«Две руки потентата»

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ «ПОБЕДА ОПЛАЧИВАЕТСЯ КРОВЬЮ» май-июнь 1904 года Глава 1

— Нельзя отпускать японцев — надо навязать им новое сражение! И тогда окончательно станет ясно, кто победит!

Адмиральский салон на «Ретвизане» практически не пострадал во время вчерашнего сражения — шестидюймовый снаряд пробил обшивку и не взорвался, оставив на противоположной стороне аккуратную круглую дырку. Такое бывало — примерно у восьмой части японских снарядов не сработали взрыватели при попаданиях в русские корабли. Правда, о том как повели себя взрыватели системы генерала Бринка сведений, понятное дело не имелось. Но по предварительным расчетам после проведенных испытаний было ясно — при попадании в броню три четверти снарядов взорвутся, а вот на небронированных участках сработают от трети в лучшем варианте. С фугасными шестидюймовыми бомбами, отлитыми в целях экономии из чугуна вроде нормально, если не считать, что при попадании в броню снаряды зачастую просто раскалываются, причем без взрыва. Нельзя этот металл использовать на флоте, в армии другое дело, но не в войне на море. А то в Порт-Артуре на батарее Электрического Утеса, самой мощной, где стояли пять 254 мм пушек, половина снарядов в погребах именно из чугуна, и потому бесполезны при обстреле броненосцев и броненосных крейсеров. И все это дело рук всесильного Витте — не зря Вирениус его «вредителем» назвал. Но сам Степан Осипович считал, что просто совершили неимоверную глупость, по русскому обыкновению, хотя именно за ней и бывает измена.

— Михаил Павлович, рапорта о состоянии кораблей получили? Что с Андреем Андреевичем случилось?

Макаров внимательно посмотрел на своего начальника штаба — контр-адмирал Молас 2-й был вымотан, веки под глазами набухли нездоровой синевой. Но отличной работоспособности — у него все было под контролем, все корабли исправно пользовались беспроволочным телеграфом, отправляя шифрованные сообщения постоянно. Сражение закончилось победой, хотя не обошлось без потерь, но они неизбежны, а тут легко отделались, по большому счету, если все учитывать.

Флагманский «Цесаревич» за час до полуночи получил торпеду в борт, почти по центру, под кромку главного броневого пояса. Противоторпедная переборка, французская задумка, установленная на броненосце, свою роль сыграла, чему командующий немало удивился — корабль оказался в состоянии добраться до берегов Квантуна, куда и направился в сопровождении истерзанного вражескими крейсерами «Дмитрия Донского». Однако примерно на три-четыре месяца флагман выбыл из строя — док, способный его принять, только во Владивостоке, так что придется сооружать кессон в Дальнем. Жаль «Рюрика» — но война без потерь не бывает — поймал бортом торпеду старый корабль. Хорошо, что тонул долго и «Донской» с миноносцем успели принять команду и всех раненных, капитан 1 ранга Трусов сошел с него последним, убедившись, что никого не оставили. Спасти старый корабль было невозможно — слишком быстро он утонул для корабля столь большого водоизмещения, повреждения оказались смертельными.

Погибли три миноносца — два «сокола» и построенный в Англии «Боевой», который прежде именовали «Сом». Все остальные корабли, хотя и получили повреждения, но остались в строю, хотя два миноносца отправились в Чемульпо — в машинах хронические поломки, бич отечественного судостроения — ведь все «соколы» доставлялись в разобранном виде по железной дороге и собирались в Порт-Артуре.

Степан Осипович совершенно спокойно сошел с поврежденного «Цесаревича». И на «Буйном» добрался до «Ретвизана», на который взобрался по шторм-трапу, вспомнив лейтенантские годы. Теперь у него новый флагман, один из двух самых лучших броненосцев, построенный на верфи Крампа в САСШ, вместе с крейсером «Варяг». На той самой верфи до этого предприимчивый американец построил для Японии два больших бронепалубных крейсера, которые тот пытался всучить за образец. Хорошо, что отказались от предложения, хватило ума взять за основу «Три святителя» и «богинь». А вот что отклонили предложение построить во Владивостоке верфь и судостроительный завод, оснащенный Крампом лучшими американскими станками, так это опять ошибка Витте. Сергей Юльевич отказался выделить деньги, которые, однако, у него нашлись в гораздо большей сумме, для строительства Дальнего, города с великолепным портом, которого не без сарказма на эскадре раньше именовали «Лишним». Зато теперь там главная база флота, Талиенванская бухта способна вместить хоть все корабли империи…

— Все четыре броненосца способны утром продолжить сражение — осталась примерно треть снарядов, на «Ослябе» больше половины — там кормовая башня заклинена, за ночь должны перенести снаряды и заряды в носовой погреб. Вице-адмирал Вирениус пока в беспамятстве, но уже вроде как просто спит — лекари считают, что сказалась усталость и болезни.

— Не будить, дай бог оправится к утру — сон лучший лекарь, — с облегчением вздохнул Макаров, вспомнив известное изречение. Степан Осипович очень тепло относился к своему давнему сослуживцу и приятелю. Хотя Андрей Андреевич сильно изменился за последнее время, но это понятно — тяжко болел, частично потерял память — тяжелый переход на Дальний Восток сильно сказался на здоровье. И немудрено — старший брат Михаила Павловича кое-как оправился от перехода, сейчас в штабе наместника, но состояние таково, что в море больше не выйдет.

— Андрей Андреевич молодец, вовремя приказал начать отряду маневр уклонения от торпед, это я на «Цесаревиче» замешкался, боем увлекся. Ничего, утром сразимся с японцами, у них потери не меньше наших…

— Больше, Степан Осипович — потоплено два трехтрубных корабля. Это точно — на миноносцах видели, как они повалились на борт. Причем, один из них, судя по всему броненосец, получил две торпеды и затонул в течение нескольких минут. Второй, скорее, из броненосных крейсеров Камимуры, продержался чуть дольше, но ненамного. А еще мы потопили не меньше четырех вражеских миноносцев, один из которых дестройер. Его уничтожил Эссен на «Аскольде», другой перехватил «Новик». Третий расстрелял «Громобой» — все видели взрыв. Четвертый совместно потоплен нашими «иноками» — на них самые лучшие комендоры эскадры. Из воды совокупно выловили несколько десятков плененных японцев.

— Потеря двух кораблей линии чревата поражением в войне, и это без учета ушедших «Ясимы» и «Ниссина». С утра мы преградим дорогу японцам на Сасебо — к нам подойдет отряд Добротворского, и возможно, успеют из Владивостока крейсера Иессена — они были в полной готовности к выходу. Так что посмотрим, — Макаров чрезвычайно оживился, поглаживая бороду. И жестким тоном добавил:

— Врага нужно обязательно преследовать и добивать, только так достигается победа!

Глава 2

— Ваше превосходительство! Андрей Андреевич…

Голос осторожно проник в сознание, ощущение, будто из ушей вытащили ватные пробки, пробудило к жизни. И первое, что он увидел, было склонившееся над ним знакомое лицо капитана 1 ранга Михеева, командира эскадренного броненосца российского императорского флота Михеева в черном кителе, при золотистом сиянии погон и нарукавных нашивок. Как ни странно это обрадовало — он не просто жив, но находится в новом для себя мире, том самом, что отстоит на сто двадцать лет от его настоящей реальности, откуда по прихоти вышних сил его выдернули словно крупную рыбину, попавшую на стальной крючок.

— Как вы себя чувствуете, ваше превосходительство⁈

— По сравнению с Бубликовым нормально, — первой пришла на ум фраза из одного советского кинофильма. И он ее озвучил — сразу легла на язык. Зато Михеев искренне удивился:

— Нужно позвать этого матроса? Зачем?

Огромную команду броненосца, а это без малого почти семь с половиной сотни душ нижних чинов, каперанг знал чуть ли не поименно, что всегда удивляло Вирениуса — это какую память надо иметь. Хотя по собственной прошлой жизни он помнил многих своих пациентов — как-то в память само-собой врезалось, издержки профессии, видимо, все же врач. И не по фамилиям помнил — по заболеваниям…

— Не стоит, просто на память пришло. Салон мой разбит, судя по всему, раз меня вы в апартаменты старшего офицера определили?

— Так точно, ваше превосходительство — фугасами разнесло, как и мою каюту. Вот и приказал вас сюда перенести, когда вы на мостике от полученной контузии сомлели.

Вирениус сразу вспомнил огненные всполохи в наступившей темноте, узкие силуэты смертельно опасных миноносцев, идущих в ночной тьме в торпедную атаку на русские броненосцы. И взрывы — флагманскому «Цесаревичу» не повезло, попал под торпеду первым. Потом досталось вроде «Императору Николаю» из состава отряда Рейценштейна. И тут же резануло по душе страхом, будто лезвием ножа полоснули:

— Что с командующим, спасли⁈

— Сам перенес флаг на «Ретвизан», а «Цесаревич» с «Донским» отправился в Дальний. Дойдут, повреждения, как я понял, не слишком велики — по радио сводку передали и приказ.

Это было введенное Макаровым «ноу-хау» — теперь станции беспроволочного телеграфа на флоте использовали постоянно, и всегда, даже в спешке, отправляли шифрованные сообщения, состоящие из кодовых слов и цифр, таблицы с которыми имелись у каждого кондуктора, отвечавшего за такую связь. А как иначе, особенно ночью — не прожекторами же передавать, привлекая внимание вражеских миноносцев⁈

— Чем бой закончился, Константин Борисович?

— У нас «Рюрик» торпедировали, затонул — но всю команду сняли. Еще три дестройера — команды «соколов» погибли, на «Боевом» многих успели спасти. У японцев утопили трехтрубный броненосец и такой же крейсер из отряда Камимуры, мыслю «Сикисиму» и «Якумо», хотя не исключаю «Хатцусе» либо «Идзумо» с «Адзумой».

— Так вы все «трехтрубники» и перечислили, Константин Борисович, — рассмеялся Вирениус, за это время прекрасно выучивший состав Объединенного Флота вице-адмирала Хейхатиро Того. И тут же спросил:

— Мы в Дальний идем или в Чемульпо?

— Никак нет, ваше превосходительство, направляемся курсом на Сасебо на двенадцати узлах. С утра выясним, где японцы, мы их должны опередить, и навяжем им новое сражение.

— Ну да, как же, помню. «Флоту рисковать» — любимое изречение Степана Осиповича. У японцев четыре броненосца, плюс «Касуга», и у нас пять — вроде как равенство. Но у них двенадцатидюймовые пушки, а у нас на трех «пересветах» в десять дюймов. «Император» с его «окурками» можно не считать — по нему «итальянец» в самый раз. А против четырех крейсеров Камимуры у Рейценштейна осталось всего три вымпела.

Вирениус покачал головой — идти ночью поближе к Сасебо, там устраивать с утра новую баталию ему категорически не хотелось. Сам бы он приказал уходить в Дальний на ремонт. И не испытывать судьбу — но Макаров ему полный антипод, как и большинству адмиралов РИФ, по своей неуемной энергии и предприимчивости. В реальной истории его и погубила отвага — с меньшими силами нельзя нападать на больший по числу вымпелов отряд, но Степан Осипович постоянно призывал именно атаковать неприятеля, при любой ситуации. А этим проявлять, как пишут бюрократы в погонах, «опасную активность», которая может послужить основанием для немедленного отрешения от должности.

Нет, «безумство храбрых», конечно, «песни поют», но в легендах, а вот в Морском ведомстве, под «шпицем», будут иметь иное мнение. Эта «контора» имела на русских адмиралов заметно большее влияние. Хотя, по большому счету, Степан Осипович прав — победить врага можно только навязывая ему свою волю, а не отсиживаться за минными заграждениями, прикрытыми береговой артиллерией. Ведь 4 мая в реальной истории — всего-то через три дня от нынешнего, японцы потеряли два броненосца на минах под Порт-Артуром, но русский флот даже не сумел воспользоваться такой немыслимой удачей в «черную» для самураев неделю.

— Должен подойти Добротворский со своими крейсерами, и ВОК в полном составе — все крейсера с большими миноносцами.

— У японцев под рукой еще два крейсерских отряда имеется, — покачал головой Андрей Андреевич, прекрасно понимая, что сейчас вице-адмирал Макаров чудовищно рискует…

Эскадренные броненосцы типа «Пересвет», многократно охаянные критиками. Но имеют бронирование не хуже чем «севастополи», вполне приличная площадь защиты при куда лучшей мореходности и дальности плавания. Единственный недостаток отнюдь не в пушках главного калибра, а в чудовищной перегрузке, обычной для отечественных верфей. Но то беда целиком всего флота, и особенно проявилась она в Цусимском бою с броненосцами типа «Бородино»…

Глава 3

— «Ясиму» подорвали! «Ясиму», прах подери!

Ошибки быть не могло — в слепящих лучах прожекторов, которыми японцы искали дерзко напавших русских, Эбергард увидел большой броненосец с двумя орудийными башнями, у кормы которого взметнулся гигантский водяной всплеск. Радость переполняла душу до краев — ликующая, щемящая — такую он испытывал в детстве. Он настиг в корейской бухте поврежденные в дневном бою корабли, и выполнил приказ командующего эскадрой вице-адмирала Макарова — добить «подранков».

Второе сражение у Шандуня Андрей Августович встретил не за толстой броней боевой рубки «Цесаревича», а на открытом мостике канонерской лодки «Храбрый», самой сильнейшей в составе русской эскадры. Строилась канонерка по измененному проекту «Грозящего», и для улучшения мореходности имела высокий борт, а также измененный состав вооружения из новых орудий — двух 203 мм и кормовой 152 мм пушки. По приходу в Дальний корабль перевооружили — в спонсонах установили шестидюймовые орудия вместо массивных и тяжелых восьмидюймовых стволов. Еще одну 152 мм пушку поставили на баке, добавив четыре 75 мм орудия и сняв мелкокалиберную артиллерию с кормовым мостиком, где по примеру трех других канонерских лодок, установили одно 152 мм орудие.

На «Грозящем», «Гремящем» и «Отважном» сняли броневой каземат и носовую 229 мм пушку, которая имела малый сектор обстрела и весила необычайно много — целых двадцать две тонны — как раз почти на четыре 152 мм пушки. Так что предложение превратить все канонерки этого типа в своего рода малые броненосные крейсера береговой обороны принято наместником еще до начала войны с японцами. По приходу отряда Вирениуса «Храбрый» и «Грозящий» также были перевооружены по данному образцу, только первый за счет спонсонов имел на два шестидюймовых ствола больше и на пару 75 мм пушек меньше.

Эбергард упросил наместника поставить его командиром 1-го отряда канонерских лодок, наиболее мощных, способных сражаться с малыми крейсерами японцев на равных. И в сражении это отчетливо проявилось — ему довелось не только связать боем крейсера Уриу, но нанести им значительный ущерб, имея в бортовом залпе всего 13 пушек против 19 вражеских. Стреляли русские комендоры лучше их узкоглазых врагов — недаром «Такачихо» и «Цусима» сразу направились в корейский Кунсан, сопровождая поврежденный броненосец. И немудрено — броневой пояс русских канонерских лодок японские шестидюймовые орудия не смогли пробивать даже бронебойными снарядами с пятнадцати кабельтовых — настолько сблизились в схватке. А фугасные бомбы просто бессильно разрывались на стальных плитах, хотя небронированным надстройкам и борту досталось, чего скрывать. Потому три канонерские лодки отправились на ремонт, и в строю остался только его флагманский «Храбрый».

Но одно плохо, и этот недостаток не исправить — слишком малый ход, кочегары напрягали все силы, но держали только 12 узлов. Замена паровых машин слишком дорогостоящее занятие, и к тому же нецелесообразное — все равно настоящих крейсеров из канонерских лодок не получится…

— Открыть огонь!

Теперь соблюдать инкогнито не было смысла — наоборот, нужно было привлечь к себе максимальное внимание вражеских артиллеристов, тогда у миноносцев, пошедших в дерзкую атаку, значительно вырастут шансы обратно прорваться в море. Комендоры «Храброго» давно ждали этого приказа от командира отряда — канонерская лодка вздрогнула от слитного залпа через четверть минуты, отправив четыре шестидюймовых снаряда по вражескому кораблю, в котором был опознан двухтрубный крейсер.

— Это «Токачихо», ваше высокоблагородие — очень походит на «Наниву», но у той одна труба!

Эбергард в ответ только чуть качнул головой, отдавая должное глазастому сигнальщику. Тот увидел старого «оппонента», зато офицер сам опознал второй крейсер — трехтрубный, весьма походивший на новейшую «Цусиму». На первом в бортовом залпе шесть пушек, на втором четыре, и если он подсветит их прожекторами, то на его «Храбрый» обрушится град снарядов. Да и смысла в этом нет — японцы прекрасно видят, что по ним стреляют и скоро откроют ответный огонь, тем более сопровождавший «Гиляк» также начал стрельбу из своих двух 120 мм пушек. Жаль, что контр-адмиралу Лощинскому наместник наотрез отказал в просьбе вывести «Корейца», «Бобра» и «Сивуча» в набег, где их 203 мм пушки могли причинить противнику большой ущерб. Но так оно и понятно — эти канонерки чуть ли не каждую ночь отражали набеги вражеских миноносцев.

— Есть попадание миной в «Токачихо»!

Седи ночной темноты, подсвеченной прожекторными лучами, появился второй водяной столб, хорошо видимый на фоне двух труб. И на секунду показался силуэт однотрубного корабля, то был один из двух минных крейсеров, или «Всадник», либо «Гайдамак», вместе пошедших в эту отчаянную атаку вместе с миноносцем «222» и дестройером «Сердитый». Только эта четверка смогла выйти из Чемульпо.

И не зря — японцы не ожидали столь дерзкого набега!

— Пора отходить, — пробормотал Эбергард, непроизвольно пригнувшись — его щедро окатило водой от разрыва снаряда, осколки хлестанули по обшивке. Японцы те еще мастера — вторым залпом чуть ли не накрыли, и это ночью, в полной темноте, не нащупав лучом прожектора, ориентируясь только на вспышки выстрелов. Андрей Августович отдал команду задробить стрельбу, и стоя на мостике, с нескрываемым удовлетворением наблюдал за творящимся в бухте безобразием. И улыбка сошла с его лица, когда он увидел в лучах вражеских прожекторов небольшой корабль, в котором опознал лишившийся хода минный крейсер…

Минные крейсера «Всадник» и «Гайдамак» в Порт-Артуре. Несмотря на «грозное» название по своему водоизмещению в четыреста тонн это были обычные дестройеры — «истребители миноносцев», которые позже стали именовать эскадренными миноносцами. Вот только по скорости хода и вооружению из шести 47 мм и трех пятиствольных 37 мм пушек «минные крейсера» серьезно уступали не только подобным кораблям в японском флоте, но и обычным эсминцам…

Глава 4

— «Ниссин», за ним «Иосино»! А ведь им крепко досталось, господа, держат ход в десять узлов, не больше!

Добротворский оскалился в хищной усмешке, что при его немаленьком росте и внушительных размерах выглядело достаточно зловеще. Крейсера «Варяг» и «Богатырь» вместе с «Амуром» и «Енисеем» ожидали Тихоокеанскую эскадру вице-адмирала Макарова в Корейском проливе, южнее большого острова Квельпатр. Сюда же должны были подойти крейсера из Владивостока — командующий стягивал все силы в один кулак. Да оно и понятно — после второго сражения в Желтом море, силы русского флота будут ослаблены. И прибытие ВОКа со старыми «стотонными» миноносцами, бесполезными в Золотом Роге из-за малой дальности плавания, но способными из Чемульпо добраться до любого японского порта на Кюсю и вернуться обратно, было острой необходимостью.

Жаль, конечно, что это мероприятие не осуществили до начала войны, неправильно оценив обстановку, как и не отправив на Дальний Восток бесполезно отстаивавшиеся в Петербурге, пришедшие туда из Порт-Артура старые броненосцы. Их ремонт в таком случае за год можно было провести и во Владивостоке, благо «Наварин» и «Сисой Великий» могли войти в тамошний док. А все необходимые материалы и умелых мастеровых заблаговременно доставить по железной дороге в Дальний. Как это сделали с началом войны, когда со специальным поездом прибыл вице-адмирал Макаров, с которым приехали свыше сотни инженеров и работников во главе с кораблестроителем Кутейниковым, сыном знаменитого отца.

И сейчас имея в строю эти два броненосца можно было отслужить поминальную службу по японцам — семь полноценных броненосцев с 12-ти дюймовой артиллерией, плюс еще девять кораблей линии, считая также старый броненосный крейсер «Адмирал Нахимов», кардинально бы изменили ситуацию в Желтом море в сторону русского флота.

А ведь еще имелся «Император Александр II», который неторопливо ремонтировали в столице вот уже третий год. И броненосный крейсер «Память Азова», что столь же долгое время дожидался своей очереди, а ведь на нем шесть лет тому назад проводили работы в том же Владивостоке.

Только время бестолково господа «из-под шпица» потратили, хотя всем было ясно, что война с японцами приближается. Но нет — никто в Петербурге и не подумал поторопиться, посчитали, что сил вполне достаточно — ведь война будет идти с макаками. А ведь можно было купить парочку крейсеров в Италии, благо предлагали, и не столь дорого. Нужно было обязательно приобретать, чтобы не достались японцам…

— Старого «знакомца», Александр Александрович, нам нужно сегодня утопить, он явно нахватался десятидюймовых снарядов. А сие предприятие грозит немалыми повреждениями!

Леонид Федорович внимательно посмотрел на командира «Варяга», капитана 1 ранга светлейшего князя Ливена, получившего чин и беленький крест святого Георгия за потопление в Чемульпо вражеского крейсера. А потому был переведен на мостик большого бронепалубного крейсера, прежний командир которого считался на флоте больше «дипломатом», чем моряком, а война диктует свои жесткие правила.

— У него обе башни главного калибра не действуют. На носу стволы задраны, и чуть повернуты на борт. В кормовой торчат «обрубки» пушек, — Ливен опустил бинокль, недобро ухмыльнулся.

— Сигнал на «Богатырь», пусть займется «итальянцем». А нам нужно потопить «Иосино» — тот долго не продержится, хорошо набрал воды, почти монитором стал. А затем возьмем «Ниссин» в два огня на оба борта. Думаю, неприятель долго не продержится — потопим!

Леонид Федорович был уверен в успехе предстоящей схватки, ведь на двух русских крейсерах стояло две дюжины шестидюймовых пушек Кане, чуть ли не в два аза больше, чем у японцев, крейсера которых были серьезно повреждены, иначе оставались в составе эскадры Хейхатиро Того, а не торопились уйти на ремонт. Смертельно опасных для больших бронепалубных крейсеров восьмидюймовых орудий уже нет, а десяток попаданий 152 мм и 120 мм снарядов можно как-то и перетерпеть.

Жаль, что пока нет в отряде пяти миноносцев французской постройки, отправившихся в набег на Фузан — ими командует командир погибшего в Чемульпо «Забияки», капитан 2-го ранга Шельтинг, георгиевский кавалер за тот бой. Но должны вскоре подойти — барон отважный моряк, и прекрасно понимает, что его миноносцы будут очень нужны, тем более сообщения получил и ответно радировал, что скоро прибудет. Без этого отряда потопить даже поврежденный «Ниссин» будет крайне проблематично — шестидюймовые пушки смогут пробить только его верхний броневой пояс, причем с семи кабельтовых, не больше, и оконечности, где стоят лишь трехдюймовой толщины плиты. Но чтобы подойти столь близко, нужно выбить артиллерию, что является трудной задачей — большая часть орудий находится в броневых казематах, ведь «гарибальдиец» является скорее броненосцем, пусть и второго класса, да и небольшого водоизмещения, всего на одну тысячу тонн больше чем каждый из русских бронепалубных крейсеров.

Пока Добротворский размышлял, поглядывая на японские крейсера, на «Варяге» готовились к бою. Теперь на нем пушки Кане были прикрыты броневыми щитами, все пожароопасное дерево давно убрано, как и баркасы со шлюпками и катером. «Богатырь» вообще казался отлитым из металла — корабли германской постройки традиционно хорошо бронировались. Что ж — сегодня ему защита должна помочь, вне всякого сомнения — «Ниссин» являлся «крепким орешком»…

Русская Тихоокеанская эскадра в Порт-Артуре — в центре крейсер «Варяг» с характерными «американскими» трубами.

Глава 5

— Степана Осиповича ввели в заблуждение — все трехтрубные броненосные крейсера Камимуры в строю. У японцев в линии девять вымпелов, у нас только восемь — худшего расклада не придумаешь. У них двенадцать дюймов, а у нас десять, равный соперник один «Ретвизан». С крейсерами еще хуже, тут даже «император» сильно не поможет — у них пятеро вымпелов против четверых, хотя «итальянец» и держится на отшибе. Но так встать в строй ему никогда не поздно.

Вирениус замолчал — а о чем еще говорить, если понимаешь, что твой командующий откровенно зарвался, стараясь навязать противнику бой при любом случае. Да, они несколько опередили ночью японцев, встав у эскадры Того на пути в Сасебо, и теперь сражение неизбежно — хорошо зная Макарова не могло быть сомнений в том, что тот не уступит, не пропустит врага без боя. А назревающая схватка ничего хорошего не сулила — в бинокль были хорошо видны все четыре броненосца первого отряда, и сейчас сигнальщики начали их громко перечислять.

— Головным «Микаса», вторым «Сикисима», следом «Фудзи», концевым «Асахи». Крейсерский отряд возглавляет «Идзумо», за ним «Токива» и «Адзума», замыкающим «Якумо». «Касуга» идет с бронепалубными крейсерами «Нанива» и «Кассаги».

— Ваше превосходительство, по всей видимостью ночью торпедировали и потопили «Нийтаку» — в темноте спутать очень легко, на нем три трубы. Да и слишком быстро для броненосного крейсера корабль перевернулся. Обычная ошибка, и хорошо, что попали…

— И хрен с «Нийтакой»! Утонула, и хорошо, одним врагом меньше будет, — отмахнулся Вирениус. Теперь адмирал вполне осознал, что произошла обычная и закономерная для ночного боя ошибка.

И пробормотал задумчиво:

— А ведь история имеет чудовищную инерцию — «Хатцусе» и «Ясима» вышли из войны, хотя это произошло на три дня раньше. От судьбы не уйдешь, кому суждено быть повешенным — тот не утонет.

— Что вы сказали, Андрей Андреевич? Простите, не расслышал.

— Это я о своем, девичьем, — отмахнулся Вирениус. И уже громко заговорил, показывая на куцые японские крейсерские силы:

— Мы пять легких крейсеров вышибли, если дело так дальше пойдет, японцам посылать на коммуникации будет некого. И первый вывод они сделали — броненосный «Касуга» поддерживает малые крейсера. И так будет каждый раз — надолго ли хватит отряда Камимуры⁈

— На ремонте будут чаще находиться, чуть ход потеряют — но нам от этого не легче. Наши большие крейсера драться не смогут — шестидюймовые пушки пробить поясную броню смогут с пяти кабельтовых, оконечности с десяти — а это для них сродни самоубийству.

— А тут вы правы, Константин Борисович — любой наш «шеститысячник» легко догонит неприятеля, вот только в бою с ним будет попросту истерзан. И что делать в такой ситуации?

— Извечный русский вопрос, — пожал плечами Михеев, и после короткой паузы произнес. — Вижу только один способ — заменить баковое и ютовое орудия на восьмидюймовую пушку, по образцу японских «больших» крейсеров. На «Варяге», «Аскольде» и «богинях» это сделать легко. На «Богатыре» придется снимать башни — мороки на несколько месяцев. Тогда любому вражескому броненосному крейсеру можно будет причинить серьезные повреждения — восемь дюймов не шесть, снаряд пять с половиной пудов весит. Вот только взять новых пушек негде, их на «Россию» с «Громобоем» не хватает. И нам стволы не продадут — все блюдут нейтралитет.

— Пока Черногория войны японцам не объявила — ума хватило. Можно через них закупить у испанцев «Пелайо», а у французов пушки. Или у кайзера — мне о том наместник говорил, что переговоры начались. Но это между нами, Константин Борисович.

— Само собой разумеется, ваше превосходительство, не буду же я о том кают-компанию оповещать. Хотя там подобные разговоры идут, всем известно об англо-германских противоречиях. Но покупки военного снаряжения через страны, что не объявили формально нейтралитет, всегда возможны. И думаю нашему морскому ведомству этой лазейкой необходимо воспользоваться как можно быстрее.

— Есть еще «Певчий мост», а там свои резоны, — усмехнулся Вирениус, но зло — идет война с врагом, а чиновники МИДа делают все возможное, чтобы ослабить собственную армию и флот. С таким правительством, с Витте во главе, и других врагов не нужно — они все сделают для поражения, так как в нем очень заинтересованы кураторы из Лондона и Парижа, плюс американские дельцы. Вашингтон ведь уже открыто рвется к мировому господству, Испания была им на затравку аппетита.

— Полностью согласен с вами, Андрей Андреевич, — наклонил голову Михеев, и негромко произнес:

— Пора в боевую рубку, ваше превосходительство, флагман начал пристрелку. И нам пора открыть огонь.

— Да-да, вы правы, — Вирениус видел, как шестидюймовая пушка «Ретвизана» начала стрелять по «Микасе» — две колонны сближались с каждой минутой — теперь русские, имея превосходство в скорости, могли диктовать дистанцию боя. А в таком случае лучше находится под защитой брони…

— Ваше превосходительство, а ведь японцы нам отвечают всего из десяти пушек главного калибра, — через десять минут начала боя произнес Михеев, когда поступил доклад от сигнальщиков, считавших с мостика количество задействованных японцами пушек.

— А у нас тринадцать стволов, минус башня у нас, и одна пушка на «Ретвизане». С «Фудзи» бьет всего одна пушка, с «Асахи» две, с «Микасы» три. Полные залпы лишь у «Сикисимы». Видимо, на это и рассчитывал наш командующий. Да и в погребах у самураев не густо — вчера стреляли чаще нас, где-то треть боекомплекта осталась, не больше…

Глава 6

— Да что же это такое — снаряд за снарядом, а он тонуть не собирается⁈ Нужно выходить из боя, иначе наш «Богатырь» калекой станет!

Добротворский чуть ли не бесновался на мостике, не пожелав уйти в боевую рубку. Он с нескрываемой горечью понимал, что происходит — с дистанции пятнадцать кабельтовых, полторы мили, практически в упор расстреливали из всех стволов «Ниссин» два русских крейсера. Вот только сделать ничего не смогли с залитым в броню вражеским крейсером, у которого незащищенными оставались верхние участки борта на носу и корме, дымовые трубы и мостики. И шестидюймовые пушки Кане с броней, «почти крупповской» не справлялись, а сближаться на короткую дистанцию Добротворский уже сам не хотел — японцы стреляли на удивление точно, пустив в ход трехдюймовую противоминную артиллерию.

Творение итальянских кораблестроителей действительно являлось самым натуральным броненосцем — нижний пояс цитадели прикрыт шестью дюймами стальных плит, а верхний на дюйм толщины меньше. Башни и казематы защищены не менее надежно — тут нужны восьмидюймовые пушки, никак не меньше калибром, они бы пробивали броню с двадцати кабельтовых. Но лучше десятидюймовые орудия «иноков» — те с сорока кабельтовых пробивали «почти крупповские» 150 мм плиты насквозь. В бинокль были хорошо видны попадания главного калибра «Осляби» и «Пересвета» в башни и казематы — в двух местах зияли самые настоящие проломы.

— Надо отходить на тридцать кабельтовых, Александр Александрович, тогда избежим серьезных повреждений. Как подойдут наши миноносцы, тогда сблизимся на короткую дистанцию и беглым огнем заставим замолчать противоминные пушки — их едва треть осталась. Не стоит рисковать крейсером Стеммана — он у нас самый лучший.

— Вы правы, Леонид Федорович — лучше разорвать дистанцию, миноносцы уже на подходе — видны дымы с оста. «Ниссин» никуда от нас не денется — обе трубы разбиты, едва ползает.

Добротвотворский посмотрел на вражеский крейсер, у которого дымовые трубы превратились в «огрызки», на кормовом мостике полыхал пожар, но пушки продолжали стрелять, но уже не так быстро, как в начале схватки. Видимо, заканчивались снаряды, их берегли, думая, что русские крейсера постараются сократить дистанцию и пустить в ход торпеды. Но это обоюдное оружие — с тем же успехом и японцы могли бы выпустить самодвижущие мины. Как это попытался сделать тонущий «Иосино». Вот с этим вражеским крейсером проблем у «Варяга» не возникло, расправился тремя залпами. Но самураи сражались до конца, флаг спускать не захотели, да и когда подошедшие «Амур» и «Енисей» принялись спасать японцев, лишь немногие из них были взяты в шлюпки — предпочитали узкоглазые утонуть, чем попасть в плен к своим врагам.

Такого противника поневоле уважать будешь…

— А вот наши номерные миноносцы спешат, за ними обе «богини», «Боярин» и «Алмаз». Хм, непонятно где они своих «немцев» оставили — ни одного не вижу. Думаю, стоит снова сблизиться, поднимите сигнал для миноносцев — «атаковать неприятеля со всех румбов». Вряд ли «Ниссин» увернется от выпущенных торпед!

Леонид Федорович словно застыл на мостике, а «Варяг» направился к «гарибальдийцу», открыв шквальный огонь из всех стволов. Тот же маневр начал и «Богатырь», миноносцы рассыпались, начали набирать максимальный ход, в котором, впрочем, значительно уступали крейсерам — едва 17–18 узлов, слишком дряхлыми они выглядели. Двум самым «младшим» по тринадцать лет, остальным четырем по 15–18 «годков» — удивления достойно то, что своим ходом прошли по Корейскому проливу, благо ночь стояла. А до этого на буксире от Владивостока шли, погода спокойная.

На «Ниссине» сообразили, что наступает последний бой — теперь японцы не жалели снарядов, мелкокалиберные пушки стреляли по приближающимся миноносцам, шестидюймовые орудия били по русским крейсерам. И тут надо снова отдать должное врагу — оказавшись на искалеченном корабле против четырех больших крейсеров флаг не спускали, казалось, что чудовищный перевес противника в силах только раззадорил неприятеля. И произошло то, что должно случиться — получив несколько трехдюймовых снарядов «стотонный» миноносец «201» остановился, окутался паром, что вырвался из разбитого котла. И тут же шестидюймовая пушка «Ниссина» поставила жирную точку — фугасный снаряд разнес носовую часть маленького кораблика, и он начал быстро погружаться.

Но только эта удача оказалась последней для команды «Ниссина» — тут же наступил ожидаемый итог. Едва ползущий корабль получил две торпеды в правый борт — в небо взметнулись белопенные султаны воды. Корабль стал валиться на борт, лег плашмя на воду и перевернулся, показав покрытое суриком днище. И спустя несколько минут скрылся под водой, оставив на поверхности моря лишь обломки.

— Не может быть, — в некоторой растерянности произнес Добротворский, не видя на поверхности спасающихся людей. — Японцы что, решили все умереть за своего императора⁈

— Похоже на то, Леонид Федорович. Оголтелые фанатики — хлебнем мы с ними горюшка! Хотя нет, вроде там вон один плавает, руками машет. Сейчас его на миноносец вытащат…

К великому удивлению маститых каперангов через минуту сигнальщик сообщил, что выловленный из воды моряк оказался офицером итальянского флота. Его направили наблюдателем на купленные японцами корабли — таково было одно из условий контракта. Да оно и понятно — итальянцам, как и англичанам, хотелось узнать, как поведут в бою творения их корабелов. А следом приняли приказ с «Паллады», что стала флагманом Иессена — Карл Петрович потребовал перейти под его командование и немедленно полным ходом отправляться к Квельпатру. Иессен был в своем праве — контр-адмирал, ему командовать отрядом. Действительно нужно поспешать — эскадра вступила в бой с Того, и ей нужна помощь…

Броненосные крейсера «Ниссин» и «Касуга» имели самую большую площадь бронирования — почти три четверти бортовой проекции, превосходя по этому показателю корабли английской постройки. Из русских кораблей только крейсер «Баян» и броненосец «Ретвизан» могли быть взяты в сравнение — почти две трети площади были прикрыты броней — на уровне «Идзумо» и «Микасы». А вот с «рюриковичами» и «пересветами» прямо беда — от пятой части до трети — эскадренный бой грозил им сплошными неприятностями…

Глава 7

— Все же зря Степан Осипович в драку полез — выдадут нам по первое число, отделают как ту черепаху. Чай, мы не бессмертные…

Привыкнуть к разрывам вражеских снарядов невозможно, и каждый раз, когда «Ослябя» вздрагивал всем свои огромным корпусом, Вирениус только болезненно морщился, будто это его самого лупили, только палкой. Настолько Андрей Андреевич свыкся за все это время с броненосцем, что порой считал частицей самого себя, теперь понимая, почему капитаны предпочитали уходить на дно со своим кораблем. Одна радость — сегодня «прилетело» совсем немного снарядов, видимо у японцев действительно опустели погреба и они старались приберечь боеприпасы, памятуя, что на море много разных «случайностей» порой происходит.

— Нам теперь не меньше месяца в ремонте стоять, ваше превосходительство, — негромко произнес Михеев, стоявший с ним рядом, и Вирениус в который раз удивился, что их мысли в очередной раз совпали. — А командующий прав — если есть хоть небольшая возможность отправить даже один корабль противника на дно, то ее следует воспользоваться. Хотя я не вижу у японцев то самое «слабое звено», о котором вы постоянно говорите. Слишком хороши эти броненосцы, построенные англичанами.

— Отличные «шипы», нет спора. Но «Фудзи» явно досталось крепче других, а потому надо терпеть и бить исключительно по нему. Жаль, что мы не умеем концентрировать огонь всего отряда по одной цели, но думаю, со временем научимся это делать. Пока стреляем парами, и уже достаточно хорошо получается — надеюсь, дальше будет лучше. Опыт дело наживное, как недаром говорят, тем более тот, который является позитивным.

Андрей Андреевич прижал к глазам бинокль, рассматривая вражеские корабли. И определенные изменения уловил сразу — стреляли намного реже, а вот промахивались постоянно, возникло ощущение, что это или не те японцы, либо самураи просто сильно устали и делают ошибки одну за другой. А может изменился психологический настрой — одно дело, когда они постоянно побеждали русских, как в прошлой реальности, и совсем другое, когда все происходит в точности наоборот. Ведь его отряд пришел на Дальний Восток вовремя, и пара броненосцев значительно усилила эскадру, как и пришедшие из Владивостока броненосные крейсера. Полдесятка кораблей линии, в дополнение к восьми имеющимся.

Недаром поговорка имеется соответствующая, как нельзя лучше подходящая — сила солому ломит!

Да и итоги первого сражения в Желтом море оказались для японцев обескураживающим фактом — потеря двух броненосных крейсеров крайне болезненна, и заменой послужили «гарибальдийцы». Но сейчас любая убыль просто катастрофична — заменить тот же погибший «Хатцусе» просто нечем. Размен нового броненосца на старый «Рюрик» крайне выгодное дело. И добить ушедший в Куньсан «Ясиму» обязательно нужно — один набег миноносцев, и противник останется без второго броненосца. А десять кораблей линии не четырнадцать — почти треть потеряна.

— Ваше превосходительство, получили сообщение по беспроволочному телеграфу от Иессена — крейсерские отряды соединились и идут на помощь. В бою потоплены «Ниссин» и «Иосино». Добиты вчерашние «подранки», не зря мы по «гарибальдийцу» вчера стреляли! Я приказал сообщить о нашей победе команде!

— Правильно сделали, Константин Борисович, — усмехнулся Вирениус, воспрянувший духом. И моментально сделал подсчеты — перевес в силах стал более ощутимый, а если скинуть со счетов «Ясиму» станет еще лучше. И тут же принялся внимательно рассматривать вражескую эскадру, теперь уделив большее внимание крейсерам Камимуры. С бронепалубными крейсерами все будет ясно — подойдут четыре больших крейсера, что вместе с «Аскольдом» просто раздавят «Наниву» и «Касугу» — третий крейсер сможет удрать. А дальше наступит очередь четырех «асамоидов» — лишь бы снарядов хватило. А вот с ними проблема — погреба опустели, на полчаса неспешной стрельбы, и все — только уходить восвояси.

— Ваше превосходительство, — Вирениус услышал Михеева и оторвался от размышлений — командир «Осляби» был явно встревожен. И причина тут же была высказана, и весьма неприятная.

— Подходит еще одна неприятельская эскадра из бывшего китайского броненосца и трех «сим». А также три малых крейсера — «Идзуми», «Акаси» и «Акицусима». С ними полтора десятка миноносцев, не меньше. Да вон они, посмотрите на ост, там дымы.

Вирениус тут же перешел на противоположную сторону боевой рубки, и стал рассматривать в бинокль подходившее к японцам подкрепление. Действительно, дымов было очень много — и вскоре Андрей Андеевич разглядел «Чин-Йен», своего рода аналог «императора» — на каждом борту по башне с парой короткоствольных, но двенадцатидюймовых германских пушек. С ним шли три бронепалубных крейсера, построенных французом Эмилем Бертеном — по его замыслу эта троица должна была составлять один «совокупный» броненосец. Ведь на каждом крейсере имелось по одному 320 мм орудию системы Кане, снаряды которых весели четыре с половиной центнера. Получить такую «чушку» было чревато самыми нехорошими последствиями для любого русского броненосца.

— Ваше превосходительство, на «Ретвизане» поднят сигнал — «выходить из боя, идти в Дальний». Флагман начал поворот!

— Следовать за ним, — отозвался Вирениус, мысленно возблагодарив небеса — он не ожидал, что Макаров откажется от продолжения сражения. Но Степан Осипович сейчас принял правильное решение — погреба почти пустые, и теперь даже малые крейсера, но вооруженные чудовищными пушками, представляют угрозу. К тому же все броненосцы выдержали двухдневный бой и нуждаются в ремонте — нужно учитывать, что японцы проведут необходимые работы гораздо быстрее.

— Все правильно, Константин Борисович — успех достигнут, наши потери незначительны, а противнику нанесен больший ущерб. Война продолжается — подождем нового случая…

Схема бронирования эскадренного броненосца «Ретвизан» — наиболее защищенного русского корабля, практически не уступающего ни в чем «Микасе».

Глава 8

— Мы не учли всю силу «северных гэйдзинов», и за это поплатились, — Того был мрачен, и сейчас, находясь в одиночестве, мог сбросить с лица маску невозмутимости и полного хладнокровия, которую все самураи носили с детства. «Европейцы» всегда казались ему сильным врагом, особенно с того времени, когда он посетил Англию и увидел, что на самом деле представляет могущественный Королевский Флот. И в те года было принято решение стать союзником великой морской державы, ибо только она могла гарантировать безопасность островной страны Восходящего Солнца от посягательства других европейских стран, а также САСШ, что полвека тому назад уже отправляли к берегам Японии свои эскадры.

Десять лет тому назад в войне с Поднебесной империей, за влияние в Корее, японские армия и флот нанесли китайцам ряд серьезных поражений на суше и на море, после чего навязали очень выгодный мир. Но вмешались три сильнейших европейских державы — Россия, Германия и Франция — прибывшие броненосцы стволами своих пушек заставили поступиться плодами победы. Ляодунский полуостров пришлось передать русским, хотя штурмовали Порт-Артур японцы, и оплатили захват крепости кровью. Кроме того, Российская империя нагло влезла в Корею, сменив там китайское влияние на русское. Причем ван Коджон пытался обрести именно в Петербурге покровительства. И королю это удалось — сейчас русские войска заняли половину Кореи, где против японцев восстала чернь, и сторонников сближения со страной Восходящего Солнца практически не осталось — их массово режут, не давая никому пощады.

Надежды на англичан пока беспочвенны — Лондон не собирается воевать с русскими, и оно понятно. Царь имеет огромную миллионную армию мирного времени, которая после мобилизации утроится. Как смогут англичане защитить свою самую ценную колонию, если в Индию отправится достаточно большой экспедиционный корпус. К тому же на стороне России может выступить как Германия, так и Франция — эти страны, хотя и враждуют между собой, но могут объединиться на время против общего врага, каким они все считают Британию. Недаром французы и немцы не скрывают, что готовят армии к войне друг против друга, но флот исключительно для войны с «туманным Альбионом». А если русские двинут хотя бы четверть своей армии на Дальний Восток, то добьются победы — пусть не сразу, через какое-то время, ведь долго воевать против таких полчищ страна Восходящего Солнца не сможет. И единственное спасение в Объединенном Флоте — но что делать, если превосходство по числу вымпелов за русскими, и они могут его со временем значительно увеличить, если не удвоить.

И как это не горько признавать, но после отчаянных боев позавчера и вчера поражение неизбежно, и лишь отсрочено по времени. На начало войны в строю было двенадцать кораблей, наполовину броненосцев и броненосных крейсеров. Еще два купленных в Италии малых броненосца должны были подойти. У русских было одиннадцать кораблей, и пара также спешила на Дальний Восток — примерное равенство в силах.

Сейчас ситуация кардинально изменилась — он ведет в Сасебо четыре изувеченных броненосца с практически пустыми погребами. На «Микасе» в носовом погребе осталось только три снаряда с зарядами, кормовая башня может дать только четыре залпа. На остальных броненосцах не лучше, за исключением «Фудзи» — но на том выбиты три ствола. Крейсера Камимуры в таком же положении — все четыре броненосных крейсера серьезно повреждены, все же они не должны вести бой с броненосцами. Не лучше выглядит и «Касуга» — эти девять кораблей есть все, на что может рассчитывать империя. Сражение проиграно вдрызг — это стоит признать, тут нельзя себя обманывать. «Хатцусе» и «Ниссин» потоплены, «Ясима» получил очень серьезные повреждения, и не затонул в корейском порту от попавшей торпеды только потому, что уселся днищем на отмель. Теперь корабль обречен — его просто не дадут оттуда увести на ремонт, немедленно перехватят и утопят, ведь русская эскадра поблизости, в Чемульпо.

Из малых бронепалубных крейсеров погибли два — торпедированный ночью «Нийтака» и расстрелянный русскими большими крейсерами «Иосино». Еще есть торпедированный в Куньсане «Токачихо» — последний чуть ли не разломился после подрыва, вообще-то нет резона его поднимать и ремонтировать, корабль все же старый. Но придется — сейчас каждый вымпел на счету, но потребуется не меньше года, чтобы привести «Токачихо» в порядок. Опять же, если русские не совершат набег на этот корейский порт, и не превратят «Ясиму» с крейсером в развалины. А они это вполне смогут, соберут отряд. Ведь у них погиб только «Рюрик» — один против шести, слишком выгодный для «гэйдзинов» размен. И после ремонта адмирал Макаров может рассчитывать на восемь броненосцев и три броненосных крейсера — противопоставить которым он может только четыре броненосца и пять крейсеров Камимуры. И если будет еще одно сражение, а оно неизбежно будет — то страшно представить, что останется от Объединенного Флота…

— Но если англичане не могут открыто помочь нам, то пусть это сделают опосредованно, — Того прикусил губу, разглядывая знакомые берега — эскадра подходила к Сасебо. И тут на траверзе носовой башни, у самого борта взметнулся в небо огромный водяной гейзер, броненосец в 15 тысяч тонн чуть ли не приподняло и ужасно тряхнуло — от неожиданности Того упал на палубу, вместе с ним повалились офицеры и матросы, все кто стоял на мостике. И тут же раздался новый взрыв — старый адмирал моментально понял, что произошло — русские заминировали вход в бухту ночью, вот почему их крейсера подошли слишком поздно, к самому концу боя. И сердце в груди тут же замерло — Хейхатиро Того увидел, как из амбразур носовой башни вылетели языки пламени и клубы черного дыма…

Глава 9

— Хорошо, что эти «мафиози» отказались платить нам за «крышу» — теперь они должны быть вырезаны без всякой жалости, до последнего. И это предстоит сделать вам, драгоценные вы мои. Люди вы у меня без комплексов, слюнтявым гуманизмом не страдаете. Как раз подходите для этого нужного дела — настоящие «отморозки».

Чжан Цзолинь, разобрав последнее слово, вздрогнул, но не от страха, от накатившего возбуждения. Контр-адмирала Витгефта этот молодой маньчжур, которому недавно исполнилось 29 лет, боялся до икоты, ему порой казалось, что он говорит отнюдь не с человеком. И так оно и было — страшно представить, но сейчас Чжан полностью уверился, что судьба столкнула его с «перерожденцем», попавшим в чужое для него тело. Это христианин бы решил, что перед ним бес, но буддизм такое явление трактовал совсем иначе. И тот стал для него настоящим божеством, которому следовало служить истово, выполняя все поручения. И тогда он займет полагающееся для него место — одного из правителей будущего Маньчжурского государства, которое появится благодаря его усилиям через семь лет. Быть правой рукой при могущественном регенте, который будет править при не родившемся еще малолетнем императоре — о таком положении можно было только мечтах, навитых сладким дурманящим разум опиумом.

На тайную русскую службу молодой маньчжур поступил два года тому назад, и эта деятельность уже принесла ему небольшое состояние. Но Чжан даже не предполагал, что его могут так приблизить к настоящей власти — но это произошло, когда он тайно встретился с начальником штаба могущественного русского наместника, человеком, к которому раньше не осмелился бы приблизиться. Но именно после разговора с адмиралом, глаза которого жили собственной жизнью, отдельной от его тела, как бы это странно не звучало, сказавшему ему на плохом китайском языке, что именно винтовка рождает власть, Чжан уверился в своей судьбе.

Теперь он имеет чин в русской армии, но тайный, и под его началом не только два батальона маньчжурских стрелков, пошедших «охотниками» на русскую службу, но и большой отряд «хунхузов». Командование последними он поручил Чжан Цзунчану, китайцу, младше его на шесть лет, жестокому и коварному выходцу из Шаньдуня, отец которого спился, а мать была колдуньей. И видимо хорошей ведьмой, раз за считанные секунды вся поседела, и, извиваясь червем, целовала ноги адмиралу.

И вот уже три месяца они истово служат наместнику и наводят для него «свой порядок» от Инкоу до Ляояна. Те шайки хунхузов, что не пожелали принести клятву в верности, безжалостно истреблены, но таких было много только поначалу — казаки и охранная стража, теперь имея надежных информаторов и проводников, живо навели порядок не только в «полосе отчуждения». А затем в дело вступили его «хунхузы», которых казаки совсем не преследовали, и даже помогали. Не желавшие принять тайную власть чиновники, таких тоже оказалось немало, которых русские презрительно именовали «мандаринами», стали умирать. Зато другие маньчжуры моментально сделали правильные выводы, решив, что императрица Цыси далеко, а вот «мукденский владыка» совсем рядом, и нрав у него свирепый. Тем более идет война с японцами и по железной дороги идет переброска огромной армии — эшелон за эшелоном прибывают стрелки, казаки и канониры с пушками.

Что стоит такой силе занять Маньчжурию и привлечь на свою сторону те знатные рода, что тяготятся правлением старой императрицы⁈ Тем более, когда есть на ее место более законный и легитимный претендент!

Деньги у наместника имелись и огромные, о которых никто не знал. Три года тому назад европейцы взяли штурмом Пекин, и ограбили богатейший город, причем русские урвали себе главную долю, ведь они ворвались первыми в «Запретный город». Все трофеи выкупил принявший русское подданство китайский купец Тифонтай, и понятное дело, что за его спиной стоял сам наместник, адмирал Алексеев. И теперь он фактический властитель не только Маньчжурии, но и Кореи, и сколачивает уже армию отнюдь не китайскую, а свою собственную.

«Разнюхивать» все тайны наместника Чжан Цзолинь не собирался, моментально осознав смысл фразы — «меньше знаешь, дольше проживешь». И сейчас смотрел на адмирала преданным взглядом, прекрасно понимая, что отказ «триады» делиться прибылью от продажи опиума в Инкоу, этом вертепе из курилен и притонов, не может остаться без ответа.

— «Я» скоро поеду в Инкоу, и в условленном месте твои хунхузы убьют «меня», двух офицеров, казаков охраны. Зверски убьют, жестоко, и всех — тут свидетелей быть не должно. «Мой» труп обезобразить до неузнаваемости и сжечь — тело «опознают» по орденам, — адмирал провел ладонью по мундиру, украшенного звездами и крестами с медалями. Улыбка, неожиданно исказившая его лицо, была зловещей, глаза горели дьявольским огнем.

— На месте оставите также их тела — все должны узнать, что это сделала триада. Надеюсь, твои люди всех знают в лицо?

— Да, господин, — Чжан поклонился — страха не было, хотя он прекрасно понимал, что с этого момента всем тайным «сообществам» Поднебесной будет брошен открытый вызов. Но терпеть непокорность нельзя — они не хотели поделиться частью, теперь потеряют все. А опиум можно продавать и за «стеной», там он принесет неплохую прибыль, и получить за него можно немало. Пусть китайцы продолжают травиться, в Маньчжурии за такое будут убивать моментально — и покупателя, и продавцов.

— Вот и хорошо. В город сразу войдет казачья дивизия с маньчжурскими стрелками, и наши «хунхузы». Вот они должны сжечь английские склады, товары и опиум тайно вывезти. А все выявленные дома, притоны и курильни нужно сжечь вместе с теми, кто решил противиться нашей воле!

— Все будет сделано, господин. Мы готовы!

Чжан Цзолинь — «добрый» и улыбчивый. Сторонник Цин, владыка Маньчжурии, пока не «перешел дорогу» японцам…

Глава 10

— Андрей Андреевич, я получил депешу от генерал-адмирала. Состоялось «Особое совещание», на котором присутствовал государь-император. Там рассматривали вопросы срочного усиления Тихоокеанского флота, для быстрейшей победы над врагом, — наместник хмыкнул, покрутил в пальцах папиросу, но прикуривать не стал. Плеснул из пузатого графина коньяку по бокалам. Затем продолжил говорить, взгляд стал несколько отстраненным.

— К нам в августе отправят подкреплением с Балтики все три старых броненосца — «Наварин», «Сисой Великий» и «Император Александр II». Ремонтные работы на них ускорили еще в марте, после моих трех телеграмм, которые отправил в столицу. Надеюсь, что «императора» перевооружат уже по образу нашего, на стволы в девять дюймов — других пушек просто нет.

— А как с броненосцем «Наварин»?

— У него неуравновешенные башни, к тому же новые орудия в них не поставишь. Да и нет их в наличии — три двенадцатидюймовых ствола и так с большим шумом едва удалось выбить. Еще отправят две десятидюймовые пушки с «Ушакова» — и это все.

— Негусто, Евгений Иванович, но хоть что-то, — Вирениус отпил коньяка, посмотрел на обширную гавань Дальнего, которую заполонили боевые корабли. Прошли три недели после второго сражения в Желтом море, где русская эскадра одержала однозначную победу. И теперь наскоро отремонтированные в Дальнем и Порт-Артуре броненосцы готовились выйти в море. За исключением получившего торпеду «Цесаревича», который будет находиться в ремонте до осени. А также наскоро залатанного, недавно пришедшего в Дальний «Петропавловска» — тот обещали ввести в строй к началу августа. Да еще стоял у причальной стенки «Император Николай I» — на нем переделывали башню, подачу и погреба — нашли способ, как втиснуть два девятидюймовых ствола в 35 калибров, снятых с броненосных канонерок. Мороки на месяц, зато выйдет нечто похожее на достаточно быстроходный броненосец 2-го класса, с новыми 152 мм пушками Кане в казематах, что будут установлены взамен старых шестидюймовых орудий.

В порт-артурском доке спешно приводили в порядок и «Донского» — бывший броненосный фрегат превращали в более серьезную боевую единицу. С ним как в одной поговорке — не было бы счастья, да несчастье помогло. Пришли по железной дороге устаревшие восьмидюймовые пушки в 35 калибров для погибшего «Рюрика». Два из них решили установить в бортовых спонсонах, где они раньше и стояли. А еще по одной пушке на баке и юте, взамен казематных 152 мм — орудия располагались по ромбической схеме, как на броненосном крейсере «Адмирал Нахимов», только на том были двух орудийные башни. А вот 120 мм и 75 мм пушки остались на прежних местах — «Дмитрий Донской» и так перегружен от «рождения», хотя с него убрали все, что можно, даже одну мачту. В таком виде старый крейсер становился серьезным противником — бортовой залп из трех восьмидюймовых пушек вместо 152 мм «весил» вдвое больше, да и снаряды куда опаснее. Еще пара 203 мм пушек досталась «Палладе» — сравнительно тихоходный бронепалубный крейсер становился «кусачим», как и предполагалось по изначальному проекту. После этого наместник решил, что стоит выпросить устаревшие восьмидюймовые пушки, стоящие на черноморских канонерках, и для других крейсеров. Да, не новые орудия, дальность стрельбы намного меньше, но так не зря говорят, что за неимением гербовой пишут на простой бумаге. И будет чем нанести повреждения «асамоидам», а то бой с «Ниссиным» показал, что даже новые крейсера фактически «беззубые» против такого врага.

— Еще к нам направят «Нахимова» и «Мономаха» — вместе с «Донским» получим отряд из трех примерно однотипных единиц. Кроме того, в отряд вице-адмирала Скрыдлова войдет «Светлана» с двумя дестройерами и три больших вспомогательных крейсера. У Германии великим князем Александром Михайловичем еще закуплены шесть быстроходных транспортов — все они станут крейсерами. И как только придут — мы сможем задействовать не полудюжину, а полтора десятка на вражеских коммуникациях.

— Потихоньку задушим за горло их экономику, и так постановка мин в портах нездоровый ажиотаж на биржах вызвала, — усмехнулся Вирениус. — А набеги крейсеров к параличу приведут — страховки до небес взлетят.

— Ага, ты прав — я сам это раньше в расчет не брал. А теперь судя по реакции наших чиновников с «Певчего моста» стало ясно, что правильным мы делом занялись, устраивая регулярные набеги.

— Подкрепление необходимо, и чем быстрее подойдет, тем лучше. Не только потери восполним, но и превосходство в силах над неприятелем станет более весомым. Девять броненосцев против пяти — почти двойной перевес в силах, и это не считая «императоров».

— «Сисой» с новыми пушками заменит погибший «Севастополь» в отряде князя Ухтомского, а вот «Наварин» с «императорами» станет действовать совместно. После чего японцы будут вынуждены уйти из Желтого моря к своим берегам. У нас будет две эскадры — Старк с тихоходными кораблями, у Макарова только быстроходные броненосцы и крейсера.

Вирениус отпил коньяка — наместник был в своем репертуаре, всячески укрепляя собственную власть и урезая полномочия других флагманов. В целом прибытие подкреплений означает неизбежное поражение Японии — имея девять кораблей линии, самураи не смогут добиться не то, что победы, даже «ничьи». «Ясиму» из Кунсана уже не выпустят — искалеченный и торпедированный японский броненосец Степан Осипович намерен добить, окончательно разрешить эту проблему двенадцатидюймовыми снарядами с «Ретвизана» и «Полтавы». А с возвращением в строй за летние месяцы трех броненосцев многие вопросы будут вообще сняты…

Русские броненосные крейсера топят японские транспорты в Корейском проливе…

Глава 11

— А что с новыми броненосцами? Их намерены сюда отправлять?

На всякий случай Вирениус спросил о «бородинцах», один из которых вошел в строй, а четыре достраивались. Также как большой бронепалубный крейсер «Олег» и два «камушка». «Жемчуг» и «Изумруд» строились по образцу «Новика», менее быстроходные, но лучше вооруженные корабли.

— Нет смысла, и так задавим потихоньку, — пробурчал Алексеев. — Их к весне достроят, как сойдет лед, к лету проведут ходовые испытания. Отправят, если нужда будет, в июле — к декабрю дойдут. Через полтора года прибудут, никак не раньше — в столице не торопятся.

— И зря — когда идет война, необходимо сосредоточить против врага как можно быстрее максимальные силы. Не затягивать — сокрушить японцев, долгая война нам ни к чему.

— Я это хорошо понимаю, только до Петербурга далеко, им эта война спокойно жить мешает. Некоторые сановники откровенным вредительством, как ты любишь говорить, занимаются — ощущение, будто эти сволочи победы японцам желают, постоянно требуют «экономии». Под меня подкоп ведут, убрать из наместников желают. Только император Николай Александрович пока меня поддерживает, не пускает сюда не великих князей, ни Куропаткина, который поста командующего армией домогается. Уверяет, что при его руководстве Корея будет быстро от японских войск очищена.

— Хренаси, — выругался Вирениус. — В декабре сам наши корпуса за Ялу отведет, и при этом всех виноватыми сделает, только он один будет во всем белом. Нельзя его сюда пускать — покомандует так, что кровью умоемся!

— Вслед за Кирюхой в ящике уедет, — в голосе Алексеева прозвучала злая решимость, впервые в приватной беседе прорвалась до этого тщательно скрываемая ненависть. Да оно и понятно — хотя карьера у него была феерической, но бастарда в Доме Романовых многие великие князья презирали — ведь они «законнорожденные», «породистые», бля.

С «Владимировичами» неладно вышло — Кирилл головы лишился, причем в прямом смысле. А Борис самого важного для мужчины «хозяйства» — отправили в штаб Линевича «царственного гусара», а японцы ему пулей в пах попали, когда тот с невеликого ума решил храбростью бравировать, и в передовой разъезд напросился. Вот и получил пулю — теперь кастрат и пить ему горькую до конца жизни. Наградили «георгием», по совокупности «заслуг» представили еще к «золотому оружию, и литерным поездом обратно в Петербург отправили. А его родитель, великий князь Владимир Александрович слег от такого несчастья, апоплексическим ударом разбитый. На его место инспектора кавалерии поставили, великого князя Николая Николаевича, известного в армии и гвардии по прозвищу 'Лукавый». Характерная кличка, из молитвы, когда просят избавления от оного.

— Наш «общий друг» завтра-послезавтра тоже «помрет», и жить будет дальше под другим именем. Вот и думаю — не обманет ли, взялся за дело ретиво, а ну как доберется до Парижа и там растает, как лед на раскаленную печку брошенный — и следов не останется. Что скажешь, Андрей Андреевич?

— Возможно и такое, но не думаю. Виля все время к власти стремился, она для него как фетиш — постоянно примазывался к сильным мира сего. Но те его всегда за прислугу держали, и близко к заветному «корыту» не подпускали. Ты дал ему силу ощутить, тайной властью поманил — твоей стороны держаться будет, не думаю, что струсит. И не предаст — больших денег лишиться не захочет, к тому же понимает, что искать мы его начнем долго и тщательно. А так имя сменит, интернета тут нет, времена патриархальные на дворе стоят. Ты ему пристанище дал — усадьбу построит в Корее, замок во Франции прикупит — вот и получит «землю обетованную».

Вирениус усмехнулся, глаза сузились. Он никогда не думал, что за это время настолько изменится характером, станет жестоким — лицезрение смерти не в виде пистолета или ружья, а жерла двенадцатидюймового орудия от многих иллюзий освобождает, и нрав мягким отнюдь не делает. Тут все с точностью наоборот происходит.

Вили вовремя «сливается» — он не сумел встроиться в этот мир контр-адмиралом, зато как «подручный» наместника по тайным делам самый раз. Пока практикуется, людишек подбирает, «ликвидаторов» готовить стал. И как только в оборот «оптика» войдет, и яды разные, «местной выделки» — по «европам» отправится в круиз, там зачистку начнет потихоньку. Со временем и до России ручонки свои дотянет, благо деньги великую власть имеют, революционеров-террористов всяких пруд-пруди, и их услугами можно воспользоваться. Такая жизнь как раз по нему, если шею раньше не сломают.

А вот он сам так моряком и останется, уже вроде сакральной фигуры — якобы благосклонность Фортуны притягивает, вроде амулета при Степане Осиповиче. Причем ни обиды, не ревности Макаров не проявляет, хотя за победу получил золотое оружие с бриллиантами и адмиральский чин, а Вирениусу дал государь-батюшка белый крест на шею. Эфемерные у него заслуги, странные — пользы не приносит, знаний нет, но наградами осыпают.

Хотя многого добился по своей прежней профессии — хоть и варварские методы лечения той же гонореи ввел, на основе военных «сороковых», со смертностью в два-три процента, но весьма эффективные. Кто из солдат и матросов уже их перенес, в будущем по борделям без «резиновых изделий» ходить не будут. Мазь Вишневского на двадцать лет раньше появилась, только теперь будет носить имя Бунге — тот буквально не спал и не ел, подбирая компоненты эмпирическим путем. И над пенициллином работает также вдохновленно — года через три создаст первый образец, фанатики упорством завсегда отличаются. Умница Александр Александрович — проверил его компетенцию, ошарашен был изрядно и озадачен, когда тайну знаний узнал, но молчит и будет молчать намертво, от вознаграждения категорически отказался, все патентные перечисления на строительство больниц и научные разработки переводить будет. А список их изрядный получился — и все необходимы в это время до крайности…

Лучший броненосный крейсер русского флота времен войны с японцами. Отлично забронирован, максимальный ход в 21 узел мог держать долго, по его образцу были заложены еще три корабля. Единственный недостаток — слабость артиллерии — если бы разместили в башнях по два 203 мм ствола, то по своей огневой мощи корабль почти не уступал «Ниссину», имея равное с ним водоизмещение, но будучи на два узла быстрее. Жаль, но стал трофеем японцев, хотя имел все возможности для бегства во Владивосток — скорости хватало, а уголь можно было взять в перегрузку. Но у Вирена, ставшего адмиралом, не хватило решимости…

Глава 12

— Иная война пошла, теперь мы в роли японцев, а самураи только отбиваются. Вот что численный перевес делает, если командные головы решительные и не дурные. В таком случае любое качество можно рано или поздно количеством перешибить. С «Ясимой» уже покончено — зря только Макаров добивать ее пошел — и без него бы справились.

Вирениус посмотрел на вражеский броненосец, что представлял собой полуразрушенную мишень, со сбитыми трубами, мачтами и мостиками. Теперь угроза, что японцы его смогут как-то отремонтировать, чтобы перевести в Сасебо на восстановление, полностью исключена. По крайней мере, до окончания войны и заключения мира, и то ремонт вложенных денег не будет стоить, дешевле выйдет новый броненосец заказать.

— Ваше превосходительство, «Ретвизан» отходит, за ним «Полтава», обстрел прекращен, — последовал доклад, хотя Вирениус сам все хорошо видел. Японцы успели выставить два куцых минных заграждения, но с этой напастью уже научились бороться, переоборудовав десяток мелких пароходов в тральщики. А береговые батареи установить не так и просто — чтобы поставить на временные основания шестидюймовые пушки, месяц нужен, а от них угрозы броненосцу практически никакой. Бесполезны эти 152 мм стволы в эскадренном бою, нужно увеличивать средний калибр хотя бы до восьми дюймов, а противоминной артиллерией считать исключительно 120 мм орудия. Все адмиралы это осознали, как и практически полную бесполезность 75 мм «колотилок» против больших миноносцев, тем более к ним до сих пор не удосужились изготовить фугасные гранаты.

Наместник с Макаровым постоянно бомбардируют телеграммами столицу, из которой поступают нерадостные ответы, типа сакрального из будущих времен — «денег нет, но вы держитесь»!

Просто нет новых восьмидюймовых пушек, их производство идет в час по чайной ложке — выслали одну пушку и пообещали до конца года отправить еще три орудия. Зато в следующем 1905 году изготовят чуть ли не дюжину, но дорога ложка к обеду. Хорошо, что в 152 мм и 120 мм пушках Кане пока достаток — с береговых батарей снимают и отправляют. Обещают с июля по одному новому миноносцу типа «Циклон» в разобранном виде отправлять по железной дороге. Так всегда в России — не подумали и собрали, затем разбирать их приходится, срочно изготавливая новые конструкции для 150-ти тонных кораблей.

Но без миноносцев и эсминцев никак в этой войне — они оказались расходным материалом, как и вооруженные пароходы, именуемые тральщиками, сторожевыми кораблями или вспомогательными канонерскими лодками. Вот их пользу русские адмиралы живо оценили, и в отличие от той реальности, принимают титанические усилия для увеличения состава. Так оно и понятно — сейчас война на море пошла наступательная, активная — потому и потребность в новых боевых единицах значительно выросла. Бои и стычки идут постоянно в корейских шхерах, среди россыпи множества островов вдоль западного побережья полуострова.

Вроде «крысиная возня» по большому счету, но японцы вынуждены держать у побережья пехоту целыми ротами и батальонами, а кое-где даже полками, опасаясь русского десанта в собственном тылу, и угрозы повсеместного восстания корейцев, которые в этом случае поддержат русских. А нет ничего опасней озлобленного и вооруженного народа, да еще имеющего к японцам, в отличие от русских, многовековые обиды и претензии. К тому же столичные воротилы и сановники оказывают помощь Коджону отнюдь не безвозмездно, поставляя корейцам откровенное старье, времен прошлой русско-турецкой войны, залежавшееся на складах. Причем берданки чуть ли самый ходовой товар, как говорится, с руками отрывают. Взамен местный «император» отдает концессии и наделяет «северного союзника» неслыханными привилегиями. И после победы над японцами над Страной Утренней Свежести будет установлен натуральный протекторат, вроде Хивинского ханства с Бухарским эмиратом станет.

Да и с Маньчжурией не все так просто, наместник там свои игры повел, и не один — кто-то из великих князей с ним в альянсе, если не сам царь Николай Александрович. Отрывать ее от Китая будут при первом удобном моменте, с кровью, вместе с Внутренней Монголией. Вот такие расклады пошли, и вникать в них все равно придется — он с Алексеевым крепко повязан, до самого конца жизни, ведь еще больше десяти лет в запасе…

— Если не убьют на этой войне, — негромко произнес Андрей Андреевич, и усмехнулся — такая перспектива его не прельщала. Но воевать нужно — по крайней мере, будет выиграно определенное время, и на какой-то срок отстрочена революция, и, возможно, мировая война. Может быть, если провести реформы (пока неясно какие именно), удастся избежать и гражданской войны. Понятно, что не с этим монархом — Николай Александрович, хотя и благосклонно относился к наместнику, но Алексеева уже не устраивал, так как Евгений Иванович хорошо знал, какими грандиозными катаклизмами окончится правление последнего русского императора.

— Все это звенья одной цепи — явно договаривается о комплоте. Или заговор, либо как Павла Петровича — помрет от апоплексического удара табакеркой в висок, — усмехнулся Андрей Андреевич, откинувшись на спинку дивана — уже третьего по счету, два прежних сгорели от японской шимозы. У него было чуть комфортнее, все же флагман, а салон пусть скромно, но обставлен. У всех остальных железная мебель и пробковые матрасы. А перед боем аврал будет — все способное гореть под бронепалубу отправится. А то, что сражение будет, никто из моряков не сомневался, прекрасно зная порывистый характер Макарова, что после стрельбы по Кунсану отправился с эскадрой к берегам Японии. Вряд ли Хейхатиро Того согласится безропотно терпеть обстрелы портов Страны Восходящего Солнца — обязательно выйдет в море для генеральной битвы…

После русско-японской войны самураи получили трофеем новейший броненосец «Орел». Оценили пытливым разумом и начали его модернизацию, убирая чудовищную перегрузку в общем-то неплохого корабля. Срезали надстройку и все что только возможно. Башни с парой 152 мм пушек Кане, весьма увесистые, заменили на легкие одноорудийные щитовые 203 мм установки — бортовой залп при этом не уменьшился, а увеличился. Заделали порты 75 мм противоминной батареи — русские адмиралы, хотя и осознали что она представляет угрозу при потере остойчивости, на это не рискнули — ведь проект утвержден МТК. Трехдюймовые пушки поставили на палубе, отказавшись от бронированных казематов. И получился неплохой корабль, который выдержал бы Цусимский бой и дошел до Владивостока. Но на столь масштабную реконструкцию «Славы» и «Цесаревича» Морское министерство даже после горького урока Цусимы не решилось — «экономия» наше главное оружие!

Глава 13

— Николай Петрович, как себя зарекомендовали в боях флотские пулеметные команды?

— Великолепно, Евгений Иванович, нанесли японцам серьезные потери. Там где стоят пулеметные расчеты, все атаки противника бесплодны и тщетны. Вот только одной команды на дивизию крайне мало, ваше высокопревосходительство хотелось бы иметь по восемь пулеметов на каждый из стрелковых полков. Мы ведь хорошо укрепились в окопах, все попытки противника наступать отражаем пушечным и пулеметным — потери сейчас несем намного меньше, чем раньше бывало.

Командующий Дальне-Восточной армией, а так по настоянию Алексеева переименовали вначале Маньчжурскую, потом Корейскую армию из политических соображений на нечто нейтральное, без упоминания зависимых от империи территорий, генерал-лейтенант Линевич, несмотря на свой почтенный 65-ти летний возраст, был на диво энергичен. Именно на этого старика, всецело его ставленника, он сделал расчет. И пока тот оправдывал доверие — малыми силами генерал-майор Мищенко сдержал продвижение 1-й японской армии Куроки, навязав ей изнурительные бои. А затем подошел 2-й Сибирский корпус генерал Сахарова и стало полегче — японцев отбросили от Сеула на тридцать-сорок верст к югу, где линия фронта окончательно застыла до начала лета, хотя ожесточенные бои велись не переставая ни на день. Но русские войска оборонялись, японцы бросались в отчаянные атаки и постоянно откатывались, неся большие потери — за одного убитого или раненого сибиряка платили двумя-тремя своими солдатами.

— Все наши Сибирские корпуса сосредоточены, ваше высокопревосходительство, мы можем переходить в наступление. Главный удар нанесем дивизиями 1-го, 2-го и 4-го корпусов, 3-й корпус пока будет в резерве со сводно-пехотной дивизией, вот посмотрите на карте. Данные свежие — корейцы постоянно сообщают о каждой японской роте, что прибывает, все пушки на палочках высчитывают. Генерал-майор Флуг каждый день изменения на карту вносит, и сводки незамедлительно составляет. А корейцы молодцы, храбры и отчаянны — снуют через леса к нам постоянно и смерти не боятся, хотя им самураи головы мечами отсекают.

Алексеев склонился над большой картой, которую расстелили на столе. Корея не такая уж и большая страна, вытянутая на восемьсот верст с севера на юг, и две сотни верст в поперечнике. Ближе к восточной части стана рассечена горным хребтом, от которого отходят кряжи, на одном из которых и укрепилась русская армия — от приморского городка Куон-Тсу до расположенного на западных отрогах центрального кряжа Ион-Тсу. Ширина фронта чуть больше сотни верст, вот только сил там уже собрано немало — в каждом из корпусов по три Сибирских стрелковых или пехотных дивизий — от 36 до 44 кадровых батальонов, да еще казаки — в каждой из дивизий по полку из шести сотен. Все войска показаны в кружках, с обозначениями не только корпусов и дивизий, но и полков с отдельными батальонами. Артиллерию узнавал по своеобразным значкам, в которой каждый узнает пушку.

И посмотрев на силы противника, не менее тщательно начертанные на карте, немного удивился — Евгений Иванович не ожидал, что от корейцев может быть такая польза в шпионаже, как ему доносили. Просто не верил, но сейчас убедился, что Линевич говорил правду. Хотя и армейская разведка тоже должна приносить немалую пользу — в каждом стрелковом полку две охотничьи команды — пешая и конная. В них набирают исключительно толковых солдат, грамотных, умеющих считать и писать. Денежное довольствие увеличено, и награды для них не жалеют — уже золотыми крестами награждать начали, так как храбрецы нижние две степени уже имеют.

— Передайте штабным мою благодарность — удивительно толковая карта, даже мне, моряку, все ясно.

Прибрежная часть со стороны Японского моря узка, поджата горами — на той стороне только две приличные бухты — Гензан и Порт Лазарев, и оба городка заняты прибывшими сводными батальонами, составившими гарнизоны. Возвели береговые батареи на деревянных основаниях — шестидюймовые орудия Кане живо отогнали японские канонерки. Любое наступление там невозможно — по горам могут пройти корейские и русские отряды и учинить разор, доставка грузов возможна только морем.

А вот западная часть, омываемая Желтым морем гораздо шире — до ста верст. Дорог, судя по карте мало, и все нехороши. Железнодорожную линию стали прокладывать недавно, и строительством занимаются японцы — тянут пути от Фузана до Сеула. По докладам им еще трудится года два, не меньше, а пока триста верст таскают грузы корейские кули на своих спинах, которых собирают силой, ибо бегут.

Короткий участок железной дороги от Чемульпо до Сеула работает вовсю — из Дальнего постоянно приходят пароходы с грузами для армии, да еще иностранные транспорты заходят достаточно часто — война рисковое занятие, но позволяет хорошо обогатиться. Тем паче риск сейчас минимальный — русские большие крейсера перетопили уйму японских пароходов, которые самураи вооружили, превратив во вспомогательные крейсера. Теперь проход и в Чемульпо и Дальний свободен — а вот собственно японские порты заметно опустели. Это о многом говорит — морская блокада, пусть слабая и неполная, с эпизодическими набегами, свою роль играет. Но медленно, ох как медленно, но нужно терпение, чтобы дождаться подкреплений и вот тогда окончательно сокрушить «оборзевших азиатов», как порой приговаривает Андрей Андреевич. И вспомнив про Вирениуса, Алексеев заговорил:

— Наступление обязательно будет, Николай Петрович, только нужно немного подождать. Эскадра адмирала Макарова пошла к японским берегам, возможно сражение. Нам нужно дождаться итога…

Глава 14

— Они не благородные воины-самураи, а морские торговцы и разбойники, грязные вако-пираты, — Хейхатиро Того прошипел сквозь зубы, поминая нехорошими словами «гэйдзинов». Только не русских, их он как раз стал уважать, они свои победы оплачивали кровью, но англичан, что старались на любой войне прибыль извлечь. Обидно было до слез, что его страну как портовую шлюху используют, даже не гейшу — открыто и цинично, предлагая мелкие серебряные иены, отнюдь не золотые кобаны. Причем тайком, лапая грязными руками и брезгливо суя монеты.

— Они просто не желают потерять вложенный в нас капитал — даже на займах хотят получить больше, не считая нас союзниками. Но хотят сохранить репутацию джентльменов, соблюдающих соглашения. Подлые и циничные гэйдзины, с ними рано или поздно, но придется воевать. И не удивлюсь, если нашими союзниками будут русские…

Вывод оказался настолько крамольным, что Хейхатиро осекся, но тут же искренне рассмеялся, что с ним случалось редко. Его оставили командующим Объединенным флотом, хотя за понесенные потери он должен совершить сеппуку, чтобы не было свалившегося на него позора. Все адмиралы прекрасно поняли сложившуюся ситуацию — у русских оказалось больше броненосцев под рукою, чем японцы рассчитывали. Да и моряки они оказались неплохие, чтобы англичане про них не рассказывали — умели стрелять, попадали часто, только снаряды взрывались через один. Боевые корабли сами строили, как машины для них и пушки — а вот японцы строительством броненосцев и броненосных крейсеров похвастаться не могли.

Хейхатиро Того, как и другие адмиралы и генералы прекрасно понимал, что пятое в мире по своей промышленности, огромное по территории и населению государство превосходит его страну, что даже в первую десятку не входит, несмотря на самоотверженное старание целой нации. Да и что говорить, если на верфях могли только малые бронепалубные крейсера строить, когда у русских только два броненосца изготовлены французами и немцами по заказу, а больше двух десятков собственных конструкций.

Возможно, его бы сняли, иди у армии дела получше. Но нет — и на суше творилось безобразие, словно все злые ками решили ополчится, и стать на сторону врага. Дивизии продвигались медленно — десять миль в день можно было считать великолепным результатом, ибо в Корее не было хороших дорог. А двести миль от Фузана до Сеула превращались в мучительную пытку, и что самое страшное — то, что приносили грязные кули на своих спинах совершенно не покрывало необходимые потребности армии ни в боеприпасах, ни в продовольствии. А рассчитывать на местные ресурсы не приходилось — страна была разорена бесконечными крестьянскими восстаниями, и теперь масса озлобленного до крайности народа, получив от русских винтовки с патронами, постоянно нападала на японские войска, что втянулись в долгую и изнурительную войну с повстанцами.

«Северные варвары» время зря не теряли — их армия росла и распухала, каждый день по железной дороге из глубин Сибири приходил в вагонах то пехотный батальон, либо артиллерийская батарея или казачья сотня с крепкими лошадками. И от этих сообщений становилось тревожно — русские неторопливо готовились к долгой войне, их силы казались неисчерпаемыми. Да так оно и было — они имели свыше полусотни дивизий по 16 батальонов каждая, а японцы лишь тринадцать, и те по 12 батальонов каждая. Да, можно было сформировать еще столько же резервных бригад, даже развернуть их в дивизии — народа хватало. Вот только где взять на них обмундирование, винтовки и пушки, а главное — как обеспечит снарядами и патронами, ведь собственное производство по своим возможностям было серьезно ограничено. Почти все заводы работали на привозном сырье, а его с каждым днем поступало все меньше и меньше. Промышленность впервые стала ощущать удавку — русские словно петлю на горло накинули и затягивают медленно, наслаждаясь мучениями своей жертвы. И ничего сделать нельзя, будет только еще хуже — по данным разведки готовится к отплытию из Балтийского моря отряд из трех броненосцев, за которыми в следующем году отправятся пять новейших кораблей линии, построенных по типу «Цесаревича». И на Черном море еще столько же броненосцев, пусть только три из них новые.

— Мы сами обманулись в их силах, но и англичане ошиблись — сами не хотят воевать, нас соблазнили легкой победой. Но выхода не было — слишком наглы оказались «гэйдзины» в своих притязаниях. Да, мы ошиблись, но как только получим помощь, будем в состоянии силой поддержать наши законные требования и защитить интересы.

Слова прозвучали высокопарно, но адмирал понимал, что это единственное спасение для его страны. Открыто помогать англичане не будут, зато провернут трюк наподобие того, что сделали сами японцы, прикупив у Чили десять лет тому назад два малых крейсера, находясь в войне с Китаем. Теперь англичане предложили обстряпать в тайне поставку сразу двух новейших, быстроходных броненосцев, что построили по чилийскому заказу. Эти два корабля совершат переход через Атлантику, и в порту их примут японские команды. Понятное дело, что чилийцы за них платить не станут, британцы примут от Страны Восходящего Солнца долговые обязательства. И более того — чилийцы «продадут» еще свой броненосный крейсер (английской постройки), по улучшенному образцу которого построили «Асаму». А с ними и два быстроходных бронепалубных крейсера, английского и американского заказов, наподобие погибшего «Такасаго» — пополнение в отряд контр-адмирала Девы. Англичане же передадут чилийскому флоту уже собственные корабли, восполнив утрату. И тем сохранят видимость строгого соблюдения своего нейтралитета как настоящие джентльмены. Возможно, через британцев удастся выкупить у Аргентины или Италии пару крейсеров, взамен утраченного «Ниссина», но такое маловероятно.Впрочем, должно хватить и «чилийского пополнения».

К концу осени Объединенный Флот усилится «покупками», полностью восполнив потери — к этому моменту войдет в строй его искалеченный флагман «Микаса» — будет 12 вымпелов. И тогда с русскими иной разговор пойдет — их «пересветам» придется туго…

Так получилось, что на английских верфях были построены по чилийскому заказу великолепные корабли. Этот броненосный крейсер при небольшом водоизмещении (восемь с половиной тысяч тонн) имел четыре 203 мм орудия в ординарных башнях, поставленных «ромбом». И пусть броневой пояс был коротким, зато скорость впечатляющей — 21 с половиной узла. Для русских бронепалубных крейсеров 1-го ранга опаснейший противник, хотя для боя в линии совершенно не годился. Чего не скажешь о двух других кораблях, что неофициально именовались по табличке на гальюне…

Глава 15

— Боятся, значит, уважают, — Вирениус хмыкнул, разглядывая Объединенный Флот, изрядно сократившийся по числу вымпелов. Русскую эскадру, неторопливо отходящую к северу, медленно преследовали всего три вражеских броненосца. За ними шли пять броненосных крейсеров, не проявляя свойственной им резвости. А ведь раньше адмирал Камимура с ними всегда торопился, старался выйти в голову противнику, сразу навязывая бой.

— Не узнаю японцев, ваше превосходительство, — с нескрываемым удивлением в голосе произнес Михеев, спокойно разглядывавший врага, которого все русские моряки за четыре с лишним месяца войны достаточно хорошо изучили, и уже относились к нему без всякого пренебрежения. И макаками бесхвостыми не именовали, и прочими презрительными прозвищами. Серьезный противник, храбрый и умелый, что тут можно сказать — ведь каждая победа над ним оплачивалась кровью!

— Либо кто-то из японских кораблей не может дать больше четырнадцати узлов из-за повреждений, как наша «Полтава», или они действительно имитируют погоню, не желая доводить дело до генерального сражения. Да и «Микасы» что-то не вижу — видимо, действительно серьезно поврежден броненосец, и находится в ремонте как наши «Цесаревич» с «Петропавловском». Но все же восемь против восьми, ваше превосходительство. Хейхатиро Того просто обязан пойти на бой. Ведь мы порядком накуролесили по их побережью, такое спускать непринято!

— На этом и строил свой план Степан Осипович — сильно подразнить японцев в их же водах, показать кто здесь отныне хозяин. Расчет правильный, Константин Борисович — теперь Того не может допустить «потерю лица», такое по их обычаю не поймут. Но и ввязываясь с нами в бой тоже рискованно. Иначе он совсем без флота останется — размен корабль на корабль выгоден только нам, чем мы и пользовались.

Вирениус еще раз посмотрел на приближавшуюся японскую эскадру — головным шел «Асахи» под адмиральским флагом, за ним «Фудзи», потом «Касуга», старый знакомец, которому уже не раз доставалось. И замыкающим броненосец «Сикисима». Того поставил свои более слабые корабли в середину, прикрывая их спереди и сзади сильными и хорошо защищенными броненосцами. Правильное решение, но это не спасет — по «Фудзи» будут стрелять «Ретвизан» с «Полтавой». А давно воюющие вместе «иноки» возьмут в «оборот» третьего мателота — «Касуга» не выстоит под сосредоточенным огнем десятидюймовых орудий, как показала практика. Все же маловато водоизмещение у «гарибальдийца», чтобы на равных вести бой с «большими дядьками», с опасными для его брони пушками.

И крейсерам Камимуры достанется — против них сейчас два «рюриковича» и «Баян». Вот только в самый последний момент концевая в первом отряде «Победа» подойдет к ним на помощь и по числу вымпелов силы сравняются. Вот только всем «асамоидам» придется «несладко» — десятидюймовые пушки продырявят их стальные плиты по ватерлинии, в то время как они сами причинить существенного вреда «оппоненту» не смогут, для этого нужно подходить поближе.

Но даже не это главное — у японцев всего семь бронепалубных крейсеров, но только два «американца» могут дать хоть какой-то отпор пяти русским большим крейсерам 1-го ранга. Малые крейсера обречены — они не смогут ни драться на равных, ни убежать от более быстроходных «Варяга», «Аскольда» или «Богатыря». К тому же есть еще «Новик» с «Боярином», но они в сражение ввязываться не будут, их задача выводить дестройеры в атаку — с эскадрой пошли все три отряда, четырнадцать способных выйти в море, вполне исправных эсминца. Плюс есть «Алмаз» и «Лейтенант Бураков» — последний был китайским трофеем и легко выдавал тридцать узлов — а потому как никто лучше не подходил для роли посыльного судна.

— Драться вблизи побережья, нам резона нет, Константин Борисович. Дома, как известно, и стены помогают. А вот затянуть неприятеля в открытое море, там навязать сражение, чтобы иметь возможность ночью атаковать миноносцами — эта тактика нам подходит как нельзя лучше. Только не ожидал, что самураев разозлить не удастся, хотя вроде все для этого сделали.

Действительно — «пошумели и все горшки на кухне разбили»!

Захватили семь транспортов под нейтральными флагами, и вместе с грузами отправили под конвоем двух вспомогательных крейсеров — новых «Джигита» и «Разбойника» в Дальний. А там все будет решать призовой суд. Из железного лома можно отливать ложки и кастрюли, но скорее делать снаряды. Тюки хлопка и мешки с селитрой могут стать одеждой и удобрениями, но то вряд ли — скорее пойдут на порох и взрывчатку. Так что удар по военному производству нанесен сильный.

Захват того же «трампа» с грузом китайского риса сулит проблемы с продовольственным обеспечением армии — не смешите курей, заявляя что им будут кормить население. К тому же крейсера и миноносцы топили все рыболовные суда, что попадались по пути — такое делалось повсеместно, только из Охотского моря отправляли трофеи с уловом во Владивосток. Там рыбу коптили и вялили, для нужд населения и армии. Вроде мелочные захваты, но не все так просто — попавшие в плен рыбаки говорили, что страшнее страха перед русскими крейсерами голод, что начинает распространяться повсеместно в селениях. Вот это и есть самая настоящая «удавка» — недоедающие работники хуже трудятся, а солдаты слабеют, и с каждым днем им всем будет хуже и хуже. Именно голод есть самое страшное оружие…

— Ваше превосходительство, три «симы» догоняют! Отряд адмирала Катаоки поспешает на пятнадцати узлах, судя по дымам!

— Вот это и есть ответ, Константин Борисович — Того просто выгадывал время, собирая все силы в кулак. Ничего страшного, наши крейсера должны со всеми справиться — Рейценштейн и Иессен хорошо знают, как надлежит действовать в такой ситуации…

Чилийский бронепалубный крейсер «Бланко Энкалада». Напряжение между Чили и Аргентиной было таково, что когда на британских верфях были построены два быстроходных крейсера для Аргентины, точно такой же корабль, но в «улучшенном варианте», заказали соседи по западную сторону Анд. При водоизмещении в четыре с половиной тысячи тонн крейсер мог развить ход в 22 узла. А вот вооружение корабля было солидным, не уступавшие даже чилийским же броненосным крейсерам — 2–203 мм и 10–152 мм пушек. Этот проект был положен в основу построенного для Чили " Чакобуко" и Японии «Такасаго» — водоизмещение на четыреста тонн меньше а средний калибр артиллерии 120 мм при той же скорости.

Глава 16

— Все правильно — Камимура прекрасно понимает, что если не окажет помощь своим малым крейсерам, их просто изобьют гораздо быстрее, чем он сможет причинить повреждения «России» и «Громобою». Этого маневра я и ожидал, так что Михаил Павлович, прикажите отправить на «Баян» и «Победу» условленный сигнал — Вирен и Зацаренный давно его ждут!

Степан Осипович прижал к глазам бинокль, рассматривая как «Токива» присоединилась к отряду Девы, состоящего из двух больших бронепалубных крейсеров американской постройки. Всего один броненосный крейсер, но ситуация кардинально изменилась — все превосходство русских «шеститысячников» моментально «обнулилось», как любит выражаться вице-адмирал Вирениус. Однако такой маневр учитывался заранее — самый быстроходный из трех броненосных крейсеров второго отряда «Баян» немедленно отправился на поддержку. На пару с «Богатырем» они должны были связать отряд Девы боем, в то время как отряд Рейценштейна, державшего брейд-вымпел на «Варяге», с «Аскольдом» и «Новиком» должны атаковать отряд контр-адмирала Уриу — «Наниву», «Цусиму», «Идзуми» и «Акаси». В том, что противник потерпит поражение в этой стычке, Макаров изначально не сомневался. Ведь в бою должны были участвовать обе «богини» с «Боярином», под командованием контр-адмирал Иессена. А «свежеиспеченного» контр-адмирала Добротворского отправили командовать ВОКом, в составе которого остались исключительно вспомогательные крейсера, вооруженные транспорты и отряд миноносцев германской постройки.

Набег на японское побережье преследовал несколько целей, главной из которых было генеральное сражение не столько кораблей линии, сколько общей схватки крейсеров. И расчет строился на то, что лучше вооруженные и вдвое большие по водоизмещению, имеющие превосходство в скорости, пять больших крейсеров уничтожат несколько маленьких, имея равенство по числу вымпелов. Но это не мог не понимать Того, а потому «вялое» преследование имело только одну цель, чтобы успел подойти 5-й боевой отряд адмирала Катаоки. А это четыре крейсера — «Ицукусима», «Хасидате» и «Мацусима», а также вошедший к ним четвертым «Акицусима», вместо медлительного броненосца «Чин-Йен», самого большого трофея китайской войны. Вот их появление и должен был парировать со своим отрядом контр-адмирал Иессен — под его началом восемь крейсеров, у противника одиннадцать, но это преимущество для японцев не имеет никакого значения, все решит бой. А вражеские крейсера нужно уничтожать в первую очередь, чтобы русские вспомогательные крейсера могли спокойно действовать на прибрежных коммуникациях островной империи.

— А вот теперь можно и сразиться с главными силами, — Макаров улыбнулся, глаза адмирала засверкали. Имея пять броненосцев и два броненосных крейсера можно начинать бой против трех броненосцев и четырех броненосных крейсеров — вес бортового залпа больше выйдет, чем у японцев. К тому же в ремонте три броненосца, а у Того только «Микаса», так что потери для японского адмирала недопустимы. Ведь японский командующий прекрасно знает, что через месяц на Дальний Восток отправится отряд из трех-четырех броненосцев — пока неясно отправят ли «Императора Александра III», новейшего корабля, уже как год вошедшего в строй, но с массой недоделок, которые пытаются спешно исправить.

Прибытие подкрепления позволит русскому флоту окончательно закрепить свое полное господство на море. Шесть быстроходных броненосцев, четыре тихоходных, но первоклассных, с двумя башнями 305 мм орудий. И еще два броненосца, которые можно отнести ко второму классу — по семь старых 229 мм орудий в 35 калибров и по восемь новых 152 мм пушек Кане на каждом. Да еще старый броненосный крейсер «Адмирал Нахимов» с восемью 203 мм устаревшими пушками составит с «императорами», которые втихомолку уже именовали «прадедушкой» и «дедушкой», отдельный отряд, весьма сильный, чтобы с ним справились даже крейсера Камимуры. Да еще три новых броненосных крейсера — 16 кораблей линии, почти двойное превосходство в силах над японцами…

— Ваше высокопревосходительство, а ведь японцы сближаться с нами явно не хотят, все время стараются держать дистанцию в сорок пять кабельтовых, — Молас повернулся к командующему, но Макаров только хмыкнул, сам внимательно разглядывая эскадру противника. Однако через минуту ответил, убедившись в своем предположении:

— Это расстояние наиболее безопасное от попаданий десятидюймовых снарядов. Все правильно — Того бережет свои броненосные крейсера. Потому поднять сигнал — увеличит ход до шестнадцати узлов! Идем на сближение — устроим им трепку! «Победе» встать в кильватер «Ретвизану», вместо «Полтавы», Вирениус пропустит — маневр отработан!

— Все правильно, но «Полтава» начнет отставать, Степан Осипович!

— На время, Михаил Павлович, на время! Стоит нам сбить ход хотя бы одному «японцу», наш броненосец его добьет! Нужно рисковать, иначе врага не одолеем! Впрочем, если «симы» потеряют ход, они не слишком быстрые — «Полтава» может ими и заняться — немного поможет нашим крейсерам. Так даже лучше — а «Баян» можно будет вернуть в отряд Безобразова. Но позже — Иессен вначале должен нанести потери японским отрядам крейсеров. Выбить штуки три, и этого хватит для победы!

После трагического боя при Ульсане 1 августа 1904 года русским адмиралам окончательно стало ясно, что броненосные «рюриковичи» уступают врагу в артиллерийской мощи, которую требуется значительно усилить. Так на верхней палубе шестидюймовые орудия прикрыли бронированными казематами. Но слабость в вооружении все равно сказывалась. Проблему решили радикально уже в 1-ю мировую войну. Огромная дальность плавания на Балтике была не нужна, а потому корабль облегчили за счет угля. И поставили на баке и юте в диаметральной плоскости по два 203 мм орудия со щитами. И получился корабль, способный постоять в бою с любым «асамоидом» — 8–203 мм и 14–152 мм пушек — бортовой залп в сравнении с 1904 года возрос больше чем в два раза. Вот только перевооружение запоздало — таковы российские реалии — а на смену броненосным пришли линейные крейсера. для которых ветераны Ульсана были просто «мальчиками для битья»…

Глава 17

Старый крейсер утонул очень быстро — вроде только что «Акицусима» кренилась на борт и нос под самые клюзы, но раз — и корабль ушел под воду, оставив о себе лишь волны и дуновение ветра.

— Эскадре отходить в Сасебо — нет смысла продолжать сражение. Мы прогнали противника от наших берегов — этого достаточно! Отряду вице-адмирала Камимуры действовать отдельно, и немедленно оказать помощь нашим крейсерам! Адмиралам отходить со своими отрядами одновременно, идти к главным силам на соединение! «Гэйдзины» обязательно погонятся за нами — и в сумерках наши миноносцы нападут на них со всех сторон!

Хейхатиро Того прекрасно понимал, что этими словами он обманывает штабных офицеров, но был обязан их произнести, чтобы все не впали в уныние. Сам адмирал прекрасно осознавал, что противостояние отсрочено на месяц, не больше — русские отремонтируют свои корабли и снова подойдут к японскому побережью. Но уже не пятью броненосцами, их будет уже семь, а если введут в строй «Цесаревича», то у них восемь кораблей линии против четырех, если считать «Касугу» с его одним десятидюймовым орудием. Итальянский крейсер в очередной раз избили «Ослябя» и «Пересвет», японцам самим казалось, что их крейсер сам притягивает снаряды. Досталось и «Фудзи», по которому стреляли два других русских броненосца, и тот был вынужден из-за обширных затоплений снизить ход до 13 узлов. Вот тут «Полтава», густо дымя трубами, направилась к нему, и Хейхатиро осознал, что может произойти — он просто потеряет и «Фудзи», и «Касугу». «Асахи» и «Сикисима» будут драться с четверкой русских броненосцев, а пятый, целый, лишь чуть «поцарапанный» снарядами будет хладнокровно добивать подранков. И три крейсера Камимуры не помогут — что они смогут сделать броненосцу, к которому подойдут на помощь два броненосных крейсера.

Нужно смириться с потерей небольшого старого крейсера, и начать отход как можно скорее, иначе будет разгром, и Япония лишится еще двух кораблей, способных действовать в боевой линии. Так что приказ он отдал вовремя — надо спасать Объединенный флот.

— Русские поворачивают на север, — последовал доклад флаг-офицера, и, Того несказанно удивился — «Ретвизан» начал разворот, за ним последовали «Победа», «Ослябя» и «Пересвет». Четыре броненосца имели отчетливые следы попаданий и разрушений, но Хейхатиро понимал, что даже в таком состоянии они могут долго сражаться.

Непонятно, что заставило хитрого и расчетливого Макарова прекратить сражение, хотя было очевидно, что русские сегодня сильнее, и могут победить к вечеру. Может быть, пришло на ум соображение, что именно этого хотят японцы, задействовав с наступлением сумерек несколько десятков миноносок. Сам Того на это и рассчитывал, и притворным отступлением завлечь русских — вот только не предполагал, что сейчас будет не до хитростей — его корабли действительно в опасном положении.

Что ж, может быть это и к лучшему. Ками знает, может быть, торпеды и попали в русские броненосцы, но под ударом могли оказаться и японские корабли — ночной бой непредсказуем. К тому же еще до сумерек можно было лишится двух серьезно поврежденных кораблей, которых моряки считали несчастливыми. Но нет тут злой судьбы — русские прекрасно знали, какие корабли слабейшие, и стреляли только по ним. В этом не было никаких сомнений — эта участь досталась уже трем потопленным кораблям с императорскими хризантемами на форштевнях…

— Теперь драться можно только при численном перевесе, вот только вряд ли выпадет такая удача. Надо терпеливо ожидать момента, когда в строй войдет «Микаса», и прибудут «чилийские покупки». До этого держать Корейский пролив, навязать борьбу в шхерах, и совершать ночные набеги миноносцев. Но только на Чемульпо — любой наш поход на Дальний приведет к напрасным потерям. Нужны малые крейсера — их русские стараются утопить при любой возможности.

Того устало вздохнул — он боялся не за себя — в любой момент под каждым кораблем могла взорваться мина. Русские постоянно ставили заграждения перед портами, совершая ночные вылазки. Мины тралили, на них погибло несколько пароходов. Так продолжаться не могло — становилось ясно, что «гэйдзины» действуют целенаправленно, устанавливая блокаду портов, в которые приходили жизненно важные для страны грузы. Чтобы бороться с русскими крейсерами, нужны свои, и взять их негде. А те, что есть, слишком слабы, чтобы драться против шести тысячетонных кораблей, набитых шестидюймовыми пушками. Он сегодня надеялся на крейсера Катаоки, на которых были установлены чудовищные 320 мм пушки. Так те ни разу не попали, к тому же стреляли крайне редко. Вывод напрашивался сам по себе — вопрос о перевооружении был поднят еще до войны, но казна пустая, все деньги ушли на новые корабли.

— Нужно на них поставить восьмидюймовое орудие, корабли станут чуть легче и намного опаснее, если установить на корме еще такую же пушку. Так будет намного лучше — тогда они смогут сражаться, и будут не слабее «Читозе» с «Кассаги». А в проливе скорость не так и важна, хотя шестнадцать узлов они будут держать. А может и больше, если поставить на них новые машины, как на погибшей «Чийоде»?

Того задумался, он сидел за столом в салоне — поход бесславно закончился и можно было уйти с мостика. Адмирал взял карандаш и начал делать подсчеты на листке рисовой бумаги…

Самые оригинальные и бесполезные крейсера японского флота — троица должна была изображать воедино вроде броненосца — на каждый водрузили 320 мм пушку Кане. Вот только платформа в 4 тысячи тонн водоизмещения плохо подходила для стрельбы из орудия весом в 67 тонн, к тому же поставленном в броневом кольце барбета со стенками в 300 мм. Когда японцы осознали ошибку, что из трех бронепалубных крейсеров одного броненосца не получится, как не старайся, было поздно — денег нет, и война на носу…

ЧАСТЬ ВТОРАЯ «ЦЕНА ВЛАСТИ» август — ноябрь 1904 года. Глава 18

— Поражение в войне с японцами опустило акции империи, как говорили в мое время, ниже «плинтуса». Заметь, Евгений Иванович, сколько народа желает нам быть разбитыми в пух, и прах.

— Зато теперь ясно, кто есть друг и кто враг, — улыбка Алексеева была нехорошей, глаза сузились от гнева.

— Насчет друзей ты ошибся — их у России нет, а те, что кажутся таковыми, не больше этуалей, что ждут подачки, и радуются, когда мы начинаем решать их проблемы. Только и всего, — пожал плечами Вирениус, разглядывая приткнувшийся к берегу броненосец. «Ясима» выглядел ужасно — корабль был полуразрушенным, восстановление бесполезная трата денег, только сдать на металлолом. Рядом, благо начался отлив, виднелся корпус «Такачихо» — этот старый крейсер, как и потопленную в Чемульпо «Чийоду», после войны придется сдать на лом. Японцы прекрасно понимали такую безрадостную перспективу, потому и сняли с них все оставшиеся исправными орудия, и не стали дальше возиться с поврежденными кораблями, полностью потерявшими всякую ценность.

Наступление русской армии началось в первую неделю июля — за полтора месяца войска продвинулись на сотню верст с лишним, и остановились на линии реки Кымган, заняв порт Кунсан и город Седжон. Выдохлись полностью, потери огромные — войска только учились воевать по-настоящему. Хорошо, что и сами японцы не умели толком воевать — постоянно бросались в яростные, самоубийственные атаки и попадали под губительный артиллерийско-пулеметный огонь. Однако убыль в частях компенсировали быстро, хватало резервистов — их также не жалели, и потери зашкаливали. Вот только Линевич, получивший чин генерала от инфантерии, такого отношения к собственным людским ресурсам позволить себе не мог. Все сибирские полки имели только трех батальонный состав, причем один из батальонов постоянно находился в тылу на пополнении и отдыхе, и фактически состоял на гарнизонной службе. Да что скрывать — являлся оккупационным по своей сути, так как корейское чиновничество оказалось фантастически коррумпированным и с прояпонскими симпатиями — чем объясняется жуткая резня, которую даже ван Коджон остановить не смог. Корейцы с кличем «отомстим за Мин» убивали всех, кого считали «прихвостнями», а изловленного Ли Ван Ена, поставленного генерал-резидентом Ито Хирабуми премьер-министром страны казнили прямо-таки изуверскими способами.

Азия, что тут скажешь, тут во всем иной подход. Страну захлестнула самая настоящая гражданская война, причем конфликтующие стороны выбирали русских или японцев как своих покровителей, отсюда и исходили, за кого воевать и против кого «дружить».

Наместник всячески склонял корейцев к принятию российского протектората, интригуя против англичан и американцев — тех повсеместно считали «заморскими дьяволами», и очень настойчиво «попросили» на «выход», даже все стационеры из Чемульпо ушли. А вот позиции русских становились с каждым днем прочнее — ведь они помогали оружием и продовольствием. Не забесплатно, конечно, о временах социализма еще не предполагают. К тому же сами корейцы прекрасно понимали, что произойдет, если они останутся с японцами один на один — пощады никому не будет от разъяренных самураев. Потому в каждом сибирском стрелковом полку уже имелся третьим корейский батальон с русским офицерским и унтер-офицерским составом — создавать из них дивизии и бригады русские генералы наотрез отказались. И оно правильно, расчетливо — батальоны удалось сформировать быстро, и они не представляли опасности после заключения мира.

К тому же корейцы воевали с японцами яростно, с потерями не считались — своего рода экзистенциальный конфликт, когда решается, кому время жить, а кому умирать!

— Я ведь долго думал над тем, что вы оба мне рассказали — сопоставлял и размышлял. Поражение в войне с японцами и привело империю к катастрофе — с царской властью перестали считаться и внутри, и снаружи. А падающего в пропасть принято подтолкнуть в спину, если надеются поживиться его добром. Что и произошло на самом деле…

Наместник вздохнул, нахмурился. Евгений Иванович часто с ним говорил вот так откровенно, понятное дело, что кое-что замалчивал — ведь он больше политик, чем военный, и никто не станет выбалтывать действительно важную информацию. И в беседах постоянно что-то сопоставлял и делал какие-то определенные выводы. А потом, вот как сейчас, спокойно разглядывая бухту и эстуарий реки с затопленными кораблями, говорил о главном. И действительно, адмирал негромко произнес:

— Не знаю, какие реформы нужно провести и в каком порядке, но войну проигрывать нельзя ни в каком случае. Это пробудит всех революционеров к действию, а к ним обязательно примкнут интеллигенты и заводчики, как ты говоришь, за своим куском власти. Побеждать надо! А если вся эта публика дернется — раздавить гадину без всякой жалости!

И такая запредельная решимость послушалась в голосе Алексеева, что Андрей Андреевич содрогнулся, осознав, что адмирал это сделает — он совершенно не боится пролить крови, не своей, ни чужой, особенно последней. И если у него будет власть, сделает это без малейших колебаний и не оглядываясь на либеральное правосудие.

— России нужны реформы, но провести их может только твердая власть, жестокая даже, хорошо понимающая, что надо делать. И такая власть будет, иначе доживем до революции!

Наместник буквально впился глазами в похолодевшего душой Андрея Андреевича, осознавшего, что никаких тут шуток не будет, речь сейчас пойдет о самом важном деле. Мало что сможет спасти самодержавную империю, она обречена самим ходом истории. Хотя может быть есть что-то такое, чего он сам пока не видит…

В истории многих стран мира есть примеры, когда влиятельные олигархи, желая приумножить свои «праведным трудом» приобретенные богатства, оптом и в розницу продавали и сдавали врагу родные страны и собственный народ. Такой имелся в это время и в Корее — Ли Ван Ен — сдавший своего короля и страну японцам не моргнув глазом, одним росчерком пера под документом. У его потомков по специальному закону в нынешней Корее было конфисковано имущество — «прекрасная» характеристика репутации премьер-министра. И так же делали и сделают те, что считались «элитой» России. Тридцать серебренников для них всегда дороже «чести», которая считается для подобных правителей рудиментом, а «родина» там, где на счету лежат деньги…

Глава 19

— Задолбало меня это море, видеть его не могу! Не дома я тут, не дома, чтобы не говорил всем Степан Осипович!

Вирениуса мутило, но не так как вчера, когда наизнанку выворачивало — «морская болезнь» такая, от нее ни отвыкнуть, ни привыкнуть нельзя. Сегодня чуть полегче и небольшие порции конька прогнали тошноту, хотя есть по-прежнему не мог. Зато однозначно сегодня баталии еще не будет, японцы не дураки, чтобы на своих низкобортных кораблях сражения затевать в такую погоду. Ничего хорошего с этого не выйдет для них — из нижних казематов стрелять нельзя, зальет там все волнами моментально, любые попадания, проделавшие значительные отверстия, сразу же превращаются своего рода брандспойт, из которого под большим давлением вода начнет проникать внутрь корпусов. И главное — удрать от русских броненосцев не смогут даже крейсера Камимуры — потому, что в скорости много потеряют.

— А вот завтра будет хорошая погода, и подраться придется, — Вирениус хмыкнул, отпил коньяка из кружки — почти мгновенно полегчало. Закурил папиросу, размышляя — хмель в такой ситуации его не брал. В очередной поход к японским берегам вышли тремя отрядами, благо все броненосцы были боеспособны. А для флагманского «Цесаревича» это был вообще первый выход в море после долгого, почти на четыре месяца растянувшегося ремонта — нормального дока для него не имелось, соорудили кессон.

Впереди, как всегда, шел сам Макаров на «Цесаревиче», над которым развевался адмиральский флаг. В отряд входили «Ретвизан» и замыкающими броненосцы князя Ухтомского — «Петропавловск» и «Полтава». По предложению лейтенанта Гревеница с «России», назначенного флаг-артом при командующем, стала внедряться новая система пристрелки, разработанная бароном, с двух, трех или даже четырех кораблей боевой линии одновременно, оснащенных однотипной артиллерией. Апробировали замысел, потренировались, и Степан Осипович остался довольным. Давно пора этот метод освоить, японцы им уже действовали, несколько раз сосредотачивая огонь по флагманам русских отрядов. Но нет пророка в своем отечестве, и даже при энергичном Макарове к новшествам приступали неохотно. И это здесь, на войне, что же говорить о чиновничьем Петербурге.

Второй отряд состоял под его началом — в него вошли броненосцы с десятидюймовой артиллерией главного калибра — оба «инока» и «Победа». Тоже выходили в море, стреляли по мишеням — вроде получалось, Степан Осипович в приказе его в пример всем поставил. Хотя, откровенно говоря, он только порыкивал, мало чего понимая в происходящем, но полагаясь на подчиненных по своему обыкновению. И те как в поговорке, в которой говорится, что короля играет свита. Тем более, имея начальником штаба бывшего флаг-капитана наместника Эбергарда — тот сменил мостик «Храброго» на боевую рубку «Осляби», и оказался прекрасным артиллеристом. Такой знак внимания со стороны наместника Вирениус оценил правильно — Андрей Августович был в курсе, кто он такой на самом деле.

Третий отряд состоял из броненосных крейсеров с новыми в 45 калибров восьмидюймовыми пушками. На флагманскую «Россию» снова вернули Рейценштейна — между ним и Иессеном возникали постоянно склоки, и Макаров поставил командующим над всеми бронепалубными крейсерами вице-адмирала Безобразова. Тот серьезно болел, причем Вирениус с ходу поставил верный диагноз, только анамнез писать надо сейчас, иначе болезнь зайдет далековато. Вот только ничем не помочь — химиотерапия еще не придумана. Приходится полагаться на природные препараты да искать знахарей — может быть, они что-нибудь придумают со своими корешками. Ведь среди азиатов есть не только шарлатаны, но действительно знающие лекари.

Петр Алексеевич живо навел порядок, и крейсера стали действовать крайне энергично, буквально пиратствуя у японских берегов. И даже подал записку, в которой указал, что нападения крейсеров нужно распространить на всю цепочку остров от Японии до захваченной самураями Формозы. Причем и политические размышления привел — острова Рюкю имели тридцать лет назад свое королевство, и не помешало бы там восстановить на них законную династию, под российским покровительством естественно. Создание хотя бы на одном из островов базы флота с укреплениями и береговой артиллерией, усугубит морскую блокаду островной империи. Там можно побудить китайское население Формозы, по примеру Кореи, к всеобщему вооруженному восстанию против японских оккупационных властей, которые только шесть лет тому назад кое-как утвердили свое господство.

Умный и предприимчивый адмирал, чего тут скажешь!

Наверное, так и наместник подумал, и озадачился всерьез, видимо, найдя в предложении «свой интерес». Главное, добиться успеха в этом выходе, и тогда пойдут определенного рода действия.

«Большие» крейсера представляют три сильных отряда. В 1-м Иессена обе «богини» с «Боярином», во 2-м два «шести тысячника» германской и американской постройки под командованием самого Безобразова, поднявшего флаг на «Богатыре». Кроме того, ему подчинены все большие миноносцы 3-го отряда, которым командует получивший заветных «орлов» на погоны Матусевич, имеющий под началом также два самых быстроходных крейсера — «Аскольд» и «Новик», известные «ходоки».

Семь бронепалубных крейсеров и девять «350-ти тонных» миноносцев представляют в походе грозную силу. Есть еще, по выражению наместника, «мизерикордия» — так в Средневековье называли кинжал, которым добивали рыцарей «ударом милосердия». Только здесь в роли узкого клинка выступают девятидюймовые пушки…

Вице-адмирал Петр Алексеевич Безобразов — только не тот, кто из знаменитой «шайки», статс-секретарь. Все отмечали, что выводя крейсера ВОК в море, он постоянно «выкручивался» из трудных ситуаций с успехом, ускользая даже от эскадры Камимуры. И матросы жалели, что не он повел крейсера к злополучному Ульсану 1 августа 1904 года…

Глава 20

— Андрей Августович, зачем такой экстремизм⁈

Вирениус был ошарашен — предложение убийства английского адмирала Фишера, создателя знаменитого «Дредноута» выходило за всякие рамки понимания. И ладно бы предложение сделал «друг Виля», тот еще прохвост по жизни, криминала не чуждавшийся, но капитан 1-го ранга Российского Императорского Флота, флаг-капитан самого наместника, георгиевский кавалер — такое просто в голове не укладывалось. Однако Эбергард смотрел на него совершенно серьезно, пытливо, потом негромко сказал, не отводя взгляда — и это было даже страшновато, ведь прямо террорист какой-то, а ведь народовольцем не был, как тот же Добротворский.

— Чем позже появится «Дредноут», тем лучше. Мы построим только четыре броненосца, а сколько заложат в других странах? Сколько впустую истратят денег? И главное — не будет линейных крейсеров — ведь «Джекки» Фишер создатель «Инвинсибла», как я понял?

— Да, это так, — несколько растерянно ответил Вирениус, не совсем понимая, куда клонит Эбергард. А тот бережно взял листки бумаги, на которых Андрей Андреевич наскоро схематично изобразил несколько додредноутов — а так называли большие броненосцы, на которых средний калибр с шести дюймов подскочил до восьми, затем до десяти дюймов с множеством «промежуточных инстанций» в разных флотах мира. А за несколько часов тихой беседы под бутылочку коньяка они как-то разговорились потихоньку. Все согласно высказыванию — дело было вечером, делать было нечего, зато бутылочка «шустовского» имелась со стопками и лимончиком. Армянский коньяк пошел хорошо, хотя Эривань еще не стала Ереваном. И качественный, как ни странно — Вирениусу он показался лучше мартеля. Случайно бутылка завалялась в шкафу, пережив взрыв, вот и пригодилась. Зато теперь понятно, чем занимается каперанг Михеев во время плавания — принимал «по чуть-чуть», по «капелюшечке», для лучшего сна. Как журнал «Здоровье» рекомендовал в советском фильме про контрабандистов и бриллиантов в гипсе. Здесь реклама тоже в ходу, но такая наивная, что смех разбирает.

— Это выигрыш времени для нашей страны, Андрей Андреевич — я не хочу революции. Американцы свои «мичиганы», как вы поведали, строили долго. А сейчас четвертый год, не пятый — нет уроков Цусимы, и не будет. А потому и проект могут не разработать — нет в нем нужды. И торопиться никто с постройкой не станет. А если 1-я мировая война будет позже начата, то отсрочкой не грех воспользоваться — вы ведь говорили о будущих реформах Председателя Совета Министров Столыпина.

— Хм, революция и «Дредноут» — странное сочетание, просто в голову не приходило. Но если последует мировая война, то ее не избежать — мы в союзе с Францией, Антанта в этом году должна появиться.

— «Сердечное согласие» между Францией и Англией может стать поводом к разрыву договора между нами и галлами. И вообще — кайзер видел после войны с японцами нашу армию и флот слабыми, и никчемными считал политиков, что подписали унизительный мир под диктовку американского президента. А ведь ситуация для нас радикально переменится — когда японцы подпишут унизительный мир с нами. С победителями считаются все — глас побежденного не слышен! И оправдания никого не интересуют — все считаются только с силой русской армии и флота!

— Вы правы, только победители склонны почивать на лаврах, а к следующей войне мы можем быть подготовлены гораздо хуже. Ведь чувство национально унижения заставило перейти к реформам.

— Это так, ваше высокопревосходительство. Только у меня вопрос — а разве к голосу генералов и адмиралов, что побеждали в этой войне врага, никто прислушиваться не станет. И все решать будут «паркетные» полководцы? Или все же те, у кого белые кресты на шейной ленте?

Эбергард выразительно показал глазами на крест святого Георгия 3-й степени, что был у Вирениуса, вместе с таким же крестом, но меньшего размера на колодке — по статуту ордена он никогда не снимался, и всегда кавалеры носили все степени награды. Причем, наместник получил уже такой крест раньше, а за полное освобождение Кореи и с изгнанием японцев обратно на острова вторую степень получит обязательно — большой крест со звездой. Вот только следующего чина ему не видать как собственных ушей — это фельдмаршалов в армии может быть несколько, а вот генерал-адмирал один, и он великий князь Алексей Александрович, дядя царя, ленивый и стареющий бонвиван, любитель французских балерин. Раздобревший сверх меры и известный под ехидным прозвищем «семь пудов августейшего мяса».

— Осталось только нам победить японцев, и найти того, кто проломит в Лондоне голову старому адмиралу…

— С японцами мы сами справимся, а вот «Вильгельму Карловичу» по плечу вторая задача. По его приказу «мандаринов» тут резали без всякой жалости, сам на это смотрел с полным спокойствием. Вернее, уже не Витгефт — «погиб» наш адмирал, а появился подданный германской короны — то ли Баварии, или Саксонии — на каковое имя ему выправили документы. И людишек подобрали — бродяги со всего света, им человека зарезать легче, чем до ветра сходить при нужде. К таким лучше спиной не поворачиваться!

От слов Эбергарда Андрей Андреевич чуть коньяком не поперхнулся — он просто не ожидал таких «художеств» от старого приятеля, которого, оказывается, и не знал толком…

Начало ХХ века — простое и незамысловатое…

Глава 21

— Ваше превосходительство, мы имеем дело с гениальной мистификацией, обманом, если говорить открыто и честно. Это как раз тот случай, когда формально международные соглашения выполняются, а фактически на них лорды Адмиралтейства с Форин Оффис плевать хотели. Британия делает все, чтобы спасти своего азиатского союзника от разгрома. А ведь он последует, как только наша эскадра придет на Дальний Восток.

— Давайте без чинов, Николай Лаврентьевич, — вице-адмирал Скрыдлов внимательно посмотрел на своего флаг-капитана, на котором, как говорят, лица не было — капитан 2-го ранга Кладо был бледен, в руке зажата какая-то газета и бланки телеграмм. Что могло так встревожить этого видного военно-морского теоретика, читавшего лекции не только в Морском корпусе, но и академиях, причем не только Морской, но и Генштаба, Скрыдлов не знал, но встревожился, хотя и не подавал вида. Кладо был умен, являлся автором книги по современной морской войне, отчего офицеры эскадры его шутливо именовали «русским Мэхэном».

— Николай Илларионович, год назад Чили и Аргентина подписали между правительствами соглашение об остановке морских вооружений. Страны готовились воевать, так как имелись противоречия по поводу отдаленных областей Патагонии и островов архипелага Огненной Земли. Аргентинцы купили в Италии четыре броненосных крейсера типа «Гарибальди», и заказали еще два — «Рока Морено» и «Митре Ривадавия», которые, как известно, в конце декабря прошлого года выкупили японцы за полтора миллиона фунтов за пару, и ввели в состав своего флота как «Ниссин» и «Касугу».

— Мне это известно, как и то, что «Ниссин» уже нами потоплен, — произнес Скрыдлов — его не раздражала привычка «профессора» заходить издалека. Да и чего торопиться — русская эскадра стояла в Виго, приняла необходимый для перехода уголь. Экипажи отправились для отдыха на берег — испанцы тепло отнеслись к «визитерам» и совершенно не докучали формальностями. Нейтралитета страна не объявляла — военные действия на азиатском востоке между Россией и Японией страну не тревожили — Филиппины и острова были потеряны пять лет назад после поражения в войне с американцами, которая завершилась полным избиением королевского флота под красно-желтыми флагами Кастилии и Арагона.

Виго был знаком русским морякам со времен 2-й экспедиции в Архипелаг, здесь отстаивалась эскадра адмирала Сенявина, блокированная англичанами. А сами матросы тогда именовали городок на русский манер «Виговском», и чуть ли не стали местными жителями. И хотя пошло чуть ли не столетие, но память о тех днях сохранилась — эскадре был оказан исключительно теплый прием, корабли посетил визитом губернатор и командование флота. Испанские адмиралы сетовали на американцев, к которым относились крайне враждебно, и частица этой ненависти перешла на японцев, ведь азиатам заокеанская держава помогала вместе с Англией.

И «туманный Альбион» получил свою долю справедливой критики — ведь все знали, что Лондон отказал испанцам в помощи, когда те лихорадочно готовили несчастную эскадру Серверы.

— Так вот, видя, что у аргентинцев будет эскадра из полудюжины «гарибальдийцев», чилийцы стали искать ответные меры, ведь у них были только два броненосных крейсера английской постройки, неспособных сражаться на равных с хорошо бронированными крейсерами итальянской постройки. Но выход был найден — у Армстронга и Виккерса заказали два быстроходных броненосца, с нормальным водоизмещением в 12 тысяч тонн — обусловленном размерами дока в Талькауано. Каждый из этих кораблей примерно в два раза дороже и в полтора раза превосходит «гарибальдийцев» по водоизмещению, и при этом имеет такую же скорость в 19 узлов. И оба в состоянии истребить всю полудюжину аргентинских крейсеров.

Кладо остановился, он снова пришел в состояние возбуждения, продолжая размахивать листками бумаги. Горячо заговорил:

— Броненосцы хорошо забронированы семидюймовыми плитами, вся многочисленная артиллерия 152 мм и 120 мм орудий против такой защиты бесполезна. Реальный ущерб могут причинить только 254 мм и 203 мм пушки, которых от двух десятидюймовых или до четырех восьмидюймовых орудий. А на «Контусисьоне» и «Либертаде» четыре 254 мм ствола в двух башнях, и четырнадцать 190 мм орудий в казематах, по семь на каждый борт, снаряд по весу чуть тяжелее нашего восьмидюймового. Эти броненосцы ведь специально строились для убийства броненосных крейсеров, идеальны для этой цели. В бою с ними даже нашим «пересветам» придется тяжко — почти двойной перевес в бортовом залпе. Про «Россию» и «Громобой» и говорить не приходится — их быстро отправят на дно — полторы тонны бортового залпа против двух наших восьмидюймовых пушек, пусть четырех, если перевооружить удастся. Но орудия со щитами, а не в башнях и казематах.

— С чего вы взяли, Николай Лаврентьевич, что чилийские броненосцы обязательно будут воевать с нами? У вас есть доказательства, что эти броненосцы окажутся в японском флоте?

Скрыдлов терпеливо выслушал исторический экскурс, но был категорически не согласен с доводами пусть знающего морского офицера, на «теоретика», большую часть своей службы просидевшего в кабинетах. Такой вывод у него просто в голове не укладывался.

— Есть, ваше превосходительство, внимательно прочитайте эти бумаги — по моей просьбе наше посольство в Мадриде отправило телеграммы консулу в Чили, и только что я получил ответ…

Н. Л. Кладо — «русский Мэхэн», как его шутливо именовали на флоте…

Глава 22

— Смотрите, ваше превосходительство, что на самом деле…

Кладо стал выкладывать на стол телеграммы и пару вырезок из газет на испанском языке — чилийских, трех недельной давности — как раз такое время и нужно, чтобы пресса из-за Анд достигла далекой Галисии. Скрыдлов стал их медленно читать, и потихоньку до него стало доходить, что предположения флаг-капитана отнюдь не беспочвенны.

— Как видите, Николай Илларионович, оба броненосца не получили чилийские экипажи, и не пошли в Вальпараисо, как бы следовало, будь они действительно вошедшими в состав флота. Нет, с перегоночными командами, после короткого ремонта и принятия угля, причем сверх всяких норм, они вышли в плавание в океан, якобы для дальнейших испытаний. Может быть, где-то подобное и было, но я не слышал. Есть один подобный случай, и он, вот странность, связан именно с Чили и Японией — произошел десять лет назад, и весьма показателен для нынешней ситуации.

Николай Лаврентьевич заговорил уже намного спокойнее, зато Скрыдлов почувствовал растущее в душе напряжение. И сразу же спросил чуть охрипшим и дрогнувшим голосом:

— Вы имеете в виду продажу «Эсмеральды» японцам, когда шла война с Китаем. Как помнится, этот бронепалубный крейсер был фиктивно продан Эквадору, а приемка уже «Идзуми», переименованного так японцами, состоялась на Галапогосских островах?

— У вас хорошая память, Николай Илларионович, только тут все гораздо интересней и циничнее. Чили не объявило нейтралитета — с чего бы это? Или, быть может, таково было желание Лондона, что любит воевать чужими руками⁈ Но два броненосца это не один бронепалубный крейсер, такое мимо не пройдет. Тем более японцам передадут еще три корабля дополнительно — самых лучших в чилийском флоте. Вернее, уже передали, но о том узнают позже — месяца через два объявят, никак не раньше.

От тихо произнесенных слов флаг-капитана Скрыдлова, как говорится, «пробрало». Картина стала вырисовываться яснее и отчетливей, а Кладо уже щедро наносил на нее «мазки», как маститый художник:

— Броненосцы вроде уже чилийские, но за них до сих пор не перечислили деньги, а сумма немалая — два с половиной миллиона фунтов. Или может быть, за них уже заплатил кто-то другой, но тогда и броненосцы являются уже чужой собственностью. У самой Японии денег очень мало — но им одна «рыжеволосая нация» могла предоставить, как водится в таких случаях, тайный кредит под залог или надежное обеспечение, деньги ведь все равно остаются в лондонском Сити.

— Броненосцы отправили в перегон через весь Атлантический океан? Ведь так выходит, если ваши соображения верны, а так мне уже кажется. Похоже, что вы полностью правы.

— Не совсем так, это лишь одна часть шарады. Есть и другая — за две недели до подхода броненосцев, броненосный крейсер «О’Хиггинс» и бронепалубные крейсера «Бланко Энкалада» и «Чакабуко» вышли в учебное плавание, и при этом не взяли на борт отпущенных в отпуск офицеров и матросов — пошли в поход с половинными командами. С чего бы это⁈

— Похоже больше не на учебный поход, а на перегон до Японии. Ведь так вы думаете, Николай Лаврентьевич?

— Чилийцам нет смысла гнать через весь океан уже проданные крейсера. Ведь случись что с ними по дороге, одни неприятности будут. Передача кораблей состоится в океане, и принявшие их японские команды будут иметь время — ведь переход очень долгий — для осваивания кораблей и проведения учебных стрельб. И пойдут все пятеро — целая эскадра, крейсера в условленном месте где-то в океане будут ожидать броненосцы. Заметьте, в телеграмме говорится, что с крейсерами ушли два пассажирских парохода со всеми грузами, они вернутся обратно с пустыми трюмами, но принятыми на борт чилийскими экипажами, в том нет у меня сомнений.

Скрыдлов был опытный моряк, видавший виды, и прекрасно понял, что к чему. И негромко произнес, чуть наклонившись:

— Точкой рандеву могут быть только так называемые острова «Робинзона» и Александра Селькирка, ведь так?

— Вы полностью правы, ваше превосходительство, именно архипелаг Хуан Фернандес или Чавас, принадлежащий Чили. Он далеко от морских путей, там можно тайно передать и принять корабли. Думаю, туда уже прибыли угольщики с великолепным кардифом в трюмах, а также из Осаки или Иокогамы экипажи. Ведь они полные — от «Ясимы», «Ниссина» и других погибших кораблей Объединенного Флота. К тому же чилийские крейсера имеют однотипные японские корабли, и осваивание не займет много времени — прототипами «Асамы» и «Такасаго» стали «О’Хиггинс» и «Бланко Энкалада», а «Чакабука» вообще точнейшая копия последнего «японца», уже погибшего. Но команда ведь полностью спасена и думаю, будет очень рада снова принять «свой» же крейсер, чтобы продолжить воевать с нами.

— Принять ответные меры наш МИД не сможет — у нас пока одни домыслы, пусть и верные. Потому следует поторопиться с переходом на Дальний Восток, и успеть прибыть раньше японцев. У нас пять кораблей, способных сражаться в линии, пусть и старых из них четыре — а японцы получат только три. Перевес будет на нашей стороне. Но шумиху в газетах поднять нужно уже сейчас. У меня просьба, Николай Лаврентьевич — найдите сейчас репортера, и пусть быстро напишет статью. Нужно договориться с ведущей газетой в Мадриде, чтобы она была немедленно опубликована. Если успеем предвосхитить события, то Лондон окажется в незавидной позиции…

На британском флоте эти броненосцы были известны по табличкам на гальюнах, единственными надписями, оставленными на испанском языке и понятными без перевода — «ваканте» и «оккупадо». Своеобразный английский юмор, что и говорить. Но дальше не до смеха — порой британцы строили на заказ корабли гораздо лучшие по характеристикам, чем для Ройял Нэви. Эти мощные броненосцы считались второклассными из-за артиллерии главного калибра в десять дюймов, хотя их «средний» калибр в семь с половиной дюймов длинноствольных пушек в 50 калибров мало в чем уступал башенным восьмидюймовым орудиям «гарибальдийцев» или «асамоидов». Броня цитадели семь дюймов, полный пояс по ватерлинии — защита против шестидюймовых снарядов надежная даже при стрельбе в упор. Да и 203 мм снаряды могли пробить плиты только с десяти кабельтовых. Надо отдать британцам должное — они построили идеальный корабль для «убийства» броненосных крейсеров вроде той же «Асамы»…

Глава 23

— А вот эта ошибка, Андрей Августович, нашему другу Хейхатиро может стоить дорого. Старое китайское корыто ему лучше было не выводить в море. Головной боли только добавилось, а не реального усиления эскадры. Хотя «Микаса» в строю, как я вижу, пять на пять будет, если сойдемся, и японцы сильнее на первый взгляд. Но только до того момента, когда Ухтомский подойдет — там мы их просто размажем маслом на хлебушке. Так что зря адмирал Того так рискует, напрасно.

— А ему ничего не остается делать, ваше превосходительство, войну в обороне не выиграть, только затянуть можно на некоторое время, полгода или год. Мы порты блокируем, всем давно ясно, что каждый день на нас играет. Сентябрь на дворе, середина месяца, а положение Японии только ухудшилось. В ноябре Скрыдлов подойдет с эскадрой, и тогда нашим узкоглазым врагам совсем плохо станет. Вот потому они и решились на генеральное сражение, ничего другого японцам не остается.

Андрей Андреевич кивнул, соглашаясь с доводами Эбергарда — иного объяснения просто не имелось. Непонятно, что с чилийскими броненосцами и крейсерами происходит, то ли японцы на всех парах идут к островам через весь Тихий океан, или еще проводят «учения». Не хотелось бы, чтобы эту «негоцию» японцы с англичанами провернули, в газетах шумиха началась изрядная, но формально не подкопаешься — страны в своем праве с точки зрения «буквы» соглашений.

Но не стоит об этом сейчас думать — для этого будет время, когда врага увидишь через оптику прицела!

Сейчас же в Желтом море, неподалеку от острова Квельпатр, на который был высажен русский десант, намечалась грандиозная свалка. Японцы прекрасно понимали, что остров запирает Корейский и Цусимский проливы, и может являться передовой базой русских, той самой петлей узла, что является главной частью «удавки». И драться тут нужно до конца, иначе с островов на материк будет труднее перебрасывать подкрепление. Да и перехватывать в море транспорты, идущие к японским берегам с важными для экономики грузами, станет для русских крейсеров намного легче. Тем более порт Кунсан уже освоен, а Дальний с Порт-Артуром остались в глубоком тылу, и проход для набегов миноносцев туда закрыт.

— Хм, а ведь они вывели все что есть — четыре броненосца с флагманским «Микасой» во главе, крейсера Камимуры — вся четверка. И старый «Чин-Йен» с тремя «симами». Постой, что-то пушки на них размером стали меньше — причем две, а не одна.

— Их перевооружили на манер «собачек», ваше превосходительство, — произнес стоящий с левой стороны Михеев. — Судя по всему, барбеты с 320 мм пушкой сняли, чем существенно облегчили крейсер, и установили вместо нее 203 мм пушку со щитом, и такую же добавили на противоположную оконечность. Потому мы их и не видели в море столь долго — два месяца с лишним. Но ведь умеют торопиться, и успели перевооружить корабли.

— Британцы им пушки отдали, без помощи от Лондона мы бы их давно разбили. Гадит англичанка, как всегда, — флаг-капитан Эбергард за последнее время стал ярым ненавистником «Туманного Альбиона».

— Воюют люди, пушки только оружие, инструмент войны, не больше, как и корабли. Но интересный расклад получается — отряд Катаоки на четырнадцати узлах, Ухтомский их просто не догонит. Зато те и другие вмешаются немедленно, если чьи-то корабли получат повреждения. Своих защитят, противника добьют, если получится. Но сами жертвой тоже стать могут — если на броненосцы нарываться будут!

— Все решится в бою, ваше превосходительство, но в крейсерах сейчас некоторое превосходство у японцев, за счет перевооруженных «сим» — пять против пяти, и еще пять малых крейсеров против наших двух.

— Нет никакого превосходства, — отрезал Вирениус, — побьем супостата. У нас «Донской» есть — по скорости как раз. А «император» их «Чин-Иен» побьет — у «китайца» оконечности «голые». Но не будем о том говорить, памятуя, что не хвались на рать идучи. Надо догнать японцев, «стреножить» хотя бы один броненосец — тогда догонят «Петропавловск» и «Полтава», и расклад станет совершенно иным.

Андрей Андреевич остановился, разглядывая в бинокль японский Объединенный Флот. Он видел, что «Чин-Иен» отстает, а это означало только одно — его скоро догонит «император», а затем подойдут броненосцы Ухтомского и разделают китайское корыто как бог черепаху. Вроде все просто — но Того не мог этого не понимать, раз все вывел в море, словно последний золотой на карту поставил.

— Ваше превосходительство, пора в рубку, — негромко произнес Михеев, напоминая о предстоящем бое. Андрей Андреевич поежился — он до сих пор не мог привыкнуть к морскому сражению и взрывам снарядов, от которых вздрагивали, словно живые люди, огромные железные корабли. Теперь все зависело от удачи — если удастся сбить ход броненосцам Того, то Ухтомский со своими двумя «севастополями» гармонично войдет в сражение. Зато он с обоими «иноками» может действовать против «асамоидов» Камимуры — пять против четырех, и тогда последним придется туго.

Все теперь зависит от милости Фортуны — один удачный выстрел, и тогда можно будет разодрать вражескую эскадру по клочкам!

Готовясь к войне с Россией японские адмиралы тратили деньги на две эскадры — броненосцев и броненосных крейсеров. А вот кораблям 3-й эскадры, предназначенной для береговой обороны, доставались «крохи». Но в данной реальности, после первых потерь, пришлось обратить внимание на 5-й боевой отряд и за лето их модернизировать весьма кардинально, увеличив боевую мощь…

Глава 24

— Ты не хотел «Чин-Йен» потерять, Того-сама, утратишь тогда и его, и «Фудзи» с «итальянцем». Просто удрать от нас они теперь не смогут, и путь им в одном направлении — строго вниз, на глубину.

Все же Степан Осипович оказался великолепным тактиком — рискуя своими лучшими и быстроходными кораблями, начал бой на преследовании, сосредоточив огонь «Цесаревича» и «Ретвизана» на «Фудзи», которого Того поставил третьим в колонне. От фугасов с отлаженными взрывателями небронированные оконечности броненосца покрылись пробоинами и проломами, причем частью подводными, «священный вулкан» стал потихоньку оседать в пенящиеся волны, теряя ход. И уже было заметно, что эскадренный ход 1-го японского отряда стал снижаться.

Вирениуса больше интересовал старый «знакомец» — напряженно смотрел за избиением несчастной «Касуги» сразу тремя «пересветами». Десятидюймовые снаряды оказались смертельно опасными для броненосного крейсера по своей сути, что уже не раз было продемонстрировано — шестидюймовая броня 14-ти пудовые снаряды не «держала». Но теперь имелось одно существенное отличие — по «гарибальдийцу» впервые сосредоточили огонь сразу три броненосца, причем Эбергард координировал этим увлекательным для русских моряком процессом — у борта крейсера каждую минуту вставали водяные столбы во множестве. Их можно было разглядывать их до бесконечности, прекрасно понимая, что часть снарядов попадает отнюдь не в воду, а сокрушает в полете стальные плиты.

Японцы в ответ обрушили огонь всего своего отряда по «Цесаревичу» — флагманский броненосец горел, кормовая башня не действовала, и, судя по всему, японцы вышибли две башни среднего калибра. Но прекрасно забронированный корабль держался, и хода не снижал, и, тем не менее Вирениус понимал, что скоро выйдет из боя для короткой починки. И это произойдет, как только догонят броненосцы князя Ухтомского, что станут головными — японцам придется драться с двумя абсолютно неповрежденными кораблями, с двенадцатидюймовой артиллерией.

И вот тогда он на «Ослябе» с «Пересветом» выйдет из боя — пусть между собой дерутся «большие дядьки» — четыре на четыре, ибо к тому моменту «Касуге» уже будет нужен капитальный ремонт в самом лучшем для нее случае. Да оно и понятно — Того поставил броненосный крейсер в линию от полнейшей «безнадеги», желая хоть как-то усилить ее состав.

— Что там у Рейценштейна, не могу разобрать?

— «Громобой» горит, но продолжает стрелять. Хотя нашим плохо приходится, ваше превосходительство — японцы сильнее, хотя их меньше на вымпел. Они крейсерам Иессена уже выдали по первое число — «Паллада» горит, «Аврора» в сторону отвалила, вроде раны «зализала».

Андрей Андреевич всмотрелся — идущие в голове крейсерские отряды главных сил сцепились между собой в отчаянной схватке. «Богинь» поставили в строй только потому, что на баке и юте вместо шестидюймовых пушек установили 203 мм орудия устаревшего типа — со стволами в 35 калибров, снятыми с черноморских канонерок, куда более опасными для «асамоидов». Корабли пусть и не самые скоростные, но большого водоизмещения. И под неприятельским огнем могут продержаться долго, ведь аксиома, что чем больше размеры и вес, тем медленней накапливаются повреждения.

— Пока все по плану — главное вышибить побольше вражеских крейсеров, и тогда победа окончательно будет за нами, ваше превосходительство, — Эбергард прямо-таки излучал полную уверенность и спокойствие — Андрей Андреевич завидовал его выдержке и хладнокровию.

«Император Николай I» с «Дмитрием Донским» схватились со всем отрядом Катаоки — схватка пошла яростная, однако перевооруженные японские крейсера на удивление оказались очень «зубастыми». И самым слабым звеном являлся японо-китайский броненосец — его короткоствольные 305 мм германские пушки стреляли очень медленно, и к тому же промах шел за промахом. Но двое против четырех это много — «Донской» уже горел. Однако на помощь уже пошла «Аврора» — на крейсере потушили пожар, и командир решил не рисковать, а подраться с более слабым противником. Все же даже перевооруженная «Мацусима» не столь опасный противник, как тот же «Якумо», вдвое слабейший и по числу, и калибру батарейных пушек.

А вот малым японским крейсерам уже досталось от их «больших» русских «коллег». Безобразов оказался умелым тактиком, причем действовал уверенно и спокойно, реализуя свое преимущество. Все же три больших зарубежной постройки крейсера и два «новика» превосходили двух «американцев» и пять малых крейсеров — а их шестидюймовые снаряды куда опасней 120 мм. Но пока схватка шла практически на равных — и один удачный выстрел мог решить судьбу противостояния.

— Ваше превосходительство, на «Цесаревич» подняли сигнал — «Петропавловску» занять место флагмана. Второй мателот «Полтава». Произвести перестроение по отрядам'!

— Выполняйте, — только и произнес Андрей Андреевич, продолжая оставаться спокойным — маневр по перестановке неоднократно выполнялся. Все по плану — Ухтомский возглавит главные силы, благо скорости снизились из-за повреждений, а Макаров на «Цесаревиче» выйдет из строя. «Ретвизан» и «Победа» последуют за «Полтавой» — только и всего. Через какое-то время флагман снова возглавит колонну. А он сейчас получат приказ с двумя «иноками» атаковать броненосные крейсера Камимуры — все идет по плану…

— «Цесаревич» выходит из линии… Да хрена, флагман вываливается, лег на циркуляцию — руль заклинило!

Михеев выругался — а Андрей Андреевич с ужасом смотрел, как Макаров на «Цесаревиче» действительно вываливается из боя, направляясь в сторону неприятеля. И в полном обалдении прошептал:

— Не дай бог как 28 июля…

Бой 28 июля 1904 года в Желтом море. Прорыв русской эскадры во Владивосток — будь он успешным, то итоги войны могли быть иными. Самый роковой момент сражения — на мостике «Цесаревича» взрывается снаряд, погибает контр-адмирал Витгефт, от тела которого фактически ничего не осталось. И вот такими «случайными» эпизодами полна война с японцами. А их «набор» оказался непропорционально большим, что заставляет задуматься над законами бытия. Оказалось, что все против России, и там где русские генералы и адмиралы должны были если не побеждать, то свести бой «вничью», тут же появлялась «случайность»…

Глава 25

«Цесаревич» сделал полный круг, и пошел на следующий, но уже вкось — корабль выходил из линии, направляясь к северу. Было видно, что на броненосце сумели перейти на управление машинами, так как руль видимо, заклинило. Подобное произошло в реальной истории с «Рюриком» в бою при Ульсане, но чтобы японцы смогли снова так повредить великолепно забронированный корабль, в голове не укладывалось.

— Ваше превосходительство, на «Цесаревиче» поднят сигнал — «адмирал передает командование»!

Голос флаг-офицера чуть дрогнул, но Старк все же справился с волнением. Андрей Андреевич стянул нервы в узел — привыкнув «отсиживаться» за спиной адмирала, он осознал, что наступил самый настоящий пи…ец — он был старшим флагманом на эскадре, причем Безобразов являлся лишь третьим на этот пост. Про Ухтомского, Иессена и Матусевича и говорить не приходится — они только контр-адмиралы, и обязаны выполнять его приказы. Одна надежда — Макаров всех приучал к самостоятельности, и проявления инициативы просто приветствовал, и этот подход много раз уже выручал. А потому Вирениус решился и глухо произнес:

— Принимаю командование эскадрой на себя! Поднять о том сигнал! 'Буракову оповестить корабли, передать по радио…

Андрей Андреевич остановился, тщательно размышляя, что он может сделать. Решение напрашивалось по себе — если механизм отлажен и работает, то на хрен нужно вносить в него изменения. Так выходило, что за него всегда воевали другие и побеждали при этом — главное тут не мешать заниматься тем, что давно умеют.

И заговорил негромко, не повышая голоса:

— «Действовать по плану». «Петропавловску» идти головным, мателоты «Полтава» и «Ретвизан»! Я с «пересветами» иду вторым отрядом, ведем бой как вели, на сближение с противником. Цель первого отряда «Фудзи», мы продолжаем стрелять по «Касуге». Запросить флагман, узнать, что с адмиралом, способен ли сражаться «Цесаревич». Если нет, пусть выходит из боя, в охранении будет «Алмаз».

Вирениус говорил твердо, хотя прекрасно понимал, что смалодушничал, подставляя Ухтомского под град двенадцатидюймовых снарядов. Сам он великолепно помнил, что броня рубки «Осляби» шесть дюймов, и подставляться не хотел категорически. И хотя ранним планом подразумевалось, что он должен с «иноками» помочь Рейценштейну, пришлось объяснить создавшееся положение Эбергарду.

— Надо выбить «Фудзи» и «Касугу» — самое слабое звено. Они долго не выдержат обстрела, в прежних боях такое всегда происходило. А потом займемся крейсерами Камимуры, когда полегче станет.

— Когда «Фудзи» выкатится или ход потеряет? И мы добьем эту парочку, пока три броненосца Ухтомского будут сражаться с броненосцами Того — бой ведь будет между ними равный?

— У князя два из трех еще не поцарапанные даже, так что справится без нас. Неприятеля надо добивать, а мы это сможем сделать лучше всех. А если «Цесаревич» вернется в строй, то мы просто реализуем свой численный перевес без всяких проблем.

Вирениус усмехнулся, посмотрел в бинокль — «Петропавловск» уже занял свое место, за ним бодро шли «Полтава» и «Ретвизан». И начали пристреливаться по «Фудзи» по методу барона Гревеница — можно было не сомневаться, что через десять минут тому придется не в пример хуже. Ведь бить будут сразу три броненосца, а не два как раньше. А для «Касуги» вообще ничего не изменится — как стреляли по броненосному крейсеру трое, так и будут продолжать стрелять дальше.

— Ничего, мы будем драться — перемены в приказах ни к чему хорошему привести не могут. Есть диспозиция, разные варианты предусмотрены — просто работаем, как и работали дальше. Нужно выбить «слабое звено» — в отличие от нас у Того нет в резерве двух броненосцев Ухтомского.

— Вы правы, ваше превосходительство — по «первоклассным» броненосцам у нас полное равенство, плюс три наших «пересвета» — значительный перевес. «Император» поможет нам, но пока занят «китайцем». Думаю, реализует свое превосходство. Хотя «симы» меня неприятно удивили.

— Японцам надо было в башнях вместо крупповских изделий поставить британские «восьмидюймовки», да их же на бак и ют втиснуть, да с полудюжиной 120 мм пушек — серьезный корабль тогда появился. Ничем не хуже нашего «императора» — нормальный такой броненосец береговой обороны с натуральным джентльменским набором из четырех пушек в бортовом залпе. Пусть и несколько тихоходный, зато опасный.

— Вот и хорошо, что в голову Того эта мысль не пришла, но скорее пушек столько нет в запасе. Хотя Англия поставить еще сможет…

Договорить Эбергард не успел — по броне боевой рубки шарахнула так, что все находившиеся в ней свалились на палубу, смешавшись в кучу-малу. Андрею Андреевичу повезло — он упал на двух матросов, что смягчили падение — иначе переломал бы все старые кости. В ушах звенело, он ничего не слышал кроме этого звона. Но сообразил, что невероятно повезло — если бы двенадцатидюймовый снаряд с концевого «Асахи» оказался бы бронебойным, то все бы тут превратились в мясной фарш с косточками. А так попал фугас — ощущение, будто все они внутрь колокола забрались, а по тому многопудовой кувалдой шарахнули…

Русские бронепалубные крейсера «Аскольд» и «Новик» в бою с вражеским отрядом, миноносцы участвуют не менее активно в этом столкновении…

Глава 26

— Макаров талантливый адмирал, но Вирениус отличный тактик, самый лучший из тех, с кем мы встречались в бою. Как наш Дева, только притягивающий к себе удачу и счастье, в отличие от Сигэто. Выход из боя флагмана еще ничего не означает.

Того пристально смотрел на «Цесаревича» — русские броненосцы уже прикрыли своего командующего. Бросить бы в атаку миноносцы, вот только она будет отбита с большими потерями — у флагмана тут же появился «Алмаз» — быстроходная яхта в роли авизо, напичканная 120 мм и 75 мм пушками, смертельно опасными для миноносцев, даже для больших, в 150 тонн водоизмещения. Дестройеров осталось мало — двенадцать — число хоть и счастливое, вот только количество несчастное. Война без потерь не бывает, но тут их оказалось слишком много — у русских осталось вдвое больше, хотя их соколы меньше размерами.

— Русские начали перестроение на два отряда, а это плохо, — Хейхатиро прекрасно понимал действия Макарова, а сейчас взявшего на себя командование Вирениуса. Догнать японскую эскадру только быстроходными броненосцами, навязать бой и добиться таких попаданий в его корабли, чтобы те снизили ход. Жертвами как всегда стали «Фудзи» и «Касуга» — во всех боях им доставалось больше других. Но теперь именно на них сосредотачивали огонь, и стреляли на удивление хорошо, но все же чуть хуже, чем японцы. Да и снаряды подводили, хотя сейчас многие начали взрываться вполне исправно — видимо, как-то удалось улучшить взрыватели.

Плохо, что не удалось оторваться и затянуть русских поближе к побережью, чтобы ночью атаковать миноносками, которых можно было бросить до семи десятков. И все дело в «Фудзи» — русские фугасные снаряды разворотили нос и сделали пролом в подводной части — больше 12 узлов нельзя было держать, сразу вышибало щиты напором воды.

Теперь за дело принялись свежие «Петропавловск» и «Полтава», и стало намного труднее сражаться всему отряду — у «гэйдзинов» шесть броненосцев против его четырех и избитой «Касуги», которой уже нужно уходить в Сасебо на ремонт. И выводить крейсер придется — не место ему в одной линии с броненосцами, каждый из которых в полтора раза больше по водоизмещению. А новые «Хатцусе» и «Ясимо» еще шли по Тихому океану, от острова к острову, где были назначены бункеровки. Но еще несколько дней, и эскадра подойдет к архипелагу Бонин, первой японской территории в океане. А оттуда уже близко до самой Страны Восходящего Солнца — а там корабли отремонтируют, команды сплаваны и к концу октября пять кораблей будут действовать в составе «императорского» флота.

Странно, но по непонятным причинам было принято решение назвать корабли в честь геройски погибших на этой войне. Может быть, по примеру доблестного врага (а этого никто из японцев не отрицал), хотя ходил слух, что так настояли англичане. Впрочем, не важно, если британцам удастся сделать еще пару тайных покупок, а переговоры идут, как сообщили, то можно назвать как угодно, лишь бы получить еще пару броненосных крейсеров. Лучше броненосцы, но свои «Маджестики» англичане не отправят — внешне блюдут свой пресловутый «нейтралитет». Зато быстро ведут строительство двух новых броненосцев, которые станут сильнейшими в мире. Ведь кроме четырех 12-ти дюймовых пушек на них будут четыре ординарные башни, по две на каждый борт, мощных десятидюймовых орудий. Обещают, что через полтора года корабли будут сданы — постройка займет немыслимо короткий срок ровно в два года — 24 месяца.

Жаль, что американцы не собираются продавать свои корабли, не хотят открыто поддержать Японию. Эти дельцы, судя по сообщениям разведки, строят для русских подводные лодки и миноноски с газолиновыми двигателями, быстро и за большие суммы. Без чести и совести, их бог деньги и бизнес, как сами говорят во всеуслышание!

— «Ослябя» выкатился из строя! Взрыв на рубке!

От радостного выкрика сигнальщика у Хейхатиро Того дрогнуло сердце — такой немыслимой удачи он никак не ожидал. Действительно, трехтрубный броненосец, что наводил ужас на броненосные крейсера Камимуры, выкатывался влево. Следовавшие за ним броненосцы «Пересвет» и «Победа» потянулись за флагманом, и в этот момент Того осознал, что это не маневр — оба вражеских адмирала не могут командовать. И слава ками, если они погибли, пусть даже ранены — сейчас самый удобный момент, пока вражеские командующие вышли на время как руководители боя.

— Всем миноносцам атаковать русских флагманов! От успеха нападения зависит судьба империи!

С трудом удалось не сорваться, продолжать сохранять на лице маску невозмутимости, необходимую для самурая. Ведь если удастся торпедировать оба этих броненосца, пусть даже один, то можно выходить из боя. Лучше сделать это сейчас, но нужно дождаться результата атаки. А потому надо подождать немного — три десятка малых и больших миноносцев, густо дымя трубами пошли в отчаянную атаку, которая для многих станет последней в жизни. Но упускать такой момент нельзя, это вполне реальный шанс нанести «гэйдзинам» серьезные потери. А вот вести артиллерийский бой без новых броненосцев нельзя — враг оказался сильнее, и не стоит начинать новое сражение, пока не прибудет долгожданное подкрепление…

Эскадренный броненосец «Пересвет» после боя в Желтом море. И это он еще легко отделался…

Глава 27

— Ваше превосходительство, вы как себя чувствуете⁈

До мозга кое-как проник голос Эбергарда — китель малость потрепан, флаг-капитан смотрел на Андрея Андреевича выпученными глазами, и, судя по всему, скорее орал во все горло, а отнюдь не спрашивал. Затем достал платок и стал отирать им лицо и почему-то уши — но когда отнял его, то прежде белоснежная ткань оказалась в алых разводах и пятнах.

— Говорите чуть громче, плохо слышу, Андрей Августович. Крепко шарахнуло, оглушило изрядно.

— Многих ранило мелкими осколками, заделанную амбразуру вынесло. Михеева ранило, унесли вниз. И младшего Старка тоже…

Эбергард огляделся и понял, что какое-то короткое время он находился без сознания. Рулевой квартирмейстер сменился, в рубке заправляет капитан 2-го ранга Похвистнев, старший офицер «Осляби», а кроме счастливчика Эбергарда других флаг-офицеров штаба нет.

— Да уж — повезло нам с вами, что броню не пробило.

Способность соображать уже вернулась, тошнота не накатывала, Андрей Андреевич даже сглотнул, коротко тестируя организм — сотрясения мозга не получил, и то хорошо. И тут же куда лучше расслышал происходящие звуки боя, ощутил мелкую дрожь палубы под собой. А Эбергард уже извлек рулон свернутого бинта и начал перевязывать ему голову, матерясь сквозь зубы и поминая в три загиба кораблестроителей с их широкими прорезями окон в боевых рубках и японских комендоров, которым нужно засунуть в оное место их же снаряды.

— Не ругайтесь, Андрей Августавич, — радостно ухмыльнулся Вирениус. — Ко мне слух вернулся, я вас прекрасно слышу. Не стоит подавать дурного примера нижним чинам. И помогите мне подняться — я должен командовать, бой все же идет, а мы находимся в линии.

— Вывалились из нее, ваше превосходительство, чуть повернули на курсе, а тут и шарахнуло. За нами «Пересвет» с «Победой» пошли, так что Ухтомский один против Того сражается сейчас.

— Немедленно вернуться на прежний курс…

— Уже приказал, ваше превосходительство, «Ретвизан» быстро нагоним!

— Вот и хорошо, — Андрей Андреевич кое-как утвердился на ногах, бережно поддерживаемый флаг-капитаном за локоть.

— С «Цесаревича» принято сообщение — «адмирал контужен, находится в лазарете в беспамятстве,повреждение исправлено, броненосец может занять место в строю». Ничего страшного там не случилось, видимо, как у нас — фугас разорвался вблизи амбразуры, вот и контузило их всех, и заклинило передачу. Теперь восстановили управление и собираются воевать дальше — Грамматчиков опытный офицер.

— Передать приказ — «Цесаревичу» немедленно встать в боевую линию за «Ретвизаном». Дай бог, чтобы Степан Осипович оправился от контузии, — негромко произнес Вирениус. Ему сильно хотелось курить, но он первым делом шагнул к амбразуре и прижал окуляры бинокля к глазам. Шеренга вражеских броненосцев словно подпрыгнула, и стало ясно, что и кораблям Того крепко досталось в сражении. Меньше чем русским, все же шимоза много страшнее и опаснее, чем пироксилин и порох, но все же самураи изрядно огреблись — Макаров истово обучал комендоров, отбирая из них самых лучших наводчиков на быстроходные броненосцы и броненосные крейсера. Такая практика была и на Объединенном Флоте — вот только русские недавно перешли на нее, уяснив несомненную пользу.

Сейчас бой шел трех против пяти, но только «Касуга» уже не боец — «знакомец» стрелял только из носовой башни, кормовая бездействовала. Да и казематная артиллерия порядком повыбита и носовая труба наполовину укорочена — больше четырнадцати узлов не даст, даже если все кочегары у топок полягут, надорвавшись до смерти. И «Фудзи» изрядно «поплохело» — броненосцы Ухтомского по нему уже пристрелялись, и вокруг вражеского корабля вставали частые всплески. Да и осел броненосец изрядно, и с ходом у него явно неважно. Так что четыре русских броненосца, два из которых «свежие», причем уже нагонят и перегонят японские «калеки». Все правильно — план Степана Осиповича полностью сработал.

— С подходом «Цесаревича» амба самураям будет! А нам пора заняться крейсерами Камимуры, чтобы страх почувствовали. А то больно вольготно себя ведут. Дать полный ход, какой сможем!

Показав биноклем вперед, радостно оскалился Вирениус — все же численный перевес сыграл свою роль в сражении, как и наличие резерва. Теперь все три его броненосца обрушаться на четыре вражеских крейсера, что пока нещадно избивают отряд Рейценштейна и несчастную одинокую «Палладу» под флагом Иессена.

— Поднимите сигнал для Карла Петровича, «Алмазу» продублировать — пусть идет на Катаоку и вместе с «Авророй» добивают «симы». Свою роль он сыграл — теперь мы примемся за дело. Теперь мы примемся за дело, Андрей Августович — вшестером против четверых.

— Сомнем, ваше превосходительство, — Эбергард улыбнулся с хищным прищуром глаз, и, снова подняв бинокль, посмотрел на вражеские корабли. Прохрипел осевшим голосом, узрев что-то опасное.

— Того бросил на нас в атаку свои малые миноносцы. Их много, ваше превосходительство — как мошкары на болоте в моей усадьбе!

«Цесаревич» после боя 28 июля 1904 года в Желтом море предстал в изрядно побитом виде — воздействие шимозы оказалось весьма разрушительным…

Глава 28

— Мелочь пузатая, да их тут как тараканов! Настоящая саранча!

Вирениус окинул взглядом еле различимые корпуса маленьких корабликов, которых и миноносцами не называли, а так, уничижительно — миноноски. Мореходность никакая, дальность плавания никудышная, сильно от родных берегов не отойдешь. Ход меньше двадцати узлов, а сейчас и пятнадцати нет — небольшое волнение на море. Но на каждом по два, а то и три торпедных аппарата, и в ночной атаке эта «мошкара» смертельно опасна. Но при свете дня такая атака фактически обречена на провал, если на кораблях достаточно число орудий противоминной артиллерии. Но сейчас это форменное самоубийство, вроде сеппуки или харакири, как называют обряд собственного потрошения острым ножом эти воинственные островитяне.

— Поднять приказ — «миноносцам и крейсерам Матусевича немедленно контратаковать неприятеля»!

Дестройеры не зря именовали «истребителями миноносцев» — имея водоизмещение от 240 тонн на «соколах», и 300–400 тонн на более крупных эсминцах зарубежной и отечественной постройки, они сейчас обладали убийственной для малых корабликов артиллерией. Кормовая 47 мм пушка Гочкиса на всех русских эскадренных миноносцах была заменена на 75 мм орудие Кане, с небольшой «порцией» наскоро отлитых из чугуна фугасных нарядов. А еще имелись 47 мм стволы — по паре на «соколах» и удвоенное число на больших эсминцах. Причем точно такое же перевооружение сделали и японцы, только у них стояли более мощные и опасные английские шестифунтовые пушки в 57 мм. Имея семнадцать эсминцев в трех отрядах, да еще крейсера «Аскольд», «Новик», «Боярин» и «Алмаз» можно было надеяться на отражение вражеской атаки еще на подходе, благо подобные маневры адмиралом Макаровым уже не раз проводились.

— Ваше превосходительство, Матусевич выходит за линию, Ухтомский поворачивает, пропуская крейсера…

— Да куда там, князь не поворачивает на Того, а отворачивает от него!

— Но ведь инструкции Степана Осиповича…

— Головой сейчас думать надобно, у него ведь тихоходные «Петропавловск» с «Полтавой», дистанция резко возрастет. И если Того сейчас повернет на Сасебо, мы его уже не догоним, скорости просто не хватит. Вот, бля, в чем дело — этот самурай ведь решил нас задержать, а сам и не думает драться дальше! Посмотрите — его броненосцы отворачивают!

— И не только броненосцы, крейсера тоже, — ахнул Эбергард, выругался сквозь зубы. Стало ясно, что Того воспользовался удачным моментом, увидев, что два русских флагмана на время вышли из строя. Такой момент нужно было немедленно использовать, но не для победы над противником, достичь ее уже невозможно, слишком велик численный перевес, а для снижения, как бы сказали в его реальности, неминуемых издержек.

— Поздно, теперь надо избежать торпед, и уже не нос, а подставлять корму, что Ухтомский и делает. Но как князь ошибся — ведь приказ дан на преследование врага, а не отход от него.

Вирениус чувствовал, что его накрывает волна бессильной ярости — даже он, понимающий в военно-морской тактике на кухонном уровне, осознал, что произошло. А вот Эбергард понимал все гораздо острее, он чуть ли не бесновался от гнева. Ведь поверни князь три броненосца на неприятеля, да еще с подходом четвертого — «Цесаревич» торопился на помощь, Того пришлось бы или снова принять бой. Который грозил бы избиением всего японского 1-го отряда — против семи русских броненосцев его бы три не выстояли ни в каком случае. И пришлось бы самураям бросать на произвол судьбы поврежденные «Фудзи» и «Касугу». И это был конец войне — с тремя оставшимися броненосцами, даже с подходом двух «чилийцев», воевать было бы бесполезно — на подходе эскадра вице-адмирала Скрыдлова — три полноценных броненосца с двенадцатидюймовыми пушками.

Двойной перевес в главных силах, чего дальше дергаться⁈ Поражение в любом случае неизбежно!

— Историю переупрямить трудно, какое-то наваждение, — пробормотал Андрей Андреевич, тяжело вздыхая. Он сейчас стал острее понимать сам ход событий — возникло ощущение, будто русские делают ошибки одну за другой, которых у японцев практически нет. В голове не укладывалось — как имея армию мирного времени больше, чем японскую в период той самой войны, ухитрились потерпеть поражение за поражением. И это при том, что не являлись папуасами, войска имели отличную выучку, прекрасный офицерский состав, хорошее вооружение, проявляли отвагу и героизм, да в пример тот же осажденный Порт-Артур взять.

А русский флот взять в другой пример, с его двойным превосходством в боевых вымпелах кораблей 1-го ранга⁈

За два года отозвали на ремонт полдесятка броненосцев и не удосужились их не то, чтобы вернуть обратно — даже к работам на многих не приступили. Вредительство чистой воды, но скорее предательство. Кто в верхах был кровно заинтересован не допустить серьезного усиления русского флота на Дальнем Востоке, сорвать военные приготовления.

— Не знаю, кто этот иуда, но мы его найдем, и без суда и следствия… Да удавить, всего дел то…

Андрей Андреевич взял себя в руки и теперь хладнокровно взирал на побоище, что учинили русские крейсера и эсминцы вражеским миноноскам. И вздрогнул, когда увидел взметнувшийся в небо водяной гейзер. Пригляделся в оптику — трехтрубный крейсер, таких в русском флоте только два. И тут же послышался сдавленный голос Эбергарда:

— «Боярин»…

Японцы были опасным противником, воевать умели, стреляли точно. Крейсер «Аскольд» после боя 28 июля 1904 года — во что превратился пятитрубный красавец…

Глава 29

— Говорят, что синица в руках, лучше журавля в небе…

— И дятла в заднице, — отозвался на слова Эбергарда Андрей Андреевич. И услышал всхлип — флаг-капитан еле сдержал нервный смех. Вирениусу было не до смеха — подготовленная Степаном Осиповичем победа бездарно упущена. Он ведь сам проявил полную некомпетентность, понадеявшись на Ухтомского, а тот, не получив приказа, поступил по инструкции, показав миноносцам корму. И это при том, что его броненосцы практически не имели повреждений и в дополнение к дюжине шестидюймовых орудий столько же 75 мм пушек Кане, установленных взамен снятых мелкокалиберных 47 мм и 37 мм стволов. И ничего тут не поделаешь — бюрократия напрочь выжигает инициативных, энергичных и агрессивных генералов и адмиралов.

— Гоним Камимуру дальше, Андрей Августович, он не должен мешать! Поднять сигнал для Безобразова — «атаковать вражеские крейсера Девы всеми силами». И специально для князя Ухтомского — «приказываю вам уничтожить отряд Катаоки». Иессену и Рейценштейну с крейсерами следует на ноль помножить весь отряд Уриу. Матусевичу догонять и добивать вражеские миноносцы. «Алмазу» оказать помощь «Боярину».

Вирениус закурил папиросу, причем Эбергард поднес спичку, спрятав пламя в ладонях — это была уже третья попытка унять разбушевавшиеся нервы табаком. Они вышли на крыло мостика — как ни странно, но в отличие от прежних сражений «Ослябя» серьезно не пострадал, хотя разрушения имелись — шимоза есть шимоза, но ее разрывы уже не вызывали у русских моряков ужаса и оторопи как прежде. Изготавливаемые в Дальнем и Порт-Артуре кирасы и каски достаточно хорошо защищали матросов от осколочных ранений, хотя пулю не держали — для этого нужна закаленная броневая сталь. Сам он бронежилет в бою не надевал, ведь и так находится под защитой толстых плит, а если их снаряд пробьет, то никакая защита не спасет от неминуемой гибели. Да и от разрыва контузии неизбежны, что и происходит.

— Молодец Шенснович, путь ведь преградил, — негромко произнес Эбергард, показывая на трехтрубный броненосец, который встал на пути «Токивы» и «Якумо», попытавшихся прорваться на помощь отходящему отряду вице-адмирала Катаоки. Вот только поздно — отпускать добычу никто не хотел. Получивший «нагоняй» Ухтомский навалился на «Чин-Иен» и «Мацусиму» своими двумя броненосцами — и пошло жуткое избиение. Вокруг старого китайского броненосца будто «столбы» устанавливали — настолько высоки и часты были всплески.

— «Ицукусима» и «Хасидате» могут прорваться — к ним на помощь «Идзумо» с «Адзумой» спешат, ваше превосходительство.

— От «России» с «Громобоем» не уйдут — скорость 16 узлов, куда им деваться. Да и «Паллада» с «Авророй» им путь отсекают — попадутся болезненные. А Камимура на «Цесаревич» не полезет, в два огня попадет сразу. А нам стоит на него напасть — чего без толку за самим Того гоняться. А так можно все вражеские крейсера, как грибы, в корзинку собрать.

Вот только Андрей Андреевич на самом деле уверенности не чувствовал — крейсера Девы уходили, а вот «Варяг» с «Богатырем» никак не могли их догнать. Ладно «американцы», те «ходоки» известные. Странно другое — ведь «Цусима» и «Отова» имели по «паспорту» всего двадцать узлов максимального хода, но отрыв от русских крейсеров, что имели на три узла больше, понемногу, но возрастал.

— Уриу на «Наниве» с «Акаси» уходят, ваше превосходительство. «Император» только «Идзуми» перехватил — добивает.

— Жаль, что-то я сильно ошибся. Поговорку вспомнил — за двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь. Надо было Деву отпустить восвояси, тогда бы Безобразов со своими крейсерами Уриу и догнал. Но еще время есть, может что и получится…

Вирениус устало откинулся на спинку дивана, принесенного в его салон обратно. Странно, но сегодня впервые сюда не было попаданий, и в кабинете не наступило царствование разрухи и опустения. В душе была опустошенность — он сильно устал за день сражения и был обескуражен его итогами. А потому прихлебывал коньяк из бокала — наступила ночь, на мостике вернувшийся из лазарета Михеев вел эскадру в Чемульпо.

— Одна радость, потерь ведь нет, «всухую» выиграли, но по очкам — нокаута не получилось. А ведь могли разбить японцев, но я такой шанс бездарно профукал, хотя других адмиралов всегда критиковал.

И что самое горькое, так осознание что в таком результате полностью его вина, хотя можно на других ее спокойно раскидать, что и придется сделать, расписать в рапорте. И первый кандидат Ухтомский — если бы повернул на Того, прояви князь агрессивность и инициативу, то японцам пришлось бы горько — «Фудзи» и «Касуга» были бы обречены. После этой мысли Андрей Андреевич загнул на ладони один палец — самый главный косяк выявлен, как и виновник. Дальше он был вынужден поступать по ситуации, и вместо «журавля» брать добычей «синицу».

— Как Рейценштейн ухитрился «симы» упустить — у них шестнадцать узлов по паспорту, какие двадцать⁈ Врать надо меньше, если поломки в машинах, так и докладывать, а не «пургу» гнать…

Андрей Андреевич выругался, уставившись взглядом в переборку. И неожиданно в голову пришла мысль — они все боялись довести бой до полной и окончательной победы, не верили в нее и подсознательно старались избежать потерь. А потому все обмишулились, и нет виновных. В рапорте можно указать совсем иное — и это будет правдой, на которую только нужно с другой стороны посмотреть.

— Того бежал, бросив свои крейсера⁈ Удрал, это все видели — и, значит, испугался. Камимуру отогнали, и он тоже покинул поле боя, унося винты. Из отряда Уриу «Идзуми» на дно отправили, только два крейсера ушли побитые. Дева полностью сохранил свои четыре единицы, зато отряд Катаоки уполовинили — броненосец пусть старый, но все же броненосец, плюс крейсер к нему. Да и Матусевич доложил, что чуть ли не десяток миноносок утопили. Победа⁈ Однозначная виктория, что и говорить, тем более «Боярин» на плаву остался, и до Чемульпо мы его обязательно доведем!

«Ретвизану» сильно досталось в бою 28 июля 1904 года. Видны следы многочисленных попаданий, но американская броня являлась надежной защитой. Расписывая достоинства японских броненосцев почему-то упускают из вида, что русские им мало в чем уступали — за исключением снарядов с новыми взрывателями Бринка. Но беда не в технике — в людях — они потеряли веру в собственные силы. И война, особенно на суше, была проиграна психологически…

Глава 30

— Это была очень плохая идея поддерживать азиатов в войне против европейцев, англичане сами подрубили тот крепкий сук, на котором столь долго сидели сами, Сандро. И пусть теперь сами расхлебывают то варево, которое подготовили для вас.

— Генрих, ты сам видишь, что сейчас происходит — нас не считают за равноправную сторону, высокомерно принимают за туземцев. А если взять их газеты, так от них идет поток грязной лжи, инсинуаций и оскорбительных высказываний. Поверь — я, как и многие другие, отношусь к такому крайне неодобрительно, но мы пока сдерживаемся. Но эта «чилийская продажа» перешла все допустимые границы. Ники о том откровенно отписал Джорджу — ты ведь сам знаешь, как он к нему трепетно относится. Мой племянник в полной мере не понимает, что король лишь игрушка в руках Сити, и будет выполнять то, что ему продиктуют там.

Слова были произнесены тихо, хотя собеседники прекрасно знали, что их не могут подслушивать. Они принадлежали к тому кругу, что лишь благодаря случаю сами не взошли на престол. Принц Генрих был младшим братом германского кайзера и прусского короля Вильгельма II, великий князь Александр Михайлович приходился двоюродным дядей правящего российского императора Николая II, и был женат на его родной сестре Ксении. Оба были еще относительно молоды — принцу 42 года, великий князь младше на четыре года — полны энергии и сил, и что немаловажно — умны.

— Мы предупредили Лондон, что если хоть один корабль, что находится сейчас под флагом Ройял Нэви, окажется у японцев, и неважно если станет предметом купли-продажи какой-нибудь экзотической страны, то мы немедленно предпримем ответные меры. И передадим вам соответствующее число кораблей, равное британским. Я имею в виду наши «кайзеры» и «мой крейсер». А передача их будет оформлена через Сербию — эта страна ведь является вашим давним конфидентом.

Александр Михайлович посмотрел на едкую улыбку, что застыла на губах германского принца. И в полной мере оценил грубый тевтонский юмор — Сербия выхода к морю не имела, а на Дунае делать броненосцам в 11 тысяч тонн нечего, они в реке будут вроде слона в ванной комнате. Однако принц Генрих отнюдь не шутил, и негромко произнес:

— Мой брат сказал, что в эти игры могут играть многие, и твоей стране надлежит сделать ответный ход, Сандро. Мы можем быть посредниками в передаче вам трех аргентинских крейсеров, которые хотят выкупить наши рыжеволосые друзья для своих узкоглазых союзников. И активно начали переговоры, вот только мы тоже имеем там определенное влияние. Ваша страна может заплатить намного больше, чем прижимистые британцы, ведь японская казна пуста, и узкоглазые бестии живут на кредитах.

— Какие это корабли, Генрих?

Голос великого князя чуть дрогнул — если «покупка» чилийских броненосцев и крейсеров удивила петербургских сановников, то слухи о приобретении аргентинских кораблей уже всех встревожили. До всех сторонников войны стало доходить, что началась война с многоголовой гидрой, и посылкой подкреплений уже не обойтись. Да и отправлять по большому счету из Балтики уже нечего — там спешно достраивают четыре новых броненосца и три крейсера. Да еще имеется пара старых крейсеров и три броненосца береговой обороны, которые способны после ремонта добраться до Дальнего Востока — и это все, на что может рассчитывать Россия. Есть еще в запасе Черноморский флот, и турки готовы наплевать на «конвенцию» и пропустить его через проливы Босфор и Дарданеллы хоть по частям, хоть весь сразу. Но требуют выполнения всего двух условий, причем первое может быть выполнено с легкостью — броненосцы никогда не должны пройти в обратном направлении. Да оно и понятно — лишить русских флота на Черном море есть заветная мечта визирей, что реально управляли Оттоманской Портой. Но если на это можно согласиться, на николаевских верфях уже заложены два новых броненосца, то второе условие невыполнимо, и это стало ясно при проведении тайного зондажа. «Диван» потребовал дать твердые гарантии, что Россия не станет вмешиваться во внутренние дела османского государства. И никогда не будет поддерживать, а также защищать православных подданных султана. А вот это было совершенно неприемлемо, и дипломатический зондаж тут же прекратился. А требовать после этого прохода одного или двух кораблей под флагом членов императорского Дома, что допускала конвенция о проливах, глупо — туки нагло откажут, и выйдет превеликий конфуз…

— Аргентинцы предложили двух «гарибальдийцев» недавней постройки — им по шесть лет всего. Это «Генерал Бельграно» и «Пуэйрредон» с двумя десятидюймовыми пушками, и бронепалубный крейсер «Буэнос-Айрес». Им очень нужны деньги и они ничем не рискуют — ведь их соседи чилийцы уже «разоружились», а бразильцы имеют только два слабых броненосца. Так что продажа этих трех кораблей всего за два миллиона фунтов не ослабит флот — войны на тамошнем континенте не предвидится.

Сандро лихорадочно обдумывал сделанное ему откровенное предложение — двадцать миллионов рублей это очень «по-божески». Примерно столько и стоила эта троица, плюс небольшая накрутка на «военное время». Стоило соглашаться, к тому же Александр Михайлович прекрасно понимал, что это все прелюдия к действительно важному разговору…

Великий князь Александр Михайлович, служа на флоте, известен также и разработанным им с корабельным инженером Скворцовым проектом броненосца береговой обороны «Адмирал Бутаков». В сравнении с «Ушаковым» тот нес в башнях не 254 мм, а 203 мм пушки, но не четыре, а шесть, и восемь 75 мм противоминных пушек вместо четырех 120 мм. Имел большее почти на полторы тысячи тонн водоизмещение (без малого шесть тысяч тонн), скорость в 16 узлов и полный броневой пояс из плит 4–7 дюймов по ватерлинии, плюс шестидюймовую защиту башен и цитадели, трехдюймовые плиты каземата, способную выдерживать обстрел из 203 мм и 152 мм пушек броненосных крейсеров. Вполне достойный проект, только на него «прижали» финансирование под предлогом слишком большого водоизмещения и «слабости артиллерии», хотя «Ушаков», «Сенявин» и «Апраксин» имели множество конструктивных недостатков и были несбалансированными кораблями подобного типа, с очень слабой защитой, что привело к гибели «Адмирала Ушакова» в Цусимском бою…

Глава 31

— Ты не переживай, Андрей Андреевич, какая на хрен неудача, ты ведь победу одержал, причем такую, какой в твоей истории и близко не было. Самого Того одолел и в побитом виде в Сасебо отправил без единой потери с нашей стороны. Не Синоп, конечно, но подыскать подобную победу в нашей истории невозможно — броненосец, пара крейсеров и десяток миноносцев на дно прямиком пошли. Это репортеры ничего не понимают, пишут, что бездарные адмиралы японцев упустили, но мы-то с тобой люди виды повидавшие, и хорошо знаем, что к чему и как.

Алексеев тяжело вздохнул, тут же «хлопнул» бокальчик «мартеля» одним гвардейским «тычком», не поморщившись. Посмотрел на Вирениуса, усмехнулся, и закурив папиросу, заговорил.

— Знаешь, я ведь тебе не совсем верил, когда ты рассказывал, как Россия войну Японии прос…ла. Будто сама себя в единственную лузу от противоположной стороны вогнала, после удара кривым кием и от трех бортов сразу откатившись. Невозможно сие представить было. А сейчас сам понимаю, что какой-то рок над нами висит. За чтобы не брались, и сразу ощущение возникает, что кто-то со стороны тут же палки в колеса сует и в механизм песок сыплет щедро. И это несмотря на то, что я как наместник при власти полной в здешних краях, генералов и адмиралов самых толковых и знающих отобрал, войска у нас лучшие, отборные, никаких запасных, кроме сибиряков, но те отважно дерутся, не хуже кадровых. А все равно — хоть тресни, но такие казусы не токмо на море, на суше гораздо чаще встречаются. Неудачи терпим там, где побеждать должны непременно.

На этих словах Алексеева наступила тишина, и Андрей Андреевич искренне пригорюнился — сам выпил бокальчик коньяка, что грел в ладони. И произнес, ткнув пальцем в потолок, голос немного подсел и дрогнул:

— Такое ощущение возникло, что там нами как пешками играют. Будто несчастье притягиваем сами, вот и прет невезение там, где мы обязательно должны были выиграть. В мое время много разговоров была о фатальности и предопределении исхода этой войны, даже высказывались мысли, что Россия только и делала, что выбирала постоянно самые неблагоприятные для нее варианты, и сама загоняла себя в проигрыш. Над этим я впервые задумался после телеграмм Рожественского ко мне — надо было спешить с броненосцами на Дальний Восток, а он требовал вести миноносцы, считая их главными силами. И вел себя как безумец, не понимающий азбучных истин. А потом пригляделся и понял, что кто-то расставил таких людей на все ключевые посты в империи. То, что они преданы престолу, это ясно — предательство слишком легкое объяснение хода событий, и к истине не имеющее отношения. Ощущение, что есть невидимые кукловоды, что дергают за ниточки…

— Однако Куропаткин и Рожественский привели нас к катастрофе, — резанул наместник, и глаза его недобро сверкнули. Голос налился свинцом:

— А с ними Витте, вот это самый махровый перевертыш, купленный на корню франками и фунтами, и с ним масса других сановников, чьи действия я однозначно трактую как зловредный умысел на империю. Вернее, на ее поражение в этой войне, и первый, кто им всячески помогает по своему недомыслию, наш государь-император!

Вирениус поперхнулся табачным дымом, буквально выпучив глаза от несказанного удивления — никогда с ним Алексеев не беседовал столь откровенно. Евгений Иванович только усмехнулся, вот только прищур оставался очень недобрым, когда он заговорил дальше:

— Я почитаю Николая Александровича как родного племянника, хотя он мне такого никогда не скажет. Но симпатию ко мне проявлял постоянно, и решение далось трудно. Видишь ли, Андрей Андреевич, но он не может быть правителем ни по своим личным качествам, ни по уму, ни по воле, которой не обладает, а заменяет ее упрямством — а это ни одно и тоже. Кстати, государь очень благосклонен к тебе, недаром лентой Белого Орла наградил, как в свое время адмирала Нахимова. Но это ничего не меняет — благо империи не есть благо императора, тут надо выбирать либо принцип, или имя. А если правитель неудачник и притягивает несчастья, назначает на посты бестолочей, которых ему подсовывают одного за другим, то он не может управлять огромной страной — плох капитан, что не видит на пути рифов, и не приказывает убрать паруса, когда шторм приближается. В таком случае, чтобы всем не погибнуть, офицеры должны убрать его со шканцев.

После этих слов все встало на свои места — это было откровенное предложение, из разряда тех, от которых нельзя отказаться. Потому что они делаются на грани жизни и смерти, и выбор жить или умирать, тут всегда четко определен. Да и не собирался Андрей Андреевич отказываться — он и сам желал изменить ход истории, к чему прикладывал все усилия. А потому Вирениус не стал отводить взгляда от внимательных глаз Евгения Ивановича. А сам так же хищно улыбнулся и чуть кивнул — слова тут были не нужны, к чему они, когда все и так понятно.

— Вот и хорошо, одно дело вершим давно, и выбор сами сделали. Надо менять царя, иначе после войны нас с тобой тут же уберут — врагов в Петербурге много. А их всех давить надо, как гадин!

В руке адмирала хрустнуло стекло, и Андрей Андреевич увидел, как на белоснежную салфетку упали ярко-красные капли…

Итальянский броненосец «Режина Елена», построенный после русско-японской войны. Почти такой же проект броненосного крейсера разработали великий князь Александр Михайлович и генерал-майор по Адмиралтейству Дмитрий Васильевич Скворцов, только вместо ординарных башен 305 мм орудий стояли спаренные 203 мм пушки. У них был быстроходный броненосный крейсер с 16-ю 203 мм пушками и противоминными 75 мм орудиями, и броней потоньше — семь дюймов. Бортовой залп из десяти восьмидюймовых стволов просто сокрушил бы «Асаму», с ее 4–203 мм и 14 152 мм пушками. Но ни одна страна мира так и не пришла к концепции броненосного крейсера, где вместо главного и среднего был бы единый калибр. Германский «Блюхер» был близок — шесть башен с 210 мм пушками, но имелись и 150 мм орудия в казематах. Вот этим и отличались проекты ВК АМ — единым калибром артиллерии, ведь разные всплески не мешали при стрельбе, что было постоянно на броненосцах с набором из 12, 10, 9,2, 8 и 6 дюймовых орудий. Причем артиллерия единого калибра находилась в башнях, никаких казематов или палубных установок — к такому решению на крейсерах подойдут только после Вашингтонской конференции…

Глава 32

— Ты оказался прав, Сандро, когда предупредил нас, что галлы с англами заключат между собой «сердечное согласие» — «Антанте корриаль». Оное было недавно подписано и направлено против рейха однозначно. Заметь, я не спрашиваю тебя, откуда у тебя предвидение событий за полгода до свершения оных, но мне очень хочется узнать каково твое отношения к данным знаниям. Им можно доверять и дальше?

— Я сам не знал что такое возможно, Генрих. Но человеку, который отправил мне письма с пророчествами, вернее их лучше именовать предупреждениями, можно доверять. Имени его тебе не скажу — мне написал, что случайно прикоснулся к сокровенным тайнам, которые лучше многим не знать. Но он из нашего круга, уверяю тебя, и как мы с тобой не склонен к мистификациям. Могу только заверить, что через три недели я встречусь с ним и тогда узнаю очень многое.

— И я бы того хотел, — Генрих попытался улыбнуться, вот только как-то нерадостно. И Сандро прекрасно понимал, в чем дело — Ирена Гессенская носила в своей крови туже заразу, что и супруга императора Николая (ведь родные сестры), которой наделялись исключительно рожденные ими мальчики. И недавно от нее умер четырехлетний принц Генрих, и ее болел старший 15-ти летний Вольдемар. Только у восьмилетнего Сигизмунда пока не проявлялось признаков страшного заболевания, и отец страшно переживал, надеялся и боялся. А тут такая же беда у российского императора — наследник престола имеет в жилах порченную кровь. Причем о том сообщили заранее, задолго до рождения цесаревича, назвав его будущее имя. Вот этой информацией Сандро и поделился, хотя знал, что вылечить эту заразу невозможно. Однако адмирал Алексеев дал ему понять, что есть доктор, который знает настолько много, что этому стоит только удивляться. И молчать, так как многое в его письмах не подлежало оглашению никому, и сам Александр Михайлович прекрасно понимал почему. Но теперь он получил разрешение отправится на Дальний Восток и очень скоро прикоснется к тайне, хотя та может смертельно обжечь. От нее за версту несет погибелью.

— Но то дело будущего, я подожду до нашей следующей встречи, — Генрих улыбнулся — Сандро сочувствовал ему, считая если не другом, то весьма доброжелательным к нему человеком. Ведь именно благодаря принцу Германия передала России полтора десятка быстроходных грузопассажирских транспортов, которые были вооружены, превратившись во вспомогательные крейсера. И пять из них уже перебросили на Дальний Восток — требовалось установить плотную блокаду японских островов.

— Надеюсь, я тебя обнадежу, сам в это верю. Но нам нужно победить японцев! Ты сам знаешь, что с побежденными в войне не считаются!

— Ты прав, брат, даже Вилли порой заявляет мне, что положении России будет зависеть от победы над макаками. Заметь — в Лондоне и Париже пресса настроена против вашей страны, и все неудачи радостно приветствуются. Потому я тебе хочу прямо сказать следующее — Ники зря надеется на хорошие отношения с Джорджем. Англия всегда была враждебна к вашей стране, как и Франция. Союз с галлами противоестественен — вашу страну используют, вы начнете таскать каштаны из огня для других. И ничего не получите взамен кроме долгов и полного закабаления.

— У нас считают, что если рейх сокрушит Францию, то он двинется на Россию, а сражаться с вами один на один мы хоть сможем, но с трудом. К тому же у нас давняя неприязнь с Веной, а она ваш союзник.

— Поход на Россию? Глупость — и Вилли, и я, и другие немцы, все хорошо помнят, чем закончился поход Наполеона на Москву. Да, австрийцы хотят упрочить свое положение на Балканах, а там православные народы, которые вы считаете своими. Зачем вот так сразу воевать, ведь можно мирно договориться о зонах влияния.

— В Петербурге пока слишком много сторонников войны с твоей страной, пойми меня правильно, Генрих…

— Желающие войны с нами могут стать в одночасье нашими союзниками, если Англия вступит в войну с вами, открыто поддержав японцев. А такое развитие событий весьма возможно — вашей эскадре чинили проволочки в Суэце. Помочь вам в конфликте с «туманным Альбионом» можем только мы, что и делаем, соблюдая договоренности. А ничто не сближает страны, как один общий враг, опасный для союзников.

— Ты хочешь Ники судьбу императора Павла Петровича, моего прадеда? Учти, в Петербурге есть «Английский клуб» и масонские ложи, а в них полно адептов, что любят глотать сырой туман на Темзе.

Александр Михайлович открыто произнес то, что считалось тайной «Дома». Но кайзер с братом о том и так хорошо знали — Романовы скрывали подобные тайны «геморроидальных колик» и «апоплексических ударов» исключительно от своих верноподданных.

— Понимаю, но давай так — разговор продолжим после вашей победы над японцами, я искренне на нее надеюсь. И обещаю, что если Англия начнет войну против вас — мы немедленно поддержим. К сожалению, пока продать наши броненосцы не можем, но посредничеством готовы купить у Испании и Италии. А больше англичане нигде не смогут приобрести нормальные корабли, хоть все «блошиные рынки» мира обойдут. Там совсем лишь старье осталось, никуда не годное. Учти — если вы сейчас не купите броненосцы и крейсера, то они окажутся у японцев. Британия и САСШ слишком много вложили в эту страну, чтобы спокойно смотреть, как вы ее побеждаете…

Подготовка к войне с японцами все же велась русскими, и были вполне удачные проекты крейсеров башенной схемы. Вот такой бронепалубный крейсер могли построить вместо «Богатыря» — только одни башни…

Глава 33

— Царя менять нужно немедленно — нам с тобой известно, куда пришла Россия во время его правления. Даже если мы победим в этой войне, то получим только отсрочку событий, которые, несомненно, произойдут, только чуть позднее, и возможно, гораздо страшнее.

Голос Алексеева был сух и деловит, в нем не проявлялись нотки эмоций. Словно не адмирал, американский делец с его сакраментальным высказыванием — «ничего личного, это бизнес».

— Согласен с тобою, — кивнул Вирениус, и голос позвучал твердо. — Сам он не отречется по собственной воле, даже если знать будет, к чему приведет его правление. Просто не поверит — настолько уверен в своем предназначении. Следовательно, его нужно убирать с трона.

— Заговор и гвардейский переворот с участием всей «семьи» невозможны, а потому остается нечто, похожее на события первого марта восемьдесят первого года — убийство моего настоящего отца.

Улыбка Алексеева была натянутой — чувствовалось, что клеймо непризнанного ублюдка, пусть и обласканного Фамилией, жгло его душу. Глаза потемнели грозой — адмирал хорошо понимал и отдавал себе отчет, какие слова он произнес. Цареубийство страшно в его нынешнем положении наместника ЕИВ — поднимать руку на монарха, которому присягал, и принимал от него почести и награды, страшное дело.

Клятвопреступник, и то это мягко сказано!

— Все сделают эсеры, их «боевая организация» — мне Вильгельм Карлович, бог весть какая у него сейчас фамилия, обещал. Правда, не знаю, сможет ли он это сделать, ведь царя охраняют.

Андрей Андреевич о том знал раньше — вспомнил намеки «друга детства», его горящие глаза и гнусную ухмылку. А ведь это Виля сделает, причем ради «спортивного интереса», много раз в той жизни высказывал мысль, что нужно было «хлопнуть» и самого венценосца, и кое-каких сановников, и либералов, известных по февральскому перевороту, и всю революционную «головку» заодно хорошо зачистить. А сейчас он получил в руки инструмент и неограниченные финансы, а также пару корейских островков, на которые Коджон даст право экстерриториальности. Вот и будет ему собственный замок с мини-государством — наместник слово сдержит, если за границей будет заблаговременно раскинута шпионская сеть будущего государства, о появление которого еще никто не предполагает. А в том, что Евгений Иванович хочет пожизненно остаться наместником любого ЕИВ на Дальнем Востоке Андрей Андреевич хорошо знал, так как и ему это сулило немалые возможности и перспективы.

— Сделает, причем эсеры и догадываться не будут, что они только для массовки, — Вирениус усмехнулся, памятуя, что убойные винтовки с оптикой здесь еще не используют, как и глушители к оным — а вовсю балуются бомбами, пистолетами, револьверами и кинжалами. А то, что дружок потихоньку в кровожадного зверя превращается, он видел собственными глазами — одна резня в Инкоу многого стоила, чересчур наглядный пример. Власть, а лучше тайная — вот что манило Вилю, даже не деньги — а наместник мог многое, и дал ему эту власть вместе с золотом. Это горсть монет не произведет впечатления, а вот россыпь кожаных мешков с печатями, набитых полновесными империалами, способна напрочь разум отшибить.

— Я тоже так думаю, ведь мои люди близь него поставлены не зря. Этим маньчжурам я верю, как и корейцам — они за идею служат.

Алексеев замолчал, не вдаваясь в подробности, да и Вирениус не ожидал их — и так догадывался, что за идею предложил наместник влиятельным маньчжурским родам. Да и корейскому вану тоже, вернее его сыну — тот с радостью взойдет на опустевший трон, если папенька вздумает вилять. И пока идет война, и европейцы покинули корейскую землю, сделать можно многое, и окончательно выбить англо-американцев.

— Кто будет царем? И как он им станет чисто технически?

Вопрос отнюдь не праздный, а действительно очень важный — «Дом» Романовых был многочисленный, и со сложными взаимоотношениями, о которых можно было только догадываться.

— «Константиновичи» уже не могут, как и «Николаевичи» — «Лукавый» бездетен, да и не пустят его к престолу. Остаются «Александровичи» и «Михайловичи». К первым я имею отношение, вроде «патриарха», кхе-кхе. Вот только братцымои молодшие ко мне презрение свое завсегда выражали. Вот только из них никто на престол не взойдет — Алексей бездетен, как и Сергей — у него вообще детей не будет, потому что бугр, прости господи. Павел мезальянс учинил, за что изгнан, его сын Дмитрий щенок, и прав никаких в очередности. Владимир помер как нельзя удачно, не вынес гибели Кирилла и самоубийства Бориса — тот пулю в лоб себе пустил, когда понял, что врачи не смогут вернуть ему мужское естество. Остается Ники и Мики, Георгий умер, больной младенец царствовать не сможет. Михаил умен, но ленив и нерешителен — его всерьез из семьи никто не воспринимает. Так что всех «Александровичей» можно вычеркнуть из списка претендентов на корону.

Голос Алексеева был сух и деловит, как у патологоанатома, сообщавшего результаты вскрытия. Это страшило — чувствовалось, что Алексеев может пойти по трупам родственников не моргнув глазом. Но в тоже время бодрило — такой человек ни перед чем не остановится. Так что оставшийся кандидат мог принадлежать только к «Михайловичам».

— С будущим императором мы скоро встретимся, Андрей Андреевич. Ты с ним даже пойдешь на встречу эскадры Скрыдлова под флагом адмирала Макарова. Дело предстоит сложное — японцы ввели в состав Объединенного Флота подошедшие из Чили корабли…

Быстроходные крейсера имели схожие проекты установки башенной артиллерии. что резко повышало возможности защиты в бою. Данные крейсера имели 203 мм пушки в ординарных башнях в носу и корме, и восемь 120 мм пушек в башнях побортно. Получился бы своего рода русский «Такасаго», но с гораздо лучшей защитой.

Глава 34

— Знаете Александр Михайлович, в мое время провели такой увлекательный процесс под названием «импортозамещение». Итогом стал рост цен — товар получался дороже и много хуже по качеству. И что самое хреновое — собственные промышленники стали привыкать к такой ситуации — конкуренции нет, можно поднимать стоимость и получать максимальные прибыли. У капитализма нет патриотизма, да и никогда не будет, хоть в лепешку разбейся — потому что речь идет об извлечении доходов. А все остальное буржуазию совершенно не волнует, хоть нашу доморощенную из «Тит Титычей» набранную, хоть Ост-Индскую компанию взять. Она по своей сути всегда будет вести откровенно хищническую политику, если нет твердой государственной руки и накинутой узды.

Андрей Андреевич отхлебнул «адмиральского чая» из кружки — собственно чай и коньяк в соответствующих пропорциях, от половины на половину, и до просто «плеснул». В последнем варианте все зависит от «широты русской души», и не важно, что она может быть в теле остзейского немца — тут «дух» намного важнее бренной плоти.

За прошедшую неделю великий князь Александр Михайлович, специально назначенный к нему начальником штаба адмиралом Алексеевым, капитально его вымотал своими бесконечными расспросами и дотошными разговорами, больше походившими на допросы въедливого следователя. Да оно и понятно — его старались поймать на «нестыковках» и противоречиях, ведь немыслимое легковерие принимать давно знакомого адмирала за «пришельца из будущего». Гораздо проще посчитать за «бесноватого», ведь мировоззрение здесь еще религиозное. Вот только адмиралы люди гораздо более образованные, чем генералы — флот организация технически «продвинутая», в отличие от армии, а за последние четверть века морские вооружения в этом аспекте совершили качественный прорыв. И уже вот-вот дредноуты начнут строить, а в войсках только-только пулеметы появились и скорострельные пушки, которые в военно-морских силах давно используют, как и ценят любые другие технические новинки.

Так что «Сандро» теперь полностью уверился, что он есть именно тот, за кого себя выдает, потому что огромный объем информации, вываленный на голову великого князя даже в пьяном бреду придумать невозможно — приходится принимать за данность. И тихо радоваться, что удалось хоть немного изменить историю к лучшему — по крайней мере, поражение от японцев уже не грозит, если в ситуацию не вмешается ужасный тайфун или, что намного вероятней, могущественный Ройял Нэви. В последнем случае ситуация кардинально изменится — придется выводить войска из Кореи, потому что снабжать их морем станет невозможно. Чемульпо, Кунсан и другие порты будут блокированы, а дорожная сеть «естественная», а. значит, отсутствует в природе как таковая. И начнутся вражеские десанты — Камчатка и Сахалин будут потеряны, хотя в Приморье японцы с англичанами зубы обломают. Фронт стабилизируется на реке Ялу в худшем случае, в лучшем по 38-й параллели. Война чем-то отдаленно начнет напоминать ту, что шла на корейской земле в начале 1950-х годов…

— Немцы строят нам в Риге верфи, там миноносцы на них будут строить вдвое дешевле ценой, чем требуют наши заводчики, — произнес Сандро и добавил. — Но императорский указ не нарушен — мы ведем строительство на отечественных верфях. А вот если без ограничений допустить ввоз германских товаров, то все наши промышленники такой вой поднимут о собственном разорении, то до бунта недалеко будет.

— Для бунта нет оснований, пусть лучше готовят работников и внедряют новые технологии — кто им это мешает делать? Мир меняется, и они сами должны изменяться вместе с ним, поумерив свои аппетиты. Только и всего — тут другое опасно. Нет, не германские товары, которые своей ценой и качеством разорят наших производителей. Можно обязать немцев строить у нас заводы и готовить наших работников — а импорт увязать с производством на уже наших заводах, один к одному — штуку ввез в Россию, и штуку произвел по такой же цене. У нас огромный рынок, он поглотит бездну дешевых товаров — население бедное. Немцам он очень нужен — их англичане и французы сильно ущемляют во внешней торговле.

— Это так и есть — они пользуются господством на море и не открывают своих колоний для других стран.

— Вот здесь и есть одна из причин мировой войны, в которую Россия вляпалась из-за чужих интересов. Если не вытеснять с нашего рынка немцев в угоду французам и англичан, а обязать их строить здесь предприятия на паевых началах с русскими предпринимателями, то наши «союзники по Антанте» поумерят свои аппетиты и начнут с нами считаться. А нам займы надо брать не французским золотом, а германскими технологиями, тут все взаимосвязано, Александр Михайлович. И начинать надо с главного…

Вирениус остановился, и, отхлебнув «чайку», медленно закурил, прислушиваясь к работе машин «Осляби». Броненосец шел на юг, к Шанхаю — там адмирал Макаров назначил встречу с отрядом вице-адмирала Скрыдлова. Помощь подошла, теперь ее нужно было провести в собственные базы вместе с транспортами, на которых привезли долгожданные грузы. А такое японцы не могли допустить, а потому сражение неизбежно. И посмотрев на терпеливо ожидавшего его слов великого князя, который, возможно, станет государем-императором Александром IV, Вирениус заговорил:

— Главное богатство страны — это люди. А в основе богатства каждого человека лежат знания. Необходимо ввести всеобщее и бесплатное начальное образование, обязательное для всех, независимо от пола и народности. И не два класса церковно-приходского, а нормальное, в четыре класса. И учить не только грамоте, а нужному ремеслу. Среднее образование сделать не просто доступным, а еще также и профессиональным — увеличить сроки на один год и научить гимназистов реальной профессии, полезной для общества. И обязательно ввести в классах военное обучение — нужен большой резерв офицеров военного времени. А образованный человек намного лучше и успешнее работает, легче овладевает профессиональными знаниями. И на производстве сразу уменьшатся издержки и брак, товаров станет больше, причем качественных. И резко возрастет уровень потребления — образованный и умеющий работник будет получать больше жалование и может позволить себе гораздо больше покупок. Одно цепляет другое — если начать, то через двадцать лет мы не узнаем свою собственную страну…

Великий князь Александр Михайлович, домашние называли его «Сандро» с женой Ксенией Александровной, сестрой императора Николая II, что стоит рядом с ними.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ «SI VIS PACEM» декабрь 1904 — февраль 1905 года. Глава 35

— Японцы в очень скверном положении — имея порты в Корее, мы держим островную империю под постоянной угрозой нашего нападения. Потому самураи не бросились искать эскадру Скрыдлова, опасаясь, что мы в щебенку превратим их главные порты, и что еще хуже — захватим острова в Цусимском проливе, и укрепимся на них, что, кстати, сможем сделать. Отправить часть сил на поиски японцы не могли — отряд Скрыдлова очень силен, и победить его с хода для Камимуры было бы непростой задачей. К тому же мы в любой момент могли его усилить, что и произошло вчера, в первый день декабря. Зима, как видите, нам подыгрывает!

На море волнение, вполне достаточное, чтобы низкобортные японские корабли лишились части своих преимуществ — «обнулили» их, так сказать. А сам русский флот завершал затеянное Макаровым перестроение, превращаясь в непреодолимую силу. Почти полуторный перевес в вымпелах боевой линии не шутка — это настоящая армада, с которой придется считаться уже не только Токио, но и Лондону с Вашингтоном.

Вирениус посмотрел на идущую впереди эскадру главных сил — флагманский «Цесаревич» возглавлял отряд из трех новых броненосцев, в который вошли «Ретвизан» и замыкающим «Император Александр III». За ними следовал отряд контр-адмирала Ухтомского — «Петропавловск», «Полтава» и концевым пришедший из Балтики «Сисой Великий». Все эти три корабля были тихоходными, но имели по четыре 305 мм орудия нового типа в башнях — каждый из них мог вполне уверенно сразиться с «Фудзи», и лишь немного уступал более крупным вражеским броненосцам. А с «чилийцами» могли справиться, несмотря что те были напичканы 190 мм пушками — за счет более увесистых снарядов главного калибра. Степан Осипович поставил прибывшие броненосцы концевыми в отрядах по расчету — не отстанут, и мешать не станут — у каждого своя цель в бою будет. Совместных маневров и стрельбы еще не проводили, так что назад их и задвинули, чтобы в бою, как говориться, «под ногами не путались». Но можно было не сомневаться, что через месяц вся шестерка приобретет совсем иной вид, и под сокрушающим огнем сразу трех броненосцев любому «слабому звену» придется несладко.

Сам Вирениус вел на «Ослябе» 2-ю эскадру из трех «пересветов» и отряда контр-адмирала Рейценштейна с двумя «рюриковичами». На флагманском «Громобое» установили на баке и юте 203 мм пушки, и теперь бортовой залп обоих броненосных крейсеров стал одинаковым. И весьма «увесистым» — по четыре восьмидюймовых и десять шестидюймовых орудий. И бой для крейсеров Камимуры мог окончиться крайне плачевно — русские моряки уже уяснили, что семидюймовая гарвеевская броня хорошо пробивается четырнадцатипудовыми снарядами, в то время как русские плиты, даже толщиной в шесть, а то и четыре дюйма, отлично выдерживают попадания семипудовых вражеских снарядов.

Многочисленные транспорты охраняла 3-я эскадра под командованием вице-адмирала Скрыдлова, державшего свой флаг на броненосце «Наварин». Первый русский броненосец «классического типа» имел устаревшие 4–305 мм и 8–152 мм орудия в 35 калибров, на дымном порохе. Потому в главные силы включать его не стали, как и следовавшие за ним «императоры» — балтийские тараны, с девятидюймовыми пушками главного калибра. Отряд броненосных крейсеров возглавил «Адмирал Нахимов», на котором держал свой флаг контр-адмирал Небогатов. За ним шли столь же старые «князья» — «Мономах» и «Донской», причем оба со старыми 203 мм пушками, которые поставили вместо новых 152 мм орудий системы Кане. Просто для старых броненосных фрегатов потребовался более увесистый калибр, способный сокрушать береговые цели и укрепления тяжелым фугасным снарядом. Да и сбрасывать их со счетов в морском бою не стоило — бортовой залп эскадры из четырех 12-ти дюймовых, десяти 9-ти дюймовых и одиннадцати 8-ми дюймовых орудий был более весом, чем у всех крейсеров Камимуры.

Вся эта шестерка уже неофициально именовалась «корейским флотом», и не потому, что ее собирались передать королю Коджону — обойдется ван, да и нет у него моряков. Просто им предстояло действовать исключительно в корейских шхерах, среди россыпей островов совместно с канонерскими лодками. Да и адмиралы будут заменены на более энергичных и предприимчивых — а эти отправятся в Петербург, на продолжительный отдых. Четырехмесячное плавание, да еще на нервах, здоровья не прибавляет — это Андрей Андреевич сам познал полной мерой…

— Японцы пойдут на сражение, Андрей Андреевич?

— Обязательно, самураи очень настырные и упертые «товарищи». К тому же это их единственный шанс попробовать потопить несколько наших кораблей из числа тех, что совершили долгий переход. И транспорты — на них припасы для армии и германские пушки для флота. Не думаю, что японцы хотят увидеть, как стреляют 210 мм или 105 мм стволы крупповской выделки. Это их единственная возможность не допустить нас в шхеры пролива и перерезать коммуникации их армии. И создать реальную угрозу Мазампо и Фузану — тогда им придется эвакуировать свои войска из Кореи.

Вирениус остановился и еще раз посмотрел на впечатляющее зрелище идущего по морю флота. Далеко впереди виднелись дымки — то шли крейсера вице-адмирала Безобразова. А ведь послезавтра с утра подойдут миноносцы и крейсера контр-адмирала Матусевича — весь русский флот полностью соберется в единый кулак. Андрей Андреевич посмотрел на стоявшего рядом с ним на мостике великого князя и негромко сказал:

— Пока Того не понес поражение, он его не признает, как и вся Япония. Так что сражение неизбежно…

В бою сошлись русские и японские броненосцы — и это только начало…

Глава 36

— Стрелять по третьим кораблям русского отряда! От нашего мужества зависит жизнь и процветание империи!

Отдав приказ, Того продолжил пристально рассматривать вражескую эскадру, огромную и устрашающую. Как он и предполагал, русские обманули его и на самом деле пошли на соединение с прибывшим от Европы подкреплением. Помешать не было возможности — броненосцы Насибы и крейсера Камимуры, отогнав наглецов от портов, пошли на бункеровку. А спустя сутки было поздно — пришла телеграмма из Шанхая, что в море видели огромный русский флот из броненосцев, и стало ясно, что Макаров и Скрыдлов объединились. Произошло тоже, что и в первый день войны — русские умели обманывать, и каждый раз их изощренные уловки становились более коварными, чем прежде. Что ж — «гэйдзинам» в этом не откажешь — страшный и непредсказуемый враг, и тем велика будет цена победы!

— Это их слабые корабли, их нужно выбить в первую очередь — тогда появятся шансы на успех. Но как их много!

Русские собрали в свой 1-й отряд первоклассные броненосцы — три головных быстроходные, три задних тихоходные. И в каждой троице концевой корабль с экипажем, что проделал долгий переход, и еще ни разу не побывал в бою — и этим необходимо было воспользоваться. К тому же на этот раз, прекрасно зная, что русские как всегда начнут массированно стрелять по несчастному «Фудзи», что уже не выходил из ремонтов, Хейхатиро решил изменить диспозицию. И вопреки обыкновению ставить в конце колонны хорошо бронированный «Асахи», определил туда именно слабейший броненосец. Адмирал исходил из очень простого соображения — русские научились стрелять парами броненосцев, а вот прибывшие корабли будут вести огонь самостоятельно. И он им спутает все планы — «гэйдзинам» придется вести обстрел четырех целей одновременно, и их лучшие броненосцы будут вынуждены в такой ситуации выбрать другие цели.

Прибывшие из Чили броненосцы, с вполне обученными экипажами, хорошо освоившие корабли за долгое плавание, проведшие не одну учебную стрельбу, начнут стрелять по последнему русскому броненосцу. У него толком не прикрыты оконечности, и плохо защищен центральный каземат, где стоят всего три пушки Кане в шесть дюймов, не имеющие между собой броневых перегородок. А четыре броненосца обрушат огонь не по флагманскому «Цесаревичу», тот слишком хорошо защищен, а по третьему кораблю, что носит имя прежнего императора, отца нынешнего. Этот броненосец сделан по французскому проекту, только броня главного пояса уменьшена, да несколько возросло водоизмещение. Но Хейхатиро докладывали данные разведки, в которых указывалось, что русские на своих верфях трудятся порой безалаберно и лениво, у них даже сгорел корпус бронепалубного крейсера прямо на стапеле. Так что имелась надежда, что ни разу не побывавший в бою броненосец будет выбит.

Адмирала немного окатило водой от взорвавшегося близь «Микасы» шестидюймового снаряда — и он мысленно огорчился и возликовал одновременно, хотя знал, что для окружавших его офицеров выглядит невозмутимо. Плохо, что русские снаряды стали взрываться и при падении на воду, это стало сильно тревожить, и хорошо, что по его флагманской «Микасе» стали стрелять два их лучших броненосца. Но корабль прикрыт гарвеевской броней лучше всех, так что обстрел выдержит.

— «Император Александр» начал стрельбу по «Сикисиме», «Петропавловск» с «Полтавой» по «Фудзи», «Сисой» по «Ясиме»!

Флагманский сигнальщик удивительно точно опознал русские корабли — за десять месяцев боев он выучил чуть ли не наизусть их малейшие детали. А вот сам Хейхатиро того мысленно поморщился, когда прозвучало название доблестно погибшего броненосца, разрушенный корпус которого захватили русские в Кунсане. Но на новой реинкарнации прежний экипаж практически в полном составе, и яростно рвется в бой. «Хатцусе» ничем ему не уступает — экипаж после торпедирования в ту злосчастную весеннюю ночь удалось спасти большей частью, почти две трети, и моряки тоже жаждут отплатить русским за то невольное «купание». И момент для этого подходящий — необстреливаемый корабль будет бить по самому слабейшему русскому броненосцу. Как и «Ясима» — а это будет страшно — 22 ствола калибром в 10 и 7,5 дюймов обрушаться на «Сисой», в то время как по «императору» будут бить пусть 12-ти дюймовые пушки, но меньшим числом — их всего шестнадцать.

— Главное, чтобы Камимура выдержал обстрел, — беззвучно произнес Того, пристально рассматривая попавшие под страшный удар японские броненосные крейсера. Главную цель русский командующий рассмотрел быстро — кто бы сомневался — этот адмирал самый коварный, у него чутье бить по тем, кто самый слабый. А таким был специально поставленный последним в колонне бывший чилийский крейсер. Новая «Асама», даром, что явилась для «старой», погибшей в первый день войны, прототипом, имела короткий и узкий броневой пояс, который в английском флоте называется «набедренной повязкой». Но почему-то этот хитрец Вирениус перестраивать свой отряд не стал, оставив впереди три своих броненосца.

Если ты не понимаешь действий противника, то ожидай от него искусного смертельного удара — это правило Того запомнил накрепко, и много раз убеждался в его горькой правоте.

И сейчас стал приглядываться, и удивление возросло. По идущей второй «Токиве» стали стрелять все три броненосца — это ожидалось, корабль имел худшее среди четверки бронирование, а потому русские часто избирали его своей целью. И оставалось только надеяться, что корабль долго продержится в строю. А вот вражеские броненосные крейсера, как и заранее предвидел Хейхатиро Того, начали стрелять по «Асаме», вот только высоких водяных гейзеров стало куда больше, чем прежде.

Хейхатиро быстро пересчитал самые большие всплески, их было восемь — это означало, что русским привезли новые восьмидюймовые пушки, и они поставили их на баке и юте «Громобоя». Да еще с русских крейсеров стреляло по десятку шестидюймовых пушек, почти не опасных для неплохо защищенной «Адзумы». Однако способных быстро изрешетить практически не прикрытый броней весь борт «Асамы». Лучше было бы поставить в линию «Касугу», но не стоило, памятуя, что у «гэйдзинов» скоро пойдут в бой большие бронепалубные крейсера, среди которых затесался «Баян». А угроза от последнего исходила явственная…

Флагманский броненосец «Цесаревич» в бою — Желтое море, желтое небо, желтые взрывы шимозы…

Глава 37

— Все правильно, Александр Михайлович — не следует пугать японцев, выставляя против них сразу все наши корабли. Да и выставлять по большому счету можно только «Наварин», и то под вопросом остается эффективность его артиллерии — старые пушки на дымном порохе. А «императоры» с их девятидюймовой артиллерией против броненосцев Того как-то «не катят» — не больше, чем мальчики для битья. А за крейсерами Камимуры не угонятся, не та у них скорость. И учтите — японцы могут легко поднять ход на два-три узла, и тогда «ходоки» Ухтомского сразу отстанут. А нам не стоит выходить с восемью вымпелами против одиннадцати вражеских — попахивает серьезными потерями у нас, а не у врага.

— Я так понимаю, что броненосцы вице-адмирала Скрыдлова будут полезны, когда придется добивать любой поврежденный корабль противника, раз Степан Осипович приказал находиться им поблизости.

— Совершенно верно — по опыту боев мы сделали вывод, что нужно выделить несколько кораблей в резерв, самых тихоходных. А теперь нас крепко сдерживают транспорты — и то радость, что Того в драку полез, и дает нам прекрасную возможность разбить его по… Япона ты моя канадзава! Это что такое происходит, твою мать⁈

«Сисой Великий» выкатывался из строя через четверть часа после начала обмена полноценными залпами. Зрелище было страшное — центральный каземат запылал как доменная печь, из амбразур вылетали длинные языки пламени, и в бинокль было видно, как выбираются канониры, пытаясь покинуть пылающую батарею.

И тут Андрей Андреевич вспомнил, что точно такое же случилось с этим броненосцем в Цусимском бою. Видимо, у истории слишком сильная инерция — ведь недаром говорят, что кому суждено быть повешенным, тот не утонет. А горели пороховые заряды, которые канониры, торопясь стрелять, складывали у пушек. Казематные орудия, в отличие от «Наварина», не имели броневых перегородок. А ход, помноженный на ветер, стал разносить пламя от одного загоревшегося заряда на другие, и можно вычеркнуть всю полудюжину шестидюймовых пушек со счетов. Почему такое случилось в самом начале боя, имеет простое объяснение — впечатляющий набор крупнокалиберных орудий на каждом из «чилийцев», а при таком числе выстрелов один из снарядов имеет много шансов влететь в амбразуру.

— Надеюсь, пламя не перекинется на погреба…

Договорить великий князь не успел, как в центральном каземате горящего броненосца что-то сильно рвануло — оправдалось самое черное предположение, ведь слова беду могут притягивать. Видимо, если чего-то сильно боятся, то оно зачастую и случается.

— Капец броненосцу — надо снимать команду, пока еще не поздно, это же Везувий какой-то…

Отняв бинокль от округлившихся глаз, еле слышно пробормотал ошарашенный таким началом Андрей Андреевич. У него мгновенно возникло болезненное ощущение, что судьба стала решительно подыгрывать японцам своими «случайностями». Но промолчал, только грязно ругался сквозь зубы. Затем, осознав, что выдержка отказала, закурил папиросу, и табачный дым немного стал успокаивать нервы разгорячившегося адмирала. Очень хотелось выпить, но в бою он себе не позволял ни капли. А это делало восприятие острее — по тому как вздрагивал всем корпусом «Ослябя» он понял, что по броненосцу сосредоточили огонь не менее трех броненосных крейсеров Камимуры. Успеха они вряд ли добьются, тонкая броня даже верхнего пояса и казематов не пробивается восьмидюймовыми пушками даже с такого относительно близкого расстояния — чуть больше тридцати кабельтовых.

Зато вокруг идущей второй «Токивы» всплески стояли колонами какого-нибудь языческого храма — сразу три его броненосца вели согласованный огонь по «слабому звену». А концевая реинкарнация «Асамы» нещадно избивалась «рюриковичами», крейсер было трудно разглядеть среди множества всплесков. На то и был расчет — самый маленький среди крейсеров, которых он был меньше на тысячу двести тонн, с небронированным бортом и коротким броневым поясом, бывший «чилиец» осыпался шестидюймовыми снарядами, неопасными для японских «асамоидов», но губительных для их «прародителя». Ведь на основе переработанного и увеличенного «О’Хиггинса» британцы, французы и немцы построили для Страны Восходящего Солнца эти «убийцы крейсеров» — опасные до чрезвычайности корабли.

«Россия» и «Громобой» долбили неприятеля из двух десятков шестидюймовых и восьми восьмидюймовых пушек — долго тот вряд ли выдержит, нахватается снарядов, и если не потеряет ход и успеет выйти из колонны — его немыслимое счастье. Но того не будет, по крайней мере сейчас — японцы упертые и дерутся до последней возможности.

— «Наварин» торопится занять место концевого мателота, срезает полукруг. За ним мой «прадедушка» — эти корабли сплаваны за время похода и Николай Илларионович знает, что делает. А вот «дедушка» торопится за нами — удивительно быстро набирает ход.

— Вроде броненосного крейсера стал, думаю и «Нахимова» обгонит — на короткой дистанции семнадцать узлов держать может, проверяли пару раз в бою, Александр Михайлович…

Вирениус осекся, и оторопело посмотрел на «ваканте» и «оккупадо» — броненосцы стали пересекать курс «Осляби», набирая ход, и густо дымя трубами, и можно было не сомневаться, что эта парочка вознамерилась устроить ему знаменитый «кроссинг Т», о котором он много читал. И сейчас Андрей Андреевич не впал в растерянность, как случилось бы с ним раньше, когда он еще ни разу не бывал в морском бою. Нет, Вирениус стал лихорадочно просчитывать варианты противодействия. Нужно было ставить защиту от этой своеобразной «кочерги». Которую японцы занесли над «головой» русского отряда — идущим впереди под вице-адмиральском флагом броненосце «Ослябя». Ручка из трех крейсеров Камимуры, крюк из двух броненосцев — «чилийских покупок» — шквал снарядов пяти кораблей устроит на его флагмане через пять минут филиал ада.

Вирениус в этот момент осознал, что если поступить правильно, то потери будут минимальными, но без шансов на победу. А вот если принять другой вариант, то ситуация сразу станет запутанной. И пробормотал:

— Стоит рискнуть, стоит…

Русские броненосцы в бою с Объединенным Флотом. Впереди флагманский броненосец «Цесаревич», на втором плане «Ретвизан». Справа корабли из отряда Хейхатиро Того…

Глава 38

— Они добивать «Сисой» бросились, Александр Михайлович, а мы не дадим им этого сделать. Понимаю, что лучше бы уклонится от охвата, в скорости мы не уступим, но пусть добивают «подранка» — если им удастся это сделать, ведь ваш «дедушка» на подходе.

Вирениус был совершенно спокоен, только гадал, какое решение примет младший флагман 1-го отряда Того, а им должен быть контр-адмирал Сатаро Мису. Хотя мог быть и контр адмирал Насиба, которому могли обратно вернуть реинкарнацию «Ясимы», но точных сведений не было, хотя пленных допрашивали постоянно и часто с пристрастием (к чему сантименты), и они говорили о многом.

— У Мису, если он командует «чилийцами» есть три варианта, — великий князь был спокоен, хотя не мог не понимать, что маневр не от врага, а на него, да еще с максимальным ходом, чреват для «Осляби» самыми нехорошими последствиями, вплоть до фатальных повреждений.

— В первом оба его броненосца и крейсера Камимуры сосредотачивают весь огонь по нам — а это тридцать четыре ствола от десяти до семи с половиной дюйма. Однако тогда японцам придется забыть о «Сисое Великом», а «О’Хиггинс» с «Адзумой» окажутся под обстрелом двух наших броненосцев и «рюриковичей». Может просто отвернуть и линия восстановится — только в ней вместо одного появится два наших броненосца.

— Этого не будет, не для того бросились, чтобы отступить, Александр Михайлович. Японцам кровь из носа нужна победа, иначе войну проиграют. Самураям нужно утопить несколько кораблей нашей линии.

— Тогда третий вариант предпочтительней — им нужно добивать «Сисой», и они пойдут на него. Выходит вы, Андрей Андреевич…

Великий князь не договорил, а лишь покачал головой. Да, это было именно так — своим маневром Вирениус открывал дорогу к поврежденному «Сисою», как бы приглашая самураев добить русский броненосец. Вот только сделать они это могут, лишь пройдя по внешней дуге, а «императорам» и «Наварину» идти по внутреннему радиусу и они успеют подойти чуть раньше. А там кому повезет — схватка даже с тремя старыми броненосцами может оказаться уже фатальной для японцев, стоит им потерять свой резвый ход. Башни «Сисоя» действуют, «Наварин» тоже не подарок, а «дедушка» и «дядя» великого князя утыканы девятидюймовыми пушками.

— Выходит вы поставили ловушку, куда заманиваете два броненосца, — негромко произнес великий князь, и с нескрываемым удивлением посмотрел на Вирениуса — тот утвердительно качнул головой.

— Подобные случаи мы отрабатывали со Степаном Осиповичем, играя в кораблики на карте как дети. И адмиралы участвовали, и все под рюмочку коньяка — наместник посредником, Безобразов с Иессеном за японцев подыгрывали, как и Эбергард с Эссеном — они как самые агрессивные. Такой ситуации не предусматривалось, но похожие были. Главное, чтобы заманить и загнать в «мешок» и там сбить неприятелю ход, даже ценой потери одного-двух тихоходных броненосцев. Они все равно только для этой войны, на следующей будут не нужны.

— Я понимаю, — кивнул великий князь, только улыбка у него вышла кривоватой — трудно представить, когда свои корабли сознательно подставляют под удар и возможную гибель, принося в жертву, как пешку в гамбите. Но с другой стороны обмануть врага не удастся, необходимо вызвать у него азарт, усыпить бдительность и потерять осторожность.

— Похоже, что японцы выбрали четвертый вариант — хотят расстрелять наш броненосец и лишь потом накинуться на «Сисоя», — Андрей Андреевич прекрасно видел, что «ваканте» и «оккупадо» начали пристрелку по «Ослябе». После чего начнут накрывать его броненосец полными залпами. Было страшно, душа прямо возопила внутри и демонстрировала отчетливое намерение спрятаться поближе к пяткам. Под ударом двух столь опасных врагов «Ослябя» еще никогда не находился — но эта жертва была необходима. Еще четверть часа, и японцы поймут, что азарт до добра не доводит. Но слишком выгоден для них момент, вернее, кажется таковым, ведь в прицелах флагманский броненосец «гэйдзинов», что доставил множество неприятностей — и вот «час праведной мести» настал.

— Это хорошо, что они искушения не выдержали, зато мы отсечем Мису от Камимуры. Надеюсь, что Макаров и Безобразов уже разглядели ситуацию, и уже принимают меры. Интересно, что будет дальше…

Договорить Вирениус не успел, как тут же «Ослябю» накрыло взрывами и всплесками, причем со всех сторон. Корабль только вздрагивал от пропущенных ударов, словно штрафной солдат, которого попустили через строй роты со шпицрутенами в руках, которыми со свистом и с полного размаха «охаживали» несчастного по оголенной спине. Пошло самое настоящее избиение, не зря эти броненосцы именовали «убийцами крейсеров». К тому же продолжали стрелять корабли Камимуры, причем тот начал откатываться от русского отряда, что шел таким курсом на сближение.

— Смотрите, Александр Михайлович, а ведь брешь между броненосцами и «асамоидами» растет, еще немного потерпеть и мы их разрежем на две половинки. И начнется свалка…

Закончить мысль Вирениус не смог — шарахнуло так, что его буквально отбросило как пушинку на великого князя. Свет пропал, глаза перестали видеть, все внутри боевой рубки заволокло дымом и гарью, началось удушье — и сознание померкло…

Бортовой залп «убийцы крейсеров» производит неизгладимое впечатление на слабонервных…

Глава 39

— Что удумал наш Андрей Андреевич, что учудил. Всякое от него видел, но такое впервые…

Степан Осипович напряженно смотрел в узкую броневую прорезь боевой рубки, он специально приказал сделать небольшой отворот на броненосцы Того, чтобы увидеть, что происходит в бою между отрядами Вирениуса и Камимуры. Адмирал был раздосадован неожиданно быстрой потерей «Сисоя Великого». Ясно было, что там загорелись пороховые заряды, и от них детонировало несколько поднятых из погреба снарядов. Но не последний, иначе бы корабль уже ушел на дно от взрыва.

Однако вот поворот двух концевых броненосцев на пересечение курса 2-й русской эскадры из «пересветов» и «рюриковичей» оказался для него удивительным. Ведь концевой «Фудзи» сразу попал в переплет, оставшись без поддержки — по нему стреляли «Петропавловск» с «Полтавой», причем на удивление точно — за десять месяцев войны комендоры и офицеры многому научились у врага, да и снаряды после некоторой доработки взрывателей, стали чаще срабатывать.

В схватке Камимуры с Вирениусом успех однозначно был на стороне последнего только потому, что все русские корабли отряда по весу бортового залпа превосходили любой отдельно взятый японский крейсер. Причем преимущество броненосцев неоспоримое, что уже не раз проявлялось в боях. А над новой «Асамой» так вообще двойное — этот чилийский крейсер был слабым как по вооружению (бортовой залп из 3–203 мм и 5–152 мм пушек), так и по водоизмещению, что меньше на тысячу двести тонн). К тому же никудышная защита — вместо двух броневых поясов, только один, короткий и узкий, как набедренная повязка у туземцев.

Так что когда увидел «Касугу» между двух групп малых крейсеров по три единицы в каждой, то сразу понял, что Того тоже прибегнул к резерву, который Андрей Андреевич именовал не иначе как «пожарной командой. И тем самым парировал серьезную угрозу для своих бронепалубных крейсеров — ведь в отряд вице-адмирала Безобразова для сокрушительного удара по 'собачкам» был специально введен броненосный крейсер «Баян».

— До транспортов вражеские крейсера не доберутся, ваше высокопревосходительство, как и до «Сисоя» — путь с двух сторон перекрывают броненосцы Скрыдлова. К тому же на помощь может подойти из отряда Небогатова наш «Нахимов», а «князья» останутся на охране, как и предусматривалось. Впятером они отобьют два японских броненосца, — начальник штаба контр-адмирал Молас как всегда был рассудителен.

— Что касается маневра Вирениуса, то он слишком дерзок — японцы могут не пойти на «Сисой», зато получат возможность выбить «Ослябю» вслед за ним — а вывод одного из наших флагманов принесет сумятицу в действия. Но да — он так отрезал крейсера Камимуры от двух броненосцев, что могут попасть в скверную ситуацию. И это не только отображение на «игровой» карте, а самая настоящая реальность.

Макаров машинально посмотрел на прикрепленный к стене большой планшет на деревянной карте, на котором прочерчивались курсы противоборствующих отрядов и постоянно переставлялись булавки с цветными головками, размер которых соответствовал типу корабля. Здесь безостановочно «колдовали» два флаг-офицера, постоянно получавшие доклады и тут же вносившие изменения в картину сражения. Да, определенные искажения в ней имелись, но приблизительная диспозиция была относительно верной, так как радиограммы уже передавали без ошибок и путаницы, а сигнальщики с мощными биноклями с открытого кормового мостика прекрасно видели всю картину сражения и дополняли информацию. Правда, и потери среди них имелись, и уже выбыло два офицера ранеными — японская шимоза являлась смертельно опасной как для людей, так и неприкрытых броней конструкций. Но замена тут же отправлялась наверх, в кирасах и касках — запас подготовленных наблюдателей и сигнальщиков имелся теперь на каждом русском корабле, от броненосца до крейсера.

— Послушайте, Михаил Павлович, а ведь это «мешок», если «Ослябя» отойдет в сторону, то японцы в него сами залезут. А мы тут же развернемся и пойдем на помощь, причем Ухтомский со своей парой будет нас прикрывать сзади — мы сделаем последовательный поворот только нашими броненосцами. И тогда «чилийцев» не выпустим.

— Вы правы, ваше высокопревосходительство, думаю, Вирениус сделает ложный выкат «Осляби», даже прикажет спустить свой флаг для вящего обмана японцев — о таком обмане противника он не раз говорил…

— Фудзи'!

Громкий выкрик раздался в рубке, и Макаров тут же бросился к прорези — зрелище было впечатляющее. Как до этого полыхал «Сисой», так весело загорелась носовая башня концевого вражеского броненосца. Из орудийных амбразур выплеснулись длинные языки пламени и дыма, и теперь все ожидали взрыва, которого не случилось весной. Ясно, что запас пороховых зарядов под броневой крышей колпака, куда они заранее поднимались из погреба вместе со снарядами, воспламенился, и вот-вот последует взрыв, и черная пелена накроет вражеский броненосец — не может ему постоянно везти и быть «вечным счастливцем».

— «Ослябя» вышел из колонны, повернул к осту, на нем подняли сигнал — «адмирал передает командование»!

От звонкого выкрика сигнальщика Макаров поморщился и посмотрел — как он и предполагал, флагман Вирениуса стал выкатываться из строя и без всяких пожаров. Степан Осипович только усмехнулся в бороду — «ах, Андрей Андреевич, вечно вы не вовремя со своими хитростями», и начал громко отдавать команды:

— Нам обязательно нужно добить «Фудзи», сколько раз его упускали! Повернуть на три румба, идем на сближение с неприятелем! Броненосцы Того более ценны, чем «чилийские покупки»!

Ночной бой между русскими и японскими эсминцами, которые являлись «расходным материалом» войны…

Глава 40

— Ваше превосходительство, очнитесь!

Андрей Андреевич слышал голос будто издалека, словно пробивавшийся через толстый слой ваты. И странное дело, он узнал его — надворный советник Солуха, старший судовой врач «Осляби», переведенный на броненосец с затонувшего «Рюрика». С Николаем Петровичем он часто разговаривал на медицинские темы, и что удивительно, обрел в нем своего рода ассистента, которого порой консультировал по многим вопросам. И тот свято соблюдал условие — не задавать вопросов об источнике знаний и умений у «его превосходительства», и никому не рассказывать ничего лишнего. На этом и сошлись, причем в комплот вступил и коллежский асессор Брауншвейг, всегда смотревший на него восторженными глазами. Да оно и понятно — Эрнесту Гуговичу всего 34 года, Солуха старше его на три года — молодые люди в принципе, ему в сыновья годятся.

Пришлось им, да и другим врачам, ведь разговоры на флоте шли, их было не унять, все знали кто оперировал моряков «Осляби», изложить несколько мистическую составляющую. Будто бы каждую ночь во сне он занимается с больными, ставит диагнозы, лечит, а порой даже делает операции, но только по части урологии. Но якобы дело происходит в иные времена, отдаленное будущее. Вот тут он замыкался и жестко пресекал любые расспросы. Про медицину, пожалуйста, все прочее — политика, техническое развитие, военное дело и история — на корню «мотыгой гасил». Но лекарям этого хватало — чудодейственная мазь Вирениуса-Бунге для лечения ран была всем известна, настырный флаг-врач наместника категорически отказался присваивать себе одному славу — а немцы они упертые.

— Андрей Андреевич, да очнитесь, пожалуйста, умоляю!

И столько было в голосе врача отчаянной мольбы, что Вирениус вышел из забытья, как бы потянулся на зов, словно «вынырнул» сквозь плотную завесу беспамятства. И прозрел, уставив взгляд в покрытую белой краской переборку, освещенную достаточно ярким светом электрических лампочек. С первого боя выводы по размещению лазаретов были сделаны правильные, и теперь те находились в самых защищенных местах. А гальванеры провели в них дополнительное электроосвещение, утроив число светильников и зарезервировав несколько линий от динамо-машин. То есть, даже при повреждении отсека, свет все же будет, но на всякий случай имелись свечи и керосиновые лампы — в бою всякие пакости случаются.

— Я, видимо, контужен, тошнота легкая, — пробормотал, сразу же проведя диагностику собственного организма. Саднило предплечье, болела голова, но руки и ноги функционировали.

— Вы легко еще ранены в руку, но вскользь, глубокий порез. Небольшие ушибы есть, мы вас уже перевязали. С его императорским высочеством плохо — у него ранение в пах, оперировать боюсь. Я ведь знаю, что произошло с великим князем Борисом Владимировичем, а вы сможете, вы умеете, ваше превосходительство, пожалуйста!

Лихорадочно сказанные слова моментально побудили к действию, и Андрей Андреевич поднялся с койки, поддерживаемый врачом и подоспевшим санитаром — старый знакомый квартирмейстер, что с его легкой руки «прописался» в лазарете. Одежду с него всю сняли, сделали перевязку и надели чистое белье, прикрыв одеялом. Мгновенно оценив ситуацию, Вирениус быстро спросил:

— Сколько мы с его высочеством в лазарете?

— Минут двадцать, мы вас быстро перевязали, но не могли привести в сознание, даже соли не помогали. Но вы сами очнулись…

— А где его высо…

Говорить дальше не требовалось, он увидел Александра Михайловича, с перевязанным плечом, обнаженного, на соседней койке. На бледном лице горели глаза, словно две фосфорные чашки — увеличившиеся, большие, в них плескался перемешанный с болью жуткий страх. Да оно и понятно, пах такая область, что может причинить большие мучения, достаточно вспомнить коварные удары, что пропускают люди в драке. Боль такая, что даже самый агрессивный человек в эту секунду может только выть и матерится — и ничего более, хватается руками за поврежденное место, где произошла трансформация жизненно важных для мужчины элементов.

Да и врача он хорошо понимал — военные лекари могут только резать, их этому хорошо учили. А отнять «возможности воспроизводства» у великого князя для него смерти подобно, такое могут никогда не простить — за руку или ногу поймут, даже порицать не станут, все же война, но за такое по голове точно гладить не будут.

— Потерпите немного, Александр Михайлович, нужно сделать осмотр. Вы мне доверяете?

— Полностью, Андрей Андреевич. Я ведь на уговоры Ксении не поддался, поехал на войну, а тут такая беда…

Вирениус сообразил, что речь идет о великой княгине Ксении Александровне, и хорошо, что у них много детей. И с содроганием в душе приступил к осмотру, понимая, что теперь на карту поставлено многое. И спустя несколько минут сердце в груди перестало бешено колотиться, он успокоился. Но на лице оставил маску крайнего беспокойства.

— Верь мне, «Сандро», я помогу, но крайне опасное ранение!

Случай практически рядовой, но выглядит страшно на первый взгляд. «Интимным радостям» ущерб временный, но когда имеешь дело с «сильными мира сего», лучше значительно преувеличить оказанную тобой помощь. Тогда ее будут особенно ценить, и оплата в той жизни измерялась цифрой с шестью нулями как минимум. Здесь же деньги не будут стоить ничего, по сравнению с тем, что ему будет должен дядя царя, возможно будущий монарх, и его супруга, родная сестра государя-императора…

Так погибал «Ослябя» в Цусимском бою 14 мая 1905 года. В этом мире кораблю уготована иная судьба…

Глава 41

— Стоит покинуть вас на полчаса, а полное безобразие началось! Немедленно передать по отряду, поднять сигнал — «возглавляю эскадру». Бля, самые интересные события пропустил. «Ослябя» может сражаться⁈ Какой ход может дать броненосец, а то ползем беременной черепахой!

Андрей Андреевич «разорялся» в боевой рубке, но не орал — однако все притихли, разглядывая перевязанного адмирала, которого чуть ли не внесли в броневую коробку два матроса.

— Шестнадцать узлов можем дать на короткое время, ваше превосходительство! Половина казематных пушек выбита, отбит ствол на правой пушке в носовой башне, пожары уже потушены — нам крепко досталось!

Командир броненосца капитан 1 ранга Михеев был в порванном мундире, на белой повязке бинта, наложенного на голову, расплывались кровавые пятна. Перебинтованы многие — те, кого опалила шимоза, моряков, сраженных осколками, унесли вниз. Зато кирасы с касками теперь были на каждом — бравада прошла, осталась горькая реальность. Сам Вирениус был в «железе» — выводы он тоже сделал, знал бы, то стальную «юбку» на великого князя обязательно надел, тому и так невероятно повезло — три миллиметра левее и был бы уже «однояйцевым».

— Вижу, что досталось, — пробурчал Вирениус, разглядывая на планшете обстановку — ФКП напряженно работал, несмотря на все перипетии сражения, в котором порядком изувечили его флагманский корабль. И взяв протянутый ему бинокль, принялся рассматривать картину боя. А ситуация складывалась отлично, благодаря тактическому успеху японцев, который им старательно обеспечили, не желая того. Даже к импровизации не пришлось прибегать, все прошло как по маслу, вот только потеря «Сисоя» была незапланированной — броненосец действительно погиб.

«Ваканте и 'Оккупадо» оказались серьезными противниками, крайне опасными — пережив град их снарядов весом в 14 и 5,5 пудов, теперь Андрей Андреевич прекрасно понимал, что не на «Ослябе» лезть в драку против них. Добив горящий броненосец, на котором произошел взрыв снарядного погреба среднего калибра, «чилийцы» принялись за подоспевшие корабли Скрыдлова — небронированные оконечности «Наварин» были покрыты пробоинами, и без того низкобортный броненосец опустился в море так, что превратился в монитор, и уползал с места боя. Из четырех труб, что раньше стояли перевернутой «табуреткой» уцелели две правые, мачта была перебита снарядом, и на «обрубке» уже не развевался вице-адмиральский флаг. А «чилийцы» явно не намерены отпускать русский броненосец, несмотря на отчаянные попытки двух «императоров» заставить противника прекратить избиение своего флагмана. Все правильно — японцам нельзя оставлять «подранков» на плаву, самураи торопятся отправить «Наварин» на дно. И что самое печальное, им это скоро удастся сделать.

А вот оба балтийских тарана держались великолепно, полный броневой пояс по всей ватерлинии держал вражеские фугасы. Одна беда — даже девятидюймовые снаряды не могли причинить заметного вреда вражеским броненосцам, буквально залитым в броню, что же говорить о шестидюймовых бронебойных, бесполезных даже на такой короткой дистанции.

— Броненосцы адмирала Макарова ушли за того — мы видели взрыв на «Фудзи». Они уже в ста кабельтовых, видны только дымы.

— Увлекся погоней, Степан Осипович, японцы его поманили легкой победой, — пробурчал Вирениус, лихорадочно просчитывая ситуацию. «Наварин» надо списывать со счетов, а если схватка продлиться дальше, то реинкарнации «Хатцусе» и «Ясиму» отправят в нокдаун обоих «императоров» — у тех на борт только пять коротких устаревших 229 мм пушек.

— Передать приказ на «Победу» и «Пересвет» — встать в кильватер «Ослябе». Втроем атакуем «чилийцев» — надеюсь, что «Наварин» немного продержится, успеем подойти.

— Камимура уничтожит крейсера Рейценштейна, хотя к ним торопится «Нахимов» — втроем против пяти не выстоят, ваше превосходительство. А «Мономах» с «Донским» дерутся с «симами». Им и так тяжко приходится, хотя «Баян» помогает и отряд контр-адмирала Иессена подошел. Но там еще «Касуга», а с ним «Цусима» и «Отова».

— Рвутся к транспортам, это понятно, — мотнул головой Вирениус, понимая, что японцами одержан крупный тактический успех. Еще бы — броненосный крейсер при поддержке шести бронепалубных крейсеров с 203 мм пушками и четырех со 152 мм и 120 мм, против двух старых фрегатов, пусть с броневым поясом, «Баяна» и пяти больших крейсеров с одним малым, и тот бывшая яхта. Ничего, продержатся, главное тут победить. Хотя это будет не просто, но вариант продолжения сражения уже появился.

— Константин Борисович, хотя ученые математики и говорят, что от перемены слагаемых сумма не меняется, но эта аксиома к морской баталии неприменима. Рейценштейну драться до конца — втроем против пяти. Но «Токива» изувечена, и еле ползает этот крейсер. «О’Хиггинс» избит, и тоже уже «ходкость» потерял. Должен продержаться Николай Карлович, должен — «Нахимов» еще в бою не был, и повреждений не имеет. А Камимура на рожон полезет, их пятеро против троих, а нас будет шестеро против двоих, зря «Наварин» и «Ослябю» со счетов списали.

— Я понял, ваше превосходительство, ведь если мы выбьем «чилийцев», то Камимуру точно догоним потом!

— Правильно рассуждаете, Константин Борисович — японцев нужно было втянуть в сражение и поманить призраком победы. Жаль, что с «Сисоем» и «Наварином» у самураев получилось по-настоящему. Но даже потеря двух броненосцев для нас не так фатальна, ели выбьем «Хатцусе» и «Ясиму» снова — последний не сможет дать полный ход, ему девятидюймовыми снарядами «клюв» своротили. У нас есть шансы, и немаленькие!

Ведя войну против России. японские адмиралы прекрасно понимали, что из Балтики против них могут направить еще одну эскадру, основа которой состоит из самых новых русских броненосцев…

Глава 42

— А вот «голубчики» вы мне тут и попались, — Андрей Андреевич оскалился почище волка — такова природа человека «опьяненного» войной, и неважно в окопе он или в боевой рубке броненосца. А сражение еще больше ожесточилось, а вместе с ним обезумели и люди, отрешившись от жизни и сея смерть из длинноствольных морских пушек.

— Это не морской бой, а какая-то свалка, ваше превосходительство, еще и к абордажу прибегнем, как во времена Гангута, — стоявший рядом с Вирениусом мрачно пошутил Михеев.

— Пока еще нет, Константин Борисович, а вот когда начнут атаку миноносцы, тогда и пойдет самое интересное. И хорошо, что волнение — могут действовать только дестройеры, даже нашим «соколам» сейчас неуютно. Но оно того стоит, «Новик» с эсминцами давно приказа ждет.

— И японцы тоже, ваше превосходительство — пара авизо и полтора десятка на подходе, и «собачки» сюда спешат.

— Отдайте приказ Эссену — пусть на них нападает. Неприятельскую атаку нужно сбить в самом начале. Чайник раздавить надо прежде, чем он паровозом стал, и дымить трубой не начал.

Незамысловатая шутка несколько разрядила напряженную ситуацию, вызвала усмешку у многих слышавших ее офицеров. «Ослябя» уже вел огонь по новой реинкарнации «Хатцусе», «играя первую скрипку», за ним в «концерт» втягивались спешившие на полном ходу «Пересвет» и «Победа». И вражескому броненосцу сразу стало плохо — одно дело сражаться против слабого противника, а другое столкнуться с отрядом. «Убийца крейсеров» мог расправиться с флагманом Вирениуса в одиночку, обладая впечатляющим набором крупнокалиберных орудий, но вот в бою с отрядом из трех кораблей, равных ему по водоизмещению, ситуация изменялась на противоположную. С тридцати кабельтовых десятидюймовые пушки начали пробивать семидюймовую броню «чилийца», и дистанция быстро сокращалась.

— А что вы хотели, господа — что мы тут будем благородные поединки устраивать? Нет, мне наши люди дороги, а втроем против одного драться моральных запретов нет. Наоборот, только приветствуется!

«Хатцусе» отстреливался всем бортом — он один имел столько же пушек «внушительного» калибра, сколько три русских «инока», но вся штука была в том, что их было трое. И на каждом еще имелись шестидюймовые пушки, снаряды которых броню пробить не могли, если только не стрелять с кабельтова, практически в упор, зато несли разрушения конструкциям, воздуховодам и дымовым трубам в первую очередь. А последних на вражеских броненосцах только две, и потеря даже одной из них критически важна, так как резко снижается скорость этих «бегунов». И такое произошло с искалеченной «Ясимой» — фугасный снаряд с «Наварина» своротил одну из них. Двенадцать дюймов, это двенадцать дюймов, пусть пушки устаревшая и длина ствола всего в 35 калибров. Зато в дополнение к ним на каждом из «императоров» в бортовом залпе по пять 229 мм орудий. Их снаряды весят по восемь пудов, в то время как 190 мм лишь пять с половиной. Так что «Ясиме» тоже доставалось по полной программе — шесть броненосцев против двух совсем не та «пропорция» что была раньше — два «второклассника», практически «беззубых» и полузатопленный старый корабль, превратившийся в монитор, и еле держащийся на плаву.

— Камимура сюда идет, ваше превосходительство! «Идзумо» и «Якумо», остальные крейсера ведут бой с Рейценштейном!

— Кто бы сомневался, нашему «старому другу» нужно вытаскивать свои броненосцы из ловушки, куда они залезли, торопясь добить «подранка». Вот только мы теперь их не отпустим, и бой будет продолжаться на наших условиях. А там посмотрим, что дальше делать…

Андрей Андреевич замолчал, закурив папиросу — потребовалось унять нервы, он хорошо запомнил, чем окончилось попадание в боевую рубку тяжелого снаряда, снаряженного шимозой. И в бинокль стал осматривать картину боя, что на его глазах превращался в свалку. «Чилийцы» отчаянно отбивались от русских броненосцев, которые засыпали их снарядами с совершенно убойных 15–20 кабельтовых. Теперь все решало число орудий, и тут чуть ли не двойной перевес в стволах. Правда, на помощь спешили два хорошо забронированных броненосных крейсера, и ситуация с их приходом выравнивалась, будет пятеро против четырех, «Наварин» можно сбрасывать со счетов, старый броненосец потихоньку тонет.

Чуть в стороне шел ожесточенный бой — теперь там ситуация переменилась. Японские крейсера медленно уходили на восток, демонстрируя желание покинуть поле битвы. Да оно и понятно — «Токива» все время находилась под обстрелом «пересветов» и была серьезно повреждена. «О’Хиггинс» едва отстреливался, корабль заметно осел. Зато Рейценштейн удачно сманеврировал и теперь «рюриковичи» вели огонь левым, еще не пострадавшим в бою бортом, где наличествовал десяток шестидюймовых и пара восьмидюймовых орудий на каждом из его крейсеров.

«Адзума» сошлась в яростной схватке с «Адмиралом Нахимовым» — в любое другое время итог предсказать было бы нетрудно, но не сейчас. Русский корабль впервые пошел в бой, повреждений не имел, а вот его противник уже изрядно пострадал. Дистанция сокращалась, так что устаревшие русские пушки с длиной ствола в 35 калибров были столь же эффективны, как и английские системы. И их больше — в бортовом залпе шесть 203 мм и пять 152 мм орудий, в то время как на «Адзуме» при полном залпе из 4–203 мм и 6–152 мм стволов несколько казематных пушек уже не стреляли, и главное — была повреждена кормовая башня. «Француженка» ведь с самого начала не выходила из боевой линии, и ее изрядно потрепали.

— «Собачки» подходят, ваше превосходительство!

Русские моряки так именовали большие быстроходные японские крейсера, вооруженные парой восьмидюймовых пушек и десятком 120 мм орудий по бортам. Серьезный противник, вот только водоизмещение небольшое, и к повреждениям чувствителен. Ведь всем моряком известно, что чем больше корабль, тем устойчивей к попаданиям и дольше тонет. А «собачками» стали именовать по постоянному применению их в качестве разведчиков — типа, «вынюхивают и высматривают», а потом появляются броненосцы Того или броненосные крейсера Камимуры.

Угроза от них нешуточная для серьезно поврежденных «России» и «Громобоя», вот только своим преимуществом японцы не успеют воспользоваться — подходили крейсера вице-адмирала Безобразова — «Баян», «Варяг» и «Богатырь» с «Аскольдом» — на последнем не хватало трубы. А их вмешательство может решить исход развернувшегося боя, ведь они надежно прикроют выходящие в атаку русские миноносцы…

Флагманский броненосец Объединенного Флота ведет бой. На мостике «Микасы» командующий, вице-адмирал Хейхатиро Того. Победа и поражение, жизнь и смерть всегда рядом…

Глава 43

— Ваше высокопревосходительство, вице-адмирал Вирениус снова принял командование на себя, великого князя Александра Михайловича серьезно ранило, и командующего контузило, но он вернулся на мостик. Вот сообщение, по беспроволочному телеграфу передано.

Флаг-офицер передал листок, и Степан Осипович пробежался по нему глазами, мысленно чертыхаясь и ругаясь. Теперь он осознал, что это была не мистификация устроенная коварным Вирениусом, «Ослябю» на самом деле серьезно повредили «чилийские» броненосцы, так, что флагманский «инок» вывалился из строя на самом деле. Разглядеть, что происходит к северу, куда направлялись транспорты под прикрытием 2-го и 3-го отрядов, было невозможно, слишком далеко, больше двенадцати миль, одни дымы на горизонте. И все общение шло исключительно радиограммами, благо станции беспроволочного телеграфа вполне исправно работали. Можно было отправить посыльное судно, к каждой из эскадр прикрепили по одному — при главных силах был «Амур», у Скрыдлова «Енисей». А вот у Вирениуса, понятное дело, самый быстроходный из трех имеющихся — «Алмаз», все же 19 узлов мог выдать, на два больше, чем минные заградители, оказавшиеся весьма универсальными кораблями. На них поставили по четыре 120 мм и 75 мм орудия, и теперь новоявленные авизо представляли серьезную опасность для вражеских миноносцев, вздумай они атаковать броненосцы Макарова и Ухтомского. И в случае чего, могли быть использованы для спасения экипажей тонущих кораблей. Это раньше как-то не рассматривалось всерьез. Но не сейчас, когда на «Алмаз» приняли команду «Сисоя», и сейчас начали принимать моряков «Наварина» — остановить обширные затопления на последнем не смогли. А еще потерян «Владимир Мономах», получивший смертельные повреждения в схватке с «Касугой» — команду с него сняли «Енисей» и миноносцы. Однако старый фрегат не пропустил японцев к транспортам, и более того, повредил своего противника из своих 203 мм пушек.

— «Сисой», «Наварин», а теперь «Мономах», — пробормотал Макаров, и негромко приказал флаг-офицеру:

— Немедленно запросите Андрея Андреевича — нужна ли ему помощь? Тогда немедленно отправим к нему для поддержки «Ретвизан» — через час прибудет, не позднее. Об этом тоже передайте!

Распорядившись, Степан Осипович перевел взгляд на отряд Хейхатиро Того — японские корабли шли медленно, буквально вытаскивая из-под огня серьезно поврежденный «Фудзи». Тот шел едва на десяти узлах, больше дать японцы не рисковали, в носовую часть броненосца несколько раз «удачно» прилетели двенадцатидюймовые снаряды, и несколько проломов уже перешли в разряд «подводных». Но англичане добротно строили свои корабли — и если «Наварин» от подобных повреждений уже затонул, то «Фудзи» не только не собирается этого делать, но продолжает стрелять из кормовой башни. И японцы прилагают все усилия чтобы спасти корабль — концевым встал «Асахи», вот только Макаров тут же предпринял контрмеры. Из колонны вышел «Император Александр III», и встал в кильватер «Полтавы», открыв огонь по вражескому броненосцу, в то время как комендоры пристрелявшиеся броненосцев Ухтомского не собирались выпускать из своих «подранка».

«Петропавловск» с «Полтавой» долбили «Фудзи» вот уже несколько часов, методично превращая противника в развалину. Но хоть ты тресни, тот продолжал пусть медленно, но уверенно идти вперед, не обращая внимания на попадания и сам отстреливаясь. Но тут повреждения видны, а вот «Цесаревич» с «Ретвизаном» за два с половиной часа боя не добились явственных успехов, стреляя по «Микасе». Вражеский флагман словно не замечал разрывов, стойко перенося обстрел, и казался неуязвимым.

— Надо хоть одного, выбить одного, а там миноносцы добьют торпедами, — впервые в голосе командующего флотом прозвучала горечь — в первом же бою только что прибывшая эскадра вице-адмирала Скрыдлова потеряла если не большую, то лучшую половину кораблей, три из шести, из них два первоклассных броненосца. И если не будет успеха у него лично, то сам подаст в отставку — потому что потерпел поражение, потеряв три корабля. И не важно, что они старые, и команды еще «не нюхали пороха», как говорится — виноват только он сам — увлекся боем, и не оказал Вирениусу поддержку, когда два новых броненосца противника совершили маневр.

— Как только «Фудзи» выкатится из строя — нашим «французам» немедленно атаковать. И пусть князь тогда немедленно идет на сближение — у него скорость для этого вполне достаточная. Нужно отплатить за «Наварин» и «Сисой»! А пушек достаточно, чтобы отбиться от вражеских миноносцев, их у врага немного — не больше пяти, да один минный крейсер.

Пятерка эсминцев французской постройки против пяти миноносцев в 150 тонн — слишком серьезный перевес в силах не по числу вымпелов, а по силе каждого в отдельности корабля. Против трех 57−47 мм пушек Гочкиса впечатляющий набор из двух 75 мм Кане и четырех 47 мм орудий. А на японском авизо всего пара 120 мм пушек и четыре трехдюймовки. Должны справиться с неприятелем, но кто знать может, что произойдет дальше⁈

— Ваше высокопревосходительство, только что радиограмма принята от вице-адмирала Вирениуса. Вот текст — «сами справимся, нельзя упускать неприятеля, нужно добивать „подранков“ не мешкая».

Другой бы обиделся за столь дерзкий ответ, ведь командующему подчиненный флагман давал иносказательный совет что делать. Но не Макаров — Степан Осипович только усмехнулся, на душе стало легче…

В бою сошлись главные силы русских и японских броненосцев — именно они решают, кто будет господствовать на море, а кто отстаиваться на базах, или отправится на дно…

Глава 44

— Ваше превосходительство, «Адмирал Нахимов»!

На яростный выкрик флаг-офицера Вирениус обернулся, бросился к прорези и ахнул, затем выругался — мутной волной накатил страх. Все происходящее напоминало ему самый натуральный разгром.

Такой жути он не ожидал увидеть даже в кошмарном сне — левый средний барбет старого крейсера превратился в полыхающий кратер вулкана. А еще в воздух от взрыва взлетел броневой колпак, что был установлен на бронированное кольцо, а потому установка напоминало башню. В эту секунду Андрей Андреевич с нескрываемой горечью осознал, что крейсер, со столь великими трудами добравшийся до Дальнего Востока, погиб в первом же для него сражении. Четыре корабля из шести прибывших — это тало настоящим шоком, который следовало перетерпеть, собрав воедино все душевные силы, даже если само сердце обливается кровью.

— Мистика какая-то происходит, — прошептал Вирениус — ведь все четыре корабля погибли в его реальности от попаданий торпед в ночном бою. Но разумом понимал — команды не были в реальном бою ни разу, устали от перехода. Корабли действительно старые, кроме «Сисоя», броня на троих неполная по ватерлинии, к тому же «железная», вдвое менее прочная, чем знаменитая крупповская. А с «Нахимовым» произошло несчастье, такое бывает. Вот только странно, что похожие случаи с японцами сходили самураям с рук и заканчивались для них благополучно, а тут одна беда за другой. Четыре корабля без единой потери для неприятеля — с ума сойти можно!

— Сходится вплотную! Эссену атаковать всеми миноносцами! Полный ход, какой сможем дать — будем стрелять в упор!

Вирениус озверел, сам того от себя не ожидая, оптимизм как волной смыло, осталась одна ярость. Пусть смерть, но нужно уничтожить хотя бы одного противника, растоптать его, загнать в волны!

И ощутил, что подобные эмоции накрыли всех — всегда сражались с японцами успешно, понадеялись на это, а тут такой ошеломляющий афронт. И тут Андрей Андреевич увидел все три «сокола», которых с немыслимыми трудностями довели с Балтики. «Пронзительный», «Прозорливый» и «Резвий» рванулись в атаку, хотя волна и изношенные машины не давали им набрать ход больше 17–18 узлов. Но небольшие эсминцы шли как на параде, нацелившись на «Хатцусе», оставив крепко поврежденную, но все еще ходкую «Ясиму» броненосцам Вирениуса. Противоминная артиллерия встретила миноносцы всплесками, но редкими, видимо большая часть трехдюймовок была выбита в сражении. Потом на пути атакующих миноносцев встали высоченные столбы воды — 190 мм пушку перенесли на них огонь, как на самого опасного противника. И попали — в страшном взрыве маленький кораблик исчез, а когда дым развеялся, даже обломков нельзя было разглядеть. Но два других пустили торпеды с 2–3 кабельтовых, не дальше, и самоубийственная атака взяла еще одну жертву. Взрывом тяжелого снаряда эсминец буквально перешибло пополам, японцы стреляли на удивление точно.

— Есть! Так ему…

— Ура! Ура!!!

Два высоченных гейзера встали у борта «Хатцусе», один по центру корабля, второй ближе к корме — точно такое же произошло в ночном бою, когда погиб первый броненосец этого имени. Видимо, у Фортуны свои пристрастия и причуды, и своеобразный черный юмор. Но Андрей Андреевич уже не размышлял над странностями судьбы — с двенадцати кабельтовых «Ослябя» стал раз за разом попадать во вражеский броненосец, ведь для его десятидюймовых пушек это была практически «пистолетная» дистанция. И ни он один — «Пересвет» и «Победа» вели беглый огонь. «Ясима» поначалу отвечал, но с каждой минутой его ответный огонь слабел, сражаться сразу против трех противников, и без того израненному кораблю оказалось не по силам. Вот только добили его не пушки — непонятно откуда вылез, как-то ухитрился пролезть между «иноками», ухитрившись при этом не попасть под таран массивного форштевня, миноносец.

— Какой молодец!

Восхитился стоящий рядом Михеев, стукнув ладонью по броне. Надо быть действительно «отмороженным на голову», чтобы вот так ринуться в атаку, когда сверху пролетают, чуть ли не цепляя трубы 225 кг снаряды. Но бог покровительствует храбрым, а «лимит везения» у японцев окончился — им надо было раньше выходить из боя, удовольствовавшись полученными результатами. Все же победили бы «всухую», но захотелось большего — азарт штука страшная, особенно на войне.

— Это «Сердитый» или «Скорый», не успел разглядеть…

— Не важно, свое дело он исполнил — выпустил торпеды, — отозвался Вирениус, и произнес. — Все кресты и медали получат, если попа…

Докончить слово адмирал не успел, но вот японцам действительно вышла «попа», а вернее полная задница — четыре пуда пироксилина рвануло как раз рядом с носовой башней главного калибра. И видимо, в самом погребе от страшного потрясения детонировал боезапас — шимоза взрывчатка «вредная», и подобных экспериментов над собой не выносит. Хотя могли постараться и артиллеристы — процент попаданий десятидюймовых снарядов стал необычайно большим, промахов было намного меньше.

— Ох, ни хрена себе струя!

Страшно смотреть, когда легкой «пушинкой» срывает тяжелую башню с парой 254 мм пушек, а из недр броненосца вырывается струя адского пламени и дыма. Андрей Андреевич даже моргнул, потер ладонью глаза — он не поверил зрелищу, которое увидел за долю секунды. И в этот момент с ужасающим грохотом вражеский броненосец взорвался, исчез в огромном клубке дыма. Вирениус посмотрел в сторону «Хатцусе» — вражеский корабль уже лег на борт, войдя трубами в море. И выругавшись от души, подытожил, с нескрываемым облегчением:

— Минус два, уже лучше…

Нет более страшной опасности для корабля, чем пущенная под водой торпеда, которая сможет потопить броненосец, хотя для этого потребуется сотня снарядов крупного калибра. А тут всего один точный удар…

Глава 45

— Терпеть надобно, ваше высокопревосходительство…

— Да сколько можно терпеть⁈ И на помощь божью токмо надеяться⁈ А ведь не зря говорят, что дурака и в алтаре бьют!

Макаров моментально вызверился — все, что накипело в душе за долгое время, сейчас, в рубке «Цесаревича» прорвалось в гневной тираде. Степан Осипович уже не смог сдерживаться, и то, что раньше его заставляло молчать — ведь командующий флотом не может критиковать установленные порядки — теперь не послужило стопором.

— Провели отряд через три океана, а учебные стрельбы только два раза были, снаряды все время берегли — «экономия» та самая, министром финансов флоту русскому навязанная. И где сейчас «Сисой», «Наварин», «Нахимов» и «Мономах»⁈ Боже мой — четыре корабля из шести прибывших погибли уже, и ни единой потери у неприятеля! Японцы умеют воевать меньшими силами, а мы нет! Плохо стреляем, только-только смогли освоить общую стрельбу и то парой кораблей всего — а японцы всем отрядом по одному давно научились огонь сосредотачивать, и каждый раз попадают, бестии! И все, потому что в море надо быть как дома, на берегу в гостях, а мы только летом на Балтике как дерьмо в проруби плаваем, а потом в гаванях отстаиваемся. Да ладно в «Маркизовой луже», так ведь и на Черном море навигация к зиме оканчивается — а там льда в помине нет в Севастополе. Заветы адмиралов Лазарева и Нахимова презрели там, под «шпицем», а мы своими жизнями за их косность и «экономию» господина Витте расплачиваемся! Вот в чем причина! Бог мог — четыре корабля потеряны!

Макаров, выплеснул все, что накопилось, и замолчал. Он не сожалел о сказанном, прекрасно осознавая, что «наушники» найдутся и передадут его слова, добавив от себя, чинам Адмиралтейства. Та война, что сейчас шла, наводила на адмирала мрачное настроение. Как нельзя более выпукло в ней проявились все недостатки русского флота, как в подготовке моряков, так и в техническом состоянии кораблей и их вооружении, и в особенности косности управления — столичные «стратеги» показали себя полными бездарностями. Особенно начальник ГМШ, приложивший массу усилий, чтобы не допустить усиления русской эскадры на дальнем Востоке любым путем. И трижды прав Вирениус, что привел свой отряд в Желтое море с первым днем войны, как и в том, что только численный перевес позволит победить в этой войне, и станет тем качеством, что будет основой будущего «нового» флота.

— Ваше высокопревосходительство! Радиограмма от Вирениуса'!

— Говорите, прах подери! Что улыбаетесь⁈

— «Сошелся на пистолетный выстрел. Утопил „Хатцусе“ и „Ясиму“, добил торпедами! Теперь пришла очередь Камимуры, тут началась свалка — „Наварин“, „Сисой“, „Нахимов“ урезали им ход, а мы утопим „муму“ в тазике», не хрен ей лаять, бесит уже'!

Сказать, что известие произвело ошеломительное впечатление на собравшихся в рубке офицеров, будет не полным — радость охватила всех, кроме Макарова — такого упрека себе он не ожидал. Старый сослуживец только и делал, что удивлял его. Без всякого зазрения совести в каждом сражении Андрей Андреевич хладнокровно подставлял под первый удар старые корабли, объясняя тем, что их потерю можно легко перенести, если она принесет пользу общему делу. Вполне рациональный подход, но это и бесило Степана Осиповича — такая разумная черствость не свойственна русским людям. Но упрекнуть старшего флагмана не в чем, все потери японцам причинил именно его отряд, где все три броненосца умели стрелять по одной цели. А еще Андрей Андреевич уделил главное внимание облегчению всех кораблей, и при этом усилению на многих из них вооружения. Их альянс с наместником на этом поприще принес много пользы. И к тому же, Вирениус единственный из флагманов, что может самостоятельно действовать исходя из собственных размышлений. И вот так ненавязчиво даже ему дать совет, пусть и пересыпанный несколько эмоциональными фразами.

— Полный ход! Сходимся на двадцать кабельтовых, нет, на пятнадцать! Мы бьем по «Микасе», Ухтомский с «Александром» по «Фудзи»! Идем на свалку, господа, а то возимся, возимся…

Последние слова он произнес больше для себя, подбадривая — теперь стало ясно, что действительно следует сходиться вплотную. Ведь пять броненосцев против четырех, фактически трех, шансы на успех есть, тем более «Фудзи» тяжело поврежден и стал той пресловутой «гирей на ногах» вражеской эскадры. И после небольшой паузы Степан Осипович произнес, обращаясь к командиру броненосца и начальнику штаба:

— Как только сойдемся, бить по «Фудзи», впятером мы его прикончим. Михаил Павлович, нужно оповестить о том «Ретвизан». И как только добьемся результата, миноносцам атаковать и утопить вражеский броненосец торпедами. Нам позарез нужна эта победа!

Степан Осипович встал у амбразуры, взял в руки бинокль — и словно застыл, сейчас его не интересовало ничего кроме боя, он пристально смотрел за увеличивающимися в размерах вражескими броненосцами. На «Микасе» были видны разрывы снарядов «Цесаревича» и «Ретвизана», и по мере того, как корпус корабля увеличивался в оптике, становилось понятно, что вражескому флагману сильно достается. Время от времени он посматривал на «Фудзи» — вражеский броненосец находился уже под обстрелом трех кораблей, каждый из которых был намного сильнее за счет действующей артиллерии. Да, и русским тоже доставалось, но японцы уже «размазывали» огонь — их все же трое с главным калибром, и если не стрелять по противнику, то дать ему возможность безнаказанно расстреливать собственный корабль, находясь чуть ли не в комфортных условиях, схожих с учениями…

— Есть! «Фудзи» на борт валится!

— Ура!!!

Макаров никогда не видел ничего подобного в боях — вражеский корабль неожиданно осел носом, и резко повалился на борт. Полминуты, и вот над водой появилось днище — винты продолжали работать. Еще минута, и все — огромный корабль в двенадцать тысяч тонн водоизмещения исчез, будто его и никогда не бывало на свете. А «Цесаревич» тут же перенес огонь главным калибром по «Микасе», к нему присоединился «Ретвизан», а следом обрушили всю свою орудийную мощь броненосцы князя Ухтомского. Последним стал «император», гвардейцы осознали, что могут натворить двенадцатидюймовые снаряды, когда их много, и с короткого расстояния. И вот тут «Микасе» стало плохо — русские впервые накрыли вражеский флагман шквалом снарядов. Степан Осипович даже увидел, как напрочь снесли открытый мостик яркими вспышками взрывов — все же сейчас стреляло больше четырех десятков орудий шести и двенадцати дюймов калибра, пусть и очень короткое время с минимальной дистанции, с которой промахнутся сложно.

— Бежит, сукин сын, бежит, — с огорчением произнес Макаров — вражеские броненосцы развили максимальный ход, «гири» теперь у них не имелось. И русские корабли стали сразу же отставать…

Гибель броненосца «Наварин» в «иной реальности»…

Глава 46

— Потреплем отряд Камимуры, то война будет окончена, таких потерь самураи просто не вынесут, Константин Борисович. Потому они и убегают от нас, стараясь спасти то немногое, что осталось.

Вирениус закурил папиросу, чувствуя себя скверно — от невыносимого напряжения ему порой становилось так плохо, что перед глазами все плыло в молочной пелене с искрами. И не выдержав, он попросил принести маленькую фляжку с шустовским коньяком, грамм на двести, несколько минут тому назад принял спасительную дозу. И вполне трезво оценивал сложившуюся ситуацию — он правильно рассчитал желание японцев взять реванш, и подхлестнул их азарт, сознательно подставив под удар корабли Скрыдлова. Ведь как бы не были плохи их экипажи, не имеющие боевого опыта, но старые корабли прочны, и приняли на себя все те снаряды, которые предназначались в любой другой ситуации «инокам» и «рюриковичам». Вот только построенные на английских верфях «убийцы крейсеров» оказались чрезвычайно опасными даже для старых броненосцев — напрочь разрушили из своих многочисленных крупнокалиберных пушек небронированные оконечности борта. И изувечили его «Ослябю», досталось от них и двум старым «императорам», снесли трубу на «Алмазе», что успел вовремя убраться.

Однако «чилийцы» сами нахватались русских снарядов сверх всякой меры, и когда против них пошли три «инока», находились уже не в лучшем состоянии — к тому же бой у них первый, пусть и опытные экипажи. Впятером навалились на двух, прикрыли атакующие миноносцы, и те добились результата. А иначе нельзя воевать с японцами, только создавая на каждом отдельном участке значительный количественный перевес над врагом, чтобы нивелировать этим качественное превосходство «самураев» — людей и кораблей. Исключительно брать числом, надеясь, что по мере накопления боевого опыта появится и должное умение с навыками!

— «О’Хиггинс» плох, «Россия» с «Громобоем» его добьют, деваться некуда. А вот «дедушка» с «дядей» за «Токиву» принялись. Долго не продержится, стерва — какое по счету сражение выносит, а как с гуся вода. Плохо мы воюем, еще хуже снаряды — всегда бьем по слабейшим кораблям, а выбить их не получается. Но сейчас задавим — нас много больше, и ход мы им сбили. Задавим, прах подери, числом возьмем!

Три броненосных крейсера Камимуры отходили, увлекая за собой русские броненосцы, которые на этот раз сосредоточили огонь по концевой «Адзуме», впереди которой шли изрядно потрепанные «Идзумо» и «Якумо». Головным в русском отряде Вирениус на этот раз поставил «Победу», как лучше забронированный броненосец, сам шел на «Ослябе» вторым мателотом, а концевым «Пересвет». Выбор построенного во Франции крейсера был не случаен — при равном водоизмещении и толщине броневых плит «Адзума» была покрупнее остальных «асамоидов», и площадь бронирования, соответственно, чуть меньше. Японцы в ответ продолжали стрелять по «Ослябе», прекрасно понимая, что флагман уже сильно пострадал и его можно выбить. Вообще, Камимура поступил правильно, увлекая за собой три быстроходных русских броненосца, надеясь, что два других его крейсера с подходом четырех «собачек» Девы отобьются от сильно поврежденных крейсеров Рейценштейна, пусть даже поддержанных «Аскольдом» и «Новиком».

Вот только японцы никак не ожидали, что картина боя резко изменится — потопление «чилийцев» поставило их в скверное положение, ведь у русских освободились оба «императора» с девятидюймовыми пушками, опасные для любого из этих двух поврежденных крейсеров Камимуры. А «собачки» Девы вместо помощи сами едва отбивались — на арене битвы появился отряд вице-адмирала Безобразова из «Баяна», «Варяга» и «Богатыря». Русским крейсерам бежать было меньше, напрямую шли, а по пути отогнали «Касугу», что потопила «Мономаха» и повредила «Донского». И гарибальдиец покинул поле битвы, ушли с ним малые крейсера Уриу, и «симы» Катаоки, которым досталось от «богинь» и «девицы» с «князем».

— «Бланко Энкаладу» выбили, ваше превосходительство — этот крейсер чуть больше остальных, да еще пушки шестидюймовые в батарее вместо 120 мм. За него сам адмирал Безобразов взялся!

— Вот и хорошо, Петр Алексеевич на «Баяне» всех «собачек» одну за другой передавит, как хорь курей. Учтите — помощи японцам не будет, «Касуга» просто не успеет. Уриу и Катаоке нужно было продолжать бой дальше, и прорваться к транспортам любой ценой — но, видимо, нервы не выдержали, а может быть и радиограммы о помощи получили. Впрочем, это уже ничего бы не решало — на помощь нашим отправил бы «Аскольда».

Вирениус отхлебнул из фляжки, внимательно наблюдая как Эссен выводит в атаку дюжину дестройеров, лидируя их на «Новике». Навстречу ринулись полдесятка японских эсминцев — будь море немного тише, появились бы в большом числе вражеские миноносцы, но сегодня Нептун своим трезубцем решил подыграть русским. «Самураи» были сходу смяты — крейсер из 120 мм пушек сазу выбил один из эсминцев, другие попали в переплет, сцепившись с русскими «оппонентами».

Семь эсминцев под Андреевскими флагами прорвались — четверо бросились на «Токиву», трое на «чилийца». Японцы отстреливались, но уже вяло — противоминную артиллерию им изрядно проредили шестидюймовыми снарядами, которыми многочисленные орудия «рюриковичей» буквально засыпали отчаянно сопротивлявшегося противника.

— Есть, — среди ликующих выкриков коротко и тихо произнес Вирениус, увидев взлетевшие у бортов «подранков» высоченные белопенные султаны. И тут же сражение прекратилось — крейсера Камимуры стали быстро набирать ход, удаляясь с места сражения, за ними устремились три «собачки», бросив смертельно раненного «товарища» — по превратившемуся в костер крейсеру с увлечением лупили «Баян» и «Богатырь». «Аскольд» и «Новик» попробовали погнаться за убегающими вражескими эсминцами, но после нескольких минут отстали. Те набрали ход узлов на восемь больше — куда за такими «ходоками» по Желтому морю гоняться…

Бронепалубный крейсер 1 ранга «Варяг», построенный в САСШ. Первый из шести быстроходных крейсеров, так называемых «шеститысячников». И было немыслимой глупостью со стороны русского командования оставить его в Чемульпо для заклания. Одна из многих ошибок, что привели к поражению гораздо большего по числу вымпелов Российского Императорского флота в войне с японцами, несмотря на героизм и отвагу русских моряков…

Глава 47

— Как видишь, Сандро, у нас не только могущественные внешние враги, но и внутренние, не менее сильные и коварные. Даже немцы ничего не смогли сделать, если государь император сам согласился с мнением министров и адмиралов не приобретать у Аргентины крейсера, которые «не подходят нашему флоту». И победим мы японцев собственными силами не прибегая ни к чьей помощи, а победоносную эскадру из четырех новых броненосцев отправят в апреле на помощь — через три месяца, и идти еще четыре — как раз в августе к нам и прибудут. Прав один классик — в России трудно понять, где начинается глупость, а где предательство!

Вирениус одним махом «хлопнул» бокал коньяка, отер усы — глухо выругался, не сдерживая эмоций. Внутри бурлил гнев — новый 1905 год начался с пренеприятного известия. Ладно бы не купили крейсера, бог с ними — в реальной истории царскому правительству не удалось провернуть эту аферу, ей и занимался Скрыдлов. Но у истории какие-то странные причуды — «чилийско-аргентинские покупки» все же состоялись. Аргентина заявила, что продала свои корабли Перу, и стало ясно, что повторится судьба «Идзуми» во время войны Китаем — и парочка «гарибальдийцев» месяца так через два-три поднимут военно-морские флаги станы Восходящего Солнца. Конечно, собратья «Касуги» не «убийцы крейсеров», но малоприятного — двойное превосходство русского флота на Дальнем Востоке по числу кораблей линии сократится до полуторного на какое-то время, пока не придет отряд «бородинцев». Но Рожественскому, если он поведет их в Желтое море, он выскажет в лицо все что думает, причем будет в этом не одинок.

Среди адмиралов сложилась самая натуральная Фронда — управляющему Морского ведомства и начальнику ГМШ, и рикошетом самому генерал-адмиралу, на совете флагманов выразили открытое недоверие. И хотя «коллективки» на флоте, как и в армии не в почете, демарш все же состоялся. Самому Вирениусу примыкать не стоило — ведь его «обласкали» сверх всякой меры — большой белый крест на шею и звезду на грудь, как до того наместнику, да еще по третьему «орлу» на погоны «уселось». А вот Макарову словно кость кинули — орден Белого Орла с мечами. Впервые нарушили неписаную флотскую традицию — не может командир отряда получить большую по статусу награду, чем сам командующий.

— Ладно — с тремя «гарибальдийцами» мои три «инока» справятся, у Рейценштейна три броненосных крейсера против трех «асамоидов» Камимуры, а против трех броненосцев Ито у нас тоже три под флагом Макарова. Силы в быстроходных кораблях равные, только у меня все же больше броненосцы, чем крейсера, десятидюймовых орудий по паре в башнях, а не по одному. Справимся, но так было бы одиннадцать вымпелов в боевой линии, а у японцев семь, если бы мы их купили! Деньги ведь в казне есть, золото! Нет, дали возможность англичанам своего союзника усилить!

— Ники находится под сильным влиянием придворной камарильи и сановников, и не имеет своего мнения, кроме врожденного упрямства — я его давно знаю, — отозвался Александр Михайлович, отставляя пустой бокал. На груди белел маленький крестик, заветная награда для любого офицера. отношения между ними сложились не просто дружеские, доверительные, похоже что великий князь считал его если не за второго отца, то за родного дядю однозначно, и старшего брата, от которого можно ничего не скрывать и всегда получить от него помощь.

— Теперь полностью разделяю твое с братом мнение — править он не может, так как, несмотря на наши победы, приведет страну к катастрофе. Он слишком доверяет Георгу, а его братец вообще англофил. Как и многие другие, впрочем, те, что погубят в твоем будущем империю.

Впервые Сандро назвал так Алексеева, а это о многом говорило. Все же тот ему двоюродным братом приходился, пусть бастардом, но намного старше по возрасту. А это означало одно — старый фельдмаршал Михаил Николаевич со своим многочисленным кланом выбор сделал. Наверху определенно стали что-то мутить в «благородном семействе», а писем своему отцу Сандро много написал. А что раненному делать на постельном режиме, только написать, кому следует, да разговоры вести с беседами тайными.

— Мы победим, теперь это ясно — у японцев сейчас семь кораблей, у нас с тихоходными броненосцами тринадцать. Крейсера перевооружим на германские пушки, за два месяца с ремонтом справимся. А там за дело примемся, благо Хейхатиро Того погиб, и уверенности в своих силах у японцев серьезно поубавилось. Додавим потихоньку, блокаду усилим — их экономика и так нами хорошо придушена, лишь бы англичане не вмешались.

Вирениус неторопливо закурил папиросу, пыхнул дымком, откинулся на спинку кресла. Особняк в Дальнем имел немыслимый комфорт, в сравнение с адмиральским салоном на «Ослябе». Смерть знаменитого японского адмирала, потрясла всех моряков — в него попал двенадцатидюймовый снаряд чуть ли не последним залпом. И Хейхатиро повторил судьбу несчастного Витгефта — от него нашли лишь руку с обрывками вице-адмиральских галунов. Теперь назначен другой командующий, говорят, что Ито отличается осторожностью — хотя, что ему делать против противника с двойным перевесом в силах. Приобретение аргентинских крейсеров лишь отсрочит поражение. Помочь могла бы передача четырех-пяти британских «Маджестиков», и то вместе с командами — так как резерва обученных моряков у японцев совершенно не осталось, потери оказались слишком велики, ибо все спасенные офицеры и матросы попали в русский плен.

— Кайзер обещал помощь в этом случае — я думаю, воевать в альянсе с Россией против Англии и Франции для него куда сподручнее, чем заиметь нашу страну во врагах…

Русская кораблестроительная мысль «плодотворно» работала даже после появления дредноутов. Здесь корабль наподобие французского «Дантона», с набором из 4–305 мм и 12–254 мм пушек — пару точно таких кораблей построили японцы — «Сацума» и «Аки», а потом не знали, куда их пристроить…

Глава 48

— Ни хрена себе, какие дела пошли⁈ Шустрым «усопший» оказался, слишком круто брать стал. Натуральный «отморозок» из «лихих девяностых» — идет по трупам и не остановится уже!

Вирениус прошелся по кабинету — теперь он большую часть времени проводил на берегу. Флот готовился к решающим боям — прошел ровно год войны, а ситуация на море никак не напоминала ту, что сложилась в его истории, которая уже не повторится, по крайней мере, на такой вариант можно было надеяться. И все дело в том, что, судя по пришедшим телеграммам, в Лондоне четыре дня назад, «прервался» тайный съезд сторонников фракции «большинства» РСДРП. По сообщениям Скотланд-Ярда некие злоумышленники попали на собрание российских «нигилистов», и перестреляли всех собравшихся, причем особо злодейским способом — не просто убив, но добив каждого убитого и раненного выстрелом в голову. И при этом самих звуков стрельбы не было слышно, что уже было странно. А дальше все просто — полиция «ведет следствие» этого чудовищного преступления, в котором уже подозревают царских жандармов.

— Ай да Виля, сукин ты сын, — пробормотал Андрей Андреевич, покачав головой. Такой «резвости» он не ожидал — ведь в лондонском пабе за закрытыми дверями среди всех собравшихся видных большевиков погибли двое, самых главных. А без них события явно пойдут иначе, ведь застрелен будущий «вождь» революции с супругой, и главный «демон», тот самый, что «политическая проститутка» — пал с пробитой башкой, пусть от пули, а не от ледоруба. Вот такая жуткая гримаса истории!

Однако мировая пресса отнеслась к этому событию просто наплевательски — никого не заинтересовало, по большому счету. Да оно и понятно — одни русские радикалы во время пьянки перестреляли других, и что такого необычного — подобные вещи в широком ходу у всех «ниспровергателей». Куда больший интерес вызвала скоропостижная смерть 1-го Морского Лорда адмирала Джона Арбетнота Фишера от апоплексического удара — так бывает, вышел человек подышать туманом от Темзы зимней, слякотной порой, вот тут и подкралась «костлявая» — только на днях ведь 64 года исполнилось, почтенный для этого времени возраст. Так что никто не удивился, а многие тайно позлорадствовали — немцы уж точно, британский адмирал к ним испытывал патологическую неприязнь.

На торжественное погребение из Петербурга отправился великий князь Александр Михайлович, только прибывший в столицу на литерном поезде — для «лечения» от полученных ранений и контузии. Делать Сандро на Дальнем Востоке было нечего, его место сейчас в столице, где следует ожидать перемен. Получится или не получится у Вили, пока неясно, но судя по ухваткам, он нацелился на очень серьезные вещи.

— Ровно год тому назад я впервые участвовал в бою, — негромко произнес Андрей Андреевич, усаживаясь в кресло. Закурил папиросу, отпил горячего «адмиральского чая». И бросил взгляд на схемы, таблицы и диаграммы, листки с которыми были разбросаны на столе. Ремонт большинства кораблей растянулся на два месяца, и уже завершался — Макаров рвался в море, желая окончательно добить Японию, используя огромное превосходство в силах. И лишь благодаря ему — ведь мог согласиться принять царское предложение возглавить Тихоокеанский флот. Но категорически отказался — зачем лишний геморрой, когда и так неплохо живется. Сослался на многочисленные ранения и контузии, что занесены в послужной список, и в Петербурге вняли его просьбе. Правда, государь-император лично отписал, что желает его видеть после войны и заключения почетного мира в столице, а там, по всей видимости, будет сделано предложение, от которого трудно отказаться — возглавить Морское министерство. Так как генерал-адмирал великий князь Алексей Александрович, «семь пудов августейшего мяса», сам подал в отставку из-за «тяжелой и продолжительной болезни».

— Дерзок, Степан Осипович, ой, как дерзок. Зато если все намеченное выполнит, то японцам надо на мир с нами уже сейчас идти, чтобы его условия мягкими были. Ведь уже даже союзники им кредитов не дают, понимают, что совершили худшее вложение капитала.

Вирениус посмотрел на карту, усыпанную значками. Японские острова обложили вспомогательными крейсерами, что перекрыли поступление всех жизненно важных для страны товаров. Несколько десятков пароходов были взяты «призами», грузы конфискованы. Японские рыболовецкие суда уничтожались каждый месяц, общий счет перевалил за вторую сотню. В Охотском море браконьерские шхуны уже не появлялись, там была неминуемая смерть в виде русских сторожевиков. Да и в прибрежные воды рыбаки уже не выходили, чтобы не увидеть ужасное зрелище в виде вооруженного парохода под Андреевским флагом. А борьбы с последними не вышло — после того как русские «шеститысячники» перехватили в море «Акаси», погнавшийся за рейдером. Теперь японцы из собственных портов выходили только большими отрядами, обязательно в сопровождении «асамоидов», а транспорты выводили в конвое до Шанхая. Вот только лафа вскоре отойдет — Макаров собрался высадить десант на Формозе, а заодно на нескольких островах архипелага Рюкю. Нечто похожее уже происходило на островах Курильской гряды — их потихоньку захватывали, убирали оттуда японцев, и, повсеместно поднимая русские флаги. Но там наносили удар по рыболовству, а вот потеря куда значимых Формозы и островов Рюкю грозила окончательным удушением страны Восходящего Солнца.

Подобное ведь сами японцы учинили в той истории, получив после 15 мая 1905 года полное господство на море, и высадив целую дивизию на Сахалине. Теперь самураи сами в эту «шкуру» залезли, и все смотрят в мире на события с нескрываемым интересом — ведь есть еще одна островная империя, самая могущественная в мире, а не эта азиатская карикатура на нее…

Детям свойственно рисовать кораблики, делая их на бумаге самыми грозными для врага. Американцы в начале ХХ века были как «большие дети», причем свои рисунки они воплощали в металле. Замысел прост — поставить башню с 203 мм пушками на башню с 305 мм орудиями. Сказано — сделано! Получилось тяжеленная конструкция, стрелять из которой неимоверно трудно. Как только не пытались ее ввести в «правильную» эксплуатацию, всячески чередуя залпы, подбирая бесконечные варианты, намучились, и один из адмиралов назвал эти двух ярусные башни, установленные на «Кирсадже» и «Кентукки» самым настоящим «преступлением против белого человека»…

Глава 49

— Огорошил ты меня, Сандро, сильно огорчил. А что еще сказать, когда узнаешь, что двум нашим империям уготована скорая погибель. Я не хочу войны с твоей страной, к дьяволу интересы Вены на Балканах, если за интересы «лоскутной монархии» придется принести в жертву рейх. И что самое смешное — так это то, что старик-кайзер ненадолго переживет свою державу, что распадется на клочки и никогда не будет собрана обратно. Да и моя Германия, наш рейх лишится Восточной Пруссии и Эльзаса с Лотарингией. И всех немцев из Судет изгонят…

Принц Генрих огорченно взмахнул рукой и посмотрел на великого князя — Александра Михайловича война изменила, на лице прорезались морщины, виски поседели, в глазах застыла тоска. Сандро не лгал, может быть, что-то недоговаривал, особенно из того, что убийственно для его России, но ему сейчас ни в чем не солгал.

— Ники со своей дружбой с Георгом Английским и приязнью к Франции погубит мою страну, Генрих. Вместе с твоей — мы кровью умоемся за интересы враждебно настроенных к нам стран. И что самое худшее — война между нами будет неизбежна, если мы не договоримся сейчас, и не сделаем все возможное, чтобы ее если не убрать навечно, то очень далеко отодвинуть. У нас слишком много тех влиятельных лиц, что любят посещать Лондон и проводить все время на отдыхе во Франции…

— Слишком много, Сандро, но если мы поможем, их станет намного меньше, с остальными ты сам справишься, когда взойдешь на престол! А ты станешь императором, к этому все идет!

Портьера отодвинулась, и в кабинет вошел кайзер Вильгельм, старший брат принца. Искалеченную еще в материнской утробе руку он чуть прижимал к телу, а потому нельзя было сразу заметить, что шуйца у него короче десницы. К тому же с детства будущий кайзер буквально заставлял себя совершать ей разные действия и дела. Вот и сейчас он сграбастал в крепкие объятия поднявшегося из кресла великого князя. Расцеловался по русскому обычаю, усадил обратно и уселся сам, закурил сигарету в мундштуке. И начал негромко говорить, его усы воинственно топорщились:

— Я слышал ваши разговоры, Сандро, прости — но сам понимаешь, что такие вещи не должны проходить помимо меня. Мне уже донесли, что нынешний Вирениус и тот, который был до января прошлого года два разных человека. Вернее, одна телесная оболочка, а души разные. Не хмурься, ты сам понимать должен, что такие события всегда заинтересуют любого правителя, что печется о судьбе своей страны. Да, кстати — адмирала уже попытались отравить полгода тому назад, но мои агенты отвели от него смерть.

— Японцы?

— О нет, думаю, распоряжение исходило от Витте. Но градоначальник Дальнего наш давний конфидент, и ему приказано беречь Вирениуса на берегу. А на море, среди экипажа «Осляби» злоумышленника не найдется — живо окажется за бортом, отправится рыбам на прокорм. А ты никогда не думал, что два ваших «подселенца» из будущих времен делают все, чтобы спасти не только Россию, но и Германию⁈ И ведь не случайно оказались в телах природных остзейских немцев!

— Не думал как-то. Покойный Вильгельм Карлович…

— Мой тезка совсем не думал умирать — его смерть мистификация. Просто кое-что наместник и Вирениус от тебя держат в тайне, не желая впутывать в кровавые дела. Контр-адмирал Витгефт сейчас в Брюсселе, мы не спускаем с него глаз. Вижу, ты не знал об этом?

— Нет, мне о том ничего не говорили, — мотнул головой несколько обескураженный Сандро, а кайзер добродушно рассмеялся.

— Истребляет революционеров потихоньку, душит их одного за другим — у него отборные головорезы. Причем направил их также в «Новый Свет» — думаю, скоро услышим о странной смерти банкиров, что финансируют японцев и ваших нигилистов. Вообще-то, мы немцы должны быть ему благодарны — ведь в Лондоне «умер» 1-й морской лорд, давний наш ненавистник, с похорон которого вы вернулись. Следом за ним отправились в царство Аида все сторонники одной из фракций социал-демократов. Весьма многозначительное действие, и поверь, его сущность многие связали, только выводы неправильные сделали. А я могу тебя поздравить — теперь под твоей рукой есть профессиональные убийцы, которые не остановятся ни перед чем. И возглавляет их умный контр-адмирал — я найду время, чтобы с ним встретится.

Александр Михайлович был искренне удивлен услышанным. Это заметили два его германских «родственника», дружно улыбнувшиеся ему. Но тут же ставшие предельно серьезными.

— Как вы русские любите говорить — с ним каши не сваришь. Я имею в виду Ники — он мне друг, но его личные симпатии роли не играют, гораздо важнее антипатии. Мне дорого моя страна, Сандро — я только недавно осознал, что война с Англией неизбежна, и она будет очень долгой, британцы таковы, что могут воевать столетие. И не остановятся ни перед чем — тебе ведь известна судьба твоего прадеда, смерть которого оплатили английским золотом? Я не удивлюсь, что если с тобой или мной не поступят точно так. Пойми — ради своего господства над миром, англичане пойдут на союз со своими бывшими колонистами.

— Пойдут, я это знаю, — пожал плечами Сандро, — и утвердят свое мировое господство. Талассократия — в этом их главная сила…

— А мы должны противопоставить им теллурократию — союз континентальных держав. А потому давай договариваться, чтобы стать друзьями и не мешать друг другу. Враг у нас один, и война с ним будет долгая — я теперь это слишком хорошо понимаю, и против нас будет использована вся сила, помноженная на огромные богатства и коварство…

Кайзер Вильгельм II в мундире адмирала. Созданный его дедом рейх не просуществовал и полвека, стоило бросить вызов Британской империи…

Глава 50

— Японцы уже войну проиграли, и прекрасно понимают это, Андрей Андреевич. Да, они пока еще держат Фузан, хотят хоть краешком закрепиться в Корее — только ничего у них не выйдет. Топим и перехватываем транспорты миноносцами, в шхерах идут непрерывные бои — мы потеряли три канонерки, но наши узкоглазые друзья гораздо больше, причем не столько от снарядов и торпед — от мин. Вот эти «яйца смерти», постоянно вываливаемые в Цусимский пролив и у побережья Японии десятками штук практически парализовали все судоходство. Иностранцы боялись даже приближаться к берегам страны Восходящего Солнца, все осознали, что война пошла без всяких «политесов» — насмерть.

— Сбросим самураев в пролив, окончательно очистим Корею, займем Формозу и Окинаву — вот тогда пойдут на мир с нами как миленькие, и подпишут его на наших условиях. После чего я постараюсь сделать так, чтобы угрозы от них и в будущие времена никогда не было! Азиатскому дракону нужно выбить все зубы — только тогда не будет кусаться!

Наместник усмехнулся, пожал плечами — под тремя черными орлами на золотых погонах хорошо разглядывались скрещенные фельдмаршальские жезлы — Алексеев стал вторым генерал-адмиралом, император ему присвоил столь высокий чин, несмотря на то, что великий князь Алексей Александрович, известный своей тучностью, оставался формальным главнокомандующим РИФ. С Евгением Ивановичем все понятно — он главнокомандующий морскими и сухопутными силами на Дальнем Востоке, полновластный наместник ЕИВ — власть сосредоточена в его руках огромная, а до Петербурга слишком далеко, чтобы сановники рискнули на чем-либо настаивать.

— Линевичу наступать не нужно — и так в грязи войска купаются, как хряки в луже. Да и беречь солдат надо — пусть корейцы воюют, это их земля. Мне русская кровь дорога, чтобы ее на чужбине лить. А то, что взяли — уже наше будет, и японцам не отдам!

— И правильно, Евгений Иванович — тут нужно руки выкрутить максимально жестко. Парламентеров отправили — время у них есть на раздумья. Что заняли наше — отдадут Фузан и все — война окончена. Нет — тогда Формоза и острова Рюкю, плюс север Хоккайдо и Цусима. Все ясно объяснили — и к первому марта ждем ответ. А дальше только второй вариант, более тяжкий, как бы нам не угрожали англичане. Не примут — тогда будет третий вариант — задушим морской блокадой, благо есть чем, да и кайзер помог.

Андрей Андреевич отхлебнул коньяка — только с наместником он предавался этому греху, «квасили» их высокопревосходительства как колхозные комбайнеры в советской глубинке, но таились, старались, чтобы никто не узнал об их грехопадении.

В декабре из Германии стали поступать морские орудия — изделия самого Круппа, причем новые, образца 1901 года. Первым делом 210 мм пушками, по полудюжине на каждый, вооружили «рюриковичей», которые для ремонта еще в декабре отправились во Владивосток, где имелся для них док, единственный больших размеров, что мог принять любой броненосец. Германское орудие было на четыре с половиной тонны тяжелее 203 мм, но ствол всего 40 калибров, а не 45, как у русских пушек. Зато вес снаряда не уступал японскому — те же семь пудов, в то время как русский весил пять с половиной. Перегрузка снова стала солидной, пришлось скрепя сердцем сократить число шестидюймовых пушек. Их осталось 14 на «России» и 16 на «Громобое», зато все упрятаны в броневых казематах. На старые «императоры» такие пушки не стали устанавливать, немцы обещали отправить свои 240 мм со стволом в 40 калибров — почти при том же весе, что старые русские 229 мм орудия, они имели куда большую скорострельность и вес снаряда в девять пудов, а не в восемь — чуточку солиднее.

Снятые с «рюриковичей» восьмидюймовые пушки распределили по две на обе «богини» и «Варяг» с «Аскольдом» — теперь каждый крейсер имел на баке и юте по одной 203 мм пушке с массивным щитом, и по четыре 152 мм орудия Кане на каждый борт. Так что залп получился более увесистый, чем у японских «собачек», теперь даже «асамоидам» будет, чем ответить. А вот с «Богатырем» этот «номер» не прошел — требовалось снять башни и переделывать все подбашенное пространство — на полгода работ, а так укладывались в семь-восемь недель. Зато поставили еще одну дополнительную пару шестидюймовых орудий со щитами, доведя число до шестнадцати стволов, из них десять в бортовом залпе.

— Что Степан Осипович думает? Планы изменять не собирается? А то знаю его — «беспокойный» очень, горяч и порывист.

— Нет, все решено и взвешено. Пару дней потерпим, там и март начнется. Не согласятся японцы на перемирие, им же хуже. Выйдем в пролив, погоняем мелочь, постреляем по портам, набег на Фузан будет. А там дождемся «Россию» с «Громобоем» из Владивостока, встретим и в неполном составе, без броненосцев Старка отправимся к Формозе — там крейсера Безобразова уже проказничают, из Шанхая только жалобы идут.

— Правильно — «Петропавловск» с «Полтавой» только мешать будут — как гиря на ноге для бегуна. И оба «императора» не нужны — не тот у них калибр артиллерии, чтобы реальную силу представлять. Зато эта четверка, случись что недоброе, на поддержку выйти сможет. А с ними и отряд Иессена — все же три крейсера, пусть и тихоходные, плюс «Донской».

— Сами справимся — у нас шесть броненосцев против трех, пусть четырех, если «Касугу» посчитать. И три броненосных крейсера на три — полное равенство. И пять крейсеров — «Боярин» в строй вернулся. В декабрьском бою наши корабли пострадали мало — все на себя «Наварин» и «Сисой Великий» приняли. Жаль, конечно, эти два броненосца бы очень пригодились — но такой «размен» был для нас очень выгоден.

— Понимаю, что тяжело у тебя на душе, но поступил ты правильно. На войне чувства не играют роли, одна суровая целесообразность. Тех же местных жителей самураи десятки тысяч вырезали, зато сколько наших жизней сберегли? И ведь за счет этого победили — маньчжуры и корейцы гибли в атаках, а мы помогали им артиллерийским огнем. Народа у них много — чего жалеть союзников — пусть воюют!

Цинизм неприкрытый, но так они не барышни института благородных девиц, а моряки, немалой властью облеченные. А раз война без потерь не бывает, так пусть на ней гибнут лучше «союзники», чем свои. И генералам эту аксиому вбили жестко — и те воевали исключительно третьими батальонами каждого стрелкового полка, куда набирались корейцы, китайцы и маньчжуры. Все «фишки» доставались русским — король Коджон уже передал в «бессрочную аренду» за один золотой империал (15-ти рублевик) остров Квельпатр, а также кучу других «плюшек» — уходить из Кореи русские категорически не желали, а вот иностранцев выбивали руками самих корейцев. И это положение надолго — все местные жители жутко ненавидели японцев, и панически опасались их возвращения.

Ведь всех вырежут без всякой жалости!

Убойный довод кайзерлихмарине — 210 мм орудие, какие в бою у «Коронеля» показали свое превосходство над английской броней…

Глава 51

— Охренеть, вот и попили коньячку — здравствуй, ж…а, новый год!

Вирениус выругался — позавчера, заседая за бутылкой мартеля, они с наместником не подозревали, что их посиделки закончатся самым нетривиальным образом. Вошел донельзя удивленный Эбергард, недавно получивший погоны контр-адмирала, и как в песне — «сообщением потряс». И было отчего двум заслуженным адмиралам разинуть рот — скоропостижно скончался император Николай II Александрович. Здоровый, в расцвете сил монарх непонятно отчего умер — пришедшая следом телеграмма ничего толком не разъяснила. Не террористы убили, как дедушку его, а просто помер — а вот это наводило на мысли, что не своей смертью. Или подсыпали чего-то несъедобного в кашку, либо грибочков не тех съел.

И хотя Вирениус с Алексеевым сами готовились к подобному развитию событий, но столь быстрое «решение проблемы» их ввело самих в растерянность. Собравшийся Государственный Совет не внес никаких ясностей — ведь присягу нужно было приносить младенцу-цесаревичу. Причем все прекрасно понимали, что реально управлять должен регент, в роли которого императрица Александра Федоровна многих сановников категорически не устраивала. Оставался родной дядя царевича, великий князь Михаил Александрович — но сторонников у последнего было не так и много.

А уже к вечеру на флоте пронесся слух, что по наущению японцев всесильный Витте отравил государя-императора, и получил за это злодейство тридцать миллионов рублей золотом. Сумма библейская, понятно, что вранье. Но как ни странно, матросы в нее поверили, ведь дыма без огня не бывает, как и в то, что в Петербурге решили все победы флота и армии сдать. Поползли с удвоенной силой новые слухи, и уже опасные для столицы со времен приснопамятного 14 декабря 1825 года, когда гвардия решила в последний раз поиграть «короной».

За подлое убийство государя-императора экипажи кораблей требовали возмездия — выйти к берегам Японии и превратить в руины все приморские города. Логика нижних чинов была прямой как ствол шестидюймовой пушки — раз японцы не принимают ни перемирия и мира, то воевать с ними до крайности, потому что они и есть настоящие виновники злодейства, а с ними. понятное дело англичане и Витте. А то, что последний держался на своем месте благодаря расположению покойного императора, не являлось доводом — раз враг определен, то решать с ним нужно самыми жесткими методами. А какие у военных есть для этого способы и так понятно.

К вчерашнему вечеру ситуация стала заметно накалятся — Дальний и Порт-Артур превращались в бурлящие котлы. Поползли слухи об измене столичных заправил, и о том, что в такой ситуации армия и флот верит только тому монарху, кто вместе с ними шел в бой, сражался рядом и пролил свою царственную кровь. И никому другому, потому что в Доме Романовых сейчас только один такой — великий князь Александр Михайлович, женатый на сестре покойного царя Ксении, и являвшийся младенцу цесаревичу Алексею и дедом, и дядей. И это было принято с восторгом — Вирениус уже не отмалчивался на многочисленные расспросы офицеров его эскадры, наоборот всячески принялся раззадоривать подчиненных. И это ему удалось — все ведь моментально осознали, какую пользу для страны и им лично принесет воцарение «их кандидата». И в «предвыборный процесс» включились все адмиралы и генералы, сделав ставку на одного кандидата. И за ночь флот уже был готов действовать — Алексеев решил, что следует использовать выгодный момент, пока нет присяги новому императору.

В полдень наместник своей властью назначил большой сбор в Дальнем — Евгений Иванович решил, что время настало и следует вмешаться в борьбу за власть. Да, Петербург далеко, но столичные сановники отлично услышат, как лязгают затворы корабельных пушек и трехлинеек. Таких горячих речей от адмирала Андрей Андреевич никогда не слышал — никаких регентов и совета из оных, править должен сильный государь, которому полностью верит армия и флот. Им должен быть Александр IV Михайлович, и точка. И будет править до совершеннолетия нынешнего цесаревича и проведет страну через все войны и беды только он один. А сейчас нужно готовиться к выходу в море, и дать решительный бой коварному врагу. После чего зычным голосом, которым отдают команды в шторм, приказал — «по кораблям!»

Эта картина разбегающихся по своим броненосцам и крейсерам многих тысяч матросов крепко врезалась в память. Только сейчас Вирениус ощутил, какой силой является флот. И как только на готовых к выходу кораблях стали поднимать пары и привели в действие башни, стало ясно, что к телеграмме наместника, который отправил ее в столицу по единодушному настоянию и с одобрения генералов и адмиралов, поневоле прислушаются. Особенно после того, как эскадра начнет стрелять по японским портам, превращая их в щебенку. Это только кажется, что до Санкт-Петербурга далеко, но грохот орудий услышат в столице хорошо…

— Пошли дела, Андрей Андреевич, — наместник устало присел в кресло, и сграбастал бокал, куда ему Вирениус щедро плеснул коньяка. Выпил чуть ли не залпом — было видно, что Евгений Иванович сильно устал, и весь на нервах. Однако в голосе явственно прозвучала усмешка.

— У нас тысячи офицеров из гвардии и армии, многие из влиятельных семейств. Сотни телеграмм отправили, и им вняли, как и нашей. Я ответы получил, телеграммы отправили великие князья Николай Николаевич и Сергей Александрович, почти по-родственному, ты понимаешь?

— Ага, я так думаю гвардия и Москва за Сандро⁈ Теперь нам нужно к берегам Японии пойти, и показать им кузькину мать⁈

— Не выйдет, несколько часов назад Линевич с маршалом Ойяма встретились. Японцы приняли перемирие — войска из Фузана перевезут на острова, под нашим наблюдением. Флот в море выходить не будет — боевые действия прекращены на месяц. Сюда на переговоры будет отправлена делегация — в Токио объявили траур по случаю смерти царя. И, судя по всему, решили заключить мир с нами на приемлемых условиях — кто, чем владеет.

— Не ожидал, что так рано, видимо, с кредитами у них совсем плохо. Ну что ж — войне конец, но только этой.

— Ты прав, нам нужно готовиться к следующей!

Первый день войны русского флота — ночная атака миноносцев на Порт-Артур. Тогда еще не знали чем закончится конфликт, но начало было удручающим…

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ «PARA BELLUM» 1911 год. Глава 52

— Готовились к войне пять лет, и как всегда в России бывает, оказались не готовы к ней, хотя старались, как могли. Но наше участие на первом плане пока не предусматривается, найдется, кому воевать и помимо нас. Так что в бой «старики» не пойдут — ни люди, не корабли. По крайней мере, сейчас…

Вирениус тяжело поднялся из кресла — все же болезнь начала о себе давать знать, да и раны с контузиями начали сказываться. Но он продолжал работать и «тянуть лямку службы», как сказали в былое время. Ибо сам прекрасно понимал, что стоит дать слабину, начать себя жалеть, как все, хана — придет старческая немощь в 61 год, а за ней и смерть. Но большую часть отводил медицине, и на этом поприще добился больших достижений — вернее не сам, а «спрятавшись» за Бунге. Впрочем, и его самого считали невероятным врачебным светилом сами монархи, по крайней мере, Вилли и Сандро. Без ложной скромности можно сказать, что его «панацея», а так назвали пенициллин, который удалось сотворить через пять лет напряженной работы, показал себя великолепно, но пока массового производства еще не началось, хотя с немцами удалось договориться по всем пунктам. Да и принцу Генриху оказал услугу — долго обследовал его среднего сына, который чудом не получил гемофилию от матери, провел длительный курс «лечения», общеукрепляющего, конечно, а нервного отца заверил, что произвел профилактику этого опасного заболевания, и за судьбу отпрыска можно не беспокоится. А еще лечил, действительно вылечил от одной женской хворости императрицу Августу, к посрамлению ее лейб-медиков, которые смотрели на него вытаращенными глазами, а после продолжительной беседы стали чуть ли не тянуться как юнкера перед заслуженным полковником. Все же у немцев чинопочитание в крови, а тут он им продемонстрировал профессионализм.

На что только не пойдешь ради укрепления «союза двух императоров». Да и личные связи не помешают — Генрих Прусский сам сказал, что «должен» лично ему, а Вилли наградил орденом Черного Орла.

Грех на жизнь и карьеру жаловаться — Сандро остался ему другом, хотя и стал императором Всероссийским Александром IV Михайловичем, а его супруга императрица всячески выказывала свою приязнь, взяв жену и дочерей адмирала в свиту и сделав «кавалерственными дамами». Но старшие девочки пошли по ниве Эскулапа, а младшая училась в гимназии. Сын уже стал капитаном 2 ранга и командует миноносцем, причем его собирается взять к себе флаг-капитаном вице-адмирал Эссен, ставший командующим самым мощным соединением РИФ — Тихоокеанским флотом.

Ему покровительствовал сам наместник ЕИВ, генерал-адмирал Алексеев, продолжавший оставаться резким и энергичным, так что язык ни у кого не поворачивался стариком назвать. А власти у него было хоть отбавляй — в Китае началась революция, и сторонников Цин начали просто истреблять, и те бежали за «стену», спасая свои жизни. Там начался обратный процесс — из Маньчжурии массово изгонялись китайцы, у власти встала старая династия с малолетним императором Пу И, за которого правил Регентский Совет. А последним руководил сам наместник — Маньчжурия и Корея полностью приняли российский протекторат. Появилась «Великая Монголия», в которую объединились Халха и «Внутренняя Монголия», но уже находясь под скипетром «белого богдыхана». А теперь от Китая стали откалываться мусульманские земли «Восточного Туркестана» на западе — южная часть Кашгария или Семиградье, и северная область Джунгария, или Уйгурия. И понятно, что Александр IV хотел их включить в свою державу на вассальной основе, или протектората, выражаясь языком начала ХХ века

Огромной территорией, фактически вошедшей в состав Российской империи, и еще более увеличивающийся за счет распадающегося в междоусобице Китая, сейчас фактически управляли совместно два кайзера — русский политически, германский экономически. Вообще, воевать с Россией для рейха сейчас не было никакого смысла — перед немецкими промышленниками распахнулся огромный рынок, на освоение которого требовались десятилетия. Да и сама Россия привлекала их куда больше, а экспортные квоты их не пугали, а потому совместные русско-германские предприятия стали расти как грибы после дождя. Ведь паритетные договоренности с русскими куда лучше, чем отсутствие всякого паритета с англичанами, французами и американцами — те старались повсеместно выдавливать германские товары из своей зоны интересов. И «подписали» в иной реальности под это дело и Россию, что и стало одним из поводов к войне.

— Сейчас уже ничего не выйдет, мы выскочили из «удавки», а французы пусть на себя пеняют, нечего революционеров у себя приваживать, и с англичанами военные альянсы подписывать. Ничего, лучший способ разделаться с кредиторами — врезать их молотком по голове! Причем, желательно, чужими руками, они крепче и удар болезненнее!

Андрей Андреевич снова уселся за стол, потянулся к папиросам. Хотя как морской министр, работал немного, имея двух энергичных заместителей. Адмирал Макаров, назначенный еще начальником МТК, за два года «расправился» со всеми своими оппонентами, а их у «беспокойного» было много. Выперли всех на пенсию, раздав чины и ордена, «подсластили» отставку. А вот начальником ГМШ стал Эбергард — он «мягко стелил», однако был куда жестче импульсивного Степана Осиповича. Вот только реформы не заладились с самого начала по банальной причине — по «милому» русскому обыкновению, казна оказалась пустой…

Европейская карикатура — дележ территории Китая…

Глава 53

— Вилли, ты ведь сам прекрасно понимаешь, что итальянцы обязательно будут воевать против тебя, выступи рейх в поддержку австрийцев. Тут либо одно, или другое — других вариантов просто нет. И учти — они оба раза сделали этот выбор осознанно, и даже став союзником, предали, почувствовав, что дело пахнет жареным. Твои хорошие отношения с «чиаболеттой» не играют никакой роли — «коротышка» не больше чем марионетка. Так что лучше иметь Италию во врагах, чем союзниках.

Александр Михайлович говорил уверенно, поглядывая с усмешкой на кайзера. И хорошо понимал его — трудно спокойно взирать, как твои союзники с увлечением готовятся к войне друг с другом. Впрочем, один уже бывший — политический расклад в Европе стал претерпевать большие изменения за последнее время. Даже очень серьезные — пасьянс смешался и теперь раскладывался снова — начался второй тур «большой игры».

Антанта сложилась окончательно, но уже без участия в ней России. У империи в пятом году началось охлаждение отношений с Французской Республикой, как выразился Вирениус — «успели соскочить с кредитной иглы». Проливать кровь русских солдат за интересы англо-французских банкиров новый император не желал категорически, прекрасно зная, что в конечном итоге Россию оставят без малейшего выигрыша, и в больших долгах. И это в лучшем случае, а в худшем замутят революцию, как было в иной реальности, а его самого, как злосчастного Ники расстреляют радикалы или убьют террористы, что получили надежное убежище в Лондоне и Париже. Сейчас, правда, немного притихли, когда на террор ответили террором.

— Если французы дернутся вмешаться в драку, то у тебя будет повод к войне — заметь, что в Париже призывают к реваншу, а в прошлом году снизили призывной возраст на год, и увеличили срок службы тоже на год. Объяснение простое — потеряли надежду на мою страну, и решили, что смогут воевать самостоятельно. У них сейчас под знаменами четыре возраста — восемьсот тысяч, больше чем у тебя.

— Мне хватит корпусов, чтобы сокрушить галлов, если они вздумают с нами воевать, пусть даже в союзе с британцами и бельгийцами. Голландцы, думаю, останутся нейтральными, а с итальянцами справится старый кайзер Франц-Иосиф, которому я помогу. Идеи «рисорджименто» мне не по душе, и раздражают Вену — она потеряла Ломбардию и Венето, а также свое влияние в королевстве «Обеих Сицилий» — упраздненном полвека тому назад. Пора его восстановить — нельзя нарушать права легитимных монархов, мне эти идеи «глобализма», «либерализма» и «однополярного мира», о которых так много рассказывал наш общий друг, сильно не понравились. Мы ведь наших монархов власти не лишили, оставили им многие права и полномочия.

— Ты хотя и объявил себя другом султана, но смотри, как нагло ведут себя османы, получив помощь от англичан и французов и выгнав твою миссию, — ехидно заметил Александр Михайлович. Он прекрасно понимал, что следует «посыпать солью раны» — его самого удивил столь скорый переход «Дивана» от чуть ли не союза с Германией до неприязни. И все дело в золоте — Англия и Франция его дали, очень много, а туркам деваться было некуда — финансы прежде «Блистательной Порты» фактически находились под внешним управлением Сити и французских банков.

— «Наши заклятые друзья» готовят турок к войне против тебя, Сандро, чтобы ты не смог вмешаться в войну. И заметь — они снова стали вкладываться деньгами в Японию, хотя те в долгах как в шелках — ведь такая есть у вас поговорка. Ты получишь войну с юга и востока, пока я буду воевать на западе. Если, конечно, французы рискнут воевать со мною. Впрочем, сам начну войну с ними, стоит им напасть на тебя.

— Не нужно их недооценивать, Вилли — на морях нам устроят хорошую трепку, но если мы выстоим, то англичане пойдут на мир. Нужна быстрая победа — если война станет мировой и долгой, то неизбежно вступят в нее американцы, не станут пребывать в «изоляционизме». Ведь САСШ по своей промышленной мощи на первом месте в мире — по выплавке стали и чугуна, добыче угля американцы вдвое превосходят рейх. Наш блок чуть превосходит Антанту, за счет Германии, но САСШ одни имеют преимущество над всем нашим «драйкайзербундом».

Александр Михайлович насупился — стремительное развитие промышленной мощи заокеанской державы его откровенно пугало. Как и кайзера, который получив информацию от Вирениуса, несколько дней сидел потрясенный, и сразу вернулся к реинкарнации идеи «Союза трех императоров». Вену уломали совместными усилиями, а заодно урегулировали, пока только на бумаге, совместные границы по принципу раздела влияния по религиозному барьеру, отделяющему православных от католиков с протестантами.

Про идеи панславизма пришлось забыть…

— Мы просто не выстоим против такой мощи — единственный способ дать французам быструю порку, а после оной привлечь их флот на нашу сторону. Тогда будут приличные шансы сломить упрямых британцев, и обустроить мир на новый манер.

— Тогда пусть твои «царьки» начинают, а мы посмотрим издали. Надеюсь, что они быстро сокрушат османов, и закроют для Ройял Нэви путь через Дарданеллы. А там ты себе их и подгребешь окончательно — ведь так⁈

— Да, именно так — я понимаю, что и тебе нужно что-то получить взамен. Но, думаю, не только от меня, ты свое возьмешь — Албания перейдет под твой протекторат, а вот Босния должна быть поделена — православные сербы к Сербии, хорваты и босняки, католики и мусульмане, к Вене. И будем ждать действий Италии — если ее не удержат англичане с французами, то она сама вцепится в османскую Ливию, аппетит ведь нагуляла. А это уже немного изменит расклад — Виктор-Эммануил сам сожрет уготованную ему «отраву», а после того начнется всеобщая «пляска»…

«Балканский союз» явился тем «агентством», что устроило «генеральную репетицию похорон» Османской империи…

Глава 54

— Дредноутов в этом мире сейчас нет, вернее их строят, но таковыми не называют, просто увеличенные в размерах броненосцы, и не более. Ты, Виля, хорошо постарался — прогресс нужно всячески затормозить, иначе мы за развитием просто не угонимся.

Андрей Андреевич посмотрел на своего давнего приятеля, который вот уже семь лет числился в списке павших на русско-японской войне. Но вполне себе здравствовал, несмотря на весьма почтенный возраст — Вильгельму Карловичу Витгефту шел 64 год. Вот только выходить на пенсию, произведенный в чин вице-адмирала, «попаданец» отнюдь не собирался. Нынешнее положение ему очень нравилось, всегда привлекала тайная власть. А ее в руках сосредоточилось немало — вроде СВР по давним временам, с функциями «госбезопасности» НКВД, эпохи небезызвестного Лаврентия Павловича Берии. Сам отбирал кадры, финансирование неограниченное, и отчитывался лично перед одним человеком — императором.

Александр Михайлович, как воцарился на престоле, начинания наместника не только одобрил, сам приложил немалые усилия, чтобы создать нормальные спецслужбы, осознав их невероятную полезность для государства. С политическими противниками царизма, или «врагами внутренними», боролся корпус жандармов, так уже исторически сложилось. Для этого в нем и существовали «охранные отделения», штаты которых были расширены и отбор кадров велся жесточайший. Причем борьба с подрывными элементами велась не только на территории империи, но и на окраинах — в протекторатах хватало всяких противников из туземного населения, там тоже приходилось проводить жесткую фильтрацию.

А вот борьбу с пресловутой «пятой колонной», куда уж без нее, всегда в России «западников» хватало, вела отдельная структура, при министерстве двора «окопавшаяся» под благозвучным названием. Хотя знающие сановники окрестили ее по аналогии «тайной канцелярией» — вот здесь на прокуроров и суды не оглядывались, поплевывали сверху на юриспруденцию. Попавших под наблюдение изучали, и с санкции императора и его одобрения заносили в проскрипционные списки, после чего «зачищали». Столь же сурово обходились и с теми влиятельными людьми в мире, деятельность которых была направлена во вред России — тут всегда действовали буквально на опережение, устраивая «несчастные случаи или скоропостижные кончины», а порой покушения — всяких «неадекватов» в эти времена хватало с избытком, никого не удивляли. Вот не успел дернуться болгарский царь, немецкий принц, и помер сразу же, когда еще мысли в голову не пришли. Зато теперь на престоле юноша, и политику понимает, за Россию держаться стал — после победы над Японией с империей все считаются. А те, кто не считались, и вздумали в революцию поиграть — все померли — американские и французские банкиры, посчитавшие, что деньги решают все, пара английских лордов, и прочий властный люд — Виля старался работать на опережение, благо списки они составили обширные, постарались никого не упустить.

Опередив исторический процесс, в вооруженных силах появилось ГРУ, со своими силовыми подразделениями, куда без них. И «особые отделы» тоже — контрразведка нужна не меньше чем разведка. Пока структура новая, куда ввели все, что раньше было по отдельности, но «дитятко» быстро развивалось и крепло, а «клыки» становились все острее.

— Государь тут недавно мне высказался, что Петр Великий считал, что всякий потентат, то есть государь — имеет две руки.

— Ага, его перефразировал покойный император Александр «Миротворец» — «у России только два союзника, ее армия и флот», — Вильгельм Карлович отхлебнул коньяка, выпивать не только любил, но и умел. Изредка, как сегодня, они собирались на даче и спокойно выпивали под шашлык. Два старичка в потертых сюртуках, чиновники 9 класса в табели о рангах, если не знать кто они такие на самом деле.

— Сандро сказал, что у потентата две руки — одна явная и мощная, которой наносятся сокрушающие удары по врагу, как мечом. И эта армия и флот, а в будущем, хорошо бы, что мы это не увидим — и авиация. А вторая рука с кинжалом, тайная, и бьет в самое уязвимое место противника. И это спецслужбы — без них уже никуда, польза несомненная.

— Правильно и доходчиво, речь не мальчика, а мужа. Я ему уже не одну сотню казнокрадов сдал, так он с ними поговорит ласково в кабинете, и все отдают неправедно уворованное, даже великие князья. И не грешат больше — довольствуются малым, — Виля засмеялся, закурил папиросу — сразу поплыли душистые клубы — предпочитал донской, с донником. И как знал Андрей Андреевич, даже открыл табачную фабрику — осуществил детскую мечту, так сказать. Всем сортам Виля всегда предпочитал ростовский «Дюбек» с юности, уже и не вспомнить то ли 40 копеек стоил, или 60, дорого для студента.

— Что насчет будущей войны думаешь, Андрей? Сдюжим, если англичане рыпнутся, когда поймут что все всерьез, не понарошку⁈

— На Дальнем Востоке устоим — с японцами справимся, если дернутся. В Токио ведь не дураки, прекрасно понимают, что англичане хотят их руками из костра каштаны таскать. Так что нейтралитет блюсти будут. Эссен и Шпее — эта парочка устроит массу неприятных сюрпризов, а без японцев у британцев только три базы — Сингапур, Гонконг и Вей-хай-вей. Последняя обречена с первых дней — немцы ее сразу возьмут. Если китайцы дернутся — потеряют весь Шандунь. Но они не станут — зачем им это, у самих дом пылает. Затем очередь Гонконга настанет — а там и завертится — крейсера австралийцам дадут жару, благо на германских островах тайные базы имеются.

Вирениус закурил, он сам во многом сомневался, но расклад знал великолепно. Ведь это была уже его война.

— Балтика закрыта, если захватим Дарданеллы, то навсегда превратим Черное море в наше озеро, вроде Каспийского. Диверсии на севере англичанам ничего не дадут — Арктика сейчас не обжита, молчаливое ледяное безлюдье. Лишь Колчак и прочие с экспедициями, да пара ледоколов — вот и все. На Мурманск, что строится, нападать англичанам нет резона. Там береговые батареи уже стоят, и мины выставим. Так что все нормально — главные боевые действия кайзерлихмарине вести будет, мы на «подхвате»…

Первые броненосные крейсера Германии, способные действовать в океане. Остальные пять, более ранней постройки, хотя конструктивно их напоминали, были меньше по водоизмещению, со скоростью в 20–21 узел. Зато англичане могли выставить против них мощь из 34 быстроходных броненосных крейсеров, чье предназначение в одном — защитить огромную колониальную империю от посягательств не только любого врага, но и трех сильнейших держав вместе взятых.

Глава 55

— Андрей Андреевич — кайзер сможет выставить не так много кораблей, чтобы сразится с Ройял Нэви. У него две эскадры броненосцев по десять кораблей в каждой. Но одну из них нельзя использовать в линии — главный калибр всего четыре 240 мм пушки, плюс два десятка почти бесполезных 150 мм орудий. Во второй эскадре десять «Дойчландов» — четыре 280 мм и 14 170 мм пушек — вполне адекватны в линейном бою. С ними могут сражаться первые четыре только вошедших в строй новых линкора «Нассау» — на каждом по 12 280 мм пушки с длиной ствола 45 калибров, на пять больше, чем у броненосцев. Еще четыре таких же корабля, но чуть увеличенных, с 12-ти дюймовой артиллерией вместо прежних стволов в 11 дюймов, в достройке. Есть еще пять броненосных крейсеров, перевооруженных по типу «Шарнхорста». И два новых «Блюхера» с 12–210 мм — уменьшенные версии «Нассау» в варианте крейсеров — стволы в 45 калибров. Еще два увеличенных корабля этого типа, но с 240 мм пушками «Шкода», как на новых австрийских броненосцах, будут достроены только в следующем году. Есть еще четыре старых броненосца с броненосным крейсером, восемь броненосцев береговой обороны, но их лучше не учитывать в расчетах.

— Хм, две дюжины броненосцев, десяток из которых слабы для линии, второсортные, скажем так, и семь броненосных крейсеров, что могут потягаться с большинством британских кораблей этого класса. Не густо, немцы получат хорошую трепку, помочь мы им не в силах.

— Вы правы, Андрей Андреевич, у нас на Балтике только броненосцы береговой обороны, ведь датские проливы держит кайзерлихмарине, который превратил море в «свое озеро».

— Мы союзники, а малых броненосцев больше чем у шведов, а этого хватит. Все наши силы на Дальнем Востоке сосредоточены, и их там достаточно. Одиннадцать броненосцев первого класса, три второго, и пять броненосных крейсеров. Плюс два германских броненосных крейсера — побольше, чем у японцев и англичан. Броненосцы береговой обороны можно не считать — они для охраны побережья. Как и корейский с маньчжурскими флотами — набор канонерок с миноносцами.

Вирениус вздохнул — после войны едва удалось построить по несколько переработанному проекту два броненосца — «Император Павел I» и «Андрей Первозванный». По водоизмещению 15 тысяч тонн, с башенной артиллерией из 4–305 мм и 8–210 мм пушек, плюс противоминные 120 мм пушки Кане. По договоренности с Германией немцы поставляли всю крупнокалиберную артиллерию, за исключением 12-ти дюймовой. Башни поставили аналогичные тем, что установили на новом «Рюрике» или «Блюхере» — что такое стандартизация осознали.

В Англии и Германии построили два таких крейсера, британский вышел дешевле, и чуть больше скорость — почти 24 с половиной узла. Но набор из 210 мм пушек уступал английским 234 мм — так что бой не сулил ничего доброго, можно было взять только за счет перевеса в стволах. На этих четырех кораблях строительство «новинок» закончилось', зато всерьез взялись за модернизацию ветеранов войны с японцами и построенных, но не успевших на войну «бородинцев». Все корабли стали всемерно облегчать, как только можно снижая перегрузку. Сняли все лишнее, включая бесполезные торпедные аппараты, срезали надстройки — силуэты значительно «подели». Все броненосцы лишились всех башен среднего калибра — «экономия» на этом, даже после установки взамен 210 мм пушек со щитами, составила полутысячу тонн. В качестве противоминной артиллерии на «Цесаревич» и все «бородинцы» установили восемь 120 мм пушек — их снаряды могли остановить возросшие в водоизмещении миноносцы.

Оба тихоходных броненосца — «Петропавловск» и «Полтаву» перевооружили по данному образу, правда, число 210 мм пушек сократилось с шести до четырех. Зато провели ремонт с заменой котлов — теперь максимальный ход составил чуть больше 17 узлов, так что могли действовать с главными силами беспрепятственно, перестали «тормозить».

«Ретвизан» и все три «пересвета» только отремонтировали, менять состав вооружения не стали, руководствуясь нехитрой житейской логикой — «овчинка выделки не стоит». Получилось три отряда по четыре броненосца в каждом, вполне однотипных. Еще один отряд составили два новых «Андрея» и пара старых «императоров». На последних привели в порядок котлы, чуть недобрав 16 узлов, и вместо старых 229 мм пушек установили германские 210 мм — получилось непонятно что, но тут логика простая — хоть что-то, но вроде есть. Оставили дряхлых ветеранов на Дальнем Востоке доживать свой век. И самое главное — два судостроительных завода построили при немецкой и американской помощи — «деньги не пахнут» — а такие заказы из рук чуть ли не вырвали, и за короткие сроки уложились.

С крейсерами рассудили здраво — отремонтировали «Россию», «Громобой» и «Баян» — на последнем, единственном во всем русском флоте остались 203 мм пушки, и еще пара стволов на замену в запасе. И два быстроходных броненосных крейсера — «Рюрик» и «Витязь» с жутким набором из дюжины 210 мм пушек. Догнать на всем Тихом океане их никто не мог, но в следующем году войдут первые британские «линейные» крейсера, которые таковыми не являются по большому счету — двенадцать 234 мм орудий при 25 узлах. Со смертью Фишера никто не думал заморачиваться, привыкли, что крейсер всегда меньше броненосца, а потому несет меньшие по калибру пушки, но имеет большую скорость.

Зато практичные немцы предложили использовать снятые с броненосцев и «богатырей» башни с парой 152 мм пушек в каждой. А заодно надолго загрузить работой русские верфи, на которых за пять лет построили четырнадцать броненосцев береговой обороны, используя проект самого императора Александра Михайловича — уменьшили водоизмещение до четырех тысяч тонн, а толщину главного пояса с семи до пяти дюймов. Башни установили по ромбической системе, с бортовым залпом в шесть пушек. Добавили дюжину 75 мм пушек — нужно было их куда-то деть, а тут почти две сотни стволов пристроили. А потому постройка каждого обошлась вдвое дешевле, чем рассчитывали в «богоспасаемом отечестве», и в МТК адмирал Макаров серьезно задумался об эффективности работы кораблестроительных заводов…

Последние британские броненосцы типа «Нельсон» с устрашающим числом орудий и бронированием, спокойно державшим попадания двенадцатидюймовых снарядов даже с близких дистанций. К четырем 305 мм пушкам добавили вместо среднего калибра второй главный из десяти 234 мм орудий. Так как в этой истории закладку «Дредноута» адмирал Фишер не «продавил» в виду своей «преждевременной кончины», то прогресс был «приторможен». Тем более в САСШ сгорело бюро, что разрабатывало чертежи так и не заложенных «мичиганов». Бывает — пожары они такие, и кое-кто из огня не успел выбраться. А потому в Англии решили вместо двух построить восемь «Нельсонов» — с восемью «кингами» они составили главные силы Гранд Флита, способные раздавить кайзерлихмарине, что осмелился бросить вызов…

Глава 56

— Сандро, можно понаделать всяких «ништяков», но такой вот прогресс — подводные лодки, аэропланы, утыканные пушками дредноуты, ядовитые газы и пулеметы — ничем хорошим для всего человечества в целом, и для России в частности, не закончится. Это путь в никуда!

Андрей Андреевич задумчиво посмотрел на императора, закурил папиросу, устало вздохнул. Порой, когда у них выпадал вечер для отдыха, он ему рассказывал о будущих временах, которые всего за одно столетие изменили мир до неузнаваемости.

— У ирландцев есть поговорка — если двое друзей разругались, значит, одного из них накануне посетил англичанин. Именно англо-американская цивилизация является угрозой всему человечеству — они захватывают моря, чтобы контролировать торговлю, и стремятся истребить любого, кто покусится на их господствующее положение. Колонии — это пустяки, их можно лишится, но только ситуация не изменится. Своего они не упустят, и только поменяются местами, чтобы превратится в симбиоз. И цель одна — глобализация, мир, основанный на власти денег, вернее доллара или фунта, которыми они постараются опутать все страны мира. Заметь, все будут растить хлеб, плавить металл, а они будут менять все на разрисованные бумажки. Следовательно, их нужно лишить господства на море, а для этого противопоставить такую коалицию, против которой они никогда не смогут воевать. А сделать это может только «сердце мира», которую они сами называют «хартленд».

— Интересно, — кивнул Александр Михайлович, — а что входит в это, так сказать «сердце мира»?

— Это Российская империя в ее нынешнем виде. Вот потому все время идут попытки разрушить ее. Логика проста — кто владеет Хартлендом, имеет возможность расширить его влияние на внешнее кольцо, куда входит вся Европа с Азией. Это зона «римленда» — которая может быть распространена на половину Африки. Все остальное есть «окраина мира» — это зона «морских держав», которые смогут установить свое господство в мире только в одном случае — найти во внешнем кольце такие страны, которые смогут воевать с «хартлендом», вот их и толкают на войну. А там, как они исполнят свою роль, и позволят им закрепиться в «румленде», их убирают.

— Как это произошло с Германией?

— Именно так — ее для этого и использовали. Сейчас есть еще три территории, которым не дают подняться, закабалили полностью — Китай, Индия и Ближний Восток. А потому нам не дадут закрепиться во внешнем кольце, если только мы сами не прибегнем к тем методам войны, которыми воюют против нас. Ведь «морские державы» сильны флотом, но отнюдь не армией. А нам содержать огромную сухопутную армию в тягость. Потому эту проблему решим в этом году, или не разрешим никогда!

— Ты мне говорил о единой Европе, «Евросоюз» в твоем мире — но он враждебен к нам, ведь так⁈

— Не сейчас — Западная Римская империя должна быть единой, и объединит ее кайзер. Никто сейчас не сможет противостоять рейхсверу, а мы не станем воевать с Вилли — зачем самим себе копать могилу.

— Мне все уши прожужжали, что после победы кайзер обрушится на нас всеми силами. И всячески пытаются вызвать недоверие и неприязнь.

— А зачем ему воевать с нами, если германская промышленность получит огромный рынок сбыта⁈ Неужели ты думаешь, что Германия переварит всю Европу за несколько лет, когда потребуются десятилетия⁈ Да и зачем тебе и Вилли в таком случае держать огромные армии, если воевать между собой вы не намерены? Ведь в Азию везти товары можно только морем, а кто контролирует морские пути?

— Вопрос риторический, — усмехнулся Александр Михайлович, — Вилли кайзер Западной империи, мне принадлежит Восточная — мы ведь так с ним договаривались, да и ты постоянно о том говоришь.

— Не совсем так — нам нужны сильные страны там, но не способные сами стать империями. Это Китай и Индия — пупок развяжется их присоединять, лучше создать между нами «буферную зону», чем мы и занимаемся. И не стоит нам внедрять там наши порядки — зачем геморрой размером с кулак? Достаточно, что там не будет регулярной армии способной угрожать нам, но достаточно сильной, чтобы при нашей помощи отразить нападение «морских держав». Только и всего, а наши протектораты пусть живут, как хотят, но армии создавать не имеют права, так, «опереточные», как у бухарского эмира, для подавления бунта или борьбы с разбойниками. Этого достаточно — расширять границы можно и без присоединения колоний — зачем нам вековая вражда? Хотя отечественным промышленникам и дельцам это неимоверно выгодно — они могут беспрепятственно грабить народы. А нам зачем это надо — так осложнять будущие взаимоотношения? Жить надо мирно, и армия у соседей не должна представлять для нас угрозу, но быть способной отразить набег морской пехоты.

— И потому мы займем Персию, и выбьем оттуда англичан. Это прямой путь на Индию, где англичан люто ненавидят.

— Совершенно верно, государь, ты сделаешь то, за мысль о котором твоего прадеда лишили жизни за английское золото. У нас теперь все просто — ездишь в Лондон и Париж, соришь там деньгами — ты враг. Теперь все призадумались. А война неизбежно начнется, как только англичане введут свои броненосцы в Дарданеллы…

Одна из концепций достижения господства в мире «окраинными державами» — сдавить «сердце мира», сделать его имплантантом…

Глава 57

— Господин министр, я редко с кем говорю, тем более откровенно — но в такой момент, нашим странам нужно окончательно прояснить позиции, чтобы не осталось никаких недоговоренностей, как любят делать политики и дипломаты. Потому и встречаюсь с вами, а вы донесете мои соображения до президента Республики, чтобы месье Пуанкаре мог выбрать правильное решение, соответствующее интересам Франции.

— Я весь к услугам вашего императорского величества.

Министр иностранных дел Теофиль Делькассе почтительно склонил голову, ему на днях исполнилось 59 лет, почтительный возраст для этого прожженного политика, недавно снова назначенного министром иностранных дел Франции — с этого поста он ушел в отставку в пятом году.

— Так вышло, что на короткий срок наши страны стали союзниками, но теперь ситуация снова изменилась и отнюдь не по нашей вине. Мы воевали с вашими императорами Наполеонами, ваши войска сожгли Москву и праздновали победу на руинах Севастополя — это так, и те события, поверьте, мы хорошо помним, чтобы поверить в искренность вашей «дружбы». Большая часть кредитов, что предоставляла ваша страна, была истрачена на подготовку к войне с Германией по вашему настоянию. Очень хорошая позиция — пусть русские воюют за нас и при этом останутся нам должными. Не нужно слов, господин министр, как и заверений, что это не так. Мы с вами не дети, и прекрасно понимаем, что в политике нет дружеских чувств — все основано на исключительном прагматизме.

Александр Михайлович усмехнулся и внимательно посмотрел на француза — прожженный политик и дипломат промолчал, любые слова в такой момент были неуместны, когда пошла такая «откровенность».

— Выводы мы сделали, когда воевали с японцами, а Париж заключил с Лондоном «антанте корриаль» — «сердечное согласие». Вы заручились поддержкой Англии на случай войны с Германией — а с Британской империей мы никогда не в ладах, за исключением короткого периода войны с Наполеоном. Так что в одной лодке с лордами нам не плавать, скажу честно, особенно когда они финансируют убийства русских императоров, причем оба были удачными, а третье чудом недавно сорвалось. Как и с вашей страной — мы с вами ведь прекрасно знаем, что у вас целый рассадник революционеров и террористов, которые направляются в мою державу, а их содержат не только ваши банкиры, но и помогает правительство. Не нужно заверений, что это совсем не так, что вы демократическая страна и прочее, прочее, прочее — мы оба хорошо знаем правду.

Александр Михайлович прошелся по кабинету, сделав знак попытавшемуся встать министру — немыслимая честь. Теперь нужно было дать «горькое лекарство», от которого моментально наступит протрезвление.

— Я знаю, что ваша страна жаждет реванша — ведь Пруссия оттяпала у вас Эльзас и Лотарингию, области, где говорят на местном наречии, удивительно похожем на германский язык, а отнюдь не французский. Впрочем, во французской Савойе говорят на итальянском — полвека тому назад вы эту провинцию отобрали у соседей. Понимаю — ничего личного, интересы державы и все такое. Не волнуйтесь — вторжения германских войск в вашу чудесную страну не будет, это я могу обещать. Но если вы поддержите Англию, а та обязательно начнет войну с нами, то я по примеру своего деда отправлю посмотреть ваши города миллион зрителей в шинелях. Но император Николай Павлович пообещал, я это сделаю. Так что хорошо подумайте, стоит ли вам воевать за британские интересы.

Политика строится на компромиссе — метод «кнута и пряника» всегда действенен. Теперь, явно показав, куда будут направлены действия «союза трех императоров», Александр Михайлович усмехнулся.

— Я уверен, что не стоит начинать войны, которые ни к чему хорошему не приведут. Тем более в союзе со страной, которая всегда была враждебна Франции — вы ведь дважды вели с ней «столетние войны». Да, у меня вопрос — как вы думаете, кому достанутся ваши колонии, когда по Парижу промаршируют несколько миллионов солдат? Неужели Республика их сохранит⁈ А может их пригребет себе Лондон, одинаково враждебный и нашей и вашей стране? Так зачем воевать за его интересы, если вы можете получить гораздо большее, чем говорящий на немецком языке Эльзас?

— Что имеет в виду ваше императорское величество?

— Сто лет тому назад англичане отрезали Валлонию от вас и Фландрию — появилась Бельгия, уродливое порождение британской дипломатии и на их же гарантиях — «ворота» Англии на континент, как когда-то Кале. Пора восстановить справедливость. Да и Квебек должен вернуться во Францию — там до сих пор английская речь не в ходу. И ведь все французы о том подспудно думают, такой реванш куда больше важен для Франции, чем отошедший к Германии Эльзас. Доказательства? Скажите, господин министр — к войне с каким врагом готовится ваш флот на протяжении веков⁈

— Мы не забыли Трафальгар, ваше императорское величество.

— Но теперь вы будете не одни, а так как не будет нужды в огромных армиях, наши страны могут обратить внимание на флот. И долго ли тогда простоит Британская империя, особенно когда мои кавказские и туркестанские корпуса, число которых удвоено, займут Персию в союзе и с согласия шахиншаха, и оттуда двинутся на Индию. А с ними будет сто тысяч казаков — и поверьте — захватывать эту «жемчужину» британской короны мы не будем, достаточно, если индусы будут иметь там свои государства. Долго ли продержится Британия без тех богатств, что грабит там? Объединив наши действия, мы установим справедливый мир без английского диктата! Со всеми сразу бороться Лондон не в состоянии — сил не хватит, к тому же мы все строим подводные лодки, а для какого противника они нужны?

Вопрос завис в воздухе, и посмотрев на задумавшегося министра иностранных дел, Сандро тихо произнес:

— Еще есть три месяца на подготовку, к лету все начнется, если Ройял Нэви войдет в Дарданеллы. А он войдет — англичане решат по привычке испугать нас…

Основа британского флота до появления эскадр дредноутов, ведь один такой корабль, даже пусть отряд, ничего не могли противопоставить многочисленным броненосцам, тем более таким сильным и серьезным противникам. Только французские «Дантоны», германские «Нассау», русский «Андрей Первозванный» и австрийские типа «Радецкий» могли дать им и «нельсонам» бой, не уступая по численности совокупно…

Глава 58

— Все правильно делал, Сандро, грамотно додавил «министра». Ты расставил все точки над «и» — или с нами, или против нас. В Париже не дураки у власти сидят, среди банкиров таковых нет. Шансов на сопротивление многомилионным армиям нет, раздавят попросту, «седанская катастрофа» детской игрой покажется. После поражения начнется раздел французской колониальной империи, и первыми в списки выгодоприобретателей будут англичане. Так что сотня против одного, что галлам Квебек и Валлония куда ближе к сердцу, чем Эльзас с Лотарингией. С нами Париж упрочит свое положение в мире, пойдут против — станут второразрядной страной, с жалкими остатками колоний — вроде Италии, курам на смех.

Вирениус закурил папиросу — в Крыму было тепло, со слякотной столицей не сравнить. Вот где жить надо, но Санкт-Петербург основан первым императором, положению нужно соответствовать. Тем более его присутствие нужно было здесь, на юге, ибо наступило время действовать. Черноморский флот готовился к той одной-единственной операции, ради которой и создавался, и положить можно было все корабли, но добиться результата — овладеть проливами Босфор и Дарданеллы. А там можно было заканчивать войну, так и не начав ее. Ведь цель достигнута — турки будут вышвырнуты из Европы в свои азиатские владения, под эгидой России будет восстановлена Византийская империя вместо греческого королевства, которая будет вечно бояться, что османы возьмут реванш. А потому будет нуждаться в вечной помощи России — так что зона проливов перейдет под вечный контроль империи. Константинополь не нужен, зачем он — пусть греки туда столицу переносят и маются от сего приобретения. Благо королевский дом под сильным русским влиянием, и будет еще «раздроблен» — девиз «разделяй и властвуй» тут подходит как нельзя лучше.

— Франция присоединится к «альянсу» на правах младшего партнера, и получит свою долю. Но только в том случае, если нам удастся победить Ройял Нэви в первых сражениях. Шансы есть — англичане не воевали на море свыше столетия, почивали на лаврах, а мы имеем боевой опыт, а через нас и немцы. Французы и австрийцы победят отдельные эскадры, если будут иметь двойной перевес в силах, итальянцам и тройное превосходство не поможет — британцы их побьют даже малыми силами.

— Андрей, но это вроде Крымской войны получается, только шиворот навыворот. Впятером против одного!

— Пять собак на матерого медведя мало, побить сможет. Лучше уж всемером на одного — тогда англичанам плохо придется, если присоединятся американцы и японцы. С последними можно рассчитаться Канадой без Квебека, японцам отдать Малайзию и Бруней — тигру ведь тоже что-то кушать надобно. Но не стоит торопиться делить шкуру не медведя, а льва — по сопатке получить можем. Но момент в истории самый выгодный, государь, другого такого никогда не будет — грех упускать единственный шанс.

— Только в Адмиралтействе не слепцы, все наши приготовления прекрасно видят. И могут упредить, как только в Лондоне решат, что положение слишком опасно. Так что война, которая вот-вот начнется между османами и нашими балканскими конфидентами, их не обманет — Королевский Флот сразу же войдет в Дарданеллы. Отдать проливы грекам равно передать их нам — в Сити на это никогда не пойдут, не надейся.

— Тогда война, государь — на суше мы побьем англичан, сильного союзника с большой армией у них нет, французов не считаем. Флот может дать время — но турок мы все равно разобьем. Если упредим британцев и захватим проливы — то за минными заграждениями можем сидеть долго. Жаль, что у нас всего четыре нормальных броненосца, способных драться один на один с британскими. И у австрийцев их три, шесть других с 240 мм пушками. Тут все надежды только на французов, у итальянцев есть восемь кораблей, однако они, скорее, броненосные крейсера, чем нормальные броненосцы.

Вирениус вздохнул — Черноморский флот имел три новых броненосца — «Князь Потемкин», «Евстафий» и «Иоанн Златоуст» — хорошо защищенных, с вооружением из четырех 305 мм, и по восьми 210 мм и 120 мм противоминных пушек. На «Трех святителях» число 210 мм пушек было урезано вдвое — все же корабль уступал первой «тройке». Вторая эскадра состояла из двух старых броненосцев и «Ростислава», перевооруженных на 240 мм пушки чешской выделки, проданные австрийцами. Эту тройку можно было не считать — они пойдут в Босфор первыми, их потеря для флота не столь фатальна. Главное сохранить «нормальные» броненосцы, что будут способны выйти в Эгейское море в случае успеха. Остальные корабли — по два больших и малых бронепалубных крейсера, пару новых броненосцев береговой обороны и два десятка эсминцев и больших миноносцев могли принести только относительную помощь, особенно последние в постановке минных заграждений. Имелись на флоте еще восемь субмарин американских и германских проектов, но рассчитывать на их эффективность не приходилось — слишком несовершенны конструкции первых подводных лодок.

Греческий флот из одного броненосного крейсера и трех броненосцев береговой обороны изначально сбрасывался со счетов — он был обречен на скорую погибель, англичане растерзают его в клочки. Впрочем, и турецкий флот имел всякую рухлядь, реальную боевую ценность представляли только два «проданных» британских броненосца и три купленных в Англии, САСШ и Италии бронепалубных крейсера.

— Не знаю, будет ли война, или нет, но будущее мира определенно изменится. Надеюсь, что в лучшую сторону…

Русские броненосцы идут к Босфору…

Глава 59

— Они решили нас предать, тем хуже для них — французы горько раскаются в своей измене. Но только после того, как мы дадим горький и болезненный урок трем зарвавшимся императорам.

Назначенный совсем недавно Первым Лордом Адмиралтейства, бывший министр внутренних дел Уинстон Черчилль не скрывал раздражения. Всего за шесть прошедших с окончания русско-японской войны лет, дипломаты Форин Оффис наделали массу ошибок. Нельзя было позволять снова сформироваться альянсу из германского, австрийского и российского императоров. Союз из трех мощнейших, континентальных держав был кошмаром для правительства его величества, и потому больше двадцати лет Англия принимала титанические усилия для его разрушения. Двадцать лет тому назад можно было вздохнуть спокойно — начала складываться паритетная ситуация. Две германские империи против «союзных» Французской республики и Российской империи — самая противоестественная ситуация, если вдуматься. Только она полностью отвечала интересам Британии занять привычной место вне всяких блоков, и быть третейским судьей. Правда, девять лет тому назад пришлось заключить «морской союз» с Японией, выйти из многолетней политики «блестящей изоляции». Последнее было сделано для давления на Германию и Францию, что вместе с Россией предприняли «вооруженную демонстрацию» против страны Восходящего Солнца, заставив последнюю отказаться от Квантуна, завоеванного у китайцев.

Так что требовалось «осадить» Россию в ее притязаниях, но сделать это исключительно руками японцев. Однако узкоглазые «союзники», одержав поначалу несколько незначительных побед, были крепко биты русской армией (что можно было ожидать), и что удивительно — разгромлены на море, имея при этом десять первоклассных кораблей построенных на английских верфях, из которых уцелело только четыре — меньше половины. Это заставило призадуматься «их лордства», так как из четырех кораблей германской, французской и итальянской постройки погиб только один.

Царь победил в той войне — видимо, такова участь всех «обезьян», что решаются бросить вызов «белым людям», а русские хоть и азиаты, но все же европейцы по складу. И ситуация стала изменяться потихоньку — новый царь нашел общий язык с кайзером, и немцы начали вытеснять французских и английских промышленников из России, получив огромный рынок сбыта от Урала до Маньчжурии с Кореей. Логичным завершением стал разрыв франко-русского военного альянса, совершенно поменявшего ситуацию на противоположную. Особенно с того момента как снова был воссоздан «союз трех императоров». Такого афронта в Сити никто не ожидал, все неожиданно осознали, что противопоставить столь мощным державам просто нечего, А времена Наполеона давно прошли, чтобы Франция могла справиться со столь грозными противниками в одиночку. Так что созданный с ней союз «сердечного согласия», обращенный против Германии, оказался немощным — Англия практически не имела серьезной сухопутной армии, всего несколько дивизий — не считая колониальные войска, качество которых сильно уступало даже русским, не говоря о первой в мире германской армии.

И что хуже всего, так то, что «их лордства», пребывая в уверенности в мощи Королевского Флота, внезапно обнаружили, что отнюдь не потенциальные, а явные враги, начали широкие военно-морские приготовления, подобных которым до этого предприняла только Испания, готовя свою «Непобедимую армаду» во времена правления «королевы-девственницы». И быстро подсчитав, сколько неприятель имеет и построит броненосцев, сделали категорический вывод — многовековой «двойной стандарт» Британии, то есть перевес над двумя сильнейшими флотами мира после Ройял Нэви, будет поколеблен, причем очень скоро.

И теперь, сидя за столом, Черчилль разглядывал сводки. Он был политиком, не моряком, но как все англичане в делах флота разбирался неплохо. Да и реформирование его предшественники провели энергично, отправив на слом массу кораблей, что уже просто не отвечали опыту двух прошедших войн — американцев с испанцами, и японцев с русскими. Да, он прекрасно знал аксиому — можно построить корабли и набрать экипажи, но флота не создашь. Он создается долгими десятилетиями и традициями, цепью непрерывных побед. И вот теперь один такой враг появился — русские, над которыми со времен «восточной войны» в Крыму полвека тому назад смотрели с презрением. Вот только эти византийцы показали в целом ряде боев, что умеют топить построенные на британских верфях корабли с обученными английскими моряками экипажами. А это свидетельствует о том, что флот у них появился — на Дальнем Востоке одиннадцать броненосцев с 12-ти дюймовой и три с 10-ти дюймовой артиллерией.

Чтобы парировать эту угрозу пришлось направить на китайские станции и в Сингапур такое же число броненосцев — пять «дунканов» и шесть «канопусов». Эти броненосцы имели набор из 12 и 6 дюймовых пушек, и предназначались для океанских плаваний, а потому имели большую дальность плавания, но ослабленное бронирование. Однако даже такая защита должна уверенно держать 210 мм снаряды германских пушек, которые русские стали ставить почти на всех кораблях вместо привычных 152 мм орудий. Еще отправились все три броненосца с десятидюймовыми пушками — таким образом, получился полный паритет с русскими. Были надежды на японский флот — но вряд ли островитяне сейчас вступят в войну. Страна обременена долгами, в кризисе — да и царь заставил их расторгнуть «морской союз» с Англией. Но если дипломаты договорятся, к тому же можно списать часть долгов, и дать новые займы, то японцы постараются взять реванш.

— Надо будет согласовать с премьером и Форин Оффис этот вопрос, такой союзник нам не помешает. Захватим господство на море, базируясь на японские порты, и высадим десанты на Сахалин и Камчатку — хорошая оплеуха русскому медведю…

Не следует считать, что до появления «Дредноута» никто не собирался строить дредноуты. Подобные корабли по концепции только «большие пушки» разрабатывали в САСШ и Германии. В «Новом Свете» с постройкой не торопились, и два «мичигана» были едва доведены до ума в 1910 году. Обычный броненосец с паровыми машинами и стандартных 18 узлов, только башен не две, а четыре. Немцы начали проектировать подобный корабль еще перед началом русско-японской войны, подготовив несколько вариантов со стандартной для кайзерлихмарине 280 мм артиллерией, только стволы в 45 калибров, на пять больше, чем у «дойчландов». Вот только число башен не удвоили, а утроили, по восемь стволов в бортовом залпе. И про турбины не думали — обычные машины большей мощностью, на 19 узлов хода. Естественное развитие броненосцев — никакого прорыва «сумеречного тевтонского гения»…

Глава 60

— Против нас главные силы Королевского флота — их Гранд Флит, в котором собраны самые лучшие броненосцы и новые линкоры. Сам посуди, Сандро — по восемь «кингов» и «нельсонов» со вторым главным 234 мм калибром. Плюс четыре новых линкора «дредноута», и еще один войдет в состав летом, а другой осенью, или следующей зимой. А еще ведется постройка четырех таких же кораблей — эти с турбинами, а не машинами, и, судя по докладам наших агентов, будут вооружены длинноствольными 12-ти дюймовыми пушками. Кроме того, во «флоте канала» семнадцать старых броненосцев с устаревшими пушками — 343 мм на восьми «ривенджах» и 305 мм на «маджестиках». Эти броненосцы, случись нужда, могут быть направлены в Средиземное море, где находится эскадра из восьми «формидейблов», что ничем не хуже «Микасы». Еще четырнадцать броненосцев направлены на китайские станции и Сингапур…

— Я знаю о том — силы там практически равные, и по кораблям, и по пушкам, только у наших броненосцев броня потолще. Однако там есть пять японских броненосцев, причем два со вторым 254 мм калибром, в дополнение к такому же числу 305 мм орудий…

— «Макаки» уже получили трепку, а они умные — хорошо запомнили, как англичане с ними обошлись, — кайзер хмыкнул, и посмотрел на своего младшего брата — принц Генрих сидел с каменным лицом. Да оно и понятно — против кайзерлихмарине британцы выставили страшную силу из двадцати линкоров и лучших броненосцев, да еще семнадцать устаревших кораблей линии, пусть и вооруженных старыми, без должной скорострельности, пушками. Противопоставить им можно было только четыре линкора с 280 мм пушками, и еще два с 305 мм орудиями должны войти в строй летом и осенью — по ним было равенство. Зато в броненосцах германский флот уступал — десять «дойчландов» и четыре старых «бранденбурга» с 280 мм орудиями не могли сражаться на равных против 16 «кингов» и «нельсонов», уступая им по весу залпа в полтора раза и чуть больше. А десять броненосцев — «виттельсбахи» и «кайзеры» вообще были вооружены 240 мм пушками, чьи снаряды в два с половиной раза легче, чем британские в 12 дюймов.

— Я написал роман, про морское сражение между нами и британцами, — тихо произнес принц Генрих, — и посчитал, что мы будем разгромлены. Причем одним Гранд Флинтом, без помощи «флота канала». Два наших броненосца по весу залпа равны одному английскому — ничего хорошего я не жду, поверьте. Нас просто сомнут! К тому же мы еще не воевали ни разу на море, и хотя по рассказам «друга» у нас получалось неплохо, но кто знает, как все произойдет на самом деле.

— Согласен, на море всякое бывает, но воюют эскадры, есть крейсера и подводные лодки тоже. А опыт дело наживное, если есть «рецепт победы» — против английского корабля выставить два своих.

— Где их только взять⁈ Только заставить французов и итальянцев воевать вместе с нами!

— А куда они денутся, — усмехнулся Александр Михайлович. — Вторжение наших армий худшая беда, чем обстрел портов вражескими броненосцами. Так что если поставим вопрос ребром, то они присоединятся к нашей коалиции, и тогда война на море пойдет веселее. А ситуация на Средиземном море сразу повернется в нашу пользу — у итальянцев одиннадцать броненосцев, пусть и слабых, но их много.

— У Франции семнадцать броненосцев, из них четыре равны «кингам» — у них вторым калибром десять 194 мм орудия. И в строй начали входить еще шесть «дантонов» — эти не уступят «нельсонам», и даже «дредноутам». Так что двадцать три французских и одиннадцать итальянских броненосцев, да еще девять австрийских и пять, Сандро, что на Черном море. И в моем флоте тридцать линкоров и броненосцев. Да на Дальнем Востоке еще четырнадцать твоих — без восьми сотня броненосцев выйдет, — кайзер считал великолепно, и выдал конечный итог, заглянув в лист бумаги. — У нас 92 корабля линии будет, у англичан всего 61, с учетом двух, что построят. Полуторный перевес в силах, если все соберем.

«Непобедимая армада», — пробурчал принц Генрих. — Полуторный перевес ничего не значит, нас будут бить по частям.

— Зачем нам в драку лезть сразу, — усмехнулся Александр Михайлович. — Сама угроза возможной войны с коалицией заставит англичан реагировать на всех явных и тайных противников. Надо только заставить Лондон поверить в такую возможность. Вряд ли мы сможем победить Королевский Флот, лучше не доводить до схватки. И усадить правительство нашего брата Георга за стол переговоров. А для этого еще можно привлечь американцев — им британская гегемония давно не нравится. К такой войне Сити не готова, как и к перспективе потерять Канаду.

— Ты прав, Сандро, мои дипломаты уже имели беседу с госсекретарем — тот явно не поддержал Англию, но не имел ничего против, если бывшая метрополия получит жестокий урок. А в их флоте, — кайзер снова взглянул на прописанные на листке цифры, подсчитал, и тут же подвел итог, — числится двадцать пять броненосцев и четыре линкора. И эту силу англичанам тоже придется учитывать…

Намучившись с «двухэтажными» башнями «Кирсаджа», поставленными друг на друга цилиндрами, американцы стали строить нормальные броненосцы в их классическом варианте. Но спустя какое-то время в пытливый разум кораблестроителей пришла «гениальная мысль» — соорудить интегрированные в друг друга башни, представляющие одну общую конструкцию. Идея настолько оказалась завораживающей, что решили воплотить ее в жизнь. Хотя непонятно, почему русских называют лидерами по наступанию на грабли — за океаном безусловные чемпионы.

Проверкой на практике не заморачивались, уверовав в концепцию настолько, что даже опытный корабль не стали строить. Приступили к делу с чисто американским размахом — построили пять броненосцев. И озадачились — тяжеленная конструкция плохо вращалась, ведь она весила в полтора раза больше обычной. Сразу выяснилось, что более скорострельные 203 мм орудия заряжаются не быстрее, чем 305 мм пушки. И общий залп не дашь — нужно стрелять по раздельности. Список недостатков увеличивался с каждой стрельбой, один плюс — он был не столь удручающим как у «Кирсаджа». Это утешало, но ненамного — деньги налогоплательщиков, ушедшие на постройку семи броненосцев, по тем временам были астрономические…

Глава 61

— Граф, у вас сильнейший крейсерский отряд, которому нет равных в китайских водах. У англичан всего четыре крейсера «Дрейк» способных хоть как-то сражаться с ними на равных, немного уступающих в скорости нашим новейшим кораблям «Рюрик» и «Витязь», пусть на узел, но это много. А вот восемь 210 мм пушек в бортовом залпе на них, и шесть таких же орудий на «Шарнхорсте» и «Гнейзенау», дают большое преимущество, которым нужно воспользоваться. У англичан не так много броненосных крейсеров, а потому их число нужно еще урезать.

Наместник, несмотря на солидный возраст в 68 лет, выглядел бодро — победа над японцами словно придала дополнительных сил генерал-адмиралу Алексееву, единственному кавалеру ордена святого Георгия Победоносца 1-й степени. Ведь старый фельдмаршал великий князь Михаил Николаевич, отец нынешнего императора, недавно скончался. Только отличие между ними было в том, что у Евгения Ивановича крест с лентой был за действительные заслуги — победа в войне того стоила.

— Я понимаю желание вашего высокопревосходительства, и такие же указания получил от кайзера. Буду атаковать британские корабли, где только их замечу. В отряде есть легкие крейсера разведчики, это позволит выяснить есть ли вражеские крейсера у Шанхая или Гонконга — там я и совершу нападение. Буду ждать вашего сигнала — радиосвязь с Циндао устойчивая даже на расстоянии в несколько сотен миль.

Командующий германской Восточно-Азиатской эскадрой Максимилиан фон Шпее, контр-адмирал и рейхсграф, был спокоен — ведь относительно молодой флагман — в июне должно исполниться ровно пятьдесят лет. Напротив него сидел вице-адмирал Эссен — Николай Оттович на год старше, и командует Тихоокеанским флотом, самым мощным в империи, состоящим из кораблей, большая часть которых способна на равных сражаться с англичанами. И дело было в том боевом опыте, который получили русские моряки, и главное — сделали из него нужные выводы, перевооружив броненосцы и крейсера на основе уроков тяжелых боев. Да, за Ройял Нэви вековые традиции и великолепная выучка моряков — но британцы еще не сражались всерьез и на полную силу, и этим нужно непременно воспользоваться.

— Николай Оттович — пока английские «дунканы» стоят в Вей-Хай-Вее, а наша 2-я эскадра «гостит» в Циндао', у вас появляется великолепная возможность нанести нашим «рыжеволосым друзьям» поражение.

— Я так и сделаю, ваше «высокопревосходительство, — чуть наклонил голову Эссен — выйду с 1-й эскадрой в море, как получу приказ от вас о начале боевых действий. С восемью броненосцами подойду к английской станции и нападу — там стоит по данным разведки всего четыре броненосца и два броненосных крейсера типа 'Кент». Вице-адмирал Добротворский с «Ретвизаном», «Петропавловском», «Полтавой» и тремя «иноками» перехватит британцев южнее, если они вздумают бежать на Гонконг. Вот только англичане могут отойти в Сасебо, а это может спровоцировать выступление японцев — все же их страны бывшие союзники.

— Вы правы, но в Петербурге надеются, что Страна Восходящего Солнца останется нейтральной. Вряд ли Токио задержит или интернирует корабли Королевского Флота, но вот от участия в войне удержится — у нас огромный перевес в крейсерах, а самураи хорошо помнят страшный голод, что произошел вследствие нашей морской блокады. Сейчас будет гораздо хуже — мы можем немедленно блокировать все побережье, сил на то хватит.

Потерпевшая поражение в войне Япония переживала страшный кризис. Опутанная долгами страна смогла построить только четыре бронепалубных крейсера на манер «собачек», только чуть крупнее, на большее средств не хватило. Да в шестом году из Англии были получены два достроенных броненосца, представлявших немного улучшенные «кинги», с заменой в ординарных башнях 234 мм на десятидюймовые орудия. Им могли противостоять на равных не только два новых броненосца, но и «бородинцы» после перевооружения — а их еще шесть, с учетом «Цесаревича». Учетом трех ветеранов войны — «Микасы», «Сикисимы» и «Асахи» — Объединенный флот насчитывал пять броненосцев, плюс четыре броненосных крейсера, участников схваток в Желтом море. Девять кораблей линии, тогда как у австрийцев таковых только десять — эти две страны делили последние два места в списке «великих морских держав» — даже у итальянцев было вдвое больше кораблей.

После заключения мира, подписанного в корейском Фузане, японцы со скрежетом зубовным уступили Курильские острова, от притязаний на которые Российская империя отказалась в 1875 году в обмен на Сахалин, и признали Страну Утренней Свежести находящейся под русским протекторатом. Правда, были сделаны кое-какие уступки с экономической стороны, но это только после принятия категорического требования — расторгнуть «морской союз» с Великобританией, и впредь не вступать в подобные. А также не иметь в составе флота больше девяти кораблей «линии», и запрету закладывать таковые на собственно японской территории. Как правильно заметил тогда Вирениус, «тигру надо вырвать зубы и внимательно смотреть, чтобы другие клыки не выросли». Пришлось «островитянам» сократить и армию — теперь она могла быть нацелена исключительно на Китай, и то если будет согласие с русской стороны.

— Однако скажу одно, господа — наши императоры предупредили Японию, что если она попытается предпринять реванш, то страна горько пожалеет о таком крайне неразумном решении!

Вице-адмирал, рейхсграф Максимилиан фон Шпее — первый в мире адмирал, что спустя больше столетия нанес «звонкую оплеуху» при Коронеле до этого непобедимому Ройял Нэви…

Глава 62

— Нехорошо получилось — опоздали на «Певчем Мосту» на семь часов. Зато мы свалились, как «снег на голову», хоть июнь стоит жаркий! Сбылась мечта всех русских царей — над Святой Софией снова водрузят православный крест. Приятно, прах побери, хоть я и лютеранин!

Вирениус усмехнулся, искоса поглядывая на огромный город, прежде бывший столицей огромной империи ромеев. Но взгляд притягивало зрелище двух больших британских броненосцев, затопленных в Золотом Роге по самые башни — «несчастных жертв подлой атаки русской субмарины 'Камбала», как напишут в лондонских газетах сто против одного. А что вы хотели, лорды — в Петербурге было четко и недвусмысленно заявлено — любой военный корабль страны, не являющейся участником начавшейся Балканской войны, вошедший в Дарданеллы, является тем самым «казус белли». После чего Российская империя будет действовать только исходя из своих собственных интересов, прибегая ко всем средствам и способам, включая применение вооруженной силы. Так что разгромленные в первых же сражениях «православными союзниками» турки зря радовались — в войну вступила Российская империя. И это являлось жизненной необходимостью — контроль над Босфором и Дарданеллами позволял навсегда забыть о появлении вражеских кораблей на Черном море, как это произошло в Крымской войне, и могло иметь место еще в двух русско-турецких войнах, когда британские корабли встали на якоря в Золотом Роге.

— Теперь тоже встали, пока не поднимем и не введем в строй уже нашего флота, для вящего позора, — Андрей Андреевич фыркнул, удовлетворенный зрелищем. Время для нападения было выбрано сразу же, как пришла телеграмма, что британские броненосцы вышли из Александрии и Мальты и направляются к Дарданеллам. А в Гибралтар направляются от берегов «Туманного Альбиона» сразу семь «маджестиков» — тут все окончательно стало на свои места даже последнему глупцу в «северной Пальмире». Теперь нужно было сыграть на опережение.

— Все будет иначе, совсем иначе!

Занятие Константинополя вызовет в России патриотический взрыв, тут нет ни малейших сомнений — два века беспрерывных войн с Османской империи наложили свой отпечаток в истории. А сейчас «блистательная» прежде Порта слаба как никогда — два года тамошней «революции» старую султанскую армию ослабили, а создать новую, даже при помощи англичан, не успели, к тому же «островитяне» не так сильны на суше как немцы. А кайзер туркам не стал помогать, подчеркнуто держа «нейтралитет» — его время придет чуть позже, когда начнется коалиционная война.

Император Александр Михайлович пять лет готовился к этой войне, используя дальневосточный опыт по привлечению местных союзников. Здесь маньчжуров и корейцев заменили греки и армяне, а с ними православные народы Балкан — чуть ли не треть подданных султана. Используя колоссальные внутренние противоречия противника, можно было добиться успеха гораздо быстрее. И так ослабить Османскую империю, что она больше никогда не дерзнет воевать с северным соседом.

— Сломать через колено сейчас, и нет никаких проблем в будущем. А после турок придет очередь Индии — там настолько «обожают» британских «сахибов» со времен Ост-Индской кампании, что всех вырежут. А десяти дивизий хватит, главное, что Персия поможет, для нее тоже удобный момент наступил. А мы нефти Ройял Нэви лишим, и взять ее лордам будет неоткуда. Пусть на угле плавают, или у нас с румынами покупают.

Адмирал закурил папиросу, поглядывая через раскрытое окно на Константинополь, занятый союзными войсками. Через Босфор шла переправа дивизий на Вифинский полуостров, уже азиатскую Турцию. В Дарданеллы вышли все пять имеющихся броненосцев и подводные лодки с миноносцами, у входа стали выставлять минные заграждения и заняли брошенные турками береговые укрепления с допотопными пушками чуть ли ни времен первой экспедиции в Архипелаг — заряжались огромными ядрами, выточенными камнетесами из мрамора. Прошла эпоха султана Сулеймана Великолепного, янычары которого наводили ужас на Европу. «Блистательная Порта» одряхлела, коррупция со знаменитым «бакшишем» разъела все устои, и страна превратилась в «больного человека» Европы, которого начали немилосердно избивать его же бывшие подданные, проведшие у себя необходимые реформы, имеющие современные армии — флот слишком дорогое удовольствие для малых стран, исключение только Греция.

Впрочем, самостоятельного королевства «эллинов» уже не будет — оно станет составной частью воссозданной Византийской империи, находящейся под фактическим протекторатом России. Да и будут ли всерьез «независимым» базилевс, которого утверждают в Петербурге, а в его столица постоянно находится русский гарнизон, ведь вся зона проливов будет отчуждена в пользу России. Сама Византия станет конфедерацией из полудюжины царств, где получат престолы монархи, связанные кровными узами с Домом Романовых. И военные базы РИФ везде будут, на правах «вечной аренды» — выводы императором из исторического опыта были сделаны серьезные. Мир подлежал «справедливому» переделу — чтобы уже никогда не стать тем «однополярным», к тому же под диктатом заокеанской державы. А для этого требовалось победить «владычицу морей»…

«Дредноут» — символ мощи Британской причины и косвенная причина дальнейшей ее слабости — ведь все «великие морские державы» мира, вооружившись эскадрами таких кораблей «обнулили» огромный флот броненосцев. Но в альтернативной реальности, в виду преждевременной смерти «духовного родителя», Англия стала лишь третьей. да и «линейных крейсеров» не появилось…

Глава 63

— Тут и численный перевес не поможет, слишком сильны британские броненосцы, — принц Генрих внимательно рассматривал стоящие в гавани Вильгельмсхафена броненосцы 2-й эскадры, что возвратились после сражения с вражескими кораблями. Зрелище страшное — досталась всем пяти «кайзерам», и не мудрено — они защищались по ватерлинии броневым поясом весьма приличной толщины, вот только большая площадь борта осталась без прикрытия стальными плитами. Хотя все дерево было убрано с кораблей еще семь лет тому назад, после первых боев русских с японцами, но пожары от разрывов возникали постоянно. Но кто же из кораблестроителей 15 лет тому назад думал, что снаряды начнут снаряжать не дымным порохом, а лиддитом, аналогом шимозы, что буквально выжигала броненосцы Макарова и Вирениуса в сражениях с японцами.

«Фридрих дер Гроссе» выгорел наполовину, и закопченные башни и борта производили гнетущее впечатление. Чуть получше выглядели «отец» и «брат», как он мысленно именовал эти корабли. Оба броненосца названы так в честь кайзеров Фридриха III и Вильгельма II. А вот «Барбароссе» и «Карлу дер Гроссе» досталось меньше, все же они сражались не с «нельсонами», а броненосными крейсерами. А те были вооружены не столь устрашающим набором орудий, а по мощи бортового залпа вообще равные германским кораблям, а не превосходящие их чуть ли в три раза.

Три оставшихся из состава 1-й эскадры старые «бранденбурги» имели столь же жалкий вид, к тому же «Верт» погиб в сражении вместе с прикрепленным к отряду броненосным крейсером «Фюрст Бисмарк». Они потеряли скорость и оказались буквально растерзанными британскими «дредноутами», что пришли на помощь. Удрать от этих кораблей, обладавших почти двадцати узловым ходом, оказалось невозможным, и «подранки» были предоставлены злосчастной судьбе. А вот пять «виттельсбахов» 3-й эскадры оказались устойчивыми к повреждениям — эти броненосцы имели характерную защиту начала века для всех германских кораблей боевой линии — полный броневой пояс, с коротким вторым, защищавшим цитадель, выше которого шли защищенные орудийные казематы — из великолепной крупповской брони. К тому же за 225 мм плитами располагался 120 мм скос броневой палубы — такую толстую преграду британские 305 мм пушки пробить не смогли даже с близких дистанций. И это явилось добрым знаком — по бронированию корабли кайзерлихмарине являлись самыми лучшими в мире — в этом уже можно не сомневаться. Самые лучшие английские линкоры и броненосцы — а их было одиннадцать против четырнадцати германских, не смогли сокрушить худшую половину флота «Открытого моря».

К сожалению, 4-я и 5-я эскадры, состоявшие из десяти «дойчландов», не успели к месту сражения, которое могло пойти совсем иначе. Ведь на них 28 см и 17 см пушки вместо такого же числа 24 см и 150 см — бортовой залп почти в два раза больше. А 6-я эскадра из пяти новых линкоров вообще не смогла выйти в море — тогда бы англичане с позором бежали.

— Ваше высочество, не стоит расстраиваться, — стоявший рядом с принцем старик гросс-адмирал Тирпиц говорил негромко, поглаживая свою роскошную бороду. Создатель кайзерлихмарине не был удручен итогом сражения, а был бодр. — Это проба пера, как говорят литераторы. Мы вывели в море корабли из резерва, и они проявили себя просто великолепно в сражении с лучшими броненосцами Гранд Флита. Жаль, что я двадцать лет тому назад счел опыт строительства «бранденбургов» ошибкой — нужно было строить все германские корабли с тремя башнями главного калибра, тем более орудия стали куда более скорострельными. И располагать их в диаметральной плоскости, а не побортно, как на «Нассау», тогда бы все пушки могут быть задействованы в сражении. Мы опередили время, только не сделали из опыта правильные выводы. Но кто мог знать тогда…

Гросс-адмирал тяжело вздохнул, нахмурился — он не любил совершать ошибки, и тем более редко когда признавал свою вину. Но сейчас была минута откровенности — ведь состоялось первое сражение для недавно рожденного флота Германской империи с прославленными многовековыми традициями и победами кораблями Ройял Нэви. И вполне успешное — потеря старого броненосца и первого броненосного крейсера, у которого недостатков было больше, чем достоинств, а также трех малых бронепалубных крейсеров «солидного» возраста более чем компенсировалась гибелью у англичан трех кораблей. Выгодный обмен — на мощный броненосный крейсер «Черный принц» и два быстроходных «скаута», которые попали под обстрел броненосных крейсеров 1-й Разведывательной группы, и значительно снизив ход были ими настигнуты. И вот тут многочисленные 21 см пушки — а все крейсера получили в верхние казематы их вместо 15 см на основе опыта недавней войны русских с японцами, сыграли свою роль, буквально забросав зарвавшегося противника градом снарядов. Правда, потом гросс-крейсерам едва удалось сбежать от прибывших на место баталии «диффенсов», у которых в бортовом залпе вспомогательных 190 мм пушек было лишь на один ствол меньше, зато дополнительно имелось четыре 234 мм башенных орудия главного калибра — почти двойной перевес в залпе…

Эти броненосцы были заложены на германских верфях за пятнадцать лет до знаменитого «Дредноута». Три башни в диаметральной плоскости, правда в средней 280 мм орудия имели длину ствола в 35, в то время как другие в 40 калибров. Реализация концепции «только большие пушки» задолго до ее появления. И противоминные 105 и 88 мм орудия, при полном броневом поясе по ватерлинии. Вот вам «сумеречный тевтонский гений», а ведь от объединения Германии прошло меньше двадцати лет…

Глава 64

— Пар вытеснил паруса, а вместе с тем вековое преимущество Королевского Флота на морях. И теперь у нас есть определенная перспектива свести в свою пользу давние счеты! И место у нас символичное для этого — Трафальгар! За дело, месье, пора взять реванш!

Командующий 2-й дивизией броненосных крейсеров контр-адмирал Виктор Батистен Сенэ хищно улыбнулся, всматриваясь в высокобортные корпуса британских «визави». Вот только корабли противника были самого первого типа «Кресси», вооруженные двумя 234 мм пушками в башнях, и дюжиной шестидюймовых пушек в казематах, в то время как под его флагом шли «Леон Гамбетта», «Жюль Ферри» и «Виктор Гюго». Эти три крейсера были построены на пять лет позже, и специально предназначены для борьбы с британскими «оппонентами», которые строились не для эскадренного боя, а для защиты огромных коммуникаций империи и борьбы с многочисленными французскими броненосными крейсерами, что на них готовились посягнуть. Но теперь на «поле боя» вышли совсем иные противники…

После поражения под Трафальгаром в 1805 году французский флот впал в состояние полной безнадежности. В Париже осознали, что бороться на равных с англичанами дело бесполезное — побьют. Так что после целой череды разгромных поражений линейных сил, французы решили дождаться лучших времен. И таковые пришли с появлением паровых машин, а затем на рейде Шербура состоялся знаменитый бой, запечатленный на картине известного художника Эдуарда Мане. Тогда во французских водах сошлись в схватке два американских корабля — под флагом конфедератов «Алабама», перетопившая во время плавания уйму транспортов федератов, и посланный на ее поимку «Кирсардж». И хотя корсара потопили, французские адмиралы тут же решили сделать ставку на крейсерские операции, памятуя о подвигах Жана Бара, Турвилля, да того же Пьера-Андре Сюффена, самого знаменитого французского адмирала и прославленного капера.

К концу девятнадцатого века построив уйму бронепалубных крейсеров, носящих громкое название «истребителей торговли», в Париже осознали, что деньги выброшены на ветер — англичане построили в ответ втрое больше кораблей данного типа, способных легко догнать новых французских каперов, и пусть их рыбам на корм. И тут в головы под знаменитые кепи с золотым шитьем пришла очередная «светлая мысль» — пустить на коммуникации векового врага броненосные крейсера небольшого водоизмещения (в целях экономии при строительстве), не больше десяти тысяч тонн водоизмещения. Такие корабли могли отбиться от английских бронепалубных крейсеров, так как были лучше защищены, и вооружены соответственно — по паре 194 мм пушек в носу и корме и набору 138 мм орудий. Построили пятнадцать единиц, но четыре из них имели небольшое водоизмещение, а потому для действий в океане были бесполезны. Остальные одиннадцать превратились в будущие «мишени» — англичане ответили строительством высокобортных броненосных крейсеров четырех типов, и было их двадцать пять, способных легко догнать как «французов», так и русские «пересветы» с «рюриковичами», что тоже должны были «пошалить» на коммуникациях «владычицы морей». И теперь призадумались галлы со славянами — «крыть» в ответ было нечем, даром, что стали союзниками. Ведь в бою последуют повреждения, «корсару» придется заходить в нейтральный порт для неизбежного интернирования, в то время как британцы имеют сеть баз по всему миру.

Концепция оказалась порочной — слишком дорогое удовольствие губить большие корабли в одном выходе в океан. Немцы оказались умнее — начали строить малые быстроходные крейсера и приспосабливать быстроходные лайнеры. Именно их вариант «крейсерской войны» и приняли русские в войне с японцами. Но у французов оказалось свое видение проблемы — они пришли к выводу, что следует построить такие крейсера, что будут способны уничтожить британские.

Сказано — сделано, и вот сейчас предстояло проверить это решение в бою, спустя сто с лишним лет у знаменитого места сражения…

— А ведь мы их сильнее, месье, и стреляем лучше!

Сенэ смотрел в прорезь боевой рубки на вражеские корабли, вокруг которых вставала целая россыпь высоких всплесков. Один британский крейсер уже выбит из строя — по нему сосредоточили огонь два новеньких, только вступивших в строй крейсера «Вальдек-Руссо» и «Эдгар Кине», каждый из которых был вооружен устрашающим набором из 16–194 мм пушек. Они, и следующие за ними в строю броненосные крейсера «Эрнест Ренан» и «Жюль Мишле», еще на стапелях перевооружены по опыту шедшей русско-японской войны, за которой адмиралы всех мировых флотов внимательно смотрели. А за три «гамбетты» принялись, пока они стояли у причальных стенок на достройке, что оттянуло на год их вступление в строй.

Свои выводы французы сделали — нужен один главный калибр, и желательно покрупнее, и числом стволов побольше. Причем в башенных установках, как лучше защищенных, имеющих большую дальность стрельбы. И длину ствола увеличили до 50 калибров, вместо 40, как на первых трех крейсерах типа «Гамбетта». Казематные орудия убрали, оставили только противоминные 100 мм и 65 мм пушки. Вместо башен со 164 мм пушками поставили одноорудийные башни со 194 мм стволами, а на новейших двух крейсерах все башни сделали двух орудийными.

— Мы побеждаем, месье, хотя противник причиняет большой ущерб и нам, — Сенэ отдавал должное англичанам, видя, как красивые до боя, его корабли сейчас превращаются в груду обломков на верхней палубе. Все правильно — град шестидюймовых снарядов сносил все конструкции, неприкрытые броней, а их обилием в надстройках отличались все французские корабли. Кораблестроители и адмиралы категорически отказывались их убрать, как сделали на эскадре Макарова, считая, что тут не стоит учитывать русский опыт. Впрочем, также поступали и генералы, наотрез отказавшиеся ввести форму цвета «хаки» вместо знаменитых революционных красных штанов.

— Трусливо бросили свои крейсера и побежали? Месье, я ожидал от британцев большей стойкости.

— Но их пятеро слабейших, а нас семеро!

— Не помогли им хваленые традиции! Мы взяли реванш!

Виктор Сенэ пожал плечами, слушая разговоры офицеров — семь лет тому назад командовал крейсером «Паскаль» в корейском порту Чемульпо, и собственными глазами видел войну — а это не бегство — больше похоже на разумное отступление. Гибралтар нужно взять до того, как англичане начнут по-настоящему воевать. А у них осталось восемь броненосных крейсеров не хуже «вальдеков», а четыре линейных, что вооружены не 194 мм пушками, а 234 мм, причем все восемь башен по два ствола. И бортовой залп в полтора раза тяжелее — немцы уже «прочувствовали» это, потеряв в бою два «гросс-крейсера» во время отражения набега на Гельголанд…

В начале ХХ века французские корабли имели свой знаменитый «шарм»…

Глава 65

— Столетие прошло и снова «континентальная блокада», только положение гораздо хуже, чем при проклятом Бонапарте. Прогресс сыграл с нами злую шутку — теперь враги подготовлены намного лучше, а их корабли не хуже наших. Надо заканчивать эту войну даже с ущербом и разрушить «союз трех императоров» любым способом. Иначе крах империи неизбежен!

Первый лорд Адмиралтейства был не моряком, а политиком, и умел здраво мыслить. И знал, что история имеет поганое свойство повторятся, меняя трагедию на фарс, и наоборот. Но то, что сейчас происходило, было на порядок страшнее и опаснее, чем во время «войн коалиций», которые постоянно сколачивала именно Англия — за ее золото постоянно находились желающие сражаться с французской гегемонией, и в конечном итоге «Великая армия» Наполеона сгинула во время московского похода 1812 года. Но сейчас даже матерые дипломаты Форин Оффиса недоумевали, и были не в состоянии ничего поделать — неожиданно сложившийся после недавней дальневосточной войны германо-русский блок оказался не просто крайне враждебно настроенным к Британии, но стал втягивать в свой альянс все более-менее сильные государства Европы. Первой оказалась Австро-Венгрия — понятное дело, что для старого кайзера Франца-Иосифа нашли доводы, к тому же подобный «союз» уже был раньше.

Политика Англии всегда направлялась на альянс с теми странами, что имели сильную армию, и такой оставалась только Франция — потому и было заключено «сердечное согласие» с историческим врагом. Такое было и полвека тому назад, когда удалось сокрушить Россию в войне, которую сами русские именуют «Крымской».

Но сейчас прежняя стратегия и политика не сработали — против Британской империи объединился весь континент, а те страны, что рискнули поддерживать Лондон в первые месяцы, теперь стали его врагами. Слишком поучительным оказался пример Бельгии, страны, которая лишь в 1815 году появилась на карте Европы, благодаря настоянию британского правительства. Теперь ее нет — «лягушатники» сами отказались от «Антанты» — угроза вторжения пятимиллионной германо-российской армии деморализовала Париж, и лишило его стойкости сражаться за интересы Лондона.

— Подлые предатели, они еще поплатятся за свою измену, — пробормотал Уинстон Черчилль, не испытывая, впрочем, уверенности. Франция выступила неожиданно — сразу после отказа Бельгии присоединиться к «континентальному альянсу», Валлонию немедленно заняли французские войска. А с другой стороны кайзер выставил Голландии ультиматум — или вступить в их «союз» и получить Фландрию с Антверпеном от упраздненной Бельгии, либо быть включенными в рейх насильно, с той же Фландрией и отнюдь не на правах вассального королевства. Понятно, что голландцы объявили войну Англии, сообразив, что ее перспективы крайне туманные.

И вот тут в Лондоне даже самые тупые депутаты палаты общин осознали, что «континенталы» решили разорвать на клочки огромную колониальную империю, на которую все «облизывались», только боялись даже косо посмотреть в сторону «владычицы морей».

— Негодяи, они заплатят за это, и они будут лобзать нам руки!

Черчилль был взбешен, но мыслил хладнокровно — сейчас невозможно повернуть историю вспять, и сокрушить врагов поодиночке. И даже старый способ захвата колониальных владений противников не сработал. Впервые в своей истории огромный Ройял Нэви оказался слабее объединенных вражеских эскадр, что начали нападать на английские владения со всех сторон. Нельзя быть все время сильным везде, всегда найдется слабое звено. И если туда отправить подкрепления, то придется обнажить другие морские театры, где тут же последует нападение. А телеграф заранее дает возможность отслеживать перемещение английских броненосцев по океанам, и враги тут же укрываются в укрепленных базах, под защитой береговых батарей и минных заграждений. Зато моментально следует нападение в другом месте, за много тысяч миль. Противодействовать вылазкам врага уже не хватает сил. И нет времени, чтобы быстро покончить с одним из неприятелей, выбить его из войны. И все дело в том, что солдат просто не хватает, чтобы захватить важные колониальные порты, которые оказались крепостями.

Черчилль посмотрел на карту, стараясь найти на ней ответ на свои горестные мысли. Ситуация в Средиземном море осложнилась до предела — французы стянули именно туда свои лучшие броненосцы, и блокировали как сам Гибралтар, так и пролив. Итальянцы вот-вот вступят в войну — нацелились на Мальту. Кроме того им обещаны значительные приращения за счет пока еще турецкой Ливии, которая будет разделена — Триполитания отойдет Риму, а Киренаика Австро-Венгрии. Османская империя уже фактически разгромлена русскими и их «православными союзниками», и скоро выйдет из войны — царь им предложил простую формулу — «территории в обмен на мир». И младотурки склоняются к принятию ультиматума, понимая что иначе от их огромной империи не оставят и клочков.

На Дальнем Востоке назревает катастрофа — к русским и немцам примкнули японцы, подлые макаки, которым столько помогали, воткнули нож в спину. В Вей-Хай-Вее уже трепыхается на ветру русский флаг, в Гонконге германский, японцам гарантирован самый большой остров в голландской Ост-Индии, где имеются британские владения — своего рода обмен за Фландрию. Сингапур находится под страшной угрозой, Австралия тоже. И если эскадра Эссена вырвется в Индийский океан, а после взятия Сингапура это произойдет, то под угрозой будет «жемчужина короны» — Индия…

Линейный корабль «Дантон» по весу бортового залпа из 4–305 мм и 6–240 мм орудий не уступал «Дредноуту». Самый совершенный из всех броненосцев-додредноутов. Франция не отказалась от строительства всех шести кораблей, хотя по всеми миру уже лихорадочно строили линкоры. «Изгибы мысли» адмиралов зачастую неподвластны никаким разумным доводам…

Глава 66

— Попались, голубчики, жадность фраера сгубила! Итальянцы получили кошмарный урок, опередив события на тридцать лет!

Андрей Андреевич только хмыкал, разглядывая британскую эскадру, совершившую набег на Таранто, и выбив там, судя по сообщениям устаревшие итальянские броненосцы и «гарибальдийцев». Хотя могли бы атаковать Афины, где находился объединенный русско-австрийский флот — немыслимый в морской истории альянс. Но политика порой выкидывает интересные вещи — за свою долю в «османском наследстве» цезарцы решили «дружить» с Россией, и даже пошли на существенные уступки на общей границе, согласившись на предложение обменять территории с православным населением на всяких там католиков. Но в «большой игре» так всегда и происходит — иначе быть не может. А в мелочах быстро договариваются, когда понимают, что иначе «сорвать» солидный «куш» не удастся.

— Странная у истории причуда, то в прошлое бросает, то в будущее. Но названия и события похожи, и даже погибшие корабли.

Вирениус усмехнулся, совпадения порой его потрясали. Так в самом начале войны германская субмарина «U-9» потопила пусть не три, а два броненосных крейсера «Абукир» и «Кресси» — как тут не поверить в «черный юмор» самого Провидения. И Трафальгарское сражение состоялось — шедшие в Гибралтар на помощь старые броненосцы «Маджестик» с пятью броненосными крейсерами типа «Кент» и «Карнарвон» нарвались на французский флот, что заблаговременно, еще до объявления войны вышел в порты Марокко и Алжира. И встал в «засаде», дожидаясь векового врага.

История вернула Британии должок — три крейсера вырвались из ловушки, два погибли в ожесточенном бою. Из семи старых броненосцев три дошли до Александрии — французы лопухнулись, имея против них свои «республики» и «дантоны», и что удивительно — не стали преследовать, сославшись на ночь и волнение на море. Погиб только один «маджестик», два укрылись в Кадисе и были интернированы испанцами, которые теперь их захватили и ввели в состав своего куцего флота. «Додавили» гордых кабальеро — оказавшись между молотом и наковальней нетрудно сделать «правильный выбор». На свою беду, один искалеченный броненосец все же добрался до Гибралтара, где был затоплен, когда обложенная с моря и суши крепость сдалась испанским войскам.

Сбылась вековая мечта многих владык Эскуриала!

К тому же Португалия, давний союзник Великобритании, под угрозой вторжения многочисленной армии своих соседей по Пиренейскому полуострову, «переобулась», и решила присоединиться к «континентальному союзу» сама, чем разделить участь «присоединенной» Бельгии.

И это все — у Британской империи не осталось ни одного союзника на континенте. Да и вообще в мире — никто не хотел перейти на сторону «хромой утки», как говорят американцы. Наоборот, те же САСШ решили, если не подгрести себе Канаду, то уменьшить ее в размерах. Судя по всему, в Квебеке началось что-то нехорошее для британской короны, там непонятно откуда появились французские войска под командованием генерала Фоша…

— Ничего, их семеро, нас тринадцать — число не очень хорошее, но посмотрим, кто «возьмет» от него беду!

Четыре русских броненосца шли в одной кильватерной колонне, держа максимальный для всех эскадренный ход. Австрийцы уже вступили в бой — три додредноута «радецких» с мощной артиллерией по типу «дантонов», и с ними полудюжина броненосцев с 240 мм артиллерией. Имея большую на два узла скорость, чем у пяти «формидейблов», корабли «двуединой империи» пытались обхватить голову британской эскадры. А вот «хвост» из двух тихоходных «маджестиков» отставал, и его быстро нагнали черноморские броненосцы, лучше бронированные и вооруженные. Так что в исходе сражения можно было не сомневаться — хотя, вне всякого сомнения, британцы лучше японцев воюют, вот только матчасть у них сейчас похуже.

— Николай Александрович, вы командуйте, я мешать не буду, так, посмотрю на события со стороны. Вы в своем праве!

— Есть, ваше высокопревосходительство!

Вирениус не стал «выдергивать стул» из-под Матусевича, как сказал бы принц Генрих или гросс-адмирал Тирпиц, а поступил также как генерал-адмирал Алексеев, отдавший право командовать в сражении под Вей-Хай-Веем вице-адмиралу Эссену. А дальше было избиение четырех восемью, и к последним на «помощь» подоспели еще три «инока». Первая победа всегда окрыляет, и флот пошел на Гонконг, где состоялось еще одно сражение, в котором численный перевес и боевой опыт сыграли свою роль. Но тут пришлось выкладываться по «полной» — англичане смогли потопить «Победу» и «неудачницу» (прижилось же прозвище к «Палладе»), что огорчило русских. Зато потеря шести кораблей — двух броненосцев, броненосного и трех бронепалубных крейсеров отозвалось по всему миру. К тому же еще два малых крейсера под «Юнион Джеком» интернировались в Китае — все равно, что погибли. Эссен, соединившись с вступившими в войну японцами, отправился к Сингапуру, с десантным корпусом союзных войск…

— Англичане сделали большую ошибку, Николай Александрович — им нужно было не мстить итальянцам, они перетопили в Таранто всякий хлам, а заблокировав Суэцкий канал парой «утопленников», уводить эти семь броненосцев в Индийский океан. Там бы их прибытие немного уравняло силы, пусть ненадолго, но хоть какой-то козырь на мирных переговорах. Нельзя быть везде сильным при столь растянутых коммуникациях — вот и надорвалась «владычица морей».

— Я о таком раньше и подумать не мог, Андрей Андреевич — семь лет назад очень опасался, что англичане вступят в войну на стороне японцев. А тут раз — и все, конец многовековому господству на морях всего за каких-то полгода, управились еще до зимы.

— Вот это и удивительно, но война с Ройял Нэви была выиграна исключительно на суше, причем заблаговременно. Стоило появиться Евросою… тьфу, «континентальному союзу», и объединить флоты, как взяли вульгарным численным перевесом. Времена парусного флота давно прошли, все играет промышленность, а британцы, несмотря на все их колонии, втрое уступают нашим возможностям, и это если скромно посчитать. Жаль, что ночь помешала продлить бой — четверо ушли.

— Ничего страшного — к Суэцу первыми придут австрийцы, а мы отправимся к Кипру. Деваться им некуда, тем более подошли итальянские крейсера. «Левантийское море» небольшое, найдем быстро — миноносцы и крейсера обшарят все уголки, нигде им спрятаться. Отыщем и потопим!

— Вот и действуйте, а мне на берег пора — возьму крейсер и отправлюсь в Триест, а там сяду на литерный поезд — мне в Берлин нужно. А вы тут без меня все доделывайте…

Эти австрийские корабли считались идеальными среди всех по критерию «стоимость-эффективность». Буквально «залитые» в броню, с мощной артиллерией, они были страшным противником для любого броненосца. Вот только «опоздали», пришло время дредноутов…

Глава 67

— Милорды, как ни горько это сказать, но мы будем вынуждены признать неизбежное поражение, что приведет к катастрофе Британскую империю, если мы немедленно не заключим мир с «континентальным союзом», вернее альянсом Петербурга, Берлины и Вены, что заставили танцевать под свою музыку все страны Европы без исключения. Так же как большую часть стран мира, что перестала быть лояльными к нашей короне.

Черчилль остановился, затравленным взглядом посмотрел на почтенного возраста джентльменов, носящих рыцарскую приставку «сэр». Ту самую, что отделяет его, несмотря на значимый пост, один из важнейших в Англии, от них — как лейтенанта захудалого гарнизонного полка в колониальном Бомбее, до королевского генерал-губернатора в доминионе.

— Ройял Нэви потерял в боях двадцать семь броненосцев и броненосных крейсеров из тех девяносто шести, что у нас были перед войной. И к ним еще три десятка крейсеров, что обеспечивали безопасность наших колониальных владений. Мы добились многих побед, но враг намного сильнее нас, как это ни горько признать. Объединенные флоты Германии, России, Франции, Италии, Австрии и Японии вдвое сильнее Ройял Нэви, а промышленность превосходит нашу втрое. Если мы отвергнем посредничество наших бывших колонистов, то поражение неизбежно, с потерей всех колоний, и опасаюсь, всего, что на протяжении столетий определяло само существование Британской империи. И даже вооружение всего народа не спасет — сухопутная армия наших врагов еще сейчас, без проведения мобилизации, составляет более трех миллионов солдат, и перед вторжением на наш «остров» мы будем иметь перед собой огромную десятимиллионную, отлично обученную и гораздо лучше вооруженную армию.

Черчилль остановился, перевел дыхание, прекрасно понимая, что сидящие перед ним джентльмены отлично разбираются в сложившейся обстановке. Как и в том, что вступление в войну САСШ приведет к жуткой катастрофе. Ведь полсотни добротно построенных линкоров, броненосцев и броненосных крейсеров, что чуть меньше общего числа оставшихся кораблей Ройял Нэви моментально превратят положение Британской империи в полную безысходность. Отвергать предложения президента САСШ о посредничестве не просто глупо — самоубийственно!

— Османская империя заключила с «континентальным альянсом» мир, германо-русский экспедиционный корпус занял Суэцкий канал, наш Средиземноморский флот полностью уничтожен. Персию занимают царские войска, огромные полчища казаков направляются к Индии, как сто десять лет тому назад. Но на этот раз они до нее дойдут — нам нечем их остановить, а надеяться на смену курса в Петербурге невозможно, в отличие от событий, имевших место в истории.

Намек Черчилля на цареубийство 1801 года все поняли, как и то, что по тому давнему случаю придется «заплатить». Император Александр IV целенаправленно убрал всех конфидентов Лондона из власти, запретил все масонские ложи — попытки вести тайную деятельность закончились жуткими репрессиями. В Германии происходило тоже самое, пусть несколько мягче, как и в других странах Европы. Там буквально раздувалась всеобщая ненависть к Англии — а это пугало. Ведь после этого будет неимоверно сложно договориться дипломатам, сейчас практически невозможно — любой зондаж «драйкайзербундом» отвергался.

— Японские войска занимают Малайзию, скоро высадятся под Сингапуром вместе с немцами и русскими. Индия окажется перед угрозой вторжения с двух сторон. Буры восстали, они получают помощь. Австралию мы потеряем в течение полугода — там будет высажена двухсоттысячная армия, об отправлении которой уже объявлено во всех газетах…

— Не горячитесь, сэр, мы все прекрасно понимаем, что это поражение прямое следствие недальновидности наших дипломатов. Не стоило выходить из политики «блестящей изоляции» и давать гарантии японцам — было бы лучше свести их к положению китайцев, что нам не раз предлагали из Берлина. Необходимо принять предложения Вашингтона — в будущем, в союзе с нашими бывшими колонистами мы вернем утраченное господство на морях и возродим силу и величие Британской империи. По крайней мере, мы с ними говорим на одном понятном языке, и лучше править миром с такими союзниками, чем быть уничтоженными врагами. А там удастся разрушить «альянс» изнутри, ведь добившись победы над нами, они передерутся между собой!

Джентльмен впечатляющей наружности усмехнулся, казалось, что поражение Британской империи его нисколько не тревожит. Как и других его собеседников — таково мировоззрение действительных повелителей мира, и любые неудачи не должны удручать того, кто по своему праву является победителем, и не раз доказывал это в войнах.

— За десять лет перемирия мы построим новые линкоры, быстроходные, с множеством крупнокалиберных пушек. Я говорю о заложенных «орионах» и ваших «королевах», сэр. Десятки таких кораблей построим, сотню крейсеров с турбинами, снова обретем союзников — звон золота всем приятен. А там начнем новую войну, и будем громить наших врагов поодиночке. Так что пусть царь предлагает нам отдать территории в обмен на мир. Он уже проиграл в своем предложении — обмен подразумевает торговлю, а мы самые умелые на этом поприще…

Линейные корабли типа «Орион» не зря именовали «сверхдредноутами». Имея главный калибр десяти орудий в 343 мм со снарядами весом в шесть центнеров, они могли потопить любой броненосец без труда — броня последних не была рассчитана на противостояние с ними. Англия построила четырнадцать таких кораблей, включая два для Турции и Чили, и приняла заказы еще на парочку. Только американцы с японцами решились на «морскую гонку», строя такие же корабли, но 356 мм пушками. Они тогда просто не догадывались, что их вскоре ждет «сюрприз»…

Глава 68

— Сандро, строительство новых линкоров это секрет Полишинеля. Нам неизвестно, какие корабли заложены и сколько, хотя об этом нет ни малейшего упоминания в газетах. Но в той же прессе обсуждаются достоинства тринадцати с половиной дюймового орудия. Вот эти линкоры англичане не должны ввести в строй — противопоставить им нечего.

Кайзер воинственно встопорщил усы, он был чрезвычайно раздражен открывшимся фактом — британцы сами настояли на мирных переговорах, уже держа, как в поговорке, «камень за пазухой».

— Мы можем продолжать войну, — хладнокровно отозвался Александр Михайлович, — и даже следующим летом высадим десант на острова. Мы это можем сделать, и готовимся, и о том в Лондоне хорошо знают. Но вначале будем договариваться в Вашингтоне — предварительные условия отправили. В кое-чем можно уступить, но не в главном — мы должны вырвать лишние клыки у британского льва, чтобы в будущем он никогда не представлял угрозы для нас. Но при этом чувствовал себя «царем зверей»!

Последние слова прозвучали с нескрываемым сарказмом, и все присутствующие за столом наклонили головы — предложенная Вирениусом идея заключить в Вашингтоне на десять лет раньше соглашение по ограничению военно-морских вооружений российскому и германскому императоров очень понравилась. И сейчас все дружно посмотрели на него, ожидая дальнейшего разъяснения от Андрея Андреевича.

— Все просто, нужно просто ввести квоты на количественный и качественный состав имеющихся на данный момент кораблей. Австрия, Япония и Италия имеют сейчас по десятку кораблей линии, общее водоизмещение которых примерно равное. Вот их и возьмем за основу, определив за «единицу» отсчета. Тогда у Франции и у России, исходя из текущего состояния дел, будет вдвое больше — по «двойке». Германии и САСШ выделят по «тройке», а Британии «четверку». Если пересчитать по водоизмещению относительно новых кораблей, то примерно так на данный момент и выйдет.

— У нас будет чуть меньше, кайзерлихмарине понес значительные потери, — немедленно отозвался принц Генрих. — Мы сможем достичь паритета с американцами только после введения в строй двух линкоров и пары новых линейных крейсеров с 28 см пушками.

— Вот и хорошо — объявите сейчас, что они уже вошли в строй. Тогда у вас будет восемь линкоров и два линейных крейсера, два «Блюхера», семь «дойчландов» и четыре броненосных крейсера. Все оставшиеся старые корабли, включая броненосцы с 240 мм пушками, можно спокойно отдать на слом, они не представляют никакой ценности. Соответствующий перерасчет сделают американцы и англичане — в строю у всех держав останутся только боевые корабли, большинству из которых нет и десяти лет.

— Россия будет в худшем положении, у вас ведь много ветеранов войны с японцами. А у макак кроме двух, вообще нет новых броненосцев…

— Перетерпят, у них и так денег нет. Да и у нас в казне не густо, — отозвался Сандро, усмехнувшись. И кивнул Вирениусу, как бы предлагая дальше высказывать наработанные ими заранее предложения.

— Все строящиеся линкоры разобрать на стапелях и у причальных стенок. Ввести мораторий на строительство новых кораблей сроком на пятнадцать лет. В дальнейшем разрешить постройку линкоров ограниченного водоизмещения — не больше двадцати тысяч тонн, и с артиллерией в двенадцать дюймов. Как раз как достраиваемые в большой спешке американцами линкоры типа «Флорида».

— Но ведь они не вошли в строй флота САСШ и подлежат разборке по будущему соглашению. Андреас?

— Договор будет подписан американцами, если мы позволим ввести в строй эту парочку. Но вначале стоит сильно поторговаться, а потом согласится. Вот и будет исключение из правил. И нет ничего страшного — у янки будут только шесть линкоров — а это только выигрыш для кайзерлихмарине, у вас ведь десять кораблей, пусть чуть слабее.

— У англичан девять «дредноутов» с двенадцатидюймовыми орудиями, и плюс еще четыре «инвинсибла»…

— Последние уступают в мощи орудий «Мольтке» и «Гебену» с одиннадцатидюймовыми пушками, — отозвался Вирениус, прекрасно зная, как схитрили немцы — объявили о том, что строят крейсера с 240 мм стволами, а достраивают с большим калибром, как на линкорах «Нассау».

— Французы с итальянцами прекратят работы над своими линкорами, мы с австрийцами их закладывать не будем до окончания сроков моратория, а у японцев нет денег. Всем остальным странам строить подобные корабли будет запрещено — заставим всех подписать и ратифицировать соглашение. Пусть строят сами свои корабли, а «великие державы» им должны продавать только крейсера пусть даже броненосные водоизмещением не больше десяти тысяч тонн — так не будут представлять угрозы, если англичане начнут сколачивать разные коалиции против нас. И ограничить калибр орудий восемью дюймами, а общее водоизмещение флотов половинкой одной «единицы». А то начнут появляться всякие лишние флоты. А оно надо⁈

— Разумно, — кайзер переглянулся с младшим братом, прекрасно понявшего, что метрополия может «втихую» вооружить доминионов и союзников, вроде Португалии или Сиама с Чили.

— Надо значительно уменьшить численность армий, ввести квоты на личный состав. Тогда не будет войн между «великими державами», возникнет доверие между ними. Да и военные расходы значительно сократятся, больше будет денег на образование и здравоохранение, культуру и прочее. В мое время был один герой, постоянно говорил — «давайте жить дружно»!

Британские линкоры типа «Куин Элизабет» с восемью 381 мм орудиями фактически «обнулили» строящиеся во всем мире дредноуты с 305 мм орудиями. А для любого броненосца, пусть и с «промежуточным калибром», встреча с ними грозила самым безобразным избиением и мучительной формой самоубийства. Ведь недаром «Флот Открытого моря» после Ютландского сражения долго «зализывал раны» и предпочитал отстаиваться в базах. И ведь от появления «Дредноута» до выхода в бой этих «чудовищ» прошло меньше десяти лет. Так что поневоле задумаешься — а нужен ли такой прогресс человечеству, что оплачен десятками миллионов жизней в двух мировых войнах только ради того чтобы горстка толстосумов в Сити и за океаном вульгарно набивала " бездонные карманы" и диктовала всем народам свои условия…

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ 1921 год. Глава 69

— Должен умереть, а прожил уже дольше — восьмой десяток пошел. Все изменилось в этом мире, он стал другим. Действительно, малы песчинки, но застопорить чудовищный механизм истории смогут.

Вирениус тяжело поднялся с кресла и подошел к раскрытому окну — апрель в Трапезунде, где он проживал вот уже шестой год, походил на жаркое московское лето. Но только тут, на земле древнего Понта, он почувствовал себя значительно лучше, и здоровье, что поразительно, перестало ухудшаться. Вот так и «перетянул» установленный судьбой срок, пережив многих, с кем впервые пошел на войну семнадцать лет тому назад.

На обшлагах кителя сверкнул золотом «толстый» многорядный набор галунов — после «коалиционной войны» десять лет тому назад на него посыпался «звездопад». Стал генералом-адмиралом РИФ и гросс-адмиралом кайзерлихмарине, кавалером высших степеней орденов всех европейских держав, включая «большой» георгиевский крест с лентой. Дочери выросли, сын уже вице-адмирал, отличился в войне с англичанами в сражении у Сингапура, а сам обзавелся множеством имений и усадеб во многих странах, причем чуть ли не на правах экстерриториальности, как здесь, в благодатном краю, под пальмами, на южном берегу Черного моря.

Андрей Андреевич бросил взгляд на огромную карту, что занимала стену в его кабинете, раскрашенную во множество цветов с оттенками, с разнообразной штриховкой внутри, и толстыми разграничительными линиями зон влияния. И теперь, пристально рассматривая континенты, Вирениус видел, насколько мир стал другим.

— Хорошенькая оплата за поражение в Крымской войне, — пробормотал старый адмирал, разглядывая зеленые цвета с оттенками, и разнообразными штриховками — могущественную прежде Британскую империю, что сейчас таковой не являлась. Ничего удивительного, все по старинному правилу, озвученного галлами у стен Рима — «горе побежденным»!

Ирландия стала независимой, и теперь держалась кайзера. У Канады отпал «розовый» Квебек, ставший французской «вотчиной» — вернулся в лоно исторической метрополии, так сказать. Кое-что «отщипнули» американцы, но так по малости, вполне скромно, хотя разевали рот на многое, однако «обломились» под дружным напором европейских держав. И все правильно — не воевали, а слишком много потребовали за посредничество.

В Африке изменений было мало — Египет стал самостоятельным, дирекция Суэцкого Канала превратилась в международную, не одним британцам доходы черпать и решать, кому можно пройти, а кому отказано. Судан получил «вольную», как и бывшее «бельгийское Конго», так как было принято решение со временем отказаться от колонизации в привычном понимании. В южной части Африки только одно изменение — образовалось конфедерация независимых бурских республик Трансвааль и Оранжевой, которым британцы вернули самостоятельность, причем отдали третью часть — Наталь, которую завоевали раньше. Теперь буры имели выход к морю, а опеку над ними взял, кто бы сомневался — сам кайзер, «великий друг» всех народов.

Индия в большей своей части стала британским доминионом с расширенными правами, и с множеством формально самостоятельных государств внутри. Зато англичанам пришлось вернуть французам и голландцам отнятые у них фактории, а также поступится двумя портами в пользу России и САСШ на правах «вечной» аренды — что-то вроде китайских сеттльментов. Австралию с Новой Зеландией и тихоокеанские владения никто не тронул, только северная половинка Борнео стала японской — «тигру» тоже надо кушать. Зато вся голландская Ост-Индия, кроме этого острова, осталась нетронутой. Англии возвратили Гонконг, а Китаю Сандро вернул Вей-Хай-Вей, но только после признания Пекином «независимых», но под протекторатом Российской империи находящихся, Маньчжурии, Монголии, Джунгарии и Кашгарии, а также Кореи. Тем деваться было некуда — китайцев на этих территориях люто ненавидели и изгнали, так что исторический процесс вернулся лет так на триста в прошлое, до завоевания маньчжурами Поднебесной. Японцы официально провозгласили «автономию» королевства Рюкю, и даже согласились на международное наблюдение за правами островитян. Понятное дело, что обманут, они без коварства жить не могут.

В Европе произошло больше всех изменений. Бельгия исчезла с карты как таковая — «британская задумка», от «лукавого» — и аналогий в будущем не будет. Фландрия досталась Нидерландам. Благо там голландская речь везде. Валлония перешла под «покровительство» Франции, причем в статусе прежней «половинки» королевства со своим монархом, но в составе Республики — вот такой казус. Зато французы отказались от притязаний на Эльзас и Лотарингию, вернули Савойю Пьемонтскому королевству. Ведь Италия превратилась в конфедерацию из двух монархий — Савойской и «воскресшей» под австрийским давлением Неаполитанской, и полудюжиной относительно самостоятельных «феодальных владений», включая «Папскую область». На Мальту возвернулись «рыцари», Гибралтар стал испанским — Англию просто вытиснули со Средиземного моря, чтоб больше не совалась.

Оттоманская Порта скукожилась до безопасных размеров — все христианские народы получили независимость. Возродилась Византийская империя, на основе собственно Греции, округа столичного Константинополя, и «пяти царствия» — Эпира, Понта, Ионии и переданного англичанами Кипра, а также армянской Киликии. Вот только Россия себе обеспечила постоянное военное присутствие, получив везде в «вечную аренду» военные базы и всю зону Проливов под опеку, куда стали переселять казаков.

Из Ливана и частей христианской Сирии «сколотили» государство — своего рода осколок крестовых походов. «Покровительство» над ним, кто бы сомневался, снова принял кайзер, турки охотно согласились — они сами чувствовали себя тут неуютно, кругом ведь относящиеся с неприязнью арабы. На Армянском нагорье появилось возрожденное «царство» под формальной властью византийского базилевса, который сам фактически находился под опекой российской империи, как и сербы, болгары, румыны и черногорцы. А их всех буквально «привязали» — если попросятся на «выход», то потеряют многие владения. Страховка на будущее!

— Войн в Европе больше не будет, никаких — ни смысла нет, ни возможностей. «Вашингтонское соглашение» начало действовать, и неплохо. И альянса Британии и США не будет. Нечего «хищников» снова выращивать!

— Вирениус усмехнулся, потянулся за папиросой. От воинской повинности отказались все страны, исключение оставили только для казаков. Армии и флоты «усохли» до безопасных величин, тут устроили систему взаимного контроля и проверок, тем более мораторий дезорганизовал военное кораблестроение. И никакой авиации, танков, газов, и минимум субмарин, с бронеавтомобилями. «Разоружение» принесло благо для развития всех стран — особенно для России. До сих пор находящийся во главе правительства Столыпин провел свои реформы — заселили крестьянами все свободные земли, и не только на территории империи. Казаков стали массово отправлять за пределы собственно империи, в «протектораты» — для вящего спокойствия и полного контроля ситуации.

— Революций не случилось, ни первой, ни второй, ни октябрьской. Заранее купировали, а сейчас вообще незачем бунтовать, если скоро всеобщее и обязательное среднее образование введут. Рынок огромный — промышленность растет, крестьяне по науке земли начинают обрабатывать — фермерство своего рода. Олигархов нет — придавили на корню. Так что «прогресс» со всеобщим вооружением никогда на пользу человечеству не пойдет. А тут полегоньку, помаленьку, может и получится путное будущее…

Олха, 2023 год.

Выражаю искреннюю благодарность читателям. Спасибо вам большое за поддержку!

Через пару недель начну выставлять главы давно заброшенного романа, который не имеет ничего общего с моими книгами. Представьте себе Россию, в которой проведены все либеральные реформы «девяностых годов» до своего полного и логического конца по «западному варианту». Я попытался представить людей этой формации спустя тридцать лет после окончательной победы «глобалистов», и как они поведут себя, если привычный для них мир исчезнет, и они окажутся в «первобытном состоянии», причем буквально…

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Content

«Две руки потентата»

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ «ПОБЕДА ОПЛАЧИВАЕТСЯ КРОВЬЮ» май-июнь 1904 года Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

ЧАСТЬ ВТОРАЯ «ЦЕНА ВЛАСТИ» август — ноябрь 1904 года. Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ «SI VIS PACEM» декабрь 1904 — февраль 1905 года. Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ «PARA BELLUM» 1911 год. Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ 1921 год. Глава 69