Неожиданный наследник-3

Глава 1

Февраль 1766 года, Москва , Российская империя.

— Это немыслимо и противоречит всем нашим постулатам! — воскликнул епископ Гавриил, не скрывая негодования, — Я знаю, о чём говорю, ибо постоянно сталкиваюсь с погаными отступниками! Не может быть между нами мира, и нельзя отказываться от анафемы, провозглашённой на Соборе более ста лет назад!

Угу. Вот прямо каждый день иерарх поднимает задницу с кресла удобного, выходит на торжище в Твери и воюет с проклятыми старообрядцами. Мне стало любопытно, откуда такая нетерпимость? Ведь русская церковь давно в расколе, что изрядно ослабляет государство. Надо искать пути решения конфликта, а не усугублять его. Только для многих церковников это не довод. Они сами с усами. Вернее, с бородой. И я ведь никакой крамолы не произнёс, а просто предложил начать искать пути примирения со старообрядцами. Но стоило закончить вступительную часть, как самый молодой и, наверное, оттого несдержанный епископ, обозначил отношение духовенства к поднятому вопросу.

Заседание с иерархами проходило через пять дней после коронации. Я был изрядно вымотан бесконечными чествованиями и празднествами. За столь короткий срок мне пришлось встретиться с несколькими депутациями, начиная от жителей Москвы и заканчивая недавно созданным дворянским собранием. Ещё была бесконечная череда аудиенций с нужными людьми и теми, кого нельзя обидеть. А каждый вечер в Лефортовском дворце проходил приём с балом и фейерверками. И ведь не откажешься, сочтут нового императора жадиной и нехорошим человеком.

Но наконец, мне удалось прекратить творящуюся вакханалию и занять насущными делами. А то дай дворянам волю, они будут веселиться дни и ночи напролёт до следующего поста. Что сейчас и происходит, ведь празднества переместились в усадьбы аристократии. Меня же ждала череда важных разговоров, и первыми в очереди стояли епископы.

Я давно начал изучать вопросы, связанные с расколом русской церкви. Здесь ещё всплыли знания Майора о том, что разбогатевшие купцы и заводчики из старообрядцев, приложили много сил для разрушения России. Понятно, что речь шла о будущем, а может, о совершенно ином мире, чего не отрицал наставник. Но уж больно похожи дела с раскольниками, и лучше заняться ими немедленно. По крайней мере, необходимо начать диалог. Для того я и пригласил обер-прокуроров Синода Мелиссино, который пока остаётся при своей должности, и его предшественника князя Козловского. Также в Первопрестольную пожаловали самые влиятельные представители — Дмитрий Новгородский, Гавриил Санкт-Петербургский, Тимофей Московский, Феофан Нижегородский, Гавриил Тверской, Дамаскин Костромской, Афанасий Ростовский и Сильвестр, представляющий Московскую синодальную контору. Естественно, подобное заседание не могло обойтись без Шешковского, губернатора Москвы Еропкина, главы ЕИВ Канцелярии Теплова и дона Алонсо, на которого некоторые попы косились весьма недружелюбно.

Выбор священников, приглашённых на встречу, вполне понятен. Именно в Верхнем и Среднем Поволжье, а также Московской губернии сейчас проживает большая часть старообрядцев. Их хватает и в других местах, куда раскольники усердно переселяются. Но пока наибольшее их число, включая духовных пастырей, живёт в упомянутых губерниях.

Да и нет у меня времени устраивать Поместный собор. Главные вопросы можно обсудить с наиболее влиятельными и знающими персонами. Остальное утвердим на Уложенной комиссии, куда должны съехать все архиепископы. Екатерина затеяла необычное дело, и церковь не собирается оставаться в стороне, хотя её давно пытаются оттеснить от государственных вопросов. Но коли речь зашла о законотворчестве, то священнослужители имеют право принять участие в подобном событии. Я сам всячески это приветствую. Религия для России крайне важна, и надо учитывать мнение духовенства. Только необходимо держать попов в узде.

Мне понравились действия в отношении церкви, которые начал Пётр Фёдорович и продолжила Екатерина. Правда, хитрая немка, свалила вину за конфискацию земель и прочего имущества на бывшего муженька, но продолжила его дело. Она даже ужесточила политику по изъятию монастырского имущества.

Думаю, мне лучше вести себя так же. Только Катька отняла земли и успокоилась. Решать противоречия, копившиеся годами, она особо не стремилась. Мол, пока всё идёт хорошо, то зачем мешать. Я же думаю о будущем и не хочу, чтобы мои наследники получили ворох трудноразрешимых проблем, ослабляющих державу. Потому и пришлось завести речь о старообрядцах.

— Вы меня не выслушали и сразу начали перебивать, — спокойно произношу в ответ, — Если даже сама мысль о примирении сразу вызывает у вас отторжение, то не знаю, как быть. Я надеялся найти понимание и для начала просто обдумать общие трудности. Ведь раскольники — это растущая язва на теле государства. Выжечь или устранить её подобным образом нельзя. Значит, надо договариваться. А виноваты в сложившихся обстоятельствах именно вы! Со времён раскола прошло более ста лет, как правильно заметил епископ Гавриил. Но почему никто из высшего духовенства не озаботился выходом из тупика?

Тут не выдержали остальные иерарх и загудели, будто рассерженные пчёлы. Не давая им опомниться, поднимаю руку и, добившись тишины, продолжаю.

— Я не обвиняю именно всех присутствующих, ведь это дела давно минувших дней. Но ответственность за происходящее лежит именно на церкви. Поэтому мне удивительно видеть полное нежелание обсуждать дела раскольников.

— Ваше Величество, но чем вы недовольны? — примирительно произнёс Дмитрий, — Есть еретики и раскольники, с которыми надо бороться, что постановили предыдущие Соборы, одобренные императорами. Мы стараемся удерживать свою паству, дабы не было противостояния, которое может перерасти в столкновения.

Размышляю, рассказывать ли священникам о прочитанном накануне докладе Еропкина? В составлении документа помогли люди Шешковского и Теплов, обладающий знаниями обо всех областях жизни империи. Не удивлюсь, что именно мой секретарь и стал автором документа. А сами сведения поступили ему давно и были толково рассмотрены. Только Екатерина не стала рассматривать их сразу, отложив на потом. Сам же Григорий Николаевич после конфликта с Разумовским больше не лезет с подобными предложениями, стараясь прикрываться более важными персонами. Касаемо бывшего гетмана, то он сейчас едет в Сибирь, если не помер по дороге. Но его судьба давно никого не волнует. Моих соратников больше воодушевила часть имущества коварного малоросса, а на остальное им плевать.

Касаемо моих опасений, то они вполне логичны. Раскольники стремительно захватывают торговлю и перевозки по Волге. Более того, есть доказательства, что делают они это не совсем законными путями. Ещё еретики усердно создают мануфактуры и развивают прочие промыслы. И действуют они, на первый взгляд незаметно. Вернее, пытаются делать это, что настораживает ещё сильнее.

Майор в своих уроках часто говорил о необходимости развития торговли и промышленности. Заодно он предупреждал, что столь важные области не должны оказаться в руках сектантов или иностранцев. Сейчас же происходит именно это. С одной стороны, англичане и голландцы захватили всю русскую внешнюю торговлю. А с другой стороны, полезли собственные раскольники, весьма недружелюбно настроенные к власти. Ещё иностранцы препятствуют развитию русских заводов, предпочитая покупать сырьё, в свою очередь, завозя к нам полноценные товары. Раскольники же всячески мешают православным купцам и заводчикам, подминая всё под себя. Понятно, что они не могут запретить дворянам и богатым купцам открывать заводы. Но людишки помельче оказались беззащитны перед сплочёнными общинами.

Сейчас это незаметно. Я бы не обратил на внимание без помощи Майора. Только чего ожидать через пятьдесят лет, когда таким образом еретики захватят торговлю и промышленность половины страны? Церковь же старательно занимается чем угодно, кроме установления согласия в обществе. Потому общины и отдаляются от остальных жителей, замыкаясь в себе всё сильнее. А ещё они недолюбливают власть, что немудрено. Мне не нужно, чтобы они любили императора Иоанна Антоновича. Но нельзя, чтобы столь влиятельный в будущем альянс действовал против собственной страны. И многое зависит от сидящих передо мной людей.

— Уже сейчас надо признать, что более трети видных купцов и владельцев мануфактур в Москве и Верхней Волге являются старообрядцами. Может, вас это не тревожит, а вот меня, наоборот. Раскольники не думают останавливаться и расширяют своё влияние, — попеременно оглядываю замолчавших священников и продолжаю, — Двойная подать, введённая против них Петром Великим, приносит казне дополнительную прибыль. Но в этом решении кроется и подвох. Староверы изначально начали сбиваться в стаи, если так можно выразиться. И теперь они просто выживают православных купцов и прочих торговцев из наиболее прибыльных мест. Получается, что у обычного православного подданного нет возможности что-то противопоставить целой общине. Пётр Дмитриевич подтвердит мои слова.

Киваю на тут же вскочившего генерал-губернатора. Надо сказать, что все присутствующие сидят передо мной в предусмотрительно расставленных креслах. По правую руку расположились чиновники, а слева — духовенство. Еропкин наиболее беспокойный из всех собравшихся. Он никак не может поверить, что вместо опалы взлетел на самый верх, потому и дёргается, пытаясь выказать рвение. На самом деле генерал-поручик, весьма знающий и толковый человек. Иначе Пётр Дмитриевич бы не возглавил вторую по значимости губернию, являющуюся оплотом дворянской оппозиции и рассадником обсуждаемых сегодня староверов. Машу своему человеку, чтобы тот сел.

— Совершенно верно, Ваше Величество, — хрипловато ответил губернатор, — Московская торговля, особенно идущая по Владимирскому тракту, на треть принадлежит еретикам и их людишкам. То же самое касается многих мануфактур, созданных в последнее время. Не удивлюсь, если в Нижнем Новгороде дела обстоят гораздо хуже и раскольники захватили там гораздо больший кусок.

— Я не вижу здесь ничего плохого, — произношу под недоумёнными взглядами большей части присутствующих, — России необходимо развивать торговлю и строить больше мануфактур с заводами. Можно даже похвалить столь сметливых подданных. Ведь это обычные русские люди. Только они стремительно удаляются от нас. Что необходимо пресечь, желательно без крови и гонений, а при помощи ума. Но наша доброта должна касаться не всех. Среди старообрядцев немало беспоповцев, что возмутительно и недопустимо. Вскоре они могут скатиться в чудовищные ереси, как английские квакеры или чего похуже. Зачем ходить далеко? Уже сейчас в России есть настоящие секты, вроде нетовцев[1], не признающих власть царя. И дальше будет хуже. А ещё многие тысячи сбежали в Польшу и за Дунай. То есть у католиков и магометан русским людям живётся лучше! Вот и объясните мне, что вообще происходит?

Голоса я не поднимал, а скорее, наоборот, в конце речи перешёл на шёпот, изрядно напугав часть собравшихся. Меня просто трясёт от происходящего, и сегодня я не собираюсь сдерживаться. Думаю, прониклись даже откроенные тугодумы, вспомнив, что я могу повесить даже фельдмаршала.

— Но позвольте, Ваше Величество, — произнёс архиепископ Феофан, не побоявшийся мне перчить, — Что мы можем поделать? Ранее отступников казнили и ссылали, изымая имущество. Только это было бесполезным занятием. И Пётр Алексеевич приложил разумное решение. Кстати, часть заблудших возвращается в лоно матери церкви, пусть их и мало. Хотя надо признать, что в моей епархии не всё так благостно. В Нижнем Новгороде раскольники сильны, как нигде. Их попросту больше среди свободных людей. Да и многие дворянские роды ранее их тайно поддерживали. Потому они и набрали такую силу. Не можем же мы снова начать преследования? Кроме многочисленных жертв, сие чревато потерями для государства. Купцы и прочие торговцы с судовладельцами платят немалые подати, которых казна может лишиться.

Если ты всё прекрасно понимаешь, так почему ранее молчал? Меня это раздражает более всего. Толковый и знающий человек видит, что староверы являются препятствием, перерастающим в угрозу. Но я не припомню ни одного письма от архиепископов с предложением, как успокоить и даже разрешить ситуацию. То же самое касается чиновников, считающих, что всё само рассосётся. Просто поразительное разгильдяйство!

— Сначала надо думать, а затем действовать. Вы ведь понимаете, что перед нами возникла самая настоящая угроза для державы. И не надо прикрываться богом, мол, всё в его руках, — на лицах иерархов вновь проявилось недовольство, — Только помочь в этом конфликте можете именно вы. Церковь его начала, значит, ей и заканчивать. И давайте постараемся обойтись без лишней крови. Мне нужна спокойная страна в преддверии войны с османами. Казнить подданных просто так — несусветная дикость. Люди не виноваты, что так произошло. Надо искать другие пути решения.

— Что вы предлагаете, Ваше Величество? У вас есть прожект выхода из этого тупика? — прервал молчание Гавриил Санкт-Петербургский, тоже не замеченный ранее в трусости.

— Сначала обсудите всё между архиепископами, а затем собирайте всех глав раскольников к осени, когда откроется Уложенная комиссия. Там и обсудите с ними, как жить дальше. Если получится договориться, то я присоединюсь к обсуждению. Касаемо прожекта, то я предлагаю создать отдельные епархии старообрядцев, но под управлением архиепископов РПЦ. Или нужно сформировать отдельную митрополию, которая будет подчиняться Синоду, — вижу, что иерархи готовы накинуться на меня с негодованием, но сдерживают свои порывы, — Я не настаиваю именно на таком решении. Предлагайте свои идеи, с удовольствием их рассмотрю. Не хотите, пусть раскольники выделяются в отдельную церковь, чего не хотелось бы. В этом случае отступники получат права, как лютеране и католики. На главенство православной церкви я не покушаюсь. Главное, чтобы вы договорились, и последствия раскола начали устраняться. Это не касается беспоповцев и прочих сект. С этой публикой необходимо бороться, не стесняясь в средствах. Если придётся жечь и рубить головы, значит, будем. Но лучше обойтись без излишнего членовредительства. Мне вскоре понадобятся поселенцы на окраине и работники для казённых заводов. Не хотят по-хорошему, значит, будет по-плохому. И в лоно церкви они вернутся как миленькие. Ведь надо только уничтожить старейшин и наиболее упорных. Просто в этом случае мы получим озлобленных рабов, ненавидящих власть и церковь. Значит, надо искать иной путь, чем вы должны заняться в ближайшее время. Только не рассчитывайте на моё расположение, коли оплошаете. Спрашивать буду жёстко, не обращая внимания на заслуги и звания. Мне нужен мир и покой внутри империи. И если ради этого придётся сослать на Камчатку какого-то архиепископа, а может, десяток, то раздумывать не буду. Надеюсь, мой приказ понятен? Даю время вам до октября, поэтому более не задерживаю. Господа, чиновники, задержитесь.

Думаю, кроме Алонсо, все удивились переменой моего настроения. Уходящие иерархи вообще косились, будто увидели чудо-юдо. А чего они хотят? Я же просто устал разводить политесы с прочим словоблудием. Не можете сами принять решение, значит, придётся исполнять приказ. И чиновников это касается в первую очередь.

Как только представители духовенства покинули кабинет, я недовольно взглянул на собравшихся вельмож. Козловский аж заёрзал на кресле, прекрасно понимая, что он следующий. Не будем разочаровать князюшку.

— Алексей Семёнович, — начинаю, чуть ли не ласково, — Хочу выразить вам благодарность за разработку закона о секуляризации и успешном его исполнении. Казна получила немало земель, да и иных ценностей. То, что часть их раздарена покойной императрицей — другой разговор. Но объясните мне, почему столь достойные люди, как вы, князь Куракин и многие другие вельможи не замечали очевидного? Это злой умысел или нерадивость?

— Ваше Величество, но мы просто выполняли приказ, — к чести Мелиссино, тот не стал топить предшественника и даже разделил с ним вину, — И у нас не было особых сложностей с иерархами, за исключением некоторых недовольных во главе епископом Арсением. Поэтому реформу удалось провести за полтора года с прибылью для государства и наименьшими потерями для духовной сферы. Народ не бунтовал, всяческих юродивых и прочих лжепророков не появилось.

— Это хорошо! Но вы получили свои чины и звания не только для того, чтобы выполнять приказы и занимать мягкое кресло, — стараюсь говорить спокойно, хотя меня просто бесит русское чиновничество, — Ведь даже указ о секуляризации появился на свет по желанию Петра Фёдоровича. Почему сия идея исходила не от вас, князь? Ведь конфискация церковных земель давно стала жизненной необходимостью. Никакой пользы, кроме как для самих епископов, от монастырей и архиерейских владений, давно нет. Более того, церковь, вернее, её верхушка, богатела, а казна теряла около миллиона рублей в год. Даже если вычесть пятьсот тысяч на содержание священников, которые сейчас уходят на содержание приходов, получается огромная сумма! Это не считая того, что огромные запасы хлеба теперь не в руках бородатых торгашей с крестом на груди, а государства!

Козловский побледнел и попытался уже вжаться в несчастное кресло. Хотя, куда уж дальше? Перевожу взгляд на Мелиссино, который точно не ждал подобной отповеди.

— Большую часть своей жизни я просидел в застенках. Но даже мне хватило месяца и нескольких бесед со знающими людьми, чтобы понять простую истину — русское общество расколото. Но почему этого не понимают люди, которым по должности положено заниматься подобными делами. Понимаю, что для вас крестьяне и даже купцы — не люди, а говорящий скот, — поднимаю руку, пресекаю попытку грека возразить, — Только это мои поданные! Я миропомазан на царство и несу ответственность за души всех жителей России перед Господом богом! Что не отменяет вопроса — почему Шаховский, Львов, Козловский и вы, Иван Иванович, не подали даже записку о необходимости разрешения сложившихся противоречий? Или вы все считаете, что высокая должность — это синекура? Мол, забрался в кресло, сложил на животе ручки, увешанные перстнями и, наслаждаешься жизнью? Только чиновники высшего ранга обязаны отвечать за порученное им ведомство. И в Синоде дела идут просто отвратительно, как бы вам не хотелось считать иначе.

— Но простите… — попытался возразить взволнованный Мелиссино.

— Не прощу, — перебиваю обер-прокурора, — Вы плохо сделали свою работу. Обобрать беззащитных попов и радостно рапортовать об успехах может любой. А вот проявить здоровую самостоятельность, дано не каждому. Что вам мешало начать дискуссию внутри церкви по вопросу раскольников? Понятно — это императоры должны за вас подумать и приказать. Сами вы думать не умеете или не хотите.

— Прошу принять мою отставку, Ваше Величество, — воскликнул явно оскорблённый грек, — Если я и виноват, то не заслужил столь жестокого порицания.

Угу. Вот прямо сейчас я позволю ему отойти в сторонку, сбежав в усадьбу, а то и Европу, дабы лечить расстроенное здоровье. Коли ты слаб телом и духом, то зачем пошёл служить? Сиди в поместье и наслаждайся спокойной жизнью. У меня же все должны работать не покладая рук! О чём я и сообщил обер-прокурору.

— Ваша отставка будет принята после решения вопроса с раскольниками. А то намедни я узнал, что староверы бегут к османам и полякам. Мы здесь стращаем народ адом, происходящим у магометан и католиков, а русским людям, оказывается, лучше живётся в землях басурман. Можно понять некрасовцев, там всё сложно и дело не в вере. Но почему православным лучше за Дунаем и Западной Двиной? — недобро смотрю на растерявшегося грека и продолжаю, — Приказываю найти наименее бескровный и наиболее выгодный для империи выход из сложившейся ситуации. Нет у меня веры епископам, которые попытаются похоронить мою задумку, ещё и оскорбят старшин раскольников. Можете рассчитывать на помощь Тайной экспедиции и Полицейской коллегии. Это на случай внушения и успокоения наиболее непонятливых. Мешающих и враждебно настроенных епископов сразу сдавать людям графа Шешковского. Никого жалеть не нужно, а лучше припугнуть излишне о себе возомнивших иерархов. Князь Козловский назначается вашим заместителем и тоже обязан приложить все силы для исправления прошлых ошибок. И запомните, на каждом из вас лежит персональная ответственность. Дело настолько серьёзное, что обычной отставкой никто не отделается. Но и наградой я не обижу. Если всё понятно, то я вас с Алексеем Семёновичем более не задерживаю.

Оба вельможи находились в предобморочном состоянии и в полной тишине покинули кабинет. Поворачиваюсь к оставшейся четвёрке и решаю не затягивать беседу.

— Степан Иванович, на вас ложится новый груз. Нельзя пускать подобное дело на самотёк, и необходимо им полностью управлять. Чую, что иерархи устроят какую-нибудь подлость или навредят по глупости. А Мелиссино с Козловским придётся постоянно подгонять. Уж больно они размякли и совсем забыли, для чего нужны чиновники. Если кто-то из ваших людей предложит свой прожект по разрешению противостояния со староверами, то я с удовольствием его выслушаю. Это касается всех здесь присутствующих.

Шешковский, а вслед за ним Алонсо, Еропкин и Теплов утвердительно кивнули.

— Что у нас с тёмной стороной деятельности раскольников? Многое удалось раскопать? — обращаюсь уже к испанцу.

— Мне нужно время. Всё гораздо хуже и запутаннее, чем мы предполагали. Тянешь за одну ниточку, а за ней самая настоящая сеть. Несомненно, целые общины замешаны в самых различных нарушениях, а некоторые и в злодеяниях, — хмуро ответил бледный де Кесада, который, казалось, вовсе не спит, — Мы установили хорошее взаимодействие с господином Шешковским и генерал-губернатором Еропкиным. Но здесь нельзя спешить, лучше спокойно определить всех злодеев и далее накрыть их скопом.

Верное замечание. Это я чего-то разогнался. Хотя на разработку прожекта иерархи с Мелиссино получили семь месяцев. Времени более чем достаточно. Касаемо розыска начатого Алонсо, то здесь всё любопытно. Люди испанца сходу вскрыли такое количество нарушений и преступлений, не только со стороны раскольников, что диву даёшься. Спрашивается, куда смотрят власти, не замечая творящегося безобразия? Или им заплатили за отвод глаз? За это я тоже буду наказывать, не обращая внимания на происхождение и чины. Уж больно неприятная картина вырисовывается. Те же преступления на Владимирском тракте или нападения на Волге, ведут к общинам раскольников. Это не считая контрабанды и прочих незаконных промыслов. И всё действие происходит под носом губернских властей.

Я ещё не до конца прочитал доклад испанца, но уже впечатлён и жутко зол. Жалко людей, которые погибнут из-за нашего промедления. Но таким образом мы спасём гораздо больше православных душ.

— Надеюсь, никого здесь не следует предупреждать о необходимости держать проводимый розыск в тайне? — нарочито смотрю на забеспокоившегося Еропкина, сразу замотавшего головой, — Судя по всему, зараза глубоко проникла в чиновничьи круги. Ну не могут такие дела происходить без одобрения высокопоставленных особ. В ином случае, у нас во власти абсолютно некомпетентные люди, что ещё хуже.

Заслушав доклад де Кесада и Шешковского о провидимых действиях, понимаю, что пора заканчивать. Иначе я просто начну зевать, ибо изрядно устал. Надо поспать полчаса, что я стал делать с недавних пор. Очень помогает и бодрит. Главное — спать надо до еды, а не после. Далее можно заняться иными делами, которых у меня просто огромное количество.

Когда вельможи вышли, я решил немного расслабиться и вытянул ноги. Но Теплов остался в кабинете и с заговорщицким видом посмотрел на меня. Всем хорош Григорий Николаевич, и хорошо, что я получил такого главу канцелярии. Но есть в нём тяга к театральности. Обижаться и раздражаться на это бесполезно, уж лучше немного подыграть столь полезному человеку.

— Не томи, Григорий Николаевич. Ты же видишь, что я устал и хотел немного отдохнуть.

— Тут такое дело, Ваше Величество, — громким шёпотом произнёс секретарь, — Я позволил себе нарушить приказ графа Шувалова и пообещать аудиенцию частному лицу. Понимаю, что не прав и готов понести наказание.

А мне даже стало любопытно, чего там не поделили обер-камергер и глава канцелярии. Они иногда ставят друг другу небольшие подножки, определяя границы собственной власти. Я в эти дела особо не вмешиваюсь, путь куражатся. Но и просто так ссориться с некогда всесильным графом Теплов не будет. Чего на него нашло? Он предпочитает действовать из-за спины.

— Заинтриговал ты меня, Григорий Николаевич, — разминаю отёкшие плечи и сажусь ровно, — Веди своего просителя.

— Это просительница, Ваше Величество. Я мигом, — стервец, быстро выскочил из кабинета, оставив меня в недоумении.

[1] Нетовцы (нетовщина, самоназвание — спасовцы, Спасово согласие) — одно из беспоповских направлений старообрядчества. Также зовутся староспасовцами; новоспасовцы же приняли некоторые положения поморского согласия и отделились от нетовцев.

Глава 2

Февраль 1766 года, Москва , Российская империя.

— Не ожидал вас увидеть, Анна Алексеевна, — произношу в ответ на приветствие гостьи, справившись с удивлением.

Девица Хитрово присутствовала на приёме и двух балах, недавно прошедших в Лефортовском дворце. Но тогда я находился в каком-то полусне, и все окружающие просто сливались в бесконечную череду образов. Поэтому я особо не выделял гостей, разве что перекинулся несколькими словами с послами и некоторыми наиболее важными вельможами. Просто тогда меня посещала только одна мысль — скорее добраться до кровати и уснуть. Ведь кроме балов и прочих церемоний, мне приходилось работать с самого раннего утра.

Но понемногу обстановка успокоилась. Теперь я располагаю временем не только для работы, но и подобных аудиенций, которые могут оказаться весьма неожиданными. Потом надо сделать Теплову хорошее внушение, чтобы предупреждал о таких гостях.

А Хитрово — хороша! Густые тёмные волосы девицы сложены в замысловатую причёску, скреплённую роскошной диадемой с огромным сапфиром в навершии. На Анне платье переходного вида, как их ныне называют в свете. Женщины внезапно поняли, что мода в империи резко изменилась. Мужчины стали стремительно менять кюлоты на штаны, а узкие кафтаны французского покроя — на русские. Ещё почти пропали парики, обнажив немало лысин. Это я так шучу. На самом деле плешивые вельможи начали стричься коротко, а остальные щеголяли вполне себе естественными волосами. Дамам же оказалось тяжелее. Но тут на помощь пришла Лиза, появившаяся в платье, сшитом по моим рисункам. Вернее, это была вольная переработка картин, показанных Майором. Только у швеи и сестрёнки было своё мнение, поэтому получилось весьма любопытно.

Главное — дамы начали потихоньку отказываться от пышных юбок в сторону приталенного платья. Что-то подобное носят в Англии, как говорят знатоки, поэтому дворянки с вдохновением взялись за новые наряды. Ведь главное, чтобы мода шла из Европы.

От париков женщины тоже отказались, что радует меня более всего. Грустно было наблюдать, как красивые девушки и женщины уродуют себя непонятными конструкциями. А сейчас всё гармонично и легко, заодно платье снимается гораздо легче. Это я припомнил мучения, когда нас с Аней обуяла страсть прямо в кабинете. Было одновременно смешно и грустно, ведь платье без помощи служанки мы так и не сняли. Чего это меня потянуло на воспоминания?

На самом деле всё понятно. Хитрово больно уж хороша, особенно в струящемся платье, облегающем её красивую фигуру, а небольшой вырез чуть ли не манит заглянуть глубже.

— Ваше Величество, я так рада, что вы уделили мне немного времени, — произнесла гостья грудным голосом, от чего у меня по телу побежали мурашки, — Могу ли я рассчитывать на ваше понимание?

Зачем я встретил девицу, стоя у шкафа? Ведь кроме мурашек, у меня возбудилась иная часть тела. Хорошо, что широкие штаны и длинный кафтан помогли спастись от немедленного конфуза. Не думаю, что дело только в красоте Хитрово. Просто у меня давно не было женщины. Девушка всё прекрасно понимает, потому и подошла как можно ближе. В голову ударил лёгкий аромат духов, а ещё я с трудом отвёл взгляд от манящего выреза с двумя соблазнительными полушариями.

— Анна Алексеевна, у меня действительно мало времени, — стараюсь говорить ровно и не перейти на хрип, — Что у вас произошло?

Ясные голубые глаза сразу наполнились печалью. Сделав ещё шаг навстречу, почти дотронувшись до меня своим телом, гостья произнесла.

— Мой брат Фёдор пострадал от братьев Орловых, оказавшись одним из немногих, кто решился противостоять их усилению. За это несчастного выслали в имение, — тихо ответила Анна, а я понимаю, что просто заворожён и тону в её глазах, — К сожалению, брат не успел прибыть в столицу во время подавления мятежа против Вашего Величества. А ведь он самый настоящий герой, ещё два года назад решивший бороться с узурпаторами! Нет, Фёдора оправдали и позволили вернуться на службу. Но он получил всего лишь камер-юнкера, даже не камергера. Это несправедливо! Сам братик никогда не попросит за себя, так как очень горд. Вот я и решила ему помочь.

Произнесено всё было тихо, но с такой страстью, что слушавший просто обязан проникнуться действиями любящей сестры. Ещё этот невинный вид и взгляд печальных глаз! Брр. Мысленно себя одёргиваю, чтобы не притянуть девицу к себе. Чтобы успокоить, конечно.

Быстро пытаюсь вспомнить о семейных хитросплетениях Хитрово. Ха-ха! Шутка помогла немного прийти в себя и избавиться от настоящего морока, насылаемого гостьей. Это прямо какое-то колдовство. Только это не должно застилать сознание, пусть очень хочется женской ласки. Ведь Анна по матери — племянница Шувалова, который обер-камергер и весьма влиятельная персона. Если Александр Иванович не стал продвигать родственника, значит, есть причина. Власти у него хватает. Если сильно не наглеть, он может помочь любому человеку хорошим назначением. В придворные дела я стараюсь не лезть, но знаю, что там целый мир. Главное, чтобы интриги не выплёскивались наружу, нанося вред державе. Остальное можно пережить.

Немного придя в себя, пытаюсь сделать шаг назад, но упираюсь в спинку гостевого кресла, стоящего перед моим секретером. Анна же приблизилась и положила изящную ладошку мне на грудь.

— Я буду очень признательна, очень, — повторила она, заставив меня покраснеть, — Понимаю, что вам вскоре предстоит жениться. Но мне нужно только ваше расположение.

Если это не прямой намёк и призыв к действиям, то что? Тем не менее, я старался держаться. Но лицо Хитрово приблизилось к моему, а поцелуй не заставил себя долго ждать. Обнимаю горячее девичье тело и понимаю, что меня откровенно соблазняют. И ведь очень хочется продолжить и задрать юбку девицы, изучив её прелести более основательно.

С трудом останавливаюсь и отодвигаю Анну на расстояние вытянутой руки. Грудь девушки волнительно вздымается, глаза блестят, а щёки алеют. Она диво, как хороша! Только здесь не торжище, чтобы продавать себя за мою благодарность. Во время правления Елизаветы и Екатерины при дворе царил сущий разврат. Но я к этому не готов и против всеобщего блуда. Или обо мне судят по роману со Строгановой? Но им не понять, что там была любовь, а не просто похоть. Кстати, а не действует ли Хитрово по наущению дядюшки обер-камергера? Уж больно всё продумано. Ведь их род не может участвовать в смотре невест. Вот умники и решили, что фаворитка императора по французскому образцу может стать гораздо полезнее, нежели супруга. Небось, и на управление государством они претендуют, как всем известная мадам Помпадур?

Думаю, это не первая попытка свести меня с нужной женщиной. Ведь и со Строгановой я встретился не просто так. Но интриганы ошиблись в характере графини, которая не собиралась становиться чьей-то куклой. Ладно, не будем о грустном. Сейчас надо разобраться в происходящем. Значит, под меня снова пытаются подложить красивую девицу, дабы через неё влиять на важные решения? Не мешает проверить свои предположения. Надо дать задание Шешковскому, чтобы тот провёл расследование. А пока пора избавляться от излишне настырной красотки. Но как же хочется переместиться с ней в спальню!

— Это всё? Или у вас есть ещё просьбы? — произношу якобы с хрипотцой в голосе, вызванной возбуждением.

На самом деле я стараюсь, чтобы гостья не заметила насмешки. Мне пришло в голову подыграть девице, дабы запутать и определить стоящие за ней силы. И ведь как красиво интриганы плетут свою паутину! Даже имя Хитрово — Анна.

— Думаю, мне лучше держаться подальше от вашей будущей супруги. А вот должность статс-дамы при Её Высочестве Елизавете, может стать хорошим назначением.

Я не сразу понял, что речь идёт о Лизе, потому и не успел разозлиться. Уж больно мне не нравится хоровод, который придворные пытаются устроить вокруг её персоны. А тут интриганы решили сразу зайти с ферзя и подвести к неискушённой сестрёнке своего человека.

Идея на самом деле любопытная. Стань Хитрово подружкой Елизаветы и одновременно моей фавориткой, то она сможет влиять на государственную политику. Вернее, невидимые кукловоды так думают, ещё не разобравшись в моём характере. Но сам замысел впечатляет! Их бы умы, да на пользу России! Пока же надо спровадить гостью, и основательно её запутать.

— Мне необходимо подумать, посоветоваться с некоторыми людьми и поговорить с сестрой, — притягиваю девушку к себе, а далее долго и с чувством её целую.

Поняв, что не могу более сдерживаться, отстраняю разомлевшую Анну. Дыхание девушки сбилось, и она действительно находится в состоянии возбуждения. Отгоняю предательскую мысль, что можно прямо сейчас повалить гостью на софу и удовлетворить свою похоть. Думаю, Анна тоже не против переместиться в иную плоскость. Но пересиливаю порыв и отвечаю как можно спокойнее.

— У меня вскоре заседание с важными чинами. Давайте не будем спешить и дождёмся решения Елизаветы Антоновны, — дотрагиваюсь пальцем до алых губ, прерывая попытку возразить, — Ступайте, Анна Алексеевна. Иначе вы доведёте меня до греха, а важные дела пойдут прахом.

Хитрово явно успокоилась и победно улыбнулась. Она снова потянулась ко мне, одарила коротким поцелуем и быстро выскользнула из кабинета. Я же остался стоять посреди комнаты, всё ещё находясь под обаянием прекрасной гостьи. Нет, надо срочно искать женщину, дабы не попадать в такие ситуации. Прояви я сегодня слабость, и при дворе сразу бы закрутились совершенно непредсказуемые события. А мне это не нужно. Хватит развратных времён предыдущих правителей. Тогда многие дела решались через постель и фаворитов. Нет, я не ханжа, но надо знать меру. Но как же тяжело было сдержаться!

* * *

— Прошу садиться, — обращаюсь к стоящим гостям и сам занимаю место за большим круглым столом.

Сегодня участников заседания больше, чем на предыдущем. Ещё каждый из приглашённых прибыл с адъютантом, которые должны записывать главные посылы и помогать отвечать на мои вопросы. Хотя есть секретари из канцелярии, в чьи обязанности входит вести протокол и помогать с поиском нужных сведений.

А обсудить нам есть чего. Ведь сегодня речь пойдёт о реформе русской армии. Если рассуждать здраво, то это наиболее сильное ведомство империи. России действительно есть чем гордиться, и это касается не только стойкости солдат или таланта полководцев! Но всегда есть, что улучшить. К тому же скоро война, и нам необходимо выработать порядок действия с полководцами, которые должны её выиграть. С наименьшими потерями, конечно.

Поэтому у нас такой расширенный состав участников. Справа от меня расположились глава Военной коллегии Салтыков и генерал-аншеф Румянцев, который сейчас является губернатором Малороссии. По левую руку сел канцлер Иван Чернышёв с братом, бывшим президентом коллегии, что вызвало явное неудовольствие Салтыкова. Моё решение пригласить Захария Григорьевича на заседание вполне логично и не связано с интригами. Человек он разумный и руководил ведомством весьма успешно. Поэтому глупо отказываться от его советов, тем более что сейчас он генерал-губернатор столицы, имеющий отношение к армии. Следом расположился президент Адмиралтейств-коллегии Талызин и адмирал Спиридов, назначенный командующим Балтийским флотом. С моряками всё сложнее, и вскоре у нас будет отдельное заседание, касающееся флотских дел.

Также за столом сидели главы Камер-коллегии Щербатов и Медицин-коллегии Крузе, московский губернатор Еропкин, генерал-инспектор Вяземский, генерал-фельдцейхмейстер Вильбоа, командующий Измайловским полком Пётр Голицын, генерал-аншеф Пётр Панин, генерал-адъютант Александр Голицын, которого не надо путать с обер-прокурором. Ещё на совет был вызван генерал-аншеф Василий Долгоруков, только его уже нельзя путать с однофамильцем-мятежником. Самым младшим чином из присутствующих являлся генерал-майор Иван Салтыков. Но его пригласил Румянцев, под командованием которого он служил, а не отец.

Понятно, что в зале находился Теплов, получивший от меня хорошего нагоняя за историю с Хитрово. Но глава канцелярии даже не думал раскаиваться. По его мнению, молодому мужчине, коим я являюсь, просто необходима женщина, для здоровья духовного и телесного. Так и выразился, стервец, преданно глядя мне в глаза. И что прикажете делать? Наказывать чиновника за то, что он заботится о здоровье императора? И я знаю точно, что протеже Шувалова секретарь ко мне не допустил бы. Уж очень у него сложные отношения с обер-камергером. Значит, интрига гораздо глубже, и за Анной Алексеевной может стоять другая группировка. Я сразу поручил Шешковскому осторожно заняться этим делом. А Григорию Николаевичу объяснил, чтобы более не лез в мою личную жизнь. Человек он полезный, поэтому пороть придётся лично. Тот вроде проникся и взбледнул с лица, поняв, что это не шутки. Посмотрим, как будет дальше.

Касаемо сегодняшнего заседания, то могу с гордостью отметить, что оно проходит по заранее разработанному графику. Мы неплохо потрудились, в чём сильно помогли тот же Теплов, Вильбоа и Василий Долгоруков. Князь оказался кладезю знаний и талантов. А без генерал-фельдцейхмейстера сегодняшнее собрание просто не состоялось бы. Благо Александр Никитич немного оправился от последствий старых ран и смог вернуться на службу. На него у меня большие надежды, главное, чтобы не подвело здоровье. Им сейчас занимаются ученики Крузе, который начал внедрять новейшие принципы лечения. И надо сказать, что Карл Фёдорович может гордиться успехами и многими спасёнными жизнями.

Благодаря основательной подготовке у нас есть расписание, а все присутствующие заранее получили ознакомительные документы. Им приказано прибыть на совет со своими предложениями, тщательно изучив наши предложения. К тому же военные уже несколько раз встречались между собой и обсудили самые важные вопросы.

Оглядываю ещё раз присутствующих, поражающих количеством орденов и богато отделанными мундирами, и начинаю свою речь. Кстати, сам я в скромном камзоле чёрного цвета, который использую для работы. Приёмы и церемонии мне приходится посещать в пурпурном платье с золотой вышивкой. А вот ордена и прочие украшения, даже кольца и корону, я не ношу.

— Господа, предлагаю сразу приступить к делу. Вы уже ознакомились с предложенными прожектами реформирования и улучшения армии. Предлагаю начать с необходимости строительства казарм и изменения снабжения нижних чинов. Не скрою, что идея постоянного места пребывания полка заимствована мною в Пруссии. Ранее покойной императрице подавались прошения по этой полезной затее, но они остались без ответа. Есть ли среди присутствующих, кто возражает против строительства казарм?

После небольшой паузы слово взял граф Панин. Несмотря на то, что генерал-аншеф является младшим братом моего наставника, я не стал отправлять его в отставку. Надо оценивать людей по делам, а не прегрешениям родственников. И Пётр Иванович своей службой доказывает полезность империи и не лезет в политику.

— Идея не нова, и она давно напрашивалась. Только не окажется ли наша армия ослабленной? Ведь у нас весомая часть войск располагается в Польше и на границе. Или мы будем строить казармы на чужой земле? И не дороговато ли получается? Судя по изученным документам, казне предстоят дополнительные расходы, а денег в армии всегда не хватает.

— Думаю, присутствующие прекрасно понимают, что Россию в ближайшие годы ждёт война. Вернее, сразу две. Османы усиленно готовятся и дали приказ своим вассалам собирать силы. То же самое касается Польши, где король Понятовский потерял последних союзников и может опираться только на наши штыки. В свою очередь, Россия и Пруссия не собирается отказываться от закона о диссидентах[1]. А значит, противостояние усилится и война неминуема. Из докладов нашего посла Репнина следует, что польская знать рассчитывает на поддержку тех же осман. Уже проведены первые переговоры при участии французов, которые, не скрываясь, помогают и Порте. Думаю, полякам они тоже помогут деньгами и оружием.

Судя по недоумевающим лицам собравшихся, никто не понимал, зачем я повторяю известные всем вещи. Ведь всё, что касается будущих войн, было в докладе. Но у меня своя причина.

— Поэтому неизвестно, останутся ли далее чужими и приграничными земли, о которых говорит граф, — собравшимся потребовалось немного времени, дабы оценить мою шутку, и начать улыбаться, — А сами казармы просто необходимы, ведь постой армии давно лежит тяжким грузом на простых людях. И в городах давно сложились целые военные слободы. Мы только приведём всё в порядок. Понятно, что первые казармы начнут строиться в столице. Так легче проследить за расходами, а заодно проверить их надёжность и устранить ошибки. Дело-то новое, но мы внимательно изучили прусский опыт. Если нет возражений, то предлагаю рассмотреть следующий пункт, касающийся обустройства жизни солдат, особенно, походной.

Тут генералы посмотрели на меня уже подозрительно. Мол, что толкового может предложить этот неугомонный император? Ведь он на войне не бывал и вообще большую часть жизни провёл в застенках.

— Мы провели небольшой эксперимент, если выражаться научным языком. И доктор Крузе находится здесь не просто так. У него были свои мысли, требующие подтверждения. Если кратко, то две роты измайловцев, сопровождавших меня в Москву, шли отдельно и по-разному вели своё хозяйство, — услышав мои слова Голицын, командовавший Измайловским полком, неодобрительно сморщился, — Первая рота шла в обычном обмундировании и порядке. Вторая же, готовилась отдельно с учётом новинок.

После моего кивка, Теплов раздал собравшимся документы с описанием эксперимента.

— У второй роты был изменён порядок приготовления пищи. Вместо сложившейся традиции, когда солдаты готовят её сами, даже не повзводно, а разбившись на десятки, этим занималась особая ротная команда. И результат сразу показал преимущество новинки. Каждый вечер солдаты ели горячую пищу, в отличие от первой роты. Плохо, что погода не даёт провести эксперимент в чистом поле, отправив солдат в долгий летний марш. Но даже зимой, когда гвардейцы останавливались в заранее приготовленных помещениях, им не всегда удавалось успеть приготовить еду и приходилось довольствоваться сухарями. Думаю, мне не нужно рассказывать, что сытый солдат лучше голодного, а ежедневное питание исключительно сухарями ослабляет армию?– задумчивые кивки подтвердили мою правоту, — Далее речь о воде. Здесь вам лучше объяснит доктор Крузе.

Немец явно стеснялся столь представительной компании, но быстро взял себя в руки. Ведь для него это новый повод прославиться, доведя до ума свой труд о гигиене.

— Ещё в прошлом году я опубликовал доклад о необходимости кипячения питьевой воды. Эксперименты проводились всё это время. Но более массово нам удалось провести их недавно и довести до ума. И мои предположения снова подтвердились. Солдаты второй роты пили только кипячёную воду, а их оппоненты — как получится. В итоге за всё время марша из столицы в Москву, у вторых не было ни одного случая заболевания живота и тем более кровавого поноса. В отличие от первых, где подобной напасти хватало, — немец разошёлся, вскинув вверх указательный палец, — Летом количество заболевших увеличивается в несколько раз. Я поднял старые отчёты времён похода русской армии в Крым и пришёл в ужас! Небоевые потери составляли до трети, а то и половины солдат. И это без чумы и прочих заразных заболеваний. Сейчас положение улучшилось, но могло быть гораздо лучше. Вы сами прекрасно понимает, о чём речь. А ведь простейшие действия в виде кипячения воды и горячей пищи, устраняют заболевание живота, на которые приходится до трёх четвертей небоевых потерь, — тут генералы начали одобрительно кивать, изучая документы Крузе, — Также мы подтвердили подозрения об опасности постоянного употребления в пищу одних только сухарей. Люди начинают сразу болеть, мучаясь животом. Только за неделю первая рота потеряла десятую часть личного состава по этой причине.

В армии хватает людей бесталанных, даже среди высшего командования. Но откровенных дураков там нет. Любой генерал будет рад сократить небоевые потери и количество заболевших, даже не из человеколюбия, а просто потому, что ему нужно как можно больше солдат.

— Мною написаны пособия для военных офицеров, а также полковых врачей. Ведь простейшая гигиена, а также обработка инструментов и ран спиритусом творит настоящие чудеса. А ещё необходимо коротко стричь солдат, дабы пресечь распространение вшей, являющимися переносчиками заразы. С моим наставлением необходимо ознакомить всех офицеров, дабы они занялись воспитанием солдат. До коллег мы донесём свои замечания отдельно. Ну и, конечно, новая форма, о которой ещё не говорил Его Величество. Вторая рота была одета в шинели, с новыми головными уборами, не требующие буклей и прочей глупости. В результате солдаты почти не простужались и перестали страдать раздражением кожи. Про вшей я уже говорил. Также моими учениками было установлено, что необходимо носить обувь, отдельно пошитую для левой и правой ноги. В этом случае снижаются заболевание ног, что важно для армии. В итоге до Москвы здоровыми дошло всего две трети солдат из первой роты, хотя многие простыли, но их мы не считали. А вторые потеряли всего лишь десятую часть. Что очень хороший показатель, учитывая морозную погоду.

На самом деле Крузе врёт, только в этом нет его вины. Все перечисленные знания он получил от меня. Но они необходимы для дела, поэтому пусть вся слава первооткрывателя принадлежит немцу. Карл Фёдорович уже смирился, что использует чужие знания, погрузившись в эксперименты, дабы улучшить их применение на практике.

Кстати, шинель генералы сразу одобрили и потребовали немедленно начать поставлять её в войска. Здесь у нас всё неплохо, и к следующей зиме армии, расположенные на юге и в Польше, получат новое обмундирование. С обувью сложнее, ибо её производство дороже. Ещё и на складах скопилось немало обмундирования. Но здесь помог Щербатов, предложивший продавать устаревшие вещи вроде епанчей и старых ботинок простому народу. Я с этим сразу согласился, хотя понимаю, что весомую часть имущества разворуют интенданты. Но для этого у меня есть генерал-инспектор Вяземский и создающийся ревизион-департамент при канцелярии. Князь получил просто невиданные полномочия, вплоть до создания особых судов во время боевых действий. То есть казнокрада теперь могут расстрелять сразу по вынесению приговора, без учёта звания провинившегося. Интенданты пока об этом не знают, но после начала войны они будут сильно удивлены.

— Думаю, нам необходимо прислушаться к мнению главы Медицинской коллегии, — произношу после получасового перерыва на чай и оправление естественных нужд, — И насколько я понял, шинель понравилась всем генералам. Теперь главное — обеспечить выпуск нового обмундирования. Но это задача иных ведомств, которые обязаны снабдить армию всем необходимым до начала войны. Как обстоят дела с магазинами, Пётр Александрович?

Румянцев, услышав обращение, хотел встать, но быстро одёрнулся.

— Места расположения складов определены, и уже началось строительство. Завоз вооружения и обмундирования начнётся ближе к осени. Далее насыщение магазинов будет нарастать, особенно продовольствием, чтобы к весне одна тысяча семьсот шестьдесят восьмого года армия была снабжена всем необходимым. Пока мы не спешим, дабы не всполошить разведку османов и заодно не поставить склады под удар татар. Ведь столь значительные запасы могут стать причиной большого набега. Что может значительно усложнить действия армии в будущей кампании. Да и продукты испортятся.

Знаменитый полководец, в чьих руках сейчас находится власть над Малороссией, полностью одобрил мой прожект подготовки к войне. А то в прошлые годы армия часто мучилась от недостатка продовольствия, зимней одежды или запоздалого подвоза пороха. Сейчас мы заранее готовим тылы, откуда пойдёт снабжение. Подобная тактика не нова, её применяли ещё древние римляне, если не вавилоняне. Но почему-то у нас после начала войны вскрываются все старые болячки. Будто интенданты и ответственные чиновники не знали о готовящейся кампании. В результате армия несёт ненужные потери, теряет время и разоряет окрестности, возбуждая ненависть со стороны ограбленных крестьян. Ведь расписки за изъятые продукты, которые оставляют офицеры, очень плохо принимаются интендантами.

Следующие два часа до нового перерыва мы посвятили обсуждению нового обмундирования и насыщения магазинов всем необходимым. Ведь воевать придётся не только на юге, но и на западе, а, скорее всего, юго-востоке, в кубанских степях. Продвижение войск сильно зависит от грамотного снабжения. А ещё в этот раз армия получит новые лекарства, множество материи для перевязок и, самое главное — несколько десятков докторов, которых уже начали готовить по новой системе. Далее мы хотим провести обучение солдат, из которых будут выбраны наиболее толковые и созданы медицинские команды. Уж больно много людей гибнет, потому что им вовремя не оказали помощь и не вынесли с поля боя. Один из соратников Крузе предложил любопытную новинку. По его задумке, часть госпиталей надо передвинуть прямо в ближайший тыл и оперировать раненых прямо там, дабы не терять драгоценное время. Я сразу приказал начать осуществление столь полезного начинания.

Присутствующим генералам наши предложения нравились, и они больше обсуждали детали, иногда вступая в споры. Но на лицах присутствующих я больше не видел недовольства или скепсиса. Только глава Камер-коллегии сидел с мрачным лицом. Оно и немудрено. Все наши нововведения потребуют дополнительных средств. А их нет. Мы со Щербатовым постоянно обсуждаем этот вопрос. Думаю, я вижу князя чаще, чем Шувалова, который уже весь извёлся, подозревая нас в каких-то интригах.

Но дело гораздо сложнее, и по всем расчётам выходит, что России придётся занимать деньги. Пока мы решили ограничиться выпуском облигаций внутреннего займа, что с успехом применяют европейские державы. Ещё должны помочь средства, конфискованные у мятежников, и продажа их земель. Однако всё это дело временное. И рассчитанное на будущие контрибуции османов и откровенного ограбления Крымского ханства, которое я задумал. Уже создаётся особая команда из ревизоров с собственными отрядами, чья задача — внимательно следить за конфискациями и не упустить главных богатеев вредоносного государства. И всё равно этого мало. Либо в ближайшие три-четыре года мы находим новые источники дохода, либо империя станет банкротом. Мы уже не в состоянии оплачивать свои расходы. Они только продолжают расти. А ведь предстоит ещё две многолетние войны. Хотя, с Польшей надо будет решать стремительно и жестоко. Но с османами и крымскими татарами придётся помучиться.

Есть у меня мысли насчёт польского вопроса, который давно пора решать. Как вернусь из поездки по стране, проведу Уложенную комиссию и женюсь, так сразу поеду на переговоры с единственным человеком, который может помочь. Дипломаты уже получили приказ готовить встречу.

При упоминании о женитьбе в голове появился образ Хитрово, который я тут же прогнал. Нет, надо что-то делать с недостатком женской ласки. А то я скоро начну кидаться на любую юбку. И ведь императору невозможно утаить свои встречи с женщиной. Что может повредить отношениям с будущей супругой, ибо она девушка с характером. Да, я почти определился с женой. Ведь все кандидатки давно в Москве, и с большей их частью мне удалось пообщаться. Всё проходило вроде бы случайно, мол, монарх ведёт светские беседы на приёме. Ага! Так, я и поверил, что целая толпа красивых девиц окружает меня по воле случая. За возможность общения со мной, не говоря об аудиенции, идёт самая настоящая война. Здесь же, придворные будто расступаются и дают возможность своему монарху насладиться приятными ликами. Не будь сговора, они бы затоптали всех девиц, отодвигая их в сторону.

— Казна не осилит таких расходов, — голос Щербатова вывел меня из размышлений.

Перевожу на него вопросительный взгляд. Неудобно получилось — у нас здесь важное заседание, а монарх витает в облаках.

— Я о том, что мы не можем одновременно перейти на шинели и новую форму, — объяснил Михаил Михайлович.

Разговор перешёл на замену обычной формы. Это не я придумал, ведь прожект обсуждался ещё при Чернышёве, в бытность его главой коллегии. Мне пришлось просто ускорить дело, так как при Екатерине всё ограничилось разговорами. Салтыков поддержал затею, и наряду с шинелями были пошиты два вида обмундирования. В них мы и переодели две роты измайловцев, сопровождавших меня из столицы в Москву. Генералам идея тоже понравилась, и они посетили расположение гвардейцев, где ознакомились с мнением солдат. Военные сами выбрали более подходящую форму, взяв лучшее из обоих комплектов.

Я лично опробовал штаны с весьма удобным мундиром, ещё в Санкт-Петербурге, посетив измайловцев, признав превосходство нового обмундирования над прежним. Заодно выслушал немало благодарностей от простых гвардейцев за отмену буклей, косы и пудры. Мне самому непонятны причины введения столь далёких от армии вещей, как жутко воняющий парик, кишащий вшами. Ведь букли не только вредны для здоровья, отнимая немало времени на их обслуживание, но и банально дороги. Да и шляпы с треуголками оказались весьма неудобны.

Кстати, по новому головному убору развернулись жаркие баталии между генералами. Вернее, все признали необходимость введения каски, но спорили, какой именно. И тут всех охладил Щербатов, заявив, что казна наших затей не потянет.

Надо заканчивать затянувшееся совещание, перешедшее в обсуждение мелких деталей, от которых я был далёк. У генералов и чиновников есть ещё три недели для выработки общего мнения и одобрения нововведений.

— Предлагаю не спешить и послушать Михаила Михайловича, — мои слова явно разочаровали генералов, — Но и затягивать столь важное дело нельзя. Предлагаю одеть в новую форму несколько рот из разных армий. Тем более что шинели, заготовки для мундиров и даже новые ботинки у нас есть. Выберите нужные полки и сразу же отправляйте туда обмундирование с соответствующим приказом. И пособие доктора Крузе приложите. Пусть все офицеры начинают вводить новые правила гигиены, ныне обязательные для всей русской армии. А осенью, когда я вернусь из поездки, снова встретимся в Москве и рассмотрим донесения с мест. Думаю, зима, весна и лето станут хорошей проверкой для новой формы. Нижние чины опишут достоинства и недостатки новинки, а мы уже примем окончательное решение. То же самое касается касок. Отправьте в полки несколько видов головных уборов, включая зимние шапки, предложенные графом Салтыковым. Пусть их хорошенько изучат и испытают в разных условиях. Их мы тоже утвердим.

Делаю небольшую паузу, разглядывая присутствующих при зажжённых свечах. На улице давно стемнело. Мысленно улыбаюсь, так как при игре света лица некоторых вельмож выглядят уж больно забавно. Особенно блестящая лысина Панина, скрывающаяся за немного сдвинутым париком.

— Мы не будем проводить всеобщей замены формы, а начнём с полков, находящихся на границе и в Польше. Им первым принимать бой, поэтому у них должно быть лучшее обмундирование и остальное обеспечение. Остальные солдаты будут донашивать старую форму, которой достаточно на складах. А князь Вяземский проследит, чтобы обмундирование старого образца вдруг не съели моли или мыши, — тут собравшиеся дружно заулыбались.

Вообще, интендантскую службу ждут большие перемены. Ревизия на многих складах уже началась, и даже поверхностная проверка показала просто чудовищные нарушения. В этом деле я не собираюсь никого миловать, и многие головы полетят уже скоро. Забавно, но даже Вяземский с Шешковским, не приемлющих казнокрадство, удивились моему предложению казнить самых отъявленных расхитителей. Мол, такого никогда не было, и людей обычно просто отправляли в ссылку. Вернее, хитрецам удавалось договориться, и частенько они просто уходили в отставку, даже без конфискации. Я согласился, что пока лучше не зверствовать, но в военное время в силу вступит более жёсткий закон. Кстати, генералы полностью подержали мои идеи, хотя многие из них сами не прочь запустить руку в армейскую казну. Но интендантов дружно недолюбливает вся армия.

— Время у вас есть, если нужно, то приглашайте меня на обсуждение наиболее важных вопросов. Список задач, которые необходимо утвердить, известен. А господин Теплов будет докладывать мне о происходящем. И настоятельно прошу уделить внимание полковым огородам и посадке картофеля, — вижу, что многих собравшихся удивляет моё пристальное внимание к малознакомому овощу, — Именно земляное яблоко, как называют его крестьяне, спасло Пруссию от голода во время последней кампании и позволило Фридриху воевать так долго. Иначе мы бы сломили пруссаков ранее. Картофель — это спасение от голода и просто дешёвая возможность накормить людей. Почему не помочь себе, заодно привлекая внимание крестьян и помещиков, отказывающихся сажать столь нужный овощ. А ведь это ещё и корм для скота. В общем, князь Щербатов объяснит лучше меня. И, конечно, вскоре я жду прожект реформирования Главного штаба. Необходимость в нём велика, что вы знаете лучше меня.

* * *

Зайдя в свой кабинет, при помощи Пафнутия, снимаю камзол и стягиваю сапоги. Не пойму, как люди умудряются ходить в неудобных туфлях. Мне и в лёгких сапожках тяжело. Будь моя воля, а не правила этикета, я бы по дворцу ходил в тапочках. Но, оказывается, император — весьма ограниченная различными условностями персона. Тут же прибегут Шувалов с Нарышкиным и устроят истерику, что мне невместно так себя вести. И ведь не пошлёшь их подальше, набегут остальные, замучив придирками.

Размяв шею и пошевелив пальцами ног, я с удовольствием развалился в кресле.

— Неси кофий и пусть через час накрывают на стол. Мне надо с бумагами поработать. Ещё спроси у Шувалова, кто будет сегодня на ужине. Иначе сядешь за стол, а там французский посол со своими ужимками или очередная княгиня будет просить за племянника. А я ни в зуб ногой о происходящем.

Камергер радостно оскалился моей простой шутке и вылетел из кабинета. Я же открыл блокнот и начал делать пометки. Мне давно пришло в голову записывать первостепенные задачи и далее отмечать стадии их решения. Сегодня день точно прошёл не зря. Понятно, что к всеобъемлющей военной реформе мы не готовы. Да и не нужна она сейчас. Если задумывать именно перевооружение, то лучше провести его после войны, внимательно изучив её итоги. Но поступательное внедрение новой формы необходимо, и я рад, что генералы поддержали мою идею. Как и строительству казарм.

А ещё важнейшим решением должно стать создание нового Главного штаба. Сейчас его главой является Салтыков, что в корне неверно. Пусть граф занимается общими делами коллегии, а тактику со стратегией отдаст толковым генералам. Ещё бы, с их персоналиями не промахнутся. Я предложил назначить генерал-квартирмейстером Вильбоа. Именно этот чин носит главный штабной офицер армии. Только сразу возникает вопрос, кому поручить артиллерию? Но здесь военные пусть сами решают.

Но, несмотря на видимые успехи в проведении реформ, меня всё больше мучает главный вопрос. Где взять деньги? Ведь случись какие-то неожиданности, империя станет банкротом. Деньги нам занимать негде, а если и дадут, то, кроме огромного процента, потребуют политических уступок. Что для меня неприемлемо. А по сути, получается замкнутый круг.

[1] Диссидентами назывались представители иных христианских конфессий (православных и протестантов). По сравнению с католиками их гражданские права были урезаны. Правительства Екатерины II и Фридриха II добивалось ликвидации такого положения.

Глава 3

Февраль 1766 года, Москва , Российская империя.

— Ванецка, ты не должен жениться на Маше! Ведь у них с Петей любовь! Ой! — огорошила меня Лиза.

Я тут решил посетить семью, которую благоразумно поселил в Петровском дворце. Здесь спокойно, в отличие от Лефортово, где настоящее паломничество дворян и обычных просителей. Но и пристанище родных подверглось нескольким атакам пронырливой знати, решившей подобраться ко мне через Антона Ульриха и Лизу. Оба брата и Катя ведут замкнутый образ жизни, поэтому я не спешу выводить их в свет, дабы родственники не стали жертвами придворной стаи. К тому же сестра больна и почти не говорит, хотя я давно её понимаю. Излишне настырным персонам пришлось сделать внушение через Шешковского, дабы они вели себя прилично. Интриганы временно успокоились, судя по донесениям главы канцелярии и Севастьяна с Анисимом, которых я приставил к семье. Но я верю в жадность высокородной публики. Они никогда не успокоятся.

Ибо не все так умны, как Анна Хитрово, решившая занять место получше сразу через меня. Другие же ищут более сложные пути. Дошло до того, что люди, предавшие и опозорившие моего отца, вдруг воспылали чувствами к бывшему генералиссимусу. Только Антон Ульрих игнорирует все письма и приглашения, сторонясь публики. Чем изрядно пугает изменников. Я не стал вмешиваться, пусть лицемеры помучаются. Им же невдомёк, что отцу не нужна месть, впрочем, как и публичность. Он восстановил отношения с людьми, которые оставались верными нашей семье и последовали даже в ссылку.

В этом есть и немало преимуществ. Антону Ульриху теперь есть с кем общаться и играть в любимые шахматы. Думаю, ему давно хотелось найти собеседников вне беспокойного семейства. Так и произошло. Сначала из Лифляндии вернулась Юлиана Менгден, бывшая статс-дама и ближайшая подруга моей матери. Отец её особо не жаловал, но признавал, что баронесса — волевая и умная женщина, искренне любившая Анну Леопольдовну. Поэтому теперь у братьев и сестёр новая наставница, оберегающая их от интриганов, которых она искренне ненавидит. Баронесса привезла с собой воспитанницу Юлиану-Августу Менгден — дочь погибшего в ссылке кузена. Ещё лифляндка взяла под строгий надзор малышню и навела порядок, заставив всех прилежно учиться. Но при этом воспитательница относилась к детям с любовью, чем сразу заслужила их уважение.

Вторым человеком, ныне живущим при семействе, стал бывший статс-секретарь Андрей Яковлевич Яковлев, замешанный в мятеже против Бирона. За это он пострадал и томился в многолетней ссылке. И, конечно, отец не мог забыть доктора Майкла Маунзи, прибывшего с ним в Россию. Шотландец почти не пострадал, в отличие от остальных приближённых моих родителей, и спокойно жил в Твери. Там он приобрёл поместье, где приносил немало пользы, практикуя медицину и развивая земледелие.

В общем, теперь отцу есть с кем общаться. А братья и сёстры попали под строгий, но дружелюбный надзор. Понятно, что баронесса фон Менден не одобряла женщин Антона Ульриха, но её скептическое отношение не переходило на малышню. Детей Юлиана любила, хотя и не обладала какими-то выдающимися способностями. Но для этого у нас есть семёрка толковых учителей, в том числе преподаватель танцев. Вообще-то, я император и могу обеспечить родным хорошее образование.

При этом военной и физической подготовкой братьев, в том числе младших, занялись скучающие старики. Ведь отец в своё время воевал, как и Яковлев. А Маунзи служил полковым хирургом, побывав на нескольких войнах. Потому они и начали передавать свои знания с помощью человека, присланного доном Алонсо. Понятно, что люди просто развлекались, скрашивая свои дни. Но и пользы от их деятельности хватало. Уж больно Петя с Лёшей беззащитные и простосердечные. Мне удалось внушить им, что надо закалять тело и дух. Только я не могу уделять им много времени, а здесь такая оказия.

Касаемо слов Лизы, которым она встретила меня вместо приветствия, то они вызвали у меня оторопь и вынудили застыть, не понимая, что вообще происходит. Я всего три дня не видел родных, и здесь такой поворот. И причём здесь Мария? Будущую императрицу, вообще-то, зовут Екатерина, хотя никто этого пока не знает. Дабы прийти в себя быстро делаю дыхательную гимнастику и серьёзно смотрю на сестрёнку, продолжавшую стоять столбом, прижав ладошку ко рту.

— Елизавета Антоновна, может, вы объяснитесь? Куда пропали ваши знания этикета? Наверное, пора всерьёз поговорить с вашими учителями? И вообще, царь я или не царь?

Последние слова предназначались улыбающимся мордашкам, выглядывающим из-за угла и думавшим, что я ничего не вижу. А Лизу я решил просто немного подразнить, уж больно забавно она выглядела.

— Царь!Ааааа!!!

Младшее поколение не выдержало и с весёлыми криками облепило меня, едва не сбив с ног. Хохоча, обнимаю братишек с сестрёнками, получая от встречи несказанное удовольствие. Ведь для детей я не самодержец всея Руси, а добрый братик, рассказывающий забавные истории и обучающий их необычным играм.

Тут гомон быстро унялся, и малышня начала прятаться за меня. Причиной подобного поведения оказалась, строгая с виду, дама в парике и платье немецкого покроя. Я и сам немного стушевался, глядя в насмешливые глаза Юлианы. Из-за спины немки выглядывало старшее поколение детей и радостно улыбалось, наслаждаясь видом стушевавшихся проказников.

— Добрый день, Ваше Величество, — баронесса сделала лёгкий книксен, что сразу повторили родственники.

Вернее, мужская их часть изобразила забавные поклоны. Между тем лифляндка продолжила.

— Я рада вас видеть, и хочу просить о помощи. Иначе мне всё сложнее справляться с этими юными господами, которые иногда ведут себя, как татарская орда.

Детишки для приличия потупили очи и изобразили искреннее раскачивание. Но я же вижу, что они далеки от раскаяния.

— Приложу все силы, чтобы помочь вам, Юлиана Магнусовна, — отвечаю наставнице и получаю в ответ благодарный кивок.

Не удивлюсь, что за отчество на русский манер, дочь шведского генерала и остзейской дворянки может ответить какой-нибудь колкостью. Уж больно Юлиана не любит подобных коверканий её имени на русский манер.

Только мне позволено гораздо больше, и дело не в титуле. Ведь фон Менгден была моей нянькой перед разлучением с родителями. Именно её образ и являлся мне в видениях. Тогда я думал, что это мама. На самом деле Анна Леопольдовна весьма холодно относилась к своим детям, и большую часть времени со мной проводила её статс-дама. Но не будем о грустном. Когда я первый раз увидел баронессу, то с трудом сдержал рвущиеся наружу чувства. После у нас состоялся долгий разговор, где мне пришлось рассказать о своих злоключениях, а Юлиана не могла сдержать слёз. Получается, что я приобрёл ещё одного родственника, чему несказанно рад.

Поэтому мне немного стыдно, из-за поведения детей. Касаемо этикета и соблюдения правил приличия, фон Менгден весьма строга. Особенно когда рядом есть посторонние и даже слуги. Пафнутия, давно ставшего моей тенью, это не касается. Но ведь по дворцу вечно снуют служанки, истопники, лакеи и прочие камердинеры. При этом обслуга, на которую господа не обращает внимания, любит трепать языком. Среди людей, обслуживающих моё семейство, сомнительных персон нет, но бережёного бог бережёт. Незачем придворным знать о моих пристрастиях и слабостях. Вот и приходится заставлять малышню вести себя более серьёзно.

* * *

Немного позже, когда закончилась буря, вызванная моим приездом, мы перебрались в кабинет отца для обстоятельного разговора. С остальными родственниками поговорю после обеда. Кстати, приём пищи у нас через час, поэтому надо быстро выслушать новости и принять решение. Что оказалось одновременно легко и сложно.

Всё дело в Лизе, с трудом сдерживающей чувства и перескакивающей с события на событие. Антон Ульрих больше молчал, но грамотно направлял речь дочери в нужное русло, когда она забывалась.

Если кратко пересказать получасовой монолог сестрёнки, в их мирке произошло удивительное событие. Прослышав о предстоящем смотре невест, из-под строго надзора злобных родственников сбежала молодая княжна Мария Елецкая. Она представляла знатный, но пришедший в упадок род, ведущий свои корни от Фёдора Ивановича — последнего удельного князя Ельца.

— Маша сирота и всю жизнь испытывала на себе гнёт с издевательствами от родственников. А ведь она единственная наследница состояния своего отца по завещанию! Но её имение с остальным имуществом захватили дядя с тётей! — громко воскликнула Лиза и осеклась под взглядом отца, — Ведь это несправедливо! Ванецка, ты ведь теперь император! Почему же в России творится подобный произвол!

Эх, знала бы сестрёнка, как живёт большая часть моих поданных. Но сейчас речь не о простом народе. Перевожу взгляд на отца. Тот понял меня без слова и начал объяснять.

— Мария — единственная из подходящих по возрасту девиц Елецких. Поэтому старшие родичи решили принять участие в смотре невест и недавно привезли её в Москву. Среди молодых представителей рода трое юношей, одна замужняя дама и две совсем юные девицы. Потому выбор пал на Марию. Я узнавал через Яковлева, там действительно много неоднозначного. Имущество княжны находится под управлением родственников, а её саму держали в чёрном теле, — Антон Ульрих недовольно нахмурился, — Очень похоже на твои сказки о Золушке. Только здесь правда жизни, а не байки. Но девица оказалась с характером и решила сама искать справедливость, добившись твоей аудиенции. В народе давно ходят слухи о добром царе Иване, думаю, ты сам это знаешь, исходя из количества просителей.

Здесь я грустно вздохнул. Такого множества различных ходоков, несущих послания с просьбой помочь и пресечь творящуюся несправедливость, я не ожидал. Меня буквально завалили бумагами, и пришлось срочно расширять штат канцелярии, создав департамент, рассматривающий челобитные и жалобы.

— По незнанию наша героиня отправилась в Петровский дворец, а не Лефортово. Княжне повезло, что приставленная тобой охрана выслушала Марию и не прогнала. Тут ещё Лиза с Петей возвращались с прогулки и встретили её у ворот. А далее, всё закрутилось, как рассказала дочка. Может, это судьба? — отец хитро улыбнулся.

— Конечно! Как же ещё? — Елизавета тут же поддалась на лёгкую провокацию, — Петя и Маша просто созданы друг для друга! И не смейте даже подвергать это сомнению! Делайте, что хотите, но я не дам княжну в обиду. Пусть будет моей статс-дамой, коли вы не разрешите брату на ней жениться.

Как у неё всё быстро. И ведь спорить и переубеждать бесполезно. Братец уже не такой телок, как год назад, но остаётся добрым и наивным молодым человеком. В его любви к невинно пострадавшей девушке я даже не сомневаюсь. Только случайность ли это? В любом случае я не собираюсь торопиться и соберу сведения о княжне Елецкой и её семействе. Может, женой брата она не станет. Но если её действительно обидели и отобрали имущество, то справедливость будет восстановлена. Надо дать задание Шешковскому и ещё одному человеку, с которым мы должны встретиться завтра. Заодно расспрошу Юлиану, она дама опытная, хотя многие считаю её ограниченной. Это не так, в чём я успел убедиться.

А ещё есть детвора, которую сложно обмануть. В замкнутом мирке семейства Антона Ульриха царит весьма добросердечная и искренняя обстановка. Лицемеры и разного рода хитрованы здесь не приживаются. Ведь по приезде в столицу, отец с Лизой тут же избавились от половины слуг, заподозрив их в различных грешках. Я позже проверил подозрения родственников и удивился столь верному решению — большинство уволенных оказались шпионами и воришками. Дети сразу чувствуют неискренность, хотя не всегда могут это объяснить. Но для помощи в подобных делах у меня есть Севастьян, обладающий просто звериным чутьём на врагов и врунов. Да и Анисим неплохо разбирается в людях. А вот самих звероватых слуг малышня приняла с радостью, считая их добрыми дяденьками, заботящимися о лошадках и порядке в доме. Вот такие любопытные истории.

* * *

Что я могу сказать? Мария мне понравилась, хотя вначале она сильно стеснялась, и приходилось тянуть из неё слова. После обеда, где присутствовало всё многочисленное семейство, а также гостья с наставниками, мы переместились в гостиную, и сели пить чай с сокращённом составе. Младшая часть отправилась учиться, Антон Ульрих вместе с друзьями ушёл обсуждать какие-то важные дела, поэтому остались только старшие и фон Менгден.

Я успел перекинуться с Юлианой несколькими словами и остался доволен. Баронесса пока не доверяет Елецкой, но склонна верить в её историю.

Мария оказалась невысокой девицей лет восемнадцати с приятным лицом и огромными голубыми глазами. На мир она смотрела немного с недоверием, но так же наивно, как и братец. В общем, два сапога пара. Вернее, мне хочется верить, что это правда.

После небольшого расспроса, который я постарался спрятать за обычным любопытством, понимаю, что княжна либо мастер лицемерия, либо действительно добрый и искренней человек. Уж Петя точно попал под её обаяние, впрочем, как Лиза с Лёшей. И чего теперь делать?

— Есть ли в Москве кто-то из ваших родственников или просто надёжных людей? — к удивлению присутствующих, спрашиваю фон Менгден.

— Семья моей племянницы сейчас в городе. Я вам рассказывала про её мужа, барона Фитингофа[1], — быстро ответила баронесса, — Иван Фёдорович не только увлечён развитием земледелия, чему решил посвятить жизнь, но и весьма порядочный человек.

Да, Юлиана вызвала моё любопытство описанием своего родственника. Он на собственные средства буквально двигал вперёд земледелие и всяческие промыслы в Лифляндии. Потому я и решил познакомиться со столь необычным человеком, предварительно изучив его деятельность. Наша встреча назначена на послезавтра, а вот самого немца придётся побеспокоить немного раньше.

— Думаю, барон с вашей племянницей не откажут мне в небольшой услуге? Пусть временно возьмут на себя заботу о княжне Елецкой до прояснения дел с её наследством. Касаемо содержания Марии, то я выделю на это средства.

— Конечно, Ваше Величество! — с трудом сдерживая радость, произнесла фон Менгден, — И деньги не нужны. Наше семейство не бедствует.

Радость баронессы понятна. Услуга, оказанная императору, дороже любых денег. Ведь далее она поможет карьере Фитингофа и его родственников. А с другой стороны, остзейское семейство — не самый дурной выбор. Они ещё в родстве с Сергеем Минихом, возглавляющим Таможенную комиссию. Пусть лучше наверх лезут такие люди, ставящие на первое место дело, а не наживу или власть.

— Но как же я? — воскликнул Петя, — Почему ты нас разлучаешь?

Какой же он ещё ребёнок, несмотря на то, что высок и широк в плечах. Я рядом с ним выгляжу весьма блёкло. А вот ума, вернее, опыта брату не хватает. В отличие от него, княжна слушала молча и ждала решения. Елецкая подтвердила мои подозрения, что является весьма умной и воспитанной особой.

— Не забывай, что ты сейчас не просто Пётр Брауншвейгский, бывший ссыльный из Холмогор, — строго смотрю на стушевавшегося увальня, — Ты брат российского самодержца, но и третий в списке наследников. Вы все принадлежите к императорскому семейству. А это не только большие возможности, но и немалые обязанности. Если ты имеешь серьёзные намерения к Марии, то должен подумать о её репутации. Ведь сейчас получается, что вы проживаете в одном доме, что неприемлемо и может стать причиной кривотолков.

Тут оба влюблённых покраснели, поняв, о чём речь. Лиза, же пытавшаяся меня, перебить сразу замолчала.

— Поэтому для соблюдения приличий, Мария перебирается в дом к племяннице баронессы. Касаемо ваших встреч, никто не собирается их запрещать, — после прозвучавших слов парочка выдохнула и заулыбалась, — Только делайте всё осторожно и не попадайтесь на глаза, кому не следует. Но за этим есть кому проследить. Главное — соблюдайте все пожелания охраны. Когда будет решён вопрос с наследством княжны, поговорим о следующем шаге. Если вы не передумаете, конечно.

Судя по восторженному взгляду братца, этот точно не передумает. Да и Мария тоже. Кто же упустит возможность стать не обычной княжной, а великой? А мне нужно время для изучения всех обстоятельств, будь они неладны. Будто мало мне нынешних дел. Но семья для меня первостепенна, и здесь я расшибусь, но сделаю всё, чтобы родственники были счастливы. Тут ещё Эрнст Мекленбург-Стрелицкий, которого я выбрал в женихи Лизы. Немец должен прибыть в ближайшее время, и придётся уделять внимание его персоне. Судя по докладам, герцог не идеал, но и не откровенный скот, которых хватает среди аристократии.

Плюс, он является хорошей возможностью установить более тесные связи с Англией. Ведь король Георг очень любит свою жену, являющуюся сестрой Эрнста. Лизе об этом знать не обязательно, пусть спокойно делает выбор. Не понравится — переживу. Принцев в Европе как грязи, а сестрёнка у меня одна. Вернее, их много, но именно Елизавета сейчас на выданье. Катя больная, и брак ей не грозит.

Касаемо бастардов, то пора подумать об их судьбе. Я уже издал указ, что все дети Антона Ульриха от простолюдинок получают дворянство и фамилию Антоновские. Звучит забавно, но всё по делу. От титула отказалась только старшая дочь отца — Мария. Сестрёнке хватило выделенных денег, благодаря которым её муж стал купцом первой гильдии, и самого факта, что она родственница императора. Думаю, вскоре на Севере начнёт подниматься и богатеть новый торговый дом, имеющий прочные связи в Зимнем дворце. Главное, чтобы не воровали, а в остальном я всегда помогу.

Вдоволь наговорившись в уже более спокойно обстановке, я пошёл играть с малышами, у которых закончились занятия. Немного отдохну душой и снова к делам. Я уже и забыл, когда вдоволь высыпался. Если бы не занятия гимнастикой и фехтованием по утрам, то даже не знаю. Именно на этом и держусь. А встречи с семьёй придают мне душевного спокойствия и стойкости. Ведь если я не удержу власть, то придворная свора отыграется на моих братьях и сёстрах.

* * *

— Садись, хватит мяться у входа, — устало говорю брату, изучающему обстановку моего кабинета.

Антон здесь ещё не был и с изрядным любопытством рассматривал шкафы с секретером. Осторожно сев в гостевое кресло, он молча посмотрел на меня, ожидая разговора.

Надо заметить, что братец несказанно удивил. Оказывается, его настоящей стезёй является не торговля, где он уже снискал немалые успехи. Антон Антонович — просто прирождённый разведчик. Более того, он умеет не просто добывать важные сведения, но способен находить нужных людей, выполняющих его поручения. Я особо не считал выданных брату сумм и был несказанно удивлён, когда он представил отчёт. Этот хитрован вложил часть полученных денег в создание сети осведомителей из слуг столичной аристократии. При этом он нашёл толковых исполнителей, которые выполняют его поручения.

Пока особо важных сведений добыть не удалось, но это только начало. Да и иметь свою невидимую разведку не откажется любой правитель. А тут её возглавляет человек, которому можно доверять. По крайне мере, пока. Плохо, что нет верного наставника, который мог бы научить Антона правильно вести дела. Ведь ему приходится додумываться до многих вещей самостоятельно. Только где взять такого человека? Обращаться к Шешковскому глупо, а иных путей у меня нет.

— Я рад успехам, которых ты достиг за столь короткий срок. Но перед тем как мы продолжим беседу, хочу услышать ответ на вопрос. Тебе действительно нравится нынешнее занятие или это развлечение? Просто надо сделать выбор. Может, ты лучше вернёшься к торговым делам?

Братец задумался. Я же продолжал внимательно его разглядывать. За год Антон заматерел и превратился в молодого мужчину, похожего на небогатого торговца. Он сам решил, что подобный образ подходит больше всего. И наверняка оказался прав. Мне не с руки бродить по улицам, но кажется, что в таком наряде легче затеряться в толпе. А ещё брат стал весьма осторожным, старался лишний раз себя не выпячивать. Ко мне в покои его провели через вход для прислуги в сопровождении Пафнутия, скрывая от слуг. Это он сам придумал.

— Мне по душе нынешняя деятельность. Торговля — занятие увлекательное только по началу, а далее скука смертная, — слышу в ответ через некоторое время.

— Ты готов пойти на определённые жертвы ради нынешней работы? Нет, деньгами и чинами я не обижу. Только их нельзя будет показывать окружающим.

— Не понял, — удивлённо вскинулся брат.

— Больше не будет Антона Антоновича Холмогорова помощника купца второй гильдии Сёмужникова. На свет появится Михаил Долгих или Иконников. Для начала он откроет мелкую лавку, а далее трактир, — начинаю описывать свой замысел, — В столице у тебя более нет знакомых, кроме старых осведомителей. Но даже от них лучше отгородиться верным человеком.

— А почему именно Михаил? И как быть с… — братец непонимающе развёл руками, но я понял, о чём он.

— Назовись хоть Авксентием Феоктистовым или Феоктистом Авксеньтьевым, без разницы. Касаемо семьи, то ты для них пропадёшь. Вернее, мы тебя якобы отправим в Сибирь, откуда будут идти письма. А затем тебе лучше исчезнуть.

Понимаю, что моё предложение излишне жестоко. Но у меня есть свой резон. Семья теперь на виду, и регулярное появление Антона должно привлечь к нему внимание. А далее толковым людям вполне по силам раскопать, чем занимается известный купец, продающий разнообразные новинки. Он уже привлёк к себе внимание. Мне же нужен совершенно неприметный человек, заодно с тайным пристанищем в виде трактира, где можно проворачивать любые дела. Подобное место и посещающих его людей крайне сложно отследить. Тут дело даже не в разветвлённой сети, которую братец должен раскинуть на всю столицу и далее крупные города. Возможно, мне придётся спрятать человека или даже целый отряд. В общем, я обдумал предложение Майора и немного переделал его под себя. За два года Антону необходимо создать чуть ли не тайное общество, которое будет противостоять моим врагам. И действовать оно будет украдкой.

Думаю, аристократы не прекратят злоумышлять против моей персоны. Вот мы и противопоставим им свою структуру из собственных слуг. А судьба Антона меня волнует. Если он откажется, то я пойму и буду искать другого человека. Но объективно у меня нет другого кандидата. Я ведь нахожусь в окружении вельмож и чужих людей, которым доверять просто глупо. Разве что Пафнутий и тройка обозников присягнули мне на верность по велению души. Только их готовили совершенно к другим делам. Они больше охранники и даже убийцы, но не разведчики.

— Я согласен. Буду теперь Михаилом Иконниковым, — тихо произнёс Антон и грустно улыбнулся.

— Тогда слушай новое задание.

[1] Барон Иван Фёдорович Фитингоф-Шель (1722 — 1792) — деятель Просвещения из остзейского рода Фитингофов, отец естествоиспытателя Б. И. Фитингофа и знаменитой баронессы Криденер. Сделал много для сельского хозяйства и промышленности Лифляндии: ввёл улучшенные системы винокурения, обработки земли и молочного хозяйства. В Риге построил и содержал на свой счёт первый городской театр. Создал первый рижский клуб под названием «Die Musse».

Глава 4

Февраль 1766 года, Москва , Российская империя.

Надоели они мне пуще репы пареной. Хотя я никогда не ел самую распространённую крестьянскую еду. Речь о придворной камарилье, как метко обозвал аристократию дон Алонсо. Тяжело смотреть на эту бесконечную череду лиц, алчущую исключительно власти, денег и развлечений. Мне бы сходить в салон и пообщаться с литераторами или обсудить научные открытия. Ан нет, приходится давать очередной приём, куда слетается высший свет.

Вдобавок я начинаю опасаться девиц, съехавшихся на смотрины. Нужно уделить каждой немного внимания под пристальными и недобрыми взглядами остальных соискательниц. Хочется плюнуть на всё и посвятить себя только делам, но Шувалов с остальной «шестёркой» сразу прибегут убеждать меня, что император должен уделять внимание верноподданным. Так, кто против? Разве что у нас разное понимание поданного. Для меня это простой народ, купцы и служилое дворянство, тянущие на себе Россию. У вельмож мнение противоположное. Боюсь увидеть их лица, коли они узнают о моих мыслях. Совсем окружили и спеленали условностями, обзываемыми этикетом. Жду не дождусь, когда начнётся ледоход, и настанет время выдвигаться во Владимир, а далее Нижний Новгород, откуда начнётся моё путешествие вниз Волге.

Кстати, к чести Трубецкого, подготовка к столь нелёгкой одиссее уже началась. Ведь в обязанности обер-гофмаршала, кроме ведения моего хозяйства и устройства различных церемоний с приёмами, входит организация путешествий. Сначала мне показалось, что князь решил злоупотребить нынешним статусом, зачастив ко мне на приёмы, но подозрения оказались ошибочными. Представьте себе сложности, с которыми столкнулся Пётр Никитич. Даже при самых скромных расчётах, в нашем караване будет около пятидесяти возков, и столько же телег. Ведь, кроме меня, секретарей, личных слуг и охраны, с нами едут обычные обозники, лакеи, рота измайловцев. Прибавим пару десятков вельмож, которые не собираются оставлять меня надолго в одиночестве. У них тоже хватает своих людей. Получается, что наша процессия растянется версты на две, если не больше.

Вот князь и начал заранее согласовывать места остановок, снабжать их дровами и продовольствием. Трубецкой в армии особо не служил, но в дальнем походе однажды участвовал. Поэтому он отнёсся к поручению весьма серьёзно, даже скрупулёзно. Самое забавное, что больше всего времени при наших встречах уходило на согласование списка отправляющихся в путешествие. Уж больно много желающих выразили желание сопровождать императора. Им заняться нечем? Так, я найду, ведь держава наша обширна. Вон на Волге, Урале и Сибири нужны толковые люди. Но подобное предложение, по словам Петра Никитича, дворян не воодушевило. Зато отстали. Надолго ли?

Тут ещё возбудились Шувалов с Нарышкиным, недовольные моими частыми встречами с Трубецким. Взрослые люди, а ведут себя будто дети неразумные. Я уже устал говорить, что оцениваю людей по делам, а не мельканию передо мной. И через год после коронации каждому крупному чину держать ответ. Однако знать ничего не слышит и продолжает свою мышиную возню. С другой стороны, пусть ссорятся, так ими легче управлять. Хорошо, что я создал несколько групп из приближённых, которым очень тяжело договориться. Только как они мне надоели!

— Ваше Величество, могу ли я надеяться на место в кортеже? Мне кажется, что подобное путешествие весьма любопытно. В Европе слишком мало знают о России, кроме Санкт-Петербурга и Москвы. А мой секретарь обладает склонностью к сочинительству. Он бы смог ярко описать поездку и предоставить её на суд европейской публики.

Не успел я станцевать полонез и менуэт, как появился английский посол. Мне бы сейчас водички попить, а тут этот сэр, прилип, аки репень. И ведь не прогонишь, снова чёртов этикет. Тут же начали подтягиваться другие посланники и несколько вельмож. Не считая моего обычного сопровождения, в лице Шувалова, Трубецкого, Гагарина и Нарышкина получилась целая толпа. Лучше общаться с претендентками, чем с этими волками в овечьей шкуре. Хотя нельзя заблуждаться насчёт девиц. Там под личинами могут скрываться такие чудовища, что лучше об этом не думать.

Касаемо просьбы англичанина мне с трудом удалось сдержать чувства. Неужели знает? Я ведь только недавно обсудил весьма перспективную затею с канцлером, главой Коммерц-коллегии и Голицыным, возглавляющим дипломатическое ведомство. Вернее, само предложение было обсуждено ещё в столице. Сейчас мы занялись деталями, благо чиновники одобрили прожект.

В осведомлённости европейских послов, имеющих в России свою агентуру, я не сомневаюсь. Англичане вообще не стесняются и лезут в наши дела. При попустительстве трёх моих предшественников, надо заметить. Со мной подобные вещи не пройдут, что поняли даже самые недалёкие придворные. Среди высланных мятежников хватало подозреваемых в сотрудничестве с иностранцами. Остальным персонажам сделали внушение, вместо каторги отправив в провинцию и имения. Что наверняка замечено послами, вынужденными менять тактику и искать новых предателей. Только Шешковский не дремлет, а чиновников предупредили, что связь с иностранными посланниками, купцами или принадлежность к масонству будет восприниматься как измена. Нет, торговать или общаться с европейцами никто не мешает. Но даже подозрение в получении денег или излишне тесных связях сразу будет наказываться.

Так вот. Два дня назад мы обсудили результат переговоров с персидскими посланниками. Посольства этой магометанской державы в России нет, но хватает купцов, торгующих на Волге. И под личиной торговца часто скрываются шпионы шаха. В общем, люди Голицына, добравшиеся до Астрахани, прислали сообщение, что наши предложения рассмотрят, и летом в город прибудет полномочный посол.

Я предложил Керим-хану заключить долговременный торговый договор. Военная мощь персов сейчас ослаблена, а сама страна ещё не отошла от междоусобиц. Поэтому вряд ли они помогут России против османов. Но оттянуть на себя кое-какие силы соседей, персы способны. Тем более, что у Порты очередные сложности с бунтующим Египтом. Если ударит одновременно, то нам будет полегче. Ещё бы привлечь мамелюков, над чем Голицын тоже работает. Но главное — торговля, выгодная обеим державам. В последние годы она изрядно пострадала из-за войны.

И вдруг в мой караван, главной целью которого станет Астрахань, где пройдут переговоры, просится английский посол Макартни. Тут волей неволей начнёшь задумываться. Хотя, я могу и ошибаться. Но увеличение товарооборота с Персией для англичан — как нож в бок. Ведь таким образом мы начнём получать восточные товары напрямую, без немалой наценки торгашей с Альбиона.

— Я бы тоже с радостью посетил окраины России. Как верно заметил граф, это весьма любопытно, — к разговору присоединился француз де Бретёйль.

Мысленно выдыхаю и одновременно усмехаюсь. Послы тоже изрядно надоели, пытаясь подобраться ко мне поближе. Уж больно колючим и несговорчивым человеком является новый глава Иностранной коллегии. И Дмитрий Голицын сразу оказался рядом, превратив бал в собрание. Послы явно недовольны появлением вельможи, но не выказали вида.

— Вы плохо знаете географию России, дорогой барон. Но я могу помочь вам увидеть настоящие окраины. Вас устроит поездка на Урал? Или вы предпочтёте Сибирь, — произношу под улыбки присутствующих, наслаждающихся уязвлённым французом.

Делаю небольшую паузу, давая возможность вельможам обменяться шутками.

— Господа, моя поездка не развлекательная. Не будет пышных приёмов или огромных толп народа, восторженно приветствующих правителя. Вы же знаете, что осенью состоится Уложенная комиссия. Вот и не мешает узнать, о чём действительно думают подданные. Поэтому я еду работать, а дорога в четыре тысячи вёрст займёт семь месяцев, — делаю ещё одну паузу, внимательно оглядывая собравшихся, и задаю вопрос, — Неужели мои царственные браться послали вас в Россию, дабы проводить время в бессмысленных и долгих путешествиях? Или у нас нет никаких насущных дел?

Перевожу взгляд на англичанина, который недавно потребовал пересмотра торгового соглашения, заключённого по настоянию Панина. Надо отдать должное графу, здесь он принёс империи немало выгод. Потому посол и всполошился, поняв, что это при Екатерине договор можно было обходить. Но сэр Макартни сразу разобрался, что в моё правление закон будет соблюдаться вплоть до последней запятой. А такие люди, как Миних и Гагарин, мзду не берут, пресекая воровство среди подчинённых. Это значит, что таможенные пошлины выплачиваются в полной мере, а Россия потихоньку начинает отказываться от торговли исключительно сырьём. Потому сейчас идут весьма насыщенные переговоры графа с Голицыным.

Только англичанин не угадал, думая продавить наше упорство. Князь одновременно общается с голландцами, которые тоже претендуют на узурпацию торговли с Россией. Думаю, в итоге мы дадим больше преференций подданным штатгальтера Вильгельма V. Но и с королём Георгом ссориться нельзя. А ещё есть французы. Поэтому будем договариваться к нашей выгоде, конечно. Ведь без русского леса и пеньки не будет боеспособного английского флота. Голландцам же необходим наш хлеб.

Значит, господам с Альбиона придётся идти на уступки, несмотря на потерю прибыли. Главное, чтобы не пострадал карман русского дворянства, иначе следующий заговор — дело времени. Но я заранее издал статью в газете, объясняя людям, что забочусь об общей выгоде. Понятно, что писали её люди Миниха, но общие принципы там мои. Пока народ наблюдает и вроде поддерживает новые указы.

Судя по ухмылке прусского посла, он оценил мой манёвр. А вот остальные дипломаты, включая австрийца, остались недовольными. Ещё бы — пропадает возможность хорошенько разведать внутренние губернии империи. Касаемо англичанина я до конца не успокоился. Да и француз — тот ещё прохиндей.

— У каждого из вас сейчас важные переговоры с князем Голицыным, — продолжаю затянувшийся разговор, — Кто-то обсуждает торговлю, другие политику. Может, объясните мне, с кем договариваться президенту коллегии, коли главные переговорщики отсутствуют? По возвращении я собирался внимательно изучить будущие соглашения. Поэтому не вижу причины откладывать всё на семь месяцев. Или у кого-то есть возражения.

Француз сразу начал велеречиво объяснять, что готов отправить со мной ближайшего помощника. Выглядело это неубедительно, о чём барон догадался, прекратив славословие.

— Может, вы позволите мне продолжить танцы? — насмешливо смотрю на собравшихся, которые тут же расступились.

Я же иду к своей даме, которой был обещан следующий танец. Остальные соискательницы с недовольством посматривают на послов, помешавших им пообщаться с императором. Кстати, танцы начали доставлять мне удовольствие. Хороший способ развеяться после тяжёлого дня. Главное — не впасть в безумие, поменяв государственные дела на развлечения, как многие европейские монархи. Русский самодержец не может позволить себе подобного. Не заметишь, как страну растащат.

* * *

— Не удивляйтесь, что вас провели в кабинет тайно. Просто не хочу, дабы о вашей деятельности узнали раньше времени. Вы садитесь, разговор у нас будет долгий.

Капитан кивнул и примостился на краешек кресла. Думаю, он сильно удивился, когда его вызвали в Москву, ещё и прислали людей из Тайной экспедиции. Я предупредил Шешковского, чтобы нужного мне человека не пугали и успокоили сразу при встрече. А то подумает, что его приехали арестовывать.

Гость был невысок, строен и производил впечатление приятного человека. А ещё он был образован и умён, об этом мне доложили в первую очередь. Забавно, что Чичагов[1] не отказался от прежней моды и щеголял в европейском камзоле с париком. Оно и неудивительно, ведь Василий Яковлевич прибыл из Архангельска.

Я недолго думал, кому поручить новый прожект. Для его осуществления нужен не просто хороший моряк, но и опытный управленец. Поэтому выбор сразу пал на Чичагова. Есть мнение, что капитан нерешителен и излишне долго обдумывал тактику боя в прошедшей войне. Но для меня это скорее плюс. Судя по докладам, за несколько лет пребывания главой архангелогородского порта, Василий Яковлевич успел принести немало пользы. Он отправил несколько экспедиций, пусть часть из них оказалась неудачными. К тому же, Чичагов добился отмены более высоких таможенных пошлин для местного порта, уравняв их с Санкт-Петербургом и Ригой. Также по его просьбе Екатерина вновь разрешила вывозить хлеб через Архангельск, что вкупе привело к оживлению торговли. Из Поморья до сих пор везут немало леса, дёгтя и пушнины. Но количество приходящих из Европы кораблей несопоставимо с началом века.

А причина упадка города носит имя Пётр. Ага, наш самый великий и прогрессивный правитель. Мне удалось внимательно изучить положение тамошних дел, за что надо сказать спасибо Панину. Затем я общался с отцом и Антоном, разбирающихся в поморском вопросе. Картина вырисовывается не самая приглядная.

Император с какой-то нездоровой страстью умышлено вредил Архангельску. Вроде всё делалось во благо новой столицы, но как-то непонятно. С севера вывезли множество мастеровых, корабелов и моряков, осевших в Санкт-Петербурге. Это же касалось влиятельных купцов, коих переселяли, чуть ли не насильно, либо просто запрещая вывоз и ввоз многих товаров. Таким образом, была уничтожена крупнейшая ярмарка в империи, сильно пострадало кораблестроение, разорялись ремесленники и крестьяне. Купцы, не захотевшие переселяться, обнищали или перешли на иные промыслы.

Более того, подобная политика нанесла непоправимый урон Великому Устюгу, Каргополю, Вятке, Тотьме и Сольвычегодску, связанных с Архангельском торговыми делами. И это только видимая часть учинённого разорения. На самом деле всё гораздо хуже. Можно просто посмотреть отчёты о таможенных пошлинах и товарообороте.

Для меня подобная политика совершенно непонятна. Первое, о чём я спросил Никиту Ивановича, когда обдумал полученные знания — зачем было ввергать в упадок один город, а не развивать оба. Купцы работают ради выгоды, и время расставило бы всё по местам. Но Пётр решил, что главным портом должна стать столица. Только реформатор не обратил внимания на невозможность быстрого перенаправления торговых путей в другую сторону. В результате немало людей разорились, а казна недополучила денег. Панин тогда выдал длинную речь о необходимости развивать балтийскую торговлю, ибо она выгоднее. Но так и не объяснил, зачем было спешить и опустошать Русский север.

И вот теперь мне придётся создавать многие вещи заново. Что я и начал объяснять гостю.

— Василий Яковлевич, вы никогда не задумывались, почему процветают такие державы, как Англия и Голландия? Я сейчас не только про колонии, откуда многие страны получают огромные прибыли.

— Торговля, Ваше Величество, — сразу ответил капитан, — Указанные вами страны обладают наибольшими торговыми флотами в мире. С ними может соперничать Испания, но она обслуживает исключительно свои заморские земли. Французы тоже начали восстанавливать океанский флот после поражений в последней войне. Но они давно подмяли под себя средиземноморскую торговлю, воспользовавшись хорошими отношениями с турецким султаном. И имеют с этого барыши, сопоставимые с голландцами.

Лучше и не скажешь. Есть ещё Португалия, но её политика похожа на испанскую. Только меня сейчас волнуют наши дела. Ганза давно пала, а в Балтийском море властвуют англичане с голландцами и немного датчане со шведами. Именно первые две державы давно подмяли под себя русскую торговлю, чем я крайне недоволен.

— Не буду ходить кругами. Тем более в деле, где вы разбираетесь лучше меня. Я считаю, что России необходим собственный торговый флот. И нам нужны не мелкие судёнышки, снующие до Данцига или Стокгольма. Империи необходимы океанские корабли. Для начала они должны начать ходить в Гамбург, Амстердам, Лондон и Гавр. А далее, не мешает задуматься о расширении географии.

Вижу, что Чичагов изрядно удивлён. Это он ещё не знает обо всех моих замыслах. Но не будем пока пугать гостя.

— Это полезное и просто необходимое для России дело. Мы теряем огромные суммы, так как европейские купцы могут устанавливать любые цены на свои товары. Но как осуществить прожект? Это будет государственный флот? Ведь наши купцы особо не стремятся плавать по заграницам. Вы правильно заметили, но даже в Данциг русские плавают редко. Купчины предпочитают быстро продать товар иностранцам, которые сами приплывут и всё увезут. Пусть на этом торговцы теряют деньги.

— Мне это известно, и хорошо, что вам тоже. Потому я и выбрал именно вас для осуществления столь грандиозного прожекта. Мы приступим к делу со всех сторон. Для начала не мешает создать два или три торговых дома, которые откроют свои представительства в Германии, Голландии и, возможно, Франции. Вначале торговля пойдёт из Архангельска, то остановимся на этих странах. В Англию мы зайдём позже, так как сейчас у нас сложные переговоры по торговому договору.

Делаю небольшую паузу и смотрю на собеседника. Тот вроде слушает внимательно и без особого скепсиса.

— Далее, непосредственно сам флот. Пока воспользуемся имеющимися судами. Я выдам купцам нужные суммы на их приобретение, а вы займётесь формированием команд. Понимаю, что мои возможности ограничены, да и русских моряков не так много. Поэтому начнём с трёх-четырёх кораблей. Главное, начать. На основе этой маленькой эскадры мы будем потихоньку развиваться. Она станет базисом, где станут готовиться люди. А затем дело дойдёт до строительства большого флота. Пока же надо определиться, на чём будут плавать наши купцы. Ведь для походов по Балтике и Северному морю хватит простых посудин. Но стремиться нужно к океанской торговле, что потребует совершенно иных кораблей, которые должны сходить с отечественных стапелей. Не думайте, что это наивные мечты. Вам будут помогать Коммерц-коллегия и русская дипломатия. Может, я создам особую должность для решения именно торговых вопросов с другими странами. Здесь моё описание прожекта, — передаю капитану папку с бумагами, — Только отталкиваться будем от вашего предложения. Мои мысли — это просто сырое описание без необходимых расчётов. Здесь надежда только на вас. Ещё необходимо держать прожект в тайне. Понятно, что со временем иностранцы догадаются о наших замыслах. Нам просто нужно время, дабы голландцы или англичане не всполошились. Когда русские представительства пустят корни в европейских портах и зайдут на тамошние биржи, их будет сложнее выгнать. Тогда уже местные торговцы встанут на нашу сторону, ведь они будут иметь прибыль от нашего флота.

— Уж больно опасный прожект, Ваше Величество. Признаюсь честно, что у нас мало шансов закрепиться в том же Амстердаме или Лондоне. Людей убивают и за гораздо меньшие суммы. Вы же задумали отнять у европейских купчин немалый кусок. Даже царь Пётр старался не лезть в это дело, хотя всячески приветствовал развитее торговли. Причём перевозки всегда оставались за англичанами и голландцами. Но для меня это вызов. Поэтому я с радостью возьмусь за прожект.

А ведь капитан напрямую сообщил, что меня могут убить. Помнится, Майор рассказывал, что великого Ивана IV, отравили не за дурной нрав и расправы над боярами. Европейцы не простили ему введения государственной монополии на важнейшие русские товары, особенно, пушнину. Я же собираюсь урвать у обнаглевших дельцов гораздо больше. Думаю, надо уже сейчас готовиться к очередному мятежу. Поэтому важно сохранить деятельность Чичагова в тайне, хотя бы года три. Шешковский же позаботится о недовольных, которых начнут подстрекать иностранцы.

Также нет смысла влезать в столь сложную и запутанную историю самостоятельно. Помочь торговцам надо, но и делать за них всю работу глупо. Я уже предпринял кое-какие действия в этом направлении, о чём должен знать капитан.

— Вы осведомлены, кто такой купец Амосов и на ком он женат?

— Так точно, — зачем-то вскочил Чичагов.

Машу ему рукой, чтобы сел и продолжаю разговор.

— Да, это мой зять. И хотя Мария незаконнорождённая, она теперь единокровная сестра императора. Сергей Амосов принадлежит к старому купеческому роду, известному в Поморье. Поэтому никто не удивится, если он начнёт быстро расширять своё дело. Особенно с учётом того, кто теперь у него в родственниках. Я выделил купцу немалую сумму на развитие, покупку собственного судна и создания полноценного торгового дома. Также ему вверено открывать представительства. Начнёт купец с Гамбурга, куда и станет переправлять большую часть товаров. Просто с вольными городами легче договориться, нежели с целыми странами. Ваша задача — работать в связке с Амосовым и вовлекать в дело толковых купцов. Как я уже говорил, пока нам хватит двух или трёх торговых домов, к которым должны привыкнуть в Европе. Торопиться не нужно, ни и тянуть глупо. Со стороны государственных учреждений вы получите полную поддержку, но не забывайте о соблюдении тайны.

Делаю небольшую паузу, дабы промочить горло. А то натопили в кабинете, аж пот течёт. Надо будет сделать замечание Пафнутию, заботящимся обо мне, будто о малом дитяти.

— Даю вам два дня на изучение моих записей и выработки более детального прожекта. Далее на совещании в присутствии господ Шешковского, Голицына и Щербатова, мы обсудим совместные действия. Чую, что спокойно работать нам не дадут, поэтому будем давить супостата по всем направлениям.

— Неси кофий и распорядись насчёт обеда, — говорю появившемуся Пафнутию, после ухода капитана, — И прикажи днём там сильно не топить, здесь же не баня.

Мой камергер-телохранитель молча кивнул и быстро покинул кабинет. Я же откинулся на спинку кресла и начал разминать шею с плечами. Надо бы ввести правило — заниматься зарядкой каждые полтора — два часа. Не то вскоре буду сутулым и толстым. И пора делать большой перерыв днём на прогулки или коньки. Пруд в Лефортово есть, а я давно хотел освоить голландскую забаву. Иначе захвораю я в этих затхлых помещениях. Правда, Майор говорил, что у меня какое-то сумасшедшее здоровье и меня легче убить, чем дождаться смерти от болезни. Ведь любой другой человек давно бы помер, испытай он хоть десятую часть моих мучений. Только лучше позаботиться о себе и не искушать судьбу.

Касаемо торгового флота, то нам предстоит титанический труд. После появления русских торговых домов и кораблей в Европе мы приступим ко второй части моих замыслов. Они вроде просты, но весьма сложны. Я решил присоединить Россию к числу колониальных держав. А то какая-то вшивая Курляндия имела свои плантации в Америке и факторию в Африке. Чем мы хуже? Например, острова Тринидад и Тобаго, где курляндцы основали колонию, до сих пор заброшены Испанией, которой формально принадлежат. По африканской фактории у меня тоже есть мысли. Про чудодейственные свойства хинина мне известно от Майора, как и о других лекарствах, коими поручено заниматься Крузе. А это значит, что лихорадку и прочие болезни можно лечить.

Разрешение на торговлю по реке Гамбии мы получим, когда присоединим Курляндию к России. Оно достанется нам в наследство, как и некоторые купцы, до сих пор плавающие по Атлантике. Думаю, осталось лет пять. Путь предстоит неблизкий и тяжёлый. Но не получается у того, кто ничего не делает. Я же не собираюсь останавливаться. Заодно не мешает привлечь к заморской торговле аристократию. Ведь англичане с французами вкладывают деньги в паи торговых компаний. Чем наши хуже? Почуяв прибыль, эта свора бросится в новое дело, расталкивая соперников. Может, и меня в покое оставят. Хотя, кого я обманываю?

[1] Василий Яковлевич Чичагов (1726 —1809) — русский мореплаватель, полярный исследователь, флотоводец екатерининской эпохи, адмирал (1782). Отец адмирала Павла Чичагова. Именем адмирала названы острова Чичагова — группа из двух островов в архипелаге Земля Франца-Иосифа.

Глава 5

Февраль 1766 года, Москва , Российская империя.

— Аааа!!! Вперёд! — не выдержала стоящая рядом Лиза и громко закричала, в чём её сразу поддержали другие дамы.

Мужская часть зрителей старалась сдерживаться, но тут и там начали раздаваться отдельные выкрики в поддержку своих. Выглядело это забавно. Представьте себе огромную ледяную трибуну, как в римском амфитеатре, заполненную публикой, одетой в роскошные меха. По бокам беснуется народ попроще, где больше купцов, лавочников и прочих мастеровых. И шум постепенно нарастает.

Причиной же творящейся вакханалии стали зимние забавы, начавшиеся по моей воле. Уж больно мне надоели постоянные балы с приёмами. Вот я решил вывести людей на улицу, объявив двухдневные гуляния. У нас ведь Масленица, поэтому совместим два праздника. А то дворянство не особо приветствует забавы простого народа.

Так как мне совершенно не нравится мордобитие под названием «кулачные бои», было решено заменить его иным зрелищем. Выслушав советы вельмож, я выбрал задумку Пафнутия. Мой камергер предложил поиграть в снежки, что близко каждому русскому человеку. Но в нашем случае это будет штурм крепостей, выстроенных участниками. Вернее, народ давно развлекается подобным образом. Только мы привлекли к участию знать и добавили данному событию грандиозности.

В результате, обсудив затею, были созданы самые настоящие дружины, заявившие о желании участвовать в действе. Оно и немудрено. Ведь я выделил в качестве приза немалую сумму на поощрение победителей. Что вызвало дополнительное возбуждение, доведя число дружин до тринадцати. А сами крепости вызвались строить самые настоящие инженеры и архитекторы. Строения получились на диво красивыми и внушительными, что аж жалко их рушить. Целые толпы народа собирались на площади близ Лефортовского дворца поглядеть за возводимыми крепостями и трибуной.

Всю неделю перед началом гуляний Москва гудела и готовилась. Только количество дружин сократилось до восьми, дабы игры не длились бесконечно. Участникам выдали описание правил и провели жеребьёвку. Одновременно шла подготовка к иным развлечениям. Солдаты московского гарнизона и нанятые мастера заливали каток, строили горки для детей и взрослых, площадки для различных игр, которые всплыли в моей памяти и определяли места для шатров, где будут греться люди. Нет, праздник прошёл бы и без моей помощи. Только я внёс в него немало разнообразия и подогрел любопытство знати. Многие вельможи, в свою очередь, выделили денег победителям игр, а некоторые решили вступить в дружины. А ещё были разрешены балаганы и народные театры. Я решил дать возможность людям повеселиться от души, хотя губернатор и Шешковский немного поворчали. Мол, шутки в подобных представлениях весьма остры, и их мишенями часто бывают дворяне с духовенством.

Получилось действительно весело. С утра у нас проходили штурмы снежных крепостей, которые по жребию строили дружины. А далее народ развлекался на горках и участвовал в различных игрищах. Забавно, что на санках с нескрываемым восторгом катались представители самых высокородных фамилий России. Коньки пока не пользовались таким вниманием, но из-за меня вскоре они станут весьма модным занятием. Хотя стоит признать, что я долго готовился, дабы не опозориться перед множеством зрителей.

Но сейчас все увлечены вторым днём баталий. Сейчас дружина, состоящая из измайловцев, штурмует городок, обороняемый солдатами гарнизона. Далее предстоит битва московских купцов, выступивших неожиданно сильно, против дворянского воинства. Думаю, победитель этой зарубы станет фаворитом всего действа. И есть у меня подозрения, что викторию будут праздновать купцы. Уж больно сплочённо и толково выступает их дружина. Само соревнование достаточно простое. По жребию дружины выбирают строить им крепость или штурмовать. Затем победители пар меняются позициями. Всё просто и немного наивно, но народу нравится. А кто я такой, чтобы противиться гласу божьему?

Меня больше волнует прибывший в Первопрестольную Эрнст Мекленбург-Стрелицкий. Не нравится он мне. Зато галантный принц сразу очаровал неискушённую Лизу. Что удивительно, он понравился и отцу. Антон Ульрих не в восторге от немца, но считает его вменяемым человеком. Кандидат на руку сестрёнки хорош собой, велеречив и ведёт себя достаточно скромно. Но есть в нём некая гнильца. Только необходимо учитывать важность возможного брака для империи. Поэтому выгода перевешивает мои сомнения.

Ладно, разберёмся. Время ещё есть, и последнее слово за мной. Но чую, что это ошибка. Елизавета, к сожалению, совершенно теряется в присутствии ярких и умеющих себя преподать мужчин. Не сказать, что сестрёнка излишне влюбчива или глупа. Просто она жила в маленьком мирке, где царила доброта и любовь. Ей трудно привыкнуть к окружающему лицемерию.

Тут измайловцы прорвали оборону гарнизона, и под радостные крики собравшихся водрузили знамя в центре крепости. Виктория! Вижу, что не все вельможи довольны, так как ошиблись с победителем и проиграли пари. Следующая пара не вызвала особого внимания, и публика потянулась к двум огромным шатрам с деревянным настилом и печками, где можно отдохнуть, согреться, а заодно перекусить. Выпивки я тоже выставил немало, поэтому большинство потянувшихся с трибуны оказались мужчинами. Сегодня повезло с погодой. День выдался не только солнечным, но и тёплым, насколько это возможно в феврале. Поэтому никто особо не мёрз, а желающим расторопные лакеи приносили горячий чай.

Радует, что меня ненадолго оставили в покое. Нет, претендентки так и держались невдалеке, пытаясь поймать мои взгляды. Только им не повезло. Мысленно я был на вчерашнем заседании.

Разговор с Чичаговым неожиданно перерос в более монументальное действо. Через два дня капитан принёс подробный прожект, изрядно отличавшийся от моих неумелых описаний. Чувствуется, что Василий Яковлевич давно обдумывал идею возрождения Поморья. А моя затея стала удачным поводом начать её реализовывать.

Прочитав доклад явно переживающего моряка, я на некоторое время задумался. Нет, мне таких вещей не потянуть. Просто не хватит знаний. Поэтому на следующий день в моём кабинете собралась более внушительная компания. Кроме Чичагова, я вызвал глав Адмиралтейств, Берг, Камер, Коммерц и Иностранных дел коллегии.

Больше всех удивился Талызин, рассматривая собравшихся. Хорошо, что к капитану у адмирала нет никаких претензий, и оба моряка тихо обсуждали прожект, который переписали секретари. Щербатов, как всегда, хмурился. Он в последнее время осунулся и почти перестал улыбаться. Что немудрено, ведь князь заведует финансами империи. Голицын дипломатично помалкивал, но очень внимательно изучал бумаги. Также сосредоточенно вёл себя Миних, отвечающий за российскую торговлю. А вот глава Берг-коллегии Шлаттер, быстро пролистал доклад и находился в явном недоумении. В чём-то Иван Андреевич прав. Обсуждаемая тема далека от его обязанностей.

— Господа, сегодня у нас важный и любопытный вопрос, который надо рассмотреть со всех сторон, — нарушаю молчание, когда все собравшиеся ознакомились с документом, — Капитан Чичагов предложил весьма амбициозный прожект, который подразумевает открытие наших представительств в Европе и строительство торгового флота. Понимаю, что в данный момент это дело неподъёмное. Но чем мы раньше начнём, тем быстрее казна получит дополнительные доходы.

Василий Яковлевич, было, встрепенулся, когда я назвал его автором прожекта. Только это правда, ведь у меня был обычный черновик и неумелые намётки, а у него продуманная стратегия.

— Ваше Величество, хочу выразить своё сомнение в прочитанном докладе, — Талызин не стал молчать, ведь прожект напрямую затрагивал его ведомство, — Мне понравилась идея строительства так называемых «чайных кораблей». Они могут принести пользу в будущем. Только вы сами приказали готовиться к походу в Средиземноморье. Денег не хватает на военный флот. Да и людей тоже. Верфи загружены работой на ближайшие два года, мы будем нанимать всех более или менее толковых офицеров, в первую очередь иностранцев. Ведь своих не хватает и их придётся долго учить. Если Россия одновременно начнёт строить торговые суда, то пострадает военный флот.

Касаемо «чайных кораблей», то дело простое. На Чичагова два года назад вышел голландский кораблестроитель Корнелис ван Ситтард. Мастер не нашёл понимания на Родине и временно занялся торговлей. В отличие от большинства коллег он ходил в Архангельск, а не столицу, так как больше скупал меха. Корабел предложил строить быстроходные суда, которые должны заменить медлительные и «пузатые» торговые посудины. Екатерина отклонила предложение Чичагова по восстановлению архангелогородской верфи и создания новых кораблей. И тут я вызвал его в Москву. Только покойница была права. Затея ведь крайне сложная и затратная.

— Иван Лукьянович, за финансирование флота не беспокойтесь. Я выбиваю из Михаила Михайловича каждую копейку, — киваю на вымученно улыбнувшегося Щербатова, — Более того, существование торгового флота без военного — глупость. Это если мы решим торговать за пределами Балтики. Но почему не начать готовиться уже сейчас? От вас нам необходимы обученные люди. Ведь капитаны и матросы на деревьях не растут. Торопиться не будем, но после победы над османами у нас должны быть готовые экипажи. Ведь России важна не только Северная Европа, но и Средиземноморье. Поэтому торговый флот мы начнём создавать ещё и в Азове. Или, скорее всего, в одном из захваченных городов. Нельзя забывать и об Астрахани.

Чичагов правильно предложил задуматься о Чёрном и Каспийском море. Поэтому верфи придётся строить в трёх городах.

— Заодно мы поможем и военным морякам. Ведь голландец предложил построить более быстроходные фрегаты. Вот мы и начнём с торговых судов, оценим все их недостатки и преимущества. А затем перейдём к утверждению новых военных судов. Пока же наша главная задача — это открытие представительств в Германии и рыба.

— Рыба? — воскликнул адмирал.

Судя по лицу, Талызин начал сомневаться в моём душевном здоровье. Или мне показалось? Окидываю взглядом остальных присутствующих, но они сохраняют полное спокойствие.

— Основные русские товары идут в Англию или скупаются голландскими купцами для перепродажи в другие страны. Ведь прошло всего несколько десятилетий, как торговый дом Люпса и Мейера потерял монополию на смолу. Даже в самой Голландии многие купцы были недовольны подобному договору. А ещё были невыгодные для нас откупы на пеньку и юфть. Сейчас ситуация более спокойная, все иностранные купцы имеют равные права, только в основном англичане и голландцы. И они вряд ли захотят отдавать право торговать нашим лесом, пенькой, поташом, дёгтем, льном, воском и уже упомянутой смолой. Потому мы пойдём иным путём. Василий Яковлевич, — киваю на Чичагова, — Предложил для начала создать рыболовную, а не торговую флотилию. Более того, он давно сделал расчёты и даже провёл переговоры с нужными людьми. Лов, соленье и продажа рыбы, особенно сельди и трески, просто золотое дно. Вот мы и создадим несколько артелей.

— Но везти рыбу из Архангельска в Голландию не особо выгодно. Судоходство ограничено несколькими месяцами, и путь излишне длинный, — резонно заметил Щербатов.

— Правильно! Поэтому мы создадим свои рыболовецкие плацдармы в Норвегии. Эта страна находится в унии с Данией, но пользуется весьма широкой автономией. Заодно там хватает портов и бедного люда, готового наниматься на промыслы. С солью у них не очень, вот мы и привезём свою. Но, для начала, заключим все необходимые договора с местными властями. Датский король в подобные дела не лезет. Одновременно нам необходимо открыть представительство, а лучше два, в Европе. Через них наши купцы начнут продавать товары из Архангельска.

Перевожу взгляд на Голицына, с которым мы уже обсудили детали.

— Вы правильно выбрали Гамбург, как наиболее бурно развивающийся город, ещё и сохранивший все вольности. Любек давно потерял свои позиции. Бремен — тоже отличное место для осуществления нашего замысла. Хотя Ганновер изрядно урезал земли этого города и заставил магистрат отказаться от пошлин для своих судов, но торговли с иными странами это не коснулось, — ответил глава Иностранной коллегии, — У меня есть хорошие связи в обоих городах. Думаю, если сделать правильное предложение и задобрить нужных персон, то нам разрешат торговать и не станут давить пошлинами. Продовольствие нужно всем, поэтому немцы согласятся. Можно будет добавить к рыбе немного хлеба, что для них более важно. Понимаю, нам его самим не хватает. Но несколько судов в год можно пережить. А ещё в этих городах весьма бурно строят свои корабли. Поэтому и остальные наши товары придутся к тамошнему двору.

Присутствующие начали обдумывать слова князя, я же просто кивнул соглашаясь. Хлеба действительно мало, но для такого дела найдём. А вообще, пора собирать всех более-менее грамотных земледельцев и решать вопрос с увеличением урожая зерна. Картофель — овощ нужный, но для его распространения понадобятся годы. Народ же недоедает сейчас, пусть и не везде. Но научный подход к земледелию необходим, как воздух. Под это дело я думаю запустить создание крестьянских артелей. Благо у меня сотни тысяч крепостных. Вот и попробуем новые методы, по заветам Майора. Тот был далёк от копания в земле, но кое-какие идеи предложил. Знания, что германским городам требуется и другие российские товары, сообщил Голицын. Есть у меня предложение на этот счёт.

— Вот мы и подошли к работе, которую обязана проделать Берг-коллегия, — при упоминании своей вотчины Шлаттер сразу подобрался.

Кстати, немец — весьма полезный чиновник, сделавший немало для развития российских мануфактур и иных производств.

— Задача вашего ведомства — изыскать товары, которые не покупают англичане и голландцы, но потребные в Европе.

— Но как это возможно, Ваше Величество? — недоумённо воскликнул немец и оглядел собравшихся, будто прося поддержки, — Торгаши не дураки и давно расхватали все наши более-менее ценные товары. Разве что европейцам необходим хлеб, который они готовы покупать в любых количествах. Но нам самим его не хватает.

— А если хорошо подумать, Иван Андреевич? — на мой вопрос глава коллегии только развёл руками, — Хорошо, подсказываю. Упомянутые вами голландцы более полувека скупают по всей Европе дуб. При этом в их державе давно вышел указ о запрете перепродажи необработанного леса. Только из Норвегии и Швеции предприимчивые бюргеры вывозят более ста пятидесяти судов с лесом ежегодно. Ещё есть Пруссия, Польша и Россия. А вот обратно и в другие страны продаются доски. Пять лет назад из Роттердама одной только дубовой рейки было вывезено на сто восемьдесят тысяч гульденов. Понимаете? Они скупают дешёвый лес, обрабатывают его, пилят и продают обратно в пять или семь раз дороже. Даже Англия и Франция покупают голландские доски. А ведь это двойная выгода. Небольшая держава не только наживается на торговле, но и развивает собственную промышленность. У меня устаревшие сведения, но за последние десять лет количество заводов, мануфактур и артелей в Голландии выросло наполовину. Теперь понятно?

Спасибо Голицыну за предоставленные сведения. У князя оказалась обширная сеть знакомств, и сам он весьма умный человек. Иной дипломат не обратил бы внимания на такие мелочи, а Дмитрий Алексеевич не просто записал. Он составил целый доклад о положении дел в голландской экономике, заодно собрал немало данных об Англии, Франции и некоторых германских государствах. Я даже начал подумывать назначить его главой зарубежной разведки. Пока такой службы в России нет, и вся работа лежит на дипломатах. Но она необходима как воздух. Ничего, позже мы обсудим с князем создание новой коллегии или отдельного департамента канцелярии.

— Вы предлагаете продавать готовый продукт, а не сырьё? Но у нас сразу возникнут неприятности с теми же англичанами. Ведь их мануфактуры окажутся без работы, что возмутит тамошних заводчиков и купцов. Дело дойдёт до правительства в Лондоне, и ответ последует незамедлительно.

Всем хорош Шаттлер, и он действительно много сделал для развития мануфактур в России. При этом даже вступая в борьбу с различными вельможами, пытавшимся оттяпать у несговорчивого немца его ведомство для личных потребностей. Я потому и оставил его при должности, ибо отставка столь деятельного человека могла навредить общему делу. Но уж больно узко мыслил Иван Андреевич и побаивался конфликтов со всемогущими европейскими купцами.

— Предлагаю начать выпускать готовый товар и далее его продавать. Согласитесь, что канат стоит дороже пеньки, а полотно — льняной пряжи и волокна. А ещё, ткань тяжелее и меньше в объёме. Ведь мы научились перерабатывать ревень, что недостижимо для европейцев, — решаю подбодрить сомневающихся вельмож, — И здесь нам удалось отстоять свою независимость, сохранить метод в тайне, и казна уже сто лет имеет огромный доход с перепродажи столь ценного корня.

Для меня стало большим откровением, что наибольшую прибыль Россия получает не от продажи пеньки и льна. Нет, количественно именно этих товаров вывозится больше всего. Только поташ и ревень приносят колоссальную прибыль, недаром на них действует государственная монополия. Если про продукт пережигания леса и прочих кустов я ранее слышал, то о китайском корне узнал недавно. Этот весьма полезный для пищеварения продукт закупали как англичане с голландцами, так и венецианцы с османами. И даже в самые сложные времена мои предшественники не отдавали столь прибыльный товар на откуп и тем более держали в тайне процесс его обработки.

Уж как не пытались европейские ботаники открыть секрет ревеня, но пока всё впустую. Говорят, сам Карл Линней уже десяток лет бьётся над секретом загадочной травы, но безуспешно. А ларчик открывается просто. Мы закупаем корень в Северном Китае, куда европейцам нет доступа. В других местах ревень тоже растёт, но не обладает лечебными свойствами, присущими китайскому. Также причина в особой обработке, секрет которой известен только русским мастеровым с государственных заводов.

— Мы начнём торговать рыбой. Далее постепенно будем расширять связи с купцами Гамбурга и Бремена. Заодно станем завозить небольшое количество готового товара, включая меха, которые немцы могут перепродать французам и австрийцам. Надеюсь, у нас есть свои мануфактуры, изготавливающие хорошие канаты и полотно? — дождавшись кивка Шаттлера, я продолжил, — В обоих городах началось бурное строительство различных кораблей. И наш товар придётся им ко двору. Думаю, три судна, совершающих два рейса в год, не насторожат голландцев. Тем более, мы будем прикрывать всё той самой рыбой. Князь Голицын обещал полное содействие со стороны нужных людей. Это даёт нам надежду, что наши товары не выкупят за бесценок.

Оно и немудрено. Ведь мы сразу выделим знакомым Дмитрия Алексеевича немалую сумму в серебре и небольшой пай в торговом доме. Иначе нам не зайти в европейскую торговлю. Немцы не пустят, хотя им нужны наши товары, как воздух. В Германии давно ощущается недостаток леса и производимых из него продуктов, ибо собственные запасы изрядно истощились. Датский же король весьма ревниво относится к двум бурно развивающимся городам, отнимающим у него прибыль. Поэтому Гамбургу с Бременом закрыт доступ в Норвегию. Открыто воевать с ними Кристиан VII не может, так как оба города входят в Священную Римскую Империю. Но гадит датчанин по-крупному и особо не скрывается. Он ещё и Швецию привлёк к этой необъявленной блокаде.

Зато голландцы, имеющие не только мощный торговый, но и военный флот, пользуются сложившимся положением, наживаясь на противоречиях. А лес из Норвегии идёт в Роттердам в любых количествах. Это только одна деталь весьма сложного механизма под названием «Торговля в Северной Европе». И Россия в этой игре отнюдь не равноправный партнёр. Дело не в нашей слабости. Просто после падения Новгорода русские купцы не стремились в Европу, учитывая, что собственные власти им особо не помогали. Последним правителем, кто жаждал выйти на европейские рынки, был Иван IV. Даже Пётр Великий предпочитал особо не ссориться со своими англо-голландскими друзьями. Не удивлюсь, что именно из-за этого он разрушил архангелогородскую верфь, где начали строить торговые корабли.

— Но где взять деньги, Ваше Величество? — воскликнул Шаттлер под одновременные кивки всех присутствующих.

— Я выдам триста тысяч рублей из своих комнатных денег. Они пойдут на закупку трёх судов, необходимых товаров и открытия представительства в Гамбурге. Ещё семьдесят тысяч будет выделено на создание рыболовецкой флотилии. Думаю, в обоих прожектах захотят поучаствовать купцы, с которыми должен договориться Василий Яковлевич, — киваю на застывшего, будто статуя Чичагова.

Здесь нет ничего удивительного. Капитан только сейчас осознал, в какую авантюру он ввязался, а заодно оценил возможные перспективы. Ведь можно взлететь очень высоко. Или упасть и разбиться, что тоже вероятно.

— На создание новых мануфактур я тоже выделю личные средства. Пока они будут приписаны к императорским заводам. Но если вы найдёте толковых людей, решивших помочь в нашем начинании и вложить свои деньги, то я дам им беспроцентный кредит сроком на пять лет. Лишь бы развивали производство и увеличивали количество выпускаемых товаров, — а вот здесь немец сразу взбодрился и наверняка начал мысленно подбирать людей.

Не знаю, может, он свою родню к делу подтянет. Мне без разницы. Главное, чтобы росла русская промышленность. Кстати, новый флот тоже потребует немало материалов. Может, в будущем и не нужно везти большую часть канатов или полотна в Европу.

— Ваша задача — обдумать прожект капитана Чичагова и через неделю ознакомить меня с новым документом. Предлагаю создать комиссию с представителем от каждого ведомства, которая будет заниматься столь сложным делом. Все ведомства, к которым со временем присоединится Таможенный департамент и Коллегия экономики, должны действовать сообща, не перетягивая одеяло в свою сторону. И я не потерплю саботажа, чем будет считаться любое затягивание прожекта. Касаемо денег, то на ближайшие полтора года их хватит. Когда дело дойдёт до расширения и начала строительства верфи, то вы получите нужную сумму. В документе сразу учитывайте необходимость строительства торгового флота на Каспии и через пять лет на Чёрном море. Сейчас восстановление торговли с Персией не менее важно, чем проникновение в Европу. Но это немного иное дело и к нему мы вернёмся после моего возвращения осенью. Вы пока должны уточнить все детали и подобрать людей.

Есть у меня ещё два весьма любопытных замысла, которые должны помочь прожекту. Но здесь необходимо грамотно поработать.

* * *

— Ааа!!! — очередной крик Лизы вернул меня к реальности.

Оказывается, купцы быстро смяли сопротивление дворян и водрузили своё знамя. Только в отличие от моей сестрёнки и ещё некоторых вельмож, остальные присутствующие особо не восхищались действиями дружины торгашей. Народ насупился и гневно шептался, напоминая улей диких пчёл. На площади же царило ликование. Москвичи приветствовали победу своих дружинников, радуясь тому, что удалось утереть нос дворянам.

Вообще, празднество разбилось на несколько частей. Основная масса людей наблюдала за снежными баталиями. Детвора предпочитала многочисленные горки. Народ постарше участвовал в различных играх. Некоторые дворяне предпочитали коньки, собрав немало любопытных, восхищённых новой барской забавой. Мне с высоты трибуны были видны все события.

Не пора ли сходить в шатёр и немного согреться? Одет я основательно, но ноги немного замёрзли. А ведь Пафнутий предлагал мне обувку под названием валенки, только я не послушал заботливого камергера. Надо бы дать ему приказ принести сей забавный наряд. Заодно Лизу переобую, она тоже начала притоптывать на морозе.

Дружной компанией спускаемся по ледяным ступенькам, на которых расстелили ковры, и направляемся в самый большой шатёр. Рядом идёт сестрёнка, не перестающая щебетать с Эрнестом, обмениваясь впечатлениями. Немец вроде доволен и улыбается в ответ на слова Лизы. Сразу за ними следуют Шувалов с Трубецким, а далее остальные придворные.

Сажусь за длинный стол и принимаю у Анисима чашку чая. Слуги не позволяют никому чужому касаться моей пищи и питья. Есть ещё охрана, которую недавно начал формировать Бабарыкин, но пока она несёт больше караульную службу, заменив гвардию в моих внутренних покоях. По правую руку присаживаются Лиза с Эрнстом, слева вечная парочка вельмож, продолжающих какой-то бесконечный разговор. Оба иногда обращаются ко мне, пытаясь привлечь к беседе. Поэтому мне приходится одним ухом слушать обер-камергера с обер-гофмаршалом, кивая некоторым их словам. Но теплота, от которой тело впало в приятную негу, погрузила меня в размышления.

* * *

Я и не знал, что в Лефортовском дворце есть самый настоящий каземат. Меня до сих пор передёргивает, когда приходится посещать подобные места. Но куда деваться? Хоть комнату натопили, но в ней не душно. Сажусь за приготовленный стол, рядом размещается невозмутимый Шешковский, раскладывающий перед собой бумагу с карандашом. Разговор нам предстоит важный, и доверять полученные сведения нельзя даже проверенным секретарям. Между тем скрипнула дверь, и в проёме показался довольный Пафнутий. Ведь получается, что лефортовский каземат стал временной тюрьмой, где он теперь старший.

Оглядев небольшое помещение, единственной достопримечательностью которого являлся стол и несколько фонарей, камергер кивнул. Затем он посторонился и втолкнул в камеру испуганного человека. Нашим гостем оказался высокий мужчина лет пятидесяти пяти, разодетый в излишне яркие одежды. Только сейчас он выглядел скорее жалко.

Посмотрев на нас, тот вздрогнул, но, сделав шаг назад, попытался успокоиться.

— А я всё не мог понять… — начал говорить вошедший неприятным голосом, но тут же был прерван главой экспедиции.

— Тебе слова не давали. Поэтому будешь говорить, когда мы спросим. Если всё ясно, то кивни. Коли нет, то я сейчас позову Андрюшу. Ты наверняка о нём не слышал. Этот малоизвестный человечек и сам предпочитает молчать. Зато он умеет убеждать людей говорить правду.

Гость дураком не был и сразу закивал, сделав ещё шаг назад, и упёрся спиной в дверь. Самое забавное, что дяденька был невиновен. Вернее, у нас имелись только подозрения в его отношении. Всему виной мой необычный взгляд на происходящее вокруг. Я воспитан человеком из иной эпохи, а может другого мира. Поэтому мне удаётся обращать внимание вроде на обычные вещи, которые мало кто заметит. Вернее, люди просто не привыкли так мыслить. Например, в высшем свете считается, что стоящий перед нами человек безмерно богат. В крайнем случае он всегда может занять денег, дабы поддерживать своё реноме взбалмошного, но щедрого вельможи. А мне сразу показалось, что Прокофий Демидов[1] тратит гораздо больше, чем получает со своих заводов и деревень. Ещё он никогда денег не занимал, хотя вёл дела весьма нерасторопно. Для нынешних дворян и заводчиков подобное весьма необычное. Тут принято от души прогуливать состояния, накопленные предками.

— Ты недавно выдал замуж свою дочь Анну. Дело нужное, но есть в этом некая странность, — вкрадчиво начал допрос Шешковский, отчего Демидов сразу побледнел, — По бумагам твой зять получил приданное в девяносто девять рублей. Понятно, что это очередная шутка нашего неугомонного Прокофия. Только на деле молодые стали обладателями десяти тысяч серебром. Что дело житейское, отец как хочет, так и оформляет приданное. Но есть одна забавная вещица. Недавно тобой на рождественские гуляния в столице было потрачено ещё около пяти тысяч рублей. Это не считая летних чудачеств, гонок на санях по улицам, посыпанным солью, и прочим дуростям. Вышло действительно смешно, народ был в восторге. Только стоило это ещё тысячи три, а то и четыре.

Степан Иванович повернулся ко мне, будто прося одобрения. Я же просто хмыкнул, вспомнив происшествие, поставившее на голову столичную жизнь. Кстати, тогда я и обратил внимание на виновника переполоха. Это сколько стоило развлечение, если целая улица была засыпана солью?

— Так о чём я? — неискренне улыбнулся Шешковский, чем ещё сильнее напугал Демидова, — Мы тут провели небольшую ревизию. И знаете, Пафнутий Акинфиевич, за последние пять лет вы истратили денег в два раза больше, чем вам оставил покойный батюшка, и принесли все предприятия разом.

— Яяяя ннне сссовсем понимаю, о чём вы? — заикаясь, начал оправдываться Демидов, — И по какому праву меня задержали? Это незаконно!

Последние слова прозвучали совершенно жалко, а голос гостя дал откровенного петуха. Боится, и это правильно. Знает, что виноват, потому и не может сдержать чувств.

Мы с Шешковским заранее договорились потихоньку давить на Демидова, поэтому смотрели на него, будто перед нами неразумное дитя. Не знаю, насколько лицемерно это выглядело, но дяденька быстро сник.

— Лучше расскажи как есть, иначе придётся звать Андрюшу. А у него все поют, аки соловьи, — Степан Иванович немного подтолкнул Демидова к откровенному разговору.

— Что вам нужно?

— Золото, Пафнутий Акинфиевич! Что же ещё? — после моего ответа Пафнутий дёрнулся, как от пощёчины, — И сразу напоминаю, что я недавно восстановил смертную казнь. Вы должны были заметить, что меня не волнует происхождение и заслуги преступников. Есть закон, и его необходимо соблюдать. А за изготовление фальшивых монет вас могут повесить. Как и всех участников преступной компании. Поэтому лучше облегчите душу, а я подумаю о снижении срока вашего заключения.

Демидов немного сопротивлялся, выторговывая себе свободу. При этом ему было плевать на братьев и других людей, замешанных в преступном промысле. Сын великого Акинфия Демидова оказался обыкновенной гнидой, что немудрено. Папаша тоже был редкой скотиной, но хоть сделал немало для развития русской промышленности. Сынок же просто тратил заработанное, ещё и вёл себя непотребно.

А золото начал добывать именно Акинфий, заодно подделывая монеты. И промышляли этим делом не только Демидовы. Испуганный Пафнутий говорил много, часто путаясь, но сдавая всех подельников. Шешковский аж взмок, записывая показания некогда гордого заводчика, превратившегося в жалкое существо, цепляющееся за жизнь.

Главным итогом допроса явилось подтверждение, что золото на Урале есть! И далее на восток тоже. А это уже совершенно иные расклады. О наличии золотоносных месторождений я узнал от Майора. Но ранее у меня не было уверенности, что мы с наставником из одного мира. Теперь же я знаю, что можно верить всем сведениям воспитателя.

Шешковский должен составить более детальный список на основе допроса Демидова. Далее, мы отправим его Суворову, заодно подкрепим его ротой солдат. Пусть новый губернатор Сибири наводит порядок и потихоньку начинает добычу. Чувствую, что преступники просто так своего не отдадут. Но мы тоже зевать не собираемся.

На выходе из каземата я задал Шешковскому мучивший меня вопрос. Не подумайте, что я боюсь. Просто жалко, если мои задумки зарубят в начале их претворения.

— Как думаете, когда они зашевелятся? Пока все запуганы и разрознены, но это дело времени.

Степан Иванович сделал несколько шагов, глядя на недавно подметённый пол.

— Год. Может, полтора, но не более. Вы же заставляете людей работать и не даёте воровать. А наши вельможи, хоть и получившие немалые преференции, к этому не привыкли. А ещё есть внешнее воздействие. Как только англичане с голландцами узнают о строительстве русского торгового флота и преобразований в мануфактурах, ответ последует немедленно. Но думаю, все стороны дождутся вашей женитьбы и начнут действовать.

Тогда мне подумалось, что год — это огромный срок. Но как я ошибался.

* * *

— Ваше Величество, пора, — раздался голос Шувалова, вернувший меня на грешную землю.

Оглядываюсь и понимаю, что публика ждёт только меня. Подношу ко рту чашку с остывшим чаем и, поморщившись, ставлю её на стол.

— Вскоре начнётся главная битва, — поддержал соратника Трубецкой.

— Так чего мы тянем? — смотрю на улыбнувшуюся Лизу и встаю из-за стола.

Накидываю поднесённую шубу и иду к выходу. На улице вдыхаю морозный воздух, выдыхаю пар и улыбаюсь, глядя на появившееся солнышко. Вокруг множество народа, ждущего моего выхода. Тут ко мне подходит смутно знакомый человек с нездоровым румянцем и горящими глазами.

— Убийца! Будь ты проклят! — кричит человек, а в его руке появляется клинок.

Уроки дона Алонсо не прошли даром. Я успел дёрнуться в сторону, но враг подобрался слишком близко. В груди больно кольнуло, затем последовал удар в плечо и ещё один. Далее я начал проваливаться в беспамятство под крики испуганной публики.

[1] Прокофий Акинфиевич Демидов (1710 — 1786,) — старший сын уральского горнозаводчика А. Н. Демидова, владелец крупных горнопромышленных предприятий. Меценат и благотворитель, поклонник садоводства, основатель Нескучного сада. Свои наиболее прибыльные заводы продал Савве Яковлеву. Один из самых колоритных деятелей Русского Просвещения был более всего знаменит своими чудачествами. Современниками характеризовался как человек грубоватый и независимый настолько, что вызывал негодование Екатерины II, отзывавшейся о нём как о «дерзком болтуне». В 1778 году организовал в Санкт-Петербурге праздник, во время которого от алкогольной интоксикации умерло более 500 человек. Прокофий Демидов организовал в Москве катание на санях в жаркую погоду в июле. Для этого были выкуплены большие запасы соли для имитации снега. В одном из писем А. С. Пушкин назвал его «проказник Демидов».

Глава 6

Март-Апрель 1766 года, Нижний Новгород , Российская империя.

Резкий толчок больно отдался в плечо, заставив меня выйти из дрёмы. Дорога вполне себе приемлемая и отличается от летних колдобин в лучшую сторону. Можно спокойно ездить, пока не сошёл снег. С учётом моего весьма удобного возка с печкой и удобными сиденьями, конечно. А вот летом вас не спасут никакие подушки. Когда карету изрядно раскачивает и подбрасывает на каждой кочке, ты думаешь только о следующей остановке, где можно размять ноги со спиной. Но и зимой хватает кочек с ямами. Тем более что снег уже сходит, и дорога изрядно изъезжена. Вот наш возок и тряхнуло на какой-то неровности.

Мне немного мешают недавно зажившие раны. Крузе вообще настаивал на отмене путешествия. Что немыслимо, ведь оно так долго готовилось. А ещё есть дела на юге, требующие моего присутствия. Поэтому пришлось настоять на своём.

Смотрю на встрепенувшегося немца, который решил сопровождать меня, не слушая никаких возражений. Карл Фёдорович до конца запрещал нам выдвигаться, пока плечо не начало заживать. Кстати, доктор едет со мной в повозке, не оставляя без пригляда. Что весьма разумно, ведь рана продолжает беспокоить.

В результате покушения больше всего пострадала ключица, куда пришёлся самый неприятный удар. Хорошо, что по настоянию дона Алонсо я ношу кольчугу. Иначе всё могло закончиться печальнее. Первый выпад пришёлся вскользь, а вот вторым ударом преступник умудрился попасть в незащищённую часть, из-за съехавшей кольчуги. Третий удар был неопасным, а далее, злоумышленника сбили с ног, отняв оружие.

Ход возка успокоился, став более мерным. Топот лошадей и скрип снега особо не беспокоил, и я закрыл глаза, погружаясь в привычную дрёму. Спать при движении сложно, зато удобно подумать. Вот мои мысли и вернулись на полтора месяца назад.

* * *

На четвёртый день после ранения я почувствовал себя немного лучше. Крузе придерживался иного мнения, но даже строгий доктор не смог сдержать поток людей, желающих увидеть своего императора. Первыми в мою спальню ворвались братья, сёстры и отец. Все были рады, хотя Лиза с Катей не могли сдержать слёз.

Но Карла Фёдоровича рыданьями не разжалобить. Впрочем, на него не действуют и чины посетителей. Вслед за семьёй у меня побывала «шестёрка», Алонсо, Шешковский, Теплов, главы коллегий и генералы. Все гости получили немного времени, а затем были изгнаны раздражённым немцем. Для остальных вход остался закрытым.

— Вы ещё слишком слабы. Потеряно много крови. Сейчас вам необходим покой, и никаких разговоров. Спите, ешьте и пейте настойки, иначе, откуда взять силы?

Крузе пресёк мои вялые попытки возразить, что несколько лишних минут общения с семьёй не навредят. Далее он строго взглянул на кивающих Пафнутия с Анисимом, выполняющих обязанности сиделок. Оба слуги поддержали доктора и заверили, что никого более не пустят. Я же немного поворчал и не заметил, как уснул.

А далее несколько дней просто выпали из моей жизни. По словам доктора, виновата лихорадка, наступившая совершенно неожиданно. Он, грешным делом, подумал, что это конец. Приходил даже священник, и причастивший моё полуживое тело. Чего творилось за стенами спальни и дворца — тайна неведомая. Затем я вдруг очнулся, поняв, что умирать ещё рано.

Ещё два дня Крузе поил меня бульоном, требовал больше спать и запрещал общение. Но потихоньку уступил моему желанию услышать свежие новости. Имя нападавшего и часть происходящего в столице мне рассказали слуги. Только хочется подробностей. Поэтому Шешковский с доном Алонсо первыми получили право на доклад.

Нападавшим оказался Пётр Бутурлин, сын казнённого фельдмаршала, сбежавший из штрафного батальона. Зря я послушал «шестёрку» и не сослал мятежника в Сибирь. Но с учётом родственных связей арестанта мне просто не дали довести расправу до финала. Ведь Пётр женат на Марии Воронцовой, сестры Дашковой и кузины Анны. Многовато представителей этой фамилии в моей жизни, вам не кажется? Ведь есть ещё обиженные Роман и Иван Воронцовы. Последний сослан в имение, уплатив немалый штраф, так как заподозрен в связи с Орловыми, хотя и находился в отставке. Но Иван замаран в перевороте, свергнувшем Петра, и дружил с покойным фаворитом. Меньше меня волнует средний брат Михаил — отец Ани, сильно сдавший после смерти дочери и удалившийся в имение. И ведь подобных персон хватает. Попробуй разбери, чего у них на уме. Пока меня спасает жирный кусок, брошенный «шестёрке» и их союзникам. Только надолго их не хватит, я ведь скуп на чины и прочие подарки, зато весьма требователен.

Забавно, но несостоявшийся убийца связан с масонами, являясь ярым сторонником Елагина. Мы с Шешковским решили воспользоваться удобным случаем и разгромить остатки ордена в России. Тем более что те же Чернышёвы сразу отдалились от каменщиков, как и многие другие вельможи. Чего говорить, даже Панин прибежал на аудиенцию, находясь в состоянии крайнего испуга. Он подумал, что его могут заподозрить, как близкого знакомого Бутурлина. В высшем свете произошёл жуткий переполох. Ведь многие персоны связаны с вольными каменщиками или из-за любопытства участвовали в их собраниях. Опасения знати вполне оправданно, ведь Елагина и ещё нескольких фанатичных приверженцев иностранного учения быстренько отправили в Сибирь. И если я не стану обращать внимания на оставшихся масонов, то у них достаточно врагов и недоброжелателей. Даже среди моего нынешнего ближнего круга сформировалось три группировки, которые пытаются интриговать друг против друга. Чего уж говорить об остальных? Ведь ещё достаточно должностей в коллегиях, губерниях и гвардии, куда соратники не прочь поставить своих людей. А для этого необходимо освободить занятые места. В общем, грызня у трона продолжается.

Но я не позволил сводить счёты, а создал комиссию во главе с генерал-прокурором Александром Голицыным. Князь сторонится придворной жизни, ни в какие альянсы не входит и сосредоточен на работе. Ещё ему более или менее доверяют все стороны, что немаловажно.

До моего отъезда следствие не закончилось, ведь всплыло немало любопытных подробностей о деятельности масонов в России. Потому я решил не торопиться и одним махом избавиться от столь вредоносного явления. Заодно присмиреют другие кружки и общества, зародившиеся под воздействием работ Вольтера с Монтескьё. Они начали плодиться ещё при Петре III, но особой угрозы не представляли. Поэтому Екатерина их не трогала.

Только я придерживаюсь иного мнения. Подобные увлечения влияют на мировоззрение образованной части общества. И человеку очень легко стать адептом, вроде как прогрессивного философского течения. Корень зла подобных увлечений кроется в разрушении восприятия привычного мира у русской знати и образованных людей. Они становятся заложниками своих постулатов, обычно теоретических и утопических. При этом сознание части общества потихоньку меняется, пока оно не становится чуждым собственной стране. Мол, Россия — варварская и отсталая, и вообще тюрьма народов, а Европа — просто светоч благородства и прогресса. То, что у нас совершенно разная история, обычаи и мировосприятие, никого не волнует. И чем дальше образованная часть публики поддаётся заблуждению, тем тяжелее её приводить в сознание. Это не я такой умный, просто мысли Майора. Наставник являлся убеждённым монархистом и сторонником империи, при этом признавал, что русская аристократия вырождается. А уже в следующем веке она станет особой кастой, не имеющей никакого отношения к обычным русским людям. При этом весомая часть знати позабудет о своём предназначении — служить империи.

Сейчас же можно остановить начавшееся разложение. Ведь наши дворяне в первую очередь русские, нежели европейцы, даже если их фамилии Гордон, Миних или Остерман. Нельзя дать заразе распространиться на умы большинства. Потому я и хожу в кафтане русского покроя, который начали носить дворяне. То же самое касается наших сказок и иной литературы, печатающейся в больших количествах. Правда, здесь помогло увлечение королевы Пруссии и выпуск книг на немецком, а далее, французском. Зато люди гордятся, что нашу литературу читают в Европе. Вроде мелочи, но они сильно влияют на умы образованной публики.

Вот и кружки мы будем менять. Я уже попросил Щербатова с соратниками придумать что-то в противовес европейскому влиянию. Ордена и тайные общества нам не нужны. Это должен быть открытый союз людей, объединённых общей идеей, как обустроить Россию. Ведь многие дворяне жертвуют деньги на благотворительность, открывают художественные школы или театры. Надо только их объединить и показать правильное направление. Благо у нас хватает людей, переживающих за будущее Родины.

* * *

Возок снова дёрнулся, а я, сморщившись от боли, открыл глаза. Крузе уже не дремал.

— Вам больно? Предлагаю остановить караван, дабы я проверил повязку, — решительно произнёс доктор, — Зря вы меня не послушали и слишком рано выдвинулись в путь.

Смотрю в окошко, где лесная чаща сменилась полями. Значит, скоро подъезжаем к последней остановке перед Нижним Новгородом. Владимир мы проскочили почти незаметно, если так можно назвать трёхдневную остановку. Пришлось отстоять молебен Успенском Соборе, показаться восторженной толпе народа, принять участие в приёме и встретиться с местным дворянством. Ведь в город съехалось немало людей, которых нельзя обижать. В любом случае повозки требовали небольшого ремонта, поэтому я особо не тяготился подобным времяпровождением. Но уделять каждому городу более трёх дней просто расточительно. Думаю, такой чести удостоятся только Нижний Новгород, Казань и Астрахань. В любом случае нам ещё ждать ледоход и начало судоходства, поэтому в главном торговом городе Поволжья придётся задержаться. Что мне и нужно, ведь там должно произойти множество встреч.

— Всё хорошо, и рана не кровоточит. Осталось не более часа, вот доедем, и проверите повязку. Лучше расскажите, как идут дела с прививкой?

Услышав вопрос, немец тут же подобрался и улыбнулся. Мы обсуждали ведущиеся работы перед отъездом. Карл Фёдорович тогда попросил ещё время. Вчера же ему доставили большой пакет, в изучении которого он провёл весь вечер и сегодняшнее утро. Судя по всему, это тот самый доклад, который он ждал с нетерпением.

— Удивительно, но вы оказались правы! Все добровольцы выжили после внесения им на ранки содержимого гнойников, взятых у коров. Люди достаточно легко переболели недугом, похожим на оспу. Также пришли наблюдения двух моих коллег. Крестьянки, которые постоянно доят коров, не подвержены этому страшному заболеванию. Скорее всего, они ранее заразились от животных, переболели, и человеческая болезнь им уже не страшна. Это невероятно! — воскликнул Крузе, не сдержав чувств, — Вы понимаете, что это значит?

— Да, — спокойно отвечаю возбуждённому собеседнику, — Мы сможем постепенно привить всех жителей России, и спасти сотни тысяч людей. Которые, в свою очередь, родят миллионы подданных. А это дополнительные подати, солдаты и возможность заселять новые земли, которые Россия отобьёт у Крыма и других магометан. С учётом продвижения гигиены среди простолюдинов нам удастся спасти ещё больше народу. Плохо, что прожект растянется на два десятилетия, если не три. Сейчас мы просто не можем помочь всем. Да и многие крестьяне будут противиться лечению. Хорошо, что начала работать медицинская типография с лубками, объясняющими необходимость пить кипячёную воду и чаще мыться. Думаю, через год уже будет результат и смертность снизится. Может, со временем удастся убедить народ в необходимости прививок.

Крузе аж поперхнулся от удивления. Ему претит столь практичный подход. Ибо речь о великом открытии. Что и подтвердили его слова.

— Но ведь это величайшее свершение и помощь всему человечеству! И почему нельзя ускорить прививание всех жителей империи?

Всё-таки далёк немец от жизни простых людей, хоть и живёт в России более пятнадцати лет.

— Потому что у нас огромная страна. А ещё большей части дворян плевать на своих крестьян, коих они воспринимают как говорящий скот, — отвечаю, с трудом сдерживая раздражение, — Мы ведь не просто так начали печатать литературу и для помещиков. Надо убедить хозяев, что от прививок только выгода. Ведь мёртвый мужик больше не принесёт прибыли. Для того мы и собирали данные о смертях, вызванных оспой. Может, убедившись наглядно, сколько людей и денег теряют дворяне, в их головах произойдёт поворот. Нет, государственных крестьян я обяжу прививать после окончания исследований. Впрочем, как заставлю сделать это своему окружению. Только всё упирается в деньги. Знать и купцы оплатят расходы из своего кармана. Но крестьяне этого делать не будут, а их в империи более девяти десятых. Значит, выполнение прожекта затянется. И нам просто сложно дотянутся до всех уголков. Начнём со столицы, далее последуют губернские города и уже потом селения поменьше. Да и не сможете вы произвести необходимое количество лекарства. Придётся обдумывать, как изготавливать его на местах. Что весьма затратно.

Вопрос финансов пока не стал насущным, но близок к этому. После выделения немалых сумм на медицинские исследования и прожекта с торговым флотом, я истратил более трети своих комнатных денег. Благо конфискации имущества заговорщиков хорошо пополнили мою личную кубышку. Да и напуганные Демидовы обязались в течение пяти лет выплатить полтора миллиона рублей. Оказалось, что в изготовлении фальшивых монет и незаконной добычи золота замешаны все представители династии. Вернее, кто имеет доступ к заводам и приискам. Но не могу же я одновременно разорить несколько полезных для империи людей? Им же придётся продавать заводы, мануфактуры и имения. Поэтому штраф будет выплачиваться частями.

Ещё наглая семейка выпросила у меня право на законную добычу золота. Я спокойно пошёл на этот шаг, ведь скупать металл будет государство. А Демидовы изрядно напуганы, чтобы воровать драгоценный металл. В первые два года уж точно. Плохо, что на Урале есть ещё одна злонамеренная группа. И с ней придётся разбираться беспощадно и решительно. Письмо Суворову я уже отправил, буду ждать результатов его расследования.

Однако деньги нужны сейчас. Я пока укладываюсь в содержание двора и канцелярии, но есть казна. Расходы сильно превышают доходы. Посмотрим, что даст выпуск облигаций, намеченный на лето. Но для осуществления хотя бы половины моих замыслов и этого не хватит. Ведь из прожекта по созданию торгового флота вырос новый — строительство заводов и мануфактур, производящих канаты, полотно и иные ткани. Недостаток последних велик, и буквально вымывает из России деньги. Пока предприятия будут государственными, но далее я наметил продажу паёв дворянам и купцам. Никогда бы не подумал, что треть расходов империи связана с закупкой разного сукна. И это при наличии огромных просторов, где можно выращивать овец и сеять коноплю со льном. Поэтому начало производства тканей стало первоочередной задачей.

Шлаттер объяснял подобный казус косностью дворян, запрета купцам владеть землёй и отсутствием выгоды для крестьян, сажающих тот же лён для обеспечения тканью своих потребностей. Большая часть крепостных разводила лён и коноплю чуть ли не насильно. Мужику бы семью прокормить. Поэтому я спешил с картофелем, который начнут сеять вблизи расположения полков уже этим летом. Надо освобождать руки, занятые в выращивании хлеба, и направлять их на коноплю со льном.

А ещё глава Берг-коллегии предложил использовать государственных крестьян. Мол, есть в моей собственности общины, где избыток людей и недостаток земли. По мнению немца, можно создавать артели по образу акционерных компаний, где у каждого работника будет свой пай. Но основным держателем акций буду я. А людей мы просто переселим на пустые земли, где они начнут работать за плату и сажать необходимые стране культуры. Либо надо селить свободных крестьян на юге или востоке, давая им возможность самим разобраться в наиболее выгодных растениях. Но это займёт больше времени и может оказаться пустой затеей. Шаттлер верил в крупные хозяйства, похожие на огромные плантации в колониях, откуда он и заимствовал идею. Понятно, что рабов у нас не будет, но затея Ивана Андреевича любопытна. Сейчас общины просто не могут позволить себе хороший инструмент, семена и прочие прогрессивные веяния в земледелии. Мне это по карману, поэтому стоит попробовать.

Одновременно свой прожект предложил другой Иван, только Фёдорович. Родственник Юлианы Менгден оказался человеком талантливым и фанатиком развития земледелия. Вернее, предложение лифляндца походило на мысли главы коллеги, поэтому фон Фитингоф быстро нашёл общий язык с Шаттлером. Да и мне он понравился. Третьим участником общества, неравнодушного к русской деревне, стал капитан в отставке Болотов Андрей Тимофеевич[1]. Несмотря на молодость, он оказался человеком, знающим и давно увлечённым растительным миром. Бывший секретарь обер-полицмейстера Корфа уже напечатал несколько статей при содействии Вольного экономического общества. Оттуда его и знали оба немца.

Фитингоф с Болтовым сразу спелись и явно нашли друг в друге родственные души. Правда, оба агронома яростно спорили об обустройстве артелей и наиболее предпочтительных для России культурах. Но это даже хорошо, путь придумают, что-то наиболее приемлемое.

Ещё я задумал расширить канцелярию, создав департамент земледелия. А со временем она вырастит до настоящей коллегии. Ведь глупо, что в стране, где большая часть жителей — крестьяне, никто всерьёз не занимается земледелием. Я сейчас про государственный подход, а не деятельность частных лиц. Пора устранять этот недостаток.

А парочку спевшихся агрономов скотоводства я взял в поездку. Пусть изучат обстановку на месте и предложат наиболее выгодные решения. К Ивану и Андрею присоединились четыре помощника, выделенные Шаттлером и Академией Наук, которые тоже отправились в путешествие. Работа их ждёт колоссальная, но меня радует, что люди этого не страшатся.

— Я не могу считаться открывателем изобретения, — прервал мои размышления Крузе, — Это полностью ваша идея, где мы с коллегой только провели исследование.

Доктор начал надоедать своим чистоплюйством. Я уже объяснял, что если автором медицинской гипотезы объявят императора, то это вызовет только смех. А ещё насторожит неприятелей, чувствующих некую неправильность в моих действиях.

— Как зовут вашего помощника, выполнившие основные исследования?

— Иоганн Бургав-Каау, — быстро ответил немец, — Именно он провёл всю работу, ещё и собрал немало сведений по оспе. К тому же Иоганн — внучатый племянник великого Германа Буграве[2] и может превзойти успехи своего родственника. Скорее я помогал ему в работе.

Про то, что Иоганн ещё и племянник жены Крузе, тот промолчал. Но главное, чтобы люди выполняли свои обязанности. Пусть хоть всей семьёй заполонят какой-нибудь департамент.

— Вот и хорошо! Объявим доктора Бургав-Каау автором открытия. И закончим на этом разговор, — машу рукой, не давая немцу возразить, — Как обстоят дела с лабораторией? С лубками и разъяснительной литературой у вас получается неплохо. Но надо идти дальше.

Я тут задумал создать самый настоящий исследовательский университет. Понятно, что не сам придумал, а это очередной из открывшихся пластов знаний, доступных благодаря Майору. Удивительно, но все полученные когда-то сведения встали на свои места и начали появляться по мере необходимости. Касаемо задумки, то всё просто. В России большая часть врачей, инженеров и учёных занимается изысканиями самостоятельно, вразнобой и даже за свой счёт. Мне же нужны новые лекарства. А ещё необходимы механизмы, способы обработки металла, красители для тканей и много иного, что империя вынуждена закупать в Европе. Иначе сложно создавать свою промышленность.

Начать мы решили с медицины, благо уже есть небольшой опыт. Для этого при коллегии будет создана лаборатория, изучающая болезни и разрабатывающая методы их лечения. С прививкой от оспы, распространением гигиены и рекомендацией для акушеров у нас получилось. Значит, надо двигаться дальше. Главное — в стране много талантливых и неравнодушных людей, ищущих новые пути в различных науках. Плохо, что хромает общее образование, в том числе чиновников. Именно их невежество часто становится причиной того, что государство не обращает внимания на любопытные разработки. Только в прошлом году было создано Вольное экономическое общество, которое должно изменить положение с земледелием в России. Что происходит в недрах Академии Наук, одному богу известно. Недавно умерший Ломоносов потратил немало времени и сил на борьбу с тамошними заседателями. При этом русская наука особо не продвинулась. Ничего, я ещё доберусь до этих господ.

Пока же приходится действовать самостоятельно, подбирая людей. Только подобной работой должны заниматься люди, которым за это платят. А потом идут слухи, что новый император излишне жесток и несправедлив. Как прикажете поступать в подобном случае? Погладить бездельников и вредителей по голове, выделив им пожизненный пансион? Или правильнее заставить отвечать за свои поступки? Я выбрал второй путь, но почему-то многие паразиты не собираются шевелиться или уходить в отставку. Но бог с этой поганью, разберусь по возвращении.

У меня множество идей по развитию механизмов и машин. Правда, я могу только описать картинки, показанные Майором, но без подробностей. Значит, надо потихоньку вникать в дела и подбирать людей под задачи. Шаттлер назвал несколько фамилий талантливых учёных и инженеров, которым можно поручить собственные направления. Среди упомянутых главой Берг-коллегии имён были: химик Модель, инженеры Фролов, Фомин и Бобрин, механик Кулибин, оптик Беляев. Есть ещё талантливые люди, коих Иван Андреевич должен собрать в Москве осенью.

Однако я не успеваю. Вроде есть целая группа соратников, даже «шестёрка» приносит пользу. Но пока подвижки есть только в армии и медицине. Генералы быстро договорились, осознав выгоду от моих предложений. Заодно, глава коллегии Салтыков действительно хотел провести реформы и сделать русское воинство сильнее. Многое получается у Крузе. В других коллегиях же мои затеи натыкаются на незримое противодействие. Будто всё вязнет в киселе. Указы, спущенные вниз, выполняются медленно и нехотя.

Или я слишком много требую от людей? Ведь главы коллегий поменялись недавно, чиновники получили новые инструкции, а скоро будет принято новое законодательство. Ещё и император со всеми вельможами перебрался в Москву. Не знаю, буду думать.

[1] Андрей Тимофеевич Болотов (1738 — 1833) — русский писатель, мемуарист, философ-моралист, учёный, ботаник и лесовод, один из основателей агрономии и помологии в России. Внёс большой вклад в признание в России помидоров и картофеля сельскохозяйственными культурами.

[2] Герман Бургаве (1668 — 1738) — нидерландский врач, ботаник и химик, один из знаменитейших врачей XVIII века. Член Лондонского королевского общества (1730)[2], иностранный член Парижской академии наук (1731; корреспондент с 1715).

Глава 7

Апрель 1766 года, Нижний Новгород , Российская империя.

— Прошу меня простить, но я не понимаю вашего решения. Почему именно испанцы? Ведь голландцы — наши давние торговые партнёры. Мы попросту поссоримся со старым союзником, — Щербатов даже не пытался скрывать своё недовольство.

Сидим с главным финансистом империи в доме губернатора Нижнего Новгорода, услужливо предоставленного царскому каравану. Новый дворец расположен в местном Кремле. Нижегородские власти постарались к моему приезду и привели в порядок стены старой русской крепости. Заодно храмы радовали свежей побелкой, а внутренние помещения дворца — новой отделкой. Меня подобные вещи не волнуют, поэтому, заняв отдельное крыло со своими людьми, я погрузился в работу.

Настырный Бабарыкин, подавший прошение об отставке после покушения, тихо свирепствовал. Капитана я не отпустил, а наоборот, накрутил ему хвост, изрядно уязвив, и попросил лучше готовить своих людей. Вот он и старается. Причём глава моей охраны ведёт себя вполне разумно. Я выдал ему рекомендации, согласованные с доном Алонсо, по которым действуют его люди. Сейчас задача телохранителей — предотвратить нахождение в Кремле сторонних людей, заодно обеспечить караульную службу на подступах к моим покоям. Когда я на улице, охрана пытается себя не показывать, для чего четыре офицера переодеваются в штатское и изображают придворных. Прибавьте к этому суровых Пафнутия с Анисимом, притворяющихся лакеями, то теперь я почти неуязвим.

С главой Камер-коллегии мы обсуждаем вечную тему — «Где найти деньги?». Не сказать, что всё плохо, но и хорошего мало. И это с учётом того, что я потратил на коронацию и сопутствующие праздники меньше, чем Екатерина выбрасывала на Рождественские гуляния. А на деньги, которые покойница тратила на фаворитов и балы с фейерверками, можно целый год содержать все гвардейские полки.

Только у меня множество прожектов, требующих немалых средств. Тут мы ещё подняли жалование чиновникам и военным. А куда деваться? Цены растут, и не у всех служащих есть иные источники доходов. Мздоимство мы не считаем, именно для борьбы с ним и было принято такое решение. Пока получилось уложиться в расходы, и казна не трещит по швам.

Однако Россию ждут две затяжные войны. Вернее, польскую кампанию надо закончить от силы за два года. Лучше за полтора, и к этому есть предпосылки. Голицын сообщил, что наше предложение рассмотрено и зимой меня ждут для согласования деталей в Кёнигсберге. Да, я решил сделать ход первым и подкинул идею Фридриху. Пруссак тоже считает, что независимая Польша — это излишняя роскошь по нынешним временам. В общем, меня пригласили на переговоры, а скорее, на торги.

Но с Портой лёгкой прогулки не получится. Османы недавно начали перевооружать армию и проводить какие-то реформы в их дряхлеющем государстве. И просто одна крымская орда в чистом поле — немалая сила. Нет, мы её уничтожим, для того я и затеял кампанию. Хватит терзать наши границы и уводить в полон тысячи православных. Только нельзя забывать про армию и флот султана. Враг может быстро перебрасывать войска и припасы, чему мы не в состоянии помешать. Вернее, в этот раз Россия удивит старого врага. Для того я и одобрил прожект, разрабатываемый ещё при Екатерине. Мы будем атаковать магометан в их незащищённое подбрюшье.

Подготовка вояжа русской эскадры в Средиземное море — весьма затратное дело. Именно она и требует средства, которых в казне нет. Но без удара с двух сторон турок нам не сломать. Потому я предложил любопытную затею, подсказанную доном Алонсо и подтверждённую Дмитрием Голицыным, разбирающимся в подобных делах.

Вместо торгового дома де Смет из Голландии, мы начали переговоры с испанским послом графом Альваро де Навия Осорио. У России непонятные взаимоотношения с некогда великой державой. Мы никогда не воевали, если не учитывать времена, когда испанцы поддерживали деньгами поляков и иезуитов. Последние принесли много бед в наши пределы и до сих пор плетут свои интриги. Шешковский докладывал, что богопротивный орден никак не успокоится.

Но ничего, после возвращения западнорусских земель будет проведена их очистка от всякой католической нечисти. Заодно я хочу выслать всех жидов, включая выкрестов. С униатами сложнее, придётся возвращать их в лоно истинной церкви. Только не уверен, что наши попы не наделают ошибок.

Почему я начал переговоры с Карлом III? Всё просто. Несмотря на дряхление и медленное умирание, у Испании есть деньги. Да, золота и серебра на Родине дона Алонсо много, и испанцам его просто некуда девать. Колонии продолжают отправлять галеоны в метрополию. Пираты, а по сути, флоты Англии, Голландии и Франции не могут перехватить все корабли. Да и время подобных атак уже прошло. Сейчас те же англичане предпочитают везти в Америку рабов и свои товары, что более выгодно, чем нападать на очередной караван. Понятно, что это контрабанда, но обе стороны устраивает сложившееся положение дел.

Так вот. Мы запросили у испанцев заём под семь процентов годовых. При этом голландцы согласны на кредит до пяти процентов, но в этом щедром предложении есть гнильца. Доны дают золото или векселя, которые можно перевести в монету. А бюргеры размещают российские облигации на амстердамской бирже. Но Голицын сразу предупредил, что нам не дадут сопоставимую цену и бумаги будут дешевле на четверть. А ещё придётся заплатить банкирам за проведение сделки. Итого, обслуживание долга составит от четверти до трети его стоимости. И зачем нам это?

У возможного договора есть и второе дно. Назовём его политическим. Мы предложили испанцам помочь с уничтожением пиратов и османского флота в Средиземноморье. В ответ нам нужно обслуживание судов в их портах, на что пойдут заёмные деньги. Для Испании это двойная выгода. Ведь не придётся переводить всю сумму голландскому банку, который должен выступить гарантом сделки и доставкой части золота в Россию. А наши суда спокойно пройдут кренгование в местных портах и пополнят припасы.

Всё это я пытаюсь объяснить Щербатову, но безуспешно. Князь просто не хочет посмотреть на сложившееся положение шире. Голландцы сами занимают деньги у испанцев, несмотря на долгую историю противостояния. Хитрые бюргеры давно используют другие страны в своих махинациях[1]. Банкиры Нидерландов научились зарабатывать на воздухе, что пока недостижимо для иных государств. Меня подобная ситуация не устраивает, что с трудом удаётся донести до Михаила Михайловича.

— Лучше не занимать, чем попасть в такую кабалу, — решаю прекратить бесконечный спор с князем, — Я лучше продам монополию на какой-нибудь товар или выкуп таможенных платежей с Ревеля, что подразумевал прожект Екатерины. Заём у Испании необходим по политическим причинам, что вы отказываетесь рассматривать. Ведь это стоянки для русских судов в Атлантике и Средиземноморье. Только ради этого можно соглашаться на любые разумные условия. Нам ещё много лет сотрудничать с испанцами, на что я очень надеюсь. В любом случае нам ещё долго ждать ответ. Вы лучше скажите, как обстоят дела с банками.

Щербатов уже устало посмотрел на меня и начал рассказ.

— Проверка подтвердила вашу правоту. Дворянский банк последние годы убыточен, и я не вижу путей для устранения подобного непотребства. С Купеческим банком получше, но там всё изрядно запутанно. Ещё две конторы — Медный банк и Банковская контора вексельного производства — пока не получили весомой поддержки со стороны торгового люда, хотя предлагают весьма полезные вещи. Благодаря этому, купцам не нужно возить крупные суммы и можно ограничиться векселем. Думаю, обе конторы закроются в ближайшие два года.

Смотрю на князя, ожидая продолжения. Тот сделал небольшую паузу, достал из папки очередную бумагу и продолжил.

— Мы произвели расчёты по реформированию Дворянского и Купеческого банков. Только не знаю, где изыскать средства для упорядочивания деятельности первого.

Мне о чудесах, происходящих внутри кредитной конторы, уже известно. Сложившаяся диспозиция должна вызывать смех, но почему-то хочется плакать.

— Реализуйте всё заложенное имущество. Других путей я не вижу.

— Но как же так, Ваше Величество? Ведь сотни семейств останутся без поместий и источника дохода! Что может вызвать брожение и даже противодействие в обществе, — воскликнул князь, обдумав моё предложение.

Когда речь заходит о деньгах, то верх берёт моя немецкая сущность. Я действительно бережлив и даже скуп. И любые бездумные траты вроде фейерверков или очередного бессмысленного приёма, воспринимаю негативно. Но есть этикет со сложившимися негласными правилами, поэтому приходится идти на траты, скрипя зубами от возмущения. При этом я умею считать, и коли комнатных доходов перестанет хватать, то праздники будут просто отменены. Но почему моему примеру не следуют дворяне? Что мешает им жить по средствам?

— Михаил Михайлович, дворяне знали, на что шли, занимая деньги под залог имущества. Объясните, почему казна должна списывать долги? Ведь вы намекаете именно на это?

Лучше Щербатова меня знает только дон Алонсо и Шешковский. Была ещё одна прекрасная дама, буквально читающая мои мысли, но её нет в живых. Поэтому князя не обманул мой спокойный тон. Внутри я зол и даже взбешён. Как можно защищать и оправдывать растратчиков? Ведь их поведение сродни преступлениям.

— Простите за излишнюю порывистость. Только мне действительно больно осознавать, что многие семейства разорятся. Ведь среди банкротов большая часть женщины и дети, — продолжал упорствовать князь, — Что делать с ними? Ведь людей ожидает страшная судьба.

Угу. Можно подумать, что дворян продадут в рабство или им придётся голодать. Помогут родственники, да и без средств никто не останется. Каждый банкрот получит небольшие суммы, дабы спокойно жить в течение года. Возмущает наивная вера дворянства в то, что казна просто обязана списать их долги.

— С голоду никто не умрёт. Я лично позабочусь о пострадавших, если кто-то обратится в канцелярию, — насмешливо смотрю на собеседника, — Приказываю объявить должникам, что они обязаны рассчитаться до осени. У неплательщиков, задержавших выплаты более чем на год, изымать залог немедленно. А теперь предлагаю рассмотреть, чего нам делать с сотнями разорившихся дворян.

Щербатов не стал спорить и просто ждал моего решения.

— Я замыслил грандиозные реформы, вам ли этого не знать. Понятно, что весомая часть перемен готовилась ещё при Екатерине. Но это не меняет сути. Ещё сомнительно, что покойница могла довести начинания до ума. И дело не в ней, а общей расхлябанности русского чиновничества. Но я постараюсь изменить это нездоровое положение. И для этого нам нужно как можно больше грамотных и образованных людей. Получается, что нам благоволит сама судьба. Ведь мы уже завтра способны отправить в удалённые губернии новых чиновников.

Смотрю на хмурящегося князя и делаю пару глотков воды. Во дворце жарковато, ибо местный управляющей дров не жалеет.

— Более того, я собираюсь напомнить дворянам, что служба — это прямая обязанность благородного человека. В противном случае, многие из них являются обычными землевладельцами, похожими на норвежских бондов. Ведь это вы преподавали мне историю Европы, — вновь усмехаюсь, глядя на растерянного князя, — Я, как прилежный ученик, запомнил урок и немного его переосмыслил. И первое, что мне пришло в голову — зачем России дворянство, владеющее землёй, но отказывающееся от государственной службы? Пусть переходят в купеческое сословие, платят положенные подати и обрабатывают свои наделы. Ведь и крепостные им не положены, если рассуждать здраво.

Для Щербатова мои слова стали откровением. Михаил Михайлович аж дара речи лишился. Вот как обустраивать Россию, если самые прогрессивные её умы поддерживают совершенно варварские вещи? Это не про обязанность служить, хотя сей закон ещё выпьет у меня немало крови. Главное, чтобы не убил. Но я тоже не лыком шит и постараюсь ко времени отмены послаблений Петра с Екатериной, стать достаточно сильным, дабы подавить любое возмущение.

Только дело в ином. Князь искренне считает, что казна должна простить высокородным заёмщикам долги. Мол, это же дворяне — оплот империи. А долги Щербатов держит за небольшие проказы, как у детишек. Хорошие шутки! За восемь лет работы банка набралось более миллиона долгов без шанса вернуть деньги! А заложенное имущество продавать нельзя, ибо благородные господа разорятся. Почему-то купцам никто долги списывать не собирается.

Надо срочно исправлять ошибки, наделанные предшественниками. Забавно, что их убили за меньшие прегрешения, нежели опустевший карман аристократии. Я же просто играю с огнём.

Касаемо самого прожекта, то его предложил вездесущий Голицын. Глава Иностранной коллеги настолько пропитался голландским духом, что жаждет менять Россию по примеру этой небольшой, но богатой и прогрессивной страны. Я не против, за некоторыми исключениями. Развитие банков, мануфактур, торгового флота и создание акционерных обществ я полностью одобряю. Но передача немалых властных полномочий губерниям и городам — опасная затея. Голландцы шли к своему нынешнему положению сотни лет. У нас свой путь, и народ просто не поймёт многих нововведений. Нет здесь такого количества грамотных людей, способных осознать и правильно использовать столь широкие права. А ещё, в Нидерландах дворяне не чураются заниматься торговлей, а купцы являются уважаемыми гражданами. И в тамошний парламент выбирают не только благородных людей, но и купцов с крестьянами. Деления на сословия там почти незаметны. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы увидеть разницу с Россией.

Хотя в предложении князя есть здравое зерно. Давно пора остановить произвол губернаторов и других провинциальных чиновников. Меня просто завалили жалобами на эту публику. Ревизион-коллегия уже получила приказ всерьёз заняться наиболее вопиющими нарушениями. Одновременно в четыре губернии выехали ревизоры из соответствующего департамента Канцелярии Е. И. В. Только этого мало. Необходимо менять всю систему управления империей, что займёт десятилетие. Найти замену чиновнику несложно. Но большая часть новичков продолжит набивать карманы, забыв о своём предназначении. Поэтому необходимы совершенно иные люди. А их сначала надо воспитать, далее дать возможность себя проявить, выбрать наиболее способных и только затем назначать на ответственные должности. Есть у меня мысли на это счёт, чем я и займусь, сразу по возвращении.

— Нам нужен более понятный банк, вернее, два. Первый будет заниматься выдачей ссуд и переводами. Второй правильнее назвать сберегательным, куда могут нести деньги как вельможи, так и простые люди, — достаю доклад Голицына и передаю его Щербатову, — Заодно необходимо уничтожить порочную систему ростовщичества. Деньги в долг под проценты может давать только банк, либо соответствующая кредитная контора, получившая разрешение государства. Все остальные сделки будут признаны недействительными. Дадим людям год на разрешение подобных дел и передачу кредитных обязательств банку. И пора отменить винные, налоговые и соляные откупы, где паразитов не меньше.

— Это сложная задача, которую не получится выполнить за год, — сразу ответил Щербатов, — Плюс, многие просто не станут сообщать о своих сделках. С другой стороны, кто-то захочет избавиться от кредитора, заявив на него в полицию. Тут надо думать и советоваться с другими коллегиями. Касаемо откупов, особенно винных, то здесь я вас полностью поддерживаю. Это порочное и вредное явление, ведущее к разложению населения. Предлагаю только не торопиться, ибо мы затронем карманы множества влиятельных людей. Но пора вводить акциз на хлебное вино, что снизит злоупотребления и воровство.

— Так, я не против, — отвечаю, улыбнувшись, — Начнём действовать потихоньку, одновременно, открывая народу иные источники доходов. Кто мешает деятельным дворянам с купцами открыть свой банк? Главное — государство должно следить, дабы не нарушались законы. То же самое касается торговых компаний и иных обществ. Вы же знаете, что вскоре объявят о создании золотодобывающего предприятия Демидовых, где треть акций должно принадлежать государству. Думаю, вскоре появятся желающие последовать этому примеру. А ведь кроме золота, наши недра богаты серебром и другими металлами. Вот мы и поможем наиболее толковым людям деньгами. Ещё поддержим их, коли кто-то начнёт мешать. Для меня загадка, почему наше дворянство и купечество не занялось столь прибыльным делом ранее.

— Дешевле продать лес или дёготь, Ваше Величество, — сразу произнёс Щербатов, — Строить заводы — весьма затратное занятие. Есть ещё некоторые моменты, мешающие развитию промышленности.

Будто я вчера родился и не знаю. Сами хозяева заводов всячески препятствуют открытию новых производств. Плюс, народ не хочет работать в адских условиях. Поэтому к заводам прикрепляются крепостные, по сути рабы. Несмотря на сложности, объём продаваемого железа растёт с каждым годом. Только методы его добычи и обработки давно устарели. А люди действительно мрут на заводах в огромных количествах.

Потому я и озаботился исследовательским университетом. Надо внедрять прогрессивные методы производства, даже если заводчики против. Поэтому вскоре будет создана акционерная компания, где государство просто станет гарантом, но ограничится паем в двадцать процентов. Сей монстр, как я называю его в шутку, должен заняться не только добычей металлов, но и производством готовых продуктов. Но пока это просто мечты. Мне бы разобраться со своими заводами, которые давно работают абы как. И давно пора что-то делать с крепостным правом. Только у меня нет никаких здравых мыслей на этот счёт.

* * *

— Откуда они берутся? Вот чего людям спокойно не живётся? Нет, им обязательно надо замышлять всякие гадости против государства.

Поворачиваюсь с молчащему Шешковскому. Тот кивнул и подал знак палачу. Невысокий мужичок самой обычной внешности крутанул ворот. В ответ раздались крики и проклятия, подвешенного на дыбу арестанта.

— Антихрист! Будь ты проклят и всё твоё семя до седьмого колена!

Благообразный дяденька лет пятидесяти в выражениях не стеснялся. Чистая рубаха и расчёсанная борода показывала, что арестованный за собой следит и тяжким трудом не занимается.

Что касается ареста, то всё непонятно. Изначально мы пытать никого не собирались, а хотели просто поговорить, пригласив на встречу. Спиридон Денисов пользовался уважением среди нижегородских раскольников, будучи одним из духовных вождей. Но мало кто подозревал о его настоящей деятельности.

А ведь всё начиналось достаточно просто. Я решил встретиться с главами старообрядческих общин, дабы понять, чего они вообще хотят. Ведь раскольники далеко не едины, а многие из них вполне здравомыслящие люди. Насколько мне известно, сейчас идут поиски архиерея для их церкви, а в Стародубье прошёл собор глав раскольнических общин и их духовных наставников. Договориться им не удалось, но можно порадоваться желанию старообрядцев избрать епископа.

Потому мои люди получили приказ обеспечить встречу с некоторыми важными персонами. И если четверо из них оказались здравомыслящими людьми, то Денисов всех удивил. Сначала государевых людей, вернее полицейских, дона Алонсо, не захотели пускать на порог усадьбы. А затем их просто обстреляли, попытавшись спасти своего наставника и дать ему уйти.

Убогие не подозревали, что испанец подбирает в батальон исключительно бывалых и толковых солдат. В результате, усадьбу быстро взяли штурмом, беглецов перехватили, а далее начались чудеса. Для начала в доме обнаружили два тайника, в одном из которых хранилось триста тысяч золотом. Чуть позже удалось определить, что монеты поддельные. Затем дознатчики обнаружили большие запасы специй, жемчуга и шёлка, что указывает на весьма оживлённую торговлю с Персией, которой я пытаюсь помочь. Понятно, что пошлин никто не платил и товары везли в Россию тайно.

Но больше всего людей Алонсо насторожили бумаги, по которым выходило, что община, к коей принадлежал Денисов, захватила торговлю по нескольким рекам, впадающим в Волгу. Понятно, что Кама или Ока им не под силу, но более пятидесяти сёл зависели от раскольников. Инородцев, вроде чувашей с черемисами наши герои за людей не считали и грабили, как могли. Поэтому количество обворованных деревень идёт на сотни.

— А ведь он боится, — поворачиваюсь к испанцу, не обращая внимания на проклятия арестанта.

— Нет. Скорее наш друг жаждет быстрой смерти, ибо опасается, что выдаст преступные тайны его общины, — произнёс де Кесада спокойным тоном.

Говорили мы по-немецки, потому Спиридон не мог понять, о чём речь. Что не помешало ему разразиться новыми проклятиями.

— Думаю, нам необходимо более вдумчиво допросить господина Денисова. Не удивлюсь, если ему известно гораздо больше, чем незаконная торговля и изготовление фальшивых монет.

Часа через полтора, когда кусок мяса, некогда бывший человеком, вынесли из каземата, я ознакомился с его показаниями. Не сказать, что меня удивили. Но было крайне неприятно. Ведь всю эту заразу придётся выжигать, что ослабит доверие к царской власти. Плохо, часть раскольников решит, что мы снова своевольничаем и преследуем их из-за веры.

[1] https://vk.com/wall7228168_982

Глава 8

Апрель 1766 года, Нижний Новгород , Российская империя.

— Почему вы не обращаете внимания на столь бросающиеся в глаза факты? Ведь вам необходимо следить не только за общественной, но и духовной жизнью губернии?

Яков Степанович Аршеневский мне сразу не понравился. И дело не во внешности нижегородского губернатора. Статью он как раз не обделён. Такой весь из себя величественный, с военной осанкой. Я же сужу о людях по поступкам. Пусть чиновник является уродом или калекой. Главное, чтобы выполнял свои обязанности и не боялся проявлять находчивость. Будучи на месте, чиновнику лучше знать, какую помощь необходимо оказать вверенному ему краю.

А важно надувать щёки и выполнять царские указы, как бог на душу положит, способен любой дурак. Сразу после знакомства с порядком назначения важных чиновников, я начал задумываться о здравомыслии русских властей. Аршеневский начинал как дипломат, далее стал офицером пехоты, затем продолжил карьеру в армии Миниха, будучи квартирмейстером. И вдруг оказался на флоте, после чего получил назначение губернатором в Риге. Пётр III отправил нашего героя в отставку, но после переворота Яков Степанович получил генерал-лейтенанта и назначен губернатором в Нижний Новгород. За какие такие заслуги?

Я ведь не поленился и запросил Шешковского предоставить доклад о персоне сегодняшнего гостя. И был удивлён ещё сильнее. Губернатор, который сейчас преданно смотрит мне в глаза, нигде не проявил каких-то особых талантов. Копнули немного глубже, и картина прояснилась. Оказалось, что сей род происходит от крещёного жида Николая Аршеневского. И возвысился благодаря протекции вице-канцлера Шафирова и братьев Веселовских. Удивительно, но они тоже оказались выкрестами.

При этом, кузен Якова, занимая должность губернатора в Смоленске, прославился чудовищными нарушениями и лихоимством. Его с десятью подельниками даже приговорили к смертной казни, что излишне сурово. Но потом Екатерина смилостивилась, вернула вору имущество и приказала сидеть в поместье. В этом и вся суть немки, совершенно избаловавшей дворянство с чиновниками. Я уверен, что в деле о помиловании Исаи Аршеневского не обошлось без подношений и протекции его дружков. Только ему не повезло. Узнав о произошедшем, я приказал экспедиции возобновить следствие. Ведь этот подлец присваивал себе жалованье офицеров, служивших на границе с Польшей, вымогая за его выдачу взятку. И это только одно из преступлений бывшего губернатора.

Дело не в выкрестах или представителей иных народов. Империи служат совершенно разные люди и не обязательно православные. Я сам немец, если что. Только пагубная традиция кумовства буквально разъедает Россию изнутри. Можно понять, когда протекцию оказывают честному представителю какого-нибудь семейства. Но ведь наверх попадают и проходимцы. Поэтому необходимо готовить чиновников, устроив им весьма жёсткий отбор, а далее обучая всем премудростям службы.

Тот же губернатор — обязан знать всю подноготную вверенных ему земель. Особенно, когда речь идёт о Нижнем Новгороде, где сильны старообрядцы и немалый денежный поток от торговли. Только я не удивлюсь, если Яков покидает пределы столицы губернии исключительно для посещения поместий влиятельных дворян или охоты, до которой он так охоч. И таких, как Аршеневский половина, если не большая часть чиновников. Надо бы проверить его получше. Тем более, что ревизоры вскоре прибудут в город. Об этом я позаботился ещё в Москве. Не удивлюсь, если его бездействие в отношении происходящего хорошо оплачено. Только создавать школу или особую академию по воспитанию чиновников просто необходимо. Или для начала провести экзамены. Но об этом потом, сейчас я очень зол.

Причина моего возмущения вполне объяснима. Глава общины раскольников на деле оказался самым настоящим атаманом. И это вам не казаки, ходящие за жупанами к басурманам. Арестованный являлся одним из старшин огромной шайки, промышлявшей на Волге и Урале. Контрабанда, невыплата пошлин, незаконное производство хлебного вина — это только видимая часть прегрешений староверов. А далее, страшнее. Наглые тати тоже добывали золото. Но чеканить поддельную монету им умишка не хватило, потому металл шёл на юг.

Ужасно, но подлецы не брезговали и работорговлей, больше отлавливая инородцев, вроде марийцев, мордвы, татар и чувашей. Далее живой товар сплавляли вниз по Волге и передавали шамхальцам с черкесами. Про захват, затопление судов и уничтожение караванов других купцов, а также вытеснение их из поволжской торговли можно не упоминать.

Сказать, что я был взбешён, значит, покривить перед истиной. Понятно, что тати вели себя осторожно и особо не наглели. Страдали в основном инородцы и мелкие купцы. Людей влиятельных особо не трогали. Ведь на Волге весьма запутанная ситуация. Многие дворяне и даже аристократы не чураются торговли. Понятно, что всем занимаются их управляющие, но местный народ прекрасно понимает, чей это товар. Наделы некоторых фамилий состоят из десятков деревень, которые занимаются не только земледелием. Здесь валят лес, добывают дёготь, варят соль и ловят рыбу. Всё это добро надо продавать и охранять. Прибавьте десятки заводов и мануфактур, также принадлежащих дворянам. Потому трогать подобную публику опасно, как и богатые купеческие семьи. А вот рыбку помельче никто не защитит. Кроме меня, конечно.

И с трудом верится, что деятельность разбойников возможна без одобрения властей. Их настырное желание не замечать происходящего должны были насторожить губернатора. Ведь люди жаловались, писали челобитные и всячески пытался добиться справедливости. Были даже какие-то разбирательства, но быстро заглохнувшие.

Я не собирался доводить до Аршеневского всю подноготную происходящих мерзостей. Но сунул ему список купцов, пропавших за последние два года. Там же был перечень исчезнувших судов и сожжённых складов с прочими лавками. Если считать всё вместе, то получается какой-то Содом и Гоморра. Только события происходили в разное время и часто далеко от Нижнего Новгорода. Поэтому их сложно свести в единую картину. Особенно если подобная задача не стоит. Судя по выражению лица выкреста, он о чём-то знает. Не хочу думать, что в этом непотребстве участвовали русские дворяне. Однако всё указывает именно на это.

И что прикажете делать? Чиновников ждёт разбирательство, где я никого щадить не собираюсь. А как быть с десятками разбойничьих семей. Ведь они с виду приличные подданные, даром что раскольники. В этом и кроется смысл. Тронь я уважаемые семьи, то сразу начнётся разброд. Мол, император притесняет староверов. Ещё и дворяне начнут роптать, если я начну излишне свирепствовать. Народ ещё от последствий мятежа не отошёл, а тут новые расправы.

— Я даже представить себе не мог, что в губернии происходит подобное, — воскликнул губернатор, засовывая документы в папку, — Если вы позволите, то уже в ближайшие дни мы проведём расследование и найдём виновных.

Угу. В отличие от сестрёнки, я не люблю театр. Мне хватает лицедеев у трона, дабы наслаждаться их притворством. Потому губернатор выглядел жалко относительно столичных коллег. Знал бы он, на какие представления способны Шувалов и Трубецкой!

— Конечно, Яков Степанович, — лицемерно улыбаюсь в ответ и выдаю пафосную фразу, — Промедление сродни смерти! Всё в ваших руках! Действуйте!

Воодушевлённый губернатор, выскочивший из моего кабинета, не подозревал, что его арест — дело решённое. Нельзя прощать подобное. Но спешить никто не будет, ведь, возможно, господин Аршеневский невиновен.

— Как думаешь, он в деле? Или просто исполнительный дурак коим видится со стороны?

Поворачиваюсь к испанцу, вышедшему из-за ширмы, поставленной в помещении, ставшем моим кабинетом. После моего знака дон Алонсо сел в кресло и сразу ответил.

— Я не сомневаюсь в его вине. Если уж мои люди смогли узнать о происходящем за несколько дней, то губернатор обязан ведать, что здесь творится. Ведь речь не о разбойничьих ватагах, иногда нападающих на купеческие караваны. Здесь грандиозный размах, и люди действуют годами. А ещё мне непонятен ваш приказ подождать.

Оглядываю возмущённого испанца и усмехаюсь. Де Кесада не понимает, что я уже оттоптал мозоли всем, кому можно. Хотя я и сам не сомневаюсь в вине выкреста. Только губернатор не обычный раскольник, и его просто так на дыбе не вздёрнешь. Пока мне удаётся лавировать между различными группировками, сталкивая их лбами. Казни Орловых, Бутурлина и остальных мятежников не являлись чем-то невероятным и вписываются в обычное поведение монарха при мятеже. Но казнокрадство и мздоимство в России тяжкими преступлениями не считаются. Если надо свалить какого-то излишне возвысившегося вельможу, то могут конфисковать имущество и сослать в Сибирь. Обычно же расследование заминают, и часто казнокрады даже сохраняют наворованное.

Потому мне важно поймать Аршеневского на горячем и обвинить не только в мздоимстве. Работорговлю не поймут даже его друзья. А если учесть, что главные преступники — старообрядцы, то Якова Степановича начнут шарахаться, как от прокажённого. Здесь уже пахнет политикой и государственной изменой.

— Ваши люди не упустят момента переговоров? — перевожу разговор с испанцем в деловое русло.

— Нет. На нас работает сразу три человека из обслуги губернатора, включая кучера. Мы сразу узнаем о чужаках, посетивших усадьбу Аршеневского. Думаю, он не сдержится и пошлёт людей, дабы договориться о встрече. Скорее всего, это будет управляющий или его секретарь. Что дела не меняет.

Алонсо полезен тем, что не просто выполняет мои приказы, но умеет думать. Он давно перестал задавать вопросы, как и Крузе, откуда мне знакомы неизвестные для этого мира идеи. Человек понял, что дуростей я не советую. С тем же Нижним Новгородом получилось весьма любопытно. Мне сразу стало понятно, что в Поволжье вскроются немалые недостатки, влияющие на жизнь России. Это касается не только религии, но и нарушений в торговле.

Конечно, я не ожидал столь жутких новостей, но испанец подобными вещами не озадачивался. Он заранее послал людей в город, приказав разведать диспозицию. Раскольника нашли именно они, да и персону губернатора глупо было не проверить.

Вот сейчас мы пожинаем плоды достойной работы Полицейской коллегии. А ещё вскоре в город войдёт рота внутренних войск, которые усиленно готовились последние месяцы. Именно люди Алонсо начнут ловить и пеленать татей, благо у нас хватает знаний об их замыслах. А после слежки за слугами губернатора и его дружков из раскольников, работы у полиции прибавится. Только арестом высокопоставленных господ займётся Тайная экспедиция.

Я решил, что необходимо провести открытый суд, дабы публика и простой люд узнали о происходящих непотребствах. Думаю, подобное действо прибавит мне уважения подданных. Ведь от произвола провинциальных чиновников страдают и мелкопоместные дворяне.

— Нам нужны неопровержимые доказательства связи Якова Степановича с разбойниками. Если будет доказана его вина, то это станет сильным ударом по раскольникам. Их главы будут вынуждены идти на переговоры. Иначе я могу просто уничтожить их общину, — делаю глоток взвара, принесённого Пафнутием, и продолжаю, — Будем бить по татям со всех сторон. Необходимо возмутить общество происходящим непотребством. Здесь Аршеневскому припомнят все грехи их семейства! Также я обяжу столичные газеты разразиться гневными статьями о произволе, творящемся в стране. А под шумок поменяем остальных ненадёжных губернаторов. И решение о наказании и смене провинившихся примет Госсовет, который со временем станет полноценным правительством. Я же не просто подкидываю им кости, сохраняя мясо для казны.

— Это опасно. Слухи доходят до публики, и они начинают задумываться. Одно дело, когда вы уменьшаете налоги, и совсем другое — аресты вельмож.

Испанец прав. Я действительно действую, не обращая внимания на ситуацию вокруг.

— Не вижу другого выхода, — отвечаю соратнику, — Приходится идти вперёд, не обращая внимания на недовольных. Понятно, что моё поведение сродни авантюре. Только других путей нет.

— Что думаешь о еретиках? — спрашиваю графа, после небольшой паузы.

— Страшно! Они опасны уже сейчас! Сложно представить, как еретики усилятся со временем.

Алонсо прав! Сообщества староверов превратились во враждебные группы. И дальше будет только хуже! Надо давить их именно сейчас, иначе мои наследники столкнутся с чудовищной силой. Теперь я понимаю предупреждения Майора насчёт жидов, которые чем-то похожи на старообрядцев, но гораздо опаснее. Раскольники хоть свои, русские. Да и православные они, христиане, уж точно. А иудеи мало того, что чуждый народ, так ещё верят в иных богов.

Получается замкнутая община, объединённая чуждой верой, считающая окружающих врагами или людьми недостойными. И при этом они стремятся разбогатеть любыми способами, действуя сообща и вытесняя обычных подданных из торговли с производством. К тому же иудеи не чураются заниматься ростовщичеством и спаиванием православных. Староверы тоже подмяли под себя винный откуп в некоторых губерниях, но сами вино не пьют. Про пиратство, пособничество разбойникам и незаконную добычу золота я уж молчу.

Понятно, что в преступлениях замешана меньшая часть общины. Но кто гарантирует, что после устранения нынешних татей завтра не появятся новые? С самой порочной системой замкнутого сообщества надо что-то делать. И если после возвращения западнорусских земель я решил просто выселить жидов в Европу и Порту, то со староверами подобное действо не пройдёт. Значит, после чистки верхушки еретиков придётся договариваться с оставшимися главами, не замешанными в разбое.

— Что сказал священник? — задал вопрос испанец, будто прочитав мои мысли.

Вместе с нами из столицы вернулся нижегородский епископ Феофан. Не знаю, для переговоров со старообрядцами или просто следить за моими действиями. Но чую, что с подобными персонами мы каши не сварим. Как только я узнал о сборе глав старообрядческих общин в Стародубе, то сразу пригласил владыку на встречу. Однако её итоги оказались неутешительными.

— Иногда мне кажется, что церковные иерархи, враги похлеще басурман, — видя недоумение де Кесада, поясняю, — Раскольники такие же русские люди, как большинство моих подданных. Но с каждым годом они отдаляются от остального общества. Вскоре пропасть достигнет таких размеров, что объединение станет невозможным. Но Феофан талдычит о каких-то неразрешимых разногласиях, непонятных для большинства простых людей. И не хочет видеть происходящего вокруг и помочь государству. Ощущение, что иерархи живут в собственном придуманном мире. Спрашивается, зачем они вообще нужны империи? Иногда меня посещают мысли, что если завтра исчезнут попы, то многие люди этого просто не заметят. А кто-то и обрадуется, ибо пропадёт нужда в посещении церкви.

— Опасные речи, Ваше Величество, — усмехнулся испанец, не отличавшийся особой религиозностью, — Вы забываете, что для многих церковников власть важнее веры. Потому они настолько несговорчивы и готовы действовать вразрез нуждам государства. Возьмите ту же Францию. Будь их кардиналы умней, то страна могла избежать десятилетий внутренних противостояний и войн. Более того, религиозные фанатики уничтожили не только сотни талантливых соотечественников и изгнали тысячи. Они лишили страну возможности стать морской державой, сопоставимой Англии. Убив одного из лучших адмиралов[1], когда-либо рождавшихся на Земле, заодно разгромив собственное каперство. Поверьте, я знаю, о чём говорю. Французам до сих пор не удаётся создать сопоставимый флот. После недавнего поражения и потерь Америки, в Париже заговорили о строительстве новых кораблей и выделении немалых сумм. Но англичане вряд ли позволят своим старым врагам создать что-то сильное. Испания тоже пострадала во многом из-за непримиримости церковников.

Я немного знаю историю Европы тех времён. И понимаю, что Алонсо прав. Религиозные противостояния сгубили немало стран. И сейчас разлад мешает России обрести внутреннее согласие. У нас и так множество трудностей, поэтому новое противостояние неприемлемо. Но оно неминуемо, если раскольники будут отдаляться всё дальше.

При этом Феофан не стал рассматривать даже возможность равноправных переговоров. По его мнению, староверы — еретики и обязаны принять все требования церкви, вернее, её иерархов. И как тут быть? При этом сами старообрядцы готовы идти на определённые уступки и не против встречи.

Не сказать, что годы заключения полностью отдалили меня от жизни. Благодаря наставнику я знаю гораздо больше своих современников, да и не заблуждаюсь насчёт рода людского. Только одно дело — обычный человек, обуреваемый страстями, впрочем, способный и на благородные поступки. Но ведь речь идёт о государственных мужах. Иерархов церкви я тоже отношу к этому племени. Ты можешь быть вороват, трусоват или одержим бесами, но нельзя забывать о стране, которой служишь.

Например, Феофан живёт в Нижнем Новгороде и прекрасно видит происходящее. Его не должен волновать разбой на дорогах, то дело полиции. Но епископ просто обязан заметить усиление старообрядческих общин, подминающих торговлю. Чем это грозит, объяснять не надо. Мне без всякого следствия понятно, что губернатор погряз в поборах, а может, просто куплен староверами. Это разложение государства, никак иначе.

Либо взять Шувалова, которого Екатерина сослала в именье. Благодаря мне человек вернул утраченное влияние, пусть и частично. Граф распоряжается немалыми средствами, назначает на придворные должности родственников и нужных людей. Я почти не лезу в его дела и стараюсь даже потакать в некоторых вопросах. И вдруг недавно узнаю, что Александр Иванович начал новую интригу против канцлера Чернышёва. Уж больно ему не нравится влияние, полученное братьями.

А в кресле главы правительства Шувалов видит именно себя. Забудем, что граф не отличается способностями в управлении государством и мало чем проявил себя ранее. Ну, хочется вельможе больше власти, дело понятное. Ведь при Елизавете он был первым после императрицы, а не одним из десятка равных, как сейчас. Только зачем начинать шашни с англичанами? Шешковский доложил, что обер-камергер два раза встречался с послом Макартни. Ничего хорошего от переговоров я не жду, учитывая участие иностранцев в прошлых переворотах. И вообще, русский чиновник столь высокого ранга не имеет права на частные встречи с европейскими посланниками. Если он не глава Иностранной коллегии, конечно. Есть балы и приёмы, где можно общаться сколько душе угодно. Поэтому действия графа похожи на предательство, а этого я никогда не пойму и никому не прощу.

Те же Чернышёвы вроде разорвали с масонством, но Антон докладывает, что не всё так просто. Кстати, брат за короткий срок умудрился раскинуть целую сеть среди слуг, живущих в домах аристократов. Пока я не знаю, что происходит, но якобы бывшие масоны тоже провели свою встречу. При этом моё предложение о создании похожего русского ордена или общества потихоньку забывается. Вернее, вельможи пообещали предложить чуть ли не устав нового объединения.

Я могу понять увлечённость части публики привлекательными идеями, предложенных масонами. Но зачем создавать рычаг, который в будущем сможет влиять на жизнь страны? Неужели непонятно, что если главами лож являются англичане или шведский король, то пользы для России от этого не будет.

А ещё есть иезуиты, начавшие весьма усердно действовать в России. Есть уже примеры перехода православных дворян в католичество, что является преступлением. Более того, один из предателей вступил в орден, принёсший множество бед русским землям. Но многие аристократы не видят в этом ничего плохого и принимают у себя представителей ордена.

Об этом мы и беседовали с Алонсо. Понятно, что о Майоре и знаниям из будущего испанцу знать не нужно.

— Почему люди не могут служить только своей стране? Может, я требую слишком много? — задаю мучавший меня вопрос.

Испанец спокойно сидел напротив и большую часть беседы внимательно слушал.

— Мне кажется, что русская аристократия заражена европейским влиянием. Всё идёт от политики императора Петра I. Уважение перед достижениями Европы перешли в преклонение. Я не раз слышал разговоры, что в России нет ничего хорошего. Что не отменяет безусловной преданности большей части дворян своей державе, — ответил Алонсо после небольшого раздумья, — Предатели есть во всех странах, поэтому не будем их учитывать. Но надо понять образованных людей. Они хотели бы гордиться достижениями своей Отчизны. Не скажу, что с этим беда. Только, кроме, успехов императорской армии ничего не приходит в голову. Хотя, вру! Ваши сказки вскоре будет читать вся образованная публика Старого Света. Что вначале вызвало недоумение русского дворянства. Зато потихоньку народ начал восхищаться этим фактом.

Угу. Если бы не прусская королева, то плевать всем на мои сказки. Вернее, им пришлось бы гораздо дольше завоёвывать Европу.

А испанец зрит в корень. Нельзя же заставить насильно любить свою страну. Ведь для хорошего образования приходится ехать учиться в Европу. Лучшие инструменты и механизмы везут оттуда же. Прогрессивные идеи, вроде уличных фонарей, тоже придумали не в России. Мы действительно выглядим варварской страной по сравнению с иностранцами. Хотя у нас есть свои архитекторы, доктора и инженеры. Только они неизвестны европейцам. Потому и важен успех сказок. Далее будет лекарство от оспы и гигиена, которую по достоинству оценили генералы. Необходимо просто грамотно преподать эти открытия, чтобы все знали об их русском происхождении.

Этот момент я немного упустил. Надо бы найти человека, кому поручить донесение новостей до широкой публики. А ещё необходимо открывать университеты, дабы дворяне получали образование дома. Иначе мы сами позволяем русской молодёжи пропитываться европейским духом и скепсисом к Родине. Но и про кнут забывать нельзя. Прощать измену я никому не собираюсь. Только позволят ли? Ведь у аристократии и так всё хорошо. А тут какой-то вчерашний арестант толкает их неведомо куда, ещё и трудиться заставляет.

[1] Гаспар II де Колиньи (1519 —1572), известен как Адмирал де Колиньи, сеньор де Шатильон, граф де Колиньи, адмирал Франции — французский государственный деятель, один из вождей гугенотов во время Религиозных войн во Франции.

Глава 9

Май 1766 года, Астраханская губерния , Российская империя.

Ты начинаешь понимать всё величие России и подвиг предков, когда объедешь хотя бы её часть. Ведь это огромные пространства, размер которых невозможно осознать! Во время первого путешествия в Холмогоры и обратно мне было не до подобных рассуждений. Тогда я просто наслаждался обретённой свободой и жадно знакомился с миром, ранее видимым только через небольшое окошко. Путешествие в Германию меня впечатлило, в первую очередь непохожестью с Отчизной. А ещё море! Когда плывёшь на судне, рассекающем бесконечную водную гладь, то невозможно думать о чём-то приземлённом. Правда, Крузе с Паниным придерживались иного мнения. Ха-ха!

Но и тогда меня больше волновало происходящее вокруг, а не осознание размеров империи. И только по пути из столицы в Первопрестольную, я задумался о мощи державы, вверенной мне не иначе как по божьему промыслу. Вернее, поражали огромные пространства, освоенные предками, немалые богатства, кроящиеся на земле и недрах, трудолюбивый и терпеливый народ. Да и просто красота неописуемая!

Волга меня просто поразила. Она прекрасна и зимой, но поздней весной великолепие реки заиграло особыми красками! Первые дни плавания я вообще не покидал палубу нашего судна, жадно рассматривая открывающиеся виды. Мне было любопытно и волнительно наблюдать буквально за всем. Будь то снующие вдоль берега лодки, плеск играющих рыбин, порывы ветра, приносящие новые запахи, или кресты деревянных церквушек, вдруг появляющихся на холме. Любые новые образы заставляли меня глупо улыбаться и наслаждаться происходящим.

Шувалов с Трубецким сначала не могли понять, что происходит, но, наконец, оставили меня в покое. Для чего мне пришлось пересесть на более мелкое судно, заставив придворных изрядно всполошиться. Все уговоры вернуться я пресёк, оставив при себе Крузе, Алонсо и охрану. Немца с испанцем придворные не опасаются. Вернее, от иностранцев не ждут козней в свою сторону. Завидуют, конечно, и сначала пытались всяческий опорочить. Но потихоньку успокоились, признав, что от обоих глав коллегий немало пользы. И видать, поняли, что мне иногда необходимо подобное общение. Ведь с вельможами общаться невозможно. Дашь слабину, как сразу начинают интриговать.

Рассматриваю очередной островок, где свили гнёзда просто бесконечное число птиц, и снова улыбаюсь. Думаю, мои спутники этому совершенно не рады, ведь над рекой стоит жуткий гвалт. А мне прямо мёд по сердцу.

Но мои мысли не так приятны. Несмотря на окрестные красоты, приходится вновь возвращаться к происходящему на великой русской реке. Плохо, что обстановка примерно одинаковая во всех губерниях. Где-то больше денег, как в Нижнем Новгороде, что отражается и на жизни населения. Только народ попроще везде живёт одинаково. Не сказать, что совсем плохо, но и хорошего мало.

От меня пытались скрыть происходящее, устраивая шумные встречи и расхваливая достопримечательности посещаемых городов. Только знатная публика не подозревала о многочисленных челобитных, которые я рассматривал во время каждой остановки. Благо со мной плыл целый корабль с ревизорами, полицейскими и несколькими секретарями, выделенными Тепловым. Иначе я бы ничего не увидел, кроме разбирательства жалоб и самих ходоков. Количество проверяющих потихоньку сокращалось, так как люди сходили по мере продвижения на юг. Им необходимо подготовить отчёты, провести расследования самых вопиющих происшествий и вернуться в Москву после наступления морозов. Пришлось даже искать подходящих персон на местах, поручая им дела попроще.

Злило, даже не повсеместное казнокрадство и невыполнение важных указов. Я уже понял, что всех воров не пересажаешь, а чиновники будут продолжать работать так, как им удобно. Просто надо начать воспитывать новых служивых людей. Приятно, что многих не устраивает происходящее в обществе и вскоре училище по подготовке чиновников пополнят добровольцы, желающие служить России, а не использовать своё положение. Понятно, что и среди неофитов найдётся гниль, но я очень надеюсь на новое учебное заведение.

Ведь одним из главных недостатков провинциальных властей является отнюдь не алчность. Они просто не умеют работать. Их никто не учил управлять. Хорошо, если один из пяти чиновников окажется толковым и образованным человеком. Счастье, коли он ещё знатен и додумался окружить себя грамотными подчинёнными. Это значит, что на него бесполезно давить, прикрываясь происхождением и связями в столице. Мне понравились несколько глав провинций, встречи с которыми были обязательной частью поездки.

Ещё власти потакают помещикам и владельцам заводов, не обращая внимания на сущую дикость, происходящую во всех губерниях. Понятно, что дворяне всегда поддерживали друг друга, но есть вещи выше сословного единства. Отметём в сторону христианские добродетели и прочий гуманизм. Крепостных за людей не считают, потому глупо взывать к этим материям. Но ведь есть прямые обязанности чиновников, которые должны следить за вверенными землями. Нельзя закрывать глаза на многочисленные бунты и даже восстания. Я, кстати, ввёл прямую ответственность губернаторов и глав провинций за бунты. Но чую, господа пока не осознали, что им придётся отвечать. Мол, император далеко, они продолжать жить по-старому, а в случае крайней нужды подавят любое возмущение при помощи армии. Только теперь командующим полками запрещено вести боевые действия внутри империи без особой нужды. Это право перешло полиции, которая сначала должна провести расследование. Конечно, если земли не подверглись нападению врагов или каких-нибудь башкир, любивших побузить.

С инородцами, особенно кочевниками, тоже хватает сложностей. И в Астрахани у меня будет несколько встреч с их верхушкой. Иногда трудности возникают не из-за дикости степняков, которые в большинстве своём, выполняют соглашения. Немало случаев нарушений со стороны русских властей, ведущих себя неприемлемо. Старшинам сложно держать в узде население, разбросанное на сотни вёрст, способное молниеносно собраться и двинуться в поход или на новое кочевье. Только меня это мало волнует, и наглость басурманам прощать никто не собирается. В общем, всё сложно. А нам нужны надёжные тылы, да и степная конница необходима.

Тут ещё началось непонятное бурление среди главных союзников России в Дикой степи — калмыков. Когда-то пришедший с востока народ сильно помог русским царям уничтожить остатки Золотой орды. В первую очередь были разгромлены ногайцы, вынужденные оставить немалые земли, сбежав на Кубань и запад под крылышко крымского хана. Да и поднявшие голову башкиры с киргиз-кайсаками надолго присмирели. Последние вообще перестали представлять собой хоть какую-то силу. Им ещё повезло, что тогда Россия и Китай всерьёз занялись государством джунгар. Иначе Киргизскую степь пришлось бы переименовывать. Но мне сейчас не до этого.

Накануне решающей схватки с Портой и Крымом с юга начали приходить нехорошие вести. Я и еду в Астрахань больше для встречи с калмыцкими ханами. Надо разобраться, что происходит, и решить всё к взаимной пользе. Мне необходима степная конница, которая должна обезопасить левый фланг русской армии.

Под мерное покачивание судна и скрип такелажа, мои мысли переносятся на некоторое время назад. Ведь события, начавшиеся в Нижнем Новгороде, могут изменить жизнь русского общества. Я уж точно постараюсь, чтобы они произошли.

* * *

— Прости нас, государь. Виновны мы, но попробуй нас понять.

Вошедшие в залу люди сразу рухнули на колени, опустив глаза. Удивительно, что слово взял не самый пожилой или богато одетый гость. Глашатаем староверов оказался мужичок средних лет, с виду купец средней руки, как и остальные общинники, заросший бородой. Всего на встречу пришло двадцать пять человек, олицетворяющих собой духовную и финансовую власть старообрядцев Поволжья.

Подготовка к встрече началась ещё до моего приезда. Но вначале раскольники вели себя вяло, не желая идти на переговоры. Вернее, их больше заботил вопрос установления отношений с церковью. Да и то не всех.

И вдруг они почувствовали, что их взяли за вымя. Понятно, что эти люди действительно верят и преданы общине. Только раскол произошёл сто лет назад. Тогда самые рьяные противники Никона действительно не ценили свою жизнь. Они готовы были добровольно идти в ссылку и даже на самосожжение, лишь бы не предать свои принципы. Ныне потомки старообрядцев успокоились и им есть что терять. Если не брать в расчёт наиболее фанатичных последователей Аввакума, извративших православие и создавших богомерзкие секты, то договариваться готовы даже беспоповцы. Чего говорить о сторонниках обязательного наличия приходов со священниками. А ещё есть купцы, располагающие немалыми средствами и властью. Предавать своих они не будут, но способны надавить на духовных вождей.

Когда люди Алонсо и Шешковского начали мелким гребнем прочёсывать Владимир, Нижний Новгород, Казань и города помельче, то купцы сразу всполошись. Ведь полиция с экспедицией работала по полученным сведениям. Здесь ещё всех изрядно взбаламутил Аршеневский, начав бурную деятельность. Понятно, что это была только видимость и под арест попала всякая мелкая рыбёшка. Только мои люди брали более крупную дичь. При этом делали всё быстро, незаметно и тихо. А ещё подозреваемые просто пропадали, и родственники не знали, где их содержат. Здесь неплохо пригодился один из распущенных ранее монастырей. Там и обосновались внутренние войска, свозившие арестантов.

К тому же моё присутствие в городе изрядно смущало староверов. Особенно когда я объявил, что никаких переговоров не будет. Феофану подобная позиция пришлась по душе. Противоположная сторона, наоборот, всполошилась и перепугалась. Сразу же ко мне прислали ходока, низменно попросившего об аудиенции с главами общин. Потому спустя две недели после моего согласия, эти самые лучшие представители староверов стоят на коленях в одном из залов Нижегородского кремля.

— Встаньте. Говори. Только без воды, кратко и по делу, — приказываю мужичку, оказавшему купцом второй гильдии Яковом Кузнецовым.

Если отбросить всю шелуху, то речь просителя можно разделить на две части. В первой он убедительно рассказывал, что все староверы добрые и порядочные подданные Моего Величества. А в контрабанде, неуплате податей и разбое замешана небольшая часть отщепенцев. Касаемо взяток, то, мол, их заставляют платить чиновники. Прямого обвинения Аршеневского не прозвучало. Но намёк на губернатора вполне понятен.

Далее Кузнецов пообещал, что общины помогут в поисках преступников, а многих готовы выдать уже сейчас. Единственное, главы еретиков просят не наказывать всех замешанных излишне строго. Есть главари, которые и должны расплачиваться за преступления. В принципе просьба разумная, многие участники незаконных промыслов невиновны. Если не брать убийц, то они обычные посредники, помогавшие своим переправлять и хранить товары. Пусть они и были захвачены у других купцов.

Судя по некоторым взглядам присутствующих и неискренних словах в поддержку заявлений Якова, знают они гораздо больше. Заодно хотят вывести из-под удара своих родичей и товарищей.

Убогие не понимают, что многих участников полиция и экспедиция уже арестовала. Пусть это не главные фигуры, но установление личности и поимка главарей — вопрос времени. А его у меня достаточно, в отличие от староверов. Ещё никто из просителей даже не заикнулся о золоте и работорговле. Понятно, что про такие вещи лучше не распространяться. Но можно передать письменное прошение или попросить тайной встречи. Посмотрим, что будет в ближайшие дни. Коли последует шаг навстречу, то можно подумать о снисхождении. Только работорговцев, убийц и фальшивомонетчиков ждёт казнь, без всякого милосердия.

Второй вопрос, конечно, касался веры. Вернее, взаимодействую с православными иерархами. Здесь староверы меня изрядно удивили, заявив, что готовы начать переговоры прямо сейчас. Но от своих постулатов не отступят. Потому позиция изначально выглядит тупиковой. А вот тут уже я могу помочь еретикам. Ибо приведение русского общества к согласию гораздо важнее двуперстного или троеперстного крещения. Я не религиозен, хотя вынужден изображать обратное. Может, потому старообрядцы и опасались идти на переговоры, опасаясь новых гонений от излишне фанатичного монарха?

Далее слово попросили ещё два представителя общин. Один благообразный дедок с роскошной бородой прибыл из Владимира, где староверы составляют большую часть некоторых уездов. Второй говорил от имени уважаемых людей из Вятского наместничества. Никаких откровений я не услышал, главное — люди готовы к переговорам и частичным уступкам.

Не секрет, что именно архиепископы не хотят идти навстречу раскольникам. Иерархи воспринимают диалог, как покаяние со стороны отщепенцев с последующим их возвращением в лоно истинной церкви. Надавить на них можно. Но зачем? Я выбрал иной путь. Не хотят договариваться, значит, в России появится новая церковь. Сначала это дело мы преподнесём, как епископство староверия или иерархию. Название вторично. А затем пусть строят церкви, выбирают себе архиепископа и живут по закону. Со своей стороны придётся уравнять их в правах с остальными подданными. Понятно, что будет немало противодействий и возмущений. Зато в империи станет спокойнее. И казна получит немало недоимок, которые ранее не платились «бесовской» власти. Только и в этом случае есть немало подводных камней.

В принципе, ответ просителям у меня давно готов. Хотелось просто выслушать раскольников, заодно посмотреть, что они из себя представляют. Ожидаемо передо мной предстали обычные русские люди, только излишне бородатые, это я про мужчин, конечно. У них есть свои достоинства и недостатки, как и остальных жителей империи.

— Моё решение простое. Виновные в преступлениях ответят по закону вне зависимости от религиозной принадлежности. Впредь так и будут идти суды. Если вдруг какой-то губернатор начнёт своевольничать, то для этого есть Ревизион-коллегия. Её чиновники обязаны разбирать подобные дела и докладывать мне о нарушениях, — заметив промелькнувшую усмешку, на заросшем лице одного из просителей, поясняю, — Разбирательства о происходящем в губернии и на всём Поволжье, начались именно с рассмотрения жалоб обманутых купцов и семейств, потерявших своих родственников. И вон как оно получилось. А ведь это только начало! Поверьте, я не позволю мешать следствию и буду внимательно следить за судом. Кого надо о том предупрежу, да и своих людей здесь оставлю. Не дай бог, кто-то замыслит воздействовать на служилых людей или решит их подкупить. От правосудия не уйдёт никто!

Скептик под моим злым взглядом стремительно бледнел и стал напоминать покойника. Надеюсь, он тут не помрёт? Иначе пойдут новые слухи об излишне кровожадном царе. Хотя моя известность среди простого народа растёт с каждым днём. Меня действительно воспринимают как спасителя, явившегося пресечь творящуюся несправедливость. Понятно, что в этом помогают истории, распространяемые моими людьми. Что сразу принесло пользу. Среди многочисленных жалоб, поступающих в канцелярию, попадаются весьма любопытные вещи, требующие тщательного расследования. Чую, что придётся снова увеличивать штат ревизоров и следователей. Вроде только недавно был набор, а людей уже не хватает.

— Именно вам решать, как обернётся дело. Начнёте скрытничать и юлить, об этом мне сразу доложат. Нужно ли это общинникам, не моя забота. Я ведь уже знаю гораздо больше того, что вы мне здесь рассказали, — подаюсь с кресла вперёд, а гости дружно делают шаг назад.

— Лучше сдайте отпетых злодеев сами. Есть преступления, где невиновных быть не может. Накажу даже тех, кто просто утаил и не донёс, — продолжаю давить взглядом, испуганных просителей, но решаю дать им и пряник, — В свою очередь, даю царское слово бороться с мздоимцами, мешающим купцам спокойно торговать и открывать мануфактуры. Более того, года через полтора в России заработает банк, который начнёт выдавать ссуды всем желающим. А те, кто захочет открыть какое-то полезное дело, вроде завода по выплавке редких металлов или производству полезных механизмов, получат заём без залога. Заводчикам, принёсшим державе наибольшую пользу, долг будет прощён. Но это надо заслужить. Указ об этом и иных полезных задумках, выйдет ближе к Новому году.

Судя по удивлённым лицам, мне не особо поверили. Это я про банк. Касаемо неминуемых расправ, думаю, никто не сомневается. Пора переходить ко второму вопросу.

— Жду ваших выборных на Уложенной комиссии. Думаю, купеческий люд подобное дело не пропустит. Ведь будут действительно изменены многие старые и утверждены новые законы. Понятно, что власть обязана держать происходящее под наблюдением. Да и многие предложение по переменам в законодательстве идут из столицы, — более никто не высказывал своего недоверия, но я всё равно пояснил, — Комиссия — важнейшее государственное дело. Депутаты съедутся со всех губерний. Поэтому непозволительно выдвигать на обсуждение всякие глупости. Иначе мы просто потонем в словоблудии. Сейчас важно утвердить новые законы вместо устаревшего Соборного уложения столетней давности. Нужно обсудить, а затем правильно встроить наказы от всех сословий в новый кодекс. А ведь у донских казаков с поморами могут быть разные наказы, как у инородцев. Значит, преступно тратить время на вопросы, которые спокойно может решить губернатор или местные комиссии. Они начнут работать после завершения московской.

Делаю небольшой перерыв и смотрю на немного пришедших в себя староверов. Пора заканчивать затянувшуюся встречу, а то они совсем запутаются. Что касается всех новостей, то канцелярия подготовит для них документы.

— Заодно вам предстоит отправить в Москву своих людей. Я вас уже предупредил, поэтому не тяните. После моего возвращения мне нужно понимать, о чём вы договорились с иерархами. Архиепископы извещены, что вам всем необходимо выработать общее положение. Пусть оно состоит из одних несогласий. Но мне важно быстро разобраться в сложившемся положении и принять решение. Это не поиск виноватых. Пора прекращать раскол. В любом случае вы получите равные права с остальными конфессиями. Пока ступайте и выполните свои обязательства.

Судя по всему, уравнивание в правах главам общин понравилось. Ведь до сих пор раскольники платят двойную подушную подать. Мы с Щербатовым посчитали, что отмена притеснений позволит собирать больше налогов, ведь сейчас их старательно утаивают.

Далее началось путешествие по Волге. Рассказывать о нём нет смысла. Уж больно похожее положение дел во всех губерниях. Я просто убеждался в своём мнении, что нужна тщательная реформа государственного управления. Надо потихоньку менять чиновничество, давно превратившееся в отдельное сословие. Заодно необходимы перемены в общественном сознании. Почему-то в России к казнокрадам и мздоимцам относятся излишне спокойно и даже дружелюбно. А мне кажется, под ногами людей, просто заподозренных в воровстве, должна гореть земля. В том смысле, что подобный человек обязан стать изгоем. Понятно, что это случится не завтра. Только я буду продвигать эту идею вне зависимости от сопротивления высшего света и самого чиновничества. Меня прельстил прусский порядок, установленный Фридрихом. На него я и ориентируюсь.

* * *

— Вы снова не стали разбирать дела и судить провинившихся? — подошедший Алонсо вывел меня из размышлений, — В этом случае многие уйдут от ответственности. Даже если Аршеневского признают виновным, то строгого приговора не будет, и вам придётся вмешиваться. Но семья и друзья выкреста попросят о снисхождении. А в случае отказа начнётся новое брожение среди дворянства. Люди привыкли к своему статусу и не готовы просто так от него отказываться.

— Не вижу смысла метаться по империи и лезть во все дела разом. Я даю людям направление, слежу за их работой и делаю выводы. И Якова Степановича казнить никто не собирается, — хватаюсь за канат и оборачиваюсь к удивлённому испанцу, — Пусть всё решит суд. Но его деятельность мы рассмотрим весьма скрупулёзно, выявим наиболее одиозные персоны, да и обычных мздоимцев определим. Ведь вся пена сразу полезет на поверхность, когда начнётся суд. Вот мы и будем отсекать подобных персонажей, как сгнившие конечности. Заодно вельможи снова замараются. Пусть не так сильно, как после переворота, они стали умнее. Тем не менее, обвинять, приговаривать и конфисковывать имущество арестованных будет особая комиссия, куда войдут чиновники самого высокого ранга. Вон Шувалов уже открестился от всех судов и разбирательств, хотя не особо умён. А ведь его, наверняка, уже попросили замолвить словечко за арестованного губернатора. Значит, наш обер-камергер понимает, что это не последний суд. И лучше вовремя отойти в сторону, пока ты не перессоришься с половиной высшего света или сам не окажешься обвиняемым. Я не собираюсь успокаиваться, и немного позже подобные разбирательства ждут все губернии. Особо злобствовать не буду, нельзя противопоставлять себя аристократии. Но буду шаг за шагом менять управление государством. Пора заканчивать с этой вольницей.

Глава 10

Май 1766 года, Астраханская губерния , Российская империя.

Хорошо, что я задумал поездку по России, и она проходит на моих условиях. Преодолев жесточайшее сопротивление «шестёрки» и придворной клики, нам удалось сделать путешествие деловым. Вместо сплошных балов и прочих маскарадов я встречаюсь с людьми, стараясь понять Россию. И могу честно сообщить, что пока не преуспел в этом занятии.

Взять того же астраханского губернатора Бекетова[1]. Читаешь досье, которое люди Шешковского начали готовить на каждого влиятельного чиновника или вельможу империи, и выстраиваешь одно мнение о человеке. Начинаешь знакомиться с его делами и сразу понимаешь, что ошибался. Личная же встреча расставляет всё по местам. Мне давно хватает двадцати минут беседы, дабы составить верное мнение о собеседнике.

Правда, с Бекетовым всё оказалось немного сложнее. Сами рассудите. Некогда молодой красавец стал фаворитом Елизаветы, был обласкан и возвышен. Из-за придворных интриг Никиту Афанасьевича быстро отодвинули от тела любвеобильной императрицы. Далее была служба в армии, война, плен и назначение в Астрахань. Дополнительным минусом в моих глазах являлось принадлежность губернатора к масонам, впрочем, от которых он открестился. Думаю, любой правитель на моём месте постарался быстрее поменять главу столь непростого края.

Однако, познакомившись с Бекетовым поближе, проверив итоги его трёхлетней деятельности, я сразу понял, что ошибался. Хорошо, что поспешные решения не мой метод. Как можно убирать губернатора, который за три года на четверть увеличил поступление налогов? Далее он привлёк для развития края собственных крестьян с немецкими колонистами, построил важную крепость, защищающую от набегов кочевников, озаботился развитием земледелия, шелководства и даже задумался о виноделии. Про налаживание отношений с Персией Никита Афанасьевич тоже не забыл. Да и купцы хвалят главу, в отличие от его коллег. Это вообще удивительное событие!

По-хорошему его надо награждать и переводить в столицу. Мне бы больше таких людей. При этом поток жалоб на губернатора постоянно растёт. Только пишут больше крупные помещики, чиновники и некоторые офицеры. Думаю, враги толкового управленца решили воспользоваться его связью с Елизаветой и очернить в моих глазах. Мол, Иван ненавидит дочь Петра, отправившую в ссылку его самого и семью. Угу, так и есть. Но клеветники не учли того, что я сначала думаю, а потом делаю. Да и людьми не разбрасываюсь. Возьмите того же Василия Суворова. Я, наоборот, буду оказывать ему всяческую поддержку. Глупо терять столь талантливого вельможу из-за предрассудков. Если начать тиранить всех участников трёх последних заговоров, то в России не останется толковых чиновников и офицеров. Вот и на губернатора больше жалуется публика, привыкшая обделывать всякие делишки. У меня уже есть целый список подобных персон, которым потихоньку начинают заниматься ревизоры.

— Вы считаете, что ситуацию можно поправить? А ханом Убаши просто умело управляют?

После приезда и всех положенных церемоний я расположился в Астраханском кремле и начал работать. Благо сей город весьма сер и уныл, а блистательная публика здесь не появляется. Оно мне и надо. Понятно, что местное дворянство устроило яркий приём. Но на этом празднества прекратились. Сюда уже дошли слухи, что я предпочитаю общаться с людьми, в том числе простонародьем, осматривать мануфактуры с промыслами, но сторонюсь излишней помпезности. Потому все быстро успокоились и занялись своими делами.

Насчёт спокойствия я пошутил. Ведь в столицу губернии съехалось немало примечательного люда. И в большинстве своём из инородцев и казаков. Эта публика весьма бесшабашна, оттого городской гарнизон перешёл почти на осадное положение. Шучу, но в городе случился знатный переполох.

С Бекетовым мы уже встречаемся третий раз. Первые два я к нему присматривался и оценивал работу. Могу смело сообщить, что это лучший губернатор из виденных мной раньше. При этом Никита Афанасьевич своих заслуг особо не выпячивал, а больше пытался ознакомить со своими идеями, которые должны принести краю немало пользы.

Сегодня мы обсуждаем положение дел в Калмыцком ханстве. Вообще, это достаточно любопытный вассал и союзник империи. Подобных образований в России сейчас нет, кроме некоторых народов, получивших привилегии от моих предшественников. С ними тоже придётся что-то решать. Однако калмыки важнее всех остальных инородцев, вместе взятых. Уж больно хорошо их ханы помогали нам после заключения союза. А ещё они ламаисты, сиречь буддисты. Что не добавляет калмыкам любви окружающих кочевых племён и кавказских горцев.

Хотя религия здесь вторична. Просто поданные хана Убаши отличные воины, втоптавшие в грязь всех своих врагов. И ладно бы речь шла о слабосильных башкирах или киргиз-кайсаках. После своего появления в низовьях Волги и Яика, калмыки уничтожили Ногайскую орду — весьма крепкое государство. Кстати, часть ногайцев присоединилась к новым хозяевам степи. Да, это не шутка. Ведь калмыки хорошенько наподдали крымским татарам и черкесам, заставив уважать себя и побаиваться. Мелочь вроде шамхальцев и иных горцев я даже не считаю. Крымчаки попросту боятся соваться в пределы границ ханства, предпочитая договариваться, или пытаясь переменить калмыков на свою сторону.

Будь пришельцев больше, они могли бы стать опасными для России. К нашей удаче, степняков мало, а врагов у них много. Потому ханы и приняли покровительство русских царей, оставаясь почти независимыми. При этом они участвовали во всех войнах, которые вела Россия, подтверждая звание великих воинов. Трудно оценить пользу от подобного союза.

И вдруг начались непонятные шевеления, как раз накануне большой войны с османами. Я очень рассчитываю на сильнейшую степную кавалерию. Потому и попросил губернатора составить доклад о сложившемся положении. Бекетову не понадобилось много времени, ведь он сам писал письма в столицу, прося о помощи. Ведь шевеления среди улусов начались не вчера, и он сразу обратил на это внимание. Но почему-то Иностранная коллегия игнорировала письма из Астрахани. С этим я тоже буду разбираться по возвращении в Москву.

— Хан слишком молод и попал под влияние интриганов. Всё началось с прихода остатков джунгар под предводительством нойона Шеаренга[2]. Как прошла общая настороженность и местные приняли своих восточных братьев, среди калмыков-торгутов, составляющих ядро ханства, стали ходить различные истории. Побег разгромленной орды ныне считается героическим, хотя никто не говорит об огромных жертвах. Ведь по пути беглецы потеряли до половины людей и весь скот. Не подойти вовремя войско покойного хана Дондук-Даши и яицких казаков, то переселенцы померли бы с голоду. Да и киргиз-кайсаки, коих они разоряли во время путешествия, могли ударить в спину, — губернатор сделал паузу, а я, поняв его сложности, кивнул на бокал с вином.

Собеседник тут же сделал несколько жадных глотков. В Астрахани жарко, хотя выделенные мне покои построены весьма грамотно, и сохраняют прохладу вплоть до обеда. Окидываю взглядом уютный кабинет, где Пафнутий сразу расставил мою мебель, и поворачиваюсь к гостю. Забавно, как Бекетов отреагировал на мой секретер. Стол с выдвижными полками и особыми подставками под документы смотрелся необычно. А ещё он большой и удобный. Мастеровые, найденные Антоном, долго пытались понять, чего от них хочет царь-батюшка. Ведь я сам знал о секретере только из видений.

Но умельцы потихоньку разобрались, с третьего раза выдав вполне приличный стол. При этом купец Сёмужников получил от меня деньги на открытие мануфактуры по производству мебели. Дело это небыстрое, ведь необходимо заготовить дерево и найти нужный клей с лаком. Зато кто-то из моих братьев и сестёр в будущем получит целую монополию, приносящую хорошую прибыль. У меня хватает знаний о различных новинках, способных удивить даже взыскательную европейскую публику. Поэтому пусть развивают русскую промышленность, помогая моим реформам. Что касается губернатора, то надо подарить ему секретер и кресла. Есть два запасных гарнитура, которые захватил запасливый камердинер. Бекетов их точно заслужил.

— Плохо, что в народе укрепляется мысль о необходимости возврата на Родину предков. Пока это желание поддерживает только небольшая часть нойонов, тайшей и лам, но сложно предположить дальнейшее развитие событий. Хорошо, что вы посетили губернию. Ведь я сразу попросил Иностранную коллегию срочно начать переговоры с ханом. Если идея возврата победит, и хотя бы часть родов двинется на восток, нас ждут колоссальные убытки[3]. Ведь калмыки не просто кочевники, которых достаточно вдоль границ России. Они держат в кулаке огромные земли, не позволяя вторгаться в них даже крымцам. А ведь вассалы султана до сих пор совершают набеги на южнорусские земли. Здесь подобное невозможно, так как вслед за любым пересечением границы последует жестокий ответ. Мелкие стычки не в счёт. Да и сами степняки относятся к ним положительно, натаскивая молодёжь и сбрасывая дурную кровь. Тем не менее в междуречье Дона и Яика сейчас порядок, обеспеченный войсками хана Убаши. При ослаблении калмыков нам придётся выделять немалые силы и строить новые засечные черты. Сейчас же хватает нескольких укреплённых городков.

Вижу, что Бекетов переживает за вверенную ему губернию. Я читал его доклад и более-менее разобрался в местных делах. И крайне важно мнение человека, полностью в них погружённого.

— Почему нойоны загорелись идеей возврата? Насколько я знаю из отчётов губернатора Сибири, войска Богдыхана вырезали почти всех джунгар. Спаслась едва пятая часть, ныне рассеянная по степи или ставшая слугами цинцев, — делаю глоток вина, разбавленного водой.

— Здесь два независимых друг от друга фактора. Во-первых, немалая доля нойонов и тайши недовольная потерей части кочевий, где основываются поселения казаков и крестьян. Надо признать, что и прежние власти приложили немало усилий для возникновения разлада. Были нарушены многие договорённости, когда у калмыков отнимали хорошую землю. При этом её можно было просто выкупить, оставив кочевникам выпасы. И деньги на это выделялись, но сами понимаете, — Бекетов вздохнул и развёл руками.

— А вот здесь поподробнее, — я сразу подобрался, будто хищник перед прыжком.

Зря враги и недоброжелатели считают Никиту Афанасьевича бесхребетным человеком и поэтом, витающим в облаках. Кстати, Бекетов пишет действительно неплохие стихи. У губернатора был подготовлен целый отчёт о проделанной работе, рекомендациях по разрешению спорных вопросов, предложений по наиболее толковому использованию края и нарушений его предшественников. Последнее — готовый обвинительный приговор. Надо просто передать его дону Алонсо с Ревизион-коллегией для проверки. И такой ум сослали в жуткую глухомань! Хотя человек оказался в самом центре будущих событий, которые могут повлиять на жизнь России. И уже сделал немало, дабы предотвратить непотребства и уменьшить наши потери. Думаю, после окончания войны с османами Бекетова ждёт дорога в Санкт-Петербург и повышение. Возможно, я не буду тянуть и заберу столь толкового управленца в ближайшее время. Пусть только наведёт тут порядок.

— А во-вторых? — продолжаю прерванный рассказ об интригах в ханстве.

— Убаши молод, порывист и мечтает о возрождении джунгарского государства, от которого ранее откололись калмыки, перекочевав на Волгу. И если Шеаренг, ставший новым народным героем — обычный нойон, весьма бесхитростный, то за ним стоят более коварные люди. В первую очередь это Цебек-Джорджи, претендовавший на трон и пытавшийся захватить его силой. Внук Дондук-Омбо не простил более удачливого родича и Россию, которая помешала его прожектам. Именно он и его люди мутят воду. Чего они добиваются, непонятно. Ведь в Джунгарии калмыков ждёт судьба слуг, и им никто не даст той свободы, которая есть сейчас. Может, нойон хочет увести народ и уже там стать ханом? Заодно он решил отомстить нам. Что просто глупо, но, скорее всего, разум нойона затуманен мыслями о мести и захвате власти. Плохо, что часть духовенства также оказалась в плену идеи возвращения. Есть и хорошие новости. Дербеты и иные калмыцкие племена, не входящие в торгутский союз, а также зависимые от них ногайцы, никуда не собираются.

Выслушав весьма подробный доклад Бекетова, включающий в себя также положение дел с прилегающими землями, я на некоторое время задумался. Хорошо, что Майор учил меня оценивать ситуацию в целом, называя это анализом. Окажись на моём месте прежний Ваня, он бы натворил здесь таких дел! Даже Екатерине не под силу разгрести местные Авгиевы конюшни. Здесь надо разбираться без спешки и выслушать мнение всех сторон. Только кто будет это делать? Ранее всё было отдано на откуп чиновникам и, к сожалению, такие как Бекетов среди них единицы. Да и без прямой помощи из столицы Никита Афанасьевич бессилен. Хорошо, что я решил ехать на юг. По крайней мере, меня будет сложно ввести в заблуждение.

Обсудив дела политические, решаю поговорить немного о другом.

— Что скажете о господах Фитингофе и Болотове? Мне донесли, что вы немало времени проводите вместе.

Первый раз за сегодня лицо губернатора озарила добрая и какая-то детская, улыбка. Понятно — очередной фанатик. На этот раз от земледелия. Я уже достаточно времени общаюсь с учёной публикой и убеждаюсь, что все они похожи друг на друга. Парочка ботаников с помощниками начала писать монументальный трактат о развитии земледелия, скотоводства и связанных с ними промыслов. Не скрою, что они порядком меня замучили, как и власти посещаемых городов. Но по пути мы обрели и немало сторонников. Наша научная команда пополнилась тремя помещиками и двумя чиновниками, погружёнными в растениеводство. Земледельческий департамент ЕИВ Канцелярии уже создан, и лишние люди там не помешают. А как вернусь, то создам полноценную коллегию. Ведь земля — это одно из главных богатств России. Глупо, когда она используется едва на десятую часть и совершенно по-варварски.

Вот и Бекетов сразу предложил моим ботаникам несколько новых направлений, включая шелководство и увеличение поголовья овец, дабы добиться шерстяной независимости. Здесь губернатор зрит в корень. Если мы закроем потребности империи в шерстяных тканях, то казна высвободит огромные суммы. Только объясните мне, почему этим должен заниматься император? Где представители ведомств, которые обязаны лично объехать все губернии и составить прожекты, как правильно их использовать? А ведь неравнодушный народ постоянно пишет и просит помочь. Тут даже денег особых не надо. Просто надо издать несколько указов, временно освободить людей от налогов и следить, чтобы власти не мешали.

* * *

Хан Убаши мне сразу понравился. Чувствуется, что он больше воин, нежели правитель. Молодой, с приятной улыбкой и открытым взглядом, калмык сразу располагал к себе собеседника. В отличие от большей части нойонов и тайшей представляла собой суровых мужчин, многое повидавших в жизни. Также выглядел и главный интриган. Разве что Цебек-Джорджи предпочитал излишне яркий халат, а его оружие отделано золотом с драгоценными камнями. Из общей толпы выделялся Алексей Дондуков — полковник лейб-гвардии Конного полка и одновременно тайша Багацохуровского улуса. Опасаясь за свои жизни, Дондуковы приняли православие и перебрались в столицу, где их фамилии внесли в бархатную книгу, подтвердив княжеское достоинство.

Это отдельная история, касающаяся представителей многих родов. Ведь те же Глинские ведут своё происхождение от Тохтамыша — чингизида, если что. А князья Сибирские являются потомками хана Кучума. Россия сильна своей способностью включать в свой состав совершенно разные народы. Я вообще немец, но считаю себя истинно русским человеком.

У нас сегодня принесение присяги и подтверждение ранее подписанных договоров. Русские правители ранее не посещали эти края. Потому мой приезд стал знаменательным событием. После церемонии должен пройти парад, народные гуляния и прочие празднества. Но белого жеребца, просто красавца, мне подарили перед самой встречей. Даже человеку, далёкому от коневодства, стало понятно, что подарок очень дорогой, если не бесценный. Алонсо так вообще не мог отвести взгляда от скакуна. Калмыки поняли, что угодили императору, и сразу заулыбались. В общем, само действо пролетело молниеносно.

Далее, по небольшой площади местного Кремля промаршировал астраханский гарнизон, и проехались несколько сотен лучших степных воинов. Мне они пришлись по душе. Чувствую, что мы договоримся. Но пока предстоял пир, затем охота и только потом переговоры.

Следующая неделя слилась для меня в постоянные представления новых людей, застолья и охоту. Я не любитель убивать животных. О чём не нужно знать окружающим. Зачем портить людям праздник? Ведь среди огромной толпы калмыков, русских и представителей иных народов, только один человек не получал наслаждения от грандиозного действа. Конечно, это был я.

Зато мне пришлись по нраву степи, окружающие Астрахань, и богатство местной природы. Сколько здесь животных и птиц! А ведь мы отъехали от города едва на пятьдесят вёрст. Есть ещё рыба — главное местное богатство. Степняки её не едят, но это их дело. Мне же постоянно приходится думать, как накормить народ. У новых поселений, которые хочет основать Бекетов, есть отличная возможность избежать тяжёлых годин, пока народ будет приживаться. Думаю, надо всячески поддержать его прожект. Только необходимо договариваться с калмыками. Именно эти мысли занимали меня больше всего, когда большая часть присутствующих охотилась на джейранов и прочих сайгаков. Мяса добыли столько, что можно накормить целый полк или два. Потому я попросил его закоптить и отвезти в город. Пусть лучше достанется солдатам с горожанами, нежели пальщикам.

* * *

— Вот так всё и происходит. Народ недоволен. Но если мы начнём сопротивляться, то будет война. И я понимаю, что калмыки её проиграют, несмотря на отвагу и силу наших воинов. Что мне делать, Ваше Величество? Мы в любом случае выполним приказ императора, но прошу о снисхождении для своего народа.

Я решил не пойти простым путём и поговорить с Убаши лично. Для чего нам поставили шёлковый тент, где и происходила беседа. Мне не особо приглянулась юрта, внутри которой изрядно жарко. А так, сидишь под навесом, дует ветерок, два костра отгоняют надоедливых слепней. Кроме Пафнутия, и старого слуги хана, вокруг ни одного человека.

Кстати, свита калмыка сопротивлялась подобной встрече, но быстро угомонилась. Вот мы и сидим, беседуем, едим жареное мясо с разбавленным вином. Убаши тоже не любит крепкие напитки, предпочитая им какой-то ужасный чай с жиром. Но я подобные варева употреблять не собираюсь.

История, рассказанная ханом, почти правдива. Это если смотреть с калмыцкой стороны. Нет, я не защищаю русских чиновников, наделавших немало глупостей. Только калмыки с ногайцами не самые добрые соседи. Особо кровавых столкновений сейчас нет, но всякое бывало. Донские и яицкие казаки тоже излишним человеколюбием не страдают. А власти всегда занимают сторону православных, что я считаю верным. Потому и накопилось немало взаимных обид.

— Губернатор Бекетов тоже поощряет притеснения и отъём земли? — спрашиваю, дожевав просто божественно прожаренное мясо джейрана.

— Нет. С Никитой Афанасьевичем стало легче. Мы часто встречаемся и стараемся решать разногласия. Только нас продолжают теснить с собственной земли. А где моим людям пасти скот, если переселенцы захватывают пашни и воду?

Хан говорил по-русски почти правильно, иногда подбирая выражения. Чувствуется, что степная аристократия не пренебрегает учёбой.

— Именно поэтому калмыцкая знать обсуждает возможность переселения? — решаю не юлить и задать главный вопрос, — Надеюсь, ваши советчики всё посчитали?

Глядя на недоумённое лицо собеседника, поясняю.

— Дорога до Джунгарии займёт более полугода. Вы в любом случае застанете зиму. Для выживания людей и скота понадобятся огромные запасы продовольствия с кормами. Если люди Шеаренга бежали без подготовки, то вы не можете позволить себе подобного. Ведь нойон потерял в пути более половины людей. Надеюсь, Цебек-Дорджи уже предоставил списки необходимых запасов еды, топлива и прочих мелочей, которые потребуются в дороге? Ведь в поход отправится более тридцати тысяч кибиток. На такую прорву народа потребуется огромное количество еды. Плюс, вы вытопчете всю траву на сотни вёрст в округе. Либо калмыкам придётся разделиться и двигаться широкой линией, а не колонной, что опасно. Ведь надо учитывать жителей степи, по чьим землям пройдут ваши люди. Они будут оказывать сопротивление. Но главное даже не это. Богдыхану, в отличие от меня, не нужны союзники. Маньчжуры сделают вас слугами, которые станут охранять рубежи их державы от тех же киргиз-кайсаков и ваших братьев халха. Так для чего думать о подобном походе? Даже сейчас понятно, что он просто уничтожит калмыков, как силу, влияющую на жизнь в Великой степи.

Здесь Убаши впал в оторопь. Он-то думал, что их намерения остаются тайной. А мы не только знаем, но ещё можем доказать глупость подобного прожекта. Отговаривать и применять силу в этом случае глупо. Бекетов предложил иное решение, которое я сразу одобрил.

Хану потребовалось некоторое время для осознания сложившегося положения. Дураком он не был, поэтому склонил голову в знак того, что готов выслушать мой приказ.

— Россию ждёт важнейшая война. В этот раз мы просто обязаны сломить Порту, уничтожив ей присутствие от Кубани до Дуная. Крымское ханство перестанет существовать, большая часть его населения будет изгнана. Кстати, вы можете захватить множество рабов и скота. Я не собираюсь щадить никого, кроме нескольких орд, — при упоминании добычи, Убаши хищно оскалился.

Всё-таки немалая часть дохода ханства зависит от военной добычи и сбора дани. Да и рабами калмыки приторговывают. Здесь редкий случай, когда в полон попадают магометане, а не православные и язычники.

— Мы рассчитываем на ваши полки, привыкшие бить крымцев с черкесами, — здесь собеседник улыбнулся, принимая заслуженную похвалу, — По переселению предлагаю не торопиться. Губернатор Бекетов получил новые инструкции. С этого дня земельные споры будет разбирать особая комиссия. Я оставлю здесь своего представителя, который будет наблюдать за соблюдением прав всех сторон. Ведь недопонимания возникают также с башкирами, ногайцами и киргис-кайсаками.

При упоминании последнего племени хан презрительно сморщился. У калмыков давняя вражда с заяицкими кочевниками, перешедшими под наше крылышко при Анне Иоанновне. Что неплохо для России. Ведь постулат о «разделяй и властвуй» никто не отменял.

— До войны ещё два года, а мы уже начали к ней готовиться. Продовольствие и фураж для ваших полков начнёт прибывать осенью. Мы будем бить врага стремительно, в этом залог успеха. Поэтому воины не должны отвлекаться на поиски еды для себя и коней. Касаемо пороха, зарядов для орудий и сукна, то ваши люди получат всё в должном количестве, — Убаши снова кивнул, но сейчас с явным уважением.

Обычно иррегулярные войска, к коим относятся калмыки, снаряжаются за свой счёт. Еды и фуража не хватало, что становилось причиной ограбления мирного населения. Вернее, именно этим кочевники с казаками и занимались, часто позабыв о приказах командования. Я не против, если в предстоящей войне будут ограблены или вырезаны целые народы. Но у меня есть свои мысли по пополнению казны. Шутка ли, но уже сейчас разведчики уточняют состояние наиболее богатых людей Крыма и его окрестностей. А так же мои люди определяют более-менее важные склады. В этот раз Россия будет воевать грамотно, захватив не только земли, но и все полезные товары с золотом. Для этого при Тайной экспедиции формируется особая трофейная команда с наивысшими полномочиями. Да и сохранность зданий, полей и каналов входит в её обязанности. В нужное время хан и его военачальники будут ознакомлены с новыми порядками. А пока нам надо решить вопрос с возможным исходом.

— Вам я предлагаю начать готовить не только полки, но и переселение. Отправьте на восток посольство. И пусть в него войдут как сторонники, так и противники возвращения. Для начала выберите наиболее приемлемый путь. Ведь вам понадобиться постоянный доступ к воде, без которого такое множество людей и скота не дойдёт до Джунгарии. Далее необходимо решать с киргиз-кайсаками. Не думаю, что Малая и Средняя орда спокойно пропустит через свои земли столько людей. И наконец, убедитесь на месте, что калмыкам предложит Богдыхан. У меня есть немало сомнений, что ваш народ получит такие вольности, какие вы имеете сейчас.

Хан некоторое время размышлял. А его вопрос прозвучал немного неожиданно.

— Русские войска будут помогать этим трусам из Малой орды?

Я обсуждал с Бекетовым ситуацию с киргиз-кайсаками. На самом деле это не единый народ, а группа племён, разговаривающих на схожих языках. Даже в самой Малой орде нет единства. Да и особой пользы это вассальное кочевье России не приносит. При этом, её правитель — Нураллы-хан ведёт двойную политику, ищет опору в Китае и даже Персии. Набеги киргизов не редкость, а скорее правило. Даже собственные старшины недовольны действиями своего правителя. Так почему мы его должны защищать? Я сторонник простого правила, если ты лёг под другую державу, то изволь выполнять приказы нового хозяина. К тому же от малоордынцев нет военной пользы. В отличие от калмыков и тех же башкир с ногайцами.

Поэтому Бекетов рекомендовал взять под защиту несколько лояльных киргизских родов, обеспечив их пастбищами, а остальных не щадить. Пусть победит сильнейший. Ведь у меня в прожекте переселение за Яик Едисанской, Джамбуйлуцкой и Едичкульская орд, которых сейчас уговаривают отложиться от Крыма. Пусть наведут в степи шороху и заодно начнут тревожить границы Хивы, Бухары и Китая. Для калмыков есть иные земли, о чём я частично рассказал хану.

Надо сказать, что Убаши понравились наши задумки. Правда, он завалил меня вопросами, стараясь не показывать своё несогласие. Но так даже лучше. И вообще, он не мой слуга, а вассал. Причём весьма полезный и сильный. Зачем лишний раз показывать гордому человеку, что он слабее и его мнение никого не волнует? Я предпочитаю договариваться и оставлять за спиной друзей, или союзников, но не врагов.

Детально прожект будет доработан Бекетовым при участии ханских советников. А утвержу я его после Уложенной комиссии. Кстати, Убаши и главные люди его державы будут участвовать в работе столь важного заседания. Думаю, в Москве мы всё и уладим.

Если описывать прожект кратко, то все действия начнутся после войны. Но сначала в империю Цин отправится посольство, больше похожее на экспедиционный корпус. Ему всячески будут помогать русские власти и яицкие казаки. Послы должны разведать ситуацию и узнать об условиях Богдыхана. Только я сомневаюсь, что калмыкам разрешат возродить Джунгарское ханство. Для чего его столько лет уничтожали, вырезав почти всех жителей? Чтобы создать вновь? Я бы никогда не пошёл на такой шаг.

Касаемо войны, то калмыцкие полки будут разделены на две части. Первая перейдёт Дон и ударит во фланг крымской коннице. Вторая при содействии русской пехоты и артиллерии должна очистить от враждебных племён предгорья Северного Кавказа. Главное — уничтожить организованное сопротивление шамхалов и черкесов. Остальные народы неопасны, а православные осетины так вообще наши союзники. Желающих присягнуть русскому императору трогать не будем. Заодно церковь получила приказ мягкой силой привести к христианству и даже восстановить его среди северокавказских народов. Ведь сейчас там только начало распространяться магометанство. Многие горцы живут по заветам предков и поклоняются своим богам. Грех не воспользоваться ситуацией.

Резкий переход горцев к исламу и будущие войны, о которых рассказывал Майор, был связан с ошибками русских чиновников. Вот мы и постараемся их исправить. При этом сделаем всё руками калмыков. Ведь именно воинам Убаши перейдут захваченные степи, которых там немало. Я решил отдать верным союзникам все земли вдоль Кумы и Терека. Кроме мест, где будут строиться русские города, конечно, и Кубани, куда будут переселены малороссийские казаки. Заодно агрономы должны выделить наиболее приемлемые для пахоты участки.

В общем, работа предстоит долгая и кровавая. Вряд ли горцы, начавшие потихоньку спускаться на равнину, согласятся уйти без боя. С другой стороны, мы уже начали работу, особенно среди черкесов. Многие из них не против перейти под мою руку. Здесь главное — соблюсти баланс. Убивать людей большого ума не надо. А вот перетащить их на свою сторону, сделав союзниками, гораздо сложнее. В крайнем случае, особо несговорчивых ждёт переселение в Порту. Если для них неприемлемо жить под властью христианского владыки.

Разговор с ханом мне понравился. Думаю, он ещё принесёт немало пользы России. А ещё я неплохо отдохнул. Только вскоре начнётся очередная волна встреч. Ведь в Астрахань, как и каждый город до этого, съезжаются просители с окрестных земель. Мне ещё встречаться с делегатами от башкир, яицких казаков, помещиков, купцов и крестьян. Добавьте персидского посла, прибывшего накануне. Вот такое насыщенное у меня путешествие. Зато познавательное и полезное.

Правитель обязан знать, что происходит в его землях, русский император точно. Иначе всё будет продолжаться по-прежнему и приведёт страну к гибели, как произошло с Россией Майора. Нельзя позволять чиновникам руководить державой. Их удел исполнять, а приказы здесь отдаёт один человек. Потому и Самодержавие.

[1] Никита Афанасьевич Бекетов (1729 — 1794) — генерал-поручик, астраханский губернатор (1763—1780). В течение короткого времени был фаворитом императрицы Елизаветы Петровны. Район посёлка Старая Отрада (в составе Волгограда) в его честь неофициально именуется Бекетовкой.

[2] Шеаренг — ойратский нойон XVIII века, джунгарский и калмыцкий политический деятель, военачальник. Родился и жил в Джунгарии, после разгрома которой в 1758 году возглавил перекочевку 10 тыс. ойратов в пределы Калмыцкого ханства. В дальнейшем был одним из идеологов торгутского побега.

Глава 11

Июнь 1766 года, Астрахань , Российская империя.

Мне неожиданно пришлось задержаться на берегах Волги. Как оказалось, в астраханской и окрестных губерниях за последние годы накопилось просто чудовищное количество разногласий. Ладно бы, если дело касалось крестьян, наёмных рабочих или мелких торговцев. Нехорошо так говорить, но эти люди привыкли к тирании со стороны помещиков и властей. Вернее, вынуждена страдать. Нет, я принимал ходоков, рассматривал жалобы, но прекрасно понимал, что помочь особо не могу. А вот возникшие сложности с другими просителями потребовали моего участия.

Поскольку дело касалось хорошо вооружённой и воинственной публики, к которой относились башкиры с яицкими казаками. И ведь причина возникших сложностей гроша ломаного не стоит. Просто местной власти надо проявлять больше гибкости и не нарушать старые договора. Так ведь нет, обязательно надо завести ситуацию в тупик. После чего разногласия перерастают в непримиримые противоречия, смывающиеся исключительно кровью.

Взять тех же башкир, приславших двух старшин — Базаргула Юнаева и Туктамыша Ижбулатова. Думаю, не каждый столичный чиновник из Вотчинной коллегии знает о правах этого народа на землю, неоднократно закреплённых указами русских правителей, начиная с Ивана Грозного. И даже регулярные восстания не помогают вбить в глупые головы, что нельзя мерить всех жителей империи одним аршином. Весомая часть народа, проживающая в Оренбургской и Казанской губерниях, обладает вотчинным правом на землю. Так почему этот договор постоянно нарушается властями? Кстати, башкиры — это не совсем народ. Вернее, его ядром являются степняки. Но со временем понятие превратилось в сословие свободных людей, владеющих землёй, куда записалось немало татар, чувашей, мордвы и марийцев. Я сам узнал об этом только от Бекетова.

Если брать разговор с просителями, то мне просто удивительно его вспоминать. Можно немножко пошутить и передать его таким способом.

— Спаси нас, государь. Попираются права и свободы наши, обещанные твоими предшественниками, — вопиют просители и бухаются на колени, — Защити нас от произвола чиновников, да купцов. Первые — всё зарятся на наши земли. Вторые — устроили монополию и продают товары втридорога. Ещё и запрещают нашим людям вести торговлю, всячески им мешая. А власти губернские этому потворствуют. Заодно заставляют магометан креститься, что вызывает понятное противодействие и вооружённое сопротивление.

— Хорошо, подданные мои, — отвечаю, сделав грозный вид, — В Уфу уже отправлена особая комиссия и ревизор. Все виновные будут наказаны, а башкирам подтвердят их права и вольности. Смена веры, вопрос добровольный. Коли кто хочет перейти в православие, то это его дело.

— Эээ? А так разве бывает? — стоящий на коленях проситель поднимает раскосое лицо, обуреваемое недоверием и надеждой.

На самом деле всё происходило немного иначе, но похоже. Переговоры начались с обязательной церемонии. Мне подарили целую гору меха и какой-то целебный мёд. По крайней мере, старшины божились, расхваливая его свойства. Далее мы приступили к делу. Думаю, мне удалось удивить ходоков знанием противоречий и обид, на которые они приехали жаловаться. Сами они тоже не выглядели дикарями и знали, что такое регулярное мытьё. Ижбулатов вообще носил европейское платье, и явно не только по особым случаям, но и в обычной жизни.

Не сказать, что всё просто. Но и неразрешимых вопросов я не увидел. Всё в компетенции губернских властей. В который раз я убеждаюсь в необходимости чисток среди чиновничьего племени. Ведь в подобном деле излишне вороватый и неподготовленный представитель власти, хуже любого врага. Как можно шутить с десятками тысяч людей, готовых отстаивать свои вольности с оружием в руках? Понятно, что чиновники в случае очередного восстания, отсидятся за стенами крепостей. Только кто вернёт жизни сотен солдат, восставших и невинных жертв? Потому я и ввёл персональную ответственность за подобные события. Если на вверенной тебе земле творятся всяческие непотребства, произошёл бунт или не дай бог восстание, то обычной отставкой дело не ограничится. Наказание последует неминуемо, а в случае множества жертв, чиновник будет казнён, невзирая на происхождение и прошлые заслуги. Да и армия более не имеет права давить народные бунты. Вскоре все вопросы подобного рода будет решать полиция и её отряды. Но каждое дело сначала рассмотрит представитель Ревизион-коллегии и ЕИВ канцелярии. Дворяне ещё не поняли, что вскоре именно им придётся отвечать за вспыхнувшие волнения и бунты. Теперь это дело государственное, и человек, доведший людей до крайних мер, становится преступником. Заодно отвечать придётся и местным властям, проигнорировавшим жалобы простого народа.

Губернаторы пока не поняли моей задумки, считая её блажью. А вот некоторые главы уездов начали подавать в отставку. Их никто и не держит. После ревизии пусть идут на все четыре стороны. Только есть у меня подозрение, что всех их ждёт дорога на восток. Хотя я недавно издал указ, что провинившиеся служащие будут направляться в штрафной батальон. На каторге от них толку мало. А засорять сибирские учреждения всякой поганью я не собираюсь. Пусть доказывают своё право на жизнь с оружием в руках. Ведь ныне под удар попадают и семьи преступников. Нет, никто не собирается сажать женщин и детей в тюрьму. Просто конфискация имущества делает их нищими или приживалками у родственников. Подготовка указа вызвала немало споров со стороны «шестёрки». Но вельможи были вынуждены согласиться, что виновных в нанесении вреда государству, надо наказывать именно таким способом. А вот казнокрадам повезло, и для них пока предусмотрены более лёгкие расправы, несмотря на моё желание ввести смертную казнь для расхитителей. Только я своего добьюсь и продавлю решение через Госсовет. Пусть это случится через пять лет.

В договор с башкирами пришлось внести и дополнения. Жизнь не стоит на месте, а в землях, принадлежащих общинам кочевников, залегает немало богатств. Я предложил, чтобы государство или заводчики выкупали право на использование их владений. Также хозяева земель могут получить пай в будущем заводе или руднике, если внесут соответствующую сумму кроме земельного участка. Подобное нововведение понравилось Ижбулатову, происходящему из семейства рудопромышленников. По его словам, местный народ всячески оттесняют от возможности плавить металл и добывать соль с прочими минералами. То же самое касается торговли, захваченной вроде как казанскими купцами. Но на поверку злодеями оказались мои старые друзья — старообрядцы. И таких моментов было немало.

Думаю, в итоге ходоки остались довольными. Ведь оба старшины в последнем восстании поддерживали русскую власть, несмотря на все притеснения. Теперь они смогут успокоить мятежный край. Сейчас у башкир просто нет причин для бунта. А это сильное подспорье государству, ведь можно привлечь для войны и охраны границ от диких киргиз-кайсаков немало воинов.

Вскоре заработает Уложенная комиссия, где примут участие башкирские старшины. Вот там мы и закрепим новое положение законодательно. Но, с другой стороны, я потребую большего подчинения и выполнения всех обязательств. Ведь степняки своеобразно трактуют законы. Мол, они в своём праве и почти независимы. Только башкиры не учитывают простой вещи. Изначальные соглашения заключались в середине XVI века, когда была совершенно иная ситуация. Ивану Грозному было важно переманить свободолюбивых кочевников на свою сторону и отвратить их от ногайцев.

С тех пор минуло немало времени, и ситуация изменилась. Ногайской орды больше нет, а в степи появились калмыки с яицкими казаками, способными самостоятельно держать засечную черту. Да и сами укрепления вскоре могут не понадобиться, ведь я задумал переселить в Киргизскую степь вассалов крымского хана. Теперь набеги пойдут в обратную сторону. И зачем мне вольные башкиры, регулярно поднимающие восстания? Хорошо, что их старшинам хватает ума присылать свои полки на войны, которые ведут русские правители. Я тоже обозначил ходокам, какое количество солдат мне необходимо. Иначе можно просто перебросить в край регулярные войска и уничтожить любые очаги сопротивления, низвергнув некогда свободный народ в обычные крепостные.

Напрямую такое слова не прозвучали, но Ижбулатов с Юнаевым мои намёки поняли. Ведь ранее правители особо не вникали в дела инородцев, передав всё на усмотрение чиновников. Здесь же я разобрался в ситуации и прекрасно понимаю, кто будет виновен в возможном бунте. Но, скорее всего, более восстаний не предвидится. Или его подавят сами башкиры. Ведь их старшины получили от меня немалые преференции. Да и простой народ может извлечь немало выгоды.

* * *

Похожая беседа произошла с яицкими казаками. Вернее, выборными делегатами от большей части станичников. На Яике сложилась непонятная ситуация, когда войско разделилось на две неравные части. Старшины поддерживали царскую власть и все ограничения, вводимые оренбургским губернатором. А обычные казаки стояли за старинные обычаи. В первую очередь это касалось права выбора атаманов, земельных и торговых вопросов. При этом старшины в сговоре с губернатором поддерживали нужных купцов, препятствовали развитию и больше думали о своём кармане, нежели о народе.

Вот и ко мне пожаловали выборные люди. Хотя в Астрахань прибыл и яицкий войсковой атаман — Андрей Бородин. Но подозреваю, что вскоре станичники выберут себе нового главу.

И ведь снова все разногласия можно утрясти в Оренбурге. Для чего им царь? Или Россия — такая страна, где монарх должен решать буквально всё? Может мне ещё определять, когда пахать, ловить рыбу и правильно зачинать детей? Бездействие властей уже не просто раздражает, а бесит. Будь у меня возможности Петра Великого, то во многих губернских городах с плах уже катились головы десятков, а то и сотен виновных. Только не думаю, что царь-реформатор подумал озаботиться, кем заменить провинившихся. Просто места казнённых сменили бы очередные неумехи с казнокрадами, а непотребства стало больше.

Мне же необходимо думать о деле. Казнить легко, как и сменить губернатора или чиновника. России необходимо такое устройство, дабы самый глупый глава не смог навредить общему делу. Ведь нельзя исключать, что на самый верх протолкнут знатного неуча и неумеху. Вернее, надо учитывать, что это точно произойдёт. Потому я решил, что в каждом ведомстве должны служить два товарища главы. Неважно губерния это, коллегия или департамент. На посту всегда обязан находиться знающий человек, разбирающийся во всех тонкостях учреждения. Понятно, что это не мои идеи, а Майора.

Но почему-то мне не легче. Ведь предстоит колоссальный труд по персональному назначению людей на важные должности. Я никому не отдам первоначальный период расстановки чиновников во всех ведомствах и губерниях. Именно подобным способом можно провести реформу управления империей. В людскую честность верится с трудом, но почему не попытаться найти достойных исполнителей. Поэтому важно быстрее открыть школу по обучению чиновников. Да и про армию забывать нельзя. Офицеры тоже должны постоянно повышать своё мастерство. Заодно надо знакомить военных с современными тактическими и техническими новинками. А здесь приходится заниматься работой провинциальных властей.

Конечно, я пошёл на уступки казакам. Иначе никак. Через два года мне понадобится каждый солдат и кому-то придётся держать границу со степью. Большой набег маловероятен, но мелкие стычки вполне возможны. С учётом того, что хан Малой орды управляет едва третью своих подданных, то всякое возможно.

*** Скриплю зубами и мысленно ругаюсь самыми скверными словами, но понимаю, что здесь я бессилен. Нет, через полгода, когда Уложенная комиссия примет новые законы, ситуация начнёт меняться. А вот сейчас — никак. Дворяне не поймут, и есть вероятность, что со мной случатся геморроидальные колики, повлёкшие за собой смерть.

Стоящие передо мной бородатые люди, с морщинистыми лицами и натруженными руками, просто били наотмашь, мысленно, конечно. Передо мной расположилась депутация старост из нескольких сёл губернии. Просили то же самое, что и многие ходоки до этого. Люди хотят урезонить произвол помещиков. И речь даже не о насилиях над девицами или избиения невиновных розгами. К этому народ как-то привык. Что звучит просто дико. Народ просто стонет под гнётом барщины, не дающей ему спокойно работать. Понятно, что подобное происходит не повсюду, но произвола со стороны помещиков хватает.

Кстати, в особо вопиющих случаях я приказывал ревизорам провести расследование. Но ведь подобное непотребство происходило в каждой пятой деревне. Я же не могу разорваться? Да и помещики в своём праве.

И нет уверенности, что мои намерения по восстановлению Юрьева дня и запрета барщины будут утверждены. Думаю, именно эти решения могут существенно облегчить жизнь крепостных. Как закреплённая цена на выкуп, запрет продавать раздельно семьи, отмена телесных наказаний и ещё несколько полезных нововведений вплоть до лишения права помещиков осуществлять суд. Только хочется помочь людям сейчас и кое-что мне по силам. Но страшно встречать подобные депутации и выслушивать жалобы на творимый произвол.

Отменять крепостное право тоже нельзя. Здесь речь не моей жизни, за которую я особо не переживаю. Ведь итогом поспешного решения может стать введение английской системы огораживания или чего-то похожего. Помещики могут просто согнать людей с земли, оставив небольшое число батраков и работников для мануфактур. А остальные крестьяне будут обречены на голод, а империя понесёт огромные потери. У нас нет Америки, куда можно сбросить излишки населения, а промышленность неразвита и множество рабочих рук ей без надобности. Что мне делать в этом случае?

Плохо, что при любых реформах крепостного права, обе стороны окажутся недовольными. Мы с князем Щербатовым немало обсуждали этот вопрос. И пока не нашли безубыточного его разрешения. Естественно, если все расходы не оплатит казна. Но откуда взять столько денег? Остаётся укреплять свою власть, дабы избежать заговоров. Заодно надо сделать крепостной труд невыгодным. Это длинный путь, но есть у меня кое-какие мысли. Ещё никто не мешает властям пресекать насилия над крестьянами. Здесь у меня тоже имеется одна идея. Что опять-таки требует времени. А пришедшие на приём ходоки просят помочь им сейчас. Потому я и скриплю зубами от ощущения собственного бессилия.

* * *

Перс был велеречив, улыбчив и просто источал дружелюбие. На удивление посол оказался весьма молодым человеком, более похожим на воина, нежели чиновника. Невысокий, сухощавый, с короткой чёрной бородой он мог сойти за купца. Ну, уж больно острые взгляды Али Ибрагим Зенд бросал исподтишка. Да, посланник персидского правителя — его племянник.

Шахское посольство прибыло втайне, насколько это возможно. Шешковский вроде гарантировал, что лишние люди о переговорах не узнают, но я сомневался. Астрахань — большая деревня, где трудно утаить происхождение и цель прибытия корабля. В любом случае голландцам с англичанами донесут о встрече. Только хочется, чтобы это произошло как можно позже.

Не буду описывать церемонию и вручение подарков с грамотами. Важна сама беседа, оставившая у меня надежду на будущий успех.

— Уже в следующем году с верфи сойдут два судна, которые начнут патрулировать берег от Дербента до устья Волги и пресекать нападения пиратов. Это, не считая пяти кораблей, охраняющих прилегающие воды прямо сейчас. Все разбойники, ранее участвовавшие в нападениях, сейчас отлавливаются и будут казнены. Не скрою, что России нужна торговля с Персией. Но это не главное.

— Османы? — спросил посол.

Я понял его вопрос без толмача, быстро перевёдшего слова с персидского на русский. Сами переговоры проходили в узком кругу. Кроме толмачей с каждой стороны присутствовало по два советника. И, конечно, моя охрана. Бабарыкин с Пафнутием не отпускают меня одного даже в туалет, к чему пришлось привыкнуть. Не думаю, что гости задумали какую-нибудь каверзу, но лучше поберечься. Здесь я полностью согласен с камердинером.

— Именно так. Время идёт, меняются правители наших государств, и только враг остаётся прежним. И это даже хорошо!

Али не разделял моей радости и явно удивился. Он даже хотел провести рукой по бороде, но быстро себя одёрнул. Этикет никто не отменял даже на Востоке.

— Не удивляйтесь моим словам. Ведь редко случается, что у двух стран есть непримиримый враг, мир с которым — это очередная подготовка к войне. У Персии с Портой неразрешимые религиозные разногласия. Россия же не успокоится, пока не вышвырнет османов за Дунай и Кавказский хребет. А может, и дальше. Глупо не воспользоваться подобной ситуацией. Потому я и говорю, что не важен правитель, взошедший на трон обеих держав. Главное — подписание договора, который станет государственной политикой и сделает наши страны вечными союзниками.

Предложение поистине необычное. Ведь до сих пор христианские и магометанские державы не заключали подобных договоров. Только Франция временами использует давние связи с Портой для решения своих задач. Именно Париж в конце прошлого века не позволил Священной Лиге разгромить османов. В свою очередь, султаны воздействуют на вассальных берберийских пиратов и позволяют французским купцам спокойно торговать в Восточном Средиземноморье.

— Как быть с христианскими вассалами Персии? — наконец спросил посол, не удержавшись и дотронувшись до бороды, — Князь Картли не скрывает своего желания присоединиться к России. Его же имеретинский собрат предпочитает лизать пятки османам. Ещё есть армяне. Но этих больше заботит нажива и, чтобы их особо не трогали. При этом все перечисленные народы — наши слуги.

Майор считал присоединение Закавказья к России вредоносным решением, выжавшим из империи огромные ресурсы и не принёсшим особой пользы. По его мнению, нам лучше захватить черноморское побережье, которое сейчас принадлежит Порте, на двадцать — тридцать вёрст вглубь материка. Гораздо дешевле и правильнее построить или захватить существующие крепости и порты, владеющих устьями рек с главными торговыми путями.

Наставник не изобретал ничего нового. Именно так султаны и держали в узде всё Чёрное море, включая Крым и воинственных горцев. Если всё сношение с внешним миром идёт через твои военно-торговые посты, то противник лишний раз подумает, имеет ли смысл ссориться. Ведь флота у грузин или черкесов нет. А на юге и юго-востоке находится не особо дружелюбная Персия. Надо только решить вопрос с недавно образованным Бакинским ханством. В этом месте находятся колоссальные запасы нефти, называемой сейчас горным или земляным маслом. Ещё при Петре, во время завоевания Апшеронского полуострова, разрабатывались прожекты по добыче этого полезного продукта. А ещё для русской торговли важен сам город Баку, расположенный весьма выгодно и имеющий множество торговых связей с окружающими странами. В первую очередь благодаря упомянутым послом армянам. Но и без них, России выгоден этот клочок земли, который удобно защищать и снабжать на случай осады.

— Мне не нужна Кахетия, — произношу к явному удивлению Али и сразу поясняю, — Только внутри России сильно желание помочь угнетаемым православным братьям. И если я открыто отдам грузин на растерзание магометанам, то неизвестно чем это обернётся для меня. Поэтому предлагаю следующее. Оба грузинских государства остаются под вашим вассалитетом, но христианская вера не должна подвергаться никаким гонениям. Пусть кахетинцы и имеретинцы платят шаху разумный налог, помогают войсками. Только Персия более не нападает на грузин, не перемещает население и не расселяет там магометан. России нужно только побережье вплоть до Трапезунда. Ещё мы хотим вассалитета над Бакинским ханством. Я говорю открыто и сразу проясню свои мотивы. Вы держите Дербент и прочие дороги в Закавказье. Мы строим оборонительные рубежи на Апшероне, а заодно несколько крепостей уже на Каспии. Всякие шамхальские и прочие государства будут уничтожены. А между русскими поселениями разместятся калмыки, которые будут удерживать земли даже в предгорьях. В этом случае обещаю, что мои войска не пойдут далее Апшерона. Конечно, если шах или его потомки не попросят о помощи. То же самое касается грузинских государств и армян. Коли их не будут притеснять и уничтожать из-за религиозной принадлежности, то у России просто нет причин вмешиваться в тамошние дела.

На этот раз посол думал гораздо дольше. Я же взял бокал с морсом и посмотрел в небольшое окошко. Сквозь мутноватое стекло в кабинет пробивалось яркое солнце. Вроде утро, но припекает уже немилосердно. Мне по душе более прохладная погода, нежели астраханская жара.

— Не думаю, что мой повелитель согласится отдать России Баку. Всё остальное вполне решаемо. Ведь если наши слуги не бунтуют или не вступают в сговор с проклятыми османами, то нам нет смысла лезть в их дела. В Персии спокойно живут народы, исповедующие разные религии. И без особой нужды их не трогают. Пока же предлагаю обсудить торговый договор. У меня есть полномочия для его заключения.

Думаю, мы договоримся по делам торговым. Обеим державам нужны дополнительные доходы. Главное — нам есть что предложить друг другу. И надо учитывать политический момент. Ведь Порта для России и Персии — вечный враг. К тому же мы отказались от присоединения грузин с армянами, что должно быть оценено Ширазом. А ещё можно сколько угодно рассуждать о религиозных противоречиях, но общий враг и выгода, должны сплотить обе страны. Причину противоречий в лице грузин, я сразу устранил. По Баку мы просто обязаны договориться. Тем более что персам сейчас важнее разобраться с внутренними делами. В стране разруха и уничтожены не все очаги сопротивления различных групп, недовольных возвышением Зендов, захвативших престол. Ведь после падения монгольской династии Персией правили тюркские роды. А тут вдруг вылезли какие-то курды.

Кстати, надо осторожно посоветовать Керим-хану, чтобы он полноценно короновался. Сейчас он носит титул регента при шахе Исмаиле, что весьма глупо. Заодно курду не мешает начать давить всех недовольных, в чём мы ему поможем, поставляя вооружения и амуницию. Хочется сразу установить долговременные отношения и предотвратить падение династии. Такой же договор я хочу подписать с одним европейским государством. Правда, там нет предпосылок для свержения правящего рода.

В этом случае Россия получит двух мощных союзников на Востоке и Западе, что позволит ей более спокойно вести свою политику. Персия же даёт нам возможность получать азиатские товары по низким ценам.

Потому я сразу предложил послу установить одинаково небольшие таможенные пошлины и разрешить купцам торговать в любых городах обеих государств. Пусть персы основывают свои дворы не только в Астрахани, но и Казани, Нижнем Новгороде, Ярославле, Москве и столице. То же самое касается русских купцов. А каспийская флотилия станет охранять побережье и торговые пути от разбойников. Думаю, в ближайшее время к нашему союзу присоединятся хорезмийцы с бухарцами, которым выгоднее возить товары по морю. Надо будет только создать порт на восточном побережье Каспия. Касаемо флота, то это хорошая школа, где мы станем обучать моряков. Далее им предстоит действовать уже на Чёрном море. В этом деле меня полностью поддерживает Адмиралтейств-коллегия.

Только как на подобные договора ответит Англия и Голландия? Обе страны имеют большую прибыль от завоза азиатских и колониальных товаров. Чую, что нас ждут нелёгкие переговоры с двумя мореходными нациями.

* * *

Наверное, давно у империи не было столь полезных переговоров, просто обязанных принести ей немало выгод. Бекетов аж светился от удовольствия, когда прочитал черновик договора. Ведь России действительно нечего делить с Персией, если отбросить муть про поддержку христиан Закавказья. Почему мы должны лишаться прибыли или терять людей из-за народов, которые предадут нас в будущем? Это я основываюсь на знания Майора. Часть вельмож не понимала причины разворота политики в сторону персов, в ущерб грузинам с армянами. Я же настоял на своём, объяснив, что мы не обязаны воевать за всех христиан мира, находящихся под игом басурман. Ведь есть ещё греки, ассирийцы, сирийцы, копты, балканские славяне и валахи. Почему-то Папа римский или какая-нибудь Испания не устраивает нового Крестового похода по освобождению единоверцев. Франция так вообще дружит с магометанами, используя их в своей политике. Вот и нам пора заботиться о России, нежели чужеземцах. А наиболее деятельные армяне, грузины, греки, валахи и сербы добираются до наших пределов, где поступают на службу или занимаются иными делами. Значит, если человек хочет, то он способен преодолеть любые препятствия, дабы обрести свободу. Мы кинем ещё не один клич, привлекая людей на новые земли, освобождённые от крымцев и османов в ближайшие годы. Только русские солдаты не будут умирать за освобождение других народов.

Глава 12

Июль 1766 года, Земля донских казаков , Российская империя.

— Что там? — спрашиваю явно взволнованного Бабарыкина.

Капитан и глава моей охраны прискакал к группе наших повозок. Судя по выстрелам, раздающимся впереди, ничего хорошего там не происходит.

— Скорее всего, засада, Ваше Величество. Либо мы наткнулись на татарский или черкесский набег. Время подходящее, да и здесь вечно шастают разные ватаги. Поди разбери, кто это.

Вижу, что от подобных известий свита впала в оторопь. Среди моего окружения нет трусов. Просто люди не могли понять, у кого хватило наглости напасть на кортеж русского императора. Да и сопровождение у меня немалое. Не считая полуэскадрона конногвардейцев, с нами идёт рота измайловцев, две сотни калмыков и столько же донских казаков. Это не считая двух десятков личной охраны и семёрки камердинеров во главе с Пафнутием. К ним надо прибавить около трёхсот вельмож, чиновников, присоединившихся дворян, обозников и слуг. Получается огромная толпа. Как я ни пытался сократить делегацию, она только росла по мере движения. Кстати, за редким исключением, все эти люди умеют пользоваться оружием.

— Командуйте, Пётр Иванович, — поднимаю руку и пресекаю начавшийся гвалт, — Вы отвечаете за мою охрану, поэтому назначаю вас главным.

К чести бывшего гвардейца, он не растерялся и сразу начал отдавать приказания. По замыслу Бабарыкина мы разделили караван. Пришлось бросить часть телег с подарками, личными вещами и прочим хламом. Все остальные возки развернулись и направились к ближайшей рощице, расположенной на небольшой возвышенности. По словам Петра там есть источник воды, а местность позволяет выстроить гуляй-город и оборонять подступы к холму. Понятно, что быстро только кошки родятся, и мы управились часа за два. За это время прибыло два вестовых, сообщивших, что число нападавших выросло, наш авангард понёс большие потери и больше не может сдерживать натиск врага.

Буквально через минуту, как за возведённые редуты въехал последний всадник, а слуги под предводительством Крузе бросились помогать раненым, появились нападавшие. По словам стоящего рядом Галдана-Дорджи, кузена калмыцкого хана, на нас напали черкесы и ногайцы. С Кабардой у России сейчас мир, и вообще ведутся переговоры о принятии вассалитета, что находит понимание среди тамошних князей. Разбойники же принадлежат к черкесскому племени абадзехов, весьма воинственному и непримиримому. Ногайцы и остальные воины — солянка из нескольких шаек.

Всё это калмык узнал после допроса пленного. Ещё он утверждает, что нас ждали. Но засады расположились по нескольким дорогам, так как враги не знали точного пути. Именно поэтому авангарду удалось навязать бой, дождаться подкреплений от основного отряда. Мы бы и прорвались, но разбойники начали собирать всех своих людей, которых оказалось в несколько раз больше наших.

— А почему они разбились на несколько отрядов? Ведь легче было напасть скопом? — спрашиваю уставшего воина, халат которого изрядно потрёпан и забрызган кровью.

Но калмык точно не унывает и чуть не рад возможности подраться.

— Так разъезды, Ваше Величество, — удивлённо отвечает Галдан и поясняет, — Здесь ничья земля. Вернее, донских казаков, но они не могут охранять все границы. А в наших пределах чужаков сразу заметят и уничтожат. Непонятно, почему дончане задержались со встречей.

В словах калмыка чувствовался небольшой упрёк. Ведь это я отказался от большого отряда сопровождения, выделенного Убаши. Тот вообще собирался ехать со мной. Но меня уже порядком утомили большие скопления людей. И вот тебе расплата за неосторожность.

— Мы выслали несколько гонцов за подмогой, как к калмыкам, так и в Черкасск. Но неизвестна общая численность разбойников. Помощь могут перехватить, поэтому надо готовиться к более длительной осаде, — произнёс Бабарыкин под кивки Галдана и командующего конногвардейцами, — А пока вам надо занять укрытие. Бой может начаться в любой момент. Мы же пока приготовим татям сюрприз.

Капитан указал в сторону повозок, перекрывающих наиболее удобный подход к нашему лагерю. Там солдаты споро размещали два небольших орудия. Оказывается, глава моей охраны неплохо подготовился. Он и ружей с порохом тащил столько, будто собрался снаряжать целый полк.

Я же присел под навесом, разбитым Пафнутием возле большого куста, дававшего дополнительную тень. Август в этих краях не самый приятный месяц. Трава в степи уже выжжена солнцем, а небольшие уголки зелени расположены вдоль рек или таких вот источников, возле которого нам удалось укрыться. Сейчас бы лечь в теньке на кошму, да переждать жару, попивая морс. Заодно обозревая окружающие красоты. Ведь жизнь в степи кипит, да и небо здесь великолепное.

Мне же приходится наблюдать за творящейся суетой и успокаивать собственных вельмож.

— Граф, перестаньте трястись, — тихо говорю Шувалову, сидящему напротив, — Не забывайте, что вы генерал-фельдмаршал. И князю с товарищами передайте, дабы вели себя спокойнее. Незачем сейчас волновать людей. И где ваше оружие?

Обер-камергер посмотрел в сторону Трубецкого и нескольких вельмож, стоявших рядом. Затем быстро перевёл взгляд на меня, тряхнув жирными щёками. Вокруг продолжали двигаться люди, ржали недовольные кони и, вообще, наш лагерь напоминал растревоженный улей. Добавьте к этому нестерпимую жару, запах пота, исходящий от людей с животными и весьма душный воздух, то картина получается неоднозначной.

Судя по всему, вечером будет дождь. В общем, чуть ли не Армагеддон. Я же сижу в одной рубахе, ибо не желаю преть в камзоле и спокойно чищу короткий штуцер, изготовленный под мою руку. Два пистолета уже проверены и заряжены, а за шпагой я слежу, как за собственным здоровьем. Испанец вбил в меня эту науку навсегда. Оружие всегда должно быть в лучшем виде. Кольчугу тоже придётся надеть, ведь иначе Пафнутий не отстанет.

Вдруг издалека раздались громкие вопли, сопровождаемые топотом множества копыт. Наверное, дикари перешли в атаку. Шувалов ещё больше побледнел, а из-под его шляпы пот тёк уже целыми ручьями. Между тем ко мне подбежал камердинер и чуть не насильно заставил надеть кольчугу и кафтан. А ещё вокруг встали мои охранники.

Рявкнувшие орудия чуть не отправили графа в обморок, а у меня заложило одно ухо. Зато мёдом по сердцу прозвучали вопли боли, раненых басурман. А вот жуткое ржание умирающих коней было неприятным. Картечь — такое дело, что не щадит ни людей, ни животных. Следом за пушками прозвучал ружейный залп и сразу следующий. Оружия у нас хватает, поэтому Бабарыкин решил подавить огнём нападавших. Судя по новым визгам дикарей, капитан выбрал верный манёвр.

Тут ко мне подошёл невозмутимый Шешковский, допрашивавший важного пленника. После моего кивка Степан Иванович наклонился и зашептал.

— Две недели назад к главе разбойников пожаловали какие-то калмыки. Допрашиваемый не знает кто, но можно распутать этот клубок, так как он дал весьма дельное описание двоих гостей.

— Вы думаете о том же человеке, что и я? — смотрю в осунувшееся лицо главы экспедиции.

— Это Цебек-Доржи, больше некому, — подтвердил мои подозрения глава экспедиции, — Ведь вы украли у него мечту о возвышении, которое мог дать уход калмыков на восток. Ещё и укрепили позиции Убаши, разрешив почти все внутренние противоречия в ханстве и устранив разногласия с нашей властью. Вот вам и решили отомстить. А если проясниться участие калмыков в нападении и возможном убийстве императора, то последствия могли быть весьма суровыми. Тогда торгутам пришлось бы бежать сломя голову. Этот интриган мог извлечь двойную выгоду.

— Удивительные дела здесь происходят. Человек готов потерять половину своего народа ради укрепления личной власти, — тут раздался новый залп орудий, и звон в ухе усилился, — Передайте пленника Убаши. Он не глуп и сразу всё поймёт. Заодно очистит ханство от врагов. Накануне большой войны — это весьма полезное дело.

Новый залп помешал беседе. Тут ещё и крики раненых уже с нашей стороны. Да и Пафнутий потребовал, чтобы я спрятался в возке. Вдруг звуки выстрелов раздались совсем близко. А из рощицы выбежал солдат и закричал.

— Обошли!

Чего так волноваться? Вскакиваю со стула, быстро рассовываю пистолеты по кобурам и хватаю штуцер.

— За мной! Нельзя позволить врагу ударить нам в тыл.

— Ваше Вел… — произнёс Пафнутий и тут же закричал, махая руками, — Сюда, быстро.

Это он позвал камердинеров, которые на самом деле редкие головорезы. Но сейчас не до подобных мыслей. Несусь вслед за подпоручиком Левашовым, являющимся заместителем главы моей охраны и, решившим возглавить отпор нападавшим. Вернее, мне это так показалось. Охрана и слуги быстро оттёрли меня от нашего ударного отряда. Запрещать мне чудить, напрямую может только Бабарыкин, отлучившийся всего на минуту. Но думаю, вскоре капитан появится и устроит головомойку своим подчинённым. Потому я сам вперёд особо не лезу, но кровь кипит и требует драки.

Тем временем впереди началась схватка. В отличие от нападавших, отличавшихся безудержной храбростью, наш отряд действовал по науке. Сначала мои люди использовали преимущество в огневой мощи. Дружный залп с последующими криками боли и ненависти со стороны врагов, приятно согрели мне душу. Пользуясь моментов, вскидываю штуцер и стреляю в бегущего врага, размахивающего саблей, чего-то громко орущего. Вернее, вокруг хватало шума, и для меня черкес беззвучно раскрывал рот. Последнее, что я заметил — это упавший противник. Далее меня схватили крепкие руки и потащили в лагерь.

* * *

— Ваше Величество, — сразу начал выговаривать Бабарыкин, как только моё тело вернули на прежнее место, — Можете меня выгнать или наказать. Но я обязан высказаться. Вы — император, а не обычный офицер. Здесь хватает людей, умеющих обращаться с оружием. Коли надо будет, то я заставлю воевать вашу свиту и слуг.

Капитан был зол и с трудом скрывал свои чувства. Мне очень стыдно, что не сдержался и поддался сиюминутному порыву. Ведь враги тоже стреляли в нашу сторону, и можно было поймать пулю.

Бабарыкин бросил недобрый взгляд в сторону вельмож. Кстати, никто из них не последовал моему примеру и предпочёл ожидать окончание вражеской атаки в лагере. Тут Пафнутий, научившийся улавливать мои желания, подносит станка с разбавленным вином. Надо признать, что меня изрядно потряхивает. Всё-таки одно дело — тренировочные бои с испанцем. И совсем другое — настоящая мясорубка, произошедшая на небольшом участке в рощице прямо на моих глазах. Радует, что я не дрогнул и даже не подумал о том, чтобы ретироваться.

Делаю знатный глоток и с наслаждением ощущаю, как напиток начинает успокаивать организм. Затем смотрю на Бабарыкина.

— Капитан, никаких наказаний не последует. Наоборот, благодарю вас за отличную службу! — после моих слов глава охраны подобрался и с трудом сдержал довольную улыбку, — Заодно сделаю выводы в отношении своих соратников.

Теперь уже я бросаю неприязненный взгляд на вельмож. А ведь им всем раздали оружие. Но за мной пошла только часть, в основном секретари и чиновники помельче. Могли хоть обозначить своё участие, как тот же Шешковский. Степан Иванович вперёд не лез, но был рядом. Эх, обмельчала русская аристократия. Хотя, что взять с фельдмаршала, фактически не служившего в армии?

Между тем звуки боя сменили свою тональность. За пределами лагеря началась усиленная перестрелка, а наши воины, наоборот, молчали. До этого несколько раз ухали пушки, да и ружейные выстрелы звучали чаще. Тут началась оживление, и послышались крики солдат.

Бабарыкин отдал приказ вестовому, который бросился бегом в сторону повозок, защищающих лагерь. Молодой офицер быстро вернулся, но причина оживления уже стала понятна.

— Подмога, Ваше Величество! — выпалил молодой человек, — Донцы атаковали разбойников. Те уже начали отступать.

— Надо изловить как можно больше нападавших, — капитан обратился к подошедшему калмыку, — Конногвардейцы пойдут на таран, а ваша задача отлавливать разбегающихся.

Долго обсуждать диспозицию не пришлось, и все офицеры быстро разошлись по своим местам.

В общем дальше было предсказуемо. Когда поздно вечером я выслушивал доклад, то особо не удивлялся. Кроме донских казаков с востока подошла сотня калмыков, встретившая нашего гонца. Нападавшие не выдержали слаженного удара с двух сторон, рассеялись и принялись спасаться поодиночке или небольшими группами. Плохо, что не удалось взять живыми главарей разбойников. Но допрос их помощников подтвердил, что на нас напали абадзехи из родов Анчок и Даур. Помогали им несколько ватаг, состоящих из степного сброда. Последних уничтожили полностью, а вот часть черкесов ушла. Завтра поиски и преследование беглецов продолжат подошедшие калмыки с казаками, но сложно чего-то столь малыми силами. Нам же пора выдвигаться в столицу Донской земли. Есть только один момент.

— Князь, — обращаюсь к подошедшему калмыку, — Вы знаете имена нападавших. Я заплачу золотой за голову каждого представителя этого рода. Неважно, ребёнок это или старуха. Их надо уничтожить полностью. Спешить не нужно, лучше хорошо подготовиться. Под это дело будут выделены припасы и оружие. Не знаете, кто возьмётся за отмщение?

— Я готов идти в поход хоть завтра, — хищно оскалился родственник хана, — Только вы верно заметили, что лучше подготовиться. Абадзехов мало, но в своих землях они сильны и опасны. Но золотой за голову привлечёт немало наших воинов.

— А мы тоже не против сходить в гости к горцам, Ваше Величество, — произнёс сотник Иловайский[1], возглавлявший пришедших на помощь донцов, — У меня так вообще должок к черкесам. Давно пора рассчитаться.

Немного посмурневший калмык не удержался от нового оскала. Надо будет узнать какие там личные счёты у казака с горцами. А вообще, он мне понравился. Располагая небольшим отрядом, Алексей Иванович весьма толково атаковал врага, внеся в его ряды смуту. И далее казак показал себя хорошо, взяв в плен немало разбойников и двух важных языков. Калмыки в горячке боя врагов порубили, что тоже неплохо.

Касаемо возмездия за нападение, то я в своём праве. А ещё горцы понимают только силу. Не все из них настолько упёртые, но абадзехи являются одним из самых непримиримых народов, изрядно баламутящих черкесские пределы. У меня же любопытные задумки на договор с кабардинскими князьями и частью иных родов. Зачем воевать, когда можно переманить противника на свою пользу? Нам бы только найти толковых переговорщиков и может несколько священников. Ислам ещё до конца не укрепился в этой части Кавказа, а многие его жители до сих пор исповедуют христианство, пусть в сильно изменённом виде. Ну, или молятся своим языческим богам. Вот мы и поможем людям вернуться к истинной вере. Кстати, надо подробно расспросить Иловайского и других казацких старшин, что они думают по этому поводу. А ещё надо прислать человека, чтобы провёл расчёты и не позволил мстителям натворить лишнего. Мы убьём только представителей двух родов, виновных в нападении. Да и платить за головы чужих людей особо не хочется.

Заодно надо написать письмо Убаши, дабы тот провёл тщательное расследование. Хотя пойманные языки подтвердили переговоры с горцами и предательство Цебек-Доржи. Думаю, одного из главных смутьянов, подбивавших калмыков на уход, уже можно считать покойником. Хан точно воспользуется удобной возможностью устранить излишне влиятельного родича, ещё и претендовавшего на его титул.

* * *

Атаман Ефремов[2] мне сразу не понравился. И дело не в докладах, которые я попросил составить о столь важной на границе персоне. Просто не таким мне представлялся глава казацкого войска. Мутный он, если называть вещи своими именами. Например, я вообще не ношу украшений, кроме нательного крестика, скрытого от людских взоров. Даже моя свита постепенно умерила пыл и перестала хвастать друг перед другом очередным перстнем или цепью. Поветрие не касается дам, но мужчины точно перестали напоминать разряжённых павлинов. Атаман же походил на эту самую птицу. Наряженный в кафтан и рубаху, расшитые золотом с полудрагоценными камнями, ещё и обвешанный орденами, он сильно выделялся среди встречающих наш казаков. Прибавьте к этому хлипкое тело и руки, явно не державшие оружия. Разве так должен выглядеть глава целого воинства, где на должность атамана выбирали наиболее толковых воинов?

Я не стал показывать своего неодобрения и спокойно выдержал все положенные церемонии, включая молебен, проведённый прямо на улице. После чего мы со свитой заняли предоставленные комнаты.

Все думали, что император отдыхает с дороги. Только я затребовал у секретарей доклад генерала Романиуса, проводившего проверку Донской земли, и погрузился в чтение. Что можно сказать? Царский ревизор вскрыл столько нарушений, что аж страшно. И это форпост России, от которого многое зависит в предстоящей войне? Мы здесь усиленно к ней готовимся, а кто-то расхищает войсковое и государственное имущество!

— Что думаешь, Степан Иванович?

Разговор с главой Тайной экспедиции состоялся на следующий день после приезда. Весь день я принимал делегации восторженных казаков, счастливых от посещения их земли самим императором. Была в происходящем некая наигранность. Депутаты были строго из старшин и низовых казаков, тесно связанных с Ефремовым. Обычных станичников, даже старост ко мне на приём не допустили. Я же смотрел на происходящее и внутренне ухмылялся. Неужели меня здесь держат за дурачка?

Мне уже известно, что Ефремов даже не думал начинать подготовку к предстоящей кампании с Портой. Атаману всего лишь надо было подготовить магазины для приёма провизии и иных припасов. И строить склады надо начинать сейчас, ведь часть припасов поступит уже осенью. В следующем году командующий войском обязан начать формировать и готовить полки. Для того я и приказал начать снабжение Дона, чтобы заранее отвлечь людей от пахоты, выделив им компенсацию зерном, деньгами и амуницией. Вернее, всем этим занимается присланный интендант, который тоже написал весьма нелицеприятный доклад на Степана Даниловича.

— Здесь двух мнений быть не может. Даже если слухи о сношениях Ефремова с кумыкским князем — ложь, то доказательств его вины хватает. Денег украдено немало, ещё и нанесён ущерб засечным линиям.

— Что за кумыки?

— Нам известно, что атаман находится в переписке с князем Темиром, владеющим селением Эндери. А это известный центр работорговли.

С трудом давлю вспышку ненависти и впиваюсь пальцами в ручки кресла. Но понимаю, что просто так не успокоюсь. Уж больно я ненавижу работорговцев. Поэтому закрываю глаза и делаю мыслительную гимнастику, которой меня научил Майор. Иногда мне удаётся сразу обуздать гнев, но сегодня действо затянулось. Открываю глаза и смотрю на невозмутимого Шешковского. Глава экспедиции знает про мою борьбу с гневом, потому и не удивлён.

— Я правильно понял ваш намёк, граф? — произношу спокойным тоном.

— Не совсем. У нас нет доказательств связи атамана с людоловами. Только есть удивительные совпадения, когда несколько отрядов, направлявшихся в Кизляр, просто пропали или подверглись нападению шамхальцев. Я бы не стал заострять внимание именно на этом, ведь у Ефремова хватает иных грехов.

— Старшина Сулин потянет командование войском? Он показался мне весьма толковым человеком, — задаю вопрос, уже решив судьбу атамана, — И не будут ли казаки бузить?

— Семён Никитич — справный казак. Более того, именно от него и других старшин, попираемых Ефремовым, я и получил сведения о казнокрадстве. А вот про связи с шамхалами мне донесли в Астрахани другие люди.

* * *

— Да плевать я на тебя хотел, выблядок немецкий, — прохрипел висящий на дыбе атаман, — От вас православным одни напасти. Как короновался бесноватый Петрушка, так и не стало жизни на Дону. А теперь дай мне спокойно умереть. Я вам, извергам, всё сказал.

Ефремов оказался на удивление крепок духом. Только палач Шешковского знает своё дело. Не буду описывать пытки, но ломали преступника с явным умением, заставив заговорить.

Если брать сам арест атамана и его ближников, то всё прошло спокойно. Казакам давно надоел этот павлин, который ещё и получил должность по наследству. Только отец нашего героя был действительно отличным воином и толковым правителем. А его отпрыск надежд не оправдал. Пока Данила Ефремович был жив, добровольно уйдя с должности, Степан особо не чудил. А вот далее полезли демоны, овладевшие разумом нового атамана. Ему не хватало денег и почестей. Наш герой решил замахнуться на большее.

Если кратко, то Ефремов вступил в сговор не только с кумыками и черкесами. Он состоял в переписке с великим визирем Чорлулу, обсуждая создание независимого донского государства и поддержки его со стороны османов. Одновременно наш герой запрашивал у Екатерины возможность по увеличению своих полномочий. Атаман просто хотел превратить земли войска в собственную вотчину. Понятно, что всё было сложнее. И наши власти, как всегда наломали дров. Нельзя считать свободолюбивых казаков чуть ли не крепостными крестьянами. Представители столицы гнули казаков под себя, часто не учитывали их мнения, да и старшин низвели чуть ли не до слуг. Что не отменяет предательства Степашки.

— Мне любопытно, а как бы ты смотрел в глаза обычным казакам? Их же надо было убедить пойти на предательство. Но я ведь вижу, что большая часть не мыслит себя без России и считает тебя ряженым скоморохом.

Атаман поднял голову и попытался изобразить ненависть. Но сосуды в его глазах полопались, что вызывало больше жалость, нежели страх.

— Твои сатрапы довели народ. Казаки в любом случае восстанут, и не я тому причина. И Кондрашка Булавин покажется тебе обычным ушкуйником по сравнению с новым вожаком бунтовщиков, — ухмыльнулся Ефремов, обнажив рот со сломанными зубами, — Думаешь, все готовы плясать под немецкую дудку? Мы вас ненавидим!

Арестант опустил голову, а я поднёс к носу платок. Уж больно неприятно пахнет в помещении и от несколько раз обделавшегося человека.

— А что мешало тебе начать решать трудности казаков? — задаю вопрос, не надеясь на ответ.

Встаю со стула и ещё раз оглядываю мерзкую картину. Висящий на дыбе человек, расторопный палач и чего-то черкающий пером секретарь, вызывают исключительно неприязнь. Хотя именно я и виноват в случившемся. Ведь местные старшины написали немало жалоб на произвол атамана. В будущем надо быстрее реагировать на сигналы из провинции. Ведь из-за дурости и предательства Ефремова могла пострадать кампания против османов. Тут держава тратит последние гроши на помощь армии, а какой-то ухарь разворовывает деньги, ещё и пытается договориться с врагом. Ещё надо учитывать возможность бунта, ведь многие станичники недовольны попиранием их прав.

Понятно, что для меня это хороший урок. Но ведь это не единственный пример воровства и предательства. Как бороться с подобным отношением к собственной державе? Откуда у людей вообще такие мысли? Можно понять малороссийских казаков, там всегда хватало ненавистников России и попросту предателей, готовых за деньги продаться хоть крымскому хану, хоть австрийскому императору. Только донские и яицкие казаки не такие. Однако, мыслей о противостоянии и даже откола от Санкт-Петербурга среди них хватает. Чую, что мне предстоит огромная работа, которая только началась.

[1] Алексей Иванович Иловайский (1735 — 1797) — наказной атаман Донского казачьего войска, генерал от кавалерии. Родился в 1735 году. Отец его, Иван Мокиевич, был долго в плену у черкесов, пострадал за отказ принять ислам и, после двух неудачных попыток бежать, спасся, по семейному преданию, получудесным образом.

[2] Степан Данилович Ефремов (1715 — 1784) — войсковой атаман Донского казачьего войска (1753–1772) из рода Ефремовых. Сын Данилы Ефремова.

Глава 13

Октябрь 1766 года, Москва , Российская империя.

— Как такое возможно? И почему разбирательство идёт четыре года?

Возвращение в Москву не добавило мне хорошего настроения. Вроде радуйся и отдыхай, ведь проделан столь долгий путь. Ещё больше выполнено дел, хотя многие предстоит заканчивать в ближайшее время. Но и груз нерешённых задач тягостным бременем лёг на мои плечи. А плохие новости не прекращают поступать. Может, я излишне переживаю и пропускаю всё через себя? Другой правитель относился бы к сложившейся ситуации проще. Ведь нельзя надзирать за всем, происходящим в стране. Не знаю.

Мне невдомёк, как предыдущие императоры жили с таким ворохом неразрешимых противоречий и произвола губернских властей. Нужно быть совершенно далёким от государственных дел человеком, дабы не знать о творящихся бесчинствах. Понятно, что воруют везде. Только в других странах как-то борются со столь пагубным явлением. В германских землях уж точно. Это происходит как в небольшом Брауншвейге, так и мощной Пруссии. По крайней мере, оба тамошних правителя с гордостью сообщали, что самыми жёсткими мерами отучают своих чиновников разворовывать казну и брать мзду. Так почему русские монархи не брали пример с немцев? Ведь в остальном они тщательно старались походить на европейских соседей.

Ладно, воровство. Я только вернулся из поездки в Первопрестольную, где вельможи умудрились устроить грандиозную встречу блудному императору, как был огорошен ужасной новостью. Удивительно, что ранее мне о ней не сообщили, дело ведь необычное.

Уже четыре года, как идёт следствие над Дарьей Салтыковой, обвинённой в многочисленных убийствах и насилиях над собственными крестьянами. А ведь дело могли в очередной раз замолчать, не попади оно на глаза Екатерине. Для меня загадка, почему немка тянула столько времени. В моём же случае ощущается злонамеренные действия. Кто-то явно хотел утаить произошедшее и замять расследование. Хотя оно уже толком и не производится. Благо люди Шешковского обратили на это внимание.

Собственно, со Степаном Ивановичем, доном Алонсо и Еропкиным я сейчас обсуждаю старательно замалчиваемый процесс. Понятно, что присутствующие не виноваты. Глава экспедиции занимается политическим сыском и казнокрадами. А испанец с московским губернатором недавно получили назначения и просто не успели разобраться в происходящем. Да и работы на них свалилось столько, что здесь не до Салтыковой.

— Следствие несколько раз приостанавливалось и снова возобновлялось, — спокойно произнёс Шешковский, — Её Величество долго думала, давать ли делу ход. Ведь речь шла о представительнице знатного семейства и весьма богатой особы. А в связи с вашим восшествием на престол ситуация стала ещё более запутанной.

Угу. Сумасшедшая ведь не просто аристократка, а по мужу считается моей родственницей через прабабку. Именно на это столь витиевато намекнул глава экспедиции. А ещё есть фельдмаршал Салтыков, возглавивший Военную коллегию, и его многочисленная родня. Получается, что подобные персоны в империи неприкосновенны? Только они не на того напали.

— Можно ли доверять докладу?

— Нам не удастся доказать все обвинения. Но большую часть собранного материала примет любой суд и вынесет обвинительный приговор. Конечно, если не вмешаются иные обстоятельства, — ответил Степан Иванович.

Смотрю сидящих напротив вельмож и откидываюсь на спинку кресла. Здесь все свои, поэтому не обязательно детально следовать этике. Император тоже может устать и находиться в затруднении. Перевожу взгляд на недавно изготовленный набор для письма.

Хоть какие-то хорошие новости. Купец Сёмужников не собирается успокаиваться и весьма быстро начал претворять в жизнь мои сырые прожекты. И в работе уже принимают участие Мария с Андреем, чему вначале противился Антон Ульрих. По его мнению, детей надо было просто обеспечить и дать хорошее образование. Пусть они и бастарды, но родственники царя. С учёбой я полностью согласен, поэтому подобрал для младших лучших наставников, которые есть в столице. Касаемо денег, то лучше научиться зарабатывать их самостоятельно. Через три-четыре года, и о достижениях компании, принадлежащей моей родне, станет известно широкой публике. Когда все эти Скавронские с Шереметевыми, кичащиеся огромными богатствами, поймут, что относительно князей Антоновских, они просто нищие, то призадумаются. Как и остальные влиятельные роды, которым давно пора понять, что времена изменились. Сейчас богатство человека выражается не в земле и крепостных, а мануфактурах с иными промыслами.

Только гордость за младших, которые выказывают немалые таланты, как в учёбе, так и в коммерции, меркнет по сравнению с дикостями, происходящими на просторах империи. И во всём этом навозе обязан копаться император.

Вот оно мне надо? Вместо общения с семьёй, приходится обсуждать всякие ужасы, творившиеся в десятке вёрст от Москвы. Или я должен радоваться предстоящему суду, вместо занятия собственной свадьбой? Да, окончательные смотрины невест уже готовы, хотя и там появились непонятные сложности.

— Готовьте все имеющиеся доказательства и не забудьте защитить свидетелей. Я лично озабочусь о процессе над изуверкой и назначу судей. Прощать подобное просто немыслимо. Более того, мы дадим делу огласку, чтобы вся Россия узнала о происходящем. И публикации о зверствах Салтыковой должны появиться ближайшее время.

* * *

— И как вы себе это представляете?

Шувалов немного замялся, но быстро ответил.

— Ваше Величество, претенденток так много, что я сам в затруднении. Но ведь это представительницы старейших княжеских семей. Как им можно отказать.

Смотрю на вспотевшего обер-камергера и мысленно чертыхаюсь. Видать, его группа чего-то почувствовала, решив растянуть выборы будущей императрицы. Ведь смотрины невест ими и являются. Думаю, вельможи вспомнили об интриге со свадьбой Алексея Михайловича. Помнится, мой прапрадедушка выбрал понравившуюся ему девицу[1] из незнатного рода. Только придворным подобная ситуация не понравилась, и предку подсунули Марию Милославскую, нарожавшую ему больных детей. Впрочем, вторая жена Тишайшего была не лучше. Тот же Пётр отличался явными душевными отклонениями. А ведь женись царь на Евфимии, и история государства российского могла пойти иначе. Только это не значит, что стало бы лучше. С такими придворными даже враги не нужны. Они сами справятся с уничтожением страны. Да и на мелкие подлости мои соратники весьма горазды.

Меня разозлило количество претенденток. Ведь невеста уже выбрана, а вот остальным придётся платить компенсации. Здесь моя немецкая душа встала на дыбы, противясь лишним тратам. Нельзя и объявить заранее о своём выборе — обидятся. Но шестьдесят пять девиц? Как прикажете выбираться из этой ситуации? Ведь необходимо хоть немного переговорить с каждой соискательницей, создать о ней общее впечатление и просто оценить ум с красотой. По замыслу Шувалова я должен потратить на это несколько недель? А когда заниматься делами? Через полтора месяца откроется Уложенная комиссия, к которой я совершенно не готов. Вернее, нам с главами коллегий и канцелярией предстоит проделать огромный труд по изучению наказов, которые должны привезти депутаты. И подозреваю, что не все делегаты послушались предупреждения и привезут совершенно несуразные предложения.

— Александр Иванович, вы же умный человек, — после моих слов граф радостно вскинулся, тряхнув толстыми щеками, — Неужели вы думаете, что я не сделал свой выбор? И тем более ошибочно предполагать о будущем возвеличивании рода, к которому будет принадлежать императрица. Вроде всеми своими действиями я показываю, что ценю людей не за происхождение, а умение работать. За вами с иными вельможами стоят десятки сподвижников, о которых тоже нельзя забывать. До поры до времени я терплю кумовство и всех этих протеже, особенно если они занимают придворные должности. Я даже не обращаю внимания на ошибки, когда вижу, что человек старается. Только армию и весомую часть чиновников ждут большие перемены. Им придётся сдавать самый настоящий экзамен, дабы доказать свою пригодность. И вдруг кто-то пытается протолкнуть нужную кандидатуру мне в жёны. Неужели вам непонятно, что лучше соблюдать ныне установившиеся правила? Ведь я честно высказываю свою позицию, но вельможи с иными придворными постоянно хотят их изменить в свою пользу, заодно стараются подгадить противникам. Оно дело житейское и понятное. Однако излишне деятельные люди не понимают, что со временем император сделает свои выводы, и отстранит их от двора. Монарх тоже в своём праве, отвечать различными карами на постоянные интриги. Надеюсь, мы поняли друг друга, граф?

Может, я излишне жёсток и самонадеян. Мне не так давно удалось почувствовать себя самостоятельной фигурой, поэтому опасно лишний раз злить привыкших к свободе вельмож. Но если не бить по шаловливым ручкам, то станет ещё хуже. Поэтому я решил сразу обозначить границы дозволенного. И тем более никому не позволено лезть в личную жизнь монарха. Будущая императрица уже выбрана, а всем недовольным придётся смириться.

— Я понял, Ваше Величество, — Шувалов изобразил лёгкий поклон, — Среди претенденток окажется двадцать девиц, как было оговорено заранее. Разрешите предоставить прожект предстоящих торжеств, в том числе и свадьбы?

Всё-таки Александр Иванович хорош и моментально доказал, что находится на своём месте. Он изначально пришёл с новомодной теперь кожаной папкой, с содержанием которой начал меня знакомить. Граф одним из первых понял, что я достаточно скромен и не одобряю излишнюю роскошь. Уж лучше какое-нибудь музыкальное или театральное представление, нежели фейерверки с маскарадами. Но есть случаи, когда жадничать нельзя. Свадьба, как и коронация, бывает не каждый день. Поэтому Шувалов стесняться не стал и замысли грандиозные празднества с народными гуляньями, парадом и всем, до чего смогли додуматься его советчики. Вначале, я думал, поспорить, но затем махнул на всё рукой и только вносил изменения в детали. Всё это заняло более двух часов, чем изрядно утомило. Зато вельможа уходил довольный и обещал предоставить через три дня прожект с моими правками.

* * *

— Основной удар мы ожидаем по Новой Сербии. Думаю, татары будут использовать прежнюю тактику. Они изобразят нападение на Елизаветград, а сами отправят десятки малых отрядов на захват пленников и скота.

Румянцев водил указкой по большой карте южных пределов России и прилегающих земель. Я решил не тянуть и воспользоваться приездом главных полководцев страны на Уложенную комиссию и мою свадьбу. И могу сказать, что меня радует работа военных, проделанная за прошедшие полгода.

Что касается доклада, то это моё нововведение. Ещё после первого совещания я приказал Академии наук изготовить подробные карты земель, где будут проходить две войны. Вернее, это будет одна большая кампания, связанная между собой. Майор неплохо разбирался в тех событиях, хотя и не знал всех деталей. Но ему было известно, что последний набег крымских татар состоится после ухода весомой части русских войск в Польшу. Первыми начнут именно поляки, а далее их поддержат османы через своих верных вассалов. Поэтому мы и обсуждаем подготовку наших южных рубежей к отражению атаки крымцев.

Касаемо поляков, то генералы не верят в силу их армии. Только им невдомёк, что даже обычный сброд может победить неподготовленные войска. Поэтому мы уделили внимание и ситуации в Польше. Здесь главное — ударить первыми. Плюс у меня есть ещё один козырь, способный полностью изменить картину будущих боевых действий.

— В будущем году нападения не произойдёт, так как вдоль защитной линии сейчас расположено слишком много русских войск. Вернее, малые отряды займутся своим обычным промыслом, но с ними будут бороться казаки и прочая лёгкая кавалерия. Нам известно, что разведчики хана из казаков-предателей с христианскими купцами Крыма, весьма внимательно наблюдают за строительством магазинов, складов и крепостей, — продолжил генерал, ткнув указкой в вертикальную линию, — Мы осознанно затеяли создание опорных точек вдоль Изюмского шляха. Именно оттуда крымцам проще наступать, и они должны клюнуть на приманку. Думаю, османы прикажут хану в первую очередь разрушить склады с провизией и вооружением. Наши люди указывают, что из Константинополя прибыл особый представитель визиря, в чьи обязанности входит уничтожение наших запасов. Значит, враг готовится к войне.

— Всё это хорошо. Но как быть с людьми? Недопустимо, что, занявшись главной целью — уничтожением ханства, мы позволим угнать в рабство тысячи православных, убив остальных и разрушив новые поселения. Какой смысл готовиться к войне, если невозможно предотвратить такие жертвы?

Судя по лицам собравшихся, не всем из которых удалось скрыть недоумение, подобный вопрос мало кого волновал. Только Салтыков с Румянцевым сразу поняли мою позицию. Поэтому прожект будущих военных действий разрабатывался, учитывая пожелание императора.

— Незадолго до набега, мы сосредоточим на востоке от шляха башкир и донских казаков. К сожалению, есть доказательства, что запорожцы уклонятся от войны и пропустят магометан через свои земли, — сразу произнёс Румянцев, — Поэтому нам придётся обойтись только этой частью лёгкой конницы, которая и начнёт преследование мелких отрядов крымцев, мешая им захватывать полон.

— А калмыки? — непонятно, почему генерал промолчал про лучшую степную кавалерию.

— Они нужны для двух других вещей. Во-первых, наиболее хорошо вооружённая часть войска Убаши поможет прижать с тыла орду Селим Герея, дабы он был вынужден дать генеральное сражение. Но не удивлюсь, что к тому времени в Крыму будет новый правитель. Уж больно османам не нравится осторожная политика нынешнего хана, — произнёс полководец, — А вторая часть калмыцкого войска получит своё задание, но лучше всего об этом расскажет Василий Михайлович.

Румянцев кивнул на вскочившего князя Долгорукова[2] и передал ему указку. Некогда опальный представитель известной фамилии сейчас возглавляет пограничные войска на юге, заодно выполняет тайные дипломатические миссии. Оглядываю присутствующих и решаю, что этим можно доверять. Сегодня в Лефортовском дворце собрались именно военные, а не придворные шаркуны, получавшие звания и награды за далёкие от войны достижения. Сам докладчик был высок и полноват, что совершенно не портило общего представительного вида. Даже небольшая хромота шла генералу, создавая образ эдакого героя.

— Ваше Величество, господа, — хрипло произнёс Долгоруков, но затем откашлялся, и его голос зазвучал весьма громко, — По приказу Военной коллегии мною ведутся переговоры с ногайскими вассалами крымского ханства. Могу с уверенностью заявить, что нам удалось переманить на свою сторону мурз Едичкульской и Едисанской орды. С буджакцами пока сложнее, но это дело времени. Во всех перечисленных ордах нет единства и тем более, они не хотят воевать. Одно дело — набег за полоном, и совсем другое — столкнуться с регулярной русской армией. Да и упомянутых калмыков ногайцы боятся, как чёрт ладана.

Оглядев внимательно слушавших присутствующих, князь продолжил.

— Вместо поддержки набега, большая часть переманенных нами орд откочует от Днепра к Дону. Затем их становище возьмёт под охрану второй отряд калмыков и казаки. После чего начнётся переход татар за Волгу и далее Яик. Туда же последуют кубанские ногайцы. По всему пути степняки будут обеспечены провизией, кормом для скота и дровами. Особые магазины начнут готовить уже в следующем году. Нам важно, чтобы до киргизских степей дошло как можно больше номадов. Их старшинам обещано, что первые два года после исхода мы безвозмездно поддержим их припасами и оружием. А далее они уж сами. Вернее, будут покупать всё в Оренбурге.

— Что с киргиз-кайсаками? — спрашиваю одного из двух гражданских, допущенных к совещанию.

— Бесполезно, Ваше Величество, — ответил поднявшийся с кресла Бекетов, — Я лично провёл переговоры с Нуралы-ханом. По его словам, все роды лояльны и готовы через полтора года выставить три полноценных полка. Но это ложь, подтверждённая его же соплеменниками. Хан ведёт свою игру, находясь в переписке с бухарцами и Богдыханом. При этом весьма люто правит Малой ордой, прикрываясь Россией. Даже замена оренбургского губернатора, потворствовавшего его проделкам, ничего не изменила. Такое ощущение, что сей правитель думает и далее обманывать окружающих для своей личной пользы. Сейчас часть родов Малой орды открыто отказывается повиноваться Нуралы или взяло сторону Средней орды. Но даже в случае единства нам нет никакой пользы от этого племени. В военном отношении они слабы, по развитию ниже окружающих народов и склонны к предательству. Пусть речь не обо всех родах, но пока Россия не получила никакой выгоды от взятия под свою руку киргиз-кайсаков. Потому передача большей части их земель ногайцам вполне разумна. Заодно мы ослабим обе стороны, ведь в степи начнётся война на уничтожение. Верных же номадов, соблюдающих все клятвы, мы оставим на прежних кочевьях, запретив ногайцам их трогать. Или переселим их ближе к Яику. Их мало, потому подобные действия вполне возможны и недороги.

Никита Афанасьевич тот ещё интриган. Изучив сложившую диспозицию, он решил, что России лучше опереться на ногайские орды, которые будут переправлены через Яик. При нашей помощи они сомнут и уничтожат Малую, Среднюю и Старшую орду, полностью запутав тамошнюю ситуацию. Ведь бегущие кочевники ринутся за Сырдарью и Джунгарские ворота. Тем самым создав множество трудностей бухарцам, кокандцам, хивинцам и цинцам. По замыслам астраханского губернатора это нарушит спокойствие во враждебных русским государствах, часто натравливающих степняков на наши пределы. Ещё мы получим и торговые преференции, вынудив магометан торговать через российский порт на Каспии. Что приведёт к распространению нашего влияния в тех землях.

С китайцами, вернее маньчжурами, выходит сложнее. Цинская армия пока сильна и способна перемолоть гораздо большую силу. Но во владениях Богдыхана сейчас неспокойно. Пока страна выглядит монолитом, но её сотрясают постоянные восстания на окраинах. Уж слишком огромные земли завоевали предки нынешнего правителя за весьма короткий срок. Поэтому вторжение немалого числа кочевников станет для местных властей большим сюрпризом. А далее уже ногайцы начнут свои набеги. И мы будем их всячески поддерживать.

Понятно, что всё это произойдёт года через три-четыре. Но мне нравится прожект Бекетова. Ведь такая же ситуация случится вдоль границ магометанских государств за Сырдарьёй. Им придётся воевать или как-то договариваться с бегущими киргиз-кайсаками. А затем воевать с объединённой ордой последних под властью ногайцев. Думаю, ханы последних не станут уничтожать все роды и примут часть в своё подданство. И управлять всем этим будет мой инспектор в Оренбурге.

Заодно Россия очистит пригодные для пашни земли Сибирской губернии, ныне частично занятые кочевниками. В первую очередь речь идёт о реках Ишим, Иртыш и его притоках. Именно туда должен пойти поток русских переселенцев из моих личных владений и крестьян, выкупленных казной. Оказывается, это не один я такой умный. Никита Афанасьевич давно обдумывал необходимость освоения плодородных земель, занятых кочевниками, бежавшими от джунгар. И губернатор предложил вполне реализуемый прожект.

А ещё по нашим замыслам калмыки получали немалые земли. Только им придётся потрудиться, вытесняя кавказские племена подальше в горы. Если кратко, то мы решили устранить врагов, в том числе будущих, чужими силами. Ко всему прочему, ногайцы добровольно оставят огромные земли, откочевав на восток. Их Россия тоже заселит православными переселенцами и калмыками. Добавьте к этому малороссийских казаков, которых ждёт дорога на Кубань, так получается Великое переселение народов, невиданное в Европе со времён прихода монголов. Главное, что прожект обойдётся гораздо дешевле, чем многолетняя война с кочевниками и горцами.

Понятно, что османы не успокоятся и захотят устроить пожар на наших южных рубежах. Но я не собираюсь это терпеть. И вскоре заполыхают их западные пределы. Кроме всего, у меня есть один довод, против которого они бессильны. Кстати, переговоры по данному вопросу начнутся в январе.

— Я уже предупреждал, но всем будут розданы дополнительные директивы по работе русских властей во вновь присоединённых и приграничных землях. В первую очередь надо пресекать религиозный фанатизм, особенно магометанский. Если европейские государства давно воюют за свои интересы, то находящиеся в варварстве племена, можно возбудить, призвав к джихаду. Что переводится как священная война. Любой грязножопый проповедник, часто малограмотный, но ослеплённый фанатизмом, способен поднять дикарей к сопротивлению. Поэтому его необходимо сразу уничтожать, не жалея средств. Ведь на своей земле горцы представляют немалую силу, — заметив ухмылку на лице одного из генералов, — Полковник[3], вы же воевали с черкесами и Малой ногайской ордой. Посрамите скептиков, убеждённых, что русская армия может сломить любого врага.

Вскочивший офицер являлся одним из двух полковников, присутствующих на совещании. В последнее время он выполнял особую миссию на Кубани, ведя переговоры с вождями горцев. На него тут же устремились взгляды старших товарищей, заставив офицера немного замешкаться.

— Племена, проживающие за Кубанью и Тереком, на равнине не представляют никакой угрозы. Разве если они не будут превосходить наш отряд численно в несколько раз. Это если мы обсуждаем оседлые народы, а не степняков вроде ногайцев, — быстро поправился явно взволнованный офицер, — Но в горах совершенно иная история. Нам придётся привлекать просто огромные силы, дабы очищать земли от их хозяев. Мало того что сами горцы воинственны и бесстрашны, так ещё сама местность весьма удобна для обороны. Ко многим цитаделям невозможно подвезти артиллерию. А без неё русская армия будет нести огромные потери. Поэтому я полностью согласен с прожектом по привлечению на сторону России князей Малой Кабарды, выселения ногайцев с заменой их на калмыков и предоставления земли с защитой мелким родам взамен на переход в православие. И религия здесь вторична. Пусть на нашу сторону переходят магометане и язычники. Главное — не допустить попадание местного населения под влияние магометанских проповедников, обученных в Порте. Ведь с горцами можно договориться. Они не фанатики, а просто живут по своим законам. В крайнем случае мы загоним врага в горы, лишим возможности торговать и обратим его взоры на юг. Пусть они режутся с грузинами и прочими мингрелами. Те, в свою очередь, должны принять вассалитет персидского шаха. Значит, их хозяева, исповедующие иную ветвь ислама, вступят в противостояние с разбойниками. Нам выгодно поссорить горцев с персами. В этом случае они просто начнут умирать от бескормицы. Тогда они будут вынуждены пойти на переговоры. И главным врагом станут считать не нас, а шаха.

Выдав длинный монолог, полковник незаметно выдохнул, приготовившись к критике со стороны генералов. Но последние задумчиво молчали и ждали моего вердикта.

— Алексей Николаевич, — обращаюсь к взволнованному офицеру, — Приказываю вам вместе с астраханским губернатором подготовить доклад о состоянии дел на Кавказе. Заодно вам вменяется выработать методику поведения для русских офицеров в тех землях. Времени на всё даю три недели, а затем лично проверю вашу работу.

— Слушаюсь! — гаркнул уже довольный полковник.

Дураку понятно, что в случае успешного выполнения моего задания офицера ждёт карьерный взлёт. Я толковыми людьми не разбрасываюсь, и умные чиновники с военными давно это поняли. Ну и Бекетова через годик пора переводить в столицу.

После долгого обсуждения деталей и перерыва на обед я решил заканчивать совещание. Далее военные сами разберутся. Только есть ещё один важный вопрос, требующий утверждения.

— Когда начнут работу кадетские училища и академия Генерального штаба? — спрашиваю сидящего по правую руку от меня Салтыкова, — И что с экзаменами? Не поторопились ли мы?

Глава Военной коллегии быстро нашёл в папке нужный документ и приступил к докладу.

— Летом будущего года открываются сразу три учебных заведения в столице, Москве и Казани. Также начнут работу два училища для переподготовки офицеров. Там же будет проходить экзаменация по вашему прожекту. И я считаю, что она вполне уместна, учитывая множество людей, получивших звания, будучи детьми, — после слов Салтыкова в зале пронеслись шепотки, которые быстро прекратились, — Касаемо академии, то вначале надо создать сам Генеральный штаб и позже повышать навыки высших офицеров. На столь ответственную должность я рекомендую генерала Репнина[4]. Николай Васильевич проявил себя не только на полях сражений, но как толковый дипломат и управленец. Заодно он обладает весьма широкими познаниями в области ведения войны. Именно князь первым собрал все новации, использованные полководцами последних трёх войн, и опубликовал их. За что ему огромное спасибо. Но если среди присутствующих есть несогласные, то предлагаю обсудить другого кандидата.

Понятно, что кандидатуру Репнина мы согласовали заранее. Просто мне необходима поддержка военных, потому я и решил вынести обсуждение его персоны на совете. К моей радости, никто не стал возражать против князя. Или военные ещё не привыкли к подобным вещам. Но мы узнавали мнение большей части генералов и особы противников князя не обнаружили.

Николай Васильевич понравился мне своим взглядом на военную науку. Репнин считал, что офицер или генерал, будь он хоть трижды заслуженным героем обязан учиться. Иначе тот не сможет достигнуть наибольших высот, когда его достижения возможны при наименьших потерях. Князь рекомендует беречь солдат и предлагает начать с реформы рекрутского набора. Когда я прочитал доклад, повествующий о дикостях, происходящих при призыве людей в армию, то впал в откровенную ярость. Благо тогда рядом не было ни одного мздоимца. В противном случае одним казнённым стало бы больше. Хорошо, что нынешнее руководство армии разделяет моё возмущение и жаждет бороться с такими преступлениями.

— Господа, предлагаю выслушать доклад академика Крузе. Наш медик написал целый постулат о снижении заболеваний в армии и уменьшении нестроевых потерь. Скажу вам честно, что это самый настоящий провыв, неизвестный доселе в Европе. И надо, чтобы о нём как можно дольше не узнали. Мысли нашего эскулапа должны быть доведены до всех офицеров. Те, кто посмеет не следовать данным указаниям, быстро получат новые назначения на Камчатке, — оборачиваюсь к замершему главе Медицин коллегии, — Приступайте, Карл Фёдорович.

* * *

— Пётр Семёнович, останьтесь, — обращаюсь к Салтыкову после объявления об окончании совещания.

Военные быстро начали расходиться, что-то тихо обсуждая уже в анфиладе. Пафнутий тут же поставил на стол два бокала с вином и отошёл к двери.

— Дарья? — произнёс фельдмаршал, залпом выпив вино.

— Совершенно верно, — отвечаю, делая небольшой глоток.

— Я далёк от этих дел. И княгиня относится к другой ветви нашего рода. Вернее, она в девичестве Иванова, — фельдмаршал поставил бокал на стол.

— Передайте на семейном совете, что пощады не будет. Титул и происхождение для меня ничего не значат. Ладно бы речь шла просто о насилии, без смертоубийств. Но ваша сродственница замучила более ста человек. И неважно, крепостные они или свободные. В первую очередь — люди. Не подданные, а именно обычные мужчины и женщины, павшие жертвами сумасшедшей. Судить и казнить Дарью Николаевну станут показательно, дабы нынешние и будущие изуверы прониклись. В том числе накажут всех, кто помогал скрывать столь чудовищный произвол.

— Полностью поддерживаю решение Вашего Величества, — склонил голову Салтыков, — Подобные зверства надо нещадно пресекать.

Не ожидал, что глава коллегии сразу согласится. Врёт или нет, неважно. Я ещё заставлю его выступить на суде. Надо, чтобы вельможи тоже поучаствовали в наказании убийцы. Мы и так повязаны кровью Орловых и Бутурлина. Заодно обновим старые соглашения.

[1] Евфимия (Ефимья) Фёдоровна Всеволожская (1630 — 1657) — царская невеста, выбранная Алексеем Михайловичем, но в результате интриг сосланная и уступившая место Марии Милославской

[2] Князь Василий Михайлович Долгоруков-Крымский (1722—1782) — российский военачальник, московский главнокомандующий (1780—1782). Во время русско-турецкой войны 1768—1774 гг. командовал русской армией, завоевавшей Крым; в память об этом получил победный титул «Крымский». Из рода Долгоруковых. Генерал-аншеф (1762). Выстроил будущий дом Благородного собрания в Охотном ряду и три подмосковные усадьбы — Полуэктово, Губайлово и Васильевское.

[3] Алексей Николаевич Сухотин (1726—1805) — русский генерал-майор, командующий войсками в Грузии.

[4] Князь Николай Васильевич Репнин (1734 — 1801) — русский дипломат и военачальник екатерининской эпохи, генерал-фельдмаршал (1796). В качестве посла в Речи Посполитой (1764—1768) внёс весомый вклад в разложение польско-литовской государственности. Последний из Репниных, владелец усадьбы Воронцово.

Глава 14

Ноябрь 1766 года, Москва , Российская империя.

— Почему именно я? Ведь среди претенденток хватает знатных и ярких особ? Вы могли бы опереться на их семьи.

Вопрос невесты застал меня врасплох. Мы тут стоим перед публикой, заполнившей Успенский собор Кремля, а я вдруг слышу такое.

Меня и так совершенно изморила подготовка к свадьбе. А здесь ещё и девица, должная гордиться предстоящим венчанием, начала кочевряжиться. Вот что им всем надо? Она не хочет стать императрицей? И нельзя было спросить раньше?

— У вас наблюдается наибольшее равновесие между умом и красотой. Уж среди соискательниц точно, — отвечаю почти правдиво, — А ещё я чувствую в вас немалую силу. Может, я неправильный монарх. Только мне нужна не только жена, но друг и союзник для осуществления многих замыслов. Надеюсь, что я в вас не ошибся. Поверьте, сложностей впереди хватит. Так что можно отступить, пока не поздно.

На самом деле девицы Хитрово и Вендель оказались чудо как хороши. И ума там не менее, нежели красоты. Удивительно, что среди соискательниц оказалась немка. Хотя немало остзейских фамилий происходит из весьма влиятельных семей, ведущих родословную от князей Священной Римской Империи. Поэтому кандидатур на место рядом с императором всероссийским хватало. Шувалов с товарищами не удержался, но слёзно вымолил у меня право рассмотреть ещё пятерых девушек. Двадцать пять — это немало, на что пришлось потратить три полноценных дня. А ведь никто не освобождал меня от привычных обязанностей, потихоньку наваливающихся тяжким грузом.

А выбор оказался непростым. Понятно, что вам здесь не рабский рынок, но соискательницы просто блистали. Старые интриганы давно определили, какие дамы мне нравятся. Толстух и откровенных дурнушек среди посетительниц Лефортовского дворца точно не было. Ещё некоторые претендентки были чем-то похожи на Аню. Злиться я не стал, подобный ход вполне понятен. Я давно заметил, что стал спокойнее и рассматриваю людское поведение с нескольких сторон. Может, это тот самый опыт правителя, о котором однажды рассказывал Майор? Надеюсь, что моё окружение не начнёт беспокоиться. Ведь кому нужен излишне умный и деятельный монарх. Но не будем о грустном.

Главное, что всё выглядело чинно и благородно. Часть девушек оказалась невероятно образованными, хотя получили домашнее обучение. У меня сразу возникли мысли о необходимости увеличивать количество школ, училищ и университетов. Ведь именно в грамотности населения мой наставник видел рывок, совершаемый европейскими странами прямо сейчас. Ладно, это дела будущих месяцев. Сначала надо провести Уложенную комиссию, упорядочив законы. А затем предстоят долгие думы по переустройству русской промышленности и общественного устройства. Чего-то я отвлёкся, перескочив на государственные вопросы с прелестных кандидаток.

Да, некоторые девицы меня удивили. Только Трубецкая всё равно лучше. Есть в Екатерине Петровне некая изюминка, отличающая её от других кандидаток. Ну и Аня, обычно не стесняющаяся в резких эпитетах, всегда отзывалась о княжне положительно. Я тоже не слепец и могу отличить искренность от наигранности. Ведь это моя будущая супруга, с которой я предполагаю прожить долгие годы. Надеюсь, что будет именно так.

В отличие от иных монархов для меня семья не пустой звук. Я даже не рассматривал возможность связать себя узами брака с чужим по духу человеком. Уж лучше оставаться холостяком, а наследников престола наплодят мои братья. Благо один уже женился и должен порадовать меня племянниками. И политическая выгода от подобных союзов весьма условна. Разве родственники, коими являются многие европейские монархи, не воюют друг с другом? Режутся, ещё как!

Заодно можно попасть на излишне беспринципную и коварную особу вроде покойной Екатерины. Дашь слабину и тут же потеряешь власть. Ведь не смотря на подавление мятежа, казнь некоторых вельмож и арест других, моё положение пока шатко. Приходится пробираться между несколькими партиями, подкидывая им подарки и стравливая между собой. А новая императрица могла создать свою группу и начать политическую игру. Даже условный союз с сильной державой не стоит пошатнувшейся прочности русского государства. Именно поэтому я и склонился к кандидатуре Трубецкой. Была ещё одна забавная причина такого выбора.

Вы не поверите, но Екатерина Петровна терпеть не могла своего отца. Разногласия в знатном семействе начались давно. Умная и деятельная девица старалась противодействовать излишне строгому отцу, вмешивавшемуся в самые подробные детали её жизни. И дело даже не в опасении за нравственность взрослеющей дочери. Просто Пётр Никитич оказался мелочным педантом. Он даже умудрился допечь придирками собственную супругу, предпочитавшую вместе с другими детьми знатной четы долго не возвращаться в Россию, проживая в Германии.

Поэтому княжна была весьма своенравной особой. А ещё она научилась управлять людьми, начиная с собственного отца. Тот самый литературный салон, ставший не просто собранием образованной публики, но и скопищем откровенных вольнодумцев, оказался её личным прожектом. Потихоньку собрание любителей изящной словесности стало влиятельной политической группой. Нет, в заговоры они не лезли, но интриги плели. К ним же относилась Анна, рассказавшая мне о столь любопытной компании.

Княжна ответила почти сразу, впрочем, как пронёсшиеся в моей голове мысли.

— Спасибо, Ваше Величество! Мне было важно об этом знать. И я не отступлю!

Трубецкая сверкнула серыми глазами, с трудом сдерживая чувства. Вернее, бесенят или демонов, плескавшихся в её очах. Чего-то меня потянуло на поэзию.

Киваю девушке и веду её к алтарю. Характер у Екатерины точно не подарок. Но и я не обычный дворянин. А вообще, может мне самому передумать, пока не поздно?

Всё это время сиятельная публика с высшим духовенством империи с недоумением наблюдали за нами. Особенно забавно выглядел мой будущий тесть. Пётр Никитич покраснел, а на его высоком лбу проступила изрядная испарина. В соборе достаточно тепло и даже душно. Но русским сановникам не привыкать. Вон сколько лет в париках расхаживали и носили весьма тёплые камзолы даже летом, но ничего.

Князь же прекрасно понимал, что его дочь способна взбрыкнуть в самый неподходящий момент. И поделать он ничего уже не сможет. Значит, у России будет другая императрица, так как подобной выходки никто не простит. Потому он так волновался, что окружающие списывали на предстоящее венчание. Всё-таки не каждый год твоя семья роднится с монаршей фамилией.

Только обер-гофмаршал, взявший немало власти, немного ошибается, решив, что он поймал птицу счастья. Скорее наоборот, я малость укорочу его желания. Наверняка он уже придумал, какая часть государственного пирога должна перейти в его пухлые ручки. Но этому не бывать!

Нет, я не полезу в его дела, ибо князь не ворует или делает всё незаметно. Надо быть весьма опрометчивым человеком, чтобы красть мои комнатные деньги, ведь это легко проверить. Наградами и подарками, включая несколько имений, он не обделён. Ещё я не трогаю придворные назначения, куда всё моё окружение проталкивает своих протеже. А вот к настоящей власти я Трубецкого не подпущу, и будущая супруга меня в этом поддержит.

Остальные соратники тоже были смущены, с трудом скрывая неудовольствие. Видать, они до последнего думали, что свадьба расстроится. Надо заметить, что придворная камарилья особо не стесняясь, начала интриговать сразу после моего выбора. Останавливать их бесполезно, потому я просто занялся делами. Благо тянуть со свадьбой никто не собирался, и сами торжества были давно назначены. Но подготовка отнимала множество времени и сил.

При этом я не припомню такого количества жалоб и сплетен, полученных в это время. Невзначай, в зависимости от ума кляузника, княжну пытались всячески опорочить. Больше всего это касалось якобы излишне фривольного образа жизни Трубецкой. Но по сообщению Шешковского, Екатерина не была ранее замечена в амурных отношениях. Далее пошёл целый поток намёков на создание чуть ли не мятежного кружка, что изрядно меня забавляло. Кто-то додумался обвинить мою невесту в растрате. В общем, скучно не было. Понятно, что большая часть гадостей шла анонимно и преподносилась в виде слухов, но осадок у меня остался. Только я решил, что позже передам все эти дела супруге. Пусть она сама разбирается с доброжелателями. Ха-ха!

* * *

В моей жизни было только две женщины. И хочу заметить, что первая из них меня полностью устраивала. Понятно, что безумная страсть и упоения друг другом должны были закончиться. Однако, почему они не могли перерасти во что-то иное? Думаю, и через много лет мы с Анной оставались бы в прекрасных отношениях, и жили душа в душу. А при наличии детей такая история казалась просто истиной. Боль потери давно заглушена, только свою любовь я вспоминаю постоянно.

С Каролиной всё обстояло иначе. Жениться меня заставили, но потихоньку удалось установить с супругой здоровые отношения. Думаю, в этом заслуга обеих сторон. Хотя неизвестно, как обернулась бы дальнейшая история. Уж больно немка оказалась амбициозна и падка на внешние проявления власти.

А вот с Трубецкой всё ещё запутаннее. Если в первом случае речь шла о любви, а во втором — о политическом договоре, то сейчас немного иначе. Нет, есть и определённые соглашения со знатью, одобрившей брак с подданной России. В остальном же кругом мои хотелки. Именно я выбрал жену, которая красива и умна, но должная стать моим соратником. Дело в том, что мне тяжело. С отцом каждый день не пообщаешься. Лиза хорошая и любит меня всем сердцем, но далека от политики. А вокруг сплошные алчные хищники, изображающие из себя мирных овечек и друзей. Кромке нескольких человек довериться просто некому.

Только как сделать из сложившейся личности союзника? Нет, я немало беседовал с княжной ещё в столице, да и после утверждения церемонии выбора невесты тоже. Но не будешь же обсуждать с будущей женой необходимость отменять крепостное право? В те моменты у нас шло близкое знакомство. Да и сама Катя больше молчала и улыбалась, слушая мои истории о поездке по стране. Естественно, я рассказывал всё в ироничной манере, но и описывал красоты нашей Родины.

Вот и сейчас, сидя за нашим первым завтраком, не знаю, чего сказать. Вернее, мы немного обсудили завершение венчания и излишне ретивых артиллеристов, распугавших всех московских ворон с обывателями, дав дружный залп из десятков стволов. Немного посплетничали о некоторых гостях. О предстоящем приёме, посвящённому венчанию, который должен пройти в Лефортово завтра, мы решили поговорить, изучив прожект Шувалова с моим тестем. Это их непосредственные обязанности, в конце концов. А мы должны просто участвовать и радовать своим присутствием публику. Или она должна восхищаться, что допущена праздновать свадьбу монаршей четы.

Думаю, за приглашение на столь важное событие развернулась нешуточная схватка. И мои соратники неплохо на этом заработали. Нет, речь не о деньгах. Глупо подозревать Шувалова в мелком мздоимстве. Но вот обязанных людей у него появится немало. Впрочем, ничего нового не происходит.

Супруга в основном со мной соглашалась и мило улыбалась. Вообще, в домашней обстановке Катя оказалась иной. Более беззащитной, что ли. Возможно, это такая игра. Время покажет. И человек может просто находиться не в своей тарелке. Кстати, княжна оказалась невинной и не выказала особых постельных умений. Она даже целоваться толком не умела. Но ничего, мы эти недостатки быстро наверстаем. Близость женщины необходима, не менее наличия соратников в делах управления страной. Я ведь молодой и полный сил мужчина. Ну и глупо отказываться от полноценной жизни.

Вон Фридрих посвятил себя только правлению, позабыв о вполне естественных надобностях. Не удивлюсь, что отсутствие близости с женщиной сильно влияет на поступки пруссака. Но бог с ним. Касаемо интимных отношений с женой мы обсудим это сегодня же вечером в спальне.

— Я прочитала уже три статьи о преступлениях Салтыковой, — неожиданно произнесла Катя, когда мы приступили к традиционному кофею.

К слову, я запретил присутствие на завтраке и обеде посторонних людей. Ныне это моя епархия, куда имеют доступ только родственники и слуги. Ужин — другое дело, там без гостей не обойтись. А то меня порядком утомило лицезрение некоторых персон с самого утра. Шувалов особо не спорил, думаю, ему тоже хочется отдохнуть. Да и новость, что запрет касается также Трубецкого, порядком обрадовала графа. Кстати, супруга полностью поддержала моё решение. Ей тоже хочется провести половину дня в спокойствии.

Однако она заблуждается. Уже началась самая настоящая война за право стать фрейлиной новой императрицы. И после завтрака Катя отправится изучать список претенденток. Далее мы будем его совместно утверждать, заодно ознакомимся с докладом Шешковского. Мне не нужны лишние или враждебно настроенные люди в ближнем окружении.

— Они не простят нам смертного приговора. Тем более что вы собрались навести порядок в данном деле и пресечь творящуюся несправедливость по всей державе. Мне самой претит происходящее, только большая часть дворянства воспримет суд на свой счёт и посчитает угрозой собственному имуществу.

«Нам» прозвучало неожиданно и весьма приятно. Значит, Катя уже не отделяет себя от меня. И хорошо, что она понимает опасность предстоящего суда. Только невозможно навести порядок во всей стране. Да и не возьмусь я за такое. А вот приструнить наиболее разошедшихся, заодно подкрепить это законодательно, вполне возможно.

— Русские цари и ранее казнили поданных. О чём Дарья Салтыкова почему-то забыла. Но и лишний раз злить аристократию глупо. Именно поэтому и вышли статьи. Ведь их прочитают не только дворянство, но и иные делегаты Уложенной комиссии, приехавших в Москву. И процесс над изуверкой пройдёт одновременно со столь значительным событием. Одно дело, когда о преступлениях помещицы известно узкому кругу столичной публики. И совсем иное — распространить новости среди мелкопоместных дворян, купцов и крестьян. Тогда у суда просто не будет иного выхода, нежели приговорить преступницу наиболее строго. При этом я не собираюсь влиять на его решение. Только заседания пройдут открыто и станут освещаться в газетах.

С улыбкой объясняю свои замыслы Кате. Та ненадолго нахмурилась, явно быстро осмысливая услышанное. Затем посмотрела на меня как-то иначе.

— Это значит, что вы пытаетесь сделать многие дела чужими руками и переложить ответственность на исполнителей? Но ведь вскоре вельможи догадаются о подобном поведении.

Она действительно умна или просто давно рядом со старым интриганом, коим является её отец. Только я особо не держу свои действия втайне. Кому надо давно поняли мою стратегию. И вельможи прекрасно осознают, что коли хочешь получать преференции, надо выполнять волю монарха. Тем более что пока соратники неплохо озолотились. Понимают ли они, что уже рассорились с немалой частью аристократии? Думаю, да. Но придворные интриги существовали всегда, и разные партии пытались свалить оппонентов. Это я задумал гораздо больше, но пока рано об этом даже мечтать и сообщать Кате.

* * *

Я решил провести первую встречу с депутатами не в Грановитой палате, а Лефортово. Удивительно, но в Москве нет более зала, способного вместить более пятисот человек. Да и то немалая часть приглашённых расположилась в анфиладах и соседних помещениях. Понятно, что в первых рядах стояли наиболее знатные представители, заодно часть придворных, куда же без них. Ничего страшного, все прибывшие с наказами завтра прочитают мою речь в газете. Она завтра будет содержать исключительно мои пожелания.

На самом деле люди всё понимают. Ну не отдавать же в чужие руки важнейшие законы империи? При этом между дворянством и купечеством нет особых разногласий, а мнение мастеровых и крестьян мало кого волнует. Но именно воспользовавшись присутствием последних, я и проведу несколько спорных прожектов. Надо учитывать, что не все депутаты — аристократы. Среди них хватает людей разумных, живущих на земле, если можно так выразиться.

— Уважаемые депутаты. Рад видеть всех в добром здравии и желании потрудиться на благо России.

Говорил я громко, дабы меня могли услышать люди, набившие даже анфиладу. Заодно рассматривал собравшихся людей и сразу заметил огромную разницу между избранниками и придворными. Дело даже не в более бедной и устаревшей одежде провинциальных дворян. Выражения лиц совершенно иные. Может, свой отпечаток откладывает превосходство, и даже презрение, на лицах вельмож. Ещё все они какие-то холёные и изнеженные. Не считая нескольких военных, конечно.

— Главная задача Уложенной комиссии — заменить и привести в порядок российские законы, коих накопилось излишне много со времён Земского собора. Многие из них устарели, иные противоречат друг другу. За столько времени в пределах империи накопилось немало нужд и недостатков, о которых вам вверено донести. Каждый из вас привёз наказы от людей, выбравших вас для столь важного дела, — продолжаю вещать и разглядывать присутствующих.

И снова эта разница. Вельможи с трудом давят скуку. А основная часть собравшихся внимает моим словам, чуть ли не с благоговением. Депутаты серьёзно отнеслись к возложенным на них обязанностям. При этом все прекрасно понимают, что основные наказы начали готовиться ещё канцелярией покойной Екатерины. Но сейчас они участвуют в сакральном событии, когда поданные составляют законы империи, по которым будут жить их потомки. Об этом надо тоже сказать.

— Именно по законам, которые будут изменены из ваших наказов и будет жить Россия долгие годы. Единственное, прошу не похоронить хорошую затею в словоблудии и обсуждении бесполезных дел. Я успел ознакомиться с посланиями многих депутатов, и был несказанно удивлён, — в зале стало так тихо, что звук шагов подошедшего Теплова прозвучали будто удары.

Открываю принесённую папку и нахожу нужную строку.

— Депутат Чупров из Архангелогородской губернии привёз сто девяносто пять наказов. Ещё два его земляка пошли дальше и порадовали нас восемьюстами сорока наказами, — после произнесённых слов публика удивительно выдохнула, — Я не осуждаю этого, может, в тех землях накопилось слишком много недостатков. Только решать, когда начинать лов рыбы или идти по грибы, надо не на Уложенной комиссии. Может нам ещё законодательно закрепить сколько раз посещать уборную или кормить скотину?

Простая шутка нарушила всеобщую серьёзность, и присутствующие начали реагировать. Первыми всё поняли придворные, а затем смех, будто волны распространился по зале. В задних рядах кто-то начал объяснять соседу, что император пошутил. Когда народ успокоился, я продолжил.

— Отнеситесь к возложенным на вас обязанностям более ответственно. Времени на обсуждение и утверждение всего два месяца. А далее депутатам ехать назад и снова согласовывать принятые наказы или поправки. Через год комиссия продолжит работу и закончит её на всеобщее благо. У меня тоже есть несколько наказов, полученных от поданных во время объезда своих земель. Надеюсь, комиссия примет их к рассмотрению? — снова первыми оказались вельможи и вскоре смеялся весь зал, — А пока идите и творите на благо России.

* * *

Уже позже в моём кабинете состоялся разговор с Тепловым. За год мы неплохо сработались с главой канцелярии, и я дозволял Григорию Николаевичу наедине высказываться открыто. Льстецов и лжецов вокруг трона хватает. А вот люди знающие, умеющие работать и не боящиеся говорить правду, в меньшинстве.

— Меня смущает наказ о возвращении «Юрьева дня». Понимаю, что всё гораздо сложнее и будут заповедные года, но это может возбудить помещиков. Не менее спорный прожект — это разделение имущества, полученного в качестве приданного. Получается, мужья не смогут распоряжаться деньгами жены? Но ведь это невыполнимо и не менее опасно, — последние слова секретарь почти прошептал.

Да, я решил внести несколько наказов и вынести их на рассмотрение комиссии. С крепостным правом надо что-то решать и хотя бы начать обсуждать в обществе. Не собираюсь ссориться с землевладельцами, и указ будет иметь немало оговорок. В первую очередь он позволит казне выкупать крестьян по фиксированной цене. Думаю, для многих помещиков подобный шаг не так уж и вреден. Подобных оговорок будет немало. Но вскоре начнётся создание больших промышленных районов, и туда потребуется множество людей, которых всё равно придётся покупать. Вот мы и подстроимся под новый закон.

Касаемо раздельного использования имущества, то его предложила Катя. Оказывается, их кружок давно обсуждал подобные идеи. Уж больно много состояний проматывается ветреными мужьями, оставляя жён и детей нищими. Но здесь также будут дополнения. Если муж решил вложить деньги в дело, то никаких препятствий быть не должно. А разного рода подлоги будет вскрывать полиция. И в том числе, мы начнём наказывать нечистоплотных кредиторов, решивших подобным образом, выманить имущество.

Ещё я замыслил несколько изменений во владении землёй, облегчении торговых дел и много всего по мелочам. Посмотрим, что ответят депутаты.

Глава 15

Февраль 1767 года, Митава , герцогство Курляндское.

Ничего так городишко, больше похож на своих немецких собратьев. Хотя он уже сейчас фактически принадлежит России, только местные бюргеры об этом не знают. Мысленно ухмыляюсь, разглядывая в запотевшее окошко мелькающие домики. Основная часть нашей делегации остановилась в большой усадьбе в нескольких вёрстах восточнее. На переговоры я выдвинулся на двух возках. Со мной ехал глава Иностранной коллегии Салтыков, а во втором возке располагалась охрана, возглавляемая лично Бабарыкиным. Ещё на козлах и запятках расположились верные Пафнутий с Анисимом. Не вижу смысла громыхать целым эскадроном, который сопровождал меня до границы. Всё-таки здесь не Дикая степь, а вполне цивилизованные земли. Европейцы убивают враждебных монархов немного иначе.

Принимающая сторона расположилась с другой стороны города в похожем поместье, но вёрстах в десяти. Вернее, эту группу строений лучше назвать усадьбой. Об этом мне доложил Бабарыкин, осматривавший местность и договаривавшийся о проведении встречи. Всё-таки возможны случайности и недопонимание, которые необходимо избежать.

После нападения черкесов капитан рассвирепел и в корне изменил подход к работе моей охраны. Кстати, именно я подкинул ему несколько идей. В том числе и про отряд разведки, сопровождающий кортеж в дороге и особых стрелков, работающих в городе. Сама структура получилась сложная, и её надо доводить до ума, но Пётр Иванович старается. Уж больно задели его самолюбие.

Под мерный скрип возка, хруст снега под санями и всхрапывание лошадей погружаюсь в свои мысли. Тем более что с Дмитрием Голицыным мы всё обговорили и надо немного отдохнуть от болтовни.

* * *

— Раз необходимо, то езжайте. Только не буду скрывать, что я расстроена, — тихо произносит Катя, обжигая мою шею своим дыханием, — А ведь нам так хорошо!

Чёрт! Вот как женщины это делают? Я ей здесь про великие дела распинался, ну после очередного перерыва на утехи. И тут вдруг вкрадчивый шёпот, аккуратные коготки, начавшие путешествие от моей груди к низу живота, и все мысли куда-то улетучились. Теперь ехать никуда не хочется.

Не сказать, что мы проводим в постели всё время, но ночи отданы нам. Со страстной Анной супругу не сравнить. Трубецкая вначале была весьма холодновата, но потихоньку начала оттаивать. И последние три дня были чудо как хороши! Мы и днём общаемся по несколько часов, обсуждая различные вопросы от придворной жизни до дипломатии. А далее продолжаем диалог в постели. Мне такая жизнь нравится, но она не может продолжаться вечно. Вот и придётся вскоре отправляться на важную встречу в Курляндию.

— Если я буду откладывать дела под разными предлогами, то боюсь, нашим детям останутся одни развалины с долгами, а не сильная империя.

Убираю руку Кати, переворачиваю её с бока на спину и сжимаю крепкую грудь. Далее, под участившееся дыхание супруги, опускаюсь ниже и начинаю поглаживать сразу ставшую влажной промежность. Не давая ничего возразить, долго и с чувством, целую пухлые губы.

— А пока предлагаю заняться созданием тех самых наследников, которым мы должны вручить державу.

В ответ слышу только довольный смех. Потому не вижу смысла откладывать столь приятное дело.

Уже позже, насытившись друг другом, мы лежали, обнявшись, и тихо беседовали.

— Но как быть с комиссией? Ведь нужно дождаться её закрытия. И многие наказы не приняты или их просто заболтали, — произнесла Катя, немного повертела головой и удобнее расположила её на моей груди, — А мой прожект с приданным вообще высмеяли. При этом не только дворяне, но и купцы!

В голосе супруги послышалось негодование. Она никак не могла простить депутатам, что те единогласно отклонили предложенный наказ. Узнав об этом, супруга разгневалась, но как женщина умная, своих чувств, не выказала. Разве что мне ночью пришлось долго её успокаивать. Зато в высшем свете сейчас сколачивается женская партия, которая намерена отстаивать свои права. Мол, почему женщина может управлять страной, но лишена возможности распоряжаться своим имуществом? Чую, что если не взять это действо под строгий надзор, то через год мы получим полный разброд и шатания среди дворянства. Поэтому пыл супруги надо поумерить, но чуть позже. Пусть недовольные немного успокоятся.

— Главное, что делегация ответственно отнеслась к наказам по Юрьеву дню и земству, — накрываю ладошкой ротик Кати, хотевшей возразить моим словам, — Поверь, именно эти два закона наиболее необходимы державе. Крайне важно, чтобы их утвердила Уложенная комиссия. В обществе должно быть согласие. Даже самым ярым противникам отмены крепости придётся учитывать всенародно принятый закон. А через земства гораздо легче двигать реформы. Особенно суда, образования, промышленности и много всего иного. Твой же прожект можно будет через несколько лет ввести как указ. Но ломать депутатов через плечо, навязывая им свою волю — весьма глупая затея. Более двух третей наказов предоставлены моей канцелярией. Какой смысл тогда в созыве комиссии? Ещё и люди отнесутся к её работе скептически. А сейчас в обществе просто бурление. Сама же знаешь про целую полемику в газетах и нескончаемые споры в салонах. И ведь никто не поднимает вопрос, что большая часть предложенного фактически навязана императором.

— Ты коварный и умный, — сделала вывод Катя и резко перевернулась, взобравшись мне на грудь, — И наши дети должны быть такими же. Поэтому давай продолжать, коль скоро император покидает свою несчастную жену.

* * *

— Ваше Величество, — тихий голос Голицына выводит меня из приятных воспоминаний, — Мы приехали.

Быстро прихожу в себя. Сейчас нет ничего, кроме предстоящих переговоров, ибо от них многое зависит. Именно на возможном соглашении строится весь мой прожект по ближайшей войне. Я не разделяю предстоящие польскую и османские кампании, ибо они взаимосвязаны.

Тем временем возок остановился, и я услышал, как Пафнутий спрыгнул с козел. Мой камердинер открыл дверцу, и в салон ворвался морозный воздух. Оглядываю очищенную от снега площадку, где расположились встречающие и четвёрка моей охраны, уже успевшая покинуть карету. Будто малый караул.

Опускаю ногу на хрустнувший снег и с удовольствием вдыхаю чистый воздух. Тем временем двери усадьбы распахнулись, и на пороге показывается человек, ради встречи с которым я проделал столь долгий путь.

— Иоганн, вернее, Ваше Величество. Рад видеть тебя в добром здравии! — встречающий изобразил улыбку, более похожую на оскал.

— Взаимно, Ваше Величество. Я с нетерпением ждал нашей встречи, — делаю лёгкий кивок в ответ на приветствие.

* * *

— Попробуй этот паштет. Он сейчас весьма моден в Париже. Но думаю, что мой повар делает его гораздо лучше. Да и остальные закуски не уступают французским задавакам. Но почему-то они считают, что мы едим одни сосиски, заедая их квашеной капустой, — Фридрих рассмеялся, обнажив жёлтые зубы.

Да. Я встречаюсь именно с королём Пруссии. Изначально Голицын готовил переговоры в Кёнигсберге, но мы выбрали нейтральную территорию. Несмотря на то, что Речь Посполитая находится под фактической оккупацией России, мне бы пришлось запрашивать разрешение на пересечение её земель. А вот в Курляндию я могу приезжать, когда хочу, даже не извещая Бирона. Конечно, герцог знает о встрече, но сидит тихо в Любау, куда он неожиданно выехал по делам. Фридрих же проехал по польским землям без спроса, но соблюдая инкогнито. Об этом мы и говорили за завтраком, перемежая обсуждение восхищением мастерства поваров и чудесной погодой.

— Представляешь, у поляков нет никакой пограничной стражи. Вернее, наличествует какая-то шайка, больше похожая на разбойников. Хватило нескольких золотых и наш немалый отряд пропустили через границу. А в Курляндию мы въехали совершенно спокойно. Может потому, что в Варшаве эти земли считают своими, — король снова улыбнулся.

Фридрих знает причину встречи, поэтому и делает подобные намёки. Но к настоящему разговору мы приступили, когда перешли в кабинет хозяина усадьбы. Расторопный лакей быстро налил кофе и покинул нас. Я же пока оглядывал весьма недурно обставленное помещение. Чувствовалось, что курляндец любит охоту, поэтому кроме шкафа с роскошной библиотекой на стене висели головы добытых животных. Вглядевшись в оскаленную медвежью морду, я решил, что это судьба. Шучу, но весьма символично. Только русский медведь жив-здоров и собирается неплохо потрепать своих соседей.

— Предлагаю обойтись без лишних слов. Понимаю, что дипломатия предполагает долгие хождения вокруг да около. Только ты запросил встречу, и я сразу согласился. Глупо отказывать человеку, который за год из арестанта превратился в императора огромной державы. Чего ты хочешь?

Морщинистое лицо Фридриха приобрело вид орла или скорее грифа. Он уже не изображал доброго дядюшку, а являл собой хитрого и грозного владыку. Но на меня подобные вещи не действуют. Да и не собирался я устраивать хороводов. Поэтому ответил честно.

— Предлагаю разделить Польшу. Полностью и окончательно без всяких вассальных земель. Просто берём, захватываем страну и делим её.

В принципе собеседник догадывался о моём предложении. Потому и сделал несколько намёков за завтраком. Король откинулся на спинку кресла и задумался. Я же допил кофе и поставил чашку на стол, ожидая ответа.

— Иоганн, я уже один раз ошибся в оценке твоей персоны. Да и гер Панин, чего скрывать, сильно недооценил твои таланты. Думаю, одна покойная особа тоже, — ухмыльнулся Фридрих, — Поэтому рассказывай всё как есть. Умные люди давно поняли, Пруссия намерена отхватить часть Польши. Но пока женой французского короля является Мария Лещинская, наши действия наткнутся на сопротивления ряда стран. И Франция станет во главе коалиции. Да и англичане всегда рады вмешаться, когда на материке начинается новый конфликт.

— Я предлагаю делить наших заносчивых соседей втроём. Россия получает все земли Великого Княжества Литовского, включая Галицию с Волынью. В общем, не считая Курляндии, мы хотим получить все земли, населённые ветвями русского народа. Наши австрийские друзья забирают Краков, Люблин, Западную Галицию и земли карпатских венгров. Пруссии отходит Быгдощ, Варшава, Гданьск и Познань. Вот карта, которую нарисовали мои люди.

Передаю нахмурившемуся Фридриху рулон, который тот сразу разворачивает и начинает внимательно рассматривать. В принципе мы готовы пойти на небольшие уступки, но исконно русские земли должны стать нашими. Но я и не фанатичный сторонник славянского мира, дабы жертвовать интересами империи ради двух деревенек и ссориться с союзником. Здесь надо учитывать, что границу по Неману, Бугу и Карпатам крайне удобно защищать. По такому принципу и была составлена карта, над которой трудились люди из Военной и Иностранной коллегии.

— А не слишком ли большой кусок ты хочешь, друг мой? — ласково произнёс собеседник, при этом его глаза оставались холодными, — С каких пор немецкая Курляндия стала исконно русской землёй?

— Хорошо. Я готов поменять Курляндию на Гданьск и его окрестности. Так даже лучше. Мы на пошлинах заработаем раз в пять больше, чем приносит вся Курляндия вместе с Жемайтией и Аушкайтией.

От подобной наглости Фридрих чуть не поперхнулся. Сначала он недоверчиво посмотрел на меня и вдруг заразительно заржал. Наверное, подобная ситуация случалась редко, потому что в комнату сразу заглянул встревоженный лакей. Король перевёл взгляд на испуганного слугу и гаркнул.

— Вина нам. Быстро!

Не прошло и пяти минут, как в комнату занесли второй стол, ведь на хозяйском пруссак продолжал разглядывать карту. Тут же появились сразу три бутылки, бокалы и несколько тарелок с нарезками мяса и сыра. А быстро работают черти! Нет, мои не хуже. Но всё равно молодцы!

— Рассказывай далее, Иоганн. И почему ты хочешь отдать столь хорошие земли этой напыщенной сучке? — Фридрих поднял наполненный бокал и сделал небольшой глоток.

Не привык я пить столь рано, да и вообще не дружу с вином. Но куда деваться? Пригубляю напиток, и киваю собеседнику в знак одобрения.

— Во-первых, подобным шаг примирит все стороны и не даст Австрии в будущем претендовать на эти земли. Во-вторых, Россия пойдёт дальше. Мы возьмём на себя уничтожение польской армии. Вам с Марией-Терезией просто придётся добить её остатки и занять земли. А ещё мы признаем законное право Вены на Валахию, Восточную Молдавию и даже Боснию.

— Понятно, — король снова откинулся на спинку кресла, — Ты собираешься воевать с Портой. Взамен даёшь австрийцам взятку, дабы они не мешали. Хотя соглашусь, что пусть забирают юг Польши. Зачем ссориться, раз Пруссия получает столь немалый кусок. Я ведь прекрасно понимаю, что можно разориться, захватив слишком большие земли. Что ещё?

— Вечный мир между нашими державами. В качестве скрепления будущего союза предлагаю брак моего брата Алексея и вашей племянницы Вильгельмины[1]. А далее мы с Фридрихом Вильгельмом поженим уже наших детей. Пруссии и России нечего делить, а вот общих интересов у нас много. Торопиться не будем, но начнём уже сейчас. Заодно проверим, насколько жизнеспособны мои идеи. Вот документ, составленный моими дипломатами, включая секретную часть, — кладу на стол толстую папку с документами.

Король был явно удивлён, но даже не думал этого показывать. Судя по немного затуманившемуся взгляду, он мысленно обдумывал полученное предложение.

В свою очередь, я вспомнил, какого труда мне стоило убедить Голицына о необходимости союза с пруссаками. Князь являлся сторонником рациональной политики и не испытывал к пруссакам особой любви. Он вообще опасался любых союзов, убеждая меня в том, что России лучше придерживаться нейтралитета. Я бы рад последовать совету Дмитрия Алексеевича. Только кто нам позволит долго отсиживаться в сторонке?

По данным, которыми снабдил меня Майор, у России нет особого выхода. Англия и Франция не дадут нам жить спокойно. А вот альянс с Пруссией и помощь в присоединении к ней мелких немецких государств позволит изменить политические расклады в Европе. Наши армии на материке практически непобедимы. Поэтому противникам придётся делать ответные шаги, к которым мы будем готовиться.

Понятно, что это будет в будущем. Сейчас союзы создаются и распадаются в течение одной войны. При этом часто вчерашние друзья начинают боевые действия друг против друга. Но я точно знаю, что единое германское государство создаст Пруссия. И этот монстр выпьет немало крови у всех европейских стран. Так почему не стать его другом?

Пока мне хватит тайного протокола о том, что мы не воюем друг с другом и не поддерживаем враждебные страны. Далее, после свадьбы детей монархов обеих держав, можно подписать тот самый вечный мир. К тому времени старый Фриц помрёт, а его место займёт Фридрих Вильгельм. Думаю, с ним будет даже легче. Заодно в ближайшие годы покажут серьёзность намерений обеих сторон. Мне кажется, что всё у нас получится.

Понятно, что однажды единая Германия может захотеть сожрать старого друга. Но здесь уже всё зависит от потомков. Лет сто мира с пруссаками они получат. Для этого надо создать подлинный альянс, чтобы два государства зависели друг от друга. А война или даже конфликт между ними был противоестествен для элит обеих стран. Сделать это будет трудно, но почему не попробовать? Ибо хватит России воевать за чужие интересы, как это происходило в нескольких последних войнах. А мы пока займёмся действительно важными делами — османами. На Пруссию же ляжет обязанность не давать австриякам влезть в наши дела. Как только Вена начнёт свою подлую политику, то Берлин сразу забряцает оружием.

— Я слышал, что твой брат немного нездоров.

Такого вопроса от Фридриха я точно не ожидал и малость оторопел. Мне казалось, что первым он начнёт изучать детали прожекта.

— Здоров как бык, — отвечаю, быстро придя в себя, — Просто он излишне добр, скромен и молчалив. При этом брат достаточно образован и уже начал помогать семье.

— Иоганн, ты понимаешь, что твой замысел совершенно ломает нынешнюю европейскую политику? Не знаю, во что нам обойдётся раздел Польши. Но уверен, что в итоге Австрия с Францией сольются в очередных объятьях и начнут готовиться к новой войне с Пруссией. Пусть не сейчас, но лет через пять. Ведь они поймут, что я наметился на мелкие немецкие княжества. А если к ним присоединится Англия, то всё станет весьма плохо. Я бы сказал безнадёжно. И при этом ты хочешь усилить австрияков, предлагая им османские и польские земли.

Предположим, никакого союза Англии и Франции не будет. Лет через десять они сцепятся в новом конфликте, где мы можем навредить обеим державам. А далее Европу ждёт просто бесконечная война с непонятным исходом. Нам просто необходимо копить силы. Фридрих начнёт потихоньку прибирать мелкие немецкие княжества. А Россия станет переваривать завоёванные и освобождённые земли. И король прав, что денег на это у нас нет. Вернее, я жду ответ от посольства, отправленного в Испанию. Но переговоры осложнены тем, что в сделке участвуют голландские банкиры. С другой стороны, мы привлекаем на свою сторону сразу две сильные державы. Пусть одна из них изрядно одряхлела, а вторая проиграла битву за превосходство на море англичанам. Это я тоже собираюсь использовать. Вернее, прожект предложил Голицын, вот ему за него и отвечать.

— Используя вашу терминологию, могу точно сказать, что Англия сейчас переваривает захваченное. И хочу заметить, её желудок иногда сдаёт сбои, а сэры вынуждены вдыхать испражнения, — громкий смех короля подтвердил, что мой эпитет ему понравился, — Сначала наши друзья освобождали от французских поселенцев Новую Шотландию. В результате они понесли немалые финансовые потери. При этом умудрились уничтожить более половины изгнанных, вызвав волну негодования в Париже. В самой Америке вспыхивают постоянные восстания индейцев и рабов. Но это не самое важное. Лондон всерьёз влез в Индию. Сейчас Ост-Индийская компания воюет с магометанами из Майсура. Но вскоре им придётся сцепиться с более сильным противником — маратхами. Понятно, что островитяне победят. И если потребуются, то выделят немалые силы для любого конфликта в Европе. Но на ближайшие годы они сосредоточатся на своих делах. Польша, Австрия и османы их не интересуют. И англичане умеют считать деньги. Они просто не потянут одновременно несколько войн. Да и начавшееся усиление Франции беспокоит их гораздо больше.

Замечаю, что по мере понимания моих слов, старый Фриц подался чувствам и его брови полезли на лоб.

— Это не я такой умный, — решаю успокоить собеседника, — У меня для этого есть князь Голицын, который четырнадцать лет в дипломатии и три года прожил при французском дворе.

Мои слова точно не убедили Фридриха, но он задумчиво кивнул. Наверняка король подумал о русской разведке, чью деятельность он недооценил. Вернее, речь о работе дипломатов, занимающихся шпионажем. Я же продолжаю свою речь.

— У французов сложностей ещё больше. Сейчас они занялись восстановлением флота, куда уходят просто колоссальные суммы. Эх, мне бы такие деньги, — вздыхаю совершенно искренне под понятливый кивок Фридриха, — При этом они ещё покупают Корсику у Генуи. Это значит, что денег на большую войну у Людовика нет. После того как мы разделим Польшу, Париж сможет только громко гавкать и гадить по мелкому. Думаю, французы ограничатся отправкой нескольких сотен офицеров для помощи польским войскам и дадут денег, которые паны благополучно разворуют.

Старый Фриц улыбнулся, но продолжал смотреть на меня весьма серьёзно. Видно, что он не ожидал такого подробного разбора существующих реалий. Но надо продолжать.

— А теперь про наших венских друзей. Захват Кракова и Люблина ненадолго рассорит австрийцев с французами. Я знаю, что Бурбоны и Габсбурги давно лелеют идею о союзе. Поэтому брак дофина с одной из дочерей Марии-Терезии — дело решённое. Но мы его немного отсрочим, — здесь король понимающе ухмыльнулся, — Касаемо территорий, которые достанутся Австрии, я бы особо не переживал. Чем больше она получит земель с чужеродным населением, тем лучше.

— Поясни, — тут же вскинулся Фридрих.

— Например, в Пруссии живут кашубы. Но они давно больше немцы, чем славяне. Пусть этот народ говорит на своём языке, но со временем он вольётся в немецкий этнос. А вот венгры, наоборот, мечтают о независимости и не собираются становиться австрийцами. Прибавьте к ним чехов, хорватов, сербов и валахов. Тут ещё появятся вечно беспокойные поляки. А в будущем — босняки, исповедующие магометанство. Получается кипящий котёл, чьё варево в любой момент готово вырваться и обжечь повара. Поодиночке Вена справится с любым противником. Но все вместе они начнут создавать большие сложности. Забавно, но чем больше и многонациональней становится Австрия, тем она слабее. Если России удастся победить осман, то Мария-Терезия не удержится и ввяжется в захват какой-нибудь балканской дыры. Может, у неё даже получится. Но в перспективе эти земли принесут ей одни хлопоты.

Делаю небольшой перерыв и выпиваю почти половину бокала вина. Напиток ухнул в желудок, а в голове сразу потеплело.

— А ещё никто не мешает нам начать работать с народами этой лоскутной монархии, — судя по короткому смешку, очередной эпитет снова понравился Фридриху, — Начнём поддерживать венгерских и славянских патриотов в их борьбе против австрийских властей. В это время никто не помешает Пруссии стать главной в немецком мире и в будущем создать единую Германскую империю. Повоевать с Австрией вам придётся, но про её слабости я уже рассказал. Понятно, что это будет не при нашей жизни, но кто мешает начать осуществлять данный прожект в ближайшее время?

На этот раз король задумался надолго. Я же налил себе ещё вина и уставился в огромное окно. Эх, хорошо на улице! Снежок, лёгкий морозец и восхитительный воздух, выйти бы, да пробежаться. А мне приходится сидеть в душном помещении и терять часы жизни на болтовню.

— Я уже говорил, что недооценил тебя. Могу это повторить, — наконец ответил Фридрих, — По Польше я согласен. Здесь даже думать не надо, так как Пруссия давно предлагала Екатерине разделить эти земли. Но твоя предшественница противилась, считая их своими. Глупая баба. Удержать всю Речь Посполитую невозможно. И твой прожект вполне действительный. Раз у нас сегодня день откровений, то скажу больше. Пруссия претендует на главенство в германском мире и имеет на это законное право. Только ты не учитываешь, что кроме Австрии есть Бавария, Вюртемберг и Ганновер, принадлежащий английскому королю. А Франция забудет обо всём и найдёт деньги, коли почувствуют, что речь идёт к объединению немецких земель.

Король сделал небольшую паузу и впился в меня взглядом. Может ему сказать, что перед ним не прежний наивный Иоганн, а человек, вкусивший плоды власти. Да и кровушки я пролил уже немало. А самое главное — мне это нравится. И воздействовать на меня бесполезно.

— Мне нужно время, мальчик мой. Твои предложения очень необычные, но безумно любопытные. Могу сказать точно, что не позволю Марии-Терезии ударить тебе в спину, если ты выполнишь все соглашения по Польше. Османы меня не волнуют, поэтому делай с ними, что хочешь. Только не надорвись, — старый хрыч заржал аки конь, — Ответ ты получишь через два месяца. А пока предлагаю отобедать. Надоели мне эти разговоры, давай насладимся талантами моего повара.

Угу. Вот прямо поверил, что Фрицу надоели подобные беседы. В папку с предложениями он вцепился будто коршун в кролика. Но поесть не мешает, а то в животе начинает урчать.

* * *

— Не переживайте, Дмитрий Алексеевич. Он согласится.

Голицын вперил в меня свой взгляд, пытаясь разглядеть чего-то в полутьме. Начало темнеть и возке достаточно темно. А разжигать ещё и чадящий фонарь я запретил. Хватит мне небольшой печки, изрядно порочащей воздух.

— Почему, Ваше Величество?

— Фридрих одновременно авантюрист и человек, умеющий думать на перспективу. А ещё он чудовищно тщеславен. Думаю, он захочет оставить после себя статус объединителя немецких земель, а не просто воина и толкового правителя. Наш же прожект предполагает начало собирания земель под Пруссией, пока Австрия с Францией заняты своими делами.

— Очень хочется верить вашим словам. Пока вы не ошибались. Только мучают меня сомнения, что сейчас мы зачали монстра, который в будущем сожрёт как Россию, так и Европу.

[1] Фридерика София Вильгельмина Прусская (1751 —1820) — принцесса Пруссии, наследная штатгальтер Нидерландов. Вильгельмина родилась в семье принца Августа Вильгельма Прусского и его супруги Луизы Амалии, урождённой принцессы Брауншвейга-Вольфенбюттеля.

Глава 16

Апрель 1767 года, село Ивановское, Санкт-Петербург, Российская империя.

— И что? Вот так сразу начали прясть?

Спрашиваю стоявших рядом вельмож, не отрывая взгляда от ткацких механизмов. Зрелище завораживающее, как из пеньки прядут нити, из которых далее свяжут канаты и изготовят полотно. Сам цех пока небольшой, саженей пятнадцать на десять. Но ведь это только начало! А ещё здесь волшебно пахнет строительным лесом, ведь строение срубили совсем недавно и пенькой, которая лежит в особых коробах.

— Никак нет, — по-военному ответил Шатлер, — В нашем расположении были механизмы, но в небольших количествах. Один из моих помощников предложил начать обучать людей, пока прибудет основная часть из Саксонии и Голландии. Полгода мы работали в убыток, да и сейчас до прибыли далеко. Зато нам удалось подготовить людей, изучить технику и более грамотно всё рассчитать. Ведь кроме производства, важно учесть хранение, доставку сырья и много всего иного.

— Это хорошо, что вы всё продумали и не теряли время даром. Позже представите списки, и все отличившиеся будут награждены, — отвечаю немцу и снова поворачиваюсь к цеху.

Рабочий люд был предупреждён о моём появлении, но всё равно грохнулся на колени, увидев живого императора. Пришлось произнести небольшую речь, разглядывая ошеломлённых верноподданных. В общем, мастеровые быстро сели за механизмы и началась работа. Понятно, что проходящий мимо грузчик или сидящий напротив ткач, постоянно дёргались. Зато мне удалось воочию понаблюдать, как происходит обработка волокна.

Дабы не смущать людей, выхожу из цеха и сразу кутаюсь в шинель. Да, эту нужную одежду мы тоже начали производить. А я, как император, решил показать полезность её ношения. Но есть и ограничения. Шинели могут носить только военные и гражданские чины. У первых она зелёных и синих цветов, а у вторых серая. Я же щеголяю в чёрных одеждах и своей любимой польской шапке.

Надо заметить, что мода среди столичной публики и людей служивых начала стремительно меняться. Понятно, что переодеть всю армию и многочисленных чиновников за год невозможно. Пока кафтаны русского кроя носят только высокопоставленные лица и аристократия. Касаемо дам, то моя супруга быстро спелась с Лизой и вскоре обещает удивить свет русским женским платьем. Уж больно её впечатлили наряды моих сестрёнок. Только Катя — женщина своевольная, поэтому сейчас швеи усиленно готовят одежды по её требованиям.

Оглядываю громкий муравейник, который сейчас напоминает бывшее село Ивановское, и направляюсь к следующей диковине под названием водяное колесо, помогающее пилить лес. Именно в месте впадения Тосно в Неву и строится первый промышленный район. Место выбрано весьма удачно. По рекам и близлежащей дороге в столицу идёт большая часть товаров. Вот мы и решили ставить заводы на столь удобном месте. И сейчас на огромном участке, где уже расположились цеха, склады и иные здания, шла огромная стройка. Ведь нужно много всего, благо управляющий озаботился жильём для мастеров и строителей, которые начали трудиться ещё зимой.

Видать охрана уже внушила мужикам, чтобы они не бухались на колени или не шарахались как чёрт от ладана при виде блистательных гостей. Хотя, кроме двух секретарей из канцелярии, со мной только главы Берг и Коммерц коллегий. И, конечно, их помощники, местные инженера и моя охрана. Ещё и Пафнутий, давно ставший моей тенью. Окружающие, кстати, давно привыкли к изображающему камердинера бойцу. Вот такой немалой компанией мы подошли к водяному колесу.

Всё-таки завораживающее зрелище, когда ты наблюдаешь, как буквально за минуты создаётся готовое изделие.

— Лес просушенный, мы закупили его заранее. Только он вскоре закончится, поэтому ждём новой поставки, — снова похвастался Шатлер, — Но вскоре запустим кирпичный завод на версту южнее. Подготовительные работы почти завершены. Надо бы расположить производство поближе, но ведь мы будем расширяться. Сейчас строится шерстомотальный цех. Механизмы должны прибыть после начала судоходства. Людей точно так же готовим. Заодно закуплено сырьё, которого должно хватить на полгода работы, если не больше.

Смотрю на работу пилы, снова вдыхаю пьянящих запах свежих стружек и не могу скрыть улыбку.

— Молодцы! Что я могу сказать?

Свита сразу заулыбалась в ответ и начала скромно принижать свои заслуги. А ведь на самом деле сделано очень многое. Понятно, что только через год мануфактуры начнут давать достаточное количество продукции. Но важен первый шаг.

— Подумайте про использование угля, — смотрю, как один инженер подобрался, услышав мои слова, — Если мы будем развивать производства далее и запустим выплавку металла, то никакого леса не напасёшься. Не нужно спешить, просто найдите толкового человека, и пусть он обдумает возможность работы на угле. Им и обычные печи топить сподручнее, так как сей минерал более продуктивный. Рядом столица, потребляющая огромное количество дров. А так мы ещё и леса сохраним. Это сейчас кажется, что их много. И затея с кирпичом мне тоже нравится. В случае пожара, не дай бог, удастся сохранить большую часть строений и механизмов. Подумайте о расширении и продажи столь нужного продукта населению. Давно пора строить каменные дома. Да и печи людям часто не из чего класть.

Инженер, отвечающий за кирпичный завод, тут же кивнул.

В небольшом и скромном кабинете управляющего я решил провести небольшое совещание с Минихом и Шатлером. Иначе в столице по-человечески поговорить не дадут.

— Сергей Христофорович, рассказывайте, что там у Чичагова. Я просто не успеваю прочитать всю корреспонденцию. Уж больно много её накопилось в моё отсутствие.

Сын фельдмаршала хотел вскочить, но я остановил его, махнув рукой. А сам взял чашку чая с небольшого стола, покрытого красивой скатертью. В последнее время я отдаю ему предпочтение. Ещё и Пафнутий добавляет в напиток различные травки, что делает его более вкусным.

— Если кратко, то капитан рьяно взялся за выполнение приказа. Дело даже не в строительстве верфи, а подготовке первых судов и экипажей. На многое мы рассчитываем, но два корабля отправятся в Гамбург, как только позволит навигация. Представительство в Гамбурге уже работает. Как вы и приказывали, основные силы наши люди сосредоточат на более безопасных товарах. В Архангельске закоптили немало рыбы с мясом и заготовили шкур морского зверя. Но представители будут думать и налаживать связи. Хотя мы посчитали, что и продукты должны пользоваться спросом в Гамбурге. Касаемо отношения тамошних властей, то это не моя епархия.

С этим делом у нас порядок. Через свои связи Голицын подмазал нужных людей, и нашим купцам не будут мешать. Понятно, если мы не полезем в чьи-то крупные дела. Но я и не собираюсь спешить. Надо строить флот и готовить экипажи.

— Я доволен вашей работой, господа. Жду отчёты от обеих коллегий. Всё-таки придётся изучить их более внимательно, — говорю вельможам и ставлю пустую чашку на стол.

* * *

Через два дня состоялось заседание правительства в узком кругу. Естественно, в моём кабинете присутствовал канцлер Чернышёв. Кроме Ивана Григорьевича, на заседание были приглашены главы Коммерц, Камер, Берг и Ревизион-коллегий. А также Теплов, Шешковский, дон Алонсо и директор Дворянского банка — Козмин.

Дождавшись, когда вельможи рассядутся, я сразу приступил к делу. Тем более что мы достаточно много времени уделили теме сегодняшнего разговора.

— Михаил Михайлович, начинайте, — обращаюсь к Щербатову.

Глава Камер-коллегии за последний год изрядно похудел и даже постарел. Ещё бы, ведь на него лёг столь тяжкий груз. Работу он проделал действительно огромную. Шутка ли, за год разобраться почти со всеми просроченными задолженностями. Я не зверь и когда узнал истинный размер недоимок, то сначала чуть не лопнул от злости, но затем начал искать пути разрешения сложившегося положения.

В итоге у самых злостных неплательщиков поместья и прочее заложенное имущество было конфисковано. Правда, пришлось брать на попечение казны часть семей, оказавшихся без крова и средств к существованию. При этом государственную поддержку получили только вдовы и несовершеннолетние дети. Главы полноценных семей получали назначение в различные провинциальные учреждения, в зависимости от талантов. Другие отправились в армию. Нечего поддерживать паразитов!

Особо меня взбесили махинаторы, заложившие несуществующее имущество и крестьян. Тогда у меня в голове всплыло название «мёртвые души», понравившееся соратникам. Только людям Алонсо и Вяземского было не до смеха. Полиция и ревизоры основательно перетряхивали сотни документов. Благодаря этому удалось вскрыть ещё множество нарушений, больше связанных с завышением суммы кредита. Здесь я церемониться не стал, и каторгу со штрафной ротой пополнили новые бойцы. Надо заметить, что всех арестантов лишили дворянства, а их имущество конфисковали. Обструкции подверглись и семьи воров, лишённые права появляться в крупных городах. Вельможи повозмущались для приличия, но, узнав, что они первыми смогут выкупить конфискованное, быстро успокоились. Более того, начались новые интриги с обвинением некоторых должников, получивших отсрочку. Почему не попробовать захватить понравившееся поместье или дом? Как же мне надоели эти алчные шакалы!

— Мы приняли решение объединить Дворянский и Купеческий банки. Также будут временно закрыты все кредитные конторы, ибо это больше ростовщики, нежели финансисты, призванные помогать развитию торговли и ремёсел. Новый банк будет носить название «Коммерческий», — уставшим голосом начал князь, судя по красным глазам, он опять еле выспался, — Ревизия почти закончена и началась весьма бурная продажа конфискованного имущества и крепостных душ. Впрочем, весомую часть крестьян выкупила казна для промышленных районов и строительства свободных поселений на юге. Что дало возможность существенно пополнить финансовые резервы, не считая уставного фонда. Думаю, до конца этого года мы дополнительно получим не менее полутора миллионов рублей. На самом деле этого мало, но немалое количество поместий никому особо не нужны. С другой стороны, мы уже сейчас готовы выдать кредитов на три миллиона рублей, что может ощутимо сказаться на промышленности и торговле.

Щербатов сделал небольшую паузу и с моего разрешения потянулся к стакану с водой. Вижу, что князь беспокоится от невозможности реализовать немалое имущество.

Ничего страшного. Лучшие поместья я оставил в руках государства. Пусть пока приносят прибыль. А разные убыточные деревеньки с небольшим числом крепостных тоже не пропадут. Надо мне как-то награждать особо отличившихся вельмож и чиновников.

Касаемо заложенных крепостных, то более половины были выкуплены лично мной и казной для двух прожектов. Первый — это промышленные районы. Второй — менее известный широкой публике замысел. Я давно знал про «колхоз» и описание деятельности этого предприятия. Хорошо обдумав сию неплохую затею, я признал её неприемлемой для текущих обстоятельств. А вот немного переработав идею, мы утвердили её с канцлером и земельным отделом канцелярии.

Сама идея проста. Группа крестьян получает землю, семена, скот, хороший инструмент и образует земельное поселение. Что, на самом деле, обойдётся в весьма небольшую сумму. Кроме всего, новые поселения не будут размещаться в какой-то глуши, а займут более или менее освоенные земли. Начнут создаваться два вида городишек — казённые и мои личные. Различаться они будут жителями, в первом случае это будут свободные люди, по большей части отставные солдаты. Во втором — государственные крестьяне или купленные на мои средства. Свободные поселенцы получат право рассчитаться за предоставленные им семена, скот и инструмент через три года после начала работы. Зависимые же обязаны отработать десять лет, после чего их освобождают от крепости и дают возможность распоряжаться собственной жизнью и имуществом, за которое тоже необходимо заплатить. А цена на предоставленные средства производства по истечении тех самых трёх лет, снизится наполовину.

При этом после выкупа обе группы поселенцев получат пай. Или возможность отселиться на хутор для тех, у кого большая семья. Смысл столь сложной структуры в том, что люди будут обрабатывать землю вместе. Сначала как наёмные работники, можете называть их батраками. Вот только изначально селяне получают весьма внушительную поддержку. А далее, дабы вновь не создавать крестьянскую общину, городок становится акционерной компанией, где государство, император и работник владеют паями. Если со временем кто-то из земледельцев захочет развивать иные промыслы, открыть мануфактуру или лавку, то государство и мой представитель всегда помогут. Для нас важно, чтобы люди не скатывались к мелким обрабатываемым участкам, а работали в крупном хозяйстве. Более того, в прожекте объединение близлежащих поселений для создания более мощного предприятия. Именно они смогут противостоять крупным помещичьим хозяйствам, вынуждая банкротиться более мелких собственников. Когда земледелие перестанет приносить доход, то дворяне сами начнут избавляться от поместий. Это один из путей, с помощью которого, я хочу нанести удар крепостному праву.

Посмотрим, что из этого выйдет. Работы предстоит немало, но надо решать вопрос с крепостным правом, а заодно переселением крестьян на более плодородные земли. Небольшие партии людей уже отправились по местам. Первый год им дан на обустройство, ведь дома и амбары с собой не привезёшь. Зато лес для строительства уже заготовлен и должен поступить вовремя. За этим наблюдают особые люди из Ревизион-коллегии. Думаю, даже на второй год крестьяне смогут разбить только огороды и только на третий приступят к настоящей пахоте. Необходимыми вещами их обеспечат, а далее, всё в руках божьих.

Но думаю, у нас получится. Ведь земли предварительно изучали агрономы из Академии Наук и выбрали наиболее пригодные. Какой смысл строить поселения, если окружающая почва непригодна для обработки?

Есть у меня ещё один прожект, касающийся северных и степных земель. Нам необходимо начать более деятельно развивать животноводство и скотоводство. Стране необходимы шерсть и шкуры. Да и молоко с маслом — нужные продукты. Но боюсь, мы просто не потянем два столь затратных дела.

— Основной деятельностью банка станет кредитование различных промыслов, которые захотят открыть дворяне и купцы. Кредиты на частные нужды будут выдавать в ограниченном количестве, дабы прекратить растущее спускание состояний со стороны дворянства. Ныне казна будет предлагать сразу продать имущество и крестьян по вполне хорошей цене, — Щербатов продолжил доклад, выведя меня из размышлений, — Одновременно, частным лицам запретят выдавать деньги под залог имуществ и крестьян. Что будет караться весьма строго, вплоть до конфискации и лишения дворянского титула. В особых случаях люди получат право сдавать имения под залог. Это не будет касаться дворян, взявших в долг крупные суммы. Речь идёт о семьях, потерявших главу, или чьё хозяйство пострадало от засухи или наводнения. Для снижения страстей в обществе, где часть аристократии занимается ростовщичеством, вскоре выйдет закон о создании частных банков. Естественно, они будут под надзором государства. Возможно, казна будет владеть частью акций новых кредитных учреждений. Пока мы это обсуждаем.

Князь снова перевёл дух, и к разговору присоединился Чернышёв.

— Ваше Величество, я считаю ваши дополнения к банковскому и земельному закону преждевременными. Нельзя лишать благородных людей титула из-за мелких финансовых преступлений или тех, кто промотал состояния. Да и этот указ о майорате, не совсем вписывается в русские традиции.

— Побойтесь бога, Иван Григорьевич, — смотрю на канцлера честными глазами, мысленно усмехаясь, — Никто не посягает на законные права дворянства. Только вы совсем забыли, что земля людям раздавалась в кормление за службу. Под ней я подразумеваю армию и чиновничество. Иной трактовки не предусмотрено. Если дворянин не служит, при этом растратил состояние предков и потерял земельное владение, то он лишается права относиться к данному сословию. Нет, он может жениться на купчихе, получив солидное приданое. Пусть начнёт заниматься мануфактурами или торговлей, что весьма поощряется государством. В противном случае служба или наличие поместья обязательны. Именно поэтому и вводится понятие неделимого владения, или майората, как вы его назвали. У нас сейчас дворянство изрядно расплодилось. Часто барином считается человек, владеющий пятёркой дворов и сам слабо отличающихся от своих крепостных. Оттого и случаются многочисленные конфликты за лужайку длиной в десять саженей или три деревца. А так мы введём вполне себе понятные ограничения. Нынешнее поколение уж пусть доживает, как хочет. Но следующее переходит в звание мещан. Россия не должна стать Польшей, где чуть ли не десятая часть людей шляхтичи, большинство которых не владеет землёй, а сами похожи на сиволапых крестьян. Дворянство — это привилегия, и её надо ценить. Уж лучше мы будем пополнять ряды благородных простолюдинами, отличившимися на войне и гражданской службе. Ведь, по сути, весомая часть нашего дворянства начинает превращаться в обычных землевладельцев без всякой ответственности.

— Через год мы получим заговор или восстание, — Шешковский нарушил повисшее молчание, — Надо как-то мягче.

Смотрю в змеиные глаза главы экспедиции и понимаю, что он взволнован. Только я тоже не глупец сразу так пугать дворян.

— Так, я никуда не тороплюсь. Сначала мы введём новый банковский закон и особые условия кредитования под залог имущества. Заодно протолкнём понятие «неделимого владения». Именно майорат позволяет Англии и Франции рекрутировать на службу постоянный поток дворян. Наши же предпочитают отлёживаться на печах. Вот пусть начинают шевелиться. Мне нужны сотни грамотных людей на Урале и в Сибири. Понятно, что я излишне резок. Всё дело в этом глупом указе «О вольностях дворянских». Неплохо так нагадили мои предшественники, — чувствую, что начинаю злиться, поэтому делаю большой вдох и успокаиваюсь, — Отменить эту глупость нельзя, ведь мы получим мятеж не через год, а завтра. Но невозможно наблюдать за тем, как служивое сословие превращается в паразитов. Значит, надо заставить их действовать. Те же самые статьи в газетах, расписывающие, какие огромные состояния сколачивают английские и французские дворяне на торговле с мануфактурами, появились не просто так. Надо переубедить общество в том, что благородному человеку не зазорно заниматься торговлей и производством. Почему можно владеть железоплавильным заводом, но нельзя построить ткацкую мануфактуру? А ещё у нас большие замыслы по образовательным прожектам. Должность учителя будет приравнена к служилому человеку.

Делаю небольшую паузу и смотрю на настороженных вельмож. Может, я излишне тороплюсь с этими указами.

— Ладно, то дело будущего. Думаю, этот закон будет объявлен лет через пять, ещё и изрядно переработан. Но мы должны быть готовы уже сейчас и отслеживать реакцию общества, — а заодно я продолжу укреплять полицейские силы и сформирую гвардию из ветеранов, вернувшихся с войны, — Думаю, нам должен помочь кружок моей супруги, где дамы всерьёз вознамерились дать бой мужчинам.

После этих слова народ заулыбался. Даже Шешковский обозначил свой змеиный оскал.

— Шутки шутками, но действительно страдают семьи игроков и транжир. Господин Теплов, сделал небольшие подсчёты, — киваю на сразу вскочившего секретаря, — И ситуация вырисовывается просто чудовищная. Поэтому ограничения по закладу имущества должны помочь. И всё-таки придётся продавливать наказ о приданом, иначе эту дикость не остановить. Хотя многие делать этого не собираются. Значит, самые непонятливые отправятся в штрафную роту или чиновником в Нерчинск. Кстати, дамы должны подготовить неплохую почву для реализации некоторых излишне жёстких прожектов. Торопиться мы не будем, пусть они проедят плешь всему обществу.

Собравшиеся снова заулыбались. Может, оно и смешно, но я уже сам боюсь беседовать с женой об этом наказе. Пора немного сбавить пыл излишне разошедшихся дамочек.

— На самом деле закон ещё сыроват и требует доработки. Предлагаю подписать указ ближе к началу работы Уложенной комиссии этого года, — судя по тихим выдохам некоторых собравшихся, это верное решение, — Теперь давайте обратимся к не менее важному вопросу. Михаил Михайлович, мы сможем начать выпуск бумажных денег в начале следующего года?

Тут народ зашевелился, а Миних с Шатлером даже перекинулись короткими фразами. Оно и понятно. Ведь дело это для России новое, хотя сам прожект начали разрабатывать ещё при Екатерине. Но я его хорошенько изменил. Замысел моей предшественницы мог привести к обесцениванию ассигнаций. Что подтверждали знания, полученные от Майора. Всё дело в том, что деньги не были в должной мере обеспечены серебром. Этого драгоценного металла в России попросту не хватало. Да и золота у нас тоже мало, чего греха таить. Только кое-что успело измениться.

— Всё просто. Если мы получим испанский кредит, то серебра в казне будет в достатке. Насколько я понимаю, ответ будет получен с возобновлением судоходства по Балтике, — ответил князь, — Что касается выплаты процентов и окончательного расчёта, то у нас уже есть положительные новости. Золотодобывающая компания Демидова должна доставить первую партию металла к лету. Да и самих запасов у нас пока хватает. С медью дела обстоят прекрасно. Поэтому не стоит опасаться падения курса ассигнаций относительно серебра, ведь у нас приличные запасы разменного фонда.

Угу. Только всё упирается в испанцев, которые дали предварительное согласие. Дело в голландских посредниках и можно быть уверенным в переходе на бумажные деньги. Да и золотом с кредиторами рассчитываться необязательно. Им нужен хлеб, пенька, дерево, дёготь и иные товары, производимые в России. Но нам необходимо срочно наращивать объёмы. Есть во всей этой истории одно пятнышко. Вернее, огромная такая клякса под названием Англия. Островитяне точно не будут спокойно взирать, как из их рук уплывает более половины русской торговли. Лорды обязательно устроят какую-нибудь пакость. Мы для того и привлекли к делу голландцев, дабы поручить дополнительную поддержку.

А ведь ещё есть наши задумки по строительству собственного торгового и океанского флота. Боюсь, как бы птичку не подстрелили при взлёте. У меня одна надежда — будущая война англичан с французами в Америке. До неё ещё далеко, но и мы не собираемся вводить все свои задумки на следующий год.

Глава 17

Декабрь 1767 года, Москва, Российская империя.

— Пускай! Чего тянуть? — возмущённо кричу на зашедшего Пафнутия, объявившего о прибытии гонца.

Судя по улыбке, спрятавшейся в бороде камердинера, этот хитрец решил малость надо мной поиздеваться. Уж больно я ушёл в дела, позабыв обо всём, даже утренние тренировки начал пропускать. И вот сидим мы тут с Тепловым, составляем прожект по захвату мира. Ха-ха! Как в кабинет заходит эта орясина и спокойно заявляет о прибытии фельдъегеря из столицы. Я сначала и не понял о чём речь.

Красный с мороза, с шинелью, покрытой капельками воды от растаявшего снега, но улыбающийся гонец сразу настроил на положительный лад. А сердце начало колотиться будто бешеное.

— Сын, Ваше Императорское Величество! — произнёс фельдъегерь.

Вроде одно слово, но оно отразилось внутри меня целой бурей эмоций. Пытаюсь, что-то сказать, но горло будто окаменело. Наконец, мне удалось справиться с чувствами. Смотрю, а в двери уже маячит довольные тестюшка с Шуваловым, из-за спин которых выглядывают остальные соратнички.

— Ваше имя? — обращаюсь к гонцу, весьма юному, кстати.

— Прапорщик Сергей Голицын, Ваше Величество! — радостно гаркнул, всполошившийся фельдъегерь.

— Где служите?

Понятно, что губернатор столицы не мог отправить ко мне простого гонца. Потому и прислал племянника[1]. Но по закону человека, принёсшего столь радостную вещь, необходимо наградить, что я собираюсь сделать.

— Недавно выпущен из Шляхетского корпуса в чине прапорщика, Ваше Величество! — Голицын продолжил пугать собирающихся вельмож громкими ответами, — Сейчас ожидаю назначения в полк.

Была во взгляде Сергея какая-то надежда, поэтому я решил задать ещё вопрос.

— Какую награду хотите, князь?

— Служить вам и России — есть моя мечта! — быстро произнёс прапорщик, но тут же добавил, — Разрешите зачислить меня в Семёновский полк. Я знаю, что ему предстоит кровью смывать свой позор. Вот и хочу воевать в составе семёновцев.

А парень не дурак. Не знаю, чего там навоюют проштрафившиеся гвардейцы. Да и самих бунтовщиков там сейчас едва половина. Но умные офицеры прекрасно понимают, что с войны вернётся очищенный от позора полк, в составе которого будут служить одни ветераны. И лучше попасть к семёновцам и преображенцам уже сейчас. Кстати, измайловцы и все остальные гвардейские полки, за исключением лейб-конвоя, тоже отправятся воевать, но частями. Нельзя оголять столицу, оставляя лишь небольшой гарнизон.

— Наградите Сергей Фёдоровича достойным оружием, конём из тех, что мне подарили калмыки и тремя тысячами рублей, дабы он достойно подготовился к походу, — киваю подобравшемуся поближе Шувалову, — А также переведите прапорщика в Семёновский полк. Верю, что он принесёт немало славы русскому оружию! И давайте начинать празднование рождения наследника престола!

— Виват! — наконец заорали присутствующие.

Касаемо подарков, то по меркам Екатерины они были скромны. Помнится, Майор рассказывал, что в будущем стареющая императрица буквально осыпала золотом и чинами гонцов, приносивших даже незначительные вести. Частенько счастливчики удостаивались права разделить ложе с немкой. Некоторые интриганы даже использовали интимную слабость Катьки и подставляли ей нужных людей.

Только я не она. Уже все давно поняли, что новый император вознаграждает исключительно за хорошую работу и иные деяния во благо России. Да и награды, не считая орденов, обычно идут из моих комнатных денег, а не казны. Хотя тот же калмыцкий скакун стоит, как деревенька дворов на сорок, если не больше. Потому юный князь аж светился от счастья.

Кстати, большая часть пригнанных четвероногих подарков пошла на племя. По совету Фитингофа, которому точно быть главой коллегии Земледелия. Иван Фёдорович предложил воспользоваться опытом людей Бирона и восстановить его конюшни. К сожалению, часть племени и работников не вернуть, но новые заводы начали работать ещё весной. Вернее, мы их пока приводим в порядок, закупая лошадей и нанимая толковых людей. Дело это затратное и долгое, но необходимое для страны. Шутка ли, но в России нет хороших коней для тяжёлой кавалерии. Вернее, их очень мало.

* * *

Снова Успенский собор, но на этот раз не свадьба, а молебен за здравие наследника. Вчера полдня не смолкал звон колоколов, а сегодня после службы состоится салют, большой приём в Лефортово и народные гулянья. От парада я благоразумно отказался, дабы не мучить солдат на морозе. А то знаю я генералов, желающих отличиться при любой возможности. Они и целый полк готовы уморить, лишь бы получить очередной чин с блестящей висюлькой. Придворные тоже подобрались аки хищники, готовые броситься на добычу. Чуют, что без раздачи подарков не обойдётся. Придётся раздать несколько чинов, оружия и прочих табакерок. Заодно сплавлю этой стае пару десятков деревенек, оставшихся у банка. Думаю, на какое-то время публика успокоится.

Крещусь в нужных местах, сделав благостное лицо, а сам погружаюсь в события последних месяцев.

Фридрих дал своё согласие, в чём никто особо не сомневался. Король одобрил и брак Лёши с Вильгельминой. Принцесса должна прибыть в Россию уже в феврале, когда двор перекочует из Москвы в столицу. Естественно, старый интриган торговался и пытался внести в договор немало изменений. Но Голицын тоже не лыком шит. Поэтому итоговое соглашение устроило обе стороны.

Здесь у нас всё хорошо! Вернее, речь о будущем браке братца. Договор с Пруссией должен пройти испытание хотя бы небольшим отрезком времени. Но сейчас я больше думаю о родственниках. С учётом того, что Петю мы тихонько женили на его ненаглядной Маше Елецкой. Понятно, что история всплыла и изрядно взбаламутила высшее общество. Только наша парочка в свет не выходила, предпочитая жить в Шушарах. Вскоре они также должны обрадовать нашу семью пополнением.

Брак Лизы с англичанином, который на самом деле немец, дело решённое. Сестрёнка неожиданно долго думала. Мы же в это время обрабатывали Эрнста Мекленбург-Стрелицкого. И судя по докладам Голицына, от принца будет польза. Он действительно имеет влияние на свою царственную сестру, чем нам необходимо воспользоваться. Главное — знать меру и действовать потихоньку. Сестрёнка потихоньку вовлекается в дела света, но предпочитает держаться Кати и её дамского кружка. Нет, Лиза любит танцы и уже не тушуется на приёмах, но она привыкла к деятельности, а не сибаритству.

Радует, что братья наконец-то определились со своим будущим. Петя остался верен себе и после года учёбы с толковыми наставниками решил пойти по земледельческой части. Особо ему нравится ботаника и работа над увеличением урожая растений. В этом с ним солидарна Катя, выпросившая у меня возможность работать вместе с братом. Думаю, потихоньку начать привлекать их в ведомство Фитингофа. Пусть помогают немцу, ограждая его от давления вельмож и различных казнокрадов. Дети Антона Ульриха воспитаны так, что им даже в голову не придёт взять чужое. Вот пусть и пугают всякую сволочь.

А Лёша удивил. Младший заявил о твёрдом желании заняться артиллерией. Уж больно его впечатлила пушчонка, стоящая на вооружении охраны Шушар. Несколько потешных стрельб и братишка буквально заболел новым делом. При этом он не собрался в армию, а решил помогать в производстве пушек. Не знаю, получится ли из него толковый инженер или изобретатель. Новые учителя уже наняты, дабы хорошенько усилить его знания. По приезде устрою ему экзамен по арифметике, геометрии и химии. Когда я сказал брату об этом, он не на шутку испугался. Но, к его чести, начал заниматься ещё усерднее. Даже предстоящая женитьба волнует его гораздо меньше, чем любимые стрелялки. Не выйдет из него инженер, так пойдёт по управленческой части. А то казёнными заводами часто руководят не только воры, но и полные неучи. Что вдвойне обидно. Вот и будет империи польза. Антон Ульрих тоже помогает сыну, вспоминая старые знания. Ведь отец хорошо образован, ещё и в армии служил, пусть над этим многие смеются.

С учётом того, что младшие ещё более серьёзно отнеслись к своему будущему, то я просто счастлив. Думаю, лет через десять семейное предприятие князей Антоновских превратится в настоящий гигант, охватывающий земледелие, промышленность, торговлю и частично финансы. Отдавать банки в частные руки я пока не собираюсь, будь это хоть моя родня.

Здесь митрополит усиленно замахал кадилом, разгоняя запах ладана, и так забившего все углы огромного собора. Я на некоторое время отвлёкся, но тут же вернулся к размышлениям.

Уложенная комиссия дала результат. Это главный итог ещё не закончившегося заседания. Споры идут жаркие, часть моих наказов осторожно завернули. В первую очередь касаемо права женщин на использование приданого. Зато Юрьеву дню быть! Пусть и со многими оговорками. Ещё и барщина запрещена начиная с первого января будущего года. Правда, купцы с заводчиками неблагородного происхождения, войдя в сговор с частью дворянства, попытались выбить себе право на владение крепостными. Но их сразу одёрнул Вяземский, поставленный наблюдать за депутатами.

Особо меня радует принятие наказа по земству. Разобравшись в моём предложении и обсудив его с выборщиками дома, избранники одним из первых взялись за его утверждение. Несмотря на противодействие нескольких аристократических групп, закон быстро приняли. Только народ не совсем разобрался. На первый взгляд, земство — это чуть ли не свобода и возможность решать многие вопросы самостоятельно. И только некоторые дворяне, явно сведущие в юриспруденции, поняли, что их загнали в ловушку. Губернии и волости получили небольшие послабления, но вся полнота власти осталась в руках губернатора. Он вправе отменить любое постановление земского собрания. При этом именно на них ляжет развитие образования, здравоохранения, местного хозяйства и строительства дорог.

Нет, большая часть денег придёт из столицы. Но претворение указов императора теперь войдёт в обязанности земских учреждений. Губернатор будет заниматься надзором и общим управлением вверенного края. Зато земства получили прямой доступ к моей канцелярии и могут жаловаться на произвол чиновников. Дворянские же собрания призваны уравновесить земства, дабы те больше занимались развитием губернии, в первую очередь экономической. Небольшую реформу этого сугубо сословного объедения мы тоже провели. Собрания призваны заниматься исключительно общественной жизнью, имея право выдвигать предложения по её улучшению. Получилось что-то вроде двухпалатного парламента. Хотя сравнение не совсем уместно.

Митрополит заголосил молитву, и я снова отвлёкся. Крещусь в положенных местах и снова возвращаюсь к мыслям.

Суд над Дарьей Салтыковой прошёл одновременно громко и тихо. Общество долго бурлило и не могло успокоиться. В обсуждение дела была вовлечена большая часть грамотной публики империи. Мне пришло даже несколько писем с просьбой казнить живодёрку как можно более жестоко. Писем с оправданием деятельности помещицы или прошений о её помиловании точно не было. Народ был настолько взбудоражен, что властям пришлось арестовать более десяти похожих изуверов по всей стране. Их дела находятся под особым надзором Ревизион-коллегии, поэтому у преступников нет шансов избежать каторги. Ведь стало невозможно игнорировать многочисленные жалобы крестьян.

Очень помогли дворянские собрания, выявляя гниль среди своих рядов. Десятки и даже сотни злодеев и просто дураков, мучивших крестьян, стали нежелательными персонами в провинциальных обществах. А ведь это удар похлеще крупного штрафа. Теперь изуверы не могут выгодно женить детей и им попросту не с кем общаться. Дворянский мир весьма замкнут и сосредоточен на себе. Выпасть из него — сродни стать живым мертвецом. Хочу заметить, что здесь хорошо потрудились люди Шешковского по моему приказу. Если нет возможности урезонить кровопийц законным путём, то на помощь приходит общественное мнение, направляемое в нужную сторону. Сейчас у нас в моде гуманизм. Это не значит, что крепостных престали считать говорящей скотиной. Просто мучить её стало дурным тоном. Земства же вскоре помогут более тщательно следить за произволом. Ведь крестьяне получили право жаловаться в местные учреждения, а помещик более не имеет права их судить.

С учётом введения оброка и запрета барщины — это одна из моих побед. Пусть она небольшая, но важен первый шаг.

А Дарью осудили на пожизненное заключение в монастырь. Что было неоднозначно встречено в обществе. Но я не мог не вмешаться. Императорским указом Салтыкова была помещена в… Правильно! В Шлиссельбургскую крепость. И условия её содержания будут такими же, как у меня. То есть никаких разговоров с охраной, едой дворянки станут помои, а баня ей попусту не положена. Пусть моется из ведра воды, которое ей будут передавать раз в месяц. Туда же я решил перевести Ивана Орлова, Петра Бутурлина и, конечно, Вындомского, Власьева и Чекина. Мучители моего семейства удосужились права находиться в столь представительной компании. Заодно они вкусят все прелести подобной жизни. Жестоко? Возможно. Зато ни одна придворная тварь даже не посмела пикнуть в защиту арестантов.

Кстати, сыновья Дарьи Николаевны отнеслись к наказанию матери спокойно. Пусть они и молоды, но даже не думали заступаться за кровопийцу. Оба скорее озабочены получением немалого наследства, которое до совершеннолетия Фёдора, старшего сына Салтыковой, находится под управлением государственного служащего. Я принципиально не отторгнул в казну ни рубля из денег помещицы. Разве что все пострадавшие, включая семьи убитых крестьян, получили компенсации и свободу. Общество должно понимать, что конфискация имущества ожидает исключительно мятежников и казнокрадов. Любой человек, обуреваемый ненавистью или иными страстями, способен совершить преступление. Мы же не можем вмиг изменить людскую сущность. Насколько удалось изучить мнение высшего света и провинциального дворянства, моя позиция начала находить среди них понимание.

Не воруй, не предавай, служи верно, и всё у тебя будет. Примерно такой постулат я ещё год назад начал преподносить через газеты, самолично написав несколько статей. Сейчас над этим делом трудится сразу несколько писак, обсуждая в прессе наиболее значимые преступления и новые законы.

— Аминь! — наконец произнёс поп.

А сына я решил назвать Александр. Пусть это противоречит сложившейся традиции, но это моё дело. Царь я или не царь?

* * *

Гость был явно не в себе, ещё и устал с дороги. Но его выдавал только удивлённый взгляд, когда он осматривал необычный секретер с полочками для бумаг, и сероватое лицо. Ничего, сегодня мы побеседуем, а далее пусть хорошенько выспится.

— Присаживайтесь, барон. Разговор нам предстоит недолгий, но насыщенный, — милостиво киваю гостю.

Тот сел на краешек кресла, схватившись за кожаную папку. От немца не требовалось никакого доклада, но он всё равно подготовился. Именно это и впечатлило меня при знакомстве с Фридрихом Карлом фон Мозером, во время поездки по германским землям. Будучи управляющим небольшого маркграфства, барон умудрился за несколько лет привести его к процветанию. А после разорения во время Семилетней войны он быстро привёл дела небольшого государства в порядок.

Только Гессен-Гомбург был для Фридриха слишком тесен. А правители более крупных держав отказывались иметь дело с излишне принципиальным управленцем. Нет, он не заразился новомодными либеральными веяниями. Но являлся стойким сторонником независимого суда и одинаковых прав для всех граждан. Даже в германских землях подобный подход был излишне радикальный. Именно на этом я его и подловил. Мол, если твои таланты не нужны в просвещённой Европе, то попробуй в варварской России. Не сразу, но фон Мозер принял вызов. Мне же необходим человек, который будет отстаивать подобную позицию. Он ещё и людей убеждать умеет, чем ценен вдвойне.

После возвращения мы постоянно состояли в переписке. И наконец, вюртембержец ответил согласием. К моему удивлению Фридрих не просто писал письма, расспрашивая о наших делах, но тщательно собирал знания о России и начал учить язык.

— Попробуйте вино. Мне передал его ваш тёзка из Пруссии. Говорят неплохой букет, — указываю дёрнувшемуся барону на наполненный бокал и сам делаю небольшой глоток.

Немец не стал кочевряжиться и последовал моему примеру. Затем ещё раз оглядел необычную обстановку, задержав взгляд на шкафе с застеклёнными дверцами, и внимательно посмотрел на меня. Сам гость немного неказистый, невысокий, с круглым лицом и длинным носом. Ещё этот парик с европейским камзолом, от которых почти отказались в России. Только стоит посмотреть в умные и насмешливые глаза гостя, чтобы обнаружить в них недюжинный ум. И хватит десяти минут, чтобы оказаться под обаянием его личности. Но и я смог удивить весьма любопытного барона, рассказывая о своём видении будущего Европы в ближайшие двадцать лет. Сначала он не скрывал скепсиса, но затем проникся. Понятно, что никто не собирался выдавать ему все знания. Поверхностных сообщений вполне хватило.

— В первую очередь прошу вас оценить объём предстоящих работ и размера страны, где вы теперь будете жить.

Собеседник не понял смысла такого начала разговора, но задумался. Через мгновение его лицо просветлело. Всё-таки Фридрих действительно умён!

— Именно поэтому вы потребовали, чтобы я ехал сушей, а не плыл на корабле! — воскликнул фон Мозер, — Мне было необходимо осознать масштаб страны, что и произошло!

Некоторое время немец молчал, но сразу задал напрашивающийся вопрос.

— Но почему вы выбрали именно это время года? Ведь выдвинись я немного позже, и мне не пришлось бы ждать морозов в Смоленске. Хотя и в этом старинном городе было много любопытного. За месяц мне удалось неплохо изучить русскую провинциальную жизнь, местные законы и подучить язык. А ещё никто особо не интересовался моей персоной, считая просто забавным иностранным учёным, решившим посетить Москву. Поэтому я спокойно ходил по городу, посетил окрестные поместья и беседовал с различными людьми.

— Я предвидел и это. Вас задержала распутица, которая мешает движению по русским дорогам от трёх до четырёх месяцев в году. Всё зависит от губернии. Мне было необходимо, чтобы вы увидели другую Россию, а не только столицу. Именно дороги, мосты, каналы, плотины, препятствующие затоплению и многие другое, нам предстоит построить в ближайшие годы, — отвечаю, усмехнувшись, — Но для этого нужны деньги, которых в казне не хватает. Значит, необходима сильная экономика, прогрессивные законы и любопытные находки, дабы дать толчок развитию страны. Мы — очень богатая страна. Только огромные расстояния, отсталое хозяйство и консерватизм общества мешают развитию. Местная аристократия часто не понимает, что надо сделать всего лишь несколько движений и получить огромные прибыли. Только знать привыкла видеть богатство исключительно в земле и частично металлургических заводах. А ещё есть многочисленные враги, с которыми империя воюет столетиями, одного из которых я собираюсь уничтожить через два года, а второго изрядно потрепать. Если вы готовы, то добро пожаловать в Россию!

* * *

Ошарашенный немец ушёл, а я засел писать послание супруге. Закончив, заклеил конверт, залил его воском и поставил печать. Пафнутий появился тут же, будто прочитав мои мысли. Молча кивнув, он схватил письмо и покинул кабинет. Надо самому собираться, ведь вскоре начнётся праздничный приём. Москва гуляет уже второй день подряд и не собирается останавливаться. А вообще-то, люди должны работать, а Уложенная комиссия не утвердила все наказы. Просто форменный бардак!

Иногда я подумываю о необходимости внедрения всеобщего «орднунга» по прусскому образцу. В принципе, при определённых раскладах сиё возможно. Если меня не убьют в процессе, конечно. Только тогда наш народ перестанет быть русским и потеряет свою особенность. А далее может лишиться и своей страны. Ведь нельзя забывать, что Россией управляет сам господь бог, иначе невозможно, как она существует.

Быстро листаю свой блокнот и делаю пометки. Канцелярия под моим строгим руководством уже подготовила прожект реформы коллегий. По возвращении я объявлю о формировании Кабинета министров. Канцлером останется Чернышёв, да и многие коллегии просто сменят название на министерства. Но добавятся новые, и коренным образом изменится структура работы ведомств. Уж больно она сейчас рыхлая и часто учреждения мешают друг другу, выполняя одинаковую работу. А ещё нет общего стержня, когда каждый новый глава начинает ломать и перестраивать управление на свой лад. Для этого нужны проверенные люди, которых я потихоньку изучаю. Кого-то придётся отсеять. Но есть и пополнения в лице того же фон Мозера или Бекетова, который должен прибыть в столицу через год. В общем, работа не останавливается ни на минуту.

Допиваю бокал и крякаю от удовольствия. Дело не в вине, а предстоящем празднике. Ведь не каждый день у меня рождается сын.

[1] Князь Сергей Фёдорович Голицын (1749—1810) — русский военачальник эпохи Екатерины II, генерал от инфантерии.

Глава 18

Февраль-Март 1768 года, Москва, Санкт-Петербург, Российская империя.

Рассматриваю, стоящего передо мной придворного, и раздумываю, не ошибся ли я? Уж больно он склонен к просветительству. Однако в его убеждениях превалируют масонские идеалы, что настораживает меня больше всего. Естественно, мы распустили ложи, а за принадлежность зарубежному веянию можно попасть в опалу или на каторгу. Но я прекрасно понимаю, что эту гидру быстро не раздавишь. Потому и отношусь с подозрением к персонажам вроде Мельгунова[1], хотя надо радоваться и молить господа, дабы он посылал России больше таких людей.

Будучи губернатором Новороссии, Алексей Петрович проявил себя деятельным и толковым правителем. Он не просто выполнял приказ императрицы, но и проявлял самостоятельность, шедшую на пользу краю. Это касалось строительства дорог, открытия общественных учреждений, вроде типографии, развития ремёсел и торговли. К тому же генерал не брал мзду и всячески сторонился гниловатой публики. Да и помощь в работе Уложенной комиссии, которою оказал бывший губернатор, трудно не оценить. Ещё Мельгунов не предал Петра III, предпочтя опалу урону чести.

Вроде идеальный исполнитель царской воли? Вот и проверим. До сих пор чиновник делал всё на благо России. Сейчас перед нами стоит весьма трудная задача, способная вызвать обострение отношений сразу с несколькими европейскими государствами, так и Портой. Поэтому мне нужен очень грамотный и опытный человек.

Даже Фридрих не поверил в серьёзность моих намерений, но, поняв, что это правда, принялся отговаривать. Но сведения о будущем, полученные от Майора, чётко говорили, что иного пути нет. Вернее, у меня просто не хватит знаний и времени для решения подобной задачи.

Мысленно приняв решение, указываю Мельгунову на гостевое кресло, а сам продолжаю его разглядывать. Генерал невысок, худощав, лысоват, тонкие черты лица, но красавцем его не назовёшь. Вроде обычный чиновник средней руки, ведь даже кафтан на госте весьма скромен и награды он не носит. Стороннего наблюдателя должны смутить армейская выправка и ясный взгляд голубых глаз, которые Алексей Петрович не отводит. Всё верно — скрывать ему нечего.

Но не надо думать, что у собеседника нет своего мнения. Судя по докладу Шешковского, чиновник оспорил несколько указов Екатерины, если признавал их вредоносными для вверенной ему губернии.

— Вы несколько лет пробыли в Малороссии и Польше. В том числе принимали участие в последней войне. Именно там на ваши управленческие таланты и обратили внимание в столице, — приступаю к разговору под недоумённый взгляд собеседника, — Моё вступление предназначено для того, чтобы вы осознали моё полное доверие к вашей персоне. Сидите!

Машу рукой, не давая вельможе вскочить. Мы же не на плацу, о чём часто забывают военные. Давно пора привыкнуть, что меня не волнуют внешние проявления уважения и верноподданнических чувств. Лишь бы чиновник выполнял поставленные задачи. Я же готов терпеть людей невоспитанных и далёких от этикета.

— В Польше начались брожения. Основная причина — недовольство присутствия русской армии, фактически оккупировавшей страну. Но даже не это главное. В конце января Станислав Август под давлением России и Пруссии признал равные права диссидентов и католиков. Пусть и с большими ограничениями. Но этого хватило, чтобы в подольском городе Бар собралась внушительная толпа шляхты, объявившая о создании своей Конфедерации. Гонец с этой новостью прибыл только вчера, так что об этой новости ещё никому не известно. Этих самых конфедераций в Польше тьма, но нас волнует именно Подольская или Барская, — собеседник слушает внимательно, но явно не понимает к чему эта лекция, — Только бунтовщики, если их можно так назвать, не учли одного. Я, король Фридрих и императрица Мария-Терезия с нетерпением ждали начала мятежа.

А вот здесь, Мельгунов удивился и даже подался вперёд, стараясь уловить каждое моё слово.

— Причина нашего ожидания проста — Россия, Пруссия и Австрия решили разделить Речь Посполитую, прекратив существование сего богомерзкого государства. У меня пока нет последних новостей, но корпуса генералов Верймарна и Бибикова, а также полки бригадиров Кречетникова и Суворова уже начали атаку на сборища мятежников и перебежчиков из королевских полков. Более того, к границам Польши должны подойти австрийские и прусские войска. Мы не позволим восстанию разрастись, и уничтожим любое сопротивление на корню. Нет, немного времени поляки получат. Сначала мы захватим крупные города и немного подождём, дав им собрать побольше сил.

— А зачем? Вы же только что сказали о необходимости уничтожения мятежа в зародыше. Оно дело правильное и поможет избежать лишних жертв, — гость задал логичный вопрос.

— Мне необходимо, чтобы все магнаты и, богатя часть шляхты, проявила себя. Лучше уничтожить всю эту нечисть сразу, чем потом ловить по лесам и болотам. Тем, кто останется верным России, ничего не угрожает. А все остальные скопом считаются предателями. Что значит лишение прав на владение любого имущества и высылка за пределы Великого Княжества Литовского и Галиции с Волынью. То есть они должны покинуть новую границу империи. Но этим делом поручено заниматься генералу Волкову[2]. Дмитрий Васильевич особым гуманизмом не страдает, ещё и поляков недолюбливает. Получается просто идеальный кандидат на конфискацию магнатских земель, — произношу с усмешкой, — Касаемо религиозных дел, то ими займётся князь Вяземский. Нам необходимо вернуть в лоно истинной церкви униатов и ренегатов, перешедших в католичество. Дело это сложное, но Синод создал целый комитет, куда вошли наиболее разумные священники. России только религиозных войн не хватало. Поэтому действовать будем жёстко, но не спеша. Смена веры не коснётся только шляхты, вернее, она будет делать это потихоньку.

На самом деле я не знаю, чего делать с попами. Вопрос о наделении староверов равными правами так и висит в воздухе. Митрополиты его усиленно забалтывают. Но моё предложение о просветительской деятельности на русских землях, захваченных папистами, привело их в полный восторг. Наверное, уже и епархии поделили среди нужных людей. Ничего, Уложенная комиссия ещё работает, и именно она объявит об указе уравнивающих в православных и старообрядцев. А церковь для раскольников я уже начал создавать.

Иначе получается забавная история. Мы требуем от поляков равных прав для диссидентов, то есть протестантов и православных. В своей же стране держим часть населения за нелюдей. Магометан и буддистов пока трогать не будем. Хватит того, что знать инородцев уравнена в правах с русским дворянством. Но есть ещё одна конфессия, с которой я не собираюсь договариваться.

— Жиды! — отвечаю на незаданный вопрос Мельгунова, — Вы должны решить их вопрос, и желательно в короткие сроки.

— Но как, Ваше Величество? Это весьма сложная задача, которая потребует немало сил, в том числе Тайной экспедиции и даже армии. Вы не представляете, какие это фанатики!

Я знаю о евреях поболее Алексея Петровича. Уж больно Майор не любил этот злокозненный народ, принёсший России множество потрясений и страданий. Думаю, всё обстояло немного иначе. Ну не могло же государство веками терпеть исключительно предателей и махинаторов? Только спорить с наставником бесполезно. У него это было глубоко личное. Коли разговор заходил об иудеях, то он становился непробиваемым упрямцем, не желающим ничего слушать. Наверное, так сильно допекли православных в будущем.

Мне пришлось подойти к вопросу этого народа с политической и экономической стороны. Если брать вовлечённость жидов в жизнь общества, то она ограничена их религиозными постулатами, изначально считающая людей иного вероисповедания врагами и чуть ли скотом. Что не добавило мне хорошего настроения. Доклады же Шешковского и Щербатова всё расставили по своим местам. Ростовщичество, скупка урожая по заведомо низким ценам, закабаление православных крестьян, захват всех более-менее прибыльных промыслов и торговли, спаивание мужиков через целую сеть шинков, где их также загоняли в долги — вот основные занятия иудеев на землях ВКЛ и Галицко-Волынской земли. Понятно, что всё происходило с одобрения польской знати, приветствовавшей любое унижение православия. Ну, ничего. Значит, за произвол заплатят оба народа.

— Здесь документ, описывающий порядок выселения жидов с земель, воссоединяющихся с Россией-матушкой, — передаю всё ещё оторопевшему вельможе пухлую папку, — Ко всему прочему вам помогут ведомства господ Шешковского и де Кесада.

Уловив вопросительный взгляд Мельгунова, поясняю.

— Тайная экспедиция давно взяла под надзор сношения армейских интендантов и богатых жидовских купцов, взявших подряды на поставку продовольствия, фуража, кожи и тканей. И сразу же вылезли весьма неприятные подробности подобных сношений — цены безбожно завышены, а поставляемые товары иначе как дерьмом не назовёшь. Поэтому через полгода Степан Иванович проведёт масштабную ловлю, вытащив расставленные сети. Казнокрадов разжалуют в штрафники, конфискуют имущество, а самых жадных казнят. То же самое касается верхушки иудейского купечества, замешанного в махинациях. Только здесь помимо изъятия наворованного предусмотрена исключительно виселица.

— Это крайне жестоко. Неужели нельзя обойтись просто штрафами и выселением? Ведь подобные меры приведут к возмущению всех жидов Западного Края, — уже более деловито произнёс генерал.

— Нам это и нужно. Ведь кроме продавцов гнилья, вы арестуете всех арендаторов, ростовщиков и шинкарей, действующих на возвращаемых землях. Все долговые обязательства должны быть уничтожены. А наиболее алчные и бессердечные дельцы будут казнены. Семьи их предстоит выселить буквально голышом. Если помрут по дороге, то невелика потеря, — Мельгунов вновь начал впадать в оторопь от услышанного, — Мы казним исключительно упырей. А вот когда начнутся бунты и выражения недовольства простого народа, вы объявите мой указ. Вкратце, все лица иудейского вероисповедания обязаны покинуть пределы Российской империи. Желающие остаться, должны принять истинную веру, то есть православие. Обрётших счастье стать христианином, мы начнём потихоньку вывозить во внутренние губернии, дабы разделить тамошние общины, сплочённые также, как староверы. Отказавшиеся будут насильно переселены в Европу и Порту, после окончания войны. Мы не звери и дадим людям возможность продать имущество, предоставим им транспорт и дешёвую провизию. Но исход неизбежен.

Генерал долго думал, сжав руки в кулаки. Дабы ускорить его мыслительные процессы, дополняю сказанное.

— Поймите — они религиозные фанатики, сродни магометанам, объявившим священную войну и поднявших зелёное знамя. Только их оружие — это целая сеть, вернее, удавка, наброшенная на православный народ, и выжимающая из него последние соки. Понятно, что это касается больше верхушки и духовенства. Что не меняет дела. В папке я приложил несколько документов о деятельности арендаторов и ростовщиков. Страшно представить, сколько людей умерло от голода и стало обыкновенными рабами на собственной земле из-за этих кровопийц, — чувствую, что мне самому сложно сдерживать ненависть и злобу, — Они заслужили наказание. Впрочем, как и польские магнаты, и иные землевладельцы. Подобного прощать нельзя. Но мы всё равно сохраним человеческий облик и покараем меньшинство. Большая часть народа спокойно покинет наши пределы. Я даже готов не спешить и подождать три-четыре года. Ведь у людей могут возникнуть трудности при перемещении в другие страны. Решение же моё неизменно.

Немного отдышавшись, делаю глоток вина, которое занёс Пафнутий. Камергер, видать подслушивает и чует, когда я выхожу из себя. Вот этот хитрец и успокаивает меня подобным образом.

— Уже более полугода в Смоленске формируется два особых полицейских полка. Они набираются из младших офицеров, вышедших в отставку и простых солдат. Эти силы призваны обеспечивать порядок в освобождаемых землях. Именно на них возложены обязанности по выселению польского населения края, что произойдёт уже через год. И вы можете опираться на оба полка, да и новые части, выполняя мой приказ. Не скрою, ветераны получат земли, часть имущества и промыслов депортируемых. Поэтому может на них положиться. Но! — многозначительно поднимаю палец, — Любой произвол со стороны полицейских и чиновников будет караться по закону военного времени, то есть смертной казнью. И вы обязаны следить за выполнением закона. Невиновные не должны пострадать. Поймите, кроме вас мне некого назначить на столь ответственную должность. Ведь другой чиновник будет следовать поговорке про лес и летящие щепки.

Это был подлый приём. Но, зная масонскую сущность Мельгунова, мне надо было на неё надавить. В противном случае какой-нибудь излишне ретивый служака просто зальёт край кровью. То дело житейское, но ведь надо сначала хорошенько растрясти казну магнатов и ростовщиков. А затем с миром отпустить большую часть людей, дабы никто не выл об уничтожении целых народов.

— Я согласен взять на себя такую ответственность, Ваше Величество, — наконец ответил генерал.

У меня аж камень с сердца свалился. Ведь Алексей Петрович — действительно талантливый управленец и выполнит мой приказ, невзирая ни на какие трудности.

* * *

— Ты уверен?

— Перепроверил несколько раз. Тут дело такое, что ошибаться нельзя, — произнёс Антон-младший, развалившись в кресле, потягивая отличное вино.

Беседа проходила в одной из комнат рядом с моим кабинетом, куда вёл чёрный ход. Вот здесь я приказал доверенным людям подготовить место для тайных встреч. А братик приехал с очень любопытными новостями.

Я отнял у Антона прежнюю жизнь, по сути, сломав её. Ныне он живёт под личиной и даже не одной. Чего это стоило некогда любознательному и восторженному юноше, даже думать не хочу. Поэтому брату позволено вести себя без особых церемоний. Да мне так легче, можно хоть на некоторое время снять маску.

— Кто ещё замешан, кроме перечисленных фамилий? — успокоившись, тоже наливаю себе вина и сажусь напротив.

В комнате весьма уютно — потрескивает камин, на полу лежит персидский ковёр, а стена завешана различным холодным оружием. Эдакое мужское пристанище. Но мне сейчас не до обстановки.

— Никто, — не скрою, что ответ прозвучал неожиданно.

— Ты проверил?

Антон посмотрел на меня будто на малое дитя, что получилось очень забавно. Ясно. Перепроверил он и не раз. Брат за год заметно вырос в своём деле, чего я не ожидал. Ну и наставники у него отличные.

— Я потому и тянул с извещением, что всё выглядит противоречиво. Несколько слуг подтвердили прошедшие встречи, две из которых удалось подслушать почти полностью. Какие цели преследуют заговорщики непонятно. На ум приходит только месть, но ведь это глупо.

Антон допил вино и потянулся к бутылке. Мне же вдруг стало не до питья. После получения сведений я обдумывал сложившуюся ситуацию со всех сторон и искал в ней двойное, и даже тройное дно. А всё может оказаться гораздо проще. Вернее, так и есть.

— Будешь привлекать Шешковского или подождёшь? Или испытаешь в деле новый отряд дона Алонсо? Мои люди готовы и отслеживают каждый шаг заговорщиков, — произнёс Антон, изрядно разомлев от тёплого воздуха, сытного обеда и уже второго бокала вина.

Надо сказать ему, чтобы не увлекался питьём. Хотя, должна же быть у человека какая-то отдушина. Не думаю, что во время работы брат позволяет себе много хмельного.

— Нет. Есть у меня более любопытная идея. Нельзя складывать все яйца в одну корзину, — отвечаю брату, — Тем более что времени хватает. Заодно посмотрим, удастся ли нашим опричникам раскопать чего-то в ближайшие полтора месяца.

* * *

Честно говоря, не ожидал. Было ощущение, что я недооценил заговорщиков, но не настолько же!

Когда возки в сопровождении кавалерии, должные изображать мой кортеж проследовали к предполагаемому месту засады, я даже особо не переживал. Но раздавшийся минут через двадцать взрыв, в корне изменил моё отношение. Тут ещё Пафнутий и охрана потребовали, чтоб я зашёл в карету. Спорить глупо. Поэтому пришлось сидеть в возке и ждать новостей под какофонию далёких выстрелов. Не вижу смысла паниковать, но я, безусловно, испытывал волнение. Состав заговорщиков и их замыслы нам известны. Меня больше заботят жертвы, так как пороховой мины, которую, скорее всего, заложили заговорщики, никто не ожидал.

Да и сама задумка по ловле нападавших на живца весьма авантюрна. Ведь вся работа легла не на экспедицию с полицией, а мою личную охрану. Я решил проверить Бабарыкина в настоящем деле, заодно, предложив ему заманчивую морковку. Если капитан справится, то он возглавит новую службу, которая возникнет на основе охраны императора. Мы уже начали создавать силовую структуру, прикрыв её седьмым отделением ЕИВ Канцелярии. Мне нужна личная специальная служба с самыми широкими полномочиями, если кратко. Есть внутренний сыск Шешковского, полицейские силы де Алонсо и внешняя разведка, только начавшаяся формироваться при помощи Иностранной коллегии.

Поэтому глава моей охраны сразу взялся за дело, соблюдая тайну. Возвращение императора в Санкт-Петербург не было секретом для высшего света. В том числе публика знала, что я терпеть не могу огромный хвост, в который превращается мой выезд. Потому народ и рванул в столицу заранее, боясь распутицы. Мне же было необходимо выступить на завершившейся Уложенной комиссии. Вот я и ехал в сопровождении сотни кавалергардов, не обременённый огромным обозом. Вернее, большая часть вещей тащилась следом под надзором Шувалова и Трубецкого.

А вот сам кортеж был с сюрпризом. Вёрст за сорок до столицы вперёд вышел поезд-обманка. В возках сидели люди Бабарыкина, разбавленные несколькими моими обозниками, как людьми более опытными. Заодно несколько групп егерей, недавно принятых в охрану, должны обложить засаду со всех сторон. Чего там произошло и почему позволили взорвать мину, не знаю.

Устав ждать, стучу в дверцу. Она тут же открывается, и звероватый Пафнутий тут же докладывает.

— Кофий будет через две минуты, Ваше Величество, — а глазки такие хитрые.

Вот шельма! Знает, что я переживаю и в эти мгновения предпочитаю бодрящий напиток. Принимаю горячую кружку с небольшой порцией сахара и с удовольствием делаю глоток. Соскакиваю с подножки и обхожу возок. Хорошо! Сильных морозов уже нет, но снег ещё не растаял. Люблю я русский лес, это какое-то завораживающее зрелище. Пусть краски немного поблёкли, но мне нравится. Не успеваю допить кофий, как раздаётся топот множества всадников. Крепкая рука камердинера тут же забросила меня в возок, а охрана зашумела взводимыми курками ружей и пистолей. Но наши приготовления оказались напрасными.

А Бабарыкин хорош! Ещё и умеет себя преподнести. Кроме главы моей охраны с отрядом сопровождения прибыли три коня с закинутыми на них связанными людьми.

Капитан спрыгнул с лошади и махнул своим людям. Те быстро сняли пленников и бросили их передо мной, будто мешки.

Один из пленников оказался раненым и едва понимал, что происходит. А вот двое остальных смотрели на меня с неприкрытой ненавистью.

— Антихрист! Убийца! Гореть тебе в аду за все преступле… Ыыы, — хороший удар сапогом в печень от Бабарыкина прервал вопли заговорщика.

— Всё бы прошло спокойно. Но тати оказались сметливее. Они подорвали бочку с порохом, которую везли на крестьянской подводе, только малость поторопились. Больших жертв удалось избежать, но десяток кавалергардов накрыло, как и первый возок. Поэтому не знай, мы о засаде, то вы могли погибнуть. Прошу принять мою отставку и позволить отправиться в армию, — капитан вдруг закончил доклад глупой просьбой.

— Объявляю благодарность вам лично и всем принявшим участие в поимке преступникам. А сегодняшний конфуз должен стать уроком, который вы выучите, дабы предотвратить ошибки в будущем, — спокойно отвечаю главе, глядя на пленных.

— Но… Я думал… — вдруг залепетал капитан.

— Майор, вы меня поняли?

— Так точно, — гаркнул радостный офицер.

— Пока позаботьтесь о раненых, благо мы заранее подготовились и тащим за собой сразу пятерых докторов. Эту падаль уберите с глаз моих и охраняйте хорошенько. Нам их ещё судить, — киваю на пленных и возвращаюсь в возок.

* * *

Заговор, раскрытый Антоном, был прост. Вернувшийся после обучения в Саксонии Владимир Орлов, вдруг обнаружил, что привычного мира, выстроенного вокруг младшего представителя беспокойного семейства, более нет. Вместо того чтобы разобраться в ситуации и даже ходатайствовать об освобождении Ивана, молодой человек возомнил себя мстителем. И надо заметить, что у него могло получиться. Ему помогло, что в столице почти не осталось людей экспедиции, так как следить там просто не за кем. Не повезло заговорщикам со слугами. Вернее, с целой сетью, раскинутой братиком среди столичных дворцов. Чьи хозяева часто не воспринимали свою дворню всерьёз. Это они делали зря, что показали сегодняшние события.

Двумя другими фигурантами заговора являлись Алексей Разумовский[3] и Сергей Бредихин. Первого тоже обуревала ненависть, ведь некогда влиятельный род мною полностью разгромлен и разорён. Ну и казнь отца мне, конечно, не простили. Второй преступник являлся участником заговора против Петра Фёдоровича. За предательство капитан преображенцев получил камер-юнкера и мечтал о блистательной карьере при дворе Екатерины. Только к власти пришёл другой монарх, разбивший все надежды гвардейца. К тому же он промотал полученные за мятеж деньги, став банкротом.

Вот эта троица и вознамерилась отомстить, попросту убив меня. Правда, Бредихин надеялся договориться с кем-то из вельмож и возвести на трон моего брата Петра. Заговорщики видели в нём более приемлемого кандидата. А Катю с сыном негодяи решили сослать в ссылку. Мол, таким образом, они хотели поиздеваться и показать, что нельзя идти поперёк судьбы, намекая на моё неожиданное воцарение. Когда я слушал доклад Шешковского, проводившего расследование, то с трудом не удержался, чтобы не приказать посадить ублюдков на кол прямо на плацу Петропавловской крепости.

Но я сдержался. Ведь они всё это делают от безысходности. С учётом нападения я ещё сильнее прижму аристократию, и она побоится пикнуть в ближайшие года два-три. Понятно, что далее появятся очередные недовольные, только я стану ещё сильнее. И в следующий раз прежних ошибок не будет. Пощады от меня лучше не ждать.

[1] Алексей Петрович Мельгунов (1722 — 1788) — деятель Русского Просвещения и масонства, действительный тайный советник, по словам Екатерины II — «очень и очень полезный государству человек». Генерал-губернатор Ярославского наместничества (1777—1788). Владелец Елагина острова в Петербурге («Мельгунов остров») и подмосковной усадьбы Суханово.

[2] Дмитрий Васильевич Волков (1727—1785) — русский государственный деятель и драматург. Тайный советник, сенатор, при Петре III секретарь Особого совета и вероятный составитель важных указов, впоследствии губернатор Оренбургской губернии, смоленский наместник и генерал-полицмейстер Санкт-Петербурга.

[3] Граф Алексей Кириллович Разумовский (сентября 1748 — 23 марта 1822) — российский государственный деятель из рода Разумовских. Сын графа Кирилла Разумовского от брака с Екатериной Нарышкиной, брат Андрея Разумовского; зять графа Петра Шереметева (с 1774), тесть С. С. Уварова (с 1811).

Глава 19

— Таким образом, ловушка удалась! После отбитого набега на Елисаветград, который являлся отвлекающим манёвром, основная часть орды напала на Новосербию. Далее, Кырым Герай хотел разорить центральную часть Новороссии и даже Киевское воеводство, перейдя Днепр по льду.

Зима 1769 года выдалась горячей. Нет, на улице сильные морозы, конец февраля, всё-таки. А вот южные пределы империи кипят, как котёл. Могу заявить без ложной скромности, что в кои веки Россия подготовилась к войне. И её начало стало сюрпризом и жестоким разочарованием для противника. Слаженные действия армии, гражданских учреждений и разведки привели к тому, что нам удалось заманить крымскую орду в ловушку.

— Под Новомиргородом семидесятитысячная армия крымцев и османов была вынуждена принять бой с войсками Румянцева. В итоге — полный разгром и бегство.

Доклад зачитывал командир измайловцев Пётр Голицын, ныне являющимся и моим советником по военным делам. Гвардеец получает сведения из штаба Салтыкова, находящегося в Киеве, и отдельные донесения от командующих армий. Далее он сводит всё воедино и докладывает обстановку, делая пометки на большой карте, висящей в моём кабинете. Всё-таки мне не хватает образования и практических навыков, дабы охватить картину в целом.

— При отражении нападения на Елисаветград лучшим образом проявил себя майор Долгоруков, являющийся комендантом городка, — продолжил Голицын, — Во главе гарнизона из пяти тысяч солдат и нескольких сот добровольцев, Василий Владимирович не только отразил атаку, но и произвёл несколько вылазок, отбив часть пленников, захваченных татарами. К сожалению, полон есть, хотя армии удалось избежать массового захвата людей.

А князь молодец! После мятежа я лишил чинов обоих братьев Долгоруковых — Василия и Юрия, отправив их в штрафную роту. Ведь последний является зятем покойного Бутурлина и принял самое деятельное участие в заговоре. Но по просьбе генерала Румянцева многих офицеров вернули на службу с понижением в два чина. Глупо разбрасываться хорошими кадрами при общем их недостатке в действующей армии.

— После бегства, разгромленная орда попала под удар, поджидающих её калмыцких полков. Пока нет точных сведений, но крымское войско уничтожено минимум наполовину, а весомая его часть разбежалась по степи. С учётом весьма суровой зимы мы можем надеяться, что ещё одна пятая крымцев помрёт от холода и бескормицы, — судя по тону, Голицын не скрывал радости от уничтожения многовекового врага, — На левом фланге защитной линии проявил себя генерал-майор Суворов. Именно его бригада связала боем и почти уничтожила малую орду, напавшую на столицу Новой Сербии. Между тем войска генерала Вернеса подошли к Азову. Думаю, сдача города — вопрос времени. Также, выполняя договорённости, за Дон перекочевали Буджакская, Едисанская, Едишкульская и Джамбуйлуцкая орды, ушедшие из-под власти крымского хана. Степняки размещены в заранее обговорённых местах, и весной выдвинутся на восток.

Да, наш прожект по дроблению мощи Крымского ханства сработал. Тут ещё и прикубанские ногаи согласились принять русское подданство. Выбора у них особо нет, ведь южнее появилось новое государство. По настоянию Бекетова я одобрил прожект создания единой Кабарды или Черкессии, пусть сами придумают себе название.

По словам талантливого губернатора, это государство никогда не будет устойчивым. Уж больно много противоречий среди тамошних князей. Если брать родовые отряды, то нет более грозных воинов на Кавказе, чем черкесы. Только против регулярной армии их конница бессильна. Значит, грызня и склоки продолжатся, а наше дело — занять место Порты и умело направлять эту силу против врагов России. У меня есть замыслы по захвату восточного побережья Чёрного моря, вот мы и используем в этой кампании черкесов. Кстати, головы старейшин родов, напавших на меня в степи, прислали в столицу. Это так князья выразили мне своё почтение. Дикость, но сей жест я оценил. Ещё недоумевал, откуда в горах столько мёда. Ведь потребовалось две бочки, дабы разместить там два десятка голов.

Главное — нам удалось перетянуть на свою сторону мощную силу. Уже сейчас несколько отрядов черкесов присоединились к калмыкам и должны воевать против крымцев. А ещё мы начали переселять на свои земли часть горцев, согласившихся перейти в православие. Но всё так гладко. Камнем преткновения является крепость Моздок, которую князья требуют снести. Только никто не будет делать подобной глупости. Вдруг завтра часть родов решит переметнуться обратно к османам?

Насчёт успехов Александра Суворова, то я в нём не сомневался. Недаром Майор с таким пиететом отзывался о деяниях будущего полководца. Чего стоит его стремительный марш в Люблинское воеводство и дальнейший захват Кракова в конце прошлого года. Пока большая часть командующих собиралась с силами, бригадир Суворов уничтожал мятежных поляков. Вернее, другие генералы попросту не успевали за неудержимым сослуживцем.

После того как первая часть прожекта по разделу Польши завершилась, я вывел оттуда часть войск, а главное, проявивших себя военачальников. Пусть лучше приложат все силы для уничтожения магометан и их приспешников. И дополнительные полки должны стать неприятным сюрпризом для османов. Из Подолии пойдёт одна из колонн, призванная выбить басурман ближе к побережью. А там уже состоится генеральное сражение. Затем русская армия начёт брать черноморские крепости и вторгнется в Крым.

Эх, мечты. Как говориться, гладко было на бумаге. Но судя по получаемым новостям, война началась при нашем неоспоримом преимуществе. Ведь мы готовились к ней три года. Речь шла не только о войсках, но и магазинах с амуницией, продовольствием, вооружением, фуражом и дровами. Также были подготовлены вполне удобные казармы и целые городки из землянок, где солдаты могли вполне спокойно жить в холодную погоду. Плюс разведка с сапёрами хорошо изучили пути движения русских армий.

— Разрешите отправиться в действующую армию, Ваше Величество? — вопрос Голицына вывел меня из размышлений.

Они мне уже порядком надоели. Я про офицеров, решивших бросить всё и отправиться на юг. Более хитрые предпочитают ехать Польшу. Там сейчас разворачиваются весьма любопытные дела. Армия разгромила основные части мятежников, но до спокойствия ещё далеко. Партизанская война грозит затянуться, но мы этого не позволим. Именно для этого уж сформирован четвёртый особый полицейский полк, куда устремилось немало отставных офицеров и унтеров. Даже многие гражданские записываются в новые части. Ларчик открывается просто — служащие внутренних войск получат землю и имущество, реквизированное у поляков с жидами.

Понятно, что в Речи Посполитой, как и в южной армии, действует целая армия ревизоров. Шучу, но людей Шешковского, Камер и Ревизион-коллегии мы отправили очень много. Ни один гвоздь не пройдёт мимо казны. Я хочу основательно ограбить новые земли, существенно пополнив казну. Естественно, никто не будет разорять территории. Всё будет учтено. Золото и прочие ценности вывезут чиновники, а вот всё остальное будет передано служащим полиции и, конечно, моим соратникам. Эти ненасытные создания уже задёргали меня просьбами передать земли, на которые они положили глаз. Прямо шакалы, а не люди!

Только в столь щедром предложении есть один подвох. Все крестьяне с конфискованных поместий получат свободу и собственный надел. То же самое касается юга, который ещё предстоит захватить. Там не будет крепостных, а только наёмные работники и жители особых поселений.

Забавно, что мои прожекты первыми оценили купцы и прочий торговый люд. По докладам де Кесада, сотни предприимчивых людей уже начали прибирать жидовские делянки. Им не нужна земля. Ведь, дельцы заработают больше на лавках, скупке провизии, трактирах и торговых путях. Не скрою, что подобная бурная деятельность связана со мной. Именно я заранее объяснил староверам и иным купцам, что можно по дешёвке скупать готовые предприятия. Если нет денег, то их можно занять в банке. К моему удивлению, кредит запросило меньшинство желающих осесть в Западном Крае.

Надо ещё учитывать, что на новых землях власть РПЦ будет существенно ограничена. Нет, мы будем возвращать униатов и католиков в истинную веру. Но пока там действует религиозное равноправие. Нельзя же пугать лояльных католиков и множество староверов, бежавших в Литву десятки лет назад. Мне нужен процветающий край, а не пустыня.

— Князь, вы ещё успеете навоеваться. Однако давайте не спешить. У вас есть приказ по обучению и подготовке полка. Как только пройдут задуманные манёвры, батальон измайловцев и ещё несколько столичных рот выдвинуться на юг. Именно вы их и возглавите, — успокаиваю излишне взволнованного князя, — В данный момент офицеры и солдаты просто не готовы. Ведь недавно прошёл дополнительный набор. Да и непонятно, чем раньше занималась гвардия. Не будем о грустном, что мы уже не раз обсуждали. Ступайте.

* * *

Следующим докладчиком был Теплов. Голицын обычно являлся в восемь утра, а глава моей канцелярии приносил бумаги ближе в десяти. В этот раз мы немного задержались с князем, но то дело житейское.

Секретарь также с трудом скрывал волнение. За годы совместной работы я научился определять его состояние. Но вида не подаю и рассматриваю принесённый документ.

— Значит, поверили? — спрашиваю, отложив бумагу в сторону.

— Так точно! Количество желающих превышает наличие лекарства в два, а то и три раза, — отрапортовал секретарь.

Речь о начавшемся всеобщем прививании от оспы. Да, столичный медицинский университет, наконец, порадовал и выполни задачу. Можно с гордостью заявить, что жители России перестанут умирать от страшной болезни. Это я погорячился. Даже дворянство отнеслось к столь нужной затее настороженно. Помогла супруга, которая согласилась привиться вместе со мной. Я переболел оспой в детстве и особо не переживал. А вот за Катю было страшно. Но она спокойно перенесла последствия, ещё и попросила привить сына. Чем вызвала моё искреннее восхищение.

Народ раздумывал недолго и сразу ринулся за столь нужной вещью. Дошло до того, что у нас просто не хватает прививок, которые сейчас в срочном порядке изготавливает университет. Только это уже приятные хлопоты. Осталось теперь убедить прививаться простой народ. Думаю, трудностей возникнет немало, но есть у меня одна задумка.

— Что-то ещё? — спрашиваю мнущегося секретаря.

— Здесь такое дело, — начал Теплов, зная, что меня лучше не злить, — Общество волнуется предстоящими реквизициями.

— Григорий Николаевич, ты уж говори по-человечески. Столичные аристократы, исповедующие католичество, опасаются. Возможно, к ним присоединилась часть русских вельмож. Так чего боятся столь уважаемые люди? — спрашиваю с явной издёвкой.

— Радзивиллы, Огинские, Красинские, Потоцкие, Коссаковские с иными знатными родами, по вашему указу, лишаются всего и изгоняются за пределы империи. Это вызывает немалое возмущение у столичной публики, не только католиков, — быстро произнёс секретарь, изрядно покраснев.

Понятно, что Теплова попросили весьма уважаемые люди, которым даже он не смог отказать. Хорошо хоть жидов не защищает. Но здесь хватает своих адвокатов. Дочери одного только Исая Шафирова вышли замуж за Салтыкова, Ромодановского, Хованского, Пассека, Петрова-Соловово и Волконского. А ещё сей род выкрестов в родстве с Долгоруковыми, Головиными, Гагариными и бог знает ещё с кем. Ещё есть Дивиеры, породнившиеся с Сабуровыми, Олсуфьевыми и Херасковыми.

Скажу больше, моя собственная супруга — по матери правнучка вице-канцлера Шафирова. Получается наследник русского престола на одну шестнадцатую жид. Ха-ха!

Но принадлежность сподвижника Петра Великого к иудеям особо не обсуждается, его принято считать выходцем из литвинских мещан. Меня национальная принадлежность человека волнует мало. Главное, чтобы тот приносил пользу стране. Те же Шафировы, Дивиеры, Веселовских и часть Аршеневских спокойно встроились в русское общество. Никто и не вспоминает про их происхождение. Об этом говорит тот факт, что с ними породнились знатнейшие дворянские фамилии. Поэтому я спросил ходока, которым являлся Михаил Шафиров, тот считает себя русским дворянином или жидом. Заместитель Берг-коллегии всё понял и более вопрос выселения злокозненного племени не поднимался.

Кстати, попы некоторое время думали и попросили меня отказаться от крещения иудеев. Мол, веры им нет и лучше убрать их из России от греха подальше.

Заодно дон Алонсо рассказал об истории Испании, где королева Изабелла выслала иудеев, а оставшихся крестила. В итоге испанцы получили целую группу людей, продолжавших исповедовать старую веру и начавших помогать врагам испанцев, находясь внутри страны. Другая их часть разбрелась по Европе и Средиземноморью, где изрядно укрепилась, начав гадить бывшей Родине.

Та же голландская революция поддерживалась иудейскими банкирами, утвердившимися на севере. Далее, они перебрались в Англию и продолжили свою деятельность, изрядно пошатнув мощь Испании. Поэтому мы в любом случае враги. Мне не простят казни и конфискацию имущества ростовщиков с прочими арендаторами. Никого не волнует людоедское поведение жидов в отношении православных. Конфликт неизбежен, поэтому нет смысла облегчать участь выселяемых. Пусть едут в Австрию и Порту, всё равно с этими странами нам предстоит ещё воевать.

— А почему Бранницкие, Каховские или Езерские поддерживают нашу армию? Не удивлюсь, что многим польским шляхтичам не нравится присоединение Западного Края к России. Но они не бунтуют, не убивают моих подданных и ведут себя весьма смирно. А перечисленные вами вельможи сначала собрали войско, убили множество русских солдат, были разбиты и теперь просят милости, — злобно смотрю на отшатнувшегося Теплова, — Ты и пославшие тебя просители, дадите голову на отсечение, если Огинские или Радзивиллы не влезут в новый мятеж через несколько лет? Может, вы дадите мне аманатов, которые будут казнены в случае предательства?

— Нет, — пролепетал глава канцелярии, изрядно испугавшись.

Я редко позволяю себе выпустить внутренних демонов. Однако меня просто взбесили все эти ходоки и просители. Хочешь помочь родственникам или друзьям? Так приюти их, дай денег и помоги устроиться. Если представители опальных родов будут верно служить России, то сразу получат обратно часть земель и денег. Император Всероссийский не разбойник или ростовщик, думающий только о том, как ограбить ближнего своего. Для меня важно процветание державы и мир внутри её. А множество откровенно враждебных и чуждых людей, живущих в стране, являются залогом неприятностей в будущем. Тем более что мне известно многое о жизни России через сто и более лет. И там нет ничего хорошего.

Делаю глубокий вдох и вновь смотрю на Теплова.

— Если кто-то из представителей перечисленных вами фамилий решит поступить на службу России, то милости просим. В этом случае у них появится шанс вернуть часть имущества, — мысленно усмехаюсь, понимая, что Шуваловы или Гагарины точно не отдадут ни десятины из полученных земель, — Насчёт остальных, ничем помочь не могу. Так и передай просителям. Более я к этому разговору возвращаться не буду. Тот, кто посмеет ещё раз просить за поляков, жидов или чёрта лысого, сразу отправиться заселять Сибирь. Ясно?

От моего рыка Теплов чуть не упал в обморок. Быстро поклонившись, секретарь выбежал из кабинета.

* * *

Подхожу к окну и смотрю на начавшуюся метель. Люблю я русскую природу в любых её проявлениях. Вру, терпеть не могу распутицу. Прикасаюсь лбом к холодному стеклу и начинаю размышлять о работе, проделанной за три года.

Главное, что я могу поставить себе в заслугу — это возврат Юрьева дня, создание церкви старого обряда и хорошая подготовка к двум войнам. Ведь России удалось заранее договориться с союзниками и обезопасить себя от неожиданных ударов в спину. Дальше уже дело за военными. Не думаю, что мы сломаем хребет Порте, но изрядно её ослабим.

Касаемо крестьян, то мы будем потихоньку делать крепостное право невыгодным. Чем поможет множество освобождённых православных Западного Края, которым прямая дорога на юг, где уже через год вырастут десятки новых поселений. То же самое касается государственных, то есть моих личных крестьян. Северные и центральные губернии уже начали испытывать недостаток земли, вот я и начал потихоньку переселять людей.

А ещё большим подспорьем станет введение оброка и фиксированной цены на выкуп крепостного с семьёй. Понятно, что мерзко оценивать людей, как скот, но таковы времена. Зато законы утверждены Уложенной комиссией, а Ревизион-коллегия и земства будут тщательно следить за их выполнением. Не мытьём так катанием, каждый год я буду вытаскивать из рабства десятки тысяч людей. Это не потому я такой добрый. Просто южные земли и промышленность требует множества людей, которые сейчас используются крайне слабо.

Сложно недооценивать решение вопроса староверов. Вернее, там ещё поле невспаханное, но главный шаг сделан, и мы будем продолжать двигаться дальше.

Я ведь пока только строю фундамент. Все мои идеи, частично облечённые в законы, принесут пользу лет через пять, не раньше. Некоторые прожекты, вроде торгового флота, новых поселений и развития Сибири ещё более долгие. Не факт, что всё задуманное получится. Я стараюсь, работаю как проклятый и заставляю следовать за мной остальным. Вон Шувалов уже устал и начал заикаться об отставке. И это при чудовищном властолюбии обер-камергера. Но ведь только начала. Ха-ха!

Мысли плавно перешли на семью, и я улыбнулся. Катя хорошо перенесла роды, а сын выжил. Более того, супруга снова непраздна, чем очень гордится. Пойду я поиграю с сыном, что стараюсь делать каждый день. К сожалению, я был лишён материнской ласки, а отца обрёл только в двадцатипятилетнем возрасте.

Поэтому мои дети всегда будут окружены родительской заботой. А ещё важно вырастить из них достойных людей, подготовив к правлению огромной державой.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Неожиданный наследник-3

Content

Неожиданный наследник-3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Nota bene