где обучались Магистры и Старшие Магистры, так же находились в Большом — в главном здании, на последних этажах), а уж количество не просто рун, а их массивов… от одного взгляда на подобное немного кружилась голова.

Ардану показалось, будто он тонет и, в нелепых попытках, пытается схватиться хоть за что-нибудь, но пальцы лишь скользят по водной толще, не встречая ничего надежнее сухой соломинки.

Причем мало того, что печать оказался безумно сложной, так еще и часть краски была местами смазана. Благо сквозь пятна, если приглядеться, все же можно было различить нужные символы.

Только теперь, глядя на застывшее перед ним на бумаге чудище, Ардан начал понимать, почему Звездная Магия одолела искусство Эан’Хане. Если из ста тысяч звездных магов, за четверть века, можно было обучить хотя бы двух, кто справится с созданием подобного, то…

Юноша покачал головой и принялся за дело. Спасибо хотя бы за то, что ему не требовалось ломать эту неприступную стену, а найти в ней лишь небольшую лазейку. Что-то сродни тем головоломкам, которые Ардан обожал с детства.

Прикусив кончик языка, Арди начал внимательно читать руны и исследовать контуры. Все его внимание оказалось приковано лишь к печати и только к ней одной.

Светом ему служили огни от пролетавших мимо вывесок, отражавшихся в размытых лужах, окутывавших точно таких же неясных прохожих, ютящихся в одежде, задирая воротник и открывая зонтики, словно те могли как-то спасти от ночного ненастья.

Их автомобиль плыл среди себе подобных. Лиза легко прыгала из полосы в полосу, элегантно переключая передачи той же рукой, которой держала тонкую, зажженную сигарету. Здания постепенно становились все ниже, а улицы — уже. Проспекты сменялись длинными, змеистыми, изломанными улочками и переулками, а тротуар, порой, становился таким небольшим, что прохожие шли по нему по одному.

Ардан, размышляя над головоломкой, не заметил, как они подъехали к невзрачному мосту, под которым река вспыхивала остывающими, холодными искрами от фонарей и окон. Перед въездом у парапетов их встретили скульптуры двух юношей, укрощавших крылатых коней. Арди не увидел и их.

Усталый трамвай прокатился рядом и исчез позади, а Лиза, прибавив скорость, проехала вперед, проигнорировав взмахи регулировщика, высунувшегося из будки у конца дороги.

Они пронеслись по полотну моста и, оказавшись на острове Бальеро, поехали дальше, а мгновение позже тяжелые шестеренки закрутились, поднимая массивные, корабельные цепи. И еще недавно единая конструкция, напоминая крылья тех самых скульптур, начала распахивать свои объятья.

Этого Арди тоже не видел. Как и не видел он изменившегося пейзажа. Трех, максимум четырехэтажные здания встали тесными рядами вдоль узких улиц. Они пестрили и сияли не хуже новогодней елки. Десятки и сотни вывесок ресторанов, пабов, баров, театров, кабаре, кафе и прочих увеселительных и питейных заведений привлекали роящуюся молодежь.

И если оставшаяся позади столица казалась грузной, умудренной жизнью госпожой, видавшей виды и знавшей цену покою, то Бальеро выглядело молодой девушкой. Легкой и солнечной, в платье с широким разрезом, украшенном блестками, с копной рыжих волос, поющей, вечерами, зачастую одну и ту же песню. У Бальеро, как и у той девушки, имелась какая-то своя история. Может немного грустная, а может и напротив — смешная и веселая. Но её не услышишь и не узнаешь, пока не прислушаешься и не взглянешь за мишуру цветастой одежды; взрывов смеха и громких голосов гуляющих людей; свиста пробок и звона бокалов; рева моторов дорогих, модных автомобилей и бессменного, табачно-кофейного аромата, пронизывающего центральные районы Метрополии.

Но Арди даже не знал, что эти мысли посещали задворки его подсознания. Весь его разум оказался сосредоточен лишь на печати и только на ней.

Так что юноша не заметил, как они свернули с главной улицы острова и, пропетляв по переулкам, где едва не притерлись боками о прижавшиеся к проезжей части здания, вырулили к небольшому скверу.

Тот находился явно не в лучшем своем состоянии.

Фонари не горели, а некоторые и вовсе оказались разбиты; кованная ограда поставленная на гранитном возвышении, местами щеголяла погнутыми прутьями не хуже бывалого кулачного бойца, не досчитавшегося к вечеру зубов; не говоря уже о самом сквере — практически заросшие тропинки между частично мертвыми, а частично — чахлыми деревьями. И, в самом центре, стареньким смотрителем, стоял дом.

Ну, вернее как стоял — держался из последних сил. Он покосился на правый бок, а его крыша сияла дырками чуть ли не симметричными тем, что в заборе; первый этаж, сложенный даже не из кирпича, а из серого камня, покрылся по швам плесенью и мхом. Второй и третий, выполненные из выкрашенных в белый цвет досок, давно уже растеряли давний лоск. Серые, с облупившейся краской, они свистели широкими трещинами, в некоторые из которых можно было просунуть ладонь.

Высокое, парадное крыльцо, к которому вел подъезд в форме полумесяца, уже практически коснулось, местами, земли, а ступени мраморной лестницы — последние, кто стойко переносили тяжелую поступь времени, проминавшую здание.

Шел дождь.

Он барабанил по крышам соседних домов, словно с опаской расступившихся от своего заболевшего заразной и смертельной болезнью собрата. Но сколько бы не падали тяжелые, жирные капли холодной влаги, те не могли коснуться сломанной черепицы дома в сквере по Пятой улице Бальеро.

Они растекались вдоль границ едва заметного купола, саваном окутавшего строение.

Лиза плавно развернула автомобиль и остановилась с другой стороны улицы, аккурат напротив входа в сквер.

— Я буду ждать вас, — она посмотрела на часы. — Ровно сорок девять минут.

— У нас должно быть пятьдесят, — напомнил Эльвер. — Десять на щит и сорок на поиски.

Лиза резко повернулась к коротышке и в её взгляде, как и во внешнем виде, тут же пропали соблазнительность и лисий шарм.

— Ты, разумеется, можешь спорить со мной сколько угодно, Эльвер, но… — она щелкнула накрашенными ногтями по стеклу циферблата. — … время идет.

Коротышка выругался и слегка подоткнул плечом Миломира. Тот первым, раскрывая над головой зонт, вышел из салона. Следом за ним поспешил Эльвер, поднимая воротник и надевая забавную шляпу со слишком узкими полями.

Затем, с другой стороны, выбрался и Андрей, попутно натягивая на голову пиджак. На выход уже собирался и Арди, как Лиза, будто невзначай, поправила зеркало заднего вида. И их взгляды пересеклись.

— Аркар сказал, что если что-то пойдет не по плану, чтобы ты тут же возвращался и мы с тобой уедем, — едва шевеля губами, видимо, чтобы не было видно остальным, прошептала водитель.

Ардан, не растерявшись, нарочито медленно моргнул и вышел под дождь. С радостью вдыхая морозный, влажный ночной воздух, он услышал:

— И что распорядитель нашел в этом щенке… — затем дверь в автомобиль закрылась, отсекая звуки салона.

Убедившись в том, что по улице никто не едет, Ардан перебежал дорогу и, вместе с тремя подельниками-компаньонами, они вошли внутрь сквера.

И тут же, стоило перешагнуть незримую грань, Арди ощутил нечто вязкое. Он будто шел не по земле, а ступал внутри тягучего гноя, облепившего ноги со всех сторон. Тот, принимая облики рук мертвецов, с облезшей, покрытой трупной слизью, кожей, хватал за лодыжки и икры. И тянул, тянул, тянул назад. А воздух, из свежего и влажного, обернулся таким, что реет над выгребными ямами. С резким ароматом болезненных испорожнений, он пробирался внутрь каждой поры, каждой клеточки; застывал на кончике языка и заставлял першить горло.

Ардан не выдержал и, тяжело оперевшись на посох, зашелся в приступе кашля, попутно едва не распрощавшись с недавним ужином, на который расщедрился Аркар.

— С вами все в порядке, господин маг? — Миломир, подойдя ближе, накрыл Ардана своим зонтиком, чья рукоять оказалась выточена в форме головы тигра.

— Да, — ответил Арди и посмотрел на Эльвера. — Что именно вы здесь ищете?

— Не твоя забота, парень, — процедил коротышка. — Делай то, за что тебе заплатили. И, желательно, молча.

Может Арди так и поступил бы, но вот это невзначай брошенное « парень» заставило возникнуть в памяти фигуру Йонатана, не взявшего денег у переселенцев с Севера. Такой простой, как показалось тогда, жест, но, как теперь понимал юноша — смысла в нем содержалось больше, чем во всех витиеватых речах Марта.

Ардан, отряхнувшись от влаги и гнойного запаха, выпрямился и, крепко сжав посох, убрал левую руку в карман. Не потому, что верил в то, что сможет справиться с Эльвером, просто ощущение железа в ладони придавало ему уверенности.

— Либо вы скажете, либо я возвращаюсь обратно.

В редких отсветах выныривающей из-за туч луны блеснула кривая усмешка неестественно белых зубов Эльвера. Тот откинул полы плаща и опустил ладони на рукояти многочисленных ножей.

— Ну попробуй, щегол, - причмокнул тот губами. — Посмотрим, чему вас там учат в Большом.

Ардан взвел курок и чуть ослабил бедра, сжав немного колени, чтобы ноги, как учил Эргар, стали для него пружинами.

Мгновение, другое и…

— Мы ищем артефакт из Макинджии, — все тем же вкрадчивым, сахарным тоном сказал Миломир. — Из черного дерева. Сантиметров тридцать высотой. В форме стонущей в агонии женщины. Глазницы инкрустированы фиолетовыми камнями. Большего, господин маг, мы и сами не знаем. У Аркара есть заказчик из числа коллекционеров. Тот обещал щедрую плату. Её часть, кстати, распределена по нашим долям.

— И откуда такая уверенность, что этот артефакт там есть? — спросил Ардан, при этом не сводя взгляда с Эльвера.

Он был готов в любой момент использовать и Щит, и револьвер, а затем убраться отсюда так далеко, как только можно. Да, скорее всего придется заново искать жилье, но с тридцатью пятью лишними эксами он может себе позволить и перекантоваться, до Нового Года, в общежитии, а затем — прощай Метрополия.

— Вот, — Андрей достал из внутреннего кармана несколько блеклых фотографий. — Пару лет назад комиссия делала обход здания для отчетности. И вот что они нашли на третьем этаже, в восточном крыле, в детской комнате.

Юноша поднял повыше нужную фотографию. И действительно. Среди отсыревших обоев (причуда богатеев — обклеивать комнаты разноцветной бумагой), на прогнившей тумбочке, поодаль от люльки, стояла та самая статуэтка, которую недавно описал Миломир.

— И что делает этот артефакт? — задал следующий вопрос Ардан.

— Ничего, господин маг, — чуть дернул зонтиком Миломир. — это просто предмет искусства. Коллекционер предоставил тому очень веские доказательства. Иначе распорядитель бы не стал нас нанимать. Ни к чему им привлекать внимание к « Брюсу».

Им? Кому им? О чем говорил Миломир? Почему…

— Мы утолили твое любопытство, ковбой? — Эльвер дернул руками, убирая те от ножей и запахивая полы плаща. — У тебя осталось семь минут. Три ты потратил на работу не руками, а языком.

Ардан пару мгновений размышлял, но… тут вопрос уже стоял не столько в деньгах, сколько в той черте, что, в детстве заставляла его выбираться дальше, чем разрешали родители. В юношестве — путешествовать по Лесным Разливам без учителя; не говоря про Анну, изучение Звездной Магии по незаконному учебнику и прочее.

И имя этой черте — любопытство. Невероятно сложный щит — сможет ли он его разрушить. И артефакт, который явно не являлся обычной статуэткой, а, учитывая как долго тот не терял своих свойств, безусловно относился к искусству Эан’Хане.

Все это порождало почти физически ощутимый зуд. Ардан хорошо себя знал и прекрасно понимал, что если не выяснит все сейчас, то в ближайшие полгода уснуть не сможет, до изнеможения изводя себя догадками и домыслами.

Ничего не говоря, он миновал Эльвера и подошел к границе купола. Ощущение рук мертвеца все еще не покидало юношу, но лишь назойливо звучало где-то на границе сознания и не более того.

— Можно? — Арди кивнул на зонтик.

— Разумеется, господин маг.

Миломир подступил ближе и укрыл юношу от дождя. Арди, распахнув гриморий, принялся за дело. Щит, который он анализировал последние полчаса, относился к поглощающему типу. Только невероятно сложному. До такой степени, что, благодаря постоянной подпитке силой Лей-кабелей, являлся практически непроницаемым. Даже если над таким взорвать пару килограммов смеси, которой горняки подрывают горные породы, то ничего не произойдет.

Как не произойдет если в щит, на полной скорости, врежется почтовый паровоз или если на него рухнет целое здание. Руны, запертые в печати, не просто поглощали те или иные свойства, но еще и взаимодействовали друг с другом в хитрой системе.

С некоторым упрощением его работу можно было представить, как работу живой цепи, передающей из рук в руки ведра с водой для тушения пожара. Каждое из звеньев, по одиночке, не представляло особой ценности, так что если сломать одну из рун — на её место встанет кто-то из запасных, коих в печати предостаточно.

Но что, если, эти запасные не успеют добраться до нужной точки? Тогда, разумеется, ничего страшного тоже не произойдет, потому что цепь просто немного растянется, но функции не потеряет.

Вот только у любого растяжения есть свой предел.

Так что отмычка, которую Арди придумал на основе представленных незнакомцев вариантов, была, одновременно, проста как наковальня, и хитра, словно голодная лиса, пытающийся пробраться в надежно запертый курятник.

Ардан использовал недавно полученное им знание о вложенных печатях. Он не собирался пытаться пересилить щит (что вряд ли, учитывая Лей-кабели, вообще было возможно) и, разумеется, не питал иллюзий, что сможет взломать хоть одну из рун, перегрузив её свойство — слишком много других рун на подстраховке.

Но все это, по сути, и не требовалось. Арди нужно было лишь ненадолго открыть проход внутри щита. Достаточный, чтобы в него мог проползти взрослый человек.

— Будьте готовы испачкаться, — просипел Ардан.

— Что? — впервые за все время в голосе Миломира прозвучало нечто, что можно было отнести к раздражению.

Но Арди, честно говоря, было не до чей-то брезгливости. Потянув из звезды Лей, чувствуя, как та льется по его венам, он поднял посох и, сформировав перед собой печать, ударил тем о землю.

Не было ни лишних силуэтов, ни образов, ни вспышек, ни каких-то иных красочных рисунков. Щитовая Звездная Магия, зачастую, вообще внешне никак не проявлялась.

А отмычка, которую сотворил Ардан, как писал Незнакомец:

«… если отмычку можно заметить, то теряется весь её смысл, как незаметного орудия.»

Но то, что не было видно глазу, яркими красками разворачивалось в сознании юноши. Он наблюдал за тем, как несколько его рун вклиниваются в стройные ряды щитовых чар и, будто опытные разведчики, выдав себя за своих, встают рядом. А в это время, с другой стороны, подтягивается группа следующих рун. Они, наоборот, громко «кричат», нагло себя ведут и, в общем и целом, демонстрируют враждебность.

Разумеется, зафиксировав вторжение, щит направляет туда свои силы, чтобы поглотить угрозу. Вот только тот, кто ставил подобное великолепие, слишком сильно полагался на постоянную подпитку Лей-кабелей. Зачем размениваться по пустякам и излишне усложнять и без того титаническую печать, если можно просто сразу заставить ту максимально быстро и беспощадно гасить любого неприятеля.

Так что все силы щита были брошены на угрозу, какой бы мизерной та не выглядела. И, когда несколько враждебных рун практически мгновенно оказались рассеяны внутри конструкции щитовой печати, в дело вступили всего две руны-разведчицы. Их функция оказалась проста до нелепости.

В нужный момент, когда силы щита были отвлечены, они разомкнули свои «руки».

В ту же секунду перед Арди внутри щита появилась миниатюрная арка, в которую, незамедлительно, рыбкой нырнул коротышка. Он развернулся и замахал.

Миломир, плюхнувшись на живот, пачкая пальто из кашемира и цветастый костюм из шерсти высокогорной овцы, протянул ладони и Эльвер, всем весом, потянул пухлого на себя.

Успели они как раз вовремя, потому как уже через секунду руны-разведчицы тоже оказались поглощены щитом и арка схлопнулась.

Эльвер помог Миломиру подняться и, повернувшись к Арди с Андреем, что-то сказал. Но его губы лишь беззвучно шевелились и не более того.

Ардан помахал рукой около уха и отрицательно покачал головой. Коротышка какое-то время стоял неподвижно, после чего кивнул и указал на часы.

Арди посмотрел на свои. Со щитом он провозился, вместо семи, все двенадцать минут, что оставляло на поиски не сорок, а тридцать пять. Именно на это и указал Эльвер. И все это время, согласно плану, Андрею и Арди стоило стоять около входа и дежурить.

Интересно — зачем, если они сигнал подать не могли, а уж внимания, учитывая общий антураж, привлекали достаточно. Правда… чье внимание?

Окна домов, окружавших сквер, демонстрировали плотную драпировку — будто жильцы даже видеть не желали старое здание. А уж улица, кольцом вьющаяся вдоль границы сквера, за все прошедшее время не обзавелась ни единой новой машиной.

Несмотря на то, что Пятая улица находилась на Бальеро, который никогда не засыпал, она выглядела заброшенной и затхлой.

— Будешь? — Андрей протянул ту самую, смятую пачку.

— Не курю, — отказался Ардан.

— Понял, — юноша достал одну сигарету и, зажав зубами, вытащил коробок спичек. Попытка, вторая и вот от небольшого огонька заалел уголек, источая едкий, неприятный запах дешевого табака, пропитанного не менее дешевыми смолами.

Арди никогда не понимал этого удовольствия. Один раз, из-за все того же любопытства, попробовал у ковбоев и целый час отплевывался и кашлял.

— Ты можешь что-нибудь сделать с дождем? — спросил Андрей, ежась в пальто.

Ардан же, кроме легкого неудобства, холода не ощущал. Мокро было — это да. Но не холодно. Пока еще. Кто знает, как его сущность полукровки матабар отреагирует на Белый месяц, когда столбик термометра опустится до отметки в минус двадцать пять градусов.

Но, видя как Андрей уже начал немного трястись и стучать зубами, Арди… наклонился и поднял с земли зонтик Миломира. Он отряхнул его от грязи и, раскрыв, протянул юноше.

— О, спасибо, — с удивлением и благодарным кивком головы, тот принял своеобразный подарок. — А я и не заметил, что толстяк его потерял.

Ардан промолчал. Что-то в происходящем его смущало, но он пока не мог понять — что именно. Да, конечно, можно тут же сказать, что он ввязался в мутное дело, с мутной компанией и непонятным Аркаром в виде таинственного «распорядителя». Не говоря уже о том, что раз у Андрея имелись фотографии точного местоположения артефакта, то зачем тогда столько времени на его поиски, не говоря уже…

Да вообще про все.

Но, что удивительно, выше перечисленные детали не так сильно смущали Ардана, как неприятный зуд, пытающийся ему о чем-то рассказать.

— А я думал ты чего-нибудь наколдуешь, — спустя несколько минут произнес Андрей.

Арди отвлекся от своих мыслей и еще раз посмотрел на стоявшего рядом компаньона. Метр восемьдесят, худой почти до состояния болезненности, с пожелтевшими из-за пристрастия пальцами и блестящими глазами.

— Зачем? — спросил Ардан.

— Чтобы дождя не было.

Как говорила Атта’нха — Эан’Хане стараются не влиять на естественный ход вещей. События, как бы они ни были тебе неприятны, происходят потому, что должны происходить. И то, что одному вред — другому счастье, и ни один Эан’Хане не в праве брать на себя ответственность судить что есть одно, а есть другое. Если, разумеется, это не темный Эан’Хане.

— У тебя есть зонтик, — напомнил Ардан.

Андрей поднял взгляд и, шмыгнув носом, снова поежился.

— Тоже верно…

Наверное он все еще мерз из-за промокшей одежды. Арди, пожалуй, мог бы попытаться попросить холод отпустить юношу из его ледяных объятий, но не был уверен, что сможет правильно услышать имя будучи в таком взвинченном состоянии. Так что решил отвлечь Андрея разговором.

— А кем ты работаешь в Гильдии Магов? — спросил Арди.

Подельник метнул в его сторону быстрый взгляд и отвернулся в сторону.

— Какая разница?

— Думал попросить о помощи, — честно ответил Ардан. — я пытался получить лицензию на работу в порте, но мое прошение, видимо, отложили до лучших времен. Надеялся, что ты можешь как-то посодействовать.

— Извини, маг, но я работаю с бумагами в отделе планирования Гильдии Магов, а не в городской управе, — Андрей дергано затянулся и выдохнул облако едкого дыма. — Так что у меня нет доступа к картотеке запросов от горожан.

В сознании Арди тут же всплыла оговорка Бажена, принимавшего документы в секретариате. Оговорка об Отделе по Вопросам Магов.

— Разве у Гильдии Магов не собственная картотека? — спросил Ардан.

Андрей выплюнул сигарету и медленно повернулся к Арди.

— А ты внимательный, да?

Ардан оказался достаточно быстрым, чтобы успеть поставить Щит и отпрыгнуть в сторону, но недостаточно, чтобы избежать скользящего ранения пули.

Пули, выпущенной револьвером в руках Андрея. Железо у худого парня, явно балующегося Ангельской Пылью, лежало крепко и плотно, а дуло прицельно смотрело прямо в живот Арди.

На боку, где лишь пару недель назад окончательно исчез след от раны, оставленной Шагальщиком, снова текла кровь.

— Ты…

— Прости, — перебил Андрей и, что удивительно, не без искреннего сожаления в голосе. — Но Пижон платит больше, чем Орочьи Пиджаки. А мне сестру надо вылечить. Так что не обессудь.

Он снова взвел курок и направил в голову Арди. После отмычки, отнявшей, без малого, четыре луча красной звезды и Щита, забравшего еще два, тот остался практически без звездной магии.

А свой револьвер все так же покоился в кармане.

Неужели…

— А мы, как-будто, не знали, что ты продался Пижону, — прозвучало за спиной Андрея.

Тот не успел обернуться, как громыхнул следующий выстрел.

Андрей упал, раскинув руки в разные стороны. В его глазах, испорченных блеском наркотика, постепенно угасало сознание, оставляя за собой оттиск удивления и страха.

Позади стояла Лиза, в чьих руках дымилось дуло миниатюрного, дамского револьвера — той же модели, которой владела госпожа Окладова. Видимо он пользовался популярностью.

И, что совсем не понравилось Арди — смотря на бездыханное тело, разлетевшиеся кости черепа, перемешанные с мозгами и кровью, он не чувствовал особо сильного отвращения. Нет, его, разумеется, немного скручивал рвотный позыв, но куда меньше, чем в первый раз, когда Цассара познакомила с Вечными Ангелами Глеба Давоса.

— Орочьи Пиджаки, — прошептал Ардан, вспоминая посетителей отдельной «ложи» в « у Брюса». — Бар принадлежит…

— Это легальное дело, Ард, — Лиза наклонилась и вытащила из немеющих рук мертвеца оружие. — Все здание, в котором ты живешь — способ отмыва денег для Орочьих Пиджаков. Их основной интерес находится в Фабричном районе и районе Старого Парка. На окраинах города. Подальше от богатеев и поближе к беднякам и простым работягам, до которых нет дела ни стражам, ни второй канцелярии. А « у Брюса» вполне законное, легальное предприятие. Как и доходный дом. Они записаны на Аркара. Он является распорядителем у банды. Человеком, ответственным за передачу дел от заказчиков к исполнителям. Такие, как он — связующие звенья криминального мира. А еще… — Лиза вздрогнула и осеклась. — А еще, почему я исповедуюсь тебе, словно священнику?

Арди, потеряв самообладание, видимо растерял и те крупицы контроля над Взглядом Ведьмы, которые, каким-то чудным образом, умудрился собрать за прошедшие месяцы.

— Я. Снимаю. Квартиру. У. Бандитов, — делая паузы, давая себе возможность осознать всю курьезность ситуации, произнес Ардан.

Ну он ведь просил сам себя не сглазить! Ну зачем так рьяно было радоваться удаче!

— Доходный дом и « Брюс» абсолютно легальны, — возразила Лиза. — Но, в целом, да, так и есть, Ард. Ты, кстати, немного кровишь и…

Она не договорила. Резко побледнела и, будто сломанная кукла, дергано подняла руку. Распахнув глаза от ужаса, она указала пальцем за спину Ардану.

Тот, обернувшись, увидел как из окна третьего этажа высунулась длинная, черная, когтистая рука. Она держала за волосы обезображенную, окровавленную голову Миломира. А в следующее мгновение та полетела вниз, беззвучно шмякнувшись на траву и покатившись куда-то в сторону. Рука же мгновенно втянулась назад в дом.

Ардан, шумно сглотнув, повернулся обратно к Лизе.

— Это считается за отклонение от плана? — тяжело дыша, стараясь не поддаться панике, спросил он.

— Ага, — только и ответила Лиза.

Они вместе уже шагнули в сторону выхода из сквера, как на секунду ночь превратилась в ясный полдень. В очень горячий, оранжевый полдень. Их автомобиль взлетел на несколько метров вверх, а на своих «плечах» его держал широкий, оранжевый всполох.

Лиза среагировала первой и, рухнув в грязь, потянула за собой Ардана. Успела она это сделать буквально за мгновение до удара взрывной волны. От грохота заложило уши, а окна в домах выбило мелкой крошкой.

Но даже не это пугало Ардана, а тот факт, что со всех сторон на улицу начали стекаться темные силуэты, и у каждого в руках либо револьвер, либо вообще — армейская винтовка.

— Люди Пижона, — прорычала Лиза, выпуская несколько выстрелов в потревоженную пожаром ночь. — Нам надо в дом.

— Что⁈ — не сдержался Ардан. — Туда⁈ К той твари⁈

— А ты хочешь к этим тварям⁈ — с нажимом выкрикнула девушка. — Под домом должен быть замурованный канализационный лаз. Это был наш запасной план. У Аркара всегда есть запасной план…

Арди, вздохнув, достал из кармана взятый им, на всякий случай, накопитель Глеба Давоса. Не один только Аркар имел запасной план.

— Мне нужно немного времени, — попросил он, начиная вытягивать из накопителя энергию Лей. Учитывая, что накопитель был на порядок мощнее той энергии, что хранилась в его звезде, то процесс шел с большими потерями.

— У тебя есть около пяти секунд! — рявкнула Лиза, вновь вдавливая спусковой крючок.

Ночь, судя по всему, только начиналась…

Глава 45

Под аккомпанемент выстрелов и шквального огня восстанавливать звезду получалось несколько… рвано. Часто энергия попросту растворялась в пространстве.

— Быстрее! — выкрикнула Лиза, перезаряжая барабан.

Откуда-то из складок грязного платья она вытащила скрепленные «луной» восемь патронов и, вытряхнув отстрелянные гильзы, попыталась вставить новые в барабан, но в эту секунду один из бандитов, опустившись на колено, выстрелил из винтовки.

Пуля прошила насквозь правое плечо девушки и увязла в земле. Лиза что-то закричала, но Ардан не слышал. Осушив наполовину накопитель, которого хватило бы на три полные красные звезды, он смог восстановить свои лучи и, подняв перед глазами собственный чертеж отмычки, сотворил печать.

Буквально одновременно с тем, как в едва зримой, благодаря дождю, пелене появилась прореха, юноша прыгнул внутрь и, откинув в сторону посох, развернулся и потащил за ноги Лизу.

Та закричала от боли, но Арди успел вовремя. Восстановившийся щит отсек часть роскошных волос, но не лишил девушки головы. Пожалуй, в такой ситуации, это можно было принять за успех.

Увы, пока Арди тащил Лизу, у той задралось платье. Настолько, что стала заметна нелюбовь девушки к нижнему белью. Оно у неё, не считая чулок, попросту отсутствовало. Не говоря уже о том, что там все оказалось гладко выбрито и…

— Насмотрелся? — тяжело дыша, процедила Лиза.

Ардан вздрогнул и, немедля, достал нож. Срезав лоскут платья, он туго перетянул им пробитое плечо.

— Кости целы, — прокомментировал юноша ранение. — Но тебе надо ко врачу.

— А то я не знаю, — огрызнулась Лиза и, опираясь на Ардана, поднялась на ноги, попутно с этим скидывая туфли с неудобными каблуками.

Встряхнув копной волос, она повернулась к подошедшим к щиту людям и показала им жест, которым, обычно, обозначали одонополое совокупление.

— Ублюдки, — сплюнула она на землю.

Стоявшие рядом со щитом только усмехнулись, а затем попросту подняли зонты и встали полукругом по границе незримой преграды.

— Чего они…

— Ждут своего мага, — перебила Лиза и повернулась к Ардану. — У нас не так много времени, Ард. Сегодня на острове нет ни второй канцелярии, ни стражей. Так что…

— А почему никого из них…

— Да послушай же ты меня! — взорвалась Лиза и застонала сквозь стиснутые зубы. — Думаешь, это совпадение, что поезд со старшим магистром задержался? И что, пока ты с Аркаром мило ужинал, в Старом Парке взорвалось общежитие для бедняков?

— Чего?

— Того! — Лиза посмотрела на стоявших позади них, на расстоянии всего в метр, бандитов. — Кому-то очень сильно нужен этот сраный артефакт. Настолько, что он решил сыграть в темную с Орочьими Пиджаками и Пижоном. А это все равно, что подписать себе смертный приговор…

Ардан склонил голову на бок и еще раз посмотрел на Лизу. Она умела водить так легко и сноровисто, как не всякий ковбой управлялся с лошадью. Стреляла, конечно, куда хуже Катерины, но Арди в принципе не видел стрелка более меткого, чем офицер Плащей. А еще… нет, дело вовсе не отсутствии нижнего белья, а что под весьма дешевым платьем обнаружились достаточно дорогие чулки.

— Ты не из второй канцелярии, — протянул Арди. — и ты не страж… ты…

Лиза, чья сумочка чудом все так же покоилась на тонкой цепочке, перекинутой через здоровое плечо, открыла ту и протянула документ.

В лакированной, желтой кожаной обложке покоилась официальная, проштампованная гербом бумага.

« Частное сыскное агентство, Петр Огланов и помощники».

- И как Пиджаки относятся к тому, что работают с сыщицей?

— С помощником сыщика, — парировала Лиза. — И, разумеется, они об этом не знают. Я просто водитель, Ард. Работаю на тех, кто платит больше. За эту ночь мне заплатил и Аркар, и Петр.

Петр сыщик… если бы у Арди было больше времени, он бы поразмыслил почему это словосочетание звучит знакомо.

— Ай… — вскрикнула Лиза и приложила руку к кровоточащему плечу.

Арди не был силен в огнестрельных ранах. У ковбоев, конечно, случалось обзавестись подобными, но тогда в дело вступал фельдшер Эвергейла. Но даже познаний юноши было достаточно, чтобы понять — Лизе требовалась помощь. И, желательно, как можно скорее.

Видимо водитель пришла к тому же выводу, потому как взяла из рук Арди нож, отрезала еще один лоскут и накрутила его поверх предыдущего.

Вернув инструмент обратно, она снова покосилась на ухмыляющихся бандитов за куполом и перевела взгляд на старый дом.

— Как думаешь, что это за тварь, Ард?

— Понятия не имею, — честно ответил юноша.

— Ты же маг!

— А ты — помощница сыщика! — не сдержался Ардан. — Так что скажешь мне — откуда там вообще взялась эта тварь и почему половина банд города ищет артефакт из Макинджии⁈

— Надо же…

— Что⁈ — рявкнул Арди.

— Я думала у тебя лед по венам вместо крови, — удивленно произнесла водитель. — Ты такой спокойный был все это время… Я уже начала думать, что ты сам работаешь на Плащей… И нет, Ард, здесь не половина, а треть. В столице орудуют шесть крупных банд и еще демоны знают сколько поменьше. Крупные поделили между собой все фабричные районы и районы Нового Города, а мелкие группировки, в основном, просто малолетняя шпана. В центре, разумеется, нет ни тех, ни других и… Почему я опять перед тобой отчитываюсь?

Ардан только пожал плечами.

— Петр считает, что артефакт понадобился кому-то не просто так, раз безделушка почти век здесь себе спокойно лежала и никого не привлекала, так что… Вечные Ангелы, Ард! Что это такое⁈ Я будто собственный язык не контролирую! — Лиза посмотрела на него так, как обычно смотрят на того, кого собираются убить. — Не знаю, что ты делаешь — но прекращай.

— Не могу, — пожал плечами Ардан. — Как нам добраться до канализации.

— Сперва артефакт.

— Ты серьезно?

Они встретились взглядами.

— Ты серьезно, — вздохнул Ардан. — и, разумеется, ты не скажешь мне, где этот лаз, пока я не помогу тебе найти артефакт.

— Смышленый, — с прежней, лисьей улыбкой, подмигнула ему Лиза и тут же скривилась от боли.

Арди посмотрел назад. Там, к щиту, постепенно приближался молодой мужчина лет двадцати пяти. Разумеется — с посохом в руках и, что не удивительно, учитывая ситуацию, совсем без регалий.

— Он быстро справится? — спросила Лиза, проследив за взглядом Ардана.

— Понятия не имею, — повторил Арди. — но выяснять не хочу.

Ардан повернулся к зданию. Вспоминая недавнее зрелище, он не очень-то хотел и в дом заходить. И, что до жути неприятно, будучи на взводе, он не сможет услышать нужные слова и открыть тропу в край Фае. А жаль. Выбирая между сидхе и непонятным созданием, оторвавшем голову Миломиру, Ардан предпочел бы сидхе…

— Идем, — Лиза, держась за раненное плечо и ругаясь при каждом шаге, направилась ко входу.

Ардан отправился следом. Они вместе поднялись по крыльцу, жалобно скрипящему под их шагами сродни плакальщице, рыдающей над свежей могилой. Пропищала покосившаяся на петлях дверь и они оказались внутри дома.

Здесь, когда-то, жили богатые люди. Но от прежней роскоши остались лишь покрытые толстым слоем пыли и мха плесневелые доски пола, ощерившиеся сползающим змеиной кожей лаком; на стенах разодранные обои, посеревшие и почерневшие, обнажали зияющие пропасти дырок, скалящиеся длинными щепками и обнажающие каменную кладку внутренних перегородок, исписанную рунами и символами; лестница местами и вовсе провалилась вниз грудой обломков. Из мебели остались лишь какие-то тумбы и столики. Давно уже потерявшие прежний блеск и лоск, они склонились вниз дряхлыми, стервозными старцами.

Но кроме общего вида чахлости и старости здание по Пятой улице Бальеро не демонстрировало ни единой метки жуткого и неприятного места.

Разве что…

— Постой.

— Ард, — взмолилась Лиза. — Мы уже внутри. Выбора у нас все равно…

— Не двигайся, — с нажимом повторил Ардан.

Девушка застыла, не дойдя пары шагов до лестницы. Арди же, опустившись на корточки, внимательно посмотрел на пол. Старые, пахнущие сыростью и грибами, доски. А еще покрытые той самой пылью. Ровным, густым слоем, напоминающим просыпанную и промокшую муку.

— Что такое? — спросила Лиза, оборачиваясь к своему спутнику.

— Эльвер с Миломиром, — ответил Ардан, прикладывая ладонь к полу.

— Ард, Вечные Ангелы, хватит говорить загадками!

Арди перевел взгляд на девушку, а затем обратно на пол.

— Пыль, — указал он пальцем на вереницу следов. — Здесь только твои следы и мои.

Лиза, наконец, опустила глаза вниз. От двери к тому месту, где стоял Ард, вели лишь две линии следов, и, чуть дальше, до Лизы, шла еще одна. А кроме их отпечатков — больше ничего. Только девственный, непотревоженный слой пыли. Что казалось несколько неправильным, учитывая, что Эльвер с Миломиром заходили в дом тем же путем.

— Ард…

— М?

— Посмотри…

Лиза, вновь, как и в прошлый раз, указывала за спину юноше. Тот, не поднимаясь на ноги, обернулся. И увидел… вернее — не увидел того, что должно, просто обязано было находиться за их спиной.

На том месте, где еще недавно маячила качающаяся на ржавых петлях дверь, теперь поднималась стена. С обшарпанными обоями, с зияющими пропастями разбитых досок и покрытая той же плесенью, что и остальные.

Ардан, пару раз вдохнув и выдохнув, все же выпрямился и, дойдя до ближайшей тумбы, схватил ту и с силой ударил по стене. Но та не поддалась. Тогда Арди, едва не теряя самообладания, принялся бить о стену что есть мочи, пока…

— Ард… — что-то мягкое легло ему на плечо.

Лиза со все нарастающим страхом смотрела ему прямо в глаза.

— Что ты делаешь, Ард? — спросила она шепотом.

— Я пытаюсь пробить нам путь обратно.

— Пробить… чем?

Арди, не понимая, что девушка имеет ввиду, посмотрел на свои руки. Окровавленные и дрожащие. С костяшек кожа уже сползала не хуже, чем лак с пола. Точно так же, змеиной шкурой, слезала с костей и хрящей, заливая рубашку алой, вязкой жидкостью.

Ардан повернулся в сторону тумбы. Та, все так же, стояла рядом. Целая и невредимая. Покрытая слоем клятой пыли.

— Спящие духи… — прошептал Ардан и, немедля, вновь отрезал пару лоскутов с платья, становящегося все менее и менее длинным.

— Занятный у тебя способ раздевать девушку, — попыталась пошутить Лиза, но дрожащий голос выдавал в ней страх.

Ардан же, не размениваясь на лишнюю болтовню, связал две повязки. Одну повязал себе, а вторую помог закрепить на лице Лизе. Так, чтобы прикрывало и рот и нос.

Платье, кстати, пахло вкусными, ягодными духами…

— Думаешь, поможет?

— Плесень, — Арди, по старой привычке, чем вызвал недоумение девушки, облизал собственные окровавленные костяшки. — Над зданием стоит щит, который не должен сюда пропускать лишнюю влагу. Плесень, обычным способом, появиться здесь не могла.

— Магия?

Ардан только развел руками. Если бы это была Звездная Магия или искусство Эан’Хане, то… иллюзию, из-за которой он не отличил, что бьет стену не тумбочкой, а собственными руками, еще объяснить можно. Но вот…

Арди провел ладонью по тому месту, где раньше была дверь. Вместо неё под пальцами отозвались лишь шероховатые доски и…

— А-А-А-А!

Лиза вместе с Арди синхронно взвели курки револьверов и направили в сторону западного крыла, откуда донесся крик. Не такой, каким балуются дети, когда веселятся. И совершенно не тот, что рефлекторно издают взрослые люди, когда испытывают внезапную боль.

Нет, это был другой крик.

Протяжный и истошный, едва ли не переходящий на долгий, низкий визг, сливающийся с воем. Крик, на одной стороне которого все еще зиждется огонек затухающего разума, а на другой — уже раскрыла объятья холодная бездна смерти. И смерти далеко не простой и мягкой. А той, что и заставляет человека кричать на пределе возможностей легких, раздирая собственную глотку и разрывая голосовые связки.

Следом за криком послышались выстрелы из револьверов и винтовок, а затем снова — крики.

— Справился он быстро, — прошептал Ардан, вспоминая вопрос девушки насчет мага бандитов.

— Но почему они там, а не здесь? — не отворачивая головы от темного, тонущего в едком сумраке коридора, спросила Лиза.

— Это похоже на тропы Вил, — прошептал Арди, чей палец разве что не танцевал на спусковом крючке. Сердце колотилось быстрее, чем стучали поршни в двигателе трактора. — Здесь что-то не так с пространством.

— Искусство Первородных?

— Не знаю, — немного подумав, ответил Ардан. — но нам лучше поторопиться. Чтобы не заставило их так кричать — я не хочу с этим сталкиваться.

— Резонно, — кивнула Лиза.

И, вместе, плечом к плечу, стараясь синхронно шагать, они начали двигаться в сторону лестницы. Их взгляды не сходили с сумрака, темной паутиной окутавшего коридор. В здании вновь воцарилась тишина. Ни скрипа половицы, ни воя ветра сквозь широкие щели, ни скрежета мышей и крыс. Ничего из того, что должно присутствовать в столь старом доме.

Лишь пустота и пыль, речным песком застилавшая следы, оставленные Арданом и Лизой, словно те и не проходили здесь вовсе. Но ни один, ни другая, этого не заметили. Лишь молча вглядывались в провал темного коридора, ожидая увидеть там все, что угодно.

Но, к тому моменту, как они дошли до некогда широкой и пышной лестницы, изнутри так ничего и не появилось.

— Ты знаешь, куда нам надо? — спросила Лиза, не сводя прицела с коридора, но сама в это время то и дело поглядывала на лестницу, за первым пролетом которой свила свои сети все та же серая паутина.

Ардан тихонько повторил слова Андрея:

— Третий этаж, восточное крыло, детская комната.

— Но если здесь, как ты сказал, что-то не так с пространством, то как мы вообще определим где находимся? — прошипела девушка. Скорее из-за боли в плече, чем из-за чего-либо другого.

— Может пришло время рассказать, где тот лаз? — вопросом на вопрос ответил Ардан.

Лиза посмотрела на него с легкой и немного истеричной усмешкой.

— Хорошая попытка, здоровяк, — фыркнула она и, скрипя зубами от боли в плече, первой начала подниматься по лестнице.

Ардан пошел следом.

Поднявшись до первого пролета, он обернулся и увидел, вместо стены, ту самую дверь. Она даже была открыта. Манила его распахнувшейся створкой и видом заброшенного сквера. Ни единого бандита у границы щита не оказалось. И, на мгновение, Арди даже поддался искушению спуститься, как краем глаза заметил длинные, черные спицы-когти, обхватившие косяк с той стороны дома.

Ардан, сглотнув, ускорил шаг и поднялся, следом за Лизей, на второй этаж. Здесь, как и на первом, наравне с запустением царствовало забвение. Разве что на стенах, время от времени, можно было встретить порванные, старые портреты и картины. Те взирали на незваных гостей с молчаливым осуждением и едва ощутимым, легким презрением и вожделением.

Словно ждали увидеть кровавое зрелище и насладиться предсмертной агонией и хрипами бесславно сгинувших в…

— Помоги мне! — вскрикнула Лиза.

Выронив револьвер, она свалилась на пол, ударившись простреленным плечом сперва о столик, затем о пол. Крича и стеная, она хлопала ладонями себя по левой ступне, а затем ногтями, с остервенением, начала буквально вырывать куски плоти из собственной ноги.

— Они ползут внутрь, Ард! — кричала девушка. — Помоги же мне!

Ардан, справившись с шоком, подскочил к Лизе и, накрыв той глаза, попытался вложить столько воли в свои слова, сколько только мог собрать.

— С тобой все в порядке, Лиза, — выдохнул он ей прямо в ухо.

Девушка вздрогнула, дернулась, в последний раз рванула шмат плоти, едва не оголив кости, а затем обмякла в руках Ардана. Юноше же показалось, что в этот момент ему на плечи опустилась, без малого, племенная кобылица. Стало тяжело дышать и закружилась голова.

Он прислонил девушку к своему плечу, а сам прижался спиной к стене и попытался восстановить дыхание. Но не прошло и пары секунд, как Лиза открыла глаза и едва слышно застонала.

— Аркару и Петру придется мне доплатить, — цедила она, вновь обрезая платье, уже едва прикрывавшее бедра. — Дерьмо… как же больно.

Смотав из одного лоскута нечто вроде подушечки, вторым она примотала его к рваной ране на левой ступне.

— Что ты… увидела? — тяжело спросил Ардан.

Лиза бросила на него чуть ли не плачущий взгляд.

— Я ведь просто водитель, Ард… просто водитель… я, проклятье, не должна видеть, как мне в ногу забираются белые, трупные черви… с головами младенцев.

Ардан выругался. Чтобы не происходило в этом доме, оно точно не имело отношения к Звездной Магии. А если и являлось искусством Эан’Хане, то той его частью, о которой Атта’нха никогда не рассказывала.

И Арди понимал почему…

— Идти сможешь? — спросил он у Лизы.

— Только если ползти, — покачала та головой.

Ардан, отложив посох, развернулся и подставил спину. Лизе не потребовалось уточнять что делать. Со стонами и ругательствами, но она, все же, забралась на него и обвила талию ногами. Арди в этот момент было абсолютно плевать на стройные, длинные, голые ноги, сжавшие его торс; да и на два упругих холмика, прижавшихся к спине он тоже внимания не обратил.

Подкинув мыском ботинка посох и подняв с пола револьвер, он медленно повернулся к лестнице.

И, как и в случае с дверью, вместо ступеней, ведущих на третий этаж, он увидел стену. А когда развернулся обратно к коридору, то там, в глубине, увидел размытый силуэт. Словно рассветная тень — вытянутый и плоский, тот застыл около одной из картин и своими руками-плетьми гладил разорванное полотно портрета.

Арди, как мог, аккуратно и тихо взвел курок и направил револьвер в сторону создания.

— Ты тоже это видишь? — спросил он у Лизы.

— Да, — прошептала она ему на ухо.

Ардан протянул руку, чтобы открыть соседнюю дверь, но ладонь вновь мазнула лишь по плесневелым доскам и истлевшим обоям. Весь коридор, разом, превратился в длинную, сплошную кишку.

Арди, сглотнув, проверил барабан и, убедившись, что все патроны на месте (он ведь так ни разу и не выстрелил), медленно, прижимаясь боком к стене, двинулся вперед.

И, чем ближе они подходили к тени, тем сильнее в спину Ардана стучало сердце Лизы. Да и у самого юноши то с радостью бы выпрыгнуло из груди и унеслось как можно дальше отсюда.

Предательски скрипнула половица под ногами и Ардан застыл, а Лиза, от волнения, до крови прикусила его плечо.

Прямо перед ними, на расстоянии вытянутой руки, застыла тень. Сумевшая оторваться от поверхности, она встала в полный рост, но при этом оказалась не толще газетного листа. Одной рукой она водила по портрету, а другой что-то сжимала на уровне живота.

Ардан, переведя дыхание и убедившись, что создание не обращает на них ни малейшего внимания, сделал шаг в сторону, а затем еще и еще, пока они не отошли на несколько метров от твари.

— Г-где… г-где… — искореженный, будто металлический голос донесся изнутри тени. — Г-г-где… м-м-моя… — оно повернулось к Ардану и Лизе и девушка, вдавившись лицом в плечо Арда, застонала от ужаса. Проклятье, Ардан, если бы не был так перепуган, тоже бы начал стонать. Тень, в действительности, оказалась… — Г-где м-моя… г-г-г-голова…

Перед ними стоял Миломир. Его силуэт. Обезглавленный и сплющенный. Он водил рукой по изорванному портрету, на котором был изображен он сам. В том виде, в котором зашел с Эльвером в дом. А его голова… её, оторванную и гниющую, полную червей и гнуса, он держал в собственных плоских руках, прижимая к животу.

— Да что здесь…

Ардан проглотил остаток фразы. Из-за спины Миломира-Тени к ним рванула тварь. Сгорбленная старуха, с грудью, веревками волочащейся по полу; живот, будто пустой бочонок, тащился за ней следом; с ногами короче кошачьего хвоста, нелепо перебиравшими по доскам; с руками длиннее змей; с неправильным расположением локтей и коленей, будто её конечности были множество раз изломаны и изувечены; её подбородок и лоб поменялись местами, а рот длинной, клыкастой, вертикальной полосой оскалился от носа и до подбородка.

— И-и-и-и! — завизжала тварь, кидаясь на них бешенной кошкой.

Ардан рефлекторно выстрелил и отпрыгнул назад. За их спинами скрипнула дверь и, вместе с Лизой, они кубарем ввалились в комнату, а когда Арди, вернув способность трезво мыслить, поднял руку и взгляд на дверь, то вновь обнаружил стену.

— Спящие духи… — снова прошептал юноша и повернулся помочь Лизе, но та лишь тихонько плакала и смотрела куда-то в сторону.

Ардан проследил за взглядом девушки. Они оказались в небольшой комнате, некогда украшенной разрисованными обоями, изящной люстрой и всего несколькими предметами мебели, одни из которых — детская кроватка и маленький стульчик.

На нем сейчас сидела девочка. Её было видно лишь со спины. Розовое платьице, две косички, длинные, белые чулочки и лакированные, маленькие туфельки. На вид ей можно дать лишь лет семь или восемь, не больше. И все бы ничего, если бы не тот факт, что у неё отсутствовала часть головы, а по волосам стекали мозги вперемешку с червями.

Правая ножка висела на тонкой полоске сухожилий, а левый бок, сквозь изодранное платье, оказался напрочь лишен кожи и плоти, и внутри оголенных ребер копошились и жужжали навозные мухи.

— А вы тоже пришли поиграть? — спросила девочка невинным, ангельским голоском.

Она что-то держала в руках и, наклоняясь, откусывала и жевала. Сперва Ардан, из-за скудности освещения, не понял, что именно. Но вот за окном, первым и единственным, что не было наглухо заколочено, сквозь тучи проглянулась луна и в её свете Ардан увидел, что именно жевала девочка.

Это был Эльвер.

Он еще дышал.

Перекинутым через колени, удерживаемый ненормальной для маленькой девочки силой, он дергался и хрипел. На его обкусанных, почти отсутствующих губах, пенилась розовая кровь. В разодранных глазницах маячило белесое марево того, что некогда являлось глазами. Девочка же, не слыша и не замечая стонов умирающего, самозабвенно вырвала из разорванного живота куски кишок и жевала их, будто мармелад.

— Няня сегодня принесла мне много вкусного, — произнесла девочка.

Луна осветила еще часть комнаты и Ардан едва сдержал рвотный позыв. В дальнем углу были свалены в кучу ошметки тел бандитов, среди которых Арди увидел и второго мага. Тот сжимал в изуродованных руках связку из нескольких накопителей синего цвета.

Теперь понятно, как он смог пропустить сквозь щит сразу столько бандитов…

— Все они станут моими игрушками, и мы будем вместе разыгрывать чаепитие, — не смолкала дево… тварь, в облике ребенка. — Вы хотите стать моими гостями? Ард, Лиза? Будете моими гостями?

— Хватайся, — прошептал юноша, аккуратно наклоняясь.

Дождавшись, когда Лиза обовьет руками его шею, а ногами талию, он так же аккуратно выпрямился.

Ардан, смотря в лицо стонущего, бьющегося в конвульсиях Эльвера поднял револьвер и выстрелил.

На мгновение все стихло.

Тело коротышки последний раз вздрогнуло и обмякло. Арди стрелял весьма паршиво, но с такого расстояния не промажет даже он. Пуля угодила точно между тем, что раньше являлось глазами поклонника Тавсеров.

— Ты… — голос девочки постепенно менялся. В нем исчезали человеческие нотки, наполняясь чем-то потусторонним, напоминающим клекот голодного воронья. — Ты испортил моё лакомство!

Она резко повернулась и, вместо лица, Ардан увидел лишь овальную пасть, как у червя. По краям она сверкала острыми, треугольными, рыбьими зубами.

Юноша несколько раз вдавил спусковой крючок, но пули будто исчезали, не долетев до твари. А та уже соскочила со стульчика и бросилась в их сторону.

Лиза истошно завопила и, может быть, вместе с ней завопил и Ардан. Размахнувшись посохом, он наотмашь ударил им о тело твари. И, когда дерево старого дуба врезалось в грудь монстра, та отлетела на несколько метров в сторону и заверещала от боли.

В месте удара у неё начало расползаться алое, как у тлеющих угольков, пятно, которое явно причиняло созданию нестерпимую боль.

— Чар-древо! — причитала тварь. — Чар-древо!

Ардан же, не желая вдаваться в подробности, увидел перед собой две цели. И, что было сил, побежал вперед. Тварь рванула за ним следом, вытягивая перед собой длинные пальцы, увенчанные черными иглами-когтями. Но юноша оказался быстрее. Он схватил со стола статуэтку, а затем вытянулся ласточкой и вместе с Лизой, через окно, они полетели с третьего этажа прямо на землю.

Ардан так и не понял каким образом у него это получилось. Но ему как-то удалось перехватить Лизу так, чтобы та оказалась у него не на спине, а на руках. И, когда они рухнули вниз, то Арди, перекатившись, игнорируя неприятный хруст в собственной правой лодыжке, смог сберечь Лизу от незавидной участи.

Лежа на холодной, вязкой грязи, они пару мгновений молча дышали. Над их лицами поднимались облачка белесого пара, мгновенно исчезавших в ночи. Затем, через боль, Арди выпрямился и направил посох в сторону дома, но…

Никакого дома так и не увидел. Лишь груду давно уже сгнивших досок, обвалившихся внутрь полуразвалившейся каменной кладки. И только где-то внутри, среди теней, он приметил силуэт Миломира, одними губами шепчущего:

— Где… моя… голова? — но вскоре исчез и он сам.

— Какая… это… все… срань… — медленно произнес Ардан и, опираясь на посох, едва не до крови сжимая десны из-за боли в сломанной лодыжке, поднялся на ноги.

Затем вспомнил про Лизу и помог той встать. Может благодаря адреналину, может еще каким-то светлым образом, но девушка нашла в себе силы опереться на здоровую ногу. Так, придерживая друг друга, мелкой то ли хромотой, то ли прыжками, они добрались до клятого щита.

Ардан, вобрав в себя остатки накопителя Давоса (тот, прямо в руках, раскололся и упал на землю мелкой крошкой), сделал очередную прореху. Не проронив ни единого слова, они вместе с Лизой доковыляли до одной из припаркованных у поворота машин бандитов.

Девушка, вытащив из сумочки все так же каким-то чудом уцелевшей в течении не самого приятного приключения, несколько странного вида инструментов, сперва повозилась у двери, а затем пару секунд что-то делала около руля.

Но не прошло и полминуты, как автомобиль вздрогнул, а мотор утробно зарычал, выплевывая из трубы облачка выхлопных газов.

— Садись за руль, — прокряхтела Лиза, уже собиравшаяся улечься на задний ряд.

— Я не умею водить.

Девушка, так и не успев прикоснуться к ручке, застыла рядом с пассажирской дверью.

— Что?

— Я. Не умею. Водить, — с паузами повторил Ард.

Лиза повернулась к нему и закатила глаза. Ардану определенно требовалось понять смысл этого человеческого жеста…

— О Вечные Ангелы… если мы, каким-то чудом доберемся до «Брюса», то, обещаю, я научу тебя, здоровяк, как рулить.

* * *

Видимо злоключений на эту ночь оказалось достаточно, так что они с Лизой весьма споро доехали до нужного причала. И, когда водитель перебросилась парой слов с капитаном небольшой баржи, перевозящей грузы с берега на берег, то они отчалили и пошли в сторону Ночных Доков — так назывался небольшой порт на правом берегу, где грузились корабли, не покидавшие Ньювы. Что-то вроде городской системы водного сообщения.

Когда они уже отошли от берега на добрых пятьсот метров, то буквально прямо над ними сомкнулись крылья моста и по полотну пронеслись экипажи скорой помощи, пожарных и стражей. Сияя мигающими огнями, нарушая ночной покой сиренами, они мчали в сторону поднимающегося над Пятой улицей столба черного дыма, вызванного пожаром после взрыва.

Капитан баржи не задал ни единого вопроса. Да и вообще — за все прошедшие полчаса путешествия не проронил ни слова.

Выгрузившись, они поехали по каким-то узким улицам и переулкам, то и дело виляя и уходя в сторону от широких проспектов и главных магистралей. Видимо Лиза опасалась, что может встретиться с патрульной службой, которой пришлось бы объяснять, что в машине делают два раненных, один из которых еще и не совсем человек, и при этом — весьма себе маг, только без регалий. Не говоря про то, что документов на машину у них не имелось.

Но, волей судьбы, они добрались до « Брюса» без всяких дополнительных происшествий.

— Все, — прошептала Лиза и выключилась прямо за рулем. Попросту обмякла и опустилась лицом на клаксон, заставив тот издать протяжный вой.

Ардан, выйдя из машины, открыл водительскую дверь и не заботясь о том, чтобы запереть за собой створки, вытащил обмякшее тело водителя и, неся её вместе с посохом на руках, грязную и окровавленную, сам — тоже в грязи, своей и чужой крови, захромал в сторону бара.

Когда он подошел, то ему уже открыли двери охранники и, сгрудившись вокруг так, чтобы их не было особо заметно, повели в сторону Аркара, ждавшего около дверей, ведущих в отдельный зал.

Раньше Арди полагал, что тот существовали ради того, чтобы отдельные компании могли провести время без лишних глаз, а теперь… теперь был в этом убежден, но уже с совсем иной семантикой.

Проходя мимо сцены, они на мгновение пересеклись взглядом с Тесс, которая как раз заканчивала свой двухчасовой концерт.

Спящие духи… прошло ведь совсем немного времени. А казалось, будто минуло несколько ночей…

Вместе с охранниками и Аркаром они прошли внутрь отдельной комнаты. Здесь, по центру, стоял вытянутый стол с закругленными краями. С трех сторон тот был обставлен зелеными, кожаными диванами, а на стенах висели всякие рога, головы зверей, несколько старых топоров и прочие атрибуты орочьего сообщества.

— Клади её на стол, — распорядился Аркар и повернулся к охране. — Приведите сюда Тесс и несите теплую воду, мыло, нитки, тряпки и бухло… виски крепкий, короче…

Бугаи молча кивнули.

— Два пузыря… бутылки, тобишь-та! — крикнул им вдогонку полуорк.

Ардан, в это время, скинув со стола солонки, несколько тарелок и пепельницы, уложил на него Лизу, а сам плюхнулся на диван.

Тяжело дыша, обливаясь потом, он расстегнул воротник изодранной рубашки и попытался отдышаться. Получалось не очень… еще и боль в ноге и простреленном боку…

— Как сам? — спросил Аркар, попутно оценивая состояние Лизы.

Ардан промолчал. Он вообще не был уверен, что собирается задерживаться здесь дольше чем…

— Что тебе, Аркар? — весьма недовольно спросила Тесс, заходя в комнату. — У меня еще две песни.

— Перебьются они без твоих песен, Тесс, — Аркар, немного бесцеремонно подхватив девушку под локоть, подвел ту к столу, а затем выхватил из рук верзил принесенные ими предметы. — Следите, чтобы сюда никто не вошел и это… пусть группа играет от души… громко, тобишь-та.

Охранники, все так же молча, кивнули и вышли за двери.

— Еще раз, Аркар, что ты…

— Ты ведь училась несколько курсов на коновала?

— Ты хотел сказать — на хирурга? — нахмурилась певица. В роскошном, зеленом платье в пол, с высокой прической, украшенной сияющей диадемой и в белых, шелковых перчатках по самый локоть. Она выглядела здесь так же неуместна, как… Арди сложно было подобрать нужное сравнение. — Всего полтора года, Аркар… а последние шесть месяцев я работаю закройщицей у госпожи Окладовой.

— Сойдет, — орк поставил на стол бутылку, нитки и прочее, что притащили охранники. — Помоги ей, Тесс. Пожалуйста.

— Я предупреждала, Аркар, что не собираюсь принимать участия в ваших делах, — сощурилась певица.

— Это было абсолютно легальное, весьма трав… травольное… тривиль… простое, в общем-та, дельце, — развел руками Аркар. Он собирался сказать что-то еще, но Лиза застонала.

— Вечные Ангелы, Аркар! — воскликнула Тесс. — Она же сейчас кровью истечет!

— А я о чем, — поддакнул полуорк.

Тесс что-то прошипела и, без помощи рук, скинув с ног туфли на высоченных шпильках, подошла к столу.

Легко откупорив бутылку виски и стянув перчатки, она омыла руки алкоголем, а затем ножницами аккуратно срезала лоскуты ткани на плече.

— Пулевое, — констатировала Тесс. — Сквозное. Пули нет.

После чего, вооружившись иголкой и нитками, опять же — смоченными в виски, принялась зашивать рану. Ардан, памятуя о произошедшем в степи, кое-как поднялся на ноги и, подойдя к Лизе, взял со стола чайную ложку и собирался уже положить той между зубов, как…

— Ты что делаешь, дурень? — чуть ли не прорычала Тесс.

— Так она ведь…

— Она без сознания, — перебила певица, чьи руки уже по самое запястье покрылись свежей кровью. — А с ложкой может задохнуться. Сядь вон, лучше на диван, и жди пока я тобой займусь.

Несколько минут она возилась с плечом, после чего попросила Аркара помочь перевернуть Лизу. Тот, с неожиданной нежностью и заботой, уложил девушку на живот. Раненная лишь стонала в беспамятстве. С выходным отверстием, оказавшимся куда более широким, нежели входное, Тесс провозилась чуть дольше.

Затем, когда с плечом было покончено, она ощупала торс и ноги Лизы — проверяла что-то. И только после этого развязала перевязь на стопе.

— Вечные Ангелы… она что… сама это сделала?

Взгляды полуорка и певицы скрестились на Ардане, но тот лишь молча смотрел куда-то в пустоту перед собой. Мыслей в голове попросту не обнаружилось.

— Понятно, — только и сказала Тесс, после чего еще полчаса возилась с лодыжкой.

Когда все было покончено, а стол, пол, Аркар и Тесс оказались залиты кровью, то Лиза все еще дышала.

— Ей надо в госпиталь, Аркар, — покачала головой рыжеволосая красавица в безнадежно испорченном платье. — Она потеряла слишком много крови…

— Отвезем, — кивнул Аркар и, приложив пальцы к губам, резко свистнул.

Тут же в комнату вошли охранники, которым полуорк объяснил, что делать. Те бережно подняли на руки стонущую Лизу и ушли с ней обратно в зал.

— Теперь ты, — Тесс подошла к Ардану и разрезала ножницами и без того изорванную рубашку.

Очередные траты…

— Аркар… тут хоть и по касательной, но глубокая, — через несколько секунд вынесла свой вердикт Тесс. — Ему бы обезболивающее.

Полуорк подошел и молча протянул Ардану бутылку с виски. Тот какое-то время сомневался, но затем приложился к горлышку и сделал несколько больших глотков.

Гортань как жидким огнем обдало, язык защипало, а дыхание на мгновение сперло.

— Что за… гадость… — прохрипел Ардан.

Но не прошло и пары мгновений, как у него закружилась голова и все вокруг немного поплыло. Он даже и не заметил, как Тесс успела зашить его рану, а затем еще и вправить вывихнутую (благо, все же, не сломал) лодыжку, попутно наложив шину из нескольких столовых ножей и салфеток.

Все это время Ардан лишь вдыхал аромат её духов, пахнущих травами. И смотрел на тонкие, изящные пальцы, ловко обращавшиеся с иглой.

— Вместе с долей Эльвера, — Аркар положил на стол десять купюр по десять эксов и несколько монет. — За трудности — полный магарыч… доля, то есть, а не та часть, которую выкормыш Тавсеров унес с собой в могилу.

Уже, видимо, успел отдать статуэтку своим верзилам…

— Долю Андрея, каким бы продажным этот щенок ни был, отдадим его сестрене… она болезная… дело ладное… полезное, тобишь-та, пусть у коновалов… врачей, подлечится, — продолжал полуорк. — А магарыч Миломира, да примут его в свой сон Спящие Духи, отдадим Лизе, когда та очухается. Так по справедливости будет.

И тут Ардан не сдержался. Может быть на него так повлиял алкоголь, ослабив самоконтроль. Может потому, что ночью его сперва пытался убить наркоман, затем бандиты, после чего — неизвестная, потусторонняя тварь, созданная непонятно кем и зачем.

А может… может быть все вместе, вкупе с Метрополией, степями, Императором и всем прочим.

— По справедливости? — прорычал Ардан. — По какой еще справедливости, Аркар⁈ Там столько народа погибло! И еще Андрей… Вы ведь знали, что он работает на этого… как его… Пижона! И артефакт! Разумеется столько эксов отдадут просто ради коллекционной вещицы, да? Кому вы её добыли?

— Понятия не имею, — спокойным, ровным тоном ответил Аркар.

— А тебе вообще без разницы⁈

— Абсолютно, малец.

— Потому что деньги не пахнут? — оскалил клыки Ардан.

— А ты понюхай, если тебе так любопытно, — полуорк, скрестив могучие руки на не менее могучей груди кивнул на стол. — Вон, валяются. Ты ведь ради них работал. Так что не лицемерь. Бери и иди зализывайся. В следующий раз…

— Никакого следующего раза! — Ардан и сам не заметил, как вскочил на ноги. — А деньги эти можешь засунуть себе в задницу, орк! Я не бандит! И не преступник! Я охотник, а не…

— Охотник⁈ — теперь уже и Аркар обнажил клыки. — Да как ты смеешь… охотник, он… Сопля безмозглая! Нет больше на этой земле охотников, матабар! Ни охотников, ни шаманов, ни духов, ни предков! Все это в прошлом! И, по большей части, из-за твоего прадеда! О… а ты думал, что мы не одупляем… не знаем, тобишь-та, кто у нас комнату снимает? Ард Эгобар, правнук Арора Эгобара… В доблестного волшебника он мне тут играет… засранец мелкий. Не хочешь работать с нами — да сколько угодно! Не заставляем. Но когда будешь с голоду пухнуть, ты ко мне не приходи. Охотник, чтоб тебя… Деньги твои. Можешь с ними что угодно делать. Хоть подотрись, мне равнозначно срать.

Акрар сплюнул и, развернувшись, вышел за дверь. Ардан же, ошарашено, смотрел в след полуорку. Он слышал слова Аркара, но, одновременно с этим, где-то в памяти всплывала сцена сражения Гектора с главой Шанти’Ра. И почему в словах Аркара он услышал эхо своего собственного отца?

Арди тяжело опустился на диван и посмотрел на виски.

Больше он к этой гадости не притронется…

— Ты не знал… — вдруг прошептала Тесс.

Он повернулся к ней и увидел на лице певицы смесь улыбки и удивления.

Она засмеялась. Громко и заливисто. Почти так же, как и пела.

— О Вечные Ангелы, Ард! — произнесла она сквозь смех. — Ты все это время не знал, что снимаешь комнату у Орочьих Пиджаков?

— У меня были другие дела, — буркнул Арди.

Он и сам прекрасно понимал насколько нелепо это звучало. Но ничего поделать не мог. Все сложилось так, как сложилось. Таков сон Спящих Духов…

— Пойдем, громадина, — она, все тем же шутливым тоном, улыбаясь положила его руку себе на плечо и помогла встать. — подлатаю тебя получше… а то эти швы уже утром могут загноится.

— А зачем тогда ты вообще помогала…

— Терпеть не могу бандитов, — перебила Тесс, отвечая на не озвученный вопрос. — Но Лиза хорошая девушка.

— И живешь в этом доме?

— Ну а сам? — сверкнула она зелеными глазами. — Ты, насколько я поняла, тоже не горишь желанием связывать жизнь с криминальным миром, но при этом съезжать ведь не планируешь?

Ардан лишь скрипнул зубами. Он, может, и рад бы, но… куда? Обратно в общежитие? Да, может, идея и неплохая… если не принимать в расчет все сопутствующие факторы. Искать новое жилье — он уже пробовал, получилось не ахти. Вот и оставалось, что продолжать жить в доходном доме Орочьих Пиджаков.

Иронично…

За этими размышлениями Ардан не заметил, как Тесс украдкой взяла со стола деньги и убрала их в карман брюк Ардана.

Помогая тому держаться на ногах, попутно неся посох юноши, Тесс отвела его по лестнице на последний этаж и открыла дверь своей квартиры.

Ардан слишком плохо соображал из-за боли, потери крови и алкоголя, чтобы разглядеть и запомнить внутреннюю обстановку квартиры.

Он лишь немного пришел в себя, когда Тесс провела его по лестнице через небольшой балкончик, соседствующий с его эркером-комнатой. Только с той разницей, что балкон-окно Тесс вел прямо на крышу, где девушка уже давно обустроила уютную веранду.

Столик, пара цветов и два стула.

— Подожди здесь, — она помогла ему сесть за стол, а сама исчезла внутри квартиры.

Ардан же, сидя на крыше, смотрел на ночной город, раскинувший под ним сверкающие огнями темные просторы. Заполненные сигаретным дымом, визжащими клаксонами, бандитами, аристократами и, как теперь понимал юноша, кровью.

Как-то сразу стали понятней слова Йонатана…

— Держи, — Тесс, вернувшись с небольшой аптечкой, протянула ему кружку с горячим, сладким напитком.

— Какао, — выдохнул с вожделением Ардан.

— Тоже любишь? — улыбнулась девушка.

— Брат любит, — ответил Арди немного сентиментально. — А я так… увлекаюсь…

— У тебя есть брат? — удивилась Тесс, раскладывая на столе бинты, какие-то склянки и что-то еще явно медицинского характера.

Сама она закуталась в плед, лежавший на тумбе рядом с балконом, а Арди, напротив, наслаждался свежестью ночи.

— Есть, — кивнул Ардан. — Его зовут Эртом и…

И он сам не заметил, как рассказал Тесс свою историю. Разумеется — её отредактированную версию. Ту, в которой не было ни волчицы, обучавшей его искусству Эан’Хане; ни герцогини Анорской; ни вампирши Цассары; ни нападения на поезд; ни… много чего.

Он все говорил и говорил, не умолкая и не сбавляя темпа. Будто виски, горящий внутри его вен, придавал сил и скорости неожиданно ожившему языку. Тесс же, намазав раны и наложив бинты, внимательно слушала. Иногда она задавала уточняющие вопросы. Иногда смеялась, порой возмущалась, изредка подшучивала.

С ней было приятно разговаривать. И совсем не хотелось замолкать. Может так чувствуют себя те, кто попадают под влияние Взгляда Ведьмы?

И все же, Ардан замолчал.

Какое-то время они в тишине пили какао и смотрели на засыпающий город.

— Тебе повезло, Ард, — вдруг произнесла Тесс, отставляя кружку на стол.

— Почему?

— Потому что у тебя есть выбор, кем стать, — ответила та, распуская волосы и вытаскивая из огненной копны диадему. — Знаешь, громадина, некоторые люди уже рождаются с целью. Как, к примеру, я. Светлоликий наделил меня даром петь и теперь это все, чего я хочу от жизни. Петь. На самых больших сценах. Для самой большой публики. Этим и живу. Потому уехала от родителей из Шамтура. Бросила медицинский институт. Поселилась здесь, чтобы иметь возможность петь в баре… такая, вот, у меня лихорадка.

Она смотрела в свое отражение на поверхности темного напитка, будто видела там что-то лишь ей одной ведомое.

— А бывает, — продолжила Тесс. — что у людей что-то происходит. Что-то очень серьезное. Большое. И они всю оставшуюся жизнь живут в тени этого события. Разбираются с последствиями или выясняют причины. Это как в плену у своей судьбы… А ты, Ард, избавлен от этого. Ты волен найти то, что тебе по душе. То, чего хочешь ты сам. Так, поверь мне, везет далеко не всем.

Ардан отвернулся от Тесс. Он никогда не пытался посмотреть на свой извечный вопрос — « кто я?» именно с такой точки зрения. С позиции, что ни прадед, ни отец, ни кто-то еще не должны были дать ему решение мучившей его дилеммы, а он должен был самостоятельно отыскать ответ.

— Ты…

— Прости, — замахала руками Тесс. — Лезу не в свое дело… наверное это из-за всего, что случилось… Несу невесть что… Ты не слушай меня, Ард… Вечные Ангелы, как же я перепугалась…

Ардан проглотил благодарность и молча продолжил пить какао. Вкусный и густой, но не слишком сладкий и не чересчур горячий.

Тесс сидела рядом. Ветер приближающейся зимы игрался с её огненными волосами. Такими яркими, что затмевали свет городских огней.

И, может из-за виски, может из-за напитка, а может и из-за Тесс, но Арди стало чуточку спокойнее.

Странная выдалась ночка…

Глава 46

Жизнь, после происшествия на Пятой улице Бальеро, постепенно вошла в привычное русло. Немного суетное, полное тягучего, как резина, быта, но, в чем-то, даже приятное.

Первые несколько дней Ардан переживал, как бы в « у Брюса» не заявились стражи или, того хуже, Плащи, но все было спокойно и уже через неделю юноша перестал, по ночам, вскакивать каждый раз, когда его окна зажигали разноцветные отсветы мигающих огней служебных автомобилей.

Что касательно отношений с Аркаром, то, безусловно, они испортились. Настолько, что Арди и полуорк больше не здоровались, а если юноша решал провести вечер с книгами не у себя в квартире, а в баре, то Аркар показательно его игнорировал. Но, в целом, кроме этого нюанса, в жизни Ардана ничего не поменялось.

Хотя нет.

Появилась новая, приятная деталь. Порой, по вечерам, когда улицы не умывал хмурый дождь или пока не слишком замели снега, то на крыше дома номер двадцать три по каналу Маркова; на небольшой веранде, за аккуратным, круглым столиком, в компании двух чашек ароматного какао, Арди и Тесс могли целыми часами болтать ни о чем.

За это время юноша успел узнать, что летом рыжеволосой певице исполнилось девятнадцать лет; родом та оказалась из Шамтура, находящегося поодаль от Фатийской границы; у неё, на малой родине, остались родители, три младших сестры и два старших брата. Отец Тесс служил в армии и имел небольшую, но очень сытную должность (во всех смыслах) на продовольственном складе, что и позволяло им содержать такую большую семью.

Матушка имела небольшое хобби — она писала стихи и, порой, музицировала на стареньком рояле, доставшемся в наследство от бабушки. Старшие братья, оба, являлись офицерами в приграничных гарнизонах (видимо, не без помощи отца), а младшие сестры еще учились в школе. И сама Тесс, с детства, ощущала себя белой вороной в военной семье, хоть ни один из родственников и не проявлял к ней какого-то иного отношения. Семья Орманов, так звучала фамилия девушки, могла похвастаться не только династией мундиров, уходящей к победе Галесса над Эктасом, но и неподдельной теплотой и дружностью.

И все же, Тесс, стоило ей получить документы, распрощалась, не без слез, с родными и уехала в Метрополию, где поступила в Первый Медицинский Институт при Армии на военного хирурга (сказались связи отца). Но проучившись полтора года поняла, что не сможет совмещать карьеру певицы и врача.

Родители не поддержали её выбор, но и сильно против тоже не были. Так что Тесс отчислилась, а свои навыки, приобретенные за полтора года, направила в другое русло и устроилась закройщицей в ателье госпожи Окладовой, с чьей дочерью училась в одной группе.

В доме же двадцать три она оказалась волей случая примерно такого же характера, что и Ардан. После отчисления Тесс искала место для жилья, но никак не могла выбрать подходящее — чтобы и по деньгам разумно и до нового места работы не через весь город. И тут, вечером, прогуливаясь вдоль канала, она увидела бар « у Брюса» и зашла послушать музыку. Забывшись Тесс начала подпевать несложному ритму, а рядом оказался Аркар, которому понравилось и он предложил простую сделку.

Тесс выступает два раза в неделю, а за это ей дадут ключи от квартиры. Девушка согласилась и, как и Арди, лишь спустя некоторое время узнала, кому принадлежал и бар, и все здание целиком.

За прошедшие два с половиной месяца Ардан начал ценить их непродолжительные разговоры, которые, впрочем, все реже и реже разбавляли серый покров его будних, заполненных, днем, унылым пейзажем осеннего города, а вечером — бурей красок и света никогда не спящей столицы Империи.

С каждым новым рассветом все отчетливее ощущалась ледяная поступь приближающейся зимы. Её звонкие каблуки уже стучали по покрытым инеем лужам и белой корке, запершей заснувшую Ньюву. Ветер, особенно по ночам, завывал не хуже голодного волка, а иногда, если присмотреться, на окнах уже можно было различить сеточку синеватого узора, оставленного стариком морозом.

И, стоило только на календаре смениться месяцу Вод, затем осенними листьями опасть месяцу Памяти, как вот уже и последний, двенадцатый месяц — Белый, воцарился на улицах и проспектах.

Он припорошил их снегом, наметя целые сугробы по тротуарам и набережным. Заставил людей закутываться в шубы и пальто, под которыми те носили несколько комплектов белья, шерстяную одежду, костюмы и платья, надевая столько слоев, сколько требовалось, чтобы не окоченеть.

Ардан, как и предполагал, пусть сдался и последним, но тоже ощутил дыхание зимы. Все чаще он ловил себя на том, что, сидя вечерами над учебниками и гримуарами, дует на озябшие пальцы и греет их над старенькой, масляной лампой, купленной у старьевщика. На ночь, забираясь под одеяло, он надевал свитер, а бывало и шерстяные носки. Утром же перед тем, как умыться, приходилось разбить ножом ледяную корку в баке умывальника.

И, все же, Арди любил зиму. За её пышные белоснежные одежды, коими та так щедро накрывала собой уставшую землю, с радостью окунавшуюся в негу легкой дремоты. Любил за деревья, внезапно превращавшиеся в удивительной красоты скульптуры; за высокую лазурь, становившуюся яснее, чем, порой, в летнее время; за вечера, полные ярких небесных огней, пронзавших полотно далекого мрака. А теперь он полюбил зиму еще и за множество земных огней.

Метрополия, в преддверии главного праздника, сияла так ярко, что ночью, порой, приходилось занавешивать окна — иначе не уснуть. Теперь не только витрины лавок с магазинами и ресторанами, но и фасады домов блестели вывесками, гирляндами и огнями. Те украшали замерзшие фонтаны, вились нитями плюща вдоль парапетов набережных и мостов, и широкими взмахами перекидывались через проспекты и улицы.

Порой ему даже хотелось позвать Тесс прогуляться по вечерней Метрополии, нарядившейся в белоснежнее платье, украшенное блестящими камнями, но… не делал этого.

Чем ближе Новый Год, тем ближе и момент, когда он оставит позади и Метрополию, и Тесс, и Орочьих Пиджаков с их домом двадцать три по каналу Маркова… Так что ни к чему… Да и саму Тесс приглашали, чуть ли, не каждый пятый день молодые люди (и постарше) куда более располагающие к себе, нежели живущий в эркере маг-недоучка, да еще и полукровка с сомнительной родословной.

Порой Тесс соглашалась, чаще нет. Но даже если и наряжалась перед вечерним свиданием, то домой всегда возвращалась одна и не позже полуночи. Ардан и сам не знал зачем обращал внимание на такие детали… может просто потому, что в это время все еще занимался Звездной магией и видел, как зажигается свет у соседки, и как двигается темный силуэт за занавесками… Но нет-нет, он не подглядывал и не смотрел специально.

Просто…

Да, в целом, и не важно…

Что касательно учебы в Большом, то второй месяц Арди закончил с результатом в пятьдесят семь баллов. А третий уже с довольно увесистой отметкой в восемьдесят четыре. Это поставило его за ту грань, где находились пятьдесят лучших учеников первого курса, но все еще недостаточно, чтобы получить стипендию.

Так что, хочешь не хочешь, а придется признать некую правоту в словах Аркара. Без денег, полученных за дом на Пятой улице Бальеро, Арди вряд ли бы протянул столько времени.

Первым его порывом после того, как он обнаружил в кармане брюк сто с лишним эксов, было спуститься вниз и оставить их на барной стойке, но… внутрення белка сумела отговорить его от столь опрометчивого поступка.

Ардан решил, что будет правильно и, в какой-то степени даже иронично, если он расплатиться этими нечестными деньгами с Анорской. Так что уже вторым его порывом стала попытка заявиться в Императорский Банк и занести всю сумму долга разом, отправив герцогини по почте чек.

Но уже у самых дверей роскошного здания в Торговом районе, Арди решил, что подобная выходка может стать весьма неприятной оплошностью. Кто знает, насколько пристально Плащи за ним приглядывали. И если не следили за самим юношей, то могли, с помощью банка, отслеживать перемещение средств. А сумма в сто тридцать восемь эксов (именно столько он был должен Анорской) для молодого студента не проста огромна, а запредельна.

Так что Ардан вместо того, чтобы отправить всю сумму сразу, разбил её по частям и, каждый предпоследний пятый день месяца, отправлял по тридцать эксов. Все еще, конечно, слишком много, но Арди надеялся, что так он хоть немного себя обезопасит.

И, до вычета всех трат и суммы долга, то после событий той злосчастной ночи, Арди располагал баснословным, для него, состоянием в сто восемьдесят пять эксов и несколько ксо. Из которых сто тридцать восемь являлись долгом.

Но даже если вычесть их — все еще оставалось более чем прилично.

Чуть меньше половины — двадцать эксов из сорока семи свободных, Арди отложил на черный день. Так его научили ковбои на ферме Полских. Всегда иметь запас наличности, если произойдет… да, если честно, чтобы не произошло. Пусть будут.

Из двадцати семи юноша вычел пятнадцать за три месяца аренды и тоже отложил в сторону. А на оставшиеся двенадцать жил.

И, может, подобная ситуация тоже внесла свою лепту в то, что Арди не звал никуда Тесс. Он прекрасно видел какие подарки делали её многочисленные ухажеры, какие дорогие знаки внимания оказывали, на каких машинах за ней приезжали и с какими букетами встречали…

Из приятного — Ардан наладил связь с родными. Матушка исправно писала ему раз в месяц, а он ей. Правда письма получались такими крупными, что на почтамте всё грозились перевести их, из-за веса, в разряд посылок. Вот только Эрти так и не писал, но Ардан не винил брата. Тому, наверное, пришлось нелегко в новой школе вдали от родного края…

Что о ситуации самого Арди, то все обстояло одновременно и проще, и сложнее. С Эвелесс, эльфийкой с фиолетовыми глазами, они хоть и пересекались шесть дней в неделю (учились в одной группе), но та, в большинстве случаев, просто делала вид, что Ардана не существует.

Порой, правда, могла устроить ему небольшую пакость.

К примеру, когда у них проходило занятие по целительским печатям, она специально пролила чернила на его чертеж и Ардану пришлось все начинать заново. Или, на общих занятиях по боевой магии (проходивших два раза в месяц), специально использовать заклинание не то, что они отрабатывали, а другое — пару раз это закончилось тем, что Арди просыпался на больничной койке.

Барс внутри юноши буквально рвал зубами клетку в попытках ответить обидчику, а вот белка напоминала о предупреждении Плащей и том, что его пребывание в Метрополии вот-вот закончится и не нужно искать себе лишних проблем. Увы, порой свирепый барс одерживал победу над благоразумной белкой и тогда уже Эвелесс отправлялась на больничную койку, что неизменно приводило к пристальному взгляду полковника Кштовского.

Что до Великого Князя Иолая, то с тем вообще никаких проблем не было. И не потому, что Иолай резко изменил отношению к Ардану. Вовсе нет. Просто он ведь — Великий Князь. Ему не с руки при всеобщем внимании к своей персоне (как же — единственный Агров в Большом) размениваться на мелкие козни или пустую задиристость. Так что, при случае, Иолай пытался прожечь Ардана взглядом и, со своими приятелями, отпустить, будто невзначай, скабрезную шутку.

Этим он чем-то напоминал Кенбиша, чем вызывал у Арди неизменную улыбку, что, кажется, еще сильнее бесило какого-то-там-по-счету претендента на престол Империи.

Остальные злопыхатели из числа Первородных и людей и вовсе давно уже махнули рукой на раздражитель в лице полукровки матабар.

Да и чем ближе к экзаменам первого семестра, что должны были состоятся уже сегодня (всего за десять дней до Нового Года), тем меньше у Ардана становилось проблем, связанных с излишним вниманием к своей персоне. Студенты, вне зависимости от курса, происхождения, предыдущих заслуг и прочих нюансов, всецело были поглощены подготовкой.

Потому как поступить в Большой задача не из простых, а вот вылететь оттуда со свистом дело плевое. Достаточно получить меньше половины максимальных баллов и вот ты уже больше не студент.

Стоит ли говорить, что к последнему году обучения в Большом оставались хорошо если одна треть, а зачастую — меньше четверти поступивших на первый курс студентов?

Вот и Арди, сидя в трамвае, кутаясь в слишком легкое, для влажной и ветреной зимы Метрополии, пальто, переворачивал страницы учебника по Общей Теории Звездной магии. Руки от холода спасали перчатки с дырками на кончиках пальцев. Их он связал самостоятельно — благо матушка научила.

Как и сшил себе пусть и нелепо выглядящие, но теплые штаны вместе с рубахой. Как выяснилось — в Метрополии намного выгоднее купить материал, нежели готовое изделие.

— Студент? — спросил контролер.

Тот был невысокого роста и, если снять все слои одежды, включая жесткую шинель темно-синего цвета, под которую явно еще и толстый шарф повязали, то и комплекции тоже весьма неброской, но в данный момент усатый мужчина больше напоминал шар.

И Арди его понимал. Он сидел в самом конце трамвая на обледеневшей, деревянной скамье, а вокруг из такого же, покрывшегося инеем и подъеденного ржавчиной пола, поднимались железные столбы, крепившиеся к крыше, за которые держались пассажиры. Но тех в данный момент почти и не было. Только в передней части вагончика несколько пожилых мужчин, читавших газеты и пышная дама с не менее пышным ребенком, присосавшимся к леденцу.

Экзамены начинались, по старой традиции, строго в полдень, а к этому времени Центральный район погружался в легкую дрему. В кафе лишь единицы потягивали горячий кофе, рестораны и вовсе до пяти никого к себе не пускали, а улицы… улицы мела веселая метель, поднимая локоны пушистого снега и опуская те высокими сугробами. Автомобили тоже, в основном, перекочевали на зимовку под теплые покрывала или и вовсе — в гаражи. В такую погоду двигатели легко могли заглохнуть в самый неподходящий момент, а сама проезжая часть, хоть на ней и регулярно разбивали лед, все еще представляла собой довольно существенную опасность.

— Ага, — выдохнул Ардан, наблюдая за тем, как воздухе исчезает облачко пара.

Трамваи, разумеется, никак не обогревались изнутри. Как, собственно, и подавляющая часть личного транспорта, за исключением самых дорогих экземпляров, оборудованных хитрой системой подачи воздуха по трубкам, нагревавшихся от работающего двигателя… если тот не глох.

— В Большой? — не унимался контролер. — На экзамены, да?

Арди уже хотел спросить как оживший шар из одежды догадался, но вовремя поймал себя за язык. Он ведь носил регалии — погоны с количеством звезд и лучей и плащ красного цвета. Не говоря уже о эмблеме Общего факультета, закрепленной на нагрудном кармане.

— Ну, удачи тебе, парень, — щелкнул по козырьку фуражки контролер и, прокашлявшись, относительно громко прохрипел: — Площадь звезд! Площь-кха-кха… где мой термос…

Заходясь в не очень здоровом кашле, контролер направился к своему персональному сидению, где рядом с термосом обнаружился «сундучок» на ручках. Вместимостью не больше килограмма. В таком, обычно, рабочие носили на фабрики свои обеды.

Машинист, в это время, потянул на себя цепочку и гудок над трамваем издал протяжный визг. Вагончик затарахтел и остановился. Арди, захлопнув учебник и убрав тот в свою потрепанную, широкую сумку (купил на барахолке по сходной цене), спустился по подножке. Сходя на обледеневшую брусчатку, Ардан едва не поскользнулся. Даже спустя столько времени, он все еще неуютно чувствовал себя в обуви. Особенно зимой. Сказывалась Алькадская привычка бегать по снегу босыми ногами.

По площади медленно тянулись студенты, сохраняя при этом, даже если шли в группах, гробовое молчание. А нависшие над ними здания кампуса, укрытые снежными дланями, словно перешептывались между собой, оценивая учащихся.

— Ард! — послышалось позади.

Арди обернулся и, улыбнувшись, помахал рукой. Ему на встречу спешили Лена с Борисом. Последний что-то шепнул своему личному водителю и тот, вернувшись в модный, длинный автомобиль с низкой крышей и вытянутым корпусом, укатил в сторону проспекта.

Разумеется, у Фахтова имелись средства и на автомобиль, которого не брала даже зима Метрополии, и на водителя, да и квартира, скорее всего, была не в найме, а в личной собственности. Стоила такая, учитывая расположение, как… Да и не важно, если подумать.

Лена в синей шубке из норки, белой шапке из соболя и песцовых рукавицах выглядела принцессой из сказочной театральной постановки. Забавно стучали высокие каблуки её сапожек, увенчанных меховой оборкой. Борис же носил нечто вроде помеси между военной шинелью и пальто. Очень плотная ткань, черная меховая подшивка из грубого материала, и такие же меховые оборки, едва ли не похожие на шерсть пса, по манжетам и воротнику.

— Ты чего в такую погоду на трамвае поехал? — Лена его по-дружески обняла, а Борис протянул ладонь, на которую юноша ответил твердым рукопожатием. — Предупредил бы вчера — мы бы за тобой заехали.

— Да я не подумал, — уклончиво ответил Арди.

Дважды за прошедшие три с половиной месяца Ардан навещал Лену с Борисом в их, как он уже не сомневался, семейном гнездышке. Весьма уютном, занимавшим половину этажа, с тремя комнатами, живым камином, двумя кабинетами и просторными гостиной, кухней и будущей детской.

Первый раз, потому что иначе уже было попросту некрасиво — он ведь действительно обещал, тогда в Пресном, обменять ужин на историю о прериях.

А второй… стыдно признаться, но в тот день у Ардана на душе было как-то особенно паршиво и, гуляя по городу, он и сам не заметил, как ноги принесли его к дому номер восемь по улице Святых Воителей, названной в честь дружины последнего царя Галесса и первого Императора Новой Монархии, погибших вместе со своим предводителем.

— Хорошо выглядишь, приятель, — улыбнулся ему своей привычной, обезоруживающей улыбкой Борис.

Фахтов, при весьма сложном, конфликтном характере, что часто выливалось в дуэли и склоки с остальными представителями аристократии, обучавшихся в Большом, по какой-то неясной для Арда причине проявлял к тому едва ли не дружескую теплоту.

Не говоря уже о Лене, с которой, на большинстве занятиях, сидели за одним столом. Не то, чтобы они успели подружиться с женой Бориса, просто имели приятельские отношения и могли подолгу обсуждать теорию Звездной магии, в которой, как казалось Арди, Промыслова-Фахтова разбиралась едва ли не лучше третьекурсников.

— Стараюсь, — ответил Ардан.

— А я вот заснуть не мог всю ночь, — понурился Борис. — Всё прокручивал в голове эти проклятые задачки по теории защитной магии. Представить не могу, как вы с Леной умудряетесь так быстро их решать.

— Я пыталась тебе помочь, — напомнила девушка. — но вместо этого ты… кажется… бился на дуэли с бароном Орвиловым?

— Он дурак, да еще и не стесняется этого, — фыркнул Борис. — Как собачонка ходит хвостиком за Иолаем, а кичится так, будто…

Фахтов не договорил и отмахнулся.

— Пойдемте, пока не опоздали, — буркнул он и, встав между женой и приятелем, потащил тех в сторону Главного здания. — Как же, о Вечные Ангелы, я не люблю зиму…

Весь Большой знал, что лорд Борис Фахтов и Великий Князь Иолай Агров имели очень и очень натянутые отношения. А вот по какой причине — ходили лишь домыслы и догадки, которые, признаться, нисколько не заботили Ардана.

С него было достаточно и того, что он, пусть и не собирался заводить никаких сколько-нибудь близких отношений в Большом, сошелся с Леной и Борисом. И даже, несмотря на изначальный отказ, побывал у них в гостях.

Дважды…

Дуэли, кстати, проходили на испытательных площадках с неизменными секундантами в лице помощников полковника Кштовского.

— Кстати, Ард, — Лена внезапно повернулась к Ардану. — ты, все же, позвал Тесс на фестиваль Света?

В первый визит к приятелям Арди допустил роковую ошибку и рассказал Борису с Леной где нашел себе пристанище. В собственную защиту он мог поспешить добавить, что Борис, каким-то образом, прознал о происшествии в общежитие и настойчиво предлагал комнату в их квартире за символическую плату в один ксо в месяц.

Дело едва не дошло до обиды, так что Ардану пришлось сознаться, что он снял квартиру. И, слово за слово, они вытянули где именно, а затем заявились в « у Брюса» причем аккурат на выступление Тесс, с которой тоже успели познакомиться, потому как та, в перерывах между песнями, иногда садилась за столик Арда.

— Почти, — в тон Борису буркнул Ардан.

— А-а-ард, — протянула Лена закатывая глаза… о Спящие Духи, когда-нибудь Арди разберется в смысле этого жеста, который, кажется, использовался вообще вне зависимости контекста ситуации. — Ты такими темпами пригласишь её тогда, когда она уже будет стоять у алтаря с другим мужчиной.

— Лена, ну хватит тебе, — улыбнулся ей Борис. — Тесс ведь не очередной учебник, чтобы Ард за ней бегал. Вот носи она вместо платья страницы с чертежами, тогда наш дорогой товарищ точно пригласил бы её хоть сейчас и хоть… куда угодно!

Борис, абсолютно безобидно, засмеялся над своей шуткой, а оставшиеся несколько сотен метров Лена корила мужа за наглость и беспардонность.

Ардан же… он никак не мог взять в толк, с чего Лена решила, что он собирался приглашать куда-то Тесс, если никогда не делился с приятелями своими мыслями относительно рыжеволосой певицы.

Что же… как говорила Атта’нха — « не каждая женщина — ведьма, но каждая ведьма — женщина»… чтобы это ни значило…

Так, с шутливой перепалкой, иногда переходящей в перебрасывание снежной мукой, они добрались до атриума. С началом зимы по левую руку от входа поставили передвижной гардероб, который успел разрастись настолько, что занял собой, без малого, пятую часть всего атриума.

Отдав верхнюю одежду работникам и получив номерки, троица очистила обувь от слякоти и снега, после чего… разошлась в разные стороны.

Вернее — Борис поспешил к лифтам, а вот Лена с Ардом направились в сторону целительского корпуса, где должен был состояться их первый экзамен. На первом курсе все испытания, кстати, проходили в один день. А уже начиная со второго экзаменационная аттестация растягивалась на две недели. Все из-за сложности и отведенного времени.

Первокурсники сдавали каждую дисциплину по полчаса. Двадцать минут на теорию и десять минут на практику. Со второго курса и старше теории отводилось три часа, а практике — два.

Вместе с Леной они пересекли атриум и, спустившись в теплый переход, миновали несколько групп, заходящих в разные корпуса и, около входа в целительский, обнаружили часть своих однокашников.

— Я не знаю… не знаю… ничего не знаю… — причитала пухлая, но весьма миловидная девушка с забавным, курносым носом и множеством веснушек. — О! Лена, Ард! Вы помните, какая печать останавливает кровь при продольном разрезе на левой кисти? Я думала, что это печать Эткаина, но вот Ишка говорит, что печать Неркаина…

Обладательницу веснушек, насколько помнил Ардан, звали Таня Тетрова, дочь владельца нескольких пекарен на Бальеро. А её подруг — Ишка и Вешка Нельвир. Две сестры близняшки из семьи Нельвир, славящихся своим пусть не очень крупным, но очень изысканным ювелирным домом.

Все, как и говорил когда-то Март — факультет Общих Знаний это, в девяти случаев из десяти, пристанище дочерей богатых родителей.

— Обе эти печати, — буднично ответил Ард, открывая дверь, ведущую в целительский корпус. — лечат не порезы, а ушибы. На голенях.

Стоило ему только перешагнуть лекарский порог, как в нос тут же ударили резкие запахи формалина, терпких трав и… денег. Если сравнивать корпуса, даже, факультета Защитной магии, не говоря уже про Инженерию, то Целительский на их фоне выглядел сродни тому, как, пожалуй, выглядел бы Дворец Царей Прошлого относительно городской ратуши Эвергейла.

Сперва Арди, когда только впервые оказался посреди мрамора и золота, даже не понял, что все еще находится в Большом. И, какое-то время, недоумевал, почему Март, явно любящий хрустящие эксы, не упоминал блеск и лоск Целительского факультета. И только спустя несколько недель учебы Ардан выяснил, что к чему.

И что шикарные, удобные диванчики, обитые кашемиром; мраморный пол, расчерченный позолоченными рейками между плитами кладки; стены, украшенные обоями из лучшей бумаги, расписанной подобно картинам; свод, с которого опускались хрустальные люстры, а не простые Лей-лампы — все это великолепие имело отношение лишь к избранной, немногочисленной группе учащихся.

К примеру — на первом курсе Целительского факультета обучалось… девять студентов. Пятеро из которых — эльфы. Но и на этом вся уникальность ситуации, сложившейся на факультете, не заканчивалась.

Каждый из девяти студентов имел в своем арсенале, по меньшей мере, семь лучей. А двое из них, как и Иолай, являлись гордыми обладателями полной красной звезды.

Все потому, что на этом факультете, для поступления, помимо ценза по знаниям имелся еще и ценз по количеству энергии Лей в звезде. И, меньше, чем с семью лучами, не имело смысла даже пытаться получить эмблему в форме свившейся кольцами змеи — такую носили лекари в Большом.

Не говоря уже о том, что сам объем знаний, требуемый у Целителей, даже не беря в расчет запредельное количество печатей, что им требовалось выучить наизусть, попросту поражал воображение.

И да. Именно наизусть. Без гриммуара. Чтобы будущий целитель не рылся в своей книге несколько минут, пока у него пациент на столе душу Ангелам вручает…

Что же до выпускников, то и вовсе хорошим годом считался тот, когда Целительский факультет не то, что выпускал кого-нибудь с шестого курса, а доводил, хотя бы, до четвертого.

Вроде как сейчас, на пятом курсе целого факультета учился всего один единственный маг. Выходец из приграничья с Армондо, очень замкнутый в себе обладатель двух… полных звезд. Красной и зеленой. И это в двадцать два года…

Около дверей аудитории «110» уже собралась вся вторая группа первого факультета Общих Знаний. И, при этом, каждая из девушек оказалась целиком и полностью поглощена учебниками или собственными гриммуарами. Даже Эвелесс не обратила внимания на Ардана, настолько её волновал предстоящий экзамен.

И, уже через пару минут, двери открылись, впуская группу в просторную аудиторию. Здесь, в отличии от остальных, каждому учащемуся полагался собственный стол. Без соседа.

За кафедрой сидела преподаватель в мантии с синей нашивкой, но не стоило обманываться цветом третьей звезды. Профессор Лея (она просила обращаться только по имени), к возрасту двадцати пяти лет, в котором и решила отойти от, непосредственно, целительской практики и заняться обучением студентов, обладала полной красной звездой, зеленой восьми лучей и полной синей.

Почему столь одаренная девушка стала преподавать, вместо практики? Возможно, это было как-то связано с тем, что у неё отсутствовала левая рука, а вся правая половина лица была прикрыта фарфоровой маской, закрепленной двумя кожаными ремешками.

Она часто меняла свои парики, носила одежду, которая полностью закрывала тело, на руках у неё блестели неизменные перчатки, а тот маленький участок кожи, что открывался остальным — пестрил сеточкой едва различимых шрамов.

От Бориса Арди узнал, что Лея, после выпуска, несколько лет прослужила корабельным целителем на военном флоте в Мелкоморье, а затем их судно попало в шторм и пристало к берегу одного из Оликзасийских островов. Увы, того самого, на котором существовали Мертвые Земли.

В итоге, из всей команды, выжило лишь несколько матросов, пара магов и Лея.

— Доброе утро, учащиеся, — поздоровалась она хрипящим голосом и, толкнув инвалидное кресло на колесах, выкатилась перед студентами, рассаживающимся по местам. — Перед вами на столах по бланку с перечнем вопросов. На ответы у вас есть двадцать минут, после чего вы проходите ко мне на практику.

Она радушно подмигнула им левым глазом цвета озерной глади в бурю и, улыбнувшись одними только губами, качнула песочные часы.

Наверное, когда-то, она была даже красивее Эвелесс, но…

Ардан, перевернул лежавший перед ним лист. Пожав плечами, он достал заранее заложенный за ухо карандаш и, даже не снимая сумки с плеча, тут же написал ответы на каждый из десяти вопросов.

Поднявшись с места, он подошел к профессору и протянул той бланк.

Лея кивнула ему и, отложив лист в деревянный лоток, взяла лежавший рядом скальпель.

— Четное или нечетное? — спросила она.

Ардан задумался.

— Нечетное, — ответил он.

— Тогда попрошу, учащийся Эгобар, ваше правое предплечье.

Арди спокойно стянул свитер, закатал рукав рубашки и протянул руку профессору. Та, легко и ловко, оставила длинный порез чуть ниже локтевого сустава.

Ардан, прикинув длину и глубину, открыл гримуар и, недолго полистав страницы, нашел нужную ему печать, влив в ту… четыре луча красной звезды. Именно по этой причине Целителям и требовались лишь те, кто обладал самыми обширными резервами. Потому что даже если у тебя десять накопителей в руках, но своя звезда не имеет нужного предела в лучах — прожорливые печати целительства не про тебя.

— Почему не по памяти? — спросила Лея, оценивая результат в виде свежей полоски здоровой, розовой кожи.

— Боялся ошибиться, — честно ответил Ардан.

— Иногда мне кажется, что вы слишком откровенны, учащийся Эгобар, — Лея отпустила его предплечье и внесла пометку в свой бланк. — Можете идти.

Результаты экзамена сообщались не сразу. У первого курса — на следующий день, после сдачи. А у старших курсов — в конце экзаменационного периода. Торжественно вывешивались в атриуме на всеобщее обозрение.

— Хорошего дня, — попрощался Ардан и, закатав рукав, надел свитер. Стоило ему выйти из аудитории, как он тут же ощутил прилив сил, а в его звезде восстановились потраченные лучи.

Здание Целительского факультета, трехэтажная громадина, была целиком и полностью оборудована тем же стационарным резервуаром Лей, что и полигон с испытательными площадками.

Именно поэтому сюда, если не было веской причины, не пускали никого, кроме собственных студентов факультета.

Через все тот же теплый переход Ардан добрался до атриума, где направился к лестницам. Следующий экзамен — История магии, вызывал у него легкую опаску, потому как он до сих пор не очень помнил все самые значимые события и открытия, которые, по какой-то неясной причине, требовалось выучить учащемуся первого курса Большого. Какой в этом толк не знал, кажется, даже профессор Истории, по совместительству — Звездный археолог.

* * *

Ардан не был уверен, что хорошо написал экзамен. Он не помнил фамилию ученого, выдвинувшего гипотезу о наличии векторов в печатях, точно так же, как и забыл наименование несколько артефактов, сыгравших роль в победе Галесса над Эктасом… ну и еще по мелочи.

Юриспруденция тоже прошла несколько… криво. Кажется, Ардан неправильно указал номера статей, регулировавших жизнь этидов, коим, кстати, теперь являлся и Арди. Да-да. Ему выдали, еще тогда в секретариате, именную грамоту дворянского титула этид.

Что, по сути, делало и его брата, вместе с матерью и Кеной, тоже этидами. Один только Келли оказался не у дел…

— И о чем вы размышляете, учащийся Эгобар? — спросил подошедший сзади Ковертский. — Уж точно не о свойствах полыни и астрокодона в связке со ЗлымЧистотелом.

Ардан посмотрел на получившийся отвар и, потянув носом аромат простенького яда, вызывающего паралич конечностей, уверенно погасил горелку.

— Готово, — он сцедил мутную, желтоватую жижу в колбу и протянул профессору.

— Н-да? — цокнул тот языком. — А формула? На прошлом зачете вы, как и всегда, приготовили великолепный отвар, но ваша формула заслуживала, в лучшем случае, снисходительности.

Арди, вместо ответа, протянул лист профессору. Тот, не обращая внимания на других студентов в лаборатории, принял листок и, что-то бурча себе под нос, прошелся взглядом по веренице символов и чисел.

— Ошиблись на пару градусов в первичном нагреве субстрата и, скорее всего, в граммовке тоже что-то напутано… — профессор положил лист обратно рядом с колбой, стоявшей на подставке. — Но уже радует, что чтобы найти ошибку, мне нужно приложить усилия… растете, Ард. Растете…

— Благодарю, профессор, — кивнул Ардан и направился на выход.

* * *

Арди оказалось достаточно всего пары минут, чтобы понять, что не так с чертежом печати, который ему выдал профессор Конвел. Та, на первый взгляд, должна была служить для простой задачи — зажечь спичку. Именно зажечь. Не поджечь. Не спалить дотла. Не зажечь у основания. Или создать огонь где-то в пространстве.

А именно — зажечь спичку при очень строгих координатах оной. Этот нюанс Звездных печатей, кстати, порой заставлял юношу скучать по урокам с Атта’нха.

Искусству Эан’Хане было без разницы, где находится спичка и, есть ли он вообще. Услышав имя огня, или его осколок, Говорящий мог управлять пламенем, пока удерживал концентрацию и волю, так же легко и свободно, как и собственными руками. А вот для Звездной требовались строгие расчеты.

И, самые неприятные из вычислений, создание эффекта в заданной точке. Благо, что в данной ситуации, Конвел дал учащимся необходимые точные расчеты по местоположению спички в пространстве.

Вон она, кстати, стояла в зажиме на столе профессора, а поодаль, на полу, отметка, на которую нужно было встать перед демонстрацией получившейся печати.

И именно в этом и заключалась вся загвоздка! Конвел выдал расчеты замеров вплоть до миллиметра, но встать на позицию так, чтобы соответствовать им оказалось бы невозможно. Ты в любом случае, хоть немного, но сместишься в сторону.

А следовательно, к этой простенькой печати требовалось прикрепить еще одну — для расчетов.

Ардан, благо, из-за того, что занимался, в основном, в тесной квартире, уже наизусть успел выучить печать расчета расстояния. Такая прикреплялась к основной и служила чем-то вроде ориентира для действия.

Вся загвоздка оставалась лишь в их верном соединении при помощи нужных рун.

А с этим проблем у Арди в последнее время не возникало.

Закончив чертеж, он, как и на прошлых экзаменах, первым из группы подошел к профессору и отдал бланк.

Позади еще шуршали листами одногрупницы, а Конвел, прокашлявшись, пробежался взглядом по получившейся конструкции.

— Ну-с… дорогой мой учащийся Эгобар, пробуйте, раз так уверены, что нашли правильное решение задачи.

Ардан кивнул, забрал чертеж и, встав на обозначенную позицию, зачерпнул энергию Лей и ударил посохом о пол. В то же мгновение перед ним вспыхнула алая печать, позади которой появился мираж еще одной — вложенной. Те соединились воедино и, спустя секунду и один луч, спичка на столе профессор вспыхнула аккуратным, оранжевым пламенем.

— И это за три месяца… — едва заметно улыбнулся Конвел, говоря при этом так, чтобы слышал лишь Арди. — Вложенная печать пассивного действия в печать активного эффекта, с сохранением изначального объема потребления Лей, не говоря уже о том, что вы высчитали её… — профессор посмотрел на часы. — за семь минут и шестнадцать секунд.

— Профессор? — Ардан не очень понял, в чем причина тирады.

— В задаче, Ард, не требовалось, чтобы вы усложняли конструкцию вложенной печатью.

— Но так ведь правильно, — нахмурился Ардан.

— Правильно, но… слишком правильно, — развел руками профессор. — Я бы ожидал такого решения от ученика третьего курса, а от первокурсника думал увидеть дополнительный контур с присоединением нескольких рун, которые сделали бы эффект не фиксированным в пространстве, а направленным.

— Это ведь увеличило бы стоимость печати еще на луч, — заметил Ардан.

— Именно, Ард… именно… — кивнул профессор и указал на стоявшие на столе накопители алого цвета. — Верните себе то, что потратили и ступайте.

Ардан уже взял было в руки кристалл, как Конвел, написав что-то на листке, протянул ему.

— Что…

— Список литературы, Ард, по основополагающим принципам конструирования звездных печатей, — пояснил профессор. — Его изучения я требую от студентов своего факультета. Если вы, вдруг, решитесь взяться за него, то предупредите меня заранее, чтобы я мог в следующем семестре на зачетах и экзаменах делать для вас более… интересные задания.

Арди, с легкой заминкой, принял список и сдержано поблагодарил.

В следующем семестре… в следующем семестре он будет искать себе работу в Дельпасе…

Но это мысли завтрашнего дня.

* * *

Ардан стоял перед профессорским столом. Старик в желтом тюрбане, украшенным пером павлина, смотрел на него с открытой доброжелательностью и даже каким-то приободрением, что ли.

Профессор Талис эн Маниш. Обладатель звезд четырех, снова четырех, шести и пяти лучей. Семидесяти лет, но необычайно моложавый, с пышной, вечно блестящей из-за средства укладки, густой бородой. Он носил забавные остроносые, загнутые туфли, обильно душился, любил кофе, женщин куда младше себя, но старше студенток, а еще хороший джаз. Порой они с Ардом даже пересекались в « у Брюса», куда эн Маниш приходил, каждый раз, с новой пассией лет тридцати. Не старше.

Он был приятным собеседником и интересно рассказывал о своей родине — Священных Эмиратах Аль’Зафиры. Стране, где вместо травы — песок, а вместо гор — барханы. Он часто шутил и еще чаще сетовал на то, что ему, в юношестве, не хватило сил, чтобы зажечь пятую звезду и, из-за этого, вскоре он встретится с Вечными Ангелами.

Печать, которая позволяла Звездным магам разменивать больше двухсот лет, могла быть использована лишь магами шести и больше звезд.

А еще профессор обладал весьма витиеватой и странноватой манерой речи.

— Итак, Ард, с высоты вашего роста и, безусловно, куда более великого опыта, нежели несколько месяцев назад, подарите усладу моим вялым, дряхлым ушам и скажите, что вы видите перед собой? — Талис даже не взглянул на бланк с печатью, который Ардан ему сдал.

— Стакан с водой, — ответил юноша.

Перед ним, на преподавательском столе, действительно стоял граненный стакан с водой.

— И какой же тип щита вы будете использовать, чтобы помешать воде вытечь, если я разобью стакан? — спросил профессор, приглаживая длинную бороду.

— Но на бланке я уже…

— Эх, мой юный друг, если бы все можно было бы изложить на бумаге, то зачем бы наши сердца грели песни, а тела — танцы? Когда душа шепчет, бумага молчит, о великий маг Ард, чья голова так высока, что мне, старику, приходится задирать подбородок, дабы увидеть небо.

Талис говорил все это с теплой улыбкой. Ростом он, кажется, едва дотягивал до отметки в полтора метра, но вот остротой ума и языка, а еще и глубиной сердца, мог дать фору кому угодно.

Не говоря уже о том, что он являлся соучредителем крупной компании, занимавшейся установкой стационарных защитных комплексов. Что и сподвигло его, примерно полвека назад, переехать на западный континент. А теперь, на старости лет, хобби ради — вести лекции в Большом.

Поглядывая на Арди смеющимися, черными, как смоль, глазами, он выстукивал пальцами, украшенными золотыми перстнями, по столу несложный ритм. И на любом другом человеке подобные украшения выглядели бы излишне кричаще, но не на профессоре эн Маниш.

— Поглощающий, — спустя несколько мгновений ответил Ардан.

— Да? — прищурился эн Маниш. — А почему не, скажем, перенаправляющий, чтобы мой удар в стакан пришелся, к примеру, в стол?

— Вода по самый край — она все равно прольется, если перенаправить удар.

— А поглощающий тип разве поможет, при таком маленьком объекте, избежать инерции, которая перейдет в стол и вода прольется, как сейчас льются ваши столь мудрые слова, юный друг?

— Именно поэтому я использую его после того, как вы разобьете стакан, — спокойно ответил Ардан. — Задача ведь не спасти стекло, а не дать воде пролиться на стол. После того, как стакан будет разбит, я укрою весь объект поглощающим щитом, внутри которого останется и вода и осколки.

— И вы, Ард, уверены, что ваша горячая молодая и не совсем человеческая кровь поможет вам оказаться быстрее, чем ускорение свободного падения?

— Нет, — пожал плечами Арди. — Поэтому я использую предустановленную печать, которая среагирует на изменение состояния объекта и щит поднимется только после того, как стакан будет разбит.

— Но разве задание не говорит вам, о юный светоч, что щит надо поставить уже сейчас?

— Он и так будет стоять, — парировал Арди. — просто в пассивном состоянии. А задание, профессор, утверждает, что мне надо помешать пролиться воде при условии разбитого стакана. Пока стакан цел — задание выполняет само себя.

Талис эн Маниш засмеялся в своей привычной, заливистой, легкой и немного свистящей, как ветер над песком, манере.

— Вы знаете, дорогой юный друг, чьи волосы, кажется, порой касаются крыльев птиц, когда-то давно, когда я был так же молод, но не столь же громаден, как и вы, то моя компания поставила один очень хитрый щит на Пятой улице Бальеро, — Талис, не таясь, развернул бланк Ардана и, прямо при нем, поставил на него максимальный балл. Сам же юноша старательно, даже старательней чем в ту ночь в Императорском дворце, делал вид, что он вообще не понимает, о чем идет речь. — Так вот, представляете, дорогой мой друг, чья любовь к джазу пока еще сокрыта даже от него самого, несколько месяцев назад этот щит оказался взломан дважды.

— Ваш щит? — Ардан постарался вложить в голос столько удивления, сколько только мог наскрести.

— Мой, — все с той же улыбкой ответил профессор. — В свою защиту скажу, чем не оскорблю мать мою и отца моего, что щит тот был моим первым опытом в конструкциях с постоянной подпиткой от Лей-кабелей, но не в этом, как говорят на моей родине, капля воды. А в том, что после того, как мне пришлось провести выходные за анализом того, как именно его сломали, меня озарил свет солнца такой же яркий, как в полдень посреди пустыни.

— И что вы поняли, профессор?

Ардану казалось, что у него сердце и вовсе биться перестало. И почему он не подумал спросить у клятого Аркара чья компания ставила тот щит… понятно ведь было с первого взгляда, что столь сложная конструкция под силу лишь весьма ограниченному кругу магистров.

— Один раз его сломали весьма скучно — перегрузили, как и положено, одну из рун огромным количеством Лей, что позволило создать краткосрочный сбой, — Танис, оттянув мизинец, отпил немного крепчайшего кофе из миниатюрной, белой чашки. — А вот следующий злодей, о свидетель шага облаков и теряющийся среди них Ард, кто-то додумался использовать столь хитрую отмычку, что я дешифровал её на протяжении целых, прошу заметить, пяти минут! Давно мой разум не посещала загадка, столь тщательно скрывавшая от меня свои тайны… Теперь, пожалуй, включу её в программу изучения четвертого курса факультета Защитной магии!

— Удивительно, — развел руками Ардан. — очень захватывающая история, профессор. Отмычка… надо же… а это как? Мы просто не проходили, с вами, такие.

— И действительно — со мной не проходили, — кивнул Талис, после чего похлопал Ардана по руке и указал на дверь. — Ступайте, мой дорогой друг… надеюсь увидеть вас на следующем концерте Тесс.

На негнущихся ногах Ардан покинул аудиторию и, подойдя к окну в коридоре, какое-то время молча у него стоял и смотрел на снегопад, накрывший столицу.

Вечерело…

* * *

После пыльного помещения аудитории общих знаний, заставленной стеллажами с многочисленными книгами, испытательная площадка номер двадцать четыре выглядела вполне себе… скучно.

Ардан бы с радостью променял этот темный подвал, тренировочный круг диаметром в десять метров и манекен, замерший в центре, на двухэтажное здание, аудиторию со спертым воздухом и еще одно эссе.

На экзамене по общим знаниям Арди выпал билет с вопросом о принципе взаимодействия первого контура и прикрепленных к нему рун. Ответ должен был быть не меньше пятисот, но и не больше двух тысяч слов.

Ардан уложился ровно в тысячу. И это считая упомянутую им в ответе литературу! Кажется, отличный результат.

— Как вы уже знаете в занятиях по общей физической и военной подготовке нет теоретической части, — Лаврилов сидел на лавочке позади двадцати студентов самой «слабой» группы. В их числе стоял и Ардан. Все так же — в будничной одежде. Он не решился тратить деньги на форму. — Так что, учитывая, что каждый из вас, все же, смог сдать выставленный для вашей группы норматив по физической подготовке… — на этих словах Лаарилов особенно пристально посмотрел на студента с Целительского факультета — такого полного, что тот, когда подтягивался третий раз из требуемых четырех в их группе, кажется, использовал магию… — Теперь должен продемонстрировать одно боевое заклинание. Любое. Какое вашей душе угодно. Единственное условие — время формирования должно быть меньше пяти секунд. Когда справитесь — просто попадите, хотя бы, в метре от мишени.

Ардан, в ответ на это, был готов зажечь огонь в храме Светлоликого в честь полковника Кштовского, определившего его в самое «захолустье» первого курса.

На экзамене им требовалось пробежать километр… не на время, просто пробежать. Отжаться восемь раз. Подтянуться четыре. И присесть десять. И все это — без ограничения по времени.

И поскольку экзамен по боевой части проходил самым последним, то он мог длиться сколько, в данном случае — Лаврилову угодно.

Благодаря Борису, Ардан знал, что у первых пяти групп все обстояло совсем иначе.

У них и нормативы по физической подготовке куда более серьезные, не говоря уже о, непосредственно, боевых заклинаниях.Кажется, им требовалось использовать не любое, а строго выпавшее по билету заклинание, при этом не выйдя за границу в две секунды.

А если уж студент с боевого факультета, то… там вообще что-то сугубо специфичное. Борис так и не успел рассказать за тот короткий срок, что они пересеклись в атриуме.

Студенты начали формировать печати. У кого-то не получалось совсем, у кого-то почти получалось, другие то и дело сбивались и, тратя Лей из-за эффекта Сломанной Печати, постоянно обращались к подпитке контура, восстанавливая Лей.

Арди же, нарочито медленно, спокойно и обстоятельно, сформировал печать Ледяной Стрелы, потратив на это ровно пять секунд (хотя, благодаря тренировкам, мог сотворить Ледяную Стрелу не слишком медленней, нежели ставил щит). Ударив посохом о пол, Ардан отправил в полет метровую ледяную спицу, вонзившуюся, кажется, ровно в метре от манекена. Контур площадки на мгновение вспыхнул, и стрела тут же истаяла, вернув энергию обратно Арди.

Юноша повернулся к Лаврилову, который… посмотрел на него максимально осуждающе.

— Учащийся Эгобар, раз вы закончили, то, будьте любезны, не мешайте остальным и подойти ко мне.

Ардан, аккуратно, чтобы не задеть плечом парня с юриспруденции, формирующего что-то непонятное, но явно огненное и кривое, поспешил покинуть строй сокурсников.

— Присаживайтесь.

— А может я…

— Присаживайтесь, учащийся Эгобар, — с нажимом повторил Лаврилов.

Арди вздохнул и сел рядом. Какое-то время они молча наблюдали за тем, как то и дело вспыхивали защитные заклинания площадки, поглощая ломанные печати студентов и спасая тех (и их соседей) от незапланированных эффектов. Если бы не контур, то, можно не сомневаться, кто-то бы уже сгорел, других бы растворила кислота, а самым неудачливым и вовсе светила участь быть утыканными шипами.

— И к чему это представление?

— О чем вы?

— Не делайте мне голову, учащийся Эгобар, — взмолился Лаврилов. — Я с вами занимаюсь уже три месяца. Ваша физическая подготовка — хоть завтра норматив на пехотного штурмовика сдавать. А что до боевой звездной магии… Каждый раз, учащийся Эгобар, каждый раз вы сдавали нормативы по средней границе. Такое может быть один раз или два, но каждый! Это не совпадение. Напротив. Такое постоянство означает, что вы идеально контролируете вашу звезду Лей, на что неспособно абсолютное большинство ваших сокурсников.

Лаврилов достал что-то из кармана мундира. Что-то очень похожее на официальную бумагу с печатью декана факультета.

— Это моя рекомендация по переводу вас в первую учебную группу потока, — подтвердил опасения Лаврилов.

— Но я не хочу, — возмутился Ардан. — мне и здесь вполне себе хорошо и…

Лаврилов медленно к нему повернулся, но в глазах при этом мелькнуло нечто очень недоброе. Настолько, что Ардан вообще удивился, как обычно мягкий и чуткий Лаврилов мог проявлять подобные эмоции.

— Вы, учащийся Эгобар, будущий офицер Империи, — сквозь крепко сжатые зубы процедил военный. — И, в случае призыва, отправитесь в такое место, о котором потом никому не захотите рассказывать. На вас будут рассчитывать люди. И от вашей магии будет зависеть увидят ли многие из них своих родных. Так что мне абсолютно чихать на то, чего вы хотите или нет. Вы, как и полагается, должны быть обучены согласно вашим способностям, а не желаниям. Так что со следующего семестра вы переводитесь в первую учебную группу. На этом все. Можете быть свободны.

Ардан молча поднялся и зашагал к выходу с площадки.

— И помните наш первый разговор, — донеслось ему в спину. — Ограничьте свой арсенал… учащийся Пиетов, вы не себя поджигайте, а мишень!

В конечном счете — какое значение имел перевод, оформленный Лавриловым, если в следующем семестре Арди здесь не будет…

* * *

Проснувшись, Ардан сполз с кровати и, потянувшись, уже поднялся было на ноги, как едва не споткнулся. Посмотрев вниз, он увидел скатившийся с тумбочки анализатор.

Железная пластина, прикрепленная к кожаной подкладке с четырьмя ремешками. Бажен, когда говорил, что для изготовления анализатора потребуется время — даже, видимо, не представлял, сколько именно.

В итоге устройство Арди забрал из секретариата лишь в начале месяца и так почти и не успел им попользоваться.

Да и не видел, пока, в нем никакого для себя практического смысла. Кроме, разве что, того, что теперь ему не требовалось носить с собой, на всякий случай, бумагу, которая объясняла, почему студент-маг ходит по городу без анализатора, что запрещалось законом.

У этого даже причина имелась. И они, даже, изучали её на юриспруденции, но Ардан плохо помнил. Тема, ведь, не экзаменационная, так что выветрилась, поддавшись вихрю другой, куда более важной информации.

Нацепив анализатор на руку и закрепив ремешки, Ардан навел руку на кольцо Давоса, с которым экспериментировал прошлой ночью. Пытался выяснить, что это за безделушка такая.

Но, как и всегда, на поверхности металлической пластины вспыхнули темные буквы, сложившиеся в:

Лей-кольцо компании «Варанис и партнеры». Информация недоступна.

О том, что кольцо являлось неким артефактом Звездной магии, Ардан и так знал. Но, увы, понятия не имел, как его активировать. А взгляд искусства Эан’Хане лишь показывал, что вокруг кольца вилась энергия красной звезды и не более того.

Так что анализатор, как и всегда в случае с Арди, оказался бесполезен. Хотя, вроде как, со второго семестра он является обязательным атрибутом на практических занятиях.

Но где Арди, а где второй семестр. Окинув взглядом комнату, в которой все так же пестрил идеальный порядок (не считая первых трех окон, заклеенных бесконечными чертежами печатей… и стены над столом, так же заклеенной печатями… и дверец шкафа, тоже покрытых листами с работами Ардана), юноша умылся, оделся и, взяв посох и гримуар, направился на выход.

Сегодня ему предстояло решить много вопросов. В первую очередь надо было заехать в банк — отправить Анорским часть долга, затем скататься в университет и забрать результаты экзаменов. Зачем? Просто для… да кто его знает, зачем. Даже если Ардан все же сдал на стипендию, то какая, теперь уже, разница.

После этого путь юноши лежал на вокзал — приобрести билет до Дельпаса. А потом обратно — собирать вещи и забрать у Аркара залог.

— Арди.

Ардан каким-то чудом успел затормозить и не врезаться в Тесс, поднимавшуюся по лестнице ему на встречу.

— Доброе… — юноша предусмотрительно посмотрел в окно. — утро.

— Доброе, — улыбнулась ему певица и заправила за ухо выбившуюся прядку волос. — Как экзамены?

— Вот, еду узнавать, — ответил Ардан.

Повисла немного неловкая тишина.

— Тесс…

— Арди…

Они переглянулись и замолчали. Девушка продолжила первой.

— Я, на праздники, уезжаю к семье в Шамтур.

— Да? Здорово! Передавай им большой привет, — добавил Арди, а затем едва не хлопнул себя по лбу. Зачем им привет от него?

— Передам, — кивнула Тесс. — Я вернусь седьмого числа. Как раз перед фестивалем Света.

— Фестиваль, да… — Арди неловко почесал затылок навершием посоха. — Наверное будет красиво.

— Наверное… — несколько тише повторила Тесс. Она посмотрела ему в глаза и, обойдя, продолжила подниматься по лестнице. — Хорошего дня, Арди.

— И тебе! — вдогонку крикнул юноша.

И почему ему показалось, что где-то позади него маленькая белка спрятала мордочку в лапках?

Спустившись вниз, Ардан вдохнул полной грудью зимний, немного хрустящий от холода воздух. Дойдя до остановки трамвая, Ардан встал в короткую очередь и приготовил несколько монеток для контролера.

И почему она вспомнила про фестиваль?

* * *

Ардан снова оказался в очереди. Только на этот раз не на улице в двадцатиградусный мороз, разгулявшийся под руку с порывистым, восточным ветром, а в теплом холле.

Под ногами немного хлюпал от растаявшего снега, обвалившегося с ботинок пришедших с улицы горожан, пол из белого камня. Не мрамора и гранита, а какого-то другого. Вокруг сновали уборщики с длинными швабрами, тряпками и ведрами.

Они вели бессмысленную борьбу с грязью, но не сдавались. Им, ведь, за это и платили.

Впереди, за деревянной стойкой, на которой возвышалась железная решетка, укрытая магическим щитом, расположилось несколько касс. За ними сидели клерки в белых рубашках и обрабатывали запросы клиентов.

Позади работников, в паре метров, поднималась стена того же цвета, что и стойки. И, если присмотреться к иногда открывающимся дверям, то там можно было различить снующих служащих, загруженных бумагами. Небольшие квадратные помещения кабинетов, на стекле дверей которых висели именные таблички, а еще лестницы, уходящие вверх и вниз, где, по идее, располагалось хранилище.

У них дежурило несколько охранников в черной форме, с револьверами в кобурах и дубинками за поясами.

Такие же расположились около входа в здание банка, а еще несколько просто прогуливались по холлу, где сегодня оказалось особенно много людей. Все спешили разобраться с финансовыми вопросами до наступления Звонкой Декады. Так называли два дня перед Новым Годом и восемь после, когда в городах, кроме экстренных служб, почти никто и не работал.

— Мама, мама? — маленькая девочка, лет семи, в аккуратном белом платьице с узорами, похожими на половинки снежинок, теребила край пальто матери.

Та держала на руках миниатюрную коричневую шубку дочери, в цвет жилетки, которую девочка то и дело оттягивала.

— Что, родная? — улыбнулась ей мать.

— А мы скоро уже?

— Ну вот, за дядей стоим, — женщина кивнула на ждавшего впереди Ардана. — А за ним еще четверо. Так что скоро уже пойдем.

— Выбирать новые игрушки для елки, да?

— Ну конечно.

— А за пирожными зайдем? — с надеждой в голосе спросила маленькая.

— Если будешь себя хорошо вести.

— А я себя сейчас хорошо веду? — задумалась девочка.

— Если будешь потише, то тогда — да, — мать погладила золотистые волосы дочери и посмотрела на Ардана. — Простите, пожалуйста, что мы шумим.

— Ничего страшного, — искренне ответил юноша.

Он отвернулся и посмотрел на часы. Очередь, хоть и двигалась, но неспешно. Такими темпами он окажется в Большом, в лучшем случае, после обеда и…

Барс внутри Ардана почему-то зашипел и вздыбил шерсть.

Юноша резко обернулся.

— Дядя, дядя, а это вы так фокусы показываете? — маленькая девочка повернулась к подошедшему к ним эльфу в алом пальто, как у Бориса, и в смешном котелке явно не по сезону.

И, вроде, все в нем было нормально.

— Конечно, малыш, — он опустился на корточки и протянул вперед ладонь, спрятанную в черную перчатку. — Смотри.

Губы эльфа не шевелились, но Арди, где-то внутри сознания, услышал короткое:

— Пылай.

Эан’Хане!

На ладони эльфа вспыхнул маленький, золотистый огонек.

— В сторону! — выкрикнул Ардан и бросился вперед, но стоявшая впереди него мать инстинктивно закрыла собой ребенка и этим отняла столь важную долю мгновения…

Девочка, как завороженная, смотрела на пламя. Даже тогда, когда оно из миниатюрного огонька выросло до размеров надувного шара, а затем и вовсе вспыхнуло столпом. А девочка все тянула к нему руки, словно пыталась поймать.

Время будто замедлило свой бег.

Ардан отчетливо видел, как огонь сперва укусил волосы малютки, затем поджог её платье, а после затанцевал вокруг, заставляя ребенка закрыть глаза, пока не разлился пылающим озером по всему холлу и по ушам не ударил мощный взрыв.

— Бам!

Глава 47

Ардан медленно, с трудом, приходил в себя. В ушах все звенело, а мир перед глазами рябил, как если смотреть на дно озера в ветреную погоду. А еще нос, буквально, резал неприятный запах. Запах горелого мяса. Человеческого мяса.

Мотнув головой и едва не застонав от боли, юноша открыл глаза. Прямо на нем, обуглившись до черноты, роняя на лицо лоскуты обгоревшей кожи, лежало обугленное до костей тело. И только по обрывкам уцелевшей одежды — прилипшим к костям кожаным ботинкам и вплавленным в шейные позвонки украшениям, можно было определить в трупе мать той девочки.

Девочка…

Как и тогда, в прерии, откапывая себя из золы, на этот раз не только древесной, а еще и человеческой, Ардан попытался подняться на ноги, но, сжав зубы, едва не упал обратно.

Его левая нога пузырилась от жуткого вида ожога, левая рука едва-едва могла сжать местами почерневшие пальцы, а половина торса превратилась в ошпаренное месиво из ткани и плоти.

Ардан не сдержал стона в мгновение, когда от вида, а может и из-за того, что прошел первичный шок, его левую половину тела окунули в кипяток. Кожа буквально кипела, а мышцы сгорали под ней. Возникло практически непреодолимое желание содрать с себя нескончаемый пожар, но, стеная, юноша сдержал порыв.

И только после этого он увидел, что его правая рука все еще сжимала посох, на котором не оказалось ни пятнышка от гари.

А вокруг…

Вокруг лежали тела. В изломанных позах, с искривленными руками, с прожженными, порой, насквозь, частями тела, в вперемешку с оплавленным камнем, потрескивающей лавой растекшимся под ногами, с вытекшими из обугленных рам стеклом и стенами, покрытыми плотным покровом копоти и сажи.

От деревянной стойки не осталось и следа, и лишь металлические кассы, оплыв растаявшим мороженным, валялись на горелом полу. А за ними, прикипев к металлическим каркасам стульев, застыли черные скелеты клерков, чьи черепа напоминали теперь головы уток — клювом им служили металлические козырьки их рабочей формы.

Позади, разумеется, никакой стены не обнаружилось. Только дымящиеся угли, как человеческие, так и бывших кабинетов и интерьера. Даже на далеком своде теперь красовалось несколько шипящих и плюющихся искрами, прожженных пробоин, через которые виднелся снегопад, но тот, лишь немного опустившись к зданию, мгновенно исчезал в струйках пара.

Тяжело опираясь на посох, хромая и подтаскивая за собой отказавшую, но пылающую ногу, Ардан сделал несколько шагов в сторону, где прежде стояла маленькая девочка, желавшая увидеть чудо.

Лишь два, едва заметных, черных следа в форме детских туфелек — вот и все, что осталось от малютки.

— Выглядишь даже лучше, чем я полагал.

Ардан с трудом обернулся. Со стороны расплывшейся лужей лестницы, ведущей к хранилищам, поднимался все тот же эльф. Целый и невредимый. Словно ушастый не находился в эпицентре огненного шторма. И, что удивительно, в руках у него оказалось пусто. Ни мешков с эксами, ни слитков золота, ни украшений — ничего.

— Т-ты…

— Пижон мне еще ответит за эту наводку, — эльф, не слушая Арди, проходя мимо останков тел, наступал на них, хрустя полыми костями скелетов. — И что я скажу своему заказчику теперь? Что спалил Императорский Банк зазря? Отличный праздник, получается… Хотя… мы ведь всегда можем списать происходящее на работу фанатиков, правда? Только…

Эльф мазнул взглядом за спину Ардана прямиком на улицу. Двери банка, разумеется, тоже не уцелели и обожженными щепками висели в чудом уцелевшей, но тоже, как и все вокруг, оплавленной раме.

— Размаха недостаточно… фанатики действовали бы шире…

Эльф улыбнулся абсолютно безумной усмешкой. Ардан вновь, как и в прошлый раз, обернулся и увидел толпу прохожих, постепенно подходящих к зданию. Кто-то из них нес ведра, другие пытались совладать с пожарными гидрантами, а третьи расчищали дорогу от брошенных, немногочисленных автомобилей.

Юноша не смог даже захрипеть. Воздух, на краткий миг, буквально выгорел и Ардан почувствовал, как задыхается. А эльф, все так же не шевеля губами, вытянул руку и призвал даже не истинное имя, а его осколок. Но осколок такой крупный и столь укрепленный волей, что этого оказалось достаточно.

Достаточно, чтобы толпа людей, десятки человек мгновенно обернулись живыми факелами. Чтобы вздыбилась встревоженной кошкой проезжая часть, а затем асфальт потек тягучими ручьями. Машины взмывали в воздух и, окутанные пламенем, падали обратно, превращаясь в чадящие едким дымом костры.

Волна жара пронеслась далеко по улице, разбивая стекла и обращая снег в талую воду, а затем и в пар, исчезавший среди дыма. Дома, чернеющие от копоти, разом растеряли зимний наряд, а снегопад постепенно превращался в колючий дождь. И лишь пепел птицами вздымался к посеревшему небу.

Никто даже вскрикнуть не успел. Так и замерли кукольным театром. Жутким представлением, где каждый предстал в образе горящего, темного, порой разваливающегося под собственным весом, скелета.

— Уже лучше, — сам себе покивал эльф и, разламывая тело матери девочки, прошел мимо Ардана. — Бывай, полукровка.

И, будто ничего не произошло, и он только что не убил больше сотни человек, эльф спокойно вышел из банка и направился по улице. Ардан лишь мог смотреть ему в спину. Наблюдать за тем, как на горячем, сухом ветру качаются полы красной шинели-пальто и как слева и справа пылают автомобили.

Столько боли… столько смерти…

— С-стой, — трескающими, кровоточащими губами произнес Ардан.

Эльф даже не думал останавливаться. Тогда юноша вытянул перед собой посох и зачерпнул энергию Лей из звезды.

— Это плохая идея, мальчик, — голос эльфа, уже успевшего отойти достаточно далеко, звучал так близко, словно они разговаривали лицом к лицу. — Я не стану щадить тебя второй раз только потому, что мы одного племени.

— Од-дного племени? — Ардан, прикрыв глаза, задышал ровнее. Кровь матабар постепенно делала свое дело и боль, хоть немного, но стихала. Он все еще с трудом стоял. Не мог шевелить левой ногой и почти не владел левой рукой. — Ты ублюдок…

Эльф повернулся в полоборота и в его розовых глазах заплясала насмешка.

— Дай себе время, юный Говорящий, — произнес он скучающим тоном. — и ты тоже станешь таким же.

Ардан начал формирование самой могущественной боевой печати, которую только знал. Ледяной Залп. Но, из-за боли и шока, процесс шел куда медленней обычного.

— Прекрати, глупец, — эльф вытянул перед собой ладонь в черной перчатке. — В этом мире слишком мало осталось тех, кто причастен к искусству. Не заставляй меня брать грех и убивать собрата.

— Т-ты… не брат мне… — прорычал Ардан. — тварь… ушастая…

И с этими словами он попытался влить энергию в печать, но не успел. Эльф лишь обреченно вздохнул и покачал головой. С его ладони сорвался поток яростно ревущего огня. Тот, принимая очертания могучего мустанга, ударяя копытами по земле и заставляя булькать лавой; размахивая гривой густого дыма; шумно дыша через ноздри пожара — ворвался в здание и закружил неудержимой яростью стихии.

Даже не истинное имя…

И все же…

И все же, после событий в прерии, Ардан сотни и тысячи раз прокручивал в голове их сражение с Глебом Давосом. Он часами мог сидеть за наработками того, каким образом смог бы одолеть тот огненный вихрь. И, наверное, окажись на месте эльфа любой другой Эан’Хане, то Ардан встретился бы со своими отцом и прадедушкой.

Используя те не многие силы, что у него остались, Ардан усилием воли подавил собственную энергию Лей, не дав той влиться в печать. И, нарочно сломав собственное творение, тут же сформировал иную структуру.

Разновидность Универсального щита, скрещенную с Базовым щитом, которому обучали в Большом. Его собственная наработка, обретшая форму после событий на Пятой улице.

Перед Арданом, забирая еще два луча Лей, сформировалась водная пелена. Тонкая, едва различимая глазу, она легкой рябью женского платка, раскрываясь широким саваном, накрыла огненный поток, а затем закружила его в танце так же легко, как некогда Анастасия, маленькая и хрупкая, справлялась с неумехой-Ардом.

Водная пелена кружила и кружила пламя, пока, внезапно, не вытянулась по направлению к эльфу длинной струной. И огонь, еще мгновением прежде едва не пожравший Ардана, со всей прежней яростью обрушился на эльфа.

Но тот лишь щелкнул пальцами и пылающий конь истаял, развеявшись по воздуху снопом безобидных искр.

— Звездная магия? — с разочарованием спросил эльф. — Я думал ты можешь что-то большее, Говорящий.

Ардан, не обращая внимания на слова ублюдка, пытался сформировать печать Ледяной Стрелы, но процесс опять затянулся. Было сложно одновременно мысленно чертить узор и пристально следить за противником, чтобы не пропустить внезапный удар. Не говоря уже про боль от ожогов, все еще грызшую сознание.

— Что же… — эльф медленно выдохнул и Ардан ощутил нечто такое, что чувствовал, когда вместе с Атта’нха спустился в жерло дремлющего вулкана.

Только на этот раз вулкан не спал. Он постепенно просыпался. А вместе с ним — вся та разрушительная, неудержимая мощь, что таилась в его слепом гневе.

Эльф собирался призвать истинное имя подземного пламени!

— О, — на мгновение прервался эльф и ощущение немного затихло. — ты слышишь имя Пламени Недр? Кто тебя учил, мальчик, что ты можешь так легко слышать имена и…

Эльф резко дернул головой в сторону.

— Плащи близко, — процедил он с явным недовольством. — нам придется закончить наше знакомство раньше времени, забавный Говорящий. Но не переживай — мы еще увидимся, и ты все мне расскажешь о своем учителе.

Эльф опустил руку, а Ардан в этот момент закончил формировать печать Ледяной Стрелы. Модифицированную. Такую, что могла потреблять столько Лей-энергии, сколько ей отдадут.

А Ардан отдал все, что имел. Четыре луча вспыхнули в его звезде, и та погасла. Но в мире, закружившись веретеном, засияла ледяная спираль длиной в два метра, а толщиной в бедро взрослого мужчины.

Закручиваясь с такой скоростью, что от свиста начало закладывать уши, она выстрелила даже быстрее пули из армейской винтовки.

Оставляя после себя ледяные узоры на остывающей, замерзающей земле, она за доли мгновения достигла эльфа и… упала к его ногам горячей лужей, лишь немного намочившей сапоги ублюдка.

— Первая звезда, парень — не мой уровень, — криво усмехнулся эльф и козырнул шляпой. — До встречи.

Он развернулся и свернул в сторону узкого переулка, ведущего к небольшому ресторанчику.

Ардан остался стоять в банке. И, наверное, он должен был на этом остановиться. В конечном счете — он ведь сделал все, что мог. Закон охоты гласил, что произошедшее — не его охота. Не его беда. Ему нечего здесь искать. Нечего делить. И не имелось никакого смысла и резона отправляться в погоню за куда более могучим хищником, но…

— « Дядя, дядя, а это вы так фокусы показываете?»

Ардан выругался и посмотрел на свою онемевшую ногу.

— Работай, — рыча, он ударил себя по груди так, будто пытался заставить символ, оставленный клыком Эргара, повторить то, что произошло в прериях. — Давай же! Работай, бесполезная мазня!

Но символ молчал. Прилива сил и ярости барса так и не пришло. Лишь боль и ощущение собственного бессилия.

— Ну уж нет, — процедил Ардан, смотря в сторону переулка. — Нет… не так просто… не так просто, ушастая дрянь!

Ардан, сжав зубы так, что десны закровили, сделал шаг. А затем еще и еще. И с каждым разом чувствуя вспышки боли, ножами резавшие разум, он вспоминал. Вспоминал каждый день, проведенный в этой клятой Метрополии.

Вспоминал Эвелесс. Вспоминал Иолая. Аркара. Пятую улицу. Тех Первородных, что пытались его побить в первую ночь. Вспоминал кривые взгляды и смешки, что слышал на улицах города; вспоминал надменные и брезгливые кривотолки студентов Большого.

И во всем этом он слышал крупицы звуков, сливавшихся в далекое эхо чего-то напоминающего имя. Имя неприятное и грязное. Такое, что даже от одного его шороха хочется поскорее отмыться и отодвинуться.

Атта’нха предупреждала никогда не слушать такие имена, потому как они могут с легкостью увести Эан’Хане на темный путь, откуда никто не возвращается.

Но с каждой новой крупицей той грязи, что прилипала к Ардану, с каждым новым осколком чего-то омерзительного — боль в ноге стихала. Стихала все быстрее и быстрее. Настолько, что юноша и сам не заметил, как перешел на бег.

И, буквально через несколько секунд, он уже стоял у начала переулка. Эльф, резко обернувшись, на этот раз посмотрел на него не с усмешкой, а с удивлением.

— Что за шутки… — выдохнул он так, будто увидел перед собой едва ли не ту же тварь, что Ардан приметил в Балеьро. — но ты ведь не темный… откуда…

А Арду было плевать. Было плевать на все, что говорил этот подонок. Просто потому, что он видел в нем, в данный момент, даже не эльфа, забравшего столько жизней, а олицетворение всего того, что на протяжении четырех месяцев душило, рвало и отравляло жизнь Ардана.

И Ардан, не отпуская осколков услышанного в своих собственных боли и гневе, посмотрел на небо. Серое и низкое, казалось бы давно забывшее о бурях и грозах. И уж точно никогда не ведавшее того, как может ярится высь над пиками высоких гор.

Но главное, что Ардан помнил. Как вспыхивают белоснежные всполохи небесного огня. Как в громе слышится рев ирбиса, приветствовавшего своего старшего брата. И как дрожит земля от той ярости, которую никогда не сможет познать.

Ардан помнил. Хорошо помнил осколки имени, что слышал в бури и грозы Алькады. И он поделился ими с небом. Поведал о том, что где-то там, у горизонта, у того имелся собрат. Не такой хмурый, но столь же холодный, гордый и не менее грозный. И небо откликнулось.

Оно почернело, затянулось ночным мраком, а затем вниз, вместе с грозным рычанием вышедшего на тропу охоты хищника, опустилась ледяная молния.

Искрящимся клыком, окутанная потоками жидкого льда, она вонзилась в землю прямо на том месте, где только что стоял эльф.

— Уже лучше, Говорящий! — засмеялся тот, отпрыгивая в сторону и… вытянул перед собой ладонь.

И, будто в дедушкиных сказках, он схватил молнию, а затем сжал кулак. Тут же молния брызнула белоснежными искрами. Те обожгли фасады домов и небольшое деревце, напоминавшее во мраке силуэт человека.

Но и сама темнота, вместе с разбитым небесным змеем, тут же сменилась не привычную зимнюю серость.

А Ардан…

Ардан, разом потерявший концентрацию и волю, рухнул на землю. Его тело мгновенно отозвалось даже бо́льшей болью, что прежде. К обожженным конечностям добавилось и совсем иное ощущение. Как если бы кто-то сдавил бы ему в тисках не только пальцы, но и каждый участок плоти и начал крутить в попытках выдернуть.

Юноша не знал, сможет ли он сделать следующий вздох. Просто хватал ртом воздух, чувствуя, как глаза чуть ли не выпадают из орбит, а опухший язык постепенно душит глотку.

— Твой учитель не показал тебе, что такое битвы Эан’Хане и чем они опасны, Говорящий? — донеслось из тумана. — Но при этом ты можешь слышать чужие имена, включая темные. И даже призываешь осколки старших стихий… Тебе кто-нибудь говорил, что ты аномален?

Ардан попытался наотмашь, вслепую, ударить посохом, но рука лишь дернулась и тут же повисла безвольной плетью.

— Пойдем-ка со мной, полукровка, — эльф схватил его за воротник и, не церемонясь, потащил по земле. — Только нужно отойти подальше от Лей-кабелей… здесь мне тропу не открыть…

Ардан, волочась по разбитой бурсчатке, то терял сознание, то, словно по щелчку, возвращался в реальность.

В одно из таких включений он, вдруг, понял, что его уже никто и никуда не тащит. Он лежал… или сидел… но скорее лежал…

Прислоненный к холодной кладке дома, Ардан смотрел на то, как впереди, на широком проспекте, разворачивалось зрелище, одновременно чарующее и пугающее.

Там, посреди зданий, стояли две фигуры. Одна — эльф, что лишился правой руки, часть его лица оказалась обезображена кислотным ожогом, а вместо левой ноги в воздухе дрыгалась фонтанирующая кровью культя.

Но, даже в таком состоянии, вокруг него бушевало ревущее пламя. Неистовым вепрем оно бежало по улице, уничтожая и пожирая все, что оказывалось у него на пути. Широким потоком оно буквально разрывало асфальт и обращало в прах фасады домов, фонари и лавки. Не осталось и следа не только от снежных покровов, но и сам снегопад тоже стих. Лишь мрачное небо все еще свидетельствовало о том, что в Метрополии не осень, а зима.

Но не долго вепрю было бесноваться. Вторая фигура — человек в черном пальто, с черными погонами, в черных ботинках выставил перед собой столь же черный, стальной посох и с силой ударил о землю.

Перед ним вспыхнула печать таких размеров и такой сложности, что Ардан даже не был уверен — возможна ли такая или же он просто плохо видит. Юноша не успел сосчитать ни количество вложенных конструкций, ни контуров, ни рун.

А затем… затем все, на мгновение, замерло. И, когда вепрь застыл, то это было уже не пламя, а ревущий поток воды. Он, так же, как и огонь недавно, омыл улицы, заживляя ледяной коркой оставленные раскаленными бивнями разрезы и провалы. И, ударом сердца позднее, закружившись смерчем, поток взмыл на несколько метров в небо, чтобы, на долю мгновения застыв чудовищной волной, вновь обрушиться на проспект.

От удара по брусчатке пошли трещины, а когда вода растеклась лужами и ручьями, то на том месте, где стоял эльф оказалась яма диаметром чуть ли не в метр, а глубиной практически в ладонь.

Маг второй канцелярии подошел к ней и заглянул внутрь.

— Подох, — констатировал он. — Жаль… как бы я тебя допрашивал бы, фанатик… Ангелы бы зарыдали.

Ардан снова выключился, а когда пришел в себя, то по его телу уже растекалось чуть покалывающее тепло. Так ощущалась целительская звездная магия.

— Тебе придется о многом нам рассказать, — произнесло размытое лицо, и юношу вновь забрала в свои объятья мягкая тьма.

* * *

Ардан, лежа на жестком, соломенном матрасе, брошенном поверх каменной лавки, смотрел на чертеж в собственном гримуаре. Светила лампа. Немного неуютным, мерцающим желтым светом, порожденным фитилем и маслом. Благо, что его меняли каждое утро.

Так Арди мог отследить смену суток, потому как иного способа сделать это, пребывая в каменном мешке, не представлялось возможным.

Последних… Ардан посмотрел на загибы первой страницы… четыре дня он содержался под заключением второй канцелярии. Из той немногой информацией, которой юноша владел — находился он, скорее всего, где-то неподалеку от Ньювы, потому как в моменты, когда у тяжелой, кованной двери (служившей преградой на пути из тесного каменного мешка, где нельзя было встать в полный рост, а лежать можно было лишь упершись лопатками в стену), открывалось маленькое окошко у самого пола, то чуткий слух матабар улавливал шум прибоя. Это намекало, что, скорее всего, юноша находился, несмотря на казематы, не под землей.

Что же до самой еды, то на жестяном подносе, толкая по полу, гремела жестяная миска с такой же жестяной ложкой и стакан. Кормили его один раз и чем-то, что одновременно напоминало суп и кашу, а по вкусу — коренья и шишки. Но Ардан, в подобных ситуациях, не был особо привередлив в пище. Когда Эргар учил его науке, то бывали и такие дни, когда маленькому охотнику не улыбалась удача, либо он оказывался слишком слаб или медлителен. Тогда Арди приходилось питаться и похуже…

Что до остального — у него забрали все, включая любые элементы одежды, кроме посоха, книги и, что удивительно, писем матери, которые вернули уже спустя час — те лежали во внутреннем кармане пиджака.

Почему у Звездного мага не стали отнимать книгу и посох? Ответ одновременно сложен и прост. Для начала — за прошедшие четыре дня Ардан не смог восстановить ни единого луча, а когда пытался использовать взгляд Эан’Хане, то видел перед собой лишь мглу. Даже более плотную и индифферентную, чем ту, что царствовала, наравне с сыростью и затхлостью, в его камере без окон.

Нужду же юноша справлял в небольшое отверстие у противоположной стены. Оттуда, постепенно, начинало дурно пахнуть, но вскоре запах исчезал — видимо отверстие не имело отношения к канализации, а венчалось отхожим баком, который изредка очищали.

Самое же удивительное, что вот уже как два дня минул срок, когда к нему должен был явиться Тополь, прежде никогда не отклонявшийся от расписания. Но ни кота, ни его крикливых алых сапог — так и не появилось. Так Ардан и понял, что камень, из которого были сложены местами обшарпанные, местами покрытые царапинами стены далек от того, что можно встретить на улицах Метрополии.

Не говоря уже о том, что весь первый день своего заключения Ардан провел за весьма неприятным занятием — его тошнило. Голова кружилась. Из носа порой текла кровь, а в ушах звенело церковным колоколом. И вовсе не потому, что он все еще страдал от ран, полученных в битве с эльфом-Эан’Хане. Нет-нет. Их, как понимал юноша, насколько было возможно, подлатали еще до прибытия в казематы.

Так что с чем было связано подобное состояние — Ардан не знал. Но предполагал, что причиной стало отсутствие Лей-энергии. Раз уж та влияла на магнитные поля планеты, то, может, маленькая камера, где Лей отсутствовала, имела обратный эффект?

Но это мысли завтрашнего дня.

Рука юноши выглядела вполне себе здоровой, а нога и бок, хоть и были забинтованы и смазаны чем-то дурно пахнущим, больше не болели. Подобное отношение — врачевание ран, возвращение писем, книги и посоха — и заставили юношу спокойно отнестись к своему положению. Если бы с ним собирались сделать то, что обычно слухи приписывали заключенным второй канцелярии, то не стали бы так сильно заморачиваться.

Так что вот юноша и лежал на колючем матрасе, ткань которого местами настолько прохудилась, что солома уже плесенью покрылась. Лежал и смотрел на свою собственную, с поправкой на заимствования из Универсального и Базового щитов, печать.

Простая двухконтурная печать с фиксированным массивом рун. Перенаправляющий тип щита.

Он даже подписал её на манер того, как подписывал свои изобретения Незнакомец.

«Водная Пелена»

[ Звезда: красная

Количество лучей: 2

Школа: Защитная/Стихийная

Стихия: Водная

Максимальные комбинации рун: фиксированный массив]

- Слишком простая конструкция, — сам с собой разговаривал Арди, к чему уже успел привыкнуть за минувшие дни. Это помогало ему сохранять хотя бы подобие ощущения «нормальности». — Нужно добавить еще один контур, чтобы печать могла расширяться в пространстве. И, наверное, четвертый контур, чтобы дать возможность делать её стационарной… но зачем? Можно обойтись изменением фиксированного массива, на свободный… и наплодить с десяток вариаций на все случаи жизни? Тоже глупо…

Прикусив кончик языка, Ардан водил пальцем по чертежу, пытаясь решить мучившую его головоломку. Если бы тогда, в бою, его печать не просто перенаправила энергию Лей обратно в эльфа, а, скажем, поглотила бы её и сделала собственной, то… то это был бы уже не щит.

— Или, все еще, щит, — прищурился Арди, вспоминая, как лихо маг Плащей использовал силу огненного вепря в своей же печати. — Предположим, у перенаправляющего щита появится возможность поглотить вражескую Лей. Но просто абстрактную Лей поглотить — нереально. Слишком много свободных переменных. Получается, можно вычислить часть из них и… тогда теряется смысл.

Сколько бы Ардан не бился над тем, чтобы сделать Водную Пелену эффективней, он каждый раз упирался в то, что его знаний оказывалось недостаточно.

Он понятия не имел, как сделать щит многоконтурным, чтобы прикрепить больше рун. Не знал, как можно встроить частичный массив во вложенные неполные печати. Более того — даже не имел представления о векторах.

Где-то там, в его пиджаке, лежал список литературы, порекомендованной профессором Конвелом. Может часть ответов он отыщет в нем? Но, даже если и доработает свою печать, то… вместе с сложностью она, в любом случае, станет куда более энергозатраней и это потребует даже не то, чтобы больше лучей, а больше… звезд.

— Спящие Духи, — выдохнул юноша и, положив книгу себе на лицо, закинул руки за голову и задышал ароматом бумаги. Тот отвлекал его от царящей в камере затхлости, пропитанной тонкой вонью плесени.

Не такой, что крутит и вертит горло, не давая ни на чем сосредоточиться. А куда более мерзкая. Немного сладковатая, ужасно въедливая, она начинает донимать только когда ты уже, казалось бы, забыл о ней и успел отвлечься.

Арди не раз, мысленно, возвращался в момент взрыва в банке. Может, если бы он был чуть сдержанней, умней и расчетливее, то, разумеется, не побежал бы за эльфом и даже не стал его атаковать. Что ему десятки сожженных людей и человеческая девочка и…

И тогда это был бы уже не Ардан Эгобар, воспитанный Гектором и Шайи, выросший на сказках прадедушки, возмужавший среди горных троп и лесных разливов под началом Эргара, Атта’нха и остальных.

И после того, как Ардан уяснил это для себя, то нашел в подобном ответе покой и, даже, некоторую опору. Он сделал то, что полагал нужным. Даже если сделал криво, косо и опрометчиво. В произошедшем не было ни подзуживающего к битве барса, ни пытающегося обхитрить всех и вся бельчонка. Только Ардан Эгобар.

И, может, после сражения с эльфом, он стал немного лучше понимать мотивы отца, решившего отдать жизнь за детей Эвергейла.

— Клац, — щелкнула щеколда.

Ардан нахмурился. Кормежка была совсем недавно и еще не прошло столько времени, чтобы он запутался в нем, а это, учитывая обстоятельства, происходило нередко.

Дверь открылась и внутрь вошел Плащ. Его лицо скрывала черная, матовая маска, чем-то напоминая ту, что носила профессор Лея.

В руках визитер держал один из образцов военного посоха. Изрезанный десятком сложнейших, явно боевых печатей и увенчанный навершием в виде синего кристалла.

— Пойдем, — сухо произнес он и, не дожидаясь реакции юноши, вышел за дверь.

Ардан, одетый в выданную ему серую робу, шлепнул босыми ногами на холодный пол и похромал (нога не болела, но слушалась, все еще, неважно) за Плащом.

Они перешли из камеры в небольшой, зигзагообразный коридор и, миновав несколько поворотов вышли… под сени громадного лодочного ангара.

От множества звуков уши Ардана на мгновение заложило, а яркий, полуденный свет зимнего солнца чуть было не ослепил. Приложив ладонь козырьком ко лбу, юноша огляделся.

Они стояли на границе причала. По бокам, с трех сторон, поднимались местами ржавые листы металла, заменявшие стены. Они смыкались сводом, дырявым и непригодным для использования. Разве что на нем гнездились чайки.

Несколько лодок оказались свалены в кучу и накрыты тентами. Сам же причал, такой же ржавый как и все остальное, местами развалился и спрятался под лед. Лед, уходящий длинной, бело-синей скатертью куда-то к горизонту, сомкнувшегося с ним в объятьях лазури и солнечного сияния.

Всюду, куда только дотягивался взгляд, глазам открывался простор ровной глади. Таинственный и манящий. Свежий ветер бил в лицо, а грудь сама по себе вздымалась в глубоких вдохах немного соленого и такого бодрящего воздуха.

Океан!

Ардан не думал, что впервые увидит Ласточкин океан именно при таких обст…

— Шевелись, — толкнул его в бок Плащ.

Они вместе прошли к столу, явно заранее принесенному в ангар. За тем, вместе с кипой бумаг, уже сидел человек. Длинный и худой, с протезом вместо левой ладони и старинным моноклем на правом глазу. На столешнице рядом с ним лежала вышедшая из моды шляпа — черный, блестящий цилиндр. На груди он, зачем-то, носил пару орденов. Ардан не видел прежде, чтобы военные надевали награды в городе.

Лицо, покрытое алыми пятнами от давно перенесенной кожной болезни, выглядело вполне себе приятно, если не считать маслянистого взгляда и самодовольной, едва заметной усмешки. Густая шевелюра седых волос резко контрастировала с рыжей бородой, а еще туфли.

Причем тут туфли? Те были чистыми. Слишком чистыми. Такими, что, наверное, и по земле-то не ступали. Чего не скажешь о грязных и поношенных ботинках Плаща, ведущего Ардана к столу и еще десятка его коллег, так же прикрытых масками, стоявшими за спиной Цилиндра. Так Арди решил назвать странного человека.

Садясь за стол и отставляя в сторону посох, что заставило, по какой-то причине, чуть вздрогнуть Цилиндра, юноша посмотрел в сторону, откуда пришел. Там, несколько человек, уже накрывали широким тентом конструкцию из серого камня — видимо в ней он все прошедшие дни и находился.

— Ард Эгобар, — произнес ровным, мягким тоном Цилиндр. И от юноши не укрылось то, что его имя назвали не полностью, хотя вторая канцелярия, из-за орков и Цасары, знала, как его назовут на самом деле. — Если я правильно понял из отчетов оперативного отдела, то с вами, в момент пребывания в поместье герцогини Анорской, ныне императрицы-консорт Октаны, провели разъяснительную беседу.

Ардан промолчал.

Цилиндр поднял на него взгляд блестящих, но немного мелких, карих глаз.

— Отвечайте, когда я к вам обращаюсь, — в приказном тоне распорядился Цилиндр.

Арди находился не в том положении, чтобы гонориться, так что поспешил ответить:

— Да, провели.

— Замечательно, — кивнул Цилиндр и перелистнул страницу толстой папки. — По донесениям осведомителя, вы, в первый же день нахождения в Большом, ввязались в драку, в которой пострадал барон Ласмелил, этид Андад и этид Иннаалиф. Причем Андаду вы сломали колено, на лечение которого потребовалось потратить… — Цилиндр вчитался. — Четыре экса и сорок девять ксо.

— Они…

— Вы говорите только тогда, господин Эгобар, когда я к вам обращаюсь, — перебил Цилиндр и продолжил листать бумаги в кожаной папке. — Ваша агрессия была ничем не спровоцирована, и вы просто решили, так скажем, показать, кто главный, да?

Ардан, от возмущения, едва не задохнулся.

— Если бы я не…

— Коршун, будьте добры, — Цилиндр, повернувшись к спрятанному за маской Плащу, лениво махнул рукой на Ардана.

Плащ, что удивительно, не шелохнулся.

— Коршун! — прикрикнул Цилиндр.

Только после этого маг второй канцелярии стукнул посохом о пол. На его грани вспыхнула одна из печатей, а в следующее мгновение Ардан почувствовал, что не может пошевелиться. Как тогда, в Эвергейле, когда прадедушка сковал его искусством Эан’Хане. Только на этот раз вместо незримых пут его спеленали вполне себе осязаемые железные цепи, возникшие из вспыхнувшей под стулом печати. Они оплели его тело и закрутились вокруг рта.

— Так-то лучше, — кивнул Цилиндр. — Итак, продолжим… после вашего маленького демарша в, попрошу заметить, Императорском Магическом Университете, вы не нашил ничего лучше, кроме как обмануть несчастную владелицу ателье — госпожу Окладову и продать ей, за баснословную сумму в четыреста эксов, некое изделие, явно изготовление вами без соблюдений стандартов и без наличия лицензии и разрешения на подобный вид деятельности.

Ардан лишь возмущенно мычал, но чем сильнее он дергался, тем крепче затягивались железные цепи, чьи звенья начали вдавливаться в плоть.

— Но и на этом вы не остановились в своих похождениях, — Цилиндр поправил монокль и кашлянул, от чего зазвенели его ордена. — и заселились в сомнительный доходный дом, не раз проходивший в сводках министерства внутренних дел, как предполагаемая витрина для отмыва денег преступной организованной группы, более известной, как Орочьи Пиджаки. Уверен, что вы договорились с ними через Шанти’Ра, связь с которым вам приписывается с самого детства.

Ардан пытался вырываться из цепей, но все тщетно. Он лишь мог, пребывая в шоке, смотреть на этого странного человека, выворачивавшего наизнанку все, что произошло с Арди за последнее время.

— И, далее, по свидетельским показаниям, вы были замечены во главе группы лиц, совершившей террористический акт, замаскированный под бандитские разборки, на Пятой улице в районе Бальеро, где из-за ваших действий погибло множество невинных людей, чьи изуродованные тела мы обнаружили на останках исторического здания. Оно стояло себе, спокойно, не трогало никого на протяжении почти века, а вы решили взять и разрушить, да? Слава прадеда не дает покоя, господин Эгобар?

Цилиндр хмыкнул и снова перелистнул страницу. А Ардан уже даже перестал сопротивляться. Он понял, к чему все шло…

— И после этого вы вздумали, без малого, посодействовать террористу-фанатику из числа эльфов, владеющих старой магией. И даже не думайте отрицать. Множество свидетелей видели, как уничтоженный террорист пытался вас, раненного, эвакуировать, — Цилиндр захлопнул папку и скрестил пальцы домиком. — И это не говоря о том, что вы были незаконно обучены Звездной магии и старой магии… как она там называется… Оахне? Все это, в совокупности, господин Эгобар, тянет на ваше, так скажем, исчезновение, о котором вы были предупреждены четыре месяца назад. Но, спешу уточнить, что если вы не станете сотрудничать и не расскажете нам все подробности ваших злодеяний, а так же факта обучения магии, то исчезнет еще и ваша семья. Хотя, может они тоже что-то знают? — Цилиндр снял монокль и, вытащив белоснежный платочек, протер стекло. — Кто знает, может если мы немного поспрашиваем вашу матушку или, скажем, маленькую Кену, они расскажут нам что-нибудь интересное?

Арадн инстинктивно дернулся в сторону глотки Цилиндра, но цепи, едва не скрутив юношу в бараний рог, удержали его на месте.

— Зверь, как он есть, — фыркнул Цилиндр, вернув монокль на место.

И, в момент, когда тот поднимал руку к лицу, то перчатка на его пальцах чуть натянулась, обрамляя перстень. Перстень, с выгравированным на ним символом Тавсеров…

— Что же… — Цилиндр сложил документы и папки в стопку и поднялся из-за стола. — Пожалуй, мы с вами проедем в управление, где более обстоятельно разберем и обсудим каждый из эпизодов дела, пока будем ждать вашу семью. Вы же так хотели увидеться с ними, не правда ли? Такие пронзительные письма писали…

Ардан дернулся вновь, но цепи и не думали ослабевать.

— Что же, — чуть поклонился Цилиндр. — у вас будет возможность с ними встретиться… на том свете, разумеется.

Цилиндр повернулся к Коршуну.

— Везите его Черный Дом.

Черный Дом — здание центрального управления второй канцелярии. Место, которое в Метрополии старались обходить за несколько километров. Слухов про него, самых жутких и нелепых, ходило предостаточно.

— Я не понятно выразился⁈ — выкрикнул Цилиндр, когда заметил, что ни один из Плащей даже не шелохнулся. Спрятанные под масками, они так и продолжили стоять по стойке смирно. — Поднять заключенного и погрузить в спец транспорт!

Все еще никто не пошевелился.

— Это приказ! — Цилиндр аж побагровел от ярости. — Каждого под трибунал отдам! Я назначен главой отдела дознания решением Верхней Палаты и вы обязаны мне подчиняться! Не говоря уже о том, что я старше каждого из вас по званию!

Назначен Верхней Палатой? Ардан не очень хорошо помнил все, что касалось устройства исполнительной власти Империи, но, кажется, вторая канцелярия являлась независимым, от парламента, органом.

— Господин генерал-лорд, — донесся знакомый голос из-под маски Коршуна. Кажется, именно этот маг сразил эльфа Эан’Хане. — По уставу, мы обязаны, перед тем, как совершать дальнейшие действия, услышать позицию задержанного. Это его законное право, как гражданина.

— Он террорист! — чуть ли не визжал Цилиндр. — Не говоря уже о том, что это отродье не человек! У него нет и не может быть никаких прав!

— Он подозреваемый, — все так же спокойным, ровным тоном возразил Коршун. — А принадлежность к Первородным никоим образом не влияет на его статус гражданина нашей страны. Все остальное же должно быть доказано.

Видя, как никто из Плащей даже не думает шевелиться, генерал-лорд (аристократы, если дослуживались до генеральских погон, присоединяли к своему званию военного еще и дворянский чин) выпрямился и, кажется, даже немного успокоился.

— Я этого не забуду, — произнес он и дозволительно махнул рукой. — Пусть говорит. Это все равно ничего не изменит. Картина событий мне предельна ясна и я уже принял решение.

Коршун ничего не сделал, но цепи испарились, освободив Арди. Тот потер запястья и шею, после чего произнес короткое:

— Пиджак.

— Что? — кажется Коршун с Цилиндром хором переспросили.

— На левом борту пиджака, со внутренней стороны, — пояснил Ардан, попутно не смотря в сторону генерал-лорда. Он не был уверен, что если увидит его еще раз, то сможет удержать барса от прыжка. — Там есть потайной карман под заплаткой. Оторвите его, пожалуйста.

— Что за ересь несет этот зверен… полукровка!

Но Коршун, не слушая Цилиндра, какое-то время молча смотрел на Ардана, а затем кивнул одному из плащей. Тот, в маске кота, достал из-за спины саквояж. Потрепанный, с чуть погнутой ручкой и множественными следами починки.

Это был саквояж Арди. А значит вторая канцелярия уже успела побывать в его квартире…

Открыв, Кот достал пиджак и, повозившись с ним несколько секунд, нашел потайной карман и оторвал заплатку. С тихим звоном на пол упала черная монетка. Чуть больше, чем монета ксо. А вместо герба Империи — эмблема щита.

Привлекая к себе всеобщее внимание, она покатилась в сторону океана, пока не оказалась поймана Коршуном… который ради этого отпустил посох, грохнувшийся на камни.

Боевой маг расстался со своим оружием?

— И что? — засмеялся Цилиндр. — Немедленно выполняйте приказ или я вызову сюда специальный отряд стражей!

— Коршун, — из-под маски Кота внезапно прозвучал вновь знакомый Ардану голос. Голос человека, который четыре месяца назад отвозил его из дворца в Большой. — Настоящая?

Маг, пока его посох валялся на земле, некоторое время разглядывал метку, переданную Ардану Йонатаном.

— Настоящая.

Кот коротко кивнул и вытащил револьвер. Одновременно с ним остальные Плащи поступили так же, а двое, и вовсе, выставили вперед посохи

Первые взвели курки, у магов заблестели на металле печати. Вот только направлены они были не на Ардана, а на Цилиндра.

Коршун же, убрав метку в карман пальто, поднял посох и встал перед юношей, закрыв того от генерала-лорда.

— Что… что это такое⁈ — заверещал Цилиндр. — Как это понимать! Каждого из вас…

— Господин Эгобар предъявил офицерскую метку второй канцелярии, — перебил Коршун настолько ледяным тоном, что тот звучал сродни ветрам Алькады. — До тех пор, пока не будет выполнено условие офицерской метки, он находится под защитой второй канцелярии. Здесь ваши полномочия, господин генерал-лорд, заканчиваются.

— Мои полномочия⁈ — буквально взревел Цилиндр. — Мои полномочия не заканчиваются нигде! Я назначен Верхней палатой! А значит я для вас…

Раздался выстрел.

Пуля, выпущенная одним из Плащей, ударила прямо перед ногами Цилиндра и отрикошетила в стену. Тот, в пылу речи, сам не заметил, как сделал шаг в сторону Коршуна.

— Следующая попытка приблизиться к господину Эгобару станет последним, что вы сделаете в этой жизни, генерал-лорд, — буднично пояснил Коршун. — До тех пор, пока не будет исполнено условие офицерской метки, любой, кто воспрепятствует нам, будет незамедлительно уничтожен. Я повторю для вас еще раз. Любой.

Цилиндр, сглотнув, отшатнулся назад.

— И что за условие этой вашей сран…

— Подумайте еще раз, господин, хотите ли вы закончить это предложение, — на посохе Коршуна заискрили сразу несколько печатей.

— Что за условие вашей метки? — процедил сквозь сжатые зубы Цилиндр.

— Предъявивший офицерскую метку обозначает свое право на аудиенцию с главой второй канцелярии и обязан быть доставлен к руководителю незамедлительно и в кратчайшие сроки, а в свою очередь глава обязан уделить ему внимание вне зависимости от любых преодолимых и непреодолимых обстоятельств.

— К-к-к… г-главе? — закашлявшись, Цилиндр побледнел так, как, наверное, не бледнел ни Ардан, ни Лиза в проклятом доме. Просто потому, что они еще видели проблеск надежды в сложившейся ситуации.

А Цилиндр… стоило только прозвучать словам «глава второй канцелярии», как он, будто, предстал перед неотвратимым фактом неминуемой смерти.

— Господа, — Коршун, не обращая внимания на Цилиндра, повернулся к остальным маскам. — Как только мы выясним, где находится глава, то немедленно отправляемся к нему. Любой, кто встанет на нашем пути, вне зависимости от чина, положения или гражданства, будет уничтожен. Это понятно?

— Так точно! — хором гаркнули маски.

Несколько из них, развернувшись и взмахнув полами плащей, ушли. Коршун же, повернувшись к Ардану, помог тому подняться со стула.

— Хороший ход, парень, — прошептал ему Плащ. — И молодец, что не бездействовал, когда этот фанатик веселился. Только можно ведь было как-то поумнее все сделать… Йонатан не ошибся, когда написал в отчете, что ты умный, отважный, но в критические моменты совершенно не дружишь с головой.

Что? Разве Йонатан не написал, что Ардан трус?

Да и что вообще это за метка такая, раз вся вторая канцелярия теперь…

Коршун легонько стукнул посохом о пол и Ардан заснул.

Глава 48

Временами Арди просыпался. Кажется, он ехал на лавке грузовичка, неспешно катящегося по брусчатке, из-за чего изредка подпрыгивал. Слева и справа от юноши сидели Плащи, помогавшие ему не свалиться на пол. Спереди, на такой же лавке, тоже ехали служащие второй канцелярии.

А может ему это все приснилось. В любом случае, когда он смог открыть глаза и окончательно сбросить с себя сонное наваждение, то оказался… действительно на лавке. Только не в грузовичке, а невероятных размеров зале. Таком просторном, что тут могла уместиться целая городская площадь.

Стены, все же нашедшиеся вдали, даже несмотря на то, что щетинились строительными лесами, украшали мозаики, складывавшиеся ликами святых. Они уходили, ребристыми, словно проточенными водными струями, высокими колоннами в высь, где смыкались под сводом куполов, украшенных росписью сцен из священного писания Светлоликого. Здесь были запечатлены моменты вознесения святых, явление чудес Светлоликого его Пророкам и еще многое другое. Часть фресок еще не была завершена и, под ними, тоже обнаружились леса.

Ардан перевел взгляд ниже. Он сперва не понял, что именно увидел, но потом осознал, что под янтарем (да-да, весь пол оказался сделан из отполированного, гладкого янтаря, ковром укрывшего хранимое им богатство) лежали щиты, мечи, штандарты, осколки ядер и снарядов, сломанные винтовки и старые мушкеты. Он видел гербы множества поверженных Империей государств прошлого и несколько из куда более близких эпох. И все это свидетельство побед и невзгод былого сливалось в силуэт, раскинувшегося по всему полу храма, двуглавого феникса, раскрывшего свои крылья. В одной лапе — скипетр царей, а в другом — сфера пламени. Символ Империи.

Тот сиял в свете, лившимся через изысканные витражи, на которых застыли, держа в руках мечи, сабли, мушкеты, винтовки и штандарты, воины с треугольными символами над головой — признак святости в церкви Светлоликого.

А еще, за алтарем, с писанием в руках, высилась фигура отлитая из бронзы и покрытая позолотой. Она словно парила, кутаясь в янтарный покров. Высотой метров в пятнадцать, та должна была внушать трепет и почтение своими размерами, но… вместо этого она со скорбным лицом и почти плачущим взглядом взирала вниз — на будущих прихожан.

Ардан знал, где он находится.

Храм Святых Воителей, который начали строить еще несколько десятилетий назад по приказу будущего императора — Великого Князя Павла.

Здание столь грандиозное, что его заочно признали одним из новых чудес света.

Интересно, почему Ардана привезли именно сюда.

— Вы знаете, Ард, что такое — офицерская метка второй канцелярии?

Ардан резко обернулся и чуть было не забыл, как дышать. Рядом с ним на лавке сидел человек, которого Арди надеялся больше никогда не увидеть. Уж точно — не вживую.

Рядом с ним, в простом костюме тройке из дешевой, но добротной шерсти, с практичным кроем и без изысков, сидел, прислонив к протезу тяжелую трость, никто иной, как Император.

Павел IV Агров собственной персоной. Вблизи он выглядел даже еще меньше, чем тогда — на торжестве. Ардан узнал и эти морщины, исполосовавшие лицо; и несколько круглых шрамов от шрапнели, которые сейчас не пытались скрыть ни пудрой ни тальком, из-за чего они уродовали половину лица. Рыжие волосы, побитые сединой и глубоко посаженные, черные глаза.

Император не сводил взгляд с алтаря, стоявшего у ног исполинской фигуры Пророка.

На его запястьях тикали офицерские часы, ноги были обуты в простые ботинки, обнажившие дерево протеза; а сорочка, кажется, была выглажена самостоятельно иначе как еще объяснить несколько миниатюрных пятен от утюга.

Ардан, от удивления, наверное слишком резко дернулся, потому что тут же из тьмы ему на встречу выступило несколько десятков людей в черных плащах, но Император едва заметно повел ладонью и те вновь исчезли в тенях.

— Г-господин… я хотел сказать — ваше императорское величество… я…

— Так знаете или нет? — переспросил Император.

Он задал простой вопрос. Самым обычным тоном. Среднего роста, метр семидесяти пяти, может чуть больше. Невзрачной комплекции. Калека. Но даже так, сидя, опираясь на трость, Ардану показалось, будто он замер у подножья Алькадского пика. Высоченной, несгибаемой громады, что вот-вот начнет спорить с небом за право дотянуться до звезд.

Глыба, которую не сдвинуть, не опрокинуть и не преодолеть. Нечто монументальное. И абсолютно неподдельное.

Это ощущение возникало само собой. От одного взгляда на лицо и глаза Павла. Непреклонные и непоколебимые.

— Нет, — ответил Арди, старательно отодвигаясь в сторону.

— Когда-то давно, Ард, — голос Императора звучал спокойно и, даже, немного сухо. — Когда царь Галлеса проиграл одну из первых битв против воинства Эктаса, то ему, по возвращению обратно, оказалось не чем заплатить своей дружине. Все, что осталось в его казне — десять монет. Десять монет на воинство из трехсот пятидесяти мечей. И он предложил эти десять монет своим людям. И те… отказались. Но не от службы. А от оплаты. Их наградой стало бы освобождение Родины от власти угнетателей. Так они и сказали своему царю.

Ардан, совершенно буквально, держал язык за зубами. Перебивать правителя Империи Новой Монархии? Он только что вылез из одной петли и совершенно точно не собирался засовывать шею в другую.

— Это положило начало традиции, — спустя небольшую паузу продолжил Император Павел. — Когда царь, в последней битве, одолел короля Эктаса, то те немногие из дружины, кто смог дойти с царем до столицы Эктаса, погибли. Они так и не увидели расцвета нового мира… и эти монеты… как теперь их называют — офицерские метки, они стали символом, Ард. Символом безоговорочной верности и службы своей Родине. На всем свете этих монет всего десять. Укравший её — будет казнен. Как и подделавший. Они передаются от одного благодетеля к другому, как свидетельство доверия.

Император протянул руку и положил на лавку ту самую монетку.

— Офицер Корносский передал её вам, значит он счел это нужным и верным решением, — Павел вновь повернулся обратно к алтарю. — Теперь эта монета — ваша ноша. И ваша, либо ваших наследников, обязанность передать её другому, кого вы сочтете достойным, чтобы его слово было услышано не взирая ни на какие обстоятельства. Но услышано лишь единожды, Ард. Вы больше никогда и никому не сможете предъявить эту монету. Только отдать.

Ардан с осторожностью и бережностью поднял монетку и убрал в… карман пиджака. Он только сейчас понял, что его успели переодеть из робы в собственную одежду.

— Получается… — протянул Ардан. — пять веков корона выплачивает свой долг и…

Ард, как и всегда, потерявшись в лабиринтах собственных мыслей и головоломок, забыл где он, с кем он, а главное — почему.

— И будет платить и дальше, — кивнул Император. — Это то немногое, чем кровь Агров может отплатить тем, кто отдал свои жизни во благо Родины.

Они замолчали. Ардан не то, чтобы не знал, что сказать, просто… не знал, нужно ли.

— Вы опять прибегаете к вашей стратегии молчать? — ему показалось или Император чуть смягчил тон. — Полковник сообщил, что вы весьма преуспеваете на этом попроще.

Император… шутил? Или это просто такая манера изъясняться. В любом случае — Арди бы предпочел снова биться с эльфом, чем находиться здесь. Или, даже, с двумя… а может и тремя.

— У меня есть несколько документов, — Император потянулся в сторону и взял папку, лежавшую рядом с ним. На картонной обложке Ардан увидел алый оттиск служебной записки: « Главе второй канцелярии. Досье Ард (полное имя только для высшего допуска) Эгобара. Составлено Йонатоном Короносским.» Положив папку на колени, Император Павел достал из нагрудного кармана очки и надел их. — Рост, вес… это все не так важно. Где же… ах да, вот… В меру хитер, осторожен, редко принимает необдуманные и невзвешенные решения. Иногда это играет против него — может проявлять нерешительность. Наблюдателен. Даже чересчур. Обладает живым умом и невероятной способностью к обучению. Отважен. В критические моменты безрассуден. Мой вывод — Ард Эгобар на данный момент совершенно не опасен для страны. Но в будущем может представлять серьезную угрозу. Рекомендую к уничтожению.

Император закрыл папку и отложил в сторону, Ардан же успел заметить, что кроме донесения Йонатана там имелось и еще несколько подшитых листов.

— Полковник сказал, что первым вашим порывом было порезать его ножом, а вот следующий офицер доложил, что вы не просто вычислили его, но и в специально созданной ситуации не стали проявлять даже малейшей склонности к импульсивности.

Специально созданной…

Да что…

— Мое время не безгранично, Ард, — внезапно твердо произнес Император. — Вам лучше начать говорить.

— Вы… вы глава второй канцелярии! — чуть ли не выкрикнул Ардан.

Император слегка повел бровью.

— Не совсем то, что я хотел услышать… почему вы пришли к таким выводам?

— Меня должны были доставить именно к главе.

— Я мог счесть необходимым побеседовать с вами вместо него.

— Один из Плащей… — Ардан осекся. — я хотел сказать — служащих второй канцелярии как-то обмолвился, что нет большей чести служить царской семье… я подумал тогда, что он это просто так сказал… а потом еще тот факт, что за мной отправили именно вторую канцелярию, а не маршалов или стражей. Окта… Её императорской величество ведь именно вам тогда все и рассказала и…

— Лучше переходите к двум событиям, что меня интересуют куда больше, Ард, — перебил его Император… глава второй канцелярии. — События в Бальеро и теракт в банке.

Ардан рассказал.

Так обстоятельно и подробно, как только мог. Просто потому, что чувствовал и даже был уверен, что от этого зависела не только его жизнь, но и благополучие семьи.

— Это звучит настолько нелепо, Ард, что я даже склонен вам поверить, — Император снова едва заметно двинул ладонью и к нему из тьмы тут же вышел один из Плащей. Он наклонился к Императору, выслушал указания, произнесенные шепотом и безмолвно удалился. — Потрудитесь объяснить мне, Ард, почему я называю их нелепыми?

Ардан шумно сглотнул и оттянул разом ставший жать воротник.

— Потому что ни Пижон, ни Орочьи Пиджаки не стали бы связывать с тем, что хоть отдаленно может стать причиной вашего к ним интереса.

— Именно так, — не стал отрицать Император. — Потому что они были бы уничтожены в то же самое мгновение.

Ардан про себя добавил, что если бандиты все еще существовали в самом сердце Империи, значит на то имелась веская причина. Какая — ему не то, чтобы было плевать, он просто даже думать об этом не хотел.

Скорее, как можно скорее ему следовало убраться из Метрополии и как можно дальше.

— А значит их подставили, — продолжил Император. — Орочьи Пиджаки помогают Первородным. Пижон является некой формой третейского судьи для рабочих фабрик. Криминал, Ард, нельзя уничтожить, но его можно использовать. Мы его используем с одной стороны, а наши недоброжелатели хотят с другой… если мы обескровим эти банды — сперва возникнут волнения. А затем пустота, образовавшаяся на их месте, поспешит заполниться новыми элементами. Неизвестными нам.

— Ваше императорское величество! — перебил Ардан, склоняя голову ниже линии плеч. — Я не контролирую свой Взгляд Ведьмы и…

— Он для меня не опаснее комара, Ард, — махнул рукой Император. — Я слышу его назойливое жужжание, но оно мне безразлично.

Ардан медленно поднял взгляд на Императора. Если тот не попал под воздействие клятой способности, то зачем тогда…

— В досье было написано, что я трус, — прошептал Ардан. — Умный и трусливый… такие люди, они…

— Не лезут туда, куда не нужно, — подтвердил догадку Император. — А при первой возможности сбегают. Человек или Первородный с такой характеристикой не вызовет ни у кого желания его как-то использовать. Слишком ненадежно.

Это досье… оно специально было составлено таким образом, чтобы «спрятать» Ардана. Причем спрятать на самом видном месте. А еще, попутно, видимо выступить в роли наживки, чтобы вычислить тех, через кого досье могло утечь в чужие руки.

Но зачем такие сложности. Ведь можно было его просто отослать сразу после коронации.

— Ваше императорское величество, — внезапно Арди озарило. — я должен рассказать вам еще кое-что.

Павел слегка повернул голову в его сторону.

— Тот факт, Ард, что вы не рассказали это, чем бы оно не являлось, сразу, склоняет чашу весов далеко не в вашу пользу.

Ардан, снова сглотнув, поведал о событиях последней ночи во Дворце Царей Прошлого, когда он стал невольным свидетелем разговора, который явно не предназначался для его ушей.

Император некоторое время молчал.

— Вы сможете определить в какой именно комнате застали тех господ?

— Нет, — честно ответил Ардан.

Мало того, что времени прошло слишком много, так еще и вдобавок все хитросплетения переходов, лестниц и коридоров.

Император кивнул и снова подозвал к себе одного из Плащей. Пара слов и тот уже исчез во тьме.

Они снова погрузились в тишину. Правитель империи смотрел на алтарь и лежавшее на нем священное писание, а Ардан… он взвешивал свои шансы уйти сегодня отсюда живым и здоровым.

— Вы знаете, Ард, почему я решил построить этот храм? — внезапно спросил Император, а юноша, прекрасно понимавший суть риторических вопросов, не стал отвечать. — Потому что, как и каждый Император, после своей смерти я не увижу ни Ангелов, ни Света. Только бездну ада, в которую попаду за все, что уже совершил и еще только совершу в будущем. А этот храм, Ард… может быть он станет напоминать людям будущего о чем-то светлом, связанном с моим именем, что перевесит все грехи.

Ардан не очень понимал, о чем говорил Император. Народ души не чаял в новом правителе и считал его едва ли не очередным Пророком. Чего не скажешь о старшей сестре Изабелле. Великая Княжна часто попадала на заголовки газет. То она дебоширила, то устраивала скандалы, оказывалась в пьяном виде в неподобающих местах и, даже, закрутила роман с сыном иностранного посла.

А затем сгинула в кораблекрушении на прогулочной яхте. И право наследования перешло к её младшему брату — Павлу.

И тут…

Ардан сбивался с мысли. Одна за другой они скакали настырными зайцами в его голове, а он все никак не мог их унять и успокоить. Появлялись ответы на одни вопросы, но тут же возникали все новые и новые неурядицы, как к примеру…

Ард чуть было не задохнулся от осознания очередной истины. Слишком… слишком большой истины, чтобы не то, что озвучить её, а даже помыслить.

Император и глава второй канцелярии не должен являться одним лицом, потому как это верный путь к узурпации власти, чего Империя, порой даже во вред себе, старалась не допустить все эти века.

Но, как и в случае с Императором, глава второй канцелярии (пусть тот и всегда оставался инкогнито для широких масс) — пожизненная должность. А значит, Павел Агров стал управлять Плащами еще до того, как его короновали.

А теперь… теперь вспомнить все то, чем славилась его старшая сестра, погибшая во время несчастного случая.

— Глава второй канцелярии это всегда второй ребенок Императора, Ард, — Император чуть сжал навершие трости. — Потому что кто, как не кровь от крови правителя страны, сможет присмотреть за Империей? Вторая канцелярия бережет нашу Родину от угроз, которые не видно простым обывателям. От вызовов, на которые не смогут ответить ни стражи, ни армия. Мы носим черное, потому что действуем во тьме. Мы щит. Но щит не безобидный, Ард. Мы, каждый кто носит черное, обречены на муки ада за то зло, что вершим. Но зло необходимое. Без которого наша страна давно уже была бы разорвана в клочья нашими недругами. Как внешними, так и внутренними.

Ардану показалось, что ему нечем дышать. Что вот-вот и он задохнется. Он старался не подавать виду, но знал… знал, что Император понял.

Павел все понял…

— Изабелла была угрозой для нашей Родины, и я принял единственное решение, которое могло бы нас сберечь, — Павел говорил не без боли, но твердо и решительно. — Мы уничтожили эту угрозу, Ард. Так же, как мы найдем тех, кто стоит за новым заговором и уничтожим и их. Так же, как уничтожим тех, кто придет за ними следом. Всех врагов Империи, каждого из них, мы убьем, Ард. Мы низвергнем их в ту бездну, в которую затем отправимся сами, чтобы убить их вновь. Такова вторая канцелярия — наследники дружины Царей Прошлого. Пока есть враг, Ард, не щади его. Уничтожай без жалости и сомнений. До самого конца. До последней капли их крови.

Ардан сглотнул. Теперь он знал, что за мрак увидел в глазах Императора. И почему ему показалось, что если вглядываться в них, то его растерзают хищные рыбы, плавающие на дне этих черных озер.

Император Павел IV любил свою страну. Свою Родину. Любил так сильно, что любой, кто встанет на пути Павла — обречен на одну единственную участь.

И именно поэтому Цилиндр так побледнел. Потому что он тоже это знал. Как, видимо, знали и остальные приближенные к Императору, что в народе считался мягким человеком, озабоченным просвещением и прогрессом.

— Мир с газетами, книгами, железной дорогой и дирижаблями, Ард, — Император словно прочитал его мысли. — Это мир доступной правды. Но в мире доступной правды, истина всегда остается недоступна большинству.

Ардан отвернулся. Он получил ответ на свой вопрос. Чтобы ни произошло дальше — он не уйдет отсюда в том же виде, в котором и пришел. Кто отпустит на свободу человека, узнавшего о Императоре столько, что…

А, впрочем, почему он это узнал? Император бы никогда просто так не…

— Я расскажу вам две истории, Ард, — произнес, внезапно, Император. — после чего вы сядете на поезд и поедете в Дельпас. Обнимите мать и брата. Пожмете руку отчиму и, может, даже захотите поиграть с сестрой. И решите для себя — станете ли вы оставаться там или вернетесь сюда. А теперь выслушайте меня, потому как я не стану повторять дважды, а когда закончу — мы с вами, скорее всего, уже больше никогда не поговорим еще раз.

Ардан буквально стал олицетворением понятия — внимание. Он смотрел на Императора и внимал каждому его слову.

— Я начну издалека, Ард, — Император облокотился на спинку лавки и прикрыл глаза. — Враг, Ард, если он настоящий враг. Такой, что желает вам погибели, а не просто хочет что-то отнять, всегда действует одинаково. Сперва он заберет у вас вашего бога, потому как если у вас нет закона небес, то где взять ориентир, что укажет на неправильные законы на земле? Как понять, что власть имущий не прав, если над ним не стоит бога? Поэтому Ард относитесь внимательно к тем, кто пытается убить ваших богов.

На мгновение Ардану показалось, что Император немного… бредит, но тот ведь сказал, что начнет издалека.

— Вторым, что захочет отнять у вас враг — вашу семью. Потому что если у вас нет семьи, то какая вам разница, если чужие решения или новые изменения влияют на чужих детей или семьи. У вас ведь ваших нет. А человек и Первородный, какими бы они ни были достойными, все равно в первую очередь любую рубашку сперва надевают на себя, — продолжил Император. — И последним, что отнимет у вас враг — ваша Родина. Её историю он очернит, а вас сделает недостойным. Потому что если у вас нет Родины, Ард, то какая разница, что произойдет с той землей, на которой вы живете, правильно?

Ардан просто молчал. Он не понимал, к чему ведет Император.

— Вы видите во мне врага, Ард,- Император взмахнул рукой, останавливая Ардана, уже собиравшегося что-то сказать. — И не надо отрицать, я знаю это. Вы думаете, что я убил вашего прадеда, а мои предки уничтожили ваш народ. Во всяком случае — половину вашего народа. Ведь, если мои люди не ошиблись, ваша матушка потомок народа Галесс?

Ардан кивнул. Матушка действительно происходила из Галессцев. Как и больше половины нынешней Империи. Так что причем тут это?

— Но если враг, настоящий враг, сперва отнимет у вас бога, то скажите мне, Ард, разве Первородным запрещено исповедовать религию Спящих Духов? — внезапно спросил Император. — Скажите мне, Ард, разве сожжены капища и разрушены святилища в Алькаде? Разве Первородным запрещено брать в жены человеческих женщин, в надежде, что ваша кровь окажется сильней? И разве кто-то отрицает границы ваших земель?

— Только убиты матабар, — не сдержался Ардан.

Император вновь сдержано кивнул.

— А теперь подумайте, что произошло, если бы вам не дали рассказать вашу историю и вторая канцелярия не начала проверку версии о том, что Орочьих Пиджаков и Пижона подставили. Да, именно проверку, не думайте, что я бездумно поверю вам на слово, Ард, хоть и не вижу у вас причин врать, потому как ложь в любом случае раскроется, а вы слишком умны, чтобы этого не понимать.

— Вы хотите сказать, что истребление матабар это был чей-то…

— Я уже сказал то, что хотел, Ард, — отрезал Император. — Но это было лишь вступление. Я обещал вам две истории. И я расскажу вам их. Первая история, Ард, берет свое начало больше двух веков назад. Тогда у Императора Гавриила VII родился первенец. Он рос умным, сильным и достойным наследником своего отца. И вскоре у него появился брат — Яков.

Ардан помнил эти имена. Великий Князь Яков — младший сын правителя империи, погибший в битве с войском Темного Лорда у крепости Пашэр.

— Но Яков пришел в этот мир физически слабым, и лекари не давали гарантии, что тот доживет даже до двух лет, — продолжил Император. — Гавриил пытался найти решение проблемы и тогда он нашел в себе силы обратиться к тем, кого прежде сам ненавидел и презирал. Он отправил посланника за Эан’Хане из числа Первородных, дабы тот сумел помочь Якову. И на зов, что удивительно, ответили. В Метрополию приехал мудрец и прожил в императорском дворце в течении двух лет, а затем, когда Яков окреп, исчез так же, как и появился. Возможно, мудрец рассчитывал, что этим улучшит положение Первородных… но этого не произошло. Гавриил слишком боялся силы Эан’Хане, которая, на тот момент, все еще превышала возможности наших технологий и звездной магии. И Император, пытаясь защитить страну, продолжил политику притеснения.

Ардан помнил из уроков истории и это. Учитель Парнас довольно подробно описывал внутреннюю политику тех времен.

— Яков рос, а у Императора появлялись новые дети — две девочки и еще один мальчик, — Павел, отложив трость, наклонился и отстегнув ремешки протеза. Он отставил тот в сторону, без всякого стеснения продемонстрировав обезображенную культю, оставленную после разрыва артиллерийского снаряда. — Они задирали Якова, а тот не мог ответить. Старший же сын, который обожал младшего, уже служил в армии и не мог помочь. И тогда Гавриил решил отправить Якова с послом в Кастилию. Там Яков прожил следующие семь лет и, буквально каждый месяц, писал старшему брату письма, в которых мечтал вернуться обратно. Кастилию он находил неприятной, а положение немногочисленных Первородных, существующих на восточном материке и вовсе — рабским.

А вот про это учитель Парнас не рассказывал… и вряд ли потому, что не хотел. Скорее потому, что такой информации не найдешь ни в одном учебнике.

— Вернувшись на родину, Яков, будучи уже намного старше, стал часто пропадать в новой Большой Библиотеке, на месте которой мой дед построил Магический Университет.

— Так он называется Большим не из-за своих размеров⁈ — все же не сдержался Ардан.

— Вовсе нет, Ард, — Император, кажется, позволил себе миниатюрную улыбку. — Так вот — Яков стал часто общаться с главным библиотекарем. Они много рассуждали, много спорили, часто проводили время вместе, пока Яков не догадался, что главный библиотекарь являлся тем самым мудрецом, что спас его в детстве. И тогда Яков попросил мудреца обучить его искусству Эан’Хане. И, как оказалось, простой смертный человек обладал просто невероятным, невиданным доселе, талантом к искусству Первородных и Звездной Магии. Не прошло и десяти лет, как Яков стал настолько могущественен, что уже больше не мог этого скрывать. И тогда он пришел к наследнику престола, своему старшему брату, и рассказал о своем видении будущего. Он сказал, что наша страна никогда не станет крепкой и сильной, пока мы отказываемся от того богатства, что хранят Первородные. И, что в союзе с ними, а не в вечных распрях, мы сможем достичь тех высот, о которых и не мечтали прежде. Но старший брат… он был умен. Но его ум оказался отравлен видением будущего его отца, деда, прадеда и прочих предков Агров, что хранили память о гнете Эктас и ужасах, что творили Первородные с людьми. И тот отказался слушать. Как отказался слушать Якова и его отец. И тогда Великий Князь решил действовать самостоятельно…

Ардану показалось, что стены храма падают ему на плечи. Что вот-вот далекий свод свалится прямо на голову и похоронит его под весом открывшейся истины.

— Второй ребенок Императора — всегда глава второй канцелярии… — прошептал Ардан. — Но вторая канцелярия, распущенная после инцидента с госпожой Талией на границе с Энарио, была воссоздана после поражения Темного Лорда…

— Чтобы человек не искал истину, Ард, помести его между двумя неправдами. И тогда он начнет искать правду среди них, — подтвердил Император. — Вторая канцелярия никогда не распускалась, лишь уходила в тень. Но сейчас не об этом… Яков попросил у мудреца возможности говорить с главами Первородных. И тот помог ему. Яков взял слово и Первородные согласились на союз. Эту весть он принес отцу с братом. Что больше не нужно притеснений. Что можно попытаться, пусть не сразу, пусть это займет целую жизнь, но наладить совместный быт. Но и любимый брат и чуткий отец оказались слепы и глухи к его доводам. И тогда… тогда Яков принял единственно верное решение. Он поставил свою страну выше себя и своей семьи. Он облачился в черное и поднял восстание.

Ардан просто молча открывал и закрывал рот.

— Великий Князь Яков и есть Темный Лорд? Простой человек?

— Простой или нет — решат Вечные Ангелы, — парировал Император.

— Но Яков ведь погиб у крепости Пашэр! А Темного Лорда казнили в Метрополии!

— Две лжи, Ард, две лжи, — напомнил Император. — У крепости Пашэр погиб не Яков, а Темный Лорд… его убил твой прадед. Арор Эгобар. Собственными руками.

— Что⁈ — воскликнул Ард, вскакивая на ноги.

Плащи снова выдвинулись в его сторону, но как и в прошлый раз Император лишь взмахнул ладонью и те вернулись на свои места.

— Яков оказался слишком опьянен тем могуществом, что имел, — продолжил правитель империи. — Его старший брат, когда увидел, что за ужас творится, был готов начать переговоры. Но Яков отказался. Он хотел уничтожить всех несогласных и самому сесть на престол, чтобы единолично решить все проблемы. Так ему казалось будет правильно. Но власть, Ард, она как медленный яд от которого нет лекарства. Рано или поздно мы все будем ей отравлены. И я лишь надеюсь, что тот кто займет, однажды, мое место, как главы второй канцелярии, найдет в себе силы принять правильное решение. Даже если это решение коснется меня… но сейчас не об этом.

Ардан только сейчас понял. Вернее — обратил внимание на очередную деталь. У Императора Павла IV, кроме Анастасии, больше не имелось официальных наследников. Ударение, видимо, на официальных…

— Арор Эгобар, поняв, что сотворил чудовище, это самое чудовище и уничтожил. Тогда, у крепости Пашэр, именно он одолел в магическом поединке Темного Лорда. Забрал Посох Звезд и Меч Мрака, спрятал их, а после этого… самолично заявился в Метрополию, — Император, отложив трость в сторону, начал растирать культю. — К тому моменту Павел II, как звали моего прапрадеда, уже придумал историю о том, что его младший брат героически погиб, а вместо Темного Лорда, личность которого всегда оставалась загадкой, был казнен один из преступников, приговоренных к высшей степени наказания. Так народ империи и оказался помещен между двумя неправдами. Никогда не забывайте, Ард, что широким массам нельзя знать истину, иначе это приведет к катастрофе.

Ардан, словно обессилев, сел обратно на лавку.

— Но зачем? — прошептал он. — Зачем прадедушке возвращаться в Метрополию… зачем он… почему…

Арди заговаривался. Вопросов оказалось так много, что он даже не знал с какого именно начинать. И, каждый последующий, казался ему даже важнее и больше предыдущего.

— Я не знаю, Ард, а если бы знал — то эта та часть истории, которую я не стал бы вам рассказывать, потому что она не моей семьи, а вашей, — Император подтянул протез и начал постепенно закреплять его обратно на место. — Хотя, наверное, теперь вы видите, что семьи Эгобар и Арор несколько веков назад вступили на одну тропу… Что же, мой прапрадед, Павел II, после восхождения на престол предпринял все усилия, чтобы воплотить лучшие из идей своего младшего брата. Увы, он встретил серьезное сопротивление, как самой системы, так и простого населения, которое не понимало почему государь начал действовать согласно идеям им же поверженного Темного Лорда. Но дальнейшую историю вы, Ард, и сами знаете.

— Началась эпоха реформ, — прошептал Ардан.

— Которая длиться и по сей день, — Император защелкнул ремни и опустил штанину брюк. — Слишком тяжело побороть тысячи лет вражды, Ард. Яков думал, что это можно сделать в течении одной жизни, но залил бы, в попытках, страну кровью. Павел II имел другое мнение. Что лучше пусть изменения идут медленно, почти незримо, но так они укоренятся в системе и не вызовут новых больших смут, а с маленькими мы справимся.

— А кто стал главой второй канцелярии после Якова?

— Великая Княжна Антонина, третий ребенок Гавриила VII, — спокойно ответил Император. — На этом заканчивается первая история и, Ард, начинается вторая. Она берет свое начало уже больше тридцати лет назад. На границе с Фатийским Княжеством. Тогда молодой и неопытный кавалерист отправился с инспекцией в приграничный форт. И, хоть его с детства готовили стать главой второй канцелярии, он, каким-то образом, чего не понимает до сих пор, смог проморгать вражеского ставленника в своем окружении. Тот завел кавалериста и его людей в ловушку и они, триста человек, попали в засаду полка Фатийцев численностью две с половиной тысячи человек. Вместе с отрядом кавалерист укрылся на высоте в старом, заброшенном замке. Трое суток они сдерживали натиск противника. А затем пришла подмога. Подмога в лице шестой дивизии отдельного разведывательно-диверсионного корпуса третьей армии, под командованием майора Гека Абара. В результате я потерял ногу, но сохранил жизнь.

— Мой отец⁈

— О том, что Гек Абар и Гектор Эгобар это одно лицо, Ард, я узнал только недавно, — Император снова прикрыл глаза и взял в руки трость. — Вы, к слову, в этот момент, уже находились в столице. И на этом мои истории подходят к концу.

— Но… но… — Ардан не сдержался и буквально взорвался ворохом вопросов. — Почему прадедушка вернулся в столицу? Зачем отец вам помог, если империя истребила матабар? Не может же быть простым совпадением, что именно прадедушка пришел лечить Якова? А вдруг Яков вообще не болел, а его травили? Странно, что Яков решил узурпировать власть. А как мой отец узнал, что вы в засаде? Получается Фатийская Резня случилась из-за того, что Фатийцы хотели вас пленить? Почему тогда мой отец инсценировал свою смерть и…

Ардан, переведя дыхание, посмотрел на Императора, который на всю эту тираду никак не отреагировал, кроме короткого:

— Не знаю, Ард, — ответил он. — На все ваши вопросы у меня нет ответа.

Остался еще один. Самый последний. Который Ардан все оттягивал, не желая узнавать правду, но откладывать и дальше уже было нельзя.

— Зачем вы мне все это рассказали?

— Затем, Ард, что в архивах второй канцелярии нет приказа об истреблении матабар, — ответил Император. — Такой приказ мог отдать только глава. А каждый из моих предшественников, включая меня, ведет журнал событий, которые… не появляются в учебниках истории. И в этих журналах я так и не нашел соответствующей записи. Но, как мы с вами оба знаем, именно вторая канцелярия стояла на острие карательной миссии в Алькаде.

— Я… я…

— Вы не верите мне, — подсказал Император, потому как сам Ардан не мог себе позволить произнести подобное в лицо правителю. — И имеете на это право… Я не маг, Ард. И не Первородный. Я солдат и разведчик, который не должен был становиться Императором. Но такие как мы. Я и вы. Мы не выбираем свою судьбу. Я родился с кровью Агров, а значит — служу своей Родине и своему народу, неся на своих плечах историю своей семьи. Вы, Ард, родились с кровью Эгобар и тоже несете историю своей семьи… как у горных охотников положено? Лидер стаи не тот, кто сильнее всех, а кто…

— Готов взять на себя самую тяжелую ношу, — закончил Ардан.

— Вас с детства учили оберегать вашу стаю, Ард, — Император, опираясь на трость, поднялся с места, а затем, осенив себя символом треугольника — от лба к плечам и обратно, поклонился алтарю. — Я предлагаю посмотреть шире. Ваша стая, Ард, не заканчивается в недрах Алькады. Ваша страна — чем не стая? Подумайте об этом. Подумайте о том, сколько пользы вы бы могли принести.

— Вы…

— Я предлагаю вам службу во второй канцелярии, Ард, — Император не стал тянуть с ответом. — Предлагаю вам попытаться узнать, кто стоит за истреблением матабар и что за заговор плетется в данный момент.

— Но…

— В вашем досье, — Император кивнул на папку на лавке. — собрано много сведений, которые явно указывают на то, что из вас выйдет прекрасный дознаватель. Спустя годы практики, разумеется. И, наверное, столько же обучения… И придется еще решить нюанс с вашей идущей в гору учебой в Большом, хотя Полковник уже во всю строит воздушные замки на тему, как это можно использовать. Подводя итог нашей беседы, Ардан, езжайте в Дельпас. Празднуйте. Если решите остаться там, то я буду знать, что ошибся, но не думайте — никто на заберет у ваших родных то, что было им дано. Вы условия сделки, хоть и несколько криво, но выполнили.

Император прервался, а Ардан воспользовался секундным молчанием, чтобы не показалось, будто он перебивает правителя.

— Но почему, тогда, прадедушку казнили, он же…

Император посмотрел на Арди… немного разочаровано.

— Вы действительно еще не поняли, Ард? Тогда, боюсь, учить вас придется, в случае положительного ответа, чуть дольше.

И Ардан понял.

— Вы так долго нас искали… Окт… ваша жена не смогла бы указать на нужное место, кроме как на саму Алькаду, которая огромна… а история про лесопилку и Лей-волков… Её никто, кроме Цассары, не упоминал. А Цассара знала прадедушку. А значит… значит я выбирал между двумя неправдами.

— Все так, — кивнул Император, подтверждая догадки. — Арор сам пришел к Цассаре и, через неё, заключил со мной сделку. Он сам предложил представить публике вашу амнистию, как награду за его добровольный уход из жизни. Таково было его желание. Большего мне неизвестно. Что до моей жены, то её поздние обмолвки стали совпадением. Такое тоже бывает.

У Ардана предательски запершило в горле… прадедушка… отец… почему. Почему они оба…

Император взял в руки папку и надел шляпу.

— Какое бы решение вы ни приняли, как я уже сказал прежде — мы вряд ли встретимся вновь. Слишком много ненужного внимания может привлечь подобная встреча.

Ард перевел взгляд с Императора на алтарь и обратно.

— Почему именно храм?

Император замер, а Плащи, уже подошедшие к главе второй канцелярии и, правителю одной шестой суши и одной пятой населения всей планеты, застыли на месте.

— Как мне еще понять, если я где-то не прав, если не ориентируясь на закон, стоящий выше любых других, — не оборачиваясь ответил Император. — Когда я захожу в комнату, Ард, Светлоликий заходит впереди меня. И как мне тогда проявить слабость перед его ликом? Когда я веду переговоры — Светлоликий слушает меня. И когда я принимаю решения — Светлоликий смотрит на них. Только так я могу удержать себя от судьбы, постигшей Якова. Или, хотя бы, попытаться… Прощайте, Ард.

И, вместе с плащами, Император Павел IV покинул храм, оставив Ардана наедине с золотым, скорбным ликом Пророка. И, почему-то, Арди не сомневался, что если найти где-нибудь портрет Великого Князя Якова, то станет понятно, кем вдохновлялся скульптор при создании лика Принесшего-Слово-Светлоликого.

Арди еще долго сидел. Он нервно теребил в пальцах черную монетку и… не знал. Что именно он не знал? В данный момент юноше казалось, что вообще ничего.

За прошедшие три сезона в его жизни все так часто переворачивалось с ног на голову, что Арди иногда казалось, будто бы он живет на карусели. Очень злой карусели, не дающей ни на мгновение поставить ноги на твердую землю.

— Ты на Йонатана не серчай, — прозвучал знакомый голос.

Арди обернулся и увидел сидевшего позади него Кота. Того самого Плаща, что отвозил Ардана в Большой. Только теперь вместо седых волос (видимо в тот раз Арди обманулся париком) он щеголял модной, короткой стрижкой черных волос. А еще щеки оказались не таким пухлыми — наверное под ними, в тот раз, находились валики.

Но, в целом, Кот не сильно изменился внешне. Разве что стало понятно, что Плащу было что-то около тридцати пяти лет.

— Что?

— Йонатан, — Кот закинул руки за голову и распластался на лавке. — Он вообще всех рекомендует к ликвидации. Цасару, вон, стабильно раз в квартал под расстрел пытается подвести. У него это… как её… паранойя. Побочный эффект от мутаций. Не доверяет даже тени собственной. Но потому, наверное, и является одним из самых результативных оперативников.

— Ага, — только и смог выдавить из себя Ардан.

— В шоке, да? Ну, оно и понятно… Император-то, конечно, глава второй канцелярии, но сейчас всем заправляет Полковник, — Кот произнес чин так, словно тот заменял имя. — У самого императорского величества не так много времени заниматься внутренней работой. Империя и все такое… Но ты, если вдруг решишь языком поболтать — лучше не надо. Никому не понравится. Это, конечно, такой себе секрет. Все кому надо — в курсе. Но широкие массы не знают. И пусть не знают дальше. Ни к чему им лишние заботы.

— Ага, — повторил Арди.

— Мда, — цокнул языком Кот и, поднявшись на ноги, как-то хитро крутанул шляпу в руках и накинул её на голову ловким и легким движением. — Поехали, господин маг, снова подработаю у вас извозчиком. Только на этот раз не в большой поедем, а на вокзал.

— А вещи…

— Обижаете, господин маг, все уже в автомобиль погружено давно.

Ардан поднялся на ноги и чуть было не сел обратно.

— Цилиндр.

Кот сперва не понял, а затем засмеялся.

— Это ты так генерал-лорда назвал? А что — забавно!

— Император должен был знать, что именно его направили допрашивать меня, а значит… значит это было сделано затем, чтобы выяснить какую позицию занимает Верхняя Палата…

— Нет, мы решительно обучим тебя быстрее, чем за несколько лет, — Кот хлопнул его по плечу. — Но ты в такие выси не лезь. Мы, оперативники и дознаватели, занимаемся добычей попроще. О политике и всяких там придворных интригах думают другие люди. Куда более… приспособленные для этого, нежели мы.

Вместе они покинули храм, сели в автомобиль — тот самый, немного старенький, местами разбитый и с дурно пахнущим салоном. Выехали со строительной площадки, на которой, что удивительно (или наоборот — неудивительно) этим вечером не осталось ни души. Даже охраны.

Они покатились по улицам и проспектам. Вокруг падал снег, а народ готовился к празднику. Сияли витрины. Мигали гирлянды. Люди переходили из лавки в лавку. А Ардан смотрел на все это и не понимал, что ему чувствовать и не знал, что думать.

Он покидал Метрополию. Кот, о чем-то весело болтая, вез их в сторону вокзала, а Арди смотрел на свое отражение на запотевшем стекле и… ничего не знал.

Город вокруг готовился праздновать скорый приход нового года. В домах, уже через несколько дней, начнут собирать праздничный стол и готовить ужин, доставая все самое вкусное и редкое. Люди будут наряжаться, надевая самые дорогие и красивые костюмы и платья. И, разумеется, поставят елки, украшенные игрушками.

А Арди… он и сам не заметил, как пересек вместе с Котом половину города, затем дождался отправления своего поезда, сидя в шумном зале ожидания, и напоследок:

— Надеюсь, что до встречи, громила, — подмигнул ему Кот и помог втащить на подножку саквояж и заплечный мешок.

— Ваш билет, — попросил проводник.

— А, чуть не забыл! — Кот хлопнул себя по лбу и протянул мужчине в кителе и фуражке коричневый документ.

— Сидячий вагон для Первородных… Вечные Ангелы, разделение же отменили месяц назад. Все забываю. Просто — сидячий вагон, лавка четырнадцать, — тот щелкнул металлическим прибором, оставив на билете две дырки. — До Дельпаса.

Ардан даже не помнил попрощался он с Плащом или нет. Прошел по узкому переходу и оказался в заполненном пассажирами вагоне, где вместо удобных купе с диванами, столиками и шкафами, лишь множество двусторонних деревянных, лакированных скамеек, на которых сидели люди в ожидании отправления. Над ними, на железных решетках, закрепленный ремнями лежал багаж.

Ардан положил туда вещевой мешок с саквояжем и опустился на указанное место, оказавшись зажатым между двумя очень дородными тетками, шумно обсуждавшими цену на свинину. Рядом галдели дети. Их ругали уставшие родители. Кто-то что-то пил. Другие явно давно не мылись и не имели денег на парфюм.

Арди же… он смотрел на то, как после гудка и облака дыма, которым чихнул паровоз, начала постепенно отдаляться Метрополия.

Он возвращался к семье.

Глава 49

Поезд дрогнул и остановился.

— Вокзал Дельпаса, — объявил проводник, ненадолго заглянувший в вагон.

Ардан, резко очнувшись, обнаружил, что последние несколько часов лежал головой на оконной раме, из-за чего на темной поверхности стекла теперь отражалась выразительная алая полоса-вмятина, расчертившая лоб.

— Прошу прощения, — Арди прошел мимо ног соседа и, встав между рядами, потянулся, хрустнув едва ли не каждой косточкой затекшего тела.

Да, паровоз, порой, делал остановки, на которых можно было выйти на придорожные станции и размять конечности, но последние сутки двигались без промедлений. Пересекали прерии. А зимой, обычно, там даже опаснее, чем в летне-осеннее время. Тот же Пресный миновали, не задерживаясь в путевом городе ни на минуту.

Забрав вещи, юноша застегнул пальто и, взяв в руки посох, прошел в тамбур, откуда, попрощавшись с проводником, с которым на протяжении недели пути иногда перебрасывался парой слов, спустился по подножке на обледеневший, деревянный настил перрона и… чуть было снова не поскользнулся.

На город уже опустились праздничные сумерки.

— Давай, скорее, — подбадривали друг друга приехавшие к родственникам люди. — Нам еще надо поймать извозчика, чтобы успеть до полуночи.

Станция находилась на холме. И несмотря на то, что Дельпас являлся центральным поселением в Предгорной губернии, выглядел вокзал, на фоне Метрополии, совершенно невзрачно. Двухэтажное, деревянное здание, приютившееся около поднятого на сваях перрона, огороженного банальной изгородью.

Ардан, закинув за плечи вещевой мешок, прикрыл глаза и вдохнул воздух. Тот захрустел в горле от холода и сырости, а еще запах тонким, едва заметным ароматом воды. Спрятанная под толщей зимнего льда, та могла лишь незаметно напоминать о своем присутствии.

Падал снег.

Кружился, опускаясь на лицо и щеки жалящими кристалликами льда. Почти такой же, как и в родных горах Алькады. Только чуть более нежный и не столь сухой. Влажный. Как роса по утру.

Арди открыл глаза и улыбнулся. Над головой сияли звезды. Они усыпали небосвод разноцветьем мириадов огней, отражая далекие галактики и звездные системы, спрятанные под вуалью бездонной пропасти космоса.

Совсем не та черная крышка, накрывшая Метрополию. Но вот если посмотреть с холма вниз, на побережье Синего Озера, где и стоял Дельпас, то там лишь редкие вереницы вспышек служили ориентиром путнику. Нет, Дельпас тоже сиял огнями домов и редких фонарей, светивших на главном проспекте, но перед блеском сияния столицы Империи тот выглядел скромно и невзрачно.

— Господин Эгобар?

Арди обернулся. Около него стоял мужчина в короткой шубе, шерстяных брюк, явно надетых поверх не менее теплых подштаников, в рабочих ботинках, шапке и в перчатках. У него розовели щеки на морозе, а еще изо рта вырывались густые облачка пара, словно тот дышал дымом.

Он выглядел немногим старше самого Арди, но цепкий взгляд серых глаз сквозил опытом куда более глубоким, нежели можно встретить у простого жителя.

— Господин садовник? — переспросил Ардан.

Работник второй канцелярии лишь слегка заметно вздрогнул, но тут же взял себя в руки.

— Позвольте я отвезу вас, господин Эгобар, к вашей семье, — предложил Плащ.

И да — именно предложил. Арди не сомневался, что если бы он в этот момент отказался, то «садовник» (о котором матушка упоминала в письме) действительно развернулся бы и ушел. Но…

Юноша взглянул на толпу людей, спешащих к зданию вокзала и дальше — по лестнице, уходящей вниз холма, где на площади их уже ждали автомобили извозчиков и пара грузовичков. В Дельпасе, в отличии от Метрополии, система общественного транспорта оставляла желать лучшего. Как, впрочем, и во всей остальной Империи.

Так что добраться от вокзала до улицы Каменщиков д.17 будет куда проще в компании Плаща, нежели своим ходом.

— Благодарю, — искренне сказал Арди.

Плащ сдержано кивнул, и они вместе прошли через двери станции. Внутри та местами покрылась инеем, а редкие рабочие за кассами слегка дрожали от ветра, насквозь продувавшего здание.

— Котлы обещали починить еще вчера, — стуча зубами, пожаловалась девушка кассир.

— Ничего, Ариша, — утешал её напарник. — последние несколько часов и заслуженный отдых.

— Если не окоченеем… пчхи.

— Чай будешь?

— Буду.

И почему-то эта сцена, как два работника вокзала по-очереди пьют из жестяной кружки, внутри которой плескался янтарный чай, вызвала очередную улыбку у Арди. Вместе с Плащом они прошли через зал ожидания, где на табло уже вывесили расписание следующих отправлений. Этой ночью из Дельпаса уйдет всего один состав, да и тот — к Лазурному морю.

Интересно, что за дела заставляли людей отказаться от праздника и отправиться в главную ночь года в путешествие?

Вместе с Садовником они спустились по лестнице и подошли к старенькому автомобилю со смешными миниатюрными колесами и несколькими вмятинами на крыльях.

— У второй канцелярии проблемы с транспортом? — буднично спросил Арди, вспоминая агрегат Кота.

— Два года назад нам урезали финансирование, — ответил Садовник, попутно поднимая капот и некоторое время возясь с многочисленными трубками, отходящими от двигателя. — Верхняя Палата все пытается нас задушить, но пока держимся и… Вот как действует твой Взгляд Ведьмы, да? Если задумаешься о чем-то, то начинаешь говорить все, как на духу.

Арди только пожал плечами. Он нисколько не удивлялся тому, что Садовник был осведомлен об особенностях своего пассажира.

— Забирайтесь, господин Эгобар, — позвал Плащ, попутно садясь за руль.

Ардан открыл дверь и убрал в салон посох, затем положил на пол мешок и саквояж, а затем обошел автомобиль и сел с другой стороны. Ему нравилось ездить справа.

Старенький мотор пару раз чихнул, недовольно заворчал из-за того, что его заставили работать в мороз и потянул автомобиль вниз по серпантину, вьющемуся вдоль холма все ниже и ниже к городу.

Вскоре они проехали мимо порта, на котором разгружались, в основном, баржи. Те везли породу, добытую восточнее Синего Озера, где находились угольные разрезы. Водные махины двигались по узкой полосе пробитого фарватера, свободной ото льда. Тот соединял два берега широкой глади, которую легко можно было спутать, из-за размеров, с морем.

Но после Ласточкиного Океана ледяные просторы, протянувшиеся к темному провалу горизонта, больше не вызывали у Арди восторг. Красиво — да, но…

Так, в тишине, они свернули из промышленной зоны, где на ближайшие дни остановились здания фабрик и перерабатывающих станций; их авто покатилось по брусчатке центрального проспекта Дельпаса. Рассчитанный на движение четырех машин — две в одну сторону и две в другую, он, раньше, показался бы Арди невероятным чудом инженерной мысли, а теперь выглядел едва ли шире, чем примыкавшая к каналу Маркова улица около его квартиры в столице.

По бокам поднимались невысокие здания. Двух, максимум трех этажей. Каменные и кирпичные, они порой блестели редкими огнями гирлянд или витрин, на которых висели нарисованные от руки вывески с названием редких кафе и баров. Арди даже успел приметить уже старенький, явно не пользующийся спросом салун, сжавшийся под насмешливым взором ресторана « Озерная синь», который стоял вплотную к старшему собрату.

На улицах, изредка, но можно было увидеть конюшни, в данный момент запертые. Но, все же, пару раз Арди приметил и всадников, скачущих у самого края дороги.

Складывалось ощущение, что он уехал из Метрополии не только относительно пространства, но еще и во времени. Здесь, учитывая куда более мягкую погоду, не обнаружилось ни единой новомодной, мощной машины, способной разгонятся до пятидесяти километров в час. А таких в Метрополии, особенно в центре, было не так уж и мало.

Не говоря уже о том, что кроме как на центральном проспекте, больше нигде не светили Лей-фонари, а в домах у людей, в основном, горели масляные лампы и еще чадили печки, выплевывая над крышами зданий черные струйки дыма.

— Вы к себе успеете? — спросил Ардан.

— Что?

— Ваши колеса, — пояснил юноша. — Под слоем снега на них куски мерзлой земли. Вы живете за городом. Смею предположить, учитывая вашу выправку, что на военной базе.

Плащ снова, если не считать слегка дрогнувших бровей, никак не отреагировал на услышанное.

— Успею, — спокойно сказал он. — сейчас еще только восемь часов. До полуночи время есть.

Ардану бы не хотелось, чтобы человек, присматривающий за его семьей, пропустил праздник. Это было бы не очень красиво.

Через буквально четверть часа они свернули с главного (и единственного) проспекта и поехали по улицам, сетью раскинувшихся между частными домовладениями. Вдоль них, изредка, появлялись здания магазинов, в основном продуктовых и бакалей, но пару раз попались заправки с двумя, максимум тремя колонками и, разок, очередной небольшой салун. Куда более гордый, но такой же ветхий, как и его товарищ в центре.

Сами же дома Дельпасцев выглядели весьма и весьма… обычно. Такие, в последнее время, строили и в Эвергейле. Двухэтажные, практически квадратные, с покатыми крышами, крыльцом, чтобы можно было поставить столик и стул, небольшим садиком и забором, примыкавшим к соседскому.

Под отсветами окон горожан, заканчивавших приготовления к празднику, Арди заметил указатель. Белый столбик, воткнутый около перекрестка. На нем несколько подписанных стрелок разъясняли направление.

— Остановите здесь, — попросил Ардан.

— Мы уже почти приехали, — Садовник немного удивился, но сбавил ход.

— Поэтому и остановите, — настоял Арди.

Что-то заскрипело под днищем автомобиля и, прижавшись к обочине, они замерли.

— Спасибо, — поблагодарил Ардан.

Он забрал вещи и вышел из салона. Садовник посмотрел на него и… молча махнул рукой, после чего начал разворачиваться в обратный путь. Им не о чем было говорить и Арди это прекрасно понимал. Так что, вновь закинув заплечный мешок, он пошел вниз по улице.

Под ногами хрустел утоптанный снег, а по бокам, вдоль забора и дороги, поднимались волны сугробов. Невысоких даже относительно обычных людей, а для Арда — и вовсе невзрачных.

По ту сторону оград слышались веселые детские крики и смех. Малыши веселились, резвясь во дворах с друзьями, братьями и сестрами. Их родители суетились на кухнях и в гостиных, а друзья уже выбирали время для визита и проверяли все ли подарки на месте.

А где-то там, вдалеке, готовила службу для самых верующих церковь Светлоликого. И еще — барак с кроватями и простую пищу для нуждающихся.

Как и когда-то много лет назад, Ардан легко находил среди домов верную тропу. Он шел, ориентируясь, как по компасу, на те чувства, что маяком светили где-то около сердца. И, уже совсем скоро, встал около невысокого забора.

Всего метр или чуть выше. За ним поднимался трехэтажный особняк с красивым крыльцом, к которому вела каменная лестница, а козырек держали две резные колонны из сосны. Рядом, что удивительно, оказался даже пристроен гараж, а напротив — ворота на широком засове. Окна в два слоя стекол, с проложенным между створками утеплителем. Из трубы поднимался серый дым, а несколько соседних — молчали.

В доме имелось сразу несколько каминов, но при этом не объединенных в одну сеть, что позволяло избежать запаха гари в помещениях.

Цасара не соврала. Это действительно особняк. Красивый, большой и рассчитанный куда больше, чем на четыре человека.

Двое из которых в данный момент лепили на лужайке снежную фигуру ангела. Они бились над тем, чтобы сложить ему крылья, но снег, пусть и влажный, все не поддавался их стараниям.

— Эй, Эрти, ты чего?

Маленькая девочка с пухлыми щеками, забавным носом с небольшой горбинкой, каштановыми волосами и большущими глазами, с тревогой смотрела на своего старшего брата. Тот, неожиданно замер, а затем, не оборачиваясь выпрямился и сделал шаг назад.

А когда, все же, обернулся, то они с Арданом, успевшим к этому времени открыть задвижку и пройти за калитку, встретились взглядами.

Эрти изменился за прошедшие полгода. Он стал немного шире в плечах и тяжелее лицом. Щеки налились здоровым жирком и загорелись румянцем. Его взгляд больше не выглядел тусклым и болезненным, а слегка мерцал и светился юношеским пылом. Он даже немного вытянулся ростом, из-за чего со спины мог сойти за взрослого и очень высокого мужчину.

Одетый в серое, подбитое мехом пальто, он поправил съехавшую на бок шапку, а затем…

Они обнялись. Так крепко, что, казалось, будто пытались задушить друг друга. Рядом валялись и саквояж, и вещевой мешок с посохом. И Арди нисколько не волновало, промокнут ли клятые книги по магии, отсыреет ли дерево посоха или окончательно проржавеет каркас саквояжа.

Он сжимал брата, а тот сдавливал его. Словно соревнуясь, кто сильнее.

— Ну-ка, дай посмотрю, — Ардан отстранился и, схватив Эрти за плечи, поставил перед собой. Они еще не поровнялись в росте, но было видно, что когда-нибудь Эртан его догонит. — Да, братишка, больше на плечах мне тебя не покатать.

Эрти улыбнулся и шмыгнул носом. Он часто дышал и быстро моргал. Верный признак того, что младший брат сдерживал слезы.

— Прости, — внезапно поник он. — Прости, что не писал. Просто мне было так стыдно, что я не смог помо…

Ардан снова его обнял. Прижал и опустил подбородок на макушку брата. И в этот момент что-то, как старый, сложный пазл, прежде не поддававшийся, сложился в его сердце. Он снова, как и в момент рождения Эрти, когда произнес слова над младенцем, похожим на баклажан, почувствовал себя одним целым.

— Ты и я, брат, — произнес Арди на языке матабар. — мы одна стая. Всегда есть и будем.

— Стая мы есть, — ломано ответил Эрти и его дыхание выровнялось.

— Брат?

Ардан с Эртаном разомкнули объятья и посмотрели на немного стушевавшуюся Кену. Спящие Духи… она была того же возраста, что и та девочка в банке…

Арди отогнал от себя дурные мысли. Он опустился на корточки и развел руки в стороны. Девочка, пару мгновений размышляя, с разбегу прыгнула вперед и Арди, аккуратно и нежно, обнял её, а затем резко поднялся на ноги.

— Кто давно не летал?

— Отпусти! — смеялась она и в шутку стучала кулачками по его плечам. — Отпусти меня, клыкастый!

— У-у-у! — выл Ардан и кружился на пятках. — Сейчас как раскручу-у-у и выкину-у-у!

А она все смеялась. Звонко и легко. И длинные, густые каштановые волосы разметались по забавной шубке. Кена была практически копией матушки. И, тот факт, что Ардан испытывал к своей сестре странные и смешанные чувства, это не означало, что он её не любил. Просто…

Как же это все сложно…

— Арди!

Раздался такой знакомый и такой родной голос. Арди опустил сестру на снег и повернулся к дому. В домашних тапочках, красивом синем платье без разрезов и декольте, уже с прической, на крыльцо вышло его матушка.

За эти полгода она… словно помолодела. Сгладились некоторые морщины, местами ушла седина, а постоянно покрытые мозолями ладони… все еще были покрыты мозолями. Но другого толка. Не такими, что зарабатываешь, надрываясь на работе, а те, что приносит с собой любимое дело.

Она даже стояла ровнее и улыбалась теплее. Как в детстве.

Ардан подбежал к ней, обнял и, приподняв над землей, зарылся в волосы. Пахло мукой и ежевикой. Пахло его мамой.

В горле запершило, но юноша сдержался. Не дал волю предательским слезам, хоть это и оказалось сложнее, чем… да чем что угодно.

Она положила ему щеку на голову и прижала к шее.

— Все хорошо, мальчик мой, — прошептала она, нежно приглаживая волосы. — все хорошо…

— Да, — ответил он. — Я же обещал, что успею до Нового Года.

— Обещал, — шептала она. — а я обещала твой ежевичный пирог.

Арди как-то совсем глупо и по-дурацки улыбнулся. И, если честно, в данный момент ему было плевать и на ежевичный пирог, и на вторую канцелярию с Орочьими Пиджаками, Большим, Великим Князьями, эльфами и самим Императором в придачу. Он обнимал маму. Большего и не надо.

— У нас скоро традиция такая сложится, здоровяк, — прозвучало со стороны дверей. — Встречать тебя всей толпой в разгар зимы. Правда в прошлый раз ты был куда меньше, да и время было утро, а не ночь. Так и будем на улице стоять?

Арди опустил матушку и посмотрел на Келли. Тот выглядел таким же, каким его и запомнил Ардан. Среднего роста, боевой комплекции, с чуть щербатыми зубами и тяжелым взглядом. Только теперь, вместо высоких ботфорт, удобных кожаных кавалерийский штанов с заправленной в них льняной рубахой, он носил двубортный костюм двойку и галстук. И выглядел… ужасно комично.

— Да знаю я, — Келли потянул за воротник и ослабил узел галстука. — Но твоя мама настояла, чтобы я к празднику выглядел нормально. Мне кажется, я и в рубахе тоже выглядел ничего так.

Ардан не выдержал и засмеялся. Спящие Духи, в данный момент он был рад видеть даже этого шерифа.

— Пойдемте в дом, — напомнила матушка. — А то действительно замерзнем, да и полночь уже скоро.

На крыльцо поднялся Эрти, державший в руках вещи и посох Ардана, а рядом улыбалась во все двадцать или даже двадцать два зуба маленькая Кена.

— Пойдемте, — кивнул Арди и, приобняв за плечи матушку и брата, зашагал в дом.

У самого порога он остановился и обернулся посмотреть в сторону вокзала, спрятавшегося на холме, укутанным тьмой. Если бы это был одна из прадедушкиных сказок, то на этом история бы и закончилась, но…

* * *

— Да не может такого быть, — отмахнулся Келли, потягивая виски из граненого стакана. — Прямо вот чтобы в двадцать этажей?

— А некоторые еще и выше, — кивнул Арди, уплетая за обе щеки кусок ежевичного пирога.

Матушка слово сдержала. Приготовила, в разгар зимы, пирог из ягод. Где она те взяла — так и не рассказала. Но результат на лицо. Вернее — в руках. С хрустящей, рыжей корочкой, с рассыпчатым дном, заполненный вареньем и ягодами, он одновременно таял во рту, хрустел на зубах и заливал гортань сладким, чуть вяжущим соком.

Арди не страдал особой жадностью, но ничего не мог с собой поделать и, кажется, в одиночку слопал больше половины.

Стрелка на часах уже приблизилась ко второму часу. В ночном небе отгремели вспышки бутонов разноцветных фейерверков и шутих, а на улице стихли гуляния даже самых веселых компаний. Те, что еще имели силы, перебрались в город поближе к теплым помещениям кафе и баров. А остальные, пользуясь выходным, спешили забраться в постель и отдохнуть, набраться сил.

— И ни одной лошади? — все не унимался Келли.

— Я не видел, — пожал плечами Ардан. — Все на автомобилях. И куда новее, чем в Дельпасе. К примеру, есть такие, что без крыши и едут быстрее, чем самые резвые из тех, что ты видел здесь.

— Без крыши? — фыркнул бывший шериф. — Да ты меня разыгрываешь.

— А смысл? — улыбнулся Арди.

— Понятия не имею, что там в твоей голове делается, здоровяк, — отмахнулся Келли. — Но я начал подозревать, что ты брешешь, еще когда ты мне про этот… как его… про Большой начал рассказывать. И, клянусь Вечными Ангелами, если бы не твое фото рядом с Императором, — он кивнул на черно-белую вырезку из газеты, которую матушка заботливо убрала в рамку и повесила над камином в гостиной среди прочих фотографий семьи. — Я бы решил, что ты там отморозил себе уши.

— А правда, что в Метрополии ночью так же светло, как и днем? — спросила матушка, поглаживая волосы уснувшей у неё на коленях Кены, испачкавшей за праздничным столом свое нарядное, розоватое платьице. Дважды.

— В начале лета, — ответил Ардан, облизывая пальцы от крошек. — Так что я не видел.

— А трамваи? — сонным, заплетающим языком, откликнулся Эрти, сидевший на полу у самого очага. Он все еще все время мерз. — Это действительно как вагоны паровоза, только без самого паровоза.

— Да, — подтвердил Арди. — ездят по рельсам, а те проложены прямо по улицам столицы. Только они меньше намного, чем железнодорожные и утоплены в само полотно, чтобы автомобили могли проехать.

Келли присвистнул, а матушка лишь покачала головой и поцеловала макушку зевнувшей Кены.

— Так, ладно, — Келли поставил стакан на столик и, хлопнув себя по коленям, поднялся с уютного кресла, обитого матерчатой тканью. — Пойдем, Эрти, уложим твою сестру, да и тебе самому уже пора спать.

— Но я…

— Без всяких но, — отрезал Келли. — Тебе завтра днем на процедуры. А в прошлый раз, когда ты был уставший, врачи сказали, что толку от них в таком твоем состоянии — ноль. Так что возражения не принимаются.

Эрти что-то недовольно пробурчал и, поднявшись на ноги, сперва обнял брата, затем ткнулся носом в щеку Шайи, а после заботливо поднял на руки сестренку. Та даже не проснулась.

— Идем, идем, — подбодрил его Келли.

Забавно было видеть, как Эрти, понуро, словно недовольный пес, идет позади бывшего шерифа Эвергейла, которого перерос уже почти на полголовы. Втроем они покинули гостиную и скрылись за поворотом.

Дом, внутри, оказался столь же просторным, как и выглядел снаружи. На первом этаже расположилась мастерская, широкий холл, в котором сейчас стояла елка, «крылатая лестница», а сбоку — совмещенная кухня и гостиная с небольшим, зимним садиком. В ней умещались и сама кухня с Лей-духовкой и конфорками. И даже имелся последний писк домохозяек — холодильник. Здоровенный и относительно шумный агрегат. Но в нем, зато, можно было хранить скоропортящиеся продукты круглый год. Очень удобная замена леднику.

На втором этаже находились игровая с двумя гостевыми комнатами и душевой, а на третьем целых пять спален с двумя уборными и отдельным помещением — для Келли с Шайи.

Стены были заклеены неброскими, но хорошими обоями. Пол укрывала паркет. А окна, внутри, оказались отделаны каменными вставками, чтобы сохранять тепло. И пусть и сам каркас здания оказался не из камня, а из кирпича, но он был сложен в несколько рядов, а еще промазан смолами. Вкупе с углами, проложенными войлочными шнурами, тот с легкостью выдерживал даже относительно крепкий Дельпасский мороз в минус пятнадцать градусов.

Не чета холодам Алькады или Метрополии, где температура могла падать до минус тридцати, но все еще достаточно, чтобы озаботиться вопросом сбережения тепла.

— Пойдем положим подарки, — позвала Шайи.

В Новый Год существовала традиция — оставлять под елкой подарки для членов семьи. Обычно это делалось так, чтобы процесса не заметили дети. Тогда им можно было рассказать сказку, что это Вечные Ангелы принесли сувениры в память о том, как первый Пророк и его ученики приносили дары в земли, куда приходили с учением.

Ардан, благодаря матушке, хорошо знал историю церкви Светлоликого. Началась она с того, что бог, если он действительно существовал, явился в образе слепой старухи простому гончару. И научил того своим путям. И эту весть Пророк понес среди людей. Затем он умер от старости, и уже следующий Пророк поднял знамя с золотым треугольником и отправился дальше по миру. И так до тех пор, пока не был основан Свято-Престольный Улджингуд, где, в священном городе Арме, на золотом троне сменялись Пророки, рассказывающие учения Светлоликого.

Он стоял и по сей день. И, сейчас, там, кажется, сидел уже девятьсот-какой-то по счету Пророк.

Но, пару сотен назад, у церкви произошел раскол, и небольшая группа верующих отделилась, обвинив Пророка в лжеучении. Те основали Единоверный Улджингук с Последним Градом — Пармой, где сидел уже их Пророк.

И это не учитывая предыдущего раскола несколько тысяч лет назад, когда образовались Священные Эмираты Аль’Зафиры с третьей ветвью Пророков. Или правильнее — со второй? Они же старше Пармы.

В общем — запутанная история.

Но традиция с подарками Арди нравилась.

Он достал из саквояжа заранее запасенные свертки, на которые и ушли основные его сбережения из числа отложенных «на всякий случай». Для Кены он подыскал игрушку в форме крылатой лошадки, сделанную из дерева, что не может быть сожжено. Эрти купил фетровую шляпу по последнему писку моды. Матушке несколько рулонов редкой, заморской ткани, которую, кроме как в Метрополии, нигде не найдешь. А Келли — Келли он привез рабочий нож с рукоятью из кости северного, Скальдавинского слона. У такого бивни были закручены спиралями, а кожа покрыта настолько плотным мехом, что представала в образе панциря.

Матушка же, открыв кладовую, вытащила оттуда несколько коробок и, вместе, сидя в холле, они убирали подарки, раскладывая их по местам, чтобы утром Эрти с Кеной могли их чудным образом найти и начать распаковывать.

Они с Шайей молчали. Ардану просто нравилось находиться рядом с матерью. Дышать её запахом и чувствовать такое родное тепло.

— Ты хорошо питался?

— Конечно, мама, — Арди убрал деревянную коробку с ножом поглубже под ветви, украшенные многочисленными стеклянными игрушками. Те символизировали звезды на ночном небосклоне — « свет в самом темном мраке». — А как вы здесь? Уже обжились?

— Потихоньку, — не стала лукавить матушка. — Келли все еще сложно привыкнуть к влажной погоде Дельпаса, а Кена с Эрти… они сильно скучают по своим друзьям. А ты? Нашел друзей?

Ардан вспомнил Бориса с Леной, которых даже не успел предупредить о своем отбытии. Да и кого он вообще успел. И тут юношу осенило. Плащи же были у него в квартире! Вдруг с Тесс что-то…

— И как её зовут? — с улыбкой спросила матушка.

— Кого? — не сразу понял Арди.

Шайи протянула руку и мягко погладила его по щеке.

— Когда ты рассказывал об Анне, то просто говорил о ней с теплом, мальчик мой, — непонятно к чему вспомнила Шайи. — А сейчас… сейчас твои глаза на секунду напомнили мне глаза твоего отца. Когда он волновался обо мне, то у него, как и у тебя сейчас, сужались зрачки. Разве что у Гектора они превращались в две полоски, а у тебя просто чуть вытянулись.

Его матушка всегда была очень внимательной к деталям. Может именно от неё это качество перешло и Ардану, благодаря чему он так легко учился у Шали.

— Я… я хотел поговорить о моем отце, мама.

Арди положил последний сверток и выбрался из-под елки, а затем помог подняться и матушке. Вместе они вернулись к камину, где Шайи села на кресло, а Ардан опустился на пол, прислонившись спиной к её ногам. Его лицо ласкал веселый огонек в очаге, пляшущий свой вечно изменчивый и никогда не повторяющийся танец. Вместе с игривыми искрами, тот веселился, покусывая поленья.

— Об отце и… прадедушке, матушка, — добавил Арди.

Он почувствовал спиной волну дрожи, пробежавшую по ногам матушки. Теперь Ардан был уверен — Шайи знала. Знала все это время…

— Не понимаю о чем ты, дорогой, — она дотронулась до его плеча. — Уже поздно. Я, пожалуй, прилягу. Мы сможем поговорить и завтра. Ты ведь теперь здесь. Так что все хорошо… а после праздников съездим в конструкторское бюро. В котором брат Анны работает. Я договорилась с главным инженером, чтобы тебе провели собеседование. Все же — полгода в Большом это… ну да ладно. Все завтра.

Шайи непривычно для себя тараторила и чуть сбивалась с дыхания. Она отодвинулась и, поднявшись, направилась к лестницам и лишь у самого порога заметила, что Ардан остался сидеть около очага.

— Сынок?

— Отец был военным, мам, — тихо произнес Арди. — Майор Гек Абар… но почему он им стал? Почему он бросил банду Шанти’Ра и сбежал на границу с Фатией? И почему пожертвовал собой ради детей и…

— Ардан, — Арди резко повернулся к матери. Та практически никогда не называла его полным именем. — Идем спать.

И, на мгновение, он увидел в этой мягкой женщине ту, что помнил в детстве. Суровую жену егеря Алькады, которая ловко управлялась с карабином и не боялась направить железо против шерифа. Стойкую и отважную.

Но лишь на мгновение. Шайи словно надломилась и снова обмякла, будто не выдержав вес себя прежней.

Пусть она и стала выглядеть лучше, но, все же, не молодела.

— Ты…

— Я уже не ребенок, матушка, — нежно и мягко перебил Арди. — Я не был ребенком уже тогда, семь лет назад, а теперь…

Он отвернулся и посмотрел на пламя в камине.

— Мне нужно знать, мама, — его голос слегка дрогнул. — мне нужно знать…

Секунды сменялись минутами, пока, наконец, Шайи, утерев слезы со щеки, не сказала:

— Подожди здесь немного.

Она ушла по лестнице, а Ардан все слушал щелчки пламени, в котором исчезали поленья.

Скоро матушка спустилась вниз и, подобрав платье, села рядом с ним. Она положила голову ему на плечо и протянула два старых, запечатанных письма.

— Я не хотела тебе их отдавать, — произнесла она, роняя тяжелые, жгучие слезы. — потому что… потому что знаю, мальчик мой, что когда ты их прочитаешь, то… Ты уедешь.

— Мам, я…

— Нет-нет, я знаю, — закачала она головой. — Ты уедешь… но пообещай, что будешь возвращаться. Хотя бы иногда. Хотя бы на пару дней. Чтобы я могла посмотреть на тебя, обнять и поцеловать. Обещай мне это. Пожалуйста.

— Мам, что ты такое…

— Просто пообещай, — настояла Шайи.

Он заглянул в её глаза и увидел в них то, что бывает, видишь, в собственном отражении, когда смотришься в зеркало после случившейся беды. Ты говоришь себе, из раза в раз, что ведь знал, что так и будет, но, все же, надеялся, что обойдется.

Не обошлось.

— Обещаю, — твердо произнес Ардан.

— Хорошо, — Шайи вытерла ладонью слезы и опустила перед ним конверты. — И следующие три дня ты тоже с нами.

— Да с чего ты…

— Еще в детстве, Арди, — Шайи прикрыла глаза и потерлась щекой о его плечо. — когда ты только-только открыл глаза и взглянул ими на этот огромный, чужой тебе мир, я сразу поняла. Поняла, что ты со мной только на время. Что тебя всегда будет звать то, что впереди. Что там, за холмом. Что таится во тьме пролеска. Что за новый зверь так странно воет или что за птица так поет… Но я надеялась, так надеялась, что это время не пролетит так быстро. Надеялась, что смогу подольше смотреть на твои добрые глаза, слушать твой смех, улыбаться вместе с тобой солнышку. В детстве ты очень любил солнышко. Путал его с блинчиками. Помнишь? Не помнишь конечно же. Ты был тогда совсем крохой…

Она притянула его лицо к себе, чуть наклонила и поцеловала в лоб. А затем, опираясь на плечо, поднялась и улыбнулась. Как в детстве. Когда от этой улыбки, кажется, расцветали цветы. Во всяком случае так казалось ребенку.

— Ты не вини меня, сынок, что не хотела, чтобы ты это читал, — произнесла она и направилась в сторону лестниц. А у порога остановилось и добавила. — И их тоже не вини.

Шайи ушла, оставив Ардана одного сидеть у трещащего камина с двумя письмами.

« От дедушки мелкому засранцу» значилось на одном, а на втором — « Сыну от отца».

Глава 50

В очаге все так же игриво и весело плясал огонек. Будто рыжий, задиристый мальчишка, он выбрасывал сложные коленца, попутно пощелкивая сухой древесиной. В поклонах снимал шляпу, размахивая гривой оранжевых волос, искрами разлетавшихся по очагу, а затем мыском сапог вздымал черную землю, золой опускавшуюся вниз. И, чарующим и странным образом, вокруг него порой взмывали хлопья снега, чтобы тут же выстелиться широким ковром хрустящего пепла. И десятки восторженных зрительниц, вытягиваясь длинными тенями, наблюдали за танцем.

А Арди сидел и смотрел на письма, лежавшие перед ним на полу. Он так долго хотел узнать, хотел услышать слова своих отца и прадеда, а теперь… Теперь не знал, хватит ли у него сил, чтобы поднять конверты и распечатать их.

За окном выл ветер. Назойливым псом он скребся о стекло, оставляя длинные царапины белых узоров, сливавшихся неясными силуэтами и очертаниями.

Ардан прикрыл глаза и попытался успокоить бешено стучащее сердце. Получалось не очень. На мгновение ему показалось, что нечем дышать и он даже хотел погрешить на камин, но тот лишь пыхтел внутрь широкой трубы, не делясь с гостиной ни каплей дыма.

— Надо как пластырь, — сам себя убеждал Ардан. — Раз и…

И… что? А что если там…

Нет. Теперь уже поздно. Да и вообще — когда было не поздно? Тесс сказала, что Ардану повезло. Что он волен сам выбирать свою судьбу, вот только два конверта на полу перед ним пытались намекнуть на обратное.

Первым он взял в руки письмо дедушки.

Оно пахло снегом и дубом, некогда могучим и крепким, а затем согнувшимся и одряхлевшим под тяжестью даже не жуков и ненастий, а времени. Неумолимого шага извечного судьи, решающего судьбы даже гор и морей.

Кажется, так о времени говорилось в одной из поэм Атта’нха. Фае любили стихи и музыку. И приобрели в подобного рода искусствах мастерство ничуть не меньшее, нежели в чарах.

— Не отвлекайся, — буркнул Арди и сорвал восковую печать.

Та раскрошилась мелкими, рыжими осколками. Внутри оказался всего один единственный лист, исписанный мелким, убористым почерком. Почти как у самого Ардана. Только буквы более витиеватые и каллиграфически верные.

' Здравствуй, правнук.

Сегодня ты родился. Это хороший, зимний день. Дует ветер с восточных пиков наших гор. Солнце сегодня немного ворчит и то и дело прячется за облаками. Я сижу в тени и пишу тебе это письмо.

Я не знаю, когда ты его увидишь и увидишь ли вообще. Но мы с твоим отцом и матушкой решили, что тебе не стоит знать… многого. Многого о своей семье и тех, кто тебя растит. Просто… зачем? И все же, мы с Гектором захотели оставить письма. На случай если ты когда-нибудь решишь узнать правду. Хотя правда, сама по себе, вещь очень непостоянная. Как портовая девка и… да, не важно, засранец ты эдакий.

Только я тебя увидел, увидел твои смешные, янтарные глаза с искоркой, как сразу понял — вырастет засранец. И, ты уж прости, полюбил тебя с первого твоего вздоха. Такой кроха. Маленький котенок, помещающийся у меня на ладони.

Люблю тебя, засранец. И потому пршсшти…'

… на этом месте на письме остались следы от слез, а Арди сдерживал свои собственные…

' …что не смог тебе рассказать всего, что хотел. Что никогда не мог поведать тебе как слышать пение ветров, как видеть в снегах и облаках то, что те скрывают в своих тенях; прости что ты не знаешь, как отличить одни травы от других и как нашептать слова, способные проложить тебе дорогу через водные глади и озера.

Но я расскажу тебе истории. Истории, в которых попытаюсь научить тебя хотя бы как слышать. Я начну выдумывать их уже сегодня. И, может, когда-нибудь, они помогут тебе, случись моему мелкому засранцу встретиться с одной сварливой волчицей.

Прости, что не могу рассказать большего. Если ты читаешь это письмо, то, возможно, знаешь, что сделки, заключенные с жителями Града на Холме, невозможно нарушить. Не могу нарушить их и я. И потому ты не узнаешь от меня ни искусства Эан’Хане ни Звездной Магии, хотя я в ней и не силен. Но, надеюсь, что однажды ты воспользуешься ключом и найдешь книгу моего хорошего друга.

Николас хоть и сбивчив с мысли, да и Звездной магией, относительно момента нашего знакомства начал заниматься не так давно, но он… В целом — хотя бы так.

Если к моменту, как ты читаешь это письмо, тебе уже известна моя история с Темным Лордом, то… так вышло. Да, знаю, звучит ужасно.

Так вышло.

Совсем не то, что хотелось бы услышать. Но я ничего не могу поделать, засранец.

Так вышло.

Так вышло, что я помог Якову (надеюсь для тебя не секрет, кто скрывался под личиной Лорда). Так вышло, что я научил его искусству, за что поплатился тем, что не смогу больше никогда и никого обучать таинствам Эан’Хане. Так вышло, что я создал из него сперва героя для всей Империи, а затем самую страшную из участей, из-за чего заплатил цену больше, чем кто-либо другой.

Так вышло, что я сперва убивал для него, а затем прикончил и его самого. Но слишком поздно. И чересчур напрасно.

Многие века я, засранец, провел в погоне за тем, что не имело значения. Ради тех, кто оказался безразличен ко всему.

Но — так вышло…

Мои руки в крови, засранец. И в день, когда ты родился, я всю ночь пытался отмыть их в реке, но, кажется, у меня не получилось.

Так вышло…

Большую часть моей жизни можно описать этими словами.

Так вышло…

Живи, засранец, так, чтобы, когда ты писал письмо своему правнуку, не сказать ему — « так вышло». Проживи так, чтобы с гордостью поднять на плечи уже своего мелкого засранца и, показывая ему Алькаду, рассказать, как слушать ветер, как говорить с лесами и как бежать среди птиц и барсов.

Люблю тебя всем моим черным, проклятым сердцем, маленький ты засранец.

Твой прадедушка… хотя длинно как-то.

Пусть будет просто:

Дедушка.

p.s. прости, что не смог сказать тебе этого лично, но… так вышло…'

Ардан несколько раз перечитал письмо и отложил в сторону. Он запрокинул голову, упирая затылок в край дивана, и вытянулся ногами по ковру, чуть ли не касаясь теми жалящих искр.

На потолке гуляли отсветы огня. Арди смотрел на них и ничего не видел. Взор застилали соленые слезы, не желавшие падать на щеки.

Такое короткое письмо. И столько боли и сожалений. И Ардана нисколько не заботили упомянутые прадедушкой… нет, действительно длинно… упомянутые дедушкой оговорки. Ни таинственный Николас, коим оказался Незнакомец; ни, тем более, сделки с Фае.

Дедушка не рассказал в письме почти ничего и этим сказал больше, чем мог любыми словами и рассказами. Дедушка не мог. Не мог говорить на темы, которые теперь так волновали Арди. А значит — что-то ему не давало.

Что-то…

Ардан поднял ладонь и вытер мокрые глаза.

Это не важно. Так незначительно. Он держал в руках первые слова, что дедушка сказал ему, но они, волей судьбы, стали последними. И теперь с Арди остались лишь выдуманные сказки, в которые старый Эан’Хане прятал отголоски искусства. А может, в какой-то момент, и просто полюбил их рассказывать непоседливому ребенку, вечно смотрящему за горизонт.

— Дедушка… — прошептал Арди. — Я тоже тебя люблю.

И его слова, сорвавшись с губ, подхватили искры и, сквозь дымоход, вместе с холодным ветром полетели в сторону родных гор.

А Ардан в этот момент уже вскрывал второй конверт. В нем, в отличии от дедушкиного, находилось куда больше листов, исписанных все тем же мелким и убористом почерком. Видимо — семейное.

' Здравствуй, сынок.

Сегодня я впервые стал отцом. И в тот момент, когда ты закричал от того, что зимний воздух порезал твои легкие; в тот момент, когда громко заплакал, хватаясь маленькими ручками за волосы мои и твоей матери, я понял что-то важное. Что-то очень важное. Но если спросишь меня что именно — сказать не смогу.

Просто жизнь, прежде невзрачная и бессмысленная, вдруг стала такой яркой и столь важной. И все, что меня когда-то тяготило, отступило в сторону.

Я хотел тебя обнять, но… не смог. И вместе с твоим прадедом отправился на реку — мыть руки. Там мы и договорились написать тебе эти письма. И, пусть меня услышат Вечные Ангелы, Спящие Духи, да хоть Старые Боги — я был бы счастлив, если бы тебе никогда не пришлось их прочесть.

Но если меня чему и научила жизнь, сын, так это то, что за все злодеяния нам рано или поздно придется расплатиться. Может это потому, что зло липнет друг к другу, как металлическая стружка к магниту, может так сводят счеты обиженные и убитые нами, а может это лишь совпадения.

Я не знаю.

Но что я знаю точно, так это то, что однажды ты захочешь узнать историю нашей семьи именно от нас, а не от тех, кто решит тебе её поведать.

Начать, стоит, с того, что твой прадедушка являлся одним из величайших Эан’Хане (ты, наверное, уже знаешь, кто это) не только нашей стаи, но и всех Первородных за последние несколько тысяч лет. Никто точно не знает, сколькими именами он владеет, но, увы, использовать их он давно уже не может. Частично из-за того, что состарился и ослаб, а частично потому, что заключил сделки, которые стоили ему слишком много.

Это первый мой совет тебе, сын — никогда не соглашайся на цену, которую не сможешь оплатить.

Твоя прабабушка — простая Матабар. Собирательница из числа учеников Леноса и его сыновей. Хотя теперь уже в Алькаде не осталось прочих духов, кроме самих Хранителей, так что эти слова тебе ни о чем не скажут. Да и сам я надеюсь, что ты никогда не узнаешь звериных троп и, если повезет, вырастешь бухгалтером. Твой дедушка всегда хорошо справлялся с цифрами, а прадед обладал очень пытливым умом.

Я сейчас говорю не о своей крови, а о крови твоей матери.

Почему же я не хочу, чтобы ты знал троп?

Давай, пожалуй, по порядку.

У твоего прадедушки и прабабушки совсем скоро появилась дочь — моя мама. Случилось это через едва ли не через век после того, как твой прадедудшка отправился на войну с Галесом. Да, давние времена, но что поделать.

Ту войну Эктас, как тебе известно, проиграл. А историю твоего прадедушки мы на этом отложим. Не мне её рассказывать.

Твоя бабушка сошлась с простым охотником из соседнего племени, которое мы… разграбили и захватили. Да, не заблуждайся, сынок. Мирный народ собирателей и охотников никогда бы не смог подчинить себе и своей воле горную цепь, пересекающую материк.

Мы захватили Алькаду вовсе не потому, что она была нам уготована Спящими Духами. А потому что, матабар были жестоки и безжалостны к тем, с кем бились. Мы сильны, быстры и хитры. Наши Говорящие слышат природу, а наши шаманы порой покидают Город на Холме, чтобы научить племя новым знаниями.

Так было раньше.

Наша стая множилась и расширяла владения, пока не подчинила себе все горы от запада, до востока. И мы осели. Разделились на племена. Разные стаи. И мы враждовали между собой, Ардан. Не стоит заблуждаться и на этот счет. Между матабар разных племен никогда не было мира. Как и между эльфами из разных лесов, дворфами разных гор, орков разных степей и всех прочих Первородных.

В этом мы не сильно-то отличаемся от людей. Или они от нас… по законам нашего народа имя стаи сохраняется за победителем, а стая Эгобар всегда славилась своими воинами. Из поколения в поколение мы учились у Эргара и его сыновей и за редким исключением — у Гуты и его сыновей.

Так мы захватили себе самые большие территории. В их центре сейчас стоит тот дом, в котором тебя родила Шайи, твоя матушка.

Мой отец, твой дедушка, погиб в одном из набегов на соседнее племя когда мне еще не исполнилось и двух лет. Я его почти и не помню даже.

Что до матушки, то…

Когда пришло время, сынок, явился шаман из Града на Холме и провел обряд, выбравший мне учителя. Меня выбирали Скасти и Эргар — это высокая честь учится среди Хранителей, а не их сыновей. Лишь самые лучшие из детей Матабар обретали такую возможность. Хранитель может обучить лишь одного ребенка за шесть лет, так что представь мою гордость, когда я увидел сразу двоих…

В итоге я ушел с Эргаром. Я учился быть воином и охотником. Свирепым и безжалостным. Учился убивать одним ударом. Терпеть боль. Бороться с холодом и голодом. Мои руки становились лапами, мои зубы клыками. Я учился надевать шкуру барса и ходить среди них на равных. Я бился со многими хищниками Алькады и не знал поражений. На моей шкуре имелись шрамы от когтей, клыков и бивней почти всех, кто ходил тропами охотников.

Я ведь Эгобар. Я воин из самой свирепой стаи матабар. Я внук могущественного Эан’Хане, что делал мне в детстве игрушки и рассказывал о путях.

А затем он исчез.

А в это время в горы пришли люди. С их пушками, ружьями, кавалькадой и Звездными Магами. И наши разрозненные стаи, лишь раз объединявшиеся под знаменами Темного Лорда, оказались разбиты и раздавлены.

И в тот день я, еще не закончивший обучение, услышал крик матери. И он напомнил мне, что я не барс, а матабар. Напомнил раньше времени.

Мы сразились с Эргаром, который не хотел отпускать меня прежде срока — это шло вразрез с законом. Мы сразились и я победил. Но не стал отнимать жизнь Духа Хранителя. И тот, взамен, отдал мне свой клык, как свидетельство победы, и пообещал исполнить одно желание.

Я вернулся домой, Ардан. Вернулся охотником, что снискал высшую доблесть — одолел собственного учителя в равном бою. Одолел Духа Хранителя, но…

Наше логово горело. Все были мертвы. И моя мать, разорванная артиллерийским снарядом, лежала на берегу пересохшего ручья.

Твой прадедушка так и не вернулся из Града на Холме, чтобы помочь нам. И, какие бы мотивы он не преследовал и причины не объяснял, этого я, как бы не хотел, не смогу ему простить никогда.

Меня обуяла ярость, Ардан. Страшная и жгучая. Такая, что заставила меня подняться на Гору Памяти и, как и мои предки больше века тому назад, зачерпнуть красок войны и украсить ими свое тело.

Я объявил охоту на людское племя и спустился с горы, чтобы отомстить за свой народ.

Но я не знал людских троп и путей и потому едва не погиб в первую же свою охоту. Меня пленили маршалы и повезли, словно диковинное животное, на продажу. Так бы и закончилась история нашего племени, если бы не банда орков Шанти’Ра.

Они уничтожили тех маршалов, а меня взяли к себе. Залечили мои раны. Как телесные, так и духовные. Они дали мне смысл в моей темной и беспросветной жизни. Смысл охоты.

Многие годы я ходил с ними. Носил их одежды. Пел их песни и говорил их языком. Я даже побратался с сыном вождя Шанти’Ра. Мы смешали нашу кровь и произнесли слова у костра Спящих Духов.

Я убивал, Ардан. Убивал столько людей, сколько только мог найти. А я хороший охотник. Как говорил Эргар — лучший за многие и многие века, что он обучал. Так что находил я много.

Стариков, женщин, слабых, сильных, здоровых, больных. Мне было без разницы, Ардан. Мои когти, клыки и нож неизменно находили себе добычу, а я, упиваясь кровью, пытался отыскать ответ на свой вопрос — кто я и что мне теперь делать. Последнему из матабар.

Да, я думал, что я последний. Не знал, что в Алькаде имелись и другие выжившие. А к тому времени, как выяснил, было уже слишком поздно. Они спустились с гор и растворились среди людского племени. И я действительно стал последним. И кто знает к чему бы привели эти годы разбойничества, если бы не один эпизод.

Мы узнали о том, что охотники за Громовыми Птицами из Дельпаса нанялись в сопровождение каравана переселенцев. Мы выдвинулись за ними. Выследили их и убили.

Мы не знали пощады и творили такое, что если и есть Вечные Ангелы, о которых вспоминает твоя матушка, то они рыдали. Рыдали как над убитыми нами людьми, так и над нами самими.

Мне нет прощения, Ардан. Увы, я понял это слишком поздно. И понял благодаря твоему прадедушке.

Тогда, в ту ночь, я ворвался в один из дилижансов. Меня ранил выстрел из револьвера, но мне было все равно. Я разорвал этого человека, а затем уже хотел порвать и его дочь, но тут мой взгляд упал на книжку в её руках.

« Легенды и мифы коренного народа Алькады. Истории Матабар»

Не знаю почему, но я не тронул её. Лишь взял книгу и прочел в той легенды и мифы, что рассказывали когда-то мне взрослые охотники в стаи. Я был удивлен. Зачем Империи печатать такую литературу, если же они сами нас истребили.

Девочка лежала без сознания и я обшарил все, что только мог найти в дилижансе. И нашел записную книгу Александра Таакова. Так звали твоего прадеда по линии матери. Того, кого я убил собственными руками.

Из-за пожара большая часть его дневника обгорела, но уцелевшую страницу, которая изменил мою жизнь, я отдаю тебе.'

Ардан, с бледным лицом и трясущимися руками бережно поднял желтую, местами протертую страницу походного журнала.

' 316ый день расследования. Запись оставлена старшим дознавателем второй канцелярии, капитаном Александром Тааковым.

Сегодня я, наконец, смог получить в Черном Доме достаточное финансирование, чтобы снарядить экспедицию в горы Алькады. Увы, моя драгоценная жена умерла от чахотки, так что отправлюсь вместе с дочерью. Меня отговаривают коллеги, но я не могу поступить иначе.

Разбирая дела в архиве, я наткнулся на нестыковки в записях о операции «Горный Хищник». Всего несколько расхождений в затратах, но этого оказалось достаточно, чтобы заставить меня задуматься. Повторяюсь. Запись окончил.

358 ой день расследования. Запись оставлена… сандром

…вым…' чернила из-за старости и вовсе местами невозможно было прочесть.

'Мы, наконец, добрались до предгорий Алькады. Вечные Ангелы, как же здесь красиво. Как свободно дышит грудь. Как ясно думает голова. И там, впереди, я вижу величественные пики гор. Они все ближе к нам. И, может, среди них, я найду разгадку того, почему случилась трагедия. Все больше я уверяюсь в том, что под самым носом у Черного Дома, пользуясь смутой после восстания Темного Лорда, плетется заговор. Вопрос — какой? Может быть, я найду в Алькаде подсказку? Нужно постараться отыскать потомков уцелевших матабар. Без их показаний мое расследование, и без того зашедшее в тупик, невозможно продолжать. Запись окончил.

373 ий день… Запись оставлена старшим дознавателем второй канцелярии, капитаном Александром Тааковым.

По дороге от Дельпаса нам встретилась группа патруля. В ней, по счастливой случайности, оказался внук одного из матабар. В его владении находится военный жетон шестой дивизии отдельного разведывательно-диверсионного корпуса третьей армии, снятый дедом с погибшего солдата. Что передовая группа с Фатийской границы забыла в операции «Горный Хищник»? Почему её отправили на западный рубеж, через всю страну, если ближе было выделить восточную часть? Эта дивизия славится своей безупречной работой и высокой эффективностью операций в тылу врага, но этого все равно недостаточно. В любом случае — первая зацепка, кроме бухгалтерских документов, за уже больше, чем год. Но я не теряю надежды. Я должен вскрыть этот гнойник. И, когда я выясню, кто стоит за истреблением наших горных братьев и сестер, мы уничтожим заговорщиков, подвергнув их самым жутким мукам. Таков наш долг, как потомков дружины Царей Прошлого. Немного громко звучит. Прерии и вид все растущих гор заставляют меня думать о возвышенном. Размышлять о единстве Империи. Я должен восстановить справедливость. Запись окончил.

375 ый день. Тааков.

На нас напали орки Шанти’Ра. Пишу под обстрелом. Не думаю, что выживу. Дочь спрятал в сундук. Кто бы не прочел этот дневник — отправьте его в Черный Дом. Вторая канцелярия должна завершить мое расследование! Во славу Имп…'

Последние слова оказались запечатаны под старым пятном крови, уже давно посеревшим из-за времени.

Ардан, кажется, забыл, как дышать. Перед глазами все плыло. В ушах звенело, а голова гудела. Он уже не понимал, что происходит. Где правда, а где ложь.

И, все что мог юноша, отложить в сторону страницу дневника прадеда и взять письмо отца.

' Такова правда, сынок. Я своими руками оборвал жизнь того, кто мог бы восстановить справедливость. Я убил человека, называвшего нас братьями и сестрами. И не желавшего ничего, кроме того, чтобы принести покой и очищение душам ушедшим на тропы Спящих Духов. Не ведая того, я убил человека, что мог бы стать мне проводником к искуплению.

И в этот момент что-то изменилось. Что-то треснуло во мне, Ардан. Я смотрел на эту девочку в сундуке, сжимавшую книгу с нашими сказаниями. И… больше я не мог видеть в ней своей добычи. Я видел ребенка. Маленькое дитя. Беззащитное и слабое. Такое же, как и десятки тех, кого я собственными руками…

Мне нет оправданий, сынок. Нет, не было и никогда не будет. Никто из тех, кто прежде пал от моих клыков, не заслуживал такой участи. На их руках не было ни капли нашей кропи. Их ноги не топтали наши священные земли и не попирали капища и святилища. В своей агонии я и сам стал тем, кого презирал.

Я не помню, как забрал девочку, её книжку и побежал. Кто знает, как долго ноги несли меня сквозь дни и ночи прерий. Очнулся я только в Кавесте. И там оставил дитя на попечение церкви Светлоликого. Твою собственную бабушку. Матушку Шайи. Но об этом позже.

Я сутками изучал дневник Александра, пытаясь найти в нем ответы на мучившие меня вопросы. Хотя, скорее — всего один единственный вопрос. Кто стоял за операцией «Горный Хищник». И чье сердце, а не тех десятков невинных людей, должны были вырвать мои когти.

Но ответа я не нашел. Я никогда не славился особенным умом, сынок. Мое тело крепче дуба, мои клыки прочнее стальных ножей, но разум… разум мой обычен и скромен. Вот только я охотник. Я приучен идти по следу.

Теми деньгами, что обзавелся за времена грабежа и разбоя, я расплатился с контрабандистами за поддельные документы. Так я стал рядовым в армии Империи. Не прошло и года, как я оказался на границе с Фатией в той самой дивизии, что упомянул в расследовании твой прадед.

Но простому рядовому никто не даст допуска ни к архиву, ни, тем более, к последним живым свидетелям операции. И я стал служить. Верой и правдой. Надеялся, что каждый мой выстрел, каждый удар ножа, каждая жизнь, отнятая у Фатийца, пытавшегося навредить Империи, сможет хоть немного успокоить плач, что я слышал из ночи в ночь.

Но нет. Тот не стихал. И по сей день, сынок, я каждую ночь вижу лица и слышу крики тех, кого убил. Они ждут меня, чтобы сопроводить в ад. Я знаю это. Но мне не страшно. Увидев тебя, маленького и беспомощного, я потерял этот страх, что преследовал меня с той самой ночи…

Во время службы, Ардан, я сталкивался с эльфами артиллеристами, орками разведчиками, дворфами инженерами, великанами штурмовиками и, даже, пара гоблинов подрывников в соседнем подразделении как-то раз спасли мою шкуру.

Мой дед, твой прадед, часто рассказывал мне об Эктасе, где Первородные жили вместе. А то, что я увидел на границе, среди грязи, крови и криков — были Первородные и люди, сражавшиеся плечом к плечу ради своей родины. Я словно оказался в Эктасе. Только в том Эктасе, что не порабощал людское племя. И вдруг понял, что прежде моя стая владела лишь частью Алькады, а теперь… теперь она могла бы, вместе со своими братьями и сестрами — эльфами, орками, дворфами и людьми, владеть одной шестой всей суши… но не об этом сейчас.

И я сам не заметил, как минули десятилетия моей службы. И так пока не произошел эпизод в старом заброшенном замке на сорок третьей высоте. Там нам пришлось выручить попавший в засаду кавалерийский отряд. И, в ходе отражения атаки Фатийцев, один из приставленных к нам связистов, старый ублюдок, проговорился о том, что однажды, в юности, уже попадал в подобную передрягу в горах Алькады.

После того, как мы выручили кавалеристов, я вызнал у этого старика все, что только мог. Из меня, за годы службы, получился отменный палач, Ардан. Я не горжусь этим, но на войне, как и на охоте, не чураешься никаких методов.

Старик поведал мне, что приказ, поступивший в Генеральный Штаб, был без подписи министра обороны, но глава штаба все равно одобрил его.

Это все, что мне удалось узнать. Немногое, но достаточно, чтобы подтвердить теорию твоего прадеда. В Империи зрел, а может и зреет до сих пор, заговор. И ради его исполнения почему-то потребовалось уничтожить наш народ.

Я не знаю для чего. Не знаю, кто именно спрятался в тенях. След оборвался, Ардан. Глава штаба, генерал-герцог Эфрим давно уже кормит червей. Может быть какие-то следы можно обнаружить в Черном Доме или Верхней Палате, но… мне туда нет пути. Я уже не молод. И на моих плечах слишком тяжелый груз.

В следующей вылазке я подстроил все так, чтобы армия сочла меня погибшим. Так закончилась история Гека Абара. А я, Гектор Эгобар, направился обратно. По дороге я навестил Кавест, чтобы узнать как дела у той девочки (к этому моменту она уже должна была обзавестись собственной семьей) и, заодно, раздобыть новые документы, благо что контрабанда это, обычно, семейное дело и моим вопросом занялся сын человека, делавшего мне предыдущий пакет документов.

Так я стал егерем с моим родным именем и родным наделом земли, которая, к слову, никому и не нужна. Богатства Алькады спрятаны под ней, а не в неприветливой и неподходящей для людей погоде горных пиков.

Увы, скорее всего, пока я находился в Кавесте, то привлек внимание. Уже вскоре после моего отбытия одна из групп Шанти’Ра разграбили его и сожгла. Они собирались свести со мной счеты за предательство, а у меня… не осталось сил и желания с ними спорить и что-то объяснять.

Я сбежал.

И, по случаю, вместе со мной сбежал и пастырь вместе с дочерью той девочки. Твой матерью. Шайи. Её мать и отец — бухгалтер, остались в городе. Я сопроводил выживших в Эвергейл, где повторилась судьба девочки. Пастырь даже сменил ей фамилию обратно на Таакову, чтобы спрятать от преследователей. Он думал, что нападение на Кавест связано со слухами о том, что в предках у Шайи работник второй канцелярии… говорливые контрабандисты…

Я поднялся на гору и, на останках нашего поселения, построил дом. В один из дней на пороге я встретил твоего прадедушку.

Кто знает, каких сил мне стоило, чтобы не броситься ему в лицо. Но вместо этого мы стали жить под одной крышей. На земле нашей стаи. Стаи Эгобар.

Шли годы. Я охотился. А твой дедушка… он редко покидал дом, а если и выходил, то только для того, чтобы посидеть у могил.

Шкуры я относил в Эвергейл. Ими неизменно занималась девушка подмастерье портной — Шайи. Она росла. Мы общались. Болтали. Она показывала мне прерии. Я ей — горы. И, как-то незаметно для всех нас, мы стали жить в доме втроем.

А вскоре на свет появился ты.

Мы с дедушкой всю ночь мыли руки. Но их не отмыть, Ардан. И наши грехи не замолить и не загладить.

Я бы хотел тебе сказать, что ты носишь фамилию гордой и достойной стаи Эгобар, но… мы часть нашего народа, сынок. Мы убивали себе подобных ради их угодий и троп. Мы проливали кровь тысячи лет. Один твой прадед — пособник Темного Лорда (уж не знаю, что у них там случилась за история, да мне и не интересно), другой — работник второй канцелярии. Один твой дед — охотник, другой — бухгалтер. Твой отец — убийца.

Наверное, было бы проще, если бы родилась дочка. Я бы ей рассказал, что её мать портная. Её человеческая бабушка — смелая и отважная девочка, самостоятельно построившая свою жизнь. Её бабушка матабар — добрая и ласковая собирательница, умеющая слышать шепот камней и ветров.

Но если так подумать, они ведь были женами убийцы, дознавателя, пособника Темного Лорда и… Да не важно это все.

Я не знаю, какие истории мы будем тебе рассказывать. Но если в этих историях появятся злодеи, то знай — у тебя с ними куда больше общего, чем с героями.

И я не знаю, сколько еще смогу прожить с тем, что сотворил собственными руками. Твоя матушка часто рассказывает мне о том, что Светлоликий готов простить любые прегрешения, стоит лишь искренне раскаяться и возжелать искупления.

Но сколько бы я не каялся, сынок, я все еще слышу их голоса. Они зовут меня. Зовут на суд. И, в эгоистичном порыве, я надеюсь, что когда-нибудь мне представиться шанс немного облегчить свою участь. Отплатить за отнятые жизни — жизнями спасенными.

А может я так думаю из-за того, что в религии Шайи сыновья несут ответственность за грехи их отцов. А мы успели нагрешить, Ардан. И я, и Арор, и все поколения Эгобар. Надеюсь лишь что твою судьбу уравновесят добродетели Тааковых.

Может быть я постараюсь вырастить тебя больше Тааковым, нежели Эгобар. И тогда ты избежишь той участи, что постигла нас.

Не знаю.

Может я просто говорю глупости. А может быть я не увижу тебя больше вновь. Завтра утром я покажу это письмо твоей матушке. Шайи. И она узнает всю правду. И я уверен, что она больше не захочет меня видеть. Потому что не сможет меня простить. Как я не могу простить себя.

Лишь молю Спящих Духов и Вечных Ангелов дать мне шанс искупить хотя бы каплю того, что совершил. Чтобы моя сила, чтобы мои когти и клыки, хоть однажды, не забрали чью-то жизнь, а спасли.

Люблю тебя, мой сын.

Ардан Эгобар.

Матабар и человек.

Люблю тебя такого, какой ты есть. Каждую частицу тебя. И надеюсь, что ты никогда не прочитаешь это письмо. А если и прочтешь, то…

Решай сам.

Искать ли правды. Или жить дальше. Этот выбор — вот мое скупое и нерадивое наследство, сын мой.

И, как говорили в нашей стае — пусть твоя тропа всегда приводит тебя домой. '

Последние слова были написаны на языке матабар, но буквами Галесского алфавита…

Ардан отложил письмо и прикрыл глаза. Он вдыхал аромат горящей древесины и слушал, как бьется собственное сердце. Прерывисто, с паузами, то ускоряясь, то вновь замедляя свой шаг.

— Господин Эгобар! — раздался знакомый, чуть шипелявый голос. — Я так рад, что смог вас отыскать! Великая Княжна уже начала переживать! Сперва вы были в какой-то тьме, где я никак не мог проложить к вам тропу, а затем двигались очень быстро… я не умею прокладывать тропы на поезда, а теперь… Господин Эгобар? С вами все в порядке?

Ардан посмотрел на Тополя. Тот сменил зеленый осенний китель на черный, длинный зимний, но белоснежные перчатки и красные ботинки остались при нем. Как и оловянные ордена с медалями, широкий пояс, алый воротник и золотые эполеты. Разве что штаны оказались чуть измяты, что портило безупречный внешний вид воина из дружины Хвоста и Лапки.

— Господин Эгобар… вы плачете?

Ардан пожал плечами. Он, если честно, не знал — плачет он или нет. А проверять не хотелось. Не было сил поднять руки.

Он просто сидел и смотрел в одну точку. В ту самую, где сходились тени от пляшущего на поленьях, беззаботного рыжего мальчишки, коим представало пламя камина.

Ардан различил звук коротких шагов, а затем что-то теплое и мягкое опустилось рядом с ним и прижалось к боку.

— Больно, господин?

— Очень, — не стал лукавить Ардан.

— Хотите рассказать?

— Нет… да… не знаю, Тополь… не знаю.

Ардан сидел рядом с говорящим котом в доме своих родных. Так глупо… там, всего двумя этажами выше, его родной брат и мать, единоутробная сестра и отчим. И ни с кем из них он мог обсудить того, что прочел.

Брату знать не стоит. Матушка… это сделало бы ей больно, а последнее, чего желал Ардан, причинить боль и без того настрадавшейся Шайи. А Келли и Кене — им ни к чему.

Борис и Лена… они не друзья. Так — хорошие знакомые, но не более. Тесс… Арди вообще не понимал, какое место в его жизни занимает Тесс. Вот и получалось, что во всем мире не существовало того, с кем Ардан мог бы поделиться мыслями и разделить эту боль. Такую сильную и жгучую, что становилось тяжело дышать.

Никого, кроме лесного кота, полукровки Вил в дурацком кителе и с ненастоящими медалями.

— Что случилось? — спросил, через некоторое время, кот.

— Я получил ответы, — спустя несколько секунд размышлений, ответил Ардан. — на вопросы, которые очень долго себе задавал. А теперь не знаю, хотел ли на самом деле услышать на них ответы. Или мне так только казалось. Может было лучше оставаться в неведении.

— Неведение всегда проще, господин, но не всегда лучше, — похлопал его лапой Тополь. — Поверьте старому дружиннику.

— Да… ты прав… наверное ты прав, Тополь.

Они еще несколько минут посидели в тишине.

— Что будете делать теперь?

Ардан снова пожал плечами.

— Не знаю, — в который раз повторил он. — Если останусь здесь, то, может, стану, однажды инженером, а если вернусь в Метрополию… не знаю, что меня ждет в Метрополии, но просто и легко — не будет точно.

— Это вас пугает?

— До дрожи.

— Понятно… — протянул Тополь и, неожиданно, вскочил на ноги… лапы и картинно поклонился. — Не ведаю, как принято у двуногих, но мы, в такие моменты, ищем поддержки у наших друзей, господин. А я, как раз, являюсь связным между вами и вашим другом — Великой Княжной. А что за друг, если не готов разделить боль и трудности с близким.

Ардан едва не поперхнулся.

— Рассказать маленькой девоч…

Его перебил щелчок каблучка, ударившего о пол.

— Не маленькой девочке, господин Эгобар, а вашему другу, — настоятельно поправил Тополь. — Запертому, с детства, в клетке. Которая, однажды, взвалит на себя все, что ей оставят в наследство её не самые простые родители.

« Я бы хотел сказать, что понимаю твои чувства, внук, но это будет ложью. На сотни километров вокруг не найдется того, кто бы понял тебя, Арди. Да может и дальше — тоже.»

Ардан невольно вспомнил слова, некогда сказанные ему дедушкой. Тот оказался прав. На всю предгорную губернию не отыскалось того, кто смог бы понять метания души Ардана.

И, чтобы найти такого человека, пришлось добраться до самой Метрополии.

Наверное, если бы Ардан отдохнул, все хорошо обдумал, то уже на следующий день и в мыслях бы не держал идею изложить свои метания в письме не просто тринадцатилетнему ребенку, а еще и наследнице престола.

Но… сейчас он находился не в лучшем своем состоянии, чтобы сохранять возможность трезво мыслить. И потому он написал письмо.

Написал и вручил Тополю.

— Я вернусь совсем скоро, господин Эгобар, — с поклоном произнес кот и, щелкнув каблуками, растворился во тьме.

А Ардан, отвернувшись к окну, так и смотрел на бьющую о стены метель, разметавшую хлопья снега.

Теперь он знал, кто он. Теперь он знал, почему его отец сделал то, что сделал. Знал почему они так… остро общались с дедушкой. И, наверное, и сам дедушка поступил так, как поступил, по той же самой причине, что и отец.

Гектор и Арор. Такие разные, а под конец, практически одинаковые.

В истории Ардана не осталось недомолвок. Только, как сказала тогда Тесс на крыше, нечто невообразимое, произошедшее однажды и заставившее встать на определенную тропу.

Арди пока не встал.

Лишь топтался на перепутье и смотрел на развилку. С одной стороны его ждала понятная, простая и широкая дорога посреди пшеничного поля. А с другой кривая, ухабистая тропинка, теряющаяся в темном лесу.

И, словно как и в прериях, с одной ему приветливо махал Март, а с другой хищно улыбался Йонатан.

Наверное, Арди встал перед выбором еще тогда. После нападения банды Шанти’Ра. Только сам не понимал этого.

— Ваше письмо, господин Эгобар, — возникший из мрака Тополь протянул небольшую записку.

На ней ровным, идеальным почерком было выведено:

« Вы для меня навсегда Ард Эгобар, мой первый друг. Остальное для меня не имеет никакого значения.»

Ардан сжал записку и глубоко вздохнул.

Не стоило себя обманывать.

Он ведь уже сделал этот клятый выбор.

Еще тогда.

В прериях.

— Что-то передать Великой Княжне?

— Да, Тополь, — твердо кивнул Ардан. — передай ей, что я скоро вернусь в столицу.

Глава 51

— Ты уезжаешь, да?

— Этим вечером.

Арди лежал с братом на снегу и смотрел на то, как на небе белоснежные озера схлестываются в поединках, то сливаясь широким лоскутными тучами, то расходясь в стороны обиженными и нахохленными котятами кучевых облаков.

— Потому что должен? — спросил Эрти.

С раскрасневшимися щеками, младший брат Ардана тяжело дышал и немного кашлял. Сам же Арди дышал полной грудью и, порой прикрывая глаза, наслаждался зимой и… близостью к родным горам. Он чувствовал себя куда лучше, нежели в Метрополии. И, наверное, если бы захотел, снова, сняв ботинки, смог бы, как и в детстве, побежать наперегонки с горными орлами и попытаться побороться с молодым мишкой.

Должен ли он ехать в Метрополию?

— Нет, — ответил Арди.

Он не хотел обманывать своего брата. Во всяком случае — не больше, чем того требовалось, чтобы Эрти смог прожить чуть более спокойную и хорошую жизнь, чему Ардану уготовили дедушка с отцом…

Арди слегка улыбнулся своим мыслям. Кажется, он сейчас только что повторил слова Гектора, подслушанные в детстве.

— Тогда почему? — спросил Эрти.

Рядом с ними, чуть поодаль, вместе с Шайи, маленькая Кена лепила снежные куличики и что-то очень весело рассказывала про школу благородных девиц и строгую учительницу по игре на фортепьяно. А матушка все смеялась, успокаивая Кену тем, что её старшие братья и вовсе не смогут даже самую простую партию сыграть.

На крыльце сидел Келли. Закутанный в толстую шубу, он то и дело зябко ежился в меха, курил толстую сигару и читал газету. По правилам дома Эгобар-Брайан, введенных Шайи, даже зимой семья должна была проводить на свежем воздухе не меньше трех часов.

И сейчас, на третий день после праздника Нового Года, они играли во дворе в снежки и смеялись. Будто их ничего не тревожило и не заботило. Этим Арди и нравились праздники.

— Ты ведь мог бы остаться работать с братом Анны, — Эрти поднялся на локте и посмотрел на брата. — Мама месяц хвасталась тем, что смогла договориться с главным инженером в бюро.

Наверное, мог бы… наверное, у него даже неплохо получилось бы. Вот только…

Ардан поднялся и, после того как помог брату встать на ноги, вновь посмотрел на того. Пусть Эрти только через месяц исполниться тринадцать лет, но уже сейчас он, издалека, выглядел весьма ладным молодым человеком. Да и лицом вышел приятнее, чем его старший брат. У Эрти обозначились высокие скулы, острый, но не длинный нос, волевой подбородок, густые, чуть кустистые брови, длинные, почти женские ресницы и ясные глаза с умным, немного грустным взором.

— Пиши мне, ладно? — попросил Ардан.

— Ты так и не ответил.

— Ты тоже.

— А я первым спросил, — по-ребячески высунул язык Эрти, что, при его комплекции, выглядело несколько неправильно и оттого — весьма забавно.

Арди похлопал его по плечу, чувствуя под ладонью, даже несмотря на шубу, тугие мышцы, и повернулся к востоку. Там, где-то за длинной полосой сияющего горизонта, протянувшего длань над заснеженными степями, раскинулись густые леса, а в их центре, на берегу океана, стояла Метрополия.

Странное место. Оно одновременно отталкивало от себя, но в то же мгновение…

Ардан вспомнил диспуты с Леной о принципах Звездной Магии; редкие встречи с Борисом, наполненные язвительными, саркастичными шутками и теплотой; занятия в Большом, каждый раз приоткрывающие все новые и новые завесы над тайнами магии и мироздания, тем более что у Ардана уже начало получаться; а еще вечерние беседы с Тесс. Мимолетные, но… уютные, что ли. Спокойные. Неспешные. Пахнущие какао и, немного, джазом. Как пах джаз? Он пах как Тесс.

Да, разумеется, в этом перечне тайна с трагедией Матабар и оставленным Арди «наследством» занимала почетное, но далеко не первое место в перечне интересов. И все же…

— Если бы ты узнал, Эрти, что кто-то обидел Кену, чтобы ты сделал?

— Сломал бы ему нос, — решительно и без сомнений ответил брат.

— А если бы Кена сперва обидела этого человека?

— Сильно? — задумался Эрти.

Ардан пожал плечами. Метафора и без того вышла запутанной, чтобы добавлять в неё новые сущности.

— Сломал бы нос обидчику, а затем отругал Кену, — спустя некоторое время пришел к своему выводу Эрти. — А почему ты спрашиваешь?

Ардан улыбнулся и толкнул брата плечом. Как в детстве. Когда они, порой, рыбача, могли позабыть об удочках и пару часов провести в играх.

— Есть одна головоломка, брат, — произнес, наконец, Ардан. — И я хочу её решить. Не потому что должен или обязан, а мне… действительно хочется.

— Из-за того, что ты любишь головоломки? — прищурился Эрти. — Мама говорит, что ты их обожаешь дальше больше, чем я.

Ардан вновь задумался. Он ведь действительно хотел узнать, кто стоял за операцией «Горный Хищник» и, что, возможно даже важнее, почему она вообще состоялась. Да и что за заговор такой, который тянется уже почти сотню лет.

Такой срок указывал на Первородных, либо на какую-то весьма крупную, пустившую корни в систему Империи, организацию и…

Вот он уже начал пытаться распутать клубок. А, зная себя, он будет пытаться распутать его до тех пор, пока не размотает целиком. Такая вот дурацкая и не очень полезная черта.

Ардан не хотел обманываться. Он не какой-то герой из дедушкиных сказок, чтобы стремиться, как отец, отыскать справедливость для племени матабар. Из этого народа он знал-то лишь своего деда, да Гектора, но и тот все те годы, что провел в жизни старшего сына, вел себя как человек.

Да, Арди чувствовал некоторую горечь и обиду от утраты своих соплеменников, но… Вот Эрти — веселый и смышленый мальчуган. Вот матушка — наконец обретшая заслуженный отдых и спокойную, размеренную жизнь. И даже Кена с Келли. Его странная и немного запутанная семья.

О них он переживал. О них он думал. Им он хотел обеспечить хорошую жизнь. А матабар… да, они тоже занимали его мысли, но даже меньше, чем следующие экзамены. Может это неправильно. Может таким образом он оскорбляет своих предков… во всяком случае — половину из них.

— Если останусь, Эрти, — наконец смог подобрать нужные слова Ардан. — то когда-нибудь, через много лет, буду точно так же смотреть туда, на восток и думать, а что было бы, если бы я не смалодушничал. Если бы вернулся в столицу.

— С чего ты взял?

— Видел, как дедушка смотрит на север Алькады, — ответил Арди. — тогда я думал, что он скучает о ком-то, а теперь понял, что он очень сильно сожалел. О чем-то, что не сделал. И это разъедало его изнутри.

Младший брат нахмурился и фыркнул.

— Ты говоришь загадками, брат, — Эрти скрестил руки на груди. — А ты не настолько меня старше, чтобы страдать подобным… Я не понимаю, что ты мне пытаешься сказать.

— Да я и сам не понимаю, — признался, разводя руками, Арди. — Я вернусь в столицу и потому что хочу этого сам, и потому… что должен.

— Обычно, если честно, я не хочу делать то, что должен, — задумался Эрти. — Подработка вечерняя в салуне, к примеру, где я убираюсь на кухне — яркий тому пример.

— А если бы ты подрабатывал на стрельбище? — подмигнул Арди, зная сильную любовь Эрти к огнестрельному оружию всех видов и мастей.

— Это было бы только в радость.

— Но ты все равно должен был бы работать, чтобы есть.

— Вот только я бы не воспринимал это как свой долг и… — Эрти осекся и, задумавшись, вздернул указательный палец. — Понял! Ты должен, но не воспринимаешь свою головоломку, как обязанность, потому что и сам хочешь её решить!

— Ого… — Арди рассеяно почесал затылок, едва не роняя шапку в снег. — Я бы, наверное, и сам не сказал лучше.

— Все потому, что тебе от отца досталась кровь матабар, а мне мозги, — задиристо подколол младший брат.

Эх, если бы он только знал, какого мнения был Гектор о своем интеллекте… но не стоило расстраивать ребенка. Хотя… Арди посмотрел на руки и, что самое важное, костяшки кулака брата, которые те старательно прятал. Видимо, младшему брату достался не мозг, а скорее, отцовская несдержанность и удовольствие от драк.

Сам Арди, даже будучи в учениках Эргара, старался лишний раз дело до схваток за тропы не доводить. Если, конечно, приходилось драться — он дрался всерьез. Но обычно руководствовался принципом Скасти — « голова всегда сильнее лап». Хотя, возможно, это было связано с тем, что бельчонок обожал на спор разбивать орешки лбом.

— Пойдем к остальным, — сказал Арди и потянул брата к сестре и матери.

Вместе они подошли к Кене с Шайи и принялись помогать малютке строить ледяной замок. А затем маленькая девочка стала зимней принцессой и отражала наступление захватчиков, в роли которых выступали братья.

Эрти метал снежки, рассказывая о том, что он снежный гигант и, непременно, захватит обитель принцессы, а Арди при помощи маленьких осколков имени снега создавал миниатюрных летающих птиц и приказывал тем слушаться девочку.

Шайи, смотря на это, смеялась до слез, а Келли продолжал дымить сигарой и бурчать что-то на тему политики.

Когда все разыгрались настолько, что стало уже даже жарко, и Эрти с Кеной то и дело пытались снять верхнюю одежду, то Шайи отвела всех дом и отправилась готовить ужин. Компанию ей составили Эрти (неожиданно полюбивший готовку) вместе с Кеной, которая ни на шаг не отходила от своего любимого брата.

Смотря им в след, исчезавшим за поворотом коридора, едва не уронившим попутно вазу с цветами на миниатюрном столике, Арди задумывался о том, когда в следующий раз сможет навестить семью. Надеялся, что летом.

— Все же решил уехать, — неожиданно раздался голос Келли за спиной.

Тот не спрашивал, а утверждал. Арди лишь сдержано кивнул. Даже спустя столько лет, он все еще не знал, как относится к этому человеку. Тот любил его мать. Не той любовью, о которой поют песни или слагают стихи, а бытовой и простой. Как, впрочем, и Шайи шерифа. Два человека с тяжелыми судьбами, нашедшими друг в друге утешение.

Келли любил и Эрти — это не изменилось по прошествию лет. Разве что, вполне ожидаемо, Кену тот явно ценил больше. Как и Арди ценил больше брата.

Они оба понимали это друг о друге и потому… потому испытывали если и не теплые чувства, то взаимное уважение.

— Береги их, — неожиданно сам для себя сказал Ардан.

Келли прищурился и как-то по-новому взглянул на юношу.

— Уже успел влипнуть во что-то… Семейное, видать… — протянул шериф. — Взгляд поменялся. Раньше у тебя теплый был такой. Безумно наивный и добрый. А теперь… все еще наивный, хоть и меньше. И все такой же добрый. Только вот холоднее стал, что ли. Как льдинка внутри застряла.

— Эан’Хане, когда постигают имена, оставляют их крупицы внутри себя, — пояснил Арди. — Потому и нельзя искушаться темными именами, потому что они навсегда отравят и…

— Да я не о твой этой всякой магии, — отмахнулся Келли. — Пойдем.

Арди не стал спрашивать куда и зачем. Вместе они вернулись в холл, где Келли подошел к напольным, массивным часам из кедра.

— Он уже был здесь, когда мы приехали, — шериф что-то нажал на лакированной поверхности стойки и часы, со скрипом, слегка отодвинулись в сторону. Келли, с явным усилием, дернул их назад, открывая вид на нишу с высоким, узким оружейным сейфом. — Садовник отдал мне шифр, так что думаю он никакой не садовник… только маме не говори, ладно?

— Не скажу, — ответил Ардан не вдаваясь в подробности о том, что он и так был в курсе настоящей личности садовника. Или, хотя бы, его рода деятельности.

Келли довольно шустро закрутил реле, набирая нужную комбинацию, после чего открыл массивную дверь.

Внутри на вытянутых стойках обнаружилось две армейские винтовки. Чуть ниже, в просторной секции, два цинка с патронами и несколько, уже заполненных и туго свернутых патронташей.

Чуть выше — четыре револьвера на подставках, а над ними висели, что неожиданно, ручные гранаты.

— Как будто мы тут осаду должны держать, — буркнул Келли и взял с подставки один из револьверов вместе с патронташем и коробкой патронов. Все это хозяйство он протянул Арди. — Стрелять-то научился? А то помню ты по банкам лупил так метко, что попадал куда угодно, кроме как в них. Воронье, вон, месяцами к нам не заглядывало после твоих упражнений. Шайи все думала, что из-за пугала.

Ардан скривился, будто съел что-то кислое.

— Значит нет, — вынес свой вердикт Келли. — Все равно возьми, на всякий случай. Каким бы ты там магом ни был, а как стрелять, в случае чего…

— Не забудешь, — закончил за шерифа Ардан, забирая оружие и убирая в уже собранный саквояж, стоявший около прихожей.

— Ладно, здоровяк, пойдем потрещим маленько, пока на стол не накрыли. Расскажешь мне еще немного про Метрополию. Чудное, конечно, местечко.

— Ты даже не представляешь насколько, Келли… — вздохнул Арди. — Ты даже не представляешь…

Они вернулись в гостиную, где Ардан отвечал на многочисленные вопросы шерифа о столице. Затем их позвали помочь со столом и, вскоре, все уже сидели за ужином. О чем-то болтали, что-то обсуждали, делились историями и впечатлениями.

Арди, сидя вместе с семьей, чувствовал себя легко и свободно. И, пусть и ненадолго, но… дома. Даже несмотря на то, что пики Алькады лишь едва-едва виднелись вдалеке, он все равно ощущал это нежное, уютное, домашнее тепло, согревающее изнутри.

Но всему, рано или поздно, приходит конец. Когда на небе зажглись первые звезды, то около калитки протяжно прогудел автомобильный клаксон.

За столом, где сытный ужин из дикой утки сменился чаем с пирогами, повисла, ненадолго, тишина. Маленькая Кена слегка надула губы, но Эрти тут же её приобнял, и девочка расслабилась. Келли молча сжал плечо Ардана, а матушка… матушка спрятала глаза. Чтобы Арди не видел, как она украдкой смахнула слезу.

— Пойдемте, — тихо произнес шериф.

Они вместе встали и вышли в холл. Там Ардан накинул пальто, повязал шарф и уже собирался надеть шапку, как её выхватила матушка.

Она, чтобы надеть её сыну на голову (как в детстве) поднялась на цыпочках, а затем крепко обняла, вжимая щеку ему в грудь.

— Возвращайся после весенних экзаменов, — стараясь не дать голосу дрогнуть, прошептала Шайи.

— Конечно, матушка, — Арди и сам не знал хватит ли ему сил, чтобы не дать предательскому кому в горле окончательно разодрать глотку.

Они постояли несколько мгновений, после чего Арди крепко обнялся с братом.

— На этот раз, пожалуйста, не забывай писать, — напомнил Ардан.

— Не забуду, — помотал головой Эрти.

Они разомкнули объятья. Маленькая Кена, шмыгая носом, смотрела в пол.

— Почему ты уезжаешь, Арди? — просопела она. — Ты же только что приехал…

— Занятия начнутся через восемь дней, а поезд будет ехать почти семь.

— И зачем тебе они⁈ Занятия ведь там, а мы-то здесь! — выкрикнула девочка, недовольно топая ножкой. — Не уезжай никуда!

Арди опустился на корточки и несильно щелкнул маленький, курносый носик.

— Я привезу тебе подарок, — произнес он. — Огромного плюшевого медведя!

— Плющ… плуш… что это? — загорелись глаза девочки.

— Это такие новые игрушки, Кена. Все дети Метрополии по ним сума сходят.

— Прям так все? — недоверчиво спросила малютка.

— Ага, — ярко улыбаясь кивнул Арди.

— Ну-у… тогда езжай поскорее! — засмеялась девочка и обхватила ногу мамы. — А Арди привезет мне медведя!

— Да, дорогая, я слышала…

Ардан выпрямился и они с Келли обменялись рукопожатием. Юноша поднял посох, привычно закинул за спину вещевой мешок, во вторую руку взял саквояж и, плечом открыв дверь, вышел на свежий, морозный воздух. На дворе уже царствовала величественная, Дельпасская ночь. Она усыпала небо десятками созвездий, попутно игриво шелестя снежными вихрями, гулявшими по поверхности покрывшегося льдом Синего озера.

Хрустя снегом, Арди направился к калитке. Но, пройдя лишь половину, замер. Там, впереди, около сугробов, на расчищенной улице курил в салоне дряхлого авто Садовник. А позади… позади находился его дом. Не здание, вовсе нет. А те, кто жили там.

Ардану хотелось обернуться. Совсем, как в тех дедушкиных историях. Но там героя всегда предупреждали — обернешься и уже не сможешь уйти. Вот и Арди, мотнув головой и сжав зубы, сделал следующий шаг. А затем еще и еще. И, не дадут солгать Спящие Духи, эти шаги дались ему сложнее, чем те, что он сделал в погоне за эльфом-Эан’Хане.

Только уже оказавшись внутри казенного автомобиля, когда они начали постепенно отдаляться от дома номер семнадцать по улице Каменщиков, Ардан обернулся. Он разглядел четыре силуэта, стоявших у окна и махавших ему руками. И, только в этот момент он дал волю кому в горле и позволил одинокой слезе скатиться по щеке.

Арди отвернулся и вздохнул. Полгода назад он покинул семью из-за внешних обстоятельств и это было тяжело. Но ни шло ни в какое сравнение с тем ощущением, когда уезжаешь самостоятельно, имея при этом выбор остаться. Отдавая себе полный отчет, что поступаешь так не столько из необходимости, сколько из собственных желаний. Желаний узнать больше о Звездной Магии; желании сломать загадку, над которой билось несколько поколений его семьи и… Может быть еще разок послушать надоедливую Кошку, которую Тесс исполняла в каждом своем выступлении.

Он скосил взгляд на саквояж, где лежал его гримуар.

А может быть, тогда в библиотеке Большого, Эмергольд оказалась права? Арди навсегда заражен неизлечимой лихорадкой поиска новых знаний.

— Спасибо, — внезапно произнес Садовник, аккуратно входя в крутой поворот, на обочине которого столпилось несколько людей, пытавшихся вытащить из кювета улетевшее туда громоздкое авто.

— Сколько выиграли?

Садовник так дернул рулем, что и они едва было не присоединились к бедолагам.

— С чего вы…

— У вас новые перчатки, — Ардан указал на лежавший рядом с водителем новенький аксессуар из лосиной кожи, подбитый белым, пушистым мехом. — А зарплатный день у государственных служащих еще не скоро.

— Это мог быть новогодний подарок.

— Я так и думал, — согласился Арди и добавил. — Пока вы меня не поблагодарили. Так сколько выиграли-то?

— Вечные Ангелы, — кашлянул Садовник. — Я будто не с ровесником еду, а с бывалым дознавателем… Полтора экса на круг. Ставили немного, но желающих оказалось достаточно.

Арди вспомнил, как младший брат, точно так же, полгода назад, сделал Ардана (вернее — его школьный диплом) предметом ставки.

— У Эрти проблемы в школе?

Садовник ответил не сразу.

— Заметили, значит…

— Сбитые костяшки сложно не заметить, — парировал Ардан. — Матушке он рассказывает, что это из-за работы в салуне.

Что же до Келли, то Арди не сомневался, что и шериф догадывается о причине, но делает вид, что не замечает. Так бы, скорее всего, поступил и Гектор. Но Арди… он всегда был очень мягок по отношению к брату.

— Поклонники идей Тавсеров?

— Чего?

— Тавсеры, — повторил Ардан. — Которые…

— Я знаю, кто такие Тавсеры, — перебил Садовник. — Но у нас, господин Эгобар, этих мерзавцев давно вытеснили. Нет, есть, конечно, разделяющие их взгляды, но такие предпочитают тихо ворчать и ругаться у себя дома. Да и в городе почти нет Первородных. А полукровок или тех, в ком крупицы Первородной крови, не так уж и много.

— Эрти задирают? — Арди, если честно, было плевать о укладе Дельпаса. Его интересовал брат.

Садовник, внезапно, только тяжело вздохнул и покачал головой.

— В первые дни попытались, а затем… А затем, господин Эгобар, ваш брат сколотил себе что-то вроде банды. Они сдружились с одним полукровкой, или четвертькровкой… не разбираюсь. У того дед из дворфов. Затем к ним присоединилось еще несколько ребят. И вот, здравствуйте-приехали, в городе малолетняя банда.

Ардан едва воздухом не подавился от услышанного.

— Это шутка?

— Да какая шутка, — скрипнул зубами Садовник. — Они крышуют подработки на Нижней улице. Это где салун. Без их разрешения там никто школьников на работу не берет, ну и сами школяры тоже не горят желанием искать себе проблем.

Ардан лишь молча открывал и закрывал рот.

— Сперва все началось действительно из-за недопонимания — Эрти задирали. Так что вот он и выкрутился, как сумел, — продолжал Садовник. — Но пока ничего серьезного. Участвовал в паре драк, но стражами пойман не был. Воровством или чем-то похуже их компания не занимается. Никого не задирает и не обижает. Только, вот, с подработками крутят… Ну и на стрельбище вместе ездят каждый пятый день после уроков, а потом на занятия по кулачным боям.

Ардан даже, наверное, понимал почему. Если в Дельпасе с работой для Первородных и их потомков все обстояло точно так же, как и в Метрополии, то неудивительно…

— А почему вы…

— Почему мы бездействуем? — Садовник только фыркнул. — Засветить наше здесь присутствие из-за такой мелочи? Вторая канцелярия, господин Эгобар, всемогуща и имеет своих агентов на каждом углу только в россказнях бульварных газетенок. У нас других дел достаточно. Пусть, вон, стражи разбираются.

Арди покачал головой и точно обозначил для себя, что именно он напишет брату в первом же письме. Обозначил и… засмеялся. В голос. Так, что чуть было не до хрипоты.

Спящие Духи… его брат, за чуть больше, чем полгода, в другом городе, не имея ни друзей, ни знакомых, сколотил себе банду и «захватил» целую улицу.

Вот уж кто без дела не сидел…

А дедушка еще говорил, что в Эрти их кровь спит и не проснется.

— Ага, — устало протянул Садовник. — мы тоже всей группой над этим смеялись. Да и сейчас посмеиваемся, когда стражи пытаются устроить облаву на ребят вашего братца. Тот, каждый раз, словно заранее чует, где горячо и еще ни разу не попался.

— Вы…

— Разумеется, мы присматриваем, — отмахнулся Садовник. — если выйдут за рамки, так сказать, приличия, то, не переживайте, пресечем на корню. Да и согласитесь — странно бы выглядело, если бы из-за подобной проблемы в дело вмешивались наши сотрудники.

— Наверное, — сказал Арди и снова засмеялся. Аж до колик в животе.

Семья — дело, все же, очень сложное.

Они выехали с территории больших домовладений, проехали по узким улочкам с куда более скромными постройками, а затем вырулили на главный и единственный проспект. В отличии от кануна Нового Года, в данный момент тот, пусть и неловко и не так броско, но сиял огнями и мог похвастаться прохожими. Гуляющие, прижимаясь друг к другу, спешили из одного заведения в другое. Порой слышались взрывы хохота, радостные поздравления и непременно пожелания всего самого лучшего. Люди радовались, гуляли и не думали ни о чем.

Кроме, разве что, редких работников, трудящихся даже в праздничные дни. Их можно было заметить у водонапорных башен, около Лей-кабелей и…

Арди прильнул к окну. Там, на развилке, в компании вороха приборов (один из которых был похож на фотоаппарат с треногой, только куда более громоздкий и сложный, со множеством линз и вращающихся катушек), стояло несколько людей в шубах и что-то жарко обсуждали, то и дело показывая на дорожное полотно, а затем на немного обледеневшие тетради с листами, заполненными расчетами и записями.

— Собираются летом класть трамвайные пути, — прокомментировал Садовник и принялся задумчиво рассуждать. — Столица выделила на это бюджеты для провинциальных городов численностью населения выше четверти миллиона. Большая транспортная реформа — инициатива Его Императорского Величества… И вот теперь смотрят, как их класть и как подключать к Лей-кабелям, чтобы зимой тоже могли работать. Но, мне кажется, не успеют за лето. На пару годков растянется точно. И это у нас. В центре губернии. А так, думаю, и за десять лет не управятся по всей стране. Вон, фабрики и без того перегружены. Новые строить не успевают. А это ведь и сырье надо, и рабочие руки, инженеры, опять же… не говоря о том, что это сырье добыть, привезти. А ведь еще и железные дороги, верфи, дирижабли клятые, опять же, пусть они все еще в разработке… В общем, кажется, нас ждет очередная промышленная лихорадка.

Ардан пропустил все это мимо ушей. Его куда больше интересовал невысокий молодой человек с совершенно неправдоподобной, квадратной челюстью, будто у него вместо кости под кожей прятался кирпич. И, что самое удивительное, подобная черта не делала его внешность отталкивающей. А, вкупе с волосами цвета молодой пшеницы, брат Анны, коим и являлся спорящий с коллегой инженер, по слухам, пользовался, до свадьбы, большой популярностью среди девушек.

Но и тот сейчас не волновал Ардана. Рядом с группой инженеров, в красивой шубке с окладистым мехом, выкрашенным в нежно коралловый цвет, в высоких сапожках, пряча руки и пушистой муфте, стояла девушка. Её длинные волосы разметались по спине, а на голове покоилась шапка из соболя.

Садовник притормозил, пропуская неспешно катящийся грузовичок и девушка обернулась.

Их с Арди взгляды, на мгновение, встретились.

Она совсем не изменилась за прошедшее время. Лишь, может, стала немного статнее. Куда-то исчезла девичья легкость. Вместо знакомой с детства девушки на той стороне дороге стояла молодая госпожа.

Анна.

Они смотрели друг другу в глаза и… Арди не знал, что чувствовала Анна, но сам он не ощущал ничего, кроме того тепла, что испытывал при встрече с Леной и Борисом. Его сердце не пыталось бешенным стуком пробить себе путь из груди, а сам он даже не задумывался о том, чтобы открыть дверь и вырваться наружу.

Она чуть склонила голову на бок, улыбнулась ему и легонько кивнула. Мягко и спокойно. Ардан ответил тем же.

— Поторопимся, — прокряхтел Садовник и, в тон ему, затарахтел и чахлый двигатель, унося их авто все дальше от перекрестка.

Она не стала провожать его взглядом, а отвернулась обратно к брату. Арди посмотрел еще немного и тоже отвернулся.

Вскоре они уже поднялись по серпантину и остановились на парковке, расположившейся у подножия лестницы, ведущей к станции.

Ардан выбрался наружу, вытащил посох и… неожиданно увидел Плаща, тоже вышедшего на воздух. Тот достал из внутреннего кармана дешевую папироску и щелкнул колесиком зажигалки. В воздух взвились первые ниточки смрадного дыма.

Арди закашлялся и отошел назад.

— Знаю, что вредно, — поморщился Садовник и посмотрел на алый уголек дымящего табака. — Но привычка с северо-западного фронта. Когда целыми сутками без жратвы на границе Армондских племен, то сигареты чуть притупляют чувство голода. И помогают расслабить нервы. Последнее, кстати, даже полезнее и… Взгляд Ведьмы… вы бы, господин, Эгобар, все же, что-то с ним сделали, а не то… — Плащ отмахнулся. — Да вы и сами знаете.

— Знаю, — подтвердил Ардан.

Они помолчали пару секунд, после чего Плащ стянул перчатку и протянул ладонь.

— До встречи и… чутье подсказывает мне, господин Эгобар, что я теперь могу добавить — до встречи, коллега.

Арди ответил на жест, сжав неожиданно крепкую, мозолистую руку.

— Пока еще нет.

— Еще, — с ударением повторил Садовник и подмигнул.

Он затянулся, потушил папиросу пальцами и убрал, недокуренной, обратно в пачку. Сел в авто, завел двигатель и покатился вниз. Ардан смотрел на то, как исчезают во тьме огни задних фар.

Этому Плащу ведь, наверное, еще не исполнилось и двадцати трех лет, а он уже вспоминал о границе с Армондцами, как о чем-то давно покрывшимся слоем пыли прошлого.

Ардан поднял взгляд повыше, наблюдая за игрой лунного света на поверхности ледяной корки, пленившей Синее Озеро.

Какой же большой мир всегда находился за пределами Альскадских пиков и уютных ферм Эвергейла…

Поднимаясь по лестнице, на ступенях которой Арди шел в гордом одиночестве (в праздники редко встретишь путешественников), он размышлял и о том, что упоминал в своих уроках учитель Парнас. Тот сетовал на то, что Империя находится в состоянии « горячего мира» не только с Фатией, но и с Армондцами. Правда те агрессивны по отношению к Империи по несколько иным причинам.

Армондцы не обладали, по факту, государственностью, а являлись разрозненными племенами, то и дело воющими между собой за территории. Они не признавали никаких границ, и даже их «столица» — Армодан являлась таковой исключительно номинально, а на деле — просто единственное стационарное, а не кочевое поселение. В нем племена собирались, чтобы поторговать.

Проблемы с Аромндцами испытывало и Королевство Нджия. Даже несмотря на тесные исторические связи. Их граница была даже горячее, чем Имперская с Фатией. Что же до самих Нджия и Империи, то большую часть их общих рубежей составлял Великий Ледник, а относительно небольшой участок равнины легко оберегался двумя фортами.

Да и самим Нджия мало что требовалось от Империи. У них и без того имелось достаточно залежей руды Эрталайн (основной материал, из которого изготавливались Лей-накопители и кабели), нефти, угля, железа, меди и других полезных ископаемых. Чего не скажешь про прочие государства.

Совокупно, Нджия с Империей, если верить ученым, владели что-то около тремя четвертями ценных ресурсов всей планеты. Но, увы, не имели своего выхода к торговым морским путям. Причем Империи с этим было попроще. Не говоря о том, что пахотных земель у Нджии почти не имелось, из-за чего приходилось делиться богатствами, причем большей частью, с Тазидахианом, благодаря чему Братство и стало настолько крупным и мощным государством. Просто из-за того, что обладало доступом к Мелкоморью и плодородной почвой.

Но Братство всегда стремилось к экспансии за ресурсами. Вот оно и без устали помогало Фории в её нескончаемой возне на южной границе. Потому что стоило той добиться хотя каких-нибудь успехов на этом направлении, как мгновенно войска Тазидахиана вместе с их мутантами (что и сподвигло Империю попытаться освоить технологию химеризации людей. В учебниках писалось, что безуспешно, но ведь существовал и Йонатан Корносский…) оказались бы около столицы Империи.

Почему же они не лезли напрямую? Все из-за осознания Фатии, что Тазидахиану княжество нужно именно в той форме, в которой существует. Тазидахиан не тратил свои основные силы на Империю, сосредоточившись на Урдаване. А Фатия… оказалась зажата между молотом и наковальней.

Или как-то так.

Арди, и сам не заметил, как размышляя о том, что мир со страниц учебников и книг внезапно оказался реальностью, добрался до касс. В зале ожидания, простеньком и сером, в этот раз оказалось тепло. Видимо действительно починили отопление.

— На сегодняшний до Метрополии, пожалуйста, — попросил Арди, протягивая в окошко документы вместе с эксом и десятью ксо за место в сидячем вагоне.

— Хорошо, что вы успели, — произнесла молодая девушка, щелкая кассой и отрывая от катушки билет, на который тут же поставила штамп. — Отправление через четверть часа.

Та даже не взглянула ни на удостоверение личности, ни на разрешение о передвижении по стране. Кстати, что до разрешения, которого в тот раз не оказалось у Ардана (о чем он разговаривал с маршалом Эллини) то все оказалось просто — Келли его не оформлял, до поры до времени, и для Эрти. Они ведь не собирались покидать Эвергейл, так что и необходимости никогда не возникало.

Вот так, порой, у сложных вопросов обнаруживается очень простой, логичный и даже банальный ответ.

— Благодарю.

— Счастливого пути.

Ардан, взяв билет, поднял саквояж и вышел на платформу. Кроме него и рабочего, сбивавшего лед с досок на той больше никого и не оказалось. Дельпас праздновал и веселился, и никому и в голову не приходило отправиться в дальнее путешествие.

Потому что, если так подумать, то на дорогу до Империи уходило порядка семи дней. А если туда и обратно, то полмесяца.

Именно столько, по сути, потратил Ардан, чтобы на три дня повидать семью. И нисколько не жалел. Даже если бы пришлось отдать ради этих трех суток — целый год, он бы поступил так не задумываясь.

И все же…

Арди, запрокинув голову, смотрел на звезды. Он вдыхал носом морозный воздух и медленно выдыхал облачка пара, наблюдая за тем, как те рассеиваются во тьме.

Как же легко дышалось. Как свободно было на душе, хоть и немного скорбно из-за расставания, но свободно. Юноше даже показалось, что вот-вот, еще немного, и он взлетит над землей из-за разом свалившегося с плеч груза.

Теперь он знал кто он. Он получил ответы на вопросы « почему», « из-за чего», « зачем» и еще плеяду других, не столь значимых. Тяжелые и неприятные, но ответы.

Он собирался выяснить детали трагедии, потому что сам того хотел. Собирался закончить Большой, потому что ему нравилось учиться Звездной Магии.

И даже съезжать из своей маленькой квартирки на набережной канала не станет. Уж точно не из-за Орочьих Пиджаков. Ему там было комфортно. И плевать на каких-то бандитов. Вон, если что — брату напишет, совета спросит.

Шутка, конечно.

А еще… а еще, наверное, он, все же, пригласит Тесс на фестиваль Света… если ту уже не пригласил кто-то другой.

— Мысли завтрашнего дня, — напомнил себе Ардан.

Раздался протяжный, низкий гудок. С запада, вздымая снежные вихри, к станции подъезжал паровоз. Когда тот, наконец, остановился, ненадолго окутывая перрон облаком пахучего пара, то из вагонов никто не вышел. А внутрь, к скучающему проводнику, поднялся один только Арди.

— Билет, — усталым тоном попросил усатый мужчина.

Интересно это такое требование для всех проводников — усы без бороды носить?

— До Метрополии, да?

— Ага.

— Добро, — кивнул проводник, пробивая на билете отметку.

Арди прошел через тамбур и оказался… возможно даже, что и в раю. Так юноше показалось на фоне предыдущей поездки, где из-за количества людей не то, что локтем пошевелить не получалось, а хотя бы просто — подышать. Настолько сильно пахло потом и не очень свежей едой.

Во всем сидячем вагоне, кроме него, обнаружилось лишь еще несколько путешественников. Все — мужчины. Раскинув на лавках одежду и закинув под голову саквояжи или вещевые мешки, они спали.

Арди мгновенно уяснил науку и вскоре уже мирно задремал, уютно устроившись затылком на собственных ботинках, заменивших подушку — так привычней.

* * *

Проснулся Ардан из-за того, что кто-то тормошил его за плечо.

— Господин маг, — шептал проводник, в чьих глазах светился огонек тревоги. — Господин маг, проснитесь.

Арди встряхнулся и отогнал остатки сна. Первым, что бросилось в глаза — в вагоне, неожиданно, набилось приличное количество народа. Причем, судя по одежде и украшениям, далеко не бедствующих, а скорее даже наоборот. Да и вещей у них с собой не имелось. Разве что кроме того, что помещалось в руки.

А еще состав стоял. Не двигался. Замер посреди снежных просторов дремлющей степи, где от горизонта до горизонта лишь плоские покрова белоснежного ковра.

— Поломка? — спросил Арди.

— Б-бандиты, — заикаясь, ответил проводник.

Глава 52

— Бандиты? — переспросил Ардан.

На мгновение он подумал, что ему послышалось спросонья. Но дерганный кивок проводника расставил все по своим местам. Или не все…

Что бандиты забыли в степи в Новый месяц? Здесь, когда температура падала ниже десяти градусов, земля промерзала на несколько сантиметров вглубь, оборачиваясь твердым камнем. А ветра дули такие, что несчастным маршалам и патрулям приходилось надевать несколько шуб, включая теплые пледы, которыми укрывали лошадей.

Никто не рисковал по зиме отправляться в степь дольше, чем на половину дня. Так что равнина Империи, примерно на пять недель, в самый разгар зимы, буквально вымирала. Только Шагальщики, Лохматины и прочие представители местной фауны имели возможность выжить. Те же орки — зимой не кочевали, а вставали лагерем пока не сойдут снега.

Потому железную дорогу и строили в самом сердце равнины, подальше от лесов, где можно было укрыться и переждать холода. Что бандиты и делали. Они жили на заимках или строили себе времянки. Порой, по весне, если верить рассказам маршалов, на равнине можно было встретить целые заброшенные поселения, где банды обитали зимой.

Да и состав — встал. Обычно если поезда грабили, то делали это на ходу.

— Что вы перевозите?

— Что? — переспросил проводник.

Ардан поднялся и взял в руки посох. На него были обращены около двадцати пар глаз набившихся в вагон обитателей второго и первого классов. Учитывая уже упомянутое время года — это почти все обитатели состава.

— Они никого не ограбили, — Ардан кивнул на столпившихся в самом конце вагона людей. — Сейчас зима. Бандиты насквозь бы промерзли, пока добрались бы сюда. Поезд стоит. Так что отвечайте на вопрос — что вы перевозите?

Ардан прищурился, а усатый работник отшатнулся от него, как от огня.

— Г-господин д-дознователь? — заикаясь, пролепетал он.

Арди промолчал.

Позади послышались шепотки, а проводник шумно сглотнул.

— А вы с-сами не знаете?

— Я не дознаватель, — нахмурился Ардан. — Что вы…

— Я запрещаю вам говорить! — донесся писклявый выкрик сзади.

Арди обернулся, ожидая увидеть женщину, но обнаружил тощего, невысокого мужчину с красными щеками и длинным, вороньим носом. Тот немного трясся. Звенел перстнями на пальцах, а на изысканном костюме тройке, расшитом разноцветными нитями, красовались цепочки из белого золота, заменявшие пуговицы.

Образ портили лишь штаны. Нет, с ними все было в порядке. Кроме, разве что, немного подсохшего пятна в районе паха.

— Сколько их было когда они ворвались к вам? — задал очередной вопрос Ардан, игнорируя выкрик тощего.

— Откуда вы…

— Можно по делу? — чуть ли не скрипнул зубами Ардан, поворачиваясь обратно к проводнику. — Состав стоит на месте. Еще и света нет, — юноша указал на потухшие лампы на потолке. — А значит они перерубили Лей-кабели. Генератор не работает. Скоро мы начнем замерзать.

— Вы… — начал было усатый.

— Я запрещ…

Ардан повернулся и приподнял верхнюю губу, обнажая клыки. Тощий мгновенно притих и попытался забиться обратно в толпу, но остальные его не пускали. Надо же… за время путешествия с Плащами и жизни в Метрополии, Арди уже успел подзабыть насколько отрезвляюще на людей влиял этот его маленький жест.

— В бронированном вагоне сейф с чистым кристаллом Эрталайн желтого цвета, — ответил, наконец, проводник.

— Вы ответите за то, что…

— Господин, — произнес Ардан даже не оборачиваясь. — Я вас сейчас ударю. И вам будет очень больно. А мне стыдно. Но я все равно это сделаю.

Тощий заткнулся на полуслове.

Арди же взял паузу на размышления. Эрталайн представляла собой вкрапления кристаллизованной Лей в самую обычную железную руду. Зачастую вкрапления представляли собой маленькие кристаллики размером меньше детского ноготочка. Иногда попадались и крупнее. В палец размером или и вовсе — с блюдце. Такие, разумеется, ценились на рынке выше, потому как из них получались хорошие накопители. Но значение имела еще и чистота — чем меньше в кристалле примесей, тем лучше.

Ну и, разумеется, свою роль играл и цвет. Он соответствовал цвету звезд.

Упомянутый экземпляр имел желтый цвет — четвертая звезда. Да еще и чистый. Без примесей. Весьма ценный материал. Но даже если предположить, что в сейфе лежит нечто весом хотя бы в десять, или пятнадцать грамм (примерно четыреста эксов, если ориентироваться на цены честных лавок), то это все равно не то, ради чего можно…

— Весом в двести шестнадцать граммов, — закончил проводник.

Арди поперхнулся и оттянул воротник свитера, а заодно и рубашки под ним. Да он бы и кожу отодвинул, если бы это позволило лучше дышать.

И, судя по звукам за спиной, остальные пассажиры оказались того же мнения.

— Я засужу вас за разглашение коммерческой тайны! — завопил тощий. — Вы подписали договор о неразглаш…

Раздался неприятный стук, а затем звук упавшего тела.

— Прошу прощения, — искренне извинился Арди, опуская посох, ударивший между глаз тощего, потерявшего сознание.

Народ отшатнулся и побледнел.

— Он жив, — спокойно пояснил Ардан. — Можете, пожалуйста, поднять его и положить на лавку? И под голову еще что-нибудь.

Никто не пошевелился.

— Пожалуйста, — добавил Арди, вновь приподнимая верхнюю губу.

Несколько мужчин во фраках вышли из толпы и начали поднимать отключившегося тощего и укладывать того на соседнюю скамью.

— Зря вы так, господин маг, — покачал головой проводник. — Это господин Лекс Мэн.

— Мэн? — резко обернулся к усатому Ардан. — Как в…

— Как в Бри-и-Мэн, — кивнул проводник. — Он какой-то троюродный племянник, или как-то так, Тревора Мэн.

Ардан мысленно выругался. Ну, стоило надеяться, что родственник одного из богатейших людей не только Империи, но и всего мира, не сильно запомнил внешность ударившего его мага…

— Такой груз и без охраны?

— Вся охрана в бронированном вагоне, — ответил окончательно взявший себя в руки усач.

— Бронированный вагон… — процедил Арди, привычно почесывая навершием посоха собственный затылок. — Тут бронированный состав нужен… Там же почти семь тысяч эксов…

— Семь тысяч двести сорок девять эксов и семьдесят шесть ксо, если быть точной, — прозвучал приятный, чуть бархатистый голос. — И это до обработки в накопитель.

Ардан снова обернулся ожидая что угодно, кроме того, что увидел. Из рядов вышла девушка лет двадцати. В простом, зимнем черном платье в пол. В теплой рубашке, поверх которой носила вязанную жилетку с забавным узором в виде улыбающегося оленя. На лице красовались очки в толстой, роговой оправе; волосы в тугом пучке скрепляла черная лента, а в руках держала небольшую книжку. Девушка обладала приятными, мягкими чертами лица, и, пусть грудь практически полностью отсутствовала, но из-за этого лишь сильнее подчеркивалась стройность фигуры и широта бедер.

— А вы…

— Алла Тантова, — представилась девушка, поправляя очки. — Помощница господина Мэна.

Ардан мысленно выругался. Но не сильно.

— Прошу прощения, что ударил вашего начальника, я…

— Другого господина Мэна, — уточнила госпожа Тантова, попутно улыбнувшись так, как, наверное, улыбаются жуткие монстры в детских кошмарах.

Арди выругался еще раз. Снова мысленно. Но на этот раз куда сильнее.

— Того самого, да? — обреченно спросил он.

— Да, того самого, — подтвердила девушка.

В сказках дедушки Арди иногда упоминались несчастные, родившиеся под несчастливой звездой. Может к их числу относился и Ардан? Ну каков шанс, что именно он окажется именно в том поезде, который почему-то перевозил целое состояние в столицу.

Но с другой стороны…

Ардан еще раз взглянул на помощницу магната.

Семь тысяч эксов — баснословная сумма почти для любого жителя Империи. Ударение на — почти. Как-то раз Ардан, случайно, подслушал разговор экономки особняка Анорских с Татьяной. Те обсуждали, что из-за отопления расход на содержание дома вырос до почти семидесяти эксов в месяц. Да, разумеется, это всего один процент от стоимости кристалла, но…

Этот один процент — содержание дома.

Так что семь тысяч совсем не та сумма, ради которой господин Мэн отправил бы в такую даль свою помощницу. Да еще и в праздники.

— Я предполагаю, что они сейчас пытаются вскрыть дверь в вагон? — спросил Ардан у проводника.

— Да.

— Сколько их?

— Восемь человек.

Ардан покачал головой. Восемь человек… слишком много…

— В вагоне есть наши люди, — госпожа Тантова подошла к ним, а затем добавила куда тише. — Но их только двое.

После она потянула Арди и усача подальше от толпы, часть которой ворковала над все еще лежавшим без сознания Лексом Мэн, а остальные… осеняли себя символом Светлоликого и молились. Причем ни у кого из них на груди не висел треугольник. Вот так вот — вспоминали о вере лишь в момент, когда надеяться больше было не на кого.

— Остальные проводники? — с надеждой в голосе уточнил Арди.

— Их заперли в вагоне первого класса, — ответил усач.

— Машинист и персонал?

— С ними же.

— Спящие Духи… А где маршалы? — этот вопрос он уже адресовал Тантовой. — Вы же наняли маршалов для сопровождения?

— Нет ни маршалов, господин маг, ни частной охраны, — покачала головой помощница. — Только два наших человека с револьверами.

— Револьверы… вы уточнили, что у ваших людей револьверы — получается, что у бандитов…

— Я видел несколько армейских винтовок, — подтвердил опасения проводник. — А еще промышленную взрывчатку.

Взрыва Арди не слышал, так что её пока в дело не пускали.

— Вагон обеспечен стационарным магическим щитом, — объяснила Тантова. — Он подключен к небольшому Лей-генератору внутри самого вагона. Пока они его не снимут, то взорвать вагон не смогут. Как и подойти к двери.

— Щит? С ними что — еще и маг?

Проводник пожал плечами, а Тантова развела руками.

— Ладно, ладно, — Ардан огляделся и оценил обстановку. — Надо открутить лавки от пола. Забаррикадируем ими окна, чтобы когда вагон будут взрывать, в нас не полетели осколки или чьи-нибудь пули… Несколько выставим в тамбур, чтобы избежать ненужных визитеров. А еще…

— Вы не собираетесь идти к бандитам? — перебила Тантова.

— Кто? — не сразу сообразил Ардан. — Я? Зачем?

— Чтобы остановить их!

— Остановить от… чего? — Арди, кажется, начинал понимать, почему к нему столько внимания. — От хищения кристалла?

— Он стоит семь тысяч! — возмутилась Тантова.

— Которые мне не принадлежат, — отрезал Ардан. — А вот жизнь у меня одна. А их там восемь человек! И, возможно, вместе с магом. Лучшее, что мы можем сделать — сидеть и ждать, пока они разберутся с тем, за чем пришли и уйдут.

— А если… — начал было проводник.

— Если бы они хотели кого-нибудь ограбить, то уже ограбили бы, — перебил Ардан и указал себе за спину. — А на господах даже одежда не помята и все украшения при них. И, насколько я понимаю, они ведь никого не убили?

— Пока еще, — прошипела Тантова.

— И не убьют, — возразил Арди, вспоминая законы Империи. — Ограбление, и ограбление с убийством две совершенно разные статьи. За одну они попадут на каторгу, а за другую — на виселицу. Так что если не будем провоцировать, то уже скоро сможем освободить машиниста с инженерном, попытаться починить генератор и запустить угольный котел.

— Да вы… да вы… — от возмущения Тантова едва не начала задыхаться. — Вы просто трус!

— Потому что не собираюсь рисковать своей жизнью ради чужих эксов? — удивился Ардан. — Тогда да — называйте меня трусом. Или кем еще. Но я туда не пойду.

— Но вы маг! — не унималась помощница магната. — Вы ведь обучались военному делу!

Внезапно Арди ощутил себя на месте Марта, когда сам приводил тому примерно подобные аргументы насчет врачевания переселенцев с севера. Забавная ирония… и, если подумать, то насколько мало знали люди о реальных возможностях Звездных Магов.

— Я с первого курса Большого, — куда спокойнее, чем прежде, пояснил Ардан. — Даже полгода еще не отучился. У нас все военное дело сводилось к…

— С первого курса? — Тантова будто обмякла и, пошатнувшись, прислонилась к стене. — Ваши клыки… ну да, вы не совсем человек, верно? Простите… я подумала, что вы полноправный маг на службе Империи. Вы же регалии не носите… Выглядите старше вашего возраста. Вам же сколько… семнадцать?

— Через месяц восемнадцать, — кивнул Арди.

— Вечные Ангелы… простите меня, — покачала головой Тантова.

Ардан и сам спохватился, что не надел регалий. Но, в его оправдание, носить зимнее, меховое пальто с плащом и погонами не очень-то удобно. Вернее — совсем неудобно. Можно было, конечно, приобрести специальную зимнюю одежду магов, но это денег стоило. У матушки попросить сшить не догадался. Да и на фоне всех прошлых событий как-то не до того было.

— У кого-нибудь нож еще есть, чтобы открутить лавки? — спросил Ардан.

В воздух поднялись три руки. Три руки, принадлежащие тем мужчинам, что спали в сидячем вагоне, когда в него зашел Арди. Ну да… зачем ножи богатеям.

— Давайте тогда поторопимся, — Ардан обнажил свой и опустился к первой же лавке.

Объяснять, что делать никому не требовалось, так что уже скоро…

— Мы вам заплатим, — прошептала над ухом Тантова. — Сто пятьдесят эксов.

Нож Ардана так и не коснулся головки винта в креплении, держащем лавку. Сумма… более чем значительная. Особенно с учетом, что тогда в банке он собирался разом отправить Анорским остаток своего долга. Вот только из-за Эан’Хане-эльфа все его эксы превратились в пепел.

— Не интересует, — отмахнулся Арди.

— Двести пятьдесят.

Ардан поперхнулся и чуть было не порезался. На такие деньги он сможет не только расплатиться с Анорскими, но и арендовать испытательные площадки и в Большом, и в самом городе. Да, там дороже, но не нужно днями ждать своей очереди. В университете проблема не только в стоимости площадок, а в количестве желающих.

Вот только…

— А зачем деньги мертвецу? — пожал плечами Ардан. Он, наконец, приладил нож к пазу в винте и принялся за дело.

— Триста эксов наличными и два военных накопителя синего цвета на шестнадцать лучей каждый, — совсем уж тихо произнесла Тантова. — Суммарно это…

— Почти тысяча эксов, — прохрипел Ардан.

У него немного голова закружилась. Столько он не сможет заработать, возможно, за целую жизнь. Человеческую — уж точно. А что до военных накопителей, то сколько бы денег ни было — в открытой продаже их не найдешь. А бытовые не очень подходили для экспериментов с магией. Другая плотность Лей — лучи с таких у магов восстанавливались с большими потерями и, в итоге, обходились в разы дороже военных.

Оглядевшись и убедившись, что все слишком заняты делом и не обращают внимания на мага и помощницу магната, Арди повернулся к Тантовой и… не стал смотреть ей в глаза. Скорее всего та была защищена от Ведьминого Взгляда. Как это понял Ардан?

Её очки.

Они не преломляли лица. Не создавали оптическую иллюзию, когда глазницы чуть сдвигались в сторону. В оправе находилось обычное стекло. Ну или не очень обычное…

— Что на самом деле в сейфе? — одними губами, почти беззвучно, спросил Арди.

Тантова лишь слегка вздрогнула и практически мгновенно взяла себя в руки.

— Вы уже знаете, что…

— Вы лжете, — перебил Ардан. — Мало того, что я это чувствую — у вас сердце быстрее бьется. Так еще и если подумать, то семь тысяч эксов не та сумма, чтобы Бри-и-Мэн отправляли сюда вас с тем тощим. А то, что здесь нет ни охраны, ни дополнительного персонала, а вагон пристегнули к пассажирскому составу, указывает на секретность. Слишком много мороки ради суммы, которая, я уверен, не так уж значима для вашей компании. Так что — что в вагоне?

Тантова прищурилась и посмотрела на него несколько иначе. Так, как обычно смотрят на странную диковинку.

— А вы точно не дознаватель?

Арди снова промолчал. Помощница магната выдержала небольшую паузу, после чего окончательно сдалась и, подобрав подол юбки, опустилась рядом на корточки.

— Кристалл мы тоже везем, — произнесла она тихо-тихо. — Но… в другом составе. Он должен был служить отвлекающим маневром, но бандиты как-то выяснили детали плана. Возможно утечка или… не важно. В вагоне — Посох Демонов.

— Посох… чего?

— Демонов.

— А если точнее?

— Посох. Демонов, — повторила Тантова с чуть недоумевающим выражением лица.

Ардан только пожал плечами. Ему озвученное странное название ни о чем не говорило.

— Артефакт Эан’Хане эпохи войны Рождения Империи, — закатила глаза помощница. Опять этот странный жест… — Он принадлежал госпоже Талии, одной из участников отряда сержанта Мендеры. Про него хоть слышали?

— Про него слышал, — кивнул Арди. — Про Талию тоже. И что такого особенного в этом вашем посохе?

— Кроме того, что он считался прежде утерянным в Мертвых Землях на границах с Энарио? О, господин маг, кроме этого — сущие пустяки. Всего навсего то, что у него даже нет оценочной стоимости, потому как такие вещи нельзя купить за деньги. А еще — на нем содержатся печати Звездной магии из области Демонологии, которую нигде, кроме как в Макинджии, Энарио и Скалдавине не изучают!

Ардан посмотрел на нож, затем на Тантову и снова на нож. Почему-то ему казалось, что между событиями на Пятой улице Бальеро и непонятным «Посохом Демонов» имелась некая связь. И если бы не это ощущение, то он бы никогда не согласился на авантюру, даже предложи ему хоть втрое больше.

— Бандиты, да? — хмыкнул Ардан. — А если быть до конца откровенными?

На этот раз Тантова не стала отнекиваться и увиливать.

— Не знаю, господин маг, — явно честно ответила она. — но у двоих из них сильный Кастильский акцент.

О как…

Получается, что в составе перевозился посох, содержащий информацию, доступ к которой явно не должен был попасть в чужие руки. И, уже второй раз (а если взять в расчет случай с первой поездкой в Метрополию, то и третий) за относительно короткий срок, Ардан сталкивался с демонами.

На самом деле само понятие — « демон» пришло из религии Светлоликого. Эан’Хане же учили, что демоны суть есть не более, чем сбившиеся с пути Фае. Как сидхе, так и мелкие духи. Не присягнув ни одному из дворов — ни Зиме, ни Лету; Бездомные — они теряли свой путь и часто поддавались искушению темных имен, из-за чего и превращались в… демонов.

Демон, использованный чтобы замаскировать следы нападение в поезде. Затем статуэтка из Макинджии в доме на Пятой улице. А теперь еще и посох госпожи Талии, последнего демонолога в их стране. После войны Рождения Империи эта ветвь Звездной магии, как и многие другие, включая химеризацию людей, попала под запрет.

Арди крутанул нож на ладони и, ловким и хлестким движением, вернул тот обратно в поясные ножны.

— Три, — произнес он.

— Не поняла.

— Три накопителя, — и, еще немного подумав, Арди добавил. — А еще скидку в десять процентов на все мои покупки в магазинах вашей компании.

Тантова немного побледнела, явно уже хотела возразить, но вместо этого лишь покорно, хоть и недовольно, кивнула. Ардан, даже не ожидавший, что блеф сработает, мысленно поблагодарил Тимофея Полских, приучившего, хоть и не из благих намерений, торговаться за каждый ксо.

С юношеской поры Арди знал, что деньги просто так с неба не сыпятся, так что если он в очередной раз засовывал голову в петлю, то собирался выжать из неприятного процесса максимум возможного.

— Одну секунду, — попросил Ардан.

Он вернулся к своим вещам и достал из саквояжа револьвер, патронташ и кобуру. Нацепив железо на пояс, он пристегнул к цепочкам гримуар и вернулся обратно к Тантовой. Стрелял он, конечно, паршиво, но вес револьвера, немного тянущий бедро, внушал некую толику дополнительной уверенности.

А с учетом, что та почти целиком отсутствовала — лишним не будет. Сама Тантова, несмотря на свой миниатюрный рост и миловидное лицо, подняла жилетку и достала, без малого, сразу два револьвера. Очень изящных, с тонкими, длинными стволами и рукоятями из белой кости. С барабанами всего на четыре патрона. Только куда длиннее, чем в стандартном.

Не говоря уже о том, что корпус её железа слегка поблескивал гравировками узоров мифических зверей, что создавало ощущение, будто девушка держит в руках не оружие, а украшения.

— Госпожа Тантова, — немного опешил Арди. — мне будет проще, если я…

— Зовите меня Алла… — она явно с намеком замолчала.

— Ард.

— Зовите меня Алла, Ард, — закончила она и развернулась к тамбуру. — Я иду с вами и это не обсуждается.

Арди не стал спорить. Они вместе вышли в тамбур. Там, в тесном пространстве, без обивки по железным стенам и лишь с небольшими прорезиненными вкладками, чтобы двери не примерзали, Ардан взял урну для курильщиков и подпер ею вход в последний вагон.

На недоумевающий взгляд Аллы, он тихо ответил:

— Чтобы следом никто не увязался.

Тантова медленно моргнула, выражая согласие, а затем аккуратно, запястьем левой руки открыла следующую дверь и мгновенно выставила перед собой револьвер, зажатый в правой.

Мужское начало Ардана нисколько не уязвляло, что Алла шла первой. Учитывая, как уверенно она двигалась и как крепко и свободно держала револьверы — девушка выполняла функции не только помощницы. Тогда не удивительно, почему отправили сюда именно её. Вопрос только… зачем ей самой — Арди.

Аккуратно, шаг за шагом, они пересекали сидячие вагоны. Пустующие, почти заброшенные, из-за выключенного генератора уже постепенно сдающиеся ледяному дыханию зимней равнины, те создавали впечатление какого-то потустороннего мира. Сна, в котором блуждаешь в попытках проснуться.

Довольно жуткого сна.

Ардан крепко сжимал посох. Он раз за разом прокручивал в голове все печати, связанные с боевой магией которые знал наизусть. А их не так уж и много. Ледяная Стрела, Ледяной Залп и два щита. Универсальный и своя модификация — Водная Пелена. Только вот последняя никак не помогала от пуль. Арди слишком долго находился среди магов и, как-то незаметно для себя, перестал обращать внимание на банальный огнестрел.

Кстати, получается, что Водная Пелена не поможет вообще против любого физического объекта, не состоявшего целиком из Лей. Весьма серьезная недоработка, но как тогда…

Арди, задумавшись, едва не споткнулся о собственный посох.

— Тише, — шикнула Алла. — Почти пришли.

И действительно — они уже успели миновать вагоны второго класса и вагон-ресторан. Парочка вошла в тамбур, где дверь оказалась подперта ровно тем же самым способом — курительной урной. Тихонько отодвинув препятствие, Алла с Ардом оказались в вагоне первого класса, который мало чем отличался от того, что Арди уже видел во втором. Разве что купе здесь больше походили на комнаты и не обладали верхними полками, а вместо нижних — раскладные диваны. В остальном — все тоже самое.

— Тише, тише, — взмолилась Тантова, когда её заметил повар — ближайший к ним пленник.

В коридоре и в открытых нараспашку, нетронутых купе находились проводники, два контролера (что-то вроде старших проводника), повара и официанты. Общим числом — человек двадцать пять.

Они смотри на внезапных визитеров со смесью удивления, надежды и легкого недоверия. Проходя мимо них, Ардан немного удивился тому, что никто из узников не то, что вопроса не задал о сути происходящего, а даже встать не попытался, хоть дверь на свободу и оказалась открыта.

Вместо этого они, сгруппировавшись, сидели на полу, стараясь оказаться между чем-нибудь достаточно плотным, чтобы остановить пулю. Может их так учили? Поезда, конечно, грабили не каждый день, но подобное случалось. Пусть и с каждым годом все реже.

Подойдя к следующему тамбуру, Алла попыталась опустить деревянную ручку вниз, но та, разумеется, не поддалась.

— Надо вернуться и выйти через улицу, — шепнула она.

Ардан посмотрел за окно. На небе, как назло, ни единого облачка, да еще и полный штиль. Их, на белоснежной скатерти степи, будет видно так же хорошо, как назойливых тараканов на обеденном столе.

— Заметят.

— И что вы, Ард, предлагаете тогда делать?

Вместо ответа Ардан отстранил девушку от двери и положил на рукоять ладонь. Выровняв дыхание, он открыл разум окружающему миру. Ардан услышал, как слегка скрипит металл под инеем, змейкой крадущимся по стенам и стеклу вагонов. Услышал сопение спящей земли, укрывшейся пушистым одеялом. Услышал легкие стоны замерзающих людей, пока еще не отдающих себе отчет в том, что все гуще и гуще становятся облачка пара, срывающихся с их губ.

Арди схватил эти осколки, слепил из них небольшое, но цельное Имя и произнес его.

Дерево дверной ручки под его ладонью мгновенно промерзло насквозь и рассыпалось едва заметной белой пылью, а следом морозное пятно, проникнув под тканевую обивку, начало неспешно, но верно расползаться по полотну створки, пока не послышался характерный звон.

Ардан, надеясь, что их и грабителей разделяло достаточно вагонов, чтобы те ничего не услышали, пригнулся и локтем ударил по насквозь промерзшей двери. Не с первого раза, но вскоре та хрустнула в месте удара обнажив небольшое отверстие.

— Прошу, — отодвинулся Арди.

Алла, пусть и изрядно пораженная увиденным, совладала с удивлением и, подойдя, аккуратно просунула внутрь руку и, не без труда, но отодвинула урну в сторону.

Дверь с легким, протяжным скрипом ушла внутрь стены, попутно роняя на пол куски раскрошившегося ледяного металла. Тантова пару раз перевела с них взгляд обратно на Арди, но так ничего и не сказала.

Сам же Ардан, чуть тяжелее дыша, начал опираться на посох. Проморозить насквозь несколько миллиметров металла далеко не тоже самое, что делать из снежков двигающиеся фигурки.

Следом за вагоном первого класса они прошли через вагон обслуживающего персонала, представлявший из себя нечто вроде передвижного барака, где вместо купе — ряды трехъярусных кроватей, несколько тумб и два общих, широких шкафа с отдельным туалетом в торце, около тамбура. За ним — вагон кухня, со множеством кастрюль, металлических контейнеров, подносом, ледником и парой Лей-плит, на которых все еще остались сковородки.

У Ардана предательски заурчало в животе и Тантова тут же потянула его вниз, прячась за укрытой скатертью тележкой.

Арди лишь успел услышать негромкие переговоры и шевеление со стороны тамбура, а еще совсем нехарактерный, слишком грубый и тяжелый стук рессор следующего вагона.

— Они уже пробрались внутрь, — прошептала Алла, проверяя курки револьверов и наличие патрон в барабанах.

После она, ловко крутанув оружие на пальцах, стянула с себя смешной свитер, под которым обнаружился жесткий корсет… с двумя кобурами и перекрещенными патронташами.

Помощница, да?

— И каков план? — поинтересовался Ардан.

— Наши люди не сдались бы просто так, — Алла слегка приподнялась и высунулась из-за тележки. — На полу кровь… скорее всего их убили… Надеюсь, что те успели забрать парочку с собой.

Арди, если честно, был совсем не против еще пару минут посидеть и поболтать. Можно даже дольше. Скажем — часик. Аккурат пока грабители не сойдут с поезда.

— А насчет плана? — повторил вопрос Арди.

Алла опустилась и, прикрыв глаза, пару раз медленно вдохнула и выдохнула.

— Никто из них не должен уйти живым, — прошептала она открывая глаза… зрачки которых вытянулись двумя длинными полосками, а изо рта девушки вырвалось облачко черного дыма.

Точное такое же, как тогда у Йонатана.

— А как именно мы это сделаем… не знаю. Я начну стрелять и выиграю вам время, а вы, Ард, постарайтесь наколдовать что-то такое, что выбьет дверь в тамбур. Желательно вместе с ублюдками.

Легко сказать… и тут Арди осенило.

— В темноте видите? — спросил он.

— Плохо, но вижу.

— Тогда, как станет темно, стреляйте. Я буду у вас за спиной, чтобы вы в меня не попали случайно.

— Станет темно?

Она спросила что-то еще, но Арди не слушал. Он распахнул гримуар и, пролистав страницы, нашел то, что искал. Внимательно вглядываясь в чертеж печати, Ардан мысленно начертил её, зачерпнул Лей, чувствуя как тепло перетекает из руки в посох, а затем ударил им о пол.

На мгновение под его ногами вспыхнула алая печать, сверкающая синим контуром, а затем из посоха, будто из чадящего дымохода, громадными клубами заструился ледяной мрак.

Морозная Тьма, так называлась печать Незнакомца-Николаса. Темное пятно мгновенно окутало вагон, заставляя поверхности стен, столов и пола покрыться сеточкой снежных узоров. Изо рта Аллы вырвалось облачко пара.

— Имперский маг! — выкрикнул обладатель действительно заметного акцента. Кастильского или нет — Арди понятия не имел. — Стреляйте. Энхиль, переписывай быстрее!

— Я почти закончил!

Со стороны следующего вагона послышались оглушительные звуки выстрелов, эхом игравших на стенах. Задрожала посуда, попадали кастрюли, а дверь, будто циновка, оказалась мгновенно продырявлена десятком свистящих пуль.

Алла же, все это время, не двигалась. Все так же, опустившись на правое колено, используя тележку в качестве упора, она держала взведенными курки и не сводила прицелов с тамбура. Даже когда одна из пуль прочертила глубокую, алую полосу на её левом бедре — Тантова не шелохнулась.

Ардан же, стараясь спрятаться за миниатюрной спиной мутанта, держал наготове печать щита.

Когда дверь превратилась в решето, а по ту сторону послышались щелчки отстрелянных магазинов на пять патрон, коими заряжали винтовки, то голос с акцентом скомандовал.

— Денис, проверь.

— Хорошо, — прозвучал ответ на чистейшем Галесском.

Первый шаг, второй.

— Приготовьтесь, — прошептала Алла.

Затем удар ноги, выбившей дверь и, на долю мгновения, мир застыл. Некто Денис, высокий мужчина с револьвером правой руке и разряженной винтовкой, качавшейся на ремне, слепым взором вглядывался во мрак.

За спиной Дениса, по ту сторону тамбура броневагона, на полу лежали четыре тела. Двое с простреленными головами, а двое словно исполосованные невидимым лезвием.

По центру, подвешенный на цепях, висел длинный, простой резной посох. Лишенный следов дыхания времени, он даже отсюда слегка… светился, что ли. Излучая неприятную, темную энергию. Как если бы немного вибрировал, заставляя мир вокруг себя дрожать. На его поверхности действительно виднелись вереницы сложных, запутанных печатей, которые в данный момент переписывал человек с гримуаром в руках и с посохом около ног.

Маг.

Арди не успел разглядеть остальные детали. Оставшиеся пятеро грабителей перезарядили винтовки и принялись палить в облако тьмы, застывшее перед ними всего в нескольких сантиметрах.

Денис, наверное, даже понять не успел, что произошло. Пороховые вспышки револьверов Аллы тьма поглотила быстрее, чем их успел бы различить глаз.

Даже находясь за спиной Тантовой, Ардан кожей почувствовал мощную отдачу странного оружия. Пули, выпущенные из тонких стволов, пробивая себе путь через тьму, пронеслись по вагону.

Первая угодила прямо между глаз Дениса. И все, что после этого осталось от головы грабителя — клочья разорванной плоти на фонтанирующей кровью шее. Сама же голова разлетелась ошметками костей и мозгов по всему тамбуру. А смертоносный свинцовый конус все свистел дальше, пока не пересек незримую черту перед посохом, едва не задев мага с гримуаром. Но, увы, Тантова не смогла одним выстрелом отправить к Светлоликому обоих мерзавцев, и пуля рассыпалась черным пеплом, а посох Талии лишь едва заметно дернулся, будто бы… облизнулся.

Вторая пуля, пройдя насквозь через грудь, оставляя после себя широкое, в несколько сантиметров диаметром отверстие, не меняя траектории ударила в живот стоявшего позади Дениса человека и… пробив и его тоже, исчезла во вспыхнувшем щите обладателя посоха.

Среди бандитов находилось сразу два мага…

— Энхель! — произнес второй маг.

— Мне нужно еще полминуты! — выкрикнул тот.

Не считая Энхеля, занятого своим гримуаром и Посохом Демонов, против Аллы и Ардана выступили трое. Один маг-Кастилец и два наемника. Первый из них, немногим старше Арда, довольно споро перезарядил винтовку и уже вскинул её на плечо, как по телу Ардана вновь пронеслась дрожь от отдачи.

Две пули вылетели из стволов револьвера. Одна была направлена в невысокого, худого мужчину, пожевывающего огарок сигары того же цвета, что и его серая, полуседая щетина. А второй в мага.

И если перед Кастильцем вспыхнул ребристый, похожий на призрачный доспех щит, о который пуля разбилась россыпью сверкающей, металлической пыли, то вот вторая…

Так и не выплевывая огарка, грабитель выхватил из ножен две короткие, изогнутые сабли и взмахнул ими крест на крест. Ардан не думал, что подобное возможно, но тяжелый свинец оказался попросту рассечен на четыре части, три из которых зазвенели о стены и потолок броневагона, а вот одна угодила прямо в глазницу молодого бандита с винтовкой.

Так, меньше, чем за десять секунд в вагоне осталось всего пятеро.

Алла быстрыми, точными движениями несколько раз взвела курки и вдавила скобы спусковых крючков. Оглушительные выстрелы слились эхом несмолкающего грохота, но тот раз за разом оказывался пронзенным звоном пуль, разбитых взмахами сабель.

Ардан был уверен, что человек на такое не способен. Но грабитель, при этом, не являлся мутантом или, к примеру, вампиром. Нет, Ард чувствовал запах его пота, ровное дыхание и лишь слегка ускорившееся биение сердца.

Перед ними стоял самый обычный человек, отбивший саблями (которые при этом не обзавелись ни единой зазубринкой) несколько тяжелых пуль.

— Ну вот, леньер Тисин, — произнес фехтовальщик с акцентом. Но чуть другим. — Вот вам и доказательство, что Империя продолжает эксперименты с мутантами. Хотя этот экземпляр, как мне кажется, все еще не дотягивает до уровня Тазидахцев и…

— Поменьше разговоров, Дартон, — скривился Тисин, держащий перед собой посох и открытый гримуар. — Или Селькадцы на это неспособны?

Селькадо… Кастилия… Ардан не был уверен, что не спит.

— Мне жаль, Ард, — внезапно произнесла Алла. Она крутанула револьверы и вернулы их в кобуры, а затем обнажила короткие, широкие, листовидные ножи с хитрыми рукоятками, которые позволяли использовать те как кастеты. Прежде они были спрятаны на бедрах под юбкой. — Но если это Рыцарь, то мы, скорее всего, погибнем.

— Рыцарь, милочка? — Селькадец жевал огарок и, кажется, не испытывал ни капли страха. — Если бы я был Рыцарем, то вы бы уже знакомились с Вечными Ангелами. Перед вами лишь скромный Оруженосец. Нет, я, разумеется, питаю надежду зажечь, когда-нибудь, Желтую звезду, но, увы, пока не имею успеха. Впрочем, это лишь вопрос…

— Заткнись! — неожиданно хором произнесли Тантова с Тисином.

Алла ловко и легко перемахнула через тележку, а затем, одним движением перепрыгнув добрых два с половиной метра, попыталась дотянуться ножом в левой руке до глотки Селькадца. Но тот, качнув корпусом, легко ушел в сторону и попытался контратаковать саблей, вот только та, пусть и короткая, оказалась слишком велика для пространства тамбура и… застряла в листах брони, прорезав те едва ли не на ладонь в длину.

При этом оба, и Алла, и странный фехтовальщик, двигались так быстро, что даже глаза Арда, тренированные охотой в Алькадских разливах и горных тропах, не всегда могли уследить за происходящим.

И все же Ардан успел различить, что во время движений Селькадца, у того под одеждой на предплечьях вспыхивали небольшие печати. Ард что-то слышал о том, что военные маги Лиги Селькадо использовали Звездную науку совершенно особенным образом, известным только им, но вживую, разумеется, прежде никогда не видел.

— Извольте, господин Имперский маг, но давайте сделаем чуть светлее, — насмешливо произнес Тисин, пока его напарник одной рукой, превращая саблю в размазанную серебристую вспышку, отражал натиск каскада атак Тантовой, волчком крутившейся перед лицом Селькадца.

Маг ударил посохом о землю и перед ним вспыхнула синяя печать. В следующую секунду облако холодного мрака втянулось в навершие посоха, увенчанное желтым, небольшим и мутным кристаллом.

— Действительно — мутант и… — взгляд мага перешел со сражающихся фехтовальщиков и остановился на лице Ардана. — Жалкая нелюдь? Никогда не понимал эту Галесскую любовь к низшим формам жизни.

Кастилец фыркнул и вновь ударил посохом. Вспыхнула сложная печать, в которой Ард успел разобрать лишь массив рун, отвечающий за поглощение и перенаправление энергии Лей.

Но этого было достаточно…

Тьма, клубившаяся вокруг навершия посоха, вытянулась длинной иглой и выстрелила в сторону Аллы. Ард же был уже наготове.

Вокруг его посоха закружилась водяная, прозрачная ткань и накрыла собой Тантову. И когда игла тьмы ударила в неё, то вместо того, чтобы пронзить девушку, лишь растворилась в водной пелене, чтобы уже следующим мгновением та сама превратилась в нечто напоминающее собой твердый, обледеневший мрак, ударивший обратно в Кастильца.

— Промахнулся, — спокойно отреагировал маг, даже не сотворивший щита, когда ледяной мрак пролетел мимо его правой ноги.

Ардан же, напрягая мускулы и со всей силы отталкиваясь от стены, прыгнул вперед. Глаза Тисина расширились от осознания произошедшего, и он даже попытался сотворить щит, но было уже поздно.

Водная Пелена, вобравшая в себя силу двух заклинаний, укрепленная связью Арда с зимой, врезалась в лежавшую сбоку сумку, в которой выросший в предгорьях юноша легко узнал специальный рюкзак для переноски промышленной взрывчатки.

Когда от разрушительного удара вспучились кипящим молоком стены бронированного вагона, а ревущий поток пламени ворвался в тамбур, то Ардан, рыча от боли из-за широкой полосы, оставленной на многострадальной боку саблей Селькадца, уже прижимал Тантову к дальней стенке тамбура, прикрывая её и себя щитом от беснующегося огня.

Ни один, ни второй Кастилец даже вскрикнуть не успели, мгновенно оборачиваясь черными факелами вместе с одеждой, гримуарами и посохами. А вот Селькадец, чья сабля все так же была зажата в стене вагона, заревел раненным бизоном. Ардан, влив все силы в Универсальный щит, не видел, что произошло. Он лишь слышал, как огонь пожирал все на своем пути, а взрывная волна, прокатившись следом, буквально в клочья разорвала кухню и вагон персонала, выбив, попутно, стекла еще в нескольких вагонах.

И если бы не бронированный тамбур и стенка, за которой спрятались Ард с Аллой, то их бы постигла участь сперва поджаренных, а затем лопнувших воздушных шариков.

Те короткие даже не мгновения, а доли мгновений, когда порожденная химическим взрывом яростная стихия бушевала в замкнутом пространстве, показались Ардану целой вечностью. Не говоря уже о том, как больно облизывали его тело язычки пламени, пробивавшиеся сквозь трещащий щит.

Но вот все стихло.

Почерневшие от сажи и гари вагоны, чудом не упавшие с рельс, замерли после дикой тряски. Ардан, проморгавшись, вытащил из кобуры револьвер — лучей в звезде все равно не осталось. Но вместо Селькадца за рукоять оплавленной сабли держалась черная, отсеченная кисть. Самого фехтовальщика нигде видно не было. А от соратников Оруженосца (кажется, так он себя назвал) — лишь обугленные тела, сжавшиеся в ужасной агонии. Вытекшие глаза, дымящаяся, почти угольная кожа, а местами потрескавшиеся кости, проглядывающие через булькающую, кипящую плоть.

— Что… с посохом?

Арди, убрав револьвер, держась за кровоточащий бок, обернулся. Тантова позади него сползла по стене на пол. На руках и торсе виднелись длинные, но неглубокие порезы, оставленные саблей. Так что они никак не могли являться причиной такого тяжелого состояния.

Кожа Аллы посерела, зрачки расширились настолько, что почти закрыли радужку, а сама девушка тяжело дышала, хватая ртом воздух на манер утопленника.

— Лучше скажите, что с вами?

— Слишком… долго… — отрывисто произнесла она, видимо намекая на время, проведенное в странном состоянии. — Посох… что… с… посохом?

Ардан попытался поднять Тантову на руки, но девушка, с лица которой даже очки не слетели за время сечи, посмотрела на него так, что стало как-то немного не по себе. Пожав плечами, оставив раненную лежать в тамбуре, Арди прохромал в броневагон.

Исковерканный металл, бугрящийся пухлыми грыжами, обугленные тела и уже знакомый запах горелой плоти, который Ардан надеялся забыть. Но при всем при этом посох, как и державшие его цепи, нисколько не пострадали.

Что-то, среди сажи, укрывшей пол, внезапно привлекло внимание юноши. Тот наклонился и несколько удивился.

Точно так же не пострадал и лист гримуара на который второй Кастилец, к моменту взрыва, действительно успел перенести практически все печати с поверхности артефакта.

— Цел, — прозвучал голос за спиной. — Слава Вечным Ангелам…

Ардан и сам не знал зачем, но украдкой забрал лист и, выпрямляясь, перед тем как повернуться к начавшей отходить от сражения Алле, убрал тот за пазуху.

Тантова выглядела уже несколько лучше. Во всяком случае коже возвращался прежний, пусть и бледноватый, но здоровый оттенок, а зрачки постепенно сужались.

Вот только кровь из ран даже не думала останавливаться.

— Вам нужно к врачу.

— Среди работников поезда должен быть… прошедший обучение для оказания… первой помощи, — сила постепенно возвращались к девушке. — Селькадец сбежал.

— Но без копии, что делал этот господин, — Ардан указал на обугленный труп рядом с собой.

— Он мог что-то запомнить, — покачала головой Алла. — Ладно, возвращаемся, Ард.

Она попыталась отодвинуться от стены, за которую держалась, но едва не упала. Арди подошел ближе и подставил руку. Тантова взялась за предплечье и вместе они отправились обратно.

— Вы же понимаете, что о произошедшем вы не должны никому рассказывать? — внезапно спросила она.

— Понимаю, — ответил Ард.

— Это хорошо.

Если честно — Ардан не знал, что в этом хорошего. Он ведь сказал, что понимает, а не то, что — не расскажет.

Скасти бы им гордился.

Да и Эргар, наверное, тоже.

Но что неожиданно, в данный момент Ардан немного и сам собой гордился. А еще у него за пазухой лежала копия печатей Посоха Демонов. И с этим тоже что-то надо решать.

— Мысли завтрашнего дня.

— Что?

— Присказка матабар.

— Понятно…

* * *

В итоге генератор они починили уже к вечеру, благо, что машинист и инженер оказались опытными и толковыми специалистами. Но к моменту, как Лей снова заструилась по кабелям, а топка затрещала углем и паровоз тронулся — народ успел продрогнуть.

Спасались, что парадоксально, на улице. Жгли костры из открученных лавок, а сами сбились в кучу между огней. В это время Ард, вместе с другими крепкими и не самыми мерзлявыми мужчинами (нацепившими под шубы несколько свитеров и жилеток) отцепили поврежденные вагоны, из-за которых состав не смог бы ехать дальше.

Что до посоха и броневагона, то чуть позднее Алла и Лекс Мэн перенесли «некий сверток» в последний вагон первого класса, заставив всех остальных переместиться в вагоны второго.

Возмущающихся подобным быстро заткнули. Нет, не угрозами или увещеваниями. Их просто купили, пообещав возместить тройную стоимость билетов.

И к середине ночи, когда с помощью специальных, тяжеленных рычагов поврежденные вагоны были скинуты с рельс, а остальные соединены вместе — состав тронулся.

Рана Арди, перебинтованная одним из проводников, к этому часу подернулась молодой, розовой кожей, но болеть не перестала. Но даже так — уже который раз Ард благодарил свою кровь матабар за быстрое лечение.

За оставшееся время в пути — полтора дня, они не увидели ни одной станции. Маршрут, видимо, был составлен таким образом, чтобы совершить как можно меньше остановок. Потому, кстати, и вагонов с углем они везли не три, а целых шесть. А водяных цистерн — две вместо одной. Чтобы дотянуть от Пресного напрямик до Метрополии.

За те же самые полтора дня Ардан больше не видел ни Аллы, ни Лекса, ни даже того усача-проводника.

Юноша ехал в том же самом вагоне, где начал свое путешествие, попутно размышляя… о ежевичном пироге. Наверное, должен был о демонах, иностранцах, заговорах и прочем, но ему хотелось есть. Кухня же была взорвана, так что еды — никакой.

Но уже к вечеру второго дня через окна вагона пробились огни неспящей Метрополии. Состав затормозил у перрона, оцепленного стражами, и к вагонам заспешили пожарные, стражи и несколько неприметных людей в гражданском.

Именно к ним и вышел Ард.

— Господин Эгобар, а вы совсем время даром не теряете, да? — в приветственном жесте приподнял шляпу Кот, возглавлявший делегацию работников второй канцелярии.

— Еда.

— Что? — опешил Плащ.

— Есть что поесть? — уточнил свой вопрос Ардан.

Кот, отчего-то, засмеялся.

— Пойдемте, Ард. Если повезет, успеем поужинать в столовой Черного Дома. Вас Полковник ждет.

Плащи обступили Ардана и повели его в сторону от главного входа на вокзал — к неприметной, небольшой двери на углу здания. В это время пассажиров выводили по одному, разделяя их на группы. Толпящиеся за спинами стражей репортеры наперебой выкрикивали вопросы и что-то карандашами строчили в блокнотах. Щелкали вспышки массивных фотоаппаратов.

Арди же, вдохнув воздух столицы, закашлялся.

И как к такому можно было привыкнуть?

Глава 53

Метрополия в первые дни после праздников выглядела… так же, как обычно. Разве что автомобилей, все еще почти не видать. Одинокие трамваи, чуть скрепя по обледенелым рельсам, неспешно двигались сквозь снежные улицы. И лишь редкие, новенькие, приземистые авто составляли им компанию.

Прохожие, все так же кутаясь в шубы и зимние пальто, спешили по своим делам.

Светило солнце. Или пыталось светить… оно выныривало из-за серой, низкой пленки, накрывшей изнутри небо, превращая то в отражение слякотного снега, хмуро поблескивающего на тротуарах и проезжей части.

Их грузовичок постепенно отдалялся от старого города и уже пересек Кривоводный канал. Название тот свое получил из-за того, что когда рабочие рыли канал, то изрядно отклонились от курса, потому русло и стало немного кривым.

Здания изысканной красоты сменялись на куда более лаконичные постройки без кариатид, сложных арок, колонн, бортиков, эркеров, балконов и запутанных барельефов. Простые кирпичные коробки, лишь изредка пытающиеся похвастаться парадными входами, а не простыми подъездами.

И, постепенно, впереди, над горизонтом из белесых крыш домов, начали подниматься небоскребы. Сперва относительно небольшие, «всего» в шестнадцать, восемнадцать этажей, но чем ближе к Новому Городу, тем выше они вытягивались, пока не вырастали до двадцати пяти, а то и тридцати этажей. Нависая над городом безмолвными наблюдателями, те выглядели одновременно монументально и… как-то неуместно. При взгляде на них Ардан начал понимать слова герцогини Анорской о гротескности высоток. Хоть среди них и попадались те, что выглядели устремившимся в небо суровым замком или помпезным дворцом.

В самом грузовичке с Арданом ехал Кот и еще трое, а водитель и пятый Плащ находились по ту сторону заслонки.

Что удивительно — никто из них не задал ни единого вопроса на тему происшествия в поезде. Хотя, каким-то образом они, все же, как и остальные службы, узнали, что что-то не так. Возможно из-за задержки в пути — все же состав потерял почти стуки из-за нападения… неизвестно кого.

Называть их простыми бандитами язык не поворачивался, а об остальном Арди имел слишком маленькое представление, чтобы строить хоть какие-нибудь предположения.

Не говоря уже о том, что во внутреннем кармане жилетки все еще находился свернутый лист с печатями Посоха Демонов…

— Приехали, — прозвучал голос водителя. Чуть сухой и немного неприятный. Напоминал шорох наждачной бумаги по рыхлому дереву.

Грузовичок недовольно фыркнул замерзшими колодками и с треском остановился у поребрика.

Первым на улицу выпрыгнул Кот и откинул лесенку, ведущую наружу. В лицо тут же ударил морозный, влажный воздух. Куда холоднее, чем в Дельпасе. Щеки принялся грызть озлобленный мороз, под ногами хрустнул плотной покров снега, а вой ветра, кажется, немногим уступал волчьему.

И Арду это нравилось.

Он любил зиму.

Даже, если та пропахла бензином с соляркой, сигарным дымком и явно настойчиво требующей ремонта канализацией.

Придерживая рукой шапку, все норовящую улететь следом за порывами ветра, Ардан задрал голову. Они стояли около знаменитого Черного Дома.

Выглядел тот монументально. Массивное, квадратное здание, расположенное напротив небольшой площади, зажатое с двух сторон скверами с высокими деревьями и фонтанами. Высотой в шесть этажей, оно обладало всего одной парадной, расположенной по центру. Лишенное любых фасадных украшений, даже оконные рамы выглядели несколько сурово и неприветливо на фоне мрачных стен, сложенных из темного кирпича.

Неудивительно, что жители не только Метрополии, но и всей Империи боялись хмурого строения. При одном виде на него хотелось сжаться и отодвинуться в сторону.

— Будешь? — спросил Кот, протягивая Арду папироску.

— Не курю, — отказался юноша.

— Это пока, — констатировал Плащ и, вытащив из кармана пальто стальную зажигалку в форме черепа, прикурил.

Вскоре к нему подошли его коллеги и, достав сигареты, прикурили точно такими же зажигалками. Если бы не морозный ветер, Арди бы точно начал кашлять. Его раздражал запах табака.

— А мы…

— Покурим и пойдем, — произнес один из Плащей. Обладатель того самого — сухого голоса. Да и сам он выглядел так же. Сухой, высокий для человека и весьма невзрачный. Разве что следы застарелых ожогов на ладонях выделялись из общей картины.

Курили Плащи без перчаток, от чего их руки постепенно краснели. Арди посмотрел на свои ладони. Те, невзирая на мороз, выглядели вполне себе обычно.

— Когда там открытие подземки? — спросил один из работников, делая затяжку.

— В начале месяца Цветов, — ответил Сухой. — В первый день весны. Сразу двенадцать станций. От проспекта Восставшего Царя прямиком к Рыночной улице.

Первое название откликнулось в памяти Ардана. Проспект Восставшего Царя примыкал к улице Святых Воителей, на которой проживали Борис с Леной. А вот Рыночная улица… Кажется, она находилась где-то в Торговом районе.

— Что за подземка? — не сдержал свое любопытство Ардан.

Некоторые Плащи поперхнулись дымом, а Кот лишь хмыкнул и потянулся хлопнуть Арда по плечу, но передумал.

— Подземные трамвайные линии, — пояснил он и повернулся к коллегам. — Вы не удивляйтесь. Господин Эгобар у нас немного не от мира сего, если речь не заходит о Звездной магии… Так ведь, господин маг?

Арди промолчал. Его нисколько не пугала и не удивляла осведомленность второй канцелярии. К этому юноша уже успел привыкнуть.

— Проект развития городской транспортной системы, — пояснил один из Плащей, попутно затушив сигарету о подошву и выкинув в урну, стоявшую рядом. — В последние годы автомобилей становится все больше. Жителей тоже. Наземные трамваи не справляются. Либо в пробках стоят, либо из строя выходят из-за погоды… Так что гильдия Инженеров лет семь тому назад выступила с предложением прорыть тоннели и проложить там трамвайные пути. Так и скорость транспорта можно поднять и людям перемещаться по Метрополии станет удобнее, не говоря уже о том…

— Артур, ты угомонись уже, — фыркнул Кот, щелчком пальцев отправляя окурок в ту же урну.

— Проклятый Ведьмин Взгляд, — вздохнул Артур. — Читал ведь о нем… Еще незаметно так. Словно с другом хорошим общаюсь. Легко на душе. Хочется сразу все выговорить. Как, к примеру, о том, что мы, давеча, с женой…

— Артур! — хором грохнули другие Плащи.

— А… ну да…

Разговорчивый Плащ бросил недовольный взгляд на Ардана и замолчал.

— А как же влияние Лей-линий? — протянул задумчиво Арди. — Или тоннели экранировали так же, как экранируют шахты? Но… это же денег сколько.

— Подземку платной сделают, — отмахнулся Кот. — Так что Корона с теми, кто вложился в проект, отобьют свое… за пару десятилетий. Вопрос в другом, господин Эгобар.

Арди пока не понимал, в чем «в другом» вопрос, так что спросил самое очевидное:

— Мы внутрь идем?

— Все докурили? — спросил, к чему-то, Кот.

— Да.

— Ага.

— Секунду, — попросил последний Плащ и, сделав очередную затяжку, тоже выкинул окурок.

— Тогда идемте, — кивнул Кот и первым направился к парадной.

Арди нахмурился и побрел следом. На голову падал мягкий, пушистый снег. Метель уже ушла дальше, вниз по улице, теряющийся среди невысоких жилых домов. Интересно — какого это обитать по соседству с ожившей страшилкой, которой пугали всю страну?

— Примета такая, — шепнул идущий рядом Артур. Далеко не молодой мужчина лет сорока с многократно перебитым носом. — Если больше трех заходят в Черный, то надо чтобы покурил кто-то.

— А что будет, если…

— Беда какая-нибудь, — Артур, перебивая, пожал плечами. — Наряд выдадут вне очереди, премии лишат, в командировку дальнюю отправят, чужой глухарь выделят заново расследовать. Ну или еще какая ерунда приключится. Сам я в приметы не верю, но это уже что-то вроде традиции.

— Глухарь?

— Дела, которые на раскрыты в течение года, называются «глухарями», — пояснил Плащ. — И их никто не любит.

— Поч…

— Сам узнаешь, если с Полковником обо всем договоритесь.

К этому моменту они уже вошли под сени штаб-квартиры второй канцелярии. И, по ту сторону массивных деревянных дверей, обитых железными скобами и украшенных чугунными гербами Империи (унаследовавшей тот от Галеса), оказалось… вполне себе обычное здание.

Дощатый пол, укрытый невзрачными, затоптанными коврами. У самого входа — пропускной пункт с двумя престарелыми «охранниками», лениво взглянувшими на удостоверения дознавателей, кои им продемонстрировали Плащи.

— А этот? — спросил один из встречающих.

— С нами. К Полковнику.

— Агась, — только и раздалось в ответ.

За будкой «охраны» или, в данном случае, аналога пресловутой стойки информации, открылся вид на длинный, широкий коридор. По стенам висели картины, причем самые разнообразные — от натюрмортов и портретов, до пейзажей. Порой они перемежевались с фотографиями панорам города.

— Уборщики просили сразу в гардероб! — раздалось им в спину.

— Поняли, — отрапортовал Кот.

Они повернули налево и подошли к старым, местами обшарпанным, белым дверям с табличкой «гардероб». И внутри… действительно находился гардероб.

Пожилая женщина приняла верхнюю одежду и выдала деревянные номерки. В том числе и Ардану, нехотя расставшемуся со своим пальто.

— В столовую уже не успеем, — посмотрел на циферблат наручных часов Кот. — Так что, коллеги, разделимся. Мы с господином магом к Полковнику, а вы… ну, куда вам там надо.

— Бывай, Милар, — попрощался Артур.

Так Ардан узнал, как на самом деле зовут этого приветливого и немного странного дознавателя.

В коридор они вышли вместе, а затем разделились. Остальные Плащи удалились в восточное крыло, а вот они с Миларом-Котом отправились в западное. Миновали пару дверей и оказались около широких лестниц.

— Лифт бы уже сделали, — процедил, недовольно, Милар. — Ладно, пойдем.

Первую странность, которую заметил Арди — лестницы, пусть и широкие и в форме крыльев ласточки, вели вовсе не в коридоры или холлы, а… тоже к дверям. Причем за ними, судя по отдаленным звукам, люди тоже перемещались между дверей. Складывалось такое впечатление, что Черный Дом впору было называть домом дверей…

Они поднялись на шестой этаж и открыв — правильно — дверь, оказались в очередном коридоре. Пройдя по которому, встретили лишь несколько работников. И если бы не здание, в котором они находились, то их бы легко можно было спутать с простыми клерками. Строгие, но простые костюмы, множество папок с бумагами в руках и немного отсутствующие взгляды.

Единственная деталь, которую вновь подметил Ардан — никто не здоровался. Несмотря на то, что работники явно знали Кота, а тот их — они проходили мимо даже взглядами не пересекаясь. А затем снова исчезали во множестве дверей, на которых из табличек виднелись лишь номера, сложенные по тому же принципу что и в Большом.

Первая цифра — номер этажа, а вторая — самого кабинета. Причем, когда в дверь зашли рядом с Арданом, то тот успел заметить наличие тамбура-предбанника. Иными словами двери в здании оказались еще и двойными. Так, чтобы даже ненароком заглянувший следом за работником не увидел, что происходит внутри.

Сам же коридор ничем не отличался от того, что встретил юношу на первом этаже. Все тот же затоптанный ковер серо-коричневого цвета; на стенах обезличенные картины и фотографии; и ничего, что прямо указывало бы на род деятельности. А единственным общительным спутником выступало лишь эхо, в попытках вырваться наружу неустанно бьющее о безучастные оконные стекла.

Все выглядело так, что попади сюда человек минуя вход, он бы ни за что не понял, где именно находится. Все выглядело одинаково и при этом не несло в себе ни малейшего намека на информацию о подлинном смысле происходящего. И лишь какая-то неправдоподобная чистота, вкупе с нарочитой запущенностью, подсказывали, что все вокруг не совсем то, чем кажется.

Впрочем, подобное описание подходило и самой Метрополии.

В торце довольно длинного, светлого и просторного коридора, Ардан обнаружил… да, все верно, двери. Только эти, в отличии от остальных, не имели таблички. Вот и все их нехитрое различие от своих сестричек.

— Проходи, — Милар заботливо открыл сперва первые двери, а затем и тамбур, после чего Ардан оказался в весьма небольшом кабинете.

Куда скромнее того, что можно было бы ожидать увидеть, когда речь шла о, де-факто, главе самой могущественной силовой службы Империи. Не больше тридцати квадратных метров, немного вытянутый, он оказался полностью обшит досками, выкрашенными в темно-коричневый цвет, что, вкупе с темно-зелеными, почти изумрудными шторами на окнах, создавало ощущение легкой сумрачности.

У дальней стены стоял Т-образный стол с одной единственной Лей-лампой. Около него, слева и справа, примостились два невысоких, тонких шкафа с непрозрачными дверцами. И… больше ничего. В кабинете не нашлось места ни единому лишнему предмету интерьера кроме удобных стульев для визитеров и кресла для владельца помещения. А из украшений — картин, скульптур или фотографий — портрет Императора, висящий около окна.

Ну и разве что совсем неприметная, нарочито спрятанная среди дощатой облицовки, очередная дверь ведущая непонятно куда.

— Садитесь, господин маг, — Кот отодвинул стул для Арди, а сам примостился рядом на соседний.

Так они просидели несколько минут, пока неприметная дверь не открылась, издав при этом едва слышимый, тонкий писк.

— Смазать надо бы, — прозвучал знакомый голос.

С уже знакомой Арду папкой (именно её держал в руках Император — досье юноши-матабар) на кресло во главу стола опустился тоже, как и папка, знакомый ему человек.

Тот выглядел почти так же, как и тогда — в особняке Анорских. Разве что без шляпы и осеннего пальто. Невзрачный, синий рабочий костюм-тройка из дешевой, но добротной шерсти; немного застиранная рубашка с явно штопанным воротником и буквально до блеска начищенные туфли с широким, тупом мыском. Такие были в моде у трудяг на фабриках.

Во всем остальном руководитель второй канцелярии выглядел, как и прежде.

Сухой, поджарый мужчина с проседью в черных, смоляных волосах. С орлиным носом, цепким взглядом и небольшой залысиной, которую больше уже не закрывала фетровая шляпа.

Его верхнюю губу пересекал шрам, а правая рука вновь слегка дрожала, намекая на старую травму. И все тот же ясный взгляд голубых глаз, в которых отражалась сила, исходящая не из старого и щуплого тела, а из того гиганта, что спрятался внутри Полковника.

В том, кем на самом деле являлся этот человек, у Ардана не оставалось ни малейшего сомнения.

— Кажется, при нашей последней встрече, я упоминал, что вы не захотите увидеться вновь, господин Эгобар, — Полковник выдвинул ящичек стола, достал оттуда толстенную сигару, специальный нож и точно такую же зажигалку, как и у Кота. В форме черепа.

Он отсек у сигары кончик, зажег, раскурил и неспешно затянулся, выдыхая облако не столь едкого, как у сигарет, дыма. Кажется густой дым даже пах больше шоколадом и ванилью, нежели табаком.

— Господин полковник, — чуть склонил голову резко посерьезневшей Милар.

— Господин капитан дознаватель первого ранга, — ответил тем же старик, после чего развязал тесемки папки и, не вынимая сигары изо рта, быстренько пробежался глазами. — Пятая улица… Пиджаки… Пижон… теперь, вот, еще поезд… Что там, кстати, случилось?

Ардан рассказал.

В мельчайших деталях и подробностях.

Разве что умолчал про копию, всю еще находящуюся у него за пазухой. Зачем? Если честно — и сам не знал. Просто… просто подозревал, что её изымут, а мельком увидев сложнейшие и необычные печати, Арди не смог отказать своему любопытству в том, чтобы изучить их и понять принцип строения.

— Значит копия не уцелела? — спросил Полковник, не сводя глаз с Ардана.

— Я не увидел её на трупах, — ответил Арди, что, безусловно, являлось абсолютной правдой.

— Помощница Тревора Мэн могла прибрать к рукам, — задумчиво добавил Милар. — И продать потом втихую.

— Ну вот ты со своей группой, капитан, и отработаешь эту версию, — махнул сигарой полковник. — Съездишь в офис Бри-и-Мэн, пообщаешься насчет того, с чего бы вдруг наш драгоценный толстосум решил привезти в город жемчужину своей коллекции.

— Так точно, — явно нехотя отчеканил Милар и повернулся к Ардану.

«Надо было покурить!» — одними губами, но очень красноречиво произнес он.

— Вас не волнует, что она мутант? — не сдержал Арди своего удивления.

— В Империи нет мутантов, господин Эгобар, — ответил Полковник. — Мы ведь не Тазидахцы, чтобы мучить людей с помощью Звездной магии.

— Но…

— И Йонатан Корносский, разумеется, — перебил Полковник. — тоже не мутант. Как и вы, разумеется, вовсе не участвовали в отражении нападения диверсионной группы иностранной разведки. А просто мило и спокойно доехали до столицы, после чего сразу отправились к себе домой. Как вас проморгали экстренные службы, приехавшие к поезду, пережившему аварию генератора — демон его знает. Это понятно?

— Понятно.

— Отлично, — довольно кивнул Полковник и захлопнул папку, после чего некоторое время молча курил. — Ну, что скажешь, Милар?

— Не знаю полковник, — пожал плечами Кот. — Йонатан рекомендовал мальца уничтожить.

— Он всех рекомендует уничтожить, — парировал Полковник. — За это я его и ценю.

— За паранойю?

— За отсутствие привязанностей, капитан, — поправил руководитель второй канцелярии, попутно стряхивая пепел в изящную, скульптурную пепельницу, невесть откуда взявшуюся на столе. — Но ты по делу давай. Хочу твое мнение услышать.

Милар окинул Ардана быстрым взглядом и повернулся обратно.

— Где-то глубоко под наивностью и неумным любопытством в этом парне спрятан толковый дознаватель, — вынес он свой вердикт. — А вкупе с явными способностями к обучению, о которых отрапортовал Бажен…

— Ну ты это, капитан, охладись, что ли, — насмешливо возмутился Полковник. — Господин Эгобар пока еще не в штате и ни разу в Черном Доме не бывал. Так что давай без имен.

— Но, видимо, на рожон лезть любит, — продолжил Милар. — Шагальщик, Шанти’Ра, дом на Бальеро, поезд — все указывает на безбашенность. Господин маг отчаянно пытается закончить свою жизнь не самым приятным финалом. И я не хочу подставлять парней и девок, которые окажутся с ним в одной группе. Потянет за собой.

— Мхм, — выдал нечленораздельный звук Полковник. — Ну а вы, господин Эгобар, что скажете на этот счет?

— То, что вы пытаетесь все обставить так, будто это я должен к вам напроситься, а не наоборот, — ответил Ардан быстрее, чем сумел поймать себя за язык.

Небольшой барс на его плече уважительно кивнул, а вот бельчонок стыдливо спрятал лицо в лапках.

— Надо же, — спустя небольшую паузу протянул Полковник. — Потрудитесь пояснить? Но сразу предупрежу, что да — у нас не так много полукровок, а Первородных и вовсе по пальцам двух рук пересчитать можно, так что в этом плане вы, предположительно, кадр дефицитный. И далеко не каждый маг подходит под наш род деятельности, а те с кем мы могли бы работать имеют перед собой куда более интересные предложения, так что…

— Так что все это не имеет для вас никакого значения, — перебил Арди и даже не собирался за это извинятся. — И вы знаете, что я это знаю. А значит остается лишь одно.

— И что же это? — чуть нахмурился Полковник.

— Тот факт, что ни один из тех, кого вы упомянули, не связан с операцией «Горный Хищник», а вы, как и мой отец с прадедом, я про прадеда по маминой линии, подозреваете наличие заговора.

В кабинете повисла тяжелая тишина. Полковник сверлил взглядом Ардана, а Милар — их обоих. Но в данный момент Арди было наплевать. Правда в том, что, если честно, как бы глупо и помпезно ни звучало, но он нужен второй канцелярии даже больше, чем они — ему.

— Попрошу вас, господин Эгобар, предоставить дневник Андрея Таакова, — без нажима, но явно безапелляционно потребовал Полковник. Причем весьма официальным тоном.

— Откуда вы узнали?

— Когда мы встретились с вами впервые, Ард, ты вы понятия не имели не только об операции «Горный Хищник», но и об истории семьи вашей матушки, — спокойно ответил старик. Хотя не так уж Полковник и стар. Лет шестьдесят, может чуть больше. — От матери, если она в курсе, узнать вы не могли, потому что она бы уже рассказала прежде. Остается Арор и отец. Арор личность настолько мутная и сомнительная, не обижайтесь, а можете и обижаться… так вот — на Арора ставить бесполезно. А значит это ваш отец. Отец, о котором вы знали, насколько вы выяснили за прошедшее время, так мало, что просто так его словам не доверились бы настолько, чтобы опираться на них в рассуждениях. А значит Гектор Эгобар предоставил вам убедительное подтверждение. И, учитывая, что каждый командированный дознаватель обязан вести дневник расследования, значит его вам Гектор и оставил в наследство.

Ардан сидел и молча хлопал ресницами. Так вот, значит, каково это оказаться по ту сторону чужих рассуждений, раскладывающих твою жизнь по полочкам.

— Не думали же вы, Ард, что ваше не отточенное умение дедукции нечто уникальное, — Полковник сделал очередную затяжку и… кажется был доволен собой. — Дневник.

— Есть только страница, — не стал отпираться Арди. Он открыл саквояж, который, как и вещевой мешок не сдал в гардероб, и достал оттуда письмо отца. — Остальное сгорело при… некоторых обстоятельствах.

— Ард, — сморщился Полковник, аккуратно забирая страницу из дневника прадеда. — Не заставляйте меня думать, что мы в вас все здесь ошибаемся. Мы прекрасно осведомлены о всей истории вашего отца. Так что — угомонитесь.

Ну да… разумеется.

— А страницу я у вас заберу, не обессудьте, — Полковник отодвинул один из ящичков и, вытащив уже знакомую юноше колбу воздушной почты, убрал в ту бережно свернутую в трубочку страницу, после чего повернулся на кресле и открыл шкаф слева.

Тот, оказывается, хранил в себе вовсе не книги и документы, а вереницу труб той самой почты.

Да уж… все совсем не то, чем кажется.

— Тем более, что копию вы себе уже сделали, — Полковник, держа сигару в зубах, отправил послание, мгновенно исчезнувшее со смачным чавканьем.

Арди старался не подать виду. Копию он не сделал. Не подумал. Да и зачем ему копия… Но Полковник был настолько в этом уверен, как будто… как будто полагал, что Ардан был всецело сосредоточен на разгадке трагедии народа своего отца.

— Данная связь все еще не делает вас подходящим кандидатом, Ард, — вернулся на место Полковник.

— Тогда я домой, — пожал плечами Арди.

Что показательно — все трое даже не пошевелились. Каждый из них понимал, что они нужны друг другу в если и не равной степени, то в такой, где торг не сильно уместен.

— Испытательный срок три месяца, — спустя едва ли не пять минут молчания, сказал Полковник. — На это время ваша заработная плата — двенадцать эксов, сорок ксо. Плюс по шестьдесят ксо за каждый луч вашей красной звезды. И того — шестнадцать эксов шестьдесят ксо.

Ардана озвученная сумма не очень воодушевила. Стал резко понятен скепсис Корносского относительно заработной платы во второй канцелярии и еще то, почему сюда не стремились попасть маги. Даже учитывая явные надбавки за звезды.

— И в чью группу мы его определим, полковник? — впервые за долгое время спросил Милар.

Руководитель второй канцелярии вместо ответа лишь красноречиво посмотрел на капитана. Тот пару секунд соображал, а затем чуть ли не взорвался.

— Ко мне⁈ — тот аж вскочил на ноги. — Не обученного юнца? Нет, может, лет через пять, он и смог бы нам пригодиться, но… да это просто смешно!

— Если не сможет наверстать за три месяца, то выгоним, — спокойно парировал Полковник. — Ты же сам почти год рапорты подавал. Просил причислить к вам в подразделение мага.

— Военного, — буркнул капитан, садясь обратно на стул. — И я намекал на Аверского или, на худой конец, Мшистого.

— Аверский вызвался натаскать нашего нового, и пока временного, коллегу, — Полковник отложил сигару и передал папку с досье Милару.

— Аверский? — брови капитана взлетели едва ли до затылка. — Натаскать? С чего вдруг такая щедрость от этого безумца?

— Цасара попросила. Еще когда Ард был с группой Йонатана.

— А, ну да, разумеется, раз Цасара попросила, то извращенец об стену расшибется… — процедил Милар. — А вот когда мы его просили помочь нам с незаконной лабораторией магических щитов, то он, кажется, нас послал в очень неприятное, пешее путешествие…

— Ну и тем более ты ведь ведешь дело, капитан, — чуть сверкнул голубыми глазами Полковник.

— Веду, — не стал отрицать Милар. — Но мне второй дознаватель ни к чему, а в оперативники он, даже при всех своих достоинствах, не тянет.

— Аверский натаскает.

— Но не за три же месяца!

Полковник чуть прищурился, и Милар тут же едва ли не по струнке вытянулся.

— Покатаешься с ним три месяца, — ровным, но железным тоном, произнес Полковник. — Успеешь и про Бальеро разузнать, и про интерес Пижона выяснить, не говоря про Тревора Мэн. Ард во всем этом успел испачкаться, так что поможешь.

— Помогу… отмыться, что ли? — пораженчески вздохнул Милар и замолчал.

Полковник повернулся к Ардану, все это время не открывавшему рта.

— В случае если вы не завалите испытательный срок, господин Эгобар, и поступите в штат, то станете полноправным работником второй канцелярии и сможете приобщиться к материалам дела о расследовании «Горного Хищника».

— Я все еще учусь в Большом, — напомнил Ардан. — И раз корона не платит больше за мое обучение, то мне требуется стипендия, которая…

— Всецело ваша проблема, господин Эгобар, — сходу перебил Полковник. — Вторая канцелярия предоставляет курс обучения военной магии. В вашем случае этим займется один из наших лучших, если не самый лучший, специалист. Вы с ним, кстати, уже знакомы. Именно благодаря его усилиям вы не очень близко познакомились с одним погибшим террористом.

Коршун…

— Можете и дальше обучаться до тех пор, пока сможете совмещать, — продолжил Полковник. — Или же можете отказаться от нашего предложения и, как я уже говорил, вы никогда не бывали в Черном Доме, а мы никогда с вами не встречались.

Ардан задумался. Он действительно хотел узнать, что произошло с предками половины его семьи. Но если ставить на весы трагедию матабар и обучение в Большом, то, увы, операция «Горный Хищник» оказывалась в проигрышной позиции.

Что же, как наставляла Атта’нха — в жизни нельзя иметь все сразу. Правда волчица имела ввиду то, что не получится постичь не то что все, а хотя бы несколько Истинных Имен. Стоит ограничиться теми, к которым больше всего лежит душа.

— Тогда я вынужден…

В дверь, перебивая Ардана, постучали.

— А вот и он, — Полковник поднял сигару и вновь закурил. — Проходите!

В кабинет, стуча железным посохом, исчерченным печатями, вошел плечистый мужчина среднего роста. В дорогом костюме, расшитым шелковыми нитями; с белоснежными манжетами, украшенными дорогими, рубиновыми запонками; надушенный сладкими духами; в туфлях « не для улицы» и золотой цепочкой часов, звенящей о серебренные пуговицы жилетки. А гримуар, висящий на поясе, и вовсе выглядел произведением искусства.

Обложка из оленьей кожи, украшенная орнаментом в виде старинного герба. С корешком, дыбящимся бугристым узором и подмигивающим золотым тиснением. Страниц на четыреста, а может и больше.

И сколь же контрастно выглядели лицо, шея и руки мага. На волевом, немного грузном лице, сеточкой сливалось несколько шрамов. На правой руке отсутствовал безымянный палец, а левая слишком слабо сжимала посох, что, видимо, как и у Полковника, являлось следствием травмы или ранения.

А еще только сейчас Ардан заметил шаркающую, немного скользящую походку Коршуна. Протез. Но не такой, как у Императора, а, видимо, только стопы.

— Полковник, — кивнул Аверский и, опираясь на посох, сел за стол.

— Майор, — вновь ответил тем же руководитель второй канцелярии. — Вы как раз успели к моменту, когда господин Эгобар решил предпочесть нашей организации учебу в Большом.

— Да? — кажется Аверский был искренне и, что неожиданно, приятно удивлен. — Это хорошо. Значит у него есть мозги. Если бы парень принял иное решение, я бы, даже несмотря на просьбы Цасары, отказался бы его обучать.

— Прошу прощения, что влезаю, — влез Ардан. Он, если честно, попросту уже устал. Хотел спать. И куда сильнее — кушать. А не сидеть в компании не самых приятных людей, ведя ничуть не более приятные разговоры. — Но, если разрешите, я пойду. У меня завтра первое занятие в семестре и…

— Господин Эгобар, — Аверский перебил его и достал что-то из кармана. — Насколько мне известно, никто не обязывает посещать все лекции в Большом. Могу предложить вам следующее — вы посещаете те лекции, что вам интересны. Как теоретические, так и практические, а упущенный материал я с вами наверстаю лично.

И с этими словами Коршун положил на стол несколько предметов. Первый Ардан легко опознал. Имел такой и сам. Только куда более скромного качества. Перед ним лежали погоны Имперского мага. С шестью звездами. Семи, восьми, снова восьми, девяти, трех и двух лучей.

После Велены Эмергольд — главного библиотекаря университета, Аверский являлся вторым встреченным Ардом магом, обладавшим шестью звездами. Причем с весьма и весьма серьезным количеством лучей.

Но куда больше Ардана поразили вовсе не погоны, а медальон, лежавший рядом с ними. Простой, кованный железный кругляшок на котором был запечатлен старинный, конусовидный колпак мага и книга.

Раньше, на заре Империи, ученые степени магов делились на семь ступеней. Сперва шел Послушник, затем Подмастерье, Практикующий, Магистр, Старший Магистр, Гранд Магистр и Верховный Магистр.

С течением лет первые три ступени ушли в небытие. Их заменило гордое и звучное звание «студент». После выпуска, если маг решал продолжить постигать науку Звездной Магии, он мог попытаться поступить в Магистрат.

Тот имелся всего в единственном числе и находился, непосредственно, в Большом. Там обучались Магистры и Старшие Магистры, погружаясь в самые сложные и запутанные дебри магической науки.

Степень магистра выдавалась при успешном завершении еще трех лет обучения. А вот чтобы получить Старшего Магистра требовалось внести значимый вклад в науку и защитить диссертацию на определенную тему.

К примеру — Старшим Магистром являлся Богдан Урносов, обучавший Великую Княжну Анастасию. И он, вроде как, разработал новый принцип в создании стационарных щитов. На словах не сильно-то и внушительно, а вот на деле — Урносов буквально собственноручно создал целое ответвление в науке о Щитовых чарах.

Но тот медальон, что выложил Аверский… такие выдавали лишь Гранд Магистрам. Тем, кто не просто сделал неоценимый вклад в научное познание Звездной магии, но еще и совершил нечто такое, что признал весь научный мир.

И под «весь» подразумевался весь научный мир. Такие медальоны выдавались лишь всемирно признанным мастерам.

Что же до Верховного Магистра или как их называли на восточном материке — АрхМагистр, то он существовал в единственном лице. И нынешний, Шилит эс’аль’мус Хамни, выходец из пустыни Зафиры, маг семи звезд, последний раз давал о себе знать еще до рождения Арда. Предпочитал вести затворнический образ жизни и обитал… никто не знал где именно.

Так что перед Ардом сидел не просто маг шести звезд, а нечто вроде светоча научного мира. Научного и, если вспомнить что случилось с эльфом-Эан’Хане, еще и военного.

Даже наследницу престола, при всех деньгах и влиянии Короны, обучал «лишь» Старший Магистр. Такую возможность, что в данный момент открылась Ардану, не купить, даже если иметь неограниченный запас средств.

Но возникал резонный вопрос — а что Аверский, явно не бедствующий человек, будучи Гранд Магистром, забыл во второй канцелярии? И почему Арди, за целый семестр в Большом, вроде как не слышал его фамилии?

Но это все мысли завтрашнего дня.

— Я согласен, — не сводя взгляда с медальона, произнес Ардан.

— Тогда, капитан, майор, я вручаю это юное дарование в ваши руки, — ровным тоном подвел итог Полковник. — А теперь, будьте добры, мне нужно заняться другими, более важными, делами.

— Полковник, — кивнул, поднимаясь, Аверский.

— Полковник, — повторил Милар.

Втроем они вышли из кабинета, прошли вдоль безмолвных дверей, хранителей тихих тайн Черного Дома, затем спустились на первый этаж где забрали верхнюю одежду в гардеробе, причем Аверский как-то походя и невзначай накинул на плечи пальто, подбитое черной, скальдавинской овчиной. Тот же материал, из которого Арди сшил костюм портной Анорских. А затем вышли на улицу.

И первое, что бросилось в глаза — стоявшее у входа авто. Той же марки, что и автомобиль герцогини, только чуть новее и с более вытянутым, длинным салоном.

— Господин Эгобар, — Аверский подошел к авто и перед ним открыл дверь шофер. Личный шофер… — Мое расписание очень плотно составлено, так что я был бы благодарен, если бы мы с вами встречались, предположим, раз в неделю в моем доме. Скажем — вечером четвертого дня. И еще больше моей благодарности вы снищете, если к занятиям подготовите действительно сложные вопросы, а не, скажем, зависимость контура и массива рун внутри печати.

Ардан чуть было не сел, прямо там, где стоял. Он даже не знал, что такая зависимость в принципе существовала!

— Адрес вы… — на этих словах к Ардану подошел шофер, весьма немолодой мужчина в очках, и протянул записку. — уже имеете. Занятия начинаются ровно в семь вечера и длятся до двух часов ночи вне зависимости от того успели вы на них или нет. И, пожалуй, на этой неделе нам уже есть что с вами обсудить.

И Аверский посмотрел в то место, где у Арди, во внутреннем кармане, лежали переписанные кастильцем печати Посоха Демонов. Вряд ли совпадение.

— Капитан, прошу повнимательнее относится к моему протеже. В четвертый день каждой недели он должен быть у меня. Желательно хотя бы с головой и одной рукой. Остальные конечности меня не сильно интересуют.

— А что тебе еще, морда ты…

— Благодарю, капитан, за понимание, — Аверский сел в дорогущий салон и захлопнул дверь.

Его шофер слегка поклонился и, нырнув внутрь авто, повернул ключ зажигания и вскоре они исчезли внутри снегопада.

— Вот ведь мразь, — сплюнул Милар. — Делает что его левая нога захочет. А все ему потакают. Как же… Гранд, чтоб его, Магистр.

У Арди в голове немного не укладывалось, почему…

— Не понимаешь, как он оказался в нашем тесном сообществе? — будто прочитал его мысли Милар, пока они шли к небольшой парковке около сквера, где под снежным настилом дремали автомобили работников. — И почему подчинялся тому… как ты там назвал того генерал-лорда? Цилиндром? Ну так Аверский, лет десять тому назад, сделку заключил. Почти, как Йонатан. Или бы объявили вне закона за его окончательно потерявшие границы эксперименты, либо, вот, к нам на службу. Только как по мне, то лучше бы не предлагали. Ведет себя так, словно ему все должны, а без прямого приказа Полковника и пальцем не пошевелит.

Эксперименты… Аверский… и тут Арди осенило.

— Эдвард Аверский? — спросил он. — Это Эдвард Аверский?

— Ага.

Елена как-то рассказывала ему, когда объясняла принцип работы Испытательных Площадок, что раньше, когда их еще не придумали, то любая работа со Звездной магией отягощалась возможными побочными эффектами в виде разрушительных последствий неудач.

Именно поэтому, к примеру, Аркар пригрозил Ардану сломанными ногами, если тот что-то взорвет. У людей все еще остались стереотипы, ведь Площадки — вещь весьма недавняя. Их стали строить лет двадцать назад.

И патент, а значит и отчисления с каждой такой конструкции, принадлежали некоему Эдварду Аверскому. И степень Гранд Магистра, как и всемирное признание, он получил именно благодаря им. Но те оказались лишь побочным продуктом его исследований, потому как Эдвард Аверский являлся одним из лучших специалистов в очень узкой области Звездной инженерии.

Авторству Эдварда Аверского принадлежали самые разрушительные и убийственные печати военной отрасли. Многие из которых оказались засекречены, как имеющие стратегическое значение. И в библиотеке Большого к его трудам нельзя было получить доступ студенту, каким бы разрешением тот не обладал.

Лишь обучающимся на магистров разрешалось приобщиться к изысканиям и публикациям Аверского.

Вот почему Арди его сразу не узнал. Они просто жили в разных мирах.

— Ну, вижу по лицу, ты понял, во что ввязался, — несколько кровожадно ухмыльнулся Милар. — Ты садись, я пока от снега отряхну и поеду.

Он повернул ключ в замке пассажирской двери и пустил Арди в салон. Сам же, вооружившись жесткой щеткой, счистил с крыши и капота снег, после чего забрался на водительское. Заведя двигатель, Плащ некоторое время его грел и лишь после этого они тронулись и покатились сквозь снегопад в сторону дома Ардана.

* * *

— Держи, — Милар протянул железный кругляшок с изображением щита и кинжала.

Чуть больше размером, чем медальон Гранд Магистра. Тяжелый и увесистый. Такой, ненароком, не потеряешь

— Что это?

— Продукт изысканий твоего нового наставника и нашего научного отдела, — пожал плечами Милар. — Как работает — не спрашивай, понятия не имею. Знаю только что если нажать на моем, — он достал из кармана свой, аналогичный. — на эфес кинжала, то произойдет следующее.

Милар надавил на гравировку рукояти и, в то же мгновение, над его медальоном появилась полупрозрачная стрелка, напоминающая стрелку компаса. Она крутанулась несколько раз и указала на Арди, а еще рядом с её призрачным силуэтом возникла цифра «1».

Причем амулет на ладони самого Ардана сильно нагрелся. Настолько, что еще немного и его невозможно было бы держать в руках.

— Разработка секретная, потому как сам понимаешь, чем чревато, если попадет не в те руки, — Милар нажал на эфес еще раз и стрелка с цифрой исчезли, а медальон Арда тут же вернулся к изначальной температуре. — Когда нагреется, значит я тебя ищу. А если я тебя ищу, то оставайся на месте и жди. Заеду и помчим оттачивать твои дознавательские зачатки в поле. Но, думаю, раньше следующей недели не свидимся.

— А в каком поле?

— Это иносказательно, — чуть раздраженно пояснил Милар. — Полем мы называем работу не в Доме, а на выезде. Все, стажер, вываливайся наружу, а я к жене поеду. У меня уже обед остыл. Еще вчерашний… сутки уже дома не был. Дети скоро забудут, как я выгляжу и… Да Вечные Ангелы! Ты там с Аверским придумай что-то с Ведьминым Взглядом, пока я сам тебя не пристрелил. Все, давай, до новых встреч.

Милар перегнулся через спинку переднего ряда и открыл дверь Арду, жестом указывая тому на выход.

Ардан выбрался наружу и, только закрыл дверь в разваливающийся автомобиль, как Милар сорвался с места и умчал вдоль канала, исчезая в снегу среди немногочисленных авто.

Арди, проводив его взглядом, подошел к дверям бара. Он не был здесь всего две недели, а казалось будто вечность.

Зайдя внутрь, он обнаружил все тот же небольшой, камерный зал; стулья, перевернутые на столы и извечного Аркара, столь же извечно протирающего стаканы.

— Заявился все же, да, — произнес полуорк не поворачивая головы. — А я думал задаток мне оставишь.

Ардан подошел к стойке, вытащил из кармана кошелек и отсчитал нужную сумму за проживание.

— Тебе послание из банка час назад принесли, — Аркар закинул полотенце на плечо и достал из внутреннего кармана жилетки небольшую записку. — Я хотел объяснить, что я не шестерка чья-то… ну, не посыльной тобишь-та, но охламоны… дядьки эти, серьезные граждане были. И бредили… говорили тобишь-та, тоже серьезно. Так что держи. Но в следующий раз постарайся дела свои мимо кассы решать.

Ардан принял записку и, сломав восковую печать, развернул и прочитал:

' Ув. господин Эгобар.

Сегодня на ваш именной счет в 16:43 по столичному времени были зачислены средства в размере трех сотен эксов и нуля ксо от компании Бри-и-Мэн. Таким образом, с учетом предыдущего зачисления от государственной организации Императорский Магический Университет, ваш баланс на сегодняшний день составляет:

308 эксов и 40 ксо .

Так же на ваше имя была открыта бессрочная ячейка. Ключ от неё вам будет выдан при первом посещении нашего второго отделения, где та и находится.

Приносим свои извинения за неудобство — центральное отделение Императорского банка на реконструкции.

С наилучшими пожеланиями.'

Надо же… он все же смог сдать экзамены выше девяносто баллов! Жаль, что до повышенной не дотянул.

— Аркар, а ты не видел, чтобы в мою комнату кто-то заходил?

— Ард, а ты не видел, чтобы у меня на лбу было написано, что я твой дворецкий? — огрызнулся Аркар и вернулся к протиранию стаканов. — И нет — не видел.

Получается, что Плащи пробрались в дом, принадлежащий Орочьим Пиджакам, забрала вещи Арди, а бандиты и не в курсе? Что там ему недавно рассказывали о преувеличенности слухов о возможностях второй канцелярии?

С этими мыслями Арди поблагодарил Аркара за переданную записку и отправился по лестнице. На ней он, что уже стало традицией, встретил Тесс. Та, кажется, собиралась готовиться к сегодняшнему выступлению. Все же праздники уже закончились.

— Арди! — улыбнулась она весенним солнышком и на душе как-то сразу стало чуть легче. — Все же решил съездить к родным?

— Да, навестил, — немного стушевался юноша.

Они так и стояли на лестнице и молча смотрели друг на друга, что уже тоже стало, своего рода, обрядом.

— Можно пройти? — все с той же приветливой, теплой улыбкой, спросила она.

— Д-да, конечно, — Ардан отошел в сторону, пропуская мимо себя Тесс, одетую в теплую, хоть и старенькую шубку и все те же, давно просящие замены ботиночки.

— Тесс! — окликнул её Арди, когда девушка уже почти спустилась в бар.

— Что? — обернулась она.

— Фестиваль Света… давай сходим?

Она отвела взгляд в сторону и тихонько вздохнула.

— Меня уже пригласили, Ард.

— И ты…

— Я обещала пойти.

Сердце Арда пропустило удар, а в живот будто ударил чей-то кулак.

Что же — он ведь, изначально, даже не собирался возвращаться. Так что все честно. Только почему тогда так неприятно?

— Может, в следующий раз? — зачем-то спросил он.

— Может в следующий раз, — ответила она. — Пока, Арди.

— Пока.

И она ушла, оставив Ардана одного на лестнице. Он постоял еще немного, а затем поднялся к себе и, закрыв за спиной дверь, окинул взглядом комнату.

Здесь ничего не изменилось. Все те же десятки чертежей печатей, заменявших юноше обои и шторы, одинокий шкаф, кровать, умывальник, небольшой стол и стул.

Ардан положил вещи на пол и, убедившись, что дверь надежно заперта, достал из-за пазухи свернутый лист чуть странноватой на ощупь бумаги.

От мыслей о Тесс он неизменно спасался мыслями о Звездной магии. А теперь, наконец, имел возможность посмотреть что именно заинтересовало представителей сразу двух стран.

Перед ним лежали копии печатей Посоха Демонов.

Увы, кастилец не успел закончить шестую (последние контуры на ней были лишь набросаны штрихами, но не завершены), частично печати и вовсе оказались заляпаны кровью, но даже того, что Арди увидел, оказалось достаточно, чтобы юноша схватился за голову и прошептал:

— Это что вообще такое?

При одном только взгляде на этих монстров от инженерии хватило, чтобы Ардану показалось, будто он вообще никогда не изучал Звездную магию.

Вот тебе и начало нового, о Спящие Духи и Вечные Ангелы, года…

Глава 54

Дни вновь потянулись чередой неспешных копий друг друга. Утром Ардан просыпался, умывался, делал зарядку, поднимая вместо камня кусок льда, сделанный из снега с крыши. После этого одевался, здоровался с Тесс, спешащей на работу (после фестиваля Света она вернулась домой одна, к тому же всего в десять вечера. И, почему-то, Арду от этого было радостно), обменивался парой фраз с Аркаром, с которым у них пусть и не вернулись прежние теплые отношения, но они, хотя бы, снова разговаривали. Затем трамвай. Арди даже раскошелился купить на него месячный абонемент.

За четыре экса семьдесят ксо он мог совершать неограниченное количество поездок. Нет, деньги, разумеется, Ардан старался лишний раз не транжирить, так что снял со счета только десять эксов на ближайшие нужды.

Приобрел пару новых носков и еще одну рубашку. Мог бы сшить и сам, но предпочел позволить себе роскошь новой вещи и, заодно, высвободить время для работы над печатями. Учитывая, что сколько бы он не бился над попытками понять суть печатей Посоха Демонов, но даже в контурах разобраться не сумел.

Кстати, о них.

О печатях, второй канцелярии и прочем.

Медальон, выданный Миларом, так и не думал нагреваться, так что о работе на Плащей и прочем Арди не сильно-то и беспокоился. С другой стороны, уже на этой неделе должно было состояться первое занятие с Аверским, а вопросы… лишь копились.

Тратиться на площадки и книги по Звездной магии Арди пока не спешил, потому как не знал, как именно будут выглядеть их, с Гранд Магистром, занятия. Может быть, тот порекомендует определенную литературу или… да кто его знает.

Что до занятий в Большом, то… они вновь, как и в начале каждого месяца, стали насыщенней, запутанней и совсем не гуманней по отношению к разуму молодых студентов. Вот и сейчас Ардан спешил вверх по лестнице на шестнадцатый этаж главного корпуса, где уже, кажется, начались занятия по Общей Теории.

На ходу поправляя надставленный матушкой алый плащ (за что ей огромное спасибо) и едва не спотыкаясь о него, Арди пролетел по коридору, попутно встретив еще несколько опаздывающих и, встав перед дверью аудитории, выровнял дыхание и вежливо постучался.

Не дожидаясь разрешения, Арди аккуратно приоткрыл створку и юркнул внутрь. В небольшом, даже тесном амфитеатре собрался весь первый курс их факультета… сократившийся в количестве, после экзаменов, всего на трех людей.

В тусклом помещении, пропахшем книжной пылью и недорогими чернилами, на поднимающихся по стене рядах сидели несколько десятков девиц, в число которых случайно затесались двое парней.

Ардан не помнил их имен, потому как — и не за чем.

Убедившись, что профессор Листов только начал лекцию, Арди поднялся по лестнице и, приветственно кивнув Лене, занявшей удобное место на первом ряду, примостился на самом верху с краю, где обычно никто не любил сидеть.

Расположившись и достав тетрадь для конспектов, Ардан вооружился карандашом. Пальцы ног в слишком легких, осенних ботинках (хоть Арди и надел две пары носков) постепенно отогревались после уличного мороза. Тот все норовил пробраться в аудиторию, неловко покусывая и разбиваясь о разрисованное инеем окно. Тщетные попытки.

Внутри воцарилось тепло и даже присутствовал некий намек на комфорт. Пусть среди жестких лавок, немного расшатанных столов, слегка пожелтевшей от времени графитовой доски и заваленной горами бумаг, тетрадей и книг широкой кафедры, подпертой несколькими пустыми коробками.

Да и сам профессор Листов выглядел под стать своей вотчине легкого запустения, созвучного с эхом мало кому нужной, сугубо теоретической науки Общих Знаний. Да о чем говорить, если спустя полгода Ардан понятия не имел, что изучали на его собственном факультете.

Казалось, что сразу все и, одновременно, ничего.

Листов же, семидесяти лет, обладатель трех звезд — трех, двух и вновь двух лучей, почти никогда не появлялся на людях с посохом. Да и тот, за все годы жизни ученого, не обзавелся ни единой нанесенной на поверхность печатью.

Некогда, если судить по косвенным признакам, Тиун Листов обладал атлетичной фигурой, но с годами расслабился. А вместе с ним расслабился и пояс, держащий широкий, выпуклый живот. Волосы, видимо, тоже решили оставить свой пост и покинули голову профессора, подарив тому настолько блестящую макушку, что в ней отражался свет всего нескольких Лей ламп, свисавших с потолка аудитории.

— Раз все мы в сборе, — прокряхтел он чуть каркающим голосом и вооружился мелом. — Сегодня затронем тему, о которой, к слову, не принято говорить на первых курсах, но, увы, я куда-то подевал свои записи нужной нам с вами лекции… кажется, там было что-то о эволюции конструирования печатей… или это лекция для историков? Хм…

— Профессор, — подала голос Елена.

— Да, госпожа Промыслова?

— А что за тема сегодня? — вежливо и даже с заботой спросила та.

У профессора Листова имелась занимательная особенность — его чрезвычайно легко сбить с мысли. Буквально любой неосторожный вопрос или не вовремя сказанное слово могли запустить цепь необратимых событий, уводящих профессора в такие далекие дебри и уголки теории, что, кажется, тот и сам среди них терялся.

— А… точно… спасибо Елена, — поблагодарил мягкой улыбкой Листов.

Тот одинаково нежно и, даже с добротой, относился ко всем без исключения. Даже к тем людям, что могли за спиной говорить гадости о слишком малом количестве лучей или звезд у « Профессора и Старшего Магистра Общих Знаний». Тем более, что никто не знал за что Листов получил свой почетный титул.

Именно поэтому, из-за огромного сердца профессора, адекватные студенты старались не мешать тому вести лекции. Та же Эвелесс — вообще никогда не спорила с Листовым, хотя имела обыкновение вступать в полемику с профессорами. Проще, наверное, если бы эльфийка оказалась неприятным чел… Первородным, но нет. Она просто ненавидела Ардана, но не более того.

— Сегодня мы поговорим с вами о самом явлении Звезд, их эволюции и о том, как маг зажигает лучи и, непосредственно, Звезды, — мел заплясал в руках Листова. Несмотря на возраст, тот весьма ловко орудовал данным инструментом, выводя на доске быстрый и ровный текст. — Опираясь на вывод Гранд Магистра Наакраатаадаа, оставившего наш мир в триста семьдесят шестом году от падения Эктаса, Звезды внутри мага являются не только физическим объектом, как, к примеру, кристаллизованная Лей у отравленных ей существ, а, скорее, особыми связями в нашем с вами сером веществе. Здесь нам с вами стоит сделать отступ в сторону науки обычной, а не Звездной. Как вы знаете, Лей влияет на электромагнитное поле, из-за чего мы не можем воспользоваться знаниями наших собратьев ученых о радиоволнах и электричестве. Их сложные эксперименты, ставящиеся в камерах, изолированных от Лей, доказывают существование феноменов, которые могли бы коренным образом изменить даже нашу с вами повседневную жизнь. К примеру, при отсутствии Лей, в нашей части света вода бы закручивались в другую сторону, а сезоны зимы и лета поменялись бы местами.

Особенность лекций Листова заключалась еще и в том, что тот всегда вел монологи. Писал текст, затем стирал его и вновь отправлялся в пространные рассуждения, попутно записывая слова на доске.

Все, что оставалось студенту — поспевать за профессором, а затем, вооружившись читательским билетом библиотеки и собственным конспектом — разбираться в написанном и услышанном.

— Таким образом, Гранд Магистр Наакраатаад, уроженец Каргаамы, пришел к выводу, что Лей влияет и на работу нашего с вами мозга, связи внутри которого так же состоят из электрических импульсов. Причем пришел к выводу абсолютно забавным способом. Он обнаружил, что в изолированных от Лей камерах, если долго тереть бумагой о волосы, то те приобретают забавные свойства, чего не происходит при обычных обстоятельствах, — мел все бежал и бежал по доске, выводя каллиграфически верные и красивые буквы. — Из чего следует, что формируя Звезды, мы лишь формируем новые связи в своем мозгу, что приводит к мысли о том, что Лей явление скорее физическое, чем метафизическое. А может и обладает неким пограничным свойством, учитывая что сами Лей-линии так и не были обнаружены. Можно, конечно, предположить, что…

— Профессор, — тихонько прошептала Промыслова. — Звезды.

— А? Ах да… спасибо, дорогая Елена, — Листов прокашлялся и продолжил. — Само формирование Звезд связано с нашим касанием Лей. Чем больше у мага Звезд, тем лучше он связан с этим видом энергии. Но, принимая в расчет, что Звезда суть есть псевдо-электрическая цепь внутри нашего мозга, то становится понятным, почему с каждой новой Звездой процесс их зажигания становится все труднее. В конечном счете ресурс нашего разума весьма ограничен и куда меньше, чем у расы драконов, что и создали данную разновидность магии. Кстати о разновидностях. Помимо искусства Эан’Хане нам доподлинно известно, что Шаманизм орков, а так же троллей, огров и великанов, является отдельным видом влияния Лей на окружающую действительность, хоть те и отрицают данный, довольно очевидный для научного сообщества, факт, так же причисляя себя к Эан’Хане, в простонародье — Именователям. Напомню, что магия Имен и Слов суть есть одно и то же. Говорящими называют тех, кто еще не постиг Имен и использует их эхо, которое и называют Словами. Хотя тут можно…

Елена прокашлялась. В каждой группе имелся свой такой человек, что возвращал Листова обратно на рельсы. В их группе этим человеком стала Промыслова.

— Звезды… Звезды… ах да, — Листов вернулся в начало доски и стер все, что написал, чтобы вновь заскрипеть мелом о графит. — Этим же обуславливается и количество лучей. Если вновь вспомнить факт ограниченности ресурса нашего мозга и представить Звезду Лей как новый узел внутри него, то становится абсолютно, я бы даже сказал — аксиоматично ясно, что данный узел не имеет возможности к бесконечному расширению. С этим, опять же, связана боль мага при зажигании каждого отдельного луча в частности и Звезд в целом. Вы можете спросить меня о том, проводились ли вскрытия серого вещества магов и, да, разумеется, проводились. Косвенно данного рода эксперименты и подтвердили эту теорию, что и сделало её, на данный момент, основной. В мозгу Звездных магов, после их гибели, обнаруживаются небольшие, буквально микроскопические, поврежденные участки мозга. Словно аккуратно прожженные тончайшей иглой. И, в ста процентах случаев, их количество совпадает с количеством Звезд. Отсюда можно сделать резонный вывод, что Звезды, все же, обладают физическим воплощением, которое разрушается после смерти мага. Просто не таким, как у зверей. У них же ресурс разума еще более ограничен, чем у нас и потому…

И снова кашель Елены вернул Листова обратно к теме занятия, которая, признаться, довольно сильно интересовала Ардана.

— Можно ли предположить, что если человечество, как и Первородные, столкнутся с очередным витком эволюции и наши серые вещества укрепятся, то количество возможных лучей в Звезде увеличится? Все может быть. Но на данный момент это спекулятивное заявление, не имеющее под собой никакой научной подоплеки. Правда сторонники легализации химеризации людей, как это разрешено в Братстве Тазидахиана, апеллируют именно к данному резону.

Листов даже не смотрел в свои собственные конспекты.

Насколько успел понять Арди — чем сложнее и запутаннее тема, тем лучше профессор в ней разбирался. Потому как, по слухам, на старших курсах он даже не выдавал список литературы, всецело полагаясь только на себя.

— Таким образом мы можем подойти к первым из центральных тезисов. Количество Звезд мага напрямую коррелирует с тем, насколько его разум натренирован в области, связанной с ощущением, контролем и всем, что примыкает к Лей. Именно по этой причине маги, обычно, проводят между зажиганием Звезд несколько лет практики, чтобы сделать разум крепче и более… сращенным, пожалуй, с влиянием Лей, — профессор Листов снова стер с доски и вновь начал писать заново. Если же студент не успел записать со слов или с графита — его проблемы. — Можно даже попытаться заявить, что количество Звезд суть есть степень связи разума мага с самим природным явлением Лей. Что же до лучей, то здесь, скорее, играет роль эластичность разума мага. Потому как каждый из нас, в той или иной степени, может научиться водить машину или стрелять из револьвера, но не каждый может делать это, даже приложив немыслимые усилия, на виртуозном уровне. Что указывает нам не некое сходство искусства Эан’Хане и Звездной магии. И в первом и во втором случаях магов ограничивают их врожденные особенности. Просто в Звездной магии их влияние видно на куда более поздних этапах, чем в Именовании. Опять же — вполне логично, учитывая, что Звездная наука рождена драконом, пытавшимся научить человека именно искусству Эан’Хане. Кстати, именно по этой причине уже довольно давно ведется охота на последних из уцелевших драконов. Научное сообщество верит, что если вскрыть их мозг, то мы можем получить ответы или подсказки на ключевые вопросы, касательно Звездной науки. Вы только представьте, если мы сможем, к примеру, преодолеть барьер «девять на девять»… Так в научной среде именуют ограничение в девять Звезд и девять лучей.

Листов отошел к столу, где налил себе из графина в стакан воды и смочил горло. Сделав пару шумных глотков, он поставил стакан прямо на листы чьих-то сданных работ и окинул аудиторию несколько потерянным взглядом.

Кажется, он забыл о чем говорил…

— Лучи и Звезды, — шепнула Елена.

— О, и верно, — обрадовался Листов и вернулся к доске. — Мысль про лучи можно чуть развернуть. Поскольку электрические связи узла Лей в мозгу или, как их короче назвать — Звезда, являются не присущими нам биологически, то и их расширение постфактум выглядит, по крайней мере на данный момент научного прогресса, невозможным. Вы рождаетесь с двумя руками и, сколько бы не пытались, усилием воли третью не отрастите. Лей узел — Звезда в вашем разуме, точно так же проходит процесс рождения. И, насколько вы изначально расширите её, такой она и останется до самого вашего момента встречи с Вечными Ангелами.

При всем своем научном опыте и познании, Тиун Листов являлся крайне набожным человеком, хоть в кабинете и не висело ни единого атрибута веры. Профессор всегда заявлял, что вера внутри него самого и ему этого достаточно. Он не миссионер, чтобы обращать в Свет кого-либо.

— Возможно ли пробить, на данный момент, девять на девять хотя бы в лучах? — Листов прокашлялся и отпил еще немного воды. Аудитория замерла в ожидании, но, кажется, профессор не собирался сбиваться с мысли. — Есть теория, что данная задача выглядит проще, чем увеличение количества самих Звезд. Данное предположение опирается на знание о том, что при провале рождения Звезды прогресс мага обрывается. Почему? Все, на самом деле, куда проще, чем вы бы могли предположить. Речь ведь о мозге — весьма сложном, но достаточно хрупком инструменте. Провал рождения Звезды в разуме оставляет необратимое повреждение в тканях и связях мозга, что и не позволяет магу, в дальнейшем, создавать новые Звезды. Вот так вот, весьма элементарно, но просто. Конечно, ведутся изыскания, как, особенно среди Гранд Магистров целительского искусства, так и обычных врачей и хирургов, можно ли излечить такое повреждение, но увы… Кстати, мой хороший знакомый из клиники им. Реми, он…

— Профессор, вы нам рассказывали о количестве лучей, — тихонько напоминал Елена.

— Да? Рассказывал? — удивился Листов. — Ах, ну да… Рассказывал ведь! Продолжим тогда. Само по себе количество лучей является более простым ограничением. Одно дело — расширить границы возможностей мозга настолько, чтобы создать в нем больше, чем девять уникальных связей, не связанных с нашими, пусть и сходными, но различающимися биологическими видами — вопрос один. А вот повысить емкость такого узла — вопрос совсем иного толка. Но, опять же, ученые сходятся во мнении, что без процесса химеризации данные попытки обречены на провал. Пятьдесят лет тому назад в Гильдии, при высшей санкции правительства, проводился эксперимент на добровольце. Его подвергли длительной и чрезвычайно сложной подготовке, чтобы он зажег в Синей Звезде десять лучей. Использовались различные медикаменты, стимуляторы, даже открытое излучение погруженных в химические реагенты чистейших кристаллов Эрталайн и… безуспешно. Подопытный, переходя от девятого луча к десятому, полностью сжег свой мозг и превратился в овощ. Его еще какое-то время изучали, а затем проявили милосердие и отправили на встречу с Вечными Ангелами.

Листов поставил точку и чуть устало вздохнул. Арди увидел на его лице, в позе и манере речи несколько мельчайших деталей, которые, кажется, намекали на причину появления у теоретика медальона Гранд Магистра.

Тот владел им, как раз, лет сорок. А значит… вполне мог принимать участие в создании эксперимента, о котором вспоминал с такой нежностью и заботой, словно говорил о любимом ребенке.

— Что же касается процесса Зажигания, то тот весьма тривиален, — профессор взял себя в руки и продолжил лекцию. — Лей является не однородным явлением, а спектром. И, скорее всего, куда большим, чем из девяти, как их принято называть, градиентов. Если зададитесь вопросом, что первично — градиент или цвет Звезд, то постарайтесь еще и подумать о том, что появилось раньше — курица или яйцо. Польза и эффективность рассуждения окажутся сравнимыми. Это дилемма, на которую научное сообщество ответа найти не может…

— Профессор, — шепнула Елена. — Процесс создания Звезд.

— Процесс… процесс… да, процесс тривиален, — спохватился Листов. — Каждый градиент спектра Лей отличается насыщенностью. Переход, при этом, всегда равен увеличению плотности энергии в три раза. Таким образом три луча Красной Звезды равны одному лучу Зеленой Звезды, а три луча Зеленой — одному Синему и так далее. Процесс же зажигания Звезды суть есть не более, чем приспособление нашего мозга к новому уровню плотности и насыщенности. Именно поэтому ему и нужна предварительная подготовка. Её длительность, разумеется, сильно зависит от способностей мага. Кому-то надо больше времени, кому-то меньше. Но никому из вас я не рекомендую тратить маленькое состояние на Зеленый накопитель подходящей плотности, чистоты и насыщенности и рваться зажигать вторую Звезду. Не торопитесь. Дайте своему мозгу время окрепнуть. В конечном счете, на каждом этапе прогресса, попытка у вас лишь одна. Что же до того, что эти самые Звезды заполнены Лей, то существует несколько теорий. Первая и самая популярная, что, на самом деле, они действительно заполнены Лей. Вернее — той частью её спектра, которой соответствует цвет Звезды. Не электрическими импульсами частиц мозга, а именно Лей. Именно поэтому при расходе нам требуется очень много времени, если не прибегать к внешним источникам, чтобы восстановить узлы-Звезды. Потому как они, изначально, биологически нам не присущи. Выдвижение данной идеи наталкивает на мысль, что мозг драконов и, возможно, Фае может быть устроен совсем иначе и обе эти расы обладают прямой биологической связью с Лей. Экспериментально данная теория о заполненности мозговых узлов Лей так же имеет некоторые подтверждения. К примеру, если поместить Звездного мага, обладающего больше, чем, суммарно, двадцатью восьмью лучами в изолированную от Лей камеру, то он создаст достаточно помех, чтобы нивелировать эффект изоляции. Именно, кстати, по этой причине сильных Звездных магов нельзя посадить под замок, а лишь уничтожить… Ну а теперь, пожалуй, перейдем к…

Дальше лекция, как это и было принято у Листова, превратилась в перечисление научных фактов, подкреплявших данные теории. А также имен людей, совершивших нужные эксперименты и изыскания. Описания самих экспериментов и еще очень много чего.

А Арди… А Арди смотрел на свой конспект, испытывая ощущение неожиданного озарения. Мутанты, скорее всего, являлись не самоцелью Тазидахиана и Империи, а побочным продуктом в гонке научного прогресса и попытке создания Звездного мага с куда большими возможностями, чем обладали остальные.

Зачем странам такой уникум? В единственном числе — не зачем. А вот если создать сотню таких, то…

Странным образом, но данная мысль казалась Арди очень важной и насущной. Правда юноша и сам пока не понимал почему именно. Но он любил головоломки. Особенно столь сложные.

Размышляя на тему лекции Листова, Ардан добрался до кафетерия, где, как и всегда, взял бесплатный (входящий в стипендию) обед. На этот раз ему повезло — на гарнир ароматным паром дышала наваристая гречка, рядом лежали два куска черного хлеба, а из мяса — пара крылышек дикой куропатки. В университете редко в меню попадало мясо не домашних, а диких животных, так что, по словам Лены с Борисом — Ардан за прошедшее время сильно похудел. Кстати, тоже самое подметила и матушка.

Может стоит увеличить расходы в расчете на то, чтобы пару раз в неделю ужинать? Хоть в том же « Брюсе».

Но Арди тут же мысленно отмахнулся от подобных чаяний. Три сотни эксов сумма, разумеется, огромная, но не для Звездного мага. К примеру один лишь список литературы, переданный Ардану профессором Конвелом, обойдется в тридцать семь эксов и тридцать ксо. Да, он мог заниматься в библиотеке, чем и занимался весь прошлый семестр. Вот только теперь к занятиям в Большом прибавилась еще и Вторая Канцелярия с Аверским, не говоря уже о том, что библиотека закрывалась всего за четверть часа до последнего трамвая и если не успеть на посадку, чем Арди уже грешил несколько раз, то домой приходил лишь к одиннадцати, а там уже и спать ложиться и снова в университет.

Нет, ему категорически требовались собственные книги. И накопители красного и зеленого цветов. Желательно высокого качества. Синие, хранящиеся в ячейке, из-за потери в потреблении лучей, не пригодятся ему как минимум несколько лет. А еще — городские испытательные площадки, потому как на данный момент в университетские очередь составляла аж двенадцать дней ожидания.

И если раскидать три сотни эксов на все нужны, то… получится, что Арди не хватает еще примерно двадцати или сорока, чтобы обеспечить себя материалами на этот календарный год… без учета дополнительной литературы.

— Как же был прав Март, — вздохнул Арди вспоминая слова Борскова о постоянной денежной нужде магов.

— Ард, — рядом с ним опустилась Елена, выглядящая так же легко и свежо, как и всегда. — Ты чего такой понурый?

— Думаю, где можно заработать, — буркнул юноша, разминая пальцы перед тем, как взять в руки столовые приборы.

Лена лишь улыбнулась и принялась за свой овощной салат и куриную грудку, которая стоила, кажется, тридцать пять ксо за сто грамм. Меню в Большом, по сути, мало чем отличалось от ресторанного, что, наверное, не очень-то и удивительно.

— Ард, — прозвучал голос рядом.

— М? — юноша отвлекся от учебника по щитовым чарам, лекция по которым следовала сразу за обедом.

Радом с их столиком оказался молодая девушка. Кажется с факультета Инженерии. Её даже как-то звали, но Ардан не помнил практически ни одного имени сокурсников. Ни к чему.

— А ты не подскажешь, как мне переделать этот массив так, чтобы он не потреблял лишний луч?

— Давай попробуем, — кивнул Ардан и, вытерев пальцы салфеткой, взял чертеж.

Обычная щитовая, стационарная печать с двумя контурами и фиксированным массивом, суть которого заключалась в том, чтобы нивелировать показатель скорости интервента.

Девушка пыталась стабилизировать щит тем, что добавила в массив повышенное количество плотности. Иными словами пыталась забороть силу — силой. Разумеется с таким подходом ей требовался дополнительный луч. В итоге щит получался слишком прожорливым для Красной Звезды. Четыре луча против скоростного заклинания — расточительство.

Это как… как… Арди скосил взгляд на тарелку Елены. Это как курицей обедать!

— Убери половину рун плотности и замени их на эластичность, — посоветовал Арди, отдавая печать. — Поставь в первый контур равномерно плотность и эластичность, а во второй контур вложи дополнительный массив на отражение. Тогда заклинание интервент сперва потеряет часть своих сил, а затем ему просто не хватит темпа, чтобы пробиться внутрь. Это, разумеется, исходя из расчета, что в щите и в заклинании равное количество лучей.

— Спасибо! — улыбнулась девушка и упорхнула куда-то в глубину зала.

Ардан же, втянув носом ароматный запах мяса, уже было облизнулся, как…

— Ард.

— Чего?

К ним подошел конопатый юноша с немного потерянным взглядом.

— Слушай, мне нужно модифицировать печать, копающую яму так, чтобы земля не разбрасывалась в разные стороны, а складывалась, аккуратно, в кучку, — и парень протянул ему чертеж.

— Глянем, — кивнул Арди.

Он взял листок, на котором, среди парочки перечеркнутых печатей, обнаружился последний, итоговый вариант. В целом, однокурсник (кажется с юриспруденции) стоял на верном пути. Он пытался добавить рун концентрации в массив и распределить их в первом же контуре, отвечавшим за основные свойства печати.

Вот только результат получался диаметрально противоположным. Вместо того, чтобы концентрировано выкидывать землю, печать сосредотачивала усилия в одной точке, копая не яму, а создавая нечто вроде лунки.

— Перенеси массив концентрации во второй контур, а в первом запиши руны для направления, — Ардан задумался. Что-то было не так. — А, ну и добавь вложенную печать для самой ямы. Проблема задания не в том, чтобы в одной печати уместить два действия, а соединить с…

— Понял! — засветился лицом юноша. — Спасибо!

И он тоже умчал по своим делам. Арди же, наконец, уже занес нож над мясом, как…

— Ард, я тут…

— Дайте вы уже поесть спокойно! — не выдержала Елена, гаркнув на очередного паренька, подбежавшего к ним с листом бумаги.

— Простите, — прошептал тот и столь же резво убежал обратно. А вместе с ним от стояла отошли еще две девушки.

Ард благодарно улыбнулся Промысловой и, наконец, впился зубами и клыками в сочную, пусть и немного остывшую, куропатку. Готовили в Большом отменно.

Следующие десять минут они с Еленой провели в тишине, наслаждаясь едой и тем, что к ним никто не подходил. За окном в это время падал снег на головы редким прохожим и еще более малочисленным авто, жужжащим по проспекту.

— И скольким людям за день ты помогаешь? — неожиданно спросила Промыслова.

Ардан вытер губы, отложил салфетку и с сожалением посмотрел на опустевшую тарелку. Готовили-то отменно, а вот порции маленькие. Даже слишком.

— Двум, трем, — пожал плечами Арди. — Иногда больше, иногда меньше.

— И зачем?

— Зачем?

— Ты меня прекрасно слышал, — чуть с нажимом сказала Лена.

— Мне просто нравится решать головоломки, — пожал плечами юноша. — Да и для самого это тоже практика. Вот, к примеру, вчера мне принесли посмотреть печать, которая, ты не поверишь, копирует звуки животных. И надо было сделать так, чтобы она могла опознать по звуку животного и создать его иллюзию. Я почти весь перерыв над ней голову ломал! Но решил!

Елена, видимо заметив, насколько буквально сиял гордостью собеседник, лишь вздохнула и слегка покачала головой.

— Вот тебе и ответ как заработать, — она указала в сторону, где неловко мялись, переступая с ноги на ногу, несколько человек. — Бери с них по паре ксо за каждую задачку и, может, за месяц экс насобираешь.

— Так там не за что брать деньги, — отмахнулся Ард. — За редким исключением это просто элементарные задачки.

— Они для тебя, Ард, элементарные, — возразила Елена и, подумав, добавила. — Вечные Ангелы, Борис, наверное, прав. Ты с учебниками в обнимку спишь, что ли? Ты же при поступлении вообще ничего не знал.

— Ну, что-то я знал, — проворчал в свое оправдание Ард и поспешил перевести тему. — Как там Борис? Ты, обычно, по четвертым дням с ним обедаешь.

— Как всегда, — развела руками Елена. — Повздорил с кем-то и бегает по университету в поисках секунданта.

— Зачем? Ему же предоставят.

— Условились биться на площадке в городе, — скучающим тоном пояснила Промыслова. — Наши все расписаны почти на две недели вперед.

— Это да, — с грустью вздохнул Ардан.

— У тебя, значит, нет денег, но на площадки найдется? — с хитрецой прищурилась собеседница.

— Лена, да у меня не опробованных печатей скопилось порядка дюжины! — воодушевленно всплеснул руками Арди. — Не говоря уже про…

Он осекся и не стал уточнять, что дюжина печатей принадлежали его собственным изысканиям, в то время как едва ли не два десятка относились к модификациям тех, что изучались в университете.

Март был прав и в том, что касалось модификаций и изобретения новых печатей. С этим, по какой-то причине, у студентов обнаруживались проблемы, которые не разрешались вплоть до третьего, а то и четвертого курса. Да и там — лишь единицы выходцев с факультета Инженерии могли изобрести что-то уникальное и новое.

Почему так? Ардан понятия не имел. Может они в детстве не проводили целые дни в попытке решить ребусы бельчонка и волчицы. А может не изучали с тринадцати лет труды Николаса-Незнакомца. А может…

— Ты ведь знаешь, что на Рынке Заклинаний можно не только купить, но и продать печати? — неожиданно спросила Елена.

— Рынок… чего?

Промыслова посмотрела на Ардана… примерно так же, как он сейчас смотрел на неё. В итоге, спустя пару мгновений, Елена рассмеялась. Не обидно и легко.

— Вечные Ангелы, Арди, ты уже почти полгода живешь в Метрополии и ничего не слышал про Рынок Заклинаний?

— Неа, — пожал плечами Ардан.

— Сеть заведений по всей столице, — с улыбкой и даже заботой начала рассказывать Промыслова. — Там и книги можно купить с накопителями, и испытательные площадки есть, на которых иногда проводятся соревнования по Магическому Боксу, и еще можно продать печати. Многие старшекурсники этим балуются. Но Рынок покупает не по количеству лучей, а опираясь на то, насколько им такая печать нужна или полезна. В общем, ищут выгоду. Если понимают, что дорого продадут — дадут неплохой гонорар, а если там что-то вроде тех задачек, которые тебе приносят, то могут и не купить вовсе… да быть не может, Арди, чтобы ты про них не слышал.

Ардан незатейливо почесал затылок.

— Получается что… слышал. Я просто думал, что это все не в одном заведении, а в нескольких. Площадки там, книжные лавки, накопители и прочее…

— Погоди, погоди, — замахала руками Елена. — Ты все это время что… пользовался только университетскими площадками и библиотекой?

Ардан сдержано кивнул.

Промыслова снова посмотрела на него как на диковинную зверушку в зоопарке. Такой, кстати, имелся и в столице. Но Ардан, по понятной причине, не собирался его посещать.

— Тебе когда-нибудь говорили, что ты ходячая аномалия?

— Иногда, — уклончиво ответил юноша.

Они ненадолго замолчали. Арди любовался снегопадом, мысленно представляя те дни, когда бегал по горным тропам и лесным разливам Алькады. Где ветер гнал снежные вихри, крыльями несущие молодого охотника среди просторов родного края.

— Ард.

— А? — отвлекся юноша.

— Если Борис не найдет секунданта, ты сможешь сегодня вечером с нами съездить?

Проклятье…

— Прости пожалуйста, — понуро вздохнул Арди. — У меня сегодня вечером дела.

— Да? Извини тогда, что попросила… поставила тебя в неловкое положение, — тут же начала причитать Елена, причем говорила она абсолютно искренне. — Что за дела хоть, если не секрет?

— У меня занятия с Эдвардом Аверским, — спокойно ответил юноша.

Елена пару раз моргнула и засмеялась, а Арди в очередной раз пришел к выводу, что Скасти, сколько бы ерунды не наплел и как часто не пытался всех разыграть, порой говорил очень мудрые вещи.

Бельчонок всегда наставлял, что правда, иногда, звучит вымышленней самой искусной лжи.

* * *

Выйдя на трамвайной остановке, Ардан огляделся. Уже смеркалось, но здесь, на острове святого Василия (том самом острове, где находился и особняк Анорских), казалось, что день вовсе не спешил уступать свое место законной притязательнице — ночи. На тротуаре сияли фонари Лей, в окнах горел свет, а на очищенных от снега проезжих частях то и дело мигали фарами дорогущие автомобили.

Здесь, на острове, где жили богатеи и знать, не наткнешься на сугроб; канализация работала исправнее дворецкого, открывавшего дверь в особняки, прячущиеся за красивыми, и не очень высокими оградами; трамваи скромно дребезжали на рельсах не по середине дороги, а практически у самого поребрика; да и люди здесь выглядели так, будто только-только вышли из модного ателье или сошли с кресла у чистильщика обуви.

Надушенные дорогими духами, в изысканной одежде, они неспешно, даже чересчур неспешно, прогуливались по улицам в сторону своих роскошных домов.

Ардан шел вдоль набережной, порой поглядывая в сторону проспекта, уходящего вглубь острова — тот вел к обители герцогини, но путь юноши лежал в другую сторону.

Ступая по гладкой, совсем не щербатой брусчатке, выложенной вдоль бортиков, оберегавших прохожего от падения на лед Ньювы, Арди смотрел на город. Отсюда можно было увидеть и набережную, где сияли огни пышного, будто сказочного Дворца Царей Прошлого. Рядом с ним, через сквер, где росли редкие породы деревьев, поднимались темные шпили здания Верфей и Морей, выглядящего ничуть не более скромно, чем иные помпезные громады центрального района города. Из серого камня, со множеством скульптур морских чудовищ и сказочных персонажей по линии карниза, оно нависало над Ньювой, а та все билась и билась о темный гранит берега, будто пытаясь сразиться с теми, кто возомнил, что сможет обуздать стихию.

И если совсем постараться, то сквозь снегопад и легкий сумрак, стелющийся над рекой, впереди можно было разглядеть купол строящегося храма, в котором Арди уже успел побывать… ну а вдоль набережной — дома, как дворцы, и дворцы, словно невозможные творения, вышедшие из-под рук лучших мастеров Фае. И, осознание того, что их сотворили не волшебные создания, а простые люди, делало это место — Придворцовую Набережную чем-то удивительным. Как если ненадолго оказаться в одной из дедушкиных легенд. Пройтись по улицам сказочного Эктаса, впитывая в себя историю, звоном откликающуюся в шагах по мостовым, улицам и набережным.

А может… а может у Арди просто слишком хорошее настроение. На счету имелись эксы, жизнь в Большом, не считая Эвелесс и Великого Князя — стремительно налаживалась; у него появилась пусть и сомнительная, но работа и Тесс вернулась после фестиваля одна… Интересно, почему Ардан сейчас подумал про неё?

— Мысли завтрашнего дня, — сам себя одернул юноша и развернул листок с адресом.

« Гильдейская набережная, дом 4».

Ардан поднял взгляд на ближайший указатель, привинченный к фонарю. Елена, подсказывая, как добраться, не ошиблась. Он действительно приехал туда, куда и требовалось.

Перейдя дорогу от набережной в сторону домов, Арди подошел к нужному зданию. Выглядело то весьма своеобразно. Белоснежный фасад широкого, трехэтажного особняка, протянувшегося по земле так далеко, что в нем, наверное, можно было уместить сразу четыре входные группы. Но вместо этого от ограды, прутья которой сплетались в форме борющихся медведей, вилась вычищенная дорожка к единственной парадной. Без крыльца, лестницы или колонн с козырьком, она выглядела относительно скромной дверью, ведущей внутрь дома.

Сам фасад, кроме фигурных оконных рам, украшений больше не имел. А вот на карнизе через каждый метр, сквозь снегопад проглядывались невысокие, сантиметров тридцать, скульптуры. Женские образы, пришедшие из древности. Дамы в вуалях и платках, застывшие в па, или склонившиеся с сосудами, некоторые музицировали на арфах, другие пели, иные качали на руках новорожденных малюток.

Ардана всегда поражало, как скульпторы умудрялись так обработать камень, чтобы тот действительно стал подобен застывшим людям. И даже складки одежды на мраморе выглядели правдоподобнее настоящих.

Удивительное мастерство.

Полюбовавшись немного, юноша прошел через открытые ворота, подошел к двери и нажал на кнопку звонка. В то же мгновение где-то внутри помещения прозвучала легкая, мелодичная трель и через полминуты двери открыли. На пороге показался дворецкий.

Несмотря на преклонный возраст, с горделивой осанкой, во фраке и моноклем на глазу, он смерил Ардана оценивающим взглядом. И хоть и смотрел снизу вверх, но, отчего-то, создавалось обратно впечатление.

— Господин Эгобар?

— Да.

— Хорошо. Вы вовремя, — дворецкий отодвинулся в сторону, пропуская визитера.

Ардан прошел внутрь особняка и… изрядно удивился. Причем не убранству, а его практически полному отсутствию. Он стоял на простом коврике, накрывшем явно требующие замены паркетные доски, местами покрытые пятнами от затертой плесени. Крылатая лестница, ведущая из холла на второй этаж, не могла похвастаться ни единым украшением, кроме разве что, двух портретов на стене. Мужчина и женщина в старинных одеждах.

Чего-либо другого в холле не обнаружилось. Ни диванов, ни шкафов с витринами, ни напольных часов или высоких ваз с растениями. Лишь запустение и эхо, блуждающие среди стен.

— Позвольте ваше пальто.

— Да, разумеется, — Ардан снял верхнюю одежду и протянул дворецкому.

Тот, сохраняя все то же каменное и немного надменное выражение лица, повесил его на крючок. Крючок, крепящийся к прибитой у входа длинной, деревянной рейке. На ней, кроме пальто Ардана, висело еще пара (куда дороже) и две фетровые шляпы.

— Ваши шапка и шарф.

— Прошу прощения, — Арди стянул с головы вязанную шапку и развязал узел на шее. Все это ему смастерила матушка, пока он гостил в Дельпасе.

Дворецкий бережно, но без лишнего пиетета, повесил все на крючки и, прокашлявшись, сделал шаг вперед.

— Пройдемте, — позвал он.

Они двигались по широкому коридору, вполне способному зайти за слишком вытянутую и длинную гостиную, но и тот выглядел так, будто дом давно уже не являлся жилым и замер в ожидании реконструкции. Здесь даже воздух, кажется, заснул и потому пыль не оседала на пол, а застыла прямо перед лицом тончайшей, мерцающей сеточкой.

Арди чихнул.

Дворецкий промолчал.

На стенах ни картин, ни обоев, на потолке длинные, змеящиеся трещины, пытающиеся посоперничать в своей запутанности с то и дело попадающимися взгляду лабиринтами паутинок в самых дальних уголках.

Но Ардан не обращал на это внимания. Он лишь судорожно вспоминал определение связи контура и массива. Эта тема, по счастливому совпадению, оказалась затронута в одном из трудов по Инженерии, находящимся в списке тех, что посоветовал профессор Конвел.

На самом деле связь оказалась вполне прямой и банальной. Объем массива напрямую зависел от объема контура. Правда эта тема имела отношение к печатям, сконструированным из энергии нескольких Звезд — только в них контур можно было расширить за счет дополнительной Звезды.

Так что Арди ограничился лишь поверхностным определением связи и не стал углубятся в тему, которая, на данный момент, не имела для него ни малейшего практического смысла.

— Мы пришли.

Ардан огляделся. Они, оказывается, успели спуститься в подвал… если так можно было назвать громадное помещение, напоминающее собой одну сплошную испытательную площадку.

По полу, как и всегда, кружил бортик с Лей-кабелем, а по стенам к нему спускались желоба, внутри которых так же притаились кабели. Ничего нового и удивительного. Кроме, разве что, размеров, которые могли посоперничать с Полигоном в Большом.

Не со всем, разумеется, а с тем, где проходили общие занятия. Занятия, которые Арди больше не посещал. Раз уж он будет заниматься военной магией с Аверским, то ни к чему лишний раз оказываться в компании Великого Князя и полковника Кштовского.

— Кабинет господина Аверского там, — дворецкий указал на стальную дверь по ту сторону площадки. — Меня предупредили, что вы закончите после полуночи, так что я обеспечу вам извозчика. Он довезет вас туда, куда скажете.

— Это абсолютно не обяз…

— Это абсолютно обязательно, — железным тоном прервал его дворецкий, после чего развернулся на каблуках и чеканной походкой направился к лестнице.

Арди же, похлопав себя по гримуару и перехватив посох, прошел через площадку и постучал в дверь, удивившись тому, как довольно ощутимо отозвались костяшки.

— Сильнее дергайте, — прозвучал приглушенный голос изнутри.

Ардан потянул за железное кольцо, заменявшее двери ручку и… та поддалась, но не без труда. Когда же Арди смог оценить толщину дверного полотна, то обнаружил, что оно почти достигало пятнадцати миллиметров.

Такой дверью, наверное, можно артиллерийский снаряд остановить.

Внутри же оказался… весьма прозаичный кабинет, какие без счета можно отыскать в Большом. Просторное помещение метров сорок квадратных.

Боковые стены подчинялись власти шкафов, заставленных книгами и гримуарами. В центре находился массивный стол, на котором в аккуратных стопках нашли свое пристанище кипы бумаг и папок. Дальняя стена оказалась целиком укрыта массивной графитовой доской, на которой остались запечатлены незаконченные чертежи и столбики сложных вычислений, проводящихся по формулам, которые, что логично, совсем не известны Ардану.

Собственно, около доски стоял и Аверский. В отпаренной сорочке бирюзового цвета, прижатой к торсу шелковой жилеткой. В черных брюках и удобных туфлях. Он курил и смотрел на вычисления. Под закатанными рукавами, обнажившими предплечья, Арди разглядел несколько татуировок. Одна из них — ничем не примечательный кинжал, пронзающий плащ. А вот две другие — сложные, запутанные печати.

Нечто подобное, только еще сложнее и в куда большем количестве, Арди видел у Оруженосца из Селькадо (чтобы это ни значило).

— Посох можете оставить рядом с моим, — не оборачиваясь предложил Гранд Магистр.

Арди, пройдя к столу, приставил свой посох рядом с принадлежащим Аверскому. Стальной (из особого рудного сплава Эрталайн), с множеством гравировок печатей и навершием, внутри которого блестел накопитель.

Стоил такой, наверное, как все здание целиком…

— Анализатор при вас? Если да — снимите и на моих занятиях не доставайте.

— Нет, — только и ответил Арди.

Его анализатор составил компанию эксам, сгоревшим в банке. Так что теперь придется опять ждать новый.

— Замечательно, — кивнул Аверский. — Тогда идите сюда.

Ардан подошел и встал рядом с Эдвардом, который, оказывается, едва дотягивал ему до плеча.

— Что вы видите перед собой, господин Эгобар?

— Вычисления.

— Если это не была неудачная попытка проявить свое остроумие, то я бы хотел услышать более развернутый ответ.

Говорил Эдвард спокойно… так же спокойно, как дышит вулкан, грозящийся вот-вот проснуться.

Так что Арди внимательно вгляделся в сложные формулы и вереницы символов и чисел. Затем перевел взгляд на печать и обратно.

— Кажется, вы высчитываете формулу… сжатого нагретого газа? Что-то вроде плазмы?

— Хорошо, — не без легкого удивления покивал Аверский. — А если подробнее?

Ардан напряг все, без исключения, извилины в мозге. Возможно даже задел новую, которая являлась его Красной Звездой.

— Это какая-то модификация стандартного заклинания Огненного Шара, Красной и Зеленой Звезд, — не очень уверенно предположил Арди. — Только она создает не направленный сгусток плазмы, а заставляет его…

Арди еще раз окинул взглядом печать.

— Не знаю, — признался, в итоге, юноша.

— Хм, — протянул Аверский и, не отрывая взгляда от доски, продолжил. — Судя по тому, что в своих предположениях вы опирались больше на формулы, чем на печать, смею предположить, что вы понятия не имеете, что такое векторы. Влияние стихийной зависимости при вложении печатей вам тоже ни о чем не скажет… Контуры и рунные массивы для вас вообще понятия едва ли не абстрактные, а уж про классификации военной магии вы даже и не в курсе.

— Я обучаюсь в Большом на втором семестре первого курса. Могу, к примеру, сделать так, что земля из ямы будет сваливаться в одно место.

— Земля из ямы? Учитесь у Конвела?

— А откуда вы…

— Конвел большой любитель задачника Фирского, — перебил Аверский. — Выпущен давно, копий почти нет, так что списать у студента не выйдет. А всяких каверзных задачек в нем хоть отбавляй. Со спичкой к примеру или с вазой. Было что-то из этого?

— Со спичкой, — подтвердил Ардан.

— Справились?

— Да.

— Каким образом?

— Вложил печать пассивного определения свойства в печать активного эффекта.

Аверский задумался на долю секунды и, не без уважения, хмыкнул.

— Значит вы изобретательны. Что же, это нам поможет… — Аверский отвернулся от доски и прошел к столу. Ардан поспешил за ним следом. — Садитесь.

Арди опустился на стул напротив.

— Раз вы не горите желанием задать мне вопросы касательно специальной бумаги, пропитанной укрепляющим алхимическим раствором, которую я заметил у вас при нашей последней встрече, то сделаем вид, что я и вовсе ничего не заметил и буду терпеливо ждать, когда вы зададите мне интересный вопрос.

Ардан промолчал. В данном случае любой его ответ стал бы либо проявлением неуважения, либо глупости.

— Сегодняшняя наша с вами тема, Ард, весьма проста и банальна — классификация военных заклинаний, — Аверский открыл несколько заранее припасенных трудов. — Они делятся на подавляющие и проникающие. Подавляющие, разумеется, отвечают за подавление свойств щита, а проникающие — за игнорирование свойств щита. Разница, на слух, почти не уловима, а вот в действительности…

Следующие пять часов Ардан провел за тем, что записывал с такой скоростью, что, кажется, карандаш начал немного дымиться. Аверский чем-то напоминал Листова. Он все говорил и говорил и говорил, не давая вставить ни слова или задать какого-либо вопроса.

Разительное отличие от Атта’нха, которая, скорее, вела с Арди диалог, заставляя того думать и размышлять, а не просто пыталась запихнуть в голову целую тонну новой информации.

Под конец занятия Ардану и вовсе начало казаться, будто Аверский откуда-то достал наковальню и положил ему на темечко.

— Этого, на сегодня, пожалуй, хватит, — взглянул на часы Гранд Магистр. — К следующему занятию, которое у нас будет всецело посвящено практике, я требую от вас, господин Эгобар, одного военного заклинания — хватит и какого-нибудь Каменного Кулака, который вы должны были изучать в Большом, а также одно заклинание щитовых чар. Да и, будьте любезны, приобретите вот этот список литературы и постарайтесь разобраться в нем хотя бы за месяц. Если появятся вопросы — смело задавайте их на занятиях, дабы мы оба больше не были вынуждены слушать мой монолог. Теперь можете быть свободны.

Ардан даже не помнил, как он оказался в автомобиле. Голова гудела так, будто он с её помощью гвозди забивал в каменную стену.

Почему-то ему представлялось, что занятия с Аверским будут проходить несколько иначе. Но с другой стороны… как Гранд Магистру, занимающемуся изобретением сложнейших военных заклинаний, заниматься с учеником, познания Звездной Магии которого ограничиваются совсем базовыми темами.

В руках у него оказалась записка со списком из… Арди проморгался — вдруг померещилось… из двадцати трех наименований. Благо, что несколько пересекались со списком Конвела.

Может ему себе в квартиру тоже купить графитовую доску? А то, кажется, скоро уже некуда будет клеить бумажные обрывки.

* * *

Водитель остановил автомобиль около « Брюса».

— Сколько?

— Оплачено, — прогудел басовитый и дородный мужчина.

— Спасибо.

— Бывай, — не очень вежливо ответил тот.

Ардан выбрался наружу, и извозчик тут же покатился вниз по набережной. Но неспешно — искал, видимо, новых заказчиков. А их в этот, пусть и поздний и морозный час, на улице было не так уж и мало. Набережная Маркова, конечно, не Бальеро, но и здесь имелись свои бары, кафе и рестораны, куда народ стекался после рабочего дня.

— Арди.

Ардан резко обернулся. Около дверей бара стояла Елена. Бледная, с явно заплаканными глазами и в испачканной шубе. Она дрожала. То ли от мороза, то ли из-за…

— Что случилось?

— Борис, — прошептала она, глотая слезы. — Его похитили.

Глава 55

Ардан несколько мгновений стоял молча, пытаясь переварить услышанное. Бориса? Похитили? Кто? Где? Как?

Вопросы в голове буквально роем встревоженных мух бились о стенки черепной коробки и юноша едва не дал им волю. Но перед ним стояла разом уменьшившаяся в размерах, сжавшаяся в комок, заплаканная девушка. Девушка, которую, наверное, он мог назвать если и не подругой, то достаточно хорошо знакомым человеком, чтобы разделять её боль.

Ардан приобнял Промыслову, чувствуя как та невольно обмякает в его руках. Словно все, что давало ей сил добраться до сюда — это стремление найти помощь, а сейчас… сейчас в Лене больше не осталось ничего.

Спящие Духи.

Что же там произошло?

— Пойдем, — Арди, придерживая Елену, смотрящую перед собой пустым, стеклянным взглядом, открыл двери « Брюса».

Внутри, несмотря на стрелки часов, давно перевалившие за полночь, находилось весьма приличное количество народа. Они пили, ели, что-то обсуждали. За барной стойкой сидели одиночки, сбивавшиеся в немногочисленные компании завсегдатаев. Пустующая сцена выглядела угрюмо и немного нерадиво. Под потолок вились ниточки сигаретного дыма, грузно поднимались сигарные облака и, порой, изредка, змеились тропинки из курительных трубок.

Пахло паршиво.

Елена закашлялась, но будто не обратила на это ни малейшего внимания. Как и на самих посетителей, несколько из которых повернули головы в сторону входа.

Ардан продолжил бегать взглядом по помещению в поисках того, к кому меньше всего хотел бы обращаться, но, в данной ситуации, выбора у него, особо, и не имелось.

Наконец они встретились взглядами. Аркар, находящийся у огороженной охраной и красным шнуром зоной плененных сумраком диванчиков, сдержано кивнул и жестом указал на отдельную комнату. Орков-бандитов сегодня в баре не оказалось.

Арди, лавируя между небольшими круглыми столиками, стараясь никого не задеть и не наступить на ноги, довел Елену до спрятанного во тьме прохода.

Аркар повернул ключ и пустил их внутрь. Ардан, оказавшись в помещении второй раз (и, практически, при тех же обстоятельствах, что и в прошлый) ощутил легкий укол совести. Он обещал себе больше не связываться с Орочьими Пиджаками, но более надежной идеи не находил.

Еще даже не услышав рассказ Елены, он уже знал, что не успеет обратиться к Плащам — не знал ни единого адреса, а медальон Милара и не думал нагреваться. А что до стражей, то… слишком долго. Могут не успеть.

Ардан усадил Елену на диван и налил ей воды из графина, стоявшего по центру стола.

Она взяла его онемевшими руками и чуть не вылила на себя, тогда Арди обхватил её ледяные ладони, помогая поднести воду к губам.

Промыслова сделала несколько глотков и закашлялась. Куда-то исчезла умная и вечно улыбающаяся волшебница, которую Арди знал несколько месяцев. Перед ним снова, как и в гостинице Пресного, оказалась испуганная, растерянная девушка, не понимающая что ей делать.

— Что случилось, госпожа Промыслова? — спросил Аркар.

Елена с Борисом (который никогда не скупился на чаевые), все же, время от времени наведывались в « Брюс» на концерты Тесс, так что Аркар успел с ними познакомиться.

— Бориса похитили, — повторила Елена.

Она сжала пальцы, пытаясь унять дрожь, но не справлялась. Тряслась, как последний осенний лист на заснувшем дереве.

— Лена, — Арди опустился рядом с ней на корточки и накрыл её маленькие кулачки своей ладонью. — Расскажи, пожалуйста, подробней — что произошло?

Во взгляде девушки что-то мелькнуло и, собрав остатки сил, она нашла в себе волю очнутся от собственных переживаний. Пусть и сбивчиво, но Промыслова начала рассказ.

— Помнишь, Арди… мы рассказывали тебе перед экзаменами про барона Орвилова? — спросила она.

Ардан не помнил.

— Конечно, — без тени сомнений ответил он.

— В прошлый раз Борис одолел его три из трех, — Елена высморкалась в салфетку и, кажется, побледнела еще сильней. — И Орвилов все праздники пытался добиться от Бориса реванша. Тот только смеялся и не соглашался. Спрашивал еще, есть ли у Орвилова разрешение от Иолая, чтобы так себя вести. А потом… на фестивале света Орвилов появился в компании…

Ардан уже знал ответ. И теперь понял, почему Тесс вернулась так быстро.

— В компании Тесс, — тихо произнес Арди.

Лена кивнула.

— Он думал, что мы с Борисом просто… — она неловко потерла безымянный палец, на котором никогда не появлялось кольца, но внимательному человеку его и не требовалось. — Мы ведь часто приходили сюда. Орвилов, видимо, следил. И счел, что у Бориса интерес к Тесс и потому её и позвал. А на фестивале случился скандал.

Арди отчего-то почувствовал, как в груди, в месте, где под одеждой застыл символ, оставленный клыком Эргара, расплывается жгучий жар. Почти как тогда. В степи.

— Он обидел её? — Ардан и сам не заметил, как слегка вытянулись его клыки.

— Нет, — покачала головой Промыслова. — Не успел. Он специально водил её везде, где были мы с Борисом. И они сцепились. Слово за слово и все всплыло наружу. Борис и Тесс высмеяли Орвилова, а тот замахнулся ударить Тесс. Тогда Борис сам ударил его и вызвал на дуэль. Кровавую.

Кровавые дуэли. Так, между собой, студенты Большого называли дуэли, на которых не работали обычные правила поединков. Там не просто взламывали щиты, а еще и имели право наносить удары военной магией. В целом — ничего серьезного, проводились они по правилам Магического Бокса, вот только для их проведения требовалась санкция деканата военного факультета.

— Но площадки в Большом все заняты, — снова шмыгнула носом Елена. — И они решили найти площадку в городе. Орвилов предложил одну такую и Борис согласился. Он не смог найти секунданта, так что поехала я. А когда мы подъехали к зданию, то меня…

Она потянулась ладонью к затылку и слегка поморщилась. Ардан отодвинулся и внимательно осмотрел Елену. Под шляпой, на макушке, волосы смешались в рыжеватом подобии глины. Часть кожи оказалась разорвана, а кровь спеклась толстой коркой.

Арди едва слышно выругался и повернулся к Аркару.

— Если она спит, то сам потом будешь выслушивать, — чуть слышно процедил полуорк и выглянул за дверь, где сказал несколько слов охраннику.

— А когда я очнулась, то Бориса уже не было, — Елена отпила еще немного воды из стакана и достала что-то из кармана. — А у меня в руках только это.

На столе лежала маленькая записка с аккуратным, едва ли не каллиграфическим почерком.

«К 10ти утра. Тендари. Промышленные кварталы. Склад 6. 2.500 эксов и искренние извинения. Либо пришлем следующую часть».

— Сильное заявление, — оскалил нижние клыки Аркар.

Записка, заляпанная алыми пятнами, содержала в себе не только письменное послание. В бумажку завернули две фаланги мизинца.

— Это…

— Да, — ответила, не дослушав, Елена. — Это мизинец Бориса.

— Ты…

— Я уверена, Ард, — твердо произнесла девушка.

Дверь открылась и в помещение вошла заспанная и явно недовольная Тесс. В наспех надетой, теплой юбке и в, как и всегда, забавном, немного неловко связанном свитере розоватого цвета.

— Аркар, Ард, что вы опять…

Она не договорила.

— Лена! — выкрикнула Тесс и буквально подлетела к знакомой.

Она обхватила Елену за плечи и притянула к себе так, как может обнять и притянуть лишь одна женщина другую. У Промысловой окончательно сломался внутренний стержень и девушка заплакала навзрыд, завыв раненной ланью. Скорее от страха, чем от боли. За себя и за мужа.

— Выметайтесь отсюда! — гаркнула, не оборачиваясь, Тесс грубым и не терпящим пререканий тоном.

Аркар с Ардом переглянулись и, не споря, вышли наружу. В зале все так же ели и курили, а у двери несли свой дозор несколько орков в пиджаках. С каменными, коричневыми лицами с массивными, клыкастыми челюстями, они делали вид, что ничего не слышали.

Аркар сделал несколько шагов в сторону и уселся на диванчик за столик. Жестом пригласил Арда сесть рядом. Затем достал сигару и, поджигая спичкой, зажженной о собственную щетину, предложил вторую сигару Арду.

— А, ты же не куришь, — опомнился он и убрал ту обратно. — И еще и не пьешь… Святоша.

Аркар курил, а Ардан слепо смотрел перед собой. Вроде и видел наполовину заполненный посетителями зал бара, а вроде и нет. Взгляд его тонул между гребней собственных мыслей, бьющих волнами о скалы воспоминаний.

Елена ведь просила его. Просила отправиться в качестве секунданта. А он… а он предпочел единственным людям, проявившим к нему теплоту и даже заботу, занятия с Аверским.

Эмергольд… может она была права?

Нет, сейчас не подходящий момент для таких мыслей. Время назад не отмотает даже величайший Эан’Хане. Нужно думать о том, как исправить ситуацию, а не о о том, что…

— Он ведь сын командующего южным флотом? — спросил Аркар.

— Да.

— Не вяжется тогда, Ард, — Аркар выдохнул облако дыма с ароматом кожи, ели и горького шоколада. — Дети таких людей так просто не исчезают. Да и выкуп, хоть и огромный, но для генерал-герцога не сильно ощутимый. Могли и должны были запросить больше и…

— Он отлучен от семьи.

Аркар поперхнулся дымом и закашлялся.

— Сын герцога? Одного из Верхней палаты? Отлучен от семьи?

Арди кивнул.

— И за что?

Ардан пожал плечами. Он догадывался за что Бориса вычеркнули из фамилии Фахтовых, но никогда не спрашивал напрямую.

— В любом случае не вяжется, — Аркар, разгоняя дым, замахал перед лицом ладонью, больше похожей на весло. — Будь он хоть трижды лишен статуса наследника и прочих побрякушек… тобишь-та званий, то какой понт… тобишь-та смысл его красть. Монет-то с гулькин хер… не так много, получает-ца, для такого риска. Да и папаня его, попросту принципа ради, помножит на ноль всех участников.

— Не помножит.

— Чой-то?

— Орвилов дружен с Иолаем Агровым, — Ардан сцепил пальцы домиком и положил на них подбородок. Нужно было подумать…

— Агров? — слегка приподнялись брови Аркара. — Один из Великих Князей?

— Именно…

— Матабар, ну ты, конечно, могешь… умеешь тобишь-та находить на свою задницу приключения.

— Часть из них были обеспечены твоими стараниями, орк.

Аркар хмыкнул. Ардан ответил тем же. Они ведь оба — полукровки.

— Так что, — Ардан продолжил с того места, на котором остановился. — Отец Бориса может и принять участие в ситуации, а может и нет. Все зависит от того…

— Насколько сильно между ними кровушка подпорчена, — кивнул Аркар делая глубокую затяжку. — И в любом случае пока батенька раздуплится… примет решение тобишь-то, то, знацит-ца, пройдет времечко. А там и очко по кругу пойти может… ситуация, тобишь-та, примет катаргически неприятный антракт.

— Категорически неприятный анфас, — машинально поправил Ардан.

— Ага, — только и ответил Аркар.

И почему Арди вспомнил про медвежат и тролля… Никто, в ближайшее время, не придет Борису на помощь. А похитители, судя по отрубленному мизинцу, настроены были решительно. И, видимо, обладали полной информацией о том, что командующий южным флотом не так уж быстро отреагирует на ситуацию.

А сам Ардан… у него ведь только-только, потихоньку, начала жизнь в русло входить. А с Иолаем и так отношения натянутые. Великий Князь разменивался на всякие скабрезные замечания, показательно игнорируя Арда — не по статусу ведь.

Причем здесь какой-то-там-по-счету претендент на престол? Потому что барон Орвилов даже не взглянул бы в сторону пусть и отлученного, но лорда Фахтова без разрешения своего старшего друга.

В чем же резон Ардана помогать Борису?

В памяти юноши всплыли их короткие встречи, смех, визиты Бориса с Еленой в « Брюс»; те пару раз когда и сам Ардан навещал их на улице Святых Воителей. Нет, они не были друзьями, а может… а может это Арди попросту не умел дружить. Дружить с людьми…

— Помоги мне, Аркар, — выдохнул Ардан.

— Кажется, кто-то говорил, что не хочет иметь ничего общего с Орочьими Пиджаками, — сверкнул глазами полуорк. — Ну так, горный брат, беги к своим человекам. К стражам или Плащам, которые полторы недели дежурили у нас под окнами. В Гильдию Магов, вон, прошение подай. Еще куда. Святоша…

— Что ты от меня хочешь? — прищурился Арди.

Аркар резко повернулся к нему и хлопнул ладонью по столу. Так громко, что в зале все резко обернулись в их сторону, но не прошло и мгновения, как каменные лица охраны заставили любопытных вернуться к своим беседам, поздним ужинам и крепкому алкоголю.

— Чтобы ты не забывал, что ты не человек, горный охотник, — процедил Аркар. — И чтобы ты, в следующий раз, когда захочешь открыть свой детский, наивный рот и высокотопорно…

— Высокопарно…

— Да хоть низкожопно, — не стал слушать Аркар. — Мне поху… без разницы, тобишь-та, как ты там в своей черепной коробке мысли рожаешь… Чтобы ты, Ард, помнил, что когда тебе было надо, ты обратился ко мне. К полукровке орков. Не к властям. Не к кому было еще. А к своим собратьям, на которых ты рукой махнул.

Ардан молча смотрел на полуорка. Тот же спокойно курил, словно и не выдал грозной тирады, приправленной оттопыренными клыками.

— А еще должен мне будешь, — добавил, спустя пару секунд, орк. — Сильно должен будешь. И, будь уверен, время придет и я долг спрошу.

— Хорошо.

— Хорошо⁈ — снова вспылил Аркар. — Подтереться этим словом можешь, мелюзга. Путями своих предков клянутся будешь. В петлю мою шею суешь, засранец. Бароны, лорды, герцоги, Великие, блять, Князья, но самое поскудное… неприятное, тобишь-та, что склады Тендари это вотчина Красной Госпожи.

Последнее слово Аркар произнес не просто в качестве приставки, а с явным уважением. Словно называл чье-то имя.

— Что еще за…

— Слова не скажу больше, пока не поклянешься.

Клятва путями своих предков являлась универсальной «подписью», скрепляющей договор у Первородных. Считалось, что тот, кто нарушит подобную клятву, откажется от своего прошлого и своего народа. Станет изгоем. Такого клятвопреступника следовало заклеймить позором и выгнать из племени. Его семья лишалась земли, дети не могли найти пары, а родителей… забивали камнями до смерти.

Первородные не являлись такими уж цивилизованными, какими их выставлял дедушка в историях об Эктасе. У них хватало кровавых обрядов и традиций.

Принести столь серьезную клятву ради Бориса? Человека, который, по сути, никем не приходился Ардану. Или тот просто пытался себя в этом убедить. А на самом деле… а на самом деле во всей Метрополии у него имелось два друга. И один из этих друзей попал в беду потому, что Арди предпочел ему Звездную магию.

В голове эхом звенели слова Эмергольд.

— Клянусь путями своих предков, Аркар, я отплачу тебе за помощь.

Полуорк медленно повернулся к нему и какое-то время смотрел прямо в глаза. Арди же ненадолго окунулся в кипящую смолу, обжегшую его кожу и разум. В Аркаре, отчего-то, рычала и гремела дикая ярость.

— Ты дурак, мелкий?

— Что?

— Поклялся зачем?

— Так ты попросил, — ничего не понял Арди.

Аркар затушил сигару и устало покачал головой.

— И как ты жив-то до сих пор с таким сердцем, Ард… помяни мое слово, однажды появится тот, кто воспользуется твой добротой и сделает тебе больно. А знаешь, что бывает с сильными, но добрыми людьми и Первородными, когда их доброту предают и причиняют вред? — Аркар тут же ответил на собственный риторический вопрос. — Они становятся теми, кем потом пугают детей… Пойдем, парень, прокатимся.

Полуорк поднялся с места и, перекинувшись парой слов с охранником, снял с вешалки меховую шубу, способную послужить обладателю меньших габаритов одеялом, после чего вернулся к диванчикам и… поднял сидение, под которым обнаружился скрытый ящик. Внутри тайника на подставках лежали револьверы, а еще несколько коротких, но увесистых топориков в чехлах.

Все это добро Аркар нацепил на пояс, убрал в карман брюк несколько «лун» (заранее заряженных дисков для быстрой замены барабанов в револьверах) и, одернувшись, в ожидании уставился на Ардана.

Тот только сейчас понял, что и не переодевался, а железо осталось лежать в саквояже наверху.

— Я сбегаю за…

— Держи, — Аркар протянул ему один из револьверов. — Хотя, судя по рассказам Лизы, ты не особо-то стрелок.

Арди, тем не менее, закрепил кобуру на поясе, после чего поднялся из-за стола и, вместе с Аркаром, они вышли на улицу. Ветер тут же, радостным псом, закружил вокруг, так и норовя лизнуть нос влажным снегом или укусить шею особенно въедливым морозом.

Они обогнули угол, на котором располагался вход в бар, затем прошли до середины дома и свернули под темную арку, ведущую во внутренний двор здания. Там находился небольшой садик с лавками и площадка для припаркованных машин, укрытых специальными, зимними покрывалами. Аркар подошел к одной из таких и, быстрым и мощным движением, сдернул тяжеленный покров, а вместе с ним и все килограммы снежного настила.

Под светом одинокого фонаря появился весьма… простой и, в чем-то даже, невзрачный автомобиль. Кажется — марки «Швенлик», славящейся тем, что делали добротные, но недорогие авто для среднего класса. Для тех, кто уже не хотел ездить на разваливающихся драндулетах, напоминающих миниатюрные грузовики, но и на дорогущие денег не имели.

Если сравнивать корпус и салон с маркой «Деркс», которой владеет… владела Лиза, то «Швенлик» пытались имитировать внешний вид дорогих марок. Низкая посадка, корпус не квадратной, а прямоугольной конструкции с плавным переходом от крыши к багажнику. Разве что кондовые колеса и салон, обитый самой дешевой тканью и выложенный самым невзрачным деревом намекал на то, что стоило такое удовольствие относительно недорого.

Аркар похлопал автомобиль по крылу и тот, Арди мог поклясться, едва ли не зафырчал соскучившимся по хозяину конем, готовым сорваться в стремительный карьер. Серый, немного обледенелый металл блестел в свете Лей-лампы фонаря, а фары напоминали глаза скакуна.

— Садись, — Аркар забрался внутрь и открыл дверь переднего пассажира.

Ардан обернулся в сторону арки.

— А как же твои подчиненные?

— Садись, говорю, — настойчивей повторил полуорк.

На этот раз Арди не стал спорить и, обойдя авто, забрался внутрь. Жесткий диван из-за холодов, даже под покрывалом, на ощупь оказался едва ли не тверже скального камня. А дверь, закрываясь, и вовсе издала жалобный писк попавшей в ловушку амбарной мышки.

Аркар повернул ключ и двигатель тут же отозвался утробным урчанием. Салон хорошенько тряхнуло и из трубы повалил густой дым цвета мутной лужи — серый, с оттенками коричневого.

— Если возьму с собой мускулы, то обозначу, что порешать… разобраться, тобишь-та, в замесе… в деле, получает-ца, собираюсь от лица Пиджаков, — Аркар открыл бардачок и достал очередную сигару. Только эта была даже толще и больше, чем та, что полуорк курил в баре. — А если один прикачу, то и дело индиванное.

— Индивидуальное.

Аркар так и не поднес спичку к сигаре (кончик которой попросту откусил и выплюнул на улицу).

— Тебе это удовольствие доставляет? — с прищуром и легким неодобрением в голосе спросил полуорк.

— По инерции.

— Инерция? Это что еще за зверь? Или ты меня сейчас так послал?

Ардан открыл было рот, чтобы объяснить смысл слова, а затем попросту махнул рукой.

— Умнеешь, — хмыкнул Аркар и, дождавшись, когда двигатель окончательно прогреется, а дым из трубы посветлеет, утопил в пол педаль газа.

Шины, пару раз прокрутившись в снегу, наконец зацепились шипами и потащили автомобиль в сторону все той же арки. Арди, попутно, вспомнил причитания Бориса на тему, что севернее Алькады, в центральной части материка, людям не приходится беспокоится о снежных заносах и им не надо менять шины с летних, на зимние, внутрь которых особым образом выставлены небольшие шипы.

Ардан сжал посох.

Если бы он только согласился стать секундантом…

Мысли завтрашнего дня.

Авто выкатилось на улицу Маркова и довольно резво поспешило в направлении ближайшего моста, ведущего на ту сторону канала. И чем дальше они удалялись от Центрального района, тем все больше ночной, зимний город начинал походить на любого своего меньшего собрата.

На улице практически не встретишь прохожего, в окнах не светил свет и лишь редкие фонари напоминали о том, что они ехали не среди мертвых скал, принимающих в сумраках чудные очертания, а между домов и зданий.

Они держали путь в юго-западную часть города, забираясь все дальше и дальше от изысканных построек центра, но при этом не встречая и гротескных небоскребов.

Спустя двадцать минут дома вокруг, наоборот, даже уменьшились в размерах. Словно сжимаясь, они укорачивались до трех, максимум четырех этажей. Выглядели понуро и скромно. Кирпичная кладка, лишенная всякой облицовки или украшений. Тротуары нагло щеголяли разбитой брусчаткой на манер хулигана, хвастающегося синяками и кровоточащей, после драки, губой.

Проезжая часть вместо асфальта бухтела под колесами ухабами и колдобинами. И сколько бы Аркар не старался их объезжать, но то и дело налетал на небольшие ямы, спрятавшиеся под снегом.

Ругался и ехал дальше.

А дальше, чем глубже они забирались в район Тендари, тем темнее становилось и без того мрачное небо. А еще воздух, несмотря на закрытые окна в салоне, пах углем, грязью, газом и чем-то, сродни бензину. Кажется, так пахла нефть.

Из тьмы, разгоняемой еще более поредевшим числом фонарей и совсем единичными отсветами окон, поднимались высокие, толстые трубы фабрик и заводов. И даже в ночной час они чадили гумозным дымом. При виде густых, тяжелых облаков, исторгаемых соплами, хотелось прикрыть лицо воротником или ладонью. Словно темная, грязная вода поднималась к небу, стараясь затянуть то в болото своего бескомпромиссного зловония.

Проезжая часть, практически абсолютно пустая, не могла похвастаться даже трамвайными путями. Те и вовсе встречались здесь даже реже, чем другие автомобили. Видимо жители рабочих кварталов перемещались, в основном, на своих двоих.

Они свернули с проспекта на один из прилегающих переулков и остановились около поребрика среди, что удивительно, едва ли не десятка других авто. Слева и справа над ними тесно нависали трехэтажные, простые дома с обледенелыми водяными башнями на крышах.

— Приехали, — не очень-то довольно процедил Аркар. — Выходим… и шапку не забудь. А то у неё бзик на непокрытые головы.

Арди не понял о чем речь, но шапку на уши натянул.

Они вышли на улицу и Ардан вновь, как это было в первый приезд в Метрополию, зашелся в приступе кашля. Легкие будто смолой залили, а в горле запершило хуже, чем когда угольной пыли вдохнешь. С трудом продышавшись, юноша сплюнул вязкую, едкую слюну и выпрямился.

— Где мы? — спросил он тяжело дыша.

— Сейчас поймешь, — со смешком ответил Аркар.

Он выдохнул облако сигарного дыма, едва не обледеневшее прямо в воздухе, после чего зашагал по грязной слякоти. Но чудным образом, примерно за десяток метров от неприметного спуска в подвальное помещение, под ногами резко перестало хлюпать. Кто-то здесь убирался. Но не на протяжении всего дома, а лишь на небольшом участке.

Они подошли к лестнице, ведущей в цокольный этаж. Не потому, что дом так построили, а просто после каждого наводнения в Метрополии (которые случались не так уж и редко) мало того, что земля поднималась из-за остаточных наносов, так еще и сами улицы старались поднимать, чтобы не подтапливало.

Вот и получалось, что порой идешь по тротуару, а у самых ног — чьи-то окна, не дотягивающие прохожему даже до колен.

Аркар спустился по лестнице и Арди поспешил следом за ним. Они встали перед тяжелой, металлической дверью, лишенной вывески или любого другого обозначения.

Полуорк постучал каким-то хитрым образом, выбивая рваный, необычный ритм. Ардан сперва удивился, но же через пару секунд с лязгом в сторону отодвинулась задвижка обнажая чьи-то глаза.

— Аркар? — раздался сдержанный, острый, словно заточенный голос.

— Ага, — прогудел полуорк.

Глаза посмотрели на Арди, а затем на улицу.

— Это кто?

— Со мной.

— Хорошо… по делу или развлечений ради?

— По делу.

— Понятно… с оружием?

Аркар кивнул.

— Что-то официальное?

— Личное.

Задвижка со все тем же лязганьем задвинулась, послышался скрип немного обледнелого замка и дверь открылась. Аркар первым спустился в тускло освещенный предбанник, отделявший железную дверь от куда более приятной, хоть и странной.

Отапливаемое помещение метров десяти квадратных, в котором кроме обладателя острого голоса и хлесткого взгляда оказалось еще несколько весьма габаритных мужчин с явно торчащими из-под пиджаков кобурами. Господа сидели за столом и играли в Оликзазийскую Семерку.

— Парни, — поздоровался полуорк.

— Аркар, — нестройным хором ответили они.

Полуорк вытащил из кобуры револьвер и положил на стоявший поодаль от входа стол… где лежало еще с десяток других. Обладатель острого голоса — высокий, субтильный мужчина, сдержано кивнул в сторону Ардана.

— Железо, парень, — поторопил Аркар.

Арди хорошо помнил, что полуорк брал с собой еще и топорики, но… и посох, ведь, не отнимали. Так что Ардан спокойно расстался с выданным ему оружием.

— Садитесь за свободный столик, — произнес Острый. — Госпожа скоро к вам подойдет.

С этими словами он подошел к той странной двери, которой венчался предбанник. Она была обшита обивкой, как у дивана, только ярко красной. Почти кровавой.

Острый открыл её, пропуская Аркара с Арди в узкий, вытянутый коридор, в котором кроме вешалок с многочисленными пальто и шубами больше ничего не обнаружилось. Кроме, разве что, еще одной двери — точно такой же, какую сейчас открывал им Острый.

Полуорк прошел внутрь первым, за ним Арди и стоило только юноше пересечь порог, как дверь за их спинами закрылась с явным отзвуком запирающегося замка.

— Не переживай, — полуорк снял шубу и повесил на свободную вешалку. — Если все пройдет нормально, то нас выпустят.

— Если?

— Нельзя быть ни в чем уверенным, парень, когда дело касается таких женщин, как Красная Госпожа.

Ардан повесил свое пальто и поспешил за Аркаром, который уже открывал следующую дверь.

— И что она за женщина?

— А ты сам еще не догадался? — хищно, обнажая клыки, улыбнулся полуорк.

Они стояли в начале длинного, вытянутого зала. Неожиданно высокий потолок явно заканчивался далеко за пределами свода цокольного этажа. Слева и справа из пола поднимались кованные канделябры, увенчанные алыми свечами, на чьих фитилях плясало красное пламя. Следом за ними высились тонкие арки, отделявшие зал от сразу двух барных стоек, протянувшихся вдоль длинных стен без окон. Над ними висели люстры, Лей-лампы которых излучали все тот же красный свет.

Все помещение будто бы застыло прямо в самый разгар весеннего рассвета, когда на доли мгновений мир погружается в кровавый сумрак. Горячий и теплый. Как первый поцелуй юношеской страсти.

И посреди этого нескончаемого поцелуя за круглыми столиками, заставленными бутылками и бокалами, сидели мужчины. В пиджаках средней стоимости пошива, все, как один, в шляпах. Они пили и что-то обсуждали. Ничего необычного, если не принимать во внимание еще одну деталь.

В центре зала, между столиками, тянулась длинная дорожка, застеленная алым, ворсистым ковром. И по этой дорожке шли молодые девушки. Кто в босоножках, другие в дорогих вечерних туфлях, иные босиком, они дефилировали вдоль столиков.

И все бы ничего, но на них не оказалось ни платьев, ни чулок, ни какой-либо другой одежды, кроме нижнего белья, кое таковым и вовсе назвать язык не поворачивался. Тонкие трусики, лишь едва прикрывавшие непосредственно пах, они обнажали целиком и бедра и более… пикантную часть ног. А бюстгальтер и вовсе выглядел сплошной, черной полоской. Разве что на головах, качаясь на пышных, длинных волосах, оказались шляпы.

Все в зале, включая нескольких барменов за стойками, носили шляпы.

Арди почувствовал себя немного неловко. Может быть из-за шапки, а может потому, что перед ним, качая бедрами и… как уже говорилось — более пикантными частями тела, ходило больше десятка практически обнаженных девушек.

Невысокие и высокие. Худые и полные. С такими формами, что белье на них, при каждом шаге, едва ли не трещало по миниатюрным швам (если таковые вообще присутствовали), а некоторые и вовсе напоминали чуть ли не женоподобных мальчиков, настолько они выглядели… плоскими и ровными, если так можно выразиться.

Арди стало резко нечем дышать, а чуть ниже ременной бляхи словно угольком обожгли.

— Это бордель, Ард, — хлопнул его по плечу Аркар и потянул к свободному столику.

Ардан, едва не заплетаясь в собственных ногах, шел следом, а взглядом… взглядом он оказался где-то в ложбинках округлых, будто шарики, грудей; водил им вдоль тонких черт талий; скользил по твердым бедрам, венчающихся двумя пышными холмами; порой блуждал среди длинных, распущенных волос; прикасался к алым щекам, стекая по тонким шеям и путаясь среди изящных пальцев.

А девушки шли мимо и кидали ему, как и прочим посетителями, томные, пригласительные улыбки. Они словно звали каждого пойти за собой, обещая то, что обычно обещают лишь тихо-тихо, ночью, на ухо и, непременно, в постели и наедине.

Порой кто-то из мужчин протягивал руку и тогда одна из девушек садилась к нему на колени. Они обменивались парой фраз и, забирая бутылку, удалялись в конец зала, где виднелся вход на винтовую лестницу.

Когда Арди, наконец, опустился на стул и попытался унять жжение глотком воды из стакана, то не сразу смог его взять. Руки немного тряслись, а голова закружилась.

— Аркар, давно тебя не было видно, — к ним подошла одна из девушек и сразу опустилась на колени полуорка.

Она обвила руками его шею и впилась в массивные губы горячим, жадным поцелуем. На фоне громадного Аркара небольшая, тонкая девушка выглядела даже еще меньше. И, от того, парадоксально, но её выдающиеся, весьма выдающиеся формы еще больше будоражили воображение.

А еще… еще её кожа напоминала мокрый уголь или сожженное дерево. Такая черная, что свет будто впитывался в неё, исчезая где-то среди капелек пота и аромата дорогих, терпких духов. Духов, коими воздух пропитался так сильно, что даже чуткий нос Ардана едва-едва улавливал запах муксуса и прочих, понятно откуда взявшихся ароматов.

Каргаамка… Арди слышал о том, что там жили люди с другим цветом кожи и, кажется, даже видел посла этой страны на венчании Императора, но так близко еще никогда прежде не встречал. Удивительно…

— И кого это ты привел с собой, Аркар, — прозвучало у него над самым ухом.

По его плечам заструились руки. Они опускались все ниже и ниже. Пробежались по груди, словно случайно цепляясь за пуговицы рубашки, не оставляя тем и шанса остаться застегнутыми. Мягкие, теплые ладони дотронулись до кожи, и начали опускаться еще ниже. Все ближе и ближе к поясу, под которым все уже буквально горело.

Что-то упругое и твердое с двумя острыми иголочками уперлось в спину Арда, а к щеке прислонились пухлые, мягкие губы.

— Господин маг, может поднимемся наверх подальше от этой толпы? — то ли говорила, то ли целовала Ардана девушка, которую он даже не видел.

Вдруг руки сжали источник уже аж до боли обжигающего пламени, а затем заскользили вверх и вниз. Прежде этого места касалась лишь Анна…

— Надо же… — чуть озадаченно произнесла она. — А на полуорка не похож… с полукровок двойная оплата, милый, но, поверь, я справлюсь и с таким.

— Девочки, — Аркар снял с колен чернокожую красавицу. — Мы по делу.

— Ну раз по делу.

И они исчезли так же быстро, как и появились. А Арди все пытался отдышаться и привести сознание в порядок. Перед глазами все плыло. Он с трудом понимал где находится и что происходит.

— Надо же, парень, а я думал тебе кроме твоей магии ничего больше в жизни не требуется, — Аркар достал один экс, положил на стол, а потом вытащил пробку из бутылки и налил два бокала. — Выпей.

— Я не…

— Это вино, дурень, — перебил полуорк. — Послушай совета и выпей. Проще станет.

Арди обеими руками, пытавшимися то ли плясать, то ли сбежать куда-то следом за виляющими бедрами девицами, взял бокал и сделал несколько глотков.

Сильно лучше не стало, но, хотя бы, мир перестал плясать.

— Ты маяк-то свой прикрой, — Аркар кивнул в сторону ремня Ардана. — А то стыдно. Как с девственником приперся… пришел, тобишь-та.

Ардан запахнул полу плаща, прикрывая… то, что требовалось прикрыть. Вроде даже пожар немного унялся. Так подумал юноша, а затем его взгляд снова зацепился за проходящую мимо госпожу.

Арди едва ли не зажмурился и начал вспоминать самые сложные из печатей, над которыми работал в последние недели. Очевидно, ими оказались печати демонов. Множественные контуры, некоторые из которых сплетались телами… чертами в единую постель… полотно.

Ардан открыл глаза.

Не помогало.

Он взял бокал с вином и осушил тот залпом. На языке поселилось терпкое, сладко-кислое ощущение, чем-то напоминающее ягодный сок, только более насыщенное и яркое. Такое же яркое, как и девушки идущие рядом с ним.

— Да что такое, — прорычал сам на себя Ардан.

— Эх, где мои восемнадцать лет, — вздохнул Аркар.

— Где-то на Армондской границе, друг мой, — прозвучал томный, глубокий, вязкий женский голос, медом растекающийся по ушам. — В окопах и пороховом дыму.

Рядом с ними за стол опустилась статная женщина чуть старше сорока, но выглядящая так, словно ей лишь недавно исполнилось двадцать пять. Она явно, скрывая седину, красила волосы в яркий, алый цвет, но сделано это было так, что почти и не найдешь отличий от естественного окраса.

На шее, чтобы скрыть морщины, покоилось дорогое колье из белого золота с крупными изумрудами. Грудь держал твердый корсет,он же сжимал и талию. На плечах покоился воротник из меха лисицы. Он опускался на тонкие руки, державшие в пальцах длинный мундштук из вишни, в котором дымилась сигарета.

Она носила длинное красное платье в форме перевернутого бутона тюльпана. Узкое сверху, широкое снизу. Тугую прическу накрывала черная сеточка, увенчанная аккуратной шляпкой с декоративными перьями.

— Умеешь ты, Инга, разбередить старые раны, — нахмурился полуорк.

— Спасибо, — Инга стряхнула пепел с сигареты прямо в бокал Аркара. — Чем обязана деловому визиту правой руки Ордаргара?

— Я по личному вопросу.

— Когда ты по личному вопросу, Аркар, то мои девицы потом пару дней ходить не могут, — несмотря на мягкий, обволакивающий тон, зеленые глаза Инги оставались такими же безжизненными и ледяными, как и изумруды у неё на шее. — Но ты всегда оставляешь щедрые чаевые. И всегда платишь двойную плату за вашу орочью… особенность физиологии. Потому у нас с тобой никогда не возникает проблем. И я не хочу нарушать эту славную традицию.

— Что не так с моей физиономией?

— Физиологией, Аркар, физиологией, — Инга изящным движением взяла бутылку вина и налила напиток в бокал… Ардана. — Господин маг. Не имею чести быть представленной вам. Меня зовут Инга, но все знают меня, как Красную Госпожу.

— Ар…

— Ты со мной говоришь, Инга, — Аркар с нажимом перебил Ардана и хозяйка заведения, улыбнувшись юноше, повернулась обратно к полуорку. — Дело у меня хоть и личное, но, все же, дело.

— Дай-ка подумаю, дорогой мой Распорядитель… — Инга затянулась и скрестила ноги, заставив платье подчеркнуть их длину и изящество. — Ты заявился ко мне ночью четвертого дня, аккурат после того, как у меня попросили помощи в одном небольшом предприятии.

— У меня, Инга, тоже есть интерес в этом предприятии.

— Да? — слегка изогнула бровь Красная Госпожа. — И насколько он велик, Аркар?

— На следующем празднике нашей организации я закажу девочек у тебя, а не в Черном Лотосе.

— Заманчиво, конечно, дорогой мой друг, — отставив мизинчик Инга взяла бокал и, не сводя взгляда с Ардана, отпила немного. — Но господа, воспользовавшиеся моими услугами по предоставлению им мускул и помещения, назвали пять увесистых причин. А то, что предлагаешь ты, тянет максимум на три. Ну может на три и еще пятьдесят сверху.

Не составляло труда догадаться, что речь шла об эксах.

— А эти господа уточнили, Инга, что замес… дельце, тобишь-та, касается сынка герцога, который…

— Отлучен от семьи, Аркар, — отмахнулась Инга. — Да и кто тронет безобидную, далеко не молодую женщину, покровительствующую девушкам, на чьих подушках порой такие интересные секреты выбалтывают… ты всегда плохо блефовал в Семерке, друг мой.

Аркар пару раз сыграл желваками, после чего скупо произнес.

— На три праздника. Это почти тысяча…

— Тысяча причин, по которым я так ценю наше с тобой сотрудничество, — Красная Госпожа прикусила мундштук и протянула руку. — Твое слово?

— Мое слово, Инга, — Аркар нежно и аккуратно сжал своей лапищей миниатюрную ладошку.

— Замечательно, — Инга на мгновение убрала пальцы в зону выреза корсета и достала оттуда небольшую записку. — Покажешь мальчикам, они не станут вмешиваться. Ну а с теми господами… сами все решите.

Аркар забрал бумажку и сдержано кивнул.

— Инга, — произнес он.

— Аркар, — ответил та.

Полуорк поднялся и, нахально ухмыльнувшись, забрал со стола начатую бутылку вина.

— За что экс упал, то к рукам прибрал, — выдал он какую-то присказку.

— Мужлан, — фыркнула Инга.

Ардан поднялся и направился следом за орком, попутно стараясь не обращать внимания на зазывающие взгляды и улыбки проходящих мимо красавиц.

— Господин Эгобар, — донеслось ему в спину. Арди резко остановился и обернулся. Инга водила пальцем по кромке бокала и смотрела на него так, как не смотрят некоторые лисицы. — Вы заходите еще. На первый раз даже не возьмем с вас доплату за вашу… особенность физиологии. Орки и матабар… всегда было любопытно, почему вас так природа любит.

— Ты ему вместо девицы лучше учебник по магии предложи, Инга, — фыркнул Аркар и, сжав плечо Ардана, повел того на выход.

Они вернулись в гардероб, забрали одежду, затем револьверы (Аркар попутно попрощался с охранниками) и, наконец, вышли на свежий воздух.

И еще недавний мороз внезапно показался Арду не холоднее осеннего бриза. Все тело словно горело изнутри. Ему хотелось снять пальто и скинуть рубашку. Повалятся хоть даже и в слякотному, но снегу, чтобы унять этот жар.

— Запомни, парень, не работай с людьми, которых каждый может купить, — Аркар бросил мимолетный взгляд за спину. — И тем более никогда не веди дел с продажными женщинами. Продадут тебя быстрее, чем мороженщик продаст рожок в жаркий день.

Они дошли до машины и сели внутрь.

— Ну, — полуорк крутанул руль и вдавил педаль газа, заставляя авто зарычать и сорваться вверх по улице. — Поехали вызволять этого твоего блядс… дурацкого, тобишь-та, лорда.

Глава 56

Вскоре позади остались и малоэтажные дома. Еще недавно выстраивавшиеся в ряд скромные здания из красного кирпича сменились высокими, двухметровыми заборами. Увенчанные витками колючей проволоки, они, как и дома, неуютно светили все тем же алым кирпичом. Редкие фонари сияли вовсе не Лей-энергией, а едва-едва живым масляным огоньком.

Дорога утонула под снежными завалами и единственным способом проехать оставалась довольно глубокая, чавкающая под колесами колея, раскатанная грузовиками. Кстати их, одиноких странников промышленных кварталов, в этот час, когда стрелка едва коснулась цифры четыре, почти и не встретишь. За все время, что Аркар и Ардан ехали в компании грузных заборов, щерящихся колючками, то встретили всего два дрожащих, качающихся будто лодки на волнах, грузовичков. Один оказался заполнен щебнем, а второй, накрытый теплым тентом, неспешно катился по узкому переулку между двумя фабриками.

Что же до последних — до заводов и фабрик, то выглядели те весьма идентично. Широкие громады, настоящими горами поднимавшиеся по ту сторону меркнувших на их фоне почти трехметровых заборов. На их территории даже сейчас светил свет, порой слышались голоса рабочих, трудящихся в ночную смену, и, без устали, чадили широченные трубы, тянущиеся к чахлому от смога небу.

Арди приложил ладонь к лицу и старался дышать через раз, но даже так в нос пробивался тягучий запах резины; вредным ежом кололись иголки химического амбре; порой горло буквально сдавливал тяжелый, обволакивающий «аромат» дизеля и переработанной нефти. Так что в этом соцветии въедливых, пропитывающих одежду и кожу ощущений, искрящийся, дымный запах пылающей стали в бездонных горнах и чанах действовал несколько отрезвляюще.

— За нами следят, — внезапно тихо произнес Аркар, попутно поправляя зеркало заднего вида. В нем, всего на мгновение, мелькнул белесый огонек чужих фар и тут же исчез.

— Кто? — напрягся Арди, проверяя на месте ли револьвер. Не то, чтобы тот ему сильно помог, но так юноша чувствовал себя уверенней.

Аркар резко дернул рулем в сторону, уходя с широкой улицы. Их автомобиль недовольно крякнул, переваливаясь через колею и свернул на примыкающий переулок, тянущийся между сталелитейной фабрикой и заводом по изготовлению арматур и чего-то еще. Арди не успел до конца разобрать заснеженные вывески на закрытых, массивных воротах, ведущих внутрь территории.

— Люди Пижона, — прорычал Аркар. — У него к нам не самое теплое отношение после Бальеро, а эта часть фабричных улиц их делюга… территория, тобишь-та. Пижон держит в своих руках значительную часть местных гильдий батраков… рабочих, значит-ца.

Арди обернулся и вгляделся в ночную мглу. Его глаза полукровки довольно сносно видели в темноте, но не настолько, чтобы разобрать что происходит дальше следующего поворота. Все, что видел юноша — лишь клубы дыма; коричневый, грязный снег и все те же редкие масляные лампы фонарей.

— Не трясись… не переживай, тобишь-та, — кашлянул Аркар, в очередной раз дергая рычаг коробки передач и подгоняя их подуставшее авто. — Ордаргар с Пижоном перетерли нюанс… решили все вопросы, значит-ца… Тронуть они нас не должны.

Ардан с сомнением посмотрел на полуорка. Тот, едва ли не упираясь (как, впрочем, и сам Арди) головой в крышу салона, рулил левой рукой, глазами постоянно стрелял по зеркалам, а правую ладонь держал рядом с кобурой револьвера.

— Но могут? — уточнил Арди.

— Но могут, — скаля клыки и широко улыбаясь, подтвердил полуорк.

Ардан прищурился.

— У тебя какие-то проблемы с Пижоном, Аркар?

Аркар бросил недовольный взгляд в сторону Арди.

— Из тебя получилась бы отменная ищейка… дознаватель, тобишь-та… — чуть нехотя скрипнул тот зубами. — Да, есть у меня что обкашлять… обсудить значит-ца, с этими засранцами. Старый должок у них передо мной, Ард.

Фары позади больше не мелькали, а их автомобиль, спустя еще около четверти часа, выскользнул из лабиринта переулков, примыкающих технических подъездов и прочей атрибутики плотных, но внешне безлюдных фабричных кварталов.

Заборы, разве что, все так же сливались в бесконечной череде кирпича и проволоки. Только теперь за их спинами больше не ютились гигантские свидетели промышленного бума. Вместо этого… там оказались уже гиганты иного толка. Какие-то напоминали исполинские квадратные коробки, практически без окон и с тонкими стенами; иные, напротив, поражали воображение монументальностью и тем, что их двери, ворота и тонкие полоски окон блестели во тьме обледенелой, толстой сталью.

Склады самых разных форм и габаритов сгрудились вокруг одинокой машины, муравьем бредущей у их стоп. Арди, еще в первые месяцы жизни в Метрополии, осознал такую особенность — чем выше здание, тем менее значительным выглядел у его подножья человек. Странно, но в горах такого ощущения не возникало…

— Приехали.

Аркар прижался к погребенному под грязным снегом поребрику и, подняв ручник, заглушил мотор. Там, в метрах ста пятидесяти от них, на пересечении широких технических подъездов, около высоких ворот, под которыми могли проехать несколько тяжелых грузовиков, одиноко дрожал под гнетом ветра и мороза простенький металлический указатель.

« Склад 6»

Фары, не дотягивавшиеся до перекрестка, погасли и улица погрузилась в тяжелую, ночную мглу. Такую, что простой человек здесь не увидел бы и собственной руки, вытяни тот её перед своим лицом.

И без того беззвездное небо в промышленных кварталах Тендари еще и спряталось под покровами смога, дыма и гари.

— И?

— Что… и? — переспросил Ардан.

Аркар посмотрел на него с легким, но неприкрытым недовольством.

— Какой план?

— План? Почему ты у меня спрашиваешь?

— Спящие Духи, парень! — чуть было не выкрикнул Аркар, но вовремя перешел на шипящий шепот. — Это, сучьи ангелы и демоны, твой, зараза, выход в свет. Я тут тебе в помощники подрядился, а не в организаторы замеса… дела тобишь-та.

Если подумать, то Аркар говорил правду. Это ведь Арди нужно было вытащить Бориса из западни. И он попросил у Аркара помощи, которую тот, вспоминая Ингу, и так уже оказал.

Но это не значило, что…

В окно постучали.

Аркар с Арданом одновременно выхватили револьверы и направили в сторону незваного визитера.

Оттуда на них уже смотрело сразу четыре дула, позади которых в ночи блестели фонарики, вкупе с блестящими взведенными курками.

— Аркар?

— Кривой?

— Сам ты кривой, нелюдь небритая.

— Времени не было, — Аркар провел ладонью по густой щетине. — В глаза светить завязывайте.

Очень медленно свет фонариков опустился ближе к земле и Арди смог разглядеть визитеров. Четыре молодых человека с весьма цепкими, волчьими глазами и такими же повадками. Они держались стаей, следуя за тем, кто стоял впереди. Не самым высоким или мускулистым, но, судя по тому, как змейкой извивался его нос — побывавшему далеко не в одной передряге.

— Вот, держи, — Аркар протянул Кривому (учитывая все тот же нос, опознать обладателя звучного прозвища не представлялось особенно сложной задачей) выданную Ингой записку. — От начальницы твоей принес.

Кривой, пусть и опустив курок обратно к барабану, сам револьвер далеко не убирал. Взяв записку, он внимательно её прочитал и пожал плечами.

— А на кой ляд нам эта мазня, Аркар?

Полуорк пару раз моргнул глазами, а затем устало вздохнул и… ударил лбом о руль.

— И сколько их там? — спросил полуорк.

— Да демон их знает, — снова пожал плечами Кривой, в чьих глазах явно плясал огонек неприятной забавы. — Нам оплатили проезд трех автомобилей и чтобы мы сюда никого не пускали. Ну или, если приедет кто посерьезней, то знак подали.

Аркар выругался. На орочьем. Так что Ардан не понял смысла, но, кажется, в своих проклятьях Аркар коснулся предков Инги вплоть до пятого колена.

Полуорк поднял голову с руля, после чего с небольшой надеждой взглянул на четверку.

— А не хотите составить нам компанию в спасении одного глупого лорда?

— Три машины, Аркар, — повторил Кривой. — Их там не меньше дюжины. А Павел видел у двоих посохи. Так, Павел?

— Ага, — поддакнул один из четверки.

— Во-от, — протянул Кривой, показательно убирая револьвер обратно под потрепанную шубу. — А у меня аллергия на магов, Аркар. Тем более когда с ними десяток вооруженных парней.

— Не местные?

— Все так. Залетные какие-то. Никто из наших их физиономии раньше не срисовывал, — Кривой похлопал по крыше автомобиля. — Мой тебе совет, Распорядитель, ты со своим товарищем разворачивайтесь и езжайте обратно, откуда приехали. Тут ловить нечего. С кем бы они там на склад не заявились — их только со штурмовиками стражей вытаскивать. Или с Плащами.

Аркар выругался и начал открывать дверь.

— Ну, дело твое, — Кривой коснулся козырька меховой кепки, которой спасал уши от холода.

Когда полуорк вышел на улицу, то Кривой сдержано кивнул и произнес:

— Аркар.

Полуорк ответил тем же:

— Кривой.

Четверка развернулась и начала постепенно удаляться в заснеженную ночь. Аркар же, обойдя авто, повернул ключ в замке багажника, поднял крышку и достал оттуда десяток шашек промышленной взрывчатки с довольно короткими шнурами.

Несколько он протянул Арду.

— Знаешь, что это такое?

— Я из Предгорной губернии, — только и ответил Арди, забирая шашки и затыкая их за пояс.

Аркар фыркнул и аккуратно, стараясь лишний раз не шуметь, опустил крышку багажника.

Встав рядом с Арданом, он смотрел на видневшийся за забором громадный, вытянутый, будто ангар, склад. Смотрел и едва слышно шептал ругательства.

— Никогда не веди дел со шлюхами…

— Ты, кажется, уже это говорил.

— Это я тебе говорил, — огрызнулся Аркар, поднимая меховой воротник и прячась от завывающих порывов зимнего ветра. — А теперь себе напоминаю.

— А что…

— Инга нас кинула, — перебил полуорк. — Я думал, что если дело на её земле, то не только с её позволения, но и с её быками… людьми, тобишь-та. А она лишь разрешение дала, а мускулы у засранцев свои собственные.

Ардан понял, о чем говорил полуорк. Если бы у Инги купили не только разрешение, а еще и помощников, то благодаря записке количество их противников резко бы сократилось, а теперь…

— Кстати, а почему вы когда здороваетесь и прощаетесь, то просто имена называете?

— Потому что здоровья желать на прощение — только сглазить, а желать новых встреч, значит желать снова рисковать своей задн… — Аркар резко осекся и с недобрым блеском в глазах повернулся к собеседнику. — Спящие Духи, Ард! Тебя это сейчас интересует?

— Просто решил спросить, пока к слову пришлось, — спокойно ответил Арди.

Ему действительно давно уже было любопытно, почему бандиты, маршалы и Плащи не говорили «здравствуйте» или «до свидания», а просто называли должности или имена друг друга.

— Странный ты, все же, малый, Ард, — прокряхтел полуорк, почесывая щетину постепенно краснеющими из-за морозов пальцами.

Они замолчали. Перед ними высилось здание склада, а позади спины упирались в холодную кладку кирпичного забора. Выл ветер. Гнал морозный воздух с просторов океана, скованного у берега белой коркой, а дальше, в меньше, чем сотне метров от набережной, бушующего в темной, зимней пляске. Такой ледяной, что холоднее снега.

— Аркар, ты если хочешь уйти, то…

Полуорк приобнажил нижние клыки и схватился за древко топорика, засунутого за пояс.

— Ты меня сейчас в трусости обвинить пытаешься, щенок? — прорычал он.

— Просто предупреждаю, что…

— Девку свою перед постелью предупреждать будешь о том, что сиську в руках лишь мамкину держал, когда молоко сосал, — резко одернул Аркар. — Лучше напряги свою дох… чересчур, тобишь-та, умную черепушку и сообрази, что делать будем. Ты магов понимаешь лучше, чем я.

Ардан вздохнул и задумался. Вряд ли Орвилов раскошелился не только, чтобы нанять десяток людей, а еще и отыскал какого-то достаточно сумасшедшего Звездного мага с большим количеством звезд и малым объемом мозга. Почему малым? Потому что, все еще, несмотря на прочие детали, барон похитил лорда. Более того — сына командующего южным флотом, потомственного аристократа империи, занимающего место в Верхней палате.

Такие люди не оценят, если начнут резать на куски даже отлученного от семьи, но все еще — своего потомка.

Во всяком случае Арди, исходя из общей эрудиции, так казалось. Как все выглядело на практике — кроме самого Бориса никто не знал.

А значит, что с Орвиловым, скорее всего, какой-то его приятель. Один из компании Иолая Агров, явно давшего свое добро… но это уже мысли завтрашнего дня.

И так — против него десять вооруженных людей, вряд ли какой-то значительной военной подготовки (потому что такие люди, опять же, слишком себя ценят и любят, чтобы связываться с отпрысками аристократии) и два первокурсника из Большого.

Ардан не питал иллюзий относительно своих способностей военного мага, так что сразу с двумя «однокашниками», даже если у них на обоих лишь с десяток лучей, не справится.

Не говоря уже про остальных, пусть и паршивых, но сорви голов.

Кривой был прав.

Куда благоразумней сесть в машину, развернуться и уехать, но…

Арди вспомнил, как Борис целую ночь выслушивал душевные терзания Ардана. И не просто слушал, а активно принимал участие, всеми силами пытаясь помочь своему… другу? Неужели Арди действительно не умел дружить с людьми… И, что удивительно, наверное, Невий с братом, Анна и Фарух это понимали…

Мысли завтрашнего дня.

— Я сделаю нас невидимыми, — произнес Ардан, крепко сжимая чуть обледенелый посох. — Но я не знаю, как долго смогу удерживать вуаль и…

Арди осекся, но было уже поздно.

— Вуаль? — Аркар резко к нему обернулся и приподнял брови. — Не отвод глаз, а вуаль? Так вот как ты в том доме вытащил Лизу из её кошмара… она рассказала какую-то дичь… несуразицу, тобишь-та, и я подумал, что просто распереживалась… а ты… ты знаешь искусство Эан’Хане.

— Я лишь простой Говорящий, — не стал отнекиваться Ардан. Да и поздно уже. — Да и к тому же далеко не самый умелый.

— Твори свою волшбу, Говорящий, — проигнорировал его Аркар. — Если бы это были степи, то о нашем с тобой приключении сложили бы песни.

Орки и их фанатичная страсть, когда дело касалось доблести и следе, который они могли оставить в истории своих стай. Так дедушка учил Арда. Что орки выше всего ценили воинскую и охотничью славу и слагали о ней песни. А времена самых больших войн и самых серьезных потрясений называли « временами Великих Песен».

Ардан прикрыл глаза и открыл разум окружающему миру. Уже привычным усилием он отодвинул себя от бесконечного соцветия множества сложных щитовых чар, коими, на манер новогодних елок, пестрили склады и фабрики. Будто сияли разлитой в пространстве радугой, создавая иллюзию того, что ночь превратилась если не в день, то в сон душевно больного.

И, в этом разбитом калейдоскопе блеска и сияния Лей, склад номер шесть выглядел тусклым, осиротевшим пятном. Стационарный щит на постройке оказался опущен. Видимо, чтобы все происходящее осталось в тайне и…

Снова мысли завтрашнего дня.

Ардан нагнулся и провел ладонью по капотом автомобиля, забираясь под изгибы железа, куда никогда не попадал дневной свет. Он пытался нащупать ту тьму, что не знала ничего, кроме своего безраздельного и неоспоримого царства, потому что если он её не найдет, то Борис…

Перед внутренним взором всплыли сцены истерзанного товарища, рыдающей Елены и ощущение мягкой, податливой тьмы тут же исчезло.

Ардан слегка покачнулся и, чувствуя, как усталость постепенно опускается давящим грузом на плечи, вновь сосредоточился. Он снова позвал пугливый, податливый мрак, даже не ведающий, что в мире есть что-то другое, кроме как его собственное, темное и спокойное существование. Арди уже почти ухватился за него, как снова увидел перед собой заплаканное лицо Лены.

Спящие Духи… это ведь были его…

Ардан открыл глаза и мир перед ним вновь обрел реальные черты. Исчез калейдоскоп вспышек Лей, а сам юноша, утерев крупные капли пота со лба, тяжело опершись на посох, поднялся на ноги.

— И? — заозирался Аркар. — Мы уже невидимы?

— У меня… не получилось, — чуть пристыженно покачал головой Ардан. — Слишком переживаю… не сосредоточиться и…

— Ард, срань, ты это девке будешь говорить, когда… — Аркар помахал дулом револьвера. — Повторяюсь уже даже.

— А что, если мы скажем, что пришли с выкупом, — предложил Ардан. — А когда они отвлекутся, то…

— То нашпигуют нас свинцом так, что мы срать сможем из пары десятков дополнительных дырок, — перебил Аркар и, после короткой паузы, спросил. — Во что был одет Борис?

Ардан вкратце описал в чем обычно ходил его то ли друг, то ли хороший знакомый.

Как же сложно с людьми…

— Хорошо, — кивнул полуорк и проверил патроны в барабане, а затем и вовсе достал второй револьвер. — В любом случае, по опыту, все эти умные планы, Ард, всегда летят в пиз… проваливаются, тобишь-та. Так что стараемся как можно тише зайти и загасить… завалить… замочить… убить, вот, тобишь-та, как можно больше народа. Бориса твоего они до последнего к Ангелам не отправят. Это же деньги для них.

Ардан кивнул, а прочие свои догадки и мысли оставил при себе. Если в деле действительно был замешан Иолай Агров, то… к чему ему две с половиной тысячи эксов? Это же один из Великих Князей. У его семьи денег, как у…

— Пойдем, — Аркар махнул дулом револьвера и, пригибаясь, перебежал на ту сторону улицы.

Ардан, держа в правой руке посох, а в левой револьвер (учитывая, что он и с правой-то попасть, кроме как в небо, никуда не мог…) поспешил следом. Прижавшись спинами к забору, они, приставным шагом, приблизились к воротам.

Огромные, железные створки для транспорта были закрыты, а вот относительно небольшая дверь, прямо внутри этих створок, оказалась заперта на самый банальный засов.

Аркар, в тишине, закусил второй револьвер за дуло и, достав из ножен за спиной длинный, широкий нож, аккуратно, не делая лишних движений, приподнял запирающий язычок.

Видимо о подобных мерах безопасности, учитывая щиты (в данный момент неактивные) и охрану, предоставленную Красной Госпожой (подкупленной) владельцы склада не беспокоились.

А зря…

Хотя, с другой стороны, у них ничего не собирались воровать.

— Соберись, парень, — едва слышно шикнул Аркар.

Полуорк, слегка приоткрыв дверцу, заглянул на территорию и, затем, пригибаясь, вернулся обратно к Арди.

— Около входа стоят двое, так что зайти тихо не получится, — процедил он. — Придется пробиваться с боем.

Ардан, на этих словах, слегка вздрогнул. Он резко вспомнил Давоса, Эллини, тех бандитов в поезде, Бальеро и недавнее происшествие в Императорском банке.

Ну почему, с момента как он встретился с Плащами, и месяца не проходило, чтобы вокруг него не умирали люди… и нелюди.

— В темноте видишь? — уже едва ли не привычным образом спросил Ардан.

— Хуже чистокровок, но силуэты разберу.

Ардан кивнул.

Аркар, в свою очередь, прикрыл глаза и произнес пару слов на языке орков.

— Ну, парень, погнали.

Уже не скрываясь, Аркар подошел к двери и толкнул её ногой.

— Кто разрешил работать в городе без спроса, залетные⁈ — выкрикнул он и, забегая внутрь, одновременно вдавил спусковые крючки. Прозвучали громовые раскаты и засвистели пули.

Внутри склада тут же послышались выкрики и, кажется, звон разбитого стекла. Ардан увидел, как с парапета, служащего внутри склада чем-то сродни балкончика, высунулись весьма низкопробные револьверы, зажатые в руках, облаченных в пальто не по сезону.

Ну, хоть в этих предположениях он не ошибся.

Пригибая голову и, инстинктивно, горным козликом отпрыгивая от тех мест, где в тротуар вонзались свинцовые конусы, он влетел следом за Аркаром во внутренний двор.

Около входа на склад хрипел, захлебываясь собственной кровью, держа ладонь у простреленной грудины, парень лет двадцати. Со вторым Аркар, у которого с правого бока стекала струйка густой, алой, с коричневатым оттенком крови, сошелся в ближнем бою. Очень скоротечном ближнем бою.

Подбив руки оппонента с зажатым в них и, кажется, уже разряженным револьвером, Аркар обхватил голову противника и, прижав к груди, напряг все свои, в самом прямом смысле, нечеловеческие мышцы. Сперва раздался хруст, затем короткий крик, а после стены склада окрасил всполох крови и разлетевшихся мозгов.

Ардан, на мгновение отвернувшись, тут же чуть не пожалел о содеянном. Один из стрелков на парапете вновь выстрелил, и пуля обожгла левое бедро юноши. Тот прыгнул вперед и, покатившись по земле, прижался к воротам-дверям, спрятавшись под козырьком. Аркар, в своей и чужой крови, помог ему подняться.

— Вы там патроны поберегите, ублюдки! — гаркнул он, смотря в сторону окон над козырьком. — Ох, как же я каждого вас отделаю, засранцы! Вечных Ангелов встретите так, что они о вас…

Одна из пуль пробила козырек и чиркнула по груди Аркара, оставляя за собой очередную полосу и разорванную одежду.

— Ах ты гниль сраная! — взревел Аркар, смотря на загубленные шубу и сорочку. — Я за этот прикид почти восемь эксов отдал!

Орк выскочил из-под козырька и разрядил револьверы в сторону парапетов. Послышались крики. Кажется, он кого-то ранил, но явно не смертельно.

— Вот твари, — орк, чуть тяжелее дыша, вернулся под козырек. — Верткие, рот их еба… сношал, тобишь-та. Ты как? Сделал?

— Пару секунд, — прикусывая язык, оповестил Арди.

Он, в это время, игнорируя боль в бедре и неспешно бегущую по ноге струйку крови, укладывал около металлической двери, втыкая в снег, рядок из шашек взрывчатки, попутно связывая их шнуры.

В отличии от ворот, непосредственный вход на склад был защищен куда надежнее и, просто так, дверь внутрь не откроешь.

Когда все было готово, Ардан кивнул орку. Тот достал зажигалку и поджег фитили. Шнуры заискрили не хуже новогодних огней и Ардан, вместе с Аркаром, виляя под градом пуль, сопровождающихся раскатами громовых выстрелов, побежали к ближайшему грузовичку, укрытому покрывалом.

И, стоило им нырнуть за него, как около дверей прогремел оглушительный взрыв. Он напрочь снес козырек, подкинув его выше крыши самого склада. По ушам будто молотом ударило, а все вокруг затянуло едким, вонючим, белесым дымом. На голову посыпалась земля, каменная крошка и немного снежной мути.

Аркар выглянул из-за покачнувшегося от взрывной волны грузовичка и, стоило прозвучать очередному выстрелу, тут же втянул голову обратно.

— Срань, — коротко констатировал полуорк.

— Выдержали?

— Ну, Ард, дверям конкретно поплохело, но внутрь мы не пройдем.

Ардан, чувствуя, как сердце бьется о его собственные ребра, улегся на снег и поднырнув под грузовичок, с которого слетел и снег, и покрывало, вгляделся внутрь дымной завесы.

Постепенно сквозь белесый туман проглянулись очертания ворот и, что самое важное, дверного проема на их полотне. Сами ворота, разумеется, устояли, а вот дверная створка слегка покорежилась, но не настолько, чтобы пройти внутрь.

С другой стороны… петли, на которых держался основной вес, начали шататься. Видимо их выбило из кирпичной кладки взрывом и последующей ударной волной.

Нужно было только толкнуть.

— Стреляй по ним, чтобы они не стреляли по мне! — выкрикнул Ардан и, вскочив на ноги, побежал в сторону кабины грузовичка.

— В следующий раз просто говори — прикрой, идиот! — взревел Аркар и, выпрыгивая из-за укрытия, с положения лежа начал палить из револьверов в сторону парапета.

В ответ ему бандиты (хотя Аркар ведь и сам бандит…) тоже начали палить и сыпать грязными ругательствами. Ардан же, направив дуло на замок двери грузовчика, отвернулся и выстрелил. Дверь жалобно пропищала, и юноша закинул посох на сидения, а после забрался внутрь.

Вряд ли водитель, учитывая щиты и все прочее, забирал ключи с собой домой. Их ведь так легко потерять… а может Арди просто надеялся на удачу, которая слишком уж редко поворачивалась к нему своей титульной частью тела.

Обшарив всю кабину, Арди, возликовав, обнаружил связку ключей, спрятанную под рулевой колонкой. А в следующее мгновение, когда он уже почти выпрямился, то прямо над ним просвистела пуля и продырявила спинку сидения.

Если бы Ардан выпрямился на долю секунды раньше, то пуля пробила бы ему грудь…

Отряхнувшись, в прямом смысле слова, от этих мыслей, Ардан выкрикнул:

— Сюда! — и вставил ключ в замок зажигания.

Аркар, что-то крича и, кажется даже смеясь, подбежал к кабине и, разрядив последние патроны, рыбкой нырнул внутрь, закрывая дверь за собой мыском ботинка.

Лежа на сидении, он достал из карманов «месяцы» и, вытряхнув опустевшие гильзы, перезарядился.

— Чего ждем⁈ — рявкнул он, перекрикивая выстрелы и стук пуль, бьющий им о кузов.

— Я не знаю, что делать.

— Что⁈

— Я не умею водить! — выкрикнул Ардан.

Они всё никак не могли найти с Лизой, порой наведывающейся в бар, время, чтобы та могла выполнить обещание и научить Арди пользоваться автомобилем.

— Ручник вниз! Левой ногой крайнюю левую педаль в пол, ручку справа дергаешь влево и вверх! Правой ногой крайнюю правую педаль в пол! Ручку вниз и снова вниз! — заорал Аркар. — Центральную педаль вообще не трогай!

Очередная пуля разбила вдребезги лобовое стекло, осколки которого жалящими пчелами впились в щеку и подбородок Ардана. Горячая, пахнущая медью жидкость начала заливать скулу и шею.

Ардан закричал что-то, даже сам не понимая что именно, и принялся действовать по инструкции Аркара.

— Крепкое словцо, парень! — засмеялся полуорк и тут же сжался комочком, когда очередные свинцовые шмели пронеслись по салону.

Грузовчик затрясся, задергался больным стариком, а затем сорвался в рывке, направленном прямо на ворота.

Ардан сперва испытал какой-то детский восторг от того, что такая огромная махина подчинилась его не особо-то хитрым действиям, а затем равнозначный ужас от осознания, что сейчас произойдет.

Не убирая ноги с педали газа, он завалился на бок, а следом грузовик врезался в ворота. Те сперва попытался стоически заскрипеть и выдержать натиск, но уже долей мгновения позже с лязгом и грохотом упали на пол, а грузовичок, по инерции, покатился дальше.

По крыше, по крыльям и стойкам, по задней части и капоту, застучал свинцовый град.

— Фейрверковая, чтоб тебя, идея, парень! — смеялся Аркар, паля из револьверов… куда-то. Кажется он просто стрелял примерно в ту же сторону, откуда стреляли в них самих.

— Фееричная! — поправил, перекрикивая шум выстрелов, Ардан.

Грузовик, сшибая на пути десятки ящиков самых разных форм и размеров, пронесся аж до середины склада, пока не врезался в железную колонну.

Ардана с Аркаром бросило на пол, сильно приложив сперва ребрами, а затем и головами.

— Ах ты ж… — процедил полуорк.

Арди, же, сцепив зубы, уже открыл гримуар на хорошо знакомой ему странице. Кажется, надо будет, все же, выучить Морозную Тьму наизусть…

Зачерпнув энергию из Звезды, Ардан, следуя инструкциям на бумаге, сформировал печать и, залив в неё горячую, бушующую в жилах энергию, ударил посохом… о дверцу грузовичка. Тот загудел так, словно по нему снова прошла ударная волна, а затем над навершием посоха сформировалась печать, из которой повалил густой, морозный туман.

Стремительно разворачивающееся облако ледяной тьмы накрыло и грузовик и примерно еще десять метров пространства.

Ардан, вместе с Аркаром, вывалились с противоположной от парапета стороны.

Выстрелы затихли. Видимо палить внутрь клубов тьмы дураков не нашлось.

— Магов не видел, — утирая кровь и пот, процедил Аркар. — Оставшиеся ублюдки на балконе.

Ардан повернулся в сторону дальней части склада, где, как ему казалось, за лабиринтом из нагромождения ящиков он услышал, на мгновение, знакомый голос.

— Прикроешь?

— Их там человек шесть, Ард, — Аркар снова вытряхнул гильзы и перезарядился. — И еще двое раненных, но способных стрелять. А я один… Конечно прикрою! Расклад вообще не в пользу этих обоссанцев… тобишь-та, хотел сказать…

— Я понял, что ты хотел сказать.

Аркар оскалил клыки.

— Orak Han-da, — произнес он, заставляя Ардана вздрогнуть. — Или, если переводить с языка Эктаса — удачной охоты.

— И тебе, — кивнул Ардан.

Юноша знал, как переводилась эта фраза так же, как знал, что она являлась общим боевым кличем для всех Первородных, но для него этот клич навсегда останется выжжен в воспоминаниях о банде Шанти’Ра…

Мысли завтрашнего дня.

— Какой же вам, сукины детишки, пизд… — последнее слово Аркара, выпрыгивающего из-за разваливающегося грузовичка, заглушили его собственные выстрелы.

Ардан, переведя дыхание, под аккомпанемент ругательств и криков людей, смеха и выстрелов Аркара, расстегнул пояс и, вытащив тот из креплений, перетянул бедро.

Глянув на револьвер, валявшийся в кабине, Ардан лишь вздохнул и, открыв гриморий, нырнул внутрь лабиринта ящиков. Прижимаясь спиной к шерховатым доскам, обитым стальными скобами, он оставлял позади отзвуки перестрелки, двигаясь по, казалось бы, бесконечному хитросплетению переходов и развилок. Ориентируясь, скорее, интуитивно, чем по запаху (нос забила вонь пороха, крови и пота), он, вскоре добрался до относительно широкой площадки.

Притаившись за ящиком, Ардан аккуратно выглянул, чтобы оценить обстановку. Там, привязанным веревками к стулу, сидел голый Борис. Или то, что выглядело, как Борис.

Его рыжие волосы слиплись от крови, все лицо опухло и местами почернело от многочисленных гематом. Левый глаз полностью закрылся, а правый превратился в узкую щелку.

На груди красовались длинные, глубокие порезы, оставленные ножом. Правая нога, в районе колена, была перебита в нескольких местах, а само колено практически целиком раздроблено. На левой руке, кроме мизинца, отсутствовал еще и безымянный палец.

Борис хрипел, то и дело сплевывая слюну, смешанную с пеной и кровью. Несколько зубов в его рту были вырваны с корнем.

— Если ты думаешь, что эти идиоты успеют тебя спасти, — перед ним стоял юноша самой обычной внешности.

Каштановые волосы, обычная комплекция. Метр семидесяти, может чуть выше. Арди, кажется, даже видел его на каких-то лекциях, спаренных с Военным факультетом. Рядом с магом, на столе, лежали окровавленные строительные щипцы, молоток со стамеской, гвоздодер, отвертка, пила и прочие инструменты, которые можно отыскать на складе.

— Лучше просто скажи, где шифр от этого, — второй, тоже немного знакомый Арду маг протянул перед собой медальон. Медальон, который Ардан тут же узнал по характерной цепочке, звенья которой выглядели сплетенными друг с другом сказочными фигурами зверей. Очень искусное, тонкое плетение.

Борис никогда его не снимал.

Шифр от медальона?

— Назови шифр, Борис, — подключился Каштановый. — И твои мучения закончатся. И, даю слово барона, что не причиню вреда твоей служанке.

Ард прищурился… и, чуть было, не сдержал рвущееся наружу ругательство. Он даже не понял бы, что именно увидел, если не проведенная неделя за работой с печатями Посоха Демонов.

На серебряном медальоне лорда Бориса Фахтова, старшего сына командующего южным флотом, оказалась выгравирована печать демонической школы Звездной Магии. Только она явно была зашифрована. Причем куда хитрее, чем шифр, которым Глеб Давос покрыл свои изыскания.

Борис, несмотря на пугающее состояние, приподнял голову. Эти двое стояли спиной к Ардану, так что не видели высунувшегося из-за ящиков визитера.

А вот Борис… Тот, кажется, каким-то чудом, сквозь единственную щелку между синяками, налившимися сливами, сумел различить знакомое лицо.

— Нет… — прохрипел он, попутно булькая кровью и сплевывая маленькие кусочки плоти.

— Дурак, — развел руками Каштановый и, схватив со стола молоток, ударил им по второму колену Бориса, которое пока еще не выглядело кроваво-костяным месивом.

Борис заорал. Заорал так, как кричат только те, кто уже практически перешел ту черту, за которой от разума остается только нескончаемая агония. Арди слышал такие крики в горах Алькады, когда умирали попавшиеся в капкан охотника звери.

Сцепив зубы, юноша втянул голову обратно. Он поборол жгучее желание немедленно выскочить и бросится на палачей. Но это не привело бы ни к чему хорошему.

— Может. Уже. Скажешь. Или. Хочешь. Чтобы. Здесь. Оказалась. Промыслова.

Между каждым словом Орвилов-Каштановый делал паузу, чтобы нанести очередной удар и дождаться, пока стихнет нечеловеческий, уже буквально мокрый от крови, крик Бориса.

Ардан же, листая гримуар, пытался сохранить самообладание. Оно понадобиться ему. Главное, чтобы Борис выдержал. Подождал еще пару секунд. Совсем немного.

А Борис орал. Орал так, что сердце замирало, а кровь постепенно мерзла в жилах.

Но Арди… Арди не знал почти никакой военной магии. На Ледяную Стрелу надеяться было бесполезно — студенты военного факультета успеют поставить перед ней щит. На Ледяной Залп не хватало лучей, так что оставалась лишь…

— Нашел, — мысленно возликовал Ардан.

Перед ним на страницах гримуара предстала печать Ледяной Стены. Как раз на последние пять лучей Звезды. Но зачем она Арди, если это, по сути, защитная магия?

Ответ простой.

Спичка.

Дурацкая спичка Конвела.

Ардан, прикрыв глаза, начал мысленно встраивать в Ледяную Стену вложенную печать. Он понятия не имел, получится ли у него без бумаги сделать этот трюк, но…

— А-а-а! — орал, словно пытаясь ухватиться криком за последние остатки разума и жизни, Борис.

Выбора не было.

Закончив мысленно чертить, стараясь удержать образ в голове, Ардан вышел из-за ящиков.

— Эй, — коротко, но громко произнес он.

Ему требовалось, чтобы маги отвлеклись. И они отвлеклись.

Оба, залитые кровью, снявшие шубы и пиджаки, в рубашках с закатанными руками, обернулись на голос.

— Эгобар? — слегка приподнялись брови напарника Орвилова. — Что ты здесь…

Ардан не дал тому договорить. Он ударил посохом о пол и, в то же мгновение, под его ногами вспыхнула ледяная печать, но… ничего не появилось. Ни ледяной вспышки, ни пламенного всполоха, ни каменных игл или призрачных клинков ветра.

Ничего из того, к чему готовились и чего ждали студенты первого курса военного факультета.

А затем, прямо на их головы, рухнула сформированная в нескольких метрах над полом, развернутая плашмя, многотонная ледяная стена.

От удара пол задрожал, а ледяные осколки, как от взрыва, градом посыпались вниз.

Второго мага, судя по текущей по полу крови с кусками плоти, расплющило, а вот Орвилов, все же, успел сформировать щит. Огненный кокон окружил барона, буром просверлив стену. Но, со страху и от неожиданности, барон вбухал в щитовые чары все свои лучи. И теперь стоял посреди кипящей воды, вскрикивая каждый раз, когда тающая ледяная стена касалась его тела.

Лишенный сил, по пояс в кипятке, посреди ледяного пласта, он не мог даже пошевелиться.

Ардан, не обращая на него никакого внимания, обошел собственное творение (не пройдет и пяти минут, как от стены не останется и следа, а энергия Лей вернется обратно… в Лей) и подошел к Борису.

— А-р-р-д… — прошептал Борис. — Ч-че-г-го… т-т-ак-к дд-ол-г-го?

Ардан едва сдержал рвущий горло ком. В его памяти всплывали все те моменты, когда он смеялся с Еленной и Борисом сидя в кафетерии. Когда навещал их на улице Святых Воителей. Когда те приходили в « Брюс» и вместе с Тесс, преподавателем щитовой магии и любыми другими желающими они болтали и играли в Семерку.

А в час нужды… В час настоящей нужды, Ардан…

— Г-глав-в-ное… чч-т-то… п-р-р-ише-л-л… — раздался очередной хрип

Ардан аккуратно, стараясь не навредить и не причинить лишней боли, достал отцовский рабочий нож и принялся резать веревки.

Увы, без боли не получалось, так что Борис скрипел зубами и стонал.

— Эгобар… ты даже не понимаешь, во что ты вмешиваешься, — начал причитать очнувшийся от шока Орвилов. — Ты впутываешься в такое, от чего может…

Вдруг Орвилов застонал.

Ардан резко обернулся и увидел Аркара. Тот, местами изрядно окровавленный, с явными следами от пуль (левая рука повисла плетью, а на правом боку, кажется, виднелись два входных отверстия) и порезами от ножей, схватил за горло барона.

— Это мой постоянный клиент, ублюдок, — и с этими словами полуорк сдавил пальцы и резко дернул рукой.

Держа в руках кадык и часть гортани барона, Аркар спокойно смотрел на то, как Орвилов, стремительно бледнея, хрипит и хватается пальцами за фонтанирующую кровью шею.

Затем тот дернулся, еще раз, еще и упал в кипящую лужу, окрашивающуюся алым.

— Он ведь не договорил, — устало и немного расстроено вздохнул Ардан.

— Не договорил? Ты идиот, Ард?

Аркар перегнулся через ледяной барьер и поднял что-то с земли. На поверку этим чем-то оказался револьвер.

— Он тебе зубы заговаривал, — полуорк отряхнул железо и убрал за пояс. — Так что, если бы мы заранее не договорились, я бы сказал, что ты мне торчишь… должен, тобишь-та, за спасение твой всей такой очень умной, но весьма тупой задницы.

Акрар подошел к Ардану и помог тому освободить Бориса и подняться на ноги. Но стоило лорду встать, как Фахтов тут же рухнул и схватил что-то с земли. Этим чем-то оказался его окровавленный медальон, лежавший рядом с уже начинающей таять и исчезать ледяной глыбой.

Аркар с Арданом переглянулись и снова подняли на ноги Бориса.

— Пойдемте, ваше благородие, — процедил Аркар. — Если мой котелок… голова, значит-ца, еще соображает, то Кривой далеко не ушел и ждет нас неподалеку… все же Инге нужен наш заказ…

Аркар, оставляя кровавый след на полу, справа; Ардан, прихрамывая на простреленную ногу и прижимая ладонь к ране между ребер слева; Борис, скорее напоминающий едва живую отбивную, вися у них на плечах — по центру; втроем они направились к выходу.

— Сейчас в одну лечебницу, ваше благородие, скатаемся, — все не умолкал Аркар. — Там, конечно, больше нашего брата… орков, тобишь-та, лечат, но и вас стерилизуют.

Борис, кажется, едва сознание не потерял.

— Стабилизируют, — снова поправил Ардан.

— Ну да… так и есть… а потом отвезем вас туда, куда скажете.

* * *

Ардан, которого в лечебнице (на деле в подвальном помещении заброшенного театра в районе Старого Парка) подлатал орк, напоминающий внешним видом шамана Шанти’Ра, наконец вернулся обратно.

Без Аркара.

Тот уехал улаживать какие-то нюансы со своим начальником… главарем… лидером банды… вождем… Ардан так и не разобрался, какими титулами обладали участники банды Орочьих Пиджаков.

Все, что на данный момент, осознавал юноша, что он, в своей и чужой крови, в безнадежно испорченной одежде, почти без сил сидел на лестничном пролете, не имея возможности сделать последний рывок и подняться в квартиру.

Аркар оказался прав — их действительно ждал Кривой с его людьми. Они, обменявшись с полуорком всего парой слов, погрузили в автомобили раненных и повезли их по указанным адресам. После Старого Парка они поехали в Новый Город, где Бориса сдали на руки врачам в лечебнице столь помпезной, что она больше походила на какой-нибудь музей. Кажется, в приемной Ардан даже видел несколько эльфов-целителей.

И вот, Ардана высадили около бара, он поднялся по лестнице и… сел.

Просто сидел и смотрел в одну точку. В голове было пусто. Содержимого там, в данный момент, наличествовало даже меньше, чем в неустанно поющем утробные песни животе.

Скрипнула дверь и этажом ниже показались длинные, рыжие волосы.

Тесс, в той же одежде, что и несколькими часами ранее, поднялась по ступенькам и, подобрав полы юбки, села рядом с Арданом.

— Ты в порядке?

— Через пару дней буду, — с трудом волоча языком, ответил Ардан.

— А Борис?

— Через пару месяцев — будет.

Тесс несколько секунд посидела рядом, а потом сжала пальцами окровавленную ладонь Арди.

— Пойдем, подлатаю тебя… — она скептически глянула на порванную брючину и распоротый свитер. — А то эти швы даже швами назвать нельзя. Разойдутся.

— Давай немного посидим, — не шелохнулся Ардан.

— Посидим? Ты сейчас тут все кровью зальешь.

Вместо ответа Ард лишь кивнул на небольшое окошко. По ту сторону грязного, мутного стекла, начинал пылать рассвет. Золотыми объятьями он обхватывал снежные крыши Метрополии, подсвечивая пар и заставляя в испуге разбегаться по улицам столицы длинные тени.

Тесс вздохнула и положила голову на плечо Ардану. А тот сидел и смотрел на поднимающееся за горизонтом солнце.

Или, может, Око Духа Дня?

Глава 57

С закатанными рукавами, в немного потертой рубашке и с приспущенным узлом галстука, Ардан сидел на холодном полу испытательной площадки Аверского и угрюмо взирал на дурацкую куклу. Ростовой манекен в шутовском наряде надменно насмехался нелепо намазанной алой улыбкой и синими, ехидными глазами на деревянной сфере, заменявшей тому голову.

Сам же Гранд Магистр, в присущей ему, заляпанной чернилами, давно не стиранной одежде, стоял рядом и, попутно с тем, как вешал на куклу разнообразные щитовые чары… умудрялся читать новомодный труд « Рекурсия многосоставных свойств», выпущенный в начале календарного года Гранд Магистром Эриком Мясницевым, наставником профессора Конвела.

— Не уверен, что можно зациклить площадные военные заклинания с нагрузкой выше шестнадцати лучей на три звезды, — проворочал себе под нос Аверский, попутно перебирая неполным комплектом пальцев по посоху. — Хотя выкладки, конечно, интересные.

В очередной раз увидев отсутствующий на ладони палец, Ардан вспомнил о сцене во дворце. И, если бы не тот факт, что Паук (как он прозвал того Фае) являлся Бездомным, а Аверский — самым обычным человеком, его можно было начать подозревать в чем-то помимо весьма своеобразного стиля обучения.

— Господин Аверс…

— Я уже говорил вам, Ард, чтобы вы обращались ко мне на «вы», но просто по имени, — перебил Аверский. — Этого будет вполне достаточно.

Ардан вздохнул и развалился на полу. Раскинув руки в разные стороны, он смотрел на низкий свод. Местами обожженный, местами покрытый следами от кислоты, а местами словно… оплавленный, но не внешне, а внутри. Будто огонь возник изнутри каменной кладки, а может вовсе и не огонь…

Юноша чувствовал, как постепенно его Звезда восполняет потраченную энергию. Без лишней жадности, даже с некоторой ленцой, она поглощала разлитую в пространстве Лей, подаваемую по кабелям под едва заметно мерцающий купол защитных чар.

Мгновение за мгновением вновь загорались лучи внутри сознания Арди.

Аверский повернул запястье, на внутренний стороне которого, на военный манер, блестел простенький циферблат офицерских часов. Очень старых. Куда старше самого Гранд Магистра.

— Вы уже два часа пытаетесь поразить мишень и пока… — Аверский демонстративно оглядел манекен. — не уверен, что это можно счесть за успех. Хотя, наверное, Тони сильно испугался вашего натиска.

Тони… так Аверский называл ростовую куклу-мишень.

— Возможно нам стоит обсудить некоторые детали ваших попыток.

Арди едва не воскликнул: « Да неужели, вы действительно так полагаете?». Но сдержался. Всю прошедшую неделю он днями, ночами и, даже, вместо некоторых лекций (пришлось, ради экономии времени отказаться от Военного направления, Юриспруденции и Истории) корпел над списком учебников и трудов, выданных ему Конвелом и Аверским. Но, разумеется, сумел немного разобраться лишь в части из них, да и то — не целиком.

Объема информации в книгах оказалось столько, что вряд ли Ард и за год осилит, не говоря о том, что большая часть требовала практики. А практика — денег. А деньги… теперь, конечно, хрустели свеженькими эксами на счету Императорского банка, но все еще не являлись неким неисчерпаемым ресурсом, который можно тратить без оглядки на последствия.

— Давайте, для начала, Ард, вернемся к нашему предыдущему занятию, — Аверский закрыл книгу и, усевшись на пол рядом с куклой, отложил ту в сторону. Посох же беззастенчиво приставил к «Тони». — Типология военной магии?

— Проникающие и подавляющие печати, — все так же глядя в потолок ответил Арди.

— Пару слов про них поподборнее, чтобы я убедился, что вы усвоили материал на уровне понимания, а не зубрежки.

Ардан никогда и ничего не зубрил. Атта’нха и Скасти всегда наставляли, что пока разум не поймет и не примет новую информацию, сделав её частью не только сознания, но и тела, то сколько бы ты не имел знаний — они окажутся столь же бесполезны, как речной песок для изнывающего от жажды.

— Проникающий тип служит для того, чтобы проигнорировать большую часть щита и, пробив его, нанести урон цели, — прикрыв глаза, рассуждал Ардан. — Он требует, что парадоксально, большего количества энергии, чем тип подавляющий, который попросту вступает в противодействие щиту.

— Как вы можете объяснить этот парадокс, Ард? — Аверский достал из-за пояса чуть погнутую, небольшую флягу, с которой никогда не расставался и сделал несколько шумных глотков.

Судя по резкому, травяному запаху, в ней плескался какой-то лекарственный отвар.

— Учитывая наличие в щитовых чарах сразу трех типов — перенаправления, поглощения и рассеивания, то проникающим военным заклинаниям надо иметь возможность справиться с любым из типов, что заранее закладывает необходимость в дополнительной энергии.

— Потому что… — подбодрил Аверский.

— Потому что, проникающим заклинаниям проще всего в противостоянии с щитами поглощения, потому как они являются изначально конфликтующими структурами, — продолжил рассуждения Ардан, вспоминая и переваривая все, что узнал за последнюю неделю. — Именно это и заставило ученых создать еще два типа щитов.

— Что в последствии… — все не унимался Аверский.

— Что в последствии надвинуло на мысль уже военных создать второй тип военной магии — подавляющий, - неопределенно помахал рукой Арди, будто пытался подобрать нужные слова. — Подавляющий тип требует меньше энергии, чем проникающий и ему без разницы с каким типом щита взаимодействовать.

— Так почему же тогда, при такой логике развития событий, Ард, щитовая магия не отмерла?

— Потому что… потому что… — Ардан нахмурился.

А, собственно, и действительно — почему? По идее подавляющий тип военной магии должен был поставить крест на изысканиях в щитовых чарах. Просто потому, что по умолчанию, требовал меньше лучей, чем находилось в щитах. Но при этом загвоздка заключалась в том, что на практике, а не в теории, все выглядело в точности наоборот.

— Ладно, давайте зайдем с другой стороны, Ард, — Аверский, судя по интонации, усмехнулся привычной, кривой улыбкой, из-за чего шрамы на его подбородке и шее стали еще отчетливее. — Вы назвали различия типов военной магии. А что у них общего?

— Общие черты обоих типов заключаются в наличии у них свободного массива, так как вся военная магия строится на принципе бесконечного количества модификаций.

— А щитовая? — кажется усмешка Аверского стала еще шире. — Если, конечно, не брать в расчет стационарные, тяжелые щиты, основанные на подпитке из накопителей или кабелей.

Брови Ардана чуть вздрогнули и приподнялись. И почему он прежде сам не наткнулся на столь очевидную и довольно банальную закономерность.

— У них тот же принцип.

— Верно, — щелкнул пальцами Аверский. — А значит, что военная и щитовая магия соревнуются…

— Не в контурах, определяющих свойства заклинания, а в массивах, задающих правила.

— Отлично, Ард! — немного саркастично воскликнул Аверский, давая понять, что он имел ввиду вовсе не похвалу. — Нам с вами понадобилось всего полмесяца, чтобы вы пришли к этому выводу. Жаль, конечно, что ваш профессор эн Маниш оставляет тему отмычек для щитов аж до третьего курса. Так бы вы, конечно, имели возможность наткнутся на зависимость массивов раньше… ой, погодите. Не вы ли, случаем, взломали щит на Бальеро?

Ардан скрипнул зубами и пару раз медленно вдохнул и выдохнул, успокаивая нервы. В последнее время, в особенности после происшествия в банке, в поезде, а затем с Борисом — Арди становился немного, как бы сказать… на взводе. Как сжатая пружина, которая вот-вот достигнет предела и выстрелит. И, разумеется, как на зло, в случае Ардана — она выстрелит ему же в лицо…

— И, раз уж вы столь ловко подчеркнули данные зависимости, то легко ответите на мой вопрос — каким образом ваши Ледяные Стрелы, Ледяные Залпы, — Аверский знал названия заклинаний Незнакомца, что, после оговорки Керия Лаврилова, не очень-то и удивительно. — а так же довольно неумелый, заранее вами испорченный Каменный Кулак и Огненный Заряд не смогли даже напрячь мои щиты?

Арди еще пару раз вдохнул и выдохнул. Ну разумеется от взгляда Гранд Магистра военной магии не укроется тот факт, что Ардан сам немного нерадиво формировал печати остальных стихий, кроме Водных-Ледяных.

— Нет, вы, конечно, правильно делаете, что стараетесь не демонстрировать свои способности во всех стихиях, — уже почти в открытую смеялся Аверский. — Но любой идиот, которые умеет чуть больше, чем из книжки печати доставать, поймет в чем дело. Да и на занятия по военной подготовке вы больше не ходите, а стихийные защитные чары, насколько мне известно, изучают лишь с, опять же, третьего курса. Так что можете поумерить свой пыл, господин Говорящий. Кстати, именно из-за искусства Эан’Хане вы так легко оперируете стихиями, ну это просто к слову. Чтобы вы не ощущали себя сверх-магом.

Наверное Аверскому доставляло удовольствие демонстрировать свое превосходство. Хотя — почему «наверное»? Так оно и было. А еще Ардан начинал понимать причину натянутости отношений офицера Милара и Гранд Магистра. Последний, судя по всему, страдал от комплекса самого умного в комнате.

Ардан вспомнил все те эпизоды, когда пытался поразить мишень заклинанием. Какие бы печати он не формировал, сколько бы не искал нужные вариации, изменяя направление удара, скорость, объем площади поражения, интенсивность сопротивления — да что угодно. Любые модификации печатей неизменно натыкались на непроницаемую для них преграду. Причем каждого из трех типов. Более того — Аверский и вовсе незатейливо чередовал их друг с другом.

Поднимал щиты по очереди.

Сперва поглощающий, затем перенаправляющий, а под конец рассеивающий. И так — по кругу.

Но среди карусели разноцветных вспышек и впустую потраченной Лей, Ардан, теперь, после очевидной подсказки, заметил прежде скрытую от него закономерность. Каждый раз Гранд Магистр военной магии поднимал щит уже после того, как Ардан начинал формировать печать.

Спящие Духи…

Если бы не тот факт, что Ардан мог почуять Фае за добрый километр — он бы начал сомневаться в принадлежности своего нового наставника к человеческому роду.

— Вы считывали мои массивы на стадии формирования печати, — выдохнул шокированный Арди. — Но это…

— Если это невозможно, то, дорогой Ард, как я тогда это делал? — перебил Аверский и похлопал по обложке лежавшей рядом монографии. Он ведь еще и сложнейшее научное изыскание попутно читал. — Все же я действительно сомневаюсь в возможности зацикливать площадные заклинания.

Нет, Аверский, конечно, муд… человек весьма своеобразного характера, но не настолько, чтобы так пытаться поднять свое и без того, причем оправдано, раздутое эго за счет первокурсника. Нет, он, скорее всего, пытался дать подсказку.

И тут Ардан резко сел и посмотрел перед собой. Как он и предполагал — Эдвард ухмылялся, попутно теребя в пальцах протезы… пальцев.

— Существует типология массивов в военной магии, — ошарашено произнес Ардан. — Вы не считывали массив, вы просто видели тип моего массива и подбирали против него щит.

— Близко, очень близко, Ард, — кивнул Аверский. — Не стану дальше мучить вас, лишь укажу на то, что в принципах изучения факультет военных и лекарских знаний очень схожи. Студентам и того и другого требуется выучить просто неприлично большое количество печатей и модификаций. Но дело не только в банальной зубрежке — человек, помнящий наизусть десятки модификаций печатей в бою все равно бесполезен. Ответите — почему?

— Потому что нельзя запомнить их все.

Аверский уважительно хмыкнул.

— А еще не все потеряно, да, Ард? — Гранд Магистр поднялся на ноги, на мгновения демонстрируя под задравшейся штаниной протез стопы. — Отдельный военный факультет существует потому, что помимо зубрежки, военный маг должен уметь на лету менять свои печати. Разумеется — не переписывать их полностью, потому как на это уходит слишком много времени, но вносить коррективы в основные узлы. Это не типология, в классическом понимании, а просто — общности. Скорость, к примеру. Или площадь поражения. И… и так далее по списку характеристик. А со второй звезды добавляется еще и взаимодействие стихий. В целом, если упростить, сражение магов напоминает усложненную версию игры камень-ножницы-бумага.

Ардан едва не хлопнул себя по лицу. Еще читая учебник незнакомца он видел, в описании печатей, фразу « максимальные комбинации рун», которые и делились на те самые « узлы», упомянутые Аверским.

— К примеру вы собираетесь воплотить скоростной Каменный Кулак, — Аверский стукнул посохом по полу и, молниеносно, под его ногами вспыхнула печать, а затем из навершия посоха вырвался небольшой, скорее напоминающий гальку, но очень быстрый камень в форме детского кулачка.

Тот просвистел над полом и исчез во вспышке поглотившего его барьера испытательной площадки.

— Если я вижу в вашей печати узел скорости, то я сразу формирую щит со свойствами эластичности и перераспределения нагрузки, — снова удар посоха и Аверского окутала мерцающая, мыльная пелена, слегка прогибающаяся по краям. Только сейчас Ардан понял, что за все прошедшие два часа Гранд Магистр ни разу не использовал щит с большим количеством лучей, чем содержалось в печатях Ардана… — Если же вы жертвуете скоростью и увеличиваете объем и, скажем, проникающие свойства, то я просто меняю массив щита на более подходящий. Это все, разумеется, в общих чертах. Потому как, если я обладаю хоть небольшим умением в военном деле, то я должен еще постараться сделать так, чтобы мои щиты тратили энергии меньше, чем ваши атакующие заклинания. Тогда, в момент когда вы выдохнитесь, бой закончится всего одной моей печатью. Но об этом позднее.

— А если я не стану вас атаковать? — Ардан схватил посох и тоже поднялся на ноги. — Тогда вы не сможете прочесть мои печати.

— Очень умно, Ард, прямо невероятно благоразумно стоять напротив военного мага и позволить ему атаковать вас первым, — хмыкнул Аверский и ударил посохом о пол.

Перед ним, долей мгновения позже, сформировалась тонкая, ледяная спица, пролетевшая над полом с такой скоростью, что если бы не свойства площадки — Ардану бы пронзило горло еще до того, как его посох замкнул энергию Лей и сформировал щит.

— Хорошо, я понял, — с досадой кивнул Арди. — Но это вы, а это — я. А если сойдутся два равных мага?

— Не бывает равных друг другу магов, — покачал головой Аверский. — Все равно кто-то лучше, а кто-то хуже.

— Я просто пытаюсь перевести вопрос в теоретическую плоскость, — развел руками Ардан. — Если предположить…

— Нет никакой теоретической плоскости в военной магии, Ард, — перебил его Аверский. — Здесь есть знания и практика. Больше ничего. Все остальное — оставьте людям с большими погонами и маленькими яйцами, сидящим в своих мастерских и о сражениях лишь в учебниках читавших…

Гранд Магистр невольно потянулся к шрамам, но вовремя одернул себя. С небольшим вздохом он продолжил.

— Но если уж вам так хочется, Ард, то в теории, если предположить, что никто не станет атаковать первым, то… маги просто разойдутся и пойдут по домам.

— Но, в таком случае, атакующий всегда в проигрышном положении, потому как дает возможность прочесть его печать.

— Да? — выгнул правую бровь Аверский. — Вот я вас сейчас атаковал первым. Сильно помогло? Прочли мою печать?

Ардан, если честно, её даже и заметить-то не успел. В реальном бою он бы умер, так и не поняв, что именно за заклинание отправило его к Спящим Духам… или Вечным Ангелам.

— Разница в умении, — не сдавался Арди.

— Именно, — не стал спорить Аверский. — Вот поэтому на военном факультете и обучаются столько лет. А затем еще и постоянные тренировки в составе подразделений на военных полигонах. Только тысячи часов практики, Ард, и сотни часов изучения печатей, их свойств и прочего, позволят вам не сдохнуть в первом же боевом столкновении с кем-то, кто владеет военным искусством.

Что же — теперь, хотя бы, стало ясно, почему испытательные площадки использовались учащимися военного факультета по собственному расписанию и абсолютно бесплатно.

— А если, скажем, магу придется сражаться против нескольких противников? — спросил Ардан, вспоминая недавнее происшествие на складе номер шесть.

— Имеются свои особенности, — кивнул Аверский. — о которых мне пока нет смысла даже пытаться вам рассказать.

— А если некоторое количество магов против, опять же, другого некоторого количества?

Аверский недобро прищурился.

— Это не теоретический вопрос, — замахал руками Арди. — Ну… может только немного… Просто если, предположим, это военная операция и сразу десяток магов столкнется с другим десятком, то…

— То в этом случае командование, допустившее такое столкновение, будет расстреляно или повешено, Ард, — строго и, даже несколько агрессивно, в который раз перебил Аверский. — Потому как в подобном сражении невозможно выжить ни самим магам, ни тем, кто попадает под горячую руку. Но если, все же, и одна и другая стороны решили растранжирить штучные кадры, то… будет месиво. Хаотичное, беспощадное и бессмысленное. Полетят самые разные заклинания, и ситуация возникнет как в игре в камешки. Знаете такую?

— Там, где надо сбивать пирамидки на расстоянии?

Аверский кивнул.

— Кому не повезет со щитом, тот и помрет, — пожал плечами Гранд Магистр. — А учитывая, что во все стороны полетит энное количество самых разных заклинаний — не повезет каждому. Так что на линии фронта, Ард, магов используют либо в качестве дополнительной артиллерии, чтобы они совместно накрывали печатями целые площади, либо в качестве контр-артиллерии, чтобы спасали от чужих магов, либо для очень аккуратных, диверсионных операций в тылу, где, опять же, массовых сражений не предвидится.

— Но тогда какой смысл в том, чтобы столько лет и эксов тратить на подготовку специалиста, которого может заменить несколько стволов артиллерии?

Взгляд Аверского стал еще тяжелее.

— Пойдемте за мной, Ард.

И, не дожидаясь ответа, Гранд Магистр направился в сторону своего кабинета. Открыв массивную, тяжелую дверь, он прошел внутрь, привычно поставил посох к столу, а затем из шкафа с множеством гримуаров, печатных и даже рукописных трудов, достал тонкую книгу страниц на сто пятьдесят.

Положив её на стол перед Арданом, он посмотрел тому в глаза.

— Это одно из заклинаний, за изучение и распространение которого вас убьют вместе со всей вашей семьей и любым, с кем вы хотя бы за руку здоровались за последние полгода.

— Стратегическая магия, — кивнул Ардан.

— Именно, — Аверский открыл первую страницу.

На ней оказалась запечатлена одна единственная печать. Печать настолько сложная и, кажется, вообще состоящая из нескольких печатей, что от одного взгляда на неё закружилась голова.

Гранд Магистр, видя реакцию Ардана, перевернул лист. Как оказалось, все сто пятьдесят страниц труда были посвящены всего одному заклинанию. Заклинанию, которое, судя по описанию…

— Это…

— Чудовищно? — подсказал слово Аверский, захлопывая книгу. — То, что вы видите — даже не самое страшное, Ард, что можно лицезреть на испытаниях. Благо, что ни в одном из современных конфликтов маги не применяют подобного, потому что… потому что тогда и противник применит. А там уже не маленькая заварушка, а самая настоящая война на уничтожение. А такая никому не нужна. Во всяком случае — пока… Ну а теперь, раз уж я утолил ваше любопытство, то вернемся обратно. За сегодняшнее занятие вы должны хотя бы раз суметь поразить цель.

— Но как я это сделаю, если вы читаете мою печать?

— Ард, Вечные Ангелы, прошу, не заставляйте меня пожалеть о том, что я взял вас в ученики, — в самом деле, чуть устало взмолился Аверский. — Если я на ходу меняю свойства печати, значит…

— Мне нужно тоже переписать печать, — засветился лицом Ард и тут же померк — Аверский, ведь, ему об этом уже говорил. — Но если переделывать печать прямо в момент начертания, то она попросту сломается.

— Если долго тренироваться, то не сломается, — скупо ответил Аверский. — Именно это умение — переписывать печать в момент её формирования требуется для перевода со второго на третий курс военного факультета. Для вас же, Ард… если, даже под моим чутким руководством, не справитесь за следующий месяц, то, не обессудьте, это будет означать что у вас нет способностей к военной магии и наше с вами сотрудничество закончится. А теперь пойдемте обратно. До двух часов ночи еще прилично времени.

Покидая кабинет, Ардан бросил быстрый взгляд на нерадиво брошенную на стол книгу. Книгу, в которой прятался чудовищный секрет. Там, на второй странице, застыла фотография испытаний печати.

Каменная площадь в двести пятьдесят метров, вот что на ней изображалось. Площадь с каменными деревьями и травой, каменными ручьями и лужами; каменными грузовиками и автомобилями; каменными осколками от упавших и разбившихся вдребезги птиц; и с каменными изваяниями зверей, застывших в нелепых позах, а еще… а еще привязанных к столбам каменных людей, чьи лица навеки исказили агонизирующие крики.

Все, чего коснулись жуткие чары, оказалось обращено в твердь. Безжизненный, мертвый камень, созданный Лей.

Вот, что означала — стратегическая военная магия. Смерть и ничего кроме неё.

* * *

— Сегодня я собрал вас здесь, господа, с одной целью. И цель эта столь же великая, сколь и ужасная. О ней вы будете вспоминать в своих самых страшных кошмарах и молиться, чтобы вам никогда не пришлось выполнять функции военного мага где-нибудь в приграничье Теократии Энарио.

С этими словами профессор Ковертский, привычным жестом поправив свои бессменные грязные очки и, взяв со стола шмат окровавленного мяса, подошел к укрытому темным покрывалом ящику.

Аудитория, состоящая из студентов второй группы Общего и первой группы Военного факультетов задержала дыхание. Они, в данный момент, находились в довольно просторном, но очень своеобразном зале.

Обнаружилось то в здании факультета Биологии и Алхимии, но располагалось на уровне цокольного этажа. Лавки и столы стояли вокруг песчаного плаца широким, круглым амфитеатром, приподнятым на балкон.

Да-да.

Под ногами студентов зияла трехметровая пропасть, венчавшаяся песчаной ареной диаметров в метров семь. Доступ к ней (к неприметной лестнице с хитрым подъемным механизмом) имел лишь преподаватель. В данный момент вниз, на песок, под желтоватый свет Лей-ламп спустился Ковертский. В грязных очках, столь же неряшливой одежде и вечно всклоченных волосах он, стоя на песке, покрытым разнообразными пятнами, стал, неожиданно, выглядеть даже несколько грозно.

— Уж простите за театральность, но первое занятие, связанное с Лей-фауной, требует от меня продемонстрировать вам то, что, наверное, отпугнет от этой сферы знаний самых впечатлительных из вас.

Ковертский, как-то криво и неловко улыбнувшись, будто предварительно репетировал этот жест перед зеркалом, сдернул покров с ящика и, одновременно с этим, кинул внутрь шмат мяса.

— А-а-а!

— Вечные Ангелы!

Кто-то закричал, другие схватились за посохи и начали судорожно пытаться начертить щитовую печать (но у них ничего не получалось) несколько самых впечатлительных девушек и пара парней даже потеряли сознание.

Там, на песке плаца, в белоснежной клетке без крышки, находилось… нечто. Ардан, подавшись вперед, втянул воздух носом, но привычной вони, связанной с Бездомными и Демонами, так и не почуял.

Вместо этого от твари пахло кровью, мускусом и, что неожиданно, рыбой. Хотя, учитывая, что создание внешне напоминало рака, то, наверное, ничего удивительного в характерном запахе не имелось.

Схватив шмат когтистой лапой, заливая кровью белоснежные, не очень-то и высокие, заостренные прутья клетки, оно буквально разом затолкало его внутрь громадной, клыкастой пасти и проглотило не жуя. Лишь шевелились странные, длинные хитиновые щупальца-усы на том месте, где должна была находиться морда. Попутно, с неприятным скрежетом, напоминающим лязг ржавого металла, терлись друг о друга хитиновые пластины на внешне гуманоидном теле.

В чертах твари проглядывалась грудная клетка с весьма своеобразной, будто слившейся воедино, реберной клеткой. С длинным торсом, относительно почти отсутствующих ног-лап; монстр хватал воздух когтистыми лапами-руками, увенчанными по четыре пальца-когтя с шестью фалангами, что позволяло им изгибаться на манер все тех же усов-жгутов.

Красного цвета, тварь, издавая протяжный, хрипящий писк, открывала пасть, занимавшую почти всю, громоздкую голову, нелепо выглядящую на непропорциональном, довольно небольшом тельце. Ряды длинных, острых клыков-спиц, смыкавшихся в подобие замка, доходили в разрезе рта почти до затылка монстра.

Тот шерудил лапами перед собой в неловкой попытке зацепить хоть что-то.

Глаза у твари отсутствовали. Как и нос. И уши. Лишь отростки на макушке, ломано извивающиеся над головой.

Ардан приоткрыл рот и щелкнул челюстью — писк монстра буквально наживую резал его барабанные перепонки. Эльфийка Эвелесс в дорогущем платье и дворф-полукровка с военного факультета в костюме-комзоле и вовсе выронили ручки, заляпались чернилами и приложили ладони к ушам, стараясь избавиться от неприятного звука.

Что примечательно — остальные студенты никак на писк не реагировали.

— Думаю для начала этого достаточно, — Ардан с трудом расслышал слова Ковертского.

Профессор поднял с песка покрывало и вновь накрыл им клетку. В то же мгновение тварь унялась и писк прекратился. Арди еще раз щелкнул челюстью, а побледневшие Эвелесс и дворф-полукровка встряхнули головами и начали шарить по полу в поисках утерянных ручек.

— Кто-то мне скажет, — Ковертский поправил очки и встал в центре плаца так, чтобы его могли одинаково удобно видеть все студенты, расположившиеся на балконе. — что это за тварь?

В воздух взмыло несколько рук.

— Пожалуйста, господин Ларин.

С места поднялся субтильный юноша с лицом, усыпанным веснушками, алым плащом и значком в форме меча — Военный факультет.

— Безглазый Водяной, — ответил он немного неуверенно. — Или просто — Пасть.

— Совершенно верно, — кивнул профессор. — Что-нибудь еще?

— Водится в реках и водоемах, — чуть поуверенней продолжил Ларин. — Почти не может передвигаться по суше, а также совершенно неспособен к прыжкам. Но в воде может достигать скорости в шесть, а то и восемь узлов, если плывет по течению. Реагирует на вибрации, которые считывает своими отростками усиками. Абсолютно бесшумен.

— А вот здесь вы ошиблись, — покачал головой, попутно тряся указательным пальцем, профессор. — На самом деле писк этой твари весьма хорошо слышен и, даже, категорически неприятен. При длительном воздействии может вызвать шок и оцепенение. Но! — Ковертский замер и по очереди посмотрел на Арди, Эвелесс и дворфа. — Только на представителей Первородных и их ближайших потомков. Господин Ларин, раз уж, насколько я успел заметить, вы довольно сведущи в вашем семейном предприятии, то — скажите мне почему?

Ардан не очень хорошо знал биографию своих однокурсников, но за полгода хочешь не хочешь, а что-то да запомнишь.

Ларин являлся младшим сыном семьи, владевшей организацией « Охотничья артель Лариных». Они занимались тем, что вылавливали существ, отравленных Лей. Каких-то на продажу, других в качестве помощи фермерам, страдающим от набегов монстров, и небольшим городкам, но, в большинстве своем, ради ингредиентов.

Значительная часть Звездной алхимии строилась на компонентах, добываемых из тел Лей-монстров. Не говоря уже про ядра зверей — кристаллизованную Лей. Те ценились, во всяком случае — магами, куда выше руды Эрталайн, потому как обладали идеальной чистотой и не требовали огранки в накопители.

— Пасти… простите, — прокашлялся студент. — Безглазые Водяные, изначально, были созданы Звездными магами Галеса для противостояния русалкам и тритонам. Потому их писк и слышен Первородным, коими те являлись.

— Совершенно верно, — похвалил Ковертский, что являлось весьма редким событием. — И, как вы уже все хорошо знаете, большинство монстров и тварей, расплодившихся и расселившихся на нашем континенте, являются продуктом войны Рождения Империи. Часть создали Галесские Звездные маги. Другую — Эан’Хане Эктаса.

Арди посмотрел на укрытую покрывалом клетку. После вчерашнего занятия с Аверским он теперь имел возможность посмотреть на Звездную магию с другой точки зрения.

— Как вы знаете, любые эксперименты с химеризацией людей запрещены Международным пактом Звездной магии, подписанным в сто семнадцатом году от падения Эктаса в Эл’Аль’Зафире, — Ковертский, не сводя чуть скучающего взгляда со студентов, прохаживался по песку из стороны в сторону. — Как, собственно, и исследования в области демонологии, магии крови, малефикаций и прочих, сугубо вредоносных аспектов Звездной магии.

— Еще бы кто-то этот пакт соблюдал, — буркнули откуда-то со стороны военного факультета.

— Спасибо за столь важный комментарий, — чуть скривился Ковертский. — Но подобные вопросы оставим для ваших лекций по Истории… что же до наших с вами занятий, то мы с вами рассмотрим генез разнообразных творений как наших предков, так и нативного влияния Лей-энергии. В том числе, разумеется, меры предосторожности и противодействия подобным тварям. Лекции, конечно, не особенно прикладные, учитывая, что сейчас, господин Ларин не даст соврать, Лей-тварей редко где можно встретить, кроме отдаленных, мало заселенных территорий и, разумеется, Мертвых Земель. Но тем не менее… Ладненько, приступим, пожалуй. Для начала используйте ваши анализаторы — когда я снова сниму покров, вы наведете их на цель и на ваших рунных экранах появится базовая информация о данном экземпляре. В ней вы…

Распахнулась входная дверь и на пороге показалась запыхавшаяся девушка в зеленом плаще и значком в виде Цветка и Котла — факультет Биологии и Алхимии. Рядом со значком обнаружилась еще нашивка в форме маленькой короны.

Староста факультета.

— Профессор! — выкрикнула волшебница с порога. — В зверинце переполох — Шестилапый Медведь клетку сломал.

— Ну что за гадство, — процедил Ковертский. — Просил ведь у бухгалтерии финансирование на новые клетки… у меня лекция, госпожа Клеверова. В здании другого никого нет?

— У всех лекции, — с легкой паникой в голосе ответила староста. — И только у вас — у первокурсников.

— Дедовщина, значит, да? Ну ладно, — профессор обвел студентов суровым взглядом. — Я отлучусь на пару минут, коллеги. Если кто-то за это время умрет, то меня депримируют. Так что я не посмотрю, что некромантия тоже запрещена. Создам из вас умертвие, с которым сотворю…

— Профессор! — напомнила о себе староста. — Шестилапый Медведь!

Ковертский прищурился, словно запечатывая им сказанное, после чего поднялся по лестнице на балкон и, опустив один из тумблеров, заставил следом за собой втянуться в стену ступени, а затем, медленно, с лязгом и скрипами, из пазов начали выезжать стальные прутья, формирующие над песком плаца своеобразную сеть.

Вместе со старостой Ковертский, подхватив по дороге свой посох, вышел в коридор и сильно, явно недовольно, хлопнул дверью.

По рядам сразу зашелестели волны шушуканий, смешков и обсуждений чего-то сугубо студенческого. Арди же, не желая терять свободное временя, достал из сумки несколько своих чертежей и, пользуясь тем, что рядом никто не сидел, положил перед собой и принялся за дело.

Занятия с Аверским натолкнули его на определенные мысли относительно щитовой магии. Их он хотел применить в своем новом творении. Не столько в модификации Водяной Пелены, сколько совершенно новые чары, но основанные на её идеях.

Целью Арда было не столько решить проблему того, что Водяная Пелена не имела возможности остановить ничего, что обладало массой выше относительно несущественной, а, в принципе, унифицировать свои щитовые чары.

Если он сможет, к примеру, подготовить определенные контуры и рунные массивы щитов так, чтобы легко их подгонять под условные «узлы» военной магии противника, то это, в теории, сможет сделать его чары более эффективными.

Разумеется, для достаточно серьезного прогресса в этом деле, Ардану предстоит еще разобраться не только в списке литературы Конвела и Аверского, но и в таких нюансах, как «векторы», «многосоставные печати», не говоря уж про некоторые другие аспекты со старших курсов Большого или и вовсе — из программы магистрата.

Но Арди любил головоломки, так что подобные задачки не доставляли ему ничего, кроме удовольствия и…

— Жаль, что с нами сейчас нет Фахтова, — раздалось с задних рядов противоположной части зала. — Он бы по достоинству оценил эту Пасть.

Ардан оторвал взгляд от набросков чертежей. Разумеется, голос принадлежал Иолаю Агрову, сидевшему в центре своей группы. Причем — «своей» в самом прямом смысле слова. Потому как Великий Князь успел сколотить если и не студенческую банду, то немногочисленный коллектив с весьма своеобразной репутацией.

В него входили несколько знатных отпрысков. А если быть точным — барон Керимов, барон Шестов, барон Захаткин, а также госпожа-лорд Эркеровская.

Раньше с ними еще водился Орвилов, но, после событий прошлой недели, его, по понятным причинам, в Большом больше не видели. Слухи ходили разные, а официальная версия…

А вот официальная версия относилась к тому, что Арди называл — мыслями завтрашнего дня.

— Может даже нашел бы с ней какие-то сходства, — пискляво протянул Керимов.

Плечистый, выше даже Арди, с квадратной, массивной челюстью, из-за чего ходили слухи о том, что его матушка согрешила с орком (что, разумеется, неправда), но обладатель очень тонкого и высокого голоска.

Пять лучей красной звезды делали его пусть и не самым видным студентом военного факультета, но будучи выходцем из семьи потомственных фронтовых магов, Керимов снискал себе славу человека, с которым никто не хотел связываться.

— Ага, — фыркнули рядом. — Он, небось, тоже — продукт химеризации. Оттого от него генерал-герцог и отказался.

А это уже Захаткин. Племянник лорда Захаткина, владельца крупной фармацевтической фабрики, поставляющей лекарства в несколько дорогих лечебниц не только в столице, но и по всей Империи.

Невзрачный юноша с узкими очками в золотой оправе и немного кривыми зубами. По какой причине их не исправили еще в детстве богатые родственники, причастные, в том числе, и к Лей-медицине — загадка для всего первого курса. Но, несмотря на скромную внешность, барон обладал Звездой с шестью лучами.

Что касается Шестова, который обычно хранил молчание, не отвлекался от разнообразных трудов и книг, не покидавших его рук, то тот выглядел… незаметным. Средней комплекции, средних черт лица, с серым голосом и, даже глаза его, имели серый цвет. Лишь вечно зализанные назад волосы, блестящие от геля, хоть как-то выделяли одного из многочисленных сыновей лорда Шестова, владельца компании «Деркс». Той самой, что производила автомобили. Как и у Керимова — пять лучей.

— Я имел ввиду, что у Фахтова такой же большой рот, дружище, — то ли засмеялся, то ли пропищал Керимов. — Который у него никогда не затыкается. Может он потому и заболел. Что думаешь, Полина?

— Я думаю, что мне без разницы, что случилось с Фахтовым, — отмахнулась госпожа-лорд.

Красивая девушка с черными волосами, чуть смуглой кожей, длинными ногами и стройной фигурой. Дочь герцога Эркеровского. Видного политика и, по совместительству, покровителя Царского Театра — главной балетной площадки Империи.

Что дочь ценителя высокого искусства и столь же высокой политики забыла на военном факультете? Возможно ответ крылся в её семи лучах и в том, что жена герцога Эркеровского из семьи военной аристократии с северо-запада страны.

Все это, разумеется, Ардан узнал не самостоятельно, а почерпнул из длинных тирад Фахтова на тему « подленького Иолая и его прихвостней».

— Да и служанки его не видать, — Захаткин приложил ладонь козырьком ко лбу, будто бы ему было сложно разглядеть лица студентов с Общего. — Неужели вместе захворали? А я ведь предупреждал, Фахтова, что от таких людей, как Промыслова, можно всякое разное, заразное, подхватить. Они же руки, небось, не моют. Как и другие части тел. А он, видать, не слушал.

Арди вернулся обратно к своим чертежам. Его мало интересовали скабрезности людей, с которыми, благо, их пути редко когда пересекались.

Они могли говорить все, что угодно.

Как наставляла Шали — если отвлекаться на каждый крик другого охотника, то ты раньше умрешь от голода, чем нагонишь свою добычу.

Разумеется, рысь вкладывала в свои слова несколько иной смысл, но…

— Не думаю, что даже Фахтов опустился бы до такой банальщины, как спать с сосбтвенной служанкой, — отмахнулся Иолай, сидящий среди своих товарищей с таким важным видом, будто принимал доклады министров. — Хотя вон, смотрите, их ручная зверушка на месте. Неужели Эгобара отлучили от его защитника в сияющих доспехах?

— Ох, и как же теперь наша бедняжка обойдется без лорда Фахтова, — начал кривляться Захаткин. — Он ведь и на военную подготовку теперь не ходит. Боится, наверное, что произойдет что-нибудь неприятное.

Ардан не отвлекался от чертежей. Лучшая тактика, которую он уяснил еще со школы — в девяти из десяти случаев таких… своеобразных людей лучше просто игнорировать. Так они быстро выдохнутся и переключаться на что-нибудь другое.

— А я слышала, — подключилась Полина, попутно поправляя поясок с бляшкой, инкрустированной агатами. — что лорд Фахтов воспылал жаркой любовью к какой-то низкосортной певичке, выступающей для нелюдей. Они с Орвиловым даже подрались из-за неё на фестивале Света, словно фабричные работники какие-то.

На слове «нелюди» — Эвелесс и дворф-полукровка недовольно сверкнули глазами, но промолчали.

— Может нам у неё поинтересоваться, что случилось с нашим лучшим другом Борисом? — нарочито издевательски «задумался» Керимов. — Вдруг она в курсе. А то не дело, что наш товарищ страдает где-то в одиночестве, а мы даже не можем его хоть немного поддержать.

Карандаш Ардана соскользнул в сторону, чем безнадежно испортил чертеж. Придется все стирать и начинать заново.

Вдохнув, выдохнув и мысленно досчитав до десяти, Арди начал процесс черчения с самого начала. За Тесс можно было не переживать.

Как учил Эргар — если охотник на тебя громко кричит, то вряд ли вероломно нападет. Просто потому, что все стаи в округе будут знать о таком нападении.

Ардан понимал, что это все лишь пустое сотрясение воздуха, но почему-то чувствовал, как немного вытягиваются его клыки.

— Эй, Эгобар, — внезапно напрямую обратился к нему Иолай, чего раньше никогда прежде не случалось. — А может это ты несчастного Бориса загубил? А то, смотрю, и книги у тебя, и бумаги для чертежей будто ты типографию обнес. Воспользовался благосклонностью наивного Фахтова, да? В спину ему ударил? Вроде у вас в семье так принято. Исподтишка. Пока никто не видит. А Промыслову себе как трофей оставил? Домой утащил? Или где вы там живете? В норе? В пещере? В выгребной яме? Я, уж извини, плохо разбираюсь в таких тонкостях.

Ардан оторвался от печати и посмотрел на Иолая. Не в глаза, а в переносицу. Еще не хватало ему заглядывать в разум и душу Великого Князя. Да и, скорее всего, тот был защищен от Ведьминого Взгляда.

— Чем меньше пес, тем громче он лает, — Арди процитировал строку из одного из свитков Атта’нха.

Разумеется, никто языка Фае среди студентов не знал, так что…

Эвелесс хохотнула.

Ах, ну да. Не знал никто, за одним исключением…

Иолай был весьма неприятным человеком, но не идиотом.

— Что ты сказал, нелюдь? — процедил он сквозь сжатые зубы и схватил посох.

— Вы меня услышали, ваше высочество, — спокойно ответил Ардан. — Поняли вы или нет — меня уже не касается.

С этими словами Арди сложил бумаги, убрал их в гримуар, тот в сумку, а затем встал и направился к двери. Ситуация обострялась, так что ему лучше уйти.

Как и тогда, в Эвергейле, здесь не пролегали его пути охоты, так что искать себе лишних проблем из-за своей гордости — ни к чему. Вон, уже однажды сглупил, теперь до сих пор Анорским эксы должен.

— Эгобар! Как смеешь ты поворачиваться спиной, когда с тобой говорит Великий Князь!

Ардан застыл у самого порога и прежде, чем успел поймать себя за язык, произнес:

— Какой вы там по счету претендент на престол, ваше высочество? Сто последний? — Ардан говорил и, словно, слышал себя со стороны. Проклятые нервы… — Я единственный из официальных представителей матабар, что, де-юре, делает меня Вождем племен Алькады. Так что это как вы, господин Агров, смеете говорить со мной в столь неуважительном тоне.

И Арди, тихо прикрыв дверь с той стороны коридора, сопровождаемый всеобщей тишиной, с силой ударил себя посохом по лбу. Ну зачем… ну что ему стоило просто промолчать. Что за детская несдержанность, будто он детеныш какой-то неразумный.

Иолай ему такого не простит…

Ардан, идя в сторону лестниц, угрюмо корил себя за оплошность. А еще сетовал на то, что Анастасия, в последнее время, в их переписке часто шутила на эту тему каждый раз, когда Арди, по забывчивости, обращался к ней «ваше высочество», а не просто по имени.

Так Ардан и узнал, что, де-юре, будучи последним матабар, пусть и полукровкой, имеет право на титул Вождя. Тот ничего ему не сулил, поскольку титулы Вождей племен матабар и орков, Подгорных Мастеров дворфов или же Хранителей Лесов и Лугов эльфов не имели ни малейшей юридической силы в Империи, просто забавный факт.

Забавный факт, о котором ему не стоило упоминать только для того, чтобы задеть Великого Князя Иолая Агрова, чей титул мало, что является общепризнанным, так еще и, кроме красивого словечка, нес за собой настоящие вес и возможности.

— Может мне сходить в лавку и купить трав, корений и ягод для успокоительного отвара? — вслух задумался Ардан. — А то я уже скоро начну лаять в ответ уличным собакам.

Он уже принялся обдумывать в какую сумму ему могут обойтись нужные ингредиенты, как ногу что-то обожгло. Арди сперва не понял, что именно, а затем, спохватившись, достал из кармана брюк медальон Милара.

Тот уже нагрелся настолько, что его сложно было держать в руках.

Дознаватель Плащей где-то совсем рядом.

— Ага, — вздохнул Арди, сворачивая в сторону атриума. — Вот и закупился… прям аж несколько раз…

Глава 58

Ардан забрал одежду из временного гардероба, где приветливые работники с едва заметно усталыми лицами неизменно встречали и провожали посетителей дежурными и от того тускловатыми улыбками.

Накинув пальто, надев шапку и повязав шарф, Ардан выскользнул из дверей на Площадь Звезд. Как и всегда — практически безлюдную. Лишь изредка, под аккомпанемент визгливых колес трамвая, трущихся об обледенелые железные пути, на площади появлялись студенты и магистры в плащах, спешащие на пары.

Арди прикрыл глаза и вдохнул морозный воздух. Зима скрыла под снежными покровами не только мостовые вместе с сонливыми, облысевшими деревьями, но и запахи столицы. Во всяком случае здесь, в центре, не пахло привычными дизелем с мазутом, фабричным смогом и едким, табачным дымком.

И если бы не Милар, то, раз уж Ардан ушел с последней пары, то предпочел бы добраться до канала Маркова пешком. Ему нравилось гулять по Старому Городу. По его хитросплетению изящных улиц, пересекающихся с чванливыми и горделивыми проспектами, где напыщенные, пузатые дома, больше напоминающие дворцы, спорили меж собой кто из них наряднее и богаче выглядит.

Город, отчего-то, действовал на Арди лучше любого успокаивающего нервы отвара. И, даже блуждая по незнакомым переулкам, забредая в какие-то совсем неведомые дебри, Ардан неизменно обнаруживал себя, как бы высокопарно это ни звучало, но наедине с самим собой. Никто его не тревожил, не дергал, не звал куда-то, не требовал чего-то. Лишь он, игривый ветер, снег и хранящий молчание город.

Чуть вдалеке, около примыкающей к площади узкой улочки, раздался протяжный вой клаксона.

Ардан отвлекся от своих фантазий и увидел уже знакомый ему, простенький, местами проржавевший, почти квадратный автомобиль. Но, учитывая, что колесный старичок сохранял способность к передвижению даже в минус двадцать два градуса, то Милар явно за ним хорошо ухаживал, а под капотом пряталось не такое уж и обычное оборудование.

Неспешным шагом Ардан добрался до автомобиля и, уже привычным движением, сперва просунул внутрь посох, а затем уселся и сам.

В салоне, словно в новеньком, дорогом авто, оказалось достаточно тепло, чтобы немного раздеться. Из трех технических отверстий, прикрытых стальными решетками, струился теплый воздух. И, судя по видневшимся характерным трубкам, он нагревался двигателем.

Милар, как и всегда в черном, зимнем пальто, в черных, меховых ботинках и, разумеется, в черных брюках, слегка оттянул ворот серого, плотного свитера, под которым, покоились сорочка и жилетка.

— Терпеть не могу зиму, — он почесал алые пятна на шее, образовавшиеся в том месте, где свитер касался кожи.

— Могу сделать тебе мазь, — предложил Ардан.

— Чего?

— От раздражения, — Арди кивнул на шею. — У тебя, наверное, аллергия на овечье сало. Им шерсть пропитывают при изготовлении.

Капитан только брезгливо отмахнулся.

— Жена уже покупала в прошлом году, — процедил он, попутно почесывая шею. — Двадцать семь ксо отдала за пятьдесят грам, а стоило баночке закончится, как снова, — Милар указал пальцами на пятна. — Разориться на этих мазях можно. Сраная зима… Поскорей бы уже весна.

Ардан не стал делиться своими мыслями на тему, как он любил это время года. Ни к чему.

Вместо этого пообещал:

— Я попробую приготовить сам. Может выйдет больше, чем пятьдесят грамм и дешевле.

Милар резко к нему повернулся и некоторое время молча разглядывал.

— А тебе зачем?

— Что… зачем?

— Мне помогать — тебе зачем?

Арди пару раз моргнул и в недоумении ответил:

— А для этого нужна какая-то причина?

Милар еще немного помолчал, а затем засмеялся. Как-то иначе, чем прежде. Более беззаботно, что ли.

— И как ты жив-то еще, господин маг, — Плащ вытер выступившие на глазах слезы. — Ладно, пока едем на место, лучше поделись историей вот по этому поводу.

Милар перегнулся через колени Арди, открыл бардачок и достал оттуда сегодняшний номер Имперского Вестника. Бросив газету Ардану, Плащ вернулся за руль и, вжав сцепление (Арди, после случая на складе, самостоятельно выяснил хотя бы названия агрегатных узлов автомобиля), переключился с нейтральной на первую передачу, и они покатились мимо зданий университета.

Забавное совпадение — по этой же дороге чуть меньше, чем полгода назад, Милар привез его в Большой.

Развернув газету, Ардан устало прочел заголовок титульной страницы:

« Разборка банд в складских помещениях или нечто большее? Журналистское расследование Таисии Шприц»

А ниже фотография того самого склада, где неделей ранее они с Аркаром выручили Бориса из щекотливой ситуации. Настолько щекотливой, что, по словам Елены, заходившей недавно в « Брюс» (Промыслова днями и ночами дежурила в палате Бориса в лечебнице) врачи не обещают, что Фахтов встанет на ноги даже к лету. А то, что он вообще сможет когда-либо снова ходить без трости — и вовсе ставят под сомнение. Нет, разумеется, Звездная медицина могла творить чудеса, но далеко не всегда и не во всех случаях.

Иначе Император, Аверский, да и сама профессор Лея не выглядели бы так, как они выглядели.

Отпираться было явно бессмысленной затеей, так что Арди ткнул пальцем на фотографию:

— Когда мы уезжали, склад был в относительной целости и сохранности, — честно сказал он, указывая на дымящиеся руины, запечатленные репортерами.

— Был, напарник, тут важное слово — был, — согласился Милар, выруливая на проспект и вливаясь в ряды редких автомобилей и заспанных трамваев. — А потом раз — и взорвался.

— Напарник?

— Как минимум на ближайшие три месяца, — кивнул капитан. — но речь о другом, господин маг. Ты там зачем эту вашу Ледяную Волну использовал? Вроде Аверский докладывал, что ты уже в курсе, что заклинания, которые ты знаешь, входят в программу конторы.

— Контора?

— Так мы называем вторую канцеляр… проклятье, Ард, ты можешь молча слушать и не перебивать?

— Я попытаюсь.

Милар бросил в его сторону оценивающий взгляд, словно пытаясь разобраться хамит ему собеседник или нет. Но, на деле, Ардану с самого детства не всегда удавалось сдерживать рвущийся наружу поток вопросов.

— Но это была Ледяная Стена, — поспешил поправить Арди. — Моя собственная модификация. Я изменил немного свойства таким образом, чтобы максимально повысить плотность. Пришлось, конечно, полностью убрать возможность к перемещению объекта, но, зато, в теории, она может выдержать довольно весомый объем кинетической энергии и…

— И ты все это можешь потом с Эдвардом, будь он неладен, обсудить, — Милар выжал сцепление, чуть придавил тормоз и, переключившись на нейтраль, встал на перекрестке. Регулировщик, закутанный так, что напоминал шар, размахивал белым жезлом в черную полоску. — А мне пришлось два часа бумаги заполнять на тему, почему несколько свидетелей видели тебя около борделя Красной Госпожи садящимся в автомобиль к Распорядителю Орочьих Пиджаков и, вместе с ним, вы уехали в сторону складов.

— Я живу у Пиджаков в доме.

— Это я в курсе… другой квартиры найти не мог, что ли?

— Не мог, — подтвердил Ардан. — Не очень-то много людей в центре готовы дать ключи полукровке, а из Нового Города слишком долго до Большого добираться.

Дождавшись разрешающего сигнала Милар снова вдавил сцепление, переключил передачу на первую и они покатились дальше в направлении, насколько понимал Арди, Торгового района.

Название тот свое, разумеется, получил еще во времена, когда Метрополия являлась столицей Галеса и, в тех местах, обитали ремесленники и торговцы.

— Рассказывай, что случилось, напарник, — чуть серьезней напомнил Милар. — И постарайся ничего не упустить.

Ардан рассказал начиная с момента, как покинул особняк Аверского и вернулся в « Брюс» где и встретил Елену. Затем про разговор с Аркаром (клятву оставил за скобками), после про бордель и, наконец, про склад номер шесть. Опять же — медальон Ардан не упоминал.

Милар, под конец, лишь цокнул языком.

— Ард, дорогой мой Ард… вот что хочу тебе сказать, — Милар повернул руль и они свернули на улицу Ремесленников.

Сам Торговый район, как и большая часть всего Старого Города, мало чем отличался от Центрального. Все те же пышные здания, все те же узкие улицы и неизменные, широченные проспекты с невзрачными тротуарами.

— Последние восемь лет я служу в конторе. Разыскиваю всяких ублюдков и мразей, — Милар сбавил скорость и передачу. Кажется, они подъезжали к нужному месту. — А до этого имел отношение к корпусу военных стражей, пусть и всего пару лет после выпуска из лицея, но и там тоже разыскивал мразей и ублюдков, хоть и меньшего калибра, но зато — в погонах. Так вот, как ты думаешь, стал бы я капитаном и дознавателем первого ранга, если бы такая дрянь, которую ты мне пытаешься скормить, действительно могла бы меня обмануть?

Капитан прижался к поребрику и заглушил двигатель. Они стояли посреди доходных домов в тесном тупичке, во внутрь которого выходили двери всего нескольких парадных.

— Для начала — кто, в здравом уме и доброй памяти, станет похищать сына, пусть и отлученного от семьи, самого, срань, генерал-герцога Фахтова, — Милар говорил спокойно и размеренно, вот только в его взгляде карих глаз мерцали стальные отсветы. — Даже если бы там хотели не две с половиной тысячи, а все семь, то все равно — потратить никто на том свете эксы не сможет. Это раз. Два — мизинец рубить лорду? И увечить его так, что лекари до сих пор шьют и чинят? Очень сомнительная авантюра. А если в чем-то сомневаешься, то, как правило, все в точности наоборот.

— Но…

— Ты уже сказал свое слово, — поднял ладонь Милар. — Теперь я говорю, Ард, а ты слушаешь… Тебя самого, в первую же очередь, должно было насторожить, что Елену не похитили вместе с Борисом. И пусть Орвилов и его сообщник были хоть трижды уверены, что она ему просто служанка, а не подруга детства или и вовсе жена, но меня такие тонкости не интересуют… так вот. Её надо было похитить только для того, чтобы пытать не Фахтова, потомственного военного аристократа, чья семья еще во времена царей дружинами командовала, а именно Елену. Но это так, детали.

Милар поправил кобуру и проверил на месте ли «месяцы» с патронами, после чего высунул голову в приспущенное окно и посмотрел куда-то в сторону последнего этажа. Будто его нисколько не волновал тот факт, что Ард пытался слукавить.

— А если не похитили, то, значит, преследовали другую цель, — продолжил капитан, попутно заглушая двигатель и вынимая ключ. — Когда Елена вернулась бы с выкупом, то её бы убили. Вместе с Борисом. И самим Орвиловым. А склад бы взорвали. Откуда я знаю? Потому что они его и взорвали, Ард, когда туда прибыла наша группа. Те люди, которых вы, с Аркаром, скорее всего и не заметили.

— Там не было никого, кроме нас и верзил Красной Госпожи.

— Старая проститутка здесь вообще не при чем, — фыркнул Милар. — Что ей сказали важные люди, то она и сделала. А попутно обвела вас с полуорком вокруг пальца… но это, опять же, детали. Тут важно другое — Орвилов действовал по чей-то указке. И по этой чей-то указке он пытал и был готов убить сына генерал-герцога, командующего южным флотом.

— Иолай Агров…

— Я в курсе про ваши замечательные, на троих, отношения, — Милар достал сигарету и, пару раз щелкнув зажигалкой, закурил. — Но, поверь мне, Великий Князь Иолай без разрешения своего папашки даже срать, наверное, сходить не может. Так что вряд ли… Слишком у него маленькие яйца для такого маневра. Но это…проклятье, у меня сейчас аллергия еще и на эти слова появятся — детали. Так вот. Скажи мне, Ард, на кой демон такие сложности ради двух с половиной тысяч эксов?

Ардан прикрыл глаза. Он понимал, когда проигрывал в игре головоломок и умел признавать поражения. Тем более, что ему вообще редко когда удавалось обыграть Скасти и, тем более, Атта’нха.

— Они требовали у Бориса шифр от медальона.

— Что за медальон? — Милар выдохнул облачко дыма.

Арди пожал плечами.

— Старый, фамильный наверное, с демонической печатью.

— С демонической, блять, печатью, — повторил Милар и откинулся на спинку сидения. — Ладно, господин маг, ты мне не доверяешь, я тебе тоже не особо. Это мы только что уяснили. Но, пожалуйста, в следующий раз, прежде чем соберешься меня дерьмом кормить, ты, хотя бы, пару часов потрать на размышления о том, как сделать так, чтобы оно не воняло.

Капитан закусил сигарету и, открыв дверь, вышел наружу, попутно застегивая пальто и ежась от ветра. Арди поспешил следом. Милар закрыл двери, дернул ручки, проверяя замки, и, игнорируя Ардана, неспешно зашагал по заснеженному тротуару в сторону парадной.

В этот момент юноша осознал, что зря пытался обмануть человека, с которым ему предстоит работать следующие три месяца. А еще что перед ним в самом деле небрежной походкой в вразвалочку шел самый настоящий дознаватель второй канцелярии.

Догнав Милара они вместе подошли к третьей парадной доходного дома, засвидетельствовавшего конец прошлого века. Местами обшарпанный, с явными следами ремонта на фасаде (невооруженным глазом были заметны полосы в кладке в тех местах, где прокладывали Лей-кабели и трубы для котлового отопления) он выглядел несколько тускло на фоне своих куда более шикарных собратьев.

Плащ поднялся по ступенькам и дернул на себя дверь в холл. Внутри, на затертых каблуками и подошвами, досках паркета лежал потрепанный и невзрачный ковер. Две двери в квартиры справа, слева десять почтовых ящиков, ну а впереди — довольно узкая лестница, ведущая на верхние этажи.

— Терпеть не могу лестницы, — проскрипел зубами Милар. — Нам на последний… на пятый…

Но, перед тем как начать подниматься, капитан ненадолго остановился около почтовых ящиков. Внимательно их осмотрев, тот что-то проворчал себе под нос и угрюмо покачал головой. Но уже через мгновение отвернулся и, насвистывая веселую мелодию и, попутно, куря, зашагал наверх.

Арди пока не мог разобраться, что именно являлось маской Милара, а что — настоящим лицом капитана. Порой тот поражал своей дурашливостью, граничащей с шутовством, но в моменты, когда вопрос касался работы, выглядел темнее грозовой тучи.

— Господин маг.

— А?

— Раз уж нам с вами предстоит, — Милар, перегнувшись через перила, посмотрел наверх и выругался. — провести три месяца в тесной, я бы даже сказал — неприлично близкой… близости, то соизволите ответить на пару вопросов?

— Хорошо.

— Вопрос первый, господин маг, — капитан стряхнул пепел прямо на подоконник лестничного окна, попутно сплюнув в вазу с цветами. — Вы носки стирали?

— Каждое утро и… чего?

— Да просто, — пожал плечами Милар и втянул воздух носом. — Попахивает.

Арди нахмурился. Он сперва подумал, что над ним подшучивают, но и действительно — чем-то пахло. Чуть сладковатым и очень въедливым, а еще оставляющим горькое и едкое, как чеснок, послевкусие.

Где-то стухло мясо.

Удивительно, что Милар почувствовал его раньше, чем Ардан. Хотя последний имел возможность оправдаться тем, что слишком зациклился на разговоре в машине. Если Иолай Агров действительно не имел отношения к произошедшему, тогда… тогда головоломка становилась только запутанней и оттого — интересней.

— А посохом зачем стучите?

— Что? — не сразу понял Арди.

— Посохами вашими, — Милар, ненадолго останавливаясь на пролете, сделал характерное движение. — зачем о пол стучите? Это, каждый раз, слышно очень. Так что если нам с тобой надо будет где-то что-то скрытно сделать, хочу заранее понимать можно ли обойтись без этой…

Милар, так и не подобрав нужного слова, просто пожал плечами.

— Нельзя, — ответил Арди. — Посох замыкает Лей из Звезды в Лей-потоках. Без такого замыкания энергия мага попросту рассеется в пространстве.

— Подойдет любая поверхность?

— Только та, что имеет прямое или косвенное соприкосновение с землей, — уточнил Арди.

— Ну ладно, — Милар, на следующем пролете, потушил сигарету и выкинул окурок между перил. — А эти мерцающие линии, которые вы создаете? Их можно как-то спрятать? А то будто гирлянда на Новый Год.

— Печати?

— Ага.

— Нельзя, — покачал головой Ардан. — Печать, по сути, прямое проявление Лей-энергии, которое маг встраивает в пространство. Мы не можем сделать их невидимыми.

— Почему?

— Если честно — не знаю, — признался юноша. — Но для сравнения представь себе свет фонаря. Когда тот работает — он светится. А когда выключен, то… не светится. И ты не можешь заставить его работать и не светится.

— Лампочку могу разбить.

— Но тогда он не будет давать свет, а значит, де-факто, и работать — тоже.

Милар остановился, задумался на пару секунд, а затем как-то неопределенно хмыкнул.

— То есть, в случае чего, ты будешь греметь своей деревяшкой и сиять, как витрина ресторана?

— Кажется, Милар, ты говорил, что просил себе в группу мага, — чуть огрызнулся Арди и тут же мысленно отвесил себе оплеуху.

Нервы совсем никуда не годятся. Кажется, он слишком себя загнал. Учеба, приключения, затем смертельно опасные приключения, потом снова учеба и… вновь нечто, что пахло мертвечиной. Да еще и в компании Плаща.

— Справедливо, — согласился Милар.

Они поднялись на пятый этаж и, пройдя за хлипкую, деревянную створку, отгораживающую лестницу, оказались в небольшом холле. Здесь, как и на первом этаже, на паркете лежал ковер. Только куда менее грязный и затертый. Что логично — меньше, ведь, людей проходило.

И, опять же, всего две двери. Довольно, на вид, прочные и не так уж, чтобы очень старые. На одной из них слегка проблескивали стальные цифры, складывающиеся в число «30», а на другой, соответственно, «29».

Милар подошел к двадцать девятой и, вместо того, чтобы постучать, чуть ли не уткнулся лицом в замочную скважину и шумно вдохнул воздух носом. Закашлявшись и захрипев от рвотного позыва, капитан сплюнул на пол вязкой слюной. Высморкавшись в платок, он достал из кармана жестяную, плоскую баночку и помазал себе под нос что-то белое, источающее невероятно сильный, освежающий аромат мяты.

— На, — он протянул баночку Ардану. — а то тебя с твоим нюхом полукровки придется от интоксикации откачивать.

Ардан зашевелил ноздрями и чуть было не расстался с завтраком. Сладкий, гнилостный аромат вперемешку с едким, жгучим амбре чеснока, буквально выворачивал наизнанку.

Арди вспомнил, где он в последний раз чувствовал нечто подобное. Однажды, еще в Эвергейле, один из ковбоев три дня не появлялся на ферме и Полских отправил Арди проведать работника у того дома. По итогу оказалось, что ковбой напился и, неудачно упав, свернул себе шею. Жил он один, так что никто не знал о несчастном случае.

И пахло в доме у мертвеца так же, как и здесь.

Ардан, не споря, подцепил пальцами белую мазь и шлепнул ту, как и Милар, у себя над верхней губой. Аромат свежей мяты немного отрезвил его сознание, отогнав в сторону трупное амбре.

— Так-с, какой там медальон-то нужен… проклятье… новомодные штучки эти, конечно, — причитал капитан, попутно доставая из кармана пальто целую связку из шести круглых амулетов (каждый из них немного отличался от того, что Плащ выдал Ардану). — Ага! Нашелся.

Милар нажал на один из них, после чего убрал обратно.

— Раньше проще как-то было, — теперь капитан из внутреннего кармана все того же пальто вытащил кожаный сверток. С таким, обычно, ходили столяры. Только у Плаща вместо инструментов для работ по дереву в свертке, в застегнутых отделениях и креплениях, обнаружились изогнутые спицы, миниатюрные колбочки, увеличительное стекло, кисточки, как для пены для бритья, и что-то еще. — Ездил с посыльным и, в случае чего, отправлял его до конторы. А теперь, вот, медальоны связи. Еще поди запомни какой из них, какой отдел вызывает.

Так, причитая себе под нос, Милар вооружился странными инструментами и опустился к замку. Кисточкой он нанес серую пудру на рукоять и внимательно вгляделся в увеличительное стекло.

— Отпечатков, разумеется, нет, — вздохнул Плащ.

— Отпечатков?

— На пальцы свои глянь, — не оборачиваясь, ответил Милар. — У каждого человека уникальный узор на подушечках пальцев. По нему можно определить кто есть кто.

Арди пригляделся и действительно обнаружил едва заметные, волнистые линии, на которые прежде не обращал внимания.

— Пальцы оставляют на поверхностях следы из-за телесных выделений, — Милар уже достал спицы и принялся возиться у замка. — Ты книги и газеты не читаешь, что ли? Там об этом новом слове в криминалистике последние, не знаю, лет двадцать судачат.

Ардан только пожал плечами. Его криминальный мир никогда не интересовал.

— Следов взлома на замке тоже нет… — ворчал Милар. — Значит имела представление кого пускала… или они ключ раздобыли.

— Она? Ты знаешь, кто там?

— Предполагаю, — Милар резко дернул одной из спиц и замок, с щелчком, открылся. — А сейчас мы с тобой убедимся глухарь на нас повиснет или есть надежда на подвижки в расследовании.

Капитан открыл дверь и первым вошел внутрь. Маленькая, тесная прихожая с одинокой вешалкой на стене, урной под зонтики и калошницей, буквально умоляющей о ремонте.

— Смотри не трогай ничего, — шикнул на него капитан. — и следи куда наступаешь. Улики мне не попорти.

— Улики?

— Вечные Ангелы, Ард! — взмолился капитан. — Ты там про всякие печати и энергии мне рассказываешь, а что такое отпечатки и улики — не знаешь?

Ардан только пожал плечами. Нельзя, ведь, знать все на свете.

Милар сделал этот странный, неясный человеческий жест — закатил глаза, после чего достал из кобуры револьвер и, держа тот в правой руке, открыл одну из трех дверей, которыми как короной венчалась прихожая.

Та вела, как оказалось, в уборную. Небольшой, серый унитаз, зеркальце, несколько склянок на неловко прибитых к стене деревянных полках, и ванная с занавеской.

Милар, свободной рукой, достал платок и аккуратно повернул вентиль горячей воды. Трубы тут же задрожали и зарычали не хуже голодного вепря.

— Пару дней точно не пользовались, — процедил Милар, выключил воду и вернулся в прихожую.

Следующим, что капитан открыл, стал проход на миниатюрную кухню. У ближайшей стены обнаружился столик на двух персон, укрытый самодельной, местами погрызенной молью, скатертью. Дальше, справа от узкого окна, раковина и Лей-плита, где одиноко и грустно валялась джезва для кофе, или, как её называли в Империи — зафирка. Коническая, железная емкость с узким горлышком и длинной ручкой. Чем-то напоминала колбу для смешиваний жидкостей в алхимии.

Зафирка лежала на боку, а на плите расплылось застарелое, темное пятно.

— А может и не знала, — вздохнул Милар и повернулся к Ардану. — Ты мог бы, со своими знаниями, вскрыть этот замок так, чтобы не оставить следов?

Арди задумался. В целом, при большой необходимости, он мог бы заполнить скважину влажной землей, затем вставить в неё палочку, заставить уплотнится и, в целом, путь свободен. Но это все равно бы оставило следы.

— Понятно, — не дожидаясь ответа отмахнулся Милар. — Все же, открывали ключом или копией.

— Или работал более сведущий маг, — добавил Ардан. — Но я все еще не понимаю…

— Идем, — перебил Милар и, закрыв дверь на кухню, они вернулись в прихожую.

Капитан, выставляя перед собой револьвер, опустил рукоять и толкнул створку плечом. Тут же в нос, пудовым кулаком, ударил запах, от которого даже мазь не спасала.

В комнате метров десять квадратных, на кровати, среди сбитых простынь, испачканных уже почерневшими пятнами крови, раскинув руки в разные стороны, со свернутой на бок шеей лежала обнаженная Лиза.

Её тело уже посерело и вздулось, а глаза почти вылезли из орбит. Распухший язык вывалился из вспухших губ.

У Ардана закружилась голова.

Схватившись обеими руками за посох, он тяжело на него оперся не зная, хватит ли сил, чтобы не упасть.

— Дня три уже точно прошло, — процедил Милар и, подойдя к окну, внимательно его осмотрел, после чего раздвинул занавески, впуская в помещение дневной свет.

Тот холодным, неспешным шагом, прошелся по комнате, ненадолго задержавшись на всклоченных волосах Лизы. Он словно пытался потянуть за них, проверить — что же случилось с девушкой, но, оказавшись не в силах изменить реальность, отогнал тени и вернулся обратно на заснеженную улицу.

Милар, пока Ардан не мог отвести взгляда, прикованного к мертвому телу, осмотрел подоконник. Затем обогнул кровать и, подойдя к шкафу, открыл дулом револьвера скрипящую дверцу.

Арди вздрогнул. Скрип оказался такой протяжный и звучный, будто в нем послышался приглушенный, последний крик, который издала Лиза прежде, чем навсегда замолчать.

«… если мы, каким-то чудом доберемся до „Брюса“, то, обещаю, я научу тебя, здоровяк, как рулить».

Чудо произошло. До « Брюса» они, в ту ночь, добрались.

Ардан вглядывался в два алых, местами покрытых пузыриками, шарика, некогда являвшихся глазами Лизы. И, судя по той гримасе, что исказила лицо водителя и помощницы сыщика, в свой последний миг она не увидела ни капли волшебства и чудес. Только отчаяние и смерть.

И те поселились здесь. Остались сидеть на прикроватном столике, где в кобуре лежал так и не использованный женский, миниатюрный револьвер. Тот самый, которым Лиза спасла жизнь Ардану.

А теперь лежала на взбитых пеной простынях. Раскинув синюшные руки. Со свернутой на бок шеей. В крови.

В крови?

— Всю одежду забрали, — Милар отодвинулся от шкафа, демонстрируя пустые вешалки. — И остальные вещи тоже.

— Кровь…

— Тебе дурно? Можешь выйти и…

— Шея. Кровь, — с трудом, хрипя, пытался объясниться Ардан.

Милар повернулся к кровати, затем обратно на Арди и снова к кровати.

— Неплохо, господин маг, неплохо, — Милар убрал револьвер в кобуру и, надев черные перчатки, аккуратно приподнял плечо Лизы… того, что некогда ей являлось.

На спине трупа, как и на простыне, отпечатались характерные линии и символы.

Печать.

Вырезанная на еще живой девушке. Иначе столько крови не натекло бы.

Ардан закрыл глаза, словно стараясь избавиться от увиденного. Но среди темноты, укутавшей сознание, постепенно проглядывались черты мертвой девушки. И ярче всего выглядели её глаза. Стеклянные. Мутные. Увидевшие то, о чем теперь не могли рассказать.

Арди не выдержал и, развернувшись, вышел в прихожую, а оттуда обратно на лестничный холл. Прижавшись спиной к стене, юноша тихонько сполз вниз. И, сколько бы он не смотрел перед собой на серую, рыхлую краску, которой замазали тонкие трещины, он никак не мог отделаться от картины, застывшей перед глазами.

Входная дверь открылась и, снимая перчатки, рядом с ним встал Милар. Капитан достал пачку сигарет, хлопнул ей по колену и, выбив белесую полоску, ловко поймал зубами, а затем закурил.

— Будешь? — спросил он, протягивая Ардану пачку.

Юноша лишь скривился и отмахнулся.

— Все равно закуришь, — пожал плечами капитан, убирая сигареты обратно в карман пальто. — Вопрос времени. Хотя время, конечно, весьма относительная штука. Вот когда смотришь в дуло направленного на тебя револьвера вся жизнь перед глазами проносится. С момента как первый раз насрал в люльку, до того, как чуть не обгадил штаны из-за взведенного курка.

Милар затянулся и выдохнул облачко едкого, пахучего дыма.

— Хреново, Ард, что мы последнего свидетеля по Бальеро потеряли, — капитан прижался затылком к стене. В левой руке он держал сигарету, а в правой — меховую шапку. — Ты, вон, не знаешь ни демона, кроме того, что тебе денег заплатили. Орочьи Пиджаки работали через посредника, принесшего заказ Аркару. Тот же посредник принес заказ и Пижону.

— А сам…

— А сам посредник оказался мелко порублен в фарш и закатан в бочку, — ответил капитан прежде, чем Арди успел договорить. — А саму эту бочку, господин маг, показательно оставили около главной управы стражей. Ублюдки…

Арди вытянул перед собой ладонь. Пальцы немного тряслись. Он сжал и разжал кулак. Не помогло.

— Ладно, Ард, — Милар протянул руку, предлагая помощь подняться. Ардан не стал отказываться. — Скоро наши умники приедут — посмотрят, может найдут что-то, что мы упустили. Ну и печать перепишут. А мы пока займемся работой.

С этими словами, Милар развернулся, сделал шаг в сторону и попросту постучал в соседнюю дверь. Держа шапку подмышкой, он закусил сигарету и достал небольшой, вытянутый блокнотик, к которому за ниточку был прикреплен карандашный огрызок.

— Преимущества работы в центральных районах, господин маг, — бурчал себе под нос Милар, пока по ту сторону двери звучали неспешные шаги. — Здесь еще остались домохозяйки.

Дверь открылась и на пороге показалась женщина средних лет. В тапочках, теплом, шерстяном платье с широкими юбками, она держала в одной руке чашку с кофе, а в другой журнал о моде.

— Кто такие? — недовольно и чуточку надменно спросила она.

— Капитан Милар Пнев, — Плащ продемонстрировал удостоверение. — Дознаватель первого ранга второй канцелярии. Со мной господин Ард Эгобар, маг, стажер второй канцелярии.

На этих словах спесь с лица женщины как ветром сдуло, а вместе с ней еще и, судя по всему, часть макияжа, потому как даже под румянами её щеки изрядно побледнели, а взгляд потускнел.

— Ч-ч-чем я м-м-мог-гу…

— Ваша соседка, — не стал дожидаться Милар и кивнул в сторону приоткрытой двери Лизы. — Когда в последний раз и при каких обстоятельствах её видели?

— Дня ч-четыре н-назад, — после небольшой паузы ответила женщина. — Л-лиза, как в-всегда возвращалась поздно вечером. В четверть одиннадцатого.

— Четверть одиннадцатого? — Милар, не отрывая взгляда от женщины, скрипел карандашом по листу блокнота. — Откуда такая точность?

— У меня муж работает управляющим в ресторане на Малой Оборонной, — женщина, кажется, отошла от шока и взяла себя в руки. — Он возвращается каждый день ровно в десять и я ему ужин готовлю. В тот раз он немного задержался. Пришел на десять минут позже. И, пока он раздевался, я увидела Лизу. Было десять пятнадцать.

— Хорошо, — кивнул Милар и перевернул страницу. — Что можете рассказать про соседку?

— Извините, я не поним…

— Были ли у неё визитеры? Или кто-то регулярно её навещал? Шумела ли? Может какие-то настораживающие вас ситуации возникали?

Женщина только развела руками, из-за чего едва было не пролила кофе на ботинки капитана.

— Ой, простите пожалуйста, я…

— Ничего страшного, госпожа…

— Мария Эрите.

— Ничего страшного, госпожа Эрите, — скучающе отчеканил Милар, попутно оставляя очередную запись. — продолжайте рассказ.

— Да рассказывать особо и нечего, господин дознаватель, — Мария окончательно расслабилась и перестала напоминать ожившую куклу. — Лиза как въехала сюда…

— А когда?

— Что-то около года назад, может чуть больше, — слегка дернула плечиками госпожа. — С ней проблем никогда не возникало. Не шумела, мужчин не водила. Порой, конечно, к ней захаживали, но редко. Сама она, правда, иногда могла несколько дней не появляться. Тут вон, кстати, перед праздниками, ну, до Нового Года, куда-то исчезла чуть ли не на полторы недели. А как вернулась — хромала и выглядела не очень важно. Да, если честно, я чего-то сказать конкретного не смогу. Пересекались с ней не часто. Она рано утром уходила, возвращалась поздно. Алкоголем от неё никогда не пахло, разве что сигареты курила какие-то больно вонючие. Да на этом и все. А что случилось-то? Потерялась? Ищите?

— Спасибо за содействие, госпожа Эрите, — проигнорировал вопросы Милар. — Хорошего вам дня.

Капитан закрыл дверь прямо перед лицом Марии, захлопнул блокнот, и направился на лестницу.

— Идем, Ард.

Юноша не сдвинулся с места.

— Ты чего? — переспросил Милар, уже почти перешагнувший порог лестницы.

Ардан втянул воздух носом, а затем резким движением стер с губы мятную мазь. В то же мгновение голова опять немного закружилась из-за запаха мертвечины. Но на этот раз к сладковато-чесночной вони прибавились еще и другие нотки.

Нотки, которые Арди сперва не заметил из-за трупа, а затем и из-за мази. Вонь болотной гнили вперемешку с цветением лилий и ночных цветов.

Запах Бездомного.

Ардан, ни секунды не раздумывая, ударил посохом о пол. Лей заструилась по его телу, наполнила руку, втекла в посох, а затем пронеслась по зданию, утекая куда-то вглубь тверди. Под ногами вспыхнула печать, а из навершия вырвались белесые нити, формируя четыре острых, длинных сосульки, застывшие над плечами Арди.

Все это не заняло и доли мгновения, но Милару не требовалось ничего объяснять. Плащ, выхватив револьвер, направил тот в дверь и, без всяких вопросов, сделал два выстрела.

Пули просвистели рядом с Арди и, врезавшись в деревянную створку, выбили из той острую щепку. Внутри квартиры послышалось змеиное шипение, а следом громадный, толстый змеиный хвост, по размерам ничуть не меньше автомобиля, выбил дверь, отправляя ту в короткий полет, окончившийся где-то прямо над головой капитана.

Милара, засыпая обломками, сбило с ног и отправило кубарем катиться вниз по лестнице.

Арди же, успевший отпрыгнуть в сторону, вновь встал перед, теперь уже, пустующим проемом.

Там, внутри квартиры, он увидел тварь, которой впору было бы оказаться в клетке вместо Пасти.

Нижняя часть туловища — змеиный хвост, обхватом в метра полтора, а длинной около пяти. А верхняя — женское, обезображенное, с четырьмя грудями, клыкастой, лысой пастью, и жабьей кожей. Позади, разодранные, обгрызенные, частично сожранные, лежали тела настоящих Марии Эрите и её мужа.

— Говорящ-щ-щий, — на языке Фае прошипела Бездомная. — Я сожру твое сердце и выпью твою Лей!

Свернув хвост кольцами, она уперла его в стену раскуроченной спальни и, резко разжимая, словно стрелу запустила саму себя в полет. Выставляя перед собой руки, увенчанные, вместо пальцев, тонкими спицами-когтями, она распахнула клыкастую пасть и задергала раздвоенным языком.

Арди же, пользуясь короткой заминкой, успел еще раз ударить посохом о пол и вместо того, чтобы отшатнуться, сам ринулся вперед. В итоге, когда его окутала мерцающая пелена щита, то юноша уже встал аккурат внутри дверного проема.

И тварь, когда та врезалась в него, слегка развернуло в сторону и с силой впечатало в стену, выбивая из той несколько кирпичей. Хорошо, что теперь Арди понимал, что Универсальный Щит Незнакомца-Николаса относился к перенаправляющему типу.

Бездомная, пища и вереща, рухнула на пол, а Арди, усилием мысли, выстрелил сразу всеми зарядами. Первая ледяная игла ударила в живот Бездомной, прибивая ту к полу, а оставшиеся три — вбились внутрь хвоста в самой его тонкой части, преследуя ту же цель — зафиксировать создание.

Тварь закричала, пытаясь высвободиться, но лед крепко держал её на месте, сковывая движения и, с каждым новым рывком, причиняя лишь больше боли.

Зеленая, мерцающая кровь толчками забила из клыкастой пасти.

— Вечные Ангелы, — Милар, оцарапанный, но целый, подбежал к ним и направил дуло револьвера в лицо монстру. — Что это за дрянь, Ард⁈

— То, что церковь называет демонами, — тяжело дыша, прошептал Арди. Он потратил все лучи и от того чувствовал себя так, будто целый день, без остановки, бегал по горам Алькады. — Но эта еще не окончательно оформилась. Не до конца сошла с пути Королев. Еще не демон, но и уже не Бездомная. Нечто посередине.

— С пути, блять, кого?

— Потом, — отмахнулся Арди и, подняв посох, упер его в горло твари. — Что ты здесь делаешь, Бездомная?

Тварь попыталась задеть его лапами, но два метких выстрела Милара, перебившие ей локти, лишили монстра последнего оружия.

Хрипя, булькая кровью, дергаясь и раздирая собственный живот и хвост, монстр прошипел на языке Фае.

— Ты не остановишь жатву, Говорящ-щ-щий…

На её животе засветился символ печати. Печати, в которой Арди узнал всего несколько узлов, но этого оказалось достаточно. Ардан, что-то неразборчиво крича, развернулся и, ударив плечом в живот Милару, подкинул того себе на спину и, бегом, бросился на лестницу.

Не останавливаясь, юноша, игнорируя выстрелы Милара, направленные в сторону Бездомной, окончательно разорвавшей свое тело, но вырвавшейся из плена, оттолкнулся от ступеней и бросился в окно.

Как и тогда, на Бальеро, он крутанулся в воздухе, но, все же, пятый этаж…

Рухнув на крышу чей-то машины, Арди сбросил с себя хрипящего Милара и, и сам скатившись вниз, накрыл голову руками. Капитан успел поступить так же.

А в следующее мгновение, когда Бездомная уже наполовину высунулась из окна, раздался взрыв. Пламенная сфера развернулась бутонами утреннего цветка, превращая монстра в кровавый град ошметков, а вместе с ней выламывая кусок стены.

Камни, зеленая кровь, и дымящиеся шматы плоти посыпались на головы Ардану и Милару.

Густой, черный дым повалил из окон пятого этажа. Компанию тому составляли короткие, нагловатые языки пламени.

Завыла пожарная сирена.

Отряхиваясь, Милар, шатаясь, поднялся на ноги и пару раз хлопнул себя по ушам. Видимо старался избавиться от звона. Во всяком случае — у Арди в ушах гремело нещадно.

А еще по спине растекалось озерцо жгучей боли.

Капитан помог подняться Ардану, чувствующему себя так, будто по нему стадо степных мустангов пробежалось.

Они вдвоем, запрокинув головы, смотрели на зарождающийся пожар, слушали крики в спешке выбегающих людей, и тихо, почти хором, цедили проклятья.

— Ты даже не представляешь, господин маг, сколько нам придется заполнить из-за этого бумажек.

— Нам?

— А ты думал я один бумагомаранием заниматься буду⁈ — огрызнулся капитан и, обив шапку о ноги, криво натянул ту на голову. — Улик, как я понимаю, нам теперь точно не видать. А эта твоя полу-демон… — Милар пнул ботинком кусок, кажется, груди. — тоже ничего не расскажет. Прям закричала на разрыв…

— Её взорвали, — покачал головой Арди, не обращая внимания на каламбур.

— Что?

— Печать, из-за которой Бездомная погибла, — Ардан, прикрыв глаза, раз за разом мысленно прокручивал увиденное. — Очень хитрая вещь. Сработала по принципу стационарного щита. Была установлена заранее, но активирована по необходимости.

— Я сейчас, господин маг, ни демона… — Милара явно передернуло на этом слове. — … не понял.

— С ней сделали тоже самое, что и со складом номер шесть, — пояснил Арди.

К этому моменту в тупичке собралось уже слишком много людей. Как выбежавших жильцов этого и соседнего домов, так и простых зевак.

— Идем, Ард, — Милар, стряхивая с себя остатки плоти Бездомной, потянул Ардана к автомобилю. — Дело, если честно, пахнет уже далеко не розами. Вечные Ангелы… отличное начало, мать его, года.

Глава 59

Ардан сидел и молча смотрел в запотевшее окно автомобиля. По ту сторону серого стекла на улице уже остановились алые громады на восьми колесах и мужчины, в синих кителях, разматывали шланги, подключая их к насосам, гонящим воду из цистерн в грузовиках. Пожарные что-то кричали зевакам, чтобы те поспешили освободить тротуар и дорогу, но горожане не торопились и заворожено смотрели на полыхающее пламя, рвущееся на волю.

Послышались свистки стражей в красных, зимних мундирах, бегущих на выручку своим собратьям из сопредельной службы. Демонстрируя дубинки и револьверы на поясах, они постепенно отодвигали толпу назад, а офицер с блестящими погонами кричал в громкоговоритель:

— Разойдитесь! Не мешайте работать! Для вашей же собственной безопасности! Разойдитесь!

Нехотя, медленно и неповоротливо, но толпа постепенно раскрывала свои объятья, впуская внутрь пожарных. Те несли лестницы, ведра с песком, шланги и аптечки.

А еще, не прошло и, пожалуй, пяти минут, как около тупичка остановилось несколько грузовиков. На одном, белыми, типографскими, потертыми буквами, было выведено — « Имперский Вестник», на втором — « Новостное агентство семьи Дубравых», надписи на остальных, постепенно припарковывающихся к поребрику, Арди не разглядел из-за людей и снегопада.

Но, тем не менее, даже сильно постаравшись, нельзя было не заметить выбегающих на улицу господ с блокнотами; микрофонами, подключенными к громоздким диктофонам, спрятанным в кожаные чехлы; а еще треногами и чемоданчиками, хранящими монструозные, дорогущие фотоаппараты.

И в этой суете как-то незаметно, у поворота, где и ждали Арди с Миларом, остановился простенький автомобиль, выглядящий чуть дешевле тех марок, что, в среднем, можно было заметить на зимних дорогах центральных районов. Вытянутый, прямоугольный салон с ярко выраженным багажником, на котором покоилось укутанное в чехол запасное колесо.

Из него вышли трое.

— Пойдем, Ард, познакомлю тебя с командой, — Милар затушил уже, кажется, третью сигарету и выбрался наружу.

Ардан последовал примеру.

Первой к ним подошла девушка лет двадцати пяти, может немного старше. Невысокая, пожалуй даже ниже метра шестидесяти, в той же самой (как, собственно, и все трое) одежде, что и Милар. Она даже вместо юбок или платья носила строгие, мужские брюки.

Сняв перчатку, она протянула пухлую, мягкую ладошку с явным следом от обручального кольца на безымянном пальце. Уже почти исчезнувшем, но все еще различимым.

— Капрал Алиса Ровнева, — представилась она мягким, сладким, как патока, голосом.

Но несмотря на располагающий к себе тембр, она обладала едким, вкрадчивым взглядом серых глаз, прячущихся под толстой оправой очков.

— Алиса наш криминалист, — добавил Милар, пока Ардан пожимал руку. — Бывший военный химик.

Следующим представился мужчина среднего роста — может немногим выше метра семидесяти пяти и… такого же объема в плечах. На его поясе виднелось сразу несколько револьверов и ковбойский патронташ. Смуглый, с обветренным, строгим лицом, он, неожиданно, либо носил прическу, выстриженную под шапку, либо и вовсе — лысый.

С недовольным взглядом темных глаз, он крепко пожал Ардану руку. И столько же крепко произнес:

— Капрал Александр Урский, — сухо и по делу. — Оперативник.

На вид ему можно было дать как тридцать, так и сорок лет.

Последним оказался мужчина тоже, как и Александр, лет тридцати. Только в его случае возраст, кажется, стремился куда-то к нижней отметке. В том плане, что этому человеку так и хотелось дать, скажем, не больше восемнадцати.

С сахарным леденцом в зубах, придерживая шапку, тот глядел на пожар и присвистывал. На поясе, в кобуре, одиноко качался самый простой револьвер, а вот рядом, в четырех ножнах, грозно сверкали разнообразные ножи. Длинный и узкий; короткий и широкий; листовидный; и такой, что напоминал щучий зуб.

— Дин, — чуть ли не прорычал Милар.

— А? — откликнулся Плащ и, широко улыбаясь, буквально подлетел к Ардану и затряс его руку. — О, господин маг, так здорово! Я, вот, если честно, магов только издалека видел! Ну, знаете, на больших операциях, когда несколько отделов…

— Дин! — хором рявкнули остальные Плащи.

— Тебя же инструктировали по поводу Ведьминого Взгляда, — устало помассировал переносицу Милар.

— Да ладно вам, — отмахнулся странный человек. — это же свой… ну, свой-стажер. Стажерский свой? Свойский стажер?

— Эта незатыкающаяся дылда, — перебила его Алиса. — Капрал Дин Эрнсон. Наш второй оперативник. Бывший следопыт из Ральских гор.

— Кто еще из нас дылда, — скривился Дин, потирая ушибленный Алисой бок.

Эрнсон дотягивал до отметки где-то между метр восемьдесят пять и метр девяносто. Сухой, с орлиными носом и взглядом, а впридачу — длинными руками, ногами, но коротким торсом. Он чем-то напоминал вожака волчьей стаи. Всегда готовый к охоте и прыжку. Но c теплыми и добрыми глазами, а еще какой-то чересчур светлой, даже по мнению Арда, улыбкой.

Ральские горы… это ведь те, которые на границе с Энарио. Они еще примыкали к Мертвым Землям, образовавшимся из-за предательства членов отряда легендарного сержанта Мендеры.

Арди, вспомнив подобные детали, теперь уже совсем по-другому смотрел на капрала Эрнсона. Человек, который служил там следопытом, просто обязан был оказаться выдающейся личностью.

Как, пожалуй, и большинство тех, кто трудился во второй канцелярии.

— Какие новости, капитан? — спросил Урский, доставая… все правильно — пачку сигарет.

У Плащей, что ли, на работу без пагубной привычки не принимали…

— Погано, Александр, — вздохнул Милар и прислонился спиной к автомобилю. — Когда мы со стажером приехали уже было поздно, а потом…

Капитан Пнев начал подробный рассказ о случившемся, во время которого Урский то и дело ругался, а Алиса с Дином осеняли себя знаменем Светлоликого.

Арди же, отвернувшись, смотрел на пожар и размышлял. Скасти и Атта’нха всегда наставляли, что чтобы разгадать загадку или решить головоломку, нельзя рассматривать те в лоб. Нужно отойти в сторону, заглянуть за спину. Попытаться отыскать то, что от тебя хотят скрыть.

А для этого, пусть и парадоксально, но требовалось, сперва, выявить общее, потому что за этим общим и прятались частные нюансы, которые могли бы приоткрыть завесу над тайной.

Что общего имелось у летних событий в поезде, затем на Пятой улице Бальеро, а после с Посохом Демонов и медальоном Бориса?

Конечно ответ напрашивался сам собой. Общее — присутствие в загадке демонов и Бездомных Фае. И вот здесь и требовалось сделать шаг в сторону.

К примеру, Бездомный во дворце, который каким-то образом смог проникнуть под все щиты Дворца Царей Прошлого, под носом у второй канцелярии и личной императорской стражи. Сам по себе тот Паук не имел особо большого значения, так как порождал больше вопросов, чем давал ответов.

— Что произошло? — надрывались репортеры, опрашивая свидетелей. — Вы видели как начался пожар? Что можете сказать? Пару слов для газеты, пожалуйста.

Арди смотрел на них слепым взглядом, в то время, как мысли неслись все дальше и дальше.

Одну ниточку Паук, в своей паутине, все же, отпустил на волю. А именно — он знал о событиях в поезде. Арди не был о себе какого-то чересчур огромного и раздутого мнения. Но и если взглянуть на ситуацию трезво, то, скорее всего, бандиты в поезде действительно напутали.

Но не так, как изначально, полагал Арди. Они действительно должны были похитить мага. Но не одного, как им тогда показалось, а сразу двоих. И Бориса. И Ардана. Только с разными целями.

А может и с одной…

Ведь если предположить, что все события в цепочке происшествий связаны друг с другом и готовится нечто, что Бездомная-Змея назвала «жатвой», то очень удобно было бы в этой «жатве» выставить виновным именно Ардана.

Это, кстати, отвечало на вопрос, почему его пытались летом именно похитить, а не просто — убить, что выглядело куда более простой задачей.

Так что если искать общее, то…

— Отойдите! Отойдите вам говорят! — надрывались стражи не давая все разрастающейся толпе подойти к горящему дому.

… то все вновь терялось в тумане неизвестности. Да, пожалуй, все происшествия так или иначе касались демонов, которые, в свою очередь, являлись следующей ступенью падения во тьму Бездомных Фае.

Арди потянул затекший бок и едва скрипнул зубами от боли.

От боли, что еще тлела в постепенно исчезающих шрамах, оставленных эльфом Эан’Хане.

Еще одна детали головоломки. И если бы не оговорка эльфа о участии во взрыве банка Пижона, то можно было бы списать на простое совпадение. А ведь, если рассудить с такой стороны, то становилось понятным, почему эльф вышел из банка без денег. Он что-то искал в хранилище.

Искал, но не нашел.

Демоны, артефакты и… что-то еще. Что-то, что Арди упускал из вида.

— Что говорят наши люди под прикрытием? — спросил Милар.

— Все банды, еще после Императорского Банка, залегли на дно, — ответил ему Александр. — Почти полностью остановили деятельность. Оставили в активе только рэкет и махинации в Гильдиях Рабочих. Все тихо мирно. Ни одной стычки за последний месяц.

— Ждут, собаки, — покачал головой Милар. — А значит — боятся.

— Ждут, — согласился Александр.

— Знать бы еще чего именно они ждут, — протянул капитан. — И что им так давит на нервы, раз все пытаются максимально дистанцироваться от происходящего.

— А вот это, господин дознаватель, уже ваша работа, — пожал плечами Урский.

— Тоже верно, — Милар бросил взгляд на горящий дом. — Лиза, насколько известно, подрабатывала помощницей Петра Огланова.

Алиса, Александр и Дин переглянулись.

— Того, которого с должности Главного Инспектора уволили за плевок в лицо министру внутренних дел? — немного робко спросила Алиса.

— Ага, — только и ответил капитан. — Думаю, может, съездить к нему. Вдруг старик что-то знает.

— Может и знает, — Урский затушил сигарету и задышал паром на покрасневшие руки. — Только вот такой человек, как Петр Огланов, вряд ли тебе что-то расскажет, если сам того не захочет.

— Не вижу у него причин, чтобы не…

— А можно получить список хранимых предметов во взорванном отделении?

Четверо Плащей синхронно повернулись к Ардану.

— Зачем? — с прищуром спросил Милар.

— Тот эльф упоминал Пижона, — напомнил Арди.

Плащи переглянулись между собой.

— А ты раньше сказать не мог, господин маг? — снова закатил глаза капитан. — Ну, знаешь, до того, как мы собьем себе все пятки в поисках хоть какой-нибудь зацепки по происходящему. Вечные Ангелы, Ард…

Арди не стал уточнять, что у него не имелось особой возможности поделиться всеми мельчайшими деталями. Сперва его вообще чуть было не отправили в казематы Черного Дома, а затем, при общении с Императором, было как-то не до того. Не каждый же день сидишь в недостроенном храме и слушаешь откровения, которые не должен знать рядовой житель Империи.

— Алиса?

— Не знаю, Милар, — всплеснула руками капрал. — Мы, конечно, можем отправить официальный запрос, но там процедура… сам понимаешь. Неприкосновенность частной собственности, тайна личности, засекреченная информация и прочее. Раньше, чем к концу месяца, мы списка не увидим.

— А по неофициальным каналам?

И все трое резко повернулись к Дину, который грыз леденец в форме белки.

— Она просто операционистка в одном из отделений, — Эрнсон с шумным хрустом отгрыз у бельчонка голову. — Но я спрошу. Может у Пламены и получится. Кстати, вы же помните…

— Что вы женитесь в начале лета, — перебил Александр. — Ты нам об этом сообщаешь, Дин, приблизительно…

— Каждый день, — подсказала Алиса. — по нескольку раз.

— Вот-вот, — закивал Александр.

Дин уже собирался что-то ответить, но его остановил Милар.

— Так, ладно, господа Плащи, — капитан достал блокнотик, сделал несколько записей и, выдрав листок, протянул Алисе. — Вы езжайте, сделайте запросы. Официальный и неофициальный. А мы со стажером прокатимся до Огланова. Ну и, может, если успеем, на обратном пути заедем к одному любителю театра. Слишком уж часто его имя всплывает.

— Поддержка не нужна? — сурово и, все так же, недовольно зыркнул Александр.

— С Пижоном? — фыркнул Милар. — Он слишком умен и хитер, чтобы хоть пальцем нас тронуть.

— Даже умный, но зажатый в угол зверь нападет.

— Вообще-то нет, — хором возразили Урскому Арди с Дином.

— Все, господа и Алиса, выдвигаемся, — Милар в последний раз посмотрел на уже почти потушенный пожар и повернулся к автомобилю. — Не хочу, как Йонатан, потом годами по командировкам шарашиться, если упустим, как он семь лет назад упустил.

Не пожимая рук, Плащи разошлись по авто. Арди же, усевшись на сидение, все же не смог забороть порыв своего любопытства.

— А что такого упустил Йонатан?

— Не что, а кого. Орден черных магов, — буркнул Милар, поворачивая ключ зажигания и заставляя мотор недовольно заурчать. — Они что-то там с некромантией мудрили и наводнили канализационные тоннели голодными, агрессивными, плохо убиваемыми тварями, сделанными из мертвецов. Этими, как их… гулями. Йонатан расследовал тогда цепочку зверских убийств, но так и не успел все распутать вовремя.

Арди вспомнил один из заголовков Императорского Вестника, который он подглядел у Невия. В нем, пресловутая Таисия Шприц, расследовала причину страшных смертей людей в бедных кварталах.

— С тех пор Корносского в столицу если и возвращают, то на пару недель, а потом они с командой опять по всей стране носятся с самыми паскудными заданиями, — Милар осекся и посмотрел на Арди. — Ну уж извини, господин маг, но твое дело тоже не так, чтобы очень простым выглядело.

И капитан, выжав педали и дернув ручку коробки передач, отправил автомобиль куда-то в сторону Нового Города. А Арди только что понял, что чуть меньше, чем девять месяцев назад, мог вместо Йонатана увидеть на пороге дома Милара Пнева.

Они выкатились на Кривоводный канал — главную артерию города, после чего свернули на мост Мучениц. Относительно короткий, всего метров пятьдесят, но с очень красивым, пусть и трагичным, парапетом. Кованные прутья изображали плачущих женщин, прячущих в ладонях свои лица. Опоры же моста — гранитные ангелы, несущие на руках словно спящие тела младенцев.

Вот только если знать историю Империи, то сразу вспоминаешь, что младенцы, на самом деле, вовсе не спали. Мост получил свое название в честь события, положившего начало восстанию Галесса против гнета и порабощения Эктаса.

Примерно пять с половиной веков назад отряд эльфов, под предводительством Говорящего, после длительного похода решил пополнить провиант в человеческой деревне. Увы, тот сезон выдался неурожайным и провианта и так не хватало.

Эльфов это не волновало.

Они ворвались в поселение. Обычную, мирную деревушку, населенную ремесленниками и крестьянами, даже не успевшими отправить вестника в управу, чтобы позвать на помощь дружину царя и князей.

Эльфы вырезали деревню под чистую. И даже когда женщины, с детьми, заперлись в церкви Светлоликого — эльфы, не внимая мольбам, сожгли все дотла. Матери, крича и плача, прикрывали своими телами детей, но…

Ардан смотрел на стальные фигуры, навечно застывшие в стенаниях.

Как тогда остальные Галессцы узнали о произошедшем? Одна из Мучениц (как их в последствии назовут в народе) смогла спрятать свое дитя, укрыв то среди обломков стен и трупов. Когда прибыл сын царя с дружиной, то нашел его и забрал с собой.

В последствии ребенок вырос и стал одним из воевод, командовавших осадой нескольких городов Эктаса.

Его звали Василием.

Вскоре церковь, после гибели Василия в финальном сражении Галеса и Эктаса, канонизировала воеводу, назвав того святым. В Метрополии в его честь назвали целый остров, где теперь жили знать и богатеи.

В том числе и несколько выходцев из эльфийского племени.

Ирония…

— Кстати, — Милар чуть было себя по лбу не хлопнул. — в бардачке возьми. Эдвард тебе с хранения выбил.

Арди отвлекся от своих мыслей и, повернув замочное ушко, достал из глубоких недр две картонные коробочки. На каждой из них алым цветом едва заметно мерцала печать « Бри-и-Мен».

Развязав тесемки, скреплявшие коробки, Арди увидел внутри, на бархатных подушечках, по одному военному накопителю красного цвета. Ограненные в форме кристаллов, каждый весом в несколько грамм, они, в своем основании, лежали на миниатюрных, хитрых стальных платформах, которые…

Арди мысленно посмеялся над самим собой.

Эти платформы могли крепится к кольцам. Вот, скорее всего, и вся суть загадочного перстня Давоса. Тот просто служил чем-то вроде кобуры, только не для револьвера, а для накопителя.

— Там кольцо тоже есть, — не сводя взгляда с дороги, кивнул на бардачок Милар. — Пошарь поглубже.

Ардан протянул руку и задел крышку бардачка своим браслетом. Иссини-черный, с белыми полосками, шелковый браслет, когда-то давно подаренный ему Атта’нха. Такой невесомый и незаметный, что юноша и вовсе, порой, забывал, что он его носит.

А еще никто и никогда, почему-то, не обращал на аксессуар ни малейшего внимания и…

— Нашел?

— Что? — Арди очнулся от секундного наваждения. — Да, нашел.

Он достал еще одну коробочку и взвесил ту на ладони. Странно, но ему показалось, что он только что думал совсем не о кольце.

Мысли завтрашнего дня.

Внутри действительно обнаружился перстень причем по размеру точно подходящий для указательного пальца. Сделанный из платины (данный металл лучше всего проводил Лей), с углублением под накопитель, он выглядел несколько вычурно, но выбирать не приходилось.

Арди, потратив несколько секунд, вставил накопитель в кольцо, закрепил его там, после чего мысленно потянулся к хранящейся внутри энергии. Лей красного накопителя тут же отозвалась и мгновенно наполнила звезду до краев. Не прошло, пожалуй, и пары секунд, как Арди уже вновь зажег все семь лучей.

Вот что значит — военный накопитель.

Жаль лишь, что без анализатора, Ардан понятия не имел, сколько лучей осталось внутри кристалла.

А вокруг уже поднимались, по семь, а то и девять этажей здания, а за ними высились небоскребы. Широченные проспекты, громадные тротуары и множество трамвайных путей. Да и дорога, в отличии от заснувшего на зиму Центрального района в Старом Городе, буквально кишела автомобилями, пресловутыми трамвайами и пешеходами, среди которых Арди видел и высоких, стройных эльфов, и низкорослых, широкоплечих дворфов (чьи женщины выглядели едва ли не столь же коренасто, разве что бороды не носили, а в платьях выбирали те, что могли скрыть их… выдающиеся формы), да и даже несколько орчих в шубах, пальто и шляпках, тоже попались на глаза Ардану.

Орчихи куда меньше отличались от людей, чем представители их «сильной части племени». Внешне, если не брать в расчет цвет кожи и миниатюрные нижние клыки, слегка выпирающие из-под губы, они и вовсе напоминали женщин людского рода. С такими же фигурами, того же роста, и даже черты лица у них выглядели не хищными, а мягкими.

В учебниках истории подобная деталь объяснялась тем, что орки, на заре эпохи, в своих набегах на людские поселения, постоянно забирали в плен женщин, потому как кровь орков и людей очень хорошо смешивалась, а человеческие женщины могли давать потомство буквально ежегодно. Орчихам же, после каждого рождения, требовался перерыв для восстановления детородной функции не меньше, чем пять лет.

И, странным образом, в орках-мужчинах подобное смешение кровей никак не отражалось, природной причудой полностью вмещаясь в женщин, сделав тех, за тысячи лет, едва отличимыми от людских.

А затем, после подобной трансформации, пленение женщин стало чем-то сродни обряду охоты.

— Как ты думаешь, Милар? — упираясь лбом в стекло и прокручивая перстень на пальце, произнес Ардан. — Мы действительно можем жить в мире?

— Вспомнил вечер в храме Светлоликого? — хмыкнул капитан.

— Может и вспомнил…

Милар ответил не сразу. Они встали около… как же он назывался… ах да — светофор. Почти как фонарь, только огни зажигались поочередно и, в соответствии с цветом, автомобили могли пересекать перекрестки.

В Старом Городе такие не ставили. Не было возможности протянуть Лей-кабели. А в Новом Городе, пребывающим в перманентной стройке, светофоры буквально на каждом углу. Особенно в районе Тенд, где они и находились.

Районы Тенд и Тендари тоже получили название из-за исторических личностей брата с сестрой, но Арди плохо помнил эту легенду.

— Не знаю, господин маг, — ответил, наконец, Плащ. — Иногда мне кажется, что да, а потом мы с командой приезжаем на какой-нибудь вызов, а там резня. Эльфов с орками, дворфов с людьми, всех против всех или еще какое поскудство. Так что — не знаю, господин маг. Да и дело тут, если рассудить, не в том, как отличаются твои уши, клыки или рост. А в том, что мы все даже между собой в мире жить не можем, а уж друг с другом… не знаю.

Перед мысленным взором Ардана прошелестели страницы писем его отца. Матабар тоже не жили в мире меж своих стай. Резали друг друга, отнимая угодья и охотничьи тропы.

— И в чем тогда смысл твоей работы, Милар?

— Быстро тебя, Ард, в душевную смуту закинуло, — чуть скривился Милар, останавливаясь на красном сигнале светофора. — Хотя я, когда работать начал, тоже этим вопросом задавался. А потом… — капитан замолчал на полуслове и, выруливая с широкого проспекта Солдатского Братства, поехал по небольшой (хотя, для центра, она бы выглядела широченной) улице. — Я вот сейчас так для себя отвечаю, Ард. Если отринуть все эти сказки про наследие царских дружинников, про чувство долга, хоть оно и присутствует, то я просто делаю мир чище. С каждым новым закрытым делом на улицах становится меньше ублюдков. И не каких-то воров, мошенников, грабителей, да и пусть даже убийц, коими занимаются стражи. А прям мрачнейших мразей. Которые сотни людей могут загубить. И орков. И эльфов с дворфами. И прочих Первородных. Вот в этом и смысл. Чтобы жителям Империи, не важно какого цвета крови, длины ушей или клыков, жилось по-лучше.

— А для себя?

— Для себя? — слегка приподнял брови Милар. — Странно слышать от тебя такой вопрос, господин изготовитель мазей от аллергии… А для себя, напарник, — капитан заглушил двигатель останавливаясь у новомодной девятиэтажки. — То я родину свою люблю. И не хочу, чтобы всякие твари здесь бесчинствовали. И еще, чтобы дети мои, когда вырастут, жили в мире чуть лучшем, чем тот, в котором родился я.

Арди вздрогнул и отвернулся. Почему-то он услышал в словах Милара голос своего отца.

Над ними возвышалось вытянутое к небу здание с квадратным фундаментом. Не длинное, на несколько парадных, как в Старом Городе, а всего на одну. Зато, судя по окнам, со множеством помещений на каждом из этажей.

С фасада к зданию крепилась пожарная лестница, зигзагами изламывающаяся в пролетах, в окнах мерцали огни Лей-ламп, а на плоской крыше слегка качались на ветру громоотводы.

« А может быть просто все отцы говорят одинаково?» — подумалось Арди.

Вместе с Миларом они вышли на улицу, кишащую людьми (и не только) и, рассекая толпу на подобие волнореза, подошли к зданию. Около парадной, укрытой широченным навесом на половину тротуара, виднелась яркая вывеска, сложенная из все тех же лампочек.

« Офисный Центр Митакова».

Арди не был удивлен, что Милар знал, где обитал Петр Огланов. Тем более, если тот служил Главным Инспектором, что означало — руководил всем сыском столичных стражей.

Кстати, Ардана всегда удивляло, почему во второй канцелярии занятых в расследованиях именовали «дознавателями», а у стражей — «сыщиками».

Они прошли внутрь холла, достаточно просторного, чтобы здесь поместились не только диванчики с проплешинами в кожаной обивке, но и стойка информации.

Но той не оказалось. Только вереницы почтовых ящиков у обоих стен. Пол же, весь в лужах, слегка хлюпал под ногами промоченным и грязным от снега ковром. На стенах лупилась краска, а временами гудели трубы. Мигал свет ламп, висевших над головой.

— Ну и дыра, — присвистнул Милар, стягивая с головы шапку и расстегивая пальто. — Видать у старика дела идут не очень, если он себе конуру получше не нашел.

Капитан цокнул языком и направился к лифтам. Из трех работал, судя по перекрещенным цепям и табличкам « Временно закрыт», только один. И, учитывая внешний вид табличек, стадия « временно» началась когда-то очень давно и, при этом, не спешила завершаться.

— Ты куда? — спросил Милар, заметив, что Арди направился к неприметным дверям сбоку от лифтов.

— На лестницы, — Арди все крутил перстень на пальце — никак не мог привыкнуть. — Лифты не люблю.

— Ты, полчаса назад, с пятого этажа прыгал, а теперь на лестницы… ах, ну да, чуть было не забыл, что ты матабар.

— На половину.

— Слушай, а руку сможешь отрастить если отрубят?

Арди чуть заметно улыбнулся.

— Это миф, что у орков и матабар могут конечности отрастать, но шрамы действительно со временем пропадают.

— Скучно даже, — махнул рукой Милар и нажал кнопку вызова.

Шахта загудела, тросы заскрипели и, откуда-то сверху, начала опускаться кабина. Арди же открыл двери… не открыл. Он дернул за ручку, створка пропищала, но не поддалась. Лишь зазвенели цепи и замок, коими с той стороны оказались сцеплены ручки.

Заперто.

Ардан понуро вернулся к Милару.

— Поменялись местами, получается, — явно не без удовольствия заметил капитан, намекая на свою нелюбовь к лестницам.

Открылись створки и Милар с Арди одновременно чихнули. Пахло тухлятиной и чем-то, напоминающим мочу.

— Дыра, — повторил Плащ и зашел внутрь.

В тесной кабине, не обшитой деревом, как в Большом, а, скорее пестрящей ржавчиной, они, трясясь и дергаясь, поползли, разумеется, на последний этаж.

Иначе просто и быть не могло.

Арди чувствуя, как спину прошибает холодный пот, а при каждой тряске и рывке лифта у него в равной степени трясутся и рвутся колени, решил отвлечься.

Самым для себя понятным способом — утолить собственное, неуемное любопытство.

— А я думал, что вторая канцелярия может сразу такой список достать, — онемевшим языком произнес Арди.

— Банковский-то? — Милар следил за мигающими лампочками, обозначавшими оставленные снизу этажи. Лифт явно не спешил. — Там секретная информация. Представь только, сколько знати и денежных китов держали в Центральном отделении всякие побрякушки. Не говоря уже о наличии процедур. Стражей бы вообще отправили лесом, а нам, хоть и за три недели, но сделают. Нет, была бы степень срочности повыше…

— Степень срочности? — Арди оперся на посох.

Не помогало.

Дышать становилось все труднее, а стены постепенно сжимались.

— Ага, — Милар стоял к нему спиной и не видел гримасы, исказившей лицо напарника. — У внутренних дел в Империи, да и наверное во внешних тоже, есть степень срочности, ну или важности. Все, что ниже второй — этим занимаются стражи. Вторая канцелярия решает дела второй, первой и высшей степени срочности.

Арди, считая количество оставшихся лампочек, пытался представить, каким же тогда делам присуждались степени первой и высшей срочности и важности.

— А вторая канцелярия занимается и внешними задачами? — не удержался от еще одного вопроса Ардан. — Я думал там всем военная разведка заведует.

— Военная разведка заведует, — кивнул Милар. — тем, что касается войны. А вот если надо незаметно где-то выкрасть чертеж печати или вызнать некоторые щекотливые сведения, а может и завербовать интересных людей — этим всем занимаются Кинжалы.

— Кинжалы?

— Есть Плащи, — Милар нетерпеливо стучал пальцами по щитку с тумблерами, отвечающими за этажи. — То есть — мы. Работаем на территории Империи. А есть Кинжалы. Те, кто служит во второй канцелярии, но, постоянно, или иногда, имеет отношение к делам на иностранной земле.

— Я никогда не слышал про Кинжалы.

— И не должен был, — фыркнул капитан. — Но, дам подсказку, с одним, вернее — одной из Кинжалов ты уже встречался.

— Цассара, — выдохнул Арди.

— Господин маг, вы, падая из окна пятого этажа, головой повредились? — чуть ли не засмеялся Милар. — Кто же отправит в иностранную командировку вампира? Нет, не Цассара.

— Катерина?

— Катерина, — кивнул Милар и, когда двери открылись, добавил с неприкрытой радостью. — Ну наконец-то, а я уж думал насквозь провоняем.

Капитан вышел в длинный коридор, двери которого, в отличии от жилых квартир, выглядели несколько иначе. Каждая из них наполовину состояла из фактурного стекла, как в графине с водой. На них, черными чернилами, красовались различные надписи.

« Нотариус Дариус Милов» или « Звездный маг Гарри Д., любые работы за ваши деньги» ну и, разумеется, куда без нескольких « Юрист…» и дальше фамилия с именем.

В самом же конце, около окна, ведущего на пожарную лестницу, обнаружилась последняя створка с надписью:

« Частное сыскное агентство, Петр Огланов и помощники»

Милар, без стука, опустил ручку и первым вошел внутрь. В тесном помещении с мутным, грязным окном, позади широкого стола, заваленного бумагами, стопками окружившими печатную машинку, сидела девушка. Немногим старше самого Арди. Со сложной прической и в платье, слишком легком для зимнего сезона, и слишком открытым, чтобы у визитера мужского пола хватило самообладания не утонуть в глубоком вырезе декольте, где обнаружились две объемные причины туда заглянуть.

Арди, правда, вовремя справился с собой и, не забывая правил приличия, перевел взгляд выше, где обнаружил миловидное лицо с пухлыми, алыми губами и яркими, синими глазами. Белые, практически платиновые волосы покоились на плече секретаря.

— Вторая канцелярия, — вновь сверкнул удостоверением Милар. — Капитан Пнев, дознаватель первого ранга.

— Вы по записи? — щебечущим, будто птичка, тоном, спросила девушка.

Милар немного опешил. Арди тоже. Но не столько из-за вопроса, сколько из-за стены напротив стола. Та оказалась от пола до потолка занята выдвижными, стальными ящиками, на бирках которых значились номера дел. И, судя по количеству, Огланов не сидел сложа рук.

— Вторая. Канцелярия, — с расстановкой повторил Милар.

— Вы. По. Записи? — в тон ему, невинно хлопая ресницами, переспросила девушка.

— Да что за день-то такой, — процедил сквозь зубы капитан и, на манер вороньих крыльев, взмахнув полами пальто прошел к следующей двери и рывком ту открыл.

— Вам нельзя…

— Все в порядке, Элла, — прозвучал, что неожиданно, знакомый голос. — Приготовь нам, пожалуйста, три чая.

— Мне какао, если можно, — улыбнулся Арди.

— Хорошо, — все так же спокойно прощебетала Элла и, открыв неприметную тумбочку около столика, достала оттуда несколько чашек, термос и какие-то баночки с порошками.

Арди, поспешив за Миларом, тоже вошел внутрь кабинета. Первым, что бросилось в глаза, стал промятый, короткий диван, явно часто используемый вместо кровати. На это намекала стоявшая рядом гардеробная вешалка с несколькими парами сорочек и пиджаков.

Помимо дивана здесь стоял еще и широкий стол из красного дерева, на котором лак потрескался не хуже разбитого льда на стылой луже. На его поверхности навсегда опечатались следы от бутылок и стаканов. Ну и, разумеется, оружейный сейф в дальнем углу. Достаточно объемный, чтобы спрятать в нем недурственный арсенал.

Окно выходило на улицу и примыкающий к ней проспект, а сквозь ночь, гордо шагающую над крышами домов, проглядывались мириады огней Нового Города, заменявшие жителям звездный свет.

А еще здесь пахло. Алкоголем. Табаком. Сыростью. И долгами. Долгами даже больше, чем всем остальным. Иначе как объяснить, что отопление почти не работало.

Потому Огланов и сидел, закутавшись в плед. Невысокий, с явно нездоровым пузом, зализанными на бок жидкими, седыми волосами, щербатыми зубами и кожей, напоминающей лимонную цедру.

Но с ясным, стальным светом серых глаз и лукавой, легкой улыбкой.

— Неожиданная встреча, Ард, — произнес он приятным, но скрипучим голосом. — Успели приобщиться к джазу?

Милар в недоумении перевел взгляд с Петра на Арда и обратно. Тот и сам молча открывал и закрывал рот, старательно изображая из себя рыбу.

— Метрополия, сколько бы миллионов в ней не проживало, весьма тесный городок, Ард, — развел руками тот самый старик, с которым, почти полгода назад, Арди играл в Семерку, коротая ночь.

Милар, не спрашивая разрешения, уселся на один из стульев, достал сигарету, поджег и закурил, попутно придвинув к себе грязную, почти доверху забитую сигарными огарками пепельницу.

— Вы, я вижу, уже знакомы, — капитан выдохнул облачко дыма.

— Знакомы, — кивнул Петр и, указывая Арди на соседний стул, добавил с оттяжкой: — Господин…

— Капитан Милар Пнев, дознаватель первого ранга второй канцелярии, — представился Плащ.

— Ну надо же, — картинно всплеснул руками Огланов, которому на вид можно было дать лет шестьдесят или чуть больше. — Аж целый капитан дознаватель. И чем же я обязан столь редкому визиту в мою столь же скромную обитель?

И, что показательно, Петра нисколько не заботило ни звание Милара, ни принадлежность того к Плащам. Казалось Петр и вовсе слегка насмехается над своим визитером.

— Елизавета Арис мертва.

Петр моргнул, затем моргнул еще раз и прямо на глазах будто постарел лет на пять. Он молча протянул руку, открыл одну из секций под столом, достал бутылку с янтарным напитком и три стакана.

Поставил перед каждым, откупорил пробку, налил по нескольку грамм и тут же залпом осушил свой.

— На службе, — Милар плавно отодвинул от себя не самый чистый стакан.

Петр выпил и его.

Арди недолго смотрел на плещущуюся перед ним жидкость, в которой, по запаху, легко узнавался виски.

— Не пью.

— Да, Лиза что-то такое говорила о своем новом долговязом знакомом, — Петр выпил и содержимое стакана Ардана.

Они все ненадолго замолчали.

— Что ты хочешь знать, капитан? — спросил, наконец, Петр.

Голос его звучал тяжело, но немного трясся. Примерно так же, как и руки, убиравшие бутылку обратно в своеобразный бар.

— Бальеро, — коротко ответил Милар.

— Что конкретно?

— Все.

Петр откинулся на спинку скрипучего, разваливающегося кресла и повернулся к окну. Арди никак не мог взять в толк — почему, учитывая количество дел в архиве, кабинет в таком плачевном состоянии.

— Примерно два месяца назад ко мне попало одно не очень приятное дело, — начал рассказ Петр. — Пропал ребенок одиннадцати лет.

— Почему не стражи?

— Потому что у стражей, как выяснилось, есть дела поважнее, чтобы выяснять, куда подевался ребенок северных переселенцев, — устало, без агрессии, ответил старый сыщик. — у которых этих детей по восемь штук. Они, конечно, дело открыли, но за две недели поисков никаких подвижек.

— А как это связано с…

— Не перебивай, капитан, — Петр достал сигару и коробок спичек. Закурил. — Я за дело взялся. Два экса, все же, на дороге не валяются, особенно когда за аренду долг уже почти десятка… Сперва подумал, что все как обычно. Либо в драке забили, либо упал где-то неловко, а может выкрали на незаконные предприятия. Да ты и сам знаешь, как это происходит, капитан, в неблагополучных районах.

Милар открыл блокнот и начал вести записи.

— Где именно пропал ребенок?

— На самых окраинах Фабричного района. Пересечение Псовой и, кажется, Ломье, но могу ошибаться. Память стала… — Петр помахал ладонью около виска и не закончил фразу. — Возьмешь на выходе дело у Эллы. Там все записано.

— Возьму, — карандаш Милара не останавливался ни на мгновение. — Продолжай.

— Я наведался в школу — мальчишка был душой компании. Иногда дрался, чаще — нет. За девчонками бегал. На подработки исправно ходил. Деньги все в дом нес, за младшими ухаживал, родителям помогал, обычный такой ребятенок.

— Такой бы не сбежал, и не сгинул бы в драке.

— А если бы сгинул — свидетели бы остались.

— А свидетелей, разумеется, не было?

Петр лишь развел руками. Арди все это время в разговоре участия не принимал, лишь внимательно слушал.

— В итоге я опросил всех, кого мог, — Петр затянулся и немного закашлялся. — В том числе и пару своих контактов среди людей Пижона дернул. Никто ничего не видел и не знал. Парнишка словно сквозь землю провалился.

— Печально, разумеется, — без тени лукавства или сарказма, протянул Милар. — Но причем здесь Лиза и Бальеро все еще не понятно.

— Это потому, капитан, что ты меня плохо слушаешь. Либо медленно думаешь. Первого ранга дознаватель… дела у второй канцелярии, видимо, после реформы, совсем плохи стали…

— Ты не отвлекайся, Огланов.

— А я и не отвлекаюсь, малец, — Петр почесал щеку. Таким хитрым образом, что можно было принять этот жест за аналогичный, правда означающий неприличное пожелание совокупления с ослом.

Милар лишь сдержано хмыкнул, но промолчал.

— Когда нет никаких зацепок, то это и есть — самая важная зацепка, капитан, — тон Петра стал наставительным, разве что не учительским. — Кто-то сработал настолько чисто, что ни одна душа не имела даже представления, что, как и когда с пареньком случилось. Тут не несчастный случай. И не маньяк или психопат какой-то. Работали тонко. Аккуратно.

— Профи.

— Именно, — щелкнул пальцами Петр. — А если работали профи, значит…

— Значит дело не единственное, — теперь уже пришла очередь Милара задумчиво тереть щеку, но без всяких намеков.

— Смотри-ка… значит не зря из моих налогов зарплату получаешь.

Капитан окинул взглядом помещение и широко улыбнулся.

— С твоих-то? Там и на щепотку соли не хватит.

Петр не отреагировал и продолжил:

— Я подергал за ниточки. Тут словечко, там слушок, остались еще, у старого инспектора, знакомые, — Петр попытался стряхнуть пепел в пепельницу, но промахнулся и попал на стол. Кажется, он был не в лучшей форме. — В итоге, за последний год, в каждом районе города случались подобные происшествия. И не по разу.

— Всегда мальчики?

— И девочки тоже, но! — Петр вздернул палец. — Меня интересовали не все дети, а только мальчики одиннадцати лет. И, ты знаешь — я нашел с десяток таких дел. Все, как и мое, без единой зацепки. Чистейшие глухари.

— С чего ты взял, что это связанные события, а не совпадения? В Метрополии ежегодно больше пяти тысяч человек бесследно исчезают. Из них не меньше пары сотен — дети. Среди них наверняка выборка мальчик одиннадцати лет не самая и узкая.

— А ни с чего, капитан, — пожал плечами Петр. — Просто моя интуиция. Чутье старого пса. А еще тот факт, что ни одной такой пропажи не произошло в Бальеро. Понимаешь — ни одной. Так что я попросил Лизу внимательно следить за всем, что происходит на улицах города, если оно касается Бальеро. И вот она приходит и заявляет, что у Орочьих Пиджаков и у Пижона есть совместный интерес на Пятой улице. Я дал добро поучаствовать.

— Что знаешь об артефакте, который Пиджаки передали посреднику? И о самом посреднике?

Петр, дрожащими пальцами, мазнул сигарой по губам. Видимо ему совсем нелегко далось известие о гибели Лизы.

— Почему у орков не спросишь?

— Потому что…

— Потому что и их в темную сделали, — перебил, задумавшись, Петр. — Интересно… чтобы и Пиджаки и Пижон у кого-то на кончиках пальцев станцевали… Сильно… Про посредника твоего ничего не знаю. На улицах тишина. Никто его не видел, прежде чем он навестил орков с Пижоном.

— И они вот так просто его пустили и поверили?

— Вернись на землю, Плащ, — снова, с прежней иронией, присвистнул Петр. — Даже самые сомневающиеся головы заинтересуются хрустом эксов. Особенно когда дельце не особо пыльное. Жадность, капитан. Жадность…

— Допустим… про артефакт есть информация?

Петр наклонился и достал из ящика небольшой лист бумаги, на котором оказалась запечатлена та самая статуэтка, которую Арди с Лизой вытащили из особняка. Причем изображена в мельчайших подробностях.

— Держи, — Петр толкнул листок по столу. — Лиза не только с детства автомобили угоняет… угоняла, но еще и рисует… рисовала отменно. Всегда ей говорил, чтобы завязывала со всей этой мутью и…

Огланов не договорил и скупо отмахнулся. Милар забрал рисунок, сделал еще несколько записей в блокноте, после чего шумно отодвинул кресло и встал на ноги.

— Из города не уезж…

— Ты мне еще будешь рассказывать, что мне делать, а что нет, капитан, — перебил Петр.

Милар пару мгновений смотрел на Огланова, а затем развернулся и направился на выход. Следом за ним отправился и Арди.

У самых дверей их остановил оклик Петра.

— Плащ.

— Да?

— Она… тяжело?

— Нет, — через секунду паузы ответил Милар. — Лиза умерла во сне. Не мучилась. Даже не поняла, что произошло.

Снова короткая пауза.

— Врешь, — сухо констатировал Петр.

Милар ничего не ответил. Закрыв за собой дверь, он подошел к столу Эллы.

— Ваш чай, — с прежней, беззаботной улыбкой, девушка протянула ему чашку. — И ваш какао.

— Будьте любезны материалы о пропаже мальчика.

— Хорошо, — и она безропотно подошла к архиву, покопалась в нем пару минут, после чего протянула им тонкую папку со всего несколькими листами.

— Хорошего дня, — попрощался Милар и вышел в коридор.

— А как же чай⁈ — донесся им в спину обескураженный окрик. — И какао⁈

Они спустились на лифте и вышли на улицу. Дул морозный ветер. Наступающую темень разгоняли зажигающиеся фонари, а люди, сквозь снегопад, спешили по домам.

И они ничего не знали ни о демонах, ни о Лизе, ни о пропаже детей, которые, если верить чутью старого сыщика, тоже были как-то связаны с происходящим.

Арди чувствовал в этом что-то неправильное. Что-то чуждое. Будто он, стоя среди толпы горожан, стал для них лишним не потому, что принадлежал к числу полукровок Первородных, а потому…

Как-то внезапно для себя он чуть лучше понял слова, спьяну сказанные Катериной тогда, в поезде, перед нападением степных бандитов.

— Садись, — Милар открыл автомобиль и завел двигатель. — Докину тебя до « Брюса» и поеду домой. Детей обниму…

— А к Пижону мы…

— Садись давай, господин маг!

Арди, все так же, сначала убрал посох, а затем забрался внутрь и сам.

Какое-то время они ехали молча. Милар следил за дорогой, а Арди смотрел на разгорающиеся огни. Мириады сверкающих точек зажигались на темном полотне столицы, создавая иллюзию света. Но лишь иллюзию. Лей-огни светили холодом, безжизненным огнем, никогда не знавшим своего имени и оттого — глухим и немым.

И все же было в этом нечто тонкое, завораживающее, постепенно утягивающее за собой в едва заметную игру живых теней и мертвого света. Громады из камня, стали и стекла, освещавшие улицы сиянием Лей; темное, низкое небо с облаками, ступавшими походкой гробовщика; а где-то на изнанке, с обратной стороны пылающего великолепия, темные тайны.

— Я пока запрошу сведения у стражей, — нарушил тишину Милар. — Ты жди моего следующего вызова. И это… постарайся, Ард, повнимательней слушать Эдварда. Что-то мне подсказывает, что нам это может пригодиться.

— А ты можешь получить для меня допуск к трудам по демонологии в библиотеке Большого?

Милар, от неожиданности, чуть не въехал во встречную машину. Та ему просигналила и, водитель опустив стекло, прокричал нечто нелицеприятное.

Капитан просто поехал дальше.

— Хорошо, выпишу, — он даже не стал спрашивать зачем. — До конца недели получишь посыльным. Но учти, что контора потом внимательно оценит, какие книги ты там брал.

Арди кивнул.

— Не проблема.

* * *

— Давай, господин маг, до встречи, — Милар захлопнул дверь и, выпрямившись, направил автомобиль дальше по каналу Маркова.

Арди же, стоя на набережной, не спешил возвращаться домой. Он, сложив локти на парапете и поставив посох рядом, вглядывался в собственное отражение на поверхности пробившейся сквозь ледяную корку черной воды.

Мимо ползли машины, порой проходили люди, а Арди все стоял и всматривался в напоминающую деготь реку. Полчаса, может час.

Зачем ему допуск к трудам по демонологии?

Если не принимать в расчет лежавшие у него в нише под оторванной половицей печати с Посоха Демонов, то тот факт, что…

— Говорящий.

Арди резко обернулся. Все, что он успел перед собой увидеть, лишь фигуру в зимнем пальто, с надвинутым на лицо меховым капюшоном.

А затем…

— Бам.

Приставленный к его груди револьвер выстрелил и юноша, хватая ртом воздух, упал, непонимающе глядя на текущую на снег густую, красную кровь. Она медленными струйками стекала по граниту, исчезая где-то в пропасти черной реки.

Фигура же, выбросив револьвер через парапет, села в подъехавший автомобиль и исчезла в потоке.

Вокруг засуетились люди. Кажется они что-то кричали.

Арди не слышал.

Он пытался не забыть, как ему дышать.

Главное — дышать.

Глава 60

Арди дышал ароматами едва-едва проснувшихся трав. Они тянулись зевающими, качающимися стеблями к неспешным кучевым, заспанно бредущим по стремительно светлеющей синеве неба, внезапно ставшего таким высоким. Маленький охотник протянул над головой ладонь, накрывая лицо тенью и спасая то от метких лучей Ока Духа Дня.

Ладонь…

Маленький охотник пока еще не привык к этому новому, смутно знакомому, но странному слову.

— Что ты слышишь, Арди? — прозвучал низкий, рычащий голос.

Но маленький охотник его совсем не испугался. Напротив, он лишь зажмурился и, улыбаясь, едва ли не заурчал на манер лесного кота. Прижимаясь к чуть колкому, но такому приятному и теплому меху, он зарывался руками и телом в шерсть волчицы.

Громадная, даже больше Гуты, она везла его среди высоких сосен и елей, качавшихся в такт порывам веселого, беззаботного ветра, приносящего вести с далеких земель.

Он рассказывал о том, как в степи распускались бутоны цветов, и как трепетно дрожали крылья пчел, спешащих к заветным нектарам. Смеясь, ветер принес с собой журчание ручьев.

Те, не сдерживая собственной радости, ломали истончающийся лед и его надрывный хруст звоном летел над лесными разливами, отряхивающимися от последних мгновений зимней неги.

Звери и птицы, грызуны и аспиды, жуки и мошки — все они роились, кричали, жужжали, летали и пищали.

И даже земля под их ногами, грузная и молчаливая, с наслаждением вздыхала, приветствуя очередной виток бесконечного танца сезонов, сменяющих друг друга в нескончаемом сне Спящих Духов.

Арди произнес слова, услышанные им в звуках молодой весны. Те маленькие осколки, что уловил в шепоте едва слышимой мелодии просыпающейся Алькады.

— Хорошо, — прогудела Атта’нха. — Никогда не забывай, друг, что прислушиваться нужно ко всему, что тебя окружает. Не разделяй одно от другого.

— Хорошо, пушистая волчица! — засмеялся маленький охотник.

Он перекувырнулся, обхватил могучую шею Атта’нха и, как учил Гута, рванул всем тело вниз. Разумеется, если бы волчица не поддалась, то у него ничего бы не получилось.

Но вот они кубарем покатились под холм. Арди смеялся и отталкивался от кочек и деревьев, перепрыгивал кусты, так и норовящие поймать его своими колючками.

Рядом щелкали зубы Атта’нха. Волчица, кувыркаясь от хвоста на загривок, клацала клыками и зубами прямо рядом с боками и плечами маленького охотника. Иногда, поймав, она оставляла неглубокие царапины, заставляя Арди визжать и веселиться, радуясь всякий раз, когда ему удавалось увернуться от челюстей.

Наверное, волчице больше усилий стоило не причинить вреда своему другу во время игры, чем действительно поймать того, но маленького охотника это не заботило.

Наконец, поднимая облака пыли, они упали в низину. Первой свалилась волчица, а Арди плюхнулся той на мягкий живот. Атта’нха накрыла его лапами, стремительно превращающимся в руки.

Белая шерсть темнела и втягивалась внутрь тела, а то, в свою очередь, слегка дрожало рябью, как бывает после того, как с неба спуститься дикий, белый огонь.

И вот уже Атта’нха обнимала его во втором своем обличии. Рядом с ней лежал посох, вырезанный из волшебного дерева садов Града на Холме, на лбу покоилась диадема, а на груди слегка мерцал медальон.

Арди потерся о неё плечами, словно стараясь потуже закутаться в теплые объятья.

А волчица лишь прижала его ближе и опустила голову ученику на макушку. Почему-то Арди этот жест показался знакомым. Словно кто-то, где-то, когда-то так уже делал. И стало чуть больно.

— Атта’нха?

— Что, мой маленький друг? — прошептала волчица.

— А почему ты не можешь сама рассказать мне имена, которые просишь, чтобы я услышал?

— Потому что этого нельзя делать, — рассудительно ответила она.

— А почему?

— Потому что ты умрешь, маленький друг, если я попытаюсь дать тебе услышать то, что слышу сама.

— А из-за чего?

— Из-за того, что твой разум слишком слаб, чтобы их услышать.

— И как его сделать сильнее?

— Слушай мир вокруг себя, этого будет достаточно.

Арди всегда радовался тому, что хотя бы Атта’нха, из всех его лесных друзей, могла выдержать нескончаемый поток вопросов. Скасти, в какой-то момент, начинал отшучиваться; Гута залезал на дерево; Шали пряталась в траве, а Эргар…

Маленький охотник потер бока.

Задавать вопросы Учителю пусть и интересное занятие, но, порой, становилось болезненным. Что же до Леноса и Кайшаса, то их Арди видел куда реже и, потому, не успевал хорошенько поболтать.

— Но это же очень долго! — возмутился маленький охотник.

— Да, — чуть кивнула волчица из-за чего шерсть на её подбородке защекотала лоб Арди. — Много циклов сменят друг друга, прежде чем ты услышишь то, что станет частью твоего имени.

— Частью моего имени?

— Все так, — Атта’нха потерлась о него своей щекой, и маленький охотник засмеялся от щекотки. — Те имена, что ты услышишь, станут часть твоего собственного имени. И от того, частью тебя самого.

— Но ведь так долго… — насупился Арди. — А слушать трудно… И никак нельзя сделать быстрее?

— Никак, — чуть строже ответила волчица.

Арди задумался. Почти десять шагов Духа Ночи тому назад маленький охотник, читая свитки в логове Атта’нха, натолкнулся на один старый, запрятанный в самый дальний угол, да еще и убранный в небольшую шкатулку.

Как тогда маленький охотник его отыскал?

О, эта история могла бы стать одной из величайших легенд Алькады, если бы не тот факт, что Арди попросту потратил все листы бумаги и полез за новой стопкой, попутно свалившись и опрокинув на себя всю коллекцию книг и свитков.

Так что, на самом деле, ничего легендарного не произошло, но Арди хотелось думать иначе.

И, из того свитка, написанного, почему-то, кровью, да и не на бумаге, а на странной коже, чем-то напоминающей кожу самого Арди, только сухую и… не важно; так вот — из того свитка маленький охотник выяснил, что существуют и другие имена.

Темные имена.

Узнать их гораздо проще, чем имена окружающего мира. Потому как мир он от Говорящего спрятан под вуалью того, что видят глаза, слышат уши, чувствует тело. Миру и самому Говорящему нужно многое пройти и преодолеть, чтобы они соединились своими сердцами.

Ведь слушает именно оно — сердце Говорящего.

А вот Темные имена… Эти имена совсем другие. Они изначально, с самого рождения, живут внутри сердца. Злость. Ярость. Зависть. Гнев. И многие другие из тех, к которым если не прислушиваться, то ничего страшного и не произойдет.

— Ардан!

Внезапно грозный оклик волчицы заставил маленького охотника очнуться от своих мыслей.

Могучие руки-лапы схватили его за плечи, вздернули на ноги и, перекувырнув в воздухе, буквально воткнули в землю. Атта’нха силой развернула Арди к себе и, в её прежде мягких и заботливых глазах, запылало нечто такое, чего тот никогда не видел даже у Эргара, когда тот бился с другими охотниками за тропы.

— Ты прочел⁈ — от рыка волчицы смокли звуки лесного разлива. — Ты прочел тот свиток, Ардан⁈

Стихли звери, сложили крылья птицы, и даже жучки и мушки притаились где-то среди крон и трав.

— Я…

— Отвечай! — и ветра закружились вокруг Арди, будто протягивая к нему когти; трава, оборачиваясь самыми крепкими клыками, опасно лизнула его ноги; а высокие деревья склонились, ощерившись ветками, словно охотники — хвостами.

— Прочел, — тихо прошептал маленький охотник.

На мгновение ему показалось, что вот-вот и Атта’нха обернется белоснежной, громадной волчицей и разорвет его на части. Из её пасти даже вырвались облачка ледяного тумана, но, так и не коснувшись Арди, рассеялись, опав на землю каплями утренней росы.

Волчица успокоилась и, неожиданно крепко, будто даже с опаской, но не за себя, а за своего друга, снова подхватила маленького охотника и прижала к себе.

Так сильно, будто боялась, что если отпустит, то произойдет что-то страшное. Страшное и непоправимое.

И вновь Арди показалось, словно его когда-то давно так уже обнимали.

— Никогда, слышишь добрый друг, никогда не вспоминай то, что написано в том свитке, — шептала она ему на ухо.

— Почему? — маленький охотник все же не удержался от своего любимого вопроса.

Атта’нха отстранилась от него и, вновь легко развернув в воздухе, опустила обратно — спиной к своей груди.

— Когда-то давно, когда стая матабар не имела числа, Арди, я приходила за теми, кто умеет говорить, чтобы увести их к Королевам.

— Королевам Фае?

Атта’нха аккуратно кивнула, относясь к маленькому охотнику так, словно он мог разбиться от одного лишь её касания.

— И там, зимой в день Тьмы или летом в день Света, среди Эан’Хане, Говорящий постепенно забывал свои тропы, — продолжила волчица. — И становился одним из нас. Одним из Фае.

— Разве ты Фае? — удивился маленький охотник. — Я думал ты волчица.

— Я могу быть тем, кем сама того захочу, — она погладила его лапой по волосам. — как и ты, мой добрый друг. Но чего бы я не желала, это не отменит того, что я была рождена ветрами холодных зим и безлунными ночами. Рождена, как дочь Королевы нашей Зимы. Моя песня началась в прекрасном Граде на Холме и, однажды, там и закончится.

— Я… я ничего не понял, — понуро вздохнул Арди.

Наконец Атта’нха, все же, улыбнулась. Пусть и немного печально. Но маленький охотник был рад и такой улыбке! Главное, чтобы волчице стало легче. А то, кажется, он сделал ей очень больно.

Иначе почему еще у неё так увлажнились бы глаза и так захрустело, сродни просыпающимся ручьям, сердце. Большое и теплое. Совсем не зимнее. Арди это точно знал!

— Не вспоминай то, что написано в свитке, добрый друг, иначе ты уйдешь другими тропами. Теми, что уходят Бездомные, что слишком долго блуждают во тьме, — она гладила его волосы и мысли постепенно замирали, а разум погружался в омут Спящих Духов. — Я не стану запирать то, что ты прочел, как Эргар запер то, что сейчас сокрыто от тебя. Не стану отнимать твоей свободной воли, добрый друг. Просто… не слушай их. Темные имена. Не слушай, чтобы не обратиться во мрак. Мир не выдержит, если ты наденешь на себя тьму, мой добрый друг. Только не ты…

* * *

Арди тяжело, медленно, будто не веки, а ледниковые валуны поднимал, открыл глаза. Он лежал на столе в закрытой комнате внутри « Брюса». Том самом столе, где в прошлом году Тесс зашивала Лизу.

А теперь…

С едва слышимым кашлем, Ардан повернул голову в сторону. Там, среди скомканных кусков окровавленной марли, пропахшая спиртом, все еще сжимая в руках хирургические ножницы, спала Тесс. Её рыжие волосы разметались среди бинтов, а сама она тихонько сопела.

Арди, стараясь не разбудить девушку, хрипя, поднял ладонь и пощупал грудь. Пальцы ощутили под подушечками тугой бинт, крепко перетягивавший торс. А сверху, над ним, подвески. Тотем в форме дуба, справа по стволу которого теперь красовалась полукруглая выбоина и несколько трещин. Рядом с ним висел клык Эргара, тоже потрескавшийся и надломленный.

— Если бы мне кто-то рассказал, что пулю остановили побрякушки, — раздался басовитый голос из угла. — Я бы подумал, что мне травят… рассказывают, тобишь-та, байку дешевую.

Аркар, качая в руках почти опустевшей бутылкой не самого дешевого виски, в окровавленной сорочке, криво усмехался.

— Голова… гудит, — прошептал Арди.

— Обезболивающего не было, так что пришлось этим, — полуорк наглядно тряхнул бутылкой. — Уж извиняй.

Ардан откинулся на свернутые тюком брюки, заменявшие подушку. Дыхание давалось с трудом, а при каждом вдохе болели не только кости и мышцы, но и где-то внутри.

— Ард? — Тесс, проморгавшись, посмотрела на юношу.

— Спасибо, — снова прохрипел он.

Она улыбнулась одними только уголками рта, а затем, размахнувшись, с силой вонзила ножницы прямо в сантиметре от уха юноши.

— Ну ты стол-то не порти! — выкрикнул Аркар.

— В следующий раз сам себя шить будешь! — вспыхнули зеленые глаза певицы, и, будто фурия, она вскочила на ноги и вылетела из помещения, попутно с силой хлопнув за собой дверью.

Арди, провожая её взглядом, лишь продолжал хрипеть. Правда теперь — в недоумении.

— Женщины, — развел руками, вернее — рукой и бутылкой, Аркар. — Но ты, матабар, лучше постарайся обойтись без следующего раза. А то очко… задница, тобишь-та, твоя такого может и не пережить.

— И первого раза в планах не имелось, орк, — едва волочая языком, «огрызнулся» Ардан.

Они замолчали.

По ту сторону дверей слышался шум и гомон, типичный для вечера. Люди ели, болтали, пили и веселились. Немного странно это все выглядело. Знать, что происходит за изнанкой яркой и сверкающей столицы вместе с её надменными жителями, а затем замечать, как эти самые жители слепы и глухи к тому, что происходит вокруг.

И насколько их «завтра» — весьма неустойчивое понятие. Столь же хрупкое, как и те фарфоровые тарелки, с которых они за обе щеки уплетали вкусный ужин.

— Сколько времени я пролеж…

— Не очень долго, — ответил, не дослушивая, Аркар и глянул на наручные часы. — Сейчас половина одиннадцатого.

Выехали от Петра они в районе шести, так что, получается, что-то около трех с половиной часов. У Звездного целительства существовал весомый недостаток — чем больше времени проходило с момента получения травмы, тем больше сил требовалось для исцеления. Да и сами повреждения тоже имели весомое значение. Так что в данном случае Арди, для полного восстановления, потребовался бы сведущий целитель пяти звезд и, суммарно, порядка шестидесяти лучей.

Да уж… день выдался весьма беспокойный.

Сперва рандеву с Бездомной, затем визит к Огланову, оказавшемуся давнишним знакомым, впридачу поведавшим о пропаже детей, а затем еще и…

« Говорящий».

В голове Арди прозвучал голос стрелка. Тот говорил на языке Фае… примерно так же, как Ардан мог говорить, предположим, на языке Селькадо. Услышал где-то и повторил. С таким жутким акцентом, что и разобрать-то с трудом можно.

Нет, стрелявший или — стрелявшая, не принадлежали числу Фае. И уж точно не являлись Бездомным или демоном. Это был человек. Или Первородный.

— Стрелок…

— Когда раздался выстрел, — снова не дослушал Аркар. — Мы с парнями ломанулись… выбежали, тобишь-та, на улицу. Ты в кровище, хрипишь, а сучий сын уже в автомобиле. Парни пока до колес… до своих автомобилей, тобишь-та, добежали, те уже свалить успели. Пропали, значит-ца.

Не поймали… что же, если бы еще и стрелка удалось захватить, то произошедшее действительно можно было бы принять за весьма банальную ковбойскую историю, рассказанную по пьяни в салуне.

— Дышать… сложно, — прохрипел Арди.

— Неудивительно, матабар, — Аркар отставил бутылку в сторону и, подойдя к столу, помог Ардану спуститься на пол.

При каждом движении в грудь будто медведь лапой бил. Арди хорошо помнил это ощущение с детства. Словно лежишь под тяжелым камнем и не можешь, сколько бы не пытался, вдохнуть. А когда, все же, получается, то вместо воздуха по легким растекается расплавленный песок. Колкий и обжигающий.

— Маслина… пуля, значит-ца, на осколки разлетелась, — пояснил Аркар, усаживая Ардана, вспотевшего, полуобнаженного, раздетого до нижнего белья и носков, на диванчик. — Осколки Тесс и вырезала из тебя все это время. Но от удара тебе грудину нормально так вломило… повредило, тобишь-та. Поломался ты знатно. Но хорошо, что без пневмоторакса обошлось. Иначе бы ты уже с предками на тропах охоты встретился.

— Это радует, — Арди прикрыл глаза и немного расслабился.

— Вот что хочу сказать тебе, охотник, — Аркар поставил локти на колени и нахмурился. — Все знают, что это наша территория. И все знают, что ты живешь в нашем доме. Так что… кто бы это ни был, матабар, они…

— Это не бандиты, — перебил Арди. — Да и вообще — вряд ли кто-то связанный с криминалом.

Аркар, судя по звукам, резко к нему повернулся.

— С чего ты взял? — спросил Аркар. — Нет, действовал дилетант. Стрелял не в репу, не в голову тобишь-та… Железо скинул, конечно, но это еще ни о чем не говорит.

Арди попытался улыбнуться, но лишь скривился из-за боли в груди.

— Пока только догадки… чтобы убедится, мне нужно съездить к Борису и в библиотеку.

— Ард, я тебе не друг и, уж тем более, не мать, но в тебя только что стреляли, — Аркар поднялся и направился к двери. — Ты бы еще раз подумал, перед тем, как продолжать заниматься тем, чем ты там занимаешься с Плащами.

Арди, все так же с трудом, открыл глаза. Аркар забрал бутылку и, взболтав, допил.

— Ты…

— Спи здесь, — перебил Аркар. — Я оставлю парней у дверей — тебя никто, до утра, не потревожит, охотник. Считай это компенсацией за то, что тебя подранили на нашей земле.

Распорядитель Орочьих Пиджаков, забрав с собой пустую бутылку, вышел в зал, а Арди снова закрыл глаза. Скрипя зубами, хрипя и рыча, он, с трудом, устроился на диване и, стащив со стола одежду, снова свернул ту валиком и подложил под голову.

Утром ему станет не так больно, но до того, как кровь матабар вылечит переломы и затянет раны пройдет не меньше недели. А если Арди был прав насчет своих предположений, то недели у него могло и не быть.

Завтра наступит двадцать первое число Нового Месяца. День зимнего солнцестояния. Самая длинная ночь в году. Время, когда властвует Дух Ночи, в чьей поступи мрака стираются пути.

Так верили Первородные.

Звездные маги же знали, что в это время излучение Лей-линий, связанное с сезонностью, значительно возрастает и, тем самым, его влияние невероятно усиливается.

Причем здесь все предыдущие события и скорое наступление двадцать первого числа?

У Арди имелись подозрения. Но, чтобы знать наверняка — все еще требовалось поговорить с Борисом и прочесть… книгу по истории. По истории демонологии, разумеется. Но все равно — немного забавно, что в час нужды ему оказался необходим не труд по структуре печати, не какие-то сокрытые таинства, а простая, пусть и не доступная для широкой публики, запись архива.

С этими мыслями, стараясь лишний раз не двигаться, Арди закрыл глаза и практически сразу заснул.

* * *

Просыпаться утром оказалось едва ли легче, чем непосредственно после ранения. В груди пусть уже и не горело, а дыхание давалось куда легче, но при каждом неловком движении руками, наклоне торса или слишком уж глубоком вздохе — все внутри начинало ломить и трещать.

Арди, кряхтя не хуже собственного дедушки, надел брюки, носки, туфли и… все. Вся остальная одежда, кроме брюк, не уцелела. И это обидней прочего. Тело заживет, кости срастутся, синяки и черная гематома, уже расползшаяся по шее и плечам, сойдут на нет. А вот одежду никто не вернет.

Выйдя из комнаты в зал, Арди ненадолго прищурился. Нет, не из-за яркого света, а потому, что ему в лицо светил фонариком Аркар.

Полуорк, в привычном наряде — в сорочке и пиджаке без жилетки, рылся под барной стойкой, а когда Ардан открыл двери, то дернулся от неожиданности и направил свет на него.

— И тебе доброе утро, — пробурчал Арди.

Не спрашивая разрешения он подошел к нескольким деревянным рычагам и, взяв стакан, опустил один из них, подставляя под холодную струю, полившуюся из крана, стеклянную емкость.

Глотание, увы, причиняло боль ничуть не меньшую, чем дыхание.

— С тебя…

— По закону, питьевая вода в заведении предоставляется бесплатно, — опередил полуорка Ардан.

— Бесплатно ты вчера на шконцах… на юрцах… тьфу — на диване, тобишь-та, отдыхал.

Арди, вместе ответа, поставил стакан на столешницу и медленно, едва ли не приставными шагами, направился к лестницам.

— Слушай, матабар, — Аркар опять залез под стойку. — Ты в Лей-кабелях что-нибудь понимаешь.

— Только то, что они передают Лей-энергию с переменным напряжением.

— Чего?

— Сам не знаю, — пожал плечами Арди и тут же пожалел о содеянном. Болело нещадно. — А тебе зачем?

— Да демоново зимнее солнцестояние, — прорычал полуорк, роясь с фонариком в шкафчике. — Проводка то ли погорела, то ли кристаллы накопителей потрескались… на кухне плита не работает и трансформатор в подвале полетел. Вон, — над стойкой показалась ладонь полуорка, чей когтистый палец указывал на лампы. — света нет с середины ночи. А вечером у Тесс концерт. Народа будет…

В последнее время на каждое новое выступление Тесс в « Брюс» заявлялось все больше и больше народа. В прошлый раз в зале, рассчитанном максимум на семьдесят посетителей, ютилось порядка ста двадцати. Не говоря о тех, кто, невзирая на холод, толпились около входа в бар.

— Поможешь? — чуть ли не умоляющим тоном попросил полуорк.

— У меня дела, — просвистел Ардан. — Отправь посыльного за инженерами.

Он говорил таким тоном не специально, а из-за того, что говорить — значит дышать, а дышать — значит, что в грудь, с каждым словом, словно опять пуля прилетает.

— Серьезно? Посыльного отправить? И как я без твоей светлой башки… головы, тобишь-та, не догадался, — проворчал возящийся с кабелями, вооруженный фонариком и пассатижами, полуорк. — И что у тебя за дела с такой мастыркой… раной, значит-ца?

— Сущие пустяки, — отмахнулся Арди, уже доковылявший до дверей, ведущих на лестницы. — Нужно поймать демонолога до наступления полуночи.

— Ха-ха, — передразнил полуорк. — Очень смешно, матабар. Не хочешь помогать с баландером… плитой, тобишь-та, так и скажи. Демонологи у него…

Арди примерно четверть часа поднимался по лестнице, а когда вернулся в свою квартирку-эркер, то пожалел, что не может ополоснуться. Весь вспотел, покраснел и промок. От собственного пота.

Вместо воды Ардан, по привычке, приоткрыл окно и, зачерпнув пару горстей снега, протер им тело (стараясь не задеть бинтов), а затем обтерся жестким, штопанным полотенцем.

Расколов ножом наледь в умывальнике — ополоснул лицо, почистил зубы, побрился и, признаться, пару мгновений испытывал желание рухнуть на кровать и сделать вид, что его ничего не касается.

— Все равно не сможешь оставить все, как есть, — глядя на собственное отражение в зеркале, произнес Арди. — И не говори о том, как не любишь приключения. Я и без тебя это прекрасно знаю.

Отражение промолчало. Оно вообще никогда не разговаривало и, пожалуй, именно потому Арди, порой, нравилось с ним — с отражением, общаться.

Застегнув пуговицы вязанной жилетки, накинув последний (второй и, теперь уже, единственный) шерстяной пиджак и, повязав шарф, Ардан, сцепив зубы и чуть стеная, просунул руки в рукава осеннего пальто. Не по погоде, но, увы, теперь и выбора-то не оставалось.

Придется, если снова ударят морозы, тратиться на одежду…

Взяв посох и подвесив на цепочки гримуар (их, скорее всего, сюда поднял Аркар у которого имелись запасные ключи от всех квартир), Арди убрал отцовский нож за пояс, в правый карман положил несколько месяцев с патронами, а в левый — второй накопитель. На палец надел кольцо.

У него вряд ли, если догадки подтвердятся, появится время для того, чтобы съездить до Черного Дома.

Но Эргар всегда наставлял своего ученика, что барс на тропах охоты может рассчитывать, в отличии от других хищников, живущих в стаях, лишь на себя.

— А еще он учил никогда не охотится на тех, кто сильнее тебя, — напомнил сам себе Арди, но, тем не менее, вышел за дверь.

За маленьким, мутным окошком, постепенно расступался едкий полумрак рассветного утра. Зимой ночи в Метрополии действительно царствовали куда дольше, чем летом. И сейчас несмотря на то, что стрелка часов почти дотронулась до числа «10», солнце на юго-востоке еще только-только, нехотя, с ленцой, вышагивало из-за смазанного облаками и фабричным смогом горизонта.

Сегодня столицу ждал самый короткий световой день и самая длинная ночь. Всего пять часов пятьдесят две минуты света и восемнадцать часов восемь минут мрака и тьмы.

Почему мрака и тьмы, раз уж Новый Город, да и Бальеро, служили чем-то вроде огромных ламп? Потому что вряд ли беда, с которой столкнулся Аркар, настигнет один лишь только « Брюс». К вечеру Лей-кабели и трансформаторы начнут сбоить не только по всей Метрополии, но и по всему западному континенту.

Арди поднял часы и, на втором, маленьком циферблате, завел таймер обратного отсчета. У него оставалось четырнадцать часов.

Что произойдет, когда время истечет?

Ардан не знал.

Но ему не нравилось услышанное от Бездомной слово « жатва».

— Ард?

Юноша поднял взгляд и увидел Тесс. Все в той же шубке и, не раз починенных, но начищенных сапожках, она смотрела на него со смесью удивления и беспокойства.

— А ты…

— Госпожа Окладова отпустила пораньше, чтобы я могла порепетировать, — в руках, укрытых теплыми варежками, она держала простенькую сумочку, а уши с волосами прикрывала местами прохудившаяся, меховая шапка.

Арди был уверен, что многочисленные поклонники таланта и внешности Тесс не раз предлагали ей, помимо внимания и свиданий, разнообразную помощь. Но Тесс-то и на встречи редко когда соглашалась, а на помощь — тем более. Этим она чем-то напоминала неуловимую, порхающую в небе ласточку. Всегда, как бы далеко та не улетала, возвращавшуюся в родное гнездо.

— Я пройду? — по уже сложившейся традиции спросила она.

— А, да, извини, — по той же традиции, ответил Ардан.

Он спустился на лестничный пролет и отошел в сторону. Проходя мимо, Тесс остановилась рядом и заглянула ему в глаза.

— Как ты себя чувствуешь?

— Будто с медведем боролся, — честно ответил Арди, потому как после того, как однажды столкнулся на тропах охоты с молодым мишкой, потом около двух недель отлеживался в Хижине, слушая сетования Эргара на тему, что у него столь слабый и бесполезный ученик.

Правда затем барс научил Арди хитрому приему, как одолеть противника, который крупнее и сильнее тебя.

Тесс сперва невольно улыбнулась, а после — нахмурилась. Она словно не могла понять — шутит собеседник или нет.

— Ард, я тебе никто, — внезапно произнесла она. — Не друг, не сестра и уж тем более, слава Вечным Ангелам — не мать. Но послушай непрошенного совета — не стоят эксы того, чтобы связываться с Пиджаками.

Она развернулась и направилась по лестнице наверх.

— С той ночи я больше не работаю с Аркаром, — и сам не зная зачем кинул ей в след Арди. Будто… будто ему было неприятно от того, что Тесс могла в нем разочароваться.

Девушка замерла на ступенях и, повернувшись к Арди, посмотрела на того с сомнением.

— Тогда… почему в тебя стреляли?

И тут Ардана осенило. Она не знала. Тесс понятия не имела о том, что Лиза мертва. И о том, что Арди сотрудничал со второй канцелярией. Аркар, зная, как минимум, о последнем — ничего не рассказал своей драгоценной певице, за один вечер собиравшей для « Брюса» двух недельную кассу.

— Я и собираюсь это выяснить, — ответил он не соврав, но и не сказав ни капли правды.

— Может быть из-за Бориса? — нахмурилась Тесс. — Ты к ним? К Борису с Леной? Хочешь — с тобой съезжу. На всякий случай. Ты выглядишь так… будто действительно боролся с медведем.

Она улыбнулась. Как-то не очень уверенно и сдержанно, попутно сжимая и разжимая в пальцах ручки сумочки.

— А как же твоя репетиция?

— Плевать, — ни мгновения не сомневаясь, пожала плечиками Тесс. — Вечером, перед выступлением, порепетируем.

Арди метался, чтобы ответить согласием, на несколько секунд дольше положенного. Он действительно пару мгновений размышлял о том, чтобы сказать « да».

— Мне потом в Большой надо, — привычным жестом юноша почесал затылок навершием посоха.

Он снова не сказал ни слова лжи, и вновь — оставил истину где-то под покровами полуправды.

— А… хорошо, — с заминкой кивнула Тесс и, развернувшись, шагнула выше.

Арди, словно потеряв всякий контроль над самим собой, выкрикнул:

— Подожди!

Она замерла и повернулась к нему через плечо.

Спящие Духи! Зачем он её остановил? Что он собирался сказать?

— Что-то хотел? — спросила она тихонько.

Хороший вопрос. Знать бы на него ответ.

— Давай… давай в пятый день сходим вместе в… — Арди спешно пытался придумать куда он мог пригласить такую девушку, как Тесс, которую вряд ли, учитывая пресловутых ухажеров, можно чем-то удивить.

— Давай.

— Что?

— Давай сходим, Ард, — её глаза чуть заблестели, а улыбка стала шире.

— Но я еще не сказал, куда именно.

— Там в нас не будут стрелять?

— Пожалуй, что нет.

— Меня немного напрягает твоя неуверенность, — Тесс прыснула, прикрыв рот ладошкой в варежке. — Но я люблю сюрпризы… В пятый день моя смена заканчивается ровно в семь. Заберешь меня от ателье?

— Ладно.

— Тогда до пятого дня, Ард.

И она ушла, цокая каблучками по бетонным ступеням лестницы. А Арди одновременно чувствовал себя по-дурацки счастливым, словно в первый раз обыграл Шали в прятки и, одновременно с этим, испуганней, чем когда повстречал горного тролля.

— Мысли завтрашнего дня… — пробурчал себе под нос Арди. — но что она имела ввиду под « забрать»?

Может Тесс так привыкла, что на свидание к ней приезжали на автомобилях, что… Постойте. Погодите. Одну секунду. Он что, только что позвал её на свидание?

Спящие Духи.

Отчего-то встречи с похитителями Бориса, Бездомной-Фае и возможным рандеву с демонологами больше не казались Ардану такими уж тревожащими.

С этими мыслями он вышел в безлюдный, темный зал, где Аркар все еще возился с кабелями.

— Тебе посыльный подарок принес, — откуда-то из недр раздался весьма раздраженный голос. — Я тебе уже говорил, Ард, что я тебе не шестерка… не секретарь, тобишь-та.

— Спасибо, — только и ответил Ардан.

Он подошел к стойке и забрал конверт, внутри которого обнаружился одноразовый, расширенный библиотечный допуск, скрепленный государственной печатью и оттиском второй канцелярии.

* * *

Трамвай скрипнул колесами и замер на остановке около здания госпиталя на улице Миринского. Названная, разумеется, в честь исторического деятеля. Он, кажется, открыл какие-то особенные свойства плесени, позволяющие лечить заразные заболевания. Или как-то так.

Новый Город, как и всегда, встретил Арди высокими зданиями. Совсем не такими пышными и помпезными, как в Старом Городе, но, безусловно, все еще впечатляющими.

Сойдя по обледенелым ступеням, держаясь за столь же обледенелый поручень, Арди молился Спящим Духам и Вечным Ангелам, чтобы не поскользнуться и не загреметь на асфальт. Потому что на этом его бы сегодняшнее путешествие мгновенно бы завершилось. Тело попросту отказалось бы подчиняться столь нерадивому владельцу.

В груди горело. Арди глянул на часы.

Время до полуночи: 13 часов 06 минут.

Глазеть по сторонам, разглядывая небоскребы, высотные здания, автомобили и прохожих у юноши совсем не оставалось времени. Он даже не особо обратил внимания на громаду пятиэтажного госпиталя, занимавшего в одиночку целый квартал.

Арди, опираясь на посох, подошел под массивный козырек, а затем и юркнул через крутящиеся двери (будто в отеле). Хотя, учитывая громадное фойе, где среди кожаных диванчиков, изысканных ковров на мраморе, гардероба и длинной стойки с информацией, сидели важные посетители с не менее важными врачами, можно было и засомневаться, где именно находится Ардан.

Подойдя к медсестре — миловидной девушке в белом одеянии с черным чепчиком и манжетами, Арди коротко произнес:

— Я в третью палату. Отделение пост травматической реабилитации.

— Одну секунду, — девушка пробежалась пальцами по корешкам разнообразных папок, после чего достала одну из них и открыла где-то посредине. — Ваше имя?

— Ард Эгобар.

Она повела пальцем по именам допущенных до посещения.

— Хорошо, вижу… распишитесь пожалуйста, — медсестра протянула ему бланк, где Арди оставил размашистую, широкую подпись — так матушка научила. — Чехлы для обуви у гардероба. Там же и халат накинете.

— Благодарю.

Арди, все так же стараясь не делать лишних движений, переоделся, забрал номерок (не деревянный, а алюминиевый; c оттиском), надел на обувь чехлы из плотной, непромокаемой ткани, накинул белый халат на пиджак и отправился к лестницам.

Сегодня, признаться, он был бы не прочь потерпеть свою боязнь тесных и запертых пространств, но лифтами в госпитале можно было пользоваться только врачам; для перевозки тяжелых больных; а еще в экстренных ситуациях.

Ардан не относился ни к одной из трех категорий.

Так что, ступая, скрипя то ли зубами, то ли разбитой грудью, а может и всем сразу, он поднялся на пятый этаж (разумеется), после чего прошел в самый дальний конец восточного крыла (иначе и быть не могло), попутно встречая глазами врачей, включая пару целителей эльфов. Один в розовом (пятая звезда), а другой и вовсе в черном (шестая звезда) плащах поверх белых халатов с красными воротниками и манжетами — хирурги.

Их вытянутые, изящные, едва ли не женственные лица отражались на мраморе пола в тех местах, где тот не прятался под ворсистыми коврами. На стенах, выкрашенных в ослепительно белый цвет, как это часто встречалось у денежных китов, картины и фотографии. Все до единого — нейтральные пейзажи.

Потолок из красного дерева с хрустальными Лей-лампами, стилизованными под свечные люстры начала прошлого века.

Арди чувствовал себя в этом великолепии несколько неуютно. Так что был рад открыть двери третьей палаты.

Просторное помещение раза в четыре больше той квартиры, где жил сам Ардан. Окна в пол, занавешенные шелковым тюлем и бархатными шторами. Два лакированных шкафа, гардероб на несколько персон. Стол, четыре стула, пара тумб. Одна из которых для цветов. Удобное, крупное кресло на фигурных ножках. И, разумеется, койка, больше походящая на шикарную, массивную кровать.

Около неё еще тумба, заставленная в данный момент колбочками и баночками, с противоположной стороны — стойка под капельницы, а сверху, с потолка, свисали сложные системы из веревок и держателей. Чем-то напоминало рогатку. Только вместо камешков — на кожаных ложе покоились поврежденные ноги Бориса.

Сам лорд Фахтов, замотанный в бинты, местами пожелтевшие от мазей; с руками, запертыми в гипсы; с ногами, из которых торчали штыри из хирургической стали, связанные друг с другом проволокой, намотанной на воротки; с замотанным лицом, из под марлевых подкладок которого торчали разве что ноздри, губы и глаза; он скорее напоминал мумии правителей древних королевств пустыни Зафиры, нежели живого человека.

Рядом с ним на стуле сидела Елена. Она читала в слух популярный нынче детективный бульварный роман про разведчика второй канцелярии, путешествующего по всему миру и борющегося с заговорами тайных организаций, маньяками, черными магами и, порой, просто попадающий в переделки.

— Ммм, — промычал Борис.

Он увидел визитера, а вот Елена сидела спиной ко входу и, кажется, не услышала, как открылась дверь.

— Что такое, дорогой? — она захлопнула книгу и поднялась с места. — Пить хочешь?

Промыслова-Фахтова подняла с тумбы стакан с водой, в котором билась о стенки стеклянная трубочка.

— Добрый день, — Арди слегка стукнул посохом.

Елена вздрогнула и обернулась. Она осунулась лицом, под глазами расплывались темные круги, а глаза покраснели от недосыпа.

Все это время Елена не покидала госпиталя. Она спала на кресле. Питалась в кафетерии. Мылась в умывальниках. Одежду ей привозили посыльные.

Она помогала медсестрам. Меняла бинты. Забирала утки, выливая их содержимое по нескольку раз в день. Приносила Борису пить, вымеряла капли обезболивающего.

Прежде Арди иногда задумывался — вышла ли Елена замуж до или после того, как Бориса отлучили от семьи, но теперь знал точно. Знал точно, что их обоих — ни Елену, ни Бориса, не заботили такие мелочи, как звания, чины или деньги.

Они любили друг друга.

Любили так, как, наверное, любят разве что в тех романах, что читала вслух Промыслова.

— А, Арди, — она улыбнулась измученной, но радостной улыбкой. — Уже седьмой день? Как время-то пролетело…

— Пятый, — напомнил Арди. — Я в седьмой тоже приеду. Привезу, как и обещал, записи с лекций.

— Да, точно, пятый… — заторможено произнесла Елена, усаживаясь обратно на стул. — Ты выглядишь усталым, Арди. И пальто… не по сезону. Что-то случилось?

— Упал на набережной, — вновь не соврал и не сказал правды Ардан. Ему не нравилось, как часто в последнее время, приходилось использовать науку Скасти, но что поделать. — Одежду порвал. Вот, пришлось эту надеть.

— Ты поаккуратней, — прошептала Елена.

Все это время Арди не сводил взгляда с глаз Бориса, запертого в плену гипсов, штырей и бинтов. Фахтов понял. Понял, что Ардан лукавит. Но сказать ничего не мог. Да и вряд ли бы стал, даже имейся у него такая возможность.

— Спасибо, что приехал навестить, — она оперлась щекой на запястье, а с лица не уходила теплая улыбка. — Мы тебя всегда рады видеть, Арди. Ты надолго?

У Ардана сердце защемило. За прошедшее время он всего дважды навещал своих… друзей? Хороших знакомых? Он все еще не мог разобраться. Знал лишь одно — надо навещать чаще.

— Нет, — покачал головой Арди и добавил. — Прости.

— Какое прости, — отмахнулась Елена. — у тебя своих дел достаточно. Спасибо, что вообще приезжаешь. Время находишь. Спасибо.

Арди в этот момент чувствовал себя кем-то или даже — чем-то хуже самой последней навозной мошки, но, все же, не мог поступить иначе.

Он подошел к койке Бориса и… не смог заглянуть тому в глаза. Собирался, как и учил Скасти, осознанно использовать Ведьмин Взгляд, но не стал. Может, потому что, все же, лучше пресловутой мошки?

А может, потому что, аккуратно сев на край кровати, чувствовал ритм сердца Бориса и все равно бы узнал — соврал тот или нет.

Ардану хотелось верить в первый вариант, но он понимал, что, скорее всего, сдержался именно из-за ощущения ритма.

— Борис, у меня к тебе несколько вопросов, — медленно проговорил Ардан.

Елена с удивлением повернулась к визитеру. В её голосе зазвучало легкое недоумение и, пожалуй даже, нотка возмущения:

— Арди, Борис сейчас не в том положении, чтобы…

— М-м-м, — промычал Борис, а затем медленно опустил и поднял веки, выражая свое согласие.

— Твоя матушка ведь из северо-западной военной аристократии, — Ардан старался не смотреть в сторону опешившей Елены. — Оттуда же, откуда родом леди Талия. Одна из последних демонологов Империи. Тебе от неё досталось наследство?

— Ард! — Елена попыталась вскочить на ноги, но у неё не хватило на это сил.

— М-м-м, — строго промычал Борис, скосив взгляд на жену, а затем повернулся обратно к собеседнику и, снова, медленно опустил и поднял веки.

Арди мысленно выругался. Он очень хотел и даже надеялся услышать другой ответ, но, видимо, его догадки оказались верны.

— Елена, — Ардан повернулся к Промысловой.

— Что? — рассержено, недовольной кошкой сверкая глазами, спросила та.

— Иолай держал при себе Орвилова, потому что их компания… — Арди некоторое время подбирал нужные слова. — подшучивали над ним, да? Из-за того, что у Орвилова мало лучей, да и в военной магии он не был особо ловок.

— Да, они иногда над ним посмеивались и не считались с его мнением.

— Он имел с кем-то отношения?

— Ард! Ты не дознаватель, а я не на допросе, чтобы…

— М-м-м! — Елену перебило требовательное мычание Бориса.

Промыслова посмотрела на мужа, затем на Арди и в её глазах появилось понимание. А вместе с ним пропало и раздражение, заменившись настороженностью.

— Д-да, — с запинкой, после секундной паузы, ответила она. — Кажется… нет, точно! Он ухаживал за девушкой с нашего курса. Я не знаю какой именно, но слухи об этом ходили.

Ардан перевел взгляд на Бориса.

Тот посмотрел направо, а затем быстро перевел взгляд налево.

Значит и Фахтов не знал.

Но этого было достаточно. Оставалось только найти запись в историческом справочнике. И если все сойдется, тогда… тогда Ард, признаться, понятия не имел, что делать дальше.

— Елена.

— Да?

Арди достал из кармана второй накопитель и протянул кольцо.

— Можешь со своего анализатора посмотреть сколько в них лучей? А то мой опять сломался.

— Хорошо.

Промыслова закатала рукав и направила на предметы пластину, закрепленную кожаными ремешками к предплечью. Через несколько секунд на ней появились надписи:

[ Накопитель Бри-и-Мен. Информация недоступна]

Ардан устало выдохнул. Результат оказался, что неудивительно, точно такой же, как и когда он пытался проанализировать накопитель Давоса.

— Арди, — с удивлением и тревогой выдохнула Елена. — Это ведь специальные военные накопители для магов второй канцелярии… откуда они у тебя?

Ардан перевел взгляд с Промысловой на Бориса. Ну да. Её муж, все таки, потомственный военный аристократ.

— Они всегда на девять лучей, — поспешила добавить Елена. — Из-за этого их размер такой маленький, что он помещается в кольцо. Обычные накопители, как ты знаешь, вставляются в навершие посоха. А такие — в кольцах, их, Арди, даже в армии почти не встретишь. И твои вопросы… во что ты ввязался?

Она действительно тревожилась. Искренне и открыто. Тревожилась за него. А он… он даже не мог сказать, почему задал свои вопросы. Вместо этого Арди лишь тихо прошептал:

— Все будет хорошо, — он кивнул Борису, дотронулся до плеча Елены, встал с кровати и направился к дверям. У самого выхода Ардан задержался и, не оборачиваясь, произнес уже громче. — Я приеду в седьмой день. И на неделе еще тоже заеду. Несколько раз. Если вы не против, конеч…

— Разумеется мы не против! — окликнула его Елена.

— Мхм, — подтверждающе промычал Борис.

На сердце стало теплее и поганей одновременно. Может все из-за перелома? Но вряд ли.

Арди вышел в коридор и закрыл за собой дверь.

* * *

Ардан подошел к временному гардеробу Большого и отдал работнику с пасмурным лицом свое пальто. Тот принял и небрежно бросил на стойку деревянный номерок.

Арди, даже слова не сказав, схватил тот и поспешил через атриум к лестницам.

На часах:

Время до полуночи: 11 часов 23 минуты.

До самого темного часа в году еще обманчиво много времени. Обманчиво, потому что кто знает, как долго ему придется копаться в старых записях.

Так что надо было поспешить и…

— Эгобар!

Ард обернулся.

И, в то же мгновение, весь его обзор занял здоровенный кулак, летящий Ардану прямо в лицо.

ВТОРОЙ ТОМ ОКОНЧЕН.

ТРЕТИЙ ТОМ и 61ая глава уже на сайте: https://author.today/work/359869

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Матабар. II

Content

Матабар. II

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Nota bene