«Три песо»

Часть первая

«ПЕРЕФЕРИЙНАЯ ВОЙНА» 5–17 августа 1898 года Глава 1

— Полнейшая хрень! Стоит выйти на секунду, разинуть хлебало… и получить пинок в задницу!

Сергей Иванович жутко матерился, забыв испанский, и полностью перейдя на русский язык. Странно, но в сознание, которое он вряд ли потерял больше чем на минуту, его привела именно боль. Правая, прежде раненная нога настолько «взвыла», однако вместо того, чтобы «отключиться», контр-адмирал Рамос полностью пришел в себя. Болело лицо и рука, ломило плечо, но ногу «дергало» так, что впору было достать из ножен кортик, и провести ритуал добровольного ухода из жизни, который японцы именуют «сеппуку», известное европейцам ритуальное самоубийство как «харакири». А еще непонятно, почему мундир разорван в клочья и распущен на «ленточки», а на белоснежной рубахе, которая непонятным образом уцелела, нет кровавых пятен, да и лицо вроде бы не разбито. И зубы не выбиты — он машинально провел по ним языком — «передок» был в полном порядке.

Но больно-то как, аж глаза из орбит вылезают, и все расплывается, видимо от выступивших слез!

— Ваше превосходительство, вы ранены? Где?

Похвиснева он узнал сразу — единственный русский офицер на флагманском броненосце, буквально напросившийся на службу испанской короне. Послан наблюдателем на войну испанцев с американцами, но он взял его на «Инфанту Марию Терезию» офицером своего штаба, вспомнил, что через семь лет погибнет на «Ослябе» в Цусимском бою. И не прогадал, не трус, за толстой броней не стал прятаться, живенько рванул за своим адмиралом, которого как пушинку снесло с мостика, под которым снаряд разорвался. И судя по мощи самый увесистый, в восемь дюймов, потому что других орудий крупного калибра на американских крейсерах просто не было.

— Вроде бог миловал, но приложило крепко. Ногу сломал не иначе, вон как вывернуло ступню…

— Сейчас, ваше превосходительство, сейчас. Эй, маринеро, быстрее — сеньора альмиранте нужно в лазарет унести!

Сергей Иванович окончательно пришел в себя, русский язык уступил место испанскому, вроде как на короткое время вспомнил, все же «кастильяно» родное для него наречие, сын республиканца, что был вынужден покинуть в марте 1939 года берега Испании, уходя на интернирование к французам с эскадрой «альмиранте» Мигеля Буисы в далекий Тунис.

— Вижу, контр-адмирал Вильямиль подошел?

Вопрос был праздный, все прекрасно видел собственными глазами, потому и на мостик вышел, чтобы посмотреть на подход «Бискайи» и маленькой «Гаваны». Более быстроходные «Кристобаль Колон» и «Нью-Орлеан» обходили неприятеля, отсекая тому путь отступления на север. А там заговорят пушки, и с остатками US NAVY будет покончено за несколько часов, слишком много пришло в Саванну, город и порт в мятежном штате Джорджия крейсеров — целых шесть — все, что осталось в наличии у «северян». Да, были тут еще два монитора, но они так и не убежали далеко, а медленно уходили в гавань, все же накатывали волны, а мореходность у этих низкобортных кораблей, совсем никудышная.

Носовая установка 280 мм «гонтории» не стреляла, орудийный ствол, опущенный вниз, не поднимали. Судя по всему, поломка механизмов, и сами пушки плохие, и работы по их установке проведены некачественно. Отправленный в Испанию «Альмиранте Окендо» будет перевооружен — получит новые 240 мм орудия Гильена-Шнейдера, в сорок калибров. Но вот с «инфантами» решение этого вопроса надолго затянется, до самого конца войны.

— Вам невероятно повезло, сеньор альмиранте — швырнуло на скос броневой крыши, вы скатились вниз и упали как раз за стенку барбета, потому осколки следующего разрыва по броне хлестанули. Хорошо и то, что не разбились при ударе о купол, высота ведь приличная. Давайте, помогу — вас в лазарет нужно немедленно отнести.

— Хорошо, Давид Борисович, — только и кивнул, едва сдерживая стоны — боль была невыносимая. Лейтенант ухватился под плечи, за ноги и туловище взялись два подбежавших матроса, и его живо так понесли, подгоняеемые разрывами вражеских снарядов, от которых маленький броненосец ощутимо сотрясался. Но куда больше американцы давали промахов, вздымавших водяные столбы вокруг флагманской «инфанты» со всех сторон.

Пока несли, и спускались вниз по трапам, бережно передавая из рук в руки, Сергей Иванович оглядывал последствия попаданий вражеских снарядов. Увиденные небольшие разрушения не шли в никакое сравнение с теми обгорелыми и изуродованными остовами броненосцев контр-адмирала Серверы. После неудачного прорыва из Сантьяго испанские корабли выбрасывались один за другим на прибрежные отмели, так что фотографий торжествующие победители тогда сделали немало.

Вот только сейчас история пошла совсем по-иному пути, стоило ему нырнуть с аквалангом в 2024 году, решил изучить остов угольщика «Мерримака». Вот только нарвался на артефакт, своего рода «машину времени», да перенесся в «чернильной капсуле» на 126 лет в прошлое. Вынырнул на поверхность, и к своему изумлению увидел блокированную в бухте эскадру контр-адмирала Серверы. Дальше, как говорят шулера, «масть легла» и «карта пошла», и все с ног на голову перевернулось…

— Вам невероятно повезло, сеньор альмиранте, — старший корабельный врач со знаменитой испанской бородкой, ножницами срезал с него изорванную в клочья обмундирование. Короткий сапог пришлось вообще разрезать острой навахой, от прикосновения к ступне, неестественно вывернутой, Сергей Иванович впервые заорал во все горло, применяя обширную русскую терминологию, которую ни одна цензура не пропустит. Врач наоборот, повеселел, заулыбался — от сердца отлегло, видимо, ожидал чего-то серьезного.

— Пустяки, кость вывернута, сеньор альмиранте, сейчас мы ее на место поставим, сразу станет намного легче.

Не успел Сергей Иванович толком осознать произнесенную фразу, как лекарь так рванул ступню, что прежние страдания чуть ли легкой чесоткой оказались. От невыносимой боли «белый свет», вернее желтый от электрической лампочки, просто померк перед глазами, будто отключили рубильник, и мозг погрузился в спасительную черноту небытия…

Солдаты армии САСШ в «маленькой и победоносной» колониальной войне с Испанией. Именно с этого времени США начнет свое доминирование над миром, подготовка к чему заняло у этой страны чуть больше столетия, когда с трех миллионов человек населения стало семьдесят миллионов жителей…

Глава 2

— Никаких переговоров с Северо-Американскими Соединенными Штатами вести нельзя, ваше величество! Даже выражение согласия на них при посредничестве представительства Британской империи не подлежит озвучиванию. Ни в коем случае, и это необходимо для лучшего будущего нашей страны и правления вашего сына его величества короля Альфонса!

Маршал Рамон Бланко говорил медленно, внимательно смотря на королеву Марию Кристину Австрийскую. Дочери эрцгерцога Кала Фердинанда недавно исполнилось сорок лет, и она уже правила Испанией двенадцать лет, сразу после смерти своего супруга короля Альфонса XII, когда была беременна своим третьим ребенком, хорошо, что мальчиком, который сразу после рождения получил имя своего отца, тринадцатое среди испанских монархов. Габсбург-Лотарингская династия давно переплелась родственными узами с испанскими Бурбонами, так что близкородственные связи уже были привычным делом. И сейчас рядом с матерью сидела принцесса Астурийская Мария де лас Мерседес, названной так отцом в память своей первой жены Марии де лас Мерседес де Монпасье Орлеанской (умершей сразу после свадьбы, и полгода не прошло), которую тот, вне всякого сомнения, любил, в отличие от второй супруги и старшей дочери.

Саму Марию король долгое время не хотел ставить наследницей короны, принцессой де Астуриас, считал лишь инфантой, надеясь на рождение сына, но тот появился на свет, когда отец уже умер. Мария де лас Меседес уже при младшем брате продолжала носить этот титул, и так будет, пока у того не появится законный наследник. Сейчас очаровательной девушке была восемнадцать лет, и она при матери проходила тот тяжкий курс управления государством, без которого монархи просто не могут править, ибо было в истории немало примеров, когда нерадение и глупость для венценосцев заканчивалось крайне скверно.

— Мы связаны союзными отношениями с Конфедеративными Штатами Америки, что уже раз пытались выйти из навязанного Вашингтоном альянса. Теперь ни в коем случае нельзя упускать потерянные полвека назад мексиканцами территории Новой Испании, которые мы можем вернуть, воспользовавшись благоприятным моментом. Отторжение шести штатов — Колорадо, Юта, Невада, Нью-Мексико, Аризона и главное Калифорнии,и возвращение их под власть короны вашего сына — это будущее Испании. К тому же не следует забывать о Флориде, ведь каждый штат этой Конфедерации вправе заключить соглашение с любой европейской державой. К тому же мы подадим самый дурной пример Техасу, что контролирует индейскую территорию, которую сами янки именуют штатом Оклахома. Туземцев там везде проживает множество, и они ненавидят пришельцев с востока, что отняли их земли — я имею в виду янки. Племена эти весьма воинственные, если их вооружить должным образом и поддержать испанскими войсками, то мы сможем завоевать и удержать всю территорию Новой Испании, которая была утрачена в результате прошлого неразумного правления!

Маршал позволил себе высказать открыто свое недовольство, прекрасно зная, что на ее величество действует сонм советников, которых он отодвинул, и наиболее влиятельна здесь клерикалы, ведь исторически церковь имеет серьезное воздействие на умы. Но одно дело сама церковь, и совсем другое ее представители, пусть и высокопоставленные, которые из-за своекорыстных интересов поддерживают представителей аристократии, что цепляется за свои старинные привилегии, сейчас ничем не обоснованные и раздражающие большинство населения.

— Ваше величество, некоторые придворные подают весьма дурные советы. Когда нужно умиротворить восставшие против насаждаемых именно ими порядков филиппинские племена, то по их прямому наущению были нарушены соглашения, подписанные от лица правительства, а меня сняли с поста генерал-капитана и губернатора. Именно эти люди довели Испанию до плачевного состояния своим крайне неразумным и даже предательским руководством. Да-да, именно так — порой измена выглядит как глупость и наоборот. Мы бы потерпели жестокое поражение, если не нашлись генералы и адмиралы, что изменили ход неудачной для нас войны с САСШ к лучшему. Но теперь эти сановники снова взялись за свое излюбленное оружие — клевету и интриги, и пытаются за нашей спиной через посредников договориться с нашими врагами. Это откровенное предательство, и такого мы больше терпеть дальше не намерены! Их всех нужно немедленно арестовать и предать военному суду, а следствие выявит вину каждого! Прошу ваше величество санкционировать это решение «Хунты национальной обороны»!

Маршал Бланко мог бы легко обойтись без согласия матери-королевы, регент не такая влиятельная фигура. Однако нужно было показать тем кругам, что выставляли себя опорой монархизма, что именно они несут вред самой короне, мешая реформам. И что кортесы на «ура» примут подобные действия можно не сомневаться. Тем более, уже завтра вся страна из газет узнает, что испанские войска и техасцы освободили от янки Эль-Пасо, и благодаря бронепоездам штата продвигаются на север, к Денверу, и на запад к Лос-Анджелесу. Да и Диас решил все же принять участие — пододвинул к Сан-Диего свои войска. И это хорошо — американцы нанесут по ним сильный удар, и мексиканцы побегут. Но время выиграно — в Техасе уже разгружаются с транспортов отправленные туда с Андалузии первые полки. Они и решат судьбу утерянных три четверти века тому назад Испанией земель, которые могут быть снова возвращены под власть короны. И теперь, глядя на королеву, он понимал, что получит полную поддержку.

— Испании очень нужны победы, мой маршал, — тихо произнесла Мария Кристина. — И реформы, такие как в рейхе. Мой сын должен править в благополучной стране, потому я на вас так надеюсь…

Испанская кавалерия воюет с кубинскими повстанцами…

Глава 3

— Сеньор альмиранте, как вы себя чувствуете?

Мерзостный запашок чего-то крайне едкого и вонючего привел Сергея Ивановича в чувство — сознание возвращалось пусть медленно, вот только исчезновение чудовищной боли он ощутил сразу.

— Фу, уберите от меня эту дрянь, — он отодвинул от ноздей какой-то флакон, что заботливый врач сунул ему под нос, и тут же услышал голос капитана де навио Конкаса, что спустился в лазарет, под броневую палубу.

— Контр-адмирал Вильямиль запрашивает о вашем ранении, о котором я ему доложил. Но ваш флаг командующего с мачты не спущен!

— И правильно сделали, дон Виктор, — сварливо отозвался Сергей Иванович, чувствуя себя значительно лучше, хотя тупая боль, но вполне терпимая, ощущалась по всему телу.

— Какова диспозиция? Я не слышу выстрелов.

— Неприятель всей эскадрой отходит в реку — в Саванну. Между островами встали мониторы, время от времени стреляют, но недолетами. Без вашего на то приказа в бой с ними не ввязываемся, да и одиннадцатидюймовых снарядов не так много осталось.

— Вот и правильно! Спасибо вам, доктор, но война продолжается, — Сергей Иванович повернулся к лекарю, что стоял рядом с кроватью. — И я не могу быть далее вашим пациентом. Надеюсь, что буду в силах и дальше продолжать командование Практической Эскадрой.

— Вполне, сеньор альмиранте. Ступню я вам вправил, наложил лубок. Пока передвигаться даже на костылях не рекомендую, дня три поберечься нужно. Думаю, этого сока вполне достаточно. У вас еще поверхностное ранение ноги, чуть выше колена — рану я обработал, перевязки будем делать. Как раз на старый шрам налег, тот который у вас от «штопки» остался — такое заметно тем, кто хирургией занимался.

— Это я еще на «Алабаме» получил, — Серхио хладнокровно пожал плечами — раз все уверены в том, что он старый пират, то пусть так оно и будет. И сейчас, начни их уверять, что это не так, никто просто не поверит — репутация уже сложилась, и теперь играет на него.

— На вас много подобных отметин, сеньор альмиранте — но то знаки чести и доблести, носить которые на своем теле могут только храбрейшие кабальеро. Я искренне вам завидую…

— Не стоит — каждому свое, — прервал славословия в свой адрес Рамос, а вестовые уже принесли новое белье и мундир, на который уже прикололи крест «за военно-морские заслуги» и звезду ордена Марии Кристины, в золоте и с разлапистыми якорями — второй степенью «хефе» пожаловали, минуя «офицера». Помогали переодеться сам Конкас и доктор, да еще при помощи Похвиснева — а где еще быть адъютанту, как ни при адмирале. И отнюдь не чурались все трое такому проявлению заботы, кабальеро ведь, вроде оруженосцев при рыцаре в старое время конкисты эпохи Сида.

Правая рука тоже оказалась в лубке — но не ранение, слава богу, сильнейший ушиб, все «синевой» залило, опухла, но вроде без перелома обошлось. Примерно таким же по цвету оказалось лицо, будто его превращали в боксерскую «грушу». Доктор молчаливо отодвинул небольшое зеркальце и как можно убедительнее произнес:

— Это недели на две, а там отеки полностью сойдут, снова красивым станете, дон Серхио, — уже на правах врача, а не подчиненного обратился милейший доктор. Хотя наших сеньорит в Гаване таким не напугаешь, наоборот, за вами ухаживать начнут наиболее ревностно. Дамы и девицы ведь знают, что ваше сердце свободно…

— Занято у меня оно, войной занято, — отмахнулся Сергей Иванович. В той жизни узами брака себя стягивать не стал, хотя женщинам нравился. Но не встретил такую, чтобы как в романе сердце замерло, и биться в груди перестало. А там не вздохнуть…

Продолжения собственной мысли Серхио немного испугался — не дай бог такое при сеньорах ляпнуть, просто не поймут своего адмирала, не те нынче времена. Да и сам пошлостей не любил, хотя хулитель и ругатель изрядный, особенно когда по начальству «проходился». И от таких мыслей решил «переключиться», вспомнив о недавнем бое.

— Убитых маринеро много?

— Ни одного, что удивительно. Только нижних чинов семерых ранило, и то не очень серьезно, пожаров ведь не было. Да вас зацепило сильнее других, сеньор адмирал, — первым отозвался Конкас.

И тихо выразил мнение:

— Янки скверно стреляют — всего три десятка попаданий, но взорвалось девять снарядов — по два восьмидюймовых и шестидюймовых, остальные в четыре дюйма. К тому же мы держали дистанцию, и попали главным калибром в один из крейсеров три раза, и в другой один. А там и «Бискайя» раз угодила, и «Кристобаль Колон» примерно полудюжиной шестидюймовых снарядов — разрывы были хорошо видны.

— Неплохо, неплохо — наш план полностью удался, сеньоры, — не скрывая удовлетворения, негромко произнес Серхио. Задумался на минуту, чувствуя как от оказанной помощи «лепил», чувствует себя сейчас гораздо лучше, и негромко попросил Конкаса:

— Левое крыло мостика уцелело, поставьте там кресло. Немного осмотрюсь, а там и решение приму. Если Вильямиль не занят, пусть прибудет на «Инфанту». Надеюсь, повреждения у нас не слишком большие.

— Их почти нет, мон альмиранте, «краску поцарапали», как вы любите говорить. Это ведь не главный калибр броненосцев, а восьмидюймовых пушек по одной всего на каждом из противников, не восемь как на «Бруклине». Вот тот дал нам жару, до сих пор вспоминаю с неудовольствием.

— Хорошо, что сейчас крейсер под нашим флагом…

— И с другим «именем», мон альмиранте — новости телеграфом пришли, «дон Хуан де Астурия» в порт по пути забежал, там уже депеши ожидали. Контр-адмирал Вильямиль с докладом к вам прибудет…

Вдовствующая королева Мария Кристина с дочерьми — инфанта Мария Тереза рядом с матерью, юный король Альфонсо под «несчастливым номером», крайняя справа принцесса Астурийская Мария де лас Мерседес. Идет война в «Новом Свете», последняя для Испании…

Глава 4

— «Нуэва Эспанья» вполне подходящее новое наименование «Бруклина», и главное весьма своевременное, — Серхио хмыкнул, словно «прожевал» первые два слова, и нашел таковые на «вкус» вполне пригодными. А то, что в строю «армады» имелась канонерская торпедная лодка с точно таким названием его, как и других испанских офицеров нисколько не смущало — подобный «дубляж» стал у них во флоте обыденным явлением. В том же Сантьяго есть буксир «Колонон», на котором он пошел в атаку на «Нью-Йорк», с которым долгое время стоял на якоре купленный в Италии броненосный крейсер «Кристобаль Колон», что сейчас блокировал южный вход в бухту Саванны. Зато четко и ясно выраженные претензии на шесть юго-западных штатов САСШ. Причем большинство таковыми стали совсем недавно, в трех и населения почти нет — так, по несколько десятков тысяч, а Невада вообще пустынная до сих пор. «Дикий Запад» только полвека тому назад янки осваивать стали, отвоевав эти земли у Мексики.

— Ладно, «Орегон» мы отдадим конфедератам, им флот нужен, а для нас этот низкобортный броненосец не совсем подходит, недолго он «Филиппинами» побывал. Да и команды на него нет по большому счету, лучше прибережем экипажи «Нумансии» и «Витории» для новых трофеев. А они у нас будут, дон Фернандо — американские крейсера в реке, и выпускать их оттуда нам никак нельзя! Как вы думаете, с чем ситуация там схожа?

Сергей Иванович усмехнулся, отпил рома из бокала — вечерело, но на «Инфанте Марии Терезии» работы не прекращались, разносился звон ударов кувалд, и громкие «междометия», без употребления которых команды любых флотов мира просто не могут производить осмысленные ремонтные работы. Да и в его адмиральском салоне остались следы недавнего боя, в виде двух круглых отверстий от борта до борта, оставленных невзорвавшимся восьмидюймовым снарядом — такое у американцев было сплошь и рядом. Как и у испанцев, если бы еще на Кубе не вздумали бы откалибровать и перебрать снаряды с запальными трубками, в результате которого три четверти боекомплекта было признано негодным. Эти дырки уже заделали специально запасенными еще в Гаване «заплатками», которые быстро наложили с двух сторон и стянули болтами. Пока временно послужат, до капитального ремонта, который будет произведен только после окончания войны.

— С положением нашей эскадры в Сантьяго, если бы американцам удалось высадить десант. Тогда бы город был осажден и с моря, и с суши, и возможно янки удалось взять один из фортов, что полностью перекрыло бы выход нашей эскадры из залива. Здесь похожая ситуация, только вражеский отряд заперт в реке, сам город окружен конфедератами, и помощи гарнизону не будет. В этом и отличие от Кубы — даже страшно представить, какая участь ждала бы нашу эскадру, захвати янки весь остров к этому времени. Пришлось бы топить все наши корабли, а то просто сдать их неприятелю во избежание репрессий, которые неизбежно обрушились на команды.

— Вот-вот, дон Фернандо — этого нам и нужно избежать всеми силами. Я имею в виду не репрессии — это за нас с удовольствием сделают «дикси», у которых накопилось к янки много счетов. Нужно чтобы корабли достались нам неповрежденными, в исправном состоянии — боевые повреждения не считаю, куда без них. А здесь без «дипломатии» никак не обойтись — немедленно нужны переговоры с командором Джоном Расселом Бартлеттом. Он назначен командующим «вспомогательными военно-морскими силами», однако после гибели Симпсона и Шлея, принял на себя все, что осталось, а последнего немного. Главный отряд нами заперт здесь, на что я и рассчитывал изначально, в Норфолке и Филадельфии канонерские лодки, в Нью-Йорке пара мониторов, ну и вооруженные транспорты, названные для вящего испуга «кабальеро» и конфедератов вспомогательными крейсерами.

— Понял, дон Серхио, мне отправится туда парламентером?

— Много чести, отправим офицера с предложением прибыть на переговоры. Встречу здесь, на «Инфанте», хотя… Может быть дождаться утра, когда подойдет «Нуэва Эспанья» — вид их бывшего «Бруклина» произведет на янки определенное впечатление.

— Крейсер торопится, но переход от Флориды из Сан-Августина даже для него займет всю ночь, хотя энергии капитану де навио Эмилио де Акосте не занимать. «Куба» же только вышла из Гаваны, и будет через трое суток, никак не раньше, ход ведь держать будут десять узлов.

— Ничего, главное, чтобы об этом узнали янки — спеси изрядно поубавится. Однако этой ночью они могут пойти на прорыв, пустив вперед минные катера — начнут действовать как мы у Сантьяго.

— Предприимчивости у них не отнять, дон Серхио — но ведь и мы можем атаковать «ланча торпедеро». Потопление одного, а возможно даже обоих мониторов наглухо закроет выход для вражеских крейсеров из реки. Вы ведь раньше склонялись именно к такому плану действий…

— До получения этих бумаг из Мадрида, пусть и посланных по телеграфу. Теперь нужно изыскивать дополнительные возможности…

Сергей Иванович положил перевязанную ладонь на листки расшифрованной депеши. Маршал Бланко сообщал, что подписан союзнический договор между Конфедеративными Штатами Америки, с признанием власти избранного вторым президентом, если считать от Джефферсона Дэвиса, бригадного генерала, дважды бывшего губернатором Луизианы, Френсиса Реддинга Тиллоу Николлса, ветерана первой гражданской войны, потерявшего на ней руку и ногу. Именно увечье принесло политику известность и популярность — срочно созванный конгресс КША и выбрал его главой государство, благо энергии 64-х летний президент не только не утратил с прожитыми годами, а чуть ли не удвоил ее, взявшись за дело круто. К тому же он прекрасно помнил, как «кольцом анаконды» сторонники «севера» буквально удавили «южан», блокировав все побережье Конфедерации.

И в КША начали энергично создавать кроме армии, и сильный военно-морской флот, сделав маршалу Бланко предложение из разряда тех, от которых невозможно отказаться…

Бригадный генерал армии Конфедерации в гражданской войне между «Севером» и «Югом», дважды выбранный губернатором штата Луизина по окончании междоусобицы. Но «угли в притушенном костре тлели» и «пепел Клааса стучал в сердце» — он вполне мог стать вторым президентом Конфедерации во время «второй» внутренней войны…

Глава 5

— Надеюсь, что сегодня они уже никуда порываться не будут, дон Виктор. А завтра подойдет «Нуэва Эспанья», и янкам уже станет не до подвигов. Они нам пытались заблокировать фарватер в Сантьяго, пусть сами «отведают полной ложкой своего дерьма», как говорят русские.

Понять, что происходит, было трудно, но судя по включенным прожекторам на американских кораблях, те продолжали стоять в реке на якорях. Вот только из реки уже вряд ли смогут — два транспорта уже затопили на выходе, так как было видно зажженные фальшфейера, красный и зеленый. Пароходы небольшие, их убрать работа дня на три, вот только этот срок огромный, когда насущное время часами измеряется.

— Главное для нас эту ночь пережить, а потому их всячески беспокоить надлежит, Чтобы забот у них было выше головы, а с утра американцы увидят «Бруклин» под нашим флагом, вот тогда и призадумаются. Только срок ультиматума на исходе будет, времени уже не останется.

— Пока их корабли в реке, и в погребах есть снаряды, город «южанам» не взять, только потери напрасные понесут.

— Они его не станут штурмовать, «дикси» тоже хорошо считать умеют. И могут подождать немного, пока янки с нами капитуляцию не подпишут. Так что завтра с утра их командор на переговоры прибудет, его время поджимать будет. И сдаваться им лучше нам, а не «южанам», те память имеют отменную, и обиды хорошо помнят.

— А если они на своих крейсерах погреба взорвут, чтобы нам не сдавать, мон альмиранте? Что тогда будет?

— Для них ничего хорошего, — Сергей Иванович помрачнел — такой вариант им просчитывался, и самый неприятный, чего скрывать. Он рассчитывал на трофеи, иначе бы не затевал эту провокацию, не стоила она того. И жестко произнес, не скрывая злости:

— Мы тогда просто уйдем, а вот они за подрыв своих кораблей перед южанами отвечать будут — а те с них шкуру живьем сдерут, ведь половину отряда им предназначается. Теперь половину трофеев мы им отдавать обязаны, впрочем, как и они нам — есть в таких соглашениях и приятные моменты. Так что можно было торпедировать эти проклятые мониторы, но теперь эти «лоханки» в обменный фонд пойдут. А лезть на двенадцатидюймовые орудия «Пуритана» не стоит, впрочем, я не буду сожалеть, если он этой ночью торпеду в борт получит. Глубины в устье реки небольшие, и «южане» его могут поднять и отремонтировать, благо есть где. А им и такое старье пригодится, на «безрыбье» и лягушкам радуются.

Сергей Иванович ворчал — на самом деле он если не боялся, то серьезно опасался возможного боя с мониторами, этого исторического наследия, отголоска времен гражданской войны. В так называемом «Новом Флоте» у американцев было пять мониторов, низкобортных кораблей. Первая четверка была в четыре тысячи тонн водоизмещения, со скромной скоростью в двенадцать узлов. Являлись они своего рода броненосцами береговой обороны, и вооружены десятидюймовыми пушками, попарно установленными в двух башнях, а также 102 мм орудиями и противоминными «скорострелками». А вот пятый корабль «Пуританин» в шесть тысяч тонн водоизмещения, в полтора раза крупнее, и вооружен уже двенадцатидюймовыми орудиями, представлявшими для «инфант» чрезвычайную опасность. Так что адмирал Рамос не зря категорически приказал своим капитанам близко не подходить к этому чудовищу, дабы избежать серьезных повреждений.

— Корабли не совсем и старые, мон альмираньте — всего три-четыре года тому назад в строй флота вошли.

— Ага, а пятнадцать лет назад их на воду спустили, и не знали, что с ними делать. А до этого они на стапелях десять лет простояли китовыми тушами. Нашей «армаде» такие «сокровища» даром не нужны. А вот «южанам» пригодятся берега охранять. Да и внешне они на настоящие броненосцы походят, так что приобретению конфедераты обрадуются. Зато взамен быстроходные крейсера приберем, «Колумбия» с «Миннеаполисом» нам пригодятся, только перевооружить их нужно на орудия серьезного калибра, а то смешно для кораблей в семь тысяч тонн водоизмещения.

Рамос пыхнул сигарой, вглядываясь в далекий город, освещенный пожарами. Да время от времени то «Колон», то «Бискайя» открывали огонь практическими снарядами по еле видимым в сполохах даже в мощную оптику бинокля американским кораблям. Противника нужно было держать в «тонусе», чтобы лишние мысли этой ночью американцам в голову не приходили. А с утра совсем иной разговор пойдет.

— Есть у янки и шестой монитор, вполне новый, и серьезно вооруженный, дон Серхио, но он сейчас к Филиппинам идет. Это будет очень серьезный противник для эскадры контр-адмирала Камары.

— Не спорю, на бумаге довольно страшно, но бумага все стерпит. На табличные характеристики лучше не смотреть. Да, у него пара пушек в двенадцать дюймов, но к ним еще два десятидюймовых. Лучше, если пушки одного калибра, тогда залпом бить можно. А так, то одна башня, то другая, и по одному выстрелу — на большее убогий кораблик водоизмещением в четыре тысячи тонн не годится. К тому же опасен только на мелководье Манильской бухты, а ведь до нее добраться нужно. Если у Камары хватит ума к советам прислушаться, и германские крейсера ему помощь окажут, то перехватят еще на подходе этот новый «Монтерей», за которым еще один монитор идет, из того подвида «старья», что сейчас перед нами. На мелководье их нельзя пропускать, там «Пелайо» все свое преимущество потеряет разом.

Сергей Иванович замолчал, только попыхивал сигарой, размышляя. Вот она цель войны, почти достигнута. Американская эскадра заперта, и деваться ей некуда. С подходом «Айовы» и «Бруклина», что теперь носят названия «Куба» и «Новая Испания», исход войны станет явным.Эти остатки обречены на уничтожение, под двенадцатидюймовыми снарядами нормального броненосца, лишенные хода, они будут просто расстреляны. Но вот этого и не хотелось — нужно подумать о будущем…

Монитор «Пуританин» стреляет из своих башенных 12-ти дюймовых пушек по испанцам…

Глава 6

— У русских есть одна поговорка, командор — «пошел за шерстью, вернулся стриженным». Это когда очень сильно хотели отобрать что-то чужое, но в результате потеряли куда больше своего. Вот что обычная жадность не только с людьми, а с матерыми политиками порой делает. Ваш президент должен запомнить еще одну русскую мудрость — кто хочет получить все и сразу, получит ни хера и постепенно. Это потом в Вашингтоне дипломатов своих опросите, что оные словесные обороты означают!

Командор Джон Рассел Бартлетт только кивнул, молча принимая слова, сказанные на хорошем английском с южным выговором. Ну да, конечно, как ему не быть — Серхио Рамос-и-Ортега воевал за «южан» на их знаменитой «Алабаме», где почти весь экипаж состоял из европейских наемников и пиратов, наполовину англичан. И он сам это знал очень хорошо, ибо был назначен президентом еще на один пост, о котором, понятное дело, мало кто знал даже из посвященных — начальником военно-морской разведки.

— К сожалению, я не говорю на русском языке, но вашу мысль уловил — если мы потерпим поражение в войне с Испанией, то нас «обдерут как липку». Так мне говорил один из русских офицеров, что на своем корабле побывал в Филадельфии, когда мы прошлый раз воевали с вами, с «южанами», я имею в виду, мистер адмирал.

Выпад был нанесен разящий, слово ведь подобно клинку стилета — но испанца нисколько это не смутило, такое ощущение возникло, что чего-то подобного тот и ожидал. Рамос усмехнулся и радушным жестом предложил взять из раскрытой коробки сигару, сам неторопливо раскурил одну, на столе стояла также бутылка рома с серебряными стаканчиками, пепельницы из обрезков гильз, военный такой колорит.

— О да, теперь война пойдет совсем иначе, не так как прошлый раз. Конфедераты теперь знают чего стоят обещания «федералов». У них есть развитая промышленность, которую вы же сами, в погоне за прибылью, им отстроили за прошедшую треть века. Выплавка металлов в полтора раза превышает показатели Франции или Российской империи, и это без Техаса и Флориды. Четвертая промышленность в мире, если судить по цифрам, а это очень серьезно. И главное — их поддерживает европейская держава, пусть слабейшая, но сама построившая боеспособный флот, который сейчас господствует на море. И теперь «кольцом анаконды» будут удушать вашу промышленность, причем так, чтобы она уже никогда не приблизилась к нынешним показателям. Как видите, я не скрываю наши цели!

Испанский адмирал поблескивал глазами на опухшем с синевой лице, нога и рука у него были перевязаны, так что хоть одна награда — этому старому пирату тоже в бою досталось, да и мостик на флагманском броненосце хорошо разрушен, видно, что восьмидюймовый снаряд под ним разорвался. Но то единственное, что сразу бросилось в глаза — следы попаданий на «Инфанте» встречались редко, гораздо меньше, чем на любом из американских больших крейсеров, что сцепились с ним в бою. Да и команда броненосца превосходно обучена — всего за сутки провести ремонтные работы о многом говорит. И всего один броненосец пострадал — два других выглядели совершенно невредимыми, а подошедший с утра броненосный крейсер «Бруклин», но уже под испанским флагом, выглядел совсем «новеньким».

Сейчас Бартлетт осознал главное — президент и госдепартамент испанцев серьезно недооценили, не имея должного опыта, пошли на открытое военное противостояние с европейской державой, пусть и захиревшей. И поплатились — Симпсон под Сантьяго, Шлей в Гуантанамо, а он в Саванне. Теперь командор отчетливо понимал, что во всех трех злосчастных сражениях американцев не только обманули, они обманулись сами. Каждый раз их заманивали в ловушку мнимой беззащитностью, а потом наносили сокрушающий удар всеми силами, стараясь не сколько потопить, скорее захватить максимальное количество кораблей и судов, с большим количеством пленных. И стоит признать — испанцам это удалось проделать. Просто они умело воспользовались теми ошибками, которые US NAVY совершили.

— Не могли бы вы высказаться яснее, адмирал.

Бартлетт прекрасно понял намеки, слова не скрывали сути — САСШ попали в грандиозную ловушку и теперь без большого ущерба из этой западни уже не выбраться. Недаром испанская «Хунта» наотрез отказалась вести переговоры и выдвинула совершенно неприемлемые условия. А правительство Британской империи под благовидными предлогами уклонилось от посредничества, что говорило о многом.

— Ваша страна в течение века наращивала свое «мясо», скажем так, в «тепличных» условиях. Испания, Франция и Россия уступили свои владения вам за мизерную оплату, ваши войны с мексиканцами и индейцами ничего кроме смеха у европейцев не вызывают. Не имея больших расходов на армию и флот, вы существенно сэкономили, что позволило ежегодно приращивать население на сотни тысяч эмигрантов. И что мы видим сейчас — скупого богача, у которого карманы набиты золотом, а самомнение чересчур высокое. Но оно и подвело вашу страну, вы не озаботились созданием нормальной армии и флота, как тот богатей, что без всякой охраны вышел на ночную улицу, и на него напал грабитель. Будь утро, он, конечно, нанял охрану, «джентльмена удачи» нашли и проломили голову. Вот только незадача — никто ночью на помощь не придет, времени нет, острый нож может перерезать горло в любую секунду, и перед «дядюшкой Сэмом» сейчас стоит вековой выбор для многих жертв насилия — «жизнь или кошелек». И все прекрасно понятно, ибо сам богач подобным занятиям постоянно предавался.

— Мы помогали кубинским повстанцам, к тому же вы взорвали «Мэн» — а потому война была неизбежна!

— Война была неизбежна потому, что одному волку очень захотелось кушать, а потому он счел, что ягненок во всем виноват. Есть такой русский стихотворец Крылов, еще в прошлом веке жил — замечательные басни писал. Почитайте, как раз для вас, мистер Джон. Там волк хотел залезть к овцам в сарай, но оказался в псарне. И знаете, что с ним произошло? Его разодрали в клочья. И сейчас ваша страна как раз уподобилась этому волку.

От тихих слов, сказанных убедительным тоном,Бартлетта пробрало. О многом он начинал догадываться и раньше, но сейчас ему скажут главное — теперь в этом командор не сомневался…

Командующий вспомогательным военно-морским флотом и начальник управления разведки US NAVY командор Д. Р. Бартлетт, известный американский ученый того времени…

Глава 7

— Давайте посмотрим на факты, командор, а они таковы, — адмирал вроде улыбнулся, но то скорее была ухмылка с нескрываемой злостью в глазах. — На «Мэне» произошел внутренний взрыв, никак не внешний — я сам смотрел на место пролома, листы загнуты наружу. Следовательно, обвинение испанцев в атаке совершенно облыжное, о чем сейчас пишут в европейских газетах. Скорее всего, мы имеем дело с самопроизвольным подрывом пироксилина, он на такие штуки способен. Но для европейцев гораздо лучше, чтобы наперебой писали о коварстве янки — корабль из разряда тех, что не жалко потерять, да и при взрыве погибли нижние чины и негры, а отнюдь не офицеры. Так что все просто замечательно, для испанцев, не для вас.

Бартлетт нисколько не удивился злорадству адмирала — да испанец ли он на самом деле, в этом уже были определенные сомнения. А тот, как ни в чем не бывало, попыхивая сигарой, продолжил говорить.

— На счет «бескорыстной помощи» кубинцам не смешите — по отвоеванию острова у Испании вы бы его сразу попытались превратить в свою колонию, как и Филиппины с Пуэрто-Рико. Правда, встретили бы ожесточенное сопротивление от местных аборигенов, воевать с которыми стало бы накладно, а деньги считать вы умеете. Причина завоеваний проста — сахарные плантации на девять десятых принадлежат трем вашим дельцам, весь экспорт идет именно в Штаты. Мне о том многое в Нью-Орлеане рассказали, как и о том, как у них плантации «отжимали». Так что на «демократию» не ссылайтесь, тут первооснова банальна — деньги. Захапать прибыльный бизнес весьма доходное занятие, почему бы тогда целиком его не присвоить⁈

Бартлетт ничего не ответил, о целях войны он и так хорошо знал, да и в газетах порой о том открыто говорилось. Так что возражать адмиралу он не стал — незачем, они оба военные, не политики.

— Видно птицу по полету, а волну по «барашкам». Так что вашей страной, как и другими колонизаторами движут именно корыстные мотивы. Причем вы сильно торопились обстряпать дело так, чтобы европейцы не всполошились раньше времени. А как война началась, так поспешность приняла ненормальный характер. И привела к страшным и уже непоправимым ошибкам. Да-да, так бы оно и есть, вы поторопились с Гавайями. Вначале вы свергли королеву своими штыками, объявив республику, во главе с тремя дельцами, чей бизнес завязан исключительно на САСШ. Но могу вас огорчить — ни вашей «заморской территорией», ни даже штатом Гавайи никогда не станут.

— Понимаю, — чуть кивнул командор, внимательно смотря на собеседника, и спросил, желая проверить свои мысли:

— Архипелаг отойдет Испании?

— Если бы, — пожал плечами адмирал. — Эти острова будут у той страны, символ которой несет флаг Гавайского королевства. А она своего не упустит, особенно сейчас, когда все ее помыслы направлены на одно — вернуть взбунтовавшихся колонистов, возомнивших, что могут делить мир наравне с другими настоящими державами, в лоно империи. Подумайте, что на самом деле происходит, и кто из европейцев держит «нейтралитет». Сейчас вы узнаете много интересного, командор…

Рамос пыхнул сигарой, отпил рома из стаканчика — уверенный в себе адмирал, одержавший уже несколько побед над американскими эскадрами, отчаянно храбрый, в чем никто не сомневался и очень энергичный флотоводец, умный и хитрый. Чрезвычайно предусмотрительный, раз загнал его в ловушку, отправив ложные телеграммы, в которых поманил возможной победой. Раз «Бруклин» у него здесь, то можно ожидать и подхода других кораблей, что совсем недавно несли флаги со «звездами и полосами».

— Италия, причем отнюдь не тайно, передала крейсер «Карло Альберто», что стал «Педро Арагон» в нашем флоте. А с ним еще десятидюймовые пушки для нашего «Кристобаля Колона», транспорт с которыми уже вышел сюда, вместе с мастерами, что доделают подачу в башнях. Франция отдала нам 240 мм пушки для стоящих на достройке кораблей, и многое другое необходимое для нашей армии — сотни скорострельных пушек и пулеметов, снаряды и патроны. А еще отправит в Луизиану войска для поддержки тамошних французов. Германия уже отправила эскадру адмирала Дидерихса к Филиппинам — ваш командор Девью попал в западню, ведь на берег вы высадили десантный корпус, который теперь попадет в плен, как на Кубе дивизия Шафтера. А вот Англия… не будем о ней, у нее свои интересы, абсолютно не совпадающие с вашими. Про Испанию тем более — у нас есть свои союзники и сильная армия, а флот господствует на море, в чем нет сомнений даже у вас не осталось. Теперь остатки вашего флота заперты в Саванне, и мне уже не важно, какое решение вы сейчас примете. Вам решать — жить вашим морякам или умереть в самые ближайшие дни. Я не выпущу вас в море — ночью мы накидали мин в устье реки, перегородив фарватер, Как только «дикси» ворвутся в город, а это вопрос уже не дней, а часов, начнется резня…

Бартлетт лихорадочно просчитывал ситуацию, многое он знал — теперь ни у кого в госдепартаменте не было сомнений, что за Испанией стоят могущественные европейские державы, которые только ждали удобного момента покончить с САСШ, ведь экономическое могущество страны стало неоспоримым, а конкурентов всегда стараются убрать.

Предложение адмирала было предельно откровенным, хотя вслух оно не было произнесено. Альтернатива достаточна простая — или капитуляция перед испанцами, со сдачей им всех кораблей, либо озлобленные сопротивлением и потоплением кораблей эскадры, «южане» устроят форменное побоище. А такого нельзя допустить — корабли построить можно, а вот лишиться подготовленных военных моряков нельзя, не так их и много в US NAVY. Негде их взять — броненосец строится четыре года, а экипажи из новобранцев не сформируешь. Лучше уж испанский плен — команды крейсеров и мониторов «дяде Сэму» будут очень нужны в будущем…

Таков флаг последней «туземной монархии», что одна за другой исчезали с политической карты Азиатско-Тихоокеанского региона. Гавайское королевство упразднено в 1893 году штыками десанта, высаженного с американского крейсера. Тогда населения было полтораста тысяч, на девять десятых собственно гавайцев. Сейчас на порядок больше, но коренных гавайцев уже одна десятая доля от общего числа жителей. Меньше, чем раньше, как и индейцев — тенденция однако…

Глава 8

— Мерзавцы — они дурили нам головы, поджидая испанцев. И стоило подойти отряду Камары, как тут же вышли в море, демонстрируя, что сами нарушают свой же нейтралитет. Теперь сражение неизбежно!

Командующий азиатской эскадрой САСШ контр-адмирал Дьюи стоял на мостике своего флагманского крейсера «Олимпия», прекрасно понимая, что происходит. В бухту Субик добрались после перехода через весь Тихий океан монитор «Монтерей» с бронепалубным крейсером «Чарльстон», с тремя угольщиками, что также доставили необходимые для его эскадры грузы. За ними в двух днях пути должен следовать еще один монитор — «Монаднок», с двумя транспортами, что его буксировали. Вот только путь в Кавите, где победила испанцев американская эскадра, уже закрыт подошедшим отрядом контр-адмирала Камары. А в нем броненосец «Пелайо» и большой броненосный крейсер «Император Карлос V», которые пройдя в конце июня Суэцким каналом, в сопровождении двух быстроходных вспомогательных крейсеров, бывших лайнерами и набитых солдатами экспедиционных батальонов с артиллерией, а также посыльного корабля, устремились к Филиппинам через весь Индийский океан.

Сам Дьюи еще вчера бы рискнул атаковать эти два больших корабля, что по мощи залпа пока превосходили всю его эскадру. Однако с прибытием в Манильскую бухту мониторов, вооруженных двумя 305 мм и полудюжиной 254 мм орудий, перевес в силах уже переходил к американцам. Вот только те пока находятся в бухте Субик, отделенные переходом, и как произойдет объединение всех сил в единый отряд, контр-адмирал не знал.

И все дело тут в немцах, в этих лицемерных притворщиках, что просто дожидались два месяца удобного для себя момента, и вот сейчас уже окончательно сбросили маску «дружелюбия»!

Германская Азиатская эскадра под командованием вице-адмирала Дидерихса появилась на Филиппинах два месяца с лишним тому назад. Было ясно, что подданные кайзера Вильгельма пришли сюда не из простого любопытства. Вот уже как пятнадцать лет Германская империя пыталась утвердится на Тихом океане, всеми правдами и неправдами выискивая для себя колонии. Понятное дело, что немцы не покушались на позиции Британской империи или Французской Республики, довольствуясь тем немногим, что выпало из поля зрения великих колониальных держав. А такого было немного — «бесхозной» оказалась северо-восточная часть огромной Новой Гвинеи и прилегающие к ней две островные гряды — Новая Британия, переименованная в архипелаг Бисмарка, и северная часть Соломоновых островов. Но этого было до обиды мало растущему аппетиту «Второго Рейха», а потому взоры быстро развивающейся промышленной державы стали приглядывать то, что «плохо лежит», чтобы отобрать у слабого, и неспособного защитить эти территории владельца. А таковым была только Испания, одряхлевшая империя, потерявшая в начале века свои огромные колониальные владения в «Новом Свете». А здесь под владычеством испанской короны оставались довольно значительные архипелаги — Марианские, Каролинские и Маршалловы острова — на которых и никаких чиновников издалекой Кастилии не было. Просто в европейских странах повелось считать с тех дальних времен, когда моря бороздили величественные галеоны под красно-желтыми флагами, что данные архипелаги давно принадлежат Испании.

Вот на эти острова и нацелилась Германия пятнадцать лет тому назад. Отсутствие у Испании нормальных забронированных крейсеров сыграло со страной злую шутку — противопоставить наглым тевтоном можно было только деревянные корветы, которые для боя с противником никак не годились. Пришлось прибегнуть к «божьему суду» в лице римского папы, что выступил посредником в разгоревшемся конфликте. Понтифик просто «разрезал» пополам это современное «яблоко раздора» — Маршалловы острова и южная часть Марианской гряды отдали немцам, Испания сохраняла за собой их северную часть и все Каролинские острова. Тевтоны угомонились, прихватив заодно крошечный островок Науру, но всем жителям Мадрида стало ясно, что перемирие хрупкое, и скоро закончится. Все эти архипелаги не более чем десерт к ужину, где главным «блюдом» станут Филиппины, что находятся в центре испанских владений, и названные так в честь короля Филиппа еще в XVI веке. Тысячи островков с десятками относительно крупных островов, площадью от одной тысячи до двенадцати тысяч квадратных километров, среди которых своими довольно внушительными размерами выделялись два — Лусон (112 тысяч кв. км.) и Минданао (97 тысяч кв. км.)

Одна беда — кроме германцев на этот архипелаг неподалеку от Китая нацелились и американцы. К тому же момент для них был удобный — на островах в очередной раз восстали туземцы, а испанское правительство, отозвав маршала Бланко, наделало массу ошибок, тем самым «подбросив» в разгорающийся «костер» восстания на Лусоне «сухой соломы». Такое же происходило и на Кубе, так что «защитники угнетенных и обиженных» решили силой «отжать» далекий архипелаг, отправив туда сильный отряд командора Девью, снабдив того практически неограниченными средствами. И тому удалось разбить практически небоеспособную эскадру контр-адмирала Монтехо. Вот только испанский гарнизон Манилы продолжал сражаться в полном окружении, надеясь на помощь. И она последовала в виде Резервной Эскадры контр-адмирала Камары — броненосец, броненосный крейсер и корабли сопровождения совершили быстрый переход и в конце июля дошли до Гонконга. А оттуда пришли уже сюда, и что самое скверное — вместе с ними снова заявились немцы, которых первый раз удалось мирно выпроводить, хотя тевтоны старательно провоцировали янки на первый выстрел.

— Они высаживают десант, сэр, — секретарь адмирала, энсин Колдуэлл, который как всегда был быстр и энергичен, и успел собрать донесения. — Примерно три с половиной тысячи испанцев и полторы тысячи немцев — их узнали по «рогатым» каскам. На берег свозят на лодках и пушки — насчитали где-то два десятка. Испанские броненосцы закрыли выход из залива — они не дадут пройти нам мимо Коррехидора.

— Тогда мы будем сражаться — без мониторов нам Манилу ни взять, и Кавите не сможем удержать! К тому же надо отплатить неприятелю за Сантьяго. Надеюсь, что Бартлетт уже взял реванш за Гуантанамо…

Командор US NAVY Джордж Дьюи во время сражения в Манильской бухте у Кавите 1 мая 1898 года на мостике своего флагмана бронепалубного крейсера «Олимпия»…

Глава 9

— Приятно когда тебя принимают за джентльмена, потому считают такой же конченной мразью как они сами. Никаких угроз и эмоций, одна лишь сухая констатация непреложного факта, будто букашек в микроскоп разглядываешь — и ведь сразу пасуют, понимают, что с ними поступят таким же образом, как они сами привыкли поступать с другими. Хотя этот товарищ ученый, он несколько иначе на вещи смотрит — а потому непонятно почему он столь быстро согласился на условия и все свои корабли отдал нам в полной исправности? Ведь есть на то причина, вот только какая?

Сергей Иванович усмехнулся, непроизвольно вытянул ногу — опухоль спала, стало значительно легче, боль уже не беспокоила. И ушибленная рука пошла на поправку, даже сломанный палец. И физиономия перестала быть монголоидной, только бриться прекратил, принялся отращивать «эспаньолку» с усами — никак нельзя выбиваться из образа.

— Интересно, чем вторая междоусобица закончится? Уж больно они серьезно принялись охаживать друг друга, проводят мобилизацию не только людей, но и производства. Да уж — пошли дела…

Война между «северянами» и «южанами» разворачивалась на огромном пространстве, причем обе стороны фактически сколачивали регулярные армии милиционного типа. Вот только «сырые» — ветеранов прошлой войны осталось немного, и все возрастом за «полтинник». Но генералов и старших офицеров у противоборствующих сторон хватало, причем у конфедератов было много европейцев — в основном немцев и французов. Это свидетельствовало об одном — «нейтралитет» европейских держав оказался фикцией. Теперь уяснив, какая заварилась за океаном «каша», многие принялись подкидывать «дровишки» в «печку войны», не скрывая желания, чтобы эта заваруха продолжалась как можно дольше — многих беспокоила растущая промышленная мощь САСШ, ведь экспансия этой страны стала очевидной для всех. А когда боятся, то сильный враг может сплотить против себя альянс из слабейших стран. И вот такая перспектива отчетливо проявлялась с каждым днем, европейцы осмелели, видя, что могущественные САСШ не только не сокрушили априори слабейшую Испанию, но терпят от нее постыдные поражения, стали присматриваться, как те шакалы, что можно будет откусить от окровавленной туши свалившегося на землю буйвола.

Первыми оказались французы — только узнав про славную викторию у Сантьяго, они тут же предложили 240 мм корабельные орудия конструкции испанского инженера Гильена, которые еще до войны взялись изготовить на заводах Шнейдера для вооружения трех достраиваемых «инфант». Четыре изготовленных ствола, задержанных с отправкой с началом войны, немедленно отправили в Эль-Ферроль, а за ними недавно еще пару. И приняли грандиозный заказ на два десятка таких же орудий — 280 мм пушки «гонтория» необходимо было немедленно снимать с кораблей в виду их полной устарелости, и менять на изделия «Шнейдера».

После визита маршала Бланко в Париж, президент Франции предоставил своим южным соседям «режим наибольшего благоприятствования» — субсидировали кредит в без малого четыре сотни миллионов франков, а также поставки новейших скорострельных 75 мм полевых пушек и станковых пулеметов «гочкиса», причем с налаживанием лицензионного производства данных образцов уже на испанских заводах, для обновления которых приняты титанические усилия. Кроме того, пошли поставки столь нужных боеприпасов — снарядов и взрывчатки — «мелинита». Испания на этом деле получала «нехилую» маржу — ведь вооружение сбывалось частью «южанам», и хоть не втридорога, но и не задешево. Однако большая часть поставок пойдет на полное перевооружение развертываемой по мобилизации испанской армии — воодушевленные известиями о победах флота, подданные юного короля Альфонса охотно шли под полковые знамена.

Только с корабельными орудиями у французов было плохо, но «владычица морей» охотно приняла заказ, и более того, заранее поставила неплохую партию шестидюймовых и 120 мм длинноствольных пушек. С последними стали помогать и итальянцы — отринув в сторону нейтралитет, продали «Педро Арагона» несмотря на пламенные протесты американского посла.

Дальше всех пошел кайзер — ряд германских королевств, в отличие от прошлой войны, признали КША. Заказ на гаубицы и взрывчатку приняли охотно, гарантируя качество, как и дали согласие, что в случае чего-то нехорошего на Филиппинах германской Азиатской эскадре даны указания, и адмирал Дидерихс ответит огнем, если американцы сделают по кораблям кайзерлихмарине хотя бы один выстрел. Правда, в оплату за помощь потребовали не только звонкую монету, но часть филиппинских островов — на все уже не притязали, понимая, что испанский флот сейчас куда сильнее германского, и столкновение с ним не принесет ничего хорошего.

— Надо же, всего две недели на подготовку, беспечность и глупость янки, рано уверовавших в собственную победу, и четверть часа неслыханной дерзости с благосклонным отношением Фортуны, и ход войны кардинально изменился. Вот что значит овладение морем для могущества державы!

Сергей Иванович посмотрел на захваченные в Саванне корабли — половина уйдет Испании, вторая КША. Конфедерация сейчас имела приличный флот, и что характерно, на нем уже хватало англичан, как вышедших в отставку, так и обычных искателей приключений. А вот такая «заботливость» со стороны «туманного Альбиона» сильно настораживала. Все чувствовали, что Лондон собирается что-то предпринять, но пока по своему обыкновению выжидает удобного момента выступить в качестве «миротворца».

— Если бы Штаты только ободрали, нет — я чувствую, что и нам с конфедератами придется тяжко. Ладно, скоро прибудет в Гавану английский адмирал и все станет ясно…

Карикатура тех времен — римский папа предлагает Испании и Германии «честно» разрезать спорные территории…

Глава 10

— Гражданская война объединила Штаты экономически, победа над Испанией политически. А через пятнадцать лет появится ФРС — и США, да, уже Юнайтед Стейтс, вернее ее настоящие правители из «десяти семейств», получат в руки инструмент для установления своего мирового господства.

Сергей Иванович пыхнул сигарой, размышляя над ситуацией, что складывалась в той реальности, которая всего за полвека кардинально изменила привычную для европейцев картину мира.

— Да, победа над Испанией есть точка отсчета до захвата мирового господства — пройдет всего сорок шесть лет, и будет создана Брейтон-Вудская система, и для ее военно-политического подкрепления атомная бомба.

Адмирал хмыкнул, отпил глоточек рома — привык к этому напитку, вечером, когда спадет жара, начинается настоящий отдых. А для него работа — нужно нарабатывать решения, следить за их выполнением, в общем «учет и контроль», как говорил классик социализма.

— Нельзя допустить победу «севера» над «югом», но и обратный вариант тоже не нужен — те же яйца, только всмятку. Две Америки, враждующие друг с другом — вот куда должна уйти вся промышленная мощь, именно в этой топке сгорит наиболее воинственный элемент. А в разоренную страну потока эмигрантов уже не будет, а без подпитки «живой кровью» установление мирового господства банкиров уже не произойдет.

Сергей Иванович достал из ящика стола свернутую карту, и развернув ее, расстелил на столе. В глаза сразу бросились знакомые очертания северного полушария «Нового Света», тут он наносил каждый день значки, а порой делал штриховку, что покрывала порой штаты целиком.

Гражданская война «разливалась» как река в половодье, захватывая все большую территорию. Однако общими контурами уже полностью напоминала прошедшую историю. Конфедераты теперь полностью контролировали южные штаты — Миссисипи, Алабаму, Джорджию, Южную Каролину, Луизиану, Флориду и Техас. Однако последние два штата имели особое положение, и значили для Испании очень многое. Самая малая по населению Флорида, всего полмиллиона жителей на десятую часть говорила на «кастильяно», и со временем, если всячески упрочивать связи с Кубой, и особенно с Мексикой, то эта пропорция существенно вырастет. А вот иметь «свой» штат в Конфедерации дорогого стоит, и в будущем сыграет свою роль.

Техас вообще на особом положении — он вроде как союзный КША, но не ее составная часть, так как объявил о своей независимости как раньше, и первой ее признала Испания. Техас ключевая точка опоры на континенте, и сейчас именно из этого штата развернулось широкомасштабное наступление союзной армии по всей территории «Новой Испании». И что особенно хорошо, так то, что Мексика не успела толком вступить в войну, как уже огреблась от калифорнийской милиции. Теперь «порфириат» нуждается в помощи от бывшей метрополии, поневоле вспомнил о «родственных связях» — вот так вчерашние враги могут стать союзниками и друзьями в будущем, как только осознают все преимущества такого альянса.

— «Федералы» и конфедераты, Техас и «Нуэва Эспанья» с Мексикой — вместо одного игрока четверо, вот и не будет супердержавы, — Сергей Иванович оскалился, ухмылка была очень недоброй. Оставаясь один, он часто говорил с собой на русском языке, опасаясь, что его полностью забудет, ведь постоянного общения не было, за исключением Похвиснева.

— А ведь Англия не удержится, я сделал все, чтобы ее спровоцировать. Не сможет не влезть, ведь полвека тому назад сама уступила под давлением три спорных штата, и должна их вернуть, должна…

Выругался от души — Лондон внешне проявлял полнейшее равнодушие к происходящей войне, которая из межгосударственного конфликта стала коалиционной и междоусобной, что не могло не обрадовать Сити. Ведь четыре северо-западных штата — Орегон, Вашингтон, Айдахо и купленная у русских Аляска — вполне естественно являлись зоной интересов «Компании Гудзонова залива», и территория оспаривалась много лет. Только прирастить территорию Канады являлось чрезвычайно рискованной затеей, насколько Ройял Нэви превосходил флот САСШ, настолько слабы армейские части «вареных раков» (названных так из-за красных мундиров) на северной стороне «Великих озер». Но зато теперь самый удачный момент вроде настал — спешно формируемой армии «федералов» просто не хватит силенок, чтобы надежно защитить всю территорию огромной страны.

— А ведь есть еще и Гавайи — что может быть «благородней» реставрации монархии на них под британским, понятное дело протекторатом, с небольшими уступками монархической Испании. Зато контроль над ключевой точкой Тихого океана будет установлен, и вся карта Британской империи примет целостный характер. Да еще Панамский канал хороший такой пункт, не менее важный, чем Суэц. Лишь бы до поры-времени не осознали, что это как раз та соломинка, что может сломать хребет сильному верблюду.

Сергей Иванович еще раз взглянул на карту — события развивались пока так, как он предполагал. Конфедераты вели войну уже в своих северных штатах, что являлись фактически приграничными с «федеральной» территорией. Ожесточенные бои шли в Арканзасе, Теннесси, Северной Каролине и южной части Виргинии, и можно не сомневаться, что со временем захлестнет всю Виргинию, Миссури и Кентукки, где тоже имелись плантации, только в прошлую войну северянам удалось быстро оккупировать два последних штата, и те не успели войти в Конфедерацию.

А вот Оклахома уже полностью занята милицией Техаса. Ранее этот «молодой» штат являлся территорией индейских племен. С «независимостью» аборигенов янки покончили, что они делали постоянно, хотя и заключали договора с клятвами. Настоящий джентльмен ведь хозяин своего слова — как его дал, так и забрать может!

Теперь все вернулось на круги своя — престарелый Джон Хеннингер Риган, единственный еще живущий из министров «первой» КША, ставший президентом «суверенного» Техаса в свои восемьдесят лет, объявил о вхождении индейских земель в «Республику Одинокой Звезды». И это есть плата, уже произведенная Испанией союзнику, а за ней будут и другие счета…

Униформа испанской армии в войну с САСШ 1898 года. Уже тогда стали понимать, что под жарким тропическим солнцем требуется практичность, а не красота, особенно с французским революционным «привкусом»…

Глава 11

— Нет, каковы наглецы — ведут себя на Филиппинах как хозяева. Ничего, теперь мы им преподадим урок вежливости, пусть убираются с нашей территории, пока мы им все ребра не переломали.

Командующий объединенной германской Восточно-Азиатской эскадры контр-адмирал Дидерихс медленно прошелся по мостику своего флагманского «Дойчланда», ведь корабль с таким громким названием и должен стать местом пребывания адмирала и его штаба. И как ни странно, в словах немца был определенный резон — да, Испания и САСШ вели войну между собой, но часть территории Филиппин, как раз та, на которой вольготно расположился высаженный американцами десант из солдат армии и морской пехоты, теперь принадлежала уже Германии.

Причем на совершенно законных основаниях — часть острова была передана маршалом Бланко на переговорах с немецкой делегацией в присутствии самого кайзера Вильгельма II.

Так что он, как командующей германской эскадрой, вчера вечером отправил парламентера, и предложил контр-адмиралу Джорджу Дьюи принять ультиматум, или отвергнуть его. Пока Германия и САСШ не являются противниками и между странами не объявлена война, стоящим в Кавите американским кораблям следует либо незамедлительно навсегда уйти из бухты куда угодно, или разоружиться с последующим интернированием, которое сами немцы произведут с соблюдением всех принятых цивилизационными странами процессуальных норм.

А нет, так нет — и он, контр-адмирал Отто фон Дидерихс силой выпроводит нежеланных гостей из уже германских территориальных вод, и не важно, что на этот счет думают местные повстанцы. Это дело сугубо испанского правительства, и пусть оно подписывает с ними соглашения, которые будут взаимоприемлемы, а если будет нужда, то представители кайзера выступят между законными властями и бунтовщиками посредниками. А потому американцам нечего на них ссылаться, это им не с индейцами или мексиканцами «договора» подписывать, которыми только потом «подтираются». У немцев принято вести дела честно, и договоренности надлежит соблюдать.

Ультиматум Джорджу Дьюи был нарочно составлен в оскорбительных выражениях ему лично, но не стране САСШ как таковой, и в эпитетах Дидерихс не скупился — он хорошо помнил с каким нескрываемым пренебрежением и недоброжелательностью относились к прибывшим в Манильскую бухту германским кораблям сами американцы. Впрочем, не без причин, это стоит признать. С кораблей кайзерлихмарине испанцам передали необходимое для них оружие и боеприпасы, а знающие толк в инженерном деле офицеры помогли вокруг трех береговых 240 мм пушек Круппа возвести земляные валы, превратив те в серьезные форты, с полевыми укреплениями.

И глядя на эту мощь германской артиллерии многие назвали испанского адмирала Монтехо «бурро», то есть «ослом». Бой с американской эскадрой надо было принимать именно на рейде Манилы, ведь попадания 140 кг снарядов из любой из трех новеньких пушек были смертельно опасны для вражеских крейсеров, прикрытых только броневой палубой. Но видимо на Филиппины «сослали» самого никчемного, ведь на Кубе адмиралы Сервера и Рамос устроили возомнившим о себе невесть-что американцам настоящую показательную порку, которая раз от раза повторялась.

Но сейчас, выйдя всей эскадрой из Маравелеса, который сами американцы определили местом стоянки кораблям и пароходам иностранных держав, Дидерихс сохранял невозмутимость. Хотя в глубине души, несмотря на свой апломб, адмирал опасался весьма вероятного сражения, ведь американская эскадра тоже выходила навстречу из Кавите. А что им оставалось делать — не разбив германский отряд, нельзя напасть и на испанские броненосцы, что сейчас должны вести в бухте Субик-бей с прибывшим подкреплением из монитора и бронепалубного крейсера. У адмирала Камары слабейший противник, так что испанцы должны добиться победы.

— Хитрость удалась — теперь все зависит от пушек, — пробормотал Дидерихс, радуясь, что удалось высадить десант на помощь окруженным в Маниле испанцам. Тех взбодрило известие о победах Серверы и Рамоса, и уныние, в котором они пребывали после разгрома испанской эскадры в Кавите, исчезло бесследно. К тому же все знали, что посланная из Кадиса Резервная Эскадра контр-адмирала Камары на подходе, и ждали ее с нетерпением. И подкрепление пришло, и более того — теперь усиленное полнокровным германским батальоном, а на береговых батареях Манилы уже распоряжаются немецкие офицеры рейхсвера, знающие толк в пушках.

Да и германская эскадра, решившая начать первое для кайзерлихмарине морское сражение, превосходила по силе американцев. «Дойчланд» и «Кайзер» только считались крейсерами после проведенной модернизации, но четверть века тому назад они строились как казематные броненосцы, с нынешней скоростью едва в тринадцать узлов — какие из них крейсера при таком ходе. А вот как броненосцы для колониальной службы вполне подходящие. В забронированном восьмидюймовыми железными плитами каземате установлены восемь 260 мм короткоствольных пушки Круппа, с дальностью стрельбы в тридцать кабельтовых. Броненосный пояс из железных плит шел от штевня до штевня, в середине десять, а в оконечностях по пять дюймов толщины. На броненосцы полным водоизмещением в восемь тысяч тонн поставили еще год тому назад и современную скорострельную артиллерию — на флагман по восемь 150 мм и 88 мм орудий, а на «Кайзер» одно 150 мм «ретирадное», шесть 105 мм и девять 88 мм пушек. Так что на американские крейсера обрушится град снарядов, а на них совершенно нет поясной брони. А вот для них самих опасны только восьмидюймовые американские пушки, но тех немного. Да и то, чтобы пробить устаревшую броню требуется подойти на десять кабельтовых, что чревато серьезными повреждениями. Но в храбрости янки не откажешь — шесть кораблей с развевающимися флагами шли навстречу германской эскадре…

Командующий Восточно-Азиатской эскадрой кайзерлихмарине контр-адмирал Отто фон Дидерихс…

Глава 12

— Сеньоры! Настал наш час! Да здравствует король!

Контр-адмирал Мануэль де ла Камара-и-Ливермур громко закричал с мостика, и с палубы донесся ответный рев матросов:

— Вива рей! Вива Эспанья!

В энтузиазме матросов и офицеров флагманского броненосца «Пелайо» можно было не сомневаться — команда давно рвалась в бой, особенно когда в Суэце пришло известие о впечатляющих победах эскадры контр-адмирала Серверы на Кубе, и впервые прозвучало имя капитана де навио Серхио Рамоса, которое вызвало у всех офицеров удивление, если не сказать больше. На «армаде» великолепно знали, кто и где служит, слишком немногочисленный был испанский флот, и в кают-кампаниях знали всю «подноготную» своих сослуживцев. Но тут же по намекам в телеграммах Серверы стало понятно, что Рамос и совершил главное — вооружил паровые катера торпедными аппаратами собственной конструкции и перетопил или повредил практически все американские броненосцы и броненосные крейсера в коротком ночном бою. Подфартило ему, так подфартило, как никому из адмиралов — один удар и почти достигнута победа в войне. А там можно было сделать выводы по газетным сообщениям, благо телеграф везде протянул свои линии.

Кэптен Королевского Флота, вот кто такой этот «Рамос», хотя с испанскими корнями, но вряд ли «кабальеро». А статусу на «армаде» придавали большое значение — редкие представители незнатного дворянства, а выходцы из простонародья тем более, могли выйти в высокие чины, случай с Серверой, что уже во второй раз стал морским министром и членом «Хунты Обороны» тому подтверждение. Только удачная для них война могла дать таким «толчок наверх», а там с дарованием титулов лишь их дети, но чаще внуки уже считались в офицерской среде «армады» вполне «своими». Замкнутая кастовость, вот что их сплачивало, но ущерб делу наносило немалый, когда достойным и талантливым, но не родовитым, продвижение по службе давалось очень тяжело. И многие служили по два десятилетия и более, чтобы получить не такой и значительный чин теньенте де навио.

Рамос выскочка, пусть и контр-адмирала получил, и еще победы одерживает — но так не зря пишут, что он единственный из живущих офицеров знаменитой «Алабамы», что немало натворила дел в океане под флагом конфедератов. Пират он и есть пират — это характерный для англичан «почерк», вот только в Испании в отличие от Британии таким представителям звания лордов и рыцарей не жалуют, должен быть родовой титул.

Впрочем, Камару это сильно не беспокоило — помогает «армаде» этот Рамос, и хорошо, к советам опытного кэптена всем стоит прислушаться, как и к приказам Паскуаля Серверы. Тем более, к таким, что пользу несомненную приносят. Так в пути перебрали и откалибровали 280 мм и 140 мм снаряды и запальные трубки к ним — открытие буквально всех шокировало. Три четверти боеприпасов оказались бракованными, и даже если удастся отправить во врага один из «порченных» снарядов, и он, о чудо! — попадет в цель, то в борту будет дырка от удара болванкой.

Хорошо, что боекомплект к 320 мм пушкам «Пелайо» сделали французы, там пропорция обратная была. Но вот сами пушки были не Кане, как на малых японских крейсерах, а «гонтория». И, несмотря на то, что были легче, вот только качеством много хуже. Экспедицию к Филиппинам прослужат, и сотню выстрелов дадут, а там нужно думать, чем их заменить, на что-нибудь более пристойное и подходящее. Такими являются только 240 мм пушки Гильена-Шнейдера, но их мало до прискорбия, французы поставили всего полудюжину, и все новые стволы пойдут взамен расстрелянных на броненосцах Практической Эскадры.

Но о том после победы думать надо, а сейчас воевать тем, что есть на кораблях, самых лучших в испанском флоте. Вот только общая неготовность страны к войне, которую на самом деле ожидали уйму лет, сыграла нехорошую шутку с Резервной Эскадрой. Единственный броненосец «Пелайо» находился на ремонте во Франции, когда началась война, и корабль пришлось спешно уводить — 140 мм пушки поставили обратно в каземат, а вот броневые плиты на него установить уже не хватило времени. Так что сейчас батарея относительно скорострельных пушек совершенно не имеет защиты. А с «Императором Карлосом» вообще было бы скверно, если бы не нашлась пара 280 мм орудий «гонтория», которые поставили в невероятной спешке. И то хорошо — «Кристобаль Колон» ушел в Вест-Индию вообще без стволов главного калибра. В министерстве решили «сэкономить», и это чуть ли не вышло боком. Зато только что введенный в строй крейсер «Альфонсо XIII», который находился в постройке долгие десять лет, оказался настолько скверно сделанным, что Камара дипломатично отписал в министерство, что «корабль не сможет выйти в море». К тому же назначенный на него командир, после осмотра корабля, скоропостижно скончался прямо у себя в каюте — написали от нервного потрясения, чтобы с честью похоронили несчастного самоубийцу. Так что крейсер пришлось оставить в Кадисе, и теперь, не успев войти в строй, тот отправится на слом. Потом отозвали все три больших миноносца, отправив их в Вест-Индию, и транспорты.

Так что в поход вышли только два боевых корабля в сопровождении двух вспомогательных крейсеров «Рапидо» и «Патриото», срочно купленных быстроходных лайнеров, на которые приняли десант и припасы. До Суэца шли с проволочками — янки скупили уголь, и подкупили администрацию Канала, и та стала чинить препоны. Однако известие о победе Серверы радикально изменило ситуацию — стали помогать англичане, словно пропихивая эскадру вперед. Так что добрались до Филиппин, и тут нашлись союзники — германская эскадра из двух броненосцев и четырех бронепалубных крейсеров. Так что согласовав общий план действий с контр-адмиралом Дидерихсом, который выдвинул американцам ультиматум, и, выгрузив войска на берег, Камара отправился к Субику, и перехватил тут подошедшие от Гавайев монитор и бронепалубный крейсер под «звездно-полосатыми» флагами. Он теперь имеет прекрасный шанс добиться триумфальной славы!

Первые германские броненосные фрегаты строили на верфях в «туманном Альбионе» — кайзерлихмарине создавался практически с нуля, после объединения Германии. Ведь тогда, после франко-прусской войны, в Германии не было ни настоящих кораблей, ни опытных моряков. зато имелась серьезно развитая промышленность, передовая в Европе, а Круппа недаром считали «пушечным королем»…

Глава 13

— Немцы не те испанцы, которых мы тут одолели, господа! И корабли у них гораздо сильнее! Но победить мы их просто обязаны!

Контр-адмирал Дьюи стоял на мостике как в прошлое сражение, прекрасно понимая, что война для его страны закончилась ошеломляющим поражением, которого в мае никто не ожидал. Но гибель эскадр Симпсона и Шлея вместе со своими командующими настолько потрясла американское общество, что сразу же сказалось на стране. Вроде бы уже сглаженные противоречия между «янки» и «дикси» взорвались новой междоусобицей, более страшной и кошмарной, чем та, что произошла треть века тому назад. И что самое неприятное, так то, что сейчас уже идет прямое и неприкрытое вмешательство сильных европейских держав в этот конфликт, чего не случалось раньше. А такое чревато очень плохими последствиями!

Ладно бы одна Испания — в результате прокатившихся по ее колониям в «Новом Свете» революций она одномоментно потеряла все свои владения. И потому вполне понятно желание реванша, ведь вся «Нуэве Эспанья» была завоевана САСШ в ходе мексиканских войн, начавшихся с борьбы за Техас. Нет, сейчас в конфликт влезли Франция и Германия, ведь их не могла не испугать нарастающая промышленная мощь Штатов, никто не любит конкурентов. Так что Джордж Дьюи прекрасно понимал, что выстрелы с германских броненосцев означают только одно — доминированию его страны в «Новом Свете», положенное «доктриной Монро», приходит конец.

— Испанцы рассчитались с немцами Филиппинами, вернее их частью, размеры которой мы не знаем. Но, видимо, вполне достаточной, чтобы кайзер решил начать с нами войну на здешних островах. Так что когда будете готовы, тогда открывайте огонь!

Последние слова относились к командиру «Олимпии» кэптену Чарльзу Гридли, который тут же приказал начинать пристрелку из правой восьмидюймовой носовой башни. Бронепалубный крейсер принадлежал к первому рангу, имея водоизмещение почти в шесть тысяч тонн и очень серьезное вооружение из двух башен на баке и юте с парой 203 мм стволов в каждой. Внушительной была и батарея из пятидюймовых орудий, по пять на каждый борт. За флагманом следовал «Балтимор» примерно такого же водоизмещения и меньшей на полтора узла скоростью хода. Да и корабельная артиллерия у него не менее серьезная, вот только размещена по бортам в спонсонах, а потому стрелять могла лишь половина стволов — два в восемь и три в шесть дюймов. Третьим шел «Рейли» — этот бронепалубный крейсер имел более чем в полтора раза меньшее водоизмещение в три тысячи триста тонн, скорость хода в 19 узлов, и артиллерию из единственного носового 152 мм орудия и десятка пятидюймовых пушек, расположенных по бортам. Отряд из трех лучших бронепалубных крейсеров имел внушительный бортовой залп из шести 203 мм, четырех 152 мм и десяти 127 мм орудий, при максимальном ходе в 19 узлов, который, как морякам известно, зависит от самого тихоходного корабля, находящегося в кильватерной колонне.

Четвертый крейсер «Бостон» при водоизмещении в три тысячи тонн с небольшим имел скорость всего 14 узлов, а потому в колонну не вошел. Зато наличие жутковатого набора артиллерии для корабля почти вдвое меньше «Олимпии» — пара 203 мм и полудюжина 152 мм пушек — становилось убийственным для небронированных кораблей. Вот только неудачный залповый огонь на борт, в котором могла участвовать лишь половина из имеющихся орудий, снижало эффективность стрельбы. Просто кораблестроители сместили восьмидюймовые установки по носу и корме к противоположным бортам. Потом добавили справа или слева по одной шестидюймовой пушке, которые лучше было бы поставить на батарейной палубе, или вообще снять, чтобы не мешали вести стрельбу главным калибром. Вместе с «Бостон» шли две бронированные мореходные канонерские лодки, которые считались крейсерами, но имели столь же малую скорость хода. Зато вооружены солидно — на «Конкорде» шесть 152 мм пушек, на «Петреле» четыре, все установлены в бортовых спонсонах. Так что этот достаточно сильный отряд из трех тихоходных кораблей мог в бортовом залпе обрушить на противника один восьмидюймовый и восемь шестидюймовых снарядов, лишь вдвое меньше, чем главные силы, находящиеся под командованием самого Дьюи.

— Нам нужно смять как можно быстрее вражеские крейсера, они слабее вооружены. И лишь потом примемся за броненосцы — на них установлены старые десятидюймовые пушки, на дымном порохе с выстрелом раз в пять минут. Так что если «Бостон» с канонерками под них не подставятся, и будут держать дистанции, то бой смогут вести долго, пока мы с отрядом брата кайзера не покончим. А два малых крейсера неприятеля, что при броненосцах находятся, нисколько не помешают — они небронированные, наши пушки их разнесут как «испанцев». К тому же, если мне память не изменяет, то на «Корморане» и «Арконе» по восемь 105 мм, или даже 88 мм пушек — чуть посильнее испанских «крейсеров», с которыми мы тут уже дрались. Так что за дело, джентльмены, и поможет нам бог!

И хоть сейчас Дьюи и взывал к помощи «всевышнего», но поглядывал на свои пушки, переводя взгляд на германские крейсера, которые за два месяца порядком истрепали ему нервы своей наглостью. Немцы всячески выказывали высокомерное пренебрежение к янки, хотя как моряки вряд ли чего стоили — сухопутная ведь нация. Да и вражеские крейсера особого опасения у адмирала не вызывали — вся четверка, вместе взятая, в бортовом залпе выбрасывала столько же металла как его флагманская «Олимпия». Все орудия стояли попарно, начиная с «Кайзерин Августы», самого сильного корабля — дюжина 150 мм орудий, и восемь 88 мм. На двух поменьше по четыре 150 мм и восемь 105 мм, а на самом небольшом всего десяток 105 мм стволов. Так что в бортовой залп из десяти 150 мм и семнадцати 105 мм и 88 мм орудий весил всего шесть центнеров — практически равный тому, что мог дать «Бостон» с двумя канонерками, и это при том могуществе шестидюймового снаряда в сравнении с куда меньшим калибром…

Крейсер «Кайзерин Августа» покидает Нью-Йорк в 1895 году. Тогда никто не мог предполагать, что произойдет в будущем…

Глава 14

— Они обезумели! Что смогут янки сделать нашим броненосцам⁈ Эти торгаши умеют считать только деньги, а не воевать!

Адмирал не мог поверить собственным глазам, но поневоле пришлось — американская эскадра шла навстречу — его картель Дьюи принял и решил сражаться, хотя фон Дидерихс лишь хотел припугнуть противника, чтобы тот убирался из Манильской бухты, а заодно погрузил бы на транспорты всех высадившихся на берег янки десантного корпуса.

— Придется Дьюи объяснить, что немцы не те испанцы, которых они тут победили. Мы сейчас дадим американцам показательный урок, чтобы на будущее знали свое место. А пока разойдемся на контркурсах, а потом встанем в линию. Открыть по неприятелю огонь!

Контр-адмирал Дидерихс внимательно посмотрел на приближающиеся американские крейсера, стоявший рядом с ним в боевой рубке корветтен-капитан Хуго Плаште сам не замечая, сжимал и разжимал пальцы, а иногда машинально постукивал кулаком по броневой плите в четыре дюйма толщиной. И волнение понятно — впервые германские броненосцы под развевающимися флагами кайзерлихмарине пошли в сражение. Вообще-то сам «Дойчланд» привел на Дальний восток младший брат кайзера принц Генрих, но охотно уступил корабль, перебравшись на «Кайзерину Августу», и приняв на себя командование крейсерским отрядом.

Сам контр-адмирал Дидерихс от решения своего венценосного младшего флагмана испытал облегчение — ведь именно с него спросят, случись что нехорошее. А крейсер имеет ход в двадцать узлов и хорошее бронирование, хотя боевая рубка прикрыта только двухдюймовыми плитами. Лучше было бы удалить его высочество в Циндао — этот порт недавно удалось арендовать у правительства Китая, хотя пришлось прибегнуть к угрозам. Вот только принц Генрих наотрез отказался возвращаться, так что пусть побудет на «кайзерине», благо ей предстоит схватка с канонеркой, а это не тот противник, которого можно посчитать по-настоящему опасным.

К тому же у него восемь вымпелов против шести, из которых два броненосца, которые у противника отсутствуют. А огонь из восьмидюймовых пушек «Олимпии» и «Балтимора» для «кайзеров» не страшен. Слишком хорошо они бронированы стальными плитами — полный пояс и весь каземат ими прикрыты, пробить можно только с пяти кабельтовых, практически в упор. А такая дистанция для самих янки самоубийственна — из амбразур каземата торчат 260 мм жерла, способные отправить во врага увесистый стальной или чугунный снаряд весом в три с половиной германских центнера, пусть они вдвое меньше общепринятого. Зато цифра сразу же солидной становится, если в ней подсчеты вести.

Броненосец вздрогнул всем корпусом — носовое казематное орудие выстелило во врага, благо дистанция быстро сокращалась и восьмидюймовые снаряды противника уже вставали высоченными всплесками у борта. Одно плохо — от выстрела впереди вспухло облако дыма, и на несколько секунд вражеские крейсера пропали из вида. А ведь когда бой пойдет в линии, то от залпов казематных орудий всю рубку будет заволакивать, и ничего не увидишь. А стреляют в таком случае именно залпами, потом идет долгая перезарядка главного калибра, и бой будут вести исключительно стволы среднего и большого противоминного калибра — на борт пять 150 мм и четыре 88 мм орудия, что более, чем серьезно для крейсеров противника, имеющих только броневую палубу, а та не заменит пояс.

Идущая на броненосец «Олимпия» стала чуть отворачивать вправо, и Дидерихс понял, что американцы сближаться дальше не будут, пройдя мимо германской эскадры, сделают разворот. Но и он проделает тот же маневр, и преградит путь — так что линия против линии, самый выгодный бой для его отряда. А там все решат пушки — у него восемь 26 см против семи вражеских восьмидюймовых, при разнице в весе снаряда в полтора раза в пользу броненосцев. В превосходстве германских пушек никто не сомневался, недаром их охотно покупали австрийцы, турки и китайцы. Одна проблема — американские 203 мм пушки вдвое превосходили по скорострельности, и это в лучшем случае, для немцев, естественно.

— Экселенц, янки бьют уже не по нам — они стреляют полными залпами по «Арконе» и «Корморану»!

— Делайте разворот, Хуго — нельзя такое допускать!

Отдав приказ, Отто фон Дидерихс стал внимательно наблюдать за действиями противника, понимая, что ошибся в планировании боя. Дьюи со своими самыми мощными и быстроходными крейсерами обрушился на совершенно не имеющие брони «Аркону» и «Корморан», маленькие корветы, но скорее тихоходные авизо водоизмещением в две тысячи тонн. И моментально отметил, что американцы стреляют относительно точно, но то и понятно — они все же уже дрались с испанцами и получили определенный опыт. А вот немцы стреляли несколько хуже противника, хотя регулярно проводили учения со стрельбами. К тому же восьмидюймовые фугасные снаряды буквально сокрушили корпуса двух германских авизо — были видны пожары, ответная стрельба заметно снизилась. Каждый проходящий мимо них американский корабль щедро выдавал несколько залпов — теперь стало понятно, как янки топили почти точно такие по конструкции испанские незащищенные «крейсера» контр-адмирала Монтехо.

— Поднимите сигнал — «Корморану» и «Арконе» немедленно выйти из линии и отходить к Маниле, под прикрытие береговых батарей. Иначе…

Договорить Дидерихс не успел, осекся, он не верил своим глазам — 'Аркона неожиданно вспыхнула, длинные языки пламени поднялись из-под палубы, корабль заметно накренился на борт. Да оно и понятно — корвет не был рассчитан на то, что выдержит даже короткий обстрел целого вражеского отряда из восьми и шестидюймовых пушек.

— «Олимпия» идет на крейсера принца, экселенц!

Германский бронепалубный крейсер «Ирене» — с них кайзерлихмарине начал стремительно набирать свою мощь, сделав рейх «великой морской державой»…

Глава 15

— Дайте им жару, парни! Пусть на всю оставшуюся жизнь запомнят эту трепку, что мы им тут устроим!

С мостика «Олимпии» были хорошо видны вражеские авизо, или небронированные канонерские лодки, если принять во внимание небольшое водоизмещение и скорость в 14–15 узлов. «Аркона», с мачтами для парусного рангоута, пылала от носа до кормы, и заметно кренилась на борт. «Корморан» отползал к Маниле на пяти узлах, на нем тоже разгорались пожары. Такие похожие картинки американцы видели первого мая, когда точно такими же кострами пылали здесь испанские «крейсера». Обстрела сразу всей эскадрой эта парочка не вынесла, и теперь только времени решать, сколько пылающие развалины продержаться на поверхности залива.

— Теперь шестеро против шестерых, Чарльз — силы равные по вымпелам, но не по числу крупных пушек, к тому же они у нас лучше. Броненосцы пока можно не учитывать — им время нужно, чтобы развернутся, а нам надо успеть крейсера истребить, хотя бой будет тяжелый.

Дьюи уже понял, что германские корабли более крепкие, чем те, что строили испанцы. Да и пушки среднего калибра 88 мм, 105 мм и 150 мм у них хороши — за четверть часа попаданий в его «Олимпию» было до десятка, да и в другие крейсера немцы тоже исправно попадали. А вот от короткоствольных, всего 22 калибра 260 мм орудий повреждений пока не имелось, так что нужно и дальше вести бой на 10–15 кабельтовых, хотя имелся риск получить тяжелый 170 кг снаряд. Но слишком неточно стреляют эти громадные пушки, да и очень редко.

Вместе с тем носовая восьмидюймовая башня под командованием лейтенанта Джона Стокли Моргана уже добилась как минимум пяти попаданий — по одному в «Кайзер» и «Корморан», и трех, как минимум, в «Аркону». Причем один снаряд ударил под ватерлинию — слишком быстро нарастал крен на немецком авизо, видимо, выломана часть обшивки, и вода быстро распространяется на тяжко поврежденном «крейсера». Участь «подранка» предрешена, потерявший ход корабль обречен, у него остался только путь на дно, а команде предстоит спасаться по «способности».

— Смотрите, что вытворяет наш «Петрел»!

Самая маленькая канонерская лодка, всего с четырьмя шестидюймовыми пушками, ведомая отважным коммандером Эдвардом Вудом набросилась на «Корморан», что пытался отстреливаться от нее из своих 105 мм пушек. И эта стычка сразу привлекла внимание Дьюи — он прошлый раз сделал Вуду внушение, за то, что тот без всякой надобности поджег захваченные испанские «крейсера». И вот теперь канонерка водоизмещением меньше девятисот тонн сцепилась с вдвое крупным кораблем, имея в спонсонах на борту только два шестидюймовых орудия, тогда как противник отстреливался из четырех 105 мм стволов. Зато по весу снаряды «буревестника» втрое тяжелее, и взрывы из пироксилиновой «начинки» давали красивые вспышки.

Это было эпическая картина — маленький «Давид» пошел в бой против большого «Голиафа», и побеждал его. Германский авизо вспыхнул костром, но упрямо отходил к Маниле. Видимо, надеясь, что там получит защиту от береговых 240 мм пушек. Это понимал и Вуд, стараясь добить противника, и, к сожалению, осознавал германский адмирал — флагманский броненосец пошел наперерез, стараясь прикрыть свой корабль от беспощадного избиения. А к тонущей «Арконе» поспешил второй броненосец «Кайзер», вот только тот вел бой с «Бостоном», к которому спешил на помощь «Конкорд» коммандера Эйса Уокера. Объединившись, оба американских корабля стали буквально «засыпать» более крупного и сильного противника настоящим градом шести и пятидюймовых снарядов из своих более скорострельных пушек, которыми заменили прежние незадолго до начала войны.

Это было удивительное зрелище — «германец» загорелся, языки пламени выскочили из-под кормового бруствера, постепенно весь ют вражеского корабля превратился в большой пожар. А дальше произошло удивительное, что навсегда врезалось в память Джорджа Дьюи и других американских моряков, что пристально смотрели на эту эпическую схватку. С «Бостона» выстрелила восьмидюймовая пушка — слишком длинный вырвался из ствола язык пламени. И тут же на одном из казематных портов 26 см пушек стала заметной вспышка разрыва. Снаряд не должен был пробить броню, но видимо пламя от разрыва как-то прошло вовнутрь и «окатило» каземат, заживо спалив находящихся там комендоров.

— Есть! Попали! «Кайзер» взорвался! Взорвался!

— Пока не торопитесь с оценкой, Гридли — это воспламенился пороховой картуз, а вот если там их еще несколько…

Контр-адмирал Дьюи осекся, оцепенев от накатившего приступа ликующего счастья — над большим казематом взлетели огромные языки пламени и дыма, ничего не стало видно, но по раздавшемуся чудовищному грому стало понятно, что вражеский броненосец взорвался. И когда дым немного рассеялся, на поверхности уже не было недавно столь грозного корабля, плавали лишь обломки и немногие уцелевшие моряки.

— Передайте сигнал на «Маккалох» коммандеру Ходгсдону — пусть собирает пленных, вылавливает всех, нам пригодятся. Да и не стоит понапрасну злить кайзера — нам лишние враги сейчас совсем ни к чему!

Единственный в эскадре авизо, пусть тот и был в полтора раза крупнее «Петрела», адмирал в линию не ставил из-за убогости его вооружения в четыре ствола калибром в три дюйма. Зато как авизо с ходом в 17 узлов корабль подходил для посыльной службы, и для спасения утопающих, как сейчас. Но отдав приказ Джордж Дьюи тут же сосредоточился — бой продолжался, у врага оставался еще один броненосец и четыре бронепалубных крейсера, хотя амбиций и наглости у немцев явно поубавилось…

Канонерская лодка «Петрел» («Буревестник») в бою в Манильской бухте…

Глава 16

— Мой бог! Может ли кто мне объяснить, почему мы попасть не можем?

Вопрос завис в воздухе, да и кто мог на него ответить, если сам адмирал Камара не знал, почему так происходит. Но о том догадывался, и потому негромко произнес, кривя губы:

— Может быть, лучше подойдем на пятнадцать кабельтов, ближе нельзя, сядем на мель, которые кругом. Тогда необходимо снизить ход до десяти узлов, иначе возможно всякое…

Камара недоговорил, пытаясь рассуждать вслух, насколько была сложной ситуация. Но тут броненосец содрогнулся всем корпусом — барбетные 320 мм орудийные установки отправили в американский монитор два убийственных снаряда. Маленький корабль под «звездно-полосатым» флагом маневрировал на малом ходу в трех милях от испанских кораблей, и отчаянно отстреливался из двух своих башен, попеременно отправляя то два двенадцатидюймовых, то пару десятидюймовых снарядов.

Рядышком с ним крутился небольшой бронепалубный крейсер «Чарльстон», водоизмещение которого лишь немного недотягивало до четырех тысяч тонн, которые имел башенный «Монтерей». Но вооружение из двух 203 мм орудий в носовом и кормовом барбетах, и по три 152 мм пушки в спонсонах на каждый борт мало в чем уступало огромному «императору», что сошелся с ним в схватке один на один. Даже оба вражеских корабля, взятые вместе, уступали любому из противников — «Пелайо» и «Император Карлос V», которые куда значительней в размерах, мореходные, с высоким бортом, и водоизмещением немного не дотягивающим до десяти тысяч тонн. Однако по вооружению противники практически равны — «Пелайо» стрелял по противнику из двух 320 мм и одной бортовой 280 мм установок. Еще два одиннадцатидюймовых снаряда выстреливал большой крейсер, который броненосным назвать было нельзя — тонкий пояс всего в два дюйма был очень коротким, а потому острословы именовали его «набедренной повязкой». Хорошо, что за ним был толстый скос броневой палубы, в шесть с половиной дюймов, пробить который не могла даже десятидюймовая пушка. Да и двенадцатидюймовый снаряд только с дальние или очень близкой дистанции имел немного шансов. Ведь стальные разнесенные под разными углами плиты, общей толщиной в восемь с половиной дюймов являлись весьма надежной преградой даже для снарядов крупнокалиберной артиллерии.

У борта монитора вставали высоченные всплески, но попаданий не было — низкий борт не позволял поймать цель. Оставалось надеяться только на близкий недолет, чтобы снаряд в четыре или три центнера весом все же проломили подводную обшивку и вызвали серьезную течь. Вот только попаданий пока не было видно, хотя снаряды вроде ложились совсем рядом. Близкие накрытия, очень близкие — все же учения не прошли для канониров бесплодно. Хотя бы одно попадание 320 мм снаряда, и вражескому монитору за глаза хватит — «начинка» французская, мелинит разнесет все после пробития брони. Но вся беда в пушках «гонтория», будь установлены «родные» французские стволы Кане, как на «Императоре Карлосе» давно бы в цель попали.

— На кормовом мостике «императора» пожар, сеньор альмиранте. Попали восьмидюймовым снарядом. Нам лучше не приближаться к вражеским кораблям, слишком велик риск попасть на мелководье — отлив ведь. Продолжить сражение лучше утром, а этой ночью нанести удар миноносками, как это сделали под Сантьяго, благо у нас их полдюжины, да еще подошли торпедные канонерские лодки. У нас будет прекрасный шанс потопить вражеские корабли на мелководье.

Командир «Пелайо» капитан де навио Хосе Феррандис как всегда был рассудителен и учтив, и советы подавал в виде размышлений вслух, считая, что командующий может или принять их, либо отвергнуть. И Камара задумался, поглядывая на «императора» — пожар там быстро потушили, все тренировались часто. Вообще-то крейсер стойко переносил попадания — в отличие от «инфант» он был забронирован лучше, все 140 мм пушки среднего калибра находились в казематах, и противоминная артиллерия прикрывалась броней, как и трубы подач. Вот только стреляла носовая пушка, а кормовое орудие, судя по задранному стволу, в очередной раз заклинило. Испанские моряки хулительно ругали эти пушки, требуя что-нибудь надежное, но 240 мм орудия Гильена-Шнейдера обещали поставить только в следующем году. Но драться то нужно сейчас, а тут затворы заклинивает от частой стрельбы на пятом выстреле, снаряды не взрываются, их к тому же нужно беречь. Ведь в Манильской бухте ждет бой с эскадрой САСШ под командованием контр-адмирала Дьюи. На немцев тут особой надежды нет, вряд ли будут сражаться, слишком расчетливы алеманы и в драку не полезут.

Хорошо, что вчера подошло долгожданное подкрепление — три большие торпедные канонерские лодки по восемьсот тон водоизмещения, и вооруженные парой 120 мм орудий. С их скоростью в 19 узлов только авизо быть, и рыскать в поисках неприятеля. Вместе с ними прибыл бронепалубный малый крейсер, по сути, канонерка, и три транспорта. И обрадовали известием, что до Гонконга добрался трофей от Вест-Индии — крейсер «Реина Кристина», бывший «Нью-Арк», утыканный дюжиной шестидюймовых пушек. Хорошо бы его подождать, и лишь потом лезть в самое логово янки — те как хозяева обосновались в Кавите, и не желают оттуда убираться. Но вначале нужно уничтожить вражеский отряд, что попался — «Чарлстон» встречал монитор, а где-то еще один монитор находится, и его нужно обязательно изловить. Иначе бед не избежать — на мелководье Манильской бухты эти низкобортные корабли получат серьезное преимущество.

— Хорошо, выходим из боя, — произнес Камара, и посмотрел на вражеские корабли. Негромко произнес:

— Вы правы, дон Хосе — раз нам отдали все миноноски, снятые с крейсеров, то нужно их использовать. А вот «торпедеро-канонеро» лучше отправить на поиски еще одного монитора и угольщиков — они где-то рядом…

Броненосный (или бронепалубный — тут мнения расходятся) крейсер «Император Карлос V» имел слабое вооружение, но чрезвычайно богатое убранство — ведь он изначально планировался как королевский корабль для «представительства»…

Глава 17

— Майн геррен, мне кажется, что сегодня с нашими кораблями творится что-то неладное, — принц Генрих старательно сохранял невозмутимость, хотя ему очень хотелось грязно выругаться, как порой поступали его русские кузены, когда им могло показаться, что все идет не совсем так, как они задумывали. Вернее, совсем не так, а тут такое обескураживающее начало, что волосы под фуражкой стали бы дыбом, если бы не были мокрые от пота. А вот страха в том понимании, о котором ему рассказывали повидавшие виды генералы еще той прусской армии, в душе не зародилось.

— Ничего не поделаешь, экселенц — хоть броненосец и спроектировал Эдуард Рид, но то было четверть века тому назад. Подача снарядов и зарядов из погреба общая, и достаточно пламени, как произойдет детонация. А тут восьмидюймовый снаряд попал. Жаль Феликса Штубенрауха и его команду, но надеюсь, что авизо американцев кого-нибудь спасет.

Командир «Кайзерин Августы» фрегаттен-капитан Колнер был мрачен, но тон свидетельствовал о том, что моряк держит волю в кулаке и не дает себе предаться страхам — важнейшее качество для германского офицера, не важно, служит ли он в рейхсвере или кайзерлихмарине.

— «Аркона» затонула, «Корморан» потерял ход!

Доклада флаг-офицеру можно было бы не делать, и так все видели какое идет побоище, но устав того требовал, и немцы всегда стремились соблюдать свой знаменитый «орднунг» — «порядок».

— Небронированные корабли нельзя ставить в одну линию с защищенными кораблями. Я думаю, здесь мы допустили ошибку.

Негромко произнес принц, не отводя взгляда от побоища, только заскрипел зубами. Все это время Генрих старательно избегал критиковать распоряжения командующего эскадрой. Ведь именно контр-адмиралу Дидерихсу он был подчинен приказом кайзера, как младший по морской выслуге. Принц относительно флагмана младше возрастом, и чин получил благодаря происхождению. Ведь только позавчера скромно отпраздновали его тридцать шестой год. Так что не дело подчиненного, и младшего по годам, критиковать старшее начальство, будь ты трижды младший брат кайзера Вильгельма II, принц и представитель прусского королевского дома.

Нельзя делать такое — ущерб репутации!

События разворачивались страшные — немцы, офицеры и матросы, еще не пришли в себя от страшной картины гибели «Кайзера», бушевавшего на «Арконе» пожара и нещадно избиваемого несчастного и обреченного «Корморана». Сейчас, не в силах спасти тонущий авизо, флагманский «Дойчланд» отчаянно отбивался от «Бостона» и «Конкорда», а к тем уже спешил на помощь «Петрел». И что самое скверное — американцы старались не входить в зону действия 26 см пушек, было видно, что крупнокалиберные снаряды падают с небольшим недолетом.

— «Ирене» под обстрелом, экселенец! Противник идет на сближение!

Доклад привел принца в состояние обреченности. Первый раз они смогли выстоять под обстрелом трех вражеских крейсеров, и то чудом — все дело в том, что этот отряд находившийся под флагом самого Дьюи, в бортовом залпе был вдвое мощнее всех четырех германских крейсеров. Да что там — одна «Олимпия», имевшая четыре башенных восьмидюймовых пушки стоила тут их всех вместе взятых, а попадания 113-ти килограммовых снарядов оказались воистину разрушительными. «Кайзерина» перенесла три таких взрыва, но если их будет больше, а все к тому идет, американцы просто истребят крейсера кайзерлихмарине один за другим. И только теперь немцы понимали, что пережили испанцы, ведь на их кораблях не было брони, пушки совсем устаревшие стояли — печальная участь «Арконы» и «Корморана» на то наглядное подтверждение.

— На «Дойчланде» поднят сигнал, ваше высочество — то приказ адмирала Дидерихса. «Ирене» и «Принцессе Вильгельмине» надлежит немедленно идти к флагману и вместе отходить к Маниле под прикрытие береговых батарей. Вам, экселенц, надлежит на «Кайзерине» и «Гефионе» прорываться на соединение с эскадрой адмирала Камары!

— Дать полный ход, капитан! «Гефиону» следовать в кильватере! Надеюсь, что крейсер не подведет!

Принц посмотрел на небольшой, чуть меньше четырех тысяч тонн водоизмещения корабль, наиболее слабый среди остальных — всего десять 105 мм пушки. Зато командир, корветтен-капитан Фридрих Фоленус, истовый служака, содержал свой крейсер в надлежащем порядке. И не ошибся — «Гефион» не только не отставал от флагмана, но даже мог опередить его, такое возникло ощущение. И все может быть оттого, что ему попадать под залпы «Олимпии», не имея возможности нанести вражескому флагману достойный ущерб, не очень то хотелось. А вот два других корабля уже серьезно пострадали от американских пушек — «Ирена» и «Принцесса Вильгельмина» уже не смогли бы дать полный ход, были видны пожары. Так что адмирал Дидерихс принял абсолютно правильное решение — они не имели шансов на спасительное бегство. Янки, видя, что немцы убегают из залива, совершили ошибку, бросившись за ними в погоню. И только через четверть часа, жестокой паузы, которую принц пережидал, прислонившись к тонкой двухдюймовой броневой плите, и молясь в душе, сообразили, что догнать не смогут.

— Вроде оторвались от противника, — не слыша взрывов, тихо произнес принц Генрих, посмотрел в бинокль и вздохнул с нескрываемым облегчением. Оба крейсера с «женскими именами» уже подошли к «Дойчланду», отчаянно отстреливаясь от американских канонерок с «Бостоном» и «Рейли». А вот «Олимпия» с «Балтимором» прекратили погоню. И, сделав разворот, понеслись обратно. Но поздно — в оптику было прекрасно видно, что три германских корабля, пусть порядком избитые, все же вошли под защиту береговых орудий — у борта «Бостона» неожиданно «вырос» высоченный всплеск от 240 мм снаряда. Это подействовало отрезвляюще даже на опьяненных победой американцев — их корабли тут же отвернули, вняв предупреждению…

Схема бронирования и вооружения броненосного крейсера «Император Карлос V» — в отличие от «инфант» он защищен гораздо лучше, а площадь бронирования гораздо больше жалких десяти процентов. Одна беда — пушки «гонтория», с ними «армада» промучилась всю войну. Зато морское министерство попыталось «сэкономить», вот только затраты на производство откровенного брака оказались многократно выше ожидаемой прибыли, а стоимость «инфант» возросла на треть — с 15 до 20 миллионов песет…

Глава 18

— Я понимаю, что теперь нам нужно идти в залив совместными силами и там дать сражение неприятелю. Какой то злосчастный оказался вчерашний день… да и ночь тоже… Мы попытались атаковать неприятеля миноносками, но монитора с крейсером на месте не оказалось. Как ушли — не понимаю…

Контр-адмирал Камара сокрушенно покачал головой — такого афронта он никак не ожидал, казалось, что сама судьба над ним жестоко посмеялась. В собственной ошибке он боялся признаться самому себе — Субик мог же занять на сутки раньше, снять со вспомогательных крейсеров и с ростров «Пелайо» и «императора» минные катера. Их было доставлено шесть, включая те четыре, которые оставили перед походом в Вест-Индию «инфанты» и «Кристобаль Колон». И провести с миноносками ночные учения с пробными атаками, которые ему настоятельно рекомендовали совершить заблаговременно. Однако он сам настолько был занят спешной выгрузкой десанта на берег, что просто позабыл, как и штабные.

Так что появление «Монтерея» и «Чарлстона» в Субике оказалось полной неожиданностью, хорошо, что купленный у немцев лайнер «Колумбия», переделанный во вспомогательный крейсер «Рапидо», успел предупредить, благо ход в 18–19 узлов держал достаточно устойчиво. Да и противник для любого малого небронированного корабля был серьезный — вооружение из двух 160 мм и пары 140 мм пушек давало на то определенные надежды. Вот только в намечавшимся сражении ставить его в линию Камара не собирался. Броненосца и большого забронированного крейсера по его замыслу должно было хватить для оглушительной победы над отрядом из двух маленьких кораблей, загнанных в бухту, из которой не было выхода.

Однако успеха в артиллерийском бою, на который так рассчитывали потомки конкистадоров, не было достигнуто от слова «совсем». Да и как победить, если безбожно промахивались с двадцати пяти кабельтовых, а подойти поближе не решились из-за риска сесть на мель. И при этом неудачно маневрировали, и сами получили два попадания крупнокалиберными снарядами, к счастью, не нанесших серьезных повреждений. Кроме небольшого пожара на кормовой надстройке броненосного крейсера, где не убрали деревянный настил, по которому в тропиках гораздо лучше ходить, чем по раскаленному под жарким солнцем стальному настилу.

Ночью были отправлены в атаку миноносцы, что рыскали два часа и добились одного удачного торпедного попадания в стоящий на отмели корпус брошенного тут испанцами парохода. Монитор с крейсером ухитрились вырваться из ловушки сразу после полуночи, дождавшись момента. А быстроходные «торпедеро-канонеро» по его приказу рыскали в поисках второго монитора, который утром все-таки обнаружили, но уже входящим в Манильскую бухту, причем с юга — капитан вражеского корабля просто обманул их, а грозные десятидюймовые орудия парой выстрелов отогнали испанцев от транспортов, что сопровождали «Монаднок».

А там подошли к входу крейсера «Рейли» и «Бостон», а потом показались прорвавшиеся из Субика «Монтерей» и «Чарльстон», и «Молина» с «Филипинами» предпочли ретироваться, от греха подальше — не с их 120 мм пушками «гонтория» морские сражения устраивать. При этом капитаны авизо как-то ухитрились не заметить выскочившие ближе к вечеру германские крейсера, что покинули Манилу в чрезвычайной спешке, будто за ними гналось стадо в тысячу разъяренных дьяволов.

Да оно и понятно — весь разработанный план уничтожения неприятельского флота с треском провалился. Германский контр-адмирал Дидерихс дал американцам двадцать четыре часа на размышление, и как раз сегодня испанская эскадра должна была зайти в залив, и там объединиться с алеманами, хитрость которых увенчалась бы полным успехом. Но весь прекрасно раскиданный пасьянс скинули одним взмахом эти безумные и очумевшие от собственной наглости янки. Стоило им получить ультиматум, как они моментально, часа не прошло, ринулись в драку против эскадры формально не воюющей страны, вместо того, как положено у всех цивилизованных европейских стран выслать парламентеров, начать дипломатические переговоры, и прийти к определенным на них компромиссам…

— Адмирал Дидерихс будет ждать нашего прибытия завтра, сеньор Камара. Его броненосец «Дойчланд» и два бронепалубных крейсера встали в самой Маниле, под прикрытие 240 мм береговых пушек, снаряды которых способны утопить любой неприятельский корабль. К тому же расчеты орудий укомплектованы немцами, прекрасно знающими эти системы Круппа. А для противодействия атакам миноносок, которые могут быть на американских кораблях и транспортов, будет затоплено несколько пароходов, что станут своеобразными щитами. И при этом не помешают выйти нам навстречу боевым кораблям. К тому же у нас там есть три катера, на которые легко поставить торпедные аппараты — ведь их оттуда и демонтировали, чтобы ввести американцев в заблуждение. Но Дьюи о том знает — недаром предупреждал своих моряков об опасности ночных атак самодвижущими минами.

— Конечно, ваше высочество, завтра после полудня мы придем к Маниле, и там дадим неприятелю сражение, которое покажет ему всю возросшую мощь нашей союзной эскадры. К тому же мы захватили четыре американских транспорта со всяческими припасами и углем.

Контр-адмирал Камара говорил уверенно, но уже без прежнего апломба — теперь дон Мануэль отчетливо осознавал, что легкой победы над врагом уже не будет. Если вообще достигнут завтра какого бы ни было успеха, то за него придется заплатить большой кровью. Но идти в бой необходимо, хотя два подошедших монитора чрезвычайно усиливали вражескую эскадру. Но эти корабли совершили дальний переход, на них масса поломок, к тому же в Маниле стоит союзная германская эскадра, что может помочь. Благо немцы получили боевой опыт, и, судя по кипящему гневом младшему брату кайзера, просто жаждут реванша. А этим и следует воспользоваться…

Порой странные бывают судьбы у кораблей, которым приходится только удивляться. Вспомогательный крейсер испанского флота «Рапидо» в Порт-Сауде, идет в составе эскадры контр-адмирала Камары. Дойти до Дальнего Востока в 1898 году ему тогда не удалось, зато он придет туда через семь лет под Андреевским флагом в эскадре вице-адмирала Рожественского как «Терек»…

Глава 19

— Слишком большая у истории инерция, чтобы она так просто смогла бы измениться. «Халява» проскочила в первые часы ночной атаки у Сантьяго, когда удалось воспользоваться беспечностью и пренебрежением долга со стороны американских альмиранте. Слишком рано уверовавших в победу и отсутствие минных сил у неприятеля. За что поплатились жутким разгромом всей броненосной эскадры, и лишились собственных жизней…

Сергей Иванович тяжело вздохнул, пыхнул сигарой, посмотрев в раскрытые иллюминаторы — жаркое тропическое солнце слепило глаза, отражаясь на лазурной глади океана и пронзительной синеве неба. «Инфанта Мария Терезия» возвращалась из Норфолка, промышленного и судостроительного центра и главной базы флота САСШ, захваченной с хода пылкими южанами, валом накативших на Виргинию. Теперь американцы уже воевали вполне регулярными армиями, только милиционного типа, как и происходит в любую гражданскую войну. И успехам южан там вскоре и придет конец, как только они двинутся на Ричмонд, оттуда до Вашингтона рукой подать. Пока шли по бывшим штатам Конфедерации, значительная часть населения которых поддерживала мятежников, словно половодье рекой разливались, благо теперь выводы сделали, и на послабления неграм не скупились, и обратно в рабство никого не загоняли. Зато «удавки» дельцов «северян» сбросили, и обратную «реконструкцию» провели. Просто-напросто конфисковали все присвоенные банкирами плантации. Правда, пообещали выплатить те самые платежи, за которые их «купили» после своей победы янки.

Удар оказался страшной силы — банкирские «семьи», самая «бедная» из которых имела чуть ли не десятую часть национального ВВП, лишились в мгновение ока огромных земельных богатств и промышленных предприятий, основы своего влияния. Понятное дело, чтобы поставить мятежных «дикси» обратно под «ярмо» и в «стойло», теперь настоящая власть Америки не пожалеет никаких сил и средств, но опять же — до определенного момента, который может наступить в любой час. Нет никакой гарантии, что сейчас в Вашингтоне президенту уже проводят определенное «внушение». Люди они умные, и прекрасно понимают, что если дело зайдет слишком далеко, то они лишаться не только власти и богатств, но и самой жизни.

— Что ж — пока теория верна. Флот для «северян», и как следствие для США, опора жизненной силы и власти, инструмент, с помощью которого они захватили власть над миром. Теперь надо быть последним и полностью законченным кретином, чтобы вдрызг, на мелкие осколки не побить последний горшок на этой поганой кухне! Паровоз нужно давить, пока он чайник! А вот когда вырастет — плохие будут дела!

Сергей Иванович отпил немного разбавленного рома, пыхнул сигарой — сейчас он чувствовал полное умиротворение и радость от полученного известия, что в Манильской бухте эскадра контр-адмирала Дьюи нанесла серьезное поражение германской Восточно-Азиатской эскадре контр-адмирала Дидерихса, утопив броненосец и два крейсера. Частью немецкие корабли укрылись в Маниле, два крейсера, которыми командовал младший брат кайзера, принц Генрих бежали на соединение с испанцами. А вот Камара тоже «облажался» по полной программе, упустив монитор и крейсер, к которым присоединился еще один монитор, и теперь под началом Дьюи собраны внушительные силы из двух малых броненосцев, пяти крейсеров и нескольких канонерских лодок и авизо. Мониторов, пусть небольших, скорее броненосцев береговой обороны по своему предназначению, вполне достаточно, чтобы дать бой даже «Пелайо», учитывая скверную выучку испанцев.

— Великолепно! Теперь янки не поймут своих тайных «правителей», если те пойдут на заключение мира с испанцами и «дикси», ведь четко показали, что каждый из нас по отдельности сепаратный мир заключать не будет. На суше они «южанам» кровушку пустят, а вот на море у янки шансов нет, причем абсолютно. Как хорошо все сложилось, теперь война на месяц-другой еще затянется, пока поймут, что дела плохи…

Сергей Иванович усмехнулся, прикидывая, что можно натворить за пару месяцев у густо заселенного и промышленно значимого восточного побережья САСШ, главным образом у Нью-Йорка. Сейчас там уже свирепствует контр-адмирал Ласага со своим внушительным отрядом из броненосца «Куба», тот, что раньше «Айова» назывался, и с ним трех маленьких «крейсеров» в две тысячи тонн водоизмещения каждый, по сути, бронепалубные авизо или быстроходные канонерские лодки, способные выдать до 18 узлов. Один был захвачен в Гуантанамо, пара других досталась трофеями в Саванне — они были отданы «дикси» испанцам взамен, как компенсация за переданные последним канонерские лодки и миноносцы американской же постройки.

А вот на север к Филадельфии ушла эскадра Вильямиля в составе «Нуэва Эспаньи», «Кристобаля Колона» и «Нового Орлеана», которой придали для наведения вящего ужаса быстроходный «динамитный крейсер» — 381 орудия, вернее пневматические устройства «Везувия» должны были произвести определенное впечатление на «северян».

В самом Норфолке, и напротив него через залив в Ньюпорте сосредотачивались главные силы объединенного «союзного флота» Испании и КША, которым он и командовал, произведенный Мадридом в чин вице-адмирала, причем маршал намекнул, что до полного адмирала совсем близко. Королева наградила своим собственным военно-морским орденом, но уже высшей степенью, «генерала» так сказать. На верфи были захвачены спущенные весной на воду два броненосца, и один на стапеле, в спусковой готовности. Так что теперь любая возможность для убедительного и скорого реванша у САСШ потеряна окончательно и бесповоротно — новые корабли построить будет негде, если с заключением перемирия не поторопятся.

Так что эта гражданская война долгой не будет — тот, кто владеет морем, тот определит исход этого конфликта. К тому же неясно, как отреагирует кайзер на данную ему в далекой Маниле «громкую пощечину»…

Два «венценосных флотоводца» — императоры Николай II и Вильгельм II в германском и русском мундирах…

Глава 20

— Я получил телеграмму от морского министра Испании вице-адмирала Серверы, ваше императорское величество. Так как американцы оставили нам связь с Манилой, то по этой линии они отправляют свои сообщения в Мадрид. Там знают, что произошло неудачное для нас сражение. Адмирал полностью уверен, что победа союзной эскадры над американцами будет достигнута. Меня заверили, что отправят к Филиппинам вторую эскадру, в которую будет включен вооруженный новыми 240 мм пушками «Окендо» и купленный у Италии броненосный крейсер «Педро Арагон».

Статс-секретарь морского кабинета, фактически управляющий министерством, контр-адмирал Тирпиц говорил негромко, но твердо, упрямо выставив вперед свою густую бороду. Глаза моряка стали свинцовыми — сообщение о гибели броненосца, носящего громкое имя «Кайзер», подействовало на него чрезвычайно раздражительно. Такая «оплеуха» отнюдь не испугала офицеров кайзерлихмарине, а вызвала у них всеобщее возмущение. Ведь янки напали на немцев внезапно, когда была масса времени для урегулирования всех конфликтных вопросов, а такую подлость спускать не позволительно для достоинства и самого кайзера и всего рейха.

Газеты выступили с экстренными выпусками, вся Германия забурлила, требуя наказать виновников подлого нападения. Но по настоянию канцлера пока никто не затронул тему войны, говорили лишь о возмездии на далеких Филиппинах, во всем винили контр-адмирала Дьюи. Но многие приближенные к власти уже чувствовали, как говориться, «запах пороха».

— Ты мне можешь объяснить, Альфред, что там случилось?

Вопрос кайзера не застал Тирпица врасплох — вот уже сутки несколько офицеров рисовали схемы, имея только текст телеграммы, достаточно объемистый, в котором контр-адмирал Дидерихс, не скрывая собственных ошибок, подробно повествовал о случившемся конфликте и неудачном для Восточно-Азиатской эскадры сражении.

— Броненосец «Кайзер» погиб от одиночного, даже единственного попадания восьмидюймового снаряда с крейсера «Бостон» прямо в орудийный порт 26 см орудия. Там воспламенился зарядный картуз с порохом, а разрыв разломал противоосколочную стенку. Люк в погреб был открыт…

Больше говорить было нечего, «золотые попадания» порой бывают, о них рассказывают. Всего один снаряд, от которого гибнет корабль, разломанный внутренним взрывом в крюйт-камере. Дичайшая случайность, от которой уберечься невозможно. Множество совпадений, которые все вместе приводят к трагическому финалу.

— В «Дойчланд» попало два десятка снарядов, иногда в наш броненосец стреляли с пяти кабельтовых — ничего подобного. Ни одного случая пробития брони, но два небольших пожара от возгорания палубного настила — в тропиках стальные палубы сильно нагреваются.

— Придумайте что-нибудь еще, но пожаров быть не должно, они погубили китайскую эскадру в бою при Ялу, — кайзер взмахнул рукой, скривился. Прошелся по кабинету, негромко произнес:

— Нужно было отправить туда более новый корабль — «Кайзер» начат постройкой четверть века тому назад. Но у нас нет других, а для колониальной службы они оба подходят. К сражению с американцами никто не готовился, такой вариант развития событий просто не предполагали.

— «Аркона» получила два подводных попадания, и еще один снаряд воспламенил мелкокалиберные снаряды — последовали взрывы. А «Корморан» потерял ход от взрыва в котельном отделении. Поверьте, мой кайзер — такого никогда не случалось, американцам невероятно везло с самого начала боя, но потом удача их покинула. На море всякое бывает!

— Мне о том с утра твердят, — в голосе императора послышалось рычание. — К тому же и испанцы получили афронт, упустив два американских корабля. Ладно, каким вы видите новое сражение? Спускать наглость американцев я не намерен, но и воевать нельзя. Но урок нужно дать такой, чтобы все о нем надолго запомнили!

— У наших союзников броненосец и большой броненосный крейсер, бронированная канонерская лодка с тремя авизо. И полудюжина миноносок, что особенно важно, памятуя о результатах минной атаки под Сантьяго.

— На Филиппинах Камара, а не Рамос, этот удачливый кэптен…

— Прошу простить, ваше величество, но нам теперь хорошо известно, проверенная информация — Рамос не является кэптеном Королевского Флота, возможно, последние тридцать три года вообще не служил в нем. Хотя факт его нахождения в экипаже рейдера «Алабама» подтвердился.

— Прах подери — да кто он такой⁈

— Может быть русский? Он хорошо говорит на этом языке…

— Не может быть! Ники мне дважды отписал, что в его флоте такого офицера никогда не числилось, а обманывать он не будет.

— Тогда будем дальше искать, откуда взялся этот Рамос, есть весьма веское предположение, что он служил во французском флоте.

— Ищите, адмирал, нужно же понять с кем мы имеем дело, раз маршал Бланко настолько уверен в успехе войны с САСШ.

— Контр-адмирал Дидерихс подготовил к ночной атаке пять минных катеров, шесть у испанцев, и еще три торпедные канонерские лодки. Они атакуют перед рассветом, а днем войдет эскадра Камары и вашего брата принца Генриха, а сам командующий с броненосцем и двумя крейсерами выйдет из Манилы. У нас три броненосца, считая «императора», четыре крейсера и столько же канонерок. Думаю, следует оповестить газеты, что мы подготовим к отправке на Филиппины еще одной достаточно сильной эскадры. Если о том дойдут известия до начала боя, то Дьюи начнет нервничать.

— Так и сделайте, Альфред, скажите канцлеру. Но эскадру отправить все же нужно, чтобы показать всем, кто становится там еще одним хозяином…

Германские колонии перед началом 1-й мировой войны. В квадрате Тихоокеанские архипелаги, который удалось отобрать, или «прикупить» у Испании…

Глава 21

— Как говорил Остап Бендер одному из блудных «сыновей» лейтенанта Шмидта — «Шура, скоро ваши рыжие кудри примелькаются, и вас начнут бить», — близко процитировал бессмертного «великого комбинатора» Сергей Иванович. И, хмыкнув, отпил рома из бокала — сегодня он предавался грехопадению, тихонько «бухал» в своем салоне, «обмывая» полученный чин вице-адмирала, для испанского флота неимоверно высокий.

Думы мрачные — нет, с войной в Атлантике все в порядке, господство на восточном побережье САСШ достигнуто полное, остатки флота янки рано или поздно будут добиты в Нью-Йоркской бухте. Вспомогательные крейсера отловят по одному и перетопят, хотя за ними придется погоняться. Но для охоты за рейдерами есть быстроходные крейсера «Калифорния» и «Нью-Мексико», бывшие «Колумбия» и «Миннеаполис», способные легко выдать 22 узла. Переименовали трофеи с большим таким намеком, как и «Бруклин» — Испания четко показывала свои притязания на земли, что были потеряны три четверти века тому назад — отошедшие вначале мятежной Мексике, а затем завоеванные у бывшей колонии в свою очередь САСШ. Сейчас эти быстроходные крейсера в семь тысяч тонн водоизмещения (больше чем у «инфант») осваивали прибывшие из Испании экипажи отправленных на слом казематных броненосцев «Виттория» и «Нумансия».

Вице-адмирал Сервера, став во второй раз морским министром, разошелся не на шутку — дряхлые и никуда негодные корабли, с нулевой, либо весьма сомнительной боевой ценностью отправлялись на разделку. Ту же участь разделили новейшие крейсера «Альфонсо XII» и «Лепанто» — последний вообще не успел в строй войти, потому что построили его настолько скверно, что выходить в море на нем было бы непозволительно смертельным риском для всего экипажа. Но все эти корабли были откровенным балластом, и от них нужно было избавиться как можно быстрее. И главное — перевести их команды (кадровый «голод» жуткий) на новые корабли американской постройки, уже отремонтированные. За последние два месяца «армада» значительно пополнилась трофеями, среди которых броненосец «Куба», броненосный крейсер «Нуэве Эспанья», парочка больших бронепалубных крейсеров 1-го ранга, три бронепалубных крейсера 2-го ранга — «Реина Кристина», «Сан-Франциско» и «Новый Орлеан». Последним двум кораблям оставили их названия по политическим соображениям. Как-никак эти «города» связаны с Калифорнией и Луизианой, первым из штатов КША пошедшим на союз с испанцами — а такое многого стоит.

В самой Испании спешно достраивались три «инфанты», и уже осваивался экипажем броненосный крейсер «Педро Арагон», купленный на французский кредит у Италии. В Вест-Индии имелись в полной боеготовности три американских трофейных крейсера небольшого водоизмещения в две тысячи тонн, еще два достраивались в Испании и Франции. Для вящего страха врагам они считались бронепалубными крейсерами 3-го ранга. Также доукомплектовывалась торпедная канонерская лодка испанской постройки.

А ведь еще предстоял справедливый «дележ» с «южанами» захваченных броненосцев, с последующей их достройкой — за нее брались конфедераты, и испанской казне это не будет стоить не песеты, только закупить требуемую корабельную артиллерию у англичан или итальянцев, что делали собственные пушки строго по британским образцам и при их непосредственной помощи. Так что «армада» в альянсе с ВМС КША выходила сейчас на четвертое место среди флотов мира, уступая британскому, французскому и русскому, и значительно опережая по тоннажу и вымпелам германский, итальянский и японский флоты…

— Скверная ситуация — скоро Бланко и Сервера будут знать точно, что я не есть кэптен Ройял Нэви, а самый банальный самозванец, хотя и пират с «Алабамы» — в это вроде бы все поверили. Но с той войны до этой треть века прошло, и поневоле возникнет вопрос — что я делал все эти годы.

Серхио задумался, мысли его тяготили. Нет, можно молчать как партизан, но ничего хорошего такая тактика не даст — в испанском флоте у него пока репутация «чужого», но отнюдь не «своего», учитывая сословное положение и устойчивые традиции. Без знатного происхождения его тут ждет прозябание, и возможное недоверие, помноженное на зависть — ведь «из грязи в князи» вылез, как не крути, тут пиратство в отличие от Англии не в почете, и «рыцарство» с титулом и обращением «сэр» за него не дают.

— Шансов маловато, но в такое могут поверить, когда сами домысливать станут. А когда слухи множиться начнут, то поневоле поверят и в «отца русской демократии», и в «тайный союз меча и орала». А такое возможно, времена нынче патриархальные стоят, и в сказки многие верят. Рискованно, но ничего другого не остается — титул нужен, и с родословной, чтоб не подкопались, и других вариантов я просто не вижу. Так что придется побыть «особой, приближенной к императору». А там сами все придумают и объяснения найдут, благо слушок такой ходит, слишком необычная ситуация.

Сергей Иванович хмыкнул, отпил рома — переходить к методам незабвенного Остапа Бендера не хотелось, но иного варианта не оставалось, нужно выполнить две задачи — «примазаться» к испанской знати, и направить все разговоры о себе в нужное русло. И гнуть свою линию, благо мир начал меняться, а в лучшую или худшую сторону только время покажет. В раскрытый иллюминатор он взглянул на две большие яхты, что должны скоро войти в состав «армады» после установки на каждую пары четырехдюймовых пушек как авизо. Названия для них сам выбрал, «говорящие» многое для любого ценителя рок-оперы, на которой ему удалось побывать в своем времени. Теперь отступать или переигрывать ситуацию поздно.

— Ладно, если что не так пойдет, то переберусь под флаг Конфедерации — благо намекали несколько раз. Здесь Америка, и возможности для карьеры обрету немалые. Ладно — гадать не будем, нужно действовать…

Эти два маленьких корабля под командованием лейтенанта Хвостова и Давыдова на долгие годы осложнили российско-японские отношения теми акциями, которые вполне можно подвести под понятие «пиратских». Да и судьба кораблей под Андреевским флагом, который развевался над просторами Тихого океана от Японии до Калифорнии, и людей с ними связанных оказалась весьма необычной и трагической…

Глава 22

— Джентльмены, мы не только обуздали беспримерную наглость германцев, но и смогли собрать всю нашу эскадру воедино. Однако теперь мы должны решить, как действовать дальше, раз наш объединившиеся противники настроены воевать в здешних водах до последнего снаряда! Или корабля — и клянусь богом — мы их всех отправим тут на дно!

Горячечные слова контр-адмирала Дьюи были встречены одобрительным ропотом всех собравшихся на военный совет командиров кораблей. На лицах офицеров не было ни малейшего признака уныния, хотя вести с «Нового Света» приходили тягостные — междоусобная война между «Севером» и «Югом» разрасталась и теперь вся восточная часть страны напоминала бурлящий котел, судя по приходящим в Кавите телеграммам. Мятежники конфедераты, к которым на эскадре относились с нескрываемой ненавистью, как к предателям, помогающим врагу, практически полностью вернули контроль над своей бывшей территорией, хотя и не без труда.

И главное — все восточное побережье САСШ блокировано мощным вражеским флотом, который благодаря непоправимым ошибкам морского командования, нанес три тяжелейших поражения, оставив страну без малейшей надежды на победу в войне с Испанией. И даже хуже того — Симпсон, Шлей и Бартлетт свои попавшие в ловушку корабли предпочли спасать, в результате чего почти все они достались трофеями врагу — испанцам и конфедератам. И что особенно скверно — враг, используя свои верфи на территории мятежных штатов их быстро отремонтировал и привел в пригодное для боя состояние, многократно усилив свои морские силы, которые дополнили захваченные Ньэпорте в недостроенном состоянии три новых броненосца. И их, вне всякого сомнения, мятежники постараются ввести в строй — Норфолк главная база флота САСШ, имеет развитую инфраструктуру и перед войной там сосредоточили огромные запасы материалов, различного инвентаря и угля. Да и металлургические заводы Вирджинии одни из самых мощных по выплавке железа на всем восточном побережье, а потому конфедераты, в отличие от прошлого раза, могут теперь полностью обеспечить свою армию и флот вооружением и снаряжением, причем в достатке.

А вот противопоставить врагу кроме канонерских лодок, вооруженных пароходов было нечего. От большого прежде флота осталась только пара мониторов в Нью-Йорке для охраны бухты, да одни из первых бронированных крейсеров, ровесников «Бостона» — «Атланта» и «Чикаго», которые там же и ремонтировались. Да еще в Филадельфии спустили на воду на верфи Крампа один из новых броненосцев, но тот достраивать надо не меньше года при круглосуточных работах — а разве противник это даст?

Единственная оставшаяся боеспособная сила САСШ только эскадра на Филиппинах — два монитора, пять бронепалубных крейсеров и пара канонерских лодок крейсерского типа. Усилить эскадру можно только оставшимися на западном побережье САСШ кораблями — крейсером «Филадельфия» и двумя большими канонерскими лодками того же типа, как имевшийся «Конкорд». Да в Сан-Франциско готовили к спуску на воду броненосец «Иллинойс», но тот опять же нужно долго достраивать, а время не ждет.

— Джентльмены, испанцы вместе с техасцами, как вы знаете, уже захватили Нью-Мексико и Оклахому, вторглись в Аризону, Колорадо и Юту, на очереди Невада. И что самое плохое — возможно, да что нам дипломатия — очень скоро нападет и Мексика, и под угрозой окажется вся наша Калифорния. А добровольцы из всех этих штатов воюют здесь, под Манилой. Но они нужны на родине — восемь тысяч отчаянных парней так нужны там!

Дьюи обвел взглядом своих офицеров — все прекрасно понимали ситуацию. Обложенные в Маниле повстанцами и экспедиционным корпусом испанцы отчаянно сопротивлялись только потому, что до ужаса боялись туземцев и надеялись на прибытие эскадры Камары, которая, которая, как они рассчитывали, всех спасет и нанесет американцам поражение.

Тогда ситуация кардинально изменится — не имея возможности получать подкрепления и поддержку, высадившиеся на берег янки будут предоставлены собственной судьбе. И лучшим вариантом тут будет сдача в плен. А повстанцев со временем разгромят — без тайной, а сейчас явной поддержки САСШ они обречены. Перебросят дополнительные войска, вооружат лояльных к испанцам мусульман, и утопят восстание в крови — этот негативный, но весьма вероятный вариант развития событий все прекрасно понимали.

Еще месяц назад Джордж Дьюи не рассчитывал давать Камаре генеральное сражение в Манильском заливе. Вся загвоздка в «Пелайо» — крейсера против него как хаски против гризли. Покусать могут, и то легко, но не загрызут. Зато удар «когтистой лапы», из 320 мм и 280 мм орудий, снаряды которых весят четыре и три центнера, смертельно опасны для любого корабля американской эскадры. Потому был разработан вариант, по которому крейсера уходили бы в море, да в туже бухту Субик, и там ожидали прибытия мониторов, с которыми любой бой на мелководье был опасен уже для самого броненосца. И теперь этот момент настал — мониторы пришли, и теперь их 12-ти и 10-ти дюймовые орудия скажут свое решающее слово.

— Джентльмены! Мы дадим завтра неприятелю генеральное сражение — силы равные, но наши корабли прошли от победы к победе, и я полностью доверяю вам и командам. Германская эскадра получила трепку, и большой помощи испанцам не окажет, хотя противник крепкий и воюет доблестно. Но мы обязаны победить неприятеля, потому что это сразу повлияет на ход войны! Испанцы в Маниле тогда капитулируют — у них не останется надежды. А мы сможем закрепить победу повстанцев, и, посадив на транспорты нашу пехоту, возвратиться с победой в Сан-Франциско…

Если сравнить карту этих владений с германскими, то разница, как говорится, налицо…

Глава 23

— Вы отчаянный храбрец, принц — Германия будет гордиться вами по праву! Я бы не решился на такое безумие никогда!

Командующий Восточно-Азиатской эскадры Отто фон Дидерихс говорил совершенно искренне — тут надо иметь отчаянную храбрость, безрассудством преисполненную, или сумасшедшим, что одно и тоже, по большому счету, если трезво взглянуть на вещи.

— Оставалось мало времени, но я должен был оказаться в любом случае здесь к вечеру, так как завтра утром адмирал Камара со своей эскадрой войдет в залив — испанцы настроены дать генеральное сражение, благо у них теперь есть партнеры, такие как мы, и не менее сильные, чем кастильцы.

— А почему ваше императорское высочество не прорывалось сюда на «Кайзерине Августе», у нее на узел больше скорость. Не стоило идти сюда на нашем слабейшем крейсере, противник мог перехватить.

— «Гефион» слабо вооружен, всего десятью 105 мм пушками, и годен только лишь для разведки. Потому сегодня с утра трижды входили в залив на нем с Камарой и командирами миноносок, чтобы определить приоритетные цели для ночной торпедной атаки. Американцы привыкли к таким «визитам», понимали, что отсрочка на сутки — «Пелайо» и «Император Карл» держались на отдалении. И вечером я дал команду на прорыв в Манилу, сам доставил согласованный план действий и испанских офицеров для связи.

Принц Генрих остановился, отпил горячего кофе — уже вечерело, удушающая днем жара сменилась долгожданной прохладой. Он сам не ожидал, что его дерзость окажется успешной — бросившийся с некоторым запозданием в погоню «Рейли» немного отстал, а вот оба крейсера Дидерихса и «Дойчланд» неожиданно вышли из Манилы навстречу — командующий эскадрой за день извелся, ожидая чего-то подобного, раз сражение не состоялось.

— Все дело в том, что позавчера пришел крейсер «Нью-Арк», испанцы его переименовали в «Реину Кристину», в честь потопленного здесь корабля. Сильно торопились, имели не только дополненную команду кочегаров, но еще наняли к топкам негров, сразу полсотни на переход, и щедро им заплатили. Так что дошли на неделю раньше установленного срока, англичане в пути исправно давали хороший уголь, помогали в погрузках. Так что вовремя пришли, никто из штаба Камары не ожидал — на нем испанские офицеры и унтер-офицеры, сражавшиеся с американцами при Сантьяго и Гуантанамо. Половина минеры, что вышли в атаку на своих катерах на блокирующую эскадру и добились невероятного успеха.

Принц посмотрел на адмирала — тот слушал его очень внимательно и негромко произнес, не спрашивая, а с утверждением:

— Надеюсь, несколько человек из оных у вас на «Гефионе» — они помогут нашим офицерам в предстоящей атаке этой ночью.

— Именно так и есть, экселенц. К тому же у меня письмо как от главнокомандующего союзным флотом адмирала Рамоса, так и сообщение от Камары, с планом предстоящей баталии завтра к полудню.

Принц протянул два запечатанных конверта, вытащил из коробки сигару и закурил — на «Дойчланде» он чувствовал себя уверенно, ведь именно на этом броненосце он нес свой флаг во время перехода на Дальний Восток. А Дидерихс внимательно прочитал оба письма, только покачал головой, удивляясь предвиденью испанского адмирала, находящегося в далекой, за многие тысячи миль от Филиппин, Вест-Индии.

— Удивительно, такое ощущение, что он будто бы здесь, необычайное предвидение и оценка ситуации, и такое необычное внимание к мелочам. И рекомендации очень толковые. Вы ведь читали его письмо, принц?

— Да, экселенц — там ведь указано про старшего германского военно-морского начальника, а в тот момент я как раз и таковым был. И думаю, к его настоятельным советам нам всем стоит прислушаться — там детально изложено только то, что пойдет на пользу кайзерлихмарине.

— Хорошо, ваше императорское высочество, — Дидерихс быстро просчитал ситуацию. Броня рубки на «Дойчланде» четыре дюйма, ни одно американское орудие от четырех до шести дюймов пробить такую серьезную преграду не сможет, в отличие от двухдюймовых плит, что на крейсерах. Попадание десятидюймового снаряда маловероятно, у этих башенных орудий со скорострельностью плохо, ничем не лучше германских 26 см установок. Так что принцу лучше находится на броненосце, там будет для него намного безопаснее, подними он флаг на каком-либо из бронепалубных крейсеров.

— Тогда вашему императорскому высочеству следует сделать своим флагманским кораблем «Дойчланд», как прежде, а вот вторым мателотом за ним будет броненосец «Пелайо». К тому же вы с его командиром ведь обговорили ваши действия в бою?

— Да, весьма внимательно и дотошно согласовали порядок маневров — дон Хосе весьма понимающий в морском деле офицер, с большим опытом. К тому же наш отряд превосходит врага если не по пушкам, то по водоизмещению — двум броненосцам потребуется намного больше попаданий, чем мониторам. К тому же на вражеских мониторах броневой пояс всего в семь дюймов по центру и пять в оконечностях, и у наших пушек, по крайней мере, на «Пелайо» есть возможность пробить его с короткой дистанции даже в десять кабельтовых. Если подойти еще ближе, то американцы будут избиты. К тому же у них нет пушек среднего калибра, только противоминные шестифунтовые пушки, а у нас в бортовом залпе десять 14–15 см орудий.

— Вижу, вы все предусмотрели, ваше высочество. Хорошо — «Дойчланд» ваш флагман, приказ я немедленно отдам, — Дидерихс говорил твердо, но в конце усмехнулся. — Для него я несчастливый адмирал, было бы лучше находиться на «Кайзере»…

Возникла неловкая пауза, во время которой слова были не нужны. Но командующий быстро обуздал эмоции, и негромко произнес:

— Раз решение нами принято, то необходимо обсудить диспозицию перед сражением. Свой флаг подниму на «Ирене», раз буду командовать нашим крейсерским отрядом…

САСШ были единственной страной в мире, что к началу ХХ века продолжала строить свое любимое «детище» — мониторы…

Часть вторая

«ПРАВИЛА ДЛЯ ИГРЫ» 18 августа — 10 сентября 1898 года Глава 24

— Как видите, джентльмены, противник пытался нас потопить в «собачью вахту», только мы его и поджидали. Храбрецы, ничего не скажешь, потеряли полдесятка миноносок, и добились двух попаданий — еще раз «потопив» свои уже лежащие на дне корабли!

Дьюи искренно рассмеялся, итоги ночного боя его полностью устроили, и все из-за энтузиазма его моряков и свойственной американцам отваги и предприимчивости. На уже полузатопленных и выгоревших испанских кораблях, которые не могли быть отремонтированы из-за чудовищных повреждений и пожаров, установили противоминные пушки в один, два и шесть фунтов, и набрали сорвиголов в расчеты. Именно этих «утопленников» неприятель принял за настоящие боевые корабли и совершил по ним пуски самодвижущих мин, получив в ответ град мелкокалиберных снарядов. А за «мишенями» на самом деле встали крейсера эскадры и мониторы, таким образом, отгородившись надежной преградой от неминуемой смерти. И проделали этот хитрый маневр вечером, когда вражеские наблюдатели с постоянно рыскающих крейсеров, уже мало чего могли разглядеть. Да и сами корабли ушли, не стали испытывать судьбу — ведь американские крейсера несколько раз выходили к ним навстречу, но враг не принял боя.

Зато ударил ночью, перед рассветом, когда слаще всего спится. Видимо, испанцы надеялись, что снова удастся застигнуть американцев врасплох, как произошло в Вест-Индии. Только кошмарный опыт Сантьяго янки усвоили, и должные выводы из него вывели. Так что «вторично» утопив «Кастилию» и «Дона Хуана Астурийского», вражеские миноноски убрались в ночь, потеряв три катера из двух десятков, судя по докладам вахтенных сигнальщиков, что внимательно наблюдали за происходящим. Никто не спал, команды взбадривались кофе, понимая, что минная атака неизбежно последует, и дождались ее. Испанцы и немцы попались в заранее подготовленную «огневую» ловушку — особенно досталось последним, по ним стреляли из всего, что могло стрелять, включая винтовки и револьверы. Три катера утопили точно, так как спасли матросов и видели плавающие обломки, и два предположительно. Обломков не осталось, однако командиры крейсеров чуть ли не клялись, что десятки человек видели тонущие катера, в том числе и они сами, собственными глазами, которым верили.

А вот атака американских минных катеров, совершенная на германские корабли в Маниле, результата не принесла, хотя моряки клялись, что добились одного попадания. Впрочем, в это не верилось — так как после взрыва торпеды корабль не утонул. А то, что немцы выстроили точно такой же «барьер» из затопленных пароходов, знали все, но в ночном бою ошибиться легко, особенно когда противник обрушил град 105 мм и 88 мм снарядов, не считая множества мелкокалиберных.

Потому многие храбрецы не смогли выйти в атаку, не самоубийцы же они, какие тут могут быть упреки!

— А ведь испанцы боя решили не принимать, вначале объединили свои отряды в эскадру, — Дьюи внимательно смотрел за происходящим. Навязать бой как прежде, не удалось — испанцы просто обошли медленные мониторы, сделав в их сторону несколько бесполезных залпов. Впрочем, и ответный огонь из двенадцатидюймовых пушек «Монтерея» оказался столь же безрезультативным — самый «точный» выстрел лег где-то в кабельтове от вражеского броненосца. Связываться с «Пелайо» без поддержки собственных мониторов контр-адмирал Дьюи не захотел — даже восьмидюймовые пушки неспособны нанести такому кораблю серьезные повреждения, а вот ответный огонь из 320 мм орудий будет сопряжен с губительными попаданиями.

— Так-так, мониторы против броненосцев, причем головным идет «Дойчланд» под адмиральским флагом. Кто на нем — принц или Дидерихс? Впрочем, не важно, боя все равно не избежать, теперь нам диктуют его ход. Но ближе пятнадцати кабельтовых не подойдут, там сплошные отмели. Вот только разгруженным транспортам сильно от огня достанется, стоят на якорях, а скоро спасительный отлив начнется.

— Противник посильнее будет, чем прошлый раз. Они даже наш «Нью-Арк» в колонну поставили, хорошо бы отбить! Как его сейчас именуют?

— «Реина Кристина», сэр, — Колдуэлл помнил все. — Назвали в честь королевы, и того крейсера, что мы здесь 1 мая потопили.

— Утопим и его, хотя нужно бы отбить. Но все в наших руках, джентльмены — если победим, то многое измениться может в лучшую для нас сторону! Так что за дело, и пусть каждый снаряд попадет в цель!

Хотя Дьюи говорил уверенно и с должным напором, сам адмирал пребывал в сомнениях. Не касательно этого боя, а целиком в исходе войны, которая принял для САСШ крайне неблагоприятный характер. Вступление мексиканцев в войну стало настоящей реальностью, и хотя ополчение штатов сможет отбиться от южных соседей, вот только не следует забывать, что испанцы отправляют уже не роты, а целые батальоны и полки, перебрасывая их в составе полнокровных бригад и дивизий.

К тому же в привезенных газетах муссировались слухи о том, что к западному побережью САСШ будет отправлена целая эскадра в составе кораблей с говорящими за себя названиями — «Нуэва Эспанья», «Калифорния», «Нью-Мексико» и «Сан-Франциско». Выстоять против такой серьезной армады не сможет не только одинокая «Филадельфия» с двумя канонерками, туго придется и всей его эскадре, если она вернется к родным берегам. К тому же уже ясно, что Германия отправит сюда корабли, да и сама Испания пошлет достаточно сильный отряд. А еще прибудут войска — немцы не откажутся от колонии, которую передали испанцы, а противостоять им наша одна-единственная дивизия не сможет, да и повстанцев, оставшихся без поддержки, со временем раздавят, в чем нет ни малейших сомнений…

Германия при статс-секретаре морского управления контр-адмирале Тирпице приняла масштабную программу создания кайзерлихмарине. Два таких крейсера к августу 1898 года вступили в строй, и были опасным противником даже для «Олимпии»…

Глава 25

— Камаре приходится тяжело, хотя у него в отряде броненосный крейсер. Но флагман Дьюи ему мало в чем уступает, хотя в полтора раза меньше по водоизмещению. А вот отряду контр-адмирала фон Дидерихса приходится тяжко, хотя против трех наших крейсеров действуют всего два неприятельских. Да, крейсера для боя в линии должны иметь восьмидюймовые пушки, или хотя бы шестидюймовые орудия, в крайнем случае. Меньшие калибры совершенно не годятся для сражения.

Принц Генрих пристально наблюдал в мощный бинокль за идущим в центре огромного залива сражением, в котором сошлись испанцы и немцы с американским отрядом. Пять крейсеров против четверки вражеских кораблей, пусть несколько меньших по водоизмещению, но примерно с одной отрядной скоростью в 16–17 узлов. Вот только в таком бою все решают пушки, об этом постулате знает любой офицер кайзера, что в армии, что на флоте. А вот здесь, если судить по весу бортового залпа перевес был отнюдь не на стороне союзной эскадры, которая имела всего два одиннадцатидюймовых орудия против восьми восьмидюймовых на вражеских кораблях, шесть из которых установлены в башнях или барбетах, и лишь два в спонсонах, но прикрытые броневыми щитами. Один хорошо вооруженный корабль против трех — серьезная диспропорция в главном калибре.

Что касается среднего калибра, то налицо наблюдалось примерное равенство — у американцев семь шестидюймовых и десять пятидюймовых орудий против восемнадцати стволов от пяти с половиной до шести дюймов. А то, что на головном «императоре» и концевых «принцессах» имелся десяток четырехдюймовых стволов, пока не играло большой разницы — причинить серьезного ущерба легкие снаряды просто не могли, будь вместо них 120 мм пушки, пользы было бы намного больше. Но в целом, если считать по числу орудий вроде полное равенство, по весу залпа также паритет. Только почему-то все время стоящим в рубке кажется, что враг потихоньку одолевает, да и стреляет чуточку точнее и быстрее.

— «Пелайо» попал в монитор 320 мм снарядом, там надстройка горит! Наконец и испанцы сподобились!

От слов флаг-офицера, произнесенных чуть звенящим от напряжения, но торжественным голосом, принц Генрих оторвался от наблюдения за схваткой отрядов Камары и Дидерихса с Дьюи, и перешел на противоположную сторону боевой рубки.

— Зер гут! Отличный выстрел!

Действительно — в надстройке низкобортного монитора были видны разрушения, правое крыло мостика превратилось в искореженные взрывом конструкции — все же снаряд весом в четыре центнера очень опасен. Но это первое попадание главным калибром, которого добился «Пелайо» за полчаса ожесточенного боя, стреляя по противнику с пятнадцати кабельтовых. «Дойчланд» был намного удачливей, поразив своего противника двумя 260 мм снарядами, но получив в ответ один десятидюймовый и пару восьмидюймовых — янки поставили в середину своей растянувшейся боевой линии крейсер «Бостон». И тот ухитрялся задействовать в стрельбе свои носовые и кормовые плутонги полностью — давая залпы из 203 мм и 152 мм пушек одновременно по «Дойчланду» и «Пелайо».

Это и было удивительно, сам принц никогда бы не додумался до такого — но американцы проявили в этом бою удивительный рационализм и прагматизм, данным решением фактически уравняв залпы средним калибром. И такой подход вполне объясним — «Бостон» самый тихоходный крейсер в американской эскадре, и ему место в бою как раз рядом с мониторами и канонерскими лодками. К тому же наличие 203 мм и 152 мм пушек позволяло вести огонь по немцам и испанцам, пока башенные орудия главного калибра перезаряжали. Впрочем, время от времени то 150 мм пушки германского броненосца, то 140 мм пушки «испанца» осыпали крейсер градом снарядов, а несколько раз и 280 мм пушка открывала по нему огонь, но пока безуспешно. И все дело в том, что мониторы прятались за отмелью в шесть с половиной метров, тянувшейся длинной полосой на несколько миль, и к тому же начался отлив. Имея осадку в 14 с половиной футов, американские мониторы чувствовали там себя вполне уверенно, имея под килем сакральные для «морского счастья» заветные семь футов.

А каково было броненосцам, имевшим осадку в семь с половиной, и даже чуть больше кормой — у 'Дойчланда почти на восемь метров кормой⁈

Принц понимал, почему нервничает командир броненосца, постоянно смотря в испанскую лоцию и постоянно сверяясь со штурманским офицером «армады», что стоял рядом с ним. Осадка корабля в 26 футов, когда глубины в отлив составляют едва 28 футов кого угодно из моряков заставят находиться на «взводе», тягостно переживая каждую минуту. К тому же доходя до мыса, требовалось совершать разворот и ложится на обратный курс, каким уже следовали вражеские мониторы, продолжая время от времени посылать в их сторону «увесистые» двух орудийные залпы — им для разворота требовалось гораздо меньше времени.

Время от времени выскакивали две вражеские канонерки, стреляя из своих шестидюймовых пушек. С ними тут же вступал в бой «Гефион» и испанская канонерка «Маркиз де Энсенада» — тысячетонный кораблик с тонкой броневой палубой и полудюжиной 120 мм орудий, до недавнего времени считавшийся со своими убогими 14 узлами хода «крейсером». Вот тут стычки протекали с переменным успехом — то канонерки заставят отходить крейсера, но чаще наоборот — скорострельные германские 105 мм пушки «Гефиона» раз за разом накрывали вражеские корабли, а солидное, вдвое большее водоизмещение «тевтона» позволяло стойко переносить попадания.

— Майне геррен, — принц говорил уверенно, обращаясь к собравшимся в рубке офицерам. — Сегодня бой идет с перевесом в нашу сторону — мы сильнее, а бог на стороне больших батальонов, или пушек, учитывая флот. Нам нужно только хорошенько попасть в неприятеля, а минные крейсера и миноноски его добьют торпедами, как упавшего рыцаря в забрало разящим ударом тонкого клинка мизерикордии…

Броненосец «Пелайо» — «краса и гордость» испанского флота, других просто не имелось. На снимке выступающий бронированный бортовой барбет с мощным 280 мм орудием и центральный каземат с пятью 140 мм пушками «гонтория». Вот только перед выходом его не успели прикрыть броневыми плитами…

Глава 26

— Мы опоздали с прибытием на целый месяц, и поторопись в Морском министерстве с отправкой сюда Резервной Эскадры в мае, подготовь ее заранее к походу, мы бы уже уничтожили наглых пришельцев!

Контр-адмирал Камара негромко говорил собравшимся в рубке офицерам, наблюдая за вражеским флагманом. Бинокль не требовался — сцепившиеся в схватке корабли разделяло расстояние в одну милю, даже чуть поменьше — девять с половиной кабельтовых.

— Тогда могли бы обойтись без помощи немцев, за которую придется отдать северную половину Лусона. Но лучше так, чем потерять все. И все из-за нашей безалаберности — имея шесть лет, шесть лет, сеньоры, мы не удосужились достроить давно заложенные корабли, слушая стенания Сагасты. Так бы потерпели поражение по собственной нерадивости, если бы не нанятый на «армаду» британский кэптен — хорошо, что он хоть испанец по крови!

Мануэль Камара как никто знал нынешнее состояние «армады». Еще бы из своих 63 прожитых лет, 45 он провел на корабельной палубе, побывав в нескольких боях и даже отслужив в штабе французской эскадры вице-адмирала Журьена де ла Гравьера во время мексиканской экспедиции. Благодаря матери-англичанке, он получил достойное образование, был ярым поклонником Ройял Нэви, и сам старался часто бывать в Лондоне, где обзавелся связями, и не только родственными. Ведь «армада» заказывала свои новейшие корабли в Англии, причем по цене дешевле, чем обходилась постройка на отечественных верфях, намного качественнее и быстрее. Взять тот же трагически погибший крейсер «Реина Регенте», который на английской верфи построили за три года, и получился прекрасный корабль. А его систершипы «Альфонсо XIII» и «Лепанто» за восемь прошедших лет не только не удосужились ввести в состав флота, вообще недавним приказом нового морского министра Паскуаля Серверы отправили на слом. И правильно сделали, ведь «Рамос» по старой британской пиратской традиции нахватал «трофеев», о которых мечтать не смели альмиранте со времен легендарной «армады» галеонов, бороздивших моря и океаны.

Так что теперь в исходе войны можно не сомневаться, все чудесным образом переменилось в лучшую сторону. «Кэптен» оказался невероятно везучим, есть такие люди, что могут в одиночку изменить судьбу древней страны, потерявшей со времен Трафальгара все свое могущество. И сейчас, смотря в прорезь амбразуры боевой рубки, Камара размышлял об ошибках, которые были допущены за последние десять лет, когда миллионы песет были просто напрасно истрачены без всякого положительного эффекта.

Тот же «Император Карлос V», на котором он сегодня поднял свой флаг, был ненужным для «армады» кораблем. По вооружению полностью равен «принцессам», что являлись несколько улучшенными «инфантами», у которых вместо десяти 140 мм пушек со щитами были установлены восемь, но в броневых казематах. По защищенности мало в чем превосходил эти броненосцы, скорее уступал. Единственное превосходство в том лишнем узле максимального хода, да большей на две тысячи миль дальности плавания — но вот стоило это увеличения на две тысячи тонн водоизмещения. Потому сам Камара категорически выступал против строительства этого корабля, взамен которого лучше было построить второй нормальный эскадренный броненосец, тогда в составе Резервной Эскадры было бы два достаточно мощных корабля, на которых можно было при постройке заменить в барбетах 320 мм пушки на пару 280 мм. Если бы это было сделано, то сейчас бы и «Олимпия», и вражеские мониторы нахватались бы снарядов в три центнера, ведь в бортовом залпе было бы пять таких орудий, а не одно…

— Есть, попали! Сеньоры — мы победим!

Пылкие испанцы взорвались радостными криками, и было отчего — все увидели на броне кормовой башни «Олимпии» яркую вспышку. То разорвался фугасный снаряд, весом в два с половиной центнера. Пробить четыре половиной дюйма стали было невозможно, но зато было видно, что башня заклинена, а орудия задраны вверх. Флагман лишился сразу половины орудий главного калибра, столь досадивших уже «Карлосу», в который угодила три 113 кг снаряда, полностью уничтоживших один каземат со 140 мм пушкой. И вот теперь нахлынула всеобщая эйфория — достигнут видимый успех, моментально взбодривший испанцев.

— Сеньоры, «Рейли» горит, выкатился из строя — алеманы побеждают!

Камара немедленно посмотрел в амбразуру, благо «император» чуть изменил курс, и перед глазами встала удивительная картина — идущий третьим в колонне маленький неприятельский крейсер не выдержал обстрела сразу двух более крупных германских «принцесс». Немцы хладнокровно расстреливали американский крейсер, нисколько не смущаясь тем, что янки старались его прикрыть. Однако «Чарлстон» уже насмерть сцепился с «Кайзерин Августой», и германцы дрались с ним вполне на равных, хотя и уступали в весе бортового залпа, но только стреляли намного быстрее — на два выстрела немцы выдавали три своих.

— Сеньор Дидерихс, — фамилию немца Камара произнес легко, у англичан порой гораздо более заковыристые имена, — использовал свой численный перевес, а нам теперь предстоит подойти как можно ближе. Одиннадцатидюймовые снаряды не стоит выбрасывать в воду, так что два румба влево — наступил самый важный момент! Поднять сигнал на «канонеро-торпедеро» — «атаковать поврежденный корабль неприятеля»!

Отдав приказ, Камара снова посмотрел на «Рейли» — тот терял ход, горел, совершенно избитый снарядами германских крейсеров. Все правильно — в первую очередь нужно топить слабейших, привлекая для их уничтожения по два-три корабля, если есть численный перевес. А таковой есть — еще не задействованы и дожидаются своего часа три «минных крейсера»…

И американский «гений» мог был «сумеречным» — пневматические «пушки» для метания цилиндров, снаряженных динамитом. Стопроцентный взрыв гарантирован, взрыватели даже не потребуются, слишком капризна эта взрывчатка. Вот только сами моряки этого крейсера, прекрасно зная с чем работают, удивлялись, что сами не подорвались — не иначе как любила их судьба, берегла этот своеобразный «клуб самоубийц». И подобных «творений» и «новаций» во флоте САСШ было много — моряки Королевского Флота только крутили пальцем у виска…

Глава 27

— Это война первая, где столь широко используются железные дороги, и не только для переброски войск, сколько для ведения по ним боевых действий, князь. В армии «северян» не менее полусотни блиндированных поездов, гораздо больше их у «южан» и испанцев, причем более совершенных конструкций, что неудивительно, ведь они намного раньше их стали применять. Ставят по батарее французских скорострельных пушек в башнях, четыре ствола на бронепоезд, и по полудюжине гатлингов или митральез — атакующую пехоту буквально выкашивают пулями и накрывают шрапнелью. Видел это зрелище — оно ужасает!

Полковник Генерального Штаба Яков Григорьевич Жилинский непроизвольно передернул плечами — картина кровавого побоища, в котором почти полностью полег весь наскоро сформированный полк «федеральной» кавалерии, навсегда врезалась ему в память.

Он прибыл на Кубу с началом войны, сразу после своего 45-ти летия, в качестве военного агента в штаб маршала Бланко. Поначалу его даже близко не подпускали к местам ведения боевых действий, но после победы в ночном сражении при Сантьяго отношение кардинально поменялось с приходом на пост командующего Практической Эскадрой адмирала Рамоса. Тот даже взял себе в штаб адъютантом лейтенанта Похвиснева, и Давид Борисович все время пропадал на «Инфанте Марии Терезии», щеголяя испанским мундиром с нарукавными нашивками и двумя полученными за участие в боях крестами. А сам Яков Григорьевич с согласия Петербурга был прикомандирован уже к штабу командующего экспедиционной армии генерал-капитана Линареса, и с «высочайшего дозволения» надел мундир испанского коронеля, то есть полковника. Это сразу же облегчило его положение в здешних краях, сильно помогло в общении с конфедератами, особенно с командующим Северной армией КША генерал-лейтенантом Джозефом Уиллером.

Сейчас ожесточенные бои шли севернее Ричмонда, столица Конфедерации была освобождена, но президент и госдепартамент КША находились в Норфолке, главной базе союзной испано-конфедеративной эскадры. Также как штаб армии, при котором он был прикомандирован. А потому ему отвели прекрасный дом с открытой верандой, из которого открывался великолепный вид на залив, где стояли чуть дымившие трубами, корабли «армады» и Конфедерации, которые осветило восходящее солнце.

Здесь на веранде, в мягких креслах можно встречать рассвет, и видеть красочную церемонию поднятия флагов на кораблях «армады», встречая вступавший в свои права новый день. Собеседником Якова Григорьевича сейчас была персона куда более значительного статуса, пусть на нем сейчас не имелось флотского мундира с погонами капитана 2-го ранга — 38-ми летний светлейший князь Ливен, имевший при императорском дворе обширные связи, да и сам титул о многом говорил. Да и учился он в Берлинском кадетском корпусе, по окончании которого служил в лейб-гвардии Семеновском полку. Но затем потомка остзейских рыцарей потянуло на море — сказались плавания в далекую Вест-Индию его предком, что служили курляндским герцогам и по слухам пробавлялись заурядным пиратством.

С началом испано-американской войны Александра Александровича направили в САСШ военным агентом, где он и был до недавнего времени. Пока военный флот под «звездно-полосатым» флагом фактически не прекратил свое существование, начисто истребленный или плененный испанцами, что оказались на ратном поприще весьма деятельным и опасным противником. Словно вернулись давно забытые времена знаменитых «терций» известной на всю Европу испанской инфантерии, наводящих ужас на всех врагов, и многопушечных галеонов «армады», которым лишь британские корсары со знаменитого Дрейка осмеливались бросить вызов.

Князь попал в Норфолк совершенно случайно — отбыл из Филадельфии к берегам «туманного Альбиона» на пароходе САСШ, с очень ценными грузами, но в море тот был захвачен крейсером конфедератов «Алабама», потомком знаменитого «пирата», и сопровожден до Норфолка.

Понятное дело, что к князю отнеслись с должным уважением. Конфедерация была заинтересовано в благожелательном настроении к ним всех европейских держав. Ливен удостоился беседы с самим президентом КША, и теперь терпеливо дожидался британского пакетбота, что бы на нем отправится через Атлантику до Лондона, а оттуда последовать в Петербург. И теперь за чашечкой парящего кофе, которое принес негр-слуга в белой ливрее, они дожидались Похвиснева, который должен был скоро пожаловать — до подъема флага все испанские офицеры должны были оставаться на своих кораблях, традиции на флотах свято чтились.

Да и повод был весомый, чтобы выпить пару бокальчиков вина — волей судьбы их коллега был произведен в капитаны де корвета «армады», чин значимый, но для службы в Российском Императорском Флоте совершенно бесполезный. Могут лишь положить денежное содержание в окладе капитан-лейтенанта, пусть данный чин давно упразднен, но для начисления жалования лейтенантов учитывается. Так что данное производство не более чем почетное, вроде подарка, «игрушки», красивой и не нужной. Даже два полученных за боевые заслуги креста более полезны — с «высочайшего дозволения» их можно было носить на мундирах.

— Ба, да наш Давид Борисович смертельно пьян, если не сказать больше — смотрите, как прямо идет, в пошлой трезвости находясь, так ровно шагать ни один лейтенант, про мичманов и не говорю, не сможет.

Яков Григорьевич служил в гусарах еще с юнкеров, и прекрасно знал, что такое дисциплинированность в любом состоянии, и особенно среди кавалерийских офицеров, у которых попойки были непременным ритуалом. Но знал еще другое — если офицер даже в таком состоянии идет к начальству, а таковым они были для него оба, то им движет исключительно долг, и дела службы, которым нет отлагательств…

Полковник Я. Г. Жилинский, военный агент на Кубе в дни испано-американской войны. К этому времени он уже сделал несколько обзоров по иностранным армиям, причем не для широкой печати…

Глава 28

— Все же разница между броненосцем и монитором слишком большая, чтобы тот мог вступить в бой на равных, без последствий для себя. Хотя мы обменялись тремя попаданиями главного калибра, но нашему противнику пришлось гораздо горше. Развязка скоро близка, господа!

Принц Генрих усмехнулся — почти три часа долгого и ожесточенного боя, наконец, дали ожидаемый результат, вполне закономерный. Ведь при равном количестве попаданий корабль водоизмещением в четыре тысячи тонн терять боеспособность будет гораздо быстрее, чем вдвое более крупный противник. Так оно и вышло — оба американских монитора горели, ведь низкий борт не спасал от попаданий в высокие надстройки и трубы. Последние вообще были уже сбиты, ведь 140 мм и 150 мм пушки отправили по врагу целый град снарядов, и постоянно возникающие пожары, раз за разом окутывали маленькие корабли, пусть и похожие издали на нормальные броненосцы. На каждом из них уже были выбиты по одной башне главного калибра, а другие орудия, и так редко стреляющие, стали допускать промахи. Причем «Монтеррей», получивший несколько 320 мм снарядов с «Пелайо», выглядел жалко — испанцы его крепко избили, и, судя по дифференту на нос, монитор получил подводную пробоину.

А ведь любому моряку известно, что чем меньше корабль, тем быстрее он набирает смертельную для себя «норму» морской воды. Так оно и вышло — не дойдя до точки разворота, флагманский монитор неожиданно встал как вкопанный, на несколько секунд его нос зарылся в морскую гладь. Затем корму чуть занесло, и вода накрыла палубу, плескаясь у подножия башен. Ответная стрельба полностью прекратилась.

— Экселенц, вражеский корабль сел на мель, осадка значительно увеличилась — вода накрыла палубу. Видимо, подводных пробоин больше, чем одна. «Пелайо» перенес огонь на «Бостон» и канонерку «Конкорд».

Доклад, как и положено уставом в кайзерлихмарине, последовал незамедлительно, хотя принц Генрих прекрасно видел, что происходит. «Монтерей» выбит из боя, а когда начнется ночной прилив, башни наполовину войдут в воду. Но к вечеру нужно высадить десантную партию, и попытаться заделать пробоины и помпами начать откачивать воду — трофейные корабли и германскому флоту не помешают, хотя, безусловно, этот поверженный корабль противника принадлежит испанцам.

— Теперь янки обречены — мы их просто расстреляем, пространство для маневра сильно ограничено, сами на мелководье.

«Монаднок» стал отходить, видимо количество боевых повреждений на мониторе все же оказалось значительным. И вскоре корабль приткнулся к берегу, сев днищем на грунт. Вместе с ним стали отходить канонерские лодки и крейсер «Бостон» — последний нахватался 140 мм и 150 мм снарядов, и в качестве последнего «подарка» ужасающий 320 мм фугас с испанского броненосца. Теперь стало окончательно ясно, что одержана долгожданная победа и теперь нужно думать, как воспользоваться ее плодами.

— Стрелять по канонеркам и крейсеру, пока не спустят флаги. Не хватает, чтобы они ночью попытались вырваться из залива, — уверенно произнес принц, и тут же посмотрел в бинокль на идущее между крейсерскими отрядами сражение. А там пришла первая победа — к берегу отползал на нескольких узлах хода горящий «Рейли». Отто фон Дидерихс все же сломил самый слабейший из вражеских крейсеров, который сейчас из германских кораблей никто не расстреливал. Более того, даже торпедные канонерские лодки в атаку не пошли, и принц понял, почему этого не произошло — американский крейсер тонул, в ответ не стрелял, заметно осел в воду. Стало ясно, что американцы сейчас желают только одного — поскорее добраться до отмелей у побережья и выбросится, как в первый день мая это сделали испанские корабли. Вот только не удалось — «Рейли» окончательно потерял ход и стал быстро оседать в море, на корабле нарастал крен на правый борт и дифферент на корму. Было видно, что команда прекратила борьбу за живучесть, и теперь ее нужно снимать с обреченного крейсера.

Один из испанских «торпедеро-канонеро» двинулся к «Рейли», демонстрируя самые благие намерения, подняв набор сигнальных флагов и спуская катера и шлюпки на воду. Тоже сделали и другие минные крейсера — а противник уже заваливался на борт, отвоевав свое.

— Поднимите сигнал — пусть «Пелайо» идет на помощь «императору» — вдвоем они утопят вражеского флагмана! Сбросить ход, отдать якоря — и бить полными залпами по неприятельским кораблям, пока не спустят флаги!

Отдав приказ, принц совершенно спокойно раскурил сигару — он был заядлым курильщиком. Табачный дым привел его в спокойное состояние, и он стал спокойно рассматривать происходящий вдали бой. Выстрелы собственного броненосца ему не мешали, наоборот, радовали — встав на якоря, его флагманский броненосец принялся с пятнадцати кабельтовых расстреливать «Бостон», и первый же залп оказался на редкость удачным — во вражеский корабль попал один 26 см снаряд, и пара 15 см. Эффект был потрясающий — свалилась дымовая труба. Средний калибр продолжал вести непрерывный огонь, пока перезаряжали тяжелые орудия в каземате. И вскоре грянул новый залп — «Дойчланд» содрогнулся все корпусом.

— Передайте канонирам мою благодарность — они добились отличного результата. И поднимите сигнал, чтобы его прочитали на всех вражеских кораблях. Предлагаю почетную сдачу, если откажутся — погибнут все!

«Бостон» выглядел жалко — в него снова попал 26 см снаряд, взорвавшийся уже под основанием мостика. Зрелище чрезвычайно эффектное, радующее душу — поднялся столб дыма, вспышка огня и пламени. Ответный огонь прекратился — видимо до американцев дошло, что дальнейшее продолжение сопротивление ничем хорошим не закончится, а самым безжалостным избиением. Ибо месть за «Кайзера», «Аркону» и «Корморан» будет жуткой и свирепой, такой, какую всегда творили древние тевтоны…

Светлейший князь А. А. Ливен тоже участвовал в русско-японской войне, как и Д. Б. Похвиснев. Но если последний героически погиб на броненосце «Ослябя» старшим офицером, то командир крейсера «Диана» при прорыве из Порт-Артура решил идти не во Владивосток, как «высочайше» приказывалось, а под предлогом нехватки угля добрался до Сайгона, до которого было вдвое дальше идти. Он мог бы отправится хоть в Средиземное море, к эскадре Рожественского, либо все же набраться решимости, и попытаться дойти до Владивостока. Но «светлейшему» воевать надоело и он предпочел интернирование. На русском флоте служили разные офицеры…

Глава 29

Командующий Восточно-Азиатской эскадрой контр-адмирал Дидерихс внимательно наблюдал за сражением, которое миновало свою кульминацию. Произошло то, что и должно было случиться, когда более сильный флот сражается с противником, который значительно слабее по числу пушек. Тем более низкобортные мониторы плохая замена настоящим броненосцам — сражаться против них долгое время, даже в самых выгодных для себя условиях, они просто не могут. Обязательно нужна поддержка броненосцев, тогда возможно был бы совсем другой исход сражения, будь у янки тут «Орегон», который они вполне могли отправить из Сан-Франциско сюда, а не в обход всей Южной Америки в Вест-Индию.

Адмирал тут же сделал зарубку в памяти, ведь в рапорте требовалось указать на данный фактор, так как Германия построила восемь броненосцев береговой обороны для действий у побережья и в зоне проливов. На каждом корабле, в те же четыре тысячи тонн водоизмещения, было установлено по три 24 см пушки в барбетах, и шесть 88 мм орудий. Вот только в линейной колонне из-за установки на носу двух пушек ГК рядом, на борт может стрелять только одна из них, да еще кормовое орудие.

— Экселенц, «Олимпия» отходит к Кавите — вражеский флагман горит, теряет ход, оседает в море. А другие вражеские крейсера за ним…

Голос флаг-офицера осекся, но тут же зазвучал снова:

— «Балтимор» и «Чарльстон» набирают ход, устремились к выходу из бухты — будут обходить Коррехидор к норду. По всей видимости, получили условный сигнал с флагмана на этот счет!

— Ничего у них не выйдет, «император» и «королева» уже встали на пути, «Пелайо» уже стреляет по «Олимпии». Да и нам нужно обогнать американцев, благо по скорости превосходим. Из бухты их нельзя выпускать, тогда победа будет неполной. А нам тут нужно свести счеты, чтобы потом дипломаты не помешали, как обычно бывает. И так пошли на поводу англичан и решили официально войну не объявлять…

Как любой военный, адмирал не жаловал статских политиков, потому и пробурчал последние слова еле слышно, чтобы офицеры штаба не расслышали его критику канцлера и правительства. У него, как и у всех генералов и адмиралов был свой взгляд на вещи.

Ведь в дипломатии все решает сила, а чтобы иметь колонии, нужен мощный военно-морской флот, которого у Германии, увы, не имелось. Только недавно приступили к созданию полноценных эскадр, заложив по пятерке броненосцев и больших бронепалубных крейсеров. Первые водоизмещением в 11 тысяч тонн, имели ход в 17 узлов, по паре 24 см пушек в двух башнях и многочисленные 150 мм орудия — по девять на борт. Вторые в пять с половиной тысяч тонн, со скоростью в 19 узлом и достаточно серьезным вооружением из двух 21 см пушек в ординарных башнях, и десяти 15 см, по пять на борт. Один броненосец и два крейсера уже вступили в состав кайзерлихмарине, но постройка остальных затянется на пару лет. К ним дополнение в виде еще одного броненосца «Фюрст Бисмарк» с немного ослабленным бронированием и уменьшенным числом 15 см орудий, но большей на полтора узла скоростью — этот корабль лихорадочно достраивали.

И это только начало, уже принято решение удвоить требуемое число, а с наступлением нового века произойдет еще одно удвоение — в строю через десять лет должно быть два десятка новых броненосцев и семь-восемь броненосных крейсеров, которых сейчас вообще нет.

— Нельзя выпускать американцев — ничего, впятером справимся, — адмирал хищно прищурился. Все три его крейсера сейчас стреляли по «Чарльстону», осыпая горящий крейсер градом снарядов из двух десятков 150 мм, 105 мм и 88 мм орудий. Не лучше выглядел «Балтимор», который обреченно сцепился с «императором» и «королевой» — тут перевес в артиллерийской мощи был еще разительным, примерно тройным по весу бортового залпа. Но переведя взгляд на флагманский крейсер контр-адмирала Дьюи, стало окончательно ясно, что одержана первая и очень убедительная победа кайзерлихмарине, после недавнего досадного поражения.

Так что реванш вышел более чем убедительный, пусть и достигнут благодаря союзным испанцам. Однако не будь здесь германской эскадры, кастильцы были бы если не биты, то с позором изгнаны из бухты. Броненосец и большой крейсер могли бы добиться успеха в июле, когда у Дьюи было только четыре бронепалубных крейсера, и то не факт. А с прибытием мониторов участь Манилы была предопределена, с капитуляцией всего гарнизона. Теперь же ситуация кардинально изменилась, и сдаваться в плен придется высаженным на берег американским солдатам. Потеря эскадры для них не оставляет ни единственного шанса на продолжение войны.

— Майне геррен! Поздравляю вас с победой! Американцы получили от нас хорошую трепку и выбрасываются на отмели, спасая команды! Так что стрельбу задробить, спустить шлюпки и начать спасение!

Адмирал вышел из боевой рубки на мостик — тот в бою почти не пострадал, как и сам крейсер «Ирене». Зато досталось «кайзерине и принцессе» — на первом корабле видны разрушения, пробиты трубы. и будь у янки нормально взрывающиеся снаряды, пришлось бы скверно. Да и крепкая броня выделки заводов Круппа немало спасала — не имеющие стальной защиты корабли того же испанского адмирала Монтехо здесь в Манильской бухте были буквально истерзаны нынче поверженным врагом.

Да и выводы из этой войны извлечены должные — даже сильная экономически страна, но потерявшая свой флот, обречена на растерзание!

Именно этот английский адмирал явился создателем знаменитого «Дредноута», до начала постройки которого остается всего шесть лет…

Глава 30

— Господа, вы знаете, какие имена носят с нынешнего дня вот эти две яхты, временно ставшие авизо испанского флота'?

— Да откуда нам про то ведать, Давид Борисович, мы ведь не служим на «армаде» в отличие от вас, тем паче в штабе адмирала, — усмехнулся Жилинский, глядя на необычайно серьезного лейтенанта Похвиснева, от которого несло запахом принятого вечером и ночью алкоголя, который уже «переработался» в ощутимый душок перегара.

— А именуются они просто — «Юнона» и «Авось», вот так. В память о тех кораблях, на которых дед нынешнего вице-адмирала Сергея Ивановича «Рамоса» совершил морское плавание от Ново-Архангельска в Калифорнию, для налаживания связей с испанцами и закупке у них продовольствия для пропитания жителей нашей еще тогда Аляски.

Улыбка у лейтенанта вышла настолько кривоватой, что Жилинский не столько осознал, сколько ощутил всю несуразность происходящего. Искоса посмотрел на моментально подобравшегося после сказанных слов Ливена — лицо того словно окаменело. И голос князя прозвучал натянутой струной, чуть дрогнув в самом начале:

— Вы имеете в виду купленную двенадцати пушечную «балтиморскую» шхуну «Юнону» и тендер «Авось» Российско-Американской кампании, на которых камергер Николай Петрович Резанов совершил плавание в Сан-Франциско? И кем был во время этой экспедиции почтенный дед испанского адмирала? Неужели… Я вас правильно понял, Давид Борисович?

— Им он и был, господа. Я говорю про самого камергера Резанова — он и есть дед моего нынешнего «хефе», — голос у Похвиснева дрогнул, вообще стал каким-то потерянным. — И вся штука в том, что времена самозванцев давно прошли, и есть серьезные доказательства того, что испанский адмирал есть родной, и что самое важное — вполне законный внук начальника первой русской кругосветной экспедиции и посланника в Японию.

— Я допускаю любовную связь, скажем так телесным образом — долго ли сорокадвухлетнему придворному, прошедшему времена императрицы Екатерины Алексеевны, фавориту графа Платона Зубова с его неразборчивостью в средствах, добиться нужного для себя ответа от пятнадцатилетней барышни из провинциального гарнизона, — осторожно произнес Ливен, нахмурив брови. — Вполне допускаю, даже сомнений нет — без женской ласки находится в долгом плавании чрезвычайно трудно, по себе знаю. Но помолвка, о которой известно, не есть бракосочетание, и родившееся дитя не может являться в таком случае законнорожденным, это есть бастард. Ведь камергер отправился в Петербург, а мне доводилось читать материалы, посвященные экспедиции, чтобы просить государя-императора дать ему разрешение на женитьбу, несмотря на разницу в вероисповедании.

— Ваша светлость, неужели завзятого авантюриста как Резанов могло смутить такое препятствие? В кабинете адмирала целый архив, и когда мы принялись за вторую пинту рома, адмирал уже разгорячился, он ведь в годах, достал из ящичка ветхую бумагу, список с церковной записи, заверенной, между прочим, господа. А там говорится о заключении брака между Резановым и Марией Аргуэлло. Вот так то, господа…

— Камергер тайно принял католичество, — Жилинский моментально понял, о чем идет речь, и сделал вывод. — Тогда его торопливая поездка в Петербург связана не с получением разрешения на брак, а признанием такового официально. Отступничество от православия, если оно было сделано в расчетах политических, не могло являться преступлением, тут нужна четко выраженная воля императора Александра Павловича.

— А такое вполне быть могло, ведь чуть позже основали крепостицу Росс, которую до сих пор именуют фортом, а при ней пашни и верфь. И не будь этого тайного брака, разве бы помог губернатор Сан-Франциско? Иначе бы ни Баранову, ни Кускову просто бы не позволили основать крепость в заливе Румянцева, на берегу Славянки через пять лет.

Ливен закурил папиросу, напряженно размышляя и говоря при этом вслух, доводя свою мысль до собеседников.

— Похоже на то, что речь идет о чем-то потаенном, ведь тогда Испания была то в альянсе с Францией, то воевала против, уже в союзе с англичанами, если вспомнить Годоя и экспедицию императора Наполеона.

— О таком даже сейчас писать не будут, — негромко произнес Жилинский, — поверьте, но есть вещи, о которых лучше не знать. Достаточно вспомнить про кончину государя-императора Павла Петровича, а Резанов человек его рьяных противников.

Все переглянулись, даже мертвецки пьяный Похвиснев, казалось, протрезвел. Да так оно и было — он ведь не просто для души выпивал с испанским адмиралом, а движимый исключительно служебным долгом.

— Я кое-что сопоставил, господа, — тихо произнес Ливен, — это похоже на правду. Невеста камергера каждый день выходила на берег океана, ожидая увидеть паруса, но это происходило только через год после убытия Резанова. А теперь задайтесь вопросом, почему она не могла выйти пораньше?

Ответа тут не требовалось, к тому же князь сделал весьма характерный жест, округло обведя живот. Вот только голос Александра Александровича прозвучал без всякого ехидства, без малейшей смешинки:

— Ее семейство всячески скрывало беременность Марии, дабы не было порухи чести до официального объявления брака, ведь в таком случае прижитого ребенка можно сделать законным наследником… Наследником… Ах, вон оно что. Ведь Резанов, как мне помнится, был женат первым браком на дочери известного промышленника Шелихова, и после его смерти сделался наследником громадного состояния.

— Вы совершенно правы, князь — именно состояния, — спокойным до жути голосом произнес Похвиснев,- и скажу вам больше, господа. Судя по тем намекам, которые были сделаны, и сам Резанов, и его сподвижники, подумывали над тем, как бы устроить себе небольшое владение, не находящееся под скипетром российских императоров.

— А вот с этого места подробнее, лейтенант, — Жилинский почувствовал растущее напряжение — в том, что дело непростое, полковник уже не сомневался. Именно благодаря таким честолюбцам многие метрополии и потеряли свои колонии, Испания тому наглядным примером…

Таким камергера Резанова запомнили недоброй памяти японцы, со времен первого военного столкновения с русскими. Когда заговорили пушки «Юноны» и «Авось»…

Глава 31

— Все, господа, прошу меня простить, вечером на вахту, — пробормотал Похвиснев, встал с кресла, чуть пошатнулся, добрался до стоящего в тени навеса дивана, улегся и пробормотал на испанском языке:

— Убрать паруса, отдать якорь, сиеста…

Жиленский с Ливеном переглянулись с улыбками — и так уважения достойно, что лейтенант столько долго продержался, противясь алкогольному дурману. Все же две пинты рома страшная доза, можно только посочувствовать, но организм еще не пожилой, справится. Тем более моряки к такому привычны, и через несколько часов офицер полностью придет в себя и отправится на службу. Удивляло другое — как пожилой, почти шестидесятилетний адмирал смог пить наравне с лейтенантом, ведь вряд ли тот станет приукрашать подобное, просто отметил как произошедший факт, принимаемую во внимание данность, и ничего больше.

— Я не спрашиваю, Александр Александрович, пойдете ли вы к Рамосу, и так ясно, что это не личное приглашение. Тут могут быть затронуты интересы нашей державы, а дон Серхио влиятельная персона.

— Слишком влиятельная, я бы лучше так сказал, Яков Григорьевич. Эти две яхты «Юнона» и «Авось» его личная и непосредственная доля в наследстве флота САСШ — своего рода призовые. Учтите, по окончанию войны он вряд ли отправится в Испанию, скорее всего, останется наместником в отвоеванных у янки потерянных владениях. Конечно, штаты Аризона и Нью-Мексико отойдут Мексике, как союзнику в этой войне, но только южной частью, вряд ли испанцы отдадут им эти два штата целиком. Но вот Калифорнию они точно заберут себе полностью, и это кардинально усилит позиции Испанского королевства на мировой арене.

— Полностью с вами согласен, Александр Александрович — война идет в первую очередь за Калифорнию, и в гораздо меньшей степени за Техас, ибо тот признан снова самостоятельным и независимым. С присоединением этих штатов выплавка металла в Испании сразу же увеличится в семь раз, и будет почти соответствовать уровню нашей страны, если больше. Нужно учитывать и Флориду, да и в других штатах, что входят в территорию «Новой Испании» есть своя промышленность. Так что на присоединенных территориях имеются крупные металлургические заводы и верфи, на которых могут быть построены даже броненосцы. А один уже готов к спуску, и войдет, как я думаю, в состав испанского флота. К тому же есть Мексика, и по слухам, и, по словам испанских генералов, есть предположение, что она может вернуться в состав бывшей метрополии на особых условиях, в качестве унии.

— Думаю, эта война многое изменит в Европе, Яков Григорьевич. Получив всего десятую долю, даже чуть меньше, американской промышленности, шесть штатов напрямую, и Техас с Флоридой пусть опосредованно, да если еще всю Мексику, то Испания превратится в державу одного уровня с нашей империей или Французской республикой, и развитую не меньше последней. Вот такая метаморфоза с заурядной и одряхлевшей страной, которая никак не должна была победить, а стать жертвой, но, тем не менее, благодаря стечению обстоятельств, добилась невероятных успехов.

— Полностью согласен с вами, князь. Я находился на Кубе, и в начале июня мы делали ставки двести против одного на исход войны. И были ошарашены, когда узнали, что одна половина броненосного флота янки погибла, а другая половина досталась испанцам, пусть и в поврежденном состоянии. И все благодаря одному испанскому адмиралу, и яростному желанию «юга» выйти из-под контроля «севера». То, что снова начнется междоусобица, никто не ожидал, думали, что янки и дикси сплотятся воедино в этой войне против испанцев за приобретение Кубы и Филиппин.

— Так бы и произошло, Яков Григорьевич, если бы война стала короткой по времени и победоносной — я ведь был в Вашингтоне с самого начала, и читал газеты. Но поражения, особенно такие оглушительные, привели к тому, что противоречия снова обострились. И как не потушенные угли костра под пеплом, стоило подуть свежему ветерку и подброшенной охапке сухой солому, снова превратились в жаркое пламя.

Ливен замолчал, посмотрел на стоявшие в заливе корабли «армады» — на них день вступил в свои права, везде копошились еле видимые фигурки матросов. Отряды снова готовились выйти в море, а сюда на отдых и короткий ремонт придут те крейсера, что сейчас в море блокируют подходы к портам, через которые идут все перевозки в САСШ. И со временем блокада превратится в «удавку», точно такую же, которой тридцать три года тому назад «северяне» удушили Конфедерацию, заставили ее пойти на капитуляцию. Теперь история повторятся, только с точностью наоборот!

— И это только начало — ведь САСШ расколоты даже не на две части, а уже на четыре, да еще два штата льнут к Франции и Испании, что способны им дать гарантии. К тому же вот-вот свою позицию обозначит Британская империя. Точно знаю, Яков Григорьевич, что сюда в Норфолк скоро придет с «дружественным визитом» атлантическая эскадра вице-адмирала Джона Фишера, что в прошлом году был 3-м лордом Адмиралтейства. А такой приход говорит о многом — Британия решила воспользоваться моментом!

— Англичане своего не упустят, — Жилинский тоже смотрел на корабли под красно-желтыми испанскими флагами, и на Андреевские кресты конфедератов, синие на красном поле. И негромко произнес:

— Учтите, Александр Александрович, адмирал очень своеобразный человек, которому от России ничего не нужно — а одно это говорит о том, что дон Рамос не самозванец. А вот обиды у него за долгие годы накопилось немало — тем он и опасен. Он пылкий как все испанцы, но очень злопамятен. А для примера укажу на янки — тех он ненавидит всеми фибрами, и посмотрите, какой «монетой» он рассчитался с ними!

— Я это учитываю, Яков Григорьевич, а потому пойду готовить мундир. На встречу с вице-адмиралом приходить в статском платье моветон…

Камергер императора Александра Павловича, кавалер ордена святой Анны Николай Петрович Резанов — у него были обширные планы в «Русской Америке», только смерть остановила их начатое воплощение…

Глава 32

— У меня от души отлегло, дон Фернандо — эта телеграмма пришла вовремя, хотя у нас день, а у них наступила ночь. Какое благо принес телеграф, и прогресс не стоит на месте — через век люди вообще онлайн общаться будут, можете поверить мне на слово!

— Да верю я вам, дон Серхио, у меня тут нет никаких сомнений, хотя, что такое «онлайн» я так и не понял.

Контр-адмирал Вильямиль искренне рассмеялся, да и Рамос улыбнулся, он достаточно легко перенес состояние, именуемое похмельным синдромом. И при этом был доволен ночной попойкой, в которой удалось споить русского лейтенанта, пусть тот ему в сыновья годится. Ему нужен был искренний диалог, когда слезы на глазах и сопли ручьем, и четырех пинт прекрасного рома, как сказали бы в его время «по литру на рыло», вполне хватило для мистификации. Русский коллега оказался «стойким оловянным солдатиком», видимо на генетическом уровне приспособленным к поглощению невероятного для любого европейца количества крепкого алкоголя.

В таких застольных беседах многое оставлять следует недосказанным, русские очень дотошные, и не любят непоняток. В том, что в три «головы», одна из которых генштабиста, и две патентованных шпионов со знанием нескольких языков, русские офицеры с утра пораньше восстановят все детали ночной беседы, он нисколько не сомневался, видя, как Похвиснев старательно запоминает даже малейшие нюансы. В таком состоянии человек просто не может расслабиться, как произошло бы в реальной пьянке, когда дозы алкоголя убойные, а тут пьют и не пьянеют. Так что все недосказанное они сами додумают, и быстро допишут собственными мазками общую картину. Заговорщики есть во все времена, а в истории России в начале этого века их было более чем достаточно, и только за короткий период, начиная с 1 марта 1801 года и до 14 декабря 1825 года.

А в им сфабрикованном (или только домысленном) деле Резанова таких удивительных моментов полно. В свое время ему попалась в интернете интересная статья, основанная на воспоминаниях монашки, что провела последние пять лет в келье с невестой Резанова. Подробные такие мемуары, с массой деталей, после анализа их, ему пришлось крепко задуматься, но уже только здесь, в этом новом для себя мире, имея два года форы. Воспоминания этой уже годами старушки только пишутся, а будут изданы попозже, он просто вводит их в оборот пораньше. Теперь на беседу придет вечером светлейший князь Ливен, и он уже подготовлен, что немаловажно. А дальше все будет ясно, но следует учитывать, что остзейский немец не только близок к русскому «двору», он учился в Берлине, и кайзер наверняка обратил на него внимание, вернее, его сын, что сейчас нынешний император рейха…

— Вы о чем-то задумались, дон Серхио?

— О нет, дон Фернандо, телеграмма от Камары ставит жирную точку в этой войне — у янки почти нет флота. Я отправлюсь в набег до Нью-Йорка, там пара мониторов и два старых крейсера, нужно свести окончательно счеты, закрыть их. Только тогда старый пират с «Алабамы» успокоится, это я о себе, грешном. Правда, в Калифорнии остался крейсер «Филадельфия» с парой канонерских лодок…

— Туда отправился Элат на «Бискайе», ему давно пора получать чин контр-адмирала, мон генерал-капитан. Наш «Сан-Франциско» и два вспомогательных крейсера он уже не догонит — те давно в пути. Может быть, вы напрасно решили отправить туда еще два своих авизо — и так силы более чем достаточные, чтобы через полтора месяца навести порядок в водах нашей Калифорнии. Нужно только поторопиться, несколько пароходов, что мы выкупили у Мексики, очень мало, а у «порфирата» флота как такового сейчас практически нет, как и хорошей армии, впрочем.

— Генерал Хосе Диас уже отправил мне несколько посланий и делегацию — мы немедленно окажем Мексике помощь, тогда у нее пропадет желание быть назойливыми в претензиях на территории, с которых они бежали. Особенно важно, чтобы наши войска действовали решительно, сейчас, когда мексиканцы терпят неудачи. Однако от Техаса всего две ветки железной дороги и переброска войск идет медленно, но до Калифорнии мы уже дошли частями авангарда. Против нас там ополчение, лучшие их волонтеры сейчас сдаются в плен на Филиппинах. Так что все займет в худшем случае полтора месяца, а там янки поспешат заключить мир с нами и конфедератами. Война для них станет совсем убыточной, а деньги они умеют считать.

Серхио прошелся по салону «инфанты» — он полюбил этот корабль всем сердцем, и чувствовал себя на нем как дома. Да и сам броненосец, казалось, тихо радовался переменам, и тому, что Сервера покинул его — этот адмирал только притягивал несчастья. Теперь, когда он начал «игру», основательно подготовившись к ней, сомнений не было, все шло по плану. А так как в разговорах обычно запоминаются последние фразы, он сознательно затянул свой ответ. Тем более, он сейчас генерал-капитан «армады» — это не чин, должность главнокомандующего испанским флотом. Понятно, что после войны его постараются убрать, как говорится, «спрятать под лавку», вот только он не дурак, и уже обеспечивает свое будущее, и так, что ни один из аристократов не кашлянет, будут сопеть в тряпочку. Потому что Испания после этой войны станет совсем иной, и у него будет влиятельная поддержка.

— «Юнона» и «Авось» должны быть там, в Калифорнии. После заключения мира мне возвратят родовое поместье, захваченное янками, и тогда я смогу назвать свое полное имя, дон Фернандо, как и надлежит.

— Никто не сомневается в вашем знатном происхождении, дон Серхио. Могу побиться об заклад, что ваш дед вельможа с графским титулом, пусть и не испанец. Но зато ваша бабушка вполне известна своей печальной историей, что давно стала легендой. И названия ваших яхт удивили только поначалу, но Испания всего три четверти века как потеряла Сан-Франциско. Поместье ваше вообще-то крепость, сохранившаяся и поныне…

— Не будем о том, дон Франциско, готовьте крейсера к походу!

Специально так закончив разговор, притворно рассердившись на чрезмерную «догадливость» своего главного помощника, Серхио проводил Вильямиля до дверей и вернулся за стол — игра требовала продолжения…

Русские моряки порой чудили как американцы. Интересно, в каком состоянии вице-адмиралу Попову пришло видение такого броненосца береговой обороны? Круглый как кастрюля — залп из двух 12-ти дюймовых пушек мог отправить его на дно, а если стрелять из одного орудия, то корабль начинал проделывать такие эволюции, что у его офицеров не находилось других слов, кроме неодобряемых «цензурным уставом»…

Глава 33

— Сеньор маршал, что это у вас за книга? Вы решили мне с дочерями устроить уроки чтения? А кто автор сего произведения?

Королева Мария Кристина улыбнулась, глядя на немного смущенного «хефе» монархии — Рамон Бланко держал в своих руках тонкую книжицу. Принцесса Астурийская Мария де лас Мерседес, и инфанта Мария Терезия, этой осенью старшей исполнится восемнадцать, а младшей шестнадцать лет. Девушки в простых и скромных платьях сидели по обе стороны от матери — их выходу в свет помешала война, во время которой все публичные мероприятия было решено не проводить по всей стране.

— Ваше величество, эта баллада была написана американским поэтом Френсисом Бретом Гартом, который сейчас пребывает в достаточно почтенном возрасте, и проживает в Англии. Называется она «Консепсьон де Аргуэльо», с переводом на испанский язык.

— Я знаю английский, маршал, но да — моим девочкам ее так не прочитать, вы предупредительны, что сделали сей перевод. И о чем повествует эта баллада, хотелось бы узнать?

— О событиях, что произошли девяносто лет тому назад, еще в самом начале этого века. Балладу о несчастной любви вы можете прочитать, но я движим интересами дел государственных. А потому вынужден изложить ситуацию так, какой она была на самом деле, не касаясь сердечных позывов. Но не будет ли скучно в столь юным принцессам выслушивать долгий рассказ старого маршала, в котором повествуется о множестве горестей, как обычно и бывает в тех делах, которые называют заговорами?

— Не будет, дон Рамон — принцессы по положению своему обязаны знать, что происходило на землях их королевства. И особенно нужно знать о заговорах, что подрывают устои государственные, так и о тех причинах, по которым создаются подобные комплоты.

Властно, пусть и негромко произнесла Мария Кристина — будучи австрийской эрцгерцогиней, она тем ревностней относилась к своим обязанностям испанской королевы. И прекрасно понимала всю необходимость подобных знаний для монархов, и не важно, кто будет наследовать из ее детей корону. Да и сами девушки милостивым наклонением прелестных головок как бы дали свое согласие, и маршал, тяжело вздохнув, начал свой рассказ, старательно подбирая слова.

— К нашему городу Сан-Франциско, что столица Калифорнии, в марте 1806 года причалил корабли «Юнона» и «Авось» под русскими военными флагами, на белом фоне синий Андреевский крест, на наш берег сошел один очень знатный вельможа, камергер тогда правящего императора Александра, того самого царя, что сокрушил Наполеона восемь лет спустя этих событий. Так вот — на берег наших владений ступил наместник его земель в Америке, именуемых везде Аляской, вице-король и конт, то есть графского достоинства аристократ. Звали его Николаем Резановым — и возраст тогда ему 42 года. Северные русские территории голодали, на них ничего не росло, и он прибыл к нашему губернатору Сан-Франциско Хосе Хоакину де Арильяге с просьбой продать русским жителям продовольствие. В чем ему не было отказано — за шесть недель, судя по отчетам, которые недавно нашли и посмотрели по моему приказу, на корабли доставили многие тонны продовольствия — зерна, овощей, муки, сушеного мяса и фруктов, и многое другое. За все было уплачено шкурами морского зверя и пушниной. Странно, что русские не рассчитались золотыми самородками, может быть, тогда их просто не нашли.

Королева и ее дочери слушали повествование маршала очень внимательно, не сводя глаз, только веера то раскрывались, то чуть складывались, что свидетельствовало о самом непритворном интересе.

— Комендантом Сан-Франциско тогда был коронель Хосе Дарио Аргуэльо, он основал город Лос-Анджелес, крупный землевладелец с поместьем в тридцать пять тысяч акров. Его супруга, почтенная Мария Игнасио Морага, племянница дона Хосе Хоакина де ла Тринидада Морага, родила супругу пять сыновей и семь дочерей, среди последних была Мария де ла Консепсьон Марселла Аргуэльо, которой было тогда пятнадцать лет. Девушка воспитывалась во Франции, но там начались известные события, и родители постарались, чтобы она как можно скорее прибыла в Калифорнию. И вот тут Мария встретилась с графом, и они полюбили друг друга с первого взгляда. Так часто бывает, хотя политические расчеты и в сердечных делах присутствуют. Но тем прочнее любовные связи становятся — вы уж простите старого солдата за его прямоту и откровенность!

— Мои дочери принцессы, и прекрасно понимают что интересы сердечные и расчеты государственные часто не совпадают, и первые ради блага короны следует приносить в жертву вторым, которые значимы более для их родителей, что являются монархами и несут свой крест.

Королева помрачнела, как никто лучше она понимала эту долю принцесс. Ее саму выдали замуж за рано овдовевшего короля Альфонса — династии австрийских Габсбургов и испанских Бурбонов всегда исторически связывали очень прочные узы. Король ее не любил совершенно, и разделял ложе ради одного — рождения наследника престола. И когда появилась на свет старшая Мария — он ее возненавидел, и долгое время не хотел давать титул наследницы, принцессы Астурийской. И лишь по требованию вдовствующей королевы Изабеллы, которая отказалась от своих прав в пользу новорожденной девочки, удалось прийти к согласию. Через два года родилась младшая дочь, и король стал проводить все свои ночи у любовницы, чем доводил Марию Кристину до отчаяния — но само положение заставляло ее скрывать эмоции. И когда она через несколько лет снова ощутила себя в тягости, король умирал от туберкулеза, и вся страна напряженно гадала, кто находится в чреве вдовы. И когда на свет двенадцать лет тому назад появился мальчик, ему при крещении дали отцовское имя Альфонсо, только номер был несчастливый у этого младенца, которого сразу же объявили королем Испании…

Король Испании Альфонсо XIII и королева-регентша Мария Кристина…

Глава 34

— В Петербурге за пять лет до этих событий был заговор, в ходе которого аристократы и гвардейцы убили императора Павла, причем на английское золото. Пусть эти события русские цари держат тайной для своих подданных, но о том хорошо знают те, кому ведать надлежит. Как и править…

Маршал остановился, однако королева не высказала нарочитого удивления, да и обе ее дочери тоже — мадридский двор тоже скрывал подобные тайны, а таковых хватало с избытком. Чего стоили совсем недавние карлистские войны, и сколько там ныне живущих аристократов в них участвовало. Такое сейчас не принято не то чтобы обсуждать, даже воспоминать.

— Вошедший на престол император Александр потихоньку постарался избавиться от заговорщиков, отправив их от столицы подальше. Но чтобы это не выглядело опалой, сделал для них всех повышение.

— Вполне разумно, — веер в руке принцессы Астурийской чуть дрогнул, — он не мог им мстить, но убрать подальше от двора благое решение.

— Ваше высочество правы, так и надлежит поступать разумным монархам, — чуть поклонился маршал, прекрасно понимая, что сам ведет урок, который королева негласно попросила дать своим дочерям.

— Так вот, наместник и камергер полюбил дочь коменданта, вот только была ли в его поступках всепоглощающая страсть, ведь он не юнец, способный потерять от любви голову, а расчетливый вдовец. Разница вероисповеданий послужила препятствием для брака, состоялась только помолвка. Дабы разрешить эту возникшую проблему, вельможа отправился к императору с докладом, чтобы потом через папу выхлопотать в Риме разрешение для брака православного с католичкой.

— Не думаю, чтобы для брака это послужило бы препятствием — разница в вероисповедании не настолько громадна, чтобы ее можно было не разрешить на месте. Тогда достаточно было одному из супругов принять христианские обряды другого супруга, всех же объединяет одна вера. Даже награждение орденом «Золотого Руна», кавалерами которого только одни католики могли стать, было изменено на всех христиан, и русские монархи с вельможами сим орденом сейчас награждаются.

Совсем тихо произнесла инфанта, и вот тут все удивились — девочка всегда старалась молчать, но внимательно слушая рассуждения других. Однако королева и маршал ничего не сказали, только кивнули слегка, и, покраснев, инфанта усердна «заработала» веером, стараясь скрыть смущение.

— Вы правы, ваше высочество, то пустая отговорка, на самом деле тайный брак состоялся, и тому есть доказательства. Но в искренней любви Марии сомневаться не приходится — прошел год после отплытия графа, как она стала приходить на берег океана, и смотреть, не появились ли на горизонте паруса его кораблей. И лишь через два года ей сообщили, что возвращаясь в Петербург, камергер Резанов заболел в пути и от горячки умер. Было сказано в послании, что она теперь свободна от данного ей слова и вольна выйти замуж за кого угодно. Вдова, именно вдова, а отнюдь не невеста, как сказано в балладе, категорически отказалась, и всю свою жизнь посвятила благотворительности, даже занималась с индейцами, приохочивая их к вере Божьей, за что они, преклоняясь перед ней, называли ее «Благословенной». Она пережила своего мужа ровно на полвека, ушла в монастырь святого Доминика незадолго до собственной кончины. И в прошлом году ее прах был перезахоронен, а кем — остается только догадываться.

Маршал посмотрел на принцесс — те слушали его очень внимательно, в свет девочки не выходили, находясь под постоянным присмотром и в окружении священников. А теперь нужно было говорить о том, что, несомненно, они знают, но только рассказывать не принято.

— С появлением капитана де навио Серхио Рамоса я сразу понял, что он скрывает какую-то тайну о своем происхождении, и если имя дано ему при крещении, то вот фамилии вымышленные. Но благодаря его уму и отчаянной храбрости мы стали одерживать оглушительные победы, именно он смог организовать борьбу вновь созданной Конфедерации, и сейчас дикси одерживают вместе с нами победы над янки. К тому же он хороший минер и химик, проводил какие-то опыты с реактивами. А потому адмирал Сервера приставил к нему денщиком альфереса, мать которого русская, и он хорошо понимает язык, может писать и читать на нем. Мы уговорили его принять эти обязанности, хотя для офицера такое зазорно, но интересы короны и армады превыше всего. Проще говоря, он шпионит за адмиралом, и мы постоянно получаем по телеграфу отчеты.

Ни королева, ни принцессы не выразили неприятия — все они прекрасно понимали, что доверять в делах государственных нельзя, особенно тем, кто совсем недавно принят на службу.

— Так вот, в одном из ящичков секретера обнаружилась странная выписка, очень старая — в ней запись о браке Марии Аргуэльо и конта российского достоинства Николаса Резанова. Разобрать текст можно, и что интересно сия выписка явно свидетельствует о том, что заключенный брак был тайный, причем со стороны не только вельможи, но и всего семейства Аргуэльо. А все объясняется одним обстоятельством, если задать простой вопрос — почему они все скрывали этот брак, и при этом позволили русским спокойно основать форт Росс за пределами территории испанской короны, на выкупленных у индейцев землях. И почему даже после гибели графа Резанова русских не выпроводили силой, более того, Арагуэльо им всячески помогали и позволяли укрепиться. И все встанет на свои места, если вспомнить, что произошло в «Новой Испании» через пятнадцать лет после появления русских кораблей «Юноны» и «Авось» в Сан-Франциско.

— Случился мятеж против короны, и появилась Мексика, отринувшая нашу власть. Подобное произошло и в других владениях Испании в Новом Свете, — тихо произнесла принцесса Астурийская. — Тогда это заговор против нас, а брак вроде династического, что скреплял узами. Но ведь чтобы все семейство Аргуэльо, а оно участвовало в мятеже, продолжало состоять в альянсе с русскими, то им нужен наследник…

Вот тут ахнула от слов старшей дочери королева Мария Кристина, и взгляд ее, направленный на маршала, был весьма красноречивый…

Форт Росс, современный вид. И раз в год на празднике над ним продолжает развеваться на ветру русский флаг…

Глава 35

— Князь, род Резановых давно вымер, и не следует ворошить угли давно потухшего костра. Меня это не интересует — мой отец не видел своего родителя, я только по одному портрету и могу судить о той крови, что течет в моих жилах. Да и русский язык, хоть и знаю с детства, но на то была воля моей бабушки, ее желанием почтить память погибшего супруга.

— Погибшего? Вы что-то путаете, сеньор адмирал, простите меня — камергер Резанов умер в дороге…

— Да-да, понимаю, только я имею свой взгляд на вещи. Вполне допускаю, что вернувшиеся в девятом году командиры «Юноны» и «Авось» лейтенант Хвостов и мичман Давыдов, выполнявшие тайные поручения и приказы Резанова, могли утонуть, но не оба сразу, средь бела дня, упав в Неву при случайном обрыве понтона? Вы моряк — не смешите меня, я ведь тоже море повидал. И тот, кто хоть раз выплывал в студеной воде, выплывет в летней реке, в любом состоянии, хоть смертельно пьяный. А тут два опытных моряка и топором на речное дно пошли. Странно, не находите ли?

Серхио хмыкнул, видя, что Ливен призадумался и сам — действительно, один вполне мог утонуть, но не двое же сразу. И видя сомнения, принялся их терпеливо «раздувать» дальше:

— И как по заказу «Юнона» и «Авось» тоже разом отправились на постой к Посейдону, и все — нет свидетелей, только песня моего воспитателя, забулдыги несчастного, что рассказывал о своих странствиях, осталась, ее то вам сейчас я и спел. Вот так-то — «вместо флейты поднимем флягу», да «под крестовым российским флагом и девизом „Авось“, и девизом»…

Сергей Иванович сознательно оборвал фразу, взятую из творчества Вознесенского — он продолжал мистификацию, сознательно мешая те немногие факты, которые знал, с четко выверенной линией «легенды» — остальное русские и испанцы сами домыслят, и выведут нужный для него результат.

— Поверьте, я не знал этого, — Ливен в растерянности посмотрел на него, — но по приезду в Петербург немедленно все выясню…

— Не стоит вам это делать, капитан де фрегата, есть тайны, которые обжигают сразу же, а есть те, которые даже спустя долгие десятилетия, могут отравить, яд у них смертельный, особенно когда это касается загадок престола. А корабли погибли, и тут следы могут привести отнюдь не в Мадрид. Вспомните, что началось в Калифорнии в двадцать первом году…

— Вы имеете тот период, что начался с Симона Боливара в «Новом Свете», который так затронул все испанские владения?

— Будто русские не затронул, князь, вы их всех лишились, но позднее. Это на суше вы сильны, а все ваши заморские территории отобрать смогли, как и наши, и тут слова не скажешь, есть сила, против которой никто не устоит, поверьте, я это слишком хорошо знаю. Приобщился, к сокровенному, можно и так сказать, Александр Александрович.

— Вы имеете в виду…

— Не стоит нам говорить о том, князь — перед этой силой никто не устоит, он везде — от горничных до дворецких в каждой стране, в орудийных жерлах кораблей. Ваши императоры пробовали — так про кончину одного так и сказали, что помер от «апоплексического удара» табакеркой в висок. Не стоит ворошить прошлое, князь, оно страшно.

Сергей Иванович неторопливо раскурил сигару, пыхнул дымком, понимая по насупившемуся князю, что недомолвки приняты тем всерьез. И решил добавить «жару», улыбнувшись по-отчески:

— Расскажу вам одну историю, во что нашему семейству обошлось противостояние этой силе. Когда дед скончался по дороге, у него был свадебный медальон, которым он обменялся с молодой супругой. Там были переплетенные локоны их волос, прочие разные безделицы, понятные и ценимые только влюбленными. Этот медальон отдал обратно моей бабушке в шестнадцатом году лейтенант Отто Коцебу, что посетил Сан-Франциско. Только пять лет тому назад я прочитал его записки, но о том нет ни малейшего упоминания. Почему? Но зато через девять лет последовали некие события на Сенатской площади, и даже ваш молодой государь не решился слишком углублять следствие. Однако через тридцать лет он не смог противостоять этой силе, что показала себя открыто. Вы понимаете, о чем я говорю?

Ливен кивнул, хотя судя по затуманившимся глазам князя, он никак не мог связать два факта, и тут надо было помочь:

— При вашем дворе есть очень влиятельные круги, что имеют воздействия на любые решения, что могут пойти во вред, понятно кому. Земли форта Росс были даны Резанову лично, не Российской империи — такой бумаги у императора нет, но зато я ее видел. Вдова камергера писала письма царю через Баранова, но как я понимаю, до него они не дошли. Зато секретарь компании весьма активно поспособствовал событиям 14 декабря. А дальше совсем интересно — владельцами акций оной являлись влиятельные сановники, но они решительно избавляются от активов — вначале отдали остров на Гавайях, затем форт Росс за смехотворную сумму в десять годовых жалований чиновника МИДа. А затем «сбыли» Аляску за бесценок, в 14 миллионов рублей, которые непонятно куда делись общей частью. А по моей семье вообще страшно прошлись — отец и мать, вместе с индейцами нашей гасиенды в Неваде, погибли от рук солдат в синих мундирах, никому пощады не дали. А вот меня успели спасти, спрятали — шла война янки с Мексикой. Сам видел, как офицеры искали бумаги, но потом все сожгли — и тела людей, и дома. Меня отвезли к бабушке, и я поклялся отомстить…

— Про «Алабаму» слышали многие моряки, как и про ваши подвиги в этой войне, сеньор альмиранте. Клятву вы сдержали!

— Нет, я верну свои владения, теперь их отвоюет Испания — ваша держава все потеряла из-за предателей. И потеряет еще больше. А потому у меня есть одно предложение, поверьте, оно того стоит…

Восстание на Сенатской площади 1825 года. Следствие по монаршей воле предпочло не заметить «странное поведение» многих генералов, а потому решили не выяснять досконально, кто на самом деле был заинтересован в мятеже…

Глава 36

— По крайней мере, у них ничего не прошу, а вот дать взамен могу им многое. Время покажет, правильный выбор я сделал, или нет, ошибка или позитив. А вот какой мир будет теперь, только одно время покажет, но первые наброски уже дают определенные возможности для анализа обстановки. Она совсем иная, чем в той реальности…

Сергей Иванович тяжело поднялся с кресла, палуба под ногами чуть подрагивала — «Инфанта Мария Терезия» шла к Нью-Йорку, будучи флагманом объединенной союзной эскадры. В поход вместе с ним отправилась «Куба» с «Нью-Мексико», плюс еще несколько кораблей под красно-желтыми испанскими флагами. Да и конфедераты впервые вывели в море немалые силы, вернее все, что у них было.

Головным «Вирджиния» под адмиральским флагом, бывшая когда-то «Орегоном» — имя самого знаменитого корабля КША решено было присвоить самому сильному броненосцу. Вместе с ним в поход отправились и крейсер «Ричмонд», получивший название столицы мятежного «юга», ранее бывший «Цинциннати». Мониторы, ставшие «Джорджией» и «Миссисипи» остались в Норфолке береговой эскадрой. А вместе с ними и возвращенный «Монтгомери» — все же город штата Алабама, символа «Земли Дикси» — имя не стали менять, оставили прежнее. Два других малых бронепалубных крейсера данного типа — «Марблхед» и «Дейтройт» — Рамос тоже отдал без огорчения. В результате «справедливого дележа» — уж больно не хотелось отдавать бывшую «Колумбию», что вообще-то город в мятежной Южной Каролине. А так все сладилось к взаимному удовольствию «высоких договаривающихся сторон» — парочку в обмен на одного.

Особенной пользы в этих тихоходных кораблях, водоизмещением всего в две тысячи тонн, Снрхио не видел. Однако постарался, чтобы они перешли Флориде и Техасу, связанные «особыми отношениями» с Испанией — почему и получили характерные, «говорящие за себя» имена известных городов, основанных когда-то конкистадорами — «Сан-Агустин» и «Эль-Пасо».

Вот такие бывают политические «реверансы»!

Выделил для участия в демонстративной экспедиции свой сильнейший корабль и штат «Одинокой Звезды», что объявил о независимости, но вошел в военный союз с Испанией и КША. Броненосцу «Техас» потому и названия менять не пришлось, осталось «исконное». К нему присоединились два «испанских города» — так что появилась еще одна действующая эскадра из «лоялистов», так прозвали тех, кто держал «руку» Испании, как сто двадцать пять лет тому назад были сторонники британской «ориентации».

Весь расчет набега на Нью-Йорк столь огромными силами основывался на тринадцатидюймовых пушках наскоро отремонтированного «южанами» броненосца — увесистый главный калибр должен произвести на дельцов и банкиров САСШ жуткое впечатление, показывая, кто теперь стал на море вдоль всего восточного побережья настоящим хозяином. А заодно намечалась высадка десанта с трех лайнеров, на каждый из которых пришлось по два батальона «дикси», вооруженных до зубов, со скорострельными пушками и пулеметами, изготовленными французами.

Война, как ни странно, набирала «обороты» — чем хуже дела шли на море, тем отчаянней янки сражались на суше, пытаясь переломить ситуацию на фронте в свою пользу. Миссури и Кентукки были залиты кровью — но наступление «южан» остановить не удалось. Страшные бои шли в Западной Вирджинии, Мериленде и Делавэре, на подступах к Вашингтону, но тут все напоминало переход от маневренной войны к позиционной фазе. Противоборствующие стороны за полтора месяца беспрерывных боев уже были порядком обескровлены, требовалось провести мобилизацию не только человеческого ресурса, но и промышленности.

И вот тут конфедераты, как ни странно, находились в гораздо лучшем положении, хотя их ресурсы составляли примерно четверть от общего потенциала. Вот только эта четверть равнялась совокупному производству Франции и России вместе взятых, четвертое место в мире после Британии, Германии и САСШ. Штаты вообще продолжали сохранять лидерство, вот только вряд ли это продлится долго, ведь если война продлиться еще полгода, как все показатели сократятся вдвое.

— Ничего, додавим их до мира, да они и сами понимают, что дело швах. Пойдут на попятную, когда англичане решат, что настал их час участия в «разделе» бывшей колонии. И своего они не упустят — те еще мерзавцы, уроки у таких брать нужно в политике!

Рамос усмехнулся, раскурил потухшую сигару, пыхнул дымом. Задумался, глядя на карту — «юг» себя прокормит с избытком, а вот воюющий в изоляции и блокированный с моря «север» внешней «подпитки» иметь не может. Поток эмигрантов из европейских стран полностью прекратился — кто будет искать счастья в разоряемой стране, где убить могут в любой момент и фамилии не спросят⁈

И хуже того — началась внутренняя миграция на юг, куда ехали в основном немцы и французы, еще не ставшие «янки», а на север потянулись те, кто не смог смирится со своей участью — «республиканцы» и негры. Хотя последних было не так много, примерно треть, остальные сегрегацию приняли, так как уровень жизни у них был не таким и плохим, по крайней мере, куда более зажиточный, чем в северных штатах.

— Воевать вряд ли будут, но весь Орегон «отожмут», а это три штата. И прихватят то, что плохо лежать будет. А вот здесь мы их «обломить» должны непременно, начав свою «игру». А вот примут ли они новые правила — вот в чем проблема. Главное сейчас нам поторопиться, и своего не упустить…

Серхио посмотрел на карту, вернее на штриховку, которой «накрыл» достаточно большие территории.

— Если будет такой результат, то мир станет совсем другим. И вряд ли будет мировая война, так как не станет ее главного «поджигателя»…

Территории, бывшие за Российской империей в «Новом Свете» в первой четверти ХIХ века…

Глава 37

— Интересно, что останется от этого Нью-Йорка после такого погрома? Дикси одурели, нельзя же так сурово…

Сергей Иванович вот уже больше часа пребывал в несколько ошарашенном состоянии — «южане» уничтожали под «корень», другого слова тут и не подберешь, если только не соблюдать условностей, «западные ворота» в Штаты. Видимо, он сам не учел изрядно накопившуюся у «дикси» за долгие годы «интеграции» злость, которую они теперь просто вымещали. А «зеленое яблоко» своего рода символ «северян», крупнейший в мире торговый и банковский центр, вот с ним нынче и поступали по принципу Марка Порция Катона — «Карфаген должен быть разрушен». Но с другой стороны все правильно — тут «гнездо» будущей ФРС, группы дельцов, которая подомнет под себя весь мир своими долларами. И до Брейтон-Вуда осталось меньше полувека — так что этот разрушительный набег «южан» можно считать не более чем превентивной акцией, спасением собственного будущего.

— Предать на поток и разграбление, — пробормотал Рамос, видя, чему подвергается город — такого ужаса орды диких азиатов не наделают. Манхеттен пылал, туда высадили десант, а морская пехота никогда тихим нравом не отличалась. Да и роты «плантаторов» тоже — потомки пришли взыскивать за грабеж их отцов и внуков с бывших «победителей».

История повернула вспять, и страшно осознавать, что именно он приложил к этому все свои помыслы и действия. Действительно, тут следует поступать по древнему принципу, и он его прошептал:

— Карфаген должен быть разрушен — это так! Уолл-стрит в огонь, и очередь за Лондоном, Сити та еще зараза, которую нужно выжечь…

Осекся, затравленно огляделся — нет, на мостике он находился один, чины штаба стояли на отдалении, так что вряд ли кто смог подслушать бормотание адмирала на русском языке. Он сам себя сейчас испугался, ощущение, будто в него самого неистовый дух Че Гевары вселился, хотелось всех этих банкиров на фонарях развешать, пока они свою власть по всему миру не установили. Всех этих Дюпонов, Морганов, Херстов, Рокфеллеров и прочих, всю эту гнусь, заокеанскую корпорацию олигархов, этот отнюдь не комический, а вполне реальный и зловещий тайный союз «меча и орала».

Видимо и «дикси», всю жизнь ковырявшиеся в земле еще от первых поселенцев, это чувствовали, и теперь вырвалась ненависть пахаря на ростовщика, сдавившего его своими «процентами», за бесценок отобравшего имущество — они все предавали «огню и мечу», как сказали бы древние, без всякой жалости и сожаления. Так могут уничтожать только тот город, который считают «чуждым» собственному мировоззрению, когда столкнулись две разные цивилизации, и силе противопоставили силу, надменности свирепость, обману запредельную отвагу.

— «Реина Мерседес» тонет, сеньор альмиранте!

Еще бы отремонтированному корвету не тонуть, если он подорвался на мине, как и три парохода южан. Мин «северяне» накидали, но с опозданием, выставили немного, все, что успели изготовить. Больше надеялись на мониторы, что отважно вступили в бой, но броненосцам потребовалось полчаса, чтобы превратить их в развалины огнем своих мощных орудий. Старые крейсера «Атланта» и «Чикаго» избежали такой участи, благо стояли в ремонте, как и спущенный на воду недостроенный броненосец «Алабама», который вместе с ними стал трофеем призовой партии, вместе с десятками других пароходов, что стали добычей победителей. Причем, даже в эту минуту никто не забывал о ценностях и прочим имуществе — материальное стимулирование ведь не зря для военных придумали, а меч лучший инструмент, чтобы заставить богатого джентльмена отдать часть своего добра другому, пусть бедному, но вооруженному джентльмену.

Сама война сделала самого Серхно не просто довольно обеспеченным, а очень богатым даже по здешним меркам человеком. Испания рассчиталась сполна, причем не деньгами — в казне было пусто. Ему отдали две яхты, а к ним два парохода со всем захваченным в трюмах добром. К тому же сейфы были не обчищены, так что он получил небольшое состояние в банкнотах разных стран и золотых монетах примерно на миллион песо, примерно сорок тысяч фунтов, или двести тысяч в долларах. Так что на яхты «Юнона» и «Авось» он набирал своих людей, с прицелом на будущее, хотя прекрасно понимал, что такие «игры» могут стоить ему головы. Так и терять было нечего, кроме самой жизни, а ставки такие, что ей можно и рискнуть.

— Карфаген должен быть разрушен…

В полном обалдении Сергей Иванович наблюдал за сюрреалистической картиной — броненосец «Вирджиния» сносил огнем главного калибра, а это тринадцатидюймовые (330 мм) пушки, недавно установленную на высоком постаменте «статую свободы». Зачем тратить столь драгоценные фугасы, но с необычайным упрямством, достойным лучшего применения, флагманский броненосец «южан» продолжал стрельбу.

— Фи, расстреливать женщину-памятник, к тому же подаренную французами, недостойное для кабальеро занятие. Откуда такая безрассудная глупость, сдалось им это сооружение!

Не одобрив происходящее, тем не менее, Сергей Иванович не вмешивался — пусть сами сводят счеты, их дело. Хотя понимал, что уже завтра во всех газетах «северных» штатов выйдут газеты с громко кричащими заголовками, причем виновным сделают именно его. Хотя все видят, «что 'Инфанта Мария Терезия» вела бой только с мониторами, и не стреляла по городу, хотя цели имелись. Пусть считают это благородством, но причина в другом — 280 мм снарядов осталось немного, и их следует беречь. А после войны броненосцы пройдут капитальный ремонт, и на них установят новые орудия ГК. Но до этого еще много времени — пока идет война…

Отмечены территории, что когда-то находились, или продолжают пребывать под скипетром британской короны. Это и есть империя, над которой никогда не заходит солнце…

Глава 38

— Ваше величество, принцессы, — маршал поклонился, и улыбнулся — несмотря на жуткую нехватку времени, он всегда находил час, чтобы сделать доклад вдовствующей королеве, которая являлась регентом до совершеннолетия юного короля, и принцессе Астурийской, наследнице престола, если что случится худое с монархом. Самого короля Альфонса не было — двенадцать лет не тот возраст, чтобы заниматься государственными делами, отдавая себе отчет в их важности. Но то, что шестнадцатилетняя инфанта Мария Терезия тоже присутствовала на таких вот «вечернях» было во благо интересов короны, и эта девушка тоже вполне могла занять место в его планах. К тому же имея почти неограниченную власть, маршал все же старался соблюдать традицию — он обязан был давать отчет в своих делах королю, но сейчас регентше и принцессе Астурийской, Марии де лос Мерседес.

— Мы должны были потерпеть поражение в этой войне, поверьте, я отдаю отчет в сказанных мной сейчас словах, — маршал говорил тихо, вечер не любит громких речей. Да и беседа будет о столь важных делах, о которых только втихомолку рассуждать надобно.

— Вся Испания была бы потрясена, мы потеряли бы все наши владения на Тихом океане, я говорю о Филиппинах и островах. Лишились всей нашей Вест-Индии, хотя, что там осталось от прежнего величия, одни лишь жалкие остатки, Куба и Пуэрто-Рико. Но ситуация сейчас кардинально переменилась, и в лучшую сторону для нашего королевства — мы одерживаем победу над страной, победить которую было невозможно. Но случилось чудо — нам прислали на помощь человека, который вырвал шанс для короны, победил тогда, когда в Гаване я думал о поражении. Да и адмирал Сервера сам признавался, что победу в кампании добыл всего один моряк, и тот русский по происхождению. Его имя теперь повторяют по всем странам «Нового Света», где говорят на родном испанском языке.

— Я с дочерями каждый день молимся за него, дон Рамон. Это действительно подобно чуду — я получила письма из Вены и Берлина, в них таланту и храбрости альмиранте Рамоса отдают должное.

— Моя королева, вот эту тетрадку, которую вы внимательно прочитали, я получил от Рамоса, как видите, стоило нам последовать советам, как ситуация начала изменяться в нашу пользу. На нашу сторону открыто перешла могущественная Германия, хотя нам придется отдать половину Лусона и часть мелких островов. Причем именно те, что охвачены мятежом — не столь велика эта потеря, легко примирится, чтобы не говорили в клерикальной партии. А еще удалось вызвать новую междоусобную войну между янки и дикси, и в самый решающий момент мы получили в союзники возрожденную Конфедерацию, и теперь имея такую опору, можно с надеждой смотреть в будущее. Опосредованно оказали помощь из Франции, что явилось для нас очень значимым — мы получили большой кредит в самый отчаянный момент, крупные партии вооружения и боеприпасов.

— О да, никто не ожидал такой помощи, ведь все объявили нейтралитет, пусть и благожелательный к нам. Но выступить против сильнейшей державы «Нового Света» не решился никто…

— Решился, ваше величество, один человек решился, и для «Новой Испании» теперь его имя будет таким же, как Пелайо, король Астурии, и даже как «армигера» Эль-Сида Кампеадора. Однако одерживать громкие победы над врагом недостаточно, нужно воспользоваться плодами викторий, иначе у нас их вырвут из рук, и мы останемся ни с чем.

— Вы что имеете в виду, дон Рамон — скорое вмешательство в эту войну Британской империи?

— Да, ваше величество, это неизбежно — Лондон своего не упустит, он привык добиваться наибольших для себя преференций. А потому мы должны отстаивать свои позиции, но сделать это очень затруднительно. И в певую очередь из-за нашей внутренней борьбы. Те придворные и правительственные, а также церковные круги, которые всячески препятствовали проведению реформ на Кубе и Филиппинах, и могли бы привести королевство к краху в самом скором времени. Именно они привели к крушению нашу империю своим стремлением к доминированию и высокомерным игнорированием интересов жителей заморских территорий, в результате порочной практики они полностью отпали от нас. И они доведут страну до печального итога, если их мы не отстраним от власти. Но сделать это в самой Испании трудно, зато вполне можно полностью закрыть для них все наши заморские владения, и вообще путь, скажем так, в «Новый Свет», сведя их влияние там к ничтожно малому значению. Ваше величество — нужны новые методы и соглашения, которые устроят всех жителей, а не выступать в защиту эфемерных притязаний толики ретроградов, которые ничему не способны учиться, и никогда не делают выводов даже из собственных ошибок. Пришло время новых решений, и совершать их должны те, кто понимает ситуацию, и сможет ее приспособить к новым реалиям на благо «возрожденной» Испании.

Маршал был представителем «новых» реформаторов, только их по рукам и ногам связывали старые властные круги, опиравшиеся на церковь — они действительно жили прошлым и бредили величием Испании. Их политика привела к тому, что в первой четверти этого века от Испании отпали почти все колонии в «Новом Свете». Вроде бы можно было извлечь опыт, но нет — в шестидесятые годы было допущено ошибок еще больше, в результате вроде бы даже лояльные к Испании страны стали к ней враждебны. И королева все прекрасно понимала — она была австрийкой, и на нее не довлела тяжким грузом дань величию прошлого. А потому с маршалом стали политическими союзниками, и теперь им двоим надо принимать решения, которые определят судьбу «испанского мира». Перспективы оного детально описаны в «синей» тетради, на которую сейчас Мария Кристина положила свою ладонь.

— Хорошо, дон Рамон — я всецело доверяю альмиранте Рамосу, и даю ему «карт бланш» на ведение переговоров с президентом Диасом об унии. И мы примем все его условия, ради нашего общего будущего…

Начало 19 века — карта совсем иная, чем та, которая была к концу времени окончательного «раздела мира»

Глава 39

— Вам, адмирал Рамос, удалось проделать то, о чем долго мечтали многие джентльмены в моей стране. Но пока я могу только смотреть на это зрелище и рукоплескать. Однако многие влиятельные люди считают, что продолжение войны несет больше вреда, чем пользы, так как затронуты их интересы, что являются жизненно важными.

— Я рад за оценку такого человека и моряка, каким являетесь вы, адмирал Фишер, — Серхио приветливо улыбнулся, понимая, что ему придется сейчас быть как можно более искренним в своем лицедействе. Перед ним в кресле сидела сейчас персона, один из значимых представителей Ройял Нэви, из той когорты политиков и военных, которая определяет, что считать жизненно важными интересами для Британии, а что нет. Именно эти люди являлись истинными властителями мира, и если ни прямо определяли его судьбу, то опосредованно, уже как разумный инструмент в руках настоящих владык огромного пространства на всех континентах, вернее океанах, за исключением, пожалуй, полярного, и то потому, что тот практически круглогодично закрыт непроходимыми для нынешних пароходов льдами.

Сейчас Британская империя имела флот, равный флотам всех остальных стран мира, если считать броненосцы и крупные крейсера. И противостоять этой мощи никто не может, лишь Германия отважится бросить вызов, и то с появлением дредноутов и наступившей за ними новой эпохи. Она и принесет миру страшные потрясения в виде двух мировых войн, которые нельзя допустить — именно с них человечество стало скатываться в ту пропасть, размеры которой даже в его времени толком не осознали.

— Мы пока смотрим на события, но скоро вмешаемся в них — наши бывшие колонисты слишком много возомнили про себя, и пора указать им их настоящее место, которого они и заслуживают. Нужен мир — и мы найдем способ усадить за стол переговоров враждующие стороны. Если не могут жить вместе, то пусть пребывают в раздельности — такое положение вещей, я думаю, устроит многих, кто прямо участвует в этой войне.

От негромко сказанных слов вице-адмирала Джона Арбенота Фишера повеяло принятым решением, и Серхио едва сдержал вздох облегчения. Англия решила занять излюбленную позицию «третейского судьи», что выслушивает все стороны с одинаковой любезной улыбкой, но выносит приговор, руководствуясь именно своими интересами. И протестовать никто не будет — связываться с «владычицей морей» себе дороже обойдется. Голландия, Испания и Франция пробовали на протяжении последних трех с половиной веков, даже когда у них появлялись армады, как по отдельности, так и совокупной силой пытались воевать, однако были безжалостно побиты. И последний «урок», данный у Трафальгара в 1805 году, очень хорошо усвоен.

Ройял Нэви сейчас имеет «двух державный стандарт», равный совокупному составу флотов двух самых сильнейших держав мира. Однако то лишь провозглашенный принцип, на самом деле сейчас броненосцев и крупных броненосных и бронепалубных крейсеров, бороздящих моря и океаны под «Юнион Джеком» не меньше, чем могут выставить все европейские державы вместе взятые, к которым вполне могут присоединиться и другие страны мира, имеющие подобные корабли.

Так что лорд Фишер вполне четко дал понять, что прибыл не для переговоров, а для передачи условий, которые он, как главнокомандующий «армадой» и генерал-капитан Вест-Индии, должен принять. В том, чтобы их отвергнуть и речи быть не могло — слишком несопоставимы силы, и вмешательство Лондона на стороне Вашингтона позитивный ход войны для союзников могло превратить за несколько недель в катастрофический. К тому же и незачем — цели и стремления на данном этапе полностью совпадали, а как будет в будущем, то покажет время.

— Думаю, что Конфедерация и САСШ, да-да, именно как североамериканские, без притязаний отныне на всю Америку, вполне могут существовать по отдельности, особенно если не будут иметь выхода к Тихому океану — это касается не конфедератов, у них его нет, а «федералов», которые захватили принадлежащие нам владения совсем недавно — прошло всего полвека. Я имею в виду территорию «Новой Испании», которая триста лет находилась под властью испанской короны, и была отторгнута силой. Мы здесь с Мексикой выступаем заедино в этой войне, будучи союзниками.

Серхио предпочел сразу же очертить тот круг, в который англичане не должны были заступать. Но в тоже время, следовало поторопиться, и дать самому дать Британии то, что она легко может вырвать. Но в этом случае это будет выглядеть как признание прав Лондона и вроде добровольной уступки, отчего позиции «высоких договаривающихся сторон» будут выровнены. Так как между просящим и дающим всегда есть разница.

— Однако считаю, что те обширные земли Орегона, а отнюдь не трех штатов, которые Британская империя уступила полвека тому назад Вашингтону, должны быть возвращены под власть короны. Это твердая позиция нашего альянса — населения на так называемом «диком западе» немного, что говорит о насильственном характере присоединения с истреблением местного населения, как индейцев, и к сожалению, испанцев. Последних, к тому же нещадно ограбили, а ведь они жили тут веками.

— О да, вы тут правы, адмирал. Мне довелось слышать грустную историю о том, как янки обошлись с вашей семьей. И, несомненно, должны понести за это справедливое наказание. К тому же индейские территории, на так называемом «диком западе» находящиеся, находились под защитой британской короны тоже, и тяготятся властью наших бывших колонистов. Их западная граница должна быть ограничена северной частью так называемой «луизианской покупки», и не более того.

Рамос сохранил приветливое выражение лица, моментально поняв, что Лондон жаждет «ободрать» янки так, чтобы потом им сделать предложение из разряда тех, от которых не принято отказываться. Проще говоря, не только ликвидировать конкурента, но постараться поставить его под свой контроль, превратив в послушного доминиона…

Прошло меньше столетия, и мир оказался «поделен». И на рубеже веков начался его «передел» — теперь нужно было применять грубую силу — и первыми под «раздачу» попали испанцы. Теперь одны «белые люди» могли рассматривать других «белых людей» как добычу — негров и азиатов на всех не хватило…

Глава 40

— «Испанское содружество», или «альянс», как угодно его именовать, не имеет своей целью создание империи, подобной вашей, сэр. Да и как можно сплотить множество стран, пусть даже говорящих на одном языке, но друг друга ненавидящих. Нет, интересы Испании распространяются только на Карибский регион, и ничего более, речи о воссоздание единой государственности не ведется. Поверьте, но мы не намерены в чем-либо ущемлять Британскую империю — наши территории разделяет Атлантика, а на ней полностью властвует Королевский Флот.

Рамос говорил невозмутимо, так обычно ведет себя человек, полностью осознающий уязвимость собственных позиций и силу собеседника. Необходимо выиграть время, достичь всех возможных результатов и кропотливо воспользоваться плодами победы. Противостоять Англии сейчас безумие, наоборот, нужно «умиротворение» этого «хищника», а там все можно обернуть к лучшему — стравить с Германией, на которую филиппинские победы уже подействовали как допинг. Слабые могут не только выжить, когда останутся в стороне от драки сильных, но и обрести могущество. Ведь противники хорошо обескровят себя, главное, чтобы дрались подольше.

— «Доктрина Монро» канула в небытие, но мы не будем возражать, если британская империя усилит свои позиции в «Новом Свете», для нас Лондон является союзником в отличие от Вашингтона.

Сергей Иванович говорил о том, что заранее было согласовано с «Хунтой», и точно так же вели себя все испанские дипломаты. Логика достаточно простая — «свято место пусто не бывает», а Британия не так промышленно сильна, как САСШ, чтобы полностью заменить последнюю страну. Так что остается значительный «люфт», которым и надлежит воспользоваться. Вначале присоединение «Новой Испании», которая войдет в альянс с Мексикой, и следствием уже будет уния, к которой следует потихоньку присоединить Техас и Флориду на особых основаниях. Затем последует Доминикана, из которой испанцы ушли треть века тому назад — эта страна сейчас чуть ли не под внешним управлением янки находится. Так что ее вовлечение в «альянс» жизненно важно, как и маленькие государства Центральной Америки — все это лишь вопрос времени и дальновидной политики, которую предстоит вести «Хунте». И вовсю использовать межимпериалистические противоречия, памятуя правило — «две собаки дерутся, третья не лезть».

— Правительство его величества заинтересовано в территории Аляски, бывшего российского владения, земли которой являются продолжением Канады. Как я понимаю, на них Испания не выдвигает притязаний?

— Помилуй бог, что делать нам южанам в снегах⁈ К тому же не думаю, что это жизненно необходимо — о золоте больше говорят, чем там есть…

Серхио сделал небольшую паузу, раскуривая сигару, и пришел к выводу, что лучше приберечь «джокера» в рукаве — узнать, что на Аляску будет претендовать еще одна держава, причем отнюдь не Россия, для англичан станет ошарашивающим известием. И если Бартлетт не дурак, а таковым он не являлся, то американцы вполне могут выкинуть номер, как Бланко с Филиппинами, и тогда вроде недавний враг станет союзником.

Стравить их всех, как собак, за кость с махрами!

А ведь есть еще будущий панамский канал — Англию он не может интересовать, как и Трансвааль с его алмазными копями и золотом. Надорвется «старушка в чепце», пытаясь все это загрести под себя. Добавить Маньчжурию и Корею к этому «раскладу», так вообще хорошо будет. Но сейчас нужно бросить первый пробный камень — продажность испанских чиновников давно вошла в поговорку, так что не грех этим воспользоваться, только ставки следует задрать, чтобы по «дешевке» не вышло.

— Аннексию Гавайев президентом САСШ мы не признаем, а потому реставрацию монархии считаем законной, как и королевой островов, сестру покойного монарха Лилиуокалани. А защитниками интересов Гавайей должны стать две короны — английская и испанская, на основе паритета.

— Этот шаг полностью приветствуется правительством его величества, — в глазах Фишера появился блеск, — острова же, принадлежащие янки, должны отойти к Испании. Впрочем, как мне сказали, у вашего деда была определенная концессия на каком-то из островков — можете ее взять себе обратно, той частью, что лежит у основанной крепости, названной в честь Елизаветы. Туда можно направить крейсер, и наши дипломаты местную «королеву» уговорят войти обратно на престол. Как и подписать бессрочную аренду на те земли, которые могут считаться вашими, граф.

Вот теперь полностью стало ясно, откуда произошла «утечка», однако Рамос только улыбнулся, нарочито заискивающе. Его вульгарно «покупали», но пока не с «потрохами», ибо не уплатили «цену». И она была тут же озвучена — Фишер чуть наклонился.

— Правительство его величества поможет вам вернуть все земли, купленные графом Резановым, вашим дедом. Это будет непременным условием к «хунте», без выполнения которого мы не признаем обратное возвращение «Нуэву Эспаньи». В ваших бывших колониях множество независимых государств, среди которых бывали и монархии, так что появление еще одной никого не удивит. Вы достойный моряк, Серж, и давно должны обрести свой дом. Королевский флот почтет за честь видеть вас в своих рядах, тем более зная, как вы отважно воевали, и здесь, и на «Алабаме».

Адмирал Фишер протянул несколько свернутых грамот, причем уважительно, не как милостыню. Действительно, как моряк моряку. Сергей Иванович внимательно посмотрел на патент кэптена Королевского Флота, в этом чине он «ухитрился» прослужить, судя по всему, уйму лет, так как к грамоте прилагался чек одного почтенного английского банка на сумасшедшую сумму в сто тысяч фунтов. И это только за то, что он озвучил условия испанской стороны, которые устроили британцев, а возможно и больше, чем устроили.

Но подготовились они хорошо, все просчитали – действительно, моряк всегда поймет моряка…

Финальная часть переговоров капитана Джеймса Кука с гавайцами…

Глава 41

— Джон, я считаю, что с устранением одного своего врага, Британская империя должна устранить другого, более опасного, и это отнюдь не русские. Противника, пока он силу не набрал, лучше «копенгагировать» заблаговременно, чтобы в будущем проблем не было. И не под гром пушек — сделать такое лучше на переговорах, пусть даже на международной конференции в Гааге, о созыве которой так много пишут в последнее время.

Сергей Иванович взглянул на адмирала Фишера — тот посмотрел пристально, словно оценивал, стоит ли ему прислушаться к доводам испанского «коллеги». Усмехнулся собственным мыслям, спросил:

— «Копенгагировать» под гром пушек гораздо лучше, но правительство его величества сейчас не намерено устраивать большую войну. Однако если добиться желаемого возможно в результате работы болтунов, то почему бы этого не сделать. Какой вы видите эту конференцию, Серж, и каковы будут правила, выработанные на ней?

— Все очень просто, Джон — закрепить в договорах существующий порядок вещей, де-факто перевести в состоянии де-юре. Британская империя станет «миллионером», всем остальным уготована участь только почтительно взирать на нее, и довольствоваться тем, что дадено. И никакого соперничества на морях уже не будет — все признают существующий порядок вещей, и правила, которым следует строго придерживаться.

— Что вы имеете в виду, Серж? Ах, да — под так называемым «миллионом» вы подразумеваете совокупный тоннаж Королевского Флота, выше которого моя страна не имеет возможности строить больше. Ведь так?

— Вы правильно решили, Джон, — Серхио был сама предупредительность и любезность. Играя словами, он уже дважды незаметно втянул высокомерного бритта в ловушку. И теперь нужно начинать раскладывать «пасьянс», чтобы окончательно и наглядно показать самый выгодный для Британской империи «расклад», который определит будущее мира. Надолго ли, тут неизвестно, однако первая мировая война может быть оттянута на достаточно длительный срок, ведь «дредноутной» гонки морских вооружений не последует. Да и опыт имелся определенный — что через двадцать четыре года в его реальности был получен на Вашингтонской конференции.

— Тоннаж Ройял Нэви ограничить в миллион тонн водоизмещения, учитывая все корабли водоизмещением свыше трех тысяч тонн, но не больше шестнадцати тысяч тонн. Да-да, именно так — установив верхнюю «планку», Королевский Флот всегда будет иметь превосходство в силе отдельно взятой боевой единицы линии над любым вражеским кораблем аналогичного предназначения. В силу того обстоятельства, что следующие два флота мира будут иметь лимит тоннажа в четыреста тысяч тонн, который в ходе переговоров, как уступка со стороны Британии, может быть увеличен до пятисот.

— Хм, интересно, — Фишер посмотрел с уважением, видимо уже оценивая его по совершенно иной «цене». — Вы рассчитываете, что желая иметь побольше броненосцев в строю, Французская республика и Российская империя начнут строительство собственных броненосцев существенно меньшего размера, чтобы увеличить количественный состав своих флотов.

— Именно так — числом побольше, и ценой подешевле, к тому же втиснутые в жесткие рамки лимита водоизмещения. К тому же кроме количественных ограничений можно ввести качественные — главный калибр броненосцев не может превышать двенадцать дюймов. В качестве образца ведь не случайно взяты самые новые и лучшие броненосцы Королевского Флота типа «Маджестик», и заложенные «формидейблы». Сроки службы броненосцев можно и нужно ограничить двадцатью, минимум пятнадцатью годами, после чего строить им замену. Понятно, что в случае гибели или катастрофы, убыль немедленно восполняется. А те броненосцы, что сейчас имеют пушки большего калибра и не выслужили сроки, пусть таковыми будут и дальше. Ограничения касаются только вновь заложенных кораблей.

— Занятно, если вы видите так существо вещей, то нас это устраивает. Однако Германия никогда не согласится, что ее убрали из тройки галлов и русских, в рейхе слишком много заводов.

— Но мало сырья, которое нужно покупать, развивая морскую торговлю, а последнюю ваша империя полностью контролирует. Потому можно в виде уступки и дать кайзеру место в той самой «троице».

Фишер качнул головой, соглашаясь — морские программы кайзера по резкому увеличению флота не могли не беспокоить Британию, тем более новоявленный рейх вел себя агрессивно, и уже нагло требовал себе «место под солнцем», что означало возможный «передел» мира.

— Все остальные страны, способные построить на собственных верфях броненосцы, должны удовольствоваться меньшим вдвое тоннажем — это касается двух американских государств, Австро-Венгрии, Италии и моей Испании. А вот те страны, что неспособны самостоятельно строить корабли линии, и прибегающие к их покупке, получат норму тоннажа еще в два раза уменьшенную, чтобы не представлять реальной угрозы для первых девяти стран. Но так как британские верфи строят наиболее лучшие корабли по качеству и цене, то простаивать они не будут. И «двух державный стандарт» Королевскому Флоту будет обеспечен на весь срок действия договора, с возможностью его дальнейшего продления на следующие двадцать лет.

Фишер после слов испанца задумался, видимо, оценивал возможности и перспективы реализации этой идеи. Теперь оставалось только ждать…

Британские броненосцы типа «Маджестик», имеющие четыре 12-ти дюймовые пушки ГК в башнях, и набор орудий СК в батарее, ход в 17–18 узлов, стали своеобразным «эталоном» для так называемых «классических» броненосцев, которые на рубеже 19-го и 20-го веков принялись лихорадочно строить во многих странах мира…

Глава 42

— Камергер Резанов изрядный прохвост, что я могу сказать, но в одном князь Ливен полностью прав — на море много случайностей, но не настолько же бывает таких совпадений! А сколько до сих пор потаенного осталось в делах минувших, и представить затруднительно!

Генерал-адмирал, великий князь Алексей Александрович говорил с небольшой отдышкой, все же был несколько тучен, отчего среди острословов, а их под Андреевским флагом всегда хватало, даже с избытком, получил прозвище «семь пудов августейшего мяса».

— Одно ясно, дыма без огня не бывает, — усмехнулся великий князь Владимир Александрович, второй родной дядя царствующего императора, занимавший пост командующего гвардией и столичного военного округа — вместе с братом они были еще относительно моложавыми, пусть он и «перешагнувший» за полувековой рубеж, а брат к нему близко подошедший. А вот третий их собеседник был молодой человек, которому только в мае исполнилось тридцать лет — то был их племянник, к которому в обыденной жизни они обращались «ваше императорское величество», но сейчас в тиши кабинета, без свидетелей просто «Ники» — милое и домашнее прозвище у Николая Александровича, еще с бытность его цесаревичем.

— Ники, мы наскоро приказали проверить, все то, что записал Ливен со слов испанского адмирала, но даже те немногие ответы, которые успели найти, или полностью верные, либо похожи на правду. Был заговор, и Резанов в нем принимал деятельное участие. Хорошо задумка — оторвать от нас все тихоокеанские владения, и ведь, мерзавцы, добились своего, пусть через полвека. Я ведь хорошо помню, как родителя уговаривали «продать» Аляску, словно воришкам жгло руки чужое добро!

— Нет, не самозванец этот адмирал, пусть и испанец, но русская кровь сказывается — как он отметелил янки, в такое мне не верилось поначалу. Да и песня про «Авось» никому неизвестна — но душу трогает, так что…

После слов старшего брата, генерал-адмирал тоже высказался, а затем выругался, как принято на флоте, с изрядным «загибом». А царь неожиданно, даже как-то застенчиво произнес, искоса посматривая на родичей:

— Аликс мне вчера сказала, что это было бы похоже на сказку, если не пугающие надгробия в Красноярске и Калифорнии.

Дяди переглянулись — молодую императрицу они оба немного недолюбливали, хотя тщательно скрывали такое отношение. Все Александровичи держались тут дружно, ибо в Доме Романовых уже было несколько ветвей — супруга покойного Николая Павловича оказалась плодовитой.

— Думаю, останки деда можно внуку вернуть, негоже тут строптивость проявлять, тем более выписка о браке заверена статс-секретарем генерал-капитанства, так как сама бумага слишком ветхая. Но князю Ливену можно поверить, глаз у него наметанный — немец ведь, а они дотошные. Да и Похвиснев образцовый моряк, так что его доклады также можно принять на веру — он все же флаг-офицер этого Рамоса, раненного из-под орудийного барбета вытаскивал, «не убоявшись огня неприятельского», как мне тут в формуляре отписал этот «Серхио Хуанович».

— Согласен — тут можно пойти навстречу прошению, тем паче сама королева Мария Кристина отписала, да посол к нашему министру два визита сделал. Это же не тяжба за наследство, которого давно нет, а странное желание перезахоронить прах рядом с любимой. Как романтично…

— Не такое уж и странное желание, Алешка, если внимательно посмотреть. Да и от романтики очень далеко. Камергер не был графом, и мы это все прекрасно знаем, и адмирал тоже. Но янки упорно именуют его именно контом — что, просто так⁈ Оговорка⁈

— Может этот титул ему тогда испанцы пожаловали в тайне, пока наши территории им под руку не отойдут…

— Да не наши эти земли, Ники, и никогда не были нашими, и флаг над ними подняла Российско-Американская компания, а это совсем иное — это ее собственность, которая, возможно, на самом деле числилась за Резановым! И выкуплена за его же деньги у индейцев — испанцы на нее только претендовать могли. Но зачем воевать, если потихоньку сговориться можно, и всем сразу целиком овладеть, что, кстати, и произошло!

Наступила тишина — собравшиеся за столом «августейшие» властители обдумывали ситуацию. Но одно для них было ясно — отказывать испанскому адмиралу, в просьбе перезахоронить прах камергера Резанова возле его возлюбленной, вернее жены, решительно нельзя, несколько лет тому назад баллада одного американца об этой страсти была переведена на русский язык и издана в России. Но принятие решения означает одно — вице-адмирал «армады» Серхио Рамос пусть не прямо, но косвенно все же признается Резановым, единственным наследником по нисходящей линии. А если у него есть право наследования русских земель в Калифорнии, а судя по всему, такие грамоты у него имеются, то вынесенное решение послужит ему как бы моральной поддержкой со стороны Российской империи, своего рода определенным признанием. Но и отказать нельзя, нет благовидного предлога, как не крути — главнокомандующий союзными войсками и флота Испании и Конфедерации является персоной очень высокого уровня!

— Думаю, нам следует поступить несколько иначе, Ники, — негромко произнес Владимир Александрович. — Ты дарую этому адмиралу графское достоинство, все честь по чести. И награди его лентой «Белого Орла» — орден высокой степени, и как бы с намеком — там не дураки, поймут. Пусть в следующем году прах вывозят — к сему мероприятию подготовиться нужно будет, а там ясно станет, какие условия мира Вашингтон примет. Но одно ясно — в прежнем виде САСШ существовать больше не будет — свое возвратят Испания и Британия, есть Конфедерация и Техас, возможно отделение Луизианы к Франции и Флориды к Испании. Кое-что может получить и Мексика. Правда, пока неясно к кому Аляска отойдет… А может быть нам следует…

Чеки «отовариваются», но в политике всякое бывает с пустующими землями, особенно когда на огромной территории меньше пятидесяти тысяч населения…

Глава 43

— Пока сообразят что к чему, «Эспанья» будет построена. А вот нормальные дредноуты строить не даст этот самый лимит водоизмещения, который сильно не обойдешь. Конечно, в мирное время будут брать поменьше угля и котельной воды, припасов провианта, снарядов в погребах вдвое меньше нормы, но в полном грузу это все равно не больше двух тысяч тонн «привеса» водоизмещения, а в восемнадцать тысяч максимум…

Серхио в очередной раз посмотрел приблизительные расчеты столь непохожего на классический броненосец корабля. Линкоры типа «Эспанья» были самыми маленькими среди всех дредноутов, а потому вполне резонно считались всеми специалистами неполноценными. Боя ни с одним «коллегой» они выдержать не могли ни при каких обстоятельствах, банально уступая тем несколько тысяч тонн водоизмещения. За исключением первых британских линейных крейсеров с двенадцатидюймовыми пушками — те хоть были чуть покрупнее, но шестидюймовое бронирование там, где на «Эспанье» было девять дюймов, не оставляло «инвинсиблам» ни малейшей надежды на благополучный исход такого противостояния.

Все правильно — испанцы строили свои линкоры не для противостояния с дредноутами, а для боя с равными по водоизмещению броненосцами, которых во флотах хватало с избытком. И не один из них, даже последние «полудредноуты» не способен драться на равных с «испанцем», особенно на больших дистанциях, когда трудно вести корректировку. Ведь всплески от 305 мм и 234 мм британских орудий, на дальности свыше пятидесяти кабельтовых, очень трудно различать. А вступить в бой с «Эспаньей» на таком расстоянии, допустим тому же «Нельсону» будет проблематично, имея всего четыре двенадцатидюймовых орудия против восьми точно таких же пушек. И даже пять 234 мм стволов в бортовом залпе большой помощи не окажут, тут только чередовать залпы, или сближаться на более короткую дистанцию. А вот тут ничего не выйдет — турбины позволяли «Эспанье» развить ход до двадцати узлов против восемнадцати, а потому маленький линкор мог, как навязать бой и преследовать противника, так и просто удрать от него.

Но и это не главное — пора отказываться от угля и осуществить полный переход на мазутное отопление котлов, причем на всех новых строящихся кораблях в обязательном порядке. Междудонное пространство изначально проектировать для приема жидкого топлива, которое туда заливать. Масса проблем снимается, по энергетической отдаче нефть на треть превышает самый лучший кардиф, а на кораблях почти полностью исчезает такая специальность, как кочегары, которые в силу тяжкого труда и являются главными смутьянами и «бузотерами». А вот нефть уже есть, где брать, и много — хоть в Африке, либо на Карибах, и Техас под рукою, совсем рядышком, там только индустриализацию начать, как в Калифорнии.

— Главное, продавить «морское соглашение» с лимитом, столь выгодное для Британии. Испания «за», обе американские стороны тоже присоединятся — им еще долго придется «зализывать раны», Австро-Венгрия и Италия близко к установленному лимиту не подберутся, да «экономить» станут, у них бюджеты на флот ограниченные. Остается первая «тройка», но тут совсем иные расклады выйти могут. Главное «морковкой» правильно воспользоваться, той самой, что перед носом запряженного в повозку осла держат!

Сергей Иванович раскурил сигару, пыхнул, размышляя — примерно такой расклад он Фишеру и выложил. Всеми делами на море распоряжаются страны с однозначным номером, с «цифрами», скажем так, не с «числами». Те, что сейчас могут реально построить броненосец усилиями собственной промышленности, что само по себе является главным показателем. А таких стран всего девять, Япония пока не в счет. А вот этому подрастающему азиатскому дракончику нужно крылышки переломать и зубы выбить. И главное, сделать так, чтобы Англия островитян не «крышевала», благо янки уже помощи кредитами Стране Восходящего Солнца неспособны оказать.

— Хрен я им «Кассаги» верну — пусть Крамп сам расплачивается с островитянами, раз крейсер в недостроенном виде в состав своего флота янки ввели. Теперь он наш — трофей законный, накося-выкуси!

Серхио ухмыльнулся — быстроходный крейсер являлся самым ценным трофеем. Причем платить за него придется Вашингтону, вернее расплачиваться. Жаль, что «Читозе» в апреле из Калифорнии ушел, корабль был там построен за чрезвычайно короткий срок — всего один год. А потому этот штат, набирающий промышленную мощь, имеющий золотодобычу, нужно отвоевывать как можно быстрее, благо Сан-Диего уже заняли, и эскадра подойдет. Но мысли тут снова свернули на «лимит»:

— С Францией понятно — на «половинку» она согласится, прекрасно понимая, что морское соперничество с Британией ей ни к чему. Царь Николай охотно подпишет соглашение — он инициатор Гааги, да и все прекрасно понимают, что России и «четвертинки» хватит, большее ее экономика просто не вытянет. А вот кайзер, собака, «упрется рогом», хотя если Россия довольствуется меньшим тоннажем, ведь японцы тоже «обломятся» со своей программой «шесть плюс шесть», то Вилли удовлетворится «половинкой», благо у немцев сейчас флот меньше нашего будет, если посчитать недостроенные американские броненосцы. Уломать можно на подписание!

Вынеся решение, Рамос пыхнул сигарой, прошелся по салону флагмана, взглянув на парадный портрет малолетнего Альфонсо — король стоял рядом с матерью, ведь та была официальным регентом. Вот после достижения шестнадцати лет будут во всех адмиральских салонах висеть исключительно его «одиночные» портреты, но то произойдет через четыре года. Посмотрел, и забыл, тяжело вздохнув — впервые предстояло сойти с крейсера и отправиться железной дорогой на западное побережье, которое испанцы, мексиканцы и техасцы начали отвоевывать у янки. Необходимо было с президентом Диасом все проблемы «утрясти», благо позиция доминирующая, да к тому успеть совершить «реконкисту» еще до начала мирных переговоров…

Самые маленькие линкоры мира, которые «настоящими» дредноутами назвать очень сложно. Но если мысленно противопоставить их даже «Микасе», то для японских броненосцев в Цусимском бою это был бы страшный противник. Да и для английских тоже, где-нибудь у мыса Трафальгара ровно через сто лет после поражения там эскадры Гравины…

Глава 44

— Как хорошо, что телеграфные линии по всему свету проведены, и везде столбы установлены. Зря Остап Бендер их ругал — даже для мошенников, таких как я, они пользу немалую приносят. Как говориться — в курсе событий быть важно, особенно в стране, где все понимают, что время деньги. Впрочем, судя по тому, как конфедераты нагло и беззастенчиво грабят дельцов и банкиров «севера», денег у них серьезно поубавится, а свои бумажки, не имея реального золота, они в качестве главной валюты уже не пропихнут. Так что ФРС уже не будет — страна разорена, депрессия будет долгая.

Сергей Иванович посмотрел в окно — поезд уже медленно отходил от станции, но скоро наберет приличную скорость в полсотни километров в час, весело идя вперед. Одно плохо — время от времени дым из паровозной трубы попадал в окно, но то терпимо.

Победа «севера» над «югом» сейчас сыграло злую шутку с федералами — если прошлую войну они использовали свою железнодорожную сеть для переброски войск на выбранные направления, в то время как «южане» таковой не имели, то сейчас позиции «уравнялись». За тридцать с лишним лет «реконструкции» мятежные штаты построили за деньги банкиров великолепные дороги, которые сейчас перешли в ведение штатов и правительства — их просто конфисковали, и Уолл-Стрит лишилась огромного источника прибыли, а акции превратились в ничем не обеспеченные бумажки. Конфедерация нанесла тем смертельный удар, переоценить который невозможно. Да, сейчас он не сказывается, идет война, но после заключения мира конфискованную собственность КША не вернет, и убытки предстоит выплачивать федеральному правительству, как и контрибуции с репарациями.

— И кто потом скажет, что Америка страна «великих возможностей»⁈ В руины ее превратят, как Детройт в мое время!

Рамос хмыкнул, раскуривая сигару. Поезд всего из трех вагонов мчал его на запад с необычайной скоростью чуть ли не в полсотни километров в час. Вообще экспресс от одного до другого побережья до войны проходил почти две с половиной тысячи миль за четверо суток, но сейчас придется ехать дней шесть — тут не магистраль по южной границе будет, по расписанию никто не ходит, все занято воинскими эшелонами. Его «литерный» поезд пропускают вне всякой очереди, но все дело в том, что впереди обычный паровоз тянет фактически небольшой бронепоезд — вагоны имеют противопульную защиту, причем на двух открытых площадках установлены пушки на тумбах и гатлинги. Последнее время Сергей Иванович стал опасаться покушений — слишком многим он все «пасьянсы» смешал, и «всю малину истоптал и испоганил», как сказали бы его русские товарищи.

Поездка шла пока без осложнений, на узловых станциях, где шла «запряжка» сменных паровозов, он встречался с губернаторами штатов исключительно для деловых бесед в буфете за чашечкой кофе и стаканчиком виски. Или с генералами армии КША — для обсуждения чисто военных вопросов. И никаких торжеств по поводу прибытия главнокомандующего, пусть и в морском мундире. Вернее, благодаря ему — флот свою роль в войне полностью исполнил, и нанесенный неприятелю ущерб не поддается никакому учету. Морская торговля САСШ полностью парализована, захвачены сотни пароходов с грузами. Вся прибрежная инфраструктура методично разрушается, ее восстановление займет долгие годы и потребует массу ресурсов. Так что дельцы уже сообразили какими убытками им грозит так удачно начавшаяся война, и теперь готовы на мир на любых условиях, чтобы не потерять все. Продолжать войну до последнего янки никто не будет, а воздействие пропаганды уже не приносит того эффекта, что был раньше. Так что воевать нет смысла, тем особенно сейчас, когда в войну вступила Англия.

Вот только трудно дать «задний ход», когда пролито много крови и сказано о противнике немало нелицеприятных слов. Тут палка о двух концах — наговорили всего своему электорату, а теперь думать надо, что делать, если у самих начнется внутренняя «заваруха». Единственный достойный способ — принять приглашение на всемирную конференцию по «всеобщему примирению», и тем «сохранить лицо», а заодно и власть.

— Сити не нуждается в Уолл-Стрите, так что для миллиардеров наступит вскоре «веселое времечко». Все, что «нажито непосильным трудом» превратится в пепел, а ассигнации станут тем, чем они и являются на самом деле — ничем не обеспеченными разноцветными полосками нарезанной бумаги с ликами президентов и масонскими знаками!

Сергей Иванович усмехнулся, достал фляжку и отхлебнул рома — микроскопические дозы с колпачок позволяли легко переносить путешествие, что шло безостановочно днем и ночью. И вполне безопасно, путь сейчас прикрывался конными патрулями, индейцы воевали на стороне испанцев и конфедератов, а крупных воинских формирований федералов здесь с момента начала мятежа не встречали. Техас сейчас себя чувствовал вполне независимым государством, причем значительно «раздвинувшись» в территории, фактически незаселенной — «дикий запад» еще толком не освоили. А с Испанией связи только укреплялись — все же «крыша» сейчас надежная, причем от любых соседей, и в первую очередь от мексиканцев.

— Завтра с Диасом встречусь — надо нормализовать отношения, хватит войн, их итогами до последнего времени только янки и европейцы пользуются, потому что знают, как разделять, чтобы властвовать…

Рамос усмехнулся, и стал раскуривать потухшую сигару. Встреча с президентом Мексики его не тревожила, но определенная напряженность давила душу. Все дело в том, что Аргуэльо перебрались в Мексику, когда янки завоевали Калифорнию. Вряд ли остались свидетели событий девяностолетней давности, но могли быть те, кто общались с «бабушкой», и еще вполне не старые — его лет люди. И вся «легенда» могла накрыться «медным тазом» и с ужасающим грохотом — «горячие» от природы мексиканцы могли прилюдно уличить его в самозванстве, а такое грозило нешуточными проблемами…

В истории русских колоний на Тихом океане много странностей…

Глава 45

— Сеньор Диас, скажу вам предельно откровенно — любая страна в «Новом Свете», говорящая на испанском языке, является не больше, чем игрушкой для европейских колонизаторов. Вы прекрасно знаете, о чем я говорю — но это не означает, что нынешняя Испания будет вести такую же политику. Ведь ваша бывшая метрополия оказалась точно в таком же положении, что и все страны, что обрели «независимость» три четверти века тому назад. Просто освобождение от испанской власти привело к тому, что другие сильные державы стали вас «пригибать», скажем так. Янки вообще до недавнего времени рассматривали «Новый Свет» как обширную зону своих интересов, задолго до нынешних времен приняв «доктрину Монро».

— Сеньор Рамос, я ведь участвовал в войне с европейцами, которые попытались навязать австрийского императора Максимилиана, кстати, расстрелянного нами. И в той войне участвовали испанцы, а мой народ это хорошо запомнил, поверьте мне. И возвращение власти испанских монахов его пугает и заставляет относиться с недоверием.

— Есть поговорка — «насильно мил не будешь». Однако «терпение и труд все перетрут», — усмехнулся Рамос, поглядывая на диктатора. — Никто не будет вам навязывать власть испанской короны, тут дело в другом. Нужно выработать условия и правила, при соблюдении которых все испаноговорящие страны смогут сообща отбиваться от любых притязаний европейских держав, да тех же янки, что со временем могут оправиться от поражений и потрясений. И вот тогда они возвернут свое, и мы просто кровью умоемся. А тот «кто предупрежден, тот вооружен». Вы не считаете, что вместе объединив усилия, мы легко отобьемся от любой внешней угрозы? И вместо того чтобы беднеть, обогащая сильные державы, просто станем в один ряд вместе с ними, и никому не дадим себя грабить.

Два длинных спича дались с трудом, у Рамоса пересохло в горле. Однако цель была в определенной степени достигнута — мексиканский диктатор задумался. И было отчего — местное воинство в самом начале потерпело несколько унизительных поражений от наспех собранной калифорнийской милиции, и лишь быстрый подход испанских войск и рейнджеров из Техаса кардинально изменил ситуацию.

— В войне против янки мы находимся в союзе с Конфедерацией, надеюсь, что и дальше наши связи будут только крепнуть. Ведь «южане» по выплавке стали и чугуна опережают Францию, одну из сильнейших европейских держав. К тому же мы перевооружаем армию на магазинные винтовки, пулеметы и скорострельные пушки, причем не только покупные, но и собственного производства. У нас есть серьезный военно-морской флот, причем значительной частью построенный на испанских верфях. Да и корабельные орудия сами производим, и они довольно неплохие, как показала война.

Тут Сергей Иванович откровенно лукавил — пушки «гонтория» больше не производили, их место теперь на берегу. Орудия пока заказали у англичан, и при их помощи будет налажено производство 120 мм и 102 мм пушек, длинноствольных, в пятьдесят калибров, самых новейших и дальнобойных. А вот шестидюймовые и восьмидюймовые пушки придется закупать в «туманном Альбионе» — их производство испанские арсеналы просто не потянут. Зато современное стрелковое оружие и полевую артиллерию испанцы могут производить самостоятельно, и за несколько лет армия будет насыщена этим вооружением, также будет налажено собственное производство германской взрывчатки — тротила.

— Чего нельзя сказать о мексиканской армии — простите меня, дон Хосе, но ее состояние плачевно. Нет современного оружия, производство боеприпасов недостаточное в крайней степени, современный военно-морской флот отсутствует как таковой. Начни янки против вас серьезно воевать, а не так как было прошлый раз, что привело к потере вами всей «Новой Испании», то разгром был бы тотальным — впрочем, и от калифорнийской милиции вам досталось. Но сейчас от янки, а они со временем придут в себя, вас будет защищать Калифорния и Техас, а также население практически незаселенных территорий, входящих в «Нуэву Эспанью».

Рамос не собирался щадить чувства диктатора, а четко показал ему место. И дал понять, что насчет увеличения территорий тот серьезно заблуждался — никто ему на «шару» даже пустынных Аризоны с Нью-Мексико не отдаст за просто так. А отвоевать он никак не сможет — для этого сила нужна, и хорошее вооружение, которого у мексиканцев нет.

— Но мы можем создать совместный альянс и единую вооруженную силу. Причем, объединенную — полки и экипажи кораблей наполовину будут состоять из испанцев, включая жителей Калифорнии, и мексиканцев, а также Техаса. Изгнанные янки жители могут вернуться обратно, всем возвратят их земли. Примем и переселенцев, окажем всяческую помощь. Не сразу, конечно, но за десять лет «Нуэва Эспанья» и Техас смогут принять до трех миллионов мексиканцев на поселение и в подданство испанской короне. Причем возвращенные земли войдут на новых условиях — никаких налогов и податей короне, кроме тех, что идут на содержание здешних войск и кораблей. Также не будут восстановлены старые испанские порядки — всем землям уже дана самая широкая автономия, да и вице-короли теперь будут назначаться только из местных кандидатов. Что-то вроде Конфедерации, где штаты имеют обширные полномочия и самостоятельность. А верховный сюзерен лишь номинальную власть. Но в случае военной угрозы собирается общая сила, имеющаяся под рукою заранее, чтобы дать надлежащий отпор неприятелю. Но никаких войн между родственными народами, говорящими на одном языке и связанных одной верой, больше не будет!

После сказанных слов Диас надолго задумался, и было отчего диктатору поразмыслить. Ведь ему фактически предложили сохранить власть, давая определенные гарантии от внешней угрозы — требовалось только признать номинальную власть короны, и совместно участвовать в формировании армии и флота. Но это пока, главное сейчас получить от «порфириата», погрязшего в коррупции, принципиальное согласие…

Территория «Новой Испании» (даже без чрезвычайно отдаленного генерал-капитанства Филиппины) была огромной, если не сказать больше — достаточно вспомнить границы западных штатов США. Все кардинально изменилось в первую половину XIX века.

Глава 46

— Коготок увяз, всей птичке пропасть, сеньор Диас — вашего «порфириата» больше не будет, а если проявите разумность, то потомки не будут плеваться от вашего имени. Если вам не нужны «старые» испанские порядки, то «новые» мексиканские еще отвратительней. Здешние латифундисты «оборзели» в край, причем давно «берега попутали», злоупотреблений творят больше, чем помещики в Галисии. Здесь нищета страшная, а детская смертность зашкаливает — если не принять меры, то со временем страна окунется с головой в пучину революций, а там интервенты могут припожаловать. Нет, объединение в Конфедерацию единственный выход, чтобы унять местных сатрапов, но то процесс долгий и поэтапный…

Рамос по привычке говорил сам с собой, осмысливая встречу с президентом Мексики, вспоминая малейшие детали. Информации было достаточно, чтобы сделать далеко идущие выводы — интеграцию нужно делать постепенно, и так, чтобы пример был виден и значим для жителей плотно населенной, даже по здешнему времени, Мексики — тринадцать с половиной миллионов народа. А все богатства страны собраны в руках небольшого числа владельцев гасиенд, на которых гнут спины пеоны.

— Безобразие сплошное, нужно привести жизнь в нормально русло, пока еще можно успеть, потом будет поздно — местные царьки совсем страх потеряли, а вот армия им о нем и напомнит. Главное, чтобы не сообразили, что к чему, и будет им пронунсиаменто. Начать с Мексики и Доминиканы, а там, как говориться, «будем смотреть»…

Именно армия и флот играли главную роль в политической жизни этих «опереточных» государств, позволяя богатым честолюбцам, привязанным к иностранным державам корыстными «интересами», брать власть в свои руки. Отсюда дикая коррупция и нищета, а американские послы недаром вели себя в здешних краях как «паханы» на зоне. За самими странами утвердилось название «банановых республик», которых накрепко «привязали» к доллару и все негативы инфляции «сливали», как в помойную яму.

— Теперь ситуация изменилась — янки из этого увлекательного для них процесса прибыли не извлекут, не они теперь тут «банк» держат. Сама Англия в одиночку не потянет, она и так будет напряжена освоением территорий, да еще в следующем году с бурами предстоит воевать, а это будет очень накладно. А вот кайзер кровушку на клыках ощутил — напролом полезть может. Стравить бы их, но как пока не знаю…

Рамос раскурил сигару, размышляя над сложившейся, пусть и трудной, но весьма перспективной ситуацией. Диас крайне неохотно согласился на создание объединенной армии и флота, почуял, что со временем этот инструмент из его рук выпадет. Ведь условия были обязательными — обучение офицеров идет в испанских училищах, или совместно в Мехико, и присягу дают как своей стране, так и короне. Вооружение и оснащение на паях, причем никаких закупок минуя Испанию. Тоже и на флоте — треть должностей штатного состава отводилась на укомплектование «мексиканос». Пройдет двадцать лет и будет создана однородная армия, хорошо обученная, и которая станет поглядывать на местных «царьков» неодобрительно. И главное — все военные, отслужившие короне по призыву или добровольно, должны были получить право на земельный надел, каковых в пустующих и незаселенных штатах севернее Рио-Гранде было множество. И множество различных льгот и привилегий — от снижения налогов и бесплатного образования с лечением, до выдачи разных «плюшек», каких множество.

Лет пятнадцать такой жизни, и «служивые» вместе со своими отпрысками и семействами, за свои пенсии и наделы любого «врага короны» затопчут в лепешку и сапоги мыть не станут!

К этому времени необходимо перенастроить мировоззрение местной элиты — опять же доступное и бесплатное обучение в испанских университетах позволят со временем получить вполне лояльную короне опору. И церковь, как мощный идеологический инструмент воздействия на умы — если начнет проводить идею «унион», то поддержка населения будет полностью обеспечена. Ведь с засильем латифундистов нужно кончать, эти олигархи до добра не доведут. Именно они устраивали мятежи на Кубе, самих захотелось «царствовать, и всем владеть», как сказал один киногерой.

Ничего, вскоре всем «хозяевам» придется познакомиться с идеями социальной справедливости поближе, на примере Калифорнии!

Нужны школы и лечебницы, богадельни, какие-то социальные гарантии, нормальный суд с обращением к «короне», как к высшей инстанции. Да, перечень любой можно составить, собственной рукой целую тетрадку исписал маршалу, самое трудное в жизнь поэтапно провести, одна проблема — хватит ли у «хунты» решимости пойти тут до конца, а там и у нового правительства, которое еще предстоит назначить после выборов. Да и молодому королю опора нужна кроме благих намерений!

— Сеньор альмиранте, к вам генерал мексиканской службы, с ним два кабальеро, просят аудиенции у вас. Люди почтенные и пожилые, сказали, что они сами выходцы из Сан-Франциско.

— Проси, — тихо произнес Рамос флаг-офицеру, и поднялся с кресла, почувствовав, как растет внутри напряжение. Случилось то, что должно было произойти рано или поздно с любым, кто ступает на тернистый, и скользкий при этом путь самозванства. Аргуэльо слишком многочисленный род, чтобы не осталось свидетелей из числа тех, кто знает его «бабушку». И тут Сергей Иванович пробормотал, памятуя об одном разведчике:

— Никогда Штирлиц так не был близко к «провалу»…

Флаг «Нуэва Эспаньи» со времен конкистадоров, в которую входило несколько «новых королевств», носивших наименования исторических провинций Испании…

Часть третья

«КАРТЫ РОЗДАНЫ» 10 сентября — 16 декабря 1898 года Глава 47

— Дон Рамон, а ведь это достаточно большая территория, моя ладонь ее даже не закрывает полностью.

Королева Мария Кристина посмотрела на старинную карту Калифорнии, на которой был тщательно выведен алым карандашом значительный участок побережья севернее города Сан-Франциско.

— Здесь все русские владения, которые были основаны их американской кампанией — сам форт Росс, четыре гасиенды, верфь, залив, названный ими «Румянцевым» — по имени одного из полководцев империи. Тут больше, чем территория Пуэрто-Рико, обширная, на три с половиной тысячи квадратных миль. Лучше отдать эту часть, пусть и значительную, ваше величество, чтобы овладеть в будущем без всякой войны гораздо большим — огромной территорией в полмиллиона квадратных миль. Вице-короля, как назначаемого чиновника, не примет ни одна страна, но самостоятельного и вполне легитимного правителя с титулом и правами монарха, к тому же способного законно передать свою власть по наследству, вполне сочтут за достойную кандидатуру. К тому сама особа «Альмиранте» сейчас весьма популярна во всех странах, что являлись раньше владениями испанской короны.

Маршал Бланко говорил негромко, но убедительно — он прекрасно понимал, что эта жертва крайне необходима, тем более, лучше отдать то, чем не сможешь овладеть, просто могут не дать этого сделать.

Тут лучше уступить, сообразуясь с создавшейся обстановкой, и даровать достойному потомку вельможи куда большую награду, чем оговаривалось раньше. Доставленные из Санкт-Петербурга грамоты уже давали вполне законный способ провести решение «Хунты» через кортесы, и теперь требовалось лишь согласие королевы. Император Николай даровал титул графа «Резанова» испанскому адмиралу, вместе с достаточно высоким по статуту российским орденом. Причем для награждения им отправится один из русских сановников, что весьма символично.

К тому же Британская империя не выступает против, наоборот, судя по письму премьер-министра Роберта Солсбери, 3-го маркиза, вполне вероятно, что старая королева Виктория весьма благосклонно встретит такое решение, как и будущий король Эдуард, что взойдет на престол следующим монархом, хотя загадывать в таких делах не принято.

Ситуация прекрасно понимала и сама королева Мария Кристина, и две ее дочери, и юный король Альфонсо, что находились сейчас в кабинете. «Альмиранте», а так они именовали Рамоса в своем кругу за его заслуженную репутацию, за последние недели обрел очень влиятельных покровителей, мнение которых необходимо было учитывать. И венценосная вдова решительно взяв в руки перо, тщательно вывела на карте — «быть по сему». За ней поставил свою подпись сам король, и принцесса Астурийская, а инфанта Мария Терезия неожиданно захлопала в ладошки. И нисколько не смутилась, когда на нее все дружно взглянули, смело произнеся:

— Так в старину достойные рыцари своим мечом завоевывали себе королевства. А дон Рамос просто вернул себе то, что принадлежало по праву. Хотя теперь он гранд князь де лос Росс, с титулом «суверена» и «светлейшего» — а это выше, чем властители Монако, носящие подобный титул. «Альмиранте» достоин держать в руках один из знаменитых мечей Сида, возвратив «Нуэву Эспанью» — эпический подвиг, достойный времен Реконкисты!

— Согласна с тобой, дочь, — наклонила голову королеву, тоже чуть похлопав, чему все последовали. И вопросительно посмотрела на маршала — тот наклонил голову, предложение инфанты было неожиданным, но он не нашел его шокирующим, наоборот — лучшего известия для народа было трудно придумать. И спустя паузу, взятую на раздумье, произнес:

— «Тисона» у маркизов де Фальвес, а вот «Колада» в королевском дворце, со шпажным эфесом. Думаю, вашему величеству стоит даровать этот легендарный клинок князю, он его достоин!

И посмотрел на инфанту — та вся зарумянилась, будто ей самой достался один из самых знаменитых мечей Испании. Да и с княжеским титулом вышло именно по ее подсказке — ведь князем Валенсии являлся сам Сид. А это считалось «сувереном», пусть и вассалом по отношению к испанской короне, но не ее подданным.

Такое не вызовет удивления, в «Новом Свете» уже были две империи — Мексиканская и Бразильская, правда, срок их существования оказался коротким. Также будет и с «княжеством Росс», если останется оное без наследника, то отойдет в королевский домен. Хотя даже если Рамос женится, то и в этом случае владения останутся в Доме Бурбонов, что было основанием в соглашении с ним, так как дал слово женится именно на представительнице этого королевского рода, и никаких препятствий для такого брака не существует. Есть несколько кандидатур, даже младшая дочь королевы Изабель, долго находящаяся в Париже, что давно не живет с мужем. И развод с опостылевшим супругом можно легко осуществить. Есть Сицилийский и Орлеанский Дома Бурбонов, давно лишившиеся корон.

— Теперь сеньор «Рамос» может отказаться от своего загадочного имени — «ветвь», а именно так ее следует правильно понимать, стала «побегом», и может превратиться в «древо». Однако его возраст не позволяет надеяться на наследников, хотя кто знает этих моряков…

И тут неожиданно вмешалась королева, с мягкой улыбкой произнеся, и лукаво взглянув на младшую дочь:

— К тому же он обручен с «Инфантой Марией Терезией», но это не ты, принцесса, а его броненосец, как мне сказали. Но ради блага короны он выберет себе жену из дома Бурбонов — невест и вдов много, а княжество по нашим обычаям должно будет остаться в домене после его смерти. Все же он уже старый, и я молюсь, чтобы князь еще успел дожить до заключения мира, а там нужно «собирать» потерянные когда-то земли…

— Дон Серхио не старый, он не может быть старым человеком! Раз решил основать монастырь, и оставить под его сенью прах своих предков и родителей, — неожиданно вмешалась инфанта с горячечным блеском в глазах. Дон Рамон несказанно удивился от этих слов — такого он никак не ожидал, хотя все знали, что Мария Терезия с детства благочестива. Но тут что-то другое, и когда девушка хлопнула веером, маршал стал с ужасным прозрением догадываться, что с инфантой сейчас происходит…

С 1831 года этот польский орден «Белого Орла», с упразднением Царства Польского, вошел в капитул российских орденов, заняв «почетное» четвертое место по старшинству. Со стилизованными мечами даровался за военные заслуги — таким знаком за оборону Севастополя был пожалован адмирал П. С. Нахимов…

Глава 48

— Дон Хоакин, мне приходилось видеть этот медальон, но где и при каких обстоятельствах я поведать не имею права. Просто потому что это не моя тайна, и я хоть был совсем юным, но дал слово чести, не говорить ничего посторонним, не имеющим со мной кровного родства!

Сергей Иванович понимал, что ужасно рискует — вся троица пришедших к нему кабальеро, носила фамилию Аргуэльо. Родственники по «бабушке», так сказать, и можно было не сомневаться, что они ее видели в детстве. Или в отроческом возрасте, потому что даже дон Хоакин не выглядел старше самого адмирала, и вряд ли ему было больше шестидесяти лет.

— Могу сказать только одно — в шестом году сей медальон отдали одному русскому вельможе, как знак любви — внутри пряди их переплетенных локонов. Спустя десять лет вернули обратно вдове, отправив нарочного из Петербурга. Но позвольте, достойные кабальеро, задать вам один вопрос — откуда он у вас? Просто я считал его потерянным, когда спустя тридцать с небольшим лет вернулся сюда снова.

Сергей Иванович старался сделать свой голос как можно равнодушней, держа массивный серебряный медальон в пальцах, выгадывая время. Он мог раскрыть его, не так это и сложно, но тут главное сдержать любопытство. А если его догадка неверна, то всегда можно сослаться на память, да и мало ли в мире похожих медальонов. Но судя по тому, что почтенные кабальеро быстро и многозначительно переглянулись, Рамос понял, что его догадка оказалось верной, и мысленно возблагодарил монашку, что оставила в своих, сейчас еще не написанных мемуаров, воспоминания о «донне Мария Доминга», в миру носившей имя Мария де ла Консепсьон Марселла Аргуэльо.

— Мы с удовольствием ответим на ваши вопросы, сеньор альмиранте, но у нас есть еще одна просьба — вам знаком этот человек?

Ему протянули небольшой овальный портрет, вытянув оный из продолговатой сумки, похожей на планшетку. Но «парсуне» изображен мужчина лет сорока в красном придворном мундире без эполет — начало царствования императора Александра Павловича. Тут он не мог ошибиться в датировке — лента ордена святой Анны через левое плечо, а вот звезда справа, а это характерный признак, потому что у всех русских орденов звезды носились слева. А еще маленький крестик ордена святого Иоанна Иерусалимского свидетельствовал о том, что кавалером оного он стал при императоре Павле Петровиче, но портрет сделан уже после кончины самодержца от «апоплексического удара» табакеркой в висок. Иначе был бы надет непременный парик, и степень мальтийского креста была бы как минимум командора, ведь через плечо «кавалерия» любимого курносым императором ордена. И последним бросился в глаза небольшой золоченый ключ камергера у бедра, так что все сомнения исчезли — теперь он точно знал, кто изображен на портрете.

— Такого изображения я не видел, но похожий портрет имелся, когда я учился в кадетском корпусе, пусть и не на чужбине. Это камергер императора Александра Павловича граф Резанов, тайный супруг Марии Аргуэльо, дочери коменданта Сан-Франциско. Их брак остался в секрете, ибо граф из-за любви совершил государственное преступление — отказался от православия, тайно приняв католичество. Такой шаг мог вызвать на его голову императорскую опалу — времена отличались суровостью, в отличие от нынешнего мягкосердечия, особенно в делах веры. За подобное действие того же католика могли предать суду инквизиции. Поймите — раньше орденом «Золотого Руна» награждали только приверженцев католичества, и лишь потом стали награждать монархов, пусть и христианской веры, но ортодоксов или лютеран. А в начале века не могло быть и речи о таком — это ведь ренегатство!

— Понимаю, сеньор альмиранте, жестокие времена требуют и сурового отношения к вопросам веры, иначе нравственность и честь пострадают!

Кто же из пожилых людей не преминет посетовать на падение нравов среди молодежи — этим психологическим фактором Серхио и воспользовался, памятуя, что «раньше и деревья были большими».

— Вам имя Мария Доминга что-нибудь говорит, сеньор альмиранте?

— Да, это монашеское имя вдовы графа Резанова, в миру ее звали Мария де ла Консепсьон Марселла Аргуэльо. Я с ней виделся последний раз когда мне было всего семь лет, она собиралась уходить в монастырь, после того как ее единственного сына, моего отца, со всем семейством и прислугой убили янки в синих мундирах. Я это видел собственными глазами, и поклялся воевать с ними, пока живу. Донна Мария изредка приезжала к нам на гасиенду в тайне, она ведь вела проповеди у индейцев, отчего именовалась ими La Beata, «Благословенная». А сожженная янки гасиенда была куплена приказчиком на деньги, которые оставил граф Резанов перед своим отплытием в Россию. Я ответил на ваши вопросы, сеньоры?

Испанцы переглянулись, и Серхио с удовлетворением отметил, что их прежняя настороженность исчезла целиком и полностью, теперь они смотрели на него с нескрываемой приязнью и доброжелательностью.

— Мы целиком удовлетворены вашими ответами, сеньор альмиранте, вы высокородный потомок графа Резанова…

— Я и есть граф Резанов, сеньоры. Недавно российский император Николай вернул мне родовое имя и титул, вместе с орденом «Белого Орла» — вот там лежит телеграмма испанского посла в Петербурге. Теперь на моем покойном отце и мне нет клейма незаконнорожденных, хотя все сохранялось в глубокой тайне и графом, и его тестем комендантом, дабы не пошли разговоры о ренегатстве вельможи. Как и о том, что земли камергер выкупил для себя, а отнюдь не для Российской империи.

Кабальеро переглянулись — вот этого они явно не знали, да и о другом могли только догадываться. Но сообразили сразу, почему о тайном браке и комендант, и его дочь могли промолчать всю жизнь, ничего не сказав другим братьям и сестрам. Дело больше политическое, тут помалкивать надобно. А Серхио решил подбросить «сухой соломки»:

— Теперь я пришел сюда в Калифорнию за возвращением своего отчего наследства — королева Мария Кристина и «Хунта» решили вернуть всем кабальеро то, что у них беззаконно отобрали янки!

«Золотая страна» в горах Сьерра-Невада стала причиной небывалой «золотой лихорадки» после того как американцы изгнали отсюда в ходе войны испанцев, а местным индейцам устроили самый настоящий геноцид, в котором потом сами стыдливо и признавались. Но разве тогда за «краснокожими» признавали права людей? нет, «белым людям», говорящим на английском языке, нужны были их земли…

Глава 49

— Они поступали с нами по праву сильного, заварив всю кашу — теперь пусть сами отведают своего варева!

Сергей Иванович зло усмехнулся — пожалуй, в этом мире он единственный яростно желал полного уничтожения той лицемерной системы, что вызревала под вывеской «Юнайтед Стейтс». Ведь вскоре должна была появиться Федеральная Резервная Система, и триумфальное шествие по всему миру напечатанного «частной лавочкой» доллара, для распространения которого развязали две мировые войны.

Да, многие европейские колонизаторы поступали крайне жестоко, но так они и не скрывали своего отношения к покоренным народам. Но янки в Калифорнии могли принять закон о «защите индейцев» с последующим их уничтожением. Проезжая по Техасу он собственными глазами видел огромное количество костяков — практически все многомиллионные стада бизонов были уничтожены подчистую, осталось буквально несколько десятков голов, которые сохранились на ранчо сердобольных фермеров. Завоевателям нужна была земля, а не животные и люди, что на ней обитали. А потому шло уничтожение — ведь истребив стада, индейцы были обречены на голод и вымирание, и их уже можно было загнать в резервации, тех, кто остались в живых — что весьма «демократично» и «гуманно». Впрочем, тем же самым отличались и немцы при кайзере, устроив в завоеванной Намибии настоящий геноцид готтентотов. Ведь «арийцы» тоже чрезвычайно «культурный» народ, который со временем до печей Бухенвальда умом дойдет.

Сергей Иванович успел познакомиться с жуткой статистикой — можно как угодно относиться к испанцам и мексиканцам, но в северной части «Нуэве Эспаньи» до войны с янки полвека тому назад проживало примерно триста тысяч «краснокожих», но сейчас в десять раз меньше, и это еще по самым оптимистическим расчетам. И в остаток можно записать пару сотен выживших бизонов — вот тем учинили тотальное и безжалостное истребление без всякого на то оправдания. Миллионы тонн мяса просто стухли под жарким солнцем прерий без всякой пользы, порождая миллиарды зловонных мух. Янки действительно несли «прогресс», вот только какую цену за него заплатили все остальные, включая тех несчастных индейцев, которым раздавали одеяла больных оспой — земля основа богатства, и она нужна завоевателям.

Дикси те еще рабовладельцы, клейма ставить негде, но до подобного они все же не опускались, может быть потому, что дельцы и банкиры у них были не в почете. К тому же янки показали кубинцам и филиппинцам какую они несут им «свободу», и эти народы, в полной мере поняв что такое «освобождение» по-американски, тут же взялись за оружие, и воевали куда более свирепо с новыми колонизаторами, чем против испанцев…

— От янки нужно ожидать любых подлостей, мы это давно знаем — они нас изгнали, отобрав все. В суд было бесполезно обращаться — когда началась «золотая лихорадка» все пришельцы словно обезумели. Недаром, как мне говорил дед, а он родной брат донны Марии, вашей бабушки, что все мексиканцы понимали, что война с янки близка, но десять лет все же сохраняли тайну золотых россыпей. А я хорошо помню, как мы уходили на юг, бросив все имущество и стада, вместе с нами ушли и другие. Потому я понимаю вас, сеньор альмиранте, что вы пережили…

— Оставьте, дон Хоакин — теперь нам всем вместе предстоит освобождать утраченные земли от этих наглых пришельцев, что возомнили себя вершителями судеб. А вам всем вернут все, что отобрали. Все получат землю, но обязаны будут отслужить короне. А иначе снова все потеряете — у вас просто отберут со временем. А всякий народ чего-либо стоит, если он умеет защищаться с оружием в руках — это право у вас будет! Обещаю то, сеньоры!

— Мы пойдем вместе с вами, граф — возвратиться на отчую землю для нас будет счастьем, — за всех ответил сеньор Энрике, такой же поживший на свете кабальеро, как все четверо, что собрались в кабинете.

— Один только вопрос, сеньоры — вы все крови Аргуэльо, но и во мне есть ваша кровь. Потому предлагаю следующее — королева Мария Кристина назначила меня вице-королем «Нуэве Эспаньи», а земли требуют заселения. Если вам невыносимо жить в Мексике, то можете вернуться в Калифорнию. А там решать — присягать испанской короне, или мне!

Сергей Иванович посмотрел на вытянувшиеся лица «родственников», что ошарашенно на него смотрели. И усмехнувшись, произнес:

— Кортесы и «Хунта» признали мое право на все русские земли в Калифорнии, что были куплены моим дедом графом Резановым для себя — и он не был подданным испанской короны, вы все это прекрасно знаете. Там что-то около трех с половиной тысяч квадратных миль, вдоль побережья, до Орегона, плюс северные отроги Сьерра-Невады с востока — то будут границы между моим княжеством и испанскими владениями. Да-да, сеньоры — я на службе короля Испании, но мои права на суверенную землю, флаг и суд признаны короной. А на кого мне полагаться, как не на вас — не лучше ли всем вместе обустроить наше собственное государство, о котором мечтали наши деды! И теперь наступил момент, которого они не дождались!

После сказанных слов Серхио понял, что угодил в точку — но таково мышление всех сепаратистов, он то прекрасно знал, кто ратовал за отделение Мексики от Испании. Подобное ведь совсем недавно происходило на Кубе, и теперь долго придется «лечить» эту «болезнь».

— Да, забыл сказать — в Орегон вступают британские войска, и янки будут отрезаны от Тихого океана. Я имею своего флота две яхты и два парохода, кроме того в Сан-Франциско идет эскадра! А вот собственной армии у меня пока нет, а ее придется создавать, людей потихоньку набираю — где-то около двух батальонов с парой батарей будет. Дон Хоакин — не желаете возглавить нашу маленькую армию, дабы защитить то, что нам всем принадлежит по праву рода, крови и земли⁈ З емли Калифорнии, которые были «добровольно» уступлены индейцами, которых там не осталось — все вполне «демократично», даже карты составили…

Глава 50

— Дон Паскуаль, война близка к своей развязке, скоро янки будут повергнуты. Против коалиции они воевать уже не способны, тем более эскадра Рамоса и корабли конфедератов практически разрушили все прибрежные города «северян» с их заводами, доками, верфями. «Южане» также стараются уничтожать инфраструктуру во время прорывов и рейдов — хвалятся, что порой не остается целым ни одного моста, ни одной водокачки. Еще с той войны они сделали выводы, и я теперь понимаю, что будущие войны будут решаться только в том аспекте, который касается работы оружейных заводов и бесперебойного функционирования железных дорог. На что, кстати, «альмиранте» и указывал, составляя свои рекомендации. Как хорошо, что мы с тобой к нему прислушались — поражение обернулось победой!

— Это действительно так, дон Рамон, — Сервера улыбнулся, теперь вся его неудовлетворенность делами сгинула бесследно, и он сам удивлялся как они раньше с маршалом Бланко не находили «общего языка». И чуть ли не ежедневно радовался, что нашелся тот человек, на которого можно свалить весь тяжкий груз ответственности за итог этой войны.

— Это либо военный гений, вроде Наполеона, обрядившегося не в сюртук, а флотскую тужурку, или какой-нибудь пришелец из будущих времен, который знает то, о чем мы даже не подозреваем — довелось мне подобный романчик пролистать, — маршал хохотнул, но тут же стал серьезным. — А раз второе невозможно как таковое, то будем придерживаться первого мнения, и учитывать при этом, что в полевом бою Рамос разбирается получше многих моих генералов. Да и меня самого, стоит в этом признаться. Да и как политик стоит куда больше наших премьер-министров, что совершенно не подготовили страну к войне. Но со странностями, тут стоит сказать…

— Все, кто долгое время служил в Королевском флоте и был вхож в круги, все со странностями, — Сервера хладнокровно пожал плечами. Ему доводилось бывать в Англии, особенно когда стал командиром «Пелайо», и видел не раз, как порой чудят джентльмены. — Чего же еще ожидать от кэптена и командора ордена Бани, служившего вместе с Фишером в Африке.

— И воевавшего вместе с ним еще в Крымскую войну, совсем юнцом, — негромко сказал маршал, — и это совершенно непонятно, почему за англичан, он же русский вельможа по своему происхождению.

— Я над этим тоже ломаю голову — видимо, царь им доволен, раз королевским орденом наградил и графский титул даровал. Хотя… Может быть, какие-то услуги оказал императорскому престолу, мы же многого просто не знаем. Но образование у него великолепное, как минер и гальванер один стоит всех офицеров нашей «армады», вместе взятых — так мне сказал Вильямиль, а дон Фернандо порой весьма резок в своих суждениях.

— Есть такое, особенно когда мне растолковывал про пулеметный огонь с анфилады и дефилады, и для чего в каждом нашем пехотном батальоне четвертая рота должна быть вооружена исключительно «гочкисами». И ведь прав оказался — я сам не ожидал такого эффекта. Ведь атаки янки с самого начала срываются, пехота просто ложится на землю, не в силах атаковать. А как только противник выдвигает свои «гатлинги», их французские пушки просто засыпают снарядами — шрапнель целые батальоны выкашивает.

— Я тебе знаешь, что скажу — это самое малое, что он знает. А потому «альмиранте» поберечь, он один такой. И учти — Испания получила серьезный шанс возвратить свое былое могущество и влияние, и все связано именно на нем. Как вице-король Новой Испании Рамос единственный, что может связать воедино все части бывших колоний — он очень популярен, и нет городка в «Новом Свете», где бы уже о нем не знали. Нам не поверят, а вот ему да, полное доверие будет высказано.

— Привязать его к Испании нужно, крепко привязать…

— Уже озадачились, королева ищет будущую супругу из Дома Бурбонов — сам знаешь, земли должны оставаться именно в домене.

— Это политика, ничего не выйдет! Навязанный брак для него неприемлем — поверь, я с ним общался. Он влюбится должен, и быть любимым, Бурбоны уже не те. Для него «Инфанта Мария Терезия» главная драгоценность в жизни, потому старается броненосец не покидать.

— Хм, а ведь стоит одно другого, — задумчиво пробормотал маршал, и решительно поднялся с кресла. — Прости, дон Паскуаль, но видимо, я что-то просмотрел. Старею — а ведь это в глаза бросается. Да и дед вельможа такой же был, как и его невеста. Друг друга стоили…

Маршал неожиданно поднялся, и чуть кивнув, молчаливо извиняясь, торопливо вышел из кабинета морского министра, благо они размещались поблизости друг от друга, ведь члены «Хунты» находились в одном особняке. А вице-адмирал Сервера задумчиво посмотрел ему вслед и принялся разбирать бумаги — ежедневные отчеты с верфей и арсеналов.

Углубился в изучение записей и колонок цифр, мысленно ругаясь на то количество ошибок, которые совершили адмиралы, включая и его самого, находившиеся во главе морского министерства. Теперь необходимости в спешке не было — три достраиваемые «инфанты» уже переделывали по измененному проекту. Все нововведения касались исключительно изменения состава вооружения и усиления бронирования, и при этом существенного облегчения броненосцев. Снимались тяжелые боевые марсы, убирались частью надстройки, исчезли торпедные аппараты — все было направлено на снижение перегрузки. Вместо прежней сталежелезной брони англичане поставили гарвеевские плиты, теперь броневой пояс, пусть и оставшийся узким, всего в пять с половиной футов, сделался протяженным, закрывая почти всю ватерлинию. Вместо тяжелых барбетов было решено поставить одноорудийные башни с 240 мм пушками, а взамен десяти палубных 140 мм установок со щитами восемь английских длинноствольных шестидюймовых орудий в казематах, прикрытых двухдюймовой броней. Противоминную артиллерию представляло такое же число четырехдюймовых скорострельных пушек, открыто установленных, но прикрытых щитами — вместо прежних 57 мм и 37 мм скорострельных орудий.

Можно о том подумать и раньше — ведь броненосцы должны не только наносить удары, но и держать их, причем в бою, где их будут осыпать градом фугасных 152 мм и 120 мм снарядов. А вот с защищенностью на «инфантах» неважно, все три первых корабля по окончании войны нужно ставить в док…

Звезда рыцаря-командора ордена Бани — награждались высшие военные чины равные генерал-лейтенанту и вице-адмиралу. Эти кавалеры имели право на обращение «сэр», что для британского общества той эпохи было весьма ярким показателем…

Глава 51

— По крайней мере, броненосцы этого типа имеют высокий борт, и потому обладают достаточной мореходностью. Отдавать их американцам, что янки, или дикси, пока не имеет смысла, самим потребуется со временем. А достроят «южане» охотно, они в долгах как в шелках.

Сергей Иванович посмотрел на величественный корпус стоявшего на стапелях броненосца «Висконсин». Это был уже второй крупный военный корабль после «Орегона», который достраивался в Сан-Франциско. И на него имелись определенные планы, как и на саму верфь и заводы большого города, куда за полвека переселились многие десятки тысяч людей. Но еще больше расселилось по Калифорнии, где нашли место жительства более полутора миллионов людей, значительная часть которых была пригнана банальной жаждой золота. И вот теперь нужно было решать, что делать с ними дальше — понятное дело, что не изгонять, таким ресурсом не разбрасываются, его нужно использовать. Часть, конечно, сбежит, да и многие уже удрали, особенно яростные сторонники федеральной власти, страшась мести индейцев и мексиканцам, но значительное большинство останется — немцы и французы, китайцы и итальянцы, переселенцы из многих стран мира, которые прибыли сюда в поисках лучшей доли.

— Любая война рано или поздно заканчивается миром, а там проигравшая сторона начнет деятельно готовиться к реваншу. Вот тут нужно «крылышки и подрезать», чтобы трепыхались и не клевали.

Рамос еще раз внимательно оглядел величественный броненосец, точно такой же стоял на стапеле в Ньюпорте — «Иллинойс» готовили спустить на воду в октябре, работы на нем не прерывались. Рядом с ним поставили приведенный из Филадельфии корпус «Алабамы» — верфи Крампа были варварски разрушены, аллегорично выражаясь, их предали «огню и мечу». Сколько награбили разного добра в прибрежных городах САСШ, дикси и испанцы подсчитать было невозможно, увозили все подчистую, особенно заводское оборудование, которое можно будет позже использовать в интересах собственной промышленности. А что касается ценностей, то тут пострадали все банки и конторы, прошлись по домам дельцов и финансистов, ища тайники. И он сам этому не только потворствовал, но и приложил руки, деятельно участвуя — ведь оговоренный процент добычи шел и ему лично. И тратить он собирался отнюдь не на собственные нужды. Так что аксиома наполеона, что «война должна кормить войну» проявилась как нельзя ярко в это лето.

— Хороший броненосец, нам такой весьма пригодится — у «армады» будет четыре нормальных броненосца, вполне достойная эскадра для любого противника. Главное, чтобы янки как можно дольше восстанавливали порушенное, — Рамос зло усмехнулся, он был полностью удовлетворен произошедшими событиями, что изменят картину будущего мира.

Война вошла в такую стадию, когда противника совершенно не жалеют. Потому что противоборствующие стороны прекрасно понимают, что даже спустя годы останется взаимная стойкая и непримиримая ненависть, которая разъест души не одному поколению. И это очень хорошо, если здраво рассудить — гарантия появится, что Штаты теперь никогда не объединятся обратно, так что цель жизни в будущем многих революционеров и ненавистников гринго (которых было за что ненавидеть многим народам) им уже достигнута в прошлом — «Oh Americanos rebelles»!

Калифорния досталась испанцам практически в полной сохранности — нужно стать безумцем, чтобы превращать богатейший регион в арену боевых действий. Наиболее воинственный контингент здешних янки отправился покорять Филиппины, и там сейчас пребывает, но уже в статусе военнопленных. И обратно никто не вернется — наплыв «подрывного элемента» угрожал в будущем нешуточными проблемами. Так что лучше принимать лояльных европейцев, те хоть понимают что такое законность. И переселенцев из всех стран Латинской Америки — Калифорния для них должна стать хорошим образцом «Новой Испании», с достойной жизнью для подданных. А тому была надежная опора в промышленности, которая и так превышала испанские мощности — даже в Бильбао не могли строить первоклассные броненосцы, а в Сан-Франциско вполне с ними справлялись. К тому же по окончании войны этот штат получит мощный толчок к дальнейшему развитию промышленности, да и Техас перейдет к индустриальной эпохе. А сбывать продукцию будет куда — вся Латинская Америка станет зоной интересов, ведь «доктрина Монро» уже упразднена, но «свято место пусто не бывает», найдется замена в лице победившей коалиции, благо Британия просто не потянет.

— У нас есть золото, а хищнический период окончен — губернаторы сообразили, какую прибыль можно извлекать. Ведь недаром «золотой страной» называют, тут счет на многие сотни тонн «проклятого металла» идет, и теперь к промышленному способу перешли. Главное, чиновников из Мадрида сюда не пустить, они любое налаженное дело порушат. Да и не приносит золото Испании богатства, одни проблемы от него.

Действительно, начиная с шестнадцатого века, в Испанию шли один за другим галеоны с золотом и серебром, за которыми рьяно охотились английские пираты, порой захватывая богатейшую добычу. Губили огромные корабли шторма, они напарывались на рифы, но драгоценные металлы потоком шли в Испанию, обеспечив ей «золотой век». Но именно эти отнятые и переплавленные в слитки у ацтеков и инков богатства стали основанием будущего господства Англии и Голландии, что стремительно развили собственную промышленность. Испанцы поздно сообразили, что происходит, и сделать было ничего нельзя — могущественная империя мира перестала играть главные роли, и перешла на второстепенные, ведь «мир театр, а люди в нем актеры», как подметил Уильям Шекспир.

— Вспомнил! Я ведь сам спускался к галеону, который выпотрошили. Это целый банк на рифах лежит, и что главное — полнехонький…

Три броненосца типа «Иллинойс» были спущены на воду в год испано-американской войны. Это было подражание британскому «Канопусу», только исполненное на худшем уровне, ведь США еще не имели должного опыта. Но их время придет позже, когда будут заложены уже дредноуты…

Глава 52

— Ай-ай, как нехорошо получилось. Но бизнес есть бизнес, ничего личного. Если один раз номер удался, то прецедент создан — и можно его повторить, к великому возмущению англичан! Надеюсь, джентльмены должным образом оценили коварство во всей его красоте!

Сергей Иванович засмеялся, представляя, как перекосило лица дельцов Сити сообщение о продаже Вашингтоном недавно, прошло только тридцать лет, купленной фактически за бесценок Аляски. Причем действовали по-американски быстро и с необычайным размахом — огромную приполярную территорию размером в один миллион семьсот тысяч километров предложили к продаже оптом и в розницу сразу двум державам — Российской и Германской империям. При этом в качестве «отступного» архипелаг названный в честь императора Александра I, идущий цепью островов вдоль западного побережья Канады, общей площадью что-то около 36 тысяч квадратных километров, сходу предложили Мексике за «смехотворную» сумму в полумиллион долларов. Понятное дело, что «Порфириату» такая покупка совсем не улыбалась, это бесцельное выбрасывание денег на поросшие лесом суровые острова индейцев-ситкинцев, зато самому Рамосу такое приобретение, прямое или опосредованное было как раз, кстати, и к диктатору отправился генерал Хоакин Аргуэльо, с деловым предложением. Из разряда тех, от которых невозможно отказаться ни одному из посредников.

Янки сквозь зубы уже признали победу дикси и испанцев, но местная милиция нанесла при этом пару унизительных поражений в Орегоне канадским войскам. Так что территорию оставят не раньше, чем по итогу переговоров, о которых известно, что они в конце октября пройдут в Париже.

— Ничего, время есть, и его много, достаточно посмотреть, что будут делать царь и кайзер. Куш слишком велик, чтобы от него можно просто так отказаться без потери имиджа. Британия же не настолько сильна, чтобы все прибрать себе, Лондону придется отступить.

Рамос еще раз прочитал телеграмму — в ней говорилось, что на Гавайи пришел крейсер «Филадельфия» и две канонерские лодки, которые по всем расчетам должны были уйти на Аляску. И на этих островах началась самая настоящая комедия — там к власти как раз уже пришла местная королева, возведенная на престол силами местного ополчения числом в полтысячи человек. За «роялистами» стояли десантные партии, высаженные с двух крейсеров Ройял Нэви, а также отряд испанской морской пехоты, с подошедшей эскадры вице-адмирала Камары — большого крейсера «Император Карлос» и двух вспомогательных крейсеров «Рапидо» и «Патриото», вооруженных лайнеров. Так что даже грозно молчавших корабельных пушек вполне хватило, чтобы арестовать и ввергнуть в узилище назначенную из Вашингтона колониальную администрацию. Затем торжественно провели реставрацию монархии, так как Британия и Испания, а вслед за ними многие европейские страны не признали проведенную аннексию САСШ Гавайских островов. А дальше все пошло в полном соответствии с местными нравами и традициями.

Королева тут же приказала казнить без суда и следствия трех самых богатых местных плантаторов из «белых», что пять лет тому назад свергли ее с престола, вопреки желанию гавайцев, и объявили «республику». Против этого возражать никто не стал — под угрозой наведенных пушек крейсера «Бостон» и высаженного на берег отряда морской пехоты.

Но зато сейчас жители устроили себе праздник — принялись истреблять сторонников САСШ, каковых было не так и много. С последующей конфискацией в пользу короны всего их движимого и недвижимого имущества. И вот в разгар всего этого «веселья» явился крейсер «Филадельфия» с двумя канонерскими лодками, и у гавайцев вспыхнула паника — все жители прекрасно понимали, чем все это им грозило. Вроде острова независимые снова, но янки могут иметь совсем иное мнение.

Однако решительно вмешались англичане, выдвинув два варианта для «звездно-полосатых». В первом они признают независимость Гавайев, а их аннексия является недействительной, тогда могут спокойно интернироваться в Гонолулу — Британия чтит нейтралитет островов и международные соглашения. Второй вариант не сулил янки ничего доброго — союзная британско-испанская эскадра подготовилась к сражению и была полна решимости задействовать орудия уже в гавани не нейтрального, а враждебного к САСШ королевства, которому гарантировали безопасность.

Связываться с союзниками было чревато расстрелом — янки предпочли интернирование, да и с пустыми угольными ямами в плавание не пустишься. Так что со временем американский флот пополнится этими кораблями — Британия тут будет скрупулезно чтить все формальности…

— Теперь все — война закончена, через месяц заключат мир, а сейчас перемирие. Совершенно иной расклад будет, с соответствующим будущим для всех стран — возможно и мировых войн удастся избежать.

Сергей Иванович осекся — он вспомнил, что через пять с половиной лет может начаться русско-японская война, и поражение России в такой ситуации неприемлемо. Хотя теперь САСШ не смогут оказать помощи узкоглазым воинственным островитянам, а финансовая поддержка из-за океана немалого стоила для Страны Восходящего Солнца.

— Понятно, что англичане меня как того бычка на убой откармливают. Скоро игру в «сепаратизм» придется начинать, иначе помру преждевременно. Пока лезть не будут, острова отдадут, согласятся с их «покупкой», а вот золотишко Калифорнии им пока не «светит», оно нам самим нужно. Потому что перед серьезным выбором сами бритты встанут — им ведь в следующем году предстоит с бурскими республиками воевать…

Победа над испанской «армадой» привела к появлению в САСШ сразу семи «инновационных» броненосцев с «двухэтажными» башнями. Когда денег много, тогда и «дурь» из головы сразу не выйдет, ибо все делают с размахом, по-американски.

Глава 53

— Прах подери этого Резанова, пусть он не самозванец, но смутьян однозначно! Выкроил себе маленькое королевство, князек! А нам всем крутую кашу расхлебывать, какую он тут заварил! Надо же, плебисцит они удумали проводить, монархию новую утверждать!

Великий князь Алексей Александрович кипел гневом, лицо раскраснелось — новости за последние дни были таковы, что голова кругом у всех пошла. И решение нужно было принимать немедленно, счет шел уже не на дни, часы, а это приводило «августейшие особы», снова собравшиеся в царском кабинете на «вечерню», в полнейшее смятение. И было отчего — все то, о чем им сообщал испанский адмирал иносказательно, стало доподлинной реальностью. Тут ум за разум зайдет, и то, что посчитали в самом начале за дурную шутку, таковой не оказалось. Могущественные Штаты прямо на глазах развалились, начав войну с Испанией, хотя все должно быть наоборот.

— Алекс, не бурчи, дело совсем не в графе Резанове — он просто фигура, с которой многим придется считаться. И мы правильно поступили, даровав ему титул и орден, пусть и не такой высокой степени, которой следовало.

— Это легко исправить, дядя, — отозвался крепко задумавшийся император, — раз «суверенный» князь, но еще не король, то красную ленту пожалую, и орденской знак с бриллиантами.

— Он пока вице-король, что весомо, а в союзе с Мексикой и королем станет, там ведь был император, только плохо закончил, — произнес великий князь Владимир Александрович. И собравшись, сказал:

— Так что — берем Аляску обратно, или в позор и поношение отдадим ее Вилли? Неужели Витте тридцать миллионов рублей не найдет — это ведь два броненосца с парой крейсеров, если бюджет принять во внимание?

Все трое разом засопели, мрачно переглянулись, вспоминая недавний тяжелый разговор на Государственном Совете.

— Не дам броненосцы резать, не дам, — глухо произнес великий князь Алексей, — у нас флот скоро испанской «армаде» уступать начнет! Лучше эту дорогу в Маньчжурии не строить, эту же прорву денег напрасно выбросим на ветер. Ведь если Рамос прав, и восстание китаезов начнется в следующем году, то кто даст гарантию, что подобного не повторится? А если мы потом столкнемся с японцами лоб в лоб — они что, просто так десяток броненосцев у Англии заказали? Десять кораблей линии для мира не строят — это война!

Генерал-адмирал за малым чуть ли не сорвался в крик, два его собеседника только поморщились. И что самое ужасное — то, что предсказывал им в частном письме Рамос одними намеками, стало с убийственной точностью сбываться. И если китайцы действительно восстанут против европейцев в следующем году, сколотят банды с насквозь ругательным название для слуха русского человека, то тогда всю начатую дорогу разберут на рельсы и шпалы. А нужна ли эта КВЖД, если прорву денег в нее вложить, а потом хитрые бритты с японцами ее и заберут в союзе с китайцами, прихватив заодно и Корею. Не сразу, с течением времени, но все же отберут — китайцев ведь вчетверо больше, чем проживает русских, японцы втрое превосходят по численности все население Сибири, от Урала до Тихого океана.

Ох, как тяжело делать выбор, особенно когда речь идет о тех русских землях, которые недавно уступили. Вот они — заплати, и бери обратно, не за столь и большую сумму, и золото там есть в избытке, а народа едва полсотни тысяч вместе с туземцами, причем алеуты вполне лояльными были.

— Может на хрен эту Маньчжурию, расходы на КВЖД пока небольшие, спишем в убытки. Жили спокойно без нее, и еще двести лет проживем. Линию по левому берегу Амуру поведем, там тоже железная дорога очень нужна. Торговать с Китаем через Квантун можем, от него морем путь до Владивостока. Аляска — наша землица, пусть и суровая, и золото там есть.

— Владивосток замерзает зимой, но ведь можно ледоколы туда провести. К тому же Гензан есть, туда ветку проложить можно. А вот Аляску Вилли отдавать нельзя — немцы въедливы, инженера у них толковые. Уцепятся — уже не отдадут, и обогатятся. А мы, погнавшись за Маньчжурией, свое потеряем, и ее, в конечном итоге тоже! Чую, это все Витте мутит, ведь иноземные банки за ним стоят — а в чем интерес-то? Да и с Квантуна у нас одни убытки пока, это сколько туда трудов и рублей вложить нужно⁈

В последние дни великий князь Алексей Александрович стал ярым противником строительства КВЖД, и тем смутил и своего брата, и царственного племянника. Теперь все трое засомневались в расписанных Витте картинах стремительного обогащения России от торговли с Китаем. И все дело в том, что русских товаров было мало, и скверного качества — торговать, по сути, нечем, конкуренция среди европейских товаров шла жесточайшая.

— А может прав был камергер Резанов, что в Калифорнии землицу прикупил. Если Аляской завладеем, то золота у нас прибавится, а весь необходимый провиант у тамошних испанцев купим. Казаков переселим для охраны, старателей отправим — вот и обустроим потерянное. А с КВЖД не стоит торопиться, потерпим год, посмотрим, что китайцы учинят. Вот тогда и решать будем. А если не так пойдет, то свое мы возвратим с Аляской, сторицей за нее возьмем, не убудет для казны.

— Да где он тридцать миллионов рублей найдет?

— Броненосцами заплатят, теми, что добычей достались, — спокойно парировал генерал-адмирал. — И золото у него в Калифорнии свое есть, не бедный, чай, все побережье Штатов разорили. Не британцам же отдавать, или кайзеру? Ну что же вы, решайтесь? Империя тем сильна, что свое никогда не отдаст, а потом о прибытке подумает!

Наступила давящая тишина — Романовы закурили, и, дымя папиросами, размышляли молча. Сейчас каждый из них понимал, что, возможно, именно от их решения может измениться многое, и будущее империи тоже…

Один из богатейших и населенных городов западного побережья САСШ — можно сравнить с любым городом Сибири…

Глава 54

— Хоть «двухэтажных уродцев» не будет, а вполне нормальные броненосцы, с двенадцатидюймовыми пушками, согласно будущим Парижским «договоренностям». Подпишут их все, как миленькие, так как Англии очень нужно закрепить свое господство на морях с «двух державным стандартом».

Рамос внимательно разглядывал привезенные чертежи «Джорджии» и «Алабамы» двух будущих первоклассных кораблей линии, что под именами «Кирсарджа» и «Кентукки» были спущены этой весной на воду в Ньюпорте. Низкобортные, как «Виргиния», что раньше именовалась «Орегоном», вот только внешний вид их преобразился, в отличие от первоначального, в котором поверх башен главного 330 мм калибра водрузили еще одну с парой 203 мм пушек. Кораблестроители повели себя как маленькие дети, которые жаждут, чтобы их линкоры выглядели на бумаге очень грозными. А расчет весовой нагрузки показал, что вместо четырехсот пятидесяти тонн, «двухэтажная» конструкция весит все семьсот, и провернуть ее даже гидравликой становится крайне затруднительно. К тому же проблемы со стрельбой становились неразрешимыми, ведь зарядка одной пары стволов мешает другой, а скорострельность восьмидюймовых пушек составляет выстрел в минуту, тогда как главный калибр впятеро медленнее.

В реальной истории один американский адмирал назвал такие башни «преступлением против белого человека»!

Теперь по его настоянию здравый смысл взял вверх — башни как бы «позаимствовали» с «Айовы», вместе с пушками, потому что других нет, в бортовых казематах установили вместо 14 пятидюймовых пушек восемь восьмидюймовых орудий, а двадцать шестифунтовых «скорострелок» противоминной артиллерии поменяли на дюжину четырехдюймовых пушек. Так что через пару лет войдут в строй нормальные классические броненосцы посильнее британских «маджестиков», за счет именно серьезного среднего калибра. Такой же состав вооружения, только с заменой противоминных пушек на 120 мм орудия, получат и три достроенных «иллинойса», что уже получили испанские «имена», да и пушки для них будут сделаны в Европе, нормальные, и скорострельные не только по названию. И через два года ситуация кардинально изменится в лучшую сторону.

— Семь первоклассных броненосцев — четыре у нас и три у конфедератов позволят диктовать свои правила, — Рамос усмехнулся — сила действительно серьезная, причем все американской постройки, отлично забронированные. Правда, максимальный ход в шестнадцать узлов это мало, но так и «Пелайо» столько же выдает. Этот броненосец получит «однородный» набор из 240 мм пушек, которых после капитального ремонта и переделки носовых и кормовых барбетов можно будет установить полудюжину. К этой восьмерке можно добавить столько же броненосцев второго класса, на каждом по паре 240 мм орудий, и скоростью от 18 до 20 узлов. Их при нужде тоже можно будет поставить в линию, а в бою с крейсерами противника, даже британскими, они ни в чем не уступят. К тому же есть полдесятка башенных броненосцев береговой обороны — «Техас» и четверка трофейных мониторов, вооруженных 12-ти и 10-ти дюймовыми орудиями.

— Шестнадцать вымпелов, крейсера можно не считать — больше, чем у русских и немцев, и чуть меньше, чем у французов. Так что к нашему слову будут прислушиваться, потом тем более — ведь за восемь лет построим «Эспанью», она и станет «убийцей броненосцев». Лишь бы договоренности соблюдались, на что весь расчет и сделан…

Рамос замолчал, видя, что к нему, сидящему в кресле под раскидистой кроной калифорнийского дуба, единственного оставшегося на пригорке, с которого открывается прекрасный вид на легендарный Форт-Росс, до недавнего времени пребывавшего в запустении, направляется Похвиснев. Но теперь тут кипели работы, ремонтировали все, что осталось прежнего — Сергей Иванович хотел, чтобы сохранился тот вид, что был при русских.

— Ваше высочество, любуетесь на родовое поместье? Оно действительно величественно, да к тому же его основал ваш дед!

Ошибка вполне понятная, если миф уже укоренился в сознание. Понятно, что русскому офицеру обидно смотреть на это великолепие, но нечего было их царям, как они сами говорят, «клювом щелкать». И по титулу назвал — теперь он не просто вице-король, оные не имеют права на такое обращение, а «божьей милостью» вполне «суверенный государь», и теперь имеет право даже к русскому императору говорить «кузен» — вот потеха. Действительно невероятно, чтобы к концу девятнадцатого века самый натуральный самозванец смог добиться столь высокого положения, да еще ухитриться победить в войне. В той самой, где Испания должна была неизбежно потерпеть жуткое поражение и лишится своих заокеанских владений.

— В Сан-Франциско есть «Русский Холм» — как видите, влияние наших соотечественников и там оставило след, хранимый в памяти и поныне. К тому же, я намерен пригласить сюда как можно больше русских, и особенно казаков. За Сьеррой-Невада обширные степи, их именуют прерии, а мне нужны те, кто обучит воевать индейцев не только винтовкой, но и шашкой. А там и пулеметом с пушками. К тому же я желаю установить прочные связи с Российской империей — мне не нравится, что в мире говорящие на английском языке решили, что только они имеют право доминировать. Этому не бывать — только нужно тайно сговориться, и обеспечить взаимную поддержку друг другу. Эти слова я не могу доверить бумаге, но готов встретиться в Париже с доверенным лицом вашего императора, желательно его родственником, которому его величество полностью доверяет. Я говорю сейчас не только от своего лица, вы понимаете, о ком идет речь?

— Вполне, ваше высочество, — Похвиснев учтиво поклонился, теперь он куда строже соблюдал субординацию.

— Тогда будем готовиться к отбытию в Ричмонд, там пройдут переговоры через неделю с президентом «федералов». Поезд нас ожидает…

На улице Сан-Франциско в 1906 году. Земля буквально «вскипела», когда началось страшное бедствие…

Глава 55

— Зря кайзер такое сотворил — эти владения ему пользу принести могут только в одном случае. И тот из трех букв — мир! А если развяжет войну — лишится всех колоний и победа над Францией, причем гипотетическая, ему абсолютно ничего не даст!

— Почему вы так считаете, Сергей Иванович? Сокрушение французской армии позволит перебросить все дивизии рейхсвера на восток, и вместе с австрийцами нанести поражение русской армии.

Наедине, под перестук вагонных колес, можно было позволить общаться откровенно со своим уже флаг-капитаном, пусть он и русский и служит в императорском флоте. Вернее, именно потому, что он присягал России, и клятву исполнил до конца. И теперь все что будет между ними сказано, неизбежно и без искажений дойдет до великого князя Алексея Александровича, генерал-адмирала, и эти слова будут восприняты крайне серьезно.

— Во-первых; мы не дадим так просто сокрушить Францию, хотя сейчас генерал Шлиффен приступил к разработке плана обхода линии крепостей через Бельгию. Если купировать эту опасность, а это можно сделать, то немцы увязнут в войне на два фронта, а учитывая разницу в ресурсах, борьба на истощение будет для Берлина и Вены губительной. К тому же фронт на западе для них останется, и это уже будет во-вторых!

— Вы думаете, что Испания выступит на поддержку Франции?

— Почему думаю, я знаю это точно. И вместе с Конфедерацией, и к тому времени, я очень надеюсь, будет воссоздана Испанская империя. Да-да, не стоит пугаться этого слова, она будет в совершенно ином качестве, в рамках содружества народов, говорящих на испанском языке. Это долгий и сложный процесс, но теперь государство, что было камнем преткновения на этом пути, убрано с политической арены, и «доктрина Монро» выброшена на свалку истории, и это отнюдь не пафос.

Рамос замолчал, медленно раскурил сигару, посмотрел на графинчик кубинского рома — этот напиток он предпочитал всем другим, причем в исключительно «чистом», неразбавленном состоянии. Что может быть лучше в дальней дороге, чем прием сего благословенного напитка маленькими дозами, ведь тогда он, как говорили «компаньеро русо» полезен в любых количествах. Очень странная идиома, правильность которой проверяется исключительно «долгой практикой». Чем они сейчас с Похвисневым и занимались — капитан де фрегата «армады» тоже приохотился ко вкусам своего адмирала, и уже перенял ряд привычек, так что от испанца не отличишь.

— Посчитайте сами, сколько проживает испанцев, да-да, именно так, креолы тоже испанцы, и поймете, какова будет численность человеческого ресурса у империи «Эспаньоль». Сможете по памяти, флаг-капитан?

— Конечно, мон альмиранте, с цифрами я знаком, чуть округленно приведу. В самой Испании примерно 18 с половиной, и в Мексике тринадцать с половиной миллионов жителей. В «Нуэво Эспаньи» два миллиона, полтора из них в Калифорнии, и в Техасе три миллиона, да полмиллиона во Флориде, — но испанцев везде порядка десяти-пятнадцати процентов. Вест-Индия примерно три миллиона — половина на Кубе, миллион в Пуэрто-Рико и полумиллион в Доминикано. Дальше на юг полоса стран «перешейка» — Гондурас, Никарагуа и Коста-Рико примерно по полумиллиону, плюс-минус сотня тысяч, в Гватемале и Эль Сальвадоре до одного миллиона жителей. Всего можно насчитать до сорока четырех миллионов, из них собственно испанцев и креолов чуть меньше сорока миллионов, остальные европейцы, янки и индейцы. Я округленно считаю, весьма приблизительно.

— Хм, невероятно! У вас великолепная память, Давид Борисович, продолжайте, я вас внимательно слушаю.

Рамос только головой покачал — подготовка русских офицеров к дипломатической службе оказалась дотошной, помнили массив информации. А Похвиснев продолжил говорить дальше, перечисляя по памяти.

— Собственно в Южной Америке самые большие страны это Колумбия и Аргентина, примерно по четыре с половиной, в Перу и Чили по три миллиона населения. Два с половиной миллиона жителей в Венесуэле, вдвое меньше в Эквадоре. В Боливии полтора миллиона, в Уругвае миллиона нет, в Парагвае чуть больше полумиллиона. На круг во всех этих странах проживает еще примерно 22 миллиона жителей, в подавляющей массе испаноязычных. Однако в одной Бразилии, бывшей португальской колонии, 18 миллионов человек населения, что почти столько же. А вот в африканских колониях Испании примерно шестьсот тысяч подданных, на две трети испанцы, в большинстве с Канарских островов, остальные негры. Да еще семь с половиной миллионов филиппинцев, но испанцев там мизерное число, едва один процент наберется. Вот собственно и все, Сергей Иванович, совокупное число испанцев и креолов примерно шестьдесят миллионов, из них треть под властью короны, но с мексиканцами будет больше половины. Войдет в состав империи Мексика, за ней потянутся все остальные…

— Не совсем так, Давид Борисович — малые страны всегда находятся под защитой более сильных держав. Вот с этого мы начнем «собирание земель», отбив от других желание диктовать свои условия. «Инструмент» для этого имеется — имя ему флот. С Ройял Нэви он пока не сравнится, но с другими «нахлебниками» вполне справится, что будет продемонстрировано. А после сего показательного урока, с теми местными «царьками», что возомнили себя вершителями судеб, справиться будет гораздо проще. Чили и Перу настроены негативно после первой Тихоокеанской войны, но ведь за ней была и вторая. Так что я вам могу предсказать момент, с которого все испанские народы смогут объединиться в одно целое, если не формально, то фактически.

— С окончанием постройки панамского канала, если он будет собственностью самой Испании?

— Вы полностью правы, Давид Борисович, — а что еще оставалось говорить, только признать очевидное…

Начатое французами строительство канала с Атлантики в Тихий океан привело к грандиозной афере, получившей одиозное название «Панама»…

Глава 56

— Моя королева, в Сан-Фернандо на стене имеется памятная доска, на которой навечно вписаны все победы нашей «армады». Их много, но они все в далеком прошлом, когда наши галеоны и фрегаты гордо несли кастильский флаг на морях и океанах. Это время, к несчастью, давно закончилось. А этот век начался для нас с горьких поражений, и для нас был несчастлив. И даже поход адмирала Мендес Нуньеса к берегам Перу и Чили не принес нам славы, и хуже того — окончательно рассорил с этими бывшими владениями.

Паскуаль Сервера посмотрел на принцесс, затем снова направил взгляд на королеву. И решительно закончил:

— Я в ночном бою не одержал решительной победы, к моему великому сожалению, хотя вчетвером сражались против двоих, загнав один броненосец на прибрежную отмель. Да и адмирал Камара не одолел янки, сражаясь с ними в бухте Субик. И лишь с помощью германской эскадры удалось достичь славной виктории, однако лишь в третий раз в Манильской бухте, первые два сражения закончились скверно. Адмирал Монтехо потерял всю свою эскадру, а наш невольный союзник вице-адмирал Дидерихс лишился чуть ли не половины своего отряда. Как видите, противник был очень серьезный, и тем значительней одержанные над ним великие победы нашего альмиранте, славе которого можно только позавидовать.

Сервере было трудно говорить, все же адмирал обладал честолюбием, но тут отдавал должное своему бывшему подчиненному, что всего за две недели смог изменить ход несчастливой для испанцев войны на море. Но теперь все закончилось триумфом, и нужно было подвести итоги. Паскуаль недаром был уже дважды морским министром, и прекрасно разбирался в конъюнктуре, и тем более умел интриговать, без этого умения в политике удержаться трудно, тем более тем, кто с рождения не имел приставки «дон». И всю ставку сейчас он сделал на Рамоса — его стремительный карьерный рост, невиданный прежде. И обладатель весомых титулов — все же граф, пусть и российского достоинства, ставший гранд князем своих родовых владений весьма немалых размеров, к тому же сейчас заселенных, с промышленно развитыми городами, производство в которых намного больше и серьезней, чем в королевстве. Ведь в Калифорнии могут строить первоклассные броненосцы, мало в чем уступающие британским кораблям. В то время как испанские верфи на это пока не способны.

— Ваше величество, гранд князь де лос Росс, генерал-капитан «армады», в этой войне добился четырех значимых побед, каждую из которых можно считать одной из великих — они вернули нашу Испанию в ранг «великих держав». При Сантьяго, имея одиннадцать маленьких катеров, он отважно атаковал и потопил три броненосных корабля, а четвертый повредил, и он достался нам трофеем. Не будь этой победы, не одержали другую, при Гуантанамо, где Рамос до этого повредил броненосец, который сейчас называется «Куба». И мы взяли в плен весь десантный корпус американцев, десятки транспортов стали нашей добычей, как и несколько крейсеров. А затем последовали сражения при Саванне, и Нью-Йоркском заливе, где флот САСШ был окончательно уничтожен. И эти четыре победы можно по праву называть великими, которыми армада может гордиться. А их названия удостоятся быть в перечне морских викторий!

— Альмиранте смог поднять на войну «южан», и тем дать нам возможность в союзе с ними одержать убедительную победу над неприятелем, который мог бы просто раздавить нас, воюй мы с ним в одиночку. И принял командование над армией и флотом в этой войне.

Учтиво поклонившись королеве, негромко произнес до этого молчавший маршал Бланко. Свое решение они обсудили вчера, а теперь нужно, чтобы его утвердила королева. Все дело в том, что после заключения мирного договора, «Хунта» сложит свои полномочия, и власть перейдет к новому правительству, в котором они, конечно, останутся министрами, однако есть и кортесы, а там идет постоянная борьба политических партий. Вот тут и надо обуздать интриганов, поставив такую персону, против которой никто не рискнет делать не то, что выпадов, а даже критиковать.

Слишком чревато будет, свои собственные однопартийцы просто не поймут. Против таких триумфаторов злословить или интриговать означает чуть ли покушение на моральные устои!

— Ваше величество, война еще формально не закончена, а потому следует признать заслуги гранд князя и вице-короля «Нуэва Эспаньи», бывшего главнокомандующим союзными армиями и флотом Испании, Конфедерации и Мексики, которого на кораблях Ройял Нэви встретили с почетом как адмирала флота. А потому, ваше величество, мы просим…

Маршал сделал расчетливую паузу, и поднялся с кресла, вместе с ним стал и Сервера. Тем самым они оба показали, что это решение «Хунты» причем из разряда тех, к которым Мария Кристина, как регент просто обязана прислушаться. И это женщина прекрасно понимала — у вдовствующей королевы, к тому же австриячки, было не так много преданных и умных советников, мнением которых она могла бы пренебречь. Особенно в таких ситуациях, переломных в истории страны.

— Гранд-князь и вице-король «Нуэва Эспаньи» Рамос де лос Росс, граф Резанов, являющийся главнокомандующим как испанской армией и «армадой», так и союзными армиями и флотом с согласия и по прямой просьбе президентов КША и Мексики, имеет полное право по своим заслугам быть генералиссимусом! Он опора королевства, и стал по делам своим нашей гордостью и надежным защитником юного короля Альфонсо!

Именно последние слова стали главным посылом к вдовствующей королеве — Мария Кристина моментально сообразила, что хотели ей сказать на самом деле два руководителя «Хунты»…

Если присмотреться внимательно к памятному списку побед «армады», то видно, что приписанные в двадцатом веке к ним, таковыми не являются, за «уши притянуты», так как список потерь удручает. То воюю с марроканцами ухитрились потерять линкор, посаженный на риф и разбитый волнами, то вообще устроили «армаде» ужасающее «кровопускание» в гражданской войне 1936–1939 гг. Перечень погибших кораблей в ней говорит о страшных горестях, тут и американцам такое в 1898 году не снилось — оба оставшихся линкора, новейший вашингтонский крейсер «Балеарес», несколько эсминцев, десяток субмарин, длинный перечень вспомогательных и малых кораблей и судов, катера. Если это «победы», то что говорить о «поражениях»…

Глава 57

— Наверное, так в старину возвращались в Испанию галеоны, набитые золотом. Ситуация похожая, по крайней мере во внутренних ощущениях, хотя трубы дымят, и парусов нигде не видно.

Практическая Эскадра закончила свое полугодовое плавание — «Инфанта Мария Терезия», «Бискайя» и «Кристобаль Колон» возвращались к далеким берегам отечества, где по уверению классика «дым сладок и приятен». Все три броненосцы нуждались в долгом ремонте, машины износились чрезвычайно, ход снизился до 14–15 узлов, пушки «гонтория» нужно было отправлять на переплавку, по сравнению с новыми английскими орудиями это было полное барахло. Но уходя с Карибского моря, 'армада там оставалась в куда более серьезных силах, чем было в начале войны, благо хватало уже кораблей, трофеев недавней войны. Да и ее итоги были более чем поразительные, и позволяли Рамосу надеяться, что теперь политическая картина мира изменится от привычной ему до полной неузнаваемости.

САСШ теперь никогда не станут США, а так и останутся «северными», ведь имеются «южные» штаты, сейчас именуемые прежним названием КША. К тому же имеется Мексика, тоже состоящая из «соединенных штатов», и еще одна Конфедерация, состоящая уже из Техаса, Оклахомы, Колорадо и восточной части Нью-Мексико, полностью союзная Испании в рамках унии, а иначе бы земли двух последних штатов никто бы и не отдал, кто же такую дурость делать будет. А так увяз коготок, всей птичке пропасть. Тут своего рода «троянский конь», который получила и Мексика, в виде Аризоны и уже западной части Нью-Мексико, и тоже за унию.

Третьим «субъектом» огромной по территории «Нуэва Эспаньи» стала Калифорния, с Невадой и Юта, и северо-западным «клином» Аризоны. Обширное пространство с двумя миллионами жителей, число которых за ближайшие десять лет может увеличиться в полтора-два раза, и с настолько развитой промышленностью, что многие европейские страны нервно курят в сторонке. А ведь это только начало — и с развитием Техаса, где имеется много нефти, лет через десять «Нуэва Эспанья» спокойно войдет в мировую пятерку лидеров. Понятно, что в полном альянсе с Испанией, которая сейчас не больше, чем слаборазвитая заурядная европейская провинция.

Рамос посмотрел на карту — в глаза бросилась Вест-Индия, и примыкающая к островам Флорида. Вроде небольшая территория, но важная — сахаром и табаком можно весь мир обеспечить, а ведь есть еще и хлопок в потерянной восемьдесят лет назад колонии. Да и в его время Флорида была одним из самых густонаселенных штатов США, где проживало двадцать миллионов человек, уступая в этом только Калифорнии с 40 млн., и Техасу с 30 млн. жителей. Всего три бывших когда-то испанскими штата, а за одно столетие их население стало составлять больше четверти народа США.

Внимание привлекла восточная часть острова Гаити, где была объявлена тридцать лет назад Доминиканская Республика, находившаяся до последнего времени под опекой «дядюшки Сэма». США поставили эту страну под свой полный контроль, но теперь, понятное дело, Вашингтону пришлось сдать все свои позиции на Карибах — и этим моментом нужно было воспользоваться. Понятно, что не сразу — вначале нужно договориться с Мадридом о неизменности правил «игры», и маршал это прекрасно понимает. Но будут ли так же рассудочны политики, что придут ему на смену — вот этот вопрос его сильно озадачивал, и не только его одного.

Но уже ясно одно — любая попытка навязывания собственных решений испанским политикам будет стоить дорого. Во-первых; их отринут в «Новой Испании», а во-вторых; они сами могут стать жертвой своих же собственных амбиций, ведь победившая в войне армия и флот являются мощной поддержкой тех, кто дал им воспользоваться плодами виктории. Рамос это понял сразу — все демобилизованные из Вест-Индии получат именно здесь в собственность наделы земли и значительные льготы. Да и «маневрами» обеспечил вхождение в унию Техаса и Мексики, что еще упрочило его позиции.

— Хм, чтобы приобрести все, надо вначале пожертвовать «отравленную пешку», как говорят шахматисты. И «порфириат» вернул «потерянное», как-то подзабыв, что игра пошла по другим правилам. И позже Диасу придется умереть, как и Мак-Кинли, пусть и по разным причинам. Так что пятисотдолларовой купюры не будет — Карфаген должен быть разрушен, как сказал Марк Порций Катон. Одними деньгами войны не выигрываются, нужна армия и флот, а янки не осознали сейчас этой аксиомы. А теперь их свяжут по рукам и ногам, и наступит полное спокойствие…

Рамос усмехнулся, устроился удобнее в кресле у себя в кабинете. Салон он не любил, там все обставлено чрезвычайно роскошно, к тому же на стене портреты двух «августейших» детей — картины установили после вхождения флагманского корабля в строй. Еще даже не подросток, ребенок, то король Альфонсо, и его сестренка, очаровательная девочка с бантиком — инфанта Мария Терезия. Детям, пусть даже на картинах, не место на военном корабле в бою, да и негоже ему, уже пожилому человеку пить ром, курить сигару и ругаться в присутствии детей, пусть и образном.

— Тут хоть выпить можно, обстановка располагает, — вздохнул адмирал, и отпил рома. А вот под укоризненным взглядом принцессы с портрета он это делать никак не мог — фи, пить при ребенке, девочке, абсолютно недостойно для каждого уважающего себя кабальеро.

— Как бы меня третьим к этим двум не «присоединили» в самое ближайшее время. Внесут в списочек — и финита ля комедиа!

Мысли в голове ходили невеселые — и было отчего закручиниться. Банкирам и дельцам, тем самым «десяти семействам» он не просто все планы порушил. Нет, как сказали бы русские «всю поляну загадил» и «малину истоптал». Они рассчитывали, что после победной войны в мире появится новый гегемон, опирающийся на первую в мире промышленную мощь, а получилось все с точностью до наоборот. И поражение разгромное, и разоренную страну, которая долго будет восстанавливать все разрушенное. И по накопившимся счетам им самим платить придется…

Инфанта Мария Терезия в год вхождения в строй флагманского броненосца, названного в ее честь. Корабли со своими именами имел ее брат король Альфонсо XIII, старшая сестра принцесса Астурийская, и королева-мать. Таковы традиции «армады» и двора, непривычные для других стран…

Глава 58

«Эспанья» не линкор, да и быть им не могла, несмотря на все характерные признаки. По водоизмещению броненосец, и то не из крупных, даже не «додредноутов» вроде французского «Дантона» или японской «Сацумы». Так, на уровне австрийских «радецких», которым в принципе соответствовала по огневой мощи, если восемь 240 мм «промежуточных» орудий приравнять к четырем 305 мм пушкам главного калибра.

Все дело в том, что желание строить корабли только на собственных верфях, привело к тому, что водоизмещение изначально было ограничено — корабли в пятнадцать тысяч тонн и больше в Бильбао построить было невозможно, а другие верфи еще слабее оборудованы. Потому построили идеального «убийцу броненосцев», прекрасно понимая, что со странами, которые сами могут построить дредноуты, потомкам конкистадоровне совладать, противник должен быть намного слабее. А таким являлись исключительно все латиноамериканские страны, кроме трех южных «исполинов» — Аргентины, Чили и Бразилии, стран, что заказывали броненосные корабли в Италии или Англии, там за них брали меньше. Вот только после постройки «Дредноута» и там решили прикупить такие же корабли, по сравнению с которыми испанские «псевдо-линкоры» стали выглядеть «мальчиками для битья».

Огромные по испанским меркам деньги выброшены впустую, буквально «на ветер», как впрочем, и многое другое, что происходило в то время, а сейчас это будущее на двадцать лет вперед, впустую. Удивительно бестолковая политика морских министров страны, долгое время приходивших в себя от шока, вызванного катастрофическими итогами поражений, учиненных «армаде» эскадрами под «звездно-полосатыми» флагами.

Ведь с началом той же русско-японской войны Испания предложила Петербургу купить «Пелайо» и несколько миноносцев, но под давлением Англии, довольно-таки вялым, отказалась от этой затеи. К тому же могла продать и две «принцессы», только введенные в строй после долгого, двенадцатилетнего строительства. Вот только царь от испанских закупок сам отказался, тогда еще его флот не находился в столь отчаянном положении в войне, которое пришло после взятия японцами Порт-Артура. Летом 1904 года русские попытались прикупить чилийские и аргентинские броненосные крейсера английской и итальянской постройки, подобные тем, что воевали в составе Объединенного Флота Страны Восходящего Солнца.

Вот только кто же в здравом уме, да еще в условиях недавнего противостояния с соседней страной, станет продавать свои единственные и серьезные корабли, понятное дело, что затея сорвалась в самом начале, на фазе обсуждения и предварительного зондажа.

Усилить 2-ю Тихоокеанскую эскадру можно было только за счет остатков «армады», к этому времени немного пополненной. И это стало бы благом для самой Испании, сбагрившей устаревшие и фактически бесполезные корабли за приличные деньги. Зато броненосец «Пелайо» органически бы влился во 2-й броненосный отряд контр-адмирала Фелькерзама, вместе с «Наварином», «Сисоем Великим» и броненосным крейсером «Адмирал Нахимов», имея равную с ними скорость, пусть и иной состав вооружения.

А вот 3-й отряд контр-адмирала Небогатова, состоящий из старого «таранного» броненосца и трех небольших и бесполезных в эскадренном бою броненосцев береговой обороны с напрочь расстрелянными пушками, был фактически ошибкой и обузой в Цусимском сражении. Тот самый отряд, что капитулировал почти в полном составе на следующий день, окруженный японским флотом. Зато этот же отряд, но уже состоящий из трех испанских кораблей, «императора» и двух принцесс', да еще с «Ослябей» в качестве флагмана, принес бы куда большую пользу в Цусимском бою. И хотя крейсера типа «Асама» превосходили по скорости, вот только драться с ними можно вполне уверенно — ведь против восьмидюймовых пушек тут задействованы орудия в 11, 10, и 9,5 дюймов, с вдвое, а то и втрое большим веса снаряда, какие могли быть использованы с «Императора Карлоса».

— Тогда, возможно, Рожественский бы выбрал совсем иной вариант боя, и не пришлось в спешке отправлять с Балтики все, что смогли там «наскрести по сусекам», — Рамос усмехнулся, вспомнив, с какой горечью читал роман одного из участников Цусимского сражения. Все же испанские корабли даже после «долгостроя» могли стать существенным усилением русской эскадры, и вполне на равных сражаться с крейсерами Камимуры.

— Хм, твою мать! Ведь все равно эта война неизбежна — русские могут занять Маньчжурию, это в их стратегических интересах. Даже если уступят Корею японцам, те все равно начнут войну — уже строят вовсю свои знаменитые броненосцы и крейсера. А эта штука такая, что ее необходимо использовать, как ружье в театральной пьесе. Ведь на этом и можно сыграть, и по очень большим ставкам — Штаты теперь никакой помощи японцам не окажут, им самим приходится туго.

Рамос отложил в сторону чертежные наброски будущей «Эспаньи», совсем иной, чем та, которая была построена. Более крупный корабль, по верхней рамке «договорных ограничений», если они будут подписаны. И предназначен линкор для боя в линейном составе эскадры, но только на самых выгодных для себя условиях. Скорость по всем расчетам должна была быть на пару узлов больше, чем у «классического» броненосца, хотя еще без установки турбин, которые начнут входить в широкий обиход только через десять лет. Главный калибр из восьми двенадцатидюймовых пушек с длиной ствола в 45 калибров. Весь расчет сделан на новые приборы управления артиллерийским огнем, о которых сейчас вообще не могло быть речи, и о других новшествах, о которых еще не подозревал даже всезнающий адмирал Фишер.

— Зачем нам Япония в таком виде, самураи нам совсем ни к чему. Чем меньше у Англии сильных союзников, тем лучше. Остается только придумать, как все дело провернуть, благо время имеется…

Эти последние броненосцы Австро-Венгрии могут считаться «идеальными» по важнейшему параметру «стоимость-эффективность». Небольшого водоизмещения, но при чрезвычайно сильном составе вооружения, они могли вполне на равных сражаться с первыми дредноутами, имея скорость в двадцать узлов, которые могли выдать паровые машины. Корабль для Цусимского боя, «убийца броненосцев», и вполне пригодным в Ютландском сражении, там был бы получше германских броненосцев, и почти ни в чем уступая даже линкорам типа «Нассау» кайзерлихмарине…

Глава 59

— Дон Паскуаль, могу сказать в утешение будущему правительству только одно — после победы в этой войне Испания окончательно потеряла свои колонии в Вест-Индии. Куба и Пуэрто-Рико перестали быть таковыми окончательно и бесповоротно, и единственное, что устроит эти острова — статус полной автономии, принятие которого Мадрид на свою голову так долго оттягивал. Да вы сами все прекрасно понимаете, адмирал!

— Я полностью согласен с вашим высочеством…

— Оставьте титулование, дон Паскуаль, мы пока на «Инфанте», а не в Мадриде, где нужны такие славословия, нам, морякам, они ни к чему. Или вы, будучи морским министром, теперь предпочитаете официальность?

Вопрос был задан в шутку, с улыбкой, и Сервера ответил тем же, картинно подняв руки и воскликнув вполне серьезно:

— Упаси боже, я достаточно побывал в «хунте», чтобы знать чего стоят обещания и клятвы политиков, данные за мишурой почтительных слов. И с радостью уберусь с этого поста — порой мое министерское кресло напоминает седалищу раскаленную сковородку, уготованную для грешника.

Вот сейчас Сервера нисколько не шутил, прекрасно понимая, что с окончанием войны хлопот у него прибавится, особенно если новым премьер-министром правительства в очередной раз (седьмой или восьмой — он сам сбился со счета) станет «непотопляемый» Сагаста, пользующийся в обществе вполне заслуженной репутацией либерала.

— Да, ситуация из разряда таких, что не позавидуешь, — произнес в ответ Рамос, пожав плечами. И негромко добавил, причем в голосе прорезался метал — его бывший подчиненный изменился, стал властным, такому правителю, именно правителю, лучше на дороге не вставать. И мысленно Сервера прикинул, что было бы, если дон Серхио был бы королем вместо покойного монарха — вряд ли бы тогда Испания превратилась в европейское захолустье. Встряхнул бы страну, придавил бы тех, кто мешает ее поступательному развитию. Хотя сейчас «Хунта» прижала клерикальную партию, но все может измениться в любой момент, достаточно будет тем почувствовать, что хватка военных ослабла, с наступлением мира.

— Но в наших силах, и власти, изменить страну, которой нужна «большая чистка». Если Испания хочет воссоздать империю, то она должна кардинально измениться — из власти должны уйти те, кто будет мешать этому. А если эти деятели не захотят, то тогда сама империя, вернее «Нуэва Эспанья» будет в силах изменить Испанию!

От спокойно сказанных слов дыхнуло великими потрясениями тех основ, что давно стали фундаментом королевства. Но не сказать, чтобы это напугало Серверу — он, как и многие другие испанские деятели, желал перемен к лучшему. Вот только любые реформы тормозились сильнейшей партией, состоящей из влиятельных персон — князей церкви, придворных, генералов и адмиралов, старшего офицерства из тех, кто с приставкой «дон», крупных землевладельцев. Последние вообще не желали никаких перемен, ведь с арендаторов всегда извлекались платежи, а на миллионы голодающих и нищенствующих крестьян им было наплевать.

Сломить сопротивление такого сонма влиятельных людей, самых богатейших в Испании, было невозможно — они буквально захватили все более-менее значимые посты, и теперь надеялись на «Новый Свет», уже там распределяя «прибыльные» должности. Невдомек им всем, что сейчас перед ним сидит настоящий правитель, ставший такой могущественной персоной, что другим шею быстро сломает. И Сервера мысленно возблагодарил небеса, что вовремя выбрал правильную сторону.

— Нужно «чистить» верхушку, адмирал, но вначале избавиться от высших генеральских чинов, с которых никакой пользы, и одни лишь затруднения. Это просто — всех достигших предельного возраста, а это скопище, отправить в отставку с мундиром и пенсией. Молодых офицеров отправлять на службу в «Новый Свет», там все получат должную выучку и придут к взаимопониманию и согласию с местными креолами. И главное — никаких испанских порядков в «Нуэве Эспанье», там коррупционеров и «князьков» хватает и так. Потихоньку почистим, лет так за двадцать, новая «поросль» на замену придет, идейная элита так сказать, единства испанского мира. И песни новые будут петь — «когда народ един, он непобедим»!

Сервере на секунду показалось, что лицо Рамоса исказила ужасающая гримаса, но посмотрев еще раз, он подумал, что ему померещилось. А тот, усмехнувшись, произнес негромко:

— Конечно, торжественная встреча, чин генералиссимуса и «спасителя отечества», знаменитая «колада» Сида Компеадора — это все красочно. Но мне нужна реальная власть, чтобы я на бумаги из Мадрида плевать мог…

— Как плевать⁈ Но ведь…

Сервера чуть ли не задохнулся от удивления, а Рамос в своей привычной манере раскурил сигару и негромко пояснил:

— Как плевать? Слюной! Испанские законы и постановления правительства в «Нуэве Эспаньи» неприемлемы! Причем любые! Сами подумайте — Мексика пышет ненавистью, Вест-Индия тоже, Техас с Калифорнией скорее в новую Конфедерацию войдут, там янки половину жителей составляют. И мне кондиции выдвинули определенные, и я их соблюдать свято буду. А силой никого не принудить, если мадридским политиканам такая мысль в голову взбредет, пошлют сразу, всерьез причем. И Конфедерация поддержит — им нужен адекватный союзник. Армия и флот достаточно убедительные доводы приведут, а здешние гарнизоны поддержат. Все народы, говорящие на родном испанском языке, должны измениться, и в первую очередь в самой Испании. А потому начнем с клерикалов и латифундистов — они получат предложение, которое воспримут крайне серьезно, смею вас заверить, дон Паскуаль. Но в свою очередь для укрепления королевской власти нужно будет выполнить следующее, причем без промедления…

Легендарный меч знаменитого испанского полководца Сида Компеадора, сейчас хранящийся в Бургосе. Для русских это были бы такие воители как князья Святослав или Владимир Мономах…

Глава 60

— Дон Серхио, ваши песни очень печальны — разлука, скорбь, расставание, смерть. Можно представить, сколько вам всего пришлось пережить…

Королева Мария Кристина отнюдь непритворно приложила платочек к глазам, на которых выступили слезы — душещипательные романсы и шансон второй половины следующего века на нее и ее дочерей произвели определенное впечатление. Все же сейчас люди более искренние и эмоциональные, кровавые мировые бойни еще не оставили своего отпечатка, как и бесконтрольная власть денег, что размывает любую нравственность.

Принцесса Астурийская, которую Рамос мысленно именовал «старшая Мария», расчувствовалась как ее мать, вдовствующая королева, и тоже была изрядно опечалена, и не старалась этого скрыть. А вот младшая на два года сестра, шестнадцатилетняя Мария Терезия наоборот, сидела с раскрасневшимися щеками, которые можно принять за гневный румянец, если бы не ее блестящие глаза, к тому же буквально горящие светом боевых прожекторов — такое на секунду пришло в голову доступное для моряка сравнение.

— Так и моя жизнь, донья Мария была устлана если и розами, то только без лепестков, с одними шипами…

— Мария, зовите меня просто Мария, когда мы в семейном кругу, кругу, мой дорогой кузен… брат… Вы ведь вполне могли бы быть отцом не только моим дочерям, но и мне самой…

Королева неожиданно смутилась, прикрыла поалевшее лицо веером, а Сергей Иванович скрыл улыбку — так изящно стариком его никогда не называли, хотя в свои пятьдесят восемь лет он себя дряхлой развалиной не ощущал. Просто в это время люди его возраста считались стариками, в лучшем случае пожилыми, а в 21-м веке зрелыми. Разница за прошедший век с четвертью ощутимая, но так и в уровне развития медицины между столетиями огромная «пропасть», да и сам старался бережно относиться к собственному здоровью — хронических болячек нет, зубы целые, и седые волосы только появились, чуть виски припорошило — благородная такая седина.

Да и смущение королевы вполне понятно — ведь события, как говорится, «понеслись вскачь», и все карты у игроков смешались. Такого жесточайшего удара по «старым порядкам» никто не ожидал, кроме самого Рамоса, разумеется. Он ведь не зря объехал все штаты, земли которых входили раньше в «Нуэва Эспанью», начистоту говорил с губернаторами и влиятельными людьми, такими как фабриканты, бизнесмены и владельцы газет, далеко «задвинув», понятное дело, стойких сторонников федеральной власти, большинство из которых просто бежало, покинув земли.

Рамос не собирался кардинально изменять местные устои, и тем более устанавливать испанские порядки, которые являлись абсолютно неприемлемыми для местного населения. А вот нанести «косметический ремонт» было ему вполне по силам, как и совершить «промывку мозгов», чем он и занялся. Пусть жители, главная масса которых европейские эмигранты, больше считают себя калифорнийцами и техасцами, а отнюдь не «кондовыми» янками. Потому и увеличил территорию этих двух штатов за счет четырех остальных, постаравшись расширить «собственные владения» также, бросить изрядный «кусок» пустующих земель Мексике, но отнюдь не в полное владение «порфириата», а на достаточно жестких и весьма «интересных» условиях. И даровал индейским племенам автономию на их землях, запретив выселять «краснокожих» в резервации, что было повсеместным явлением.

Земли ведь не просто много, чудовищно много — два миллиона квадратных километров, а населения едва на шесть с половиной миллионов жителей, с учетом Оклахомы, Колорадо и Юты, с которыми придется повозиться, особенно с последним, где закрепились мормоны. Впрочем, пусть болит голова у техасцев, теперь им там управлять, найдут как-то общий консенсус в «едином союзе» из пяти бывших штатов, ставших одной федерацией, только под названием Техасской. И «янками» там себя отнюдь не чувствовали, привыкли к своевольству, подкрепленному силой.

Калифорния тоже значительно, почти вдвое расширилась, территория далеко ушла за восточные отроги Сьерра-Невады, попросту поглотив практически безлюдную Неваду (всего 42 тысячи жителей) и значительную часть Аризоны, где населения было втрое больше. И народа в этой федерации со временем значительно увеличится за счет европейских эмигрантов, что хлынут сюда потоком, перенаправленным от разгромленного Нью-Йорка. На них и делался весь расчет, здесь Рамос и прилагал все свои усилия, которые теперь принесли значимые плоды.

Идея монархии европейцам привычна, так что мысль о собственном короле они восприняли не только спокойно, но и определенным энтузиазмом, ведь народ всегда нужно ставить перед выбором, а таковой был сразу в четырех вариантах. Тут все нужно было проделать по политическим технологиям будущих времен, когда любой человек ставится перед строго определенным выбором — причем все предложенные варианты, кроме одного, для него категорически не выгодны. Так войти в состав Британской империи, Испании, или упаси бог, Мексики, в качестве неполноправной провинции не захотел никто, дураков вообще не нашлось.

Зато за четвертый вариант проголосовали, как написали в газетах, единодушно и с «великим энтузиазмом». И был он выгоден именно самому Рамосу — народ пришел к мнению, что быть подданным испанского короля нон комильфо, и нужен свой монарх, благо претендент единственный, и пользуется доверием не только населения, но и всех союзных армий и флотов. К тому же все «свободы» будут не только сохранены, но и приумножены, благосостояние увеличится, злоупотребления власти прекратятся, ибо будет, куда и кому пожаловаться на таковые. А как новый король будет решать вопросы с испанским монархом по унии, его личное дело, лишь бы интересы всех верноподданных не были затронуты.

И что немаловажно — плебисцит провели также в Техасе и во Флориде, итоги там практически совпали с калифорнийскими. И когда позавчера все мадридские газеты поместили ошеломившую испанцев информацию о том, какой стала «Нуэва Эспанья» по желанию тамошнего народа, все местные политики разом пришли в ступор — «новая реконкиста», о которой начали писать, оказалась совсем не такой, как ожидали не только клерикалы…

Вообще-то дредноуты могли называть и «мичиганами», только американцы непозволительно долго провозились как с закладкой, так и со строительством своих первых линкоров. Если бы не искусственное занижение водоизмещения, втиснутого в тоннаж броненосца, что привело к снижению скорости до 18 узлов, то эти корабли даже смогли бы превосходить «творение» адмирала Фишера…

Глава 61

— Спасибо за доверие, Мария, пока я живу и дышу, сделаю все, чтобы защитить вашу семью, и особенно юного короля Альфонсо. Но, к сожалению, Испания сейчас переживает трудные времена, но когда за два истекшее столетие они были для нее легкими?

Вопрос был чисто риторический, ответа на него не требовалось. Многое что случилось за прошедший век, и революции, и контрреволюции, республики чередовались с реставрациями монархии, и под оккупацией страна находилась, объятая пламенем герильи — от нее, как от чумной заразы, одна за другой, откололись практически все колонии. Впрочем, от этого жизнь в «Новом Свете» нисколько не улучшилась. Новоявленные государства разодрались между собой, превратившись в «банановые республики» для «великих держав». Уровень коррупции там зашкаливал, они бурлили выступлениями недовольных, пронунсиаменто и революции шли волной, и сделать ничего было нельзя — раздробленная империя превратилась в жертву, отданную на растерзание сильным хищникам.

«Испанский мир» потихоньку деградировал, и сама метрополия превращалась в посмешище — ведь 1898 год мог и должен был закончиться совсем иначе, недаром в Испании в его время с болью вспоминали «поколение 98 года». Он ухитрился отвести страну от края обрыва, теперь нужно придать ей «толчок». Нужно объединение, пусть в виде унии между монархом и многочисленными республиками, и на идеологической основе, которую предстоит долго внедрять в головы потомков легендарных конкистадоров.

— Нельзя наливать молодое вино в старые, никчемные и дырявые меха — оно или прольется, либо окончательно скиснет. Так что восстановить былое величие сама Испания не сможет — страна раздирается противоречиями, раны бредят воспоминания, а жить одним прошлым нельзя. Нужно думать о будущем, и сейчас для этого есть все возможности. Мария — ты посмотри на Германию, как она быстро развивается, и что из того, что входящие в нее королевства со своими монархами имеют определенную автономность и самостоятельность, даже свою армию, в той же Баварии или Саксонии. И как отстает от нее Австро-Венгрия, ведь твоя родина, как Испания, связана традициями по рукам и ногам, не допускающая и мысли, что кто-то может не прислушаться к приказам из Вены. Та же ситуация и в Российской империи, там просто самодержавие, а оно и препятствует любому выражению самостоятельности. Скажу больше — в «Нуэва Эспаньи», если попробовать ввести даже германские порядки, немедленно произойдет взрыв — и меня оттуда просто вышвырнут. Там сложилась традиция самостоятельности, как человека по отдельности, так и штатов в целом, я же могу выступать в качестве верховного арбитра, и как главнокомандующий, понятное дело.

Сергей Иванович остановился — три Марии слушали его очень внимательно, не сводя взгляда. И решился сказать о главном, потаенном, о чем он старался не говорить. Но сейчас время настало — беседа предельно искренняя, и приватная, а чтобы женщины не чувствовали себя скованными, он потому и сыграл им на гитаре несколько песен.

— Скажу больше — центр империи, а она может восстановиться только как «содружество», будет в Новом Свете, из Мадрида таким огромным образованием прямого руководства быть не может. Слишком далеко, и что хуже всего — итог будет таким же плачевным. Место королевской семьи в Мехико, а иначе появится настоящая императорская династия. Здесь Альфонсо не дадут править, вовлекут во внутренние интриги, вместо того чтобы проводить реформы. Хотя, для грандов и кардиналов и преобразования не нужны, они заботятся только о своих привилегиях. Так что решать вам, но члены королевской семьи должны перебираться в Новый Свет и давать новым подданным пример скромности и труда. В противном случае они там не нужны — их просто отринут, как свергли власть Испании в начале века!

Рамос закончил говорить, пусть это было несколько горячо и эмоционально. Но нужно было показать ситуацию с династией, какова она есть — или вам место на Пиренеях, но тогда во главе империи будет другая династия, и не вариант, что Бурбоны. И королева просчитала его посыл, австриячка была умна, и голос чуть дрогнул, когда спросила:

— Серхио, а ты сможешь возродить империю? Будешь ли в силах? Пусть и в другом виде, как ту же конфедерацию, но связанную одним языком и историей, верой и общей культурой, как я поняла?

— Я смогу, а более никто, ни ваш сын, ни вы сами — вас просто не примут, вы уж простите за откровенность. Скажу больше — я в годах, вряд ли я смогу подобрать супругу, ибо жил без любви много лет, а это наложило свой отпечаток. Хотя… Кто знает — любовь подобна грому, что гремит неожиданно и яркая вспышка молнии мгновенно освещает все вокруг. Тогда да, я дождусь наследников и сделаю все, чтобы они вошли в силу и смогли править. Я помню свое письменное обещание, что дал — будущая королева будет из Бурбонов, и неважно из какого Дома — лишь бы любила и почитала меня. И если судьба не даст такую, ничего страшного — Альфонсо под моей защитой, и если я займусь его должным воспитанием, то он станет достойным королем, и возможно императором. А пока мне предстоит решать в «Новом Свете» все вопросы — чиновников из Мадрида я туда на пушечный выстрел не подпущу, Мария. Ради того же будущего — мне легче их перетопить в Карибском море, если кто явится из Мадрида с какими-либо полномочиями. И поверьте — ради будущего «испанского мира», а это не только страна на Пиренейском полуострове, я перевешаю и расстреляю всех местных политиканов, хоть по одному, или всех сразу. И поверьте, это не пустая угроза…

Наступила тишина — королева смотрела на него задумчиво, глаза чуть заблестели, но было видно, что такие речи для нее непривычны. Принцесса Астурийская взирала боязливо, и чуть подалась к матери, словно инстинктивно ища у нее защиту. А вот инфанта наоборот — девушка чуть наклонилась вперед, словно хотела к нему прикоснуться, ее щечки пламенели румянцем, а глаза горели чуть ли не фанатичным огнем. И первые слова произнесла именно Мария Терезия, и голос девочки был необычно тверд:

— Я боюсь за вас, Серхио, вас могут убить или отравить. Я читала «хроники» — нам давали книги из библиотеки…

Инфанта Мария Терезия, сестра короля Альфонсо XIII…

Глава 62

— Будущее экономики, принцессы, не в каменном угле, даже лучших его образцах, а исключительно в нефти, и продуктах ее переработки. А вот здесь только две страны имеют серьезное преимущество, так как добыча нефти идет в них чрезвычайно активно. Это Российская империя, добывающая на бакинских промыслах до десяти миллионов тонн, и бывшая единой САСШ — там что-то около восьми миллионов тонн, и значительная ее часть извлекается из недр моей Калифорнии. А ведь есть еще Техас, и нефти там поднять можно гораздо больше. Следовательно, на пароходах и паровозах, с переводом их на нефтяное отопление, исчезнет тяжкий труд кочегаров, следовательно, давая оценку по критерию «стоимость-эффективность», расходы на перевозку грузов сократятся, а прибыль вырастет.

Сергей Иванович забавлялся, но держал лицо непроницаемым и серьезным — образованность принцесс его просто шокировала. Они не знали многое, проще не перечислять, а отметит только то, что знали, а это в основном придворные манеры, знание трех языков, церковные каноны, умение вышивать, давали уроки музыки и литературы, и, пожалуй, все. До сего дня бедных девочек в строгости, и чуть ли не заточении, воспитывали мать и тетка, сестра покойного отца, инфанта Изабель. Их мать получила гораздо более разностороннее образование, но опять же, чисто «женское» — Вена недаром считалась одной из культурных столиц Европы.

Так что ему пришлось эти дни невольно расширить их кругозор, рассказывая о Новом свете целиком и «Нуэве Эспанья» в частности. Сегодня повествовал о промышленности и полезных ископаемых, и приберег самое главное для окончания урока — ведь какую роль играют драгоценные металлы, поймет в этом мире любой слушатель, ведь в обиходе золотые и серебряные «кругляшки» с отчеканенными профилями венценосцев.

— Добыча серебра широко ведется в Неваде, по восточную сторону отрогов Сьерра-Невады, там есть богатейшее месторождение Комсток. За первые тридцать лет там добыли серебра на 340 млн. долларов, это на один миллиард семьсот миллионов песет, а в год примерно добывают сейчас на семьдесят миллионов песет. И, кстати, значительная часть прибыли поступает в калифорнийскую казну в виде налогов, серебро сдают на чеканку монеты и плавку слитков, за что королевская казна тоже получит свою маржу.

От произнесенных цифр у королевы-матери чуть округлились глаза, принцессы же пытались оценить грандиозность произнесенной суммы. Рамос же приберег на «десерт» самое убедительное:

— Калифорнию не зря именуют «золотой страной», это на самом деле знаменитое Эльдорадо. Ежегодная добыча этого металла на пятьдесят миллионов долларов, примерно 250 миллионов песет. К тому же северные отроги гор, где золотые руды, на бывших русских землях, сейчас входящих в княжество де лос Росс. Так что «Нуэва Эспанья» имеет неплохие перспективы для роста экономики, золото это позволит делать, а доллар это не более чем чуть искаженное слово «талер», монета весом в пять франков, или одну английскую крону. Стоимость броненосца «Инфанта Мария Терезия» обошлась испанской казне вместо 15-ти, в 20 млн. песет, в четыре миллиона долларов. А таких кораблей заложили всего полудюжину, три в строю. Строительство затянуто в прежнюю очередь из-за нехватки денег в казне, а правительство Сагасты принялось печатать бумажные песеты, а это инфляция, следствием которой является чрезвычайная дороговизна с ростом цен. А вы принцессы будущие королевы, возможно, и должны разбираться в государственных делах, а основа всему экономика страны.

Девочки оказались отнюдь не глупые, выводы умели делать, и любили учиться, как и их младший брат, весьма любознательный отрок. И сейчас, посмотрев на мать, они получили от нее немое подтверждение — Мария Кристина была в курсе всех тех деяний, которыми премьер-министр Сагаста пытался «залатать дыры» в бюджете. А теперь нужно было окончательно «добить» всех трех своих слушательниц, и Рамос произнес:

— С момента, когда конкистадоры заняли Боливию, серебряные рудники Потоси дали восемь миллионов килограмм серебра, а золота добыли на две тысячи центнеров. В унции можете перевести сами — ужаснетесь полученной цифре. Но скажу главное — все эти чудовищно огромные деньги не принесли пользу Испании, наоборот, погубили ее промышленность — ведь дешевле было купить у англичан и голландцев. Деньги тупо истратили без всякой пользы на роскошную жизнь двора и знати. Вот за неумение думать о будущем, страна и расплатилась ужасными бедствиями за последнее столетие.

Произнеся заключительные слова, Рамос поднялся и учтиво поклонился, негромко сказал, смотря на вставших принцесс и королеву:

— К сожалению, я не смогу продолжить приятные беседы, благодарю вас за них, и за то время что уделили старому моряку, что волей судьбы оказался королем, взявшим свою корону, как в старинные времена, на меч. Я должен отправляться в Эль-Ферроль, там ждет эскадра — мы должны быть в Нанте, чтобы все увидели гордые наши флаги, пробитые в боях. А там будут переговоры в Париже, подписание мирного договора. Затем конференция по знаковым вопросам, где я буду представлять и интересы Испании, вместе с маршалом Бланко. А потом будет плавание через Атлантику, меня ждет «Нуэва Эспанья», король не должен оставлять надолго своих подданных. И коронация в старинной часовне, первом здании Сан-Франциско!

Королева протянула руку, к которой Серхио почтительно прикоснулся губами. И тут его врасплох застигли слова инфанты:

— Значит, я не увижу ни вас, Серхио, ни «Инфанты Марии Терезии»⁈ Прошу вас — позвольте мне взглянуть на свой корабль, и никогда его не видела воочию. Матушка, я буду под защитой первого меча Испании.

В том, что эта побледневшая прямо на глазах девчонка сделала совершенно неподобающий шаг, Сергей Иванович понял сразу, достаточно было взглянуть на побагровевшую королеву-мать. И предупреждая жесткий отказ, а он был неизбежен, решительно произнес:

— Ваше высочество, вся эскадра вас встретит орудийным салютом. Ведь инфанта взойдет на палубу «Инфанты». Прошу, ваше величество наградить визитом принцессы доблестно сражавшихся за честь страны маринеро…

Столица ацтеков Теночтитлан, взятый штурмом войсками Кортеса в 1521 году — испанцев гнала жажда золота. Сейчас этот город известен под вторым своим названием — Мехико…

Глава 63

Из носовой одиннадцатидюймовой пушки вырвался длинный огненный «язык» в огромном клубе дыма, в полет отправился тяжеленный, чуть больше трех центнеров практический снаряд. Грохот даже Рамоса чуть придавил, а вот стоявшей рядом с ним на мостике инфанте хоть бы хны — раскрасневшееся лицо, пусть и не такое привлекательное, как на портретах (придворные художники всегда «льстят» своим венценосным заказчикам), но очень милое, и главное — живое и энергичное, с задорно блестящими глазенками. И то, что сразу заметил Сергей Иванович, так это «крылышки» ноздрей, они трепетали, с наслаждением вдыхая пороховой дым. И щеки раскраснелись, и будь настоящий бой, девчонка бы «опьянела» от него.

На секунду промелькнула вполне здравая мысль, как бы подытоживая мысленную характеристику — «наш человек». И это при том, что все сопровождавшие Марию Терезию дамы, включая тетку инфанту Изабеллу, почтенную даму, приближающуюся к полувековому рубежу, давно покинули мостик, опустившись под палубу — первый выстрел башенного орудия произвел на них неизгладимое впечатление. А теперь уже седьмой — и осталось всего три, ведь никто не ожидал, что принцесса просто одуреет от выстрелов, возбудится, как от приличной дозы рома, как лихой конкистадор или дуэлянт от перезвона шпажной стали.

— У меня к тебе просьба, Серхио…

Цепкие пальчики схватили его под локоть, что было еще необычнее — такая вольность вещь недопустимая, особенно для инфанты, что провела свои юные годы в затворничестве, с суровым церковным воспитанием.

— Возьми меня замуж! Я хочу быть твоей женой, рожать от тебя детей! Ты такой, такой… Да я люблю тебя, давно люблю, еще с лета! А как увидела, то обомлела — ты мой, и только мой!

Девчонка тараторила как пулемет, словно боялась, что ее остановят и отшлепают за дурость. Но нет, нельзя — принцесса все-таки!

Но тут он столкнулся с нею взглядом, нет, сцепился, и накрепко, как в старину абордажные «кошки» вонзались крюками в деревянный планширь. И сразу ухнул с головой в бездну ее сумасшедших глаз — с такой неистовой любовью, обожанием, нежностью и дикой яростью перешедшего через рубеж человека при этом, на него никогда не смотрели. Сердце в груди застучало, а душа полыхнула пороховым картузом — тут надо давать ответ сразу, и он порывисто приобнял девчонку, что сразу же так прижалась к нему, будто хотела слиться с ним в единое целое.

— Ты моя королева, и этим все сказано…

Договорить не смог, да и как скажешь, если ее губы нашли его — первый поцелуй, неумелый девичий, но страстный, чуть немного затянулся, и они совершенно не обратили внимания на грохот орудийной башни. Опомнились — но не отпрянули, хотя все произошедшее сейчас между ними было вопиющим нарушением королевского этикета, ужасающим моветоном. Да и плевать — краем глаза Сергей Иванович увидел деланное безразличие стоявших уже внизу офицеров, мостик оказался совершенно пустым.

— Про башню говорят, там след остался, когда тебя ранило, и ты упал отсюда вниз. Покажи мне, покажи!

Девчонка его потянула за локоть, он подхватил ее и быстро спустил по трапу вниз, будто времена курсантской юности вернулись, успев подумать, что у кого-то из офицеров слишком «длинный язык». Хотя «завиноватить» можно любого, чуть ли не каждый моряк с эскадры уже побывал у носового барбета, совершить такое «паломничество» стало правилом.

Орудие дало последний выстрел, ствол начал опускаться, на то, что палуба под ногами содрогнулась, девушка не обратила внимания, настоящая жена моряка. Подошли к барбету, он ткнул в пятно, что уже давно было чуть ли не самым почитаемым местом на броненосце. Понятно, что не чищенное уже несколько месяцев пятнышко ржавчины, к которому матросы специально не прикасались, либо вообще могли «подновлять».

— Приподними меня, я маленькая, ничего не вижу!

Он живо подхватил Марию на руки, поднял как пушинку, искренне удивился — девушка несколько раз поцеловала пятно, когда опустил на палубу, увидел льющиеся из глаз слезы.

— Тебя ведь тогда могли убить, и я бы не узнала что такое любовь, одна-единственная на всю мою жизнь!

И снова объятия, прилюдные, недопустимые — но офицеры и матросы продолжали старательно делать вид, что ничегошеньки не видят. Только во взглядах на принцессу было такое обожание, что дай волю, преклонят колено. Только подумал, как два офицера тут же опустились на колено и склонили головы, а затем последовали и другие. И седой адмирал тоже — дон Конкас повел себя как истинный кабальеро, подавая молодежи пример.

— Завтра же венчаемся, — решительно произнес Рамос, и, заглянув в ее округлившиеся от восхищения глаза, добавил:

— Пока мир не заключен, идет война, а на ней каждый час дорог. Все эти помолвки, обряды, традиции, все к якорю. Ты инфанта, и корабль носит твое имя! И горе тому, кто станет у нас на дороге! Пошли!

— Да плевать на все это, я в рубище к алтарю подойду, только бы с тобой навсегда, на всю жизнь!

Вот теперь все условности, которые опутывают жизнь монархов липкими узами, были между ними разорваны и отброшены, они переступили их, отпихнув как ненужную ветошь. И оба, сцепившись ладонями, направились в адмиральский салон, где находилась инфанта Изабелла, дочь королевы Изабеллы II, известной своими любовными приключениями, или блудливостью, если говорить без прикрас. Потому что все в Испании знали, что девять ее детей, включая покойного короля Альфонсо, от разных отцов, ибо супруг испытывал патологическое отвращение к женщинам, предпочитая им совсем иные увлечения со своими миньонами, как король Генрих III, тот самый, чьи пристрастия описаны даже самим Дюма…

Королева Изабелла II приложила максимум усилий, чтобы дискредитировать саму идею монархии натуральным подрывом внешних приличий, в результате чего провела жизнь в Париже, после вхождения сына на престол. Хорошо, что ее супруг формально признавал отцовство всех своих детей. Как тут не вспомнить шута Шико, который предлагал королю Генриху жениться на герцогине Монпансье, мотивируя это следующим — «если вы не сделаете ей наследника престола, то она подарит его вам»…

Глава 64

Пробудился от жара, что обдавал весь бок и плечо, и невольно вскинулся, просыпаясь, и сразу уткнувшись носом в копну душистых волос. И тут с ним произошло то, что с одним героем — «вспомнил все». Словно в сказке, но не по привычным для королевских династий традициям и канонам, а как мощный ледокол ломает на своем пути толстый лед, они на пару с инфантой отчебучили номер. Вроде не в своем уме были — 58-ми летний адмирал и 16-ти летняя принцесса, что еще даже в общество не выходила, и воспитывалась чуть ли не в монастырской строгости.

— Да уж, когда узнают о такой королевской свадьбе, то нарекут ее пиратской. Да плевать — они тут закостенели до монументной «твердости», а в Новом Свете все гораздо проще. Флаг на броненосцах «ново-испанский», а значит моя территория, а раз так, то мои и правила. Я к ним в Мадриде еще в примаки не нанимался, на коленках ползать. Не подданный, чай, и никогда им не был — отслужил свое, и остался при своих интересах, да еще с молодой красавицей женой, что такая же авантюристка. Два сапога пара — вот так и свели нас причудливые изгибы судьбы.

Сергей Иванович фыркнул, вспоминая два прошедших дня. Позавчера они объяснились под грохот орудийных выстрелов, дальше начали действовать, ввалившись к капеллану. Тот согласился их немедленно повенчать, не испугался гнева своего церковного начальства, сказав, что браки совершаются на небесах. Правда, тут же дал падре гарантию, что тот будет под его защитой, и на любого кардинала управу найти можно — епархий в Калифорнии и Техасе достаточно. Но обещал, что они с невестой к вечеру немедленно начнут всенощную, сразу после обручения, и будут оба порознь молиться до утра, а там исповедуются, и, получив причастие, отправятся под венец. И правильно — чего процедуру месяцами тянуть, время тратить на соблюдение канонов — тут они оба пришли к полному согласию и пониманию.

Дальше отправились к инфанте Изабелле, что фактически стала для принцессы второй матерью — собственных детей у нее не было, а к двум племянницам Мариям она прикипела сердцем. Почти куртуазно изгнав свитских дуэний, почти также как в библейском сюжете поступили с мздоимцами в церкви, они огорошили пожилую инфанту о своем решении немедленно вступить в брак, то есть в полдень следующего дня.

Судя по вытаращенным глазам пожилой тетки, Изабелла такого фортеля не ожидала, даже лишилась речи. Однако он ее привел в чувство не придворным, а морским способом, даже голоса не пришлось повышать. Опомнилась, и затравленно посмотрев на железный склеп, в который каюта на броненосце могла превратиться в шторм, согласилась с его обстоятельными доводами за немедленное венчание, благо орудийного грохота наслушалась, и повторения «концерта по заявкам» не захотела. И надо отдать должное, тут же благословила, причем было видно, что искренне.

Обручение назначили ближе к вечеру, нужно было к нему подготовится, и они с инфантой отправились в кают-кампанию, где объявили о своем решении всем офицерам. И закипела жизнь, будто объявили «алярм» и броненосец начали спешно готовить к бою. Причем командование принял на себя контр-адмирал Конкас, его бессменный начальник штаба, а заместителем стал альмиранте Антонио Элат, спешно вызванный с «Бискайи», с ним прибыли и командиры трех других броненосцев.

Короля и генералиссимуса собственные подчиненные, среди которых хватало и подданных, отодвинули в сторону, сопроводили в каюту, словно заточили в келье монаха, и он принялся усердно молиться, использую распятием обнаженный меч легендарного Сида. Поднялся с колен, только когда позвали на обручение, где они обменялись золотыми кольцами, которые ухитрились сотворить в корабельной мастерской, причем с символом самого броненосца. Однако во все времена на флоте хватало специалистов с разносторонними знаниями, те еще «кулибины», не то, что за кольца, за «вечный двигатель» взяться смогут, и эта штука у них работать будет.

Затем их развели снова по «узилищам» — он усердно молился, не курил и не ел — памятуя, что долг и слово чести превыше всего. Только несколько глоточков воды, и все — почти сутки без сна, когда отстояв все службы в церкви, наступил долгожданный момент венчания. Невеста была в скромном платье, ослепительно белом, никаких пышных кружев, лицо прикрыто фатой. И драгоценностей никаких — моментально стало ясно, что все, что случилось между ними, экспромт, тот самый «удар молнии». Многие о нем слышали, но только единицам его довелось пережить, когда «крыша» натурально «съезжает», запах пороха будоражит кровь, и все под гром орудий.

Стоять он не мог, чувствуя, как подгибаются колени, но усилием воли заставил тело вытянуться. И при этом поддерживал Марию Терезию, у девушки явно подгибались колени. А там под грохот орудий они вышли на верхнюю палубу, пройдя под обнаженными стальными клинками, которые воздели над их головами выстроившиеся в две шеренги офицеры. Прошли вперед, поднялись по трапу — команда застыла, все по «первому сроку» — белоснежные, как чайки. А вот морские пехотинцы в полном облачении, с подсумками и винтовками, взяли на «караул» — они шли мимо их, и видели восторженные глаза молодых парней.

И огромное голубое пространство — Атлантика стихла, стоял прекрасный солнечный день. И украшенные флагами все четыре его крейсера — справа от «Инфанты Марии Терезии» вытянулись шеренгой «Бискайя», «Альмиранте Окендо» и «Кристобаль Колон». И слитный залп из всех пушек ударил подобно грому, и над океаном поднялись клубы дыма…

Она могла стать королевой, но не захотела. Она подобрала своему брату королю жен, и была им лучшей подругой. Была принцессой Астурийской, но уступила титул племяннице, которой стала второй матерью как ее сестре, и юному королю. Ее с восторгом встрели в Аргентине, на столетии страны, ее почитали в Испании. И даже республиканское правительство писало ей, что инфанта единственная из всей королевской семьи может вернутся на родину, где она так чрезвычайно популярна. И даже все свои драгоценности Изабелла оставила своему племяннику, королю с «несчастливым» номером…

Глава 65

— Ваше величество, но зачем так⁈ Ладно, королева молодая, ревностна в вере, но вы уже зрелый человек, посмотрите, что с собой сотворили! Я вчера это заметила, но только сейчас решилась зайти, время к полудню!

Неожиданно раздавшийся голос Изабеллы ошарашил Сергея Ивановича, и он выронил сигару, минуту назад вспомнив, что не курил почти двое суток. Потихоньку удалился от спящей жены в кабинет, накинув халат, и тут такое — настолько тихо зашла инфанта, что он просто не услышал ее шаги. И речь непонятно о чем ведет, сразу не сообразишь.

— Присядьте, ваше величество, сейчас вам станет легче, — инфанта держала в руках баночку с мазью, и сама чуть ли не насильно усадила его, суставы подозрительно хрустнули, а откинутые женской рукою полы халата обнажили колени. Зрелище оказалось ужасающим — колени синие и опухшие, просто смотреть и то страшно.

— Вы шестнадцать часов провели в молитве, — в голосе инфанты прорезалось что-то иное, похожее на сдерживаемое восхищение. — Нужно же подушечку подкладывать, да после прочтения одной молитвы вставать, чуть пройдясь. А вы все время стояли, да на железной палубе?

Теплые ладони уже втирали ему мазь с такой осторожной заботой, которую он никогда не получал от лечащих женщин в белых халатах. Поморщился, моментами было больно, а инфанта негромко сказала:

— Потом придет врач на осмотр, это он мне дал мазь. Я ведь раздевала сама инфанту перед, — женщина чуть покраснела, но закончила вполне хладнокровно, — ее первой брачной ночью, и увидела коленки моей бедной, но сейчас счастливой девочки. Ужаснулась, представив какие муки она испытывает. Вы друг друга стоите, у вас сердца неиспорченные, истовые в вере, раз даете такие обеты. И теперь я радуюсь, что вы стали мужем и женой, хотя до недавнего времени такое бы посчитала непозволительным.

Сергей Иванович только мысленно вздохнул — не от большой любви он подверг себя истязанию добровольно, вернее не только от любви. Даже в обхватившем его и ее безумии он видел рациональные варианты. Такая неистовость в вере молодой королевы привлечет на ее сторону огромное число сторонников, как среди мексиканских идальго, так и их матрон. К тому же королева юная и красивая, и этим сразу же приобретет симпатии. Как и к нему самому, если Мария будет продолжать смотреть на него такими влюбленными глазами. И такой фактор необходимо учитывать, как и строительство по данному обету красивейшего собора в Сан-Франциско, причем на случай землетрясения шестого года он будет стоять в непострадавшем районе. А от капеллана о полнощном бдении королевской четы скоро будет знать команда, потом эскадра, а дальше слухи уже волнами будут расходиться.

— Ваше величество, вы неистовый человек, которых в нашем времени уже мало. Подобно первым конкистадорам вы прорубили себе путь мечом, и, появившись из небытия, заслужили достойную славу. Вы вернули Испании ее былое величие, и победили там, где страну неизбежно бы ждало поражение, — инфанта говорила спокойно, будто констатировала данность, случившийся факт, не слышалось наигранного пафоса.

— Девочка удивительно верно выбрала вас в мужья, не удивляйтесь, она просто начиталась рыцарских романов, которые я ей приносила, и о временах конкисты тоже. И вы стали для нее тем образцом, к которому и надо стремиться. Жаль, я не встретила вас лет тридцать назад, уже постарела, а вы нисколько. Не удивляйтесь — все эти годы у вас была цель жизни, к которой шли, а доблестный кабальеро тут вообще не стареет. О, вы курите, ваше величество, вам намного больше позволено, чем другим людям. Вы знаете, как меня в народе называют?

Сергей Иванович все прекрасно знал, в таких случаях необходимо собирать и анализировать информацию, но отрицательно покачал головой, раскуривая сигару. От дозы табака, после двухдневного «поста» перед глазами поплыло, и не будь в кресле, а стоял бы на ногах, то пошатнулся бы.

— Ничего страшного, так бывает, когда долго не курят. Вы держите слово, мой король — вы действительно выполняете обеты. Но я вернусь к вопросу, и сама на него отвечу. Называют меня Арануэла, по имени Людвига Араны, молодого тогда офицера, любовника моей матери, коим он был шесть лет. А вот отцом моего покойного брата, короля Альфонсо был Энрике Пучмольто. Но дело не в отцах, по крови матери мы все Бурбоны. А отцы… а что настоящие отцы, много ли они стоят, если ищут путь к карьере в альковах королевы⁈ Да и любой женщины — к сожалению, простите за каламбур, таких «альфонсов» много. Но не вы — вам ведь легче погибнуть, чем искать покровительство у высокопоставленных особ. Потому вы и притягиваете людей, и не скрою, позавчера я испугалась неистового огня в ваших глазах, но и обрадовалась — это счастье видеть свою племянницу вашей женой, и завидовать при этом. Женщина прекрасно видит любовь другой женщины, чувствует это сердцем, как и то, как ту любит мужчина. Я рада за Марию, она будет любить вас всю жизнь и станет достойной императрицей…

Сергей Иванович чуть не поперхнулся табачным дымом, с немым удивлением посмотрев на инфанту, а та, будто не заметив его взгляда, продолжила совершенно спокойно говорить:

— Я люблю маленького Альфонсо, но он будет несчастливым королем — мальчик слишком часто прислушивается к чужому мнению, он ведь родился, когда отец умер. Он собственное королевство не удержит, и оно снова превратится в республику. Слабый будет государь, я это прекрасно понимаю.

Рамос ничего не ответил, он ее просто внимательно выслушивал, подбадривая то улыбкой, то кивком. А вот то, что эта умнейшая женщина моментально просчитала его план, который он принял порывом позавчера, и сейчас стал просчитывать, его изрядно напрягло. А вот насчет Альфонсо инфанта права — он сам в том убедился, беседуя с мальчиком, и осознав, что ему на воспитание его не отдадут ни при каких условиях, и первая Мария Кристина. Матери всегда считают, что сами знают, как правильно воспитывать мальчиков, или какой жених достоин руки ее дочери.

— Не смотрите на меня так безмятежно, ваше величество, я прекрасно понимаю, что о своих планах вы никому ничего не расскажите. И это правильно — однако теперь у вас есть любящая жена, и любимая тоже, и в жилах наследника, которого она вам непременно родит, будет течь и ваша кровь, и кровь Бурбонов, а это ведь полностью соответствует вашим замыслам. И я готова им служить, понимая, что все во благо будущего Испании…

Проект линкора для испанского флота итальянской фирмы «Ансальдо»

Глава 66

— Не все так просто с графом Резановым, и эту свадьбу, которую уже называют пиратской, следует принимать предельно серьезно, Ники. Даже крайне серьезно — она как предвестник многих изменений, для кого-то счастливых, а кому-то сулящих очень недоброе.

Великий князь Владимир Александрович пристально посмотрел на задумавшегося императора — с того веселье исчезло, и дядя подумал, что политика и стрельба по воронам суть разные вещи, чтобы к ним легкомысленно относится. И после короткой паузы, взятой на размышление, говорить или не сказать ничего о своих мыслях, решился:

— И тот прежний Резанов, камергер, играл по высоким ставкам — обретая любовь испанки из влиятельной семьи Сан-Франциско, он надеялся создать свою монархию. Мы ведь ничего толком не знаем о том заговоре, одни только домыслы. Но хорошо известно, что через полтора десятка лет Мексика освободилась от опеки Испании, объявив о своей независимости. А если ранняя и главное, преждевременная смерть камергера сорвала нечто большее, грандиозный, скажу план. Территория всей Русской Америки, управляемая компанией, своеобразным государством в державе нашей, и Мексика были в общем заговоре. И тогда, при одновременном выступлении, мы бы ее в одночасье потеряли, и ничегошеньки бы не смогли сделать, только бы утерлись. Флота нет, и направить нечего, армии тоже. А дальше что? Зная предприимчивость камергера, можно не сомневаться, что золото бы нашли гораздо раньше, лет так на тридцать…

— Думаю, золотишко уже нашел кто-то из наших поселенцев, только Резанов придержал открытие в тайне. Ведь сразу направился в Калифорнию и неспроста захватил земли вблизи золотых россыпей. И направлялся он в Петербург не для того, чтобы говорить с императором Александре — нет, то обман, хитрый ход. Скорее, хотел обрести себе сторонников и отправить еще корабли с необходимыми грузами. В том числе и военные…

— И ведь дело его могло «выгореть» — ты полностью прав, Алекс, достаточно вспомнить, что тогда шла война с Наполеоном, и сама Испания скоро будет захвачена французами, и руки у заговорщиков были бы развязаны. И все — дорога к созданию величайшей империи Нового Света открыта.

— Там были Мексиканская и Бразильская империя, и чем они закончили? Коротким своим существованием!

— Ники, то был опыт проб и ошибок, и противостоять разрушительным внутренним потрясениям, а все революции таковы, эти монархии просто не смогли в виду краткого срока их существования. К тому же европейские державы оказывали сильное давление. Но сейчас дело совсем в другом обстоятельстве — мы имеем дело с вполне сложившимися государствами, которые априори связаны друг с другом, а иначе не выживут. А упрочить свое положение они могут только путем расширения границ.

— Что ты имеешь в виду, дядя⁈

— Победу на северо-американцами, и о следствии оной виктории — теперь САСШ не смогут достичь того положения, которое было раньше, ибо для нас всех такое недопустимо. На паях с Вилли мы получили Аляску, пальца о палец не ударив — нам земли, кайзеру недра. Грех было от такого подарка отказываться, будь мы поодиночке, Британия бы не отступила. А так все произошло как нельзя лучше — ведь англичанам досталась огромная территория Орегона из трех штатов, так что могли отдать нам прежние земли, да еще кое-что отрезать в пользу новоявленного ново-испанского короля, с ним явный сговор. К тому же тот дружен с «южанами», а те злопамятны, и хорошо помнят, как Лондон их отдал на расправу янки в первую междоусобицу. Вот только начни мы войну с кайзером, тот живо всего лишится — испанцы отберут обратно половину Лусона, а Резанов германские земли Аляски, ибо у него там есть флот, а у нас нет. Ведь так, Алекс?

— Чего нет, того нет, — спокойно отозвался генерал-адмирал, — теперь у испанцев флот равен, а с конфедератами на паях и больше нашего будет. А как достроят полдесятка новых броненосцев, так гораздо сильнее станут. Два десятка больших и малых броненосцев — с этим придется всем державам считаться, даже англичанам. И ведь еще будут строить и дальше, так что нам выгодно «договорные ограничения» подписать. Я сам их завизирую с удовольствием, а заодно с «его величеством» Серхио Хуаном I переговорю.

— Ты прав, Алекс — занятная персона, которого уже сейчас следует воспринимать предельно серьезно. Дело все в супруге — Мария Терезия Бурбон, как только родит ему наследника, сделает его положение необычайно прочным. И неважно, даже если не от него, испанцам не привыкать к бастардам, — усмехнулся великий князь Владимир Александрович, но тут же глаза зло сверкнули и он стал крайне серьезным, даже чуть наклонился.

— Доминика на очереди — ей нужно покровительство, искать оное она будет не в Мадриде, а в Сан-Франциско. Такие шаги уже предприняты. А там и Мексика — тамошнего диктатора убьют, жить ему осталось недолго. Причем сами же мексиканцы — они ненавидят Испанию, но уже желают объединения с «Новой Испанией», с которой изначально были вместе. Так что весьма многозначительна эта королевская свадьба, проведенная на борту броненосца под красным Андреевским флагом, отнюдь не в мадридском соборе. Король, да именно король, однозначно показал свое отношение к метрополии. И в Лондоне это поняли, раз заигрывают с ним. Потому мне нужно ехать вместе с Алексом — он по своим морским делам, а я проведу переговоры. Со мной поедет Михень — она поговорит с Марией Терезией, пока юная королева не искушена в политике, и может случайно проговориться в разговоре между дамами. Чую, и кузен Вилли своего решил не упускать…

«Великая Колумбия» — республика, появившаяся вместо вице-королевства «Новая Гранада» в первой четверти XIX века, как осколок распавшейся Испанской империи. Но ведь не зря древние латиняне первыми изрекли «разделяй и властвуй» — и дробление пошло дальше, ведь периоды распада таковы, особенно когда многие хотят получить пусть маленькое, но собственное «княжение». А там идут «полураспады», особенно когда значительно внешнее влияние и воздействие, и получается большой набор насквозь коррумпированных «банановых республик», постоянно стравливаемых «мировыми игроками» между собой, чтобы никогда «испанский мир» не смог бы прийти даже к «моральному объединению»…

Глава 67

— Серж, какие между нами разногласия — где мой рейх, и где твоя «Нуэва Эспанья»? На разных сторонах света, по большому счету, Аляску принимать во внимание не будем, там немцев горсть, и те «золотой лихорадкой» обуяны. Так что противоречий нет, брат мой, и твоя уния с Альфонсо ничему не помешает, кто же мальчишку в расчет принимает?

Кайзер встопорщил свои знаменитые усы, вот только Рамос прекрасно видел, что Вильгельм явно не в своей тарелке, все же знатность рода это одно, но когда тебе нет еще сорока лет, а напротив сидит заслуженный адмирал, что практически уничтожил флот под «звездно-полосатым» флагом, совсем другое. И что скверно в такой ситуации — равенство, которое обязывает полноправных монархов относится «по-братски» друг другу.

— Война не нужна, Вилли, она ничего не даст, а кайзерлихмарине не настолько силен, чтобы я его опасался, а тем более Лондон. Ты уж прости меня за военную прямоту, но твое упорство в подписании «Парижского соглашения» чревато в будущем проблемами для твоего рейха, в первую очередь. Есть правила, которые мы обсудили и пришли к общему согласию, сделав взаимные уступки. Ты требуешь себе намного большего, хотя твой флот наименьший, и выход для него только один — мимо британских островов. Понятно, что «места под солнцем» Германии не хватило, но передел мира грозит большой войной, нужно действовать совсем иначе.

Кайзеру Вильгельму не помогли красочные позы. По въевшейся в кровь привычке, попытался в них «встать» в начале разговора. Но тут, как говорят русские из будущих времен, ' познакомился с птицей обломинго'.

— И что ты предлагаешь, Серж?

— Принять то, что дадено — четыреста тысяч тонн весьма неплохой тоннаж, у тебя и сотни нет, вполне можно удовольствоваться. Столько же у французов, русских и у нас, испанцев, вместе взятых — я имею в виду свои владения и своего шурина короля Альфонсо. Штаты также получают четыреста тысяч на двоих в равной доле — но у конфедератов флот есть, а у федералов оный отсутствует.

— Благодаря твоим стараниям, — ухмыльнулся кайзер, и закурил папиросу, Рамос вытащил из футляра любимую кубинскую сигару, и неторопливо ее раскурил. Оба молчали, обдумывая дальнейший разговор — необходимо было прийти к желанному консенсусу, что было бы весьма желательно. Серхио уже объяснил кайзеру, что он сам на месте маршала Бланко не пошел бы на такую уступку как передача половины Лусона. И Вильгельм с отнюдь нескрываемым цинизмом с приведенными доводами согласился, но что сделано, то сделано — таков был в конечном итоге ответ.

— Ваши колонии, Вилли, оторваны друг от друга и разбросаны по миру, немцев там ничтожно мало, и захват данных территорий не представляет большой проблемы при наличии флота. Так что упирать на тоннаж бессмысленно, в строительстве кораблей вам даже промышленность не поможет — за океаном мощности куда сильнее. И учтите — сейчас англичанам куда проще сговорится с янки, своими бывшими колонистами, и выплавка стали в Британской империи мгновенно удвоится. Как вам такой номер?

Угроза была отнюдь не пустой — кайзер помрачнел, а Сергей Иванович тут же привел другой довод:

— Дело в том, что не Британия нам ограничила тоннаж флотов, в первую очередь она сама создала себе проблемы в будущем. Ведь стоит всего одной из сильных держав найти себе союзника на море, так все будет уравнено, дело только в наличии подготовленных экипажей. Англичане это прекрасно понимают, так что уже рассматривают все комбинации из розданных карт. Так что сами видите, какие перспективы открываются.

Намек кайзер понял правильно, потому что задумался — сидел где-то пару минут насупленный. И неожиданно кивнул:

— Завтра принц Генрих подпишет соглашение, как об ограничении общего тоннажа, так и каждого броненосца до 16-ти тысяч тонн с пушками в двенадцать дюймов. У нас таких нет, так что «ограничения» на пользу кайзерлихмарине пойдут. Лишь бы их другие соблюдали.

— Заставим, британцы сами за всем пристально смотреть будут. К тому же у вас теперь появилась возможность их крепко ухватить за причинное место, если поторопитесь арендовать лет на пять часть бухты Лоренцо-Маркиш у португальцев, с железной дорогой в Трансвааль. За ценой можене не постоять, все не только окупится, но и принесет огромную прибыль.

— Зачем мне это, Серж?

— Буры родственны германским народам, и в следующем году англичане захотят аннексировать обе республики. Причина проста — вот в этих двух названиях, которые могут невиданно обогатить рейх. Вернее, сказочно — богатства Клондайка и моей «Золотой страны» по сравнению с этим, котомка нищего. Можете не верить на слово, но немедленно уточните, — Серхио протянул кайзеру свернутый листок бумаги, тот его быстро развернул.

— Что это? Я правильно понимаю…

— Там золото и алмазы. Нет, не так — там их неимоверно много, настоящее Эльдорадо, легендарные копи царя Соломона. За полгода вы можете успеть приготовить свои колонии, а бурам отправить крупные партии оружия, что и я буду делать через подставные лица. И купите эти месторождения, и поверьте, все выступят против устремлений Британии, которая хочет овладеть таким богатством. Вот почему нужно подписать и «ограничения», и декларацию о недопустимости войны между христианскими народами. Я понимаю, что словам никто не поверит, но вот доводы в виде пушек и пулеметов воспримут серьезно. Здесь вы найдете поддержку трех держав «первого ряда» — и с вашим флотом тоннаж будет вдвое больше британского. Но договор ведь уже будет подписан, и Англии его придется выполнять.

— Я вижу, вы многое предусмотрели, Серж, а потому я готов прийти с вами к соглашению. Давайте его обсудим…

Англо-Бурская война 1899–1902 гг закончилась успешно для Британской империи — она сказочно обогатилась на «экспроприации». Так был продолжен «передел мира», начавшийся с захвата испанских колоний САСШ. И дальше процесс было не остановить. Но теперь первая попытка вышла неудачной, и если вторая будет с таким же результатом…

Глава 68

— Жрет как лошадь, тут Похвиснев прав — ром целыми стаканами, да какой он монарх, — великий князь Владимир Александрович схватился за голову, вид у него был скверный, лицо с зеленоватым отливом, опухшее — к таким возлияниям командующий гвардией не был привычен, все же шампанское по крепости сильно уступает.

— Что у трезвого в уме, то у пьяного на языке. К тому же учти, мы выстояли только потому, что привыкли к попойкам, и моложе будем. Но ведь согласись, почти перепили старого пирата, к тому же учти русскую кровь Резанова, дедушка его тоже, видать, был не промах. И по девкам ходок, вскружил голову бабушке — у испанок кровь горячая, пылкие…

Генерал-адмирал выглядел намного лучше старшего брата, все же моряк, и к рому привычен, доводилось пить не раз. И еще расчетлив, сейчас перебирая лежащие перед собой бумаги — посадил за ширмой умелого чиновника, как раз для тайных дел, о присутствии которого ново-испанский король не догадался, и тот чуть ли не дословно записывал ведущийся за бутылками разговор, ничего не упустив, ни одного слова. Так что напрягать память в похмельном состоянии не приходилось, все было записано.

— Нападут на нас японцы, тут он прав — как только флот построят. Англичане им не просто так двести тысяч тонн на флот выбили, союзник им сильный надобен. По своему обыкновению чужими руками из костра каштаны для себя таскать будут.

— Двести тысяч на флот это много? Какая эскадра у них будет?

— Только для боевых эскадр из кораблей линии, или больших крейсеров, водоизмещением свыше пяти тысяч тонн. А что меньше, то вроде не учитывается — «маломерки», как сказал Резанов. Нарочно так сделали, у них крейсера меньше, не учетные, по колониям разбежались. А у нас даже старые броненосные фрегаты больше нормы выходят, потому считать в общей квоте будут. Я так думаю, что англичане согласились на ограничение с миллиона до восьмисот тысяч, себе нужное выторговав. Понимаешь, все японские корабли, кроме захваченного у китайцев броненосца, в общий тоннаж линии не войдут, все меньше пяти тысяч тонн. Так что если взять за основу данные «Сикисимы» и быстроходного броненосца «Асама», то по восемь тех и других у макак будет, а для нашей Тихоокеанской эскадры это очень много. И что самое скверное, названия все правильно привел, и даже те, о которых не знаем. И ничего не исказил, говорит как по написанному. То-то в Англии один за другим броненосцы со стапелей спускают, а то не шутки, похоже на войну. А мы, если срочные меры не примем, можем неприятный итог получить — ты учти, что узкоглазых англичане натаскивают, а их моряки дело знают. И корабли строят для них хорошие, в броне — лучшие в мире верфи, не нашим чета. А могут и военный союз напрямую заключить, чтобы Вилли на нашей стороне в войну не ввязался.

— Скверно, но время есть — не раньше осени третьего и не позже января четвертого года, как мне помнится…

Владимир Александрович тряхнул головой и отпил приготовленного медиком питья — потихоньку лечился, хотя и морщился постоянно. Но итогами попойки был доволен — кузен Серхио «развязал язык», и он прекрасно помнил, как тот насмехался над русскими кораблями, рисовал всевозможные схемы, постоянно что-то вещая о бестолковости русских кораблестроителей и артиллеристов. Но видел реакцию брата, тот то хмурился, то наоборот кивал в ответ, соглашаясь. И этих бумаг исчертил немало, порой сильно озадачивая генерал-адмирала, и все это сильно напоминало урок, на котором отчитывают нерадивого ученика.

— Во Владивостоке и Дальнем верфи ставить нужно, чтобы во время войны корабли ремонтировать, да самим миноносцы строить там — заказы разместить, а материалы из Калифорнии поставлять будут. Есть у него делец, его отец в Филадельфии заказы для нас выполнял — «Забияку» построил. Сейчас ему все порушили и сожгли, так он в Сан-Франциско перебрался, и там два завода ему дали под наш заказ — «Ретвизан» и «Варяг» построить. Станки и оборудование у них есть, и верфи нам быстро возведут и недорого возьмут. То своего рода отступное за передачу Аляски, как и предполагалось — договоренность ведь имелась, пусть не подписанная. Думаю, стоит заказ отдать, особенно если китайцы нам заматню в следующем году устроят.

— Слышал о таком, — нахмурился Владимир Александрович, — если прав окажется, то придется нам, Алешка, к нему прислушаться. И если Маньчжурию под себя подгрести по итогам войны с циньцами, то пусть навроде Бухары и Хивы будет, подберем им царька. Нельзя напрямую притязать, он ведь не зря нас предупреждал, что железную дорогу строить надо быстрее.

— Мне корабли для войны нужны, мы еще половины квоты толком не выбрали. Серж предлагает сразу четыре броненосца типа «Ретвизан» построить, причем вооруженных на манер его новых — с восемью 203 мм пушками и дюжиной противоминных 120 мм орудий. И недорого, в рассрочку, и вообще попросил продажу табака, рома и сахара беспошлинную дать, или по малой цене. Сулил доходы невероятные, и ему и нам, и ведь не врет, сукин сын, пират. А еще обещал нам два крейсера построить, чтоб меньше пяти тысяч тонн были, ходкие, с шестидюймовыми пушками. Вот, даже схему сам начертил — восемь орудий всего, а шесть из них на борт, а по четыре на нос и корму стрелять могут. Вот удумал же, надо и нам задумку эту перенять, все пушки в бою задействованы быть должны…

Генерал-адмирал засопел, снова принялся перебирать листки, задумчиво их рассматривая. А командующий гвардией негромко произнес, вспомнив о том, что говорила ему супруга.

— Мария Терезия умна, о пустяках болтает охотно, но когда Михень расспрашивала о замыслах мужа, стала отделываться пустыми отговорками — а ведь моя жена намного ее старше и опытней. Сказала, что девчонка на самом деле любит старого пирата — там не расчет как у Бурбонов, а чувства…

В Америке идет строительство кораблей по русскому заказу…

Глава 69

— Любой слабый человек нуждается в защите, а для государства еще нужно спокойствие, благополучие и должный порядок. И начинать нам придется именно с них, Маша, — Серхио общался с женой по русскому варианту ее имени, Марии Терезии он пришелся по сердцу, сильно понравился, когда сказку рассказал про девочку с медведями. И теперь, во время долгого «медового месяца», который затянется еще на две недели плавания до Нового Света, сидя в обнимку на диване, они вдвоем уже ломали все существующие устои и традиции королевского дома Бурбонов, да и не его одного.

— И Доминикана будет первая на нашем пути, которую мы почтим визитом, — жена погладила его пальчиками по щеке, он ответил тем же, потом негромко произнес, глядя ей прямо в глаза:

— Именно так, наш третий остров должен присоединиться к имеющимся двум по доброй воле. И он это сделает, о французской части я ничего не говорю, не у нас голова болеть будет. Хотя жалко, людей жалко — Гаити самый несчастный островок суши на Карибах. Но да ладно — если сами изъявят желание, то примем под протекторат.

— Какой ты видишь будущую империю, мой милый? С какими устоями и условиями, на чем сплотить испанские народы Нового Света, я говорю и о креолах, удастся прочнее всего?

«Нуэва Эспанья» не должна повторить ошибок конкистадоров, никакого насилия по отношению к народам, но я не говорю о той части элиты, что всеми правдами и неправдами цепляется за собственную власть. Которая дает им обогащение и позволяет совершать злоупотребления — возьми Диаса к примеру, латифундистов. Таких персон и в Испании множество — и со всеми ними разговор у нас будет короткий, мы заставим их вспомнить о христианской морали и справедливости. Кто не захочет — пусть пеняет на себя!

В голосе Рамоса угрозы не прозвучало, сухая констатация факта. Понятно, что перехода к идеям «барбудос» не выйдет, но вот частично выполнить народные чаяния вполне возможно. Любая империя в рамках «содружества» должна строиться на общих для всех социальных началах и гарантиях, а не так, что у одних народов они есть, а другие лишены прав, оставаясь с одними обязанностями. Опора власти должна быть твердым каменным массивом, надежным фундаментом, на котором в жизни и возводят здания, способные отстоять на грешной земле столетиями.

— Имперская армия, общий для всех золотой песо, единая для всех внешняя политика — вот три незыблемых основания. Никакие внутренние войны не нужны, хотя европейские страны будут продолжать политику колониализма и стравливания. Но так на это ответный инструмент имеется в виде «армады», для которой только Королевский флот опасный противник. На всех остальных можно живо управу найти, а с конфедератами в союзе особенно. Ты ведь не зря мундир надела, и уже в курсе — любезный мой капитан де навио, все что могу, в альмираньте тебе нельзя.

Рамос встал, подошел к столу, уселся в кресло — стал раскуривать сигару, посматриваю на жену, одетую в форму офицера «армады». Сама напросилась — и правильно, королева должна знать, как функционирует корабль по отдельности, и вооруженные силы в целом. А они были внушительные, причем в дальнейшем, по мере расширения империи, можно обходиться без всякого призыва, вернее воинской повинности. Потому что каждый отслуживший определенный срок в вооруженных силах получит ряд льгот и привилегий, которых все остальные подданные будут лишены. И то правильно — готов защищать империю с оружием в руках, то на тебя можно положиться и дать обширные права, а нет, так нет, твоя воля — но к власти тебя теперь и близко не подпустят, по другому «сорту» пойдешь.

— Иди, милая, теперь у тебя кочегарка — попробуй покидать угля лопатой, тогда поймешь в чем важность нефтяного отопления.

— Есть, мон альмиранте! Придется в пекло спуститься — но крейсер не королевская яхта, все должны нести службу!

Королева показала ему язык — все же девчонка с ним наедине, не скованные условностями между собой, и отправилась на вахту, хотя для нее будет неимоверно трудно. Но надо — лучшего обучения с пиаром трудно и придумать. К тому же присмотрят — за часок ничего не случится, зато впечатлений наберет. Так что подарок в виде комфортабельной яхты, подаренной старой королевой Викторией, пришлось отдать дамам свиты, которую возглавила инфанта Изабелла, решившая жить с ними в Новом Свете.

— Основа имеется, там есть и промышленность, и полдесятка крупных городов, и постоянный приток квалифицированных кадров, — пробормотал Рамос, проводив жену взглядом. И задумался — опорой промышленности будет именно Калифорния, чьи потенциальные возможности трудно переоценить. Сейчас они на уровне всей Испании, а через десять-пятнадцать лет будут способны обеспечить продукцией весь «Новый Свет», с конфедератами совокупно, у тех промышленность на четвертом месте в мире, опережает Францию. Да он сам постарался уже, привлек кадры, которые, как известно, «решают все». Развитая промышленность, с американским размахом и предприимчивостью, по мере «испанизации» региона за счет притока переселенцев из Мексики, и с той стороны Атлантики (в основном в Техас и Флориду), действительно получится мощная держава, индустриальная, которая со временем потихоньку распространит свои границы на все испаноязычные страны, а другие будут без надобности.

— Следующим летом укорот дам итальянцам, что своими крейсерами в Колумбию припожалуют, с рекетом. Наглядный урок, все разом притихнут — у нас есть тут броненосцы, а у них нет.

Рамос хохотнул, пыхнул сигарой. В здешних краях не нужно расходовать гигантские средства на армию, это дикси с янки делать будут, а потому экономика перестанет развиваться такими бешеными темпами, уже «откат» начался. Военные расходы здорово подорвут бюджеты и САСШ, и КША, если позже не сговорятся мирно соседствовать. За это время и нужно успеть империю собрать воедино — вначале малым странам «перешейка» защиту с покровительством дать, затем Мексику притянуть, там к этому сроку многие до унии «дозреют». И за «великую Колумбию» дальше приниматься — лет пятнадцать он проживет, а там и наследник в возраст входить станет, и опора у него будет. Да и Альфонсо вытянуть надо — ему в самой Испании крепко править нужно. А так все правильно — САСШ потерпели катастрофу, теперь очередь за англичанами, буров многие поддержат, а вот янки уже с «островитянами» на их счет теперь не сговорятся.

Да и русские, если не сглупят, японцам урок дадут, а потребуется, так и все «инфанты» им можно для поддержки отдать, под видом «покупки», и еще кое-чего. В «закромах» многое найдется к этому времени — от субмарин и торпед, до новых эсминцев.

— А там и линкоры подойдут, — пробормотал Рамос, и посмотрел в иллюминатор, на обширную синюю гладь Атлантики. «Армада» возвращалась домой, на долгожданный отдых и ремонт, на западную сторону океана…

2024 год. Олха.

Дилогия закончена и читателю самому представляется возможность осмыслить будущую историю. Здесь авторское повествование прерывается, и возможно, мир станет другим, без мировых войн…

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Три песо

Content

«Три песо»

Часть первая «ПЕРЕФЕРИЙНАЯ ВОЙНА» 5–17 августа 1898 года Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Часть вторая «ПРАВИЛА ДЛЯ ИГРЫ» 18 августа — 10 сентября 1898 года Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Часть третья «КАРТЫ РОЗДАНЫ» 10 сентября — 16 декабря 1898 года Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Nota bene