Скорость Тьмы

Глава 1 Старый Долг

Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя.

Фридрих Ницше «По ту сторону добра и зла».

Ноябрь 1943г.

Тени танцевали. Они струились, словно обезумевшие похотливые змеи, перетекая одна в другую. Замысловатый узор на влажных телах всё время менялся. Казалось там зашифровано какое-то важное послание, но смысл запутанных строчек постоянно ускользал, проваливаясь в первозданный хаос.

Хаос накатывал и накатывал, стирая любой здравый смысл. Он безраздельно царил в этом мокром безумии, то приближаясь, то чуть отдаляясь, отталкивая и одновременно притягивая в эту чарующую, сулящую вечное забвение и покой пустоту. В этом хаосе жили демоны. У демонов не было тел и постоянной формы. Они текли и маскировались, прячась среди извивающихся блестящих змей. У демонов не было ни лиц, ни имён, но были зоркие глаза и жадные ощерившиеся пасти, чтобы видеть и пожирать. Они подстерегали тех, кто по неопытности случайно сталкивался с ними взглядом и уже не мог его отвести до самой своей неминуемой гибели.

А бездна смотрела. Вечный равнодушный арбитр. Она всегда безразлично смотрела на всё это полуживое обманчиво хаотичное мельтешение. Чёрная, холодная, пустая и… живая. Она дышала то согревая, то замораживая своим гибельным дыханием проскальзывающих сквозь неё туманных демонов. А они всё тащили и тащили свою новую добычу, сбрасывая парализованные жертвы в этот бездонный пропитанный смертью и безысходностью тёмный колодец, словно ядовитая кислота растворяющий визжащие от ужаса души лишённые последнего шанса к обещанному возрождению. Но для один раз проклятых не было иного пути.

Война и погибель в очередной раз возродили к жизни древних давно позабытых богов. Богов из тех самых тёмных веков, когда для их существования требовались многочисленные кровавые жертвы. Пока кровь лилась рекой, они жили, упиваясь своей тёмной безрассудной силой. Как только багровый ручей иссякал, они засыпали до лучших времён и сон их был беспокойным порождая наяву всё новых и новых чудовищ. Но самое страшное ещё и в том, что этих богов было невозможно убить. Боги бессмертны. Они могли ждать до тысячи лет и снова восставать каждый раз, когда на армейских шевронах осатанелых рабов возникало зовущее к кровавой трапезе «Чёрное Солнце».

Открыть этот «Ящик Пандоры» каждый раз оказывалось довольно легко, но вот захлопнуть тяжёлую обжигающую смертельным хладом крышку могли лишь избранные, заплатив за это непомерно большую цену своими не родившимися поколениями.

***

Переход в чужое тело не был таким уж болезненным. Специалисты из группы нейроподдержки постарались на славу. Не было ни головокружения, ни уже привычной вечно изматывающей опостылевшей тошноты. Карел чувствовал себя так, словно недавно снял старую удобную, но изрядно прохудившуюся обувь, сменив её на доставленную прямо со склада отлично подогнанную армейскую обновку. Конечно аллегория пришла на ум не совсем подходящая. Одно дело менять сапоги и совсем другое, менять живые человеческие тела.

Сколько раз он проделывал это? Так сходу сосчитать было довольно сложно. Сотрудники из «Аналитического отдела» должны были знать точное число «переселений» майора советской контрразведки Карела Валдека. Они там даже его сердечный ритм знали, как свой собственный. По сути жили чужой жизнью и каждый провал переживали словно личную трагедию.

Расправив слегка затёкшие плечи, майор огляделся.

Что ж район «высадки», похоже, был выбран верно. Вокруг небольшой сочащийся осенней сыростью лес. Мрачная палитра была перенасыщена серыми и коричневыми тонами. Хмурое небо нависало над лесом готовое в любой момент разразиться грозой с холодным дождём или быть может даже мокрым снегом. Облетевшие деревья напоминали христианских великомучеников, сожжённых на яростных языческих кострах. Под ногами неприятно чавкало. В оставшихся следах в палой листве сразу же собиралась мутная вода.

Чужое тело сидело как родное. Плечи у незнакомого мужчины были, правда, пошире чем у майора. Родное же тело Карела сейчас покоилось в полной безопасности и под присмотром опытных врачей в секретном подземном бункере Центрального Отделения Нейроразведки НКВД Москвы. Хитрая аппаратура работала. Сердце билось. Лёгкие дышали. А вот сознание… сознание было далеко. В насквозь промокшем от сырости пустом полумёртвом немецком лесу. Где-то рядом наверняка плескалось зловещее озеро Коцит. Вечная обитель предателей и изменников на берегу которого рыбачат Иуда, Кассий и Брут. Что они могут выловить из чёрной смрадной воды? Своё прощение? Ведь со дна озера на них смотрит сам Люцифер и презрительно усмехается, дёргая когтистой рукой за тонкую готовую оборваться в любую секунду лёску жизни. Забавные мысли.

- Далеко, однако, занесло тебя, брат, - тихо проговорил Карел, доставая из кармана немецкой шинели маленький компас и отщёлкивая большим пальцем железную крышку.

Голос был чужим, сиплым и чуть хрипловатым и каждый раз хотелось оглянуться чтобы, наконец, обнаружить за спиной этого странного невидимого незнакомца говорившего за тебя чужими словами. Эффект частичного «раздвоения» о котором предупреждали врачи.

Майор точно знал, где и что у него лежит в карманах, так как это оговаривалось заранее. Все оперативные «доноры» экипировались одинаково. Агент собирался и шёл в строго указанное штабом разведки место. Там его сознание «вышибалось» и опустевшее на время тело занимал новый хозяин.

***

Немецкий концлагерь «Тойфельханд» располагался строго на севере.

Карел двигался легко, стараясь не производить много шума. Излишняя, конечно, предосторожность в этом мёртвом месте. Но с привычками ничего не поделаешь.

Вероятность нарваться на немецкий патруль равнялась нулю. В окрестности лагеря мог сунуться лишь законченный безумец. Тело слушалось отлично и особых беспокойств, к счастью, пока что не причиняло.

Вспомнив о хранившемся за пазухой заговорённом зеркальце, майор быстро извлёк на свет блеснувшее в сумрачном свете дня стёклышко и пытливо вгляделся в незнакомую скуластую физиономию.

М-да, скорее всего мужчина, приютивший его на время, был из местного сопротивления. Хотя как таковой, антифашистской организации в Германии, уже практически не существовало. Рейх истребил всех на корню, с особой жестокостью расправившись со священниками. Сатанинская изнанка этой проклятой власти проявилась здесь особенно ярко. Впавший в бесовщину Сатурн медленно пожирал своих детей. Ведь свергнуть эту ересь христианская церковь, конечно же, не смогла.

Из зеркальца на Карела глядел светловолосый голубоглазый ариец лет этак сорока с лишним. Таких зачастую называли «белокурой бестией», майор же называл подобных «истинных арийцев» кровавыми выродками. По его мнению эта нацистская мразь не должна была осквернять своим присутствием благословенную землю. Но Бога давно уже не было в этой подобострастно целующей копыта дьяволу стране.

Новое лицо не понравилось. Но нужно было признать, что подобный облик для маскировки идеален. Жаль незнакомца. Хотя он знал на что шёл, вылазка была опасной, «донор», скорее всего, не выживет. Знать бы ещё куда девается человеческое сознание после «окончательного разрыва». Куда уходит бессмертная человеческая душа? Вечный неразрешимый вопрос.

Впрочем, ещё одна смерть вряд ли что-нибудь существенно изменит в абсурдном мироздании. Чаши адских весов даже не качнутся.

Спрятав зеркальце, майор целеустремлённо двинулся строго на север. За ворот шинели здорово задувало, холодный ветер кусался, жаля незащищённую кожу, но это была досадная мелочь, не более…

Дела на советских фронтах складывались относительно успешно. Повода для особых беспокойств пока что не было. Армия Первого Украинского фронта практически освободила мать городов русских Киев. Германские войска в Италии отступили за реку Волтурно. Третий Рейх напоминал сейчас огромного уродливого спрута, с торчащими в извивающейся туше острыми гарпунами. Тварь истекала чёрной кровью, но всё ещё была жива и очень опасна. Фашистский левиафан умел и мог болезненно огрызаться.

Война ещё далеко не выиграна.

***

Советский нейроразведчик спешил к лагерю смерти. Сейчас он преследовал исключительно свои личные цели. Его рейд не был секретным заданием могущественного Шестнадцатого Отдела НКВД. Нет, майор Карел Валдек был в долгом отпуске. Недавно он вернулся из кровавого месива Курской дуги и получил право на заслуженный отдых в собственном двадцативосьмилетнем теле.

Да, он отлично отдохнул. Москва, накрытая Защитным Православным Куполом, была недоступна для вражеской авиации. Жизнь в столице России текла своим чередом и лишь обилие прохожих в военной форме напоминало, что где-то идёт война.

Но заслуженный отдых пришлось прервать.

Карел вспомнил, что кое-кому должен…

Одно время он проживал в приморском городе Одесса. То было славное время. Никому и в голову не могло прийти, что через четырнадцать лет разразится страшная война. Майор никогда не считал себя излишне сентиментальным, но девушку из квартиры напротив забыть так и не смог. Наверное то было его самое счастливое лето… а потом… Потом семья Риты вернулась на родину в Польшу в город Познань. Но романтическая дружба с отъездом молодой женщины не прервалась. Они долгое время переписывались. Карел всё собирался съездить в Варшаву, где Рита работала в одном издательстве переводчицей, но никак не мог найти лишнее время.

Да и где бы он его нашёл? Сначала военное училище, затем первое серьёзное назначение, странные тесты, которые он прошёл с большим успехом, внезапный перевод в загадочный засекреченный отдел разведки, о котором ходили совершенно дикие слухи. Что ж, слухи оказались отчасти верны, а связь с Ритой он потерял. Грянула война. Фашистские ублюдки вторглись в Польшу. Ринувшуюся через границу тьму уже нельзя было остановить. Рита была еврейкой, а это смертельный приговор. Однако Карел чувствовал, что женщина жива.

Как? Каким образом ей удалось уцелеть в аду немецкой оккупации? Разве что каким-то чудом. Но в чудеса он давно уже не верил.

И тогда Валдек стал искать. Хуже всего было то, что немцы не регистрировали имена заключённых-смертников, а присваивали им порядковые номера.

Но майор нашёл свою одесскую несостоявшуюся любовь. Опытный оперативник, по кличке Ворон, прошёл по «цепочке» заключённых в различных лагерях Аненербе, в каждом из которых были «доноры» - спящие агенты Шестнадцатого Отдела.

Карел показал ему фотографию. Рита прислала её в своём последнем письме перед самой войной. Это была уже не шестнадцатилетняя немного нескладная чернявая еврейская девочка, а красивая темноволосая женщина. Но для него она, по-прежнему, оставалась всё той же одесской беззаботной смешливой девчонкой, какой он её запомнил в их последнюю встречу.

Побывав в «Тойфельханде» Ворон сказал, что видел похожую женщину. Больше он ничего не смог добавить, так как его «донора» почти сразу же ликвидировали. Псы-псионики быстро вынюхали поселившегося в немощном заключённом «чужака».

Так что полной уверенности не было, та ли это женщина или нет. Тем не менее руководство дало добро на временную отлучку, они даже разрешили использовать нейрооборудование. Ничего удивительного. Карела ценили, ведь он был одним из лучших агентов.

В принципе он ничем особо не рисковал, ну разве что довольно ценным «донором». Если «носитель» погибнет, майор автоматически вернётся в родное тело, покоящееся сейчас в ТИЭР-ванне московской секретной лаборатории Шестнадцатого отдела, либо его потащит далее по «цепочке» выбросив в ближайшего свободного «донора» и так до того самого момента пока он не окажется в теле человека на безопасной российской территории. Такие досадные сбои бывали и они очень пагубно сказывались на психике. Однако Валдек был всегда уверен в своих силах зная, что он легко перенесёт такой дикий прыжок в отличие от многих прочих агентов. Именно в этой его феноменальной нейро выносливости и была главная уникальность в своё время выявленная сложными тестами знаменитого профессора МГУ Артура Салевски.

Пасмурное небо стало темнеть. Карел остановился, чтобы свериться с компасом. Ещё немного и прибор станет бесполезен. Вблизи концлагеря стрелки обязательно сбесятся. Впрочем в любом случае он отыщет нужное место, главное, успеть. Время, пожалуй, пока что единственная область пока ещё неподвластная основателям Шестнадцатого Отдела НКВД. Ничего, управятся и со временем, вот только бы немцы не обогнали. Пока спецслужбы обеих сторон шли чётко в ногу. Но долго ли это продлится?

Рита жива, он был уверен в этом. Где бы она не находилась, он неким шестым чувством пеленговал источник её хрупкой как замерзший цветок жизни. В любом случае он найдёт её. Цена не имела особого значения. Это был его старый долг.

Сумерки опускались на облетевший, умерший до весны лес. За деревьями тут же затаились смутные тени и воображение принялось рисовать довольно жуткие картины, вытаскивая из подсознания самые древние животные страхи. С темнотой лес оживал преображаясь. Мёртвое становилось живым, а живое вполне могло стать мёртвым. Зло вполне вольготно чувствовало себя в этом неуютном сыром месте. Майор ускорил шаг, чтобы поспеть к «исходу призраков». Об этом его предупредили заранее. Возможно, он сможет что-нибудь разузнать.

***

«Призраки» покидали лагерь ежедневно на самом закате.

Освобождённые от бренных тел души медленно брели сквозь лес, словно потерявшиеся толпы немых утративших память слепцов. Опускающаяся с небес тьма открывала невидимую живым дорогу. Но вот дорогу куда? Узнать это можно было одним единственным способом, но мало кто рискнул бы на подобный эксперимент.

Зрелище завораживало. Первые полупрозрачные фигуры, бесшумно возникшие среди деревьев, Карел принял за сгустки клубящегося тумана, но, присмотревшись, разглядел светящиеся человеческие силуэты. Шли души тех, кто погиб в концлагере за прошедшие сутки. Призраков было много. Адская машина смерти сатанинского Третьего Рейха работала без перебоев. Повеяло холодом. По земле следом за призраками побежала синеватая изморозь, захватывая стволы ближайших деревьев. Влажная кора трещала, покрываясь блестящей ледяной коркой. На это было страшно смотреть, хотя майор видел вещи во много раз более жуткие…

Карел инстинктивно отпрянул в сторону, но высокая болезненно худощавая женщина, ведущая за руку маленькую едва видимую девочку, прошла сквозь него. Одежда тут же покрылась инеем, дыхание сперло, будто вокруг на мгновение возник разряжённый воздух. Что-то медленно угасающее, осторожно коснулось сознания, но лишь на короткое мгновение. Обрывки хаотичных мыслей, равнодушие и пустота. Майор вытер обмороженное лицо, вовремя отшатнувшись от очередной группы полупрозрачных теней. Он больше не желал слышать их посмертное эхо.

Карел искал «призрак» с осмысленным взглядом. Попадались и такие. Они до конца цеплялись за свою постепенно исчезающую человеческую сущность. Как правило, при жизни их не удавалось полностью сломить изощрённым нацистским палачам, так же было и после смерти. В каждом лагере находились такие люди и жадно пожираемый беспросветной тьмой свет всё ещё мог за что-то держаться. Наверное это было нечто сродни древним христианским великомученикам, когда святые ещё при жизни своими душами прокладывали дорогу новой вере идущей на смену яростно сопротивляющемуся тёмному язычеству.

***

Бредущий сквозь лес старик сильно отличался от прочих «призраков». Его зыбкая фигура сохраняла чёткие контуры некогда жившего человека, черты лица, по-прежнему, хранили живую яркость, глаза светились жизнью.

Майор тихонько окликнул. Старик обернулся, в прозрачных глазах сквозило безграничное удивление.

- Да, я отлично вас вижу, - подтвердил Карел, подойдя к остановившемуся посреди леса фантому.

Затем он достал фотографию.

- Скажите, вы знаете её? Вы встречали эту женщину? То место, откуда вы идёте, ведь это концлагерь «Тойфельханд»?

Старик едва заметно кивнул.

- Она всё ещё там?

Повторный кивок.

Всё, больше от него ничего не добиться, дневной свет стремительно уходил, сумерки растворяли колеблющуюся, лёгкую как невесомый дым фигуру. Майор спрятал фотографию, отступая с дороги полурастаявшего призрака. «Исход» подходил к концу, солнце окончательно село за горизонт, духи ушли, переместившись на иную неведомую живым реальность.

«А ведь и я рано или поздно там окажусь», - совершенно спокойно подумал майор, разводя в небольшом овраге маленький костёр.

Место он выбрал удачное, лес был буквально изрыт огромными воронками. Не то постаралась союзная авиация, не то сами наци здесь что-то активно испытывали. Во всяком случае следы от взрывов казались давними.

Когда огонь стал лизать заранее извлечённые из заплечного рюкзака сухие головешки, Карел решил что самое время брать «языка». Ему был необходим кто-нибудь из самого лагеря, желательно кто-то из его охраны, которая сплошь состояла из солдат СС.

«Обряд вызова» требовал долгих приготовлений, но майор решил всё-таки поспешить. Сперва он нарисовал на земле у костра пятиконечную звезду. Рисовал особой заострённой палочкой, выструганной из столетнего дуба. Затем Карел осторожно вписал в центр звезды две нацистские руны: соулу - символ Старшего Футарка и зиг.

Заклятье начало «работать». Пламя в костре приобрело кровавый оттенок. Слегка надрезав ножом левую ладонь, майор скормил несколько багровых капель огню, затем слегка окропил начертанный на земле рисунок. Формула вызова была почти готова. Остался последний штрих.

Снова взяв заострённую палочку, Карел вписал в пятиконечную звезду ещё один символ – семнадцатую руну Старшего Футарка Тейваз, знак бога войны Тюра. Затем добавил руну «Вольфсангель» - знаменитый «волчий крюк» дающий власть над оборотнями. Теперь, оказавшемуся ближе всего к костру эсэсовцу, не отвертеться.

Майор с интересом вглядывался в обступившую костёр промозглую тьму. Несколько минут ничего не происходило. Но вот он ощутил некое движение. В глубине леса сверкнули два маленьких багровых огонька. Карел привстал, до рези в глазах вглядываясь в ночную мглу.

Мрак у костра зашевелился и в круг света неуверенно шагнул крупный чёрный волк.

***

Оберштурмбанфюрер СС Гельмут Ридель был назначен комендантом концлагеря «Тойфельханд» сравнительно недавно. Не то чтобы новая должность не пришлась Гельмуту по душе, нет, в этом плане всё вроде было в полном порядке. Просто в последнее время Ридель стал необратимо и, главное, совершенно необъяснимо меняться.

Возможно всему виною была отрицательная некро энергетика самого лагеря расположенного на месте древнего высушенного болота где по слухам в древности располагалось языческое капище культа Фенрира.

В любом случае Гельмут сразу понял, что для этой должности он совершенно не подходит. Где-то в сложных недрах безупречного механизма СС всё-таки произошла досадная ошибка и комендантом одного из самых крупных немецких концлагерей сделали совсем неподходящего для этого места офицера.

Изменения пугали. Всё началось с необъяснимого влечения к одной заключённой еврейке. Ридель увидел её совершенно случайно во время очередной внештатной проверки узников, среди которых псионики лагеря почувствовали явное присутствие подсаженного «чужака». Скорее всего это был очередной советский нейроразведчик, с которыми Третий Рейх уже на протяжении двух лет вёл беспощадную и совершенно безрезультатную борьбу.

Нейроразведчики были неуловимы. Они словно призраки мгновенно переселялись из одного человеческого тела в другое и их было невозможно уничтожить. Рейх пока что не обладал подобными технологиями, хотя разработки в этом плане уже активно велись.

Центр всей этой мерзости располагался где-то в Москве, следовательно, тело «блуждающего» русского находилось в полной недосягаемости. Радовало одно, по какой-то необъяснимой причине вражеские лазутчики могли переселяться лишь в определённых людей, благодаря чему было возможно защитить первых лиц страны. Аненербе уже разработало таблицы с особыми внешними параметрами потенциальных «доноров» что давало возможность уничтожать их заранее. Но, к сожалению, эти таблицы всё ещё были далеки от идеала. Как правило «донорами» становились члены тайной антифашистской организации «Das weisse Licht», не до конца уничтоженной в Германии и всё ещё способной к сопротивлению. Хотя геббельсовская пропаганда, конечно же, упорно утверждала обратное.

Но Гельмут знал, как всё обстоит на самом деле. Без сомнения, так называемых «доноров», где-то специально готовили. Но где и как, оставалось загадкой. Ни СД на Абвер так и не смогли толком выяснить, каким образом русские овладели столь изощрёнными секретными технологиями. Дело явно пахло Шестнадцатым Отделом, хотя вполне возможно, что этот отдел всего-навсего умело пропагандируемый советами миф.

«Чужака» тогда всё-таки нашли. Псионики СС не смогли указать нужного человека, за них это сделали специально обученные псы. Собаки были, пожалуй, единственным надёжным оружием Рейха против вездесущих вражеских нейроразведчиков. И именно в тот злополучный день Ридель обратил внимание на ту самую проклятую большеглазую еврейку, из-за которой и начались все его последующие беды.

Сначала он решил, что подвергся психо атаке тайно взломавшей его сознание, но проконсультировавший его псионик Эрнст Кофф не выявил никаких аномалий в ауре оберштурмбанфюрера. Разумеется, Гельмут не стал рассказывать о приковавшей его мужское внимание женщине. Псионику незачем знать о таких подробностях. Аура в порядке и на том спасибо. Стало быть «вскрытие» сознания со стороны отпадало.

Но некий злой рок продолжал терзать Риделя и тогда он распорядился перевести эту женщину из общего барака в медицинский сектор лагеря, где располагались более менее комфортные помещения. Гельмут позаботился о её пропитании, одежде и прочих удобствах.

Без сомнения с ним что-то происходило и что-то очень нехорошее. Он не мог вразумительно объяснить причины своих недавних поступков. Что это? Внезапно проснувшаяся совесть? Но с чего было ей вдруг просыпаться? Никаких чудовищных преступлений Ридель пока ещё не совершил. До работы в лагере на нем, как правило, висела всяческая бюрократическая волокита СС, да он даже на фронте ещё ни разу не был, что в теперешней военно-политической ситуации выглядело достаточно удивительным. Но Гельмут имел у себя за спиной высокопоставленных покровителей.

В лагере его руководство являлось чисто номинальным. Реальная власть принадлежала Обергруппенфюреру СС Хъюго фон Артцу, который регулярно присылал из Берлина списки, подлежащих уничтожению заключённых. Там не было фамилий, лишь бесконечно нудные многозначные цифры. Загадочные советники фюрера (имена которых нельзя было называть) с каждым днём требовали всё больше и больше людских жертвоприношений. Кровожадность Рейха росла пропорционально его военным неудачам. Была ли тут некая связь?

Ридель прекрасно знал, что подобные мысли так же опасны, как и его необъяснимое влечение к иудейской заключённой. Быть может это поздняя так некстати проснувшаяся любовь? Ведь Гельмут далеко уже не мальчик как-никак пять десятков недавно разменял. Но нет… чепуха. Было нелепо даже представить себе подобное. Тогда что? Значит, остаётся только совесть. Но была ли она у него?

«Наверное, я действительно неблагонадёжен, - часто думал оберштурмбанфюрер, не особо по этому поводу сокрушаясь. – Наверху знают, что меня ни в коем случае нельзя посылать на фронт. Наверняка моя фамилия уже давно значится в чёрном списке гестапо».

Без сомнения он льстил себе, его фигура не была столь значима, им вряд ли могло заинтересоваться ведомство Гиммлера. Тем не менее, страх давно уже поселился где-то глубоко внутри, подъедая остатки холодного благоразумия. И это было началом конца…

В середине ноября Гельмута посетил старший брат Фридрих, занимавший высокое положение в Абвере. Фридрих возглавлял секретный подотдел «III-Ф», ведавший контрразведкой за границей. Брат пугал Риделя своими странными, порою весьма опасными разговорами, поэтому его внезапному приезду Гельмут не очень обрадовался.

***

Офицеры Рейха расположились в уютном натопленном кабинете. Оберштурмбанфюрер разлил по хрустальным баварским рюмкам Nachtmann золотистый «Ягермайстер» и вопросительно уставился на разжиревшего за последнее время братца, примерно догадываясь, «о чём» именно сейчас пойдёт речь.

- До меня дошли определённые слухи, - спокойно начал Фридрих, с прищуром глядя на хрустальную рюмку. – Ты, якобы ни с того ни с сего, удалил из очередного списка смертников один номер.

Гельмут едва заметно кивнул.

- Ты изолировал её от прочих заключённых. Не соизволишь объяснить, зачем?

- А что, я должен непременно тебе всё объяснять?

- Глубокоуважаемый Фон Артц вот сильно недоволен. С каких это пор ты начал вмешиваться в его внутренние дела?

- Вмешиваться в его внутренние дела, - презрительно повторил Гельмут. – Знаешь, мне так до конца и не ясно, что я здесь вообще делаю на этой проклятой должности. От местного сатанинского крематория меня уже порядком воротит. Зачем меня сюда перевели, кому это понадобилось?

- Может быть, ты очень хочешь попасть на фронт? – с хитрой улыбкой поинтересовался Фридрих, демонстрируя жёлтые зубы заядлого курильщика.

- А что, там ещё имеются свободные вакансии? – улыбнулся в ответ Гельмут. – Насколько мне известно, с новыми отрядами СС «Тотенхерц» Третий Рейх практически непобедим. Во всяком случае так в последнее время поёт из каждого радио сладкоголосый Геббельс. Зачем нашему мудрому фюреру на поле боя живые солдаты?

Фридрих нахмурился. Поставил рюмку на стол. Неторопливо поднялся. Затем вынул из кармана маленький деревянный волчок и, раскрутив его, пустил по полированной крышке, стоящего в углу кабинета старинного секретера. Гельмут знал, что пока будет крутиться эта магическая штучка, их разговор невозможно будет прослушать.

- А ты думаешь, мне всё это порядком не надоело? – Фридрих тяжело плюхнулся обратно в удобное кожаное кресло. – Фюрер с каждым годом требует от нас невозможного. Эти его, так называемые, «новые советчики» окончательно потеряли совесть. Они хотят всё больше новых жертв. А где их взять, когда наши войска медленно, но верно отступают обратно в Германию. Не своих же немцев, в конце концов, в печах крематория сжигать? И что они дали ему взамен? Отряды «Тотенхерц»? Да эти безмозглые твари уже на своих бросаются. Я лично это видел. Каково?!!

- Я не понимаю, к чему ты клонишь? – устало спросил Гельмут, тревожно косясь на ровно вращающийся магический волчок.

- Нашей нации пора заменить своего фюрера, - спокойно объявил Фридрих.

- Что?!!

- Я имею в виду устранить физически, - пояснил заговорщик, подмигивая брату, - а на его место посадить… ну… скажем, добродушного толстяка Геринга. Чем не отличная кандидатура? Или того же блестящего управленца Шпеера. Ну как, брат, что же ты молчишь?

- Ничего не изменится.

- А как же война? Ведь многие понимают – мы выпустили адского джина из бутылки, а загнать его обратно уже не в состоянии и очень скоро он пожрёт нас самих. Войну следует прекращать. Фюрер на это уже неспособен. ХОЗЯЕВА просто не позволят ему сделать это. Третьему Рейху нужен новый лидер, который найдёт в себе силы, наконец, поставить точку в этой бессмысленной бойне. Иначе как нации и государству нам не выжить.

- Фридрих, ты несёшь полную чушь, причём, заметь, весьма опасную чушь… если бы я не был в тебе уверен на все сто процентов как в надёжном верном друге, то подумал бы что ты банальный провокатор.

Оба тут же посмотрели на секретер.

Деревянный волчок, по-прежнему, быстро вращался.

- Ну, допустим… - вздохнул Гельмут, - всего лишь допустим, что новый фюрер, будь то Геринг или Шпеер, сможет на время усмирить те силы, которые помогали нам до их пор вести эту изнурительную войну. А что дальше?.. Думаешь, Советы откажутся от заманчивого шанса покончить с нами раз и навсегда? Не забывай, за ними тоже кое-кто стоит и в последнее время мне стало казаться, что этот «кто-то» более мудр и могуществен, чем сегодняшний «советчик» нашего фюрера.

- Всё так… - кивнул Фридрих, наливая себе ещё ликёра. – Но нужно лишь сделать первый шаг. Нельзя сидеть сложа руки, это хуже всего. Следует решиться, следует…

Гельмут прервал брата резким взмахом руки. Магический волчок остановился едва не соскочив на пол. Оберштурмбанфюрер решительно подошёл к секретеру и снова раскрутил заговорённую безделушку.

- И что же вы там в своём Абвере решили?

Фридрих неопределённо пошевелил пальцами.

- Говори, раз уже начал.

- Произойдет покушение. Окончательная дата ещё не выбрана, число следует подобрать в соответствии с первыми рунами Младшего Футарка. Этим уже занимаются знающие люди. Думаю, покушение случится очень скоро. Медлить нельзя. С каждым месяцем вождь нации становится всё более непредсказуем. С каждым месяцем он теряет свою человеческую сущность…

Гельмут мрачно усмехнулся:

- Рискованное дело. Считаете, «покровители» позволят вам так просто убрать Гитлера?

- Но убрав его мы лишим их ушей, уст и глаз, - воскликнул Фридрих, вставая с кресла. – Как ты не понимаешь, это будет главный удар. Связь мгновенно ослабнет и первое, что должен сделать наследник, закрыть лагеря смерти. Вот почему именно ты нужен мне здесь в «Тойфельханде». У нас везде задействованы свои верные люди. Теперь ты понимаешь? Это я добился твоего перевода, хотя и было нелегко…

Теперь Гельмут действительно понимал. Всё. Или почти всё. Отныне он заговорщик. По сути смертник. Ещё он хорошо понимал, что вся эта затея с покушением на отца нации заранее обречена на провал. Гитлер не был человеком. Он уже давно не был человеком в любом смысле этого слова. И те, кто стоял за его спиной прекрасно видели всё наперёд.

***

Беседа с Фридрихом оставила на душе тягостный осадок. Чувство неизбежного начала конца лишь усилилось. Проводив раскрасневшегося за время беседы брата до служебной машины, оберштурмбанфюрер направился к медицинскому блоку, где врачи-офицеры из подразделения «Мёртвая голова» ставили над заключёнными некие строго засекреченные опыты, о сути которых зачастую не ведал даже сам Хьюго фон Артц.

Два вервольфа вытянулись в струнку щёлкнув каблуками, когда Ридель проходил через застеклённую будку контрольно пропускного пункта. Внутри медицинского комплекса было тепло, но неуютно. Белые кафельные стены напоминали морг. Кое-где на них были нанесены рунические рисунки, защищающие помещения от «взгляда снаружи». Однако вся эта защита по сути напрасна. При определённой подготовке проникнуть на территорию лагеря всё-таки было возможно. Другое дело, кому такое может понадобиться, ибо это дорога только в один конец.

Заключённая под номером 300679 находилась в самом дальнем помещении, охраняемым молодым эсэсовцем с глубоким шрамом на правой скуле. Солдат был не из болтливых и Гельмут ему доверял.

Охранник поспешно отпер маленькую камеру. Оберштурмбанфюрер вошёл. Женщина сидела в углу жёсткой деревянной кушетки, поджав под себя тощие бледные ноги. Она затравлено уставилась на зашедшего в камеру статного седовласого красавца-офицера с оскалившимся черепом на фуражке. Где-то она его уже видела.

«Наверное, решила, что её отобрали для очередных экспериментов, - подумал Ридель, присаживаясь на край больничной кровати. – Ну конечно же, ведь все заключённые знают, что те, кто попадает в медблоки «на лечение», назад уже не возвращаются».

- Тебе не следует меня бояться, - тихо произнёс Гельмут на польском языке, грустно разглядывая неровный цементный пол. – Здесь тебе ничего не угрожает…

Он, по-прежнему, не понимал, зачем она ему. Для чего он вырвал её из когтей неминуемой смерти, рискуя абсолютно всем.

Оберштурмбанфюрер снова взглянул на несчастную женщину. Та непроизвольно вздрогнула, обхватив трясущимися руками острые колени.

- Hab vor nichts Angst… - повторил Ридель уже на немецком, но заключённая наверняка его не понимала.

- За мной идут, - тихо по-русски прошептала Рита, - он уже очень близко и имя ему СМЕРТЬ…

Глава 2 Вервольф

Чёрное Солнце не грело. Карел часто видел его в своих странных снах. Оно было огромным, гигантским угольным пятном нависая над серым не дающим теней миром. И оно вращалось. Это трудно было заметить и то если долго смотреть на тёмные шевелящиеся протуберанцы. Но нет, то были не гигантские фонтаны раскалённого газа, это шевелились чёрные щупальца, слепо тычась в зыбкое окружающее пространство.

Сильно запрокинув голову, он стоял на выжженной земле, каждый раз ожидая волны парализующего холода. Но холода не было. Не было вообще ничего, будто в небе парило нечто нарисованное гениальным художником, но насквозь фальшивое и дающее обманчивую иллюзию небесного объекта. Казалось, протяни руку, и ты сможешь коснуться этой вязкой едва колышущейся поверхности, внутри которой медленно крутились чёрные маслянистые водовороты. Но касаться было нельзя…

Разрушительное солнце из чужого неведомого пространства проникало в другие миры, далеко запуская свои жадные колышущиеся протуберанцы. Оно пробуждало к жизни древних богов. Безусловно здесь просматривалась определённая взаимосвязь. Эти боги были наверняка рождены под проклятым Чёрным Солнцем, рождены бессмертными в его тёмных лучах, чтобы приходить в чужие земли и обманом подменять собою местных богов. Эти чудовища пожирали целые народы, слепо верящие в свою исключительность. Но их исключительность заключалось лишь в одной единственной цели – быть кормом. Но они этого не понимали в силу своей убогой рабской ограниченности. Их сердца и умы были отравлены скверной. Скверной просочившейся в их мир извне.

Сверхчеловек оказался всего лишь ещё одним ничтожным рабом. Рабом своего безразмерного эго и пафосного величия. Очередной замаскированный, чуждый и опасный мелкий древний бог, подменивший Бога истинного. Бог истинный умер, но осталась его зыбкая тень и пока эта тень всё ещё существовала эгоцентричному сверхчеловеку не было покоя.

Истинного Бога убили люди, пустив в свои души бога-чужака. А следом за одним пришли и другие, заняв места на пустующем троне. Ведь природа не терпит пустоты даже в бесконечном вселенском масштабе. А законы мироздания одинаковы для всех. Для всей необъятной вселенной. Даже для самого отдалённого её уголка.

Нравственный кризис человечества. Прыжок через смерть в дремучее средневековье. Каждый раз снова и снова одни и те же ошибки. Проклятое поколение подлого Каина…

***

Чёрный волк не пытался нападать. Скорее он был напуган, не понимая, что за сокрушительная сила заставила его сломя голову нестись сквозь ночной лес к одинокому костру в низине, у которого грелся странный, пахнущий смертью человек.

Майор видел преображенного солдата-вервольфа не в первый раз. Ему уже приходилось сталкиваться с этими опасными существами. Повезло, что зверь оказался в этот час поблизости от рунической ловушки.

Держа волка в поле зрения, Карел затёр ботинком начертанные внутри пятиконечной звезды руны. В других гостях он сегодня больше не нуждался. Зверь же не двигался, его получеловеческий взгляд приковывал догорающий в костре магический огонь. Чуть выше правой задней лапы были заметны две симметричные проплешины – кривые молнии Вотана, магический знак членов ордена СС.

Майор подбросил в огонь свежие сухие головешки. Головешки были особые, покрытые аккуратно вырезанными языческими символами. Карел и сам до конца не знал смысла всех этих витиеватых значков и закорючек, но они без сомнения действовали весьма эффективно. Вдохнув сладковатый дым, волк начал перевоплощаться. Взгляд зверя сделался полностью осмысленным. Майор брезгливо отвернулся. Глядеть на перевоплощение вервольфа было опасно. Тёмные силы, питающие жизненной энергией оборотней, вполне могли затянуть смотрящего на другую сторону. Как всегда в момент превращения в пространстве разворачивалась маленькая чёрная червоточина, втягивающая в себя звериную волчью сущность и выплёвывающая наружу человеческую. Сознание в этот момент зависало где-то на границе между двумя мирами и могло, случись что, лишиться сразу обоих тел. Так что процесс этот был весьма рискованным и опасным. Душа отлетала в мир иной если «переход» был неравномерным или слишком долгим и на бренной земле оставалось два остывающих трупа – волчий и человеческий.

От костра повеяло холодом. Червоточина открылась и благополучно захлопнулась. Вервольф перевоплотился. Теперь можно было спокойно смотреть.

Карел поднял глаза. Рядом с ним стоял полностью обнажённый высокий эсэсовец. Его тело можно было назвать идеальным: физическая подготовка в Третьем Рейхе ценилась превыше всего. Здоровая нация залог благополучного будущего. Говаривали, что эти идеальные машины для убийств создавались в колбе при помощи чёрной магии Аненербе. Глядя на находящегося в гипнотическом трансе эсэсовца, майор готов был в это поверить. На правом бедре солдата чернела всё та же татуировка – две изогнутые чёрные молнии.

Карел обошёл врага кругом и тщательно ощупал его бритый затылок. Маленький разъём обнаружился чуть выше третьего шейного позвонка. Сами эсэсовцы шутливо именовали эту штуку «третьим глазом Одина». Куда этот глаз смотрел было неведомо. Но советские нейроразведчики точно выяснили что без дыры в затылке невозможны все эти жуткие превращения. «Третий глаз» был неотъемлемым атрибутом солдат вервольфа. А с недавних пор (по некоторым слухам) точно такой же «глаз» появился и у фюрера.

Изучив разъем обросший вокруг маленького отверстия ороговевшей костяной пластиной, майор извлёк из своего универсального рюкзака массивные наушники. Всю это простое но хитроумное оборудование недавно разработали лучшие инженеры Шестнадцатого Отдела. Однако наушники только на первый взгляд казались простыми. Разведчики уже успели обозвать их кратко и ёмко «щупачом», хотя на самом деле прибор назывался ещё более непонятно «ПР-639Д». Что это означает, пожалуй, не знали и сами разработчики, но так видимо было нужно для конспирации.

От наушников тянулся самый обыкновенный обрезиненный провод, заканчивающийся длинным медным штырём. Этот штырь без особых раздумий майор осторожно погрузил в затылок эсэсовца.

Вервольф вздрогнул, но из транса так и не вышел. Карел удовлетворённо хмыкнул, после чего надел наушники. Через пять минут он знал о лагере смерти практически всё. Количество охраны, расположение блокпостов и скрытых ловушек, время и частоту обходов, пароли и фамилии высших офицеров. Он легко читал «акустическое психо эхо» закрыв глаза и видя с высоты птичьего полёта всю окружающую территорию.

Картинка была немного зыбкой и искажённой сепией, но давала чёткое представление про каждый важный объект. Необходимые названия всплывали прямо поверх изображения и, как только Карел прочитывал их, рассыпались зыбким сыпучим песком. Это была некая незримая сеть, которая связывала каждого вервольфа. Именно ей они и пользовались подключаясь к базовой либо переносной станции Аненербе во время самых своих эффективных военных операций. Собравшись вместе и подсоединившись друг к другу хищные выродки формировали ударные летучие отряды, выполняя самые разнообразные задания почти любой сложности и нарушить эту потустороннюю связь было невозможно. Она работала как в волчьем, так и в человеческом обличии. Но в затылке зверя секретного разъема почему-то не было.

Почуять подключившегося к волчьей сетке чужака оборотни не могли, потому что это было средство общей оперативной координации, а не коммуникации. Общаться таким образом между собой было невозможно что создавало вервольфам некоторые неудобства. Говаривали что для общения между ними существовала некая телепатическая связь, но точно установить это Шестнадцатому Отделу пока что не удавалось. Отловленные одиночные особи мгновенно умирали от инсульта. По всей видимости срабатывала внутренняя гипнотическая защита…

Комендантом концлагеря был некий оберштурмбанфюрер Гельмут Ридель, но майор помнил, что на самом деле всей этой адской кузницей заведовал Хьюго фон Артц, стоящий в советских списках ликвидации высокопоставленных нацистов на девятом месте, как раз после доктора Менгеле. Но до фашистского ублюдка не так-то просто было добраться.

Карел выдернул провод. Вервольф пошатнулся и медленно осел на землю. Спрятав наушники, разведчик достал широкий нож и спокойно без лишней суеты перерезал вервольфу горло чуть выше кадыка. Нацист даже не дернулся истекая хлынувшей ему на грудь тёмной кровью. Через минуту он был уже мёртв.

Загасив костер, майор спрятал нож в рюкзак и, переступив остывающий труп эсэсовца, двинулся вглубь леса. Тело, конечно же, скоро найдут, но Карел к тому времени рассчитывал уйти как можно дальше от этого проклятого места. Проникнуть в концлагерь будет непросто. Ещё труднее из него уйти живым и невредимым да к тому же ещё и не одному, а с бежавшей заключенной. Но он всё равно рискнёт.

Где-то через полчаса майор заметил вдалеке среди деревьев лёгкое свечение. Ещё через двадцать минут он, наконец, смог лицезреть сам концлагерь во всей его инфернальной красе. Со стороны каменный комплекс разнообразных строений меньше всего напоминал колоссальный человеческий крематорий. Уж скорее это был некий храмовый комплекс, посвящённый древним богам ацтеков. Необычная архитектура должна была лишний раз подчеркнуть сходство с мрачными многоступенчатыми пирамидами. Всё это строилось далеко неспроста. Даже высокие трубы крематориев и те были украшены фресками с оскалившимися пастями пернатого змея кецалькоатля.

Конечно, Карел не мог рассмотреть всё настолько подробно. Но он изучал фотографии архитектуры концлагеря, заранее запросив в Москве необходимые материалы. Здесь происходила отнюдь не расовая чистка, здесь служился древний культ, и эсэсовцы были не простыми солдатами вермахта, а первосвященниками или даже жрецами, известного лишь им самим безымянного божества.

Место для лагеря было выбрано идеально. Лес до него практически не доходил. Вокруг кое-где простирались болота, всё отлично просматривалось и простреливалось. Даже ночью. Каждую минуту пространство вокруг жадно ощупывали длинные лучи сторожевых прожекторов.

И ещё одна странная специфика этого места – его было невозможно уничтожить с воздуха. Сколько ни пытались бомбить этот языческий храм самолёты союзной авиации, все бомбы либо разрывались ещё в воздухе, либо вообще не взрывались, словно их сдерживала незримая таинственная сила.

Майор вжался в сырую пахнущую сладкой гнилью землю на самом краю мёртвого леса. Длинные «языки» прожекторов не доставали сюда, однако шныряющие в округе вервольфы отлично видели в темноте, и об этом не следовало забывать.

Карел прикинул свои шансы на успех. Шансы казались неплохими. Единственное, в чём он не был до конца уверен, так это в своём временном теле. С ним он был знаком едва лишь сутки. Да, пока оно его ещё ни разу не подвело, но что будет дальше? Как оно поведёт себя в боевой ситуации?

«Доноров» отлично тренировали, однако в самые решающие моменты они иногда не слушались своих временных владельцев. Так случилось неделю назад именно в этом самом лагере с агентом Вороном, так могло произойти и с Карелом на подступах к «Тойфельханду» или, того хуже, внутри самого лагеря. Что ж пришло время проверить выносливость, пожертвовавшего собой ради борьбы с мировым фашизмом, храброго человека.

- Сейчас посмотрим, чего ты стоишь, брат… - хрипло прошептал майор, резко вскакивая на ноги.

Что-что, а бегать «донор» умел просто отлично. Карел нёсся к лагерю по сужающейся спирали, немного пригнувшись и закинув тяжёлый рюкзак за правое плечо. Ошибка охраны была очевидна. Все прожектора лагеря автоматически шарили по земле в строгом порядке. Длинные лучи следовали друг за другом до определённой точки, а затем возвращались тем же путём обратно.

Майор просчитал всё. Его бесшумная тень проскальзывала в темноте за мгновение до того, как открытого места касался длинный язык ослепительного света. Когда было необходимо, нейроразведчик умел становиться невидимым.

Через четверть часа, казавшейся со стороны лишённой всякого смысла нелепой беготни, майор оказался у главных ворот немецкого концлагеря. Здесь начиналось самое сложное. Любой другой на его месте попытался бы прорваться через менее всего охраняемую восточную стену. Но в обманчивой простоте прятался вероломный подвох, ибо сразу было ясно, что там, где нет пулемётчиков на стенах, наверняка прячется какая-нибудь хитрая ловушка: «дыхание дьявола», «стальная паутина» или «драконья яма». Дилетант наверняка бы полез через стену и тут же был разорван скрытыми механизмами на куски. Майор собирался проникнуть в лагерь через главный вход.

Ровно в полночь тяжёлые железные створки ворот, украшенные чёрными свастиками, с гулом поползли в стороны. Из лагеря медленно выехал небольшой военный грузовик марки «Опель». Грузовик курсировал в Берлин каждое полнолуние и эту особенность хорошо подметили часто появляющиеся в окрестностях советские нейроразведчики.

Сегодня была как раз та самая ночь. Луна парила в небе во всём своём мистическом великолепии и, если бы не время от времени наползающие тучи, Карел вряд ли смог быстро преодолеть даже четверть пути от леса к концлагерю.

Грузовик тяжело прогремел по выложенной влажным булыжником дороге. Майор ловко перекатился в сторону, едва не угодив под заляпанные грязью колёса, ещё мгновение, и он уже был за медленно закрывающимися железными вратами.

Стоящие у караульной будки эсэсовцы даже не успели схватить висящие на ремнях автоматы. Первому нож вошёл точно под левую ключицу, второй получил удар тонкого лезвия в правый газ. Солдаты скорее всего так и не смогли понять что происходит. Неминуемая смерть возникла словно из ниоткуда настолько стремительной была эта неожиданная атака. Реакция и сила заселённого нейроразветчиком «донора» превышала человеческие возможности в несколько раз.

Быстро оглядевшись, Карел оттащил тела поближе к забору, чтобы они не лежали на видном месте прямо посреди дороги. Следующим был ликвидирован часовой в ближайшей смотровой башне. Ему майор аккуратно и спокойно перерезал горло, бесшумно поднявшись наверх при помощи крепкой верёвки и кошки. Затем он привязал убитого солдата к прикладу стреноженного крупнокалиберного пулемета, чтобы со стороны всё выглядело как обычно.

Время шло на секунды. Карел спустился вниз и, в очередной раз мысленно представив план лагеря, поспешил к медицинскому блоку. Хранившаяся в памяти мёртвого вервольфа информация заинтересовала майора, а ещё ему подсказывало чутье, что искать нужно именно здесь. Вервольф знал, что в медчасть вопреки всем правилам недавно была переведена одна из заключённых. Среди охраны лагеря ходили упорные слухи, что комендант слегка тронулся умом, выдернув смертницу из утверждённого в Берлине «нулевого списка» готовящихся к уничтожению унтерменшей. Дело пахло серьёзными разбирательствами, комендант «Тойфельханда» сильно превысил свои полномочия. Зацепка была слишком лакомой, чтобы её игнорировать.

Майор двигался преимущественно в тени, но немцы больше заботились о подступах к лагерю, нежели о его внутренней территории. Патрули здесь почти отсутствовали. По ночам «Тойфельханд» контролировали спущенные с цепей псы-псионики. Но их Карелу пока удавалось обманывать при помощи браслета-талисмана на правой руке – вплетённого в человеческие волосы волчьего клыка с выгравированной с двух сторон «неправильной» левосторонней свастикой «солнцеворота», одного из символов-ключей Аненербе.

Псы чуяли «чужака», но напасть пока не решались, ибо «чужак» в их восприятии раздваивался на две совершенно разные личности, одна из которых явственно пахла своим. Однако магический обманный эффект не мог держаться долго.

Майор немного замешкался у резиденции коменданта концлагеря напоминавшей трёхэтажный мавзолей с украшенными странными фресками стенами. На фресках в лунном свете скалились жуткие черепа с пустыми глазницами, извивались похожие на гигантских змей драконы, раскрывали крылья напоминавшие стервятников огромные уродливые птицы. Снова этот странный стиль древних ацтеков. В прямоугольном проёме яркого входа меланхолично курил какой-то офицер и Карел решил немного подождать. Убивать было рискованно, так как эсесовец вполне мог оказаться оборотнем и поднять тревогу прежде чем сдохнет. Ведь вервольфы в человеческом облике были намного более живучими, чем обычные люди.

Яркая точка догорающего окурка описала в темноте крутую дугу, с шипением погаснув в ближайшей луже. Эсэсовец ещё некоторое время постоял на свежем воздухе и, кашлянув пару раз, вернулся обратно в здание. Майор выждал для верности пять минут и короткими перебежками осторожно обогнул мрачное строение.

А вот и медицинский комплекс. Его здания были лишены древних архитектурных изысков. Простые серые бетонные коробки. Переведённая из общих бараков заключённая, содержалась в низком двухэтажном здании с решётками на узких напоминающих бойницы окнах. Какие злодеяния творили здесь нелюди из Аненербе, оставалось только гадать. Во всяком случае, отловленный Карелом вервольф ничего о медицинских экспериментах «Тойфельханда» не знал. Да ему видно и не полагалось это знать.

Медчасть лагеря была огорожена невысоким забором – железной сеткой, к которой наверняка было подведено высокое напряжение. Майор перестал скрываться. Выпрямившись, он твёрдым шагом двинулся прямиком к КПП, в будке которого маячили фигуры двух солдат. Карел рассчитал всё верно, рассмотреть его фигуру подробно в темноте было невозможно пока он не приблизится к охранникам вплотную.

Майор нащупал в кармане две отравленные иглы. Но что-то в последний момент его остановило и через пару секунд он понял что именно это было. Солдаты оказались вервольфами. Форму этих элитных эсэсовских войск было трудно спутать с какой-либо другой. Тёмно-багровые мундиры, украшенные эмблемой проглатывающего солнце волка, заставили Карела быстро сменить тактику и оружие.

Четыре глухих выстрела прозвучали в ночи совершенно бесшумно. Серебряные пули насквозь пробили стёкла маленькой караульной будки. Спрятав пистолет, майор неспешно прошёл через КПП. Дверь, ведущая в двухэтажку, оказалась не заперта. На узкой лестнице Карел столкнулся ещё с двумя солдатами СС, по всей видимости они всё-таки услышали звон бьющегося стекла. Этих он застрелил прямо через карман зимней шинели, не особо разбираясь, кто перед ним верфольфы или обыкновенные эсэсовцы.

Затем был плохо освещённый коридор. Шаги гулко отдавались в висках. Коридор неожиданно закончился тупиком. Майор чертыхнулся, возвращаясь назад. Из-за угла злобно рявкнул автомат, но за несколько мгновений до этого, Карел успел упасть на живот. Выстрелы повторились. Одна из пуль попала в левое плечо. Майор взведённой пружиной вскочил на ноги, бросаясь на высокого темноволосого немца со шрамом на скуле.

Блеснул тонкий серебряный стилет. Шмайсер врага со стуком упал на пол. Солдат натужно захрипел, пуская на губах багровые пузыри. Сползая по выложенной руническим кафелем стене, мёртвое тело оставило на древних знаках толстую полосу свежей крови.

Где-то в недрах лагеря завыла сирена.

Теперь счёт пошёл на секунды.

Карел по наитию кинулся к самой дальней камере. Дверь в эту камеру была приоткрыта. Майор толкнул её ногой. В тесном плохо освещённом помещении находились двое. Сильно исхудавшая чернявая женщина и средних лет эсэсовец в полковничьем мундире. По-прежнему сжимая в руке окровавленный стилет, Карел напряжённо застыл в дверном проёме.

Майор не сразу понял, что прямо ему в лоб уставилось чёрное дуло готового выстрелить в любую секунду «люгера». Немыслимо, но незнакомый немец оказался быстрее.

- Не надо… - тихо простонала женщина на польском языке и эсэсовский полковник медленно опустил оружие.

Время вокруг замедлилось. Карел приготовился к смертельному рывку. Враг даже не успеет ничего понять. Нож аккуратно войдёт прямо под левое глазное яблоко.

- Нет, - Рита вытянула вперёд бледную руку, - не нужно больше смертей, не убивайте его.

Майор подчинился, чувствуя, как некая незримая сила мягко отводит в сторону уже готовую ударить руку с зажатым смертоносным лезвием. Ещё раз взглянув на странного, убравшего пистолет немца, Карел схватил Риту за острые плечи и потянул в коридор.

У самых дверей женщина задержалась.

- Danke, - обернувшись, прошептала она офицеру. - Ich werde nie genau vergessen, was du für mich getan hast.

- Sie haben nur funf Minuten, - сухо бросил им вслед оберштурмбанфюрер.

Майор его хорошо понял. Снаружи истошно выла сирена. Казалось, прямо посреди ночи настал ясный утренний день. Весь лагерь был залит ослепительным режущим глаза белым светом. Охрана задействовала включаемые по тревоге резервные фонари.

В беглецов уже стреляли. Карел вовремя закрыл собой взвизгнувшую Риту, принимая сразу четыре автоматные пули себе в грудь, затем он сорвал с шеи хрустальный «ключ» на тонкой серебряной цепочке и, произнеся давно заученную наизусть фразу на древнем мёртвом языке, крепко сжал холодную больно режущую пальцы стекляшку…

***

Вой сирены, выстрелы и оглушительный испепеляющий всё вокруг яркий свет исчезли, вместо них возник «туннель». Широкая шевелящаяся кишка напоминала глотку гигантского питона. Мягкие колышущиеся стены покрывали зелёные светящиеся узоры. В лицо с резким гулом дул тёплый удушливый сквозняк. Уши тут же заложило, к горлу подступил горький ком.

Нагло вторгшихся незваных гостей наверняка сразу же заметили и неусыпные стражи туннелей уже спешили наперерез нарушителям. Долго находиться в этом промежуточном опасном для живых месте было нельзя. Майор ни разу не видел стражей, но слышал один раз скрип их когтей, когда однажды задержался в «туннеле» дольше чем следовало. Ему хватило благоразумия тогда не обернуться и вовремя выскочить в реальный мир. Но тот случай он запомнил на всю свою жизнь и, каждый раз вспоминая его, ощущал на спине предательскую испарину.

Ошарашенная внезапной переменой, женщина отчаянно закричала, забившись в крепких руках советского нейроразведчика.

- Не бойся, мы ещё не умерли, - прокричал ей Карел на русском, толкая Риту вперёд. – Да скорее же…

Разжав сведённую судорогой окровавленную ладонь, майор отпустил напившейся крови покрасневший амулет, спрятав его под одежду и, проглотивший людей исполинский питон, исчез. Беглецы вырвались из схлопнувшегося «туннеля» где-то на окраине мёртвого леса. Лагерь смерти лежал далеко позади, но благополучное спасение всё ещё было довольно туманным. За ними наверняка уже шла умелая охота.

Как следует встряхнув всхлипывающую женщину, Валдек вытер о шинель кровоточащую правую руку. Открывающий проход амулет видимо давно не применялся, поэтому крови он выпил больше обычного. Голова слегка кружилась.

- Что это было? Кто вы? – спросила Рита на русском, женщину по-прежнему била нервная дрожь.

- Потом всё расскажу, нужно уходить…

Карел снова схватил её за невесомую руку и поволок в сторону разбитой гусеницами танков дороге.

Рита не сопротивлялась.

- У вас… у вас весь рукав… в крови…

- Ничего…

- Но вы ранены…

- Чепуха… не болтай, смотри под ноги.

По обочине утрамбованной дороги бежать было намного легче, чем через лес. Грязь здесь успела присохнуть, взявшись твёрдой коркой. Майор всё корил себя за одну существенную ошибку. Побег следовало устроить не ночью, а под вечер, в канун «исхода призраков». «Призраки» наверняка сбили бы со следа псов-псиоников, правда лишь на время, но оно того стоило.

В лесу послышался победный вой. Четвероногие телепаты почуяли близкую добычу. Первый загонный отряд был уже близко. Как правило, по следу шла небольшая, но сплоченная свора из пяти собак. Обычный человек был бы уже обречён.

Карел резко свернул с дороги, снова углубляясь в лес.

У высокой сосны он остановился.

- Что вы делаете? – в ужасе прокричала Рита. – Они же нас сейчас разорвут!

- Не разорвут, – майор мрачно усмехнулся. – Садись на землю. Живо!

- Но…

- Садись, кому говорю.

Выудив из рюкзака широкий нож, Карел начертил на земле круг, затем достав холщовый мешочек с солью, аккуратно посыпал контур круга белыми крупными кристаллами. Перепуганная ничего не понимающая женщина оказалась точно в его центре. Майор осторожно переступил свежую линию и став рядом с Ритой, присел на корточки, старательно вырезав у ног защитную руну альгиз.

Среди деревьев появились собаки, уродливые крупные животные непонятной породы. Чуть больше овчарок, но с огромными медвежьими головами. Карел не ошибся, по следу шла первая разведывательная свора, всего пять особей. У животных не было глаз. Но они им были и не нужны. Псы-псионики обладали совсем иным «зрением» более точным и совершенным. Они умели «видеть» мысли и даже слегка заглядывать в ближайшее будущее, предугадывая поступки своих жертв.

Рита закрыла лицо руками. Правильно. На это лучше не смотреть.

Победный вой разом оборвался, сменившись жалкой скулёжкой. Разгорячённые погоней собаки внезапно наткнулись на непреодолимую преграду. Добыча находилась в двух шагах и при этом была совершенно недоступна. Псы волчками крутились на месте, подпрыгивали, пытались зайти с другой стороны, рыли рядом с защитным кругом землю, но всё тщетно. Крепкая незримая стена не поддавалась. Та же сила, которая их породила, теперь не пускала внутрь очерченного ножом и посыпанного солью круга. И именно это сводило жутких тварей с ума.

Майор достал пистолет. Хладнокровно сменил обойму и методично расстрелял тупо тычущихся в невидимую преграду собак.

- Вставай!

- Они… они уже ушли?

- Можно сказать и так.

- Почему псы вдруг затихли?

- Неужели ты не слышала выстрелов?

- Нет…

Женщина открыла глаза.

Карел не дал ей рассмотреть мёртвых собак, резко выдернув из защитного круга и грубо потащив Риту дальше. Пока что они получили небольшую, но надёжную отсрочку.

Через пять минут далеко в лесу раздался отчаянный полный нескрываемой ненависти душераздирающий вой. Псы-псионики из второй поисковой группы оплакивали своих погибших собратьев.

***

Оберштурмбанфюрер Гельмут Ридель всё видел своими собственными глазами и если бы ему об этом просто рассказали, он бы наверняка не поверил, посоветовав рассказчику пить поменьше дешёвого шнапса. Когда проникший в лагерь лазутчик увёл с собой заключённую, Гельмут поспешил следом за ними. Он сильно ошибался, в необъяснимом душевном порыве пообещав беглецам целых пять минут. У них не было даже минуты.

Выскочив под ослепляющий свет сторожевых прожекторов, лазутчик закрыл собою маленькую женщину и… исчез. Растворился в воздухе вместе с той, за которой пришёл. Ридель мог поклясться, что в незнакомца попало, по крайней мере, несколько автоматных пуль, но тот, похоже, даже не обратил на это внимание.

Кто он был?

Неужели русский нейроразведчик?

Если Советы обладают телепортационными технологиями… Нет, чушь. Здесь явно было что-то другое. Но что? Ведь он всё чётко видел. Два человека просто взяли и растворились в воздухе.

Нет, такое дело наверняка по части «Аненербе». Ведомство Вольфрама Зиверса давно занимается всяческими паранормальными феноменами. Ведь это они дрессировали псов-телепатов, они готовили вервольфов и осуществляли контроль над всеми немецкими концлагерями, именно их высшие офицеры обладали поистине необъяснимыми сверхъестественными способностями.

«Значит, это правда, - решил про себя оберштурмбанфюрер. – У русских тоже существует подобная «Наследию Предков» организация, равная ей как по знаниям, так и по могуществу».

Тайные спецслужбы давно противостояли друг другу и война эта для обычных людей была абсолютно незрима. Но кое-что Гельмут видел сегодня. Будто случайно заглянул за приоткрытый порывом сквозняка театральный занавес обнаживший изнанку дьявольского смертельно опасного спектакля.

Ну конечно же, если советский диверсант так запросто проник на территорию тщательно защищённого лагеря, минуя все мыслимые преграды, так почему бы ему после всего этого не исчезнуть? Шпион оставил на своём пути десяток трупов. Причём трое из убитых были опытными вервольфами. Третьего мёртвого солдата специальных войск СС обнаружили глубоко в лесу. Псионики из «Аненербе» сообщили, что вервольфа перед ликвидацией полностью «выпотрошили», основательно промыв ему мозги. Подобными технологиями не обладали даже адепты «Наследия предков». Симптомы были весьма тревожными.

А обнаруженная у дороги, расстрелянная в упор стая слепых псов, только подтвердила худшие опасения оберштурмбанфюрера. Русские обладали новым доселе неизвестным оружием. И нейроразведчики были лишь вершиной этого тёмного айсберга. За Россией стояла сила. Возможно даже более могущественная чем та, из источника которой черпал свою жизнь издыхающий Тысячелетний Рейх.

Означало ли это, что Гитлер всё-таки поставил не на тех тайных советников?

Так ли оно, покажет только время.

А времени для раздумий оставалось всё меньше и меньше.

Гельмут был в этом твёрдо уверен.

Глава 3 Тьма

Видения то таяли, то снова проявлялись. Возможно, то была тонкая грань между сном и явью либо один большой болезненный сон, когда ты понимаешь что спишь, но не способен по своей воле очнуться в любой момент. И тогда приходят чужие и враждебные образы навеянные одержимым бесами пророком, который всю жизнь преклонялся перед Чёрным Солнцем, утратив в итоге свой разум, волю к жизни и даже привычный человеческий облик. Тёмные протуберанцы выпили его до остатка иссушив, оставив потомкам лишь безумные запутанные труды и мёртвую бессмысленную оболочку.

А в тёмном небе гордо парил орел, описывая большие круги и с ним была ядовитая змея. Змея оказалась живой. «Не добыча, но подруга» - как писал однажды одержимый бесами лжепророк. Змея крепко обвивала орла за шею готовая в любой момент усилить свою смертоносную хватку. Ей не надо было жалить, а лишь душить. Ей не надо было убивать, а лишь угрожать. Упав вместе с орлом на землю, она тоже наверняка погибнет, но высшая её цель быть дамокловым мечом над гордым орлом, пересиливала страх смерти.

Этим орлом была немецкая нация, возомнившая себя владычицей мира и вцепившаяся мёртвой хваткой в кровоточащую рану в теле могучего Прометея. Прометеем оказался весь советский народ несущий свет истинной веры и избавление от фашизма. Ну а змея… змея была протуберанцем Чёрного Солнца, сумерками кровавых тевтонских богов. Коллективный суицид целой нации поражал воображение. Такого ещё в мировой истории не было. Обезумевшее человечество в очередной раз брало новую для себя страшную высоту.

А Прометей прикованный к скале должен был выстоять. Обязан выстоять, отбиваясь одной лишь свободной рукой, потому что в другой сжимал чашу с неусыпным православным огнём. Пока эта чаша горела, у русских людей был шанс победить. Её свет в беспросветном мраке средневекового злобного невежества, словно маяк сквозь бурю призывал чистых душою и сердцем к непримиримой борьбе. Зло выкорчевывают с корнем. Скорость потусторонней ТЬМЫ даруемой Чёрным Солнцем должен был опередить СВЕТ из чаши древнего титана. И это был отнюдь не «колос на глиняных ногах», а великая несокрушимая идущая из самой глубины седых веков сила.

Спасительный огонь всё ещё яростно пылал…

***

Тайный схрон удалось обнаружить без особого труда по меткам на деревьях с изображением тессеракта. Всего то и нужно было дунуть из жестяной коробочки невесомым порошком на влажный ствол и знак тут же проявлял себя, загораясь тусклым белым светом. Порошок состоял из костяной муки и годился для ещё целой массы полезных магических фокусов.

На случай вынужденного отхода разведчики всегда имели, так называемое «безопасное пристанище» (или «нору», если на оперативном жаргоне), где можно было несколько дней спокойно отсидеться.

У Карела не было в запасе этих нескольких дней, а лишь несколько драгоценных часов. Если бы он уходил сам в полном одиночестве, схрон бы не понадобился. Но майор был не один. Женщина окончательно выбилась из сил. Последние несколько метров до спасительного убежища он тащил её на себе.

Незаметный со стороны железный люк поддался не сразу. Видимо «норой» давно не пользовались. Тем лучше. Значит основные запасы не тронуты. Карел помог Рите спуститься по каменной лестнице вниз. Затем вернулся на поверхность и убедившись, что они не оставили после себя слишком явных следов, задраил люк изнутри несколько раз провернув вправо красное запорное кольцо. Затем извлёк из рюкзака фонарик и, найдя с его помощью генератор, залил в бак из тёмно-зелёной канистры резко пахнущий бензин. Щёлкнул маленький тумблер. В глубине убежища зажёгся зыбкий мигающий свет. Угарный газ выводился через оцинкованную трубу куда-то наружу, что вполне могло выдать убежище. Но сидеть в полной темноте с одним только фонарем вариант так себе. Батарейки хватит едва ли на час беспрерывной работы. А запасную «донор» с собой не прихватил.

«Нора» представляла собой небольшое прямоугольное помещение с круглым столом посередине, длинной деревянной койкой у южной стены и шкафом набитым всем необходимым. Майор усадил женщину на узкую жёсткую скамью у стола и принялся методично осматривать содержимое металлических ящиков. Здесь было всё самое нужное: аптечка, оружие, радиопередатчик, съестные припасы длительного хранения, зашифрованные карты и даже полный комплект эсэсовской формы. Раскрыв аптечку, Валдек сделал себе укол сворачивающего кровь препарата, после чего засунул под прострелянную шинель толстый кусок стерильного бинта.

- Есть хочешь?

Рита отрицательно мотнула головой.

- Пить?

- Нет.

Карел придвинул к столу ящик с гранатами и, усевшись сверху, ловко открыл ножом жестяную банку немецкой тушёнки «Вестфальский патриот». На тёмно-красном фоне был изображён Йозеф Геббельс, толкающий с трибуны очередную воодушевляющую пламенную речь. Странный способ пропаганды всплеска национального патриотизма.

- Теперь спрашивай, - прожевав пробурчал майор, думая о том, как там поживают его ранения.

Находясь в чужом теле он как обычно не чувствовал боли, но «донору» придётся несладко. Во всяком случае на движениях ранения пока никак не сказывались, но пара из этих огнестрелов вполне могли оказаться смертельными. Чужое тело пока что держалось благодаря особой подготовке, но этот резерв был не бесконечен.

- Кто вы? – едва слышно прошептала Рита, не поднимая опущенной головы.

Нечесаные слипшиеся волосы полностью скрывали её бледное осунувшееся лицо.

Карел решил соврать.

- Друг.

- Это я уже поняла.

- Меня просил позаботиться о тебе один… сослуживец. Может ты всё ещё помнишь его? Это твой детский одесский знакомый.

Женщина оживилась.

- Так вас послал ко мне Карел?

- Ну да, мы давно служим с ним в одном разведуправлении.

- Он жив, с ним всё в порядке?

- Пока что да, хотя работёнка у нас вредная. Смертность выше чем в пехоте.

- Расскажите мне о нём?

- Послушай, тебе мало того, что он просил за тебя? Помнит и беспокоится… это всё что тебе следует знать.

Майор резко умолк, продолжая сосредоточенно ковырять ножом вражескую тушенку. Тема была скользкой. Как бы себя ненароком не выдать. Рите незачем знать правду. Если их всё-таки схватят, то ей наверняка промоют мозги и с лёгкостью выйдут на Карела проследив цепочку воспоминаний до самой Одессы. А там уже легко будет найти и его родителей и друзей и даже армейских сослуживцев. Подобный провал нельзя было допустить.

Женщина немного помолчала, что-то обдумывая, затем всё-таки спросила:

- А что это был за странный коридор с шевелящимися стенами? Мне это привиделось в бреду, так ведь?

- Нет, не привиделось. Но об этом лучше потом, если благополучно выберемся отсюда.

- Они снова идут по нашему следу, да?

- Наверняка. Но шансы сбежать есть. Пока ещё есть.

- Так значит вы из советской разведки, как и Карел?

- Разведки? – переспросил майор. – Можно сказать и так. Мы главная головная боль Тысячелетнего Рейха.

- Скажите, зачем вы меня спасли, рискуя жизнью? Ведь мы всё ещё можем оба погибнуть.

- Но разве я только что не объяснил? За тобой меня послал Карел…

Женщина вымученно усмехнулась:

- И только?

- А этого мало?

- Мы не виделись с ним много лет… правда одно время вели переписку, но война и её оборвала. Я даже не знаю как он сегодня выглядит ведь в последний раз когда я видела его он был совсем мальчишкой. Получается, что все эти годы он не забывал обо мне?

- Послушай, давай лучше закроем эту тему. Когда попадём в Россию… вот тогда в Москве, ты сама его обо всём лично расспросишь, хорошо?

Рита молча кивнула, но взгляд её при этом посуровел.

- Теперь у меня вопрос… - Карел неспешно достал из аптечки маленькую ампулу с оранжевой жидкостью мощным транквилизатором СИГМА-7. – Скажи, почему ты мне не позволила тогда в лагере убить того пожилого эсэсовца?

Женщина ответила не сразу, а когда ответила, то её слова сильно удивили майора, заставив насторожиться.

- В нём было меньше тьмы, чем в других.

- В ком в других?

- В прочих немецких солдатах. Многие из них, особенно эти… которые волки…

- Вервольфы?

- Да, они. Внутри у них пустота. Холодная зияющая рваная дыра и она всё время смотрит, будто что-то жуткое заглядывает в наш мир с иной стороны. Они не люди, не живые… Словно видишь двигающуюся куклу-марионетку и нити идут не наверх, а вниз под землю, где их постоянно кто-то или что-то дёргает и только тогда эти куклы движутся…

И откуда у неё брались силы всё это говорить? Словно что-то подпитывало изнутри, некий невидимый живой источник, прорастающий прямо сквозь сердце. Карел видел это своим внутренним зрением. Некий светящийся пульсирующий цветок рос из её женского естества, раскрываясь бутоном прямо в сердце, бережно обволакивая его своими крупными лепестками словно защищая. Майор вспомнил с какой легкостью Рита одним только взглядом смогла остановить уже практически занесенную для удара руку с ножом. Что это? Почему он не чувствовал это в ней раньше?

- Что за тьма, о которой ты говоришь?

- Она есть в каждом, будь то человек или зверь. У кого-то больше, а у кого-то меньше. Но самое страшное, что с каждым днём она растёт. Когда её немного, человек ещё может сопротивляться, как тот немец, что помог мне, но не смог помочь тысячам других несчастных. В отличие от прочих он ещё способен как-то сопротивляться.

Майор с тревогой глядел на спасённую женщину. О какой тьме она ему сейчас говорит? Неужели ей удаётся видеть то, что недоступно многим? Очередной тревожный знак. Тут уж ненароком задумаешься о специалистах Шестнадцатого Отдела. Такие вещи как раз по их части.

- Погоди, погоди… - Карел нервно покусывал губы. – Каким образом ты видишь эту тьму? У тебя что… есть какие-то способности… особое зрение, ведьмин дар?

Рита устало пожала плечами:

- Я не знаю. В детстве мне иногда удавалось чувствовать плохих людей. Вот этот я знала обманет, этот обидит, а другой вовсе пройдёт мимо, когда рядом случится беда. Равнодушных было всегда больше всего, больше чем подлых и жестоких. Я просто ЭТО вижу вот и всё… Моя бабушка была гадалкой и предсказательницей у меня ведь в венах течёт цыганская кровь…

Майор облизнул растрескавшиеся губы и, совладав с собой, уже более спокойно спросил:

- А что ты видишь во мне? Сколько во мне этой тьмы, можешь сейчас сказать?

Рита пристально посмотрела на него, как бы раздумывая, а стоит ли вообще отвечать.

- То, что я вижу мне непонятно и это меня слегка пугает. Я вижу двух разных мужчин, один из которых почти мёртв, другой же крепко спит и ещё… есть какая-то необъяснимая область, куда я не могу при всём своём желании заглянуть… слепая зона…

- Ты говоришь загадками, я ничего не понимаю.

- Я и сама не понимаю, - тихо и немного виновато ответила Рита.

«Не дави на неё, кретин, - мысленно одёрнул себя Карел. – Неужели не видишь, она, по-прежнему, в состоянии сильного шока. Тут кто угодно такого наговорит…».

Но произнесённые слова глубоко запали в душу майора. Каким образом её прошляпили опытные псионики Аненербе, имеющиеся в каждом нацистском концлагере? Ну не могли же не почувствовать. Отдельные особо одарённые эсэсовцы умели подслушивать чужие мысли, могли почуять вселившегося в «донора» нейроразведчика без дополнительного оборудования и уж наверняка заметили бы в заключённой паранормальные сверхспособности. В этом новом контексте его вроде как сугубо личная оперативная вылазка приобретала некий зловещий смысл. Интересно, а знали ли в самом Шестнадцатом Отделе об этих «необычных способностях» Риты? Ведь слишком уж легко там разрешили использовать ценного и хорошо подготовленного «донора». Ведь ему сразу следовало бы об этом задуматься. Ещё до начала опасного рейда в немецкий концлагерь.

В аптечке Карел нашёл свежий шприц, надел иглу и, проколов резиновую крышечку бутылочки с транквилизатором, стал медленно набирать яркую жидкость.

- Я могу помочь, - предложила Рита, - я умею делать уколы…

- Нет, спасибо, я сам…

Сняв шинель и закатив левый рукав рубашки, майор сделал «донору» укол. В голове тут же прояснилось, зрение обрело небывалую чёткость, тело стало лучше «сидеть». Карел осмотрел ранения. Кровь нигде больше не сочилась, но в любом случае раны снова откроются, когда закончится действие лекарств.

Свет в схроне вдруг погас на пару мгновений и включился снова. Висевшее над низкой койкой деревянное распятие упало на земляной пол убежища. Карел тихо выругался.

Задремавшая было Рита, вскочила на ноги:

- Что… что случилось?

- Нас выследили, нужно уходить.

- Как, уже?

Объяснять не было времени.

- Вот, надень… - Карел протянул женщине тёплую эсэсовскую куртку из запасов схрона. – Жаль, подходящей обуви нет… ну ничего и так может прорвёмся…

Много оружия он решил с собой не брать. Часть специального снаряжения и тяжёлый походный рюкзак майор оставил в «норе». Этим добром ещё смогут воспользоваться другие оперативники, если конспиративную лазейку не раскроют. Из солидного арсенала убежища Валдек выбрал лишь снайперскую винтовку «Gewehr-41» под серебряные пули, несколько гранат и массивный заговорённый нож.

***

Карел выволок из убежища всё ещё довольно слабую Риту, закрыл крышку люка и, присыпав её влажными листьями, на всякий случай вырезал на ближайшем дереве руну альгиз. Вряд ли эсэсовские слепые псы станут вынюхивать пустой схрон, беглецов там уже не будет, но подстраховаться всё же стоило, стерев недавние следы своего присутствия.

- Как они нас нашли? – прошептала Рита, спотыкаясь о торчащую из земли гнилую корягу.

- По следу, - быстро ответил майор, прилаживая на плече снайперскую винтовку, - по следу, оставленному не в этом мире…

- Не в этом мире… как это?

- Псы Аненербе «видят» не только здесь, но и ТАМ. Недаром у них нет обычных глаз. Их зрение иное… обращённое сразу в два мира…

Они быстро шли по широкой наезженной дороге. Время от времени у обочины попадались небольшие деревянные постройки с заколоченными накрест окнами, не то хозяйственные склады, не то бараки. Чуть вдалеке, в сумерках, проступали смутные очертания железнодорожной станции. Местность была безлюдная, ни один огонёк не нарушал синеватую, густую похожую на смог мглу.

Рита обернулась, к чему-то прислушиваясь:

- Странно, но я не слышу приближающейся погони.

- Они уже близко, - заверил её Карел, прикидывая план дальнейших действий. – Можешь в этом ни на секунду не сомневаться.

План был довольно прост. Конечно, он здорово превышал свои обычные полномочия, но женщину необходимо спасать, тем более если у неё действительно есть некий необычный дар. Как его лучше использовать, решат уже учёные из Шестнадцатого Отдела. Задача майора – спасти любой ценой.

Железнодорожная станция казалась идеальным местом для финальной схватки. Многие окна заброшенного двухэтажного здания были разбиты. Внутри царил полный разгром, валялись какие-то бумаги, вывороченные разбитые ящики и сломанная мебель. Единственное, что здесь было в порядке так это рельсы, которые, судя по их внешнему виду, регулярно использовались и обслуживались. Пожалуй, следовало укрыться на крыше. Оттуда близлежащая местность отлично просматривалась и простреливалась несмотря на странный туман.

- Ну что, вот и пришла пора нам попрощаться… - Карел ободряюще улыбнулся своей спутнице.

- Как? Зачем? Я … я не понимаю…

- Тебе пора продолжить путь дальше, но уже без меня… Потому что я остаюсь. Есть ещё некоторые незавершённые дела. Закрой глаза.

Рита испуганно отступила назад.

- Для чего мне их сейчас закрывать?

- Закрывай, говорю, времени почти уже не осталось и не открывай, пока я не разрешу.

Женщина подчинилась. Майор второй раз за день открыл «Лестницу Иакова» сжав в ладони хрустальный талисман, хотя оперативники называли эту аномалию по-разному. Карел же называл её просто «туннелем». «Лестница Иакова» действительно сильно напоминала бесконечный туннель с исписанными древними символами круглыми стенами. Но таким его видело примитивное человеческое зрение. Как «туннель» выглядел на самом деле, не знали, пожалуй, даже православные высшие патриархи, передавшие перед самой войной Шестнадцатому Отделу ключи от него, тысячелетия хранящиеся в древних киотах.

Широкая глотка раскрывшегося туннеля дыхнула в лицо привычным горячим сквозняком. Майор до боли сжал в руке острую стекляшку, окропляя быстро капающей кровью порог потустороннего прохода. Затем он чётко представил себе Красную Площадь, мысленно давая команду «Лестнице Иакова» перенести Риту прямо туда. Желание рвануть следом было велико. Но нельзя. Двух человек такая дальняя переброска точно не вытянет и неусыпные стражи разорвут их ещё в самом туннеле. Открыть же «туннель» в третий раз не выйдет так как «ключ» был уже переполнен свежей кровью.

Валдек легонько подтолкнул женщину вперёд.

- Давай, иди и ничего не бойся. Считай до десяти, а потом можешь открыть глаза. И ни в коем случае не оборачивайся. Немецкую куртку сразу же выбрось, после чего обратись к любому милиционеру, он тебе поможет. Да… и это… передавай от меня привет Карелу…

***

Когда Валдек прильнул к смотровому окну в крыше, у железнодорожной станции ничего не изменилось. Погони, по-прежнему, не было видно, но это пока. Майор спустился на первый этаж заброшенного вокзала и осторожно обошёл ободранное изрешечённое пулями здание по всему периметру оценивая возможные места для укрытий и быстрого отхода. Затем по скобам широкой ржавой трубы он ловко вскарабкался обратно на крышу. Снял с плеча винтовку и принялся ждать.

Ждать оставалось недолго. Собачья свора бесшумно вынырнула на дорогу из туманной мглы и сразу же безошибочно ринулась к железнодорожной станции. Семь громадных матёрых псов плюс седовласый вожак. Похоже в погоню на этот раз отправили самую элиту.

Карел прицелился. Аккуратно. Без особой спешки. Псы-псионики уловили эхо его мыслей и бросились врассыпную, но прежде майор всё-таки успел выстрелить. Вожак стаи резко дернулся, завертевшись на месте волчком, вторая пуля оставила его неподвижным уже навечно. Но прочие собаки уже разбежались. Они выполнили своё задание. Враг выслежен. Им теперь займутся другие, те, кто идёт следом.

Сидя на прохудившейся крыше старого немецкого вокзала, майор меланхолично размышлял, кого же за ним пошлют? Скажем, в любую минуту на дороге мог появиться отряд вервольфов или самоходная установка, тот же Panzerjager. В последнем случае всё очень просто. Пара залпов и железнодорожной станции не будет.

Однако Карел сильно заблуждался. На окутанной сумерками дороге появились всего лишь трое эсэсовцев в блестящих кожаных плащах. Шли особо не скрываясь. На труп вожака собачьей своры они даже не посмотрели. Да у них и автоматов даже не было, что выглядело совсем уж странным.

Майор прицелился, подпуская немцев как можно ближе. Выбрал того, что шёл впереди. Мягко нажал на спусковой крючок. Эсэсовец даже не пошатнулся. Неужели осечка? Или быть может майор промахнулся?

Валдек снова прицелился на этот раз гораздо тщательнее и дольше. Странная троица была уже совсем близко. Промахнуться с такого расстояния невозможно. Но почему они не пытаются отстреливаться, не ищут укрытия, а тупо прут прямо под пули? Майор задержал дыхание и снова выстрелил.

На этот раз он ясно видел, как серебряная пуля попала одному из эсэсовцев прямо в голову, сбив на землю фуражку. Но немец невозмутимо шёл вперёд. Карелу стало слегка не по себе.

Враги уже были на перроне, он слышал как они гремят сломанной мебелью внизу, лихорадочно ища лестницу на второй этаж. Но этой лестницы там не было, майор успел её сломать. Снайперка оказалось бесполезной. Что ж ещё оставались гранаты. Шесть штук. Гранаты были особые, специально разработанные оружейниками Шестнадцатого Отдела против всяческой фашистской нечисти. Правда, с этими, что внизу, оперативники советской нейроразведки до сих пор похоже ещё не сталкивались. Валдеку выпала сомнительная честь первооткрывателя.

Убедившись в том, что изнутри на крышу никак не проникнуть, молчаливая троица снова вышла на перрон. Соображать эти загадочные охотники умели отлично. Через минуту один из эсэсовцев с методичностью заводной куклы уже лез по ржавой трубе. Карел вспомнил странные слова Риты о живущих во тьме марионетках, нити к которым шли прямо из-под земли. Интересная получалась картинка. Вполне реалистичная.

- Так вот значит вы какие, новые орлы Третьего Рейха! - усмехнулся майор, вырывая чеку и швыряя вниз первую гранату.

Раздался глухой хлопок. Оглушительный свет на миг озарил железнодорожную станцию. Пространство исказилось, втягиваясь в раскрывшуюся серебристую воронку. Карабкающегося наверх немца это, однако, не остановило.

- Плохо дело… - Карел задумчиво глядел на оставшиеся гранаты.

На краю крыши возникла голова в изогнутой эсэсовской фуражке, майор среагировал чисто рефлекторно, ударив врага прикладом винтовки в лицо.

Не издав ни единого звука, немец взмахнул руками и с оторвавшейся металлической скобой в руке полетел вниз. Лететь было недалеко. Карел осторожно подобрался к краю крыши. Как ни в чём не бывало непонятный эсэсовец медленно поднялся с земли и, выхватив из кобуры пистолет, выстрелил в разведчика. Но майор успел вовремя отпрянуть. Пуля просвистела в сантиметре от его виска.

А по ржавой трубе снова кто-то упорно лез. Всё очень сильно напоминало полуночный кошмарный бред. Три безликие неотвратимо настигающие тебя фигуры, сумрачный синеватый свет и полная неспособность отбиться от порождений собственного кошмара.

Карел осторожно перебежал к накренившимся деревянным балкам в правом углу крыши. Нет, он не ошибся, где-то невдалеке стучал поезд. Состав приближался. За спиной послышался едва различимый шум. Сосредоточившийся на приближающемся поезде Валдек резко обернулся. В дальнем конце крыши стоял очередной эсэсовец. Не тот, что недавно с грохотом падал вниз. Другой. Без фуражки. Уже помеченный меткой пулей майора. Прямо между бровями немца зияла небольшая чёрная дырочка, словно пресловутый открывшийся «третий глаз». Из дырки наружу медленно сыпалась какая-то серая похожая на пепел труха. Безусловно это был тот самый солдат, в которого майор попал из снайперской винтовки. Что ж с таким же успехом можно было бы расстреливать соломенное чучело.

- Что же ты такое? – хрипло по-немецки поинтересовался Карел, отступая к противоположному краю крыши.

Эсэсовец не ответил. Немец сделал шаг, затем ещё один. За его спиной уже выросла вторая тёмная фигура, а затем к ней присоединилась и третья.

- Вся команда в сборе, – усмехнулся майор, отмечая немного странное поведение нападающих. Ведь они вполне могли его уже несколько раз застрелить, но почему-то не делали этого. Возможно, их главной целью было захватить вражеского лазутчика живьём.

Из-за леса черной гигантской гусеницей уже выныривал громыхающий поезд. Прожекторы на носу состава подсвечивали громадный алый нацистский штандарт с чёрной свастикой в белом круге, словно намордник, натянутый на железный нос дымящего паровоза.

Эсэсовцы тоже заметили поезд. Намерения разведчика нетрудно было предугадать. Над головой упавшего на четвереньки Карела вновь засвистели пули, но он уже не обращал на них внимания, делая довольно неуклюжий перекат в сторону. Оперативный «донор» был уже на пределе своих человеческих сил. Майор приготовился к прыжку. Забыв об осторожности, один из эсэсовцев попёр по крыше напролом. Прогнившие доски под его ногами не выдержали, и немец с треском исчез в тёмной дыре, из которой вверх ударил столб известковой пыли.

Карел пропустил натужно тянущий состав паровоз и первые несколько вагонов. Поезд вёз к линии фронта бронетехнику и потому ехал на небольшой скорости. Мимо промелькнули готовые в любую минуту к бою зенитные 88-миллиметровые орудия. Затем потянулась нудная вереница накрытых маскировочной сетью «Тигров» и «Пантер». Майор сгруппировался и, резко вскочив на ноги, прыгнул сквозь массивный пролом в ветхой полуобвалившейся крыше. Уцепился за выступ на массивной башне танка и осторожно съехал вниз, упершись ногами в вибрирующее днище вагона.

Один из преследователей с лёгкостью повторил его прыжок, третий эсэсовец, к счастью, не успел, неподвижно застыв в тёмном проломе черепичной крыши вокзала.

Затаившись у огромного танка, Карел с интересом наблюдал, как неутомимый немец ловко перебирается с вагона на вагон. Возможно, это тот самый эсэсовец, которого майор успел безуспешно пару раз подстрелить. Кажется он был без фуражки. Снайперская винтовка осталась валяться на крыше, впрочем, как показала недавняя практика, сейчас она была абсолютно бесполезна.

Военный состав хорошо охранялся. Карел увидел, как на пути бесцеремонно перебирающегося с танка на танк эсэсовца возник солдат в чёрном шлеме со шмайсером наперевес. Что он спросил эсэсовца, было не слышно, но следом за вопросом тут же последовал выстрел и тело солдата мешком кувыркнулось через невысокое ограждение канув в темноте за бортом состава.

«Однако эта странная тварь ни перед чем не остановится», - с интересом подумал майор, прикидывая, удастся ли ему расцепить вагоны. По всей видимости, что нет. Охрана поезда наверняка его заметит и расстреляет.

Неуязвимый эсэсовец неумолимо приближался. Конечно, Карел предпочёл бы иметь дело с врагом из плоти и крови, но выбирать сейчас конечно не приходилось. Вот только «донора» было жаль, он вполне мог ещё протянуть пару часов.

Но помощь пришла оттуда, откуда её меньше всего можно было ожидать. Прочие солдаты из охраны состава открыли по обнаглевшему эсэсовцу ураганный огонь, по всей видимости кто-то хорошо видел, как это существо хладнокровно расправилось с ближайшим часовым.

Под градом автоматных пуль немец, по-прежнему, хладнокровно шёл к своей цели, наклонившись чуть вперёд и закрывая лицо правой рукой. Шёл, влекомый неведомой потусторонней силой, с одной лишь целью убивать. Но удачно выпущенная кем-то из пулемёта очередь перебила инфернальному выродку ноги. Эсэсовец покачнулся и, завалившись на бок, слетел с поезда покатившись по каменистой насыпи куда-то вниз.

Майор перевёл дух, но расслабляться было рано. Сейчас охранники военного поезда начнут искать диверсанта. Но время шло и ничего не происходило. Карел слышал отрывистые немецкие команды, но разобрать их из-за дробного стука колёс не мог. Он медленно влез под пахнущий нагретым металлом «Тигр» и, вытащив нож, принялся ждать.

Через полчаса поезд остановился. Протяжно завыла сирена. Неужели воздушная тревога? Майор осторожно выглянул наружу, отмечая, что прибыл на очередной немецкий вокзал. Вдоль состава бежали вооруженные солдаты. Зенитчики наверняка уже расчехляли свои орудия. Вспыхнули яркие прожектора и тут же начали судорожно шарить по пасмурному ночному небу.

Карел ползком выбрался из-под «Тигра». Лучи прожекторов уже поймали тёмный расплывчатый силуэт. Кто это? Английский «Москито» или, быть может, «Авро-Ланкастер»?

«Надо поскорее убраться подальше от железнодорожного состава», - подумал майор, спрыгивая на землю.

Нервно заухали зенитки. Небо озарилось огненными вспышками. Валдек споткнулся о какую-то кочку в темноте, чуть не растянувшись на земле. Немцам явно было не до поисков диверсантов. Куда же его занесло? Впереди густо растущие деревья. Местность шла под уклон. Карел перепрыгнул через небольшую канаву, но при этом зацепился рукавом за какой-то кустарник и едва не вывихнул своему «донору» плечо. Однако облетевшие осенние деревья быстро закончились. Майор сбавил темп, выскакивая на широкое асфальтированное шоссе. Чуть дальше виднелись призрачные огни. Неужели город?

Карел обернулся. И где же поезд? Не было слышно ни взрывов, ни гула пикирующих самолётов, ни грохота зенитной канонады. Небо тоже было чистым, словно авиационный налёт ему попросту привиделся. Всё это означало лишь одно – его всё-таки «выдернули» «Оком Гора» телепортировав в относительно безопасное место. Значит рассчитывали что ценный «донор» выживет. Ведь с самого начала было ясно, что временное тело ему доверили одно из лучших. Секретную установку уже больше года прятало сопротивление в самом Берлине. Риск был чудовищный как и затраты энергии и её использовали только в самом крайнем случае. Ещё одно подтверждение того, что его сегодняшняя миссия неслучайна и крайне важна для всего Шестнадцатого Отдела.

- Вспомнили, значит всё-таки обо мне… - хрипло пробормотал майор, тяжело облокотившись об облезлый дорожный знак у обочины дороги с не читаемой надписью выполненной готическим шрифтом. – Вели видимо с самого начала… знать бы мне об этом заранее…

Ждать пришлось от силы пару минут. Тёмно-вишнёвый «BMW 362», ярко сияя жёлтыми фарами, с визгом затормозил рядом с окончательно обессиленным разведчиком. В салоне находились двое. Карел видел их впервые. Гестапо или сопротивление? На новую драку сил уже не было. Будь что будет.

- Что с носителем? – агенты помогли ему забраться на заднее сидение легковой машины.

- Возможно, будет жить.

- Это хорошо.

Хлопнули дверцы. Автомобиль рванул с места. Майор с облегчением вытер рукавом мокрое от пота лицо, заметив на шее одного из незнакомцев такой же как у него хрустальный «ключ» открывающий «Лестницу Иакова».

- Где мы?

- Окраина Берлина. Шпандау.

- Вы чуть не опоздали.

- Не могли раньше, в городе комендантский час.

- Я неудачно выбрал время для рейда…

- Ничего, боец, скоро будешь дома…

Дома, значит в собственном теле. Карел с удовольствием смежил веки, сейчас ему бы не помешало немного вздремнуть.

Глава 4 Опасная игра

Декабрь 1943г.

Порою накатывало отчаяние и всё казалось пустым и бессмысленным. Блеклая серость. Выцветший чёрно-белый мир как на старой затёртой от времени чужой семейной фотографии. Кто все эти счастливые люди? Как их звали? Чем они жили? Любили. На что-то надеялись. Строили какие-то планы. А потом пришла война, жестоко разрушив привычный спокойный мир, расшвыряв по городам и весям, возвращая вместо живых людей равнодушные бумажные похоронки. И могилы, могилы, могилы… иногда даже без крестов. Просто безымянный скромный холмик.

Мы не просили всего этого и вдруг пришёл жестокий враг, желающий только жечь и убивать. В который уже раз за всю историю. И где искать источник этого зла? Сетовать на тёмную волю Чёрного Солнца? Но оно бы не смогло отравить наш мир, если бы он не был неизлечимо болен. Это словно отсутствующий иммунитет в обычном человеческом теле. Больной слабый организм легко поражает любая болезнь, здоровый же для неё неприступен. Банальная истина. Но в какой момент мы допустили эту слабину?

История циклична. Жадные орды приходили в русские земли много раз, зачастую оставаясь ни с чем. Оставляя после себя бесконечные кладбища и выжженные города. Что им было нужно от нас? Территория? Ресурсы? Рабы? Ведь русские это не народ, это целая цивилизация. Значит цивилизационный непримиримый конфликт. Что ж пусть будет так. Ужиться в таком случае с врагами точно не получится.

Словно пришельцы с разных планет, но с одной биологией и с совершенно иным менталитетом и культурой. За это нас и ненавидят. Это всё намного глубже любой идеологии, национал-социализма, коммунизма, демократии. Всё это всего лишь яркие ярлыки для прикрытия пустопорожней демагогии, шелуха быстро осыпающаяся когда начинает литься человеческая кровь. Ведь эта кровь у всех одинаковая, а сырая земля уравнивает абсолютно всех.

Карел всё не мог понять где и когда была допущена фатальная ошибка. Он часто ломал над этим голову бессонными тоскливыми ночами, когда в голову вместо спокойного сна лезла всякая потусторонняя чертовщина. Было ли здесь нечто просто недоступное его примитивному человеческому пониманию? Некий глобальный чёткий план и тайные всевидящие кукловоды. Что если и древние жуткие боги тоже своего рода чьи-то слуги или даже рабы? Что же это за сила, которая может стоять даже выше всемогущих бессмертных существ?

Заглянуть в эту бездну – значит окончательно потерять себя. Одержимый бесами немецкий лжепророк однажды так и поступил. Отец сверхчеловека оказался довольно слабым существом и в этом была сокрыта некая дьявольская ирония. Демоны пожрали его, добавив в свою коллекцию очередной редкий экземпляр погубленной человеческой души. Безусловно талантливой души и именно благодаря этому уникальной. За подобными раритетами слуги дьявола всегда охотились с особым азартом. Бездна заглянула в жалкого хрупкого человечишку и выжгла его своим взглядом дотла. Карел не хотел повторить страшную чужую участь…

***

Заместитель начальника Центрального Отделения Нейроразведки Шестнадцатого Отдела НКВД подполковник Александр Александрович Сазонов встал из-за массивного дубового стола и подойдя к Карелу по отечески похлопал его по плечу.

- Рад, что ты вернулся, боец. Садись, есть разговор…

Майор расположился в широком гостевом антикварном кресле. Подполковник Сазонов не спеша раскурил массивную ореховую трубку, слегка напоминая при этом товарища Сталина, вот только густых бровей и усов не хватало. Был он уже довольно немолод, чуть полноват, с седыми зачёсанными назад редкими волосами. По негласному правилу Шестнадцатого Отдела ходил всегда в штатском – в сером строгом костюме и тёмном галстуке поверх белой накрахмаленной рубашки. Лишь маленький красный значок (пятиконечная советская звезда поверх которой было изображено распятие) на левом лацкане пиджака говорил о высоком чине этого неординарного человека.

Карел принялся терпеливо ждать. Подполковник был немного странным, впрочем, как и все руководители Шестнадцатого Отдела. Вот и сейчас, раскуривая трубку, он словно совершал некий магический ритуал, похожий на древнего индейского шамана, окуривающего благовонным дымом фигурку демонического божества. Протёр носовым платком блестящий мундштук, затем прочистил чубук маленьким ёршиком и, перевернув трубку, несколько раз постучал ею о крышку стола.

- Как там в Берлине всё прошло? Тебя нормально приняли, а то эти ребята из новичков могли и начудачить…

Как всегда серьёзный разговор начинался с наиболее несущественной темы.

- Да всё вроде было в порядке, - майор слегка передёрнул плечами. – Пожил недельку в одной маленькой гостинице на берегу реки Хафель, ну пока моего «донора» штопали, а после сразу же сюда «прыгнул» в родное тело. Установка «Око Гора» там у них совсем новенькая, вся хромом блестит, жаль если её вдруг немцы захватят…

- А… чепуха, - подполковник небрежно взмахнул трубкой, - они всё равно ни черта в ней не поймут, даже если разберут её на мельчайшие детали. Кроме того берлинской ячейке сопротивления дан чёткий приказ взорвать установку, если её местоположение вдруг раскроет гестапо. Ты же знаешь, майор, что самая главная её часть… Как, кстати, наши учёные её там называют?

- «Пожиратель пространства», - напомнил Карел.

- Ну да… так вот этот самый «пожиратель» находится у нас здесь в Москве. И до него фрицам уж точно ни за что не добраться… Огромная такая круглая тарелка с девятиэтажный дом под Калугой. Я когда впервые её увидел, был просто ошеломлён.

Сазонов задумчиво выпустил к потолку кольцо сизого дыма.

- «Донор» твой выкарабкался, тут ты молодец, не спорю, сохранил ценный актив, а вот за внештатное двойное использование «Лестницы Иакова» тебе, конечно же, следует хорошенько намылить шею…

«Так, началось», - грустно подумал майор, однако ничто не могло омрачить ему радость возвращения домой. Это трудно было с чем-либо сравнить. Наверное, искусная скрипка так же иногда скучает по не менее мастерски изготовленному родному футляру или же великолепный клинок и созданные лишь для него одного уникальные ножны. Это сравнение наиболее подходило к тому чувству, которое всегда охватывало нейроразведчика благополучно очнувшегося в своём родном теле.

- Эй, майор, ты меня вообще слушаешь? Первый-первый, приём…

- Что? Простите, товарищ подполковник, задумался маленько.

- Грезишь наяву. Видимо, последняя вылазка окончательно тебя доконала. Называется, устроил человек себе отпуск. М-да… В общем шею тебе мылить сегодня не буду, понимаю, что выхода иного не было, оттого «Лестницу» дважды и открыл. Но мог ведь и погибнуть. Вообще чудо что стражи туннеля тебя не схватили, да и крови думаю «донор» на все эти твои выкрутасы много своей отдал совсем в конце рейда обессилив. Но представляю, какие лица были у немцев когда ты исчез прямо посреди концлагеря… Впрочем, не важно. Поговорим мы сегодня с тобой несколько о другом…

- Но сперва разрешите вопрос, - достаточно бесцеремонно вклинился майор, - всего лишь один единственный вопрос и после мы продолжим…

- Валяй, - добродушно согласился подполковник, пребывая как видно в отличном расположении духа.

- Почему мне не разрешают повидаться со спасённой мною из концлагеря женщиной?

- Ну тоже мне проблема… - Сазонов не без удовольствия попыхивал трубкой, - во-первых, это в твоих же профессиональных интересах, а во-вторых, так распорядилось вышестоящее начальство…

- Темните, товарищ подполковник…

- Служба такая… а впрочем, чего тебе беспокоиться? С ней всё в полном порядке. Её лечат, восстанавливают силы, помогают оправиться после пережитого кошмара.

- Но почему мы не можем увидеться? – продолжал настаивать на своём Карел. – В чём проблема устроить мне с ней короткую встречу?

- Ну я же тебе уже всё объяснил, - теряя терпение недовольно пробурчал Сазонов, - так распорядилось начальство, подожди немного, повидаетесь ещё…

- Ладно, - вздохнул майор. – Поверю вам на слово…

- Э… приятель… - с улыбкой протянул подполковник, - да ты я вижу совсем в шпионов-разведчиков у нас здесь заигрался, уже и меня старого матёрого филина в нечестной игре подозреваешь. Ведь подозреваешь же, да?

Карел благоразумно промолчал.

- Ладно, видит Бог, многое я тебе прощаю. С другой стороны работа у тебя такая всех подозревать. Но перейдём к делу. Что как специалист ты скажешь о сегодняшнем положении дел в Третьем Рейхе?

- Нацистский голлем пошатнулся, но, по-прежнему жив, да и сил у него ещё много, - решительно ответил Валдек. - Пожалуй, мы достигли с немцами некоего паритета в противостоянии оккультных спецслужб. Главное перетянуть теперь чаши весов на свою сторону и только тогда они начнут сползать в ту пропасть, которую сами же опрометчиво открыли.

- Голлем, говоришь? – хохотнул Сазонов, хлопая ладонью по столу. – Очень точно выразился, прекрасное сравнение, но к еврейскому вопросу мы ещё с тобой вернёмся. Говори по сути, одолеем тевтонскую гадину или не одолеем?

- Товарищ подполковник, вы задаёте довольно странные вопросы. Я не пророк и не провидец. У меня нет подобных сверхспособностей.

- И всё-таки?

- Как я уже сказал, Третий Рейх, по-прежнему, силён. Какие силы его поддерживают можно только предположить, но истоки этих сил нужно искать не в нашем материальном мире. Всё очень сильно завязано на деятельности, разросшегося за последние годы до невероятных размеров Аненербе. Никто в начале войны не мог и предположить, что эта чисто научно-этнографическая организация превратится в гигантского бюрократического монстра, проникшего во все ключевые посты нацистской Германии.

- Всё верно, - подполковник удовлетворённо кивнул. – Продолжай.

- Враг практически изгнан с советской территории. Рейх нехотя, но отпускает из своих смертельных когтей измученную войной Европу. Чтобы искоренить это зло с гарантией нужно в самое ближайшее время начать захват самой Германии. Страну следует зачистить от нацизма, оккупировать и разделить на множество мелких демилитаризованных государств.

- Так-так, в верном направлении мыслишь, майор, - Сазонов снова набил табаком было потухшую курительную трубку. – Что вкратце скажешь о возникновении Аненербе?

Майор перевёл дух:

- Зачитать университетскую лекцию?

- Если можешь, то зачитай, но желательно покороче…

«К чему это он, интересно, клонит?», – удивлённо подумал майор и нудным голосом затянул:

- Организация Аненербе появилась ещё в тридцать третьем году. Дословный перевод названия, «Наследие предков». Полное название - «Немецкое общество по изучению древней германской истории и наследия предков», а по сути тайная оккультная организация, чья сфера деятельности до сих пор остаётся до конца нами невыясненной… В 1933-ем году в Мюнхене прошла историческая выставка под названием «Аненербе», организованная профессором Германом Виртом, автором нашумевшей в своё время книги «Происхождение человечества». Пересказывать содержание этой книги?

- Упаси тебя Боже! – притворно ужаснулся подполковник, сделав большие глаза.

Майор мстительно улыбнулся:

- Там шла речь о двух проторасах, стоящих у истоков всего человечества. Нордическая – духовная раса Севера и гондваническая, охваченная низменными инстинктами, раса Юга. Профессор утверждал, что потомки этих древних рас рассеяны между различными народами… Короче, Вирт организовал выставку. Среди экспонатов присутствовали древнейшие рунические и проторунические письмена. Подполковник, вы там ещё не уснули?

- Нет-нет, пожалуйста, продолжай…всё очень интересно…

Карел устало вздохнул:

- Древность некоторых рун профессор оценивал в двенадцать тысяч лет. Их собирали в Палестине, пещерах Лабрадора, в Альпах, в общем, по всему миру. Выставку посетил сам Гиммлер. С этого всё и началось. Официально Аненербе было основано 10 июля 1935 года по инициативе рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера, расолога Рихарда Даре и группенфюрера СС профессора Германа Вирта. Главная цель, учебно-исследовательская работа по изучению германской духовной протоистории и разнообразные мистико-оккультные разработки, а с недавнего времени именно «Наследие предков» полностью курирует разветвлённую систему нацистских лагерей смерти. Штаб-квартира по сей день располагается в городе Вайшенфельде, земля Бавария. Об археологических раскопках рассказывать?

- Пожалуй, не надо, - Сазонов с неудовольствием покосился на вдруг в очередной раз погасшую трубку видимо подозревая некие происки тёмных сил. - Сейчас я тебе кое-что покажу.

С этими словами подполковник выдвинул ящик стола и извлёк оттуда небольшой свёрнутый в трубочку лист жёлтой бумаги. Свёрток был аккуратно перевязан красной ленточкой с чёрной свастикой-печатью Третьего Рейха.

Сазонов осторожно развернул бумагу.

Это была карта.

- Смотри, майор. Вот самые крупные лагеря смерти, расположенные на территории Германии. Их ровно пять. Вот «Деммерунг», чуть левее «Фюнфтервульф», справа «Тойфельханд», внизу «Шварцвальд» и «Блутгольд». Тебе ничего не кажется странным?

Карел присмотрелся:

- Могу сказать сразу, что расположены они на карте довольно интересно. Тут присутствует некий чёткий порядок или, скорее схема… так… если между этими пятью точками провести незримые прямые, то у нас явно получится пентаграмма…

- Всё верно, пятиконечная звезда, - подтвердил подполковник, - но какая именно звезда, майор?

- Перевёрнутая, – догадался Карел, поворачивая карту. - Да это же сигил бафомета, Чёрная Пентаграмма «Бездны Дракона».

- Молодец, быстро соображаешь, - похвалил Сазонов. – Но и это ещё не всё. Посмотри, что находится в самой сердцевине, так называемой Чёрной Звезды.

Встав с кресла, майор внимательно склонился над картой.

Ответ был очевиден.

- Институт Аненербе.

- Ну конечно же! Или, если точнее, «Институт прикладных военных исследований», директор штурмбанфюрер СС Вольфрам Зиверс.

Задумчиво разглядывая центр перевёрнутой звезды, Карел тихо прочёл заученные некогда наизусть строки:

Здесь смерть себе воздвигла трон,

Здесь город, призрачный, как сон

Стоит в уединеньи странном…

- Что за стихи, сам написал? – удивился подполковник, откладывая в сторону любимую трубку.

- Если бы… - с сожалением усмехнулся майор. – Это Эдгар По, «Осуждённый город».

Сазонов нахмурился:

- Не одобряю. Этот парень плохо закончил и скорее всего, был одержим опасным дьявольским бесом.

Карел всё продолжал смотреть на карту и то, что он на ней видел, ему сильно не нравилось. Давние гипотезы подтверждались прямо на глазах.

- Что ж ты замолчал? – подполковник снова взял погасшую трубку и стал легонько ударять ею о край стола, вытряхивая пепел. – Прежде чем попытаться захватить территорию Тысячелетнего Рейха нам следует уничтожить его истинных хозяев. Думаешь, англичане зря пытаются раз за разом разбомбить главные нацистские лагеря? Черчилль понимает, лагеря это средство бесперебойной связи с потусторонним миром, смерть ежедневно питает Рейх своей тёмной силой. Из раскрывшейся бездны уже показались рога и копыта, а в воздухе отчётливо запахло серой. Понимаешь, куда я клоню?

Майор понимал. Тут же вспомнились преследовавшие его эсэсовцы.

- Только не говорите мне о вечной битве добра со злом в легендарной долине Мегиддо и о вечно одураченном человечестве, постоянно ошибочно выбирающим, на чьей именно стороне воевать.

- Да что я иудейский священник какой-нибудь? – возмутился Сазонов. – Я, майор, атеист-реалист, но вижу иногда такое, что впору стать фанатично верующим. Для меня, что мелкий чёрт, что сам дьявол одна проблема, если это враг, если он реально угрожает моей стране, моему народу, моей семье, в конце концов, то его нужно уничтожить. Более того, его можно уничтожить, о чём чёрным по белому написано в Великой Книге всех времён и народов.

Подполковник обернулся, указывая на висящий на стене рядом с православной иконой, портрет Иосифа Сталина.

- Ведь сам Иосиф Виссарионович регулярно в Храм Божий ходит. Церкви вон восстанавливать начали, Храм Христа Спасителя, Коломенку. Народ снова к вере родной обратился. Оттого и попёрли с наших земель немцы, словно крысы травленные. Сила за нами, майор, стоит не слабая. Сперва посрамили нечистого, а теперь и вовсе тварь фашистскую раздавим с Божьей помощью. Разве я не прав?

Тут уж Карел ничего не смог возразить.

- Правы, Александр Александрович, абсолютно правы. Только кровь иногда стынет в венах от всего этого.

- А ты не бойся, – возразил подполковник. - Верь и не бойся. В храм православный обязательно сходи, молитв не знаешь, так хоть просто постой у реликвий святых о победе скорой подумай и поставь пару свечей за упокой наших усопших воинов. Глядишь, и всё у нас образуется.

- Готовите мне новое задание? – догадался майор, понимая, что от посещения церкви ему теперь уж точно не отвертеться.

- Может и готовлю, - напустив на себя таинственный вид, важно ответил Сазонов. – Всему своё время. Говорить о новом рейде пока что рано, ты для начала отдохни пару деньков, а там уже посмотрим.

- Ну спасибо тебе за заботу, отец родной, - усмехнулся Карел, которому весьма импонировал игривый настрой всего разговора.

- Но вернёмся к фашистским лагерям, - подполковник снова сделался серьёзным. – В основном содержатся там евреи, угнанные из Польши, Франции и советских земель. Ты никогда не задумывался, почему так произошло? Почему нацисты ненавидят именно этот народ?

- А разве только именно этот? – удивился Карел. – Они, по-моему, всех ненавидят, кто не истинный ариец, тот уже для них и не человек.

- Но евреев они уничтожают с особенной тщательностью и удовольствием.

- Да, это так… что поделать.

- Почему именно их?

- Разрешите предположить?

- Разрешаю.

Майор потёр щетинистый подбородок.

- Ну… евреи вроде как богоизбранный народ, во всяком случае они так считают. В конце концов, это народ, среди которого когда-то появился пророк-богочеловек. Сын Божий. Хотя евреем он был лишь наполовину если по-честному. Кто ещё может похвастаться подобным?

- Но они же его и распяли убив.

- Ну там вышла весьма мутная история. Бог сам хотел, чтобы его любимое чадо распяли и это произошло. Также не забывайте о том, что евреи в Германии после первой мировой войны сосредоточили в своих руках нешуточный капитал финансируя в том числе и фашистские организации. Капитализм и фашизм родные братья и финансово и идеологически и так было всегда. Менялись лишь названия, а суть оставалась прежней. Изгоняя евреев из страны, нацисты конфисковали их собственность. Следует учитывать и масонский вариант. Вы ведь знаете, что издавна существует миф о неком тайном семитском мировом правительстве. В масонском движении Гитлер в первую очередь видел конкурентов в борьбе за власть, не желая быть «еврейской марионеткой». Хотя общеизвестно, что на первом этапе становления нацизма среди компаньонов будущего фюрера нации светился такой богатый спонсор как «Кун, Лоэб и Ко».

- Ну хорошо, - Сазонов аккуратно свернул карту Германии и спрятал её обратно в стол. – Не важно, что там было или не было в прошлом… Важно лишь одно, тот, кто стоит за Третьим Рейхом, сейчас неизменно требует множество жертв, причём не всех подряд. Ему нужна кровь именно как ты выразился «богоизбранного народа», несущего на себе одновременно благую печать и страшное проклятие самого Спасителя.

- А кто именно на ваш взгляд стоит за Третьим Рейхом?

- Его имя не произносят вслух, - тихо сообщил подполковник и даже приложил к губам указательный палец.- Он просто Враг. Враг с большой буквы и этого, по-моему, вполне достаточно.

- Снова темните, товарищ начальник… думаю из вас бы получился отличный игрок в покер.

- Работа такая, - улыбнулся Сазонов. – А в покер я и в самом деле часто играю, причём весьма неплохо.

Больше в тот день майор из него ничего не вытянул. Подполковник юлил, отшучивался и всё время советовал немного отдохнуть. Ясно было одно, к сегодняшнему разговору они ещё вернутся, а значит не за горою следующее задание. Конечно, новый рейд это всегда интересно, но по всему выходило, что Карела деликатно убирали подальше от столицы. Возникал резонный вопрос, кому это могло вдруг понадобиться? Кому он мешал? Сазонову? Вряд ли. Тогда может быть тем, кто стоял в начальственной иерархии над ним?

Имён и фамилий высших руководителей Шестнадцатого Отдела НКВД оперативники не знали. Здесь работал старый, годами проверенный принцип: меньше знаешь – усерднее служишь и меньше важной информации выдашь если что. Но майор никогда не был тупым орудием в чужих руках. Во всяком случае, вплоть до сегодняшнего дня, он таковым себя никогда не считал. Чутьё бывалого нейроразведчика безошибочно подсказывало, что все эти странности тесно связаны с его последней якобы неофициальной вылазкой.

Его почему-то не пускали к Рите это раз, очень скоро его наверняка отошлют обратно в Германию, это два. Вокруг что-то происходило, невидимые Мойры плели прочную сеть загадочных событий с прицелом на ближайшее будущее. Выход из этой хитрой мышеловки оставлен был только один и вёл он как можно дальше из Москвы.

Майор сразу почувствовал неладное, как только вошёл в кабинет подполковника. Всё пошло не так. Фальши не было, была сплошная недосказанность. Наверное, поэтому Карел не стал докладывать о тех неуязвимых эсэсовцах, что так настойчиво пытались захватить его «донора» на маленькой немецкой железнодорожной станции.

Майору не доверяли. Что ж в этой ситуации он имел полное моральное право также не доверять в ответ. В круг опасных людей с этого момента попадали все и в первую очередь те, кого до недавнего времени он мог называть своими друзьями. Валдек уже давно был готов начать играть по своим правилам. Другой вопрос, позволят ли ему это сделать?

***

Покинув здание Центрального Отделения Нейроразведки, имевшее на фасаде вывеску «Институт мозга имени Николая Ниловича Бурденко», Карел направился прямиком в ближайшую церковь Михаила и Федора Черниговских.

Николай Бурденко был именно тем человеком, который впервые в мире разработал довольно простой метод «подселения». Чуть позже выдающийся учёный, лауреат сталинской премии и почётный член Лондонского королевского общества хирургов и Парижской академии хирургии, собрал первую экспериментальную установку, ну а в тридцать седьмом совершил первый удачный опыт с переселением человеческого сознания из одного тела в другое.

За Карелом, несомненно, следили. Взгляд в спину отчетливо ощущался, будто неприятный раздражающий зуд между лопатками с которым ничего нельзя было поделать. Оперативники внутренней охранной службы Шестнадцатого Отдела наверняка задействовали «Циклопа», но недоучли одного: за годы проведённые в нейроразведке майор приобрел некоторые новые весьма полезные способности, о которых в своё время благоразумно умолчал. Что именно это было, побочное следствие многочисленных «переселений» или некие внезапно проснувшиеся врождённые резервы, Карел не знал. Он получил маленькое, но всё-таки важное преимущество всегда чувствовать любую слежку и это самое главное.

При всём своём мощнейшем научно-техническом потенциале влезть в голову к опытному оперативнику учёные нейротехники Шестнадцатого Отдела пока ещё не могли. Немцы вели похожие разработки с 1939 года, и создали псов-псиоников, но дальнейшие исследования зашли в тупик, во всяком случае так докладывала внешняя разведка…

Недавно отстроенный Храм Черниговских чудотворцев поражал своим величием: позолоченные купола, сияющие золотом кресты, величественная ограда и толпа прихожан с одухотворёнными лицами у гостеприимно распахнутых дверей парадного входа. Майор с трудом протиснулся вовнутрь, тут же заметив среди прихожан кудрявую макушку своего коллеги. Оперативник с агентурной кличкой Ворон тоже сразу уловил присутствие собрата по оружию.

Глеб Сидорчук (такова была настоящая фамилия нейроразведчика) обернулся. Майор едва заметно кивнул в очередной раз подмечая как же сильно этот человек внешне похож на советского актёра Андрея Абрикосова сыгравшего в кинокартине «Тихий Дон».

Ворон усмехнулся, посылая чёткую мысленную картинку. Карел понял, есть один разговор, но не здесь, а снаружи. Майор снова кивнул, но уходить из храма пока не спешил.

Здесь он был впервые. Церковь Михаила и Федора Черниговских вызывала необычные чувства обволакивающего покоя и полного душевного умиротворения. В ней хотелось задержаться подольше, медленно вдыхая дразнящие запахи разгорячённого ладана и мирры, слушая вкрадчивое убаюкивающее песнопение певчего хора. Именно здесь Карел, наконец, почувствовал себя дома в полной и абсолютной безопасности. В Бога майор и верил и не верил одновременно, застыв где-то на перепутье. Раньше он считал нечестным заходить в Дом Божий, неся в сердце одну лишь атеистическую пустоту. С годами это чувство притупилось и зияющую в душе болезненная брешь стала заполнять истинная православная вера. Медленно и постепенно, словно вино для причастия, она наполняла пустой сосуд закоренелого атеиста, давая смысл всей его прожитой жизни.

Именно из-за этой пустоты под сердцем немцы на Русь и напали. Ослабла вера – открылась смертельная уязвимость. Но оброненный щит православия был вновь гордо поднят над головою восставшего из пепла былого мракобесия русского воителя, а в сочетании с булатным мечом истиной веры, это сокрушительное оружие. А всё началось с памятного обращения к советскому руководству митрополита гор Ливанских Илии. Россия тогда была в отчаянном положении. Несмотря на все предпринятые усилия, врага так и не удалось остановить. Фашистская военная гидра неумолимо ползла к Москве, пожирая и отравляя всё на своём пути, ползла напролом сея погибель без всякой пощады. Именно тогда и объявился митрополит. Он попросил открыть по всей стране храмы, монастыри, духовные академии и семинарии. Священники должны были возвратиться с фронтов, чтобы начать новую службу. А чудотворная икона Казанской Божьей Матери должна была идти с советскими войсками до самых границ России.

Иосиф Сталин согласился на уступки. Мудрый вождь всё-таки понимал, КТО вместе с немцами вторгся в исконно русские земли. Сталин лично молился в Успенском соборе Кремля. Кто бы мог подумать десяток лет назад о подобном событии? Однако это случилось и, главное, молитва благополучно подействовала: у Москвы появился шанс остановить врага и враг был остановлен на самых подступах к кровоточащему сердцу страны.

После молитвы вождь вызвал к себе иерархов Русской Православной Церкви и пообещал выполнить всё то, о чём его просил митрополит Илия. Тут же было открыто двадцать тысяч храмов, а духовные семинарии в спешном порядке стали готовить новых священнослужителей. 26-го августа 1943 года прошёл Церковный Собор, избравший митрополита Сергия патриархом. Наткнувшись на непреодолимый барьер, Тьма временно отступила.

Над многими русскими городами поднялся непробиваемый православный купол, подпитываемый силой веры молящихся и самим Патриархами. Древняя Русь наконец-то восстала. Как не вспомнить при этом легенды о древних святынях, спасавших многострадальные русские города от монголо-татарского ига…

Все эти мысли пронеслись в голове майора, пока он внимательно осматривал, будто исходящие неким внутренним светом иконы. Лики святых были добры и благосклонны, они словно говорили с картин: «Мы следим за смертными ежечасно и за каждое доброе дело воздадим вам во сто крат на этом и ином свете дарующим праведным вечную жизнь».

Обилие военных (по большей части офицеров) смотрелось в толпе прихожан, по-прежнему, немного непривычно. Батюшка начал проповедь, но общий смысл ускользал от окончательно расслабившегося Валдека, мысли которого слегка путались от курившихся вокруг благовоний и убаюкивающего торжественного хора.

Карел не стал ждать конца службы и полагающегося после этого причастия. Осторожно протискиваясь между молящимися людьми, он начал медленно двигаться к выходу. Оперативник Ворон тут же устремился следом за ним.

На улице они обменялись крепкими рукопожатиями и опытный разведчик тут же спросил:

- Ну что нашёл ты свою заблудшую подругу детства?

- А ты разве не слышал? – удивился майор.

- Понятное дело слышал, но с недавнего времени перестал доверять не только слухам, но даже официальной информации. Старый видно стал, подозрительный.

- Это не слухи… - Карел с удовольствием вдыхал морозный московский воздух. – Может посидим где, поболтаем… Ты, кажется, хотел со мной о чём-то поговорить?

Оперативники поймали такси и, высадившись у Кузнецкого моста, зашли в небольшой полуподвальный ресторанчик «Лесной Теремок» стены и внутренний интерьер которого были оформлены в стиле древнерусских харчевен. Здесь часто бывали чекисты с Большой Лубянки отводя душу после очередного напряжённого дня.

- Славное место, регулярно тут бываю, - сказал Ворон, усаживаясь за опрятный деревянный столик в самом дальнем углу, где тихо играл блестящий патефон, вкрадчиво выводя «Раскинулось море широко» Леонида Утёсова. - Жрачка вполне терпимая, выпивка высший класс и самое главное прослушать наш разговор невозможно… ну при условии, ежели кто норовит сунуть в чужие дела свой поганый любопытный нос…

- Аномальная зона? – уточнил Карел, также усаживаясь за столик. – Что-то я ничего такого не чувствую.

- А ты и не почувствуешь, такие вещи в нашем отделе могу чуять только я один. Тем я и уникален старый битый пёс. Прямо под нами где-то на уровне десяти метров обширная полость, где протекает подземная речка, её нет даже на старых картах глубинных коммуникаций города. Но я её вынюхал и знаешь, ей чёрт знает сколько лет…

- Не над такими ли «зонами» в древности сооружали языческие храмы?

- А шут его знает, - пожал плечами Ворон. – Сейчас их понатыкали где ни попадя, не пойму, как только успели. Просыпаюсь однажды утром с похмелья, подхожу к окну, а от золотых куполов прямо в глазах рябит. Чуть не ослеп честное слово…

- Не одобряешь?

- Да не то чтобы… - оперативник немножко замялся. – Поздно мы спохватились, вот что я тебе скажу. Раньше нужно было это делать, значительно раньше. Скажем в том же тридцать третьем в январе, когда фашистский антихрист к власти пришёл, а не теперь с пылу с жару за несколько месяцев десятки храмов построить.

- Но ведь подействовало же, – возразил Карел, подзывая жестом официанта. – И ещё как.

- Оно то может быть и подействовало, - нехотя согласился Ворон, - но что-то мне подсказывает, что войну мы постепенно проигрываем. Нет, не на фронтах, а вот здесь вот…

И разведчик ударил себя кулаком в широкую грудь.

Подошел невысокий смуглый официант. Подал меню. Разведчики заказали водку, борщ и маринованную капусту.

Ворон хрипло прокашлялся и, загадочно усмехнувшись, тихо спросил:

- Хочешь знать, где они сейчас прячут твою зазнобу?

Выпрямившись на стуле, майор затушил недокуренную сигарету и чуть сощурившись с пристальным интересом принялся рассматривать ухмыляющегося опера.

Большая и крайне опасная игра, судя по всему, только что началась.

Глава 5 Демон и перекрёсток

Древние знаки и символы… Многие не обращают на них внимания, но это загадки для тех, кто умеет читать между строк. Красная звезда и чёрная свастика. Красная дающая жизнь кровь и чёрный могильный мрак. Звезда – жизнь, свастика – смерть и принесение себя в жертву тёмному кровожадному богу. Советский символ это Domus Aeternus «Витрувианский человек» Леонардо да Винчи, нацистский же это труп, мёртвое изломанное человеческое тело. Ну а дальнейшие выводы каждый делает в меру своих знаний и воображения. Непримиримое противостояние давно шло на всех мыслимых уровнях и во всех возможных мирах, как в материальном, так и в незримом потустороннем. Победить необходимо в обоих мирах иначе оставшаяся тёмная поросль возродится снова пусть и через много лет. И невидимая схватка может оказаться ещё более яростной и кровавой чем та, что уже несколько лет происходит в реальности.

Битва не за землю, а за людские души.

Всё больше и больше погружаясь в дарующее излечение от душевных и телесных ран лоно церкви, Карел всё чаще задумывался про главную цель существования человечества, бережно вложенную в уста древних пророков самим Богом. Ответ лежал на поверхности. Ведь его не могло не быть, просто слепые и глухие не видели его, погрязнув либо в полном равнодушии, либо в дремучем невежестве, пуская вовнутрь себя хитрых вездесущих демонов. Ведь пустое место всегда заполняет что-то новое и не всегда это новое во благо.

Ответы были в «Библии». Зашифрованные в древнем тексте искажённом (намерено ли? случайно?) многочисленными переводами, которые ещё больше всё запутывали. Но была там одна важная фраза, а именно: «И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему [и] по подобию Нашему, и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, [и над зверями] и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле. И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их».

По образу и подобию! И это был ключ ко всему. И дело ведь не во внешнем сходстве. Его-то как раз может и не быть. Сама суть в чуде творения, способности создавать нечто новое доселе в мире несуществующее. Уникальное умение дополнять то, что уже было сотворено самим Богом. Творчество, искусство, вдохновение - вот то, что идёт свыше, облагораживает и поднимает над низменным и животным.

Значит, конечная цель человека полностью уподобиться почти всемогущему Богу. Это противоречило многим древним мифам, когда за подобное людей жестоко карали всемогущие боги, а позднее и вовсе сжигали на кострах инквизиции. Такое знание явно не для всех. Но с веками многое изменилось. Тогда в прошлом человечество ещё не было готово к новой истине, сейчас же стоя на перепутье между Адом и Раем, истина, наконец, открылась, но её мало кто осознавал.

Возможно именно поэтому и шло непримиримое противостоянии свастики и звезды. Каждый видел уподобление Богу по-своему. Кто-то творил чудовищного Сверхчеловека, а кто-то возводил в абсолют саму жизнь и её важную и неотъемлемую составляющую – любовь и созидание. Монстр Сверхчеловека наверняка, в конце концов, пожрёт своих отцов-создателей и даже будущих своих ещё не рождённых детей. Ибо не может по-другому. Ведь вся его суть в ненасытном разрушении и порабощении более слабых безвольных существ. Понимали ли это в Третьем Рейхе? Конечно же, понимали, но далеко не все. А тот, кто понимал, ничего уже не мог с этим поделать.

Создавая новое сверх существо и руководствуясь одновременно Библией и еретической философией одержимого бесами лжепророка, нацисты рождали дьявола, подсознательно полагая что, наконец, выполняют высшую волю завещанную человечеству в веках. Вместо нового идеального человека они получали тёмного ангела наделённого сверх силой тотального уничтожения. Новая хитрая ловушка самого сатаны успешно захлопнулась. Искусного в подобных делах и легко жонглирующего белым и чёрным Врага Человеческого. Он подменял одно другим, смущая умы и души и лишь красный цвет жизни мог разрушить эти страшные чёрные чары.

***

Странное откровение агента Ворона сбивало Карела с толку. Оперативник утверждал, что Риту держали в психиатрической клинике имени Корсакова. Ехать в клинику в тот же день было неразумно. Следовало сперва всё как следует обдумать и, простившись со слегка захмелевшим коллегой, майор отправился домой.

Дома в однокомнатной съёмной скудно меблированной квартире в Столешниковом переулоке, Карел попытался нарисовать схему особо беспокоящих его в последнее время событий. По всему выходило, что в самоволку Шестнадцатый Отдел отпустил его неспроста. Каким-то образом в Москве знали о том, что Рита обладает некими необходимыми НКВД знаниями и способностями. Скорее всего, Ворон не случайно оказался в одном из «доноров» Тойфельханда. Советская нейроразведка уже прощупывала плацдарм для будущих оперативных действий. Следующим в лагерь смерти пошёл Карел, причём пошёл вроде как по собственной инициативе. Значит ли это, что на него тайно воздействовали? Было ли случайным то старое письмо, вдруг найденное полгода назад в письменном столе с фотографией его давней одесской знакомой? С того самого момента эта женщина всё не шла у Валдека из головы словно его настиг далёкий крик о помощи мысленно посланный сквозь города и веси из далёкого немецкого концлагеря.

Итак, вырисовывалась некая интересная схема. Конечная цель – заключённая Тойфельханда, у которой есть нечто, что ни в коем случае не должно попасть в руки к нацистам. Значит псионики СС всё-таки могли что-то заподозрить, но по каким-то причинам не успели выяснить всю правду иначе так просто вызволить Риту из лагеря не удалось бы.

Что ж по всей видимости это была типичная «слепая» оперативная разработка Шестнадцатого Отдела. Ведь в разведслужбе случайностей не бывает. Хотя, нет… они, конечно же, время от времени случаются и тут же ловко используются, сведущими в «управлении случайностями», людьми. Контролируемый хаос. Клубок предсказанных парадоксов. Кто-то заранее всё предвидел, рассчитал и проанализировал. Тайный провидец на службе нейроразведки? Такой вполне мог быть и намного более сильный чем знаменитый Вольф Мессинг.

Для Риты в текущей ситуации мало что менялось. Из страшной ржавой клетки она попадала в другую, золотую. Единственное что радовало так это то, что женщина находилась сейчас в полной безопасности, но вот её дальнейшая судьба сильно волновала Валдека. Он чувствовал, что должен обязательно снова вмешаться.

На бумаге всё выглядело ясно и понятно. Подобную схему обычно разрабатывали в двадцать четыре часа. Карел оказался центральной фигурой искусно законспирированного секретного плана. Но интересно было другое, допускали разработчики этого плана возможность того, что он сам до всего дойдёт своим умом? Предвиденные случайности дали превосходный результат и вот майор первый раз в своей жизни оказался в полных дураках не понимая что вокруг него происходит. Что ж когда-нибудь это всё равно должно было случиться.

Карел криво усмехнулся. Затем сжёг в пепельнице исчерченный карандашом лист бумаги, а пепел высыпал в открытую форточку. Плотно зашторив окно в своей единственной тесной комнатушке, Валдек достал из шкафа маленькую старинную резную шкатулку привезённую отцом из далёкого Тибета. Отец был профессиональным этнографом и за свою долгую увлекательную жизнь успел много попутешествовать по миру, побывав в самых отдалённых и самых мистических его уголках. Оккультные символы на деревянной поверхности коробки тщательно хранили все её тайны, любопытный чужак вряд ли смог бы заглянуть вовнутрь даже при очень остром желании. Майор же без труда открыл шкатулку, просто проведя пальцами по искусно вырезанному на костяной поверхности цветку лотоса.

Внутри на куске мягкой красной ткани лежали маленькие чёрные свечи, стёртый до половины, скошенный серый мелок, мутное круглое зеркальце и два небольших прозрачных камня, тёмно-синий и фиолетовый.

Убрав с пола ковёр Карел уселся посреди комнаты, скрестив ноги по-турецки. Немного поколебавшись, взял мелок и нарисовал на полу сигил бафомета пентаграмму «Бездны Дракона», точно такую же, какую он мысленно чертил сегодня на карте Германии в кабинете подполковника нейроразведки. Мел в темноте слегка фосфоресцировал.

Немного погодя Валдек поднялся с пола и, подойдя к висевшей на стене в юго-восточном углу комнаты иконе святого Николая Чудотворца, занавесил её белой шторкой. Затем по углам нарисованной на полу перевёрнутой звезды медленно расставил чёрные свечи и зажёг их одну за другой, двигаясь по часовой стрелке. Ночной мрак отступил, втянувшись в тёмные углы комнаты. Майор вытер о штаны слегка вспотевшие ладони, добавляя последний элемент – зеркальце. Оно было осторожно извлечено из тибетской шкатулки и не менее осторожно помещено в центр пятиконечной звезды. Зеркальце было особым найденным на раскопках в Палестине и было ему, как утверждал обнаруживший его археолог, больше тысячи лет.

- Эзфарес аламон элигас иреа опсим! – медленно произнёс нейроразведчик, вводя себя в лёгкий гипнотический транс. – Андреал гремор нибетис. Повелеваю знаком «Бездны Дракона»! Явись!

Из зеркала на полу ударил луч яркого серебристого света. Сжавшись до размера круглого светящегося пятна размером с кулак, яркий сгусток потусторонней энергии проворно побежал по комнате, с любопытством ощупывая ближайшие предметы и, коснувшись антикварного викторианского кресла, вдруг взорвался веером ослепительных белых брызг. Майор прикрыл глаза рукой, а в старом кресле уже медленно материализовалась зыбкая человеческая фигура.

Теперь следовало позаботиться о том, чтобы ночной гость ненароком не сбежал раньше времени. Карел поспешно перевернул зеркало, придавив его сверху фиолетовым камнем из отцовской шкатулки.

Тем временем потусторонний гость окончательно воплотился. Пылающие бешенством глаза свирепо блуждали по тесной полутёмной комнате. Языки пламени на свечах задрожали, едва не погаснув. Огонь прямо на глазах менял свой свет от тёмно-жёлтого, до светло-голубого. По полу от кресла быстро побежала узкая змейка-дорожка белой изморози. Добравшись до нарисованной на полу пентаграммы, она нерешительно замерла, после чего принялась медленно обтекать её по кругу.

Наконец, полный гнева взгляд мистического существа, остановился на Кареле.

- Как ты посмел?!! – хриплым низким голосом произнёс гость. – Кто разрешил тебе призвать меня?

Взгляд призрака замер на придавленном фиолетовым камнем зеркале:

- Слеза пророка Юсуфа? Где ты взял этот уникальный артефакт? Отвечай! Я думал их уже не существует ни в одном из сопредельных миров. Их все сожгли ифриты после последнего бунта чёрных имамов.

Майор с профессиональным интересом изучал своего ночного посетителя, только что наугад выловленного с Иной Стороны. В древности этих существ ошибочно называли демонами. Учёные-алхимики иногда намеренно вызывали их в материальный мир, что заканчивалось, как правило, какой-нибудь катастрофой – войной, мором, стихийными бедствиями. С такими гостями нужно было уметь обращаться не давая им власти над собой.

Призрак выглядел жутковато. На нём был надет ветхий бесформенный балахон с накинутым на голову дырявым капюшоном, от которого во все стороны струились чуть светящиеся в полутьме струйки потустороннего пепла. Одежда демона медленно тлела, но не разрушалась, вспыхивая по краям красными сполохами подъедающего хрупкую ткань адского огня. Тёмно-коричневая кожа, чуть выдвинутая вперёд нижняя челюсть с острыми нечеловеческими зубами, узкие неестественно далеко посаженные злые глаза, едва обозначенный на лице плоский нос. Бровей и ресниц у зловещего гостя не было, как не было и ушей. Руки с очень длинными, словно фаланги лап паука пальцами сжимали нефритовые чётки. Скорее уж зверь, чем человек. Сумрачный египетский бог Анубис, по какому-то нелепому недоразумению очутившийся в крохотной московской съемной квартире.

«Что же такое я сегодня на свою голову вызвал?» - с содроганием подумал Карел, явно чувствуя трупный запах исходящий от фигуры медленно тлеющего гостя.

- Я вижу ты крепко запечатал обратный проход, - ночной посетитель раздражённо указал когтистым пальцем на перевёрнутое зеркало. – Глупая предосторожность с твоей стороны. Не в моих правилах позорно бежать не выяснив всех обстоятельств вызова.

И демон принялся медленно перебирать зажатые в правой руке нефритовые чётки.

- У тебя есть пять минут, прежде чем я попытаюсь взломать закрытый проход. Что тебе от меня нужно?

- Поговорить, - просто ответил Карел, стирая ногой пытавшуюся окружить нарисованную на полу пентаграмму изморозь.

Если свечи на пяти углах перевёрнутой звезды погаснут, жди беды. В комнате заметно похолодало. Изо рта стал идти пар. Валдек поёжился и, подойдя к вешалке у входной двери, накинул себе на плечи тёплую офицерскую шинель.

- Уже второй час ночи?!! – тихо проговорил демон. - Час быка! И отчего тебе не спится, странный человек из случайного мира?

- Ну так ведь самое время для спокойной приятной беседы, - усмехнулся Карел облокотившись о письменный стол. – По древним монгольским суевериям два часа ночи время власти злых духов и чёрного шаманства. Мне о тебя требуется лишь сущий пустяк… я хочу заглянуть в своё ближайшее будущее и узнать про судьбу дорогой мне женщины.

Демон в ответ тихо рассмеялся:

- Обычно меня просят богатства, либо здоровье. Показать короткий путь к славе или власти. Осуществить свои самые сокровенные тщеславные планы, а тут вдруг будущее… Что интересного в будущем, человек из случайного мира? Оно скучно и банально. Оно в любом случае неумолимо наступит. Зачем заглядывать в него умножая итак уже бесконечную печаль?

Майор в ответ тактично промолчал.

- Ну хорошо я попробую, - согласился призрак. – Но лучше бы ты сходил к гадалке. Беспокоить по таким пустякам глашатая герцога Астарота верх человеческой глупости.

Щёлкая нефритовыми чётками, потусторонний гость задумчиво уставился куда-то поверх головы Карела. Взгляд демонического медиума слегка остекленел, на острых скулах вздулись желваки, но через секунду тёмное лицо расслабилось, вновь приобретая уродливые звериные черты.

- Ты проклят, - хрипло произнёс демон. – Но я вижу на тебе печать Алмаделя. Её оставил ангел, обитающий в одном из четырёх зодиакальных миров. Поэтому ты до сих пор жив вопреки всему. Твоё будущее весьма туманно даже для моего ясного взора. Я вижу непримиримую борьбу и большую кровь, а ещё чёрное предательство и смерть вокруг. Но не волнуйся, ты не предашь, но будешь не единожды предан сам.

- Женщина, – напомнил майор, поигрывая хрустальной пепельницей на столе. – Ты видел её в моём будущем?

- Эта часть грядущего строго закрыта для меня, – мрачно изрёк ночной гость. – Я чуть не обжог себе глаза. Не спрашивай меня про неё. Я не знаю ответов. Но ты сам сейчас на перекрёстке.

- Как это понимать?

- Понимай, как хочешь. Больше я ни слова тебе не скажу. Твоё время истекло. Выпусти меня добровольно человек из случайного мира, я не хочу тратить драгоценные силы на взлом прохода.

- Погоди… - встрепенулся Карел. – Ещё один короткий вопрос…

- Ну и? – демон хищно осклабился, демонстрируя двойной ряд острых как иглы зубов. – Задавай же!

- Все принимаемые мною решения… Я делаю сознательный выбор или кто-то делает это за меня?

- Глупец, - ответил потусторонний гость. – С самого рождения всё предрешено, но иногда ты попадаешь на перекресток и тогда тебе дают выбрать один вариант из двух. Это просто такая игра. Ты игральные кости и тот кто их бросает, решает сыграть наугад, ломая устоявшиеся правила, допуская минимальный выбор. Но шутка в том, что эти самые правила выдумал он сам. Сейчас кости упали на стол, но они всё ещё крутятся и что именно на них выпадет, зависит уже от тебя самого. Такая вот причуда азартного игрока. Он любит пошалить, однако всегда зная когда именно следует вовремя остановиться.

- И кто же этот таинственный игрок? – подавшись вперёд, быстро спросил майор. – Бог? Дьявол?

- Время! – рычащее рявкнул демон. – Оно уже вышло. Я ведь предупреждал тебя, что его немного. Вопросы закончились. Выпускай меня, слышишь?

Одежда на призраке вспыхнула, угрожая поджечь всю комнату. Карел поспешно убрал с перевёрнутого зеркала фиолетовый камень заменив его на тёмно-синий.

- Хрусталь Белиала, - удовлетворённо промурлыкал потусторонний гость, продолжая гореть. – Ты отлично подготовился человек из случайного мира. Откуда у тебя эти знания? Впрочем, можешь не отвечать. У тебя в углу икона, но ты используешь чёрную магию! Это и есть твой перекресток. Запомни мои слова.

И демон исчез.

***

Пятеро заговорщиков собрались в одном из заброшенных католических храмов Берлина. На этот раз была выбрана церковь Святой Афры Аугсбургской на улице Граунштрассе тридцать один. Храм давно опустел и был полностью разорён нацистами, но снести его по какой-то причине ещё не успели. В любом случае неоготическое здание стояло на святой земле, которая всегда была «слепым пятном» для вездесущих ищеек Третьего Рейха.

Что ж, откровенных сатанистов в Рейхе с каждым годом становилось всё больше. Прежняя христианская вера была полностью истреблена, а священнослужители репрессированы. Правящая верхушка Германии отныне поклонялась совсем другим богам, мало имеющим общего с христианскими догматами и святынями. Простой же народ никто ни о чём как всегда не спрашивал, у них просто насильно отняли религию. Главное для обычных граждан рейха сойти в землю во имя бесноватого фюрера и утащить с собой как можно больше его врагов. Безусловно, кто-то продолжал тайно молиться, пряча статуи и образы Христа по чердакам и подвалам и тщательно скрывая под одеждой нательные кресты, но таких отступников часто вычисляли по доносу и жестоко карали, отправляя в лагерь…

Провал сулил заговорщикам неминуемую гибель, бездействие же приводило к чудовищной катастрофе для всей Германии. На кону стояло слишком много. Встреча готовилась заранее. Пастор Дитрих Бонхёффер тщательно выбирал подходящее помещение. В первую очередь следовало подумать о том, чтобы отыскать такую часть храма, в которой опасные разговоры нельзя будет прослушать. Такие «глухие» места в заброшенной церкви имелись. Одно позади органа, второе в полуподвальном хозяйственном помещении. Зона позади органа была, пожалуй, слишком открытой, а вот маленький уютный подвальчик подходил для тайной встречи как нельзя лучше.

Электричества в здании не было, поэтому пришлось воспользоваться свечами. Пастор Бонхёффер решил перестраховаться и для дополнительной защиты принёс в подвал из своего дома несколько древних реликвий: принадлежавший некогда одному крестоносцу серебряный крест, священный гвоздь, якобы выдернутый из руки распятого Спасителя, и ряд других менее значимых, но не потерявших свою силу христианских реликвий. Хотя в подлинности гвоздя у пастора имелись определённые сомнения.

Первым в храм прибыл элегантный полковник Фридрих Ридель, имея давнюю привычку всегда приходить немного раньше назначенного времени. Несколько раз эта «вредная» привычка спасала ему жизнь. Перебросившись парой ничего незначащих фраз, заговорщики спустились в полуподвальное помещение.

Фридрих скептически осмотрел маленькую комнатку, в задумчивости поглядел на кривой ржавый гвоздь, подержал в руках изящное серебряное распятие.

- Думаете, это нам поможет, пастор? – спросил полковник с явным сомнением.

- Должно помочь, - быстро кивнул Дитрих похожий в своём чёрном одеянии на недавно воскресшего из могилы вампира – такой же худой и бледный хотя и в очках. – Сатанинские силы не властны в Божьем Доме!

- И они не смогут даже мельком сюда заглянуть?

- Полагаю, что не смогут.

- Милый друг, не сочтите за обиду, но вы слишком самонадеянны.

Пастор Бонхёффер слегка оскорбился:

- В таком случае может вы, полковник, знаете более подходящее место для нашей тайной встречи?

Фридрих с недовольством поглядел на Бонхёффера:

- Вы сегодня слишком раздражительны, святой отец. Не нужно так нервничать. Над всеми нами без исключения нависает дамоклов меч. Мы все находимся в одинаковом положении и нам уже совершенно нечего терять.

- Кроме своих жизней…

- Да, именно так, кроме своих жизней. Я вот готов отдать свою за благополучное будущее Германии. Вы, надеюсь, тоже.

В подвальчике появился иезуит отец Альфред Дельп (маленький суетливый человек тридцати шести лет с вечно слезящимися близорукими глазами) и интригующим шёпотом произнёс:

- Приехал Ханс Гизевиус!

- Так чего же вы ждёте? – возмутился Гельмут. – Скорее же ведите его сюда.

- Но, понимаете… - отец Альфред замялся. - Тут такое деликатное дело… он прибыл не один, а вместе со своей невестой.

- Он что совсем сдурел? – гневно возмутился полковник. – Скажите ему, пусть Герда останется в молитвенном зале у алтаря.

Дельп кивнул, поспешив наверх.

- С ума сойти от них можно, - сняв фуражку, Гельмут вытер платком выступивший на лбу пот.

В подвальчике было жарко. Ярко горели расставленные по углам толстые алтарные свечи.

- Это видимо за наш скорый упокой, – недовольно пробурчал полковник, пряча платок в карман кителя.

- Послушайте, Ридель, - пастор настороженно поглядел на приоткрытую дверь. – А откуда взялся этот Гизевиус, он что, тоже из вашего ведомства?

- Да, он из Абвера, - подтвердил полковник, - весьма надёжный человек. Недавно вернулся из Швейцарии, входит и в тамошнюю группу сопротивления.

Через пару минут в подвале появился и сам Гизевиус, симпатичный подтянутый мужчина лет сорока в штатской одежде.

- Какого чёрта, Ханс, вы притащили сюда вашу невесту? – тут же обрушился на него Фридрих. – Вы в берлинскую оперу собрались или на конспиративную встречу?

- Простите, полковник, - Гизевиус смущённо улыбнулся, - но мне показалось, что моя вечерняя прогулка в компании будущей супруги вызовет меньше подозрений. В любом случае она ничего не знает о наших тайных делах.

- Ему показалось… - недовольно пробурчал Фридрих, нетерпеливо расхаживая по маленькой комнате.

Следом за Гизевиусом в храм прибыл граф Хельмут Мольтке, юрисконсульт Абвера. Затем появился как всегда слегка прихрамывающий и мрачный как туча полковник Клаус фон Штауффенберг.

Почти все главные заговорщики были в сборе, не хватало только шефа Абвера адмирала Вильгельма Канариса.

Через полчаса стало ясно, что адмирал сегодня не придет.

- Что ж, - вздохнул граф, - придется нам начинать без Вильгельма.

- Кстати, он заранее предупреждал меня, что может как раз сегодня пропустит нашу очередную встречу, - поспешно добавил Гизевиус.

- И вы всё это время молчали, Ханс?!! – возмущенно воскликнул фон Штауффенберг.

- Ну… я полагал, что адмирал всё-таки появится, - в замешательстве пробормотал сотрудник абвера.

- Господа, господа, не ссорьтесь, - примирительно поднял руки отец Альфред. – Пора начинать.

- Секундочку, - пастор Бонхёффер внимательно оглядел присутствующих. – Сперва я хочу убедиться, что все вы, по-прежнему, люди.

- А по-моему это излишне, - снова вспылил фон Штауффенберг. – Это уже какая-то паранойя честно слово.

- Но я всё-таки вынужден настаивать…

С этими словами каждому из заговорщиков пастор дал подержать в руках священный серебряный крест.

- Ну и как?!! – в конце короткой процедуры усмехнулся граф. – Похоже, среди нас нет ни скрытых оборотней, ни упырей, ни живых мертвецов. Хотя, если бы мы были ими, то как в таком случае переступили бы порог Храма Божьего?

- Хитрость нечистого не имеет границ! – спокойно парировал пастор, заворачивая серебряный крест в расшитую золотом ткань. – Теперь можем начинать.

- Итак, господа, пришло назначенное время, - фон Штауффенберг тяжело опустился на маленький деревянный стул, бережно поправляя протез правой руки. – Настал момент, которого мы столько ждали. В скором времени Гитлер намерен лететь в Растенбург, полагаю, он вряд ли изменит свои планы. Фюрер очень педантичен. Лейтенант Фабиан фон Шлабрендорф установит в самолёте мину британского производства с часовым механизмом. Вот эта мина…

Полковник достал левой рукой из стоящего у его ног портфеля запечатанную бутылку бренди Torres Jaime. Несмотря на отсутствие мизинца и безымянного пальца действовал он этой рукой весьма ловко.

- Если это шутка, то весьма неудачная, - усмехнулся Мольтке.

Фон Штауффенберг удивлённо взглянул на графа:

- Никто не намерен шутить, это и есть та самая бомба.

Бутылка бренди в руке полковника щёлкнула когда он, перевернув ее, надавил большим пальцем на едва заметное углубление.

С тихим жужжанием стеклянное донышко отошло в сторону, явив взору присутствующих изящный часовой механизм.

- Фюрер ненавидит бренди, - на всякий случай напомнил Фридрих.

Фон Штауффенберг ухмыльнулся:

- Именно поэтому мы и остановили свой выбор на данном напитке. Вероятность того, что Гитлеру захочется промочить горло именно из этой бутылки и он заподозрит опасную фальшивку, ничтожна мала. Хотя в делах своей личной безопасности фюрер с недавних пор на удивление проницателен. Главное чтобы подозрительная бутылка не попала лично ему в руки, иначе он просто прикажет выкинуть её в окно самолёта.

- А если бренди заинтересует кого-нибудь другого?

- Совершенно исключено. Да и как вы вообще себе это представляете? Адъютант встаёт со своего места и нагло роется в личном баре фюрера?

- Тем не менее необходимо просчитать все возможные варианты.

- Они уже давно просчитаны, - твёрдо заверил присутствующих полковник. – Бутылка в любом случае взорвется, когда самолёт будет находиться в воздухе. Если кто-нибудь вдруг попытается её откупорить, взрывной механизм сработает немедленно. Главное, чтобы бомба благополучно попала на борт.

Фридрих с интересом глядел на безобидную с виду бутылку чудесного испанского бренди.

- А вы уверены в своём лейтенанте? - немного поразмыслив, спросил он. – Этот человек в нужный момент не подведёт?

- В нём я уверен так же, как и в вас, господа, - незамедлительно ответил фон Штауффенберг. - Думаю, нас ждёт успех. Осталось лишь ещё чуть-чуть подождать, максимум неделю.

- Неделя большой срок, - поморщился Гизевиус, затушив пальцами огарок ближайшей свечи, - за это время может произойти всё что угодно…

- Но мы всё-таки подождём, - добавил отец Альфред, - и да поможет нам в нашем деле Господь Бог…

- Аминь, - торжественно произнёс Фридрих.

***

Карелу удалось немного поспать, хотя и заснул он только под самое утро. Ему даже приснился яркий сон. Странный надо сказать это был сон, такой что ни к чему из привычной реальности и не привяжешь, даже если очень захочешь. Сколько он себя помнил, ни разу ему ничего подобного никогда не снилось. Может так странно на него повлиял недавний разговор с демоном?

А приснилась майору пустыня. Огромная. От горизонта до горизонта целые тонны песка и волнистые, словно спина спящего дракона, барханы. В небе кружила какая-то огромная хищная птица. Он точно помнил, если это стервятник, то предзнаменование хуже не придумаешь. Если же орёл то знамение хорошее. Но рассмотреть подробно птицу Валдек не мог, яркое солнце нестерпимо резало глаза. Ещё там был перекресток дорог, у которого росло высокое зелёное дерево. Зелёное дерево посреди безводной пустыни. Нелепость. У дерева стояла женщина, маленькая и стройная, в белой необычного покроя одежде. Стояла спиной к Карелу, и длинные черные волосы развивал налетающий с барханов порывистый ветер. Солнце стояло высоко, яростно прожаривая изнывающую от зноя землю, но ветер почему-то был умиротворяющий и прохладный. Ещё один таинственный парадокс на несколько мгновений возникшего во сне пустынного загадочного мира.

Хотя женщина и стояла к Карелу спиной, он был твёрдо уверен, что она ему определённо знакома. Во сне он неумолимо шёл вперёд, стараясь поскорее приблизиться к застывшей фигуре невдалеке, но ноги по колено увязали в проклятом песке и что-то настойчиво пыталось удержать его снизу, не пуская вперёд к необычайно яркому, сочащемуся благостной зеленью дереву.

И тут он заметил змею. Огромная тварь сливалась с листвой дерева, имея темно-зеленую маскирующую окраску. Она медленно ползла по его стволу собираясь, судя по всему, напасть на ничего не подозревающую беспечно застывшую под деревом жертву. Валдек попытался закричать, но вместо крика из его глотки вырвался лишь жалкий тихий хрип. Он побежал ещё быстрее, но его неумолимо затягивало в ставший зыбучим песок и, когда горячие удушливые комья устремились прямо в рот, майор резко проснулся.

Но сон не был кошмаром. Подсознание о чём-то предупреждало или, скорее, что-то вкрадчиво подсказывало. Удивительная картина чётко запечатлелась в памяти как фотография, словно он действительно там только что побывал. А ведь наутро ночные видения всегда очень трудно вспомнить. Что же это было? Кто пытался достучаться до него сквозь затуманенные объятия бога Морфея?

Встав с кровати, Карел изумлённо уставился на царящий в комнате беспорядок. Ах да, ведь вчера ночью он вызывал опасного потустороннего гостя. Майор использовал запрещённую в Шестнадцатом Отделе чёрную магию. Но что ему с сегодняшнего дня все эти запреты? На кон было поставлено слишком многое.

У старинного протёртого в нескольких местах кресла лежали блестящие нефритовые чётки. Значит ночной гость ему не привиделся.

- Забавно, - тихо произнёс Карел, после чего отправился в ванную, дабы сбрить порядком поднадоевшую трёхдневную щетину.

Когда он вернулся в комнату, вытирая мокрое гладко выбритое посвежевшее лицо махровым полотенцем, нефритовых чёток у кресла уже не было.

Глава 6 Квадрат Малевича

Он плохо уже помнил одесский период своей юношеской жизни. Порою казалось, что то был один большой сон. Осколок прошлого принадлежавший кому-то другому, а он его попросту украл, нагло воспользовавшись чужими счастливыми воспоминаниями. Того мирного периода и тех ярких красок не могло быть на самом деле потому что вокруг всегда царила только смерть и война.

Сколько он себя помнил, Карел всё время воевал. Молодым сражался добровольцем в Испании с фашистским режимом Франко, был ранен в Сарагосе, позже участвовал в Советско-Финской войне, успешно охотясь на финских снайперов «кукушек» устраивавших «гнёзда» на деревьях. Вся эта кровь и постоянное ожидание роковой пули или осколка снаряда способных за долю мгновения оборвать твою жизнь, вытравили из памяти всё доброе и хорошее что было в далёком прошлом, похоронив его под грудой погибших товарищей и под руинами чужих некогда цветущих городов. Он просто не представлял как раньше можно было спокойно ложиться спать, не опасаясь быть поднятым посреди ночи сиреной тревоги или звуками близких взрывов. Что можно спокойно пройтись по улице не глядя каждую минуту в небо, в котором в любой момент могли показаться вражеские бомбардировщики с чёрными крестами на крыльях. Защитные купола прикрывали только крупные города. Небольшие же населённые пункты были пока беззащитны, страдая хотя и от редких, но всё ещё опасных налётов люфтваффе.

Что за чувства он испытывал тогда к Рите? Осталось ли хоть что-то в выжженном войной огрубевшем сердце что можно было назвать хотя бы отголоском былой любви? Нет, там почти ничего не осталось. Сердце оказалось выскобленным до дна, до самого сокровенного донышка, где некогда плескалась робкая юношеская надежда на счастливую жизнь. Но надежда погибла. Страшное перерождение случившееся с Карелом выжгло её дотла. Осталась лишь священная ярость и ненависть к жестокому и по-прежнему опасному врагу.

Он часто задумывался о том, как бы сложилась его жизнь, не случись война. Возможно, они бы поженились с Ритой, завели детей, жили бы себе беззаботно в Одессе, работали, любили, воспитывали сына или дочь и благополучно и состарились, глядя на беззаботное вечное море, которое было до них и будет после них и ещё через сотни бесконечных лет. В чём же смысл всей жизни? Оставить цветы на своём пепле? Но даже это он не успел сделать, да и не мог теперь уже. Оставалось только бежать за призраком пытаясь спасти один из крохотных осколков своего никому сейчас ненужного прошлого. Смешно и грустно. И по театральному трагично.

Да, безусловно, то была истинная любовь. Каждый раз, когда Карел видел Риту, на какую-то долю секунды на него накатывало удивительное чувство, как будто он застыл в полушаге от губительного обрыва. Вот ещё секунда и он сорвётся в эту бездонную пропасть, но каждый раз ему удавалось каким-то чудом удержать равновесие, чуть отступив назад. Сердце от страха замирало, а потом обрушивалось куда-то вниз мечась, словно запертая в клетку свободолюбивая птица и так было каждый день, когда он встречал её. Он видел тонкие черты лица любимой в чертах чужих незнакомых женщин. Он мог подметить её сходство с картинами великих художников возрождения, когда листал книги по искусству из отцовской библиотеки. Он интуитивно ловил в людской толпе похожий женский голос. Искал жадным взглядом тонкую маленькую фигурку заучив наизусть каждое её движение, походку, излом бровей, форму губ, мимолётный взмах руки поправляющей непослушный локон…

Куда всё это делось? Ушло? Пропало? Где тот беззаботный пятнадцатилетний парень из прошлого со всеми своими такими наивными и смешными тревогами, глупыми переживаниями?

Он давно уже мёртв.

***

Психиатрическая клиника имени С. С. Корсакова располагалась в Большом Боженинском переулке. Карел добирался до нужного места около часа. У него в нагрудном кармане лежали документы офицера НКВД, поэтому теоретически пропустить его должны были без особых проблем. Здание больницы построили ещё в конце девятнадцатого века и сама клиника всегда отличалась достаточно мягким режимом содержания больных. Например врачи категорически отказывались использовать «смирительные рубашки», режимные изоляторы и строгие методы лечения для наиболее опасных пациентов. Даже привычных для подобного заведения крепких решеток и тех не было на высоких больничных окнах.

Больничный парк некогда принадлежал Льву Толстому который в своё время проживал рядом с клиникой и потом подарил свой сад больнице. На рубеже веков знаменитые психиатры Европы посадили в саду клиники живописную аллею разных деревьев: дубов, кедров, елей. Это было место с легендарной историей до сих пор хранившее многие загадочные медицинские тайны.

У самой больницы Валдека ждал небольшой сюрприз: территория клиники тщательно охранялась. У ворот дежурили крепкие армейские ребята в военной форме без знаков отличия, но с огнестрельным оружием в кобурах. Обновлённая вывеска гласила: «Объект Б-96».

Вот это самое «Б-96» Карелу очень не понравилось, однако к своему удивлению он совершенно беспрепятственно прошёл через двухстворчатую остеклённую парадную дверь в двухэтажное здание главного корпуса. Документы не вызвали у охраны никаких вопросов, однако пускать майора на саму территорию больницы охранники не спешили.

- Какова цель вашего визита? – сухо спросил смуглолицый верзила кавказского типа, возвращая Карелу красную корочку с вытесненным посередине советским гербом.

«Однако!» - ошеломлённо подумал майор, наивно полагая, что документа сотрудника НКВД будет вполне достаточно, чтобы беспрепятственно пройти дальше.

Лицо Карела посуровело.

- Мой визит исключительно личного характера! – резко ответил он, внимательно следя за реакцией охранников.

Но те лишь молча переглянулись и, разблокировав вращающийся турникет, молча пропустили майора на территорию «объекта». Проходя мимо охранного поста Карел успел заметить, что один из охранников принялся куда-то звонить по чёрному блестящему телефону.

Внутренний двор больницы казался довольно симпатичным, хотя, возможно, что так он выглядел благодаря чистому снегу, успевшему насыпаться за ночь. Знаменитая аллея уходила куда-то вправо и в это суровое время года смотрелась довольно мрачной. Лишь неширокая протоптанная дорожка, ведущая к больничному корпусу стационара, грубо нарушала сверкающее на солнце белое великолепие. Валдек решительно направился к двухэтажному особняку из красного кирпича с широкой летней верандой.

Укрывающий деревянный настил промороженный снег звонко заскрипел под сапогами. Карел положил руку на ледяную ручку и потянул дверь на себя. Перед ним тут же как по волшебству возникла пожилая хмурая женщина в белом халате очень, судя по всему, недовольная этим внезапным утренним вторжением. Майор поспешно показал документ и напряжённое лицо женщины слегка разгладилось.

- Кого вы здесь ищите, офицер?

- Двоюродную сестру, - спокойно соврал разведчик. – Риту Новак. Она поступила к вам относительно недавно, возможно, в начале текущей недели.

- Прошу вас пройдемте в ординаторскую.

Майор кивнул, последовав за женщиной-врачом. Он сразу же обратил внимание на странную окружающую пустоту. Минимум мебели, максимум открытого стерильного пространства. Все углы в здании были закруглены. И ни души: ни больных, ни медперсонала. Да какая, к чёрту, психиатрическая клиника? Это типичный «Объект Б-96». Вот только знать бы еще, что это означает.

В кабинете врач извлекла из сейфа громоздкую книгу и, щурясь в ярком свете, льющемся сквозь незашторенное окно, стала просматривать мелко исписанные узенькие столбцы.

- Как, говорите, её зовут?

- Рита Адамовна Новак, - терпеливо повторил Карел, - восемнадцатого года рождения.

Женщина внимательно изучала загадочные медицинские записи.

- Нет, такая пациентка к нам точно не поступала. Может она могла зарегистрироваться под другой фамилией?

- Это маловероятно, - всё больше раздражаясь, ответил майор. – Фамилия женщины Новак, другой нет.

- Мне очень жаль, - женщина-врач захлопнула книгу, - к сожалению ничем больше не могу вам помочь.

Но Карел не отступал.

- Мне доподлинно известно из надёжного источника, - выверяя каждое слово твёрдо сказал он, - что именно ЭТА пациентка находится в данный момент именно в вашей клинике.

- Прошу вас минутку подождать, - врач нервно спрятала свой гроссбух обратно в сейф. – Возможно, произошла какая-то ошибка, я сейчас всё точно выясню.

И она быстро выскочила из кабинета. Карел подождал пока за дверью удалятся торопливые шаги, затем потянул на себя затёртую до блеска круглую ручку. Дверь не открывалась. Майор усмехнулся и тренированным движением, резко выставив правую ладонь вперёд, выбил хлипкий замок.

***

В больничном коридоре было пусто. Что ж пора посмотреть на этот «Объект Б-96» изнутри. За первым же углом Карел обнаружил мраморную лестницу, ведущую на верхний этаж.

На втором этаже был такой же коридор, как и внизу, точная его копия. Вот только фикус в кадке у окна несколько нарушал общее сходство. Майор потянул ближайшую дверь. К его удивлению было не заперто. За дверью оказалось абсолютно пустое помещение. Голые кафельные стены, паркетный пол, выбеленный потолок с одинокой лампочкой на чёрном шнуре, широкое окно до середины закрашенное белой краской, верхнюю часть стёкол красиво разукрасили морозные узоры. И самое главное в здании абсолютно не пахло больницей. Не было привычных запахов хлорки, спирта, йода и лекарственных трав. Того самого непередаваемого больничного аромата который всегда сразу узнаваем в подобных местах.

- Ладно, идём дальше…

Отсутствие номеров и поясняющих табличек раздражало. Следующие две двери были заперты. Выбивать замки глупо, да и лишний шум создавать всё-таки не стоило. Карел наугад дёргал абсолютно одинаковые хромированные ручки. Вот ещё одна дверь легко отворилась. Опять пустое помещение, хотя нет, не совсем пустое… На полу красной краской был начертан странный символ. Этот знак был майору определённо незнаком, хотя больше всего он напоминал копьё Лонгина вокруг древка которого обвилась длинная рогатая змея.

Над непонятным символом примерно в метре над полом парил безо всякой видимой опоры матово чёрный квадрат, который вполне помещался в ладонь. «Супрематический квадрат Казимира Малевича» - с усмешкой подумал Валдек, осторожно касаясь квадрата рукой и в ту же секунду в пространстве зазвучала глухая протяжная нота «до». Майор коснулся непонятного артефакта повторно и повисшая в воздухе нота сменилась на «ре». Третье прикосновение к необычной «музыкальной шкатулке» вызвало звук, который вполне можно было бы определить как музыкальную ноту «фа».

Неожиданно парящий в воздухе предмет со щелчком открылся. Тонкая чёрная крышка ушла вверх и из таинственной коробки в потолок ударил золотистый мягкий лук света. Музыка утихла, оставив после себя в пустом помещении едва различимый слабый фон.

Валдек подошёл ближе, заглядывая в коробку. Золотой свет не слепил, но изнутри на майора кто-то тоже посмотрел. Конечно он не увидел чужой любопытный глаз, но почувствовал пристальный оценивающий взгляд. По спине побежали мурашки. Неприятно закололо где-то в районе затылка. Под носом стало влажно. Карел быстро коснулся кожи над верхней губой с удивлением уставившись на яркую кровавую каплю на кончиках своих пальцев.

Резко отпрянув в сторону майор разорвал визуальный контакт и сразу же сделалось легче. Голова прояснилась, колоть в затылке перестало. Валдек нервно зашарил по карманам в поисках носового платка, но платок никак не находился. А кровь из носа уже капала крупными каплями, пятная идеально чистый паркет загадочной комнаты.

- Какого чёрта? – за неимением платка майор вытер нос рукавом армейской шинели. – Что здесь у них происходит?

Через пару минут кровь из носа идти перестала, но надо было как-то убрать следы своего присутствия в этом непонятном месте. Тихо чертыхаясь Карел оторвал от своей рубашки карман и, намочив его слюной, принялся оттирать от пола кровавые капли. Чёрная парящая над полом шкатулка бесшумно захлопнулась, но кажется она теперь увеличилась в своих размерах по крайней мере вдвое.

- Да будь оно всё трижды неладно… - зло бросил Валдек, поднимаясь с колен. – Это какой-то паранормальный НИИ, а не больница…

НИИ без персонала и с одиноким врачом на первом этаже. Как такое вообще могло быть? Министерство Нестабильных Галлюцинаций не иначе. Куда он на свою голову попал? Риты здесь, судя по всему, не было и быть не могло. Зачем Ворон навёл его на это дурацкое место? Что он хотел этим сказать? Может здесь всё-таки прятались какие-то важные подсказки?

«Надо бы осмотреть чердачные помещения», - подумал майор и, вернувшись в коридор, вдруг столкнулся лицом к лицу с раскрасневшейся женщиной-врачом, бесцеремонно запершей его в ординаторской. Женщина была не одна. Её сопровождали трое хмурых мужчин, облачённых во всё ту же лишённую опознавательных знаков военную форму.

- Это он? – хрипло уточнил один из них, указывая подбородком на Валдека.

- Да, он - подтвердила врач.

- Я не совсем понимаю, ЧТО здесь происходит?!! – раздражённо произнёс Карел и тут же почувствовал, что падает.

Пол стал медленно крениться ему навстречу почему-то превратившись в отвесную стену, то, что раньше можно было назвать стенами перекосилось и поплыло, потолок вообще исчез. Последнее, что майор успел увидеть перед тем, как погрузиться в абсолютное беспамятство, это чёрный продолговатый предмет в руке одного из незнакомцев направленный прямо ему в грудь.

«Взяли, дурака, ещё тёпленьким», - только и подумал Карел, исчезая в абсолютно глухой вязкой темноте.

***

Очнулся он у себя дома. Майор лежал на кровати в шинели и сапогах. Правый рукав шинели был в пятнах от засохшей крови. На настенных часах около полудня. Голова была на удивление ясной и лёгкой, а вот с памятью случились какие-то нелады. Валдек никак не мог вспомнить, что же с ним произошло в той психиатрической клинике. Как ехал туда отчётливо помнил, как разговаривал с охраной, предъявлял пропуск, шёл по залитому солнцем парку дивясь чистоте свежего снега, а дальше… чёрный провал.

Но в одном Карел был точно уверен, Риту в этой больнице он так и не нашёл. Уверенность была довольно странной. Ведь он ничего толком не помнит. Как в таком случае можно заранее знать, видел он её там или нет? И кто, в конце концов, доставил его домой?

Встав с кровати, майор внимательно осмотрел пол и входную дверь своей единственной жилой комнаты. Мокрые следы на ковре были лишь от его сапог. Выходит, он сам пришёл домой, а что было с ним по пути, начисто забыл. Гигантский ластик беспощадно стёр исписанный мелким почерком карандашный текст. Очень важный для него текст. Жизненно важный.

- Паршивый же из тебя оперативник, - вслух произнёс Карел по большей части для тех, кто наверняка уже установил в его квартире подслушивающие устройства. – Гордость отдела! Курам не смех…

В прихожей настойчиво зазвонил телефон. Так он звонил лишь в особых случаях. Майор уже давно научился различать такие звонки с особой ускоренной трелью. Зачастую отвечать на них совсем не хотелось, но приходилось.

- Да, Александр Александрович, Валдек на проводе.

- А как ты узнал, что это именно я звоню?!! – искренне удивился на другом конце трубки подполковник Сазонов.

- Да телефонный аппарат внезапно накалился, - пошутил Карел, - и серой от него резко запахло. Прожог вот насквозь журнальный столик.

- Гм… - Сазонов явно одобрил шутку, слегка хохотнув. – Ладно, юморист-затейник, давай дуй пулей сейчас прямо ко мне.

- Как, я ведь всё ещё на залуженном отдыхе. Целую неделю же вроде дали.

- С этой самой минуты твой отдых закончился, - грустно вздохнул в трубке подполковник. - Родина в опасности, так что ноги в руки и вперёд.

- Буду через полчаса…

Разъединив связь, майор несколько минут простоял в задумчивости у большого зеркала, висящего на стене слева от входной двери. Отражающийся в амальгаме человек был ему незнаком. На какую-то долю секунды он просто не узнал себя. По-своему этот мужчина был даже, наверное, привлекателен. Таких обычно рисуют на плакатах призывающих вступать в вооруженные силы СССР. Волевой подбородок, широкий лоб, решительные скулы, тонкая полоска упрямо сжатых груб, хмурый решительный взгляд больших карих глаз. Светло-русые волосы вполне логично дополняли этот героический образ. Но наваждение быстро прошло, и через несколько минут Карел уже спешил на встречу со своим непосредственным начальником, нутром чуя, что его всё-таки убирают из Москвы. Куда подальше и, возможно, даже в один конец.

***

Казалось, с последней встречи прошли не сутки, а какие-то два-три часа. Сазонов всё так же меланхолично пыхтел любимой ореховой трубкой, пребывая в шутливо-дружеском расположении духа.

- Обстоятельства резко изменились, - с некоторым сожалением сообщил он, сидящему напротив Карелу. – Такая уж у нас работа, ты, брат, не обессудь. Думал, пусть боец немного погуляет, развеется, ан нет… Сверху давят, отправляй говорят, ценного сотрудника, на новое задание, время, мол, не ждёт.

- Понимаю, - майор сейчас прилагал все мыслимые усилия, чтобы выглядеть как можно естественно и расслаблено.

Идеальнее всего было бы вообще прикинуться тупым безмолвным бревном и лишь согласно кивать в такт убаюкивающим речам разглагольствующего начальника, а на все возможные вопросы монотонно отвечать: «Сделаем, товарищ подполковник».

- Что-то неважнецки ты сегодня выглядишь, майор…

- Плохо ночью спал.

- А что ж такое? Может быть кошмары?

- Не без этого, товарищ подполковник.

- И что же тебе снилось?

Ну это уже совсем лишнее, но ответить всё-таки придётся.

- Любовь Орлова на одесском пляже в купальнике.

- Ну разве это кошмар? – рассмеялся Сазонов, медленно выпуская густой дым через ноздри. – Мне бы такое приснилось… я бы только обрадовался. Понимаю, ты устал, но время, как я уже говорил, не ждёт. По некоторым данным в Германии готовится покушение на фюрера. Что по этому поводу думаешь?

- Бесполезно, - ответил Карел, массируя большими пальцами виски. - Смерть Гитлера вряд ли что-то существенно изменит в ходе войны. Нужно зачистить всё его ближайшее окружение, а это не под силу никаким заговорщикам. А кто именно стоит в центре заговора, уже известно?

- Судя по всему верхушка Абвера, хотя оговорюсь, эта информация не проверена нами на все сто процентов. Уж слишком много целенаправленной лжи в последнее время идёт из Третьего Рейха. Работают на совесть. Но пофантазировать на эту тему нам ведь никто не запрещает? Ну вот к примеру… Скажи мне, майор, что конкретно мы выиграем в случае успешного покушения на Гитлера? Как ты думаешь, кто сядет на опустевший трон?

- Можно только предположить… - Валдек задумался. – На место фюрера вполне может прийти такая заметная фигура, как рейхсмаршал авиации Герман Геринг, хотя заговорщики могут готовить и своего кандидата того же главу Абвера Вильгельма Канариса.

- Ну хорошо, допустим, - кивнул подполковник. – Герман Геринг глава Люфтваффе, влиятельнейшая фигура Рейха. Что изменится, если у руля станет именно он?

- А вы как считаете? – вопросом на вопрос отреагировал Карел.

- Мне сперва интересно услышать именно твоё мнение.

Валдек пожал плечами.

- Да что тут сказать… общеизвестно, что Герман Геринг официальный наследник фюрера. Его нельзя назвать патологическим антисемитом, как того же Гитлера. Ходят слухи, что на руководящих постах Люфтваффе спокойно служат евреи. Но, пожалуй, это единственное различие Гитлера и Геринга. Герман, по-прежнему, верный соратник лидера немецкой нации. Именно он организовывал всё основные «боевые операции» в годы столкновений между нацистами и их соперниками, когда в Германии шла ожесточённая борьба за власть. Именно он создал в тридцать третьем году первый концлагерь. Именно Геринг стоял за поджогом Рейхстага. Пожалуй, из всего близкого окружения Гитлера, он самый агрессивный.

- Значит ты считаешь, что его фигура у руля Третьего рейха нам невыгодна?

- Кому нам? – осторожно уточнил майор. – Советскому Союзу или нейроразведке?

- А разве это имеет особое значение? – удивился Сазонов. – Итак, кандидатура Геринга нам не очень подходит, хотя можно предположить, что он вполне способен по мирному договориться с англичанами…

- После того, что сотворило Люфтваффе с английскими городами? – усмехнулся Карел. – Нет, никакого перемирия при Геринге Германия не подпишет и ни с кем он сам о мире не договорится. Это время может и было в прошлом, но сейчас оно безвозвратно ушло.

- Ну хорошо, - удовлетворённо кивнул подполковник. – А как тебе такая фигура, как Альберт Шпеер?

- Личный архитектор фюрера? - майора откровенно забавляла эта словесная игра. – Его новаторские архитектурные решения без сомнения впечатляют, да и на посту имперского министра вооружений он себя вполне достойно проявил. Но почему вы заговорили именно о нём?

- Ещё одна заметная фигура, - просто пояснил Сазонов. – Мы ведь сейчас рассуждаем чисто гипотетически. Станет во главе Рейха Шпеер, глядишь, Германия одумается, новый лидер остановит войну, отведёт войска, выпустит заключённых, закроет нацистские лагеря…

- Маловероятно, - покачал головой Карел. – К чему строить плохо прогнозируемые гипотезы? Мы, пожалуй, договоримся и до того что, мол, почему бы не начать с Берлином мирные переговоры.

- А что, полагаешь, было бы бесполезно?

- Снова провокационная тема, - майор грустно вздохнул. – Даже в самые отчаянные дни войны Сталин ни разу не пытался вести переговоры с немцами. Эпизод с болгарским послом Стаменовым, как и контакты весной этого года в Стокгольме и Женеве не более чем очередная дезинформация. В первом случае нужно было дезинформировать самого Гитлера, во втором – союзников. Сталин прекрасно понимает, что любой мир с Гитлером абсолютно невозможен.

- Что ж должен признать ты как всегда прав, - похоже подполковник был доволен этой короткой беседой. – Я всегда считал тебя одним из лучших оперативных аналитиков и по сей день остаюсь при этом своём мнении.

- Весьма польщён такой похвалой, товарищ подполковник.

- Не спеши благодарить, маленький экзамен на профессиональную пригодность ты, безусловно, сейчас сдал. Не секрет, что мы давно планируем внедрение своего нейроразведчика в высшие эшелоны власти Третьего рейха…

- Но это же невозможно, – возразил Карел, бесцеремонно перебивая начальника. – Нацистская верхушка хорошо охраняется, псионики Аненербе ни на шаг не отходят от тщательно защищённых подопечных. Как только мы попытаемся «подсадить» своего человека, он тут же будет обнаружен, а его «донор» убит.

- Помолчи и не перебивай, – строго сказал подполковник, вытряхивая в пепельницу гаснущую трубку. – Такая возможность на самом деле существует. Поначалу мы думали внедрить разведчика исключительно с целью ликвидации фюрера. Но наши прогнозисты тщательно просчитали все возможные негативные варианты последующих событий. Были подробно проанализированы возможные наследники и дальнейший ход войны. Вывод получился весьма неутешительный – физическое устранение Гитлера только ещё больше всё усложнит.

- Но…

- Я же сказал тебе, не перебивай. Сейчас Гитлер безропотный слуга тех потусторонних сил, которым он когда-то весьма неосмотрительно доверился вытаскивая Германию из казавшейся абсолютно безнадёжной ямы полного разгрома. Возникла парадоксальная ситуация. Ты же знаешь, что фюрер в молодости обладал зачаточными способностями медиума? Сейчас он «проводник», посредник между высшими ХОЗЯЕВАМИ и всей немецкой нацией. Орудие, но не такое уж и слепое.

- Так в чём же заключается ваш хвалёный парадокс?

Сазонов торжествующе усмехнулся, постучав потухшей трубкой по крышке стола:

- Парадокс в том, что одновременно являясь марионеткой в руках известных нам сил, Гитлер определённым образом сдерживает их, не даёт им пробраться в наш мир в своей изначальной физической форме. Получается некий порочный круг, замыкающийся, в конечном счете, на фигуре самого фюрера. Подумай сам. Где-то в конце двадцатых годов будущий вождь нации заключает некий контракт. Не будем говорить с КЕМ и чем этот договор был скреплён. Далее этот договор даёт блестящий результат. Противоположная сторона сдержала своё слово и фюрер получил долгожданную абсолютную власть. Начинается война, которую Германия неумолимо проигрывает и тогда заключается совершенно новый пакт ещё страшнее предыдущего. На территории Третьего Рейха возникают храмы смерти - концлагеря. Кому или чему приносятся многочисленные человеческие жертвы?

- Той самой стороне, с которой некогда Гитлер и заключил свой контракт, - кивнул майор, - по-моему, это вполне очевидно.

- Вот именно! – подхватил подполковник. – Договор продолжал действовать, только теперь приходилось платить уже самому фюреру за оказанные ему в тридцатых годах «особые» услуги, когда была одурманена и сведена с ума целая нация, а потом превращена в коллективного опасного самоубийцу. Порочный круг замкнулся. Договор, власть, война, лагеря, фюрер. Ты думаешь, союзники просто так пытаются разбомбить Тойфельханд и прочие концлагеря? Они как и мы понимают – лагеря смерти питают Третий рейх потусторонней силой. И эту тьму так просто не уничтожить. Здесь не поможет никакое оружие. Действовать нужно изнутри и в разных мирах – в нашем и в гипотетическом мире самих Хозяев. Но разведывательный рейд к ним пока для нас невозможен. Кроме того это будет билет в один конец. Вернуться оттуда не выйдет, ибо существует вероятность что следом к нам просочится что-то весьма и весьма нехорошее что давно ждёт случая преодолеть тонкую мембрану между нашими мирами.

- Вот мы и вернулись к главному вопросу о покушении, - напомнил порядком уставший за время беседы Карел.

- Всё верно, - подтвердил Сазонов, с сожалением глядя на потухшую трубку. – Смерть Гитлера нам сейчас крайне не выгодна. Он, во всяком случае, более-менее предсказуем, в отличие от его многочисленных соратников. Но секретную разработку по внедрению нейроразведчика в высшие эшелоны власти Третьего Рейха, мы так и не свернули. Теоретически такая возможность всегда существовала и сейчас мы собираемся её, наконец, осуществить.

- Примерно понимаю, куда именно вы клоните, - усмехнулся майор.

- Да, Карел, - подполковник торжественно хлопнул ладонью по столу. – Этим счастливчиком будешь ты и я тебе, честно говоря, слегка завидую, потому что ты испытаешь совершенно новые недавно разработанные нашими учёными технологии. Шестнадцатый отдел не стоит на месте. Мы придумали совершенно новый метод «внедрения». Тебя, к примеру, невозможно будет «прощупать». Ни псионики СС, ни специально обученные собаки не смогут почуять подселившегося «чужака».

- И как же вам это удалось?

- Метод сосуществования.

- Какой метод?

- Сосуществования, - терпеливо повторил подполковник. - Сознание «донора» будет погашено, но не до конца, а лишь наполовину. Ты будешь его слышать и сможешь в полной мере использовать все его навыки и знания.

- А вы уже это испытывали? – осторожно поинтересовался Карел, не очень горевший желанием послужить подопытной крысой.

- Конечно испытывали! – Сазонов с удивлением воззрился на майора. – Несомненно, риск очень велик, но неужели ты думаешь, что мы приступаем к новой секретной операции только для того, чтобы в очередной раз проверить свежее оборудование? Всё уже подготовлено, будет полноценное задание с широким спектром полномочий. Ты лучший, ты ещё ни разу не провалился, поэтому неудивительно, что «Совет семи» в который я, кстати, тоже вхожу, остановил свой выбор именно на твоей кандидатуре.

Карел спокойно всё обдумывал. Что и говорить предложение было весьма заманчивым. Да что там заманчивым, оно казалось просто захватывающим. Новые технологии, абсолютная безопасность, возможность использовать память и полные внутренние резервы «донора».

- Я согласен, - быстро всё взвесив ответил майор.

- Э… погоди, - подполковник встал из-за стола и, не спеша прошёлся по кабинету. – Я понимаю твоё рвение. Но не всё так просто. Сперва обсудим главную задачу. Тебя внедрят в одного высокопоставленного эсэсовского офицера, штурмбанфюрера Дитера Хорста. Мы давно уже подбираем к нему ключи и он оказался наиболее уязвимым из всех. Как раз то, что нам и нужно. Но главное не в этом, а в том, что Дитер Хорст служит в Аненербе. Мы ещё с самого начала войны мечтали пощупать «Наследие предков» и сейчас у нас появилась такая возможность.

- Внедрение в конкурирующую организацию, - констатировал Карел, - не менее могущественную, чем наш отдел. И я смогу взглянуть на неё изнутри. Чёрт побери, да любой из наших ребят просто мечтает об этом.

- Мечтают одни, работают другие, - назидательно произнёс Сазонов, встав из-за стола и вальяжно пройдясь вдоль своего кабинета. – Тут вот какая ещё штука… биополе человека, как группа крови. Некоторые нейроразведчики несовместимы с определёнными «донорами».

- Да я знаю, одно время даже были случаи резкого отторжения с дальнейшими повреждениями психики.

- Пока мы разобрались в чём там дело, погибло несколько отличных ребят, – грустно вздохнул подполковник, присаживаясь на заваленный бумагами подоконник. - Но тут случай особый. Биополе Хорста из всех наших разведчиков идеально совпадает только с твоим. Об Аненербе нам известно не мало, впрочем, как и им о нас. Недавно поступили тревожные сведения. Вольфрам Зиверс спешным образом готовит какую-то крупную экспедицию на восток. Непонятно отчего такая спешка, да и секретность зверская, но наши люди всё равно кое-что выяснили. Вряд ли от этой экспедиции будет зависеть дальнейший ход войны, но что-то этим нацистским ублюдкам снова понадобилось в Гималаях. Прошлые вылазки оказались безуспешны, немцы возвращались ни с чем. Тибетцы много обещали, но ничего на самом деле не делали, хотя опять же, по некоторым слухам, тибетские ламы в последнее время частые гости в Берлине.

- Зелёные братья, - вспомнил майор довольно необычное название.

- Они самые. Их глава носит особые перчатки зелёного цвета как знак высшей касты Лхасы. Одно время мы ошибочно считали именно «зелёных братьев» тайными хозяевами Третьего Рейха. Но это не так, потому что они сами оказались слугами, а вот каких именно сил тебе и предстоит вскоре выяснить…

Валдек удовлетворённо кивнул, будущее приключение обещало быть весьма увлекательным.

Глава 7 Последний полёт «Кондора»

Январь 1944г.

Необычные способности он стал замечать за собой с самого детства, хотя и не обращал на них особого внимания. Чаще всего это были разные предчувствия подталкивающие принимать то или иное решение. Будто кто-то невидимый всегда находясь за плечами, зорко присматривал за неразумным дитятей. Кто именно это был Карел не знал до сих пор. Ангел? Демон? Вряд ли конечно демон, потому что Валдек всё ещё был жив.

Он уже с детства верил в демонов, а в зрелом возрасте столкнулся с ними уже лицом к лицу. Это была своего рода болезнь поражающая ослабленный организм, потому что существовал духовный иммунитет и если вдруг он исчезал, опустевшее место тут же занимало никогда не дремлющее зло. Демон как пиявка присасывался к человеку, выпивая из него жизнь и, в конце концов, подводя к краю неминуемой гибели. Больше всего они любили коллекционировать погубленные души уникальных людей. Как правило это были творческие натуры отмеченные выдающимся талантом, отмеченные незримой дланью самого Бога. Ведь талант всегда идёт от Бога дарующего свет и вдохновение избранным из возлюбленных чад своих.

Коллекция демонов регулярно пополнялась раритетами, ими были погублены Сергей Есенин, Владимир Маяковский, Марина Цветаева… список был длинным и изучать его было всегда невыносимо тягостно. Этой темой занималось специальное подразделение Шестнадцатого Отдела в котором Карел одно время работал скрупулезно собирая эту страшную статистику. Демон вселялся в потерявшего бдительность человека и боролся с ним подавляя чужую волю. Больше других сопротивлялся своему демону Владимир Маяковский. Шестнадцатому Отделу удалось выяснить что у поэта была не одна попытка самоубийства, а несколько. Один раз невидимая сила отвела ствол оружия в сторону. В другой произошла осечка. Но беснующийся внутри демон раз за разом заставлял гениального поэта играть в русскую рулетку вращая приятно щелкающий барабан револьвера, в котором пряталась всего одна роковая пуля отделявшая от абсолютной зияющей пустоты.

Сергей Есенин был сильным человеком, он схватился со своим демоном насмерть находясь уже в гибельной петле. Но силы оказались неравными, хотя как показала последующая посмертная экспертиза, поэту почти удалось победить. Но счётчик счастливых случайностей был у него уже на нуле. Демон дождался момента, когда жертва исчерпает всю свою удачу и нанёс точно выверенный смертельный удар. И Господь Бог уже не смог защитить любимое чадо, уронив в тот день с неба свою скорбную слезу.

Изучая подобные архивные материалы, Валдек часто вспоминал один необычный эпизод из своего детства. Как-то раз он играл со своими сверстниками на чердаке пятиэтажного дома. Было уже довольно поздно и остальные мальчишки разгорячённые игрой разбежались кто куда оставив Карела одного. Находясь в полном одиночестве, он совершено неожиданно ощутил острое желание выбраться через слуховое окно на крышу. Наверное это было обычное озорство шкодливого подростка ведь мать не раз строго предупреждала его не выходить на крышу. Просто остро захотелось поступить наперекор родительской опеке и с интересом посмотреть что после этого будет.

Распугивая уже готовящихся ко сну чердачных голубей мальчишка вылез на крышу и, подойдя к самому её краю, осторожно заглянул вниз во тьму. Он ничего вокруг не увидел, но неожиданно услышал внутри головы вкрадчивый приятный голос, произнёсший одно короткое слово «Давай!». В этот самый момент маленький Карел с ужасом почувствовал что действительно может прыгнуть. Его тут же бросило в холодный пот и в следующее мгновение он неожиданно увидел того кто звал его вниз. Тёмное нечто больше всего напоминало затаившееся под карнизом крыши чёрное облако. Оно было большим и намного темнее окружающего мрака. И оно смотрело. Подробно разглядеть лицо этой потусторонней твари не удалось, но у неё был гигантский рот и огромные глаза и эта тварь улыбалась ласково и призывно. Не угрожала, а именно улыбалась и это напугало тринадцатилетнего Карела больше всего.

Тогда он нашёл в себе силы уйти с той роковой крыши, но этот вкрадчивый голос и жуткий взгляд он запомнил на всю оставшуюся жизнь так до конца и не разобравшись с чем именно он тогда столкнулся. Был ли это демон или какая-нибудь иная потусторонняя сущность так и не удалось точно выяснить. Ну а потом всё это потеряло какое-либо значение потому что в родные земли пришло более страшное и разрушительное зло.

***

Подготовка к новой «вылазке» шла полным ходом. Майор наивно полагал, что всё пойдёт по годами накатанной схеме: стандартные замеры и анализы, тест Роршаха, тест Векслера, шкала психической перегрузки Бронье. Но основная группа подготовки явно очень спешила. Кто-то всё время подгонял их сверху. Учёные нервничали отказавшись от ряда привычных тестов, но работали добросовестно. Первым делом они тщательно измерили общее био-поле Валдека по новой недавно открытой технологии, затем сделали энцефалограмму мозга и провели спектральный анализ энергетической ауры при помощи странного вида аппарата больше похожего на антенну РЛС.

- Проблем с адаптацией, полагаю, у тебя не возникнет, - наставлял Карела ведущий учёный отдела «переселения» Яков Зильбер. – Возможно она займёт немного больше времени, чем с обычным «донором», но это уже чисто технические детали, они не должны тебя сейчас волновать. Всё это наши заботы и теоретические расчёты.

Майор кивнул и с раздражением отодрал от правого виска липучий датчик очередного тестирующего агрегата загадочно перемигивающегося разноцветными лампочками. Яков Самуилович дотошно вглядывался в показания разнообразных циферблатов, гипнотизируя пристальным взглядом дрожащие стрелки и занося в толстый блокнот постоянно меняющиеся данные.

- Эфирное аурическое тело у тебя в полном порядке без дыр и замутнений, - наконец сообщил он. - Правда, вот сами нервы ни к чёрту. Но кто в наше тяжёлое время может похвастать стальными нервишками? Люди ведь не железные так ведь, Карел?

- Всё так Яков Самуилович, но я бы не отказался если бы мои нервы заменили хирургическим путём на стальные канаты.

- Сие не в наших силах, - рассмеялся учёный. – Кстати сам Абрасимов курирует всю операцию.

- А кто это?

- О чёрт, похоже болтаю лишнее, - быстро спохватился Зильбер. – Ты меня, майор, лучше не слушай, крепче по ночам спать будешь.

Карел пересел к следующему аппарату и Яков снова прицепил ему на голову какие-то липкие датчики.

- А что это за новый метод «подселения» вы тут придумали?

- Не придумали, а разработали, - поправил майора учёный, с азартом крутя эбонитовые верньеры. А ну-ка подумай о чём-нибудь приятном.

- Это как?

- Ну не знаю, сам выбери.

- Что-то не приходит на ум ничего дельного...

Зильбер с негодованием поправил съехавшие на кончик горбатого носа очки.

- Валдек, ты что надо мной издеваешься? Подумай о женщине.

- О какой ещё женщине?

- О любимой…

Карел ехидно улыбнулся и нарисовал перед мысленным взором портрет Адольфа Гитлера. Учёный у своего аппарата матерно выругался.

- Ничего не понимаю, датчики выдают мне очень странные данные. Ты действительно подумал о приятном?

- Ага, подумал.

- Врёшь как дышишь, - Яков Самуилович устало откинулся на спинку стула. – Что ты там меня только что спрашивал?

- Меня интересует ваша новая разработка, так называемый метод «сосуществования», - пояснил майор.

- А разве Сазонов тебе о нём не рассказывал?

- Так, только в общих чертах, но хотелось бы услышать мнение опытного специалиста.

- Технология довольно новая, - принялся с готовностью пояснять учёный, - ей всего лишь полгода…

- Подполковник сообщил, что вы даже успели провести какие-то полевые испытания.

- Можно и так сказать, - важно кивнул Зильбер и это его «можно и так сказать» Карелу сильно не понравилось.

- Избавлю тебя от нудных технических терминов и статистических подробностей, - продолжил учёный, - скажу только, что испытания прошли вполне успешно. Но нужно всегда учитывать что каждый отдельно взятый человек - своя отдельная вселенная. Как вы там с этим немцем вместе, в конце концов, уживётесь, я и сам толком не знаю. Вводить в заблуждение мне тебя незачем, риск велик, но когда было по-другому?

- Спасибо за откровенность, но хотелось всё-таки знать хотя бы в самых общих чертах, как всё это работает.

- Как всё работает? – переспросил Яков. – М-да, хороший вопрос. Ты вообще, майор, понимаешь, сколько народу занято в этом проекте? Сколько светлых голов занимаются исключительно твоим случаем?

- Ума не приложу, - честно признался Карел, - но думаю много.

- То-то, - Зильбер торжественно потряс над головою пухлым блокнотом. – Как я тебе, извини, полному дилетанту, всё объясню, если сам не особо в курсе отдельных моментов. Ведь многие мои коллеги в целях безопасности работают над определённым исследованием, не всегда зная, чем занимаются остальные. Впрочем, ладно, попытаюсь тебе растолковать так сказать самые азы…

Яков Самуилович снова поправил съехавшие на кончик носа очки и, вздохнув, принялся объяснять:

- Перво-наперво тебе следует уяснить, что всё, начиная от момента «перехода» и заканчивая окончательной фазой «адаптации», будет сильно отличаться от твоих прошлых «переселений».

- Это я уже понял, - кисло усмехнулся майор.

- Вот и отлично. Метод «сосуществования» базируется на двух основных базовых принципах. Первое, сознание «донора» на этот раз полностью не выключается, второе – ты будешь иметь полный доступ к любым слоям его памяти. А это признай немаловажно, так как тебе нельзя выдать себя даже через самую незначительную ошибку. Ты должен выглядеть, действовать и говорить совершенно естественно. Именно потому, что сознание немца не будет полностью «заглушено», тебя не смогут почуять ни псионики СС, ни их адские собаки.

Карел молча слушал. Если всё будет именно так, как говорит учёный, то новой технологии действительно нет цены. Зильбер тем временем продолжил свои довольно пространные рассуждения явно стараясь не говорить больше того что было разрешено начальством.

- Но вместе с тем у нас возникают и определённые сложности. Скажем, мы не можем перебросить твоё сознание из Москвы в Германию напрямую. Аурическое тело нужного нам нациста заблокировано. Здесь требуется только ближний контакт. Поэтому сначала тебя швырнут в обычного оперативного «донора», ну а после, когда схватят нужного человека, уже пересадят на постоянное место жительства.

- Так его ещё требуется отловить?

Учёный небрежно отмахнулся:

- Это проблемы берлинского отделения нейроразведки. Возможно, тебе предложат поучаствовать в этой увлекательной охоте, кто его знает.

- Да, - согласился майор, - неплохо было бы слегка разогреться перед главным боем.

- Ты только представь, какие перед нами открываются возможности, - продолжал разглагольствовать Яков Самуилович, постукивая кончиком острого карандаша по крышке лабораторного стола. – Ты сможешь совершенно неограниченно черпать знания врага. Глубоко законспирированная иерархия, секретные операции, оккультные тайны, всё будет лежать перед тобой, как на ладони. Ты вторгнешься в святая святых Третьего Рейха.

- Да с этим-то всё уже понятно, - Карел аккуратно массировал виски, в очередной раз почувствовав лёгкий приступ уже привычной мигрени. – Меня больше интересует насколько безопасно будет всё это провернуть? Не случится ли повреждение моей психики скажем по возвращении в родное тело?

Зильбер тяжело вздохнул:

- Вероятность повреждения твоей психики на любом этапе задания примерно пятьдесят на пятьдесят.

Карел озадаченно поглядел на специалиста.

- Что-то уж слишком круто как по мне…

- Во всяком случае я ответил тебе абсолютно честно…

***

Оставшуюся часть дня Валдек мог слегка передохнуть и даже был отпущен из секретной лаборатории домой. Голова больше не болела, хотя он был уверен, что после многочисленных тестов мигрень неминуемо вернётся. Учёные утверждали, что это следствие многочисленных «переселений», когда число таких скачков переваливало за два десятка, начинались проблемы со здоровьем. Но Карел никогда не слышал от прочих оперативников, чтобы кто-то из них жаловался на головные боли. Возможно у других побочка проявляла себя несколько иным образом. Такие личные моменты мало кто с готовностью разглашал. Особой дружбы между нейроразведчиками не водилось. Люди это были по большей части скрытные, подозрительные и очень нервные. Случаи неизлечимого повреждения психики, конечно, бывали, но как правило это являлось следствием неисправностей довольно чувствительного оборудования для «переселения».

Дома майор попытался немного поспать, но поспать не вышло, потому что как только он с блаженством растянулся на кушетке, заложив руки за голову, зазвонил телефон. По внутренним ощущениям звонок был вполне обычным. Может ошиблись номером?

Валдек нехотя поднялся с кровати и, подойдя к тумбе под зеркалом, снял тяжёлую холодную трубку.

- Алло!

- Это Ворон, - хрипло и как-то обречённо донеслось сквозь трещащие помехи. Так, наверное, мог бы звонить осуждённый грешник из кипящего котла преисподней.

- Что случилось? – сразу же напрягся Карел, почувствовав неладное.

- Собираешься в дальний рейд?

- Откуда у тебя мой телефонный номер?

- Достать не проблема.

- Его могут прослушивать.

- Да, наверняка прослушивают, - усмехнулся Ворон. – Но я звоню по особой линии. Она защищена.

- Так вот откуда этот странный фон в трубке…

- Ну а ты как думал?

- Чего ты от меня хочешь? Ты же знаешь что по внутренним правилам отдела перед новым рейдом нам нельзя общаться с другими оперативниками.

- Да знаю я, знаю, - раздражённо донеслось сквозь помехи. – Но мне важно выяснить что ты видел в той психиатрической клинике?

- Так вот ты о чём…

- Ты там хоть был?

- Вроде как был?

- Что это ещё за «вроде как»? Говори точно, был или нет?

- Был. Но ни хрена толком не помню.

- Как это? – тут же насторожился Ворон. – Тебе там память что ли почистили?

- Скорее всего, да…

В трубке повисло тягостное молчание. Ворон по всей видимости медленно переваривал только что полученную информацию.

- Это очень плохо, - наконец выдал он свой вердикт. – Я и не думал что всё настолько серьёзно. Значит это один из возможных центров.

- Каких ещё центров? Что ты там несёшь? Не надо говорить со мной загадками, говори нормальным человеческим языком. Зачем ты послал меня туда? Ведь в клинике не было Риты, так ведь?

- Верно. Не было, - нехотя признался Ворон.

- Так зачем был нужен весь этот цирк?

- Я хотел чтобы ты сам во всём убедился…

- Убедился в чём?

- В том что в Шестнадцатом Отделе слегка заигрались. Они тестируют свежие наработки Аненербе, завладев несколькими древними артефактами. Поначалу только осторожно изучали, но с недавнего времени пробуют подчинить их, чтобы направить эту энергию в свою пользу. Это плохо закончится. Причём для всех.

- Начальство знает? – быстро спросил Карел, нервно сжимая вспотевшей рукой ставшую скользкой трубку.

- Не все, - ответил Ворон. – Но часть завязла в этом уже по уши и упорно покрывают опасные исследования. Кто это конкретно я не знаю, но пытаюсь выяснить. Нельзя подчинить себе силы чёрной свастики, мы можем использовать только то, что осеняет своим очищающим светом Красная Звезда. Её энергия иная и возможно где-то слабее и с ней сложнее работать, но зато она даёт полную защиту и безопасность. Свастика же может только губить, пуская в расход всех подряд. Неужели им там наверху это непонятно?

- Извини, я действительно ничем не могу тебе помочь. Но я определённо там был и что-то точно видел. Видимо то, что не для всех. Мог бы ведь и не выйти оттуда живым…

- Они бы не посмели тебя тронуть, - быстро проговорил Ворон.- Ты слишком ценный кадр в отделе. Тебя все знают. Именно поэтому я и послал тебя туда, ибо был уверен что именно ты вернешься из клиники живым. Но вот память… об этом я как-то не подумал. Я бы многое отдал сейчас чтобы узнать, что же ты там всё-таки увидел…

- Больше не используй меня втёмную. Хорошо?

- Да ладно, не кипятись ты так. Ведь всё это для общего благого дела.

- Я не участвую в твоих играх.

- Поздно. Уже участвуешь причём по полной. Назад дороги нет.

- Где Рита?

- Где-то в Москве. Зачем она тебе сейчас когда на кону слишком многое. Твоя грядущая вылазка очень важна. Будь осторожен и постарайся выяснить как можно больше информации про то, что сейчас происходит в Аненербе. Возможно у тебя даже получиться выйти на наших недоумков пытающихся подёргать за протуберанцы чёрное солнце.

- Откуда ты знаешь что меня внедряют именно в Аненербе?

- Знаю и всё. Или тебе выдать все мои источники информации? Я не один такой. Нас много. Тех кому не безразлично то, что сейчас происходит. Мы коммунисты и патриоты и безропотно положим жизни ради победы над заклятым врагом. Но внутренний враг сейчас страшнее внешнего и именно к нему мы будем ещё беспощадней, чем к нацистам.

- Предатели в Шестнадцатом Отделе? – не веря своим ушам переспросил Валдек. – Ты именно на это мне сейчас тут намекаешь?

- Нет, - жёстко отрезал Ворон. – Это было бы слишком просто. Никаких предателей, но есть нечто намного более опасное, чем обычные предатели…

- Снова загадки…

- Других ответов для тебя у меня сейчас нет, майор…

- Ладно. Уговорил. Я тоже сыграю в эту игру. Что конкретно от меня требуется?

- Выжить. Любой ценой. И вернуться в Москву.

- Полагаешь, это может быть миссия в один конец?

- Вполне. Ты стал задавать начальству слишком много лишних вопросов и без спроса лезть в их дела, а значит ты опасен. Любовный треугольник с этой твоей Ритой намного более серьезен, чем обычная романтическая история на фоне долгой войны.

- Любовный треугольник? – недоуменно переспросил майор. – О чём это ты? Я не понимаю?

- Тот немец… офицер СС, который помог тебе спасти Риту из концлагеря. Он влюбился в неё. Или ты думаешь он просто так отпустил заключённую прислушавшись к внезапному душевному порыву необъяснимого благородства? Он тоже наверняка будет искать эту женщину и не успокоится, пока не найдёт…

- Ну для этого Третьему Рейху нужно будет взять штурмом Москву, - усмехнулся Валдек. – Полагаю что в ближайшее время это вряд ли произойдёт.

- Нельзя недооценивать коварство могущественного врага, - устало прошелестел в трубке Ворон. – Может он специально отпустил её с некой неизвестной нам и крайне опасной для нас целью. Или ты полагаешь Риту просто так спрятало НКВД после её возвращения в Москву? Они тоже что-то подозревают. Знать бы ещё чем она так важна. Со всей это странной историей явно что-то не ладно.

Майор крепко задумался с каждой минутой всё больше и больше мрачнея. Почему он раньше не подумал об этом? Почему Ворон оказался намного сообразительнее чем он?

- Защита линии слабеет, - едва слышно донеслось сквозь фонящий телефонный эфир. – Я обязательно ещё свяжусь с тобой… если смогу… Будь осторожен, брат. Сейчас на карту поставлено абсолютно всё. Помни об этом каждую минуту…

И связь прервалась тоскливыми похожими на крики умирающей птицы гудками. Валдек вернул ставшую неимоверно тяжёлой трубку на телефонный аппарат. Затем вытер ладонью взмокший лоб. Нестерпимо захотелось выпить чего-нибудь крепкого, но в доме как назло не было даже капли алкоголя.

Маленькие невидимые свёрла слегка коснулись висков, готовясь впиться уже всерьёз. Карел мысленно выругался.

- Ну здравствуй, старая подруга… - вслух произнёс он приветствуя начинающуюся мигрень.

***

На следующий день были проведены и, так называемые, предварительные пробы. С согласия майора его сознание было аккуратно подселено в одного из сотрудников лаборатории. Понятно, что эта «переброска» значительно отличалась от той, что будет проведена уже в Германии, но, тем не менее, общая схема должна была быть схожей. Установку вроде как использовали стандартную, правда, с несколько иной настройкой электрических полей.

Молодого сотрудника звали Андреем. Он вызвался добровольцем, о чём сразу же слегка пожалел, как только Карел оказался внутри его сознания. Мужчина забыл о том, что его память открытая книга для опытного нейроразведчика. Но майор вёл себя достаточно корректно, не желая черпать больше, чем необходимо.

Ощущения действительно здорово отличались от всех предыдущих «переселений». «Донор» управлялся просто превосходно, все его движения были как родные. Такие детали, как походка, особенности речи, определённые индивидуальные жесты, полностью сохранялись не слетая как обычно с подменой на новые. Все происходило совершенно естественно. Карел подавал импульс, и команда тут же исполнялась. Исполнялась так, как и должна исполняться у обычного человека пользующегося своим родным телом.

Чужак внутри «донора» был невидим. Это был самый настоящий научный прорыв. Раньше, во время стандартных «переселений», жесты, мимика, походка и речь «донора» менялись, совпадая с особенностями личности того или иного разведчика. Внешне один и тот же человек здорово менялся и близкие ему люди легко могли заподозрить внезапную подмену. Сейчас же этой проблемы не существовало.

Майор уверено прошёлся по лаборатории, остановился рядом с прозрачной ТИЭР-ванной, в которой безвольно плавало его родное тело. Атлетически сложённый русоволосый мужчина казался странно чужим. Больше всего он сейчас напоминал свежего утопленника. Бледное тело было сплошь опутано разноцветными проводами. На лице резиновая кислородная маска.

- Ну как вы там, всё в порядке? – спросил Яков Зильбер, приветливо подмигивая Карелу.

Прочие учёные с интересом глядели на удивительный симбиоз двух человеческих сознаний настолько крепкий, что отныне нельзя было даже при помощи особых приборов отличить одно сознание от другого.

- Как ощущения, ты хорошо меня слышишь, Валдек? – продолжал расспрашивать Яков Самуилович.

- Пока всё в порядке, - чужим голосом ответил майор. - Ощущения такое, будто внутри моего живота поселился маленький разумный брат-близнец…

Сотрудники лаборатории дружно рассмеялись.

«Чёртовы юмористы», - подумал Карел и тут же услышал в ответ.

«Уж извините, товарищ майор, такая у них работа. Беззаботную улыбку можно очень редко увидеть на этих, как правило, всегда напряженных лицах».

Голос явно звучал прямо у него в голове, но всё равно оставалось странное чувство, будто он доносится откуда-то из области живота, словно заблудившаяся в чужом желудке эфемерная душа.

«А так это вы, Андрей? - мысленно догадался Карел. - Ну и как у вас дела, не нравится, наверное, что я в вас этак бесцеремонно копаюсь?».

«Да ладно вам, товарищ майор, я же добровольно на это всё согласился. В конце месяца наверняка даже премию выпишут, так что мы, можно сказать, немного друг другу помогли».

«Смотри, от меня ничего не утаишь», - мысленно рассмеялся Карел, а вслух произнёс:

- Товарищи учёные, считаю своим долгом сообщить, что я могу сейчас свободно общаться со своим «донором» чего раньше никогда не было. Так и должно быть?

- Ну разумеется, - подтвердил Зильбер. – Правда, при следующем «переселении» этот эффект наверняка слегка ослабнет.

- Постойте, - насторожился Карел, - а этот ваш, так называемый, приглушённый «донор», он, случайно, не сможет подслушивать и мои мысли также хорошо, как я подслушиваю его?

- Обратная нервно-психическая связь абсолютно исключена, - ответил один из сотрудников, - мы заранее это предусмотрели. При всём желании «донор» не сможет прочесть ваши мысли и память. Внутренний же диалог вполне возможен, но глубокое зондирование памяти нейроразведчика исключено.

Майору всё больше и больше нравилось новое переселение, сейчас он чувствовал себя почти всесильным. Раньше он носил чужую удобную оболочку, сейчас же одевал мастерски подогнанный под себя великолепный костюм от лучшего в мире портного.

Карел осторожно подковырнул сознание «донора».

«Эй, вы всё ещё здесь? - обеспокоено произнёс притихший мысленный сосед. - Майор, почему вы вдруг замолчали?».

Изучающий чужую память Карел вовремя остановился. Этот человек что-то тщательно скрывал. Майор не стал погружаться в его сознание слишком глубоко, но кое-что он всё-таки успел «увидеть». Это была какая-то тайна связанная с семьей. Мужчина имел репрессированного брата и сильно из-за этого переживал. Сомнительно что об этом не знали в Шестнадцатом Отделе, но пятно на биографии пестрело солидное. Скорее всего полезность данного учёного резко превышала возможные риски связанные с его мутным прошлым.

Валдек с пониманием относился к предвоенным глобальным чисткам. Благодаря им удалось устоять в первые дни войны. Вычистить, к сожалению, получилось далеко не всех предателей. Относительно успешно справились только с высшим командным составом. Звенья рангом ниже вычистить не успели, благодаря чему бездарно сдавались целые куски фронта, саботировалось снабжение и общая координация войск да и много чего ещё. Специально брошенные под открытым небом самолёты без прикрытия зенитчиков подставлялись под фашистские бомбы.

Удержались тогда чудом. Проблема была в том, что в годы гражданской войны погибла большая часть самых верных своему делу коммунистов. Был истреблён цвет большевиков спасших страну после страшных социальных потрясений. Руководству в этой ситуации пришлось иметь дело с бывшими троцкистами отличными организаторами и государственниками. Большевистские кадры были выбиты и замещены врагами. Временный, но очень опасный союз, который вполне мог аукнуться в будущем. Да, были, конечно, и перегибы. Фальшивые доносы и досадные ошибки, оборачивающиеся человеческими трагедиями. Но время стремительно уходило и на кону стоял вопрос выживания всей русской цивилизации. «Лес рубят – щепки летят!». Эта пословица в те страшные годы обрела более глубинный смысл. Щепки не выживали, но выжила целая страна и её великий народ – носитель православного света способный противостоять поднявшемуся из глубин средневековой древности чудовищному злу.

***

Утром пятнадцатого января четырёхмоторный Фокке-Вульф Fw-200 как обычно проходил стандартный технический осмотр перед очередным вылетом. Предстоял перелёт в Растенбург. В последнее время Гитлер часто летал именно на этой машине, имевшей гордое имя «Кондор». Самолёт действительно чем-то отдалённо напоминал эту величественную птицу, наверняка именно по этой причине он и привлек фюрера. Обычно достаточно крупная машина использовалась Люфтваффе как бомбардировщик и самолёт дальней разведки, но для Гитлера была выпущена особая персональная модификация.

Управлять самолётом предстояло как всегда Гансу Бауру, личному пилоту фюрера. Одновременно с аэродромными техниками у воздушной машины работали офицеры СС из Аненербе. Два опытных псионика внимательно следили за копошащимися под кожухами двигателей механиками. Прочие офицеры тщательнейшим образом проверяли салон при помощи собак. Собаки безошибочно могли почуять любую замаскированную взрывчатку.

С самолётом всё было в порядке. Двухчасовой осмотр не выявил никаких аномалий. Технически «Кондор» был готов к полёту в любую минуту…

Лейтенант Фабиан фон Шлабрендорф прибыл на аэродром чуть раньше фюрера. Фабиан здорово нервничал. Хуже всего, если у самолёта, по-прежнему, крутятся проклятые псы. Но как оказалось, он зря волновался. Собак уже увели. У «Кондора» прогуливались лишь эсэсовцы из Аненербе, причём двое из них были псионики. Особые знаки отличия в петлицах (серебряные мечи перевязанные похожей на восьмёрку лентой) не вызывали никаких сомнений.

Под одеждой лейтенанта в специально пришитом кармане покоилась плоская красно-коричневая бутылка бренди Torres Jaime. Если его вдруг захотят обыскать, то особо не удивятся, ибо бутылку следовало передать фюреру за проигранный спор. Фабиан зря волновался и по поводу псов-ищеек. Собак всегда уводили перед появлением Гитлера, ибо по слухам они весьма агрессивно с недавнего времени реагировали на близкое присутствие фюрера. Даже его любимая овчарка по кличке Блонди содержалась теперь отдельно.

Ожидая на краю аэродрома приезда лидера нации, лейтенант меланхолично размышлял о том, почему бы ему его просто не застрелить на месте из табельного оружия. Такая возможность теоретически была. Во внутреннем кармане армейского кителя лежала важная депеша с восточного фронта, которую фон Шлабрендорф должен был лично передать секретарю Гитлера. Депешей его снабдили в Абвере, и она отнюдь не была какой-нибудь фальшивкой, самая настоящая сводка последних не очень утешительных новостей с фронта.

Однако обдумывая вариант быстрого убийства, лейтенант постепенно пришёл к выводу, что выстрелить ему наверняка не дадут. Личный псионик Гитлера Тиль Хёниц наверняка успеет почувствовать исходящую от убийцы опасность за несколько секунд до рокового выстрела. Вариант с пистолетом был слишком рискован и непредсказуем. Оставалось уповать на бомбу, мощности которой должно было хватить, дабы разрушить большую часть самолёта.

Однако с самого начала всё пошло несколько не по плану. Гитлер прибыл на аэродром не в одиннадцать часов утра, а значительно позже, в двенадцать тридцать. В сопровождении немногочисленной свиты фюрер выбрался из персональной машины, поспешно направившись к ожидающему на взлётной полосе самолёту. Дежурившие на аэродроме эсэсовцы фон Шлабрендорфа к Гитлеру не пустили и лишь после короткой, но ожесточённой перебранки всё-таки решились доложить о лейтенанте одному из адъютантов фюрера.

Фабиан нетерпеливо смотрел на вращающиеся винты самолёта. «Кондор» улетал, а бомба, по-прежнему, покоилась у него в кармане. Через минуту от ревущего самолёта к нему подбежал высокий молодой вервольф из личной охраны Гитлера.

- Что там у вас? – прокричал он, придерживая фуражку.

Сквозь нарастающий гул лейтенант едва смог его расслышать.

- Секретный пакет лично фюреру и бутылка отличного бренди. Вы можете их ему лично передать?

Вервольф нервно оглянулся на устроившего вокруг себя настоящую бурю самолёт.

- Поднимайтесь на борт…

Такой поворот событий не был предусмотрен заговорщиками, но Фабиан безропотно подчинился. К счастью, вервольф не заметил, как было бледно лицо лейтенанта, когда они оба бежали к ревущему Фокке-Вульфу. Их беспрепятственно пропустили на борт. Дверь плотно закрылась и «Кондор» начал медленный разгон. Внутренний интерьер самолёта был роскошен. Дорогая деревянная обшивка, шёлковые шторы, удобные кожаные кресла, резные панели из слоновой кости. Фабиана усадили недалеко от двери, после чего эсэсовцы доложили о нём в главный отсек салона, где непосредственно и располагался фюрер со свитой.

Какое-то время ничего не происходило. Самолет благополучно набирал высоту, двигатели размерено гудели и смерть казалась чем-то бесконечно далеким, словно едва различимое облако в иссиня ярком зимнем небе, приветливо заглядывающем в прямоугольный иллюминатор могучей воздушной машины. Лейтенанту не верилось, что ему придётся сегодня умереть.

Всё пошло не так, как было задумано изначально, а значит в ход событий вмешались незримые, доселе молчавшие силы. По замыслу заговорщиков он должен был передать бомбу одному из адъютантов и быстро уйти, сославшись на неотложные дела. Фабиан просто неподвижно смотрел в иллюминатор, стараясь ни о чём больше не думать и, особенно о жене и маленьком сыне оставшихся в Мюнхене. Что с ними теперь будет? Хотя в том месиве, в которое очень скоро превратится огромный самолёт, вряд ли удастся установить, что именно он пронёс на борт взрывное устройство.

Через пару минут к фон Шлабрендорфу вышел Тиль Хёниц. Личный псионик фюрера был высок и бледен как труп, но на его неприятном, неподвижном, будто отлитом из фарфора лице выделялись огромные живые глаза с крупными тёмными зрачками, заглядывать в которые всегда было крайне неприятно. Лейтенант поспешно отвёл взгляд, стараясь смотреть строго перед собой и думать о чём-нибудь совершенно нейтральном. Он даже попробовал напевать про себя немецкий гимн «Deutschlandlied», хотя и понимал, что читать чужие мысли Хёниц точно не способен. Времени оставалось совсем немного, часовой механизм бомбы был запущен заранее ещё на земле. До взрыва оставалось каких-то жалких несколько минут. Фабиана охватила лёгкая паника. Кнопки отмены детонации в бомбе не было предусмотрено. Лоб и ладони покрылись испариной, но кажется личный псионик Гитлера не обратил на это особого внимания посчитав что такова реакция молодого обер-лейтенанта на его эффектное появление.

- У вас имеется некий секретный пакет для фюрера? - наконец нарушил короткое молчание Хёниц, бесцеремонно и с некоторой насмешкой разглядывая оцепеневшего от страха фон Шлабрендорфа.

- Срочная депеша с фронта от генерала Эрвина Роммеля, - подтвердил лейтенант. – Доложите обо мне фюреру.

Хёниц коротко кивнул и, немного помедлив, вернулся в главный салон.

«Сейчас это произойдёт» - нервно подумал Фабиан, сжимая вспотевшие чуть дрожащие руки в кулаки. К горлу подкатила тошнота, зрение слегка помутилось, неприятно покалывающее онемение побежало от шеи к запястьям. Закружилась голова, но Фабиан всё-таки взял себя в руки не позволив случиться позорному обмороку. Проклятая бутылка под одеждой буквально «прожигала» тело. Он словно чувствовал каждую секунду неумолимо приближающейся смерти. Маленькая пружина хитрого устройства медленно разжималась, подбираясь к детонатору.

Лейтенанта ни на секунду не оставляли без присмотра, в кресле напротив ровно выпрямив спину сидел тот самый вервольф, который сопровождал его к самолёту.

- Офицер, вам плохо? – участливо спросил он. – Может принести воды?

- Не переношу любые перелёты, - с трудом выдавил сквозь зубы Шлабрендорф дрожащий рукой снимая запотевшие очки.

- Люфтваффе явно не для вас, - попытался пошутить вервольф. – Но вы наверняка приносите огромную пользу Третьему Рейху в других не менее важных родах войск. Вы ведь, если я не ошибаюсь, адъютант генерала Хеннинга фон Трескова? Так принести вам воды?

- Спасибо. Не надо. Сейчас отпустит. Уже почти…

Дверь, ведущая в салон, снова открылась и на пороге возник личный адъютант Гитлера.

- Ну что там у вас? – с нетерпением спросил он. – Давайте скорее, через несколько минут мы садимся.

Этих нескольких минут у них уже не было. Стараясь внешне оставаться спокойным, Фабиан передал адъютанту запечатанный пакет.

«Скорее бы уже…» - мысленно простонал фон Шлабрендорф и тут же отчётливо представил, как его разрывает взрывом на мелкие куски. Как огненный сжигающий всё на своём пути шар зарождается прямо под его одеждой, как лопается тонкая плоть, как испаряется закипевшая кровь, ломаются кости и рвутся сухожилия, обуглившееся мясо пузырится и чернеет оставляя после себя вместо живого мыслящего человека нелепую бесформенную тряпичную куклу.

Это было уже слишком. Желудок яростно взбунтовался.

- Извините, где здесь у вас туалет?

- Идёмте, - вервольф услужливо встал со своего места, указывая в хвост самолёта.

- Надо умыться, - смущённо оправдываясь, добавил Фабиан, снимая кожаное пальто и кладя его на кресло. – Я почти уже пришёл в себя.

Затем он ловко подсунул под пальто плоскую жгущую бок бутылку с готовой взорваться в любую секунду бомбой. Вервольф, похоже, так ничего и не заметил. Действия лейтенанта выглядели вполне естественно, ибо в салоне самолёта было достаточно жарко. Охранник фюрера провёл Фабиана в хвостовую часть Фокке-Вульфа, где располагалась тесная кабинка одного из туалетов. Захлопнув дверь, офицер дрожащими пальцами попытался запереть её изнутри и лишь нервно рассмеялся потому что крохотная блестящая защёлка предательски выскальзывали из его онемевших пальцев. Кого он пытался сейчас обмануть? Саму смерть? Но ведь её нельзя обмануть? Никогда не получается сделать это. Не желавшая навсегда исчезать жалкая душонка упорно цеплялась за ускользающую реальность, во всю глотку вопя лишь одно короткое слово: «Жить!».

Лейтенант достал из-под одежды маленький серебряный крест и, поцеловав его, быстро перекрестился и в этот самый момент бомба сдетонировала. Он ошибочно полагал, что смерть наступит мгновенно, но этого к его ужасу не произошло. Время замедлилось. Хлипкая дверца туалета сама собой провалилась куда-то вниз и Фабиан узрел перед собой совершенно фантасмагорическую картину.

Самолёт разваливался на куски прямо в воздухе, всё падая и падая в разверзшуюся бездонную пропасть. Рёв ветра, и неистовое грохотание лопающейся обшивки оглушали. Крутились лопасти отпадающих двигателей. Связками по две штуки кувыркались в воздухе кожаные кресла.

«Почему он так медленно падает?» – с недоумением думал лейтенант, мёртвой хваткой вцепившись в деревянную переборку туалетного отсека, который по совершенно необъяснимой причине пока не распался на составные части. Происходящее противоречило здравому смыслу.

Из серой, разрываемой на части воющими ветрами воздушной бездны вдруг выскользнуло судорожно извивающееся чёрное блестящее щупальце с двойным рядом белёсых присосок. Проткнув насквозь распадающийся на куски самолёт, оно принялось с остервенением шарить в крутящихся в воздухе обломках. Вот кошмарное щупальце, наконец, нашло то, что искало. Среди бесформенных кусков тёмно-зелёной обшивки промелькнула человеческая фигура, обвитая судорожно сокращающейся живой субстанцией. Человек промелькнул лишь на несколько мгновений и тут же исчез в заворачивающемся в воронку сером тумане.

Со временем творилось что-то противоестественное. Но вот оно, наконец, сдвинулась с мёртвой точки, и обломки самолёта продолжили своё стремительное падение. Странный смерч сотканный из облаков исчез, но время всё ещё не восстановило свой привычный ход. Зачарованный невиданным зрелищем лейтенант всё смотрел и смотрел на один из вращающихся трёхлопастных винтов, отвалившихся от одного из четырех двигателей. Казалось, двигатели обрели отдельную от погибающей воздушной машины жизнь, продолжая исправно работать, хотя топливопроводы были разорваны.

Время всё ускорялось. Фабиан уже мог различить приближающуюся сквозь бреши в облаках тёмную землю. И тут кто-то крепко схватил его за плечи. От неожиданности лейтенант закричал. Чьи-то крепкие руки легко выдернули его из всё быстрее и быстрее несущихся к земле обломков. Мгновение и вот он уже летит сквозь облака отдельно от самолёта…

Наверное, Шлабрендорф потерял на пару минут сознание, потому что очнулся он лишь тогда, когда его ноги мягко коснулись промерзшей земли. Крепкая хватка за плечами тут же ослабла. Рухнув на колени, лейтенант резко обернулся, успев рассмотреть спасшего его человека.

Хотя нет, не человека потому что за спиной устремившейся в небо белоснежной фигуры раскрылись огромные белые крылья.

Глава 8 Схватка

У Карела всё не шли из головы слова Ворона о Рите. Чем она так важна для Шестнадцатого Отдела? Почему немцы так легко её отпустили? Может попросту не знали, кто именно к ним случайно попал. Или всё-таки неслучайно? Что если эта женщина представляет серьёзную опасность для всех кто её окружает? Поэтому ей и позволили беспрепятственно сбежать прямо в Россию. Ведь коварство нацистских спецслужб недооценивать нельзя. Работать они умеют и делают это очень хорошо. Немецкая дотошность, помноженная на идеальную исполнительность, всегда давала наивысший результат.

Опытный оперативник что-то явно почуял, но, по всей видимости, и сам не знал, с чем именно столкнулся. Ещё чего доброго примет решение о ликвидации «опасного объекта». С него станется. Не в состоянии логически решить сложную задачу, он может просто обрезать все концы, путём устранения возможной угрозы. Разрубить гордиев узел мечом ведь тоже своего рода решение. Своего рода «Бритва Оккама». Самый простой вариант действий из всех. Валдек не мог этого допустить. Если перед ним вдруг станет выбор Рита или Ворон, он примет решение не в пользу давнего сослуживца. И рука не дрогнет, потому что майор чувствовал, что должен оберегать эту женщину любой ценой, даже ценой собственной жизни. Но как её оберегать, когда не знаешь где она находится и чем так важна?

Карел вспомнил одну жуткую историю с похищенными у немцев чертежами новой секретной ракеты. Проект назывался «Наковальня богов» и предполагал создание баллистической ракеты огромной мощности и дальности способной даже выйти на околоземную орбиту. Разумеется такой разработкой не могла не заинтересоваться советская разведка, хотя этот проект и выглядел абсолютно фантастичным. Настораживало то, что секретную нацистскую разработку курировало само Аненербе. «Наследие Предков» никогда раньше не было замечено в подобных делах. Научные технические изыскания лежали вне их компетенции и тут вдруг такой поворот. Разведка стала буквально рыть носом землю в конце концов задействовав Шестнадцатый Отдел. Нейроразведчикам удалось внедриться в нескольких немецких инженеров следствием чего стало похищение секретных чертежей новой ракеты оказавшейся отнюдь не фантастическим мифом.

Но вот дальше началась настоящая чертовщина. Все кто в той или иной степени пытался изучить эти бумаги, умирали при очень странных обстоятельствах. Даже одного беглого взгляда на замысловатые чертежи с пометками на немецком языке сделанными готическим шрифтом было достаточно, чтобы вынести себе страшный приговор. Кто-то задохнулся во сне, кого-то убил оторвавшийся тромб, кто-то совершил внезапное самоубийство. Так погибло несколько учёных из Шестнадцатого Отдела и один опытный конструктор из засекреченного военного НИИ. Когда, наконец, стало ясно что с этими бумагами что-то неладно, умерло по крайней мере семеро опытных специалистов.

Без сомнения это была хитрая диверсия Аненербе. Магическая смертельная защита, наложенная на возможно фальшивые военные чертежи. Во всяком случае их подлинность так и не удалось установить. Опасные бумаги были уничтожены и само дело закрыто и засекречено, но осадок поле этого остался очень неприятный. А что если таинственная история с Ритой примерно такого же рода? Мина замедленного действия. Туго скрученная до поры до времени спусковая пружина, ждущая определённого момента разжаться. И что делать в такой ситуации абсолютно непонятно. Откуда ждать неожиданный удар? Кого и ради чего защищать?

Из Москвы по логике вещей следовало убрать сейчас не самого Карела, а именно Риту. Но руководство Шестнадцатого Отдела делало абсолютно противоположное. Вместо того чтобы купировать возможную опасность, они упорно её игнорировали убирая из города того, кто должен был оберегать вырванную из лап нацистских изуверов женщину. А что если именно для этого они и убирают Валдека из Москвы? Чтобы физически устранить Риту? Нет. Что-то здесь не сходится. Она явно нужна отделу живой и невредимой. Тогда что же? Снова решили изучить опасный вражеский артефакт? Артефакт в виде живого человека. Возможно ли такое? Ведь именно про это намекал ему по телефону Ворон. Голова шла кругом от всех этих загадок и недоговорённостей, а время стремительно уходило.

Единственная драгоценность, которой всё-время так не хватало.

***

Весть о покушении на Гитлера не стала для Карела какой-то шокирующей неожиданностью. Что-то подобное должно было произойти. Оно назревало витая в воздухе, словно тёмная грозовая туча. Понятно, что немцы всё сразу же засекретили, но с недавнего времени советская нейроразведка могла беспрепятственно добывать практически любую стратегически важную информацию, причём в кратчайшие сроки. Исключением оставались ревностно оберегаемые адептами Аненарбе оккультные тайны. Тут пробиться нейроразведчикам было практически невозможно. У сотрудников «Наследия предков» имелась особая защита, природа которой до сих пор оставалась невыясненной, но грядущий рейд Валдека должен был решить и эту проблему.

Разведка донесла, что в личный самолёт фюрера была благополучно подложена мощная бомба. Неизвестные заговорщики вызывали искреннее восхищение. Как им удалось обойти феноменальную охрану лидера нации, оставалось загадкой. Фюрера оберегали покруче тайн пресловутого Аненербе. Но в любой, даже самой совершенной защите, всегда существует незаметная лазейка, ибо всего предусмотреть просто невозможно. Тем более следовало учитывать и то, что заговорщики наверняка принадлежали к высшей элите Третьего Рейха, иначе им никогда бы не удалось подобраться к бесноватому австрийцу так близко.

Чем именно закончилось покушение, было пока что не ясно. Однако сам факт покушения говорил о многом. В Германии всё-таки сформировались здоровые силы, способные остановить войну, а это означало только одно – потусторонняя тьма ещё не успела поглотить абсолютно всех без исключения, а значит её скорость не так уж и высока.

Сообщение о покушении на Гитлера взбудоражило Шестнадцатый Отдел НКВД. Сверху снова пошли многочисленные директивы, требовавшие как можно скорее начать проведение намеченной операции. Карела планировали перебросить в Германию старым способом. Майор переселялся в обыкновенного оперативного «донора», после чего ждал, пока местное отделение нейроразведки выследит намеченную жертву. Вся операция ещё двадцать раз могла сорваться. Множество не просчитываемых факторов держали весь проект на тонком, готовом лопнуть в любую минуту волоске.

Во время финальной лихорадочной подготовки Карела лишили всякой свободы. Скорее всего, это делалось умышлено. На поиски Риты совсем не оставалось времени. Но думать о ней ему запретить, конечно же, не могли. Агент Ворон настойчиво избегал любых встреч. Пожалуй, это было самое верное решение в текущей ситуации, потому что за ними наверняка тщательно следили. Ворон обещал выйти на связь когда сможет. Что ж значит следует просто набраться терпения и подождать.

Операция под кодовым названием «Ярлунг» (по имени древней царской династии Тибета) стартовала двадцатого января 1944 года. Карела подробно проинструктировали, повторили все основные тесты и лишь затем решили ввести ему в вену особый стартовый наркоз.

Тело разведчика лежало на широком операционном столе. Как только он отключится, техники перевезут его в полностью изолированное помещение, где установлена модифицированная ТИЭР-ванна с новыми многоканальными выходами крайне чувствительных двухсторонних нейроретрансляторов. Эта новая ванна была специально сконструирована для проведения экспериментальной операции. Тело будет погружено в недавно изобретённый «проводниковый» гель-раствор и два десятка гениальных голов на протяжении нескольких месяцев будут неусыпно следить за всеми показаниями, контролирующих организм разведчика приборов.

***

В поле зрения майора возник улыбающийся Яков Зильбер. В руке учёный держал небольшой шприц и выглядел при этом подозрительно жизнерадостным.

- Тебе, небось, большую премию пообещали? – поинтересовался Карел, меланхолично наблюдая как стоящая слева от операционного стола хорошенькая медсестра, привязывает его левую руку к блестящему металлическому поручню.

- Ага, сталинскую, - тут же подтвердил Яков Самуилович. - Ну, а ежели вообще тебя замучаем, так ленинскую дадут всему отделению, как пить дать…

- Карьеристы, - грустно констатировал майор, косясь на замешкавшуюся медсестру.

Девушка в ответ виновато улыбнулась.

- Так, герой, расслабься…

Яков быстро сделал укол.

- Препарат на этой раз несколько иной, так сразу не подействует.

- Что ж так?

- А тебе нравится мгновенно вырубаться? Ведь это всегда огромный шок для нервной системы. Новое же зелье постепенно усыпляет разные отделы мозга. Я бы сравнил этот эффект с гаснущими одна за другой эклектическими гирляндами на новогодней ёлке.

Карел спокойно лежал, безмятежно глядя в белоснежный потолок операционной.

- Ну что, уже действует? – нетерпеливо поинтересовался учёный. – Ты чувствуешь какие-нибудь изменения?

- Не а…

- Ничего-ничего, сейчас подействует ты, главное, мышцы не напрягай и думай о чём-нибудь отвлечённом…

Неожиданно завертевшийся волчком потолок стал стремительно уходить куда-то вверх, будто некто гигантский открыл огромной рукой квадратную картонную коробку, внутри которой находилась операционная. Вместо потолка возникло яркое синее небо с белыми облаками, холодный ветер агрессивно хлестанул по операционному столу, роняя на Карела шелестящие осенние листья. Десятки жёлтых бабочек запорхали вокруг в странном противоестественном танце. Листья всё падали. Ветер щедро забрасывал их в помещение сквозь отсутствующий потолок. В воздухе судорожно заметались какие-то подхваченные сквозняком бумаги, люди же неподвижно застыли каждый на своём месте, словно вылепленные из воска невероятно реалистичные фигуры. А осенние листья уже покрыли весь пол и продолжали всё пребывать. Это был самый настоящий жёлтый потоп. Вот их уровень достиг края операционного стола угрожая заполнить всё помещение. Валдек резко дёрнулся, но хорошенькая медсестра привязала его на совесть и не только за запястья, но и за лодыжки.

«Какого чёрта происходит?» - в лёгкой панике мысленно закричал Карел, потому что голосовые связки ему не подчинялись. Он уже не видел своих рук погребённых под многочисленными листьями. Мгновение и пахнущие сладковатой сыростью перегноя лепестки покрыли всё его лицо. Это было самое настоящее погребение заживо. Майор в последний раз дернулся, задыхаясь и вдруг увидел над собой знакомый белый потолок. Хотя нет, этот потолок не был ему знаком, он оказался более низким и с квадратными вентиляционными решетками по углам. Вместо круглого многоглазого, словно Аргус, операционного светильника над Валдеком нависала старинная бронзовая люстра, да и ложе было куда удобней жесткого больничного стола, мягкое и просторное.

- Добро пожаловать в Тысячелетний Рейх, камераден!

Карел приподнялся на диване в поисках владельца странного голоса. В небольшой ярко освещенной комнате находились двое. Высокий широкоплечий мужчина сорока лет и хрупкая молодая девушка в элегантном светло-зелёном пальто.

- Дирк Бэккер, - мужчина протянул майору руку, - оперативный псевдоним Паромщик.

- Грета Швайгер, - представилась девушка, - оперативный псевдоним Клото.

Пожав сухую и горячую руку Бэккера, Карел недоверчиво посмотрел на девушку.

- Но вы же оба вроде как не «доноры»?

- А как вы это определили?

- Мы безошибочно распознаём друг друга.

- Вы совершено правы, - подтвердил мужчина, - я и Грета из местной ячейки сопротивления. Нас осталось совсем мало, всего семь человек, остальные сгинули в гестапо. Я полагал, что вас заранее предупредят, что именно мы вас и встретим.

Итак, кажется он в Берлине, наверняка в особой конспиративной квартире для вновь прибывших. Что ж для начала весьма неплохо. Хотя в Москве его могли бы и проинструктировать, что встречающие будут из местных.

Майор встал с удобного обшитого парчой дивана и, подойдя к висящему на стене зеркалу, внимательно в него вгляделся. Эту ритуальную процедуру он проделывал каждый раз после очередного «переселения».

- Да вы что? – возмутился Карел, ощупывая густо заросший седой бородой подбородок. – Это наверно такая шутка?

Из зеркала на него смотрел седовласый, низкорослый, злобный старик с окладистой профессорской бородой. Майор запоздало обратил внимание на то, что «донор» ко всему ещё и слегка близорук.

- Мы подбирали вам подходящее тело в большой спешке, - начал оправдываться Бэккер. – Большинство «доноров» занято сейчас слежкой за офицером «СС» из Аненербе, в которого вы вскоре вселитесь. Но не беспокойтесь, в этом теле вы пробудете не больше суток.

- Пожалуйста, возьмите, - девушка протянула Карелу изящное пенсне.

Майор поморщился, но пенсне всё-таки надел. Грета была по-своему привлекательна, маленькая остроносая брюнетка с причёской как у Эдит Пиаф. Вот только эта её хрупкость… страшно подумать, что с ней сделают в гестапо, если сегодняшняя явка будет провалена.

- Вы слишком все рискуете, - посчитал своим долгом строго предупредить Карел. – На вашем месте должны быть опытные нейроразведчики. Если сюда нагрянет группа захвата, вам даже некуда будет сбежать.

- Повторюсь… Все нейроразведчики на задании, - сухо сообщил Бэккер. – Следят за целью. Уже практически составлена схема его каждодневных передвижений по городу.

- Ну хорошо, - майор быстро обшарил внутренние карманы шерстяного жилета. – Выдайте мне какое-нибудь оружие.

- Но согласно инструкциям…

- К чёрту инструкции…

Грета безропотно извлекла из сумочки маленький бельгийский пистолет «Клеман».

- Нет, вы меня неправильно поняли, мне нужно НАСТОЯЩЕЕ оружие, - раздражённо поморщился Валдек. - Дирк, отдайте мне свой пистолет. У вас же он наверняка есть?

Бэккер подчинился и, вытащив из-за пояса тяжёлый массивный револьвер, передал его майору.

- Теперь слушайте меня внимательно, - Карел приблизился к окну и, слегка отодвинув штору, выглянул на улицу. – Если что случится, держитесь рядом со мной и ни в коем случае не суйтесь под пули…

На улице на первый взгляд всё было в порядке. Типичный воскресный берлинский вечер. Маленький газетный киоск, бакалейная лавка, спешащие по своим неведомым делам вечно озабоченные прохожие, среди которых преобладали по большей части военные. Время от времени под домом проезжали автомобили, послушно замирая на перекрёстке у ярко горящего светофора. На фасаде дома напротив вяло колыхался на холодном ветру алый нацистский штандарт с чёрной свастикой в белом круге. С гулом проехал двухъярусный автобус с патриотической рекламой на бортах: исполинского роста немецкий солдат закалывал пикой извивающуюся еврейскую гадину. «Stets die Reinheit der deutschen Rasse bewahrend» - гласила надпись чуть ниже.

Столицу Германии практически не бомбили. Стараниями «Аненербе» над Берлином удалось установить надёжную магическую защиту. В кратчайшие сроки в особых исторических частях города были возведены четыре сорокаметровых зиккурата напоминающих ацтекские теокалли, после чего пилоты вражеских бомбардировщиков рискнувших залететь в пределы столицы Третьего Рейха сходили с ума. Правда время от времени союзники применяли планирующие бомбы, но их ухитрялись сбивать постоянно дежурившие в небе ассы люфтваффе…

- Вы всё хорошо уяснили? – уточнил Валдек, выщёлкивая вбок барабан револьвера и проверяя патроны.

Бэккер с Гретой дружно кивнули.

- Сегодня вы сделали две серьёзные ошибки, - майор быстро вернул барабан пистолета на место, удовлетворённо отмечая, что все пули серебряные. – Во-первых, вам не следовало ждать меня непосредственно в квартире, во-вторых, нужно было заранее побеспокоиться о нескольких путях отхода.

Члены местной ячейки сопротивления мрачно молчали.

- Кто куратор берлинской части операции?

- Вернер Дойер.

- Это, по всей видимости, имя его «донора». Какой оперативный псевдоним у данного агента?

- Кречет.

«Что ж, - подумал Карел, - теперь меня вообще ничего не удивляет. Умники в Москве совсем заигрались с этой своей спешкой, назначив руководителем операции юного стажёра».

Выразить вслух своё глубокое наблюдение майор так и не успел, потому что в следующую секунду входная дверь резко отлетела в сторону и из чёрного проёма прямо на Валдека прыгнул огромный черногривый вервольф.

Карел среагировал мгновенно, посылая первую пулю точно в центр оскалившейся багровой пасти.

***

Заговорщики собрались вечером пятнадцатого января в том же самом католическом храме, что и в прошлый раз. Фридрих Ридель не спал третьи сутки. Все ждали фон Штауффенберга, ибо никто толком ничего не знал. Пресса молчала, пропаганда безмолвствовала, словно наступил короткий штиль перед разрушительной бурей и это понимали все.

- Пастор не мельтешите, - Хельмут Мольтке раздражённо смотрел на Бонхёффера нервно раскладывающего святые защитные реликвии.

- Если покушение провалилось, нам уже ничто не поможет…

Пастор оскорблено поджал губы, демонстративно не желая вступать в очередную перепалку.

Полковник Клаус фон Штауффенберг появился в храме божьем ближе к полуночи.

- Господа, извините за задержку, - сняв фуражку, полковник мрачно оглядел присутствующих своим единственным глазом, - я задержался вынужденно, провожал до границы Шлабрендорфа.

- Говори, удалось? – нервно спросил Фридрих.

- Бомба была благополучно пронесена на борт самолёта и успешно взорвана. «Кондор» разбился, но фюрер остался жив.

В наступившей паузе заговорщики медленно осознавали, ЧТО именно произошло. Это была катастрофа.

- Гитлер летел на другом самолёте? – первым оправившись от шока, предположил Мольтке. – Наверное, он воспользовался пятьдесят вторым Юнкерсом с запасного аэродрома?

- Нет, - отрицательно покачал головой фон Штауффенберг. – В момент взрыва фюрер находился на борту самолёта и это абсолютно точная и несколько раз проверенная информация.

- Тогда мы не понимаем…

- Я тоже ничего не понимаю, - полковник вымучено улыбнулся, - наверное, все мы просто одновременно сошли с ума…

Отец Альфред схватился за священный крест, Бонхёффер принялся молиться, быстро осеняя себя крестным знамением.

- Нечистый оказался сильнее, - громко возвестил иезуит. – А ведь я вас предупреждал, обычное оружие здесь бессильно.

- Да что уже спорить, - фон Штауффенберг махнул здоровой рукой. – Мы поставлены перед фактом. Покушение провалилось. Столько усилий, средств, нервов и времени… и всё впустую…

- И что с нами теперь будет? – испуганно пробормотал Фридрих.

- Об этом не беспокойтесь. Покушение разрабатывал лично я, никаких хвостов не осталось. Всё сработано чисто: не имён, не зацепок. Но вы всё равно будьте крайне осторожны, гестапо уже начало масштабные проверки и чистки. Кое-кто лишится насиженного места, но всё, в конце концов, свалят на вездесущую советскую разведку.

- А вы точно уверены, что Гитлер выжил?

- Абсолютно точно. Мне сказал об этом сегодня сам Канарис. Адмирал лично видел фюрера в полном здравии и прекрасном расположении духа на утреннем совещании генштаба. Похоже покушение ничуть его не огорчило и даже кажется, придало новые силы.

- Сын Вельзевула! – отец Альфред несколько раз осенил себя серебряным крестом.

- А что говорит сам исполнитель, ну тот лейтенант, который пронёс на борт «Фокке-Вульфа» взрывное устройство?

- Фабиан рассказывает странные вещи… - фон Штауффенберг колебался, а стоит ли вообще об этом говорить. – Он сильно изменился после попытки покушения…

- Секундочку, полковник, - граф Мольтке резко оживился, - извольте подробно объяснить нам, что именно случилось с вашим лейтенантом?

Штауффенберг грустно вздохнул:

- Да ничего особенного с ним не произошло. Он сказал мне, что без особых проблем поднялся на борт готовящегося к отлёту самолёта, оставил в салоне бомбу, после чего ушёл.

- А вы успели ему сообщить, что покушение не удалось?

- Да, я предупредил его об этом, но он, как ни странно, вовсе не огорчился, а лишь заметил, что у нас рано или поздно всё равно всё получится, потому что на нашей стороне сам Господь Бог.

- Он именно так вам и сказал? – уточнил отец Альфред.

- Я передаю его слова абсолютно дословно, - подтвердил полковник. – Знаете, он говорил так, словно… словно человек, узревший некую важнейшую для себя истину. Я раньше никогда не видел такого фанатичного блеска в глазах…

- Вашего лейтенанта наверняка будут искать, - Фридрих задумчиво глядел на висящее на стене деревянное распятие. – Полагаю, его многие видели на аэродроме…

- Я это продумал, - фон Штауффенберг слегка усмехнулся. – Он уже на пути в Цюрих с деньгами и новыми документами, да и внешне его будет теперь очень нелегко узнать…

На последние слова полковника внимание обратил, пожалуй, один только Ридель.

- Господи, да он просто не мог выжить, - внезапно истерично закричал Гизевиус. – Как, объясните мне, КАК фюрер мог остаться в живых, если самолёт разорвало на куски прямо в воздухе?!!

- Обломки, как и фрагменты тел, по-прежнему собирают, - сообщил фон Штауффенберг. - Куски самолёта расшвыряло по огромной территории. Две речки, болото, холмистая местность, поиски всех улик могут затянуться на целый месяц.

- Боже мой, что же это выходит… - всё не унимался Гизевиус, - получается, нам нет смысла с ним бороться. Его нельзя убить, он бессмертен, неуязвим, теперь не стоит даже и пытаться. В конечном счете, нас уничтожат, а он, по-прежнему, будет жить, оскверняя своим сатанинским смрадом смертельно раненую Германию…

- Ханс, прекратите истерику! – резко оборвал коллегу Мольтке. – Мы все находимся в одинаковом положении, но истошно орёте сейчас только вы один…

- Гитлера можно убить, я в этом твёрдо уверен, - полковник решительно оглядел присутствующих. – Никакой он не бессмертный, а такой же человек как и мы с вами. И я готов лично сделать это…

Ответом ему было напряжённое молчание.

Чуть позже, когда все стали потихоньку расходиться, Фридрих всё-таки задержал фон Штауффенберга и, отведя в сторону, тихо спросил:

- Кажется, вы обмолвились, что лейтенант Шлабрендорф изменился внешне так что его теперь трудно узнать. Что вы тогда имели в виду?

- А вы весьма наблюдательны, Ридель, - полковник не спеша надел фуражку, затем с трудом натянул зубами кожаную перчатку на здоровую левую руку и нехотя добавил. – Отныне он старик…

***

Оборотень издох в прыжке, не успев достать намеченную жертву. Брызги крови обильно оросили паркетный пол. Мохнатая туша откатилась в дальний угол и там навеки замерла в нелепой скрюченной позе. Из предсмертно оскаливавшейся пасти вытекала багровая пена.

- Быстро на пол! – крикнул Карел, опрокидывая журнальный столик.

Бэккер с Гретой подчинились.

Майор лишь мельком глянул на валяющийся в углу комнаты труп вервольфа. Момент обратного превращения он пропустил. Вместо волка там уже лежал мёртвый обнажённый мужчина с прострелянной головой. Вокруг трупа белел свежий иней, порождённый схлопнувшейся червоточиной.

Оставалось ещё пять пуль.

Похоже, нападавшие не рассчитывали встретить ожесточённое сопротивление. Второго волка Карел застрелил прямо в дверном проёме, не позволив оборотню заскочить в помещение. Затем в бой вступили обычные эсэсовцы. Автоматные очереди прошили журнальный столик насквозь, вспарывая правое плечо боевого старика. Но боли не было, так как нервная система элитного «донора» была заблокирована заранее.

«А этот пожилой профессор, однако, весьма хорош, - с удовлетворением отметил Валдек, принимая у подползшего Бэккера серебряные патроны. – Отличные реакции, многим молодым фору даст».

Тело действительно слушалось великолепно и было как следует натренированно. Всё-таки элитных оперативных «доноров» в большинстве своём готовили как раз для интенсивного боя. А обманчиво безобидная внешность была здесь только на руку.

- Дирк, прикройте девушку.

Бэккер быстро кивнул.

- Как только побегу, сразу за мной и не отставать, понятно?

Стрельба внезапно прекратилась. Шпионов решили взять живьём. Оставляя за собой длинный дымный хвост, в комнату влетела газовая граната. Майор резко вскочил на ноги и, выстрелив наугад в дверной проем, отбросил ногой вертящуюся на полу волчком железку.

- Не дышать…

Эсэсовцы в коридоре не ожидали, что жертвы начнут прорываться. Сразу трём фашистам это фатальное заблуждение стоило жизней. Упавший на пол Валдек застрелил их из положения лёжа пачкая пол кровоточащим плечом. Пули точно ложились в цель. Три выстрела, три упавших тела. А как только Карел завладел трофейным автоматом, ставки в игре на выживание резко поднялись.

- Вот ваш револьвер, Дирк, перезарядите! Я отвлеку их, а вы с Гретой уходите.

- Но…

- Внизу наверняка всё перекрыто, так что пробивайтесь на крышу, там через несколько минут мы и встретимся… если будем ещё живы…

- Но у нас внизу припаркована машина…

- Забудьте о ней, вперёд…

Беглецы разделились. Майор подобрал с пола ещё один «шмайсер» повесив его на левое плечо, затем заметил рядом с мертвым нацистом газовую гранату. Карел мгновенно вырвал чеку, швыряя тёмно-зелёный цилиндр на лестницу, по которой уже поднимались солдаты. Конечно, это их не остановит, но дымовая завеса не помешает. Дав очередь прямо в центр удушливого дыма, майор побежал следом за скрывшимися в глубине гостиницы агентами, которых ему теперь предстояло выручать.

Добравшись до конца длинного коридора, Карел заметил небольшое окно. Присев на одно колено прямо на зелёной ковровой дорожке Валдек начертил смоченным в собственной крови пальцем замысловатый символ: три кельтских скрещённых лунных серпа и дингир обозначающий имя могущественного шумерского божества. Затем майор произнёс короткую фразу на забытом древнем языке и разбил прикладом окно.

Холодный ветер несколько остудил его пыл. Но он всё рассчитал верно, потому что слева от окна располагалась пожарная лестница. Достаточно стандартная планировка для подобного типа зданий. Забравшись на узкий подоконник и оставляя на нём кровавые отпечатки, Карел ловко перебрался на ржавую лестницу и тут же начал восхождение вверх. Из разбитого окна по нему уже стреляли.

Майор усмехнулся.

В этот самый момент один из преследователей опрометчиво наступил на центр нарисованного на ковровой дорожке кровавого знака. Здание содрогнулось. Посыпалась штукатурка. Лопнув полетел вниз кусок оторвавшегося водостока. На верхних этажах со звоном вылетели стёкла. Но Карел был уже на крыше.

Понятно, что он не видел того, что происходило в коридоре рядом с выбитым окном, но отчётливо мог себе это представить. Как только немецкий солдат переступил «Печать Тиамат», здание ожило. Полы верхних этажей, став хрупкими, начали с грохотом проваливаться, стены в коридорах лопались покрываясь огромными трещинами, все помещения стала заполнять неистово ревущая морская вода. Освобождённые древней печатью силы собирали свой кровавый урожай. Майору сейчас было глубоко плевать, кто ещё угодил в смертельную магическую ловушку, времени для благополучного бегства оставалось всё меньше и меньше. Истошные крики эсэсовцев были слышны даже здесь на крыше.

Впереди за каменной трубой возникло едва уловимое движение. Блеснул ствол револьвера. Майор предостерегающе вскинул над головой руку.

- Бэккер, не стреляйте, это я, Карел.

Дирк бесшумно вышел из тени, за его спиной маячил маленький силуэт перепуганной Греты.

- Оба в порядке? Отлично.

Карел быстро осмотрел крыши ближайших домов. Вариантов отхода было несколько. Хоть в этом да повезло. А ещё повезло, что нацисты не устроили на крыше полагающуюся засаду. Кто-то у них за это серьёзно ответит.

- Что там происходит? Это вы устроили землетрясение?

- Я всего лишь воспользовался теми древними силами, которыми пользуются адепты Аненербе.

Здание снова ощутимо содрогнулось, находиться на покатой крыше становилось опасно.

- Внизу нас ждёт машина, - снова счёл нужным напомнить Бэккер. – Если нам удастся выбраться незамеченными из подъезда ближайшего дома…

- Нет, этот вариант отпадает. Там наверняка нас ждут эсэсовцы. Вон видите то тёмное здание, которое граничит с гостиницей.

- Да, это городская библиотека имени Филиппа Боулера, - кивнул Дирк, - Кажется мы вполне сможем перебраться туда по соседним крышам.

- Значит так и поступим, - Карел с некоторым сомнением посмотрел на хрупкую Грету, - боюсь, милая фройляйн, вам придётся сегодня немного попрыгать…

Девушка была не против.

Глава 9 «Грааль Мафусаила»

А тьма всё росла. Её скорость нарастала под давлением гравитации невероятной силы. И это была не просто тьма. Это была сама расширяющаяся вселенная. Постоянно растущая и ненасытная. Жадно пожирающая зыбкий свет. Хотя почему именно свет? Быть может само пространство? Пустоту? Что находится за пределами этой вечной непостижимой тьмы? И какова её плотность? Способен ли её прорезать гигантский нож протуберанца от умирающей звезды?

Вселенная расширялась, а значит росла и тьма. Ведь тьма это то, что наполняло саму вселенную, этого непостижимого бесконечного, вечно голодного монстра. А яркие звёзды всего лишь сквозные пулевые ранения, а планеты давно затянувшиеся боевые шрамы. И время, словно застоявшаяся в дряблых венах густая окаменевшая кровь…

Время и есть тьма. Так однажды решил для себя Карел. Если бы время можно было как-нибудь увидеть, то именно так оно бы и выглядело. Беспробудная вязкая давящая чернота. Скорость времени была постоянна, но иногда казалось что оно убыстряется либо наоборот замирает. Кто управлял им? Ну уж точно не сам человек.

Вселенская тьма и время были неразрывно связаны. И поняв природу и смысл этой связи можно было ответить на вечный неразрешимый вопрос – для чего это всё? Время, вселенная, жизнь, человек… В чём же смысл этого безумного бега сквозь кипящий хаос.

В 1931-ом году возникла теория большого взрыва. Бельгийский физик Жорж Леметр придумал на основе теоретической информации о ядерном взрыве концепцию «первобытного атома», который однажды взорвался, породив целую вселенную. А ещё Жорж Леметр был священником. Случайно ли такое совпадение? Конечно же, неслучайно, ведь Бог часто говорит устами верных слуг с неразумными творениями своими, но услышать и понять это слово Божье способны далеко не все.

А возможно ли так что время возникло одновременно с большим взрывом? Что если именно взрыв и породил его? Расширение. Вечное неумолимое движение вперёд. Заполнение собой первичной пустоты. Именно поэтому время невозможно повернуть вспять, как невозможно остановить скорость вселенской тьмы, как невозможно погасить импульс большого взрыва. Огромный вселенский детонатор, а всё остальное лишь осколки, шрапнель цивилизации, поражающие элементы непостижимо короткой человеческой жизни.

Что видит каждую секунду расширяющаяся вселенная перед собой? Куда она летит? Куда смотрит? Что существует прямо перед ней? Как это описать? Свет может беспощадно выжечь неподготовленные глаза. А может ли выжечь глаза сама тьма?

Время это первозданная тьма и одновременно большой взрыв. Вечный. Непостижимый. Без секретной ручки с надписью «стоп». Возможно что и Бог это время. Один из его ликов, сурово взирающих на дело рук своих. Время учит, время карает и время щадит. Просто нужно успеть попасть в его ритм, в этот удивительный поток, резонируя с самой вселенной и может только тогда Бог обратит на тебя свой бесконечно мудрый, усталый взгляд и… наконец, простит.

Скорость тьмы, времени и вселенной едины. Трудно сказать, насколько она равномерна, ибо она постоянно растет, но эта скорость ощутима только в самой наивысшей точке своего развития, там, где у тьмы есть своё лицо. И не всякий сможет найти в себе силы взглянуть в это лицо и выдержать испепеляющий всё живое ответный нечеловеческий взгляд…

***

Очередная конспиративная квартира майору решительно не понравилась. Во-первых, окраина Берлина, во-вторых, окна выходили на небольшой католический храм с плотно заколоченным входом и обгоревшими стенами. Кресты отсутствовали, что в принципе не удивляло. Зрелище было мрачным и довольно неприятным.

- Вас что-то не устраивает? – учтиво поинтересовалась Грета, тревожно переглядываясь с хмурым Бэккером.

- Меня не устраивает эта церковь под окнами. У неё очень тяжёлый некроэнергетический фон. Скорее всего её сожгли вместе с прихожанами.

- Но мы специально искали квартиру поблизости от святого места, в подобных местах ищейки Рейха, как правило, слепнут.

- Защита защитой, а вычислить эту квартиру всё-таки можно, - Карел внимательно изучил оконные рамы. – Как раз в подобных слепых для фашистских безбожников пятнах искать будут в первую очередь. В СС не дураки ведь сидят.

Форточки почему-то оказались забиты гвоздями намертво.

- Тем не менее, эта конспиративная квартира ещё ни разу не светилась, - устало проговорил Бэккер, меланхолично закуривая длинную сигарету.

- Ну хорошо, - сдался Карел, - в любом случае, если что то я смогу легко отсюда уйти. По широкому карнизу можно перебраться в любую из соседних квартир. Надо будет только разбить окно.

- А что это было прошлой ночью? – неожиданно спросила Грета. – Вы разнесли целое здание. Ведь там могли погибнуть простые люди, не имеющие отношения к спецслужбам Рейха.

- В Третьем Рейхе для меня нет невиновных, - сухо сообщил майор. – Каждый человек здесь непримиримый враг. Не борешься с нацистским режимом, значит ты его пассивно одобряешь. Каждый мёртвый немец это одна сохранённая жизнь русского человека. Такова моя философия и если вас что-то не устраивает это ваши проблемы. Кроме того если вы заметили я спасал ваши жизни. Не моя вина что место для моего прибытия было выбрано крайне неудачно, более того оно было заранее засвечено. Я бы на вашем месте поискал в рядах сопротивления предателя. Слить ту конспиративную точку могли только лишь изнутри.

В комнате повисла неловкая пауза.

- Сегодня утром я проезжал мимо городской библиотеки имени Филиппа Боулера, - наконец нарушил тягостное молчание Бэккер. – Здание напротив неё полностью разрушено. Пол улицы оцеплено. Я видел сотрудников Аненербе с собаками, кажется, там даже были псионики.

- Да, крысы сейчас ещё больше засуетятся, - кивнул Карел. – Шороха я там наделал немалого. Полагаю СС уже установило применение древней разрушительной магии. Это их озадачит и возможно пустит по ложному следу, поскольку советские нейроразведчики никогда не обращаются к подобным силам. Вы, надеюсь, слышали о таком оккультном обществе, как Туле?

- Разумеется, слышали, - Бэккер задумчиво выпустил к потолку струю густого сизого дыма. - Его тайным адептом был некогда сам Адольф Гитлер.

- Совершенно верно, эта тайная организация наряду с обществом «Вриль» положила начало самому Аненербе. Но в начале сороковых в «Наследии предков» произошел раскол. Гиммлер объявил Туле вне закона, уж слишком бойко те рвались к власти.

- Но почему вы вспомнили об этом именно сейчас? – удивилась Грета.

- Потому что вчера ночью я как раз использовал оккультные методы общества Туле. Гестапо будет временно дезориентировано. Всё-таки советую вам в начале февраля покинуть Германию. Окно возможностей для благополучного побега закроется примерно через неделю.

- Не знаю как Грета, - Бэккер нервно затушил сигарету в изящной хрустальной пепельнице, - а я в любом случае останусь… хотя бы в качестве будущего оперативного «донора».

- А вы уже прошли спецподготовку?

- Почти, надеюсь завершить её где-то к концу февраля, началу марта.

- Что ж, уважаю ваш выбор. Но учтите, будет непросто. Это как пустить на ночлег в свой дом незнакомого непредсказуемого жильца.

Во входной двери тихо щёлкнул замок. «Не гестапо, не их стиль» - тут же отметил про себя Карел, оставаясь внешне абсолютно спокойным. Входная дверь бесшумно открылась. Майор с интересом взглянул на гостей. В комнату вошли трое. Два офицера вермахта в светло-серой форме и плечистый бритоголовый крепыш в кожаном плаще.

- Здравствуй, Кречет, - безошибочно определил Карел, обращаясь к мрачному зверообразному верзиле похожему на одного из штурмовиков Эрнста Рёма.

Коллегу нейроразведчика он почувствовал ещё на лестничной клетке.

- И тебе привет, Валдек.

Кречет протянул огромную, словно экскаваторный ковш лапищу, майор пожал её и не без раздражения добавил:

- Могли бы как-то заранее предупредить о своём визите.

- И как? – Кречет удивлённо на него посмотрел. – В Берлине введён план-перехват. На каждом крупном перекрестке блокпосты. Проверяют все машины. Телефоны на прослушке. Все радиочастоты временно заглушены. На кой чёрт ты устроил это цирковое представление на той конспиративной точке? Не мог слиться по-тихому?

- По-тихому? – переспросил Карел. – Конечно, мог бы. Оставив два трупа. Вот как раз их.

Валдек кивнул в сторону Бэккера с Гретой о чём-то тихо переговаривающихся у занавешенного плотной шторой окна.

- Ты же знаешь что я не мог допустить чтобы их взяли живыми. Согласно инструкциям мне следовало их ликвидировать, если бы ситуация сделалась совсем уж безвыходной.

- Ладно. Проехали, - Кречет нервно покусывал губы. - Пойдем, наедине потолкуем…

Оставив остальных оперативников в гостиной, разведчики прошли на маленькую совершенно нежилую кухню.

- Где немецкую форму то взяли? – спросил Карел, имея в виду сопровождающих Кречета офицеров.

- Форма настоящая, документы тоже в порядке. Сняли с трупов вчера ночью проникнув на один армейских склад.

- Без потерь?

- На этот раз без. Повезло.

- Сколько уже здесь сидишь?

- В Берлине что ли?

- Ну а где же ещё?

- С сентября прошлого года намертво завис.

- Плотно вы, однако, работаете.

- Ну а ты что думал? Всю эту, так называемую, глубинную операцию разрабатывали с осени сорок первого, ну когда немцы на Москву табуном попёрли и стало ясно, что всё всерьёз и надолго. Помнишь, как десантная группа перевоплотившихся вервольфов чуть в ставку Сталина не проникла? Бойня была такая, что до сих пор кровь в жилах стынет. Вот с того самого дня Берия и создал Шестнадцатый Отдел НКВД, хотя подобная тайная служба существовала и раньше ещё при ОГПУ.

- А я, по-твоему, где в тридцатых годах работал? – усмехнулся майор. – Оставь свой экзаменационный экскурс в историю для сдачи университетского зачёта. Я сам ходячая история.

Помолчали. Карел задумчиво рассматривал мелкие цветочки на обоях. Кречета он недолюбливал и считал желторотым карьеристом-выскочкой. «Вечный стажер» так называли за спиной подобных оперативников. Приказы они исполняли хорошо, а вот с полезной инициативой и сообразительностью у таких всегда слегка туговато. Но у парня была одна уникальная способность – он мог идеально совмещаться с абсолютно любым «донором». Мало кто мог похвастаться подобным в Шестнадцатом Отделе.

- Ладно, что там с этим немцем?

- С каким именно немцем? Их здесь, знаешь ли, довольно много.

- Я про Дитера Хорста.

- Штурмбанфюрер практически у нас в кармане.

- Секундочку, - встрепенулся майор, - а как в этой квартире с внешней прослушкой?

- Снова обижаешь, старик, - Кречет смешно оттопырил нижнюю губу. – Здесь всё глухо как в танке, можешь сам убедиться, вон там, в уголке, под обоями…

И действительно рядом с кухонным умывальником часть обоев слегка отставала. Карел осторожно отвернул кусок плотной сухой бумаги, увидев под ним фрагмент замысловатой росписи в виде забавных пляшущих человечков. Все стены конспиративной квартиры были покрыты буквами древнего языка санскрита. Защитные заклинания были мощные, хотя большая их часть оказалась Валдеку незнакома.

- Ну что убедился, перестраховщик ты наш, - рассмеялся Кречет.

- Ты шибко не умничай, - слегка осадил стажёра майор. – Не забывай, что я старше тебе не только по возрасту, но и по званию…

- Это вон там, - Кречет неопределённо указал в сторону кухонного окна, - а здесь на конспиративной квартире я главный куратор всей операции и попрошу тебя об этом не забывать и считаться с моим мнением.

- Не забуду, - мрачно бросил Карел. – Так что там с нашим немцем, когда планируете его брать?

- Возможно, уже сегодня вечером.

- Что ещё за возможно?

- Да чёрт его знает, как там всё в итоге сложится. Он по понедельникам с театральной актрисой в один и тот же ресторан наведывается, ну в этот, как его… запамятовал название. Чаша такая библейская есть? В неё кровь распятого Христа собирали.

- Грааль, - быстро подсказал майор.

- Вот, точно, «Грааль Мафусаила» тот ресторан называется. Распорядок дня этого гада мы досконально изучили. Короче, где-то в восемнадцать ноль-ноль они туда поедут, после чего наш клиент примерно около семи вечера повезёт красивую фройляйн к ней домой, тут-то и возникает определённый момент непредсказуемой неожиданности.

- А если чуть конкретней?

- Мы не можем сказать точно, останется он у неё на ночь или нет.

- А что бывали случаи когда не оставался?

- Бывали… - Кречет сокрушённо хлопнул рукой по столу. – И нет ни чёткой схемы, ни закономерности. Месяц следили, так ничего и не поняли. То остаётся, то не остаётся… а иногда и вовсе в ресторане сидит до самого утра, а дама сама на такси к себе домой добирается.

- Что ж, с этим понятно, как планируете брать?

- «Оком Гора», - как нечто само собой разумеющееся ответил разведчик.

«Весьма находчиво» - подумал Карел, вспоминая, что при помощи этой самой секретной телепортационной установки спрятанной под самым носом у нацистов в Берлине его «выдернули» из опасной зоны, перенеся на окраину немецкой столицы. Тогда майор благополучно ушёл от смертельной погони в немалой степени благодаря опыту и оперативности коллег. Казалось, всё случилось с ним ещё только вчера, а не два с лишним месяца назад. Он всё отчётливо помнил: и заброшенный мрачный вокзал и длинный пахнущий машинным маслом железнодорожный состав везущий на фронт новые танки, и внезапный воздушный налёт, и глухой грохот зенитных орудий. Затем был лес, сырая земля под уклон, а потом его спасли, за мгновение переместив в безопасное место, где на шоссе уже ждала заранее высланная машина. Знать бы кто руководил той операцией. Но явно не Кречет, не его почерк.

- Сам придумал?

- Ты о чём? – наморщил лоб молодой нейроразведчик.

- Ну с использованием для захвата объекта «Ока Гора»?

- Не а, - с сожалением признался Кречет. – Из центра распоряжение пришло так, мол, и так разрешаем задействовать особое спецоборудование, в случае «засвета» устройство немедленно уничтожить…

- А как этот Дитер Хорст выглядит?

- На держи! - Кречет вытащил из кармана чёрно-белую фотокарточку. – Это вот твоё лицо на ближайшие несколько месяцев…

- Что-то на рейхсминистра Рудольфа Гесса уж больно похож, - удивился майор, принимая фото. – Вы что специально такой типаж внешности подбирали?

Нейроразведчик в ответ лишь небрежно пожал плечами:

- А тебе не всё ли равно, майор? Что ты такой вредный стал? То тебе не так, это тебе не этак…

- От хорошей жизни осерчал… - Карел внимательно вглядывался в фото своего будущего донора. - А как там обстоят дела на фронтах? За последние сутки ничего не изменилось?

- Изменилось, - мрачно подтвердил Кречет, - ещё как изменилось. Про недавнее покушение на бесноватого слыхал?

- Слыхал.

- Ну так вот, вчера немецкие войска по всем фронтам перешли в решительное контрнаступление. Не знаю связано ли это с недавним покушением, но факт на лицо. В бой введены невесть откуда взявшиеся отряды СС «Тотенхерц». На Россию они снова, конечно же, уже не попрут, кишка тонка. Но англичан с янки от границ Рейха слегка отбросят. Геббельс сегодня весь день трубит о пущенном в ход новом сокрушительном «оружии возмездия».

С этими словами разведчик подошёл к кухонному шкафу и включил стоящую на нём радиоточку. Из динамика тут же донеслись лающие звуки бодрой тевтонской речи.

- Слышишь, как надрывается?

Майор кивнул.

- То-то, и знаешь, что я тебе ещё скажу… - Кречет брезгливо выключил радио и зловещим шёпотом добавил. - Этих эсэсовцев, по слухам, невозможно убить. Ты можешь себе такое представить?

- Могу, - спокойно ответил Карел. – Я с ними уже сталкивался и эта новая проблема будет посерьёзней оборотней-вервольфов.

- Вервольфы элитный спецназ СС, - знающе заметил нейроразведчик. – А эти новые твари, судя по всему, что-то типа расходной штурмовой пехоты. Надо выяснить как именно можно их убить. Иначе быть большой беде…

***

Когда все, наконец, ушли и Валдек был предоставлен самому себе, он решил немного отдохнуть. До вечера оставалось ещё много времени, а пожилой «донор» всё-таки требовал серьёзной передышки. Обработав прострелянное плечо дезинфектором из найденной на конспиративной квартире аптечки, Карел сделал себе укол антибиотика и плотно перевязал рану стерильным бинтом. Затем прилёг на небольшую кушетку и смежил потяжелевшие веки, но сон как назло не шёл.

Наконец утратив всякую надежду спокойно заснуть, майор решительно встал с кушетки и, взяв со стола оставленный на всякий случай Кречетом «Экстренный оперативный набор», открыл жестяную коробку. Вытащил стеклянный шприц, выбрал нужный препарат. Нет, это было не снотворное. Только сумасшедший мог сейчас вколоть себе нечто подобное, когда каждую минуту тебя могут схватить. Карел ввёл себе слабенький расслабляющий препарат «Улыбка Ваджрадхары» из тех, что часто применяли в Шестнадцатом Отделе для стимулирования медитации.

Укол подействовал почти сразу же, погрузив нейроразведчика в лёгкую полудрёму. Он снова оказался в непонятном месте полном горячего золотого песка. Солнце устало клонилось к изнывающей от зноя земле. Прячущиеся весь день под горячими камнями змеи и скорпионы готовились отправиться на свою привычную вечернюю охоту. Казалось в этом мире ничего не менялось, а само время замерло, будто навеки замурованное в куске прозрачного янтаря. Мир, где время всегда стоит на месте. Мир вечного янтарного заката, где нельзя умереть и нельзя заново родиться. Мир бесконечного созерцания, где твои мысли текут так же медленно как слои сухого песка сдвигающиеся под порывами знойного самума.

Карел посмотрел на небо. В прошлый раз там кружила огромная птица - предвестница скорой беды, сейчас же синий купол был девственно чист. Майору казалось что он замурован внутри гигантских песочных часов. Весь без остатка песок пересыпался в нижнюю колбу и время умерло ровно до того самого момента пока незримая гигантская рука Бога снова не перевернёт часы вверх дном. Но невидимый Бог не спешил оживлять время, либо попросту забыл о нём. Что ему какие-то песочные часы, когда у него в запасе целая вечность?

Карел попробовал осмотреть себя. Одежда не изменилась, та же что и у дремлющего «донора», вот только тело было другое, родное. Рука ощупавшая лицо не обнаружила ни очков, ни густой профессорской бороды.

По щиколотки увязая в песке, майор попытался взобраться на ближайший холм. Вечерний ветер обвивал лёгкой прохладой, а песок под ногами был всё ещё тёплым, щедро нагретым за день жарким солнцем, повисшим сейчас в лёгкой нерешительности у самого горизонта.

С песчаного холма открывался довольно живописный вид. Барханы напоминали жёлтое безмолвное море, заснувшее крепким тысячелетним сном, море похоронившее в себе гигантского дракона и десятки древних цивилизаций. Ветер усилился, сделавшись прохладней. Его робкие прикосновения к разгорячённой коже имели какой-то потаённый смысл. Ветер словно звал куда-то вперёд настойчиво, но не грубо подталкивая в спину.

Майор подчинился, быстро перебежав на следующий песчаный холм который казался больше предыдущего. Застыв на его верхушке Карел с удивлением заметил длинноволосого человека сидевшего к нему спиной на крупном сером камне прямо посреди пустыни. Человек был одет в белую тунику галабею, а на его голове была повязана развевающаяся на ветру куфия перехваченная двумя тонкими серебристыми обручами.

Валдек хотел окликнуть удивительного незнакомца но, как и в прошлом своём сне, не смог выдавить из себя даже одного короткого слова. Казалось горло крепко сжала чья-то беспощадная твёрдая рука. Но вот странный человек обернулся. Какое удивительное лицо и… какое до боли знакомое. Он ведь видел его много раз… Но где именно? Этот полный глубокой мудрости, бесконечной скорби и вечного всепрощения взгляд. Эта безумная тяжесть принятого решения отдать свою жизнь за других. Это разрывающееся на части от любви к Отцу и повершим ему простым людям сердце. Сомнения и страх и непоколебимая решимость исполнить предначертанное.

Незнакомец улыбнулся и в этот самый момент майор, наконец, понял где именно он его видел и тут же проснулся. Но образ с позолоченной православной иконы ещё долго стоял у него перед глазами.

***

Карел очнулся от собственного крика. В комнате было тихо. Вечер беспрепятственно преодолел окно и, легко перебравшись через подоконник, воровато забрался в дом, деловито стирая черты окружающих предметов. Валдек взглянул на часы. Пол пятого утра. В пять за ним прибудет машина. Что ж он проснулся очень вовремя. Немного поколебавшись, разведчик вколол «донору» мышечный стимулятор и быстро одевшись, спустился на улицу, прихватив с собой изящную чёрную трость. В шляпе и длинном светло-коричневом пальто он здорово смахивал на университетского профессора факультета философии. Впрочем, останови его патруль, документы были бы в полном порядке.

Несмотря на январь на улице накрапывал дождь. Перейдя проезжую часть, майор остановился у заброшенного католического храма. Вблизи храм представлял собой довольно жуткое зрелище, словно здесь недавно резвились дьявольские бесы. Впрочем, бесы давно уже резвились, правда не здесь, а на Вильгельмштрассе, где располагалась Рейхканцелярия.

За спиной тихонько скрипнули рессоры. Карел обернулся. Дверца чёрного «Мерседеса» приоткрылась и из машины выглянул остроносый профиль фройляйн Греты.

- Герр Швайгер, нам уже пора…

В последний раз взглянув на храм, майор поспешно уселся на заднее сидение автомобиля. Что-то в этом храме его сильно заинтересовало, какая-то странная особенность, некое необъяснимое архитектурное несоответствие. Чуть позже он понял, в чём именно было дело. Заброшенный храм медленно и неумолимо день за днём, погружался в сырую землю.

За рулём сидел Бэккер, он даже не обернулся чтобы поприветствовать своего пассажира, сосредоточено следя за дорогой. Оперативник явно нервничал.

- Вы назвали меня своей собственной фамилией? - заметил Карел, обращаясь к сидящей справа от водителя Грете. - Или я ослышался?

- Нет, что вы, - улыбнулась девушка. - Просто по оперативной легенде вы мой отец…

- А Бэккер?

- Он мой жених.

- По легенде?

Грета смущённо промолчала.

- Ваш «донор» действительно её отец, - посчитал нужным сообщить Бэккер. – Мы решили на всякий случай перестраховаться.

«Странно, почему они ни сказали мне об этом сразу?» - удивился Карел, но вслух ничего не сказал.

Ещё он обострённым шестым чувством понял, что Бэккер сегодня умрёт. Говорить об этом Грете или нет? Ведь предсказанное будущее всё равно невозможно изменить. Валдек это проверял много раз. На собственном печальном опыте.

Какое-то время машина неспешно кружила по городу, вырисовывая на его карте замысловатые фигуры похожие на аккадскую письменность. Это требовалось для того, чтобы запутать возможных преследователей. Строго следуя заранее разработанной схеме, автомобиль был практически невидим в потоке прочих машин. Его объезжали, ему сигналили, но если спросить проехавшего мимо шофёра, что за машину он только что обогнал, и сколько в ней было пассажиров, тот ни за что не ответит точно. Он даже не вспомнит, что это было, грузовик или легковая малолитражка. Таинственная сила «Энлиля богов» действовала безотказно. Печать Баал-Хадада надёжно скрывала использовавших её от любопытного взгляда.

На улицах было полно народу. С недавнего времени на Берлин перестали падать даже английские планирующие бомбы. Немцы убрали из города ПВО, перебросив его на самые сложные участки фронта. Интересно что около месяца назад в столицу Третьего Рейха из Тибета прибыли некие «Зелёные братья» - буддийские монахи в форме офицеров СС и возможно эти два события были как-то между собой взаимосвязаны. Не исключено что гитлеровцам всё-таки удалось договориться о взаимопомощи с мифическими обитателями загадочной Шамбалы. Как раз это и предстояло выяснить Карелу во время своей новой секретной миссии.

***

Ресторан «Грааль Мафусаила» располагался почти в самом центре немецкой столицы. Сюда часто заглядывали офицеры СС и особенно эсэсовская элита. Здесь можно было встретить даже главу Аненербе Вольфрама Зиверса, а то и самого Генриха Гиммлера со всей своей зловещей свитой. Естественно, ресторан хорошо прикрывали. Каждый второй из обслуживающего персонала наверняка являлся скрытым псиоником, поэтому подходить слишком близко ко входу было опасно.

Машину остановили невдалеке, на противоположной стороне улицы. Отсюда сияющая огнями вывеска отлично просматривалась.

- Группа один уже на позиции, - сообщил Бэккер, кивая в сторону застывшего у цветочного киоска мебельного фургона с надписью на бортах «Beschläge und Komponenten für Möbel».

- А остальные?

Бэккер усмехнулся:

- Их вы не увидите даже при самом остром своём желании.

«А они отлично подготовились» - подумал Карел, действительно не чувствуя присутствия других нейроразведчиков.

- Я выйду прогуляюсь… - коротко бросила Грета и через минуту её острые каблучки звонко застучали по влажному тротуару в направлении похожего на блестящую ёлочную игрушку ресторана. Расслабленно откинувшись на спинку водительского кресла, Бэккер неспешно закурил.

- Вижу, я вам чем-то не нравлюсь, - внезапно произнёс он, выпуская дым в окно с опущенным стеклом. – Хотелось бы узнать, причину?

- Вы слабое звено в сегодняшней операции, - честно признался Карел. – Вы, Грета и, возможно, ещё кое-кто с кем я ещё незнаком. Но это нормально, я удивился бы, если было иначе.

- Пешки жертвуются ради ценного ферзя?

- Что-то вроде того, - сняв пенсне, майор принялся тщательно протирать стёкла концом махрового шарфа. – На самом деле мы все мелкие фигуры. Рука Бога небрежно смахнет нас с доски и никто даже не вспомнит наши имена.

- Да вы фаталист, дружище, - внезапно расхохотался Бэккер. – И немножко декадентский поэт.

- Ну спасибо вам, – усмехнулся Карел. – Никогда не думал о себе в таком необычном ключе…

- Вы тоже мне не нравитесь, - спокойно признался немец, стряхивая пепел в пепельницу на приборной доске автомобиля. – Ваша странная выходка во время недавней облавы… ведь там погибли гражданские люди. Я всё понимаю… сопутствующий ущерб то сё… лес рубят щепки летят… так, кажется, говорят у вас в России. Но подобная философия мне чужда. Мы должны защищать простых людей, а не убивать их. Да, многие из них оболванены мерзкой нацисткой пропагандой, но они все ещё не потеряны для Германии. Фюрер и Рейх не вечны, а люди останутся. Именно на простых людях и держится наша страна. Именно благодаря им она будет жить и после войны.

- Да вы патриот.

- Так всё и есть!

- Я уважаю ваше мнение и особенно ценно, на мой взгляд, то что вы патриот своей страны не являющийся членом НСДАП.

- Я коммунист.

- Даже так… я не знал. Что ж прошу у вас прощения за погибших гражданских сограждан, но ситуация была слишком серьёзной и я был просто обязан спасти вас с Гретой.

Помолчали. Бэккер докурил сигарету и стал зажигать новую, но вдруг дёрнулся всем телом и странно обмяк на сидении уткнув подбородок в грудь.

Карел вскочил со своего места и, перегнувшись через переднее сидение, попробовал на шее у оперативника пульс. Пульс был слабым. Нитевидным. Мужчина был без сознания. В следующую секунду майор почувствовал что в тело Бэккера кто-то вселился и этот кто-то был не советским нейроразветчиком, а явным чужаком.

Немец резко ожил, выхватывая из подмышечной кобуры пистолет. Валдек успел перехватить руку с оружием, отведя ствол в сторону и, навалившись всем своим немалым весом, принялся душить Бэккера правой рукой, пропустив её под его горло. Немец яростно захрипел вырываясь. На его губах выступила белая пена. В глазах у Карела потемнело, но хватки он не ослабил.

Бэккер нажал на спусковой крючок. Раздался выстрел. В машине запахло пороховой гарью. Но пуля к счастью вошла под приборную доску. Валдек зарычал и, делая над собой невероятное сверхусилие почувствовал как хрустнули позвонки в шее противника. Мгновение и Бэккер превратился в тряпичную куклу. С грохотом свалился на пол автомобиля выпавший из безвольно разжавшейся руки револьвер.

Карел с тревогой осмотрел улицу сквозь запотевшее окно автомобиля. К счастью никто из прохожих не обратил внимания на глухой выстрел в припаркованной у обочины машине, а если кто что и услышал, то наверняка решил что это хлопнула чья-то выхлопная труба.

Подобрав оружие и сунув его себе под одежду Валдек выбрался из машины, заметив вдалеке возвращающуюся Грету.

- Verdammte Scheiße! Was soll ich machen? – вслух совершенно машинально произнёс он.

Проходившая в этот самый момент мимо элегантная пожилая женщина с удивлением на него посмотрела. Тяжело облокотившись о капот автомобиля Карел нащупал в кармане накрахмаленный платок и тщательно вытер им взмокший лоб. Произошло нечто из ряда вон. Нечто совершенно невероятное и невозможное. Кто-то вселился в члена сопротивления воспользовавшись технологией Шестнадцатого Отдела. Вселился чужак не имеющий никакого отношения к секретной службе нейроразведки. Как такое вообще возможно? Кто это был? Кто ещё может обладать подобной технологией? Неужели сами немцы? Если так, то это катастрофа и всю операцию нужно срочно отменять.

«Нет, уже поздно сдавать назад, - обречённо подумал майор. – Будь что будет». А ещё он подумал о том, что только что хладнокровно придушил жениха Греты. Как он ей всё это сейчас объяснит? Тут же на какую-то долю секунды возникла безумная мысль ликвидировать и Грету. Так бы, наверное, поступил на его месте Ворон, чтобы не нарушать ход важнейшей операции. Но он не Ворон и никогда таким не станет.

Ухватив подошедшую Грету под локоть, майор быстро увлёк испуганную женщину в сторону от машины.

- Что случилось? Почему вы вышли из автомобиля?

Карел настойчиво уводил девушку всё дальше и дальше от припаркованного «Мерседеса».

- Что с Дирком? – истерично взвизгнула Грета.

По всей видимости она всё-таки успела заметить неестественно скрюченное тело на водительском сидении машины.

- Он мёртв.

Девушка охнула медленно оседая на мостовую, но майор вовремя подхватил её затащив в ближайшую телефонную будку и прислонил к стенке держа за шиворот пальто. Затем снял свободной рукой трубку, делая вид, что собирается набирать номер.

А из ресторана напротив уже выходил штурмбанфюрер Дитер Хорст.

Глава 10 Дитер Хорст

Январь-февраль 1944г.

Война открывала портал в ад обнажая самые мерзостные стороны человеческой натуры. Война кормила просыпающихся от глубокого сна тварей – жуткую свиту явившихся из тьмы древних кровожадных богов. Сон их прерывался, когда начиналась бойня. Запах пролитой во множестве человеческой крови пробуждал и тогда они выбирались из самых зловонных нор человеческого безумия материализуясь на поле боя в прожорливых монстров, которых можно было иногда увидеть за короткий миг до неминуемой гибели, когда приоткрывалась ледяная дверь между миром живых и миром мёртвых.

Массовый забой напоминал убийство скота на скотобойне и остановить этот кошмар было уже невозможно. Кровавый маховик яростно вращался перемалывая кости и плоть. Топливом и смазкой для его омерзительных деталей была человеческая кровь. Остановить бойню могло только одно – перенасыщение. Пожирающие людские души инфернальные сущности как губка впитывающие страх, горе и страдание рано или поздно перенасыщались и тогда наставал короткий мир. Но через столетие, а быть может даже и раньше тайные слуги этих ненасытных монстров снова одевали своих рабов в форму защитного цвета украшая чёрные петлицы свастикой и двумя кривыми молниями Siegrune, давали в руки оружие и гнали на убой. Слуги тонко чувствовали этот жуткий момент, когда спящие твари становились голодными. Они посылали им в пасти других, чтобы самим оставаться невредимыми. Чтобы продолжать свой гнусный род Каина, прячась за спинами фальшивых лидеров отравленных ложью наций. Такова была цена этого извечного предательства.

Самого чудовищного и самого прожорливого Левиафана за всю историю человечества побудил Третий Рейх. Этот древний выродок пролежал сотни лет погребённый глубоко в земле, скованный множеством охраняющих его уродливую тушу печатей. Именно к нему взывали адепты Аненербе. Именно его они кормили пролитой человеческой кровью. Но вопреки всем ожиданиям с каждым годом потусторонняя тварь становилась всё более и более ненасытной. Её аппетит рос и вскоре стало понятно, что рано или поздно эта древняя сущность сожрёт и своих слуг, после чего будет вынуждена заснуть на новые сотни лет, потому что без верных последователей она неспособна питаться.

Воззвание к древним героическим предкам заканчивалось сокрушительным фиаско. Ведь предки тоже пострадали от этой древней твари, заплатив страшную цену за её усыпление в далёком прошлом. Но на этот раз цена могла стать непомерно большой, а именно – физическое исчезновение всей немецкой нации. Мифические «Сумерки Богов» случившиеся наяву. Рагнарёк. Разбуженное хтоническое чудовище, тупой цепной пёс канувшей в небытие цивилизации и обезумевшие люди выпустившие этого монстра в мир живых. Вместо власти над миром и величия они получили только смерть и разрушение. Прошлое ни чему их не научило. Да и заглядывали они в него вовсе не для наглядных уроков, а для того чтобы найти там скрытую силу, очередное секретное оружие способное переломить ход всемирной бойни не понимая что этим самым они только льют бензин в яростно пылающий костёр давно спаливший дотла сидевших вокруг него сумасшедших. И выгореть этот костёр мог лишь тогда, когда пожрёт всю планету.

***

Братья Ридель встретились ранним зимним утром в маленьком уютном кафе «Eisvogel» расположенном на улице Унтер-ден-Линден невдалеке от Бранденбургских ворот. Оберштурмбанфюрер СС Гельмут Ридель как всегда приехал чуть раньше расположившись за самым дальним столиком под большим портретом фюрера нации изображённого в блистающих рыцарских доспехах. Гитлер на этом портрете выглядел довольно забавно, так как внешне мало походил на бесстрашного рыцаря из древнегерманских легенд. Уж скорее ему бы больше подошёл образ чернокнижника поднимающего заклинаниями из сырых могил смердящих мертвецов.

Дальний столик был огорожен с двух сторон двумя красочными ширмами с изображениями райских птиц. Более удобного места для тайной беседы было трудно себе и представить. Ожидая брата, Гельмут заказал себе чашечку кофе с круассанами и, развернув свежий выпуск газеты «Der Stürmer», принялся делать вид что с интересном её читает. В целом утреннее кафе выглядело довольно безобидным. Посетителей было немного и вряд ли среди них скрывались тайные агенты гестапо. Хотя стопроцентной уверенности дать, конечно же, никто не мог, поэтому Гельмут всё-таки по обыкновению слегка нервничал.

Большая статья в середине раскрытого наугад еженедельника красочно повествовала про очередное коварное изнасилование пожилым евреем несовершеннолетней немки. Гельмут тихо выругался и, закрыв газету, отложил её в сторону. В этот самый момент в кафе зашёл слегка запыхавшийся Фридрих. Заметив брата за дальним столиком, он приветливо помахал ему рукой. Затем повесив на вешалку пальто и шляпу расчесал маленькой расчёской редкие волосы, глядя в большое зеркало висящее справа от барной стойки. Гельмут нетерпеливо заёрзал на своём стуле. Фридрих же, судя по всему, не особо спешил и пребывал в довольно благодушном расположении духа.

- Зачем ты назначил сегодняшнюю встречу? – нервно поинтересовался Гельмут, когда брат, наконец, соизволил подойти к столику и вальяжно уселся напротив. – Нам будет лучше какое-то время вообще не встречаться… ты же знаешь какой сейчас момент…

Фридрих молча кивнул и, достав из-за пазухи маленький потемневший от времени волчок, ловко раскрутил его на столе рядом с тарелкой с румяными круассанами.

- У меня есть некоторые сомнения по поводу нового покушения на фюрера, - тихо проговорил он, давая знак было ринувшемуся к столику официанту не беспокоить. – Нужен запасной вариант и я его, кажется, нашёл.

- О боги… - простонал Гельмут. – Ты снова впутываешь нас в какую-то опасную авантюру…

- Именно так, брат, именно так… - беззаботно рассмеялся Фридрих. - Мне стало известно что в твоём концлагере начаты некие секретные эксперименты недавно сформированной группой молодых сотрудников «Аненербе». В северный корпус было завезено уникальное оборудование и начаты довольно успешные опыты.

- Да, я подписывал недавно разрешение, - кивнул Гельмут, вытирая платком вспотевший затылок. – Кажется они проводят исследования связанные с выживанием сбитых лётчиков люфтваффе в ледяной морской воде. Во всяком случае так было указано в документах. Я уже отрядил для экспериментов группу еврейских заключённых с необходимыми физическими и возрастными параметрами.

- Тебя намерено дезинформировали, - возразил Фридрих. – На самом деле эти эксперименты не имеют отношения к люфтваффе.

- Тогда чем же они там занимаются?

- Технологией переселения.

- ЧТО?

- По слухам уже осуществлён первый успешный опыт переброски сознания, хотя «донор» сразу же был убит.

- Но откуда ты всё это знаешь?

- Не перебивай. Это сейчас абсолютно не важно. Я не раскрою свои источники даже тебе, брат. Важно то что «Аненербе» как-то смогло завладеть частью технологий советов и собрать свою экспериментальную установку. Они использовали какие-то с огромным трудом добытые старые чертежи ещё первых советских разработок. На этой основе учёные «Наследия Предков» сконструировали свой переселятор и он оказался вполне рабочим. Более того они смогли опередить коммунистов создав устройство способное переносить чужое сознание абсолютно в любого человека, а не только в специально подготовленного для этой цели оперативного «донора».

- И всё это прямо у меня под носом?

- Ну так скажи спасибо обергруппенфюреру СС Хъюго фон Артцу что не посвящает тебя в свои тайные дела. Это именно он курирует всю эту секретную программу.

- Час от часу не легче… - Гельмут грустно смотрел на мокрый от пота белый платок. – А при каких обстоятельствах погиб этот первый «донор».

- Там всё крайне запутано, - ответил Фридрих. – Его тайно вели с прицелом на первый эксперимент. Более того этот человек имел непосредственное отношение к сопротивлению. Огромная удача, что эксперимент по подселению совпал с проведением сопротивлением какой-то очередной диверсионной акции. СС так и не поняли что именно они там задумали, но подселение произошло рядом с рестораном «Грааль Мафусаила». Сам понимаешь просто так крутиться рядом с ним диверсанты не могли…

- Понимаю…

- Плохо что в тот момент рядом с «донором» находился очень опытный элитный советский нейроразветчик. Они как-то чувствуют друг друга когда находятся в чужих телах, поэтому он сразу же определил чужака и после короткой схватки ликвидировал его.

- Весьма любопытно…

- И не говори… Гестапо уже вторые сутки стоит на ушах. Но выяснить все подробности им так и не удалось. Предполагали теракт или убийство кого-то из высокопоставленных офицеров СС, но ничего из этого не произошло.

- Возможно это неожиданное подселение спугнуло диверсантов и они свернули всю операцию.

- Может и так, а может они просто следили за кем-то с пока неизвестной нам далеко идущей целью. В общем, здесь пока что глухой тупик.

- И зачем ты всё это мне рассказываешь? Каким боком это всё относится к грядущему новому покушению на Гитлера?

- Прямым!

- Это как?

Фридрих грустно вздохнул и Гельмут понял, что сейчас он скажет что-то очень неприятное для брата. Собственно так и произошло.

- Ты должен вмешаться в работу «Аненербе» в своём концлагере, а ещё лучше возглавить её.

- Но как? КАК я это сделаю?

- Фон Артца необходимо физически устранить, после чего я лично побеспокоюсь чтобы тебя назначили на его место. Ну а дальше всё пойдёт как по маслу без сучка и задоринки я твёрдо в этом уверен.

- Но зачем? Зачем именно сейчас всё это воротить?

Фридрих сделал эффектную паузу и, строго посмотрев на брата, сухо сообщил:

- Используя новое оборудование ты сможешь убить фюрера вселившись в «донора» из его окружения. Поскольку установка будет наша немецкая на новых технологиях псионики СС не смогут отследить это внезапное подселение. Они его попросту не почувствуют.

- Ты сошёл с ума?

- Отнюдь…

- Ты бредишь…

- Нет, не брежу. И это наш единственный реальный шанс покончить с Гитлером раз и навсегда. Самый надёжный из всех.

- Надеюсь до этого не дойдёт и Штауффенберг успешно осуществит свой новый план.

- А если не осуществит?

- Не хочу об этом даже думать…

- Так или иначе, но с этого дня начинаем действовать по моему плану. Ты устранишь фон Артца, а я побеспокоюсь обо всём остальном.

- Чёрта с два…

- Я не требую от тебя немедленного согласия. Подумай, взвесь все «за» и «против». Оцени текущую обстановку. Уверен ты придёшь к правильному решению.

Деревянный волчок на столе резко накренился и, вильнув в обратную сторону, остановился.

Фридрих встал из-за стола:

- На всё про всё я даю тебе сутки.

Гельмут в ответ обречённо усмехнулся.

***

Вся операция сыпалась прямо на глазах, словно лишившийся опоры карточный домик. Многомесячная подготовка, детально разработанный план, слежка, всё рухнуло в ту минуту, когда в Дирке Бэккере оказался загадочный чужак подселённый неизвестной Шестнадцатому Отделу установкой.

Придерживая потерявшую сознание Грету под локоть, майор лихорадочно размышлял, где и когда они допустили роковую ошибку. Почему всё пошло не так, как было рассчитано с самого начала, и где та самая роковая точка отсчета, начиная с которой уже нельзя было отмотать всё назад.

Но группа поддержки решила за Карела продолжая чётко следовать оперативному плану. Майор не сразу понял, ЧТО именно произошло и на секунду даже растерялся, решив что попросту сходит с ума.

***

- Что с тобой, Дитер? – ослепительно красивая белокурая женщина тихо рассмеялась. – Ты же, кажется, сегодня почти ничего не пил.

- Извини, дорогая, что-то… голова немного закружилась…

***

Карел очумело огляделся по сторонам, остановив взгляд на телефонной будке, в которой куда-то звонил невысокий элегантный старик похожий на университетского профессора.

Рядом со стариком к запотевшему стеклу прижалась бледная перепуганная брюнетка. Девушке было плохо.

***

«Интересно, что у них там случилось?», - подумал Дитер Хорст.

***

Майора пробил холодный пот, ибо последняя мысль принадлежала явно не ему.

***

- Ну что стоишь, идём что ли прогуляемся? - подружка настойчиво потянула штурмбанфюрера за руку. – Ты же так хотел пройтись…

- Хорошо, Хельга, идём, - легко согласился Дитер. – Просто меня заинтересовали вон те двое в телефонной будке.

Хельга с недоумением взглянула на старика с девушкой:

- Ой, боюсь у них что-то случилось, впрочем, это не наши проблемы…

Женщина взяла Хорста под руку, и они неспешным шагом двинулись по вечерней Ёрмундштрассе.

- Как хорошо, - улыбнулась Хельга, - такой тёплый дождь в январе. Но ведь так не бывает и никому до этого нет дела. Все заняты своими важными делами, все такие озабоченные, решают судьбу мира, а то, что с природой происходит нечто странное, никого не волнует.

- Дорогая, ты так очаровательна, - рассмеялся Дитер, - тебя беспокоит каждый пустяк, притом что реальные проблемы проходят всегда мимо твоей хорошенькой головки. Просто детская непосредственность. Таким людям легко жить, честно говоря, я тебе слегка завидую…

***

Карел не сразу оправился от первого шока. Поначалу он решил, что полностью лишился контроля над новым «донором», то есть оказался отрезан от управления чужим телом. Однако, к счастью, это было не так. Проведя осторожную проверку, он понял, что в любую секунду может легко перехватить управление. На короткое мгновение он сделал это, смахнув с рукава несуществующую пылинку. Но не это было самым удивительным. Удивительное заключалось в другом: «донор» похоже абсолютно не подозревал о его присутствии даже тогда, когда совершал чужие, навязанные извне поступки. Два абсолютно разных сознания органично уживались в одном теле, причём одно из этих сознаний не знало о существовании вторгшегося к нему «чужака».

«Сиди и просто наблюдай, - спокойно подумал Карел. – А в нужный момент вмешивайся, дёргая за верёвочки».

Значит в маленьком мебельном фургоне припаркованном у обочины дороги всё-таки пряталась экспериментальная «установка». Риск запредельный. Как и запредельная дерзость.

Всё, отныне он абсолютно ОДИН. Один до самого конца. Никаких контактов с советской разведкой, никаких тайных встреч и переговоров. Те, кто помогал майору достичь долгожданной цели, теперь для него не существовали. Секретная операция перешла на новый совершенно иной уровень.

Но кое-что Карела всё-таки настораживало. Как ни старался майор, но глубоко прощупать чужое сознание он не мог. Мысли штурмбанфюрера были перед ним как на ладони, а вот всё что лежало глубже – полная слепота. Словно в сознании немца стоял мощный пси-барьер. Чёрная стена, за которую никому не было хода. Вот она, тень Аненербе, уже здесь и сейчас. Наверняка стена защищала ту самую часть памяти, которая ни в коем случае не должна была попасть в руки непосвящённых. В СС всё тщательно предусмотрели. В принципе, майор мог бы попробовать сломать этот чёрный барьер. Он знал надёжные способы, но это могло повлечь за собой повреждение психики Хорста.

Штурмбанфюрер спокойно прогуливался вместе со своей симпатичной подругой по вечернему Берлину. Карел вполне разделял его мужской выбор. Фрау Хельга была и в его вкусе, недаром в Шестнадцатом Отделе у них с немцем обнаружили немало общего. Женщина была одета по последней моде: чёрной вечернее платье, изящная песцовая шубка, туфли на невысоких закруглённых каблуках. Изысканно и со вкусом, без вульгарности и излишнего позёрства. Майор и не думал таиться, время от времени он легко перехватывал управление, смотря по сторонам, разглядывая прохожих, изучая яркие витрины магазинов. При желании он вполне мог бы побеседовать с хорошенькой фрау, но острой потребности в этом не испытывал.

- Ну вот мы и пришли…

Карел насторожился. Парочка остановилась у входа в гостиницу.

«Рейнгольд» - прочёл майор позолоченную, подсвеченную снизу красными огнями вывеску. Райский уголок для залётных похотливых птичек.

- Поднимемся в номер?

Значит они снимали здесь номер для свиданий чтобы не нужно было далеко уходить от ресторана. Почему Кречет не сообщил ему об этом? Или банально не знал?

В мыслях Хорста угадывалось желание провести эту ночь в гостинице в объятиях страстной возлюбленной, но это противоречило планам нейроразведчика, который не успел до конца освоиться в новом теле, и Карел поспешил вмещаться.

- Нет, пожалуй, сегодня я переночую у себя дома, ты же видела моё состояние, когда мы вышли из ресторана…

- Может тебе следует обратиться к врачу? – встревожилась Хельга, осторожно касаясь его лица.

Пальцы у неё были тонкими и холодными, прикосновение оказалось приятным.

- Нет, лучше подожду до утра.

- А у тебя уже так когда-нибудь случалось… раньше…

- Бывало, - нехотя ответил Карел, импровизируя на ходу, - после осколочного ранения в висок осенью сорок первого порою слегка кружится голова.

- Ты мне никогда не рассказывал об этом.

- Не всех мужчин красят шрамы исключение, пожалуй, один лишь оберштурмбаннфюрер Отто Скорцени, - пошутил майор, - ты главное не волнуйся, утром я тебе обязательно позвоню…

Но взволнованная женщина не спешила уходить, она с тревогой заглядывала в лицо Дитеру, словно пытаясь прочесть там, обманывает он её или нет.

Карел легко поцеловал Хельгу в плотно сжатые губы.

- Прощай.

- Обязательно утром позвони.

- Обещаю.

***

Когда сияющая огнями гостиница осталась далеко за спиной, майор снова отпустил штурмбанфюрера, так как по понятным причинам не знал, где тот живёт. Этой информацией его снабдить не успели или же попросту не захотели, предполагая что память «донора» будет полностью доступна нейроразведчику.

«Как странно, - подумал Дитер, ощущая непонятное смятение внутри. – Ведь я хотел сегодня заняться с ней любовью. Какой нелепый впустую потраченный вечер…».

Хорст был раздражён и недоволен собой. Как истинный ариец он всегда мог рационально объяснить любой свой поступок, желание, чувство, мысль. Всё было чётко разложено по пронумерованным полочкам, взвешено, проанализировано и подписано. Порядок превыше всего. Везде. Даже во взаимоотношениях с любимой женщиной. В этом и есть главная сила Третьего Рейха. На этом всё до сих пор и держалось. Вопреки всему.

Штурмбанфюрер жил в симпатичном белом двухэтажном особняке с фасадом на старинный манер. Немец явно не был лишён вкуса и обладал неплохим состоянием. Слуги, несмотря на поздний час, не спали терпеливо дожидаясь прихода хозяина.

- Добрый вечер, Ульрих, - Дитер отдал высокому сухощавому старику свой армейский китель. – Сегодня я хотел бы лечь пораньше.

- Конечно, герр Хорст, - слуга учтиво кивнул, - вы будете ужинать?

- Зачем, Ульрих? - рассмеялся штурмбанфюрер. - Разве ты забыл? Я ведь был сегодня в ресторане.

Слуга помог Дитеру снять начищенные до зеркального блеска сапоги, которые Хорст каким-то совершенно немыслимым образом ухитрился сегодня не запачкать.

- Может быть хотя бы стакан тёплого молока перед сном? – с надеждой спросил Ульрих.

- Уж лучше коньяку, - заговорщицки подмигнул ему Дитер и старый слуга в ответ лишь сокрушённо покачал головой, явно не одобряя подобный выбор.

- Ладно, Ульрих, я иду спать, будить до шести утра меня строго возбраняется, ну разве что в гости к нам заглянет сам Фюрер…

И они слегка посмеялись над этой такой милой и безобидной шуткой. Поднявшись на второй этаж Хорст заглянул на несколько минут в ванную комнату, умыл лицо и пристально посмотрел на себя в зеркало. Карел же молча наблюдал. Ему ещё ни разу не приходилось засыпать в «доноре», который находился в полном сознании. А что если во сне их разумы сольются? От подобной мысли майора охватила лёгкая паника.

Из ванной штурмбанфюрер прошёл прямо в спальню. Налил себе в маленькую рюмку коньяка и, слегка пригубив, с удовольствием уселся в старинное резное кресло. Опустошив первую рюмку он налил себе ещё. Спиртное приятным теплом разлилось по всему телу, навевая сон и пикантные мысли. Игривая улыбка не сходила с лица расслабившегося немца. Дитер Хорст думал о юнге-фрау Хельге. О её тонкой изящной шее, высокой упругой груди, прохладных тонких пальцах задумчиво перебирающих его шевелюру.

Карел стоически ожидал начала ночи.

***

Спать штурмбанфюрер улёгся около полуночи, оставив майора в абсолютном одиночестве. Состояние было странным, так чувствуешь себя после введения наркоза: тревога и постепенное расслабление, а затем медленное погружение в обволакивающее ничто. Карел тоже вскоре заснул. То полушарие мозга «донора», в котором он обитал, должно было как следует отдохнуть.

Майор совсем не удивился, когда снова оказался в знакомой знойной пустыне. По всей видимости это место в реальности должно было сыграть для него немаловажную роль. Теперь Карел ни на секунду не сомневался, что когда-нибудь попадёт сюда вне страны снов. Ведь часто повторяющиеся сны, как правило, вещие.

На этот раз он появился в совсем ином месте, нежели в своих предыдущих посещениях. Вдалеке лежал огромный удивительный город. Необычная форма циклопических зданий, сложная система арок и подвесных мостов, всё говорило о том, что неизвестный архитектор обладал поистине удивительным воображением. Обманчивый хаос и строгая гармония парадоксально дополняли друг друга. Подобный союз казался невозможным, но в этом мире он существовал. Город стоял на песке, но при этом был подвижен, медленно плывя к мутному мареву зыбкого горизонта. Прямо над крышами диковинных зданий был раскрыт невиданных размеров белоснежный парус, наполненный прохладным утренним ветром. Город – гигантский корабль пустыни не спеша уходил лишь к одной ему ведомой загадочной цели. Возможно, что у него и не было никакой конкретной цели, а он просто плыл по пустыне, нигде не останавливаясь, бросая вызов самой вечности.

Интересно как выглядели его жители? На кого они были похожи? Каковы эти люди, создавшие подобное произведение архитектурного искусства? Быть может это выходцы совсем из иного, совершенно непохожего на Землю мира. Люди с другой планеты незнающей той страшной всепожирающей тьмы, которая сейчас безраздельно властвовала в родном Карелу мире.

«Наверняка они выглядят так же, как и мы, - подумал майор, - ведь я уже видел здесь вполне земную женщину».

- Конечно же они тоже люди, - вслух произнёс Карел, удивляясь тому, что может, наконец, нормально говорить и отчётливо слышать себя самого во сне. – Люди создающие блуждающие города под парусами бороздящие моря из песка…

Он отчётливо помнил свой самый первый сон. Таинственная девушка стояла к нему спиной, жаль что он не смог тогда её окликнуть.

Судя по солнцу, было далеко за полдень. Майор посмотрел вверх, прикрыв глаза ладонью. Дневных светил оказалось на небе два. Яркое, ослепительно белое, и чуть поменьше, ржавого кирпичного цвета. Он всё-таки оказался прав, это была не Земля. Карелу захотелось рассмотреть плавно уплывающий город поближе, он сделал первый робкий шаг, но сделать второй уже не успел, с сожалением пробудившись…

Штурмбанфюрер Дитер Хорст в этот момент говорил по телефону:

- Да, со мной всё в порядке, я отлично выспался и чувствую себя сегодня просто превосходно.

- Но всё же может стоит обратиться к врачу, - мягко настаивала в трубке Хельга, - хотя бы для консультации…

- Я подумаю, - пообещал ей Дитер, - просто на этой неделе слишком много мелких, но неотложных дел, болеть некогда, даже не знаю, увидимся ли мы в следующие выходные… в любом случае, я тебе ещё позвоню.

Карел в беседу не вмешивался. Наконец Хорст повесил трубку, но отойти далеко от телефона не успел, настойчивый звонок заставил его вернуться.

- Хорст, это Отто Вельсер, надеюсь вы не забыли о нашей встрече, мы договаривались на сегодня в десять утра в кафе «Blauer bär».

- Ах да, простите профессор, я вчера слишком поздно вернулся домой и не перезвонил вам…

- Не стоит извиняться, коллега, я всё понимаю. Ну так как там ваши планы на сегодня, ничего не поменялось?

- К двум часам мне нужно быть в Главном Управлении, - ответил Дитер, - а до этого времени я в полном вашем распоряжении.

- Вот и отлично, значит в десять в кафе.

- Конечно, профессор, до встречи…

Майору несказанно повезло. Штурмбанфюрер оказывается встречался сегодня с самим Отто Вельсером, профессором медицины из института прикладных военных исследований, основанном в сороковом году под эгидой всё того же вездесущего Аненербе. Этот институт охватывал самый широкий спектр всевозможных проблем. К примеру там занимались изучением математики под руководством известного учёного Карла-Хайнца Бозека, которому помогали в работе двадцать пять ассистентов – выдающиеся пленные учёные из концлагеря «Шатенкриг» похищенные гестапо из разных стран мира. Лектор Лейпцигского университета офицер СС доктор Курт Плетнер исследовал пектрин и глютаминные кислоты, создавая клиническое средство для облегчения свёртывания крови. Его основным помощником был химик доктор Роберт Фейкс – еврей, заключённый лагеря «Дэммерунг». Так же весьма интенсивно велись исследования проблем химического оружия. Этим вопросом ведал профессор Карл Брандт, личный врач фюрера. В частности разрабатывался отравляющий газ под кодовым названием LOST.

Выродки из Аненербе занимались и экспериментами по влиянию на человека низких температур. Криомедициной в Третьем Рейхе ведал доктор Зигмунд Рашер, который являлся членом войск СС и штабным врачом германских ВВС. Опыты по исследованию воздействия воздушных высот на летчиков, он ставил на живых людях.

К сожалению, это была лишь самая верхушка чёрного нацистского айсберга. Многие исследования оказались строжайше засекречены и доступ к ним имели лишь избранные единицы. Поэтому сегодняшняя встреча с профессором Вельсером имела огромное значение. Так далеко ещё не забирался ни один советский нейроразведчик.

Всё то время пока штурмбанфюрер находился за рулём своего нового «БМВ» он думал о предстоящей встрече. Хорст догадывался, что скорее всего ему поступит предложение, связанное с «интересной работой на востоке». В Аненербе такие незапланированные командировки только поощрялись и случались довольно часто.

У нужного кафе автомобиль затормозил без пяти десять. Профессор уже был на месте, заняв столик у огромной витрины, дабы видеть всех входящих - выходящих. Выбравшемуся из машины Дитеру он приветливо помахал рукой. Хорст коротко кивнул, удивляясь, отчего Вельсер воздержался сегодня от общепринятого нацистского приветствия, впрочем, это было неважно. Сотрудники Аненербе могли позволить себе некоторые вольности. Кроме профессора среди посетителей выделялись ещё два человека в штатском, судя по выправке, телохранители Вельсера, один из которых наверняка был скрытый псионик.

- Рад видеть вас, Дитер, располагайтесь, - профессор указал Хорсту на пустой стул. – Может выпьете чашечку кофе или быть может вы уже завтракали?

- Не откажусь.

Вельсер быстро кивнул одному из своих телохранителей сидящему за соседним столом, и тот поспешно подошёл к официантке. Через минуту принесли дымящийся кофе в маленькой фарфоровой чашке. Штурмбанфюрер расслаблено откинулся на спинку стула. Профессор же допил своё кофе и, загадочно улыбнувшись, произнёс:

- Дела на фронтах идут не лучшим образом. Наша ставка на отряды «бессмертных» пока что не оправдала заплаченную цену. Русские всё-таки нашли способ как с ними бороться…

- Я всегда был против плана «Тотенхерц», - сухо ответил Хорст, ожидая пока слегка остынет кофе. – Непомерно высокая цена и сомнительный результат.

- Но зато неисчерпаемые ресурсы, да ещё какие!

- Не буду с вами спорить, профессор, однако останусь при своём мнении.

- Но нам всё-таки удалось хотя бы временно, но обезопасить границы Рейха. Новые отряды СС отлично показали себя в обороне и готовы, судя по всему, продержаться вплоть до Страшного Суда… - профессор жизнерадостно рассмеялся своей же шутке, промокая губы салфеткой. - Наступление союзных войск приостановлено, но что дальше? Я всё чаще и чаще задаю себе в последнее время этот сакраментальный вопрос.

- Не только вы один его задаёте,- усмехнулся Дитер. - Мы в глухом позиционном тупике и недавнее покушение на фюрера только лишний раз это подтвердило.

- Здесь я с вами полностью согласен, - кивнул Вельсер. – Третьему Рейху просто жизненно необходимо новое сокрушительное оружие, дабы сдвинуть войну с мёртвой точки.

- Сейчас вы говорите прямо как доктор Геббельс, - снова усмехнулся щтурмбанфюрер, - оружие возмездия, неожиданный удар по врагам нации. Всё это пустые пропагандистские слова и не более. Сейчас они уже слабо работают. Люди устали от мнимых побед воочию видя как ухудшается внутренняя обстановка в их родной стране. О реальном же положении дел осведомлены немногие и мы с вами как раз в их числе. К чему юлить, профессор, говорите напрямую, что вы там задумали?

- Не я лично задумал, а Вольфрам Зиверс, - доверительно сообщил Вельсер. – Помощь должна прийти извне и её источник лежит далеко за пределами Германии.

- Только не рассказывайте о Шангри-Ле, с лёгкой руки адмирала Дёница превратившейся в устрашающую легенду. Непреступная крепость, северный оплот фюрера. Пожалуй, оттуда я бы ожидал помощи в самую последнюю очередь.

- Ну так общеизвестно, что наши военные базы на далёком севере ещё одна гениальная дезинформация Абвера, - важно возразил профессор. – Союзники заглотнули наживку и теперь вовсю шерстят северные широты, в надежде обнаружить сокрытые во льдах немецкие города новой Швабии. Отвлекающий манёвр удался, но мало чем нам помог с прицелом на сегодняшние тяжёлые для нашей страны дни.

- Хорошо, что же вы конкретно предлагаете?

«Ну-ну, - подумал Карел, - затевается что-то весьма любопытное».

- В институте готовится новая экспедиция на Тибет, - торжественно сообщил Хорсту Вельсер и стал терпеливо ожидать его реакции.

Дитер не выглядел удивлённым, нечто подобное он и рассчитывал услышать. Лёгкая прогулка по живописным историческим местам, древние храмы, вечные заснеженные горные пики, чем не долгожданный отпуск. Но на самом деле всё было не так уж и просто, поскольку некоторые экспедиции назад уже не возвращались

- Какая это уже тибетская экспедиция, третья?

- Нет, шестая, - поспешно уточнил профессор, - причём две последние в полном составе бесследно исчезли…

- Я кое-что слышал об этом, - озадаченно кивнул Хорст. – Хотя по большей части то были лишь дикие слухи… Давно они исчезли?

- В прошлом году, весной. Мы посылали экспедиции с интервалом примерно в неделю и обе они бесследно пропали в конце апреля начале мая.

- Какие-нибудь мысли по этому поводу у вас имеются?

- Сначала мы полагали, что это дело рук вездесущего Шестнадцатого спецотдела НКВД, но русские с конца двадцатых годов не интересуются Тибетом. Мы тщательно проверяли. Вряд ли в исчезновении экспедиции замешаны советы. Здесь явно что-то другое.

- Что-то другое? Что именно вы имеете в виду?

Профессор в ответ таинственно промолчал, зловеще поблескивая круглыми очками в изящной золотой оправе.

- Полагаю, вы уже догадались что я хочу предложить вам участие в новой тибетской экспедиции, - выждав эффектную паузу, наконец, продолжил он. - Нам нужны такие как вы хладнокровные, опытные профессионалы старой закалки, способные вернуться назад даже из самой преисподней, с чем бы им не пришлось там столкнуться. Вы согласны?

Штурмбанфюрер колебался. Молодая пылкая любовница, новая шикарная машина, непыльная спокойная служба. Зачем ему это сейчас? Всё бросать и ехать чёрт знает куда за тридевять земель ещё и сильно рискуя собственной шкурой. За несколько секунд всё обдумав, он уже был готов сказать твёрдое «нет», но Карел опередил его, перехватив инициативу в свои руки.

- Скорее да, чем нет, - улыбнувшись ответил майор, - но мне нужно некоторое время, чтобы всё как следует обдумать.

- Я вас нисколько не тороплю, - поспешил заверить профессор, - Подумайте, всё взвесьте, решите свои личные и бытовые проблемы, если они у вас, конечно же, сейчас есть. Понятно, что с высшим руководством трений не возникнет. Я всё устрою наилучшим образом, тем более Зиверс лично заинтересован в вашем участии в предстоящей экспедиции.

«Даже так?!! – удивился Карел. – Интересно в чём причина этой заинтересованности?».

Впрочем, вскоре он наверняка узнает об этом сам.

Глава 11 Доска Уиджи

Страшные эпизоды из недавнего прошлого напоминали сюрреалистический калейдоскоп. Одна жуткая картина сменяла другую совершенно без всякого смысла. Чудовищный театр одного зрителя, о котором даже не расскажешь никому, ибо банально сочтут сумасшедшим. Да и смысл рассказывать? Кому нужно тот и сам всё прекрасно знает.

Курская Дуга оказалась очередным кругом ада. Здесь на Земле, а не где-то там, в гениальных стихах Данте Алигьери. Он просто забыл упомянуть ещё один круг ада – стальной. Метал горел и плавился запекая внутри словно консервы живую человеческую плоть. Огонь жадно вылизывал пустые бронированные скорлупки, лакомясь пузырящимся кровавым мясом. Словно огненный хищник высасывал из обглоданной кости сладкий и такой желанный костяной мозг. Не хватало кислорода. Его не хватало не в самих яростно ревущих умирающих танках, а за их пределами. Под открытым съежившемся от ужаса небом нечем было дышать. Сталь врезалась в сталь, разрывая сталь на куски. Люди сходили с ума достигнув апогея своего безумия истреблять друг друга при помощи страшных, смердящих машин смерти. Восставшие древние боги и их омерзительные слуги были очень довольны. Они улыбались и по их уродливым покрытым язвами и гноем подбородкам текла чужая кровь.

Карела посылали в этот стальной ад с одной лишь целью – выследить и уничтожить нацистского псионика Лиама Зигхарда, который ослеплял экипажи советских танков. Это был феноменально сильный псионик СС специально направленный к Курской Дуге с тайной миссией выводить из строя наиболее результативные советские экипажи. Он как-то мог дистанционно воздействовать на людей, выжигая им глаза. Карел потерял двух элитных доноров, прежде чем уничтожил Зигхарда. Уникальные спец способности не смогли спасти нацистского ублюдка от неминуемой расправы. Его отрубленная голова, насаженная на длинный деревянный кол, долго привлекала воронов посреди выжженного поля орловской лесостепи.

А ещё майор видел «крысиную колесницу». Смертельно раненый умирающий донор, зависший на какое-то время между миром мёртвых и миров живых, дал возможность взглянуть совсем иным зрением на объятое пламенем поле боя. Потусторонняя сущность медленно ползла по трупам, распространяя вокруг сладкий, дразнящий смрад тления и удушливую вонь сгоревшей плоти. Это был огромный ржавый танк похожий на неуклюжие бронированные машины Первой мировой войны едва перебирающий широкими гусеницами в который были запряжены три огромные чёрные крысы. Вместо сбруи у них была колючая проволока, крепко связывающая чудовищ с их инфернальной повозкой. Крысы волокли натужно скрипящий танк по изрытому воронками от разорвавшихся снарядов полю, останавливаясь там, где лежали мёртвые тела и жадно чавкали, обгладывая свежие ещё не остывшие трупы. Когда танк накренялся на неровностях почвы, из его открытых люков вытекала кровь, выплёскиваясь наружу вместе с выбеленными человеческими костями.

Возможно огромные крысы сожрали и труп донора в котором находился Карел, но майор этого уже не увидел поскольку покинул Курскую Дугу за несколько мгновений до гибели своего временного тела. После страшного видения его беспокоила одна странная мысль. Он знал что внутри сатанинского танка находился экипаж. Он почувствовал это тогда на поле боя. Экипаж состоял из проклятых грешников обречённых вечно быть внутри ржавой, готовой развалиться в любую минуту конструкции, заполненной человеческими останками. Но за какие именно грехи можно было получить после смерти подобное наказание?

Ответ на этот вопрос, пожалуй, знал один лишь вероломный дьявол.

***

Оберштурмбанфюрер Гельмут Ридель не находил себе места. Недавний разговор с братом произвёл на него довольно гнетущее впечатление. Фридрих загонял его в явную смертельную ловушку и надо было быть потерявшим рассудок безумцем, чтобы согласиться на эту изначально плохо пахнущую авантюру. Риск запредельный как и цена провала измеряющаяся в виде двух потерянных жизней – его и старшего брата.

Всего сутки. Какие-то жалкие сутки дал ему Фридрих для принятия рокового решения и пути назад уже не будет. Он отрежет его для себя навсегда. Прямое участие в убийстве высокопоставленного офицера Аненербе с целью занять его должность, такого, насколько он себя помнил, в их ведомстве ещё ни разу не случалось. Подобные кризисы невозможны в принципе, ибо все офицеры и сотрудники много раз проверялись, прежде чем попасть на важные высокие должности. Хитрые тесты всегда выявляли слабые звенья, позволяя отсеивать их в самом начале карьерного роста и тем обезопасить всю существующую систему.

- Слабые звенья, - тихо вслух проговорил Гельмут, прохаживаясь по гостиной своего роскошного особняка расположенного в пригороде Берлина.

Он уже подсознательно заранее знал, почему вчера сразу не сказал брату твёрдое «нет». Почему покорно взял целые сутки на размышления вместо того чтобы дать чёткий ответ на месте.

- Вот моё слабое звено, - усмехнулся Гельмут, доставая из кармана теплого домашнего халата черно-белую фотографию и думая о том, что разговор вслух с самим собой первый тревожный признак начинающейся шизофрении.

Этого не могли предусмотреть никакие даже самые изощрённые психологические тесты проводи их хоть по десять раз в месяц. Предугадать что уже достаточно немолодой высший офицер СС влюбится в заключённую никто не мог. Фотография была тройная. На длинном листе фотобумаги была запечатлена одна и та же молодая женщина с разных ракурсов: в профиль, фас и полуанфас. На первой фотографии голову женщины в районе затылка поддерживал фиксирующий положение металлический штырь. На этом же фото был указан порядковый номер заключённой и название концентрационного лагеря, в котором она находилась.

- Рита, - вслух снова произнёс Гельмут и тут же осекся, поскольку у него в квартире вполне могли быть установлены подслушивающие устройства.

Поспешно вернув фотографию в карман халата, мужчина решительно подошёл к телефону и, набрав короткий номер, принялся с нетерпением вслушиваться в далёкие сигналы. Фридрих как всегда ответил точно после двенадцатого гудка.

- Слушаю тебя, брат…

- А как ты узнал, что это именно я звоню?

Фридрих на другом конце провода рассмеялся:

- Этот номер телефона есть только у тебя и ещё у одной моей давней любовницы, но она в данный момент находится за городом и не может мне оттуда позвонить. Ну что ты там, наконец, решил? Сомневаюсь что ты звонишь мне просто так, чтобы, скажем, поинтересоваться о моём здоровье. Ты всё-таки станешь участвовать в моей игре?

- Мой ответ - да.

- Я так и знал. Ты ведь такой же как и я, Гельмут, храбрый, отчаянный и немного безумный… с одним лишь маленьким отличием… ты чуть более… осторожный. И всегда был таким с самого детства, сколько я тебя помню.

- Что я должен делать?

- Пока что ничего. Живи как и жил до этого. Выполняй свои прямые обязанности. Привычки не меняй. В самое ближайшее время я встречусь с тобой и дам подробные инструкции.

- Хорошо. Договорились.

И разговор прервался. Наверняка он шёл по защищённой линии Абвера. Но можно ли ей доверять? На сто процентов вряд ли. Но нормальных людей в немецкой разведке всегда было больше чем полоумных националистов фанатиков и это слегка обнадёживало.

- Выбор сделан! – Фридрих медленно вернул телефонную трубку на рычаг.

Он должен её ещё раз просто увидеть. Хотя бы один единственный раз. Последний. Пусть и ценой собственной жизни, но он сделает это. А дальше… дальше будь что будет.

***

Около двух часов дня «БМВ» штурмбанфюрера затормозил у здания Главного Управления Берлинского отделения Аненербе. Судя по его мыслям, Дитер Хорст собирался сдать в архив какие-то бумаги, касающиеся новых научных исследований в лагерях смерти. Суть этих исследований Карел так и не понял, поскольку сам штурмбанфюрера мало что в них смыслил. В ряде лагерей открывались свежие лаборатории. Устанавливалось секретное оборудование, требующее большого количества электроэнергии. Покопать бы данную тему поглубже, но сейчас на всё это просто не было времени ведь грядущая экспедиция на Тибет намного важнее.

Фасад здания Главного Управления впечатлял. На крыше торжественно восседал огромный распростёрший крылья каменный орел, сжимающий в мощных когтях чёрного ягнёнка. По левую сторону от орла располагалась статуя, поднявшего к небу сжатые два пальца (указательный и средний) антропоморфного козла Бафомета придуманного французским аббатом Элифасом Леви. Данный жест символизировал греховность, бездуховность и прочную связь с сатаной. На правой руке дьявольского создания белела латинская надпись Solve, что означало «растворяй», на левой было написано Coagula «сгущай». «Solve et coagula» алхимический девиз, лежащий в основе чёрной магии. Интересно, что данное изображение человекоподобного козла можно было часто видеть в виде пятнадцатого аркана колоды Таро на карте изображающей дьявола. Эти символы должны были, по всей видимости, напоминать всем интересующимся о непосредственной связи Аненербе с потусторонней мистикой и тёмным оккультизмом. Могущественная организация до сих пор устраивала грандиозные выставки древних сатанинских реликвий, которые регулярно с большим интересом посещало высшее руководство Третьего Рейха. Общий вид здания оформлял лично Альберт Шпеер по заданию самого Генриха Гиммлера.

Зиганув застывшим у дверей эсэсовцам, штурмбанфюрер вошёл в роскошный вестибюль Главного Управления. Майор ещё успел обратить внимание на необычные шлемы часовых, увенчанные стальными острыми рогами.

Внутри здания преобладали приглушённые красные и чёрные тона, но рассмотреть интерьер подробно Карел не успел. В ту секунду, когда Дитер Хорст приветливо поздоровался с каким-то полным мужчиной в форме СС, майор вырубился. Это было похоже на внезапное падение в глубокую воду. Тёмный омут мгновенно сомкнулся над головой. Абсолютная глухота, абсолютная слепота: ни звуков, ни красок, ни запахов. Карел не на шутку перепугался, ибо такого с ним ещё ни разу не случалось.

Однако сознание он не потерял. Что ему оставалось? Парить в этой, заполняющей враждебную неизведанную вселенную черноте, и покорно ждать. Как такое вообще с ним могло произойти? Неужели у немцев имелась своя установка для глушения вражеских нейроразведчиков?

Развить свои крайне тревожные размышления майор так и не успел, потому что связь с ускользнувшей было реальностью, внезапно восстановилась. Шок повторился, включение оказалось не менее неожиданным, чем выключение. Штурмбанфюрер уже покинул Главное Управление и ехал сейчас по Бернауэр-штрассе в надежде заглянуть в какое-нибудь кафе.

Справившись с бурей довольно неприятных чувств, Карел мягко перехватил управление и, остановив машину возле Центрального универмага, выбрался наружу, вдохнув полной грудью холодный январский воздух. За ночь здорово похолодало, отметка градусника наверняка опустилась ниже нуля.

Захлопнув дверцу автомобиля, майор решил немного пройтись пешком. Сегодняшний провал в черноту здорово его обеспокоил. Ощущение здорового человеческого тела постепенно вернуло ему былое душевное равновесие. Первоначально избранная им тактика, временно затаиться, оказалась ошибочной.

Увидев вывеску «Brauner Laden», майор решил посетить знаменитый магазин. Сначала он с интересом изучил витрину известного на всю Германию эзотерического универмага, обслуживающего исключительно офицеров СС. На витрине возлежал крупный магический шар из тёмного стекла, утопленный в оригинальной резной деревянной подставке. Чуть левее стояло чучело иссиня-черного ворона, по всей видимости, реквизит магазина. Рядом с птицей располагалась совершенно роскошная магическая доска «Уиджи», которую Карелу тут же захотелось приобрести. Ещё там был индейский «Ловец Снов», африканские ритуальные маски и сверкающие хрустальные черепа. Прочие ведьмовские безделушки были ему незнакомы, но вряд ли они представляли что-нибудь стоящее. Настоящие раритеты, по понятным причинам, так просто не продавались.

Майор решительно потянул на себя стеклянную дверь. Мелодично звякнул колокольчик. Стоящий у дальнего прилавка эсэсовец с огромной чёрной овчаркой на поводке отзиговал вошедшему офицеру, Карел поприветствовал эсэсовца в ответ. Больше в магазине посетителей не было, видимо слишком ранний час. К вечеру здесь будет наверняка не протолпиться.

Эсэсовец с видом знатока внимательно изучал красивый арабский кинжал с изогнутым лезвием. Пёс у его ног, недовольно поглядев на майора, глухо угрожающе зарычал.

- Тихо, Адриан.

Овчарка мгновенно успокоилась.

К Карелу уже спешил средних лет лысеющий продавец в тонком позолоченном пенсне и клетчатом светло-зелёном жилете.

- Чего желает, герр штурмбанфюрер?

- А что вы можете предложить? – в свою очередь поинтересовался майор, снимая кожаные перчатки.

- В конце прошлой недели к нам поступил совершенно потрясающий справочник новых восточногерманских рун, - с готовностью принялся перечислять продавец. - Издание дополненное и исправленное, настоятельно рекомендую. Так же имеется в продаже «Книга Оборотня» Вилле Глосса, это что касается книжных новинок. Кроме того, подвезли свежие защитные талисманы, целая коллекция прибывшая недавно прямо из Эль-Биры.

- Гм… - Карел задумчиво оглядывал прилавки, - даже и не знаю что выбрать…

- Хорошенько подумайте, - улыбнулся продавец, - не буду вас лишний раз отвлекать.

И он вернулся к рассматривающему кинжал эсэсовцу.

- Да, пожалуй, я возьму его, - сообщил немец и продавец принялся аккуратно упаковывать товар.

- Этот ханджар поистине великолепен. Ручная ковка. Вы не пожалеете.

- Он займёт достойное место в моей скромной коллекции.

- Давно её собираете?

- Восемь лет.

- О…

Майор с интересом разглядывал прозрачные стеллажи. Всевозможных талисманов здесь было великое множество, прямо глаза разбегались. Перед началом войны магазин, в основном торговал нацистской символикой, но затем, соответственно спросу, ассортимент слегка изменили. Кое-что всё же было ему знакомо. Например, Ангстброше – «Брошь страха», нагрудный магический знак члена НСДАП. По легенде считалось, что враг Третьего Рейха, касающийся этой безделушки, тут же испепелялся молнией Одина. Чушь, конечно, но этого значка действительно боялись, как и пресловутых молний СС. За всеми этими символами действительно стояли определённые силы. Взять, к примеру, ту же свастику - древний знак разрушительного огня, «чёрное солнце», знак коловращения земных стихий, подчинённых адскому пламени. Пятиконечная же звезда Советского Союза - правильная пентаграмма, не менее древний, чем свастика, мистический пифагорейский символ, который многие считали воплощением стихии побеждающего пламя льда.

- Ну как, вы уже что-нибудь себе присмотрели? – продавец был невероятно доволен предыдущим клиентом, так как тот приобрёл достаточно дорогую и, главное, редкую вещь.

Как правило, древневосточное коллекционное оружие мало кого интересовало.

- Я видел у вас на витрине магическую доску.

- Да-да конечно, - улыбнулся продавец, - у нас их осталось всего две штуки, ручная работа. Изготовлена в Египте. Желаете посмотреть?

Карел кивнул. Продавец заглянул под прилавок и извлёк оттуда точную копию доски с магазинной витрины.

- Можете её прямо сейчас испытать. Уверяю, она отлично действует.

И владелец магазина поспешно погасил свет. Майор раскрыл резные створки и, положив руку на деревянный штатив с круглой прозрачной линзой, или как её ещё называли «Око Шаи» (по имени древнеегипетского бога судьбы), попробовал связаться с потусторонним миром, чтобы проверить доску в действии. Прикрыв глаза Карел ввёл себя в лёгкий транс, чувствуя как деревянная доска под его ладонью начинает слегка нагреваться. Деревянный штатив сдвинулся чуть в сторону, медленно прополз по нескольким нарисованным на дне доски буквам, после чего в стеклянной линзе появилась короткая дымная надпись. Майор наклонился поближе, чтобы разобрать мелкий текст.

«Ваша жизнь в опасности!» - с удивлением прочёл Карел.

- Ну как? – с воодушевлением спросил, деликатно держащийся в стороне продавец.

Майор накрыл «Око Шаи» ладонью и послание тут же растворилось.

- Я её покупаю.

- С вас тридцать рейхсмарок…

Выйдя из магазина с упакованной доской Уиджи под мышкой, Карел поспешил к своему автомобилю. Холодный ветер на улице усилился, стемнело. Второй, прожитый внутри нового «донора» день, благополучно подходил к концу.

Искусно лавируя в потоке машин, майор ехал домой к штурмбанфюреру. Странное потустороннее предупреждение не произвело на него особого впечатления. Ну мало ли? Бестелесные духи иногда любят позабавиться над живыми. Хотя расслабляться в любом случае не следовало. Но мелкие неприятности не заставили себя долго ждать.

Невдалеке от дома спустило заднее колесо. Карел кое-как подвёл автомобиль к обочине дороги и, тихо чертыхаясь, осмотрел осевшую покрышку. Запаски в багажнике не было, да и не стал бы он с ней возиться. Как только доберётся домой, пошлёт кого-нибудь из слуг за машиной.

С неба начал срываться мелкий снег. Майор поднял воротник и, инстинктивно оглянувшись, заметил среди прохожих знакомое лицо. Зрительная память сработала мгновенно, он тут же узнал промелькнувшего в толпе человека. Это было его собственное лицо. Недавно. Именно в этом теле Карел шёл в рейд к зловещему нацистскому концлагерю. Значит, советский нейроразведчик. Наверняка не простая случайность. Слежка. Это противоречило всем мыслимым инструкциям. Происходило нечто из ряда вон.

Не подавая виду, что он всё-таки вычислил преследователя, майор поспешно направился в сторону дома. Каких-то два-три квартала, около десяти минут неспешного хода. И всё же это было очень странно. Берлинским нейроагентам строго запрещалось выходить на контакт друг с другом во время важных операций. Для них штурмбанфюрер Дитер Хорст, с момента подселения, просто не существовал. Что же, чёрт возьми, происходит?

Мгновенно приняв решение, Карел резко свернул в тёмный узкий переулок. Здесь начинался рабочий район, не самое подходящее место для вечерних прогулок. Преследователь наверняка не отставал. Сейчас Валдек его не видел, но явственно ощущал некое напряженное присутствие где-то за своей спиной. На что этот разведчик рассчитывал? Ведь агенты всегда отлично ощущают друг друга. Может быть на то, что телом в данный момент управляет именно сам «донор»? В этом случае майор бы точно не почувствовал слежки.

Карел заскочил в первый попавшийся на пути подъезд темной неприветливой пятиэтажки. Подошёл к почтовым ящикам и принялся ждать. Он хотел поприветствовать коллегу какой-нибудь шуткой, а потом между делом расспросить за каким таким дьяволом он за ним следит. Где-то через пару минут дверь подъезда тихо хлопнула. Вошёл мужчина в кожаной куртке с оружием в руке и, ни секунды не колеблясь, выстрелил в Валдека.

Пуля прошла буквально в сантиметре от виска. Обладая великолепным чутьём и реакцией, штурмбанфюрер вовремя отклонил голову, опередив смертельный выстрел на доли секунды. Пистолет убийцы стрелял почти бесшумно. Майор очень натурально пошатнулся и, закрыв глаза, медленно сполз по стене на каменные ступени.

Послышались неспешные шаги. Убийца желал удостовериться, что он всё-таки сразил наповал. Он шёл не спеша, наверняка на всякий случай лишний раз страхуясь. Но вот агент остановился над распростёртым телом. Наклонился проверить на шее пульс. Пульса не было, потому что Валдек остановил его на несколько секунд. Выждав ещё мгновение Карел резко выбросил вперёд правую руку с зажатым в ладони складным ножом наваха. Тонкое лезвие легко пробило одежду, точно войдя в сердце противника. Нож майор заранее прятал в рукаве. Разведчик мгновенно обмяк, тяжело рухнув на свою внезапно ожившую несостоявшуюся жертву.

Карел поспешно сбросил с себя грузное тело, запоздало подумав о том, что он только что убил сам себя. Ощущения были непередаваемые.

***

Злополучный квартал майор успел покинуть очень вовремя. Вне всяких сомнений на месте убийства уже работал патруль. Истошно завывшая полицейская сирена говорила о том, что мёртвое тело найдено. Дело здорово осложнит наличие поисковой собаки, однако Карел снова надеялся на удачу, которая в последнее время редко его подводила. Трюк с пульсом он проделывал уже не в первый раз. Техника выключения «донора» была довольно проста. На самом деле пульс у штурмбанфюрера никуда не пропадал, просто сердцебиение максимально замедлилось. Подобные фокусы на востоке спокойно проделывали адепты всяческих мистических культов.

Попытка покушения на самом деле сильно ошеломила и самое неприятное было в том, что его пытались убрать свои. Это следовало тщательно обдумать. Но не сейчас. Потом. Когда он окончательно придёт в себя после шока. А ещё Валдек чувствовал что всё произошедшее с ним следует держать в строжайшей тайне, в том числе и от самых надёжных коллег. Понять кто именно находился в момент нападения в оперативном доноре майор не смог. Возможно просто не был знаком с этим нейроразведчиком поэтому и не узнал его персональную идентификационную ауру.

Благополучно вернувшись домой, Карел сообщил слуге о поломке машины и тот тут же позвонил в автомастерскую.

- Машина мне понадобится уже завтра утром, - строго предупредил майор.

- Конечно герр Хорст, - кивнул великолепно вышколенный Ульрих. – Она будет ожидать вас у парадного входа ровно в семь утра.

Карел даже не успел приступить к ужину, как вдруг зазвонил дверной звонок.

Слуга поспешно пошёл открывать. С кем-то тихо переговорил и, вернувшись, удивленно сообщил:

- Там какие-то люди в военной форме, они извиняются за столь поздний визит и настоятельно просят вас проехать с ними.

Неужели Валдека уже вычислили и теперь придётся выкручиваться чтобы придумать правдоподобную историю почему его видели на месте недавнего убийства. Мысленно выругавшись, Карел спустился на первый этаж, с большим изумлением увидев там двух бритоголовых, смуглокожих буддийских монахов в чёрной форме СС. Монахи учтиво поклонились, после чего отсалютовали штурмбанфюреру по-нацистки.

- Сахиб Хорст, - произнёс один из них с сильным восточным акцентом, - простите за наше внезапное вечернее вторжение, но далай-лама Воталхе хочет с вами поговорить до своего отъезда в Мюнхен. Завтра утром он улетает и у вас уже не будет возможности с ним пообщаться.

«Странно, - подумал майор, - глава «зелёных братьев» настойчиво желает видеть штурмбанфюрера, но ведь он ещё не принял окончательного решения по поводу своего участия в тибетской экспедиции. Что ж, должно быть это будет весьма любопытная встреча».

Ещё Карел подумал о том, что его вполне могут раскрыть. По слухам далай-лама обладал некими сверхчеловеческими способностями, чем снискал уважение самого Гитлера.

Тибетский монах по имени Воталхе появился в Берлине в начале двадцатых годов. Тогда он ещё был простым послушником, но так лишь казалось со стороны. Те, кто знал этого человека поближе, понимали, что имеют дело с одним из так называемых «тайных посвящённых». В узких кругах он сразу же получил прозвище «человека в зелёных перчатках». Эти самые перчатки были неотъемлемым атрибутом Воталхе. Говорили, что он никогда их не снимал. Ещё многие понимали, что перчатки - знак принадлежности к высшей религиозной касте Лхасы, а значит с этим человеком следует считаться.

По национальности Воталхе был индус, что, в принципе, на Тибете не имело особого значения. Появившись в Берлине, он сразу же перешёл к активным телепатическим действиям, на удивление точно предсказывая количество нацистских депутатов, прошедших на выборах в рейхстаг. Причём все, так называемые предсказания тибетского гостя, открыто печатались в периодической немецкой прессе. Неплохой ход. На удивительного монаха тут же обращают внимание высшие нацистские круги. Проходит полгода и вот уже Воталхе регулярно принимает у себя сам Гитлер, не устоявший перед обаянием ясновидящего тибетца. Наверняка мудрец предсказывал фюреру колоссальную победу на выборах, но при этом ловко умалчивал о дальнейшей тёмной судьбе Третьего Рейха.

За несколько лет до прихода нацистов к власти, ещё в 1926-ом году, в Берлине и Мюнхене поселяется небольшая колония тибетцев, впоследствии превратившаяся в тайное оккультное общество «зелёных братьев». Гости с востока действительно предвидели многое. Позднее, когда нацисты, наконец, пришли к власти, Гитлер и Гиммлер не делают ни единого серьёзного политического или военного шага, не проконсультировавшись сперва с мудрым тибетским другом. Советская нейроразведка давно уже присматривалась к экзотическому советнику Третьего Рейха, но подобраться к нему близко не удавалось. Защита тибетцев была значительно лучше оккультных приёмов Аненербе, а их психическая аура по сей день оставалась абсолютно непробиваемой даже для лёгкого поверхностного зондирования. После того как погибло несколько нейроразведчиков, зловещих тибетцев решили оставить в покое.

Но одно удалось установить точно. Далай-лама Воталхе владел некими артефактами «ключами», открывающими таинственную дверь в сказочное царство Агарти. Эта дверь якобы находилась в Гималаях и являлась астральным окном связи с внеземными силами. Хотя всё это могло быть просто очередной красивой легендой. Среди целого вороха оккультных тайн вполне могли находиться и реальные факты, но так их было легче спрятать от любопытных глаз и ушей. Шестнадцатый отдел подозревал, что тибетцы наверняка имеют свою Лестницу Иакова, удобный коридор для путешествий между мирами. В их лице перед православной Россией вставал действительно могучий и хитрый противник с совершенно неясными целями, но до открытой схватки пока что время ещё не пришло…

***

- Хорошо, - кивнул Карел, - я только отдам некоторые распоряжения своим слугам.

Монахи остались в холле, а майор вернулся на второй этаж и проинструктировал Ульриха по поводу машины.

- Итак, мои планы поменялись. Как только ремонтники доставят «БМВ» к дому, поставишь автомобиль в гараж и обязательно хорошо проверь заднее левое колесо прежде чем им платить…

- Не беспокойтесь, герр Хорст, я за всем прослежу…

- В сам дом их не пускай, да и вообще чтобы во время моего отсутствия не было никаких чужаков. Электрик, сантехник, печник, пускать в дом только после консультации со мной. Ты всё понял?

- Понял, герр Хорст…

Снова спустившись на первый этаж, штурмбанфюрер позволил монахам проводить себя к великолепному белому «Роллс-ройсу». Сразу было видно, далай-ламе не чужда традиционная восточная роскошь. Через четверть часа машина затормозила у особняка главы «зелёных братьев». Воталхе лично вышел встретить ночного гостя, чем заранее подчеркнул его значимость.

«Интересно, раскроет он меня или нет? – с азартом бывалого разведчика думал Карел. – Или ему будет выгоднее промолчать? Что ж, вполне в восточном духе. Бойся гнева терпеливого человека…».

Далай-лама был облачен отнюдь не в эсэсовскую форму, а в просторную белоснежную кашаю подпоясанную на талии оранжевым поясом-шарфом. Он провёл штурмбанфюрера в залитую светом абсолютно пустую приемную, предложив присесть на атласную расшитую золотыми драконами японскую подушку дзафу. Сам же Воталхе уселся на жёлтую квадратную циновку. Курились благовония в маленьких деревянных подставках, жарко горели многочисленные свечи, установленные прямо на полу.

Возраст тибетца было сложно определить, на вид где-то около пятидесяти, но с таким же успехом ему могло быть и за восемь десятков. На востоке мудрецы умели прятаться за ширмой вечности, однако даже это не спасало их от неминуемой смерти, уравнивающей, в конечном счёте, абсолютно всех.

- Ещё раз извинюсь за внезапное беспокойство, сахиб Хорст, но это дело слишком важное для меня, - голос Воталхе был мягок и приятен и, главное, ни малейшего акцента, словно тибетец с младых ногтей говорил только на немецком. – До меня дошли слухи, что вы включены в состав новой экспедиции Аненербе в Гималаи?

- Ну, этот вопрос ещё окончательно не решён, - несколько замялся Карел, чувствуя себя в этом странном месте крайне неуютно.

- И всё же, скорее всего, вы уже приняли своё решение.

- Да, если руководство не передумает, я буду участвовать в экспедиции.

- Оно не передумает.

«Так-так, - подумал майор, - далай-лама уже обо всём осведомлён или, быть может, он воспользовался своим даром ясновидения? Я бы многое отдал за то, чтобы узнать, что же он там рассмотрел в моём ближайшем грядущем».

- Насколько мне известно, вы профессиональный антрополог, специалист по расовой теории.

- Всё верно, - подтвердил Карел, размышляя не самое ли время выпустить настоящего Дитера Хорста, ибо разговор уходил в опасную и довольно скользкую область.

- И какие же вы проводите исследования?

Что ж, пока можно и сымпровизировать.

- Одно время я делал замер черепов казнённых красных комиссаров. Выезжал на оккупированные советские территории. Мною проделан колоссальный труд…

В принципе майор говорил сейчас чистую правду, ибо был подробно ознакомлен как с биографией штурмбанфюрера, так и с его омерзительными расовыми исследованиями.

- К каким же выводам вы пришли? – продолжал свои неспешные расспросы далай-лама, не то из вежливости, не то из чистого любопытства.

- Выводы неутешительны, - нехотя признался штурмбанфюрер. - Результаты моих исследований вызвали сильное недовольство рейхсфюрера Гиммлера. Мне строго-настрого запретили публиковать мои научные дневники.

- Но почему, сахиб Хорст, что же вы такое выяснили, работая на оккупированных восточно-европейских территориях?

- Замеры черепов русских делались по давно отработанным нами методикам. Согласно исследованиям оказалось, что процент арийского населения в Советской России существенно выше, чем в самой Германии. Так же на меня возложили исследования уровня нравственности русского народа. Материалов было предостаточно. Несколько месяцев я сводил воедино результаты медицинских обследований, вывезенных в Германию славянских женщин. Более девяноста процентов обследованных лиц женского пола от 15 до 20 лет – девственницы. Теперь вы понимаете, почему мои дальнейшие разработки этих вопросов запретили.

Далай-лама задумчиво смотрел куда-то поверх головы штурмбанфюрера.

Внезапно по его смуглому лицу пробежала едва уловимая тень печали и он вдруг медленно с расстановкой прочёл:

- «Когда постыла мне мирская суета и я на склонах Латши Кханг искал уединенья, тогда Земля и небо сговорились, и бурю-вестника послали мне в союз воды и воздуха стихии, с грядою мрачных туч вступив Луну и Солнце поглотило…».

Стихотворение можно было понимать двояко. Но Карел решил, что Воталхе весьма поэтично предсказал скорый крах Третьего Рейха. Очень хотелось, чтобы это было правдой, но следить за ходом мысли тибетского мудреца пустая трата времени. Читать между строк майор никогда не умел.

- Мои слова удивили вас? – чуть погодя поинтересовался далай-лама.

- Скорее, слегка встревожили. В них я услышал некое пророчество о скорых переменах. И о противостоянии великой энергии противоположностей Инь и Ян. Грядёт финальное сражение тигра с драконом и кто именно победит до сих пор неясно.

- Что ж, похоже, я в вас не ошибся. Вы тот самый человек, с которым я, наконец, смогу найти общий язык… Вы вообще в курсе, что именно искали предыдущие две экспедиции?

- Меня ещё не успели подробно ввести в курс дела.

- Они искали Титарапари, легендарный Проклятый Вавилон, - пояснил Воталхе. – Страшное место, там расположен вход в Шамбалу. Я отговаривал немецкое руководство от этой затеи, но меня не послушали. Впрочем, как всегда в последнее время.

- Вы считаете, что мифическая Шамбала действительно существует? – осторожно спросил Карел.

Далай-лама загадочно улыбнулся.

- Я открою вам маленькую тайну, но вы, скорее всего, сейчас мне не поверите. Что ж, время и только время убедит вас в этом. Шамбала не просто существует, МЫ ВСЕ В НЕЙ ЖИВЁМ…

Совершенно потрясённый майор смотрел на улыбающегося мудреца, с трудом осознавая смысл произнесённых слов. Кто он? Кто скрывается под личиной тибетского монаха? Друг или коварный враг? Понял ли этот святой что внутри сидевшего напротив него человека целых два сознания вместо одного?

- Вот видите, вы мне всё-таки не верите… - с глубокой скорбью вздохнул Воталхе, - никто никогда не верит…

Издавна существовала завораживающая сказка о том, что 30-40 веков назад в районе пустыни Гоби процветала великая цивилизация, но во время некой природной катастрофы погибли почти все её представители. А те немногие, кому удалось уцелеть, ушли в гималайские пещеры и там разделились на две группы. Одни назвали свою страну Агарти и она стала центром мирового добра. Здесь древние мудрецы предавались вечному созерцанию и старались не вмешиваться в земные дела. Вторые основали страну Шамбалу – центр могущества и насилия, управляющий миром, хранилище разрушительных неведомых сил, доступных лишь посвященным.

Неужели Третий Рейх и был той самой Шамбалой? А Советский Союз это сама Агарти?

Это объясняло и меняло очень многое. Цена победы или цена поражения были необычайно высоки. Решалась не просто судьба двух народов или двух противоборствующих социальных концепций, решалась судьба целого мира.

Глава 12 Тотенфогель

Деревянный волчок стремительно вращался на полированной крышке старого дубового стола. Гельмуту Риделю он напоминал механическую балерину, выкручивающую безумное количество сложных фуэте. Мерные вращения завораживали взгляд, слегка усыпляя. Мысли начинали течь медленней, появлялась странная расслабленность и лёгкая сонливость.

- Брат, ты вообще слушаешь, что я тебе говорю? – раздражённо спросил сидевший напротив Фридрих. – Ты где сейчас вообще витаешь?

- Что? – Гельмут очнулся от магического транса, с удивлением уставившись на старшего брата. – Ты что-то сказал?

- Я говорю где ты витаешь, дружище? В каких далёких облаках? Ты сегодня какой-то сам не свой.

Очередной важный разговор происходил в личном кабинете Гельмута расположенном в главном административном корпусе концентрационного лагеря «Тойфельханд». За окном виднелись мрачные строения лагерных корпусов, копирующие древние пирамиды ацтеков. Уныло дымилась длинная труба крематория, не приостанавливающего работу даже поздней ночью. Чёрный вязкий дым уходил в стылое зимнее небо. А чуть дальше можно было различить высокие сторожевые башни похожие на зловещие инопланетные треножники из знаменитого романа Герберта Уэллса.

- Откуда у тебя эта штука? – Гельмут брезгливо указал на ровно вращающийся волчок, глушащий в помещении любую прослушку.

- Найден археологами при раскопках в Геркулануме, - ответил Фридрих. – Его необычные свойства были установлены чуть позже. Реквизит из обширной коллекции Абвера. Мы конечно не Аненербе, но кое-что тоже умеем.

- Этот твой неожиданный приезд в лагерь, - Гельмут грустно вздохнул и с укоризной посмотрел на старшего брата. – Любишь же ты рисковать там где это совсем необязательно… Твой неосмотрительный поступок может вызвать лишние подозрения. А нам такое сейчас совсем ни к чему.

- Да ну? – Фридрих весело рассмеялся. – Для моего приезда есть очень веская причина, ведь я захотел порадовать своего младшего братца прямо на рабочем месте вот этой самой бутылкой чудесного "Ягермайстера".

И с этими словами высокопоставленный сотрудник Абвера извлёк из своего портфеля небольшую стеклянную емкость с золотистым спиртным напитком.

- Вот держи! – Фридрих поставил бутылку на стол перед братом. – Пара глотков в день придадут тебе уверенность в себе и может быть даже львиную храбрость.

- Неужели пора? – обречённо поинтересовался Гельмут.

- Пора, брат, пора… - Фридрих обвёл взглядом скромный интерьер кабинета коменданта «Тойфельханда». – А ты оказывается тот ещё аскет. Кажется я впервые сижу в твоём рабочем кабинете. Стол, стулья, сейф, портрет фюрера… Ты хотя бы что-то из личных своих вещей здесь разместил, а то выглядит всё как… даже не знаю… как логово какого-то мелкого городского чиновника-буквоеда.

- Таков мой рабочий стиль, - пожал плечами Гельмут. – Не понимаю к чему ты вообще об этом вдруг сейчас заговорил…

- А я вот недавно видел личный кабинет твоего неофициального начальника Хъюго фон Артца. Вот где настоящая роскошь.

- А где ты его, интересно, мог видеть? – тут же насторожился Гельмут.

- На фотографиях. Конечно лично я там не бывал. Кажется это где-то в соседнем медицинском корпусе. Тебе следует проникнуть туда в самое ближайшее время.

- Так… - Гельмут мгновенно помрачнел. – Что ты там уже задумал?

- Понимаешь какое дело… обергруппенфюрер редко приезжает в лагерь, - с готовностью принялся пояснять Фридрих. - В основном он обитает в Берлине в одной из штаб-квартир Аненербе. Но у меня появилась информация что вскоре он нагрянет к вам с небольшой инспекцией нового корпуса где занимаются технологией переселений.

- Мне об это ничего не известно…

- Тебе нет, а вот Абвер уже осведомлён об этом. Инспекция произойдёт послезавтра во второй половине дня.

- Что я должен сделать?

- Тебе необходимо проникнуть в его личный лагерный кабинет и оставить там на полке с коллекцией артефактов вот эту простенькую безделушку.

С этими словами Фридрих снова полез в свой бездонный портфель, извлекая на свет небольшую покрытую замысловатой резьбой зеленую нефритовую пирамиду.

- Что это?

- То, что убьёт фон Артца.

- И каким же образом?

- Этого я сказать тебе не могу … извини…

- А откуда она у тебя?

- Из всё того же обширного реквизита Абвера.

- Пирамида токсична?

- Конечно же нет. Стал бы я в таком случае спокойно держать её в руке и таскать в портфеле с документами.

- Можно посмотреть поближе?

- Конечно. Держи.

Перегнувшись через стол, Фридрих протянул младшему брату диковинный артефакт. Гельмут взял его в руку сразу же отмечая, что пирамида намного тяжелее, чем кажется со стороны. Да и сам камень был странно холодным, будто только что извлечённым из морозильной камеры. Искусная резьба изображала некий замысловатый орнамент, а ещё там было вырезано оскалившееся человеческое лицо с закрытыми глазами и с огромными серьгами в ушах. Это лицо было изображено на всех четырех гранях нефритовой пирамиды и казалось спящим.

- Что-то мезо американское, - сходу определил Гельмут. – Я думаю это какой-то артефакт древней культуры майя.

- Нет, ольмеков, - поправил младшего брата Фридрих. – Прежде чем поставить пирамиду на полку в кабинете обергруппенфюрера ты обязательно должен ровно три раза повернуть её верхнюю часть по часовой стрелке.

- Как в детской головоломке?

- Именно, брат. Запомни это. Ровно три раза по часовой стрелке. Там в середине незаметная разделительная линия. Верхняя часть поворачивается независимо от нижней. Если ты после этого повторно возьмёшь её в руки, она тебя убьёт.

- Это взрывное устройство?

- Нет. Взрывное устройство могут почуять собаки, либо личный псионик- телохранитель фон Артца. Эта штука уничтожит его, как только он возьмёт её с полки. Но это будет не взрыв. Убийство произойдёт абсолютно бесшумно.

- А если он не возьмёт эту пирамиду в свои руки?

- Это маловероятно, - усмехнулся Фридрих. – Вот представь себя на его месте. На что ты в первую очередь посмотришь, оказавшись в своём личном кабинете после долгого отсутствия.

- На свой сейф, на предмет его взлома.

- Ха-ха, точно! Но это ты так поступишь, а вот Хъюго фон Артц первым делом осмотрит свою любимую коллекцию и, увидев там новый предмет, непременно захочет его изучить.

- Слишком всё ненадёжно, - скривился Гельмут, однако на самом деле он был очень доволен, но не подавал виду, чтобы старший брат этого не заметил.

Лично не участвовать в покушении на обергруппенфюрера его более чем устраивало. Подложить в пустой кабинет древнюю безделушку проще простого. Он может сделать это даже прямо сейчас без каких-либо проблем. Ключи от кабинета фон Артца хранились у него в сейфе. Хотя и дубликат.

- Так ты сделаешь это? – защёлкивая широкую пряжку на портфеле, уточнил Фридрих. – А то уж больно лицо у тебя сейчас подозрительно задумчивое.

- Я сделаю это, не беспокойся, - заверил брата Гельмут. – Хотя многое бы отдал, чтобы посмотреть как эта штуковина убьёт обергруппенфюрера.

- Поверь мне зрелище будет весьма неприятным, - заверил Фридрих, останавливая рукой вращающийся на столе магический волчок и пряча его за пазуху.

Гельмут в очередной раз грустно вздохнул и, поставив опасную пирамиду на стол, отправился отпирать сейф.

***

Крупная чёрная птица описала большой круг над западной частью Берлина и стала медленно снижаться к стылой промерзшей земле. Нужную улицу она отыскала без труда, отлично зная карту столицы Тысячелетнего Рейха. Один из стоящих у газетного киоска эсэсовцев, с интересом взглянул на хмурое небо, успев заметить промелькнувший чёрный крылатый силуэт.

- Эй, Гермар, что ты там увидел, может английский бомбардировщик?

Эсэсовец резко обернулся, хмуро поглядев на улыбающегося приятеля:

- Похоже это был вещий тотенфогель.

Офицер тут же сразу же помрачнел:

- Опять кого-то из наших убили. Ведь фюрер обещал, что с фронтов будут теперь приходить только хорошие вести, а всех живых солдат отправят в тыл…

- Тише, Штефан, не так громко, - быстро проговорил Гермар, оглядываясь на идущего по противоположной стороне улицы патрульного военной полиции. - А откуда «бессмертные» берутся, ты подумал?

- Так ведь…

- Вот тебе и «так ведь», если русские не убьют, так заградительные отряды постараются… и вот уже новый готовый солдат Рейха встаёт из сырой могилы в боевой строй.

Тем временем чёрная птица искала нужный дом, зорко вглядываясь в здания внизу. Вот она ещё больше снизилась, промчавшись над самыми крышами, подлетела к окну пятого этажа и, зависнув в воздухе, заскребла острыми когтями по стеклу.

В комнате появилась бледная хрупкая женщина. Руки у неё дрожали и открыть законопаченное на зиму окно она смогла не сразу. Наконец петли поддались, и в комнату ворвался колкий морозный ветер. Тотенфогель ловко запрыгнул на подоконник и, угрожающе растопырив крылья, пронзительно закричал. Женщина испуганно отпрянула в сторону и именно в этот самый момент началось перевоплощение. Возникшая прямо в полу увеличивающаяся в размерах чёрная червоточина затянула в себя нервно бьющую крыльями птицу. Пространство у окна на несколько секунд искривилось, повеяло холодом и вот уже посреди комнаты стоял высокий черноволосый офицер в чёрной эсэсовской форме вестника смерти.

- Herold des Todes, шарфюрер Вульф Хофман, - громко представился он, щёлкнув каблуками сапог и, раскрыв кожаный планшет, быстро пробежал глазами заполненный бланк. – Вы, Герда Воог, невеста зондерфюрера Ханса Гизевиуса?

Герда кивнула.

- С великим прискорбием уполномочен сообщить, что ваш жених погиб выполняя секретное задание Абвера. Погиб, во имя Третьего Рейха, смертью героя. За свои заслуги перед отечеством он посмертно награждён рыцарским железным крестом с дубовыми ветвями и мечами. Примите мои искренние соболезнования. Германия лишилась очередного верного сына, но его смерть не будет напрасной, фюрер не забывает своих лучших солдат.

С этими словами тотенфогель торжественно вручил, вздрагивающей от глухих рыданий женщине, коробку с орденом и чёрный матовый конверт с похоронкой. Затем офицер ещё раз щёлкнул каблуками и, подойдя к окну, снова обернулся чёрной птицей, но Герда уже не видела этого. Положив коробку с наградой и конверт на стоящий в прихожей комод, она зябко ежась вернулась в гостиную, закрыла окно, всё ещё не осознавая что то, чего она больше всего боялась, сегодня произошло. Сердце было не на месте последние несколько дней с того самого момента как исчез Ханс. Он и раньше бывало пропадал на пару суток без всякого предупреждения, но чтобы бесследно исчезнуть почти на неделю… такого ещё ни разу с ним не случалось. Чувство скорой беды не отпускало Герду все эти дни и вот самое страшное подтвердилось.

Ханс больше не вернётся.

Никогда.

С самого начала войны она мысленно готовила себя к тому, что однажды он не придёт домой, навсегда оставшись за порогом их маленькой квартиры. Она пыталась представить себе, как будет жить без него, но не могла. Ведь смерть во имя Германии, это так естественно. Каждый солдат Третьего Рейха мечтал умереть во имя Родины и фюрера. Но как ни силилась Герда, она этого не понимала. Как можно стремиться умереть ради чего-то, когда живым ты можешь сделать для родины намного больше, чем мёртвым. Нужно наоборот ценить и хранить свою жизнь.

Присев на край кровати, женщина принялась бездумно рассматривать чёрное птичье перо лежащее у батареи. Вестник смерти оставил напоминание о своём недавнем присутствии. Лучше бы она вообще не подходила к этому проклятому окну, когда туда поскреблась чёрная птица, ведь сразу стало ясно, что Ханс мёртв. Herold des Todes вполне мог не застать Герду дома, но тогда он бы прилетал снова и снова каждый день пока не выполнил свой долг. Это Герда знала наверняка. Она так и не притронулась ни к посмертной награде, ни к чёрному конверту, словно ворвавшегося в её дом горя не существовало, пока она не извлечёт на свет проклятую похоронку.

Герда плохо помнила, как настал вечер, кажется, она всё так же неподвижно сидела на кровати, заворожено глядя на оставшееся после птицы перо. Когда в комнате совсем стемнело, женщина очнулась и, с отвращением подобрав перо бумажной салфеткой, выбросила его в форточку.

В полдвенадцатого ночи в квартире раздался дверной звонок. Герда ещё не спала, она вообще не была уверена, что сможет сегодня уснуть. Она даже забыла позвонить матери в Цюрих, а теперь и вовсе не решалась.

Внезапно раздавшийся звонок спутал все мысли. Сейчас так поздно. Кто же это мог быть? Сосед? Нет, вряд ли. Тогда может владелец дома по поводу ежемесячной уплаты за квартиру? В такое позднее время? Нет, тоже маловероятно.

Накинув на плечи тёплую кофту, Герда пошла открывать. Сняла дверную цепочку, повернула замок.

На пороге стоял Ханс.

Сердце тут же оборвалось и стремительно полетело куда-то вниз.

Невредимый.

Живой.

Она хотела броситься ему на грудь, но что-то остановило. Ханс неподвижно замер не пороге и, казалось, смотрел сквозь невесту. Его глаза были затянуты странной мутной плёнкой, вокруг залегли чёрные тени. Лицо было бледным или, скорее, мертвенно серым, с коричневыми пятнами на лбу и скулах. Светлый костюм измят и неопрятен.

Что с ним случилось? Наверное, Ханс тяжело ранен. Но кто отпустил его в таком состоянии из госпиталя? Или, быть может, он сам оттуда ушел, но зачем? И почему к ней пришла похоронка? Просто какая-то чудовищная ошибка.

Герда взяла возлюбленного за руку и тут же отдёрнула свою. Рука Ханса была ледяной.

- Любимый… что с тобой случилось… почему ты… молчишь?

Он, по-прежнему, смотрел сквозь неё, а в голове женщины крутилась одна единственная мысль, словно довоенная песня с заезженной старой патефонной пластинки: «тотенфогель никогда не ошибается».

Прикрыв рот ладонью, чтобы сдержать рвущийся наружу крик, Герда медленно отступила вглубь квартиры. Ханс пошевелился и, тщательно вытерев ноги о коврик, вошёл. Неуклюже повернулся, закрыл дверь, защёлкнул замок. Было видно, что некоторые движения давались ему с большим трудом, словно их совершал слепец. Нащупав рукой цепочку, он закрыл и её, затем снял шляпу, стянул пиджак, повесив его на вешалку.

Герда в ужасе глядела на своего жениха. Только сейчас она почувствовала исходящий от него резкий запах сырой земли. С трудом сняв туфли, Ханс направился в ванную комнату. Затаившаяся в прихожей женщина подумала, что, наверное, она только что сошла с ума, вернее, не только что, а в тот самый момент, когда услышала ночной дверной звонок.

«Может быть я просто сплю? - думала она, присев прямо на пол прихожей. - И всё это мне попросту снится. После всего того ужаса вызванного вестью о смерти Ханса… и сейчас я вижу бесконечный кошмар, в котором Ханс пришёл со мной попрощаться».

Но нет, это был не сон. В ванной комнате что-то загремело, с грохотом упав на кафельный пол. Герда вздрогнула. Дверь открылась. Ханс медленно вышел в прихожую и, пройдя мимо вжавшейся в угол невесты, зашёл на кухню. Поднявшись на ноги женщина, кинулась к ванной комнате и, поспешно заскочив туда, захлопнула дверь, заперев её на щеколду. Нужно было что-то делать, куда-то бежать, просить о помощи. Она с трудом соображала, страх парализовал. Наконец она догадалась оглядеться. Раковина умывальника была засыпана сырой землёй. На кафельном полу лежала на боку стеклянная банка из-под крема. Зеркало над умывальником было разбито.

И вот тогда Герда закричала.

Ей показалось, что собственный крик оглушил её.

Плевать, слышали соседи или нет, об этом она сейчас не думала. Но лучше бы они услышали и вызвали полицию. Наверное, она потеряла сознание, потому что внезапно очнулась на полу. Очнулась от странного звука, будто кто-то тихо скрёбся в запертую дверь ванной.

Герда прислушалась, но ничего не услышала. За дверью никого не было, наверное, ей просто почудилось. А что, если он ушёл? Просто взял, собрал свои вещи и ушёл. Это был бы наилучший вариант развития событий. Самый лучший из всех.

«Нужно позвонить матери и в полицию… или нет, сперва лучше в полицию».

Скорее всего, прошло много времени, пока она лежала в беспамятстве на кафельном полу ванной комнаты. Возможно, уже даже настало утро. Прижавшись щекой к двери, Герда стала слушать. В квартире было тихо, как и вчера, как и много пустых бестолковых дней подряд, только где-то на кухне тихо капала из крана вода. Кухня. Ну конечно же, ведь из ванной он прошёл именно туда.

Сделав над собой усилие, женщина тихонько отодвинула щеколду, слегка приоткрыв дверь. Квартира окончательно провоняла сырой кладбищенской землёй. Немного постояв в нерешительности и убедившись, что всё спокойно, Герда осторожно вышла в прихожую, первым делом взглянув на вешалку. Шляпа, пиджак и туфли оставались на месте.

Значит он не ушёл.

Но тогда где он и что делает? Почему в квартире так тихо? Герда понимала, что ей следует зайти на кухню, но как заставить себя сделать это…

Она сделала шаг, затем ещё один и ещё…

На кухне горел свет, дверь была слегка приоткрыта. Нужно всего-навсего заглянуть и Герда заглянула.

Сотрудник Абвера Ханс Гизевиус сидел за кухонным столом. Перед ним стояли две тарелки, лежали столовые приборы, соль, салфетки… Мутные глаза бессмысленно смотрели куда-то в стену. Ханс ждал, когда его невеста, наконец, разложит еду. Он сам расставил тарелки в правильном порядке, положил приборы. Всё, как обычно, и сейчас его совершенно не волновало, что он совершенно неподвижно сидит на кухне уже больше четырёх часов.

Герда отпрянула назад, больно ударившись локтём об угол двери. Телефон. Следовало немедленно им воспользоваться. Почему она раньше этого не сделала?

В дверь квартиры настойчиво зазвонили. Кто-то держал пальцем кнопку дверного звонка.

- Фройляйн Воог, откройте, военный патруль. Мы пришли по поводу вашего жениха…

Вскрикнув, Герда бросилась к дверям, словно боясь, что её сейчас кто-то непременно догонит и остановит. Как только она отперла замок, в квартиру тут же вошли четверо эсэсовцев.

- Где он?

- На… на кухне…

- Винфрид, увидите женщину…

Один из эсэсовцев бережно взял дрожащую Герду под руку и настойчиво увлёк в ближайшую комнату.

- Фройляйн Воог, не беспокойтесь, мы сейчас исправим эту досадную ошибку… её не должно было быть. Ответственные за этот просчёт будут строго наказаны.

Остальные прошли на кухню. Тот, что был постарше, с петлицами Аненербе, достал из кармана чёрный мел и нарисовал на лбу у неподвижно сидящего за столом мужчины руну «Хагалаз» – знак Старшего Футарка символизирующий силу, хаос и завершение чего бы то ни было.

- Встать!

Мужчина подчинился.

- Надень свои вещи и спускайся вниз, там тебя будут ждать…

Когда Ханс вышел, офицер Аненербе спрятал мел и, вытерев влажный лоб, тихо произнёс:

- Кое-кому придётся за это жестко ответить. Это не просто недосмотр это настоящая преступная халатность. Как он мог сам уйти из лаборатории и спокойно целые сутки разгуливать по Берлину?

- Что сказать его невесте?

- Да так и скажите всё, как есть.

- Но…

- Это приказ…

Герда испуганно выглянула из гостиной:

- Он уже… он уже ушёл?

- Да, он ушёл, фройляйн Воог, и больше никогда не вернётся. Весь этот кошмар никогда не повторится, можете быть в этом уверены. От имени руководства вермахта позвольте попросить у вас прощение. Если желаете, командование предоставит вам другую квартиру.

Герда испуганно переводила взгляд с одного лица на другое.

- Но что это было?.. Ханс… прилетал вестник смерти, он сообщил…

- Да, мы знаем. Произошла досадная ошибка и виновные будут строго наказаны.

- Какая ошибка? Ведь мой жених жив!

Эсэсовцы быстро переглянулись:

- Понимаете, не совсем так… ваш жених будет и дальше верно служить своей родине, но мы бы советовали больше не рассчитывать на его возвращение.

- Но почему?!!

- Потому что он на самом деле умер.

Один из эсэсовцев успел её подхватить.

- Чёрт побери, Винфрид, вызовите скорую…

***

Встреча с далай-ламой имела огромное значение. Воталхе по всей видимости окончательно убедился в том, что Вольфрам Зиверс остановил свой выбор как раз именно на том человеке, который был необходим для предстоящей экспедиции. Судя по всему после разговора с легендарным «зелёным братом», участие штурмбанфюрера Хорста в поездке на Тибет было окончательно утверждено.

Профессор Вельсер в срочном порядке подбирал остальных участников будущего похода. Всё время пока тянулась привычная бюрократическая волокита, майор ни разу не отпускал своего «донора», полностью контролируя все его действия. В конце недели, как раз перед великим нацистским праздником «Тридцатое января» (именно в этот день Адольф Гитлер был назначен рейхсканцлером Веймарской республики), Карелу поступило приглашение поучаствовать в ежемесячном спиритическом сеансе, регулярно проводимом высшими чинами СС в замке Вевельсбург. Безусловно, участие в подобном мероприятии было сопряжено с определённой опасностью, но майор сразу же согласился, ибо это был ещё один великолепный шанс заглянуть за ширму внутренней кухни «Наследия предков». Если его раскроют, прощай тибетская экспедиция, но рискнуть всё-таки стоило.

Спиритический сеанс был назначен на четвёртое февраля. Этот день был выбран не случайно. При выборе дня своей очередной встречи, эсэсовцы всегда руководствовались картой рунического зодиакального круга. Четвёртое февраля соответствовало двадцатой руне старшего футарка и тринадцатой руне младшего футарка манназ. Этот символ ассоциировался с единством жизни и смерти, а значит имел большое эзотерическое значение.

Карел не знал, бывал ли раньше Дитер Хорст в замке Вевельсбург и потому решил вести себя как можно осторожней. Если что-то пойдёт не так, то он тут же уступит место «донору», который наверняка сумеет выкрутиться из любой сложной ситуации. Посетить замок они договорились с подполковником СС Эвальдом Брэгге. Как понял Карел, Хорст был хорошо с ним знаком. Что ж, интересно посмотреть, заметит ли старый друг тайную подмену.

Утро четвёртого февраля выдалось пасмурным и дождливым. Идеальный день для проведения сеанса общения с мёртвыми. Духи, как известно, не любят солнечный свет. Эвальд Брэгге заехал к штурмбанфюреру около восьми часов утра, здорово удивив Карела своим оригинальным экипажем. Чёрная карета, запряжённая четвёркой лошадей, выглядела на берлинских улицах достаточно экзотично.

- Я вижу, вы поражены моим таким нестандартным средством передвижения? – рассмеялся Эвальд, оказавшийся довольно приятным полноватым мужчиной чем-то неуловимо похожим на Германа Геринга. – Сегодня я решил добраться до Вевельсбурга с шиком, в конце концов, у нас ведь нет строгой регламентации в плане транспортных средств.

- Эвальд, вы всегда восхищали меня своей необычной эксцентричностью, - улыбнулся Карел, забираясь в старинный экипаж.

Правил каретой молчаливый смуглый индус в чёрной чалме, наверняка один из телохранителей Брэгге.

Когда карета тронулась, Эвальд с большим интересом спросил:

- Я слышал, намечается новая экспедиция на Тибет. Вы, кажется, недавно даже встречались с самим далай-ламой?

- Всё верно, - лаконично подтвердил штурмбанфюрер, - я буду участвовать в этой экспедиции в качестве главного антрополога, ведь моя главная специализация расоведение.

- Скажите, а какое впечатление произвёл на вас далай-лама Воталхе?

- Какое впечатление? – переспросил Карел, грустно обозревая унылые мокрые улицы сквозь маленькое окошко кареты подпрыгивающей на каждой дорожной выбоине. – Гм… трудно так сходу сказать. Без сомнения, он необычный человек, наверняка смотрящий сквозь время в далёкое будущее и оттого пребывающий в бесконечной печали.

- О да, мой друг, - усмехнулся Брэгге, - умножающий знания, умножает горести мира. Тот, кому известно всё наперёд, наверняка вечно несчастен. Знать обо всём заранее и не иметь возможности вмешаться… настоящее проклятие богов.

- А что, по-вашему, значит, не иметь возможности вмешаться? – майор озадаченно взглянул на собеседника. – Вы хотите сказать, что далай-лама видит будущее, но не может повлиять на него?

- Именно так, мой друг, именно так. Понимаете, будущее это некая прочная каменная глыба, которую нельзя сдвинуть даже на миллиметр. Оно всегда яростно сопротивляется, причём сопротивляется довольно своеобразным способом. Я как раз возглавляю научный отдел, занимающийся данной проблемой. Полгода назад мы свернули секретную программу «Die Strasse der Zeit» по исследованию, так называемой, «мембраны времени» профессора Эмиля фон Майербаха. Конечно, вам незнаком этот термин?

- Ну, разумеется, - улыбнулся Карел. - Наши отделы параллельно занимаются достаточно специфическими исследованиями, разрабатывая диаметрально противоположные проблемы.

- Всё так, - согласился Эвальд, - но цель у нас одна – приблизить скорейшую победу Третьего Рейха. М-да… о победе сейчас говорить, конечно, преждевременно и даже, учитывая последние события наивно, но я всё-таки объясню. Теория «мембраны времени» основана на реальной возможности путешествия либо в будущее, либо в прошлое.

- Но позвольте, каким образом? Вы определённо говорите сейчас о вещах из области научной фантастики.

- Так ведь всё всегда и начинается с фантастики. Мы практически построили вскрывающую пространство как консервный нож установку, но до полноценных испытаний дело так и не дошло. Просто сегодня нет источника энергии способного запитать такую мощность. Да и затраты на это исследования вышли слишком большими. Секретная программа была свёрнута ещё весной прошлого года. Но самой теорией и вычислениями мы занимаемся по сей день. Лично я пришёл к довольно неутешительным выводам что будущее на самом деле совершенно невозможно изменить. Не стану утомлять вас рассказом, почему я склоняюсь к столь парадоксальному итогу моих научных изысканий. Скажу лишь об одном, вне всякого сомнения существуют определённые негласные законы, не позволяющие изменять ход тех или иных исторических событий. Представьте себе граммофонную пластинку. Сделанную уже раз на ней запись нельзя изменить, поцарапать, приведя в негодность можно, изменить на ней музыку нет. Царапина испортит симфонию, создаст шум и помехи, но запись останется прежней, совершенно недоступной для редактирования. Вот так и со временем.

- Но кто в таком случае сделал эту первоначальную запись? – с некоторой иронией поинтересовался штурмбанфюрер.

Брэгге в ответ заговорщицки подмигнул и тихо добавил:

- Об этом, мой друг, лучше не говорить вслух. Тетраграмматон, пожалуй, самый лучший ответ, хотя он и иудейский…

***

Замок Вевельсбург существовал ещё с древних времён и был построен епископом Дитрихом фон Фюрстенбергом в самом начале семнадцатого века. 3 ноября 1933 года рейхсфюрер Генрих Гиммлер посетил замок и решил сделать его кузницей лучших кадров СС. В августе 1934 года замок был полностью передан СС и превратился в училище по идеологической подготовке офицеров «SS Schule Haus Wewelsburg», а в феврале 1935 года перешёл под непосредственный контроль личной комиссии рейхсфюрера.

Старинное место было выбрано нацистами для спиритического сеанса не случайно. Эта земля хранила давно исчезнувшие в веках славные традиции, что для СС, сформированного по принципу средневекового ордена иезуитов Игнатия Лойолы, было немаловажно. Замок входил в своеобразный мистический треугольник. Одной из его вершин являлись скалы Экстернштайна, где в былые века поддерживался древнегерманский культ огня. Здесь находилась обсерватория, в которой жрецы наблюдали круговорот небесных светил. Каждой фазе Солнца соответствовала определённая руна. Так создавался рунический зодиакальный круг. Ещё одна вершина треугольника – Тевтобургский лес. По легенде среди его дубов в начале новой эры предводитель германцев Арминий наголову разгромил три римских легиона. Священное место было щедро обагрено кровью доблестных предков.

Хорст и Брэгге выбрались из остановившейся кареты оказавшись в небольшом треугольном дворе двухэтажного старинного замка. Вевельсбург не произвёл на Карела особого впечатления. Обыкновенный средневековый бастион из серого камня с покатой крышей и тремя башнями – две остроконечные и одна плоская. С высоты птичьего полёта замок больше всего напоминал угольник Свенсона. Никакой особой мистической ауры над этим местом не ощущалось, хотя, возможно, нужно было быть потомственным немцем, чтобы почувствовать силу древней крови этого мрачного места.

У входа в главную плоскую башню замка стояли часовые, судя по петлицам, псионики «Аненербе». Майор решил лишний раз не рисковать, быстро передав управление своему «донору». Дитер Хорст повёл себя достаточно естественно, по всей видимости, он всё-таки здесь уже раньше бывал. Псионики отсалютовали только что прибывшим офицерам СС, беспрепятственно пропустив их внутрь башни.

Мрачная роскошь внутреннего убранства так же не сильно впечатлила майора. Обилие красного и чёрного, старинные гобелены, средневековые родовые знамёна, рыцарские доспехи и оружие на стенах, портреты каких-то хмурых людей с глазами изощренных палачей. Пол был выложен рунической мраморной плиткой, а в главном зале замка, получившем название «Зал обергруппенфюреров», прямо по центру красовалась гигантское Чёрное Солнце – искусная мозаика с двенадцати конечной свастикой. А ещё вездесущие сквозняки. Свечи в канделябрах время от времени задувало и тогда охране замка приходилось вновь оживлять их огнём.

Офицеры прошли через небольшую комнату в северной башне замка, где был приготовлен каменный постамент для священной чаши Грааля, которую многочисленные экспедиции Аненербе так и не смогли отыскать. Как раз за этим помещением и располагался знаменитый «Зал обергруппенфюреров». Здесь собирались высшие посвящённые Чёрного ордена, элита Аненербе. Потолок в зале поддерживали двенадцать образовывающих небольшие арки колон. Вокруг выложенного на полу сатанинского солнца были установлены красивые резные дубовые стулья. Прямо под полом в этом самом месте в подвале пряталась подземная крипта, где по центру горел вечный древний огонь.

Повсюду были расставлены горящие свечи. Одну стену занимал огромный кроваво-красный нацистский флаг, концы которого время от времени колыхались от порывов холодного сквозняка. В потолке прямо над столом находилось круглое окно.

Все участники были в сборе, занимая свои места на удобных стульях. Штурмбанфюрер знал практически каждого. Помимо обычного имени адепт тайного круга посвящённых имел особое имя. Так самого Дитера здесь звали Аятарас, а Эвальд Брэгге именовался среди членов круга Борлаксом.

- Господа, наконец, мы все в сборе, - со своего места поднялся генерал Гюнтер Дерц, негласный секретарь всех тайных встреч. – Произнесём же те слова, которые на протяжении многих лет лишь ещё крепче сплачивали наше несокрушимое единство.

Прочие посвящённые тоже поднялись. Встал со своего места и Дитер Хорст. В зале повисло торжественное ожидание.

- Ар-эх-ис-ос-ур… - хором, будто произнося некую мантру, выдохнули эсэсовцы.

Это было заклинание, обращённое к стихиям, священная формула вечности.

«Если меня раскроют, то наверняка принесут «донора» в жертву через сожжение в подвале на вечном огне, - мрачно подумал Карел, - не самая приятная смерть».

Произнеся странное воззвание, посвящённые вновь расселись по своим местам.

Гюнтер Дерц снова взял слово:

- Недавно я общался с одним из наших Покровителей… вы отлично знаете, кого я имею в виду.

По залу пронёсся тревожный шепот.

- Спокойно, господа, спокойно. Новости он мне сообщил не такие уж и плохие. Мы на верном пути. Но худшие наши прогнозы подтвердились. Среди иудеев очень скоро действительно должен появиться новый мессия. Понятно, что «второе пришествие» нам сейчас совершенно ни к чему. Покровители недовольны, в частности, медленной работой наших концлагерей. Семитов следует окончательно уничтожить, иначе мы лишимся той высшей помощи, которую до сих пор получаем. Уйдут Покровители и Третий рейх окончательно падёт.

Дерц перевёл дух, после чего уже более спокойным тоном продолжил:

- Так же мне сообщили, что Германия обязана продержаться до сорок шестого года. Это крайний срок. Именно тогда на тринадцатый год существования нашей империи придёт долгожданная всесокрушающая помощь, и наши враги умоются своей кровью, ибо грядёт Великое Обретение и выживут после него лишь осененные чёрными протуберанцами те, кто устоит перед тёмным разрушительным светом Чёрного Солнца. Именно мы будем править после, мы и наши щедрые Покровители.

«О каких покровителях вещает этот нацистский выродок? – с недоумением думал Карел. – Что здесь, в конце концов, у них происходит? Что случится на тринадцатый год существования Рейха? Неужели немцы всё-таки собрали опытный образец ядерной бомбы? Что если «разрушительный свет Чёрного Солнца» это попытка применения нового атомного оружия?».

Дитер Хорст сейчас об этом не думал, его голова была абсолютно пуста, то ли штурмбанфюрер впал в некий медитативный транс, то ли просто отключился от обычной реальности, слившись в единое целое с прочими посвящёнными.

Важным было не это, а то, что майор всё-таки нашёл главное сатанинское логово, нашёл и теперь не знал, что с этим всем дальше делать.

***

Звонок телефона был нехороший и особенно тем, что прозвучал он в два часа ночи. Неприятный звук, словно визгливая механическая цепная пила грубо ворвался в глубокий сон, бесцеремонно выдёргивая оберштурмбанфюрера Гельмута Риделя в тревожную реальность.

Гельмут, словно сомнамбула, встал со своей роскошной кровати и, даже не надев домашние туфли, двинулся из спальни в коридор, мерно покачиваясь из стороны в сторону. Голова спросонья слегка кружилась, в ушах стучало. Проклятое давление. Он не так уж и молод чтобы резко вскакивать посреди ночи и куда-то бездумно бежать. Внезапные ночные тревоги в казармах давно уже в прошлом.

Рука легла на чуть ли не подпрыгивающий на месте телефонный аппарат. Тяжёлую бакелитовую трубку удалось снять лишь со второй попытки, так как та словно злобная змея всё время норовила выскочить из пальцев.

- Что за чертовщина? – вслух спросил Ридель, включая торшер на тумбочке рядом с телефоном.

Яркий электрический свет окончательно привёл его в себя разогнав полумрак и путаные мысли.

- Да, я слушаю!

- Ханс Гизевиус мёртв! – раздался в трубке встревоженный голос старшего брата.

- Прости что?

- Гизевиуса, говорю, убили! – раздражённо гаркнул Фридрих. – Ты что там спишь наяву что ли?

- Постой, - Гельмут яростно тёр рукой заспанные глаза. – Как убили? Кто убил? Когда? При каких обстоятельствах?

- Я точно ещё не знаю всех подробностей. Вроде как это случилось вчера. Он был на задании абвера у границы. Его застрелили в спину. Погиб на месте. Разумеется будет расследование, но боюсь его спустят на тормозах. Я уже заранее чую гнилостный душок ведомства Гиммлера.

- Думаешь, его раскрыли?

- Не думаю… иначе мы с тобой уже сидели бы в подвале гестапо со сломанными ногами.

- А можно о таком говорить по телефону?

- Звонок шифруется как и в прошлый раз. Об этом не беспокойся.

- Штауффенберг уже знает?

- Да, я говорил с ним десять минут назад…

- И?

- Что значит это твоё «и»?

- Теперь он наверняка откажется от своего безумного плана?

- Не откажется. Клаус человек слова. Тут ещё один интересный момент… вроде как Гизевиуса сразу после гибели отвезли в одну из секретных лабораторий Аненербе, где он прошёл обработку превращения в нового солдата Рейха.

- Это как?

- Его воскресили для отряда «Тотенхерц». Оказывается для них важно чтобы процесс воскрешения начался сразу после смерти человека. Если этот момент затянуть будет совсем безмозглое и никуда не годное орудие. Но с Хансом они, судя по всему, слегка перестарались оживив его слишком быстро в итоге он как-то удрал из лаборатории СС и даже попытался вернуться домой.

- Какой ужас… а он не может нас выдать?

- Нет. Это исключено. Там практически вся память безвозвратно стирается вместе с отмирающими тканями мозга в первые минуты после смерти. Остаются лишь примитивные инстинкты и привычки.

- Откуда ты всё это знаешь?

- Абвер давно копает под СС или я тебе раньше не говорил об этом? Игра опасная, но что поделать ведь они наши вечные соперники.

- А как быть теперь мне? Может приостановим на время наш общий план?

- Ни в коем случае, - решительно отрезал Фридрих. – Мы его наоборот теперь значительно ускорим.

- Но…

- Никаких «но»! Приступай к осуществлению задуманного прямо завтра с утра. Чувствую кольцо вокруг нас неумолимо сжимается. Надо поспешить. Времени ни на что больше не осталось… Это наш последний шанс, брат. Ты это хоть понимаешь?

- Понимаю! – смирившись со своей участью грустно проговорил Гельмут. – И очень хорошо понимаю… Я всё сделаю. Не беспокойся.

И разговор прервался.

Глава 13 Вершины Шиша-Пангма

Февраль 1944г.

Как только круглое окно в потолке главного зала замка Вевельсбург потемнело, начались приготовления к спиритическому сеансу. Карел решил пока не брать управление «донором» в свои руки. Штурмбанфюрер выглядел вполне естественно и наделать сейчас досадных ошибок было бы совсем лишним. Дитер Хорст не осознавал того, что время от времени им управляет некто чужой, бесцеремонно поселившийся в его голове. Сознание автоматически блокировало абстрактное восприятие подобной информации. Штурмбанфюрер не видел Карела, воспринимая все его действия как свои собственные. Конфликта между двумя разумами не было, возникала совершенно уникальная ситуация благодаря новой экспериментальной технологии переселения.

В зал внесли большую прямоугольную чёрную доску. При ближайшем рассмотрении стало ясно, что это дверь. Высокая, двухстворчатая, покрытая мелкими замысловатыми письменами. Кажется надписи были сделаны на арамейском языке. Штурмбанфюрер знал, что дверь вырезана из эбенового африканского дерева и покрыта особым лаком, изготовленным на основе человеческой крови. Именно через неё к высшим посвящённым раз в месяц являлся Призываемый. У этого существа не было имени и его нельзя было подчинить при помощи древних заклинаний. Оно приходило исключительно по собственной воле и все его многочисленные откровения толковались весьма двояко.

Призываемый не был оракулом, но некоторые его предсказания иногда сбывались вплоть до самых мелочей. Так он предрек недавнее покушение на фюрера. Кроме того Призываемый часто вещал о неком Сверхчеловеке, царствие которого очень скоро грядёт на земле. Посвящённые слушали эти речи с большим вниманием, ибо грядущий Сверхчеловек сулил им помощь и полную поддержку.

В данный момент Карела волновал один единственный вопрос, сможет ли Призываемый почуять, затесавшегося в ряды посвящённых, чужака? Личное оружие при входе в замок офицеры не сдавали, стало быть, майор успеет забрать на тот свет двух-трёх элитных эсэсовских офицеров, прежде чем его «донор» будет убит и первым делом он, пожалуй, начнёт с генерала Гюнтера Дерца. Дерц по слухам курировал практически все хирургические опыты Аненербе, проводившиеся на «живом материале». Он лично занимался программой создания так называемых «химер» и «сиамских близнецов», когда хирургическим путём врачи пытались собрать из нескольких живых людей одно жизнеспособное существо.

Молчаливые слуги в чёрных френчах без знаков различия неспешно готовили зал к началу обряда вызова. Свечи в канделябрах были поспешно заменены, вместо них устанавливались чёрные восковые фигуры, изображавшие жутких уродливых демонов. Двустворчатая дверь на металлической подставке была установлена у восточной стены зала так чтобы её касались протуберанцы выложенного на полу Чёрного Солнца.

«Одно из имён дьявола, Утренняя Звезда», - подумал Карел, всё больше увлекаясь происходящим. Ещё он подумал о том что, пожалуй, впервые видит дверь, полностью изготовленную из чёрного дерева, которую используют для обряда вызова некой потусторонней сущности. Эбен имел сильные магические свойства. По древним поверьям в дома обнесённым забором из эбеновых кольев не могли проникать злые духи, а изготовленное из эбена оружие было способно уничтожить любого даже самого могущественного демона.

Что ж, обставлено всё у немцев достаточно красиво, со свойственной нацистам театральностью и торжественностью. Настоящий рыцарский орден адептов тёмной магии.

Через пару минут каждый из посвящённых повязал себе лоб красной лентой с изображением руны «Опфер», символом самопожертвования.

Когда снаружи окончательно стемнело, все приготовления закончились. Восковые фигуры ровно горели необычным бледно-зелёным пламенем. Карелу стало не по себе. Он отчётливо представил, как эсэсовцы режут посреди зала чёрного жертвенного козла и начинают пить из золотых кубков его ещё тёплую вязкую кровь, а потом из-за эбеновых дверей возникнет гигантский змей Йормунганд способный уничтожить за пару секунд весь этот фашистский сатанинский замок.

Приход змея ознаменует Армагеддон.

- Господа, - подал голос Гюнтер Дерц, - прошу возложить руки на подлокотники ваших кресел ладонями кверху.

Посвящённые подчинились.

- Что-то новенькое, - прошептал, сидящий слева от майора Эвальд Брэгге.

Молодой вервольф медленно, по часовой стрелке, обошёл присутствующих, рисуя багровой кистью у каждого на ладони по латинской букве. Буквы были разные и вместе составляли некое единое слово. Слово было написано на латыни, но Карел при всём своём желании не смог бы его прочесть, так как не видел что именно было изображено на ладонях соседей. Наверняка это тайная формула вызова.

Ровные языки огней задрожали, чуть не погаснув. Чёрная дверь сдвинулась с места и, провернувшись вокруг своей оси, принялась стремительно вращаться. Створки с гулом завибрировали, мгновение и всё остановилось. Вырезанные на эбеновом дереве древние буквы принялись хаотично меняться, складываясь в удивительные картины.

Вот огромный средневековый корабль идёт ко дну в море бушующего огня, вот уродливые птицы терзают чью-то гноящуюся плоть, горы иссушенных трупов оживают и сталкиваются в неистовой битве посреди залитой кровавым светом равнины, лиловые облака низвергают на землю потоки тлеющего шлака и обугленные человеческие черепа. Это были обычные картины тех миров, из которых приходил к живым Призываемый. Дитер Хорст отлично это помнил.

Через несколько секунд дверь покрылась инеем, все узоры сливались воедино, хаос стремительно пожирал порядок, дерево раскалилось, задымившись, по вырезанными символам побежал огонь и именно в этот самый момент с горячих створок потёк лак, собираясь на мозаичном полу в большую блестящую лужу прямо по центру Чёрного Солнца. Печать выхода была благополучно открыта.

Двери резко распахнулись. Из прямоугольного проёма ударил нестерпимо яркий белый свет, мощный ветер с гулом ворвался в зал, гася огонь, скрепя вмурованными в стену медными канделябрами. Посвящённые сидели не двигаясь, мощный ураган странным образом не касался их, обходя центр зала стороной.

Промчавшийся по помещению бушующий ветер, наконец, нашёл незаметное круглое отверстие в полу и с протяжным воем втянулся в расположенную залом ниже крипту.

В дверях появился Призываемый. Беснующийся в параллельной реальности ураган он просто игнорировал. Неистовый ветер проходил сквозь его зыбкую фигуру. Разглядеть Призываемого подробно оказалось невозможно, потому что его тёмные контуры постоянно размывались, смешиваясь и перетекая друг в друга. Угадывались лишь смутные очертания некой высокой человеческой фигуры. Призываемый сделал шаг и ступил в зал. Его сопровождал странный неприятный скрип, будто тысячи сухих листьев тёрлись друг о друга в неистовом осеннем водовороте.

«Саранча, - вспомнил Карел жуткую картину из детства, когда он впервые увидел огромное облако из этих омерзительных насекомых. – Восьмая казнь Египетская».

При ближайшем рассмотрении становилось ясно, что инфернальная фигура полностью состоит из кишащей стрекочущей крыльями саранчи, собранной какой-то неведомой силой в некое подобие человеческой фигуры.

- Вы звали - я пришёл, - прозвучал в головах присутствующих чуть хриплый басовитый голос.

- Мы приветствуем тебя, Познавший Единую Истину, в своей скромной обители, - произнёс Дерц.

- Я вижу, что сегодня вас больше, чем в прошлый раз. Вы приняли в круг неофита?

Перехватив управление «донором» Карел незаметно расстегнул правой рукой кобуру.

- О чём ты, всемогущий? – удивился Дерц. – Пятнадцать человек, пятнадцать кресел. Всё как всегда.

- Раньше вас было пятнадцать, теперь вас шестнадцать… - возразил гость из потустороннего мира. - Впрочем, это не имеет особого значения. Спрашивайте у меня мало времени.

- Мы слышали, грядёт очередной мессия, - подал голос кто-то из офицеров. – По слухам он явится очень скоро, но на этот раз не станет покорно восходить на крест, а будет жить и творить чудеса, изменив всю человеческую историю. Арийская раса будет порабощена семитами и предана вечному забвению.

- Да это так, - в голосе Призываемого чувствовалось явная печаль. - Мы из своего мира не можем помешать этому. Его явление не позволит прийти в ваш мир Сверхчеловеку. Уничтожьте мессию и будете щедро вознаграждены Чёрным Солнцем.

- Но как мы найдём его, ведь времени всё меньше и меньше…

- Ищите. Истребляйте сынов богоизбранного народа. Ведь он снова появится именно среди них. Истребите их всех до седьмого колена Авеля и тогда проблема будет решена сама собой.

- Мы резко ускорим ликвидацию живого материала, - клятвенно пообещал Дерц, - можете в этом не сомневаться.

- Ищите, - повторил Призываемый. – Песочные часы перевернулись в последний раз. Иначе мы заберём вас всех, как малую плату Чёрному Солнцу.

Силуэт пришельца стал медленно таять. Его фигура совсем оплыла, лишившись человеческих очертаний. Чёрное гудящее облако саранчи повисло под потолком зала и, отрастив длинное щупальце, стало медленно втягиваться в искрящийся белым светом проём снова покрывшейся инеем двери.

«Кто же меня прикрыл? – нервно думал Карел, вспотевшей рукой задвигая в кобуру револьвер. – Какие силы? Или, быть может, он намеренно меня не заметил?».

Медленно уменьшающаяся стая насекомых постепенно исчезла в проёме. Сила ветра уменьшилась, но режущий глаза свет вопреки ожиданиям не померк.

- Откройте непроизносимое слово ещё раз! – выкрикнул генерал и посвящённые во второй раз поспешно положили руки на подлокотники своих кресел ладонями вверх.

Затем все пятнадцать офицеров одновременно сжали свои пальцы в кулак. Дверной проём вздрогнул, и створки оглушительно захлопнулись, словно ножом перерезая ревущий за пределами дверей потусторонний ураган. Иней сошёл. Натёкший на каменный пол лак стал медленно собираться в маленькие шарики и возвращаться обратно на эбеновую поверхность. Когда все чёрно-красные капли исчезли с пола, дверь снова повернулась несколько раз вокруг своей оси и всё окончательно замерло. Лишь бесшумно колыхался огромный нацистский флаг на восточной стене древнего замка.

- Странно, - негромко проговорил Гюнтер Дерц, сдёргивая с головы повязку. – Что он там говорил о шестнадцати посвящённых?

- Наверняка очередная аллегория, - нервно рассмеялся Эвальд Брэгге. – По всей видимости, сегодняшний гость намекал нам на то, что мы должны в скором времени подобрать в наш тесный круг нового достойного брата.

На этом вопрос оказался исчерпан.

***

Окончательный состав экспедиции был, наконец, утверждён самим Вольфрамом Зиверсом в двадцатых числах февраля. Всего на Тибет отправлялось девять человек, хотя троих из них полноценными людьми назвать было довольно сложно. Руководителем экспедиции назначили Алоиза Зикса, опытнейшего оперативника, служившего в зондеркоммандос СС самого Отто Скорцени. Об этом человеке было мало что известно, одни лишь слухи. Говаривали, что переодевшись в тибетского монаха, он в тридцатых годах несколько раз проникал в Лхасу, но что он там искал и делал, оставалось невыясненным. Советская разведка всё-таки не была всесильной, а любая, касающаяся Тибета информация, нацистами тщательно скрывалась.

Техническим руководителем вылазки стал некто Вернер Фох шарфюрер СС, о нём и вовсе не было никаких сведений. Так же в состав вошёл профессор археологии Герхард Зигель, геофизик Виктор Шнее, антрополог Дитер Хорст и псионик Аненербе Курт Мерц. Роль последнего в предстоящей поездке до конца была не ясна. Во всяком случае Карелу следовало остерегаться в первую очередь именно этого члена предстоящей экспедиции. В качестве охраны к исследовательскому отряду были прикреплены трое солдат СС из недавно сформированной дивизии «Тотенхерц». Эта новость оказалась для майора самой неожиданной.

24-го февраля 1944-го года, в день основания НСДАП, все члены экспедиции прибыли на секретный полигон ракетного исследовательского центра Пенемюнде, который располагался на северо-востоке Германии. Объект использовался в основном для испытания новейших реактивных самолётов люфтваффе и баллистических ракет ФАУ конструктора Вернера фон Брауна. Аэродром имел четыре линии внешней охраны и хорошее прикрытие с воздуха. Так немцы не оберегали, пожалуй, даже знаменитый «чёрный архив» Аненербе, расположенный в замке Альтан в Нижней Силезии. Беспрепятственно проникнуть сюда было огромной удачей, но снова не хватало времени на хотя бы короткую разведку. По слухам где-то здесь находился подземный секретный ангар, где собиралась межконтинентальная баллистическая ракета ФАУ-5 способная нести ядерный заряд. Интерес представляла и местная аэродинамическая труба вкупе с крупнейшим в мире заводом для получения жидкого кислорода. Численность же всего персонала секретного объекта Пенемюнде составляла примерно двадцать тысяч человек. Стартовые же позиции для испытания ракет и бункеры для управления самими пусками были расположены на соседнем острове Узедом.

Карел прибыл на полигон, как и было назначено, к семи часам утра. Светало, хотя день обещал быть довольно сумрачным.

- Ну что, вроде все в сборе, - усмехнулся Алоиз Зикс, сверяясь со списком в раскрытом кожаном планшете. – Вы, как я понимаю, Дитер Хорст, наш антрополог?

Карел кивнул и они с Зиксом обменялись крепким рукопожатием. Руководитель экспедиции был высок и широкоплеч. В чёрном кожаном плаще и в эсэсовской фуражке с серебряным черепом он очень сильно напоминал типичного сотрудника охраны концентрационного лагеря, благодаря чему сразу же не понравился майору.

Археолог, профессор Герхард Зигель, оказался невысоким, склонным к полноте вечно чем-то раздражённым мужчиной средних лет. Геофизик Виктор Шнее, немного застенчивый молодой человек в роговых очках. Вернер Фох, внешне здорово походил на Зикса, словно эсэсовцы были родными братьями-близнецами. Ну а Курт Мерц имел типичную для всех псиоников внешность: бледный, худощавый неприятный упырь, с красными воспалёнными глазами человека, страдающего хронической бессонницей.

- Наш почётный караул из бессмертных солдат Рейха присоединится к экспедиции уже в самом самолёте, - счёл нужным сообщить Зикс, после чего повёл коллег вдоль огромных серых ангаров.

- А нельзя было собраться непосредственно прямо у самолёта? – раздражённо поинтересовался профессор Зигель.

- Нет, нельзя, - спокойно ответил Зикс. – Сегодня ночью над аэродромом был замечен некий неопознанный летающий объект, в данный момент небо проверяют.

- А разве наша защита уже пропускает вражеские разведчики? – удивился Шнее.

- Если на борту вражеского самолёта нет оружия и пилота, то он может свободно перемещаться в нашем небе, - пояснил Алоиз. – Беспилотные летательные аппараты появились у союзников совсем недавно и магическая защита против них не работает. Почему так происходит, нужно спросить у этих чёртовых тибетских лам, окончательно задуривших голову нашему фюреру…

- Я вижу, вы их за что-то сильно недолюбливаете? – усмехнулся Герхард Зигель.

- Я им не верю, - презрительно бросил Зикс. - Эти люди преследуют какие-то свои скрытые от нас цели. Третьему Рейху с ними явно не по пути.

- Я бы вам порекомендовал строго воздержаться от подобных заявлений, когда мы прибудем в Лхасу, - посоветовал Вернер Фох. – Лучше держите свой язык за зубами.

Зикс в ответ мрачно промолчал.

Действительно то, что во главе тибетской экспедиции поставили человека с такими взглядами, выглядело довольно странным.

В небе промелькнуло два плоских треугольных силуэта. Руководитель экспедиции остановился, восторженно глядя на заходящие на посадку, реактивные самолёты.

- Однако какие красавцы! – восхищённо произнёс он. – Абсолютно бесшумны.

- А что это? – спросил несколько озадаченный профессор. – Я, честно говоря, не очень хорошо разбираюсь в нашей авиации.

- «Хортены», - не без гордости пояснил Алоиз. - Gotha Go-550 новейшие истребители-невидимки, год назад поступившие в эскадрильи Люфтваффе.

- А что это значит невидимки? – всё не унимался со своими расспросами Герхард Зигель.

- Они абсолютно невидимы для радаров. Особое отражающее покрытие. Конструкция придумана гениальными братьями Вальтером и Реймаром Хортен.

Истребители зашли на посадку, по всей видимости, именно они и проводили утреннюю разведку неба над Пенемюнде.

- Но я не вижу у них ни хвостового оперения, ни закрылков, - продолжал удивляться профессор. - Как же они летают?

- Технология летающего крыла, - коротко бросил Зикс и, поправив за спиной рюкзак, решительно двинулся к тёмно-серому приземистому ангару, расположенному на самом краю взлётного поля. - Увидите наш транспорт, профессор, будете в полном восторге. Нам предоставили новейшую технику.

Когда участники экспедиции подходили к ангару, его железные двери с лязганьем вздрогнули, медленно расползаясь в разные стороны. Навстречу исследователям вышел невысокий усатый лётчик в коричневой кожаной куртке.

- Капитан Вазель к вашим услугам, я поведу самолёт.

- Отлично, значит мы можем уже загружаться?

- Так точно, всё готово к полёту, трое ваших… гм… сопровождающих уже заняли свои места. Можно поинтересоваться, кто именно будет управлять планером после его отсоединения?

- Им буду управлять я, - гордо ответил Зикс.

- А вы в курсе, что планер оснащён ракетными ускорителями?

- Да, меня проинструктировали по этому поводу, не беспокойтесь, я уже летал на подобных воздушных машинах.

В ангаре стоял удивительный, похожий на ночную бабочку совку огромный серебряный самолёт, с полностью остеклённой круглой кабиной и с шестью реактивными сигарообразными двигателями установленными прямо на его спине. Карел впервые видел дальний реактивный бомбардировщик «Арадо-555». Этот летающий монстр был предназначен для нанесения бомбовых ударов по США и Англии. Но программа оказалась слишком дорогостоящей и данный проект Люфтваффе пришлось свернуть. Однако пять машин всё-таки успели построить.

«Арадо» имел уже традиционную схему «летающего крыла», использующуюся в конструкциях почти всех новых реактивных самолётов Третьего Рейха. В его создании отразились идеи знаменитых немецких конструкторов Александра Лапиша и братьев Хортен, предпочитающих использовать в самолётах самые дерзкие новаторские решения.

Всю эту информацию Карел почерпнул вовсе не из памяти своего «донора», которого окончательно решил выключить. Данные о новом немецком бомбардировщике по крупицам собирали советские нейроразведчики. Был создан даже специальный отдел по изучению передовых нацистских военных разработок, так называемого, «оружия возмездия». Новый тяжёлый бомбардировщик ничем Третьему Рейху уже помочь не мог, а вот манёвренные «Хортены» вполне успешно сражались в небе с советскими лётчиками, иногда нанося им существенный урон.

Под бомбардировщиком был закреплён грузовой планер фирмы «Даймлер-Бенц», покрытый блёклым серо-зелёным крапчатым камуфляжем. Внутри планера уже сидели трое странных солдат, в которых Карел узнал преследовавших его в окрестностях «Тойфельханда» эсэсовцев. Конечно, это были не те же самые фашисты, но сходство поражало. Никто из участников экспедиции не обратил на неподвижно сидящих эсэсовцев особого внимания. Лишь Герхард Зигель, проходя мимо них, брезгливо поморщился, тихо выругавшись сквозь зубы. Все старались занять места как можно дальше от этой пропахшей сырой землёй зловещей троицы.

- Они хоть умеют разговаривать? – раздражённо спросил Зикса профессор.

- Нет, не умеют, - честно ответил руководитель экспедиции, - но приказы исполняют беспрекословно, что на войне важнее всего остального.

Пройдя в кабину планера, Зикс с удовлетворением оглядел панель управления, после чего уселся за штурвал.

- Как вы успели заметить, господа, наш планер довольно внушительных размеров. Это транспортная модель. Мы находимся сейчас в верхнем отсеке, в нижнем располагается грузовое отделение. Там сейчас находятся наши легковые машины и прочее снаряжение, так что путешествуем с большим комфортом.

Одновременно взревело шесть мощных реактивных двигателей. Зикс включил рацию, сообщая пилоту бомбардировщика, что можно взлетать. Карел сидел рядом с профессором, который здорово волновался.

- Не переношу все эти воздушные перелёты, - смущённо объяснил он, повернувшись к штурмбанфюреру. – Мне бы по старинке поездом…

Майор в ответ ободряюще улыбнулся:

- Лететь недолго, профессор. Этот Арадо мигом доставит нас в нужное место. Вот увидите, вы даже не успеете как следует понервничать.

Самолёт покинул ангар и, развернувшись на своих десяти колёсах, выехал на взлётную полосу.

Через минуту Арадо начал свой стремительный разгон.

- Почему нам не выдали парашюты? – вдруг спросил профессор, вцепившись в подлокотники кресла побелевшими руками. – Безобразие, ведь по инструкции нам положены парашюты…

- Доктор Зигель, вы хоть раз прыгали с парашютом? - рассмеялся сидящий впереди Вернер Фох. – Уверяю вас, для дилетанта это сущая пытка, в лучшем случае перелом обеих ног.

Профессор ещё больше помрачнел и, забавно нахохлившись, принялся демонстративно смотреть в иллюминатор.

- Глядите, у нас появился почётный эскорт, - постучал пальцем по стеклу Герхард Зигель.

И действительно, чуть ниже взлетевшего бомбардировщика бесшумно скользил изящный тёмно-зелёный «Хортен» с коричневыми разводами мелкого сетчатого камуфляжа. Майор искренне любовался этой боевой машиной, имевшей с точки зрения аэродинамики идеальную форму. Больше всего новый немецкий реактивный истребитель напоминал огромную летучую мышь, расправившую широкие остроконечные крылья. Карел знал, что в прошлом году «Хортены» сменили полностью устаревшие реактивные Ме-163 «Комет» и Ме-262 «Швальбе». У союзников до сих пор не было оружия, способного на равных противостоять этим воздушным хищникам.

Майор и сам не заметил, как задремал, убаюканный мерным гулом двигателей и чуть было не пропустил момент расстыковки. Планер легонько тряхнуло, салон резко накренился носовой частью вниз. Сидящий за штурвалом Зикс включил ракетные ускорители, и планер мгновенно выровнялся. Карел посмотрел в иллюминатор, но заснеженных тибетских вершин не увидел, обзор застилали белые клубящиеся облака.

- Внимание, говорит пилот планера Алоиз Зикс и по совместительству ваш непосредственный начальник, - усиленный динамиками голос раскатисто прошёлся по салону. – Профессор, смотрите, не упадите в обморок, мы садимся.

- Однако, каков нахал? - возмутился слегка покрасневший Зигель.

- Кстати, я забыл всех вас заранее предупредить это моя первая посадка в жизни, - продолжал веселиться Зикс. - Планировать меня обучили, а вот садиться не успели. Так что из иллюминаторов лучше не высовывайтесь. Пожелайте мне удачи, профессор…

Планер ещё больше накренился, начав явное снижение, и только теперь Карел, наконец, увидел в окне заснеженные пики знаменитых тибетских вершин Шиша-Пангма.

***

Комендант концлагеря «Тойфельханд» оберштурмбанфюрер Гельмут Ридель в задумчивости стоял у запертого кабинета обергруппенфюрера Хъюго фон Артца. Гельмут чувствовал себя в этот момент Гаем Юлием Цезарем, оказавшемся на берегу знаменитой реки Рубикон. Как только он вставит ключ в замочную скважину, назад уже не будет возврата.

Этаж административного здания где располагался кабинет негласного руководителя концлагеря был абсолютно пуст в этот ранний утренний час. Охрана находилась на первом этаже. То, что оберштурмбанфюрер Ридель появился в такое нестандартное время, особого удивления вызвать не должно. Гельмут часто хаживал сюда проверяя картотеку на первом этаже, либо присылал своего адъютанта. На выкрашенной светло-серой краской двери не было ни номера, ни таблички, а лишь двойная руна «Хайльсцайхен», символ успеха и удачи.

- Жребий брошен! – вслух произнёс Гельмут и, решительно вставив ключ в замочную скважину, повернул его два раза по часовой стрелке, с запозданием подумав, что в кабинете, куда он сейчас пытался тайно проникнуть, его могут ждать весьма неприятные сюрпризы в виде защитных ловушек. Но отступать от задуманного было уже поздно. Рука легла на холодную дверную ручку и дверь бесшумно приоткрылась. Из образовавшейся щели потянуло сквозняком и запахом каких-то сладковатых экзотических благовоний. Ридель никогда ещё не бывал в кабинете фон Артца и слегка нервничал по этому поводу. Ему следовало приложить максимальные усилия, чтобы не выдать своего присутствия.

Полностью лишённая света маленькая комната без окон оказалась неким предбанником где, по всей видимости, обитал личный секретарь обергруппенфюрера. Падающий из коридора электрический свет позволял разглядеть стол и стул секретаря и огромный флаг Аненербе прислонённый к стене. На флаге было изображено Чёрное Солнце с двенадцатью изломанными лучами в белом круге на ярко красном кровавом фоне.

Гельмут попытался найти включатель электрического света, но потом передумал, поскольку свет из коридора падал точно на запертую дверь, ведущую уже наверняка в сам кабинет фон Артца.

Второй ключ из связки дубликатов подошёл идеально, щелчок и очередная дверь открыта. Ридель неспешно зашёл в просторное хорошо освещённое утренним светом помещение. Свет проникал сквозь большое панорамное окно, за которым виднелся лагерный плац и двухэтажное здание офицерской столовой. С самого порога создавалось впечатление, что Гельмут оказался в помещении исторического музея. Открывшееся зрелище и впрямь завораживало. Чего только стоила каменная статуя многорукой богини Кали в полный человеческий рост. В своих восьми руках грозная индийская богиня сжимала длинные острые ножи. Заинтересовавшись, Ридель подошёл ближе. Кали игриво высовывала длинный язык, а на её пышной обнаженной груди висело толстое ожерелье из отрубленных человеческих голов с искажёнными от предсмертных мук лицами.

- Однако! – вслух произнёс оберштурмбанфюрер, с удивлением глядя на зажатые в каменных руках изваяния ножи, которые были сделаны из отполированного до блеска металла.

Эта индийская статуя не на шутку взволновала Гельмута, хотя он и не мог себе толком объяснить почему именно. Вернувшись к входной двери в кабинет фон Артца, он присел на корточки у самого порога. Так и есть. Значит ему не показалось. Тонкая серая линия странного порошка четко, словно по линейке отгораживала помещение секретаря от главного кабинета. И как это он на неё случайно не наступил? Серый порошок больше всего напоминал пепел из местного крематория.

«Магическая защита? – в замешательстве подумал Ридель. - Но от кого? От советских нейроразведчиков? Очень странно».

Выпрямившись во весь рост Гельмут принялся с интересом осматривать остальные экспонаты музея-кабинета. Особенно его позабавило чучело маленького мамонта. Судя по всему детеныша. Ну и каменный круг большой копии знаменитого календаря майя тоже весьма впечатлял. Этот календарь был в своё время обнаружен самой первой археологической экспедицией Аненербе. На стенах в рамках висели многочисленные чёрно-белые фотографии с изображением улыбающегося владельца кабинета присутствующего на всевозможных раскопках. Об увлечении фон Артцем древностями в лагере ходили настоящие легенды. На уникальные артефакты обергруппенфюрер по слухам тратил просто колоссальные суммы. В стеклянном шкафу слева от окна можно было разглядеть макуауитль – холодное оружие ближнего боя народа ацтеков.

Ридель быстро взял себя в руки, напомнив себе ради чего именно он здесь находится. На подробное изучение многочисленных артефактов просто не было времени. Подойдя к украшенному арабским орнаментом огромному столу, комендант «Тойфельханда» поставил на него извлечённую из-за пазухи обёрнутую плотной таканью нефритовую пирамиду.

Внезапно ему показалось что за ним кто-то пристально наблюдает. Чувство было совершенно иррациональным. По мгновенно взмокшей спине побежали мурашки. Гельмут резко обернулся. Но в кабинете кроме него никого больше не было. Разве что эта неприятная статуя. Богиня Кали как раз располагалась точно за спиной Риделя.

«Воображение разыгралось… - расслабленно подумал Гельмут. – Нервы шалят. Надо было выпить рюмку другую крепкого ликёра Фридриха, как он мне и советовал…».

Полка с бесценной коллекцией древних артефактов висела прямо на стене справа от письменного стола. Предметы там располагались в основном небольших размеров, но на их рассмотрение у оберштурмбанфюрера уже не оставалось времени. На плацу под окном появились солдаты. Вовсю работала столовая. Из подъехавшего грузовика выгружали замороженные продукты.

Развернув ткань и тут же спрятав её в карман, Ридель взял тяжёлую пирамиду в руки. Пальцы обожгло холодом и они слегка занемели. Вспомнив слова старшего брата, Гельмут повернул верхнюю часть пирамиды три раза слева направо и та легко поддалась, со скрипом провернувшись и снова став на место после третьего щелчка. Изображённое на боках оскалившееся человеческое лицо изменилось. Закрытые раньше словно в полудрёме глаза теперь были открыты. Риделю даже захотелось ущипнуть себя, но он сдержался, в растерянности глядя на зажатый в руке опасный магический предмет. Теперь следовало установить пирамиду на полку. Оберштурмбанфюрер быстро сунул нефритовый артефакт между костяными фигурками каких-то мезоамериканских губастых божков и тут же брезгливо отдёрнул руку словно от ядовитой готовой атаковать змеи. Место он выбрал на полке весьма удачно. Зелёная пирамида сильно выделялась среди прочих экспонатов. Дело сделано.

Гельмут вытер рукой взмокший лоб, после чего поспешил к выходу из кабинета, но на пороге вдруг замер, почувствовав уже знакомое неприятное покалывание между лопатками. Снова эта проклятая статуя. Оберштурмбанфюрер в очередной раз обернулся. Статуя богини Кали была на месте, но вот её голова, украшенная замысловатой диадемой, оказалась повёрнута чуть в сторону. Длинный язык всё так же бесстыже торчал наружу.

- Да нет, показалось, - пробормотал себе под нос Ридель и, втянув голову в плечи, быстро покинул проклятый кабинет.

Глава 14 «Волчье Логово»

Планер благополучно приземлился. Руководитель экспедиции Алоиз Зикс и в самом деле оказался первоклассным пилотом. Воздушная машина застыла на огромной каменистой равнине, невдалеке виднелась дорога, проходящая вдоль широкой реки, на горизонте мрачно темнели горы.

- Мы в двух километрах от столицы Тибета Лхасы, - вылезая из пилотского кресла, сообщил Зикс. – Сесть ближе нам запретили тибетские ламы. Кажется эта местность называется Дагдзё. Надо бы свериться с картой.

- Слава всем мыслимым богам, всё обошлось… - пробормотал профессор, нервно сжимая в руках массивный саквояж.

- Вы трое… - руководитель экспедиции обратился к молчаливому эскорту. – Помогите выгрузить автомобили.

Эсэсовцы зашевелились, покорно последовав за Зиксом. Карел выбрался из планера. Снаружи оказалось прохладно. Местный климат был довольно тяжёлым для непривычных к резким погодным перепадам европейцев – днём тепло, ночью холодно. Типичный горный климат с серьёзными суточными колебаниями температуры.

- Обычно тибетская зима не такая холодная, - сказал вышедший следом за штурмбанфюрером профессор. – Днём около плюс десяти, а вот ночью уже минус десять. Сейчас налетит ветер с гор и мы все здорово продрогнем …

Отдавая команды, Зикс выкатывал из грузового отсека планера армейские четырёхместные Volkswagen «Kübelwagen» темно-песочного цвета. Достаточно проходимый и простой в эксплуатации VW-82 был сейчас просто незаменимым.

- В первой машине поедут Хорст, Мерц, Зигель и я, - объявил руководитель, вынося из планера дополнительные канистры с бензином. – Остальные, включая охрану, размесятся во втором автомобиле. Вопросы есть?

Вопросов не было. Погрузились. Зикс уселся за руль и, проверив крепления тента, вырулил не дорогу. За баранку второй машины сел Вернер Фох и маленький кортеж покатил в сторону Лхасы.

- В городе нас встретит далай-лама Тхутпэн, - чуть погодя сообщил руководитель экспедиции. - Вполне возможно, нам придётся пойти на приём к регенту Тибета Квотухту, но по слухам он сейчас болеет так что, скорее всего, мы сразу же возьмёмся за дело.

- Хотелось бы знать, чем занимались здесь предыдущие экспедиции, - поинтересовался Карел, - и где они работали, перед тем как исчезнуть.

- Обо всём этом нам и расскажет далай-лама Тхутпэн, - пообещал Зикс.

Тхутпэн Гьяцо был весьма любопытной личностью. Ещё в тридцатых годах он пытался связать воедино достижения цивилизации Запада и культуры Востока. Далай-лама даже переводил труды европейских учёных и философов. Одной из книг, переведённых ламой, была «Майн кампф» Гитлера. Гьяцо также считал сходство символики национал-социалистов и тибетских буддистов не простой случайностью, утверждая, что этот древнейший буддийский знак фюрер принял в качестве официального государственного символа отнюдь не наугад.

Столица Тибета производила неизгладимое впечатление. Буддийские величественные строения Лхасы, казалось, были пропитаны духом самой вечности. Единственным высоким зданием был дворец Потала. Знаменитый храмовый комплекс располагался на возвышающемся над городом высоком холме и был виден из любой точки Лхасы. Со стороны он больше всего напоминал не празднично яркий буддийский храм, а скорее хорошо укреплённую древнюю крепость.

Жилые дома в столице Тибета были преимущественно одноэтажные или двухэтажные, монастыри – максимум три этажа. Течение времени не касалось этих мест. Тут, по-прежнему, царило дремучее средневековье и оно будет царить здесь и через сотню лет. Весь мир постепенно менялся, но только не сама Лхаса. Островок чарующей таинственности, манящий своими соблазнами всех мистиков земного шара, действительно выглядел обломком некой древней могущественной цивилизации, пришедшей к закономерному упадку. Но тайные знания, по-прежнему, хранились где-то здесь под покровами увядшей старины и поэтому неутомимые европейцы не скоро оставят многострадальный Тибет в покое.

Дворцы и храмы Лхасы впечатляли. По преданию их возвели полчища огненных демонов, призванных на помощь самым первым далай-ламой. Покровителем столицы Тибета была богиня Лхамо. Как правило, она изображалась плывущей по морю крови на огромном чёрном муле, покрытом волшебной попоной – тулумом, сделанным из кожи её собственного сына, которого она убила за измену вере предков.

***

Машины остановились у буддийского храма Рамоче, одной из старейших религиозных построек в Лхасе. Этот храм был построен ещё в седьмом веке тибетским королём Сонгценом Гампо. Алоиз Зикс приказал не покидать свои места, сам же направился вовнутрь. Проигнорировав приказ, Карел вышел из автомобиля и зашёл в аккуратный, залитый зимним солнцем, храмовый двор. Его заинтересовал маленький монах, приносящий жертву покровителям веры. Любопытный профессор так же решил заглянуть в монастырь.

- Что он там раскладывает? – спросил его майор, заметив чашу с непонятным содержимым.

- Боюсь, человеческие останки, - ответил Зигель, с интересом разглядывая монаха. – Взгляните на небо, над монастырём парят орлы. Он как раз именно для них и старается, точнее, для демона-покровителя Чжамсарана, который как раз изображён на боку жертвенной чаши.

- Во что же верят эти монахи?

- Трудно так сходу сказать. Ведь в буддизме нет понятия Бога-Творца. На Тибете атеистическое учение Будды тесно переплелось с местным культом бон.

- Демонопоклонники?

- Совершенно верно, штурмбанфюрер. Религию бон исповедовали в Тибете ещё до прихода сюда буддизма. Эта религия основана на веровании в злых духов природы и разных способах борьбы с ними. Среди адептов данной религии много всевозможных колдунов. Их считают лучшими посредниками при контактах с потусторонними силами.

- Теперь я понимаю, - кивнул майор, - они читают особые мантры и тем самым открывают проход между нашим миром и миром загробных сущностей.

- Безусловно, всё так и есть, - подтвердил профессор. - Считается, что эффект мантр, произносимых в трансе, достигается неким акустическим резонансом. Именно звуки определённых частот, как полагают сами тибетцы, способны настроить контактёра на особый лад, необходимый для общения с определённым духом. Мантры, музыка и ритуальный танец. Ритм, характер движений, частота дыхания монаха отточены веками. Как правило, ритуальный танец сопровождается ударами литавров. Воспроизводится эффект шаманского бубна. Например, во время обряда камлания частота ударов составляет сто восемьдесят или двести ударов в минуту…

- Что соответствует частоте биения человеческого сердца, - тут же заметил Карел. – В свободное время я часто интересовался этими вопросами.

Во дворе монастыря появился Алоиз Зикс и сразу же направился к коллегам:

- Я же настоятельно просил вас не покидать машины.

- Нас заинтересовал один любопытный обряд, - профессор указал на маленького монаха, - а из окна автомобиля ничего не было видно.

- Ну хорошо, зовите остальных, сейчас к нам выйдет далай-лама. Он хочет лично повидаться с каждым…

Тхутпэн Гьяцо оказался пожилым усатым смуглолицым мужчиной с лукавыми глазами китайского божка благополучия Хотэя. Одет он был в похожий в верхней части на френч строгий серебристый плащ с отороченными черным мехом рукавами и массивные остроносые сапоги. Именно этот человек когда-то сказал об Адольфе Гитлере: «Данному чужеземцу всемогущие боги предназначили великую судьбу!».

- Регент Квотухту, к сожалению, не сможет вас принять, - печально сообщил далай-лама, грустно качая головой и демонстрируя отличное знание немецкого языка. - Но он обязательно передаст послание Его Светлости королю Гитлеру, где в очередной раз заверит его в дальнейшей крепкой и плодотворной дружбе между нашими народами. Вам же с нашей стороны будет оказана любая необходимая помощь.

- В первую очередь нас интересует судьба предыдущих экспедиций, - заявил Вернер Фох. - Собственно, из-за этого мы сюда и приехали.

- Вам покажут место, где они работали. Оно здесь недалеко, рядом с горой Кайлас, - ответил Тхутпэн. – Так же вас обеспечат провизией и всем что понадобится для длительного пребывания в горах.

- А что лично вы думаете по поводу их исчезновения?

- Они искали Титарапари, - ответил далай-лама. - Я предупреждал, что это может быть опасно. Но меня не послушали. Что ж, я считаю своим долгом предупредить и вас. Остерегайтесь Проклятого Вавилона и, в особенности, его тайн. Многие уходили туда, но никто до сих пор так и не вернулся.

- Мы учтём ваше предупреждение, - усмехнулся Зикс, - нас не интересует Проклятый Вавилон, как и его тайны. Мы пришли за нашими людьми. Выяснить их судьбу священный долг офицеров СС. Нам даны чёткие инструкции найти следы последних двух экспедиций, и мы их обязательно обнаружим.

- Воля ваша.

На этом аудиенция во дворе храма Рамоче была окончена.

- Да прибудет с вами здоровье, радость Покоя и Добродетели! – ритуально попрощался далай-лама, после чего вернулся в монастырь.

- Ну и где мы сегодня заночуем? – раздражённо поинтересовался профессор. – Сильно сомневаюсь, что у этих дикарей имеется в Лхасе приличная гостиница без клопов. Может быть, передохнём в каком-нибудь монастыре?

- На ночлег в монастырь нас точно не пустят, - покачал головой Зикс. – Да и нет у нас времени на такую передышку мы ведь не простые туристы. Кроме того не забывайте что наша экспедиция рассчитана всего на семь дней. Ресурсы выделены именно на такой период. Заночуем в горах. Кстати, сейчас к нам выйдет опытный проводник.

***

Проводником оказался молодой узкоплечий бритоголовый монах в коричневой кашае, абсолютно не знающий немецкого. Но знание языка ему и не требовалось. Монаха усадили в машину, и он стал показывать рукой, куда именно следует ехать.

Ещё при самом въезде в Лхасу Карел заметил, что местные жители не обращают на иностранцев никакого внимания, словно, вторгшихся в их замкнутый мир чужаков, не существовало. Это выглядело довольно странным, но с другой стороны, к разъезжающим по столице европейцам, могли уже давно привыкнуть. Ну а немцы были на Тибете самыми частыми гостями.

Покинув городскую черту, машины выехали на неровную, извилистую дорогу. Близился вечер и Алоиз Зикс уже зорко высматривал подходящее место для комфортного ночлега. Когда окончательно стемнело, решили сделать привал. Безмолвные охранники весьма умело установили палатки, однако тут же приключился довольно неприятный казус. Монах-проводник при виде солдат дивизии «Тотенхерц» внезапно побледнел и с ним случилась настоящая истерика. Он размахивал руками, делал странные охранные знаки и что-то гневно кричал на тибетском языке пхё-кэ. Опасаясь, как бы проводник не сбежал, руководитель экспедиции приказал Фоху с Мерцем связать обезумевшего тибетца, который тут же затих, притворившись спящим.

Разожгли костры. Над огнём подвесили походный котелок, предварительно набрав в него воды из протекавшей неподалёку реки. Были открыты две банки консервов с тушенкой и гречневой кашей. Виктор Шнее принялся раскладывать припасы, сверяя их наличие с большим машинописным списком. Карел же с профессором решили немного прогуляться перед ужином и осмотреть близлежащие горы.

- Странно всё это… - вслух рассуждал профессор, то и дело спотыкаясь в опустившемся на землю густом тумане о какой-нибудь камень. - К чему спешка? Пред кем Зикс выслуживается? Или ему, действительно, не терпится провести расследование в кратчайшие сроки, как было тайно приказано начальством. Вы что-нибудь об этом знаете, штурмбанфюрер?

- Не больше вашего, - честно ответил майор, - да и вообще моё участие в данной экспедиции до конца не ясно. Вы, Зикс, Шнее – я ещё могу как-то понять. Но на кой чёрт на Тибете понадобился антрополог?

Инстинктивно почувствовав лёгкое движение тумана за спиной, Карел резко обернулся.

Профессор вздрогнул.

- Что там? За нами кто-то идёт?

- Похоже на то, - подтвердил майор, вглядываясь в темноту, - кажется это псионик Курт Мерц, тоже видно решил перед сном слегка прогуляться в том же направлении, что и мы.

- Псионики очень редко спят, - рассмеялся профессор. - Ночная прогулка нашему другу, боюсь, не сильно поможет крепко заснуть…

- Ещё один не совсем понятный участник экспедиции,- неприязненно скривился Карел. – Вот скажите, профессор, зачем на Тибете псионик?

- Ну… - Герхард Зигель был явно озадачен этим вопросом. – Возможно, в Аненербе опасаются русских разведчиков, ну этих, которые могут вселяться в других людей…

- И вы действительно в это верите?

- А что, есть веские основания сомневаться?

- Ну вот когда поймают одного или лучше пару из них… а так… подозрительно много засекреченной информации и полное отсутствие каких-либо чётких фактов.

- Но вы же лучше меня знаете, что поймать такого диверсанта невозможно, как, впрочем, и убить.

- Не очень удачная тема, вы не находите? - поспешил положить конец этому разговору майор. – Мерц может отдаленно подслушивать наш разговор.

- Совершенно с вами согласен… - не стал спорить профессор. - Глядите, какие здесь звёзды, да и луна как будто бы совсем другая. Даже этот проклятый туман не может полностью скрыть их пронзительную яркость.

- Шарнир времени, - задумчиво произнес Карел.

- Простите, что?

- Это из одного тибетского пророчества, - пояснил майор, - я думал, вы о нём знаете.

- Всего знать невозможно, штурмбанфюрер, - пожал плечами Зигель. – Расскажите мне, что это за пророчество?

- Легенда о приходе тёмного царства Шамбалы. Разверзнутся горы, раскроется великая бездна, взойдёт на трон из человеческих костей Безликий Лицедей. Поднимутся из плена камня первозданные разрушительные стихии, восстанут непобедимые воины Шамбалы и поведут порабощённое человечество к Шарниру Времени. Правители разных народов станут заключать с Шамбалой всевозможные сделки, принося страшные клятвы и кровавые жертвы.

- Очередное пророчество о грядущем Апокалипсисе? Оно есть в легендах всех мировых культур… - ухмыльнулся профессор.

- Вполне возможно, - не стал спорить Карел, умолчав о том, что договор с Третьим Рейхом давно уже заключён, бездна раскрылась, клятва принесена, трон возведён и морем льётся кровь, идущих на заклание невинных жертв.

Безликий Лицедей за ценой не постоит, а на свой жуткий трон он взойдет только тогда, когда будет уничтожен грядущий иудейский миссия.

***

Примерно где-то в середине февраля полковник Клаус фон Штауффенберг, наконец, принял окончательное решение осуществить задуманное. Он понимал, что идёт на чистое самоубийство, но это его совершенно не волновало, даже наоборот, заставляло готовить покушение на фюрера как можно тщательнее. Покинуть бренный мир Штауффенберг планировал хладнокровно и героически, а заодно и войти в историю спасителем всей немецкой нации от «мерзкого австрийского чудовища».

Тайная организация немецкого сопротивления буквально таяла на глазах. Провал с недавним покушением на Гитлера делал своё чёрное дело. Многие были схвачены. Был вероломно убит Ханс Гизевиус при очень странных обстоятельствах. Тотальная слежка и террор за инакомыслящими только усилились. Хватали даже тех кто не имел даже малейшего отношения ко взрыву самолёта. Многих расстреливали на месте без суда и следствия. Гестапо было просто лень проводить дополнительное расследование. В ведомстве Генриха Гиммлера прекрасно понимали, что чудесное воскрешение фюрера морально сломает весь костяк тайной антифашисткой организации.

Штауффенберг решил сделать всё сам, действуя в одиночку и никого не посвящая в свои подробные планы. Так надежней, да и трупов верных друзей и соратников, в случае провала второго покушения, будет значительно меньше. Если всё удастся, то в Рейхе найдётся кому взять власть в свои руки. Пусть фюрером станет хоть тот же Геринг, не важно. Главное, по истинным Хозяевам Германии будет нанесён мощнейший удар. Вряд ли они имеют запасную кандидатуру мощного покорного посредника-медиума, а если и имеют, то не смогут наладить контакт сразу же и драгоценное время будет упущено.

Вскоре появилась важная информация, что фюрер созывает в своей ставке «Волчье логово» оперативное совещание главных военных советников. Лучшего момента для покушения могло уже и не быть. Совещание решили провести 25 февраля в 12:30.

Территория ставки отлично защищалась: мощный бетонный забор, металлическая сетка под высоким напряжением, колючая проволока, смотровые вышки и многочисленные пропускные пункты. Охраняли секретный объект в основном вервольфы, из личной дивизии Гитлера «Агарти». Около трёх десятков лучших псиоников Аненербе обеспечивали защиту от возможных попыток «вселения». Вместе с особо обученными, чувствующими любую паранормальную активность псами, аненербовцы тщательно прочёсывали территорию ставки, но за все эти годы ни одной попытки проникновения в ряды ближнего окружения фюрера замечено не было. Этот факт настораживал службу безопасности Аненербе больше всего, ибо было непонятно, с какой стороны последует неожиданный удар.

Удар последовал именно оттуда, откуда его меньше всего ждали. Старая, набившая оскомину истина, вновь напоминала о том, что предусмотреть абсолютно ВСЁ просто физически невозможно. Полковник фон Штауффенберг шёл на убийство осознанно жертвуя своей жизнью и тут уж пасовали все задействованные в охране фюрера спецслужбы Третьего Рейха.

Совещание должно было состояться в гостевом домике - прочном деревянном строении на бетонной основе, покрытом сверху пропитанным мазутом войлоком. В здании было три бронированных окна. Внутри по углам стояли маленькие журнальные столики, а в центре огромный стол, как правило, заваленный оперативными картами.

Штауффенберг без проблем прилетел в Растенбург на трёхмоторном «Junkers 52» около десяти часов утра. На территорию «Волчьего логова» его должны были пропустить после того, как он назовёт особый пароль, который менялся каждые два часа. Пароль был несложен, всего два слова: «Шарнир времени». Что это означало, знал, пожалуй, один только фюрер, лично контролировавший всю военную конспирацию в своей главной ставке. Полковник был вызван для подробного доклада о состоянии дел в резервной армии. Дела там шли просто отлично, особенно после введения в бой дивизий СС «Тотенхерц». Но заслушать эти хорошие вести в тот день Гитлеру было не суждено.

Штауффенберг благополучно назвал пароль и был допущен в лес Гёрлиц где и находился секретный комплекс верховного командования нацистов. Попадающиеся то тут, то там одноэтажные сложенные из тёмно-коричневых досок дома с остроконечными покрытыми зелёным маркировочным дёрном крышами, напоминали уютные жилища волшебных гномов-рудокопов.

В портфеле среди бумаг Штауффенберга покоилась мощная бомба с часовым механизмом. После провала прошлой операции заряд был специально удвоен.

На подступах к гостевому домику прямо в лесу полковник был остановлен двумя офицерами Аненербе, держащими на поводках огромных псов-псиоников. Слепые собаки принялись тщательно обнюхивать Штауффенберга. Разумеется, они легко находили любую взрывчатку, обладая более острым чутьем, нежели обыкновенные псы. Но полковник знал, как обмануть их, заранее положив в портфель, запрещённую с 1939 года Библию Гутенберга изданную в пятнадцатом веке. Экземпляр был очень редким и зараженным священной силой христианских молитв. Штауффенберг терпеливо подождал пока собаки его обнюхают, после чего двинулся прямо к гостевому домику по аккуратной земляной тропинке петляющей между высокими густыми деревьями. То, что охрана не полезла к нему в портфель, было огромной удачей. Огнестрельное оружие они тоже не забрали, так как полковник был давно на хорошем счету. К изувеченным войной героям Третьего Рейха даже в ставке Гитлера относились с большим уважением. Кроме того все понимали что калека-инвалид вряд ли сможет вести полноценную стрельбу из пистолета.

Таймер бомбы был установлен заранее ровно на 12:40. То есть взрыв произойдёт ровно через восемь минут.

«Во всяком случае, должен произойти», - мысленно поправил себя фон Штауффенберг.

Немного помедлив, он вошёл в комнату для совещаний. Фюрер стоял у самого дальнего окна. Он даже не повернул головы, когда полковник деликатно поприветствовал присутствующих. В последнее время Гитлер слышал только исключительно себя самого. Кроме вождя нации в гостевом домике находились полковник Хайнц Брандт, генералы Гюнтер Кортен и Рудольф Шмундт. Над главным столом склонился полковник Курт Кох, остальные запаздывали, что ж, тем лучше.

Штауффенберг невозмутимо посмотрел на часы и, поставив портфель на пол у большого стола, произнёс:

- Извините, господа, но я отлучусь на несколько минут. Мне нужно срочно позвонить в Берлин для уточнения кое-какой важной информации.

Никто не стал ему препятствовать. До взрыва оставалось четыре минуты. Полковник вышел наружу, с удовлетворением отмечая, что псионики уже ушли. Отойдя подальше от гостевого домика, Штауффенберг нервно закурил, спрятавшись за широким стволом высокого вяза, подспудно понимая, что эта сигарета в его жизни, скорее всего, последняя. Сейчас он даже не думал о том, что его вполне могли видеть из окон комнаты совещаний. Спешащий сделать срочный звонок полковник стоял за деревом и спокойно курил. Это не могло не вызвать подозрения, но на подозрения времени уже ни у кого не оставалось.

Когда раздался мощный потрясший лес взрыв, Штауффенберг даже не обернулся. А на что там собственно смотреть? Как внезапно возникший огненный смерч за секунды разрывает на куски хлипкое одноэтажное здание? Такое он много раз уже видел на фронте.

Сильно затянувшись и нервно отшвырнув дымящуюся сигарету в сторону, Штауффенберг попытался зубами стянуть с левой руки плотно облегающую кожаную перчатку. Но рука вспотела и перчатка отказывалась быстро сниматься. Что ж придётся действовать в перчатке. Полковник с трудом достал из кобуры табельный наградной Walther PPK и пошёл обратно к дымящимся догорающим руинам. Пистолет был заранее снят им с предохранителя, в патроннике уже находился патрон. По сути после ранения пришлось заново учиться стрелять, но былая точность, конечно же, так и не восстановилась. Walther был идеальным выбором, легкий, компактный с ударно спусковым механизмом двойного действия. Не нужно было во время стрельбы взводить курок, ну а ход спускового крючка был мягким и лёгким.

Фюрер медленно выбирался из-под развороченных взрывом обломков. Внешний вид вождь нации имел жутковатый: волосы сгорели, правая рука была неестественно выгнута назад, одежда в некоторых местах всё ещё тлела.

Вытянув вперёд левую руку с зажатым оружием, Штауффенберг выстрелил несколько раз. Почти в упор. Выстрелы отбросили Гитлера на спину, фюрер упал, нелепо загребая руками, словно опрокинутый вверх ногами неуклюжий уродливый краб.

Во время тщательной подготовки покушения полковник гнал от себя одну жуткую предательскую мысль, не желая в неё до конца верить. Он боялся убедиться, и теперь он убедился. Худшие опасения подтвердились. Перед ним был не живой человек, а бездушная фальшивая кукла, мумия из искусственной плоти и крови, которая давно должна быть мёртва, погибнув ещё там, в воздухе, в собственном самолёте. Интересно узнать, кто же управляет этим существом, кто за него говорит, когда пустая от живой плоти оболочка послушно открывает рот.

Фюрер снова попытался подняться, из чёрных дырок в его голове сыпалась мелкая серая пыль. В пистолете оставался всего лишь один единственный патрон. Штауффенберг приставил дуло к левому виску и, весело подмигнув ставшему во весь рост вождю немецкой нации, приготовился утопить спусковой крючок.

- Удачи тебе многострадальная Германия! – вслух произнёс он. – Твой верный сын сделал всё что мог…

Полковнику повезло, осечки не случилось.

Вцепившиеся в его ноги, истошно ревущие слепые псы, уже рвали лишившуюся жизни плоть.

***

Утром монах-проводник всё-таки сбежал, каким-то совершенно немыслимым способом разрезав опутывающие его верёвки. Это здорово задело честь руководителя экспедиции Алоиза Зикса, собственноручно крепившего путы пленника шкотовым узлом.

- Просто уму непостижимо… - бормотал он, осматривая разрезанные верёвки. -Где он смог спрятать нож? Я же лично его обыскивал. И как он его достал со связанными за спиной руками?

Подошёл Вернер Фох, присел на корточки, рассматривая валяющиеся на земле верёвки.

- Думаю, ему кто-то помог освободиться.

Зикс не ответил, чертыхаясь сквозь зубы. Экспедиция благополучно застряла в самом своём начале. Горы были рядом, но куда идти мог указать лишь сбежавший тибетец.

- Хорст, Зигель, вы прямо сейчас возвращаетесь в Лхасу. Возьмите одну из машин и постарайтесь всё сделать как можно быстрее.

- Но позвольте, что мы будем там делать? – возмутился явно не выспавшийся профессор.

- Вы попросите далай-ламу Тхутпэна выделить нам другого проводника, - теряя остатки терпения сухо пояснил Зикс. - По-моему, это очевидно. Хорст, вы запомнили тот монастырь?

- Конечно, - подтвердил Карел. – У меня фотографическая память. В конце концов, если мы слегка заблудимся, местные жители подскажут нам верную дорогу.

- Вы, по-видимому, рассчитываете, что тибетцы хорошо владеют немецким? – усмехнулся Зикс.

- Нет, - спокойно ответил майор, - я рассчитываю, что наш профессор вполне сможет с ними объясниться.

- Зигель?

- Ну, в некотором роде… - замялся археолог. – Так сказать попробую объяснить всё этим дикарям на пальцах…

- В таком случае вперёд. Да, если хотите, можете взять одного из солдат «Тотенхерц».

- Нет уж, спасибо, - тут же запротестовал профессор, - я и так за время перелёта весь пропах сырым погребом… теперь меня всё время преследует этот неприятный запах. Даже в моей палатке.

Зикс не стал настаивать.

Карел уселся за руль ближайшего «Кюбельвагена» и они с Зигелем не спеша покатили в обратном направлении к Лхасе.

- Откуда у вас такая отличная зрительная память? - поинтересовался археолог. – Специально тренировались?

- Это у меня профессиональное, - кивнул майор. - Кроме того, я заранее изучил материалы этнографического и исторического характера, касающихся Тибета и его древней столицы. Имеющиеся в архивах Аненербе карты исследовал особенно тщательно. Не люблю, знаете ли, работать вслепую.

- А вы можете мне сказать, каково ваше непосредственное задание?

- Ну, разумеется, это классификация рас Тибета, - с готовностью ответил Карел. - Я вот только не пойму, как оно сочетается с нашей главной целью поиска следов пропавших экспедиций.

- Кстати, классификацию местных рас уже проводили. Если мне не изменяет память в 1938 году, - посчитал нужным сообщить профессор. – Кажется, этим занимался антрополог СС Бруно Бергер.

- Совершенно верно, скорее всего, вы имеете в виду экспедицию Эрнста Шеффера конца тридцатых годов. В то время контакты с Лхасой только налаживались.

- Но ведь никто из членов той экспедиции не пропал без вести, все благополучно возвратились домой в Германию.

- Тогда у них были совсем иные цели, - усмехнулся штурмбанфюрер, - Шеффер собирал исключительно этнографический материал, особо не углубляясь в местные горы полные опасных мистический тайн …

Через полтора часа они уже въезжали в Лхасу.

***

Обергруппенфюрер СС Хъюго фон Артц прибыл в лагерь «Тойфельханд» ранним февральским утром. Шикарный тёмно-вишнёвый Maybach SW38 величественно затормозил на военном плацу. Следовавший за ним как верная собачонка серый Opel Olympia остановился в паре метров позади. Из машины тут же вышли эсэсовцы в чёрных блестящих плащах во главе с начальником охраны фон Артца унтерштурмфюрером Уве Диркманом. Сопровождающие зашли в здание лагерной картотеки и быстро поднялись по широкой лестнице на второй этаж. Через пару минут наружу вышел один лишь Диркман, давая обергруппенфюреру знак зайти в здание.

Все эти предосторожности появились сравнительно недавно после воздушного покушения на фюрера и пары необъяснимых смертей среди высших офицеров Аненербе. Похоже, кто-то объявил Аненербе тайную войну и недавние успешные исследования в области переселения были в этой ситуации как нельзя кстати.

Хъюго фон Артц вышел из машины, с удовольствием вдыхая колкий морозный воздух. С неба срывался мелкий снег вперемешку с пеплом. Труба лагерного крематория в этот день коптила сильнее обычного. Стянув с руки кожаную перчатку, негласный начальник лагеря растёр чёрные снежинки у себя на ладони, как никогда ощущая в этот момент тщетность и мимолётность человеческого бытия. В глубине души обергруппенфюрер считал себя немного романтиком и даже философом. Он всегда тонко чувствовал аллегоричные жизненные моменты вот такие как прямо сейчас. Если бы он был поэтом, то наверняка сочинил на эту тему красивые стихи. Но, увы, поэтический дар не был одной из его добродетелей. Впрочем, как и любые иные добродетели, которые напрочь у Хъюго отсутствовали. Ну разве что маниакальное увлечение древностью.

Фон Артц зашёл в помещение, кивая отсалютовавшей охране всегда дежурящей у картотеки. Затем неспешно поднялся по лестнице на второй этаж, с удовлетворением отмечая, что его телохранители уже привычно расположились на своих местах, полностью блокируя длинный коридор.

- Мой секретарь уже на месте? – небрежно спросил обергруппенфюрер, проходя мимо застывшего у двери кабинета Уве Диркмана.

- К сожалению, ещё нет, - быстро ответил начальник охраны. – Ваш кабинет заперт.

- Хм, странно, - Хъюго подёргал дверь, убедившись что кабинет действительно закрыт. – Эрих редко когда опаздывает. Пошлите кого-нибудь из ваших людей вниз пусть позвонят ему домой и выяснят причину этой досадной задержки.

Отдав распоряжение, Фон Артц отпер дверь кабинета своими ключами и, зайдя в тёмную приёмную, включил электрический свет. Осмотрелся. Всё было как обычно. Рабочее место Эриха пустовало. Вторая дверь отперлась после одного поворота ключа.

Обергруппенфюрер замер нахмурившись. Ведь он точно помнил, что в прошлый раз, когда покидал кабинет, запер его на два оборота. Выходит он ошибся? Нет, этого просто не может быть. Возможно в его отсутствии в кабинет заходил Эрих? Нужно будет обязательно выяснить все обстоятельства, когда секретарь, наконец, соизволит объявиться.

Открыв дверь Хъюго внимательно осмотрел порог, тут же убедившись что защитная полоса на полу из серого пепла не потревожена. Она бы обязательно сместилась, если бы в помещение попытался проникнуть чужак со злыми намерениями. Конечно стопроцентной гарантии это не давало, но пренебрегать даже такой предосторожностью определённо не следовало.

Сняв кожаный плащ и фуражку, хозяин кабинета, повесил их на старинную, антикварную, викторианскую вешалку справа от входной двери. Затем мельком пробежался взглядом по своим любимым артефактам и, подойдя к изваянию богини Кали, ласково провёл рукой по её левой груди.

- Ты соскучилась по мне, моя девочка? – хрипло спросил обергруппенфюрер, как обычно при прикосновении к холодному камню статуи чувствуя странное энергетическое поле, от которого слегка немели кончики пальцев, словно при лёгком ударе электрическим током. – Ты хорошо себя вела в моё отсутствие?

Изваяние, разумеется, не ответило, но Фон Артц продолжал гладить идеальной формы каменные груди, почувствовав лёгкое сексуальное возбуждение.

Как только у него появился этот удивительный артефакт, он напрочь забыл про любых женщин. Бросил свою давнюю любовницу, перестал посещать элитный бордель для высших офицеров СС. Это было совершенно ненормально, но Хъюго не замечал своих абсурдных отклонений, считая что всё что с ним происходит вполне логично и естественно. Он уже давно подумывал забрать статую из рабочего кабинета и перевезти в своё загородное поместье, но всё не решался это сделать. Он слишком дорожил ценным артефактом понимая, что в концентрационном лагере он находится в большей безопасности, чем за городом.

Каменная богиня Кали попала в коллекцию обергруппенфюрера при очень необычных обстоятельствах. Меньше года назад Хъюго фон Артц участвовал в частной научной экспедиции в Индию. К Аненербе эта поездка не имела никакого отношения. Это была личная инициатива самого обергруппенфюрера и ещё нескольких заядлых коллекционеров древностей из высших эшелонов Третьего Рейха.

Поехал в Индию один лишь фон Артц, остальные коллекционеры ограничились лишь денежными вложениями. Найденные артефакты было решено поделить между собой при помощи жребия.

В поисках необычных исторических мест фон Артц вместе со своей небольшой командой (куда входил опытный археолог и охрана из солдат вермахта) оказался в районе Пуны штата Махараштра. Именно там, на горном перевале в западных Гатах возле Джуннара по утверждениям местных жителей находился легендарный пещерный храм Нанегхат. Гость из Германии выразил желание поучаствовать в неком местном обряде под названием «Проникновение в сокровенное». В противном случае в запретный для чужаков пещерный храм его бы попросту не пустили.

Воспоминания от этого посещения остались крайне расплывчатые. Хъюго опоили чем-то наркотическим. Он точно помнил полуобнажённых соблазнительных танцовщиц, странную ритмичную музыку, в которой преобладали литавры и свою собственную кровь из рассечённой правой ладони, которой он лично окропил статую древней богини. Шрам на руке остался до сих пор. Фон Артц повторял какие-то непонятные мантры обращаясь к каменному изваянию, словно к живому существу. Кажется он даже признался жуткой статуи в любви. По всей видимости от наркотика у него слегка померкло сознание. А затем начался настоящий кошмар…

Обергруппенфюрер не любил вспоминать последующие события, списав всё на очередное помутнение собственного рассудка. В самом конце церемонии он очень быстро пришёл в себя и внезапно услышал в своей голове ласковый голос индийской богини отдавшей строгий и страшный приказ.

Фон Артц тогда безропотно подчинился, дав знак автоматчикам расстрелять всех присутствующих в тот момент в храме индусов. Это была настоящая кровавая бойня. Принесённая жертва в оплату за будущие услуги. Затем при помощи солдат и археолога статуя была бережно извлечена из пещеры, упакована и на армейском грузовике вывезена из Индии. Никто особых вопросов не задавал. Решения обергруппенфюрера никогда не обсуждались, а местным пришлось дать приличную взятку в посольстве, полиции и на таможне. Учинённую немцами расправу на горном перевале Нанегхат индусы предпочли замять чтобы не осложнять дипломатические отношения с Третьим Рейхом.

Всё это за какие-то доли мгновений пронеслось в голове Хъюго фон Артца, пока он ласково касался холодного безжизненного камня, выкрашенного тёмно-синей охрой вивианитом. Ему показалось, что соски у древней статуи увеличились в размере. Обергруппенфюрер отступил на шаг и, зажмурившись, сжал пальцами переносицу. Лёгкая паника сразу же отступила, как и странное и совершенно неуместное постыдное видение. Подойдя к письменному столу, фон Артц уселся за него и, выдвинув верхний ящик, достал оттуда массивную кожаную коричневую папку с тиснёнными позолоченными молниями Siegrune. Внутри были результаты последних экспериментов по переселению.

В дверь постучали.

Хъюго поднял голову от стола.

- Войдите!

В кабинет зашел, осторожно переступив линию из пепла, начальник личной охраны.

- Мы связались с вашим секретарём, - браво отрапортовал Уве Диркман. – Он сейчас в больнице.

- А что с ним случилось? – с тревогой в голосе спросил фон Артц.

- Попал под машину. Вчера вечером. Был в бессознательном состоянии и очнулся только сегодня утром поэтому и не успел сообщить о происшествии.

- Что-то серьёзное?

- Сломанная рука и сотрясение мозга. Жить будет.

- Хорошо. Спасибо за информацию. Вы свободны.

Диркман вышел и обергруппенфюрер снова погрузился в изучение важных бумаг, но сосредоточиться оказалось довольно сложно, так как из головы всё не шло это странное происшествие с секретарём. Что-то здесь было нечисто.

Сами исследования шли отлично, о чём свидетельствовали свежие данные. Вселение было возможно в абсолютно любого человека. Если советам требовался специально подготовленный «донор», то немецкая установка позволяла прыгнуть в кого угодно, мгновенно подменив одно сознание другим. Проблема сейчас была только одна – точность переброски и длительность пребывания в чужом теле. С этими моментами всё ещё требовалось как следует поработать.

Недавний инцидент с переселением в члена немецкого сопротивления по имени Дирк Бэккер выявил проблему быстрого выкидывания нейроразведчика из «донора» при любой попытке пробыть в нём больше пары минут. Этот дефект следовало обязательно устранить. Дирк Бэккер был убит русским нейроразведчиком именно из-за данной проблемы. Подселённый сотрудник Аненербе покинул чужое тело как раз в самый разгар яростной схватки. Это был настояний провал. Бэккера вели давно и тщательно, рассчитывая уничтожить всю тайную ячейку. Решение про подселение было принято из-за подозрительной активности этой ячейки в отношении высших офицеров СС. Разумеется, после провала всей операции враги тут же залегли на дно. Грета Швайгер и её отец бесследно исчезли после гибели Бэккера и по некоторым данным покинули пределы Германии. Однако досадные промахи не могли стать помехой в крайне успешном научном прорыве.

Ещё одна несомненная удача это использование феноменально мощных псиоников Рейха в качестве пеленгаторов-посредников при помощи дополнительного оборудования усиливающего их способности. Этот эффект чем-то напоминал паранормальный маяк длинный луч света которого безошибочно находил определенного человека. Достаточно было показать псионику фотографию, как он тут же обнаруживал искомого, позволяя немецким нейроразведчикам вселяться в людей, которые в тот момент были рядом с ним. Почему нельзя было вселиться непосредственно в человека с фотографии, выяснить пока что не удавалось. Очередной побочный эффект здорово осложнявший задачи успешных исследований.

Отложив документы в сторону, Хъюго фон Артц встал из-за стола и, подойдя к окну, мрачно уставился на армейский плац, по которому двое солдат тащили дребезжащую тележку с огромными бидонами с надписью «Milch». Фургон молочника нигде видно не было, значит он уже покинул территорию лагеря. У тёмно-вишнёвого «Майбаха» солдаты остановились и принялись азартно обсуждать машину, с любопытством заглядывая в её салон.

Оберштурмбанфюрер усмехнулся и именно в этот самый момент его взгляд зацепился за висящую на стене полку с маленькими сувенирами-артефактами привезёнными из разных концов мира.

- Что такое? – вслух изумился фон Артц, заметив красивую нефритовую пирамиду. – Это ещё здесь откуда взялось?

В голове тут же пронёсся целый вихрь разных мыслей. Первая из них – он видит эту пирамиду впервые в жизни. Вторая – пирамиду оставил на полке его секретарь в качестве подарка ко дню рождения. Но день рождение у Хъюго будет ещё только через полтора месяца.

«Очень странно, - подумал оберштурмбанфюрер, протягивая руку к полке. – Кажется это что-то мезо американское. Весьма любопытно…».

НЕ ТРОГАЙ – словно вспышка ослепительного света в голове взорвалась короткая фраза произнесённая знакомым женским голосом, который фон Артц уже один раз слышал в пещерном храме Нанегхат.

Оберштурмбанфюрер не успел отдёрнуть руку, а спустя мгновение понял, что просто не может физически это сделать. Проклятая пирамида некой таинственной силой притянула его раскрытую ладонь, заставив взять себя в руку. Холод мгновенно опалил незащищённую кожу. С громким щелчком нефритовая безделушка раскрылась, словно бутон экзотического цветка выбросившего из себя длинные суставчатые ноги. Оживший артефакт стремительно побежал по руке закричавшего фон Артца и, добравшись до шеи, ловко забрался прямо ему в рот.

На крик в кабинет ворвался Уве Диркман, увидев страшную картину – схватившись скрюченными пальцами за окровавленное горло, оберштурмбанфюрер бился в судорогах лёжа на персидском ковре. Мгновение и из груди фон Артца ударил фонтан тёмной крови в том месте, где было сердце. Из рваного отверстия вывалилась окровавленная каменная пирамида и, перекувыркнувшись несколько раз, отлетела в дальний угол кабинета.

Диркман выстрелил в пирамиду из табельного оружия, решив что это какое-то живое существо, но пули не причинили ей вреда. Влажный каменный треугольник неподвижно лежал в луже вязкой крови, которая сочилась сквозь вырезанный в нефрите замысловатый орнамент.

Подбежав к лежащему на полу начальнику, Диркман наклонился над ним, в отчаянии вытирая левой рукой взмокший лоб. Обергруппенфюрер СС Хъюго фон Артц был мёртв. В рваной размером с кулак чудовищной ране отсутствовало сердце.

Глава 15 Проклятый Вавилон

Буддийский храм Рамоче Карел нашёл без особого труда. В Шестнадцатом отделе НКВД имелась подробная карта столицы Тибета, качественные зарисовки и фотографии архитектуры города. Там были даже специальные пометки известных паранормальных мест. В двадцатых годах сюда неоднократно отправлялись экспедиции художника Николая Константиновича Рериха и сотрудников спецотдела ОГПУ. На все эти мероприятия советским правительством были ассигнованы колоссальные суммы. Особенно успешно в Лхасе поработал чекист и советский разведчик Яков Григорьевич Блюмкин, который под видом ламы путешествовал вместе с караваном Рерихов. Именно он составил секретные схемы самых таинственных паранормальных участков Тибета.

В храме шёл праздник. Во дворе была установлена большая статуя добродушного длинноволосого человека с маленькими усами в ниспадающих волнистых одеждах и со странным каменным кругом за головой. В левой руке молодой человек держал кувшин для воды. Статуя возвышалась на высоком, расписанном красным лаком алтаре.

- Погодите, штурмбанфюрер, - профессор придержал Карела за локоть. – Давайте немного понаблюдаем за этим религиозным действом, полагаю, будет весьма интересно…

Они зашли во двор монастыря и, став в тени растущих у забора высоких кустов облепихи, принялись наблюдать за облачёнными в алые праздничные одеяния монахами. Монахи в унисон произносили священные тексты, их низкие рокочущие голоса, казалось, взывали к самым глубинным пустотам ада. Глухо бухал барабан, играли флейты, звенели тарелки и колокольчики.

- Как я понимаю, это статуя бодхисатвы Майтрейя, - предположил майор, - грядущего Будды и буддийского антихриста.

- У буддистов нет понятия антихриста, - рассмеялся профессор. – Тибетцы верят, что когда Майтрейя станет новым Буддой, то их народ ждёт блаженство и процветание. С большой натяжкой антихристом можно назвать десятое воплощение Вишну - Калки Рудра Чакрина, который снизойдёт на землю в конце Кали-юги, последней из четырех эпох цикла существования человечества.

- Значит этот бодхисатва Майтрейя не так уж и таинственен, как кажется на первый взгляд, - задумчиво проговорил Карел, внимательно разглядывая искусно выполненную статую божества.

- Его ещё называют Чампой, - уточнил профессор, получая истинное удовольствие от созерцания экзотического празднества. – Однажды он неизбежно станет новым воплощением Будды и сойдёт с небес на землю. Обратите внимание вон на того монаха, справа от статуи. То, что он держит в руках, называется «мельница», символ вечно вращающегося мира.

- Чем-то похоже на нашу свастику, - заметил Карел.

- Тхутпэн Гьяцо в своих трудах также отметил подобное сходство, - сообщил Герхард Зигель. - Буддийская традиция учит, что всё рано или поздно возвращается на круги своя. Следом за золотым веком приходит серебряный, затем бронзовый и железный, который ведёт к концу всех времён. Из цепочки упадка, к новому циклу жизни, человечество пробуждает мессия. Он переворачивает песочные часы вечности, и всё повторяется снова…

В толпе монахов сильно выделялся странный человек в белом, падающий ниц перед статуей и выкрикивающий какие-то нечленораздельные звуки.

- Это дукпа, - поспешил пояснить археолог, - так называемый, «освобождённый». Ему дарован дар ясновидения и иное, нечеловеческое, зрение.

- Весьма любопытно, - искренне заинтересовался Карел. – Впервые присутствую при подобном обряде.

- Тибетцы давно обратили внимание на одну закономерную особенность, - продолжал увлечённо рассказывать Зигель, - дар ясновидения люди, иногда, приобретают после серьёзной мозговой травмы. Особый «третий глаз» местные открывают при помощи хирургического вмешательства. Отобранному из десятков претендентов монаху сверлят в середине лба маленькое отверстие и на несколько дней закрывают его деревянным клинышком и целебными мазями, после чего дают зарасти ране и смотрят на последующий результат.

Археолог не стал напоминать, что подобные операции уже несколько лет успешно практикуют в СС. Всё-таки истинные арийцы были не тибетцы и страшный хирургический эксперимент не делал из подопытных немецких солдат ясновидцев. Результат был достигнут, но несколько иной. «Третий глаз» стали открывать на затылке. Так появились отряды СС «Вервольф».

- Смотрите, сейчас будет самое интересное, - предупредил профессор.

Статуя бодхисатвы Майтрейя начала мироточить. Струйки яркой крови побежали из глаз, ноздрей и уголков рта изваяния.

- Чёрт возьми, что здесь происходит? – удивлённо воскликнул майор, не веря своим глазам. – Это просто какое-то богохульство…

Продолжая произносить священные тексты, монахи выстроились по обе стороны от статуи и, продев под днище алтаря длинные бамбуковые шесты, вынесли бодхисатву из храмового двора на улицу. Музыка зазвучала громче. Небольшой оркестр замыкал красочное шествие. Собравшиеся снаружи монастыря тибетцы встретили появление монахов криками всеобщего ликования.

- Просто абсурд какой-то, - Карел вытер платком лицо, - и как вы всё это объясните, профессор?

Невероятно довольный собой археолог пожал плечами:

- Магия высших неизвестных, духи Иной Стороны, называйте как хотите. В любом случае нам пока недоступны подобные знания. Зачем ломать себе голову над неразрешимой загадкой. Только что свершилось чудо и мы с вами стали невольными его свидетелями. Разве это не прекрасно?

- Это отвратительно, - гневно отрезал майор. – Этот бодхисатва, похож на чудовищную языческую карикатуру на Иисуса Христа.

- В этом то и заключается главное отличие наших двух культур, - усмехнулся Зигель. – Восточной и Европейской. Мы живём в совершенно разных плоскостях, разных цивилизациях, так сказать. У нас иная философия, иное восприятие одних и тех же вещей и совершенно разные традиции. Мы просто психологически не можем понять и принять их образ мыслей. Тибет живёт совсем в другом временном измерении, нежели весь прочий мир. Вы, наверное, заметили. Они не обращают на нас внимания, потому что попросту нас не видят. Мы для них не существуем, ибо мы будущее, а они живут глубоко в прошлом, в средних веках, а то и дальше, во времена легендарных гипербореев. Будущее нельзя увидеть, но оно всё равно уже существует. Мы для тибетцев преждевременные пришельцы и потому нас здесь на самом деле нет. Мы зыбкие тени среди яркого света истинного просветления.

- М-да, это многое объясняет, - скептически проговорил Карел. – Я готов принять вашу теорию, Герхард, но только от неё слегка веет лёгким ницшеанским безумием… Уж простите меня, прожженного скептика, но я привык верить тому, что можно чётко осязать. Все эти относительные философские теории я не приемлю.

- Ну и как же вы в таком случае объясните себе плачущую кровью древнюю статую? – ехидно поинтересовался археолог.

- Искусный трюк, - ответил майор, - обычные восточные фокусы местных факиров. Думаю при должной смекалке это легко устроить.

Возможно, они бы и дальше спорили, но во дворе монастыря появился далай-лама Тхутпэн в сопровождении трёх странных монахов, облачённых в боевые кольчужные доспехи. Заметив немцев, далай-лама незамедлительно направился прямо к ним.

- Господа, что случилось, у вас возникли какие-то трудности?

- Вы угадали, любезнейший, - ответил Зигель. - Выделенный вами проводник трусливо сбежал…

- Примите мои глубочайшие извинения, - похоже, что Гьяцо эта новость сильно расстроила. – Провинившийся послушник будет строго наказан. Прямо сейчас я выделю вам другого проводника…

С этими словами далай-лама повернулся к одному из воинов, и что-то тихо сказал на своём языке. Воин почтительно поклонился и затем поспешно вернулся в монастырь.

- И как вам наше празднество? – учтиво поинтересовался Тхутпэн. – Полагаю, вы стали свидетелями его потрясающего завершения.

- Да уж, - улыбнулся профессор, - такое невозможно передать словами, такое нужно видеть…

Вернулся облачённый в доспехи воин, следом за ним торопливо шёл маленький монах, как две капли воды похожий на своего предшественника. У Карела даже закралась мысль, а не тот ли это послушник, что ночью так ловко сбежал из лагеря. Возможно Тхутпэн Гьяцо затеял некую хитрую дьявольскую игру. Кто знает, что у этих демонопоклонников на уме.

Поблагодарив далай-ламу, немцы вернулись к машине и, усадив в неё очередного молчаливого монаха, поспешили обратно в лагерь.

- Послушайте, профессор, - сказал майор, когда они уже ехали за пределами городской черты, - вам не кажется, что этот проводник… как бы это правильней выразится… тот же самый?

Археолог обернулся к монаху, и что-то спросил его на резком прерывистом языке. Тибетец быстро ответил. Удовлетворённо кивнув, Зигель снова повернулся к штурмбанфюреру.

- Палма Таши его старший брат.

- В смысле этот монах старший брат сбежавшего ночью проводника?

- Именно!

- В таком случае, думаю, что он тоже очень скоро от нас сбежит…

- Кто знает… - неопределённо пробормотал профессор. – К сожалению, я так и не понял, что тот бедняга выкрикивал, когда увидел вблизи наших специфических охранников. М-да… любопытно было бы узнать.

- Послушайте, Герхард, - воскликнул Карел, которому в голову пришла весьма интересная мысль. - А почему бы вам заранее его не спросить, боится ли он воскресших живых мертвецов и прочую потустороннюю нечисть?

- Думаете, это будет сейчас целесообразно?

- Думаю, да.

- Ну что ж… - вздохнул археолог, - воля ваша…

И он снова повернулся к монаху. На этот раз их разговор длился значительно дольше. К концу беседы профессор слегка повеселел.

- Знаете, штурмбанфюрер, оказывается наш новый проводник абсолютно не боится втухту.

- Втухту?

- Ну да, именно так тибетцы называют, вернувшихся с того света. Он говорит, что его брат был не прав. Он зря сбежал, нарушив повеление далай-ламы, его наверняка найдут и строго покарают. Либо выпорют, либо заставят молиться целые сутки, стоя голыми коленями на битом стекле.

- Вполне справедливо, - согласился майор, - но что-то я ему не очень-то верю…

- Посмотрим… - зевнул археолог, деликатно прикрыв рот ладонью.

В лагере их уже с нетерпением ждали.

- Почему так долго? – раздражённо поинтересовался Алоиз Зикс, держа в руках мощный полевой цейсовский бинокль. – Мы успели пообедать и собрать палатки.

Палатки действительно уже были сложены.

- Непредвиденные обстоятельства, - спокойно ответил Карел, - нам помешал местный религиозный обряд. Очень, знаете ли, занимательный.

- Вы привезли из Лхасы нового проводника?

- Конечно, привезли, - ответил профессор, - вон он сидит на заднем сидении машины. Он сообщил мне, что нашу провонявшую погребом троицу ничуть не испугается…

- Вот и отлично, – удовлетворённо кивнул руководитель экспедиции. – Все по машинам, мы отправляемся в горы…

***

Как вскоре выяснилось, предыдущие две экспедиции пропали в районе горы Кайлас на юге Тибетского нагорья. Адепты религии бон считали это место одним из самых священных на Тибете. Высота горы равнялась примерно 6714 метров и на её вершине якобы медитировал сам бог Шива. Желающие достичь просветления должны были обойти вокруг священной горы несколько раз. Это называлось сделать Кору. Кора смывала грехи. Вся дорога занимала где-то 56 километров, а на высоте 5700 метров над уровнем моря уставшего путника ждал живописный перевал. На многочисленных каменистых плато то и дело попадались кладбища махасиддх, что в переводе с санскрита означало – великие святые. Это были люди, которые совершили Кору 108 раз.

В Тибете невозможно копать могилы, так как каменистая почва препятствует этому, а чтобы сжигать покойников, банально нет дров. Поэтому трупы либо кидали в реку, либо разрубали на куски и скармливали горным орлам, а на кладбищах оставляли лишь одежду, ногти, волосы, в редких случаях кости.

С хребта горы Кайлас начинались четыре самые крупные азиатские реки: Инд, Ганг, Брахмапутра и Сатледж. Четыре реки, стекающие с горы, образовывали гигантскую свастику – священный знак буддизма. Карел помнил, что вблизи горы Кайлас располагался огромный комплекс удивительных пирамид и монументов легендарного «Города Богов», не исключено, что немецкие исследователи пропали как раз именно в таком месте. Найти «Город Богов» было достаточно трудно, так как по легенде он постоянно блуждал, перемещаясь с места на место и открывал свои страшные тайны далеко не каждому…

Идущий впереди по узкой замысловатой горной тропе монах остановился у входа в небольшую пещеру и, повернувшись к спутникам, что-то торжественно произнёс. В лабиринте созданном беспорядочным нагромождением камней безусловно мог ориентироваться только местный житель.

- Дальше он с нами не пойдёт, - перевёл профессор. – Это священное место, ему запрещено сюда заходить. Он сказал примерно следующее: «Никто из смертных не смеет взойти на гору, где обитают боги, ведь тот, кто увидит лики богов, должен вскоре умереть».

- Спросите его, Герхард, наши предшественники пропали именно здесь? – попросил Зикс.

- Боюсь, что мой собеседник невероятно туп. К этому печальному выводу я пришёл спустя довольно короткий период общения с ним. Поначалу я думал, что причина отсутствия чёткого взаимопонимания это мой дрянной тибецкий. Но как оказалось проблема вовсе не в этом и лежит намного глубже якобы непреодолимых лингвистических причин.

- Но вы всё-таки попытайтесь.

- Хорошо…

Минут через десять археологу всё-таки удалось выяснить, что чужеземцы, приезжавшие в Лхасу в прошлом году, исчезли именно в данной местности и больше их никто после этого не видел.

- Монах говорит, что вход в священную гору каждый раз находится в новом месте, - изумлённо сообщил профессор. – И это как-то связано с фазами луны. Посвящённые в эту тайну умеют его вычислять по этим самым фазам используя некие древние таблицы. Например сегодня проход должен был открыться в период новолуния. Если бы мы пропустили этот момент, то пришлось бы ждать несколько дней убывающей луны. При убывающей луне проход открывается совсем в другом месте.

- Однако весёлое же нас, по всей видимости, ждёт приключение, - усмехнулся Вернер Фох. – Фазы луны, блуждающие проходы… Господа офицеры, у кого-нибудь при себе имеется карта местных подземных красот?

- Ладно, скажите ему, что он может идти, - коротко бросил Зикс, с большим подозрением глядя на внешне абсолютно невозмутимого монаха.

Профессор перевёл. Тибетец коснулся лба и, засунув руки в длинные рукава одежды, поспешно скрылся за ближайшим утёсом.

- Мерц, что скажите, как вам это местечко? – поинтересовался Зикс, проверяя рожок своего автомата.

- Я ничего не чувствую, - ответил псионик, - скорее всего, камень экранирует любые излучения. Мне нужно войти вовнутрь горы.

- Скоро стемнеет, - предупредил Вернер Фох. - Может отложим наше путешествие в местное царство мёртвых на завтра?

- Нет, мы спустимся туда прямо сейчас! – бескомпромиссно отрезал руководитель экспедиции. – Впрочем, если кто-то хочет, то он может остаться на поверхности, но я обязательно упомяну об этом инциденте в итоговом рапорте.

- Зря мы бросили машины в долине… - посетовал геофизик.

- Так ведь они всё равно бы здесь не проехали? – удивился Фох. – К сожалению, «Кюбельвагены» пока что не умеют проходить сквозь камень.

- Всё, спускаемся, лишние разговоры нас только задерживают, - Зикс первым вошёл в пещеру подавая пример и включив мощный висящий на поясе фонарь.

- Профессор, после вас, - Фох обезоруживающе улыбнулся. – Полагаю, вы не боитесь летучих мышей, судя по всему, их здесь обитает бесчисленное множество…

- Ваши шуточки, по-моему, совершенно неуместны, - склочно отозвался Зигель, зажигая свой фонарь. – Я не боюсь животных, я больше боюсь обычных людей.

Исследователи проникли в узкую пещеру, ступив на вырубленные в камне массивные ступени.

- Эй, погодите!.. – воскликнул, идущий последним геофизик Виктор Шнее. – Даю голову на отсечение, такого вы ещё точно не видели.

Аненербовцы поспешно вернулись к входу, став свидетелями странной картины. Солдаты «Тотенхерц» не могли переступить порог священной пещеры. На самых подступах к ней они словно натыкались на некую невидимую непреодолимую преграду, неуклюже пятились и снова пробовали войти.

- Отставить! – рявкнул Зикс. – Оставаться снаружи, ждать нашего возвращения.

Мертвецы покорно застыли на месте.

- Хорошее начало, - скривился Фох. – Мерц, вы, по-прежнему, ничего не чувствуете?

- К сожалению, - сокрушённо ответил псионик. – Полная ментальная глухота.

- В таком случае на кой чёрт вы нам здесь нужны?

- Фох, успокойтесь, - осадил шарфюрера руководитель экспедиции, - и что случилось с вашим фонарём, почему он всё время мигает?

- Наверное, что-то с блоком питания.

- Поставьте запасной.

- Я его забыл, кажется, в машине.

- Вот возьмите мой и будьте так добры, заткнитесь…

Дальше они шли в абсолютной тишине. Впереди Зикс, за ним все остальные, замыкал процессию псионик Курт Мерц, выглядевший бледнее обычного.

В пещерах было сыро и достаточно прохладно. Мощные лучи походных фонарей то и дело выхватывали из темноты, покрытые инеем острые похожие на зубы дракона сталактиты. Никакого присутствия людей пока что обнаружить не удавалось. Запустенье и тлен. Нога живого человека давно не ступала в этих суровых каменных катакомбах.

- Что скажите, профессор, куда это нас занесло? – через некоторое время поинтересовался Зикс, немного сбавив темп спуска.

- Трудно так сходу сказать… - неуверенно пробормотал археолог, - эта часть тибетских гор славится разветвлённой системой подземных гротов, одни ведут к Лхасе, прочие вообще непонятно куда. Вопрос должным образом ещё не проработан. Мы слишком просто сюда добрались. Я не доверяю этим монахам. Возможно, нас, как и предыдущую экспедицию, самым примитивным образом заманили в смертельную ловушку.

- Но зачем это кому-то нужно? - не удержался от комментария Вернер Фох, - К чему тибетцам обострять отношения с Третьим Рейхом? Ведь фюрер плодотворно сотрудничаем с ними уже на протяжении нескольких лет.

- Как бы нам не заблудиться, - забеспокоился Виктор Шнее, нервно покусывая губы. – Я совершенно дезориентирован. Это место какое-то… пугающее… оно плохо влияет на мою психику… уши словно забиты ватой и голова слегка подкруживается.

- Ну хорошо… - Зикс остановился и, вытащив из рюкзака блестящий металлический шарик, прилепил его к каменной стене.

- Что это?

- Радиомаяк. Я буду ставить их через каждые сто метров.

Стены подземного туннеля постепенно начали расходиться в стороны, а каменный свод и вовсе перестал быть виден. Луч фонаря терялся в беспросветной холодной тьме. Отпустивший на время своего «донора» Карел, меланхолично изучал чужими глазами однообразные серые своды в белых морозных разводах. Более скучный спуск было трудно себе представить.

- Господа, я хотел бы кое-что уточнить, - снова подал голос Вернер Фох. - Кто-нибудь из вас, случайно, не страдает клаустрофобией?

- Весьма своевременный вопрос, - нервно рассмеялся Шнее.

- Стойте! – неожиданно крикнул псионик.

- Мерц, в чём дело? – испуганно поинтересовался профессор.

Псионик слушал. Его лицо напряглось, на лбу надулись вены, на висках выступили блестящие бисеринки пота.

- Там… что-то есть… впереди.

- Человек? – быстро спросил Зикс, быстро снимая с плеча автомат.

- Не совсем… - хрипло проговорил Мерц, - скорее, какой-то зверь… его ментальное поле плывёт… всё этот проклятый фон от местного камня…

- Дружище, а вы умеете в трудную минуту подбодрить, - улыбнулся Фох, - вот оказывается для чего вас включили в нашу экспедицию…

- Всем приготовить оружие, - резко приказал руководитель экспедиции, - без моей команды не стрелять…

Перестав быть посторонним наблюдателем, Карел достал из кобуры пистолет. Длинный туннель впереди круто поворачивал вправо. Было непонятно, как он вообще возник внутри горы. Определить это по стенам было невозможно, но судя по большому количеству известковых отложений, возможно он образовался от протекающей когда-то в этом месте подземной реки. Но вот ступени были вырезаны точно людьми.

Зикс осторожно заглянул за угол, затем посветил фонарём и, опустив автомат, дал знак, что можно идти дальше. За поворотом туннель заметно сужался, однако невдалеке призрачным светом мерцал некий выход.

- Интересно, мы выйдем в том же месте, куда и вошли? – вслух предположил Фох. – Или окажемся прямо в монастыре у далай-ламы? Я слышал эти туннели как-то связаны под землей с Лхасой.

- Мы вряд ли выберемся на поверхность, - отозвался геофизик. – Ведь мы всё время шли под уклон.

До выхода из каменного туннеля они добрались без особых проблем. Как вскоре оказалось призрачный, немного голубоватый свет излучал густой клубящийся туман непонятного происхождения.

- Подождите! – окликнул, идущего впереди Зикса, Виктор Шнее. – Это может быть какой-нибудь неизвестный нам инертный газ, вызывающий при вдыхании гипоксию. Жаль мы не запаслись противогазами. Это мой серьёзный просчёт. Сейчас я достану детектор токсичных газов.

Небольшой прибор похожий на рацию показал, что с туманом вроде как всё в полном порядке.

- И где же ваше обещанное подземное чудовище? – возмутился Вернер Фох. – Курт, вы, кажется, обещали нам встречу с неким жутким доисторическим монстром? С минотавром или на худой конец с какой-нибудь дьявольской горгульей.

- Сейчас я снова ничего не чувствую, - невозмутимо ответил псионик, - в этих пещерах трудно ориентироваться, мне мешает эхо посторонних излучений… слишком сильная магнитная активность… по всей видимости из-за особенностей местной каменной породы. Здесь определённо очень много оксида железа. А под самой горой находится спящий вулкан. Именно он и сбивает меня с толку.

- Всем оставаться на своих местах… - скомандовал Алоиз Зикс, осторожно шагнув в туман. – Кажется этой штукой вполне можно безопасно дышать…

- Ну что там? – нетерпеливо крикнул профессор.

Руководитель экспедиции пропал из виду. Были слышны лишь его отдалённые шаги.

- Здесь целый город, - наконец глухо донеслось из тумана. - Огромный подземный заброшенный город, не меньше самой Лхасы. Я такого никогда ещё не видел.

- Да вы что? – воскликнул археолог. – Не может этого быть…

И Герхард Зигель поспешно растворился в сизом облаке следом за руководителем экспедиции. Карел ринулся следом. На всякий случай задержав на несколько секунд дыхание он, буквально спустя десяток шагов вынырнул из мутной завесы, оказавшись на краю гигантского обрыва, за пределами которого разверзлась чёрная бездонная пропасть. На противоположной стороне исполинского провала виднелся удивительный древний город. Высокие башни минаретов, куполообразные приземистые храмы, многоуровневые каменные сооружения с похожими на бойницы узкими окнами – эта архитектура не была похожа ни на одну из виденных майором ранее. К городу вёл узкий каменный мост, украшенный статуями невиданных животных, больше всего походивших на львов с непропорционально большими медвежьими головами.

- Порази меня молот Тора, если это не легендарный Титарапари! – торжественно воскликнул профессор. – Мифический подземный город Тибета, антипод Лхасы, так называемый, «Проклятый Вавилон». Я видел его древние изображения, но чтобы узреть его воочию… да это же величайшее археологическое открытие со времён Трои!

- Проклятый Вавилон, - задумчиво проговорил псионик Мерц. – Вход в таинственную Шамбалу. Считаю своим долгом сообщить, что то, что я здесь ощущаю, мне решительно не нравится. Лучше всего, если мы не станем тревожить это древнее место и переходить подземный мост. Город найден и этого, по-моему, вполне достаточно.

- С каких пор вы взяли на себя роль нашего начальника? – с большим недовольством поинтересовался Зикс.

- Я лишь высказал своё профессиональное мнение, - холодно ответил псионик. – Именно за этим я к вам и приставлен. Дальше решать вам.

- Я уже всё решил, - решительно заявил руководитель экспедиции. - Мы перейдём мост и осмотрим город. Скорее всего, именно туда и направились пропавшие исследователи и назад, по всей видимости, не вернулись. Возможно такая же участь постигнет и нас самих. Но отступать назад мы не в праве. Судьба наших боевых товарищей важнее сиюминутной слабости. Как говорил девятый правитель османской империи Явуз Султан Селим: «Храбрость ведет человека к победе, нерешительность к опасности, а трусость — к постыдной смерти»!

- А давайте устроим короткий привал, - неожиданно предложил Вернер Фох, - а я пока сделаю фотографии. Освещение вполне располагает.

- На полчаса, но не более, - распорядился Зикс, разглядывая подземный город в походный бинокль. - Кто хочет, может перекусить…

Профессор подошёл к Карелу:

- Что-то у меня совсем нет аппетита, а у вас?

Майор пожал плечами:

- Честно говоря, мне всё равно. Я могу достаточно долго обходиться без пищи. Вижу, ваш недавний оптимизм бесследно улетучился. Вас встревожили слова нашего псионика?

- Встревожили? – нервно переспросил Зигель. – Да они меня порядочно напугали. С такими вещами не шутят, псионики редко когда ошибаются. Весь этот поход… у меня стойкое чувство, что нас сюда элементарно заманили с какой-то очень плохой целью. Слишком всё просто с самого начала. Так не бывает. Будьте всё время настороже, мой друг.

- Конечно, профессор, - кивнул майор, наблюдая как эсесовец раскрывает висящую за спиной квадратную сумку.

Ловко собрав фотоаппарат на длинном штативе, Вернер Фох уже делал первые снимки. Сначала он запечатлел сторожащих мост оскалившихся хищников, затем, сменив объектив, стал фотографировать сам город.

- Эй, а где Шнее? – поинтересовался Зикс, оглядываясь по сторонам. – Кто-нибудь видел, куда отошёл наш геофизик?

Шнее исчез. Спрятаться было практически негде. Слева и справа отвесные каменные стены, впереди чёрная бездна и перекинутый через неё хрупкий на вид древний мост, позади клубящийся густой туман.

- Интересно… - пробормотал, возящийся с фотоаппаратом Фох. – Откуда здесь столько света?

Но на его реплику никто не обратил внимания.

- Может он ушёл обратно в туннель? – предположил профессор.

- За каким дьяволом?!! – поинтересовался руководитель экспедиции. – Никого не предупредив, он что сумасшедший? Хорст, Мерц за мной…

Исследователи вернулись в туман, вынырнув из него в подземном переходе по которому и спустились к древнему городу. Зикс включил фонарь. Они прошли совсем немного, прежде чем наткнулись на тело геофизика. Виктор Шнее лежал ничком, странно изогнувшись в предсмертных судорогах. Псионик перевернул труп. В затылке геофизика торчал яркий оперённый дротик.

- Оружие наверняка отравлено, - Карел присел на корточки рядом с трупом. - Обратите внимание на его глаза? Они вытекли...

- Не пойму, зачем он сунулся обратно в туннели, - Зикс внимательно осматривал каменный пол. – Похоже, кто-то очень сильно не хочет, чтобы мы вернулись живыми из этого подземного города. Что думаете, Хорст?

- Похоже на то.

- А что им мешает расстрелять нас дротиками прямо из тумана, так как они поступили с Шнее? – спросил псионик. – Мы сейчас просто отличные мишени для этих невидимых убийц.

Зикс задумался, машинально расстегивая кобуру.

- Вижу, вы подозреваете в злых намерениях наших тибетских друзей? –констатировал Карел.

- Ну, а кого же ещё? – презрительно бросил Мерц. – Первые две экспедиции вполне могли погибнуть от их рук и безо всякой мистики. Мы обманулись, поверив этим вероломным азиатам. Осмотрим город и тогда всё окончательно станет ясно…

- Он всё ещё жив, - неожиданно произнёс глава экспедиции, поднеся ко рту геофизика маленькое зеркальце. – Смотрите! Оно запотело?

- Но я же только что проверял, пульса нет, - возразил Карел.

Выхватив револьвер, псионик выстрелил Виктору Шнее прямо в голову.

- Какого чёрта, Курт? – заорал Зикс, вытирая забрызганное чужой кровью лицо. – Что вы творите?

- В его сознании находился вражеский «донор», - ответил Мерц, пряча оружие обратно в кобуру. – Именно по этой причине он и ушёл в туман. Им управлял чужак.

- Вы точно уверены в этом? – руководитель экспедиции сверлил Мерца яростным взглядом. - Ведь только особо подготовленные псионики Аненербе могут чувствовать подселившихся нейроразведчиков те, что охраняют концентрационные лагеря и высших офицеров СС.

- Я тоже могу, - мрачно усмехнулся Мерц. – Хотя это и стоит мне колоссальных усилий.

«Неожиданный поворот, - подумал Карел, вспомнив недавнюю прогулку с профессором, когда псионик тайно следовал за ними, подслушивая разговор. – Откуда здесь взялся этот непонятный нейроразведчик? Ведь вся моя операция строго засекречена. Контакты с другими агентами строго запрещены. Неужели кто-то в тайне от Шестнадцатого отдела следил за мной через геофизика Виктора Шнее?».

Происходящее становилось всё интересней и интересней.

***

Оберштурмбанфюрер Гельмут Ридель мрачно рассматривал сидящего напротив унтерштурмфюрера Уве Диркмана. Диркман ему никогда особо не нравился. Было ему около двадцати пяти лет, но абсолютно седые волосы резко контрастировали с остроносым молодым лицом, создавая какой-то неприятный раздражающий диссонанс. Будто смотришь на замаскированного под юношу зловещего старика. Разговор происходил в личном кабинете коменданта концлагеря «Тойфельханд».

- Так говорите именно вам поручено расследование? – уточнил Гельмут, вертя в руках остро заточенный карандаш.

- Да, именно мне, это личное распоряжение Генриха Гиммлера, - кивнул Диркман. – Ведь я раньше работал в полиции. Кроме того служа много лет начальником охраны Хъюго фон Артца я отлично изучил привычки, быт и психологию обергруппенфюрера хотя и никогда не был его близким другом.

- Хорошо, рассказывайте, - грустно вздохнул Ридель. – Что вам удалось выяснить на данный момент?

- К сожалению ничтожно мало, - ответил унтерштурмфюрер. – Непонятно кто именно мог подложить опасный артефакт в кабинет фон Артца, ведь защитная магическая линия под дверьми не была нарушена. Значит это сделал кто-то из своих, что вдвойне усложняет моё расследование. Кроме того имеются ещё два весьма подозрительных факта. Это очень вовремя попавший под машину секретарь Эрих Менде и отсутствующий в лагере в то утро личный псионик обергруппенфюрера Тобиас Гольд.

Брови Гельмута Риделя поползли на лоб:

- А с ним то что случилось?

- Его внезапно вызвали в главный медицинский центр Аненербе, - ответил Диркман, заглядывая с толстую синюю папку с бумагами. – Это произошло аккурат перед самым убийством. Потребовалось сделать повторную энцефалограмму мозга. Биотоки мозга проверяют у псиоников обычно раз в месяц. Повторные незапланированные проверки бывают крайне редко, когда нужно уточнить некоторые данные после предыдущего сеанса. Так уж получилось, что Тобиас Гольд был вызван в клинику в этот роковой для фон Артца день. Будь он в концлагере в то драматическое утро, возможно данной трагедии и не случилось.

- Что известно про орудие убийства?

- Здесь всё тоже очень сложно, - покачал головой бывший начальник охраны. – Пирамида находится на территории концлагеря. Было принято решение её отсюда не вывозить. Лучшие специалисты Аненербе изучают этот странный предмет. По предварительным данным это некий древний магический артефакт народа Майя. Честно говоря, учёные о таком оружии раньше никогда не слышали.

- А как это оружие работает?

- Свидетель всего один и это ваш покорный слуга, - усмехнулся Диркман. – Признаюсь, я здорово тогда испугался. Сперва я решил что обергруппенфюрера атаковал какой-то диковинный зверь, поэтому выхватил пистолет и несколько раз выстрелил в эту проклятую пирамиду… кстати вот её фотография если вам интересно…

Уве протянул через стол извлечённое из папки фото.

- Брать её в руки, по всей видимости, крайне опасно, ибо может сработать некий секретный механизм активирующий это загадочное устройство. Откуда подобные очень сложные технологии у цивилизации майя очередная неразрешимая загадка. Там ведь внутри должен быть какой-то блок питания если мыслить логически, а не мистически… А мистику как базу для расследования я пока что решительно отметаю.

Ридель взял фотографию, меланхолично глядя на хорошо знакомую ему нефритовую пирамиду.

- Мы обратились за помощью к сапёрам, - продолжил свой рассказ Диркман. – Они с огромной осторожностью извлекли пирамиду из кабинета фон Артца и доставили её в техническую лабораторию Аненербе в южном крыле концлагеря. Безусловно, это какой-то дьявольски хитрый механизм. Когда обергруппенфюрер взял его в руки он сработал ожив. Выдвинув механические конечности, устройство запрыгнуло на шею жертвы и проникло в её рот. Представляю что в этот момент чувствовал несчастный… Пирамида попав вовнутрь тела добралась до грудной клетки и, вырвав сердце проломила рёбра выскочив наружу. Вырванное сердце осталось запертым внутри её корпуса.

- С ума сойти… - искренне изумился комендант «Тойфельханда». – А это жуткое устройство уже пытались вскрыть?

- Сапёры пытались, - подтвердил унтерштурмфюрер. – Материал из которого сделана пирамида на самом деле не нефрит. Его не берёт ни алмазный резак, ни газовая горелка. Материал устойчив как к заморозке, так и к огню. Расколоть прессом тоже не вышло.

- Так может эту вещь создали какие-нибудь космические пришельцы? – предположил Ридель, кладя фотографию артефакта на стол. – Я, честно говоря, уже не знаю что и предполагать…

- Такую версию мы тоже рассматриваем…

- Вы это серьёзно?

- Абсолютно серьёзно. Хотя скорее здесь замешана какая-то древняя магическая технология.

- Почему вы так считаете?

Диркман вдруг нервно сглотнул и, обернувшись на закрытую дверь кабинета, тихо добавил:

- Потому что вырванное человеческое сердце внутри пирамиды всё ещё бьется.

Гельмуту вдруг очень сильно захотелось перекреститься, но он, конечно же, сдержал себя. Слава Богу, что он так и не увидел чудовищной расправы над фон Артцем. А ведь ему поначалу было очень интересно как пирамида убивает и он жалел что не сможет лицезреть это воочию. Самого обергруппенфюрера было не жалко, поскольку это был редкостный садист и ублюдок. Немецкая земля стала значительно чище.

- Кстати можно вас поздравить, - вернув фото артефакта в синюю папку, Диркман с интересом посмотрел на Риделя. – Я слышал теперь именно вы возглавите все исследования, которыми занимался Хъюго фон Артц.

- Всё верно, - важно подтвердил Гельмут, одновременно размышляя, нет ли в этой довольно безобидной на первый взгляд фразе унтерштурмфюрера некоего опасного намёка. – Сегодня утром пришли соответствующие бумаги. Надеюсь я достойно продолжу дело начатое обергруппенфюрером.

- Ну успехов вам, - улыбнулся Диркман. – Я же со своей стороны обещаю довести расследование до конца и выяснить, кто именно стоит за этим загадочным убийством. Постараюсь информировать вас по мере появления новых фактов.

- Непременно информируйте, - согласился Ридель. – Буду с нетерпением ждать новостей.

И сунув папку под мышку, унтерштурмфюрер покинул кабинет.

«А ведь он точно что-то подозревает, - мрачно подумал Гельмут. – Надо срочно поговорить с братом».

***

Назначение пришло и в самом деле довольно быстро. Отныне курировать все лагерные исследования Аненербе должен был комендант концлагеря «Тойфельханд». При этом Гельмут Ридель не являлся сотрудником «Наследия Предков». Воистину возможности Абвера и старшего брата казались просто безграничными.

Оберштурмбанфюрер торжественно въехал вместе со своими скромными пожитками в новый просторный кабинет, который до этого занимал Хъюго фон Артц со своей удивительной коллекцией древних артефактов. Разумеется, коллекции там уже не было. Все экспонаты изъяли сотрудники Аненербе скорее всего для нужд своих многочисленных музеев. Фотографии на стенах тоже отсутствовали. Как и роковая полка, на которой пряталась убийственная нефритовая пирамида.

Подойдя к тому месту, где стояла статуя индийской богини Кали, Гельмут крепко призадумался. Неприятные воспоминания вернулись с новой силой. А что если Диркман сможет на него выйти? Вдруг он оставил после себя какие-то улики?

Ридель внимательно осмотрел кабинет. Засохших пятен крови на полу и тех даже не было. Помещение было буквально вылизано до зеркального блеска. Если какие-то следы и оставались, то их теперь уж точно нет. Как нет и серой полоски пепла отделявшей кабинет от приёмной секретаря. Гельмут подумал что ему бы тоже не помешала магическая защита. Но что он понимал во всех этих оккультных делах?

Помня обидные слова старшего брата про довольно скудный интерьер своего рабочего места, Гельмут перевёз из дома в новый кабинет массивные викторианские часы с боем, книжный шкаф с работами идеологов национал социализма и большой лакированный глобус внутри которого находился удобный мини-бар. Библиотека была внушительная, хотя по правде говоря, Ридель ни разу не открыл ни одну из этих книг. Фамилии на корешках были ему не знакомы: Карл Харрер, Антон Дрекслер,Ханс Хёрбигер, Герман Вирт, Альфред Шулер… Кто все эти люди Гельмут не знал, и знать не хотел. Раз полагалось иметь их книги на полке, значит пусть так и будут. Читать всё это никто его не заставлял.

Однако что-то не давало ему покоя словно ноющая заноза причиняющая постоянный раздражающий дискомфорт. Усевшись за рабочий стол, оберштурмбанфюрер протянул руку к чёрному внутреннему телефону с серебряным знаком Аненербе на вращающемся диске. Второй обычный телефон был светло-серого света.

- Оператор?

- Да, оберштурмбанфюрер, - тут же донеслось из трубки. – С кем именно вы желаете связаться?

- Меня интересует кто именно отвечал за изъятие коллекции артефактов из рабочего кабинета Хъюго фон Артца.

- Минутку…

В трубке послышалось шуршание каких-то бумаг.

- За изъятие коллекции отвечал обершарфюрер Маркус Винке, - звонко сообщил оператор. – Связать вас с ним?

- Да и как можно скорее, - строго ответил Гельмут, возвращая трубку на рычаги телефона.

Затем немного поколебавшись Ридель извлёк из стола секретные бумаги по проекту переселения и, открыв первую папку, погрузился в изучение научных материалов.

Чёрный телефон зазвонил через пару минут. Оберштурмбанфюрер снял трубку.

- Обершарфюрер Маркус Винке на связи, - сказал всё тот же вежливый оператор. – Соединяю.

В телефоне что-то щёлкнуло и на фоне лёгкого фонового шипения возник новый собеседник:

- Маркус Винке, к вашим услугам оберштурмбанфюрер. Что конкретно вы хотели бы узнать?

Судя по всему Маркус Винке был довольно юн, если судить по его голосу.

- Это вы занимались перемещением археологической коллекции Хъюго фон Артца? – поинтересовался Гельмут, ощущая некое нерациональное чувство острой тревоги.

- Так точно, - браво отрапортовал Винке. – Все предметы были описаны и перемещены на один из складов Аненербе в Вевельсбурге. Памятные фотографии переданы родственникам обергруппенфюрера.

- А статуя?

- Какая статуя?

- Индийской богини Кали. Большая такая. В человеческий рост. Синего цвета.

- В кабинете не было статуи, - в лёгком замешательстве проговорил молодой человек. – Вы точно уверены в том, что она находилась среди экспонатов коллекции фон Артца?

- Я абсолютно ТОЧНО в этом уверен.

- Так… минуточку, оберштурмбанфюрер… передо мной лежат фотографии кабинета сделанные до начала разборки самой коллекции. На них нет вашей статуи. Если желаете, я пришлю их копии вам по внутренней почте.

- Пришлите. Прямо в мой рабочий кабинет.

Ридель повесил трубку. Затем расстегнул воротник форменной рубашки, потому что ему вдруг сделалось душно.

Через полчаса явился адъютант и, щёлкнув каблуками, передал коменданту лагеря толстый жёлтый конверт. Гельмут расписался в получении и, разорвав жёсткую бумагу, высыпал на стол перед собой ворох блестящих чёрно-белых фотографий.

Маркус Винке не соврал. Статуи богини Кали среди коллекции и в самом деле не было. В том месте, где она должна была стоять, зияла пустота. Куда же она делась? Ведь после убийства фон Артца в его кабинет никто посторонний не заходил.

Следовало немедленно связаться с Фридрихом.

Тяжело вздохнув Гельмут снял трубку со светло серого телефонного аппарата.

Глава 16 Наследие Предков

Февраль-март 1944г.

- Кто стрелял, что случилось?

Оставив у моста фотоаппарат, Вернер Фох нервно сжимал в руках свой шмайсер. Профессор Герхард Зигель был мертвенно бледен, прячась за спиной у Фоха, он в замешательстве смотрел на вынырнувших из тумана эсэсовцев.

- Мы нашли Шнее, - спокойно ответил Карел, - он убит…

- Как убит? – археолог нервно облизнул губы. – Кем?

- Это мы и хотим выяснить в самое ближайшее время, - ответил Зикс. – Наверняка монахи послали следом за нами своего ассасина. Что ж, они сильно пожалеют о содеянном…

- Но мы отчётливо слышали выстрел, - возразил Фох. - Геофизика застрелил тибетский убийца?

- Нет, - усмехнулся Курт Мерц, - его прикончили отравленным дротиком, такие штучки часто используют на востоке.

- Но выстрел?

- Это я стрелял, - коротко бросил псионик. - Шнее был ещё жив, когда мы его обнаружили. Я просто избавил его от лишних мучений…

«Интересно, - подумал Карел. – Почему Мерц умолчал про подселённого нейроразведчика. Неужели не доверяет Зигелю с Фохом?».

Упаковав фотоаппарат и проверив оружие, члены экспедиции ступили на узкий каменный мост.

- Будьте крайне осторожны и внимательны, - напомнил Зигель, - смотрите под ноги, и лучше не касайтесь каменных перил, их внешний вид не внушает мне доверия. Здесь всё крайне ветхое и ненадёжное.

Вопреки всем мрачным опасениям, они перешли мост без особых происшествий. Подземный город только издалека казался величественным, вблизи впечатление разительно поменялось. Циклопические строения выглядели совершенно заброшенными. Многочисленные трещины покрывали каменные стены, фундаменты были перекошены, крыши во многих домах провалились.

- А вы заметили одну характерную особенность? – спросил увлечённо изучающий развалины Герхард Зигель.

- О чём вы, профессор? – не понял Карел, с удивлением разглядывая ряд полуразрушенных статуй изображавших исполинских воинов вооруженных копьями и мечами.

- Во всех этих строениях нет ни окон, ни дверей. Скорее это не город, а некий погребальный комплекс, колоссальный подземный могильник.

- Вы хотите сказать, что мы гуляем по древнему заброшенному склепу? – удивился Вернер Фох. – По гигантскому кладбищу?

- Погребальный комплекс? – майор прислушался к внутренним ощущениям, но тёмную загробную энергетику не ощутил. – В таком случае, какого же размера должны быть похороненные здесь покойники?

- Вы это о чём? – не понял археолог.

- Да вот, к примеру, обратите внимание на здание слева от нас. Какого размера там входная дверь.

Исследователи остановились.

Фох присвистнул.

- Вы не замечали их, потому что искали двери обычных габаритов, - пояснил Карел. – Вам и в голову не могло прийти, что местные двери могут быть в несколько раз больше человеческого роста. Разве я не прав?

Гигантская дверь была вытесана из огромного куска чёрной горной породы. Ручки на ней не было, как не было и надписей. Как именно она открывалась, тоже было решительно непонятно. Возможно сдвигалась в сторону или уходила вверх.

- При всём желании мы не сможем её даже слегка приоткрыть, - мрачно сообщил Мерц и тут же поспешно добавил. – Вон в той высокой башне кто-то есть. Живой. Возможно, он спит или находится в состоянии комы, судя по рисунку его ментального излучения.

- Это человек?

- Я не знаю, его аура мне неясна. Такое бывает, когда пытаешься прочесть абсолютно чуждое тебе сознание. Как мыслит паук? Или затаившийся в морских пучинах голодный осьминог? Для меня это всегда тёмный провал. Я не хотел вам этого говорить, но… в каждом строении города кто-то находится.

- Но этим сооружениям, чёрт знает сколько сотен лет, – возразил Зикс, недоверчиво оглядывая чуть покосившуюся серую башню. – Может быть вы ошибаетесь, может быть это наше ментальное эхо, которое вы принимаете за излучение чужого сознания, путает все карты.

- Нет, я вполне отвечаю за свои слова, - холодно отрезал псионик, - там что-то есть и это что-то находится в состоянии глубокого сна…

Руководитель экспедиции нетерпеливо повернулся к Герхарду Зигелю:

- Что скажите, профессор?

Протирая платком запыленные очки, археолог испуганно посмотрел на своих коллег и нехотя принялся рассказывать:

- В начале века в Германии появилась теория некоего Ганса Горбигера, касающаяся возникновения и гибели всевозможных цивилизаций. В центре теории стаяло представление о том, что нынешняя Луна уже четвёртое небесное тело, захваченное магнитным полем нашей планеты. Все предыдущие Луны упали на поверхность Земли, вызывая оставшиеся в памяти человечества легенды о потопах и исчезновении целых цивилизаций.

- Что ж… в таком месте как это я готов поверить во что угодно, - мрачно заметил Фох. – Пожалуйста, продолжайте, профессор.

- По мере того как очередной спутник неотвратимо приближается к Земле, на нашей планете изменяется сила тяжести, атмосфера становится уязвима и она уже не может защищать живые организмы от вредного космического излучения. Вследствие этого все живые организмы начинают быстро расти и мутировать.

- Ваша теория на редкость занимательна, профессор, - резко перебил учёного Алоиз Зикс, - но я не пойму, зачем вы нам рассказываете это именно сейчас?

- Понимаете… - археолог надел очки, пригладив рукой всклокоченные седые волосы. – Ганс Горбигер считал, что в глубокой древности на Земле якобы жила раса божественных гигантов со сверхчеловеческими способностями. Именно этих героев и полубогов можно встретить в легендах и мифах различных древних народов. Приведу простейший пример: греческие Атланты, держащие на своих плечах свод Земли.

- Так вы хотите сказать, что мы нашли захоронения именно этих мифологических гигантов? – поинтересовался Карел, до которого постепенно стала доходить тайная цель всех предыдущих тибетских экспедиций Аненербе.

- Лично я ничего не берусь сейчас доподлинно утверждать, - завил археолог. – Я высказал лишь очередную оригинальную теорию, не более. Но когда я увидел эту огромную дверь, то сразу вспомнил работы Ганса Горбигера.

- Интересно, что думали об этих строениях наши предшественники из прошлых экспедиций? – задумчиво проговорил Вернер Фох. – Побывали они в подземном городе или нет и что, в конце концов, здесь нашли.

- Мы как раз явились сюда для того, чтобы точно выяснить все обстоятельства, - напомнил Зикс. – Нужно исследовать город и поискать следы пропавших сотрудников Аненербе…

Пустые, запыленные улицы, были достаточно широки, но долгие прямые отрезки попадались крайне редко. Создавалось впечатление, что исследователи забрели в гигантский каменный лабиринт, лишённый глухих тупиков, но от этого не становившийся менее опасным. Отсутствие окон и запутанность всей местной архитектуры только добавляли сходства с обиталищем легендарного древнегреческого чудовища Минотавра.

Зикс продолжал время от времени расставлять радио-маяки, но как вскоре выяснилось, такая предосторожность была излишней, поскольку окружающая местность всё время шла вверх, создавая впечатление что исследователи всё время поднимаются в гору. Таким образом можно было легко рассмотреть начальную точку их пути рядом с упавшим в незапамятные времена мраморным минаретом.

Через четверть часа члены экспедиции выбрались к тому самому мосту, по которому и вошли в древний подземный город.

- Что за… - Вернер Фох ошарашено глядел на перекинувшийся через пропасть узкий мост. – Что же получается, мы всё это время шли по кругу и вернулись к самому началу?

- Что-то здесь не так… - пробормотал профессор, осторожно ступая на мост. – Возможно мы попали в некий местный аналог временной петли. Город может таким хитрым образом защищать себя от любопытных чужаков...

Внезапно Зигель нелепо взмахнул руками и, отшатнувшись, чуть не рухнул под ноги замешкавшегося псионика. Подскочившие Карел с Зиксом успели подхватить падающего археолога под мышки.

- Профессор, что случилось?

- Мост, он… он… ненастоящий! Он нарисован на отвесной стене.

Исследователи в замешательстве переглянулись.

- Да подойдите же и убедитесь в этом сами.

- Невероятно… - прошептал майор, касаясь руками холодного камня.

Изображение было совершенно чётким и объёмным. Цвет, глубина, не возникало никаких сомнений что мост и пропасть существуют на самом деле. Однако руки твердили об обратном, натыкаясь на холодную шершавую непроницаемую преграду.

- Здесь какой-то оптический обман, - заявил изучающий камень Фох, - что-то воздействует на наше зрение извне. Никакого рисунка на самом деле нет.

- Тогда что же это? – раздражённо поинтересовался Зикс. – Может быть галлюцинация? Но в таком случае, почему она у нас у всех одинаковая?

- Но я же говорю, - всё не унимался явно сбитый с толку всем происходящим эсэсовец, - наведённый извне оптический обман…

- Смотрите, - хрипло прокричал профессор, дрожащей рукой указывая на мост. – Там кто-то идёт…

По нарушающему все мыслимые законы физики мосту медленно брёл человек. Он словно сомнамбула тяжело переставлял ноги, мотая из стороны в сторону опущенной на грудь окровавленной головой.

- Это Шнее! – истерично воскликнул Зикс, хватаясь за автомат. – Он вернулся за нами с того света…

Руководитель экспедиции дал очередь прямо от бедра, но пули отскочили от твёрдого камня.

- Алоиз, прекратите стрельбу, там никого уже нет, - раздражённо гаркнул псионик. – Чудо что нас никого не задело рикошетом.

Руководитель экспедиции очумело огляделся. Нереальный мост оставался на месте, но бредущего по нему человека уже не было.

- Но вы же все только что его видели? Ведь видели же, верно?

- Успокойтесь, - Вернер Фох осторожно забрал у взмокшего Зикса его автомат. – Мы всё видели, но в данный момент опасность исходит именно от вас. Вы чуть нас всех только что не перестреляли.

- Кто здесь приказывает?

- Я говорю, успокойтесь…

- Это проклятое место сводит нас с ума, - проговорил Карел, переглядываясь с ни на шутку перепуганным профессором. – Нужно возвращаться назад, если выход, по-прежнему, находится на том же месте, что и в прошлый раз.

- Что вы имеете в виду? – обеспокоено спросил псионик.

- Архитектура города постоянно меняется, разве вы не заметили?

Карел был единственным, кто обратил на это внимание. Стоило лишь на несколько секунд отвести взгляд, как здания вдалеке слегка изменяли свою форму. Что это было, галлюцинация или время от времени активировался скрытый под камнем бесшумный механизм, майор не знал.

Алоиз Зикс развязал тесёмки на своём рюкзаке, доставая небольшой прибор, напоминающий походную рацию. Щёлкнул чёрным тумблером, покрутил ручки настроек. Динамик молчал.

- Ничего не понимаю…

Руководитель экспедиции снял заднюю панель прибора, проверил какие-то контакты, вытащил и снова вставил блок питания.

- Что, неужели ваши хвалёные радио-маяки не работают? – пессимистично поинтересовался Фох.

- Как же мы вернёмся назад? – запаниковал профессор. – Вот значит каким образом здесь пропали прошлые исследователи. Они банально заблудились.

- Передатчик в порядке, - Зикс задумчиво крутил верньеры. – Полагаю кто-то шёл за нами по пятам и выводил маяки из строя.

- Наверное, это был бедолага Шнее, - вдруг нервно рассмеялся Вернер Фох. – По всей видимости, ему не очень пришлась по душе лишняя дырка в пустой голове…

- Зикс, успокойтесь и не делайте глупостей, – предостерегающе поднял руку в черной перчатке псионик. – Ваше сознание взломано!

Что-то странное промелькнуло в глазах эсэсовца и в следующее мгновение он ударил не ожидавшего нападения Фоха ногой в живот. Вернер упал на спину и, покатившись к нарисованному на скале обрыву, внезапно оказался на мосту. Ставший частью невероятно реалистичной картины, человек поднялся на ноги, вцепившись руками с хлипкие перила. Наверное, он и сам до конца так и не понял, что именно произошло. Творилось нечто необъяснимое. Как в полуночном кошмаре одно из стороживших мост каменных существ, повернуло медвежью голову в сторону застывшего на мосту эсэсовца.

Карел ринулся вперёд, но колдовской холодный камень, по-прежнему, не пропускал. Зверь тяжело сошёл с постамента. Хлипкий мост содрогался от его тяжёлой поступи. В пропасть полетела мелкая каменная пыль.

Несмотря на ушибленный живот Фох бросился бежать. Каменное чудовище настигло его буквально в два мощных рывка, прыгая сверху. Мгновение и вот хищник и его жертва проломив хлипкие перила, бесшумно рухнули в нарисованную на отвесной каменной стене бездну.

Стремительно развернувшись, псионик ударил нелепо застывшего на одном месте Зикса кулаком в лицо и, приложив затылком о каменную стену, вышиб у него сознание.

***

- С этого момента, как старшему офицеру группы, руководство экспедицией переходит ко мне, - спокойно заявил Курт Мерц. – Думаю, никто не станет против этого возражать?

Возражений не последовало.

- В таком случае идите за мной, я попробую отыскать выход из этого проклятого лабиринта…

Их осталось всего четверо: профессор Герхард Зигель, антрополог Дитер Хорст, псионик Курт Мерц и бывший глава экспедиции Алоиз Зикс. С последним без сомнения случилось что-то очень плохое. Похоже эсэсовец банально повредился умом. Зикс выглядел абсолютно безучастным ко всему, плетясь со связанными руками в хвосте их маленького отряда. Карел попытался с ним заговорить, но ничего путного из этой затеи не вышло.

- Оставьте Зикса в покое, штурмбанфюрер, - посоветовал Мерц. – Мне следовало застрелить его как и Шнее. Но в СС, полагаю, этого не одобрят. Придётся сдать его в таком плачевном состоянии в руки гестапо. Можете считать что Зикс мёртв.

- Смотрите, - воскликнул профессор, указывая куда-то вдаль. – Раньше я ничего подобного здесь не замечал.

Прямо посреди древнего города возвышался огромный величественный шестиэтажный храм выглядевший так, словно рука беспощадного времени была не властна над его блистающим белоснежным мрамором фасадом. Все его этажи были украшены удивительными фигурами, изображавшими какие-то исторические либо мифические события древнего Тибета. Широкая лестница вела к огромному входу с гостеприимно раскрытыми исполинскими дверьми, вокруг которых обернулся дремлющий каменный дракон. Великолепное строение вовсе не выглядело заброшенным, как прочие здания подземного лабиринта.

- Куда вы, профессор? – удивился Мерц, видя как археолог, позабыв обо всём, спешит к удивительному строению. – Может быть там ловушка.

- Это почти мраморная копия знаменитого индийского храма Шри Падманабхасвами, - возбуждённо прокричал археолог. – Но я не узнаю эти удивительные статуи на его фасаде. Что же они изображают? Я должен непременно это выяснить.

- А что если там есть выход? - предположил Карел, поспешив следом за Зигелем. – Погодите, Герхард, я с вами!

Псионик колебался недолго, любопытство пересилило профессиональную подозрительность и он тоже направился к странному подземному храму, ведя за собою на короткой верёвке, безучастного ко всему Зикса. Однако бывший глава экспедиции не возжелал идти дальше. Сильно натянув верёвку, он попытался броситься бежать в противоположную от храма сторону.

Псионик громко выругался и, сбив пленника с ног, крепко связал его, оставив лежать в таком состоянии прямо посередине лестницы. Зикс яростно дёргался издавая нечленораздельные мычащие звуки. Похоже он окончательно и бесповоротно повредился рассудком.

Профессор исчез за дверьми, когда остальные двое членов экспедиции преодолели лишь половину лестничного подъема. Первым вслед за археологом в храм вошёл Карел, чувствуя, как тело преодолевает некую невидимую упругую преграду. В глазах потемнело. На несколько секунд сделалось трудно дышать, словно в высокогорной разряжённой атмосфере, но буквально через какое-то мгновение майор оказался внутри храма.

Археолог Герхард Зигель застыл невдалеке от входа, дрожа от сильного нервного возбуждения. Обернувшись к штурмбанфюреру, он срывающимся голосом хрипло произнёс:

- Вот они, могущественные Воины Шамбалы, мы всё-таки отыскали их!

На глаза раскрасневшегося учёного навернулись слёзы. В тёмном пространстве огромного внутреннего помещения храма прямо в воздухе без видимой опоры парили прозрачные золотые саркофаги. Их было несколько десятков. Воздух дрожал и вибрировал вокруг них, издавая тихое монотонное гудение. Струящийся золотой свет отбрасывал вокруг ажурные двоящиеся тени. Светящаяся золотистая пыль, словно хлопья сухого снега, медленно опускалась откуда-то сверху, из-под тёмного свода храма, укрывая пол ровным драгоценным ковром. Таинственные древние существа ждали своего пробуждения к новой жизни.

Карел подошёл к ближайшему саркофагу, украшенному загадочными рисунками и не менее загадочными письменами на незнакомом языке. В саркофаге покоились двое, женщина и мужчина. Их идеальной формы тела были покрыты лёгкими полупрозрачными одеяниями. Женщина около трёх метров ростом, мужчина не меньше пяти. В руках спящие гиганты сжимали оружие. Такого оружия майор ещё ни разу в своей жизни не видел. Серебряные копья с тающими в воздухе призрачными наконечниками едва заметно пульсировали бледным синим светом, то ярко зажигаясь, то слегка угасая.

Поверхность саркофага на ощупь оказалась холодной и чуть била током. Ложе древних великанов было изготовлено из угольно-чёрного отполированного агата. Могучие грудные клетки едва заметно вздымались и опадали. К гладко выбритым вискам бежали тонкие оранжевые трубки, по которым струилась вязкая чёрная жидкость.

- Им семьсот и более лет… - бормотал профессор, осторожно обходя саркофаги. – Представьте, они, по-прежнему, живы и ждут своего воскрешения, просто… просто невероятная мощь и физическое совершенство. Мы даже на мгновение не можем представить себе степень их могущества. Телепатия, телекинез, прорицательство… лишь малая толика того, что им доступно.

- Все высшие и низшие миры заключены только в человеке, - торжественно произнёс за спиной Карела псионик Курт Мерц. – Всё, что создано древними богами, существует во всех мирах, и оно создано исключительно для человека. Это наше наследие и оно по праву принадлежит нам. Наследие наших предков!

- Вы только что прочли отрывок из кабалистической книги «Зогар»? – удивился профессор Зигель. – Не знал, что ваши познания настолько глубоки.

Псионик усмехнулся:

- Иногда даже я могу преподносить крайне неожиданные сюрпризы…

На слова Мерца майор внимания не обратил, сейчас его больше интересовали не парящие над полом саркофаги и наследие предков, а огромное золотое кольцо в виде свернувшейся в кольцо змеи, установленное точно по центру громадного зала. Наверняка и непосвящённый догадался бы, что это какой-то портал. Символ бесконечности был слишком очевиден, монстр проглатывал свой хвост.

Карел подошёл ближе. Покрытое змеиной чешуёй кольцо казалось отлитым из золота, но вот постамент под ним… похоже что он был железным.

- Что вы там разглядываете, штурмбанфюрер? – поинтересовался псионик, торжественно прохаживаясь среди вибрирующих саркофагов. - Похоже, вы отыскали древние ворота?

- А вам знаком этот символ?

- О да, это уроборос - знак бесконечности. Один из древнейших символов в истории человечества. Ацтеки называли его Кетцалькоатлем. Кстати, этот золотой змей очень похож на изображения знаменитого змеиного ацтекского бога. Я бы не советовал вам слишком близко приближаться к порталу.

- А вот этот знак я уж точно не ожидал здесь встретить, - проговорил профессор, становясь ногой на квадратную железную плиту рядом с вратами, на которой был изображён заключённый в треугольнике глаз. – Это всевидящее око или как его ещё называют Лучезарная Дельта. Символ Великого Архитектора Вселенной. Похоже мы обнаружили одну из его божественных машин и это просто ошеломляет…

Металлическая плита под ногой профессора щёлкнула и чуть ушла вниз.

Каменные врата бесшумно сдвинулись с места.

- Я же сказал, ничего здесь не трогать! – срывающимся голосом выкрикнул псионик. – Профессор, вы идиот?

- Извините меня, пожалуйста, - сконфуженный и покрасневший Зигель виновато отступил в сторону. – Я не знал что эта штука активирует какой-то скрытый механизм…

Ворота вращались всё быстрее, золотая чешуя, завёрнутой в кольцо змеи, начала краснеть, от ожившей конструкции повеяло адским жаром. Внезапно внутри раскалившегося устройства что-то со звоном лопнуло, словно разорвалась музыкальная струна и ворота остановились. В раскалённом круге возник яркий, залитый солнцем пейзаж. Покрытые буйной зеленью живописные горные вершины каскадом спускались вниз. Невдалеке текла быстрая река, вдоль которой шла широкая пыльная дорога. По дороге ехали грузовики с солдатами, с приглушённым рёвом ползли танки, гусеничные тягачи тащили зловещего вида длинноствольные орудия.

«Союзники» - догадался Карел, рассмотрев военную форму и форму касок у солдат.

- Немедленно отойдите в сторону, - властно потребовал Мерц. – Я запрещаю вам проходить сквозь этот портал.

- Это ещё почему? – удивился майор, резко оборачиваясь и с удивлением видя направленное на себя чёрное дуло пистолета.

«Неужели эсэсовец смог, наконец, почувствовать внутри Дитера Хорста вражеского нейроразведчика? - в замешательстве подумал Карел. – Да нет же, чепуха. В этом случае он бы без лишних разговоров застрелил меня на месте».

- Два шага назад, - приказал псионик, машинально делая призывной жест правой рукой и отведя готовый в любую секунду выстрелить пистолет чуть влево.

Этой заминки вполне хватило. Выскользнувший из рукава метательный нож со свистом рассёк воздух вонзаясь точно в горло потерявшего на какую-то долю секунды бдительность Мерца. Псионик выстрелил, но пуля ушла в пустоту со звоном отрикошетив от ближайшего золотого саркофага.

Пистолет с грохотом упал на железный пол, а следом рухнул мёртвый эсэсовец.

- Вы и меня убьете? – дрожащим голосом спросил профессор, пятясь к выходу из зала.

- В этом нет острой необходимости, - усмехнулся Карел.

- Зачем вы это сделали?

- А вы как думаете?

- Я теряюсь в догадках… - развёл руками археолог, продолжая медленно отступать к выходу. - По всей видимости Мерц был вашим злейшим врагом. Честно говоря никогда не питал к нему дружеских чувств, да и вообще, если честно, я давно ненавижу псиоников. Крайне неприятные люди. Да и люди ли вообще… Скажите, штурмбанфюрер, а что там такого важного за этими самыми вратами? Почему так сильно испугался Мерц?

- Там, судя по всему, такой же мир, как и наш, - усмехнулся Карел. – Ну, почти такой же. Когда вы туда попадете, то сразу же почувствуете разницу.

- Но откуда вы всё это знаете?

- Догадался сопоставив известные мне факты. Техника вон там внизу… я впервые вижу такие танки и пушки… их нет в нашем мире. Перед вами «мембрана времени» профессор. Та, о которой вы мне рассказывали. Одна из граммофонных пластинок которую никак нельзя изменить. Наша идёт под номером… ну скажем двадцать… а эта девятнадцатая, либо двадцать первая…

Замерев на месте археолог что-то беззвучно шептал, судя по всему принимая для себя некое важное решение.

- Вы пропустите меня туда? – наконец спросил он, отчаянно глядя на Карела.

- Разумеется, профессор, почему бы и нет, - пожал плечами майор. – Это ваше право и ваш выбор. Как вы сами мне недавно сказали «сделанную уже раз на пластинке запись нельзя изменить, поцарапать, приведя в негодность можно, изменить же нет».

Решительно подойдя к порталу, Герхард Зигель шагнул в раскалённый круг и в ту же секунду заглатывающая хвост змея погасла. Проход закрылся. Теперь это снова был огромный золотой круг, ведущий в никуда.

- Весьма благородный поступок, штурмбанфюрер. Я ожидал, что именно так вы и поступите…

Майор стремительно обернулся, выхватывая из кобуры пистолет.

У входа в храм стоял далай-лама Воталхе.

Зелёный брат умиротворённо улыбался.

- Опустите оружие, оно вам больше не понадобится. Ведь я не враг вам, просто в трудную минуту мы немного помогли друг другу…

Карел промолчал, не сводя с тибетца пристального взгляда.

- У вас накопилось много вопросов, но времени как всегда ни на что нет. Видите, этих прекрасных божественных созданий?

Воталхе торжественно обвёл руками сияющий золотым светом зал.

- Их можно называть по-разному и каждое из этих названий будет правильным: боги, сверхлюди, атланты, Воины Шамбалы, Высшие Неизвестные… Имена не имеют значения, значимо только грядущее. Перед вами истинная раса тех, Кто Приходит После. Возможно вы не обратили внимания, но на каждой гробнице есть особые насечки и символы. Они медленно вращаются по часовой стрелке. Это часы и они идут уже более тысячи лет. Не правда ли, просто великолепный механизм? Нам стоило бы преклонить голову перед мудростью его древних создателей. Верхний символ, дата. Именно в этот день и час гробницы откроются. Хотите знать точное число?

Майор промолчал.

Далай-лама улыбнулся:

- Воины Шамбалы проснутся 13 июня 1946 года на тринадцатый год существования Тысячелетнего Рейха. Весьма символичная дата. Возникает резонный вопрос, куда именно они после пробуждения направятся?

Воталхе указал на каменные врата.

- По-моему, ответ весьма очевиден.

- Получается, что соседний мир обречён? – спокойно спросил Карел. – Раз врата установлены рядом с саркофагами значит после пробуждения эти существа должны попасть именно туда. Кто-то задумывал это изначально создавая подземную гробницу.

- За змеиным порталом не просто мир, - возразил далай-лама, - а лучший из возможных. Там даже воздух другой... там нет вервольфов, нет псиоников, а Гитлер самый обычный, слабый и жалкий человек приговорённый историей к вечному клейму позора. Им, в отличие, от нас всё-таки удалось укротить вырвавшуюся на свободу тьму. Они побеждают в страшной кровопролитной войне. Ровно через год фюрер застрелится в своём берлинском бункере вместе со своей женой Евой Браун. Их тела сожгут во дворе. Германия будет побеждена и разделена державами победителями на две части. Герман Геринг предстанет перед судом и впоследствии в тюрьме примет яд. Гиммлер и Геббельс тоже сведут счёты с жизнью, но значительно раньше. Борман и Мюллер скроются в Латинской Америке. Гесс, будучи уже дряхлым столетним стариком, повесится в английской тюрьме…

- Зачем вы мне всё это сейчас рассказываете?

- Я хочу, чтобы вы поняли… я использовал вас не ради зла. Наша тьма не должна пожрать соседний мир, её скорость велика, но мы почти успели его спасти.

- Мы?

- Да именно мы. Те, у кого внутри не только выгоревший пепел и ледяная равнодушная пустота. Жаль, что вы не сразу это поняли. Я обращаюсь сейчас не к штурмбанфюреру Хорсту, а к тому, кто искусно прячется под его личиной. Наш мир, это Проклятый Вавилон, та самая Шамбала, о которой многие слышали, но никогда до конца не верили в её существование. Змеиные врата не выход, а вход с другой стороны в Шамбалу. Там тоже есть свой Тибет, своя Лхаса почти такая же, как и здесь. Но они практически ничего не знают о нас. Мы два, стоящих друг напротив друга зеркала, одно из которых, кривое. Там достойный справедливый мир, здесь же омерзительное чистилище. Нас уже ничто не спасёт, а вот у них ещё есть шанс и сегодня я дам его им, разрушив эти врата.

- И куда же тогда придут те, кто сейчас спит в золотых саркофагах?

- Они явятся в наш мир, - скорбно ответил далай-лама. – В мир, который изначально был обречён и, чтобы мог жить соседний, он должен неизбежно погибнуть.

Воталхе медленно стянул со своих рук зелёные перчатки. Теперь было понятно, почему он никогда не снимал их, потому что перчатки скрывали многочисленные разноцветные татуировки. Удивительные узоры на коже пришли в движение, чёрные символы стали стремительно меняться, складываясь в дрожащие извивающиеся линии.

- Да, скорость тьмы крайне велика, - громко произнёс Воталхе, - но вы всё ещё можете успеть спасти того, кто вам, по-прежнему, всё ещё очень дорог…

Это были его последние слова. Мощный выброс потусторонней энергии потряс весь храм до самого его основания. Пол покрылся огромными расходящимися в стороны трещинами, потолок лопнул, посыпавшись вниз крупным каменным крошевом. Страшный удар отшвырнул Карела в сторону вышибая дух из хрупкого человеческого тела. Сердце штурмбанфюрера Дитера Хорста остановилось.

Но до того как нырнуть в тёмный омут временного беспамятства Карел успел увидеть, как обращаются в пыль огромные золотые ворота…

***

Фридрих обещал подъехать в концлагерь «Тойфельханд» где-то ближе к полудню, поэтому у оберштурмбанфюрера Гельмута Риделя образовалось уйма свободного времени, которое он решил потратить на посещение секретной лаборатории Аненербе. Сама лаборатория располагалась в северном корпусе лагеря копирующего своей архитектурой знаменитую пирамиду из Акатитлана принадлежащую древней мезоамериканской культуре чичимеков. В пятиэтажное здание вела огромная широкая лестница с двумя большими каменными курильницами, установленными по обеим сторонам от главного входа. Оригинал пирамиды находился в Мексике и был значительно меньшим по своим размерам.

У главного входа коменданту «Тойфельханда» браво отсалютовали два рослых вервольфа. Гельмут зиганул в ответ. В холле здания дымились жаровни, выполненные в виде цветков лотоса, от которых пахло восточными благовониями, горел приглушённый красноватый свет. Ковровые дорожки тоже были красными с орнаментом из сплетённых друг с другом чёрных свастик. Стены покрывала искусная цветная мозаика, отображавшая сцены первого торжественного съезда ордена Аненербе произошедшего в Теотиуакане. Офицеры СС были изображены в виде жрецов-воинов Тламакастекуиуакуе в плащах из шкур леопардов и в украшенных птичьими перьями головных уборах. Ридель впервые находился в северном корпусе концлагеря, поэтому изучал его внутреннее убранство с огромным интересом.

Согласно предоставленным документам секретная лаборатория находилась в подвале здания на третьем подземном этаже. Дойдя по мягкой ковровой дорожке до конца длинного коридора, Гельмут остановился у лифта и нажал жёлтый треугольник кнопки вызова. Треугольник загорелся и через двадцать секунд двери бесшумно раскрылись. Ридель вошёл в обшитую металлическими листами кабинку. Напротив кнопки третьего подземного этажа имелась замочная скважина и металлический круг для прикладывания офицерского перстня. По инструкции следовало вставить ключ, повернуть его один раз против часовой стрелки и, приложив перстень к соответствующему разъему нажать на кнопку нужного этажа. Все эти нехитрые манипуляции Гельмут проделал буквально за пару мгновений, внутренне отмечая, что ему неприятно носить на руке перстень покойного Хъюго фон Артца. Но платиновое украшение с символом ордена Аненербе перешло к нему по наследству вместе с новой почётной должностью куратора новейшей программы переселений.

Лифт с тихим гулом плавно пошёл вниз. В потолке кабинки рядом с элементами освещения оберштурмбанфюрер с удивлением обнаружил объектив видеокамеры нацеленной точно на пассажира. Скорее всего камера в данный момент работала.

- Однако, - вслух проговорил Ридель, приветливо улыбаясь в объектив.

Безопасность на высшем уровне. Насколько он помнил, камеры слежения были созданы ещё в 1942 году немецкой фирмой Siemens для наблюдения за испытаниями баллистических межконтинентальных ракет «Фау-2». Установлены они были в то время исключительно на полигоне Пенемюнде. Сконструировал видеокамеры талантливый немецкий инженер Вальтер Брух. И вот с недавнего времени эту систему защиты стали вполне успешно использовать и структуры связанные с Аненербе.

Когда двери лифта разошлись в стороны, важного посетителя уже ждали.

- Старший научный сотрудник Феликс Нойнер, - представился невысокий мужчина лет сорока в очках и белом халате. – Очень рад с вами, наконец, познакомиться оберштурмбанфюрер. Надеюсь, мы сработаемся.

- Всенепременно, - Гельмут пожал сухую руку учёного. – Полагаю, вы наблюдали за мной по видеосвязи пока я ехал в лифте?

- Раньше оберштурмбанфюрер, значительно раньше, - рассмеялся Нойнер. – Мы вас заметили, когда вы ещё только подходили к самому корпусу. Две видеокамеры установлены на самом фасаде здания. Ведётся круглосуточное видеонаблюдение.

- Что ж, отлично. Полагаю можно начинать нашу маленькую экскурсию.

- Ну, разумеется, - старший научный сотрудник пропустил начальника вперёд. – После вас, оберштурмбанфюрер.

Нойнер повёл почётного гостя какими-то тёмными узкими коридорами. На подземном этаже было нестерпимо жарко и Ридель был вынужден расстегнуть свой безупречно отглаженный китель.

- Да, у нас здесь всегда как в дантовском аду, - виновато проговорил Феликс, протирая концом белого халата запотевшие очки. – Это всё из-за постоянно работающего оборудования. Оно потребляет много энергии и сильно греется. Мы экономим на чём только можем даже на обычном освещении как видите. Пожалуйста, прошу сюда. Это главный тестовый зал.

Нойнер чуть забежал вперёд, открывая металлическую дверь выкрашенную армейской защитной краской. За дверью оказалось довольно просторное помещение, заполненное всевозможными механизмами. Перемигивались разноцветными лампочками электрические шкафы. Вибрировали огромные трансформаторы, заключённые в прозрачные стеклянные сфероиды. Вращались непонятного назначения блестящие поршни. Какая-то светящаяся кипящая жидкость бежала по стеклянным ретортам связанным друг с другом длинными прозрачными змеевиками. Но больше всего внимание оберштурмбанфюрера привлёк огромный похожий на ванную аквариум с загадочным оплетённым всевозможными проводами существом внутри. Гельмут тут же забыл про все остальные чудеса секретной лаборатории.

- Что это? – Ридель остановился рядом с гигантским аквариумом, с изумлением рассматривая жёлтокожее бледное нечто со складчатой кожей, широким хвостом-плавником и сросшимися на человекоподобных руках скрюченными пальцами.

Омерзительное существо имело два крохотных глаза с мутными зрачками. Сильно выдающиеся вперёд лишённые бровей надбровные дуги, крохотный нос, едва заметная полоска узкого рта. Вместо ушей две маленькие дырки. Волос на теле загадочного монстра не было. Но наибольшее омерзение вызывало то, что в чудовищной бледной раздутой туше угадывались черты заключённого в ней человека. Словно невиданный монстр поглотил собою человеческое тело, сделав его своей неотъемлемой частью.

- Это наша гордость Blasser Wanderer! – торжественно ответил учёный. – Одна из чудом выживших химер. Удивительный симбиоз морского млекопитающего ламантина и человека.

- Это мутант? – Гельмут с содроганием заметил что непонятное существо смотрит прямо на него и что взгляд этот абсолютно осмысленный и даже вполне человеческий.

- Нет, что вы, - Феликс Нойнер снова протирал всё время потеющие очки. – Это продукт искусной генной хирургии. Химические мутации, несомненно, присутствуют, но лишь в небольшой степени и исключительно для лучшей адаптации двух живых организмов. Наши специалисты под чутким руководством покойного обергруппенфюрера Хъюго фон Артца смогли собрать из человека и ламантина вот этого удивительного красавца.

- Но почему именно ламантин?

- Я не биолог, - пожал плечами учёный. – И не зоолог. Причина якобы в удивительной совместимости этих животных с человеческим сознанием и биологией. Более того такая совместимость как оказалось в разы увеличивает телепатические способности итогового существа. Выяснить это удалось совершенно случайно после нескольких сотен неудачных экспериментов. Это просто чудо что нам удалось создать этот маленький живой шедевр, бросив вызов самому господу богу.

- А кто стал донором человеческой части этого монстра? – спросил Ридель. – Какой-нибудь несчастный заключённый «Тойфельханда»?

- Нет, что вы, - всплеснул руками Феликс. – Такой второсортный биологический материал нам явно не подходил. Это должен был быть представитель высшей арийской расы с чистой кровью и идеальной генетикой. Только в этом случае мы могли рассчитывать на столь выдающийся результат.

- Что? – не поверил своим ушам оберштурмбанфюрер. – Вы хотите сказать что подвергли этой экспериментальной хирургической операции добровольца немца?

- Именно! – радостно подтвердил Нойнер. – И не просто обычного немца, а одного из лучших псиоников СС.

- Каково же его имя?

- Я этого не знаю, - слегка погрустнел учёный. – Мы называем его Бледным Странником. Хъюго фон Артц запретил спрашивать про его личность. Не ведаю по какой именно причине. Теперь это нам, разумеется, не узнать. Ну а сам Бледный Странник нам не говорит.

- Он ещё и разговаривает?

- Ну конечно же разговаривает. Хотите с ним пообщаться? Я тогда принесу специальный усиливающий звук микрофон.

- Нет-нет, это лишнее, - испугался Ридель, мысленно содрогаясь. – Скажите, зачем это существо находится здесь? Каков смысл его присутствия в секретной лаборатории занимающейся технологией переселения человеческого сознания?

- Так он и есть наш проект, - улыбнулся Феликс. – Всё оборудование что вы видите вокруг работает исключительно для поддержания его существования. Именно благодаря удивительным способностям Бледного Странника мы можем перебрасывать сознание любого человека в кого угодно и на любое расстояние. Он мощный посредник между точкой входа и точкой выхода. Силой своего могучего разума он выдёргивает человеческое сознание и направляет его в чужое тело, временно подавляя разум истинного владельца.

- И что для этого нужно? – быстро спросил Гельмут, нервно покусывая губы.

- Нужно для чего? – не понял учёный.

- Для того чтобы прыгнуть в любое тело за тысячи километров от этого бункера.

- Достаточно показать Бледному Страннику фотографию того кого вы ищите. Именно через неё он очень быстро зафиксирует нужную цель и перенесёт ваше сознание в тело любого человека, который в тот момент будет находиться рядом.

- В тело человека на фотографии?

- Нет. В тело соседствующего с ним человека. Не спрашивайте почему это именно так работает, мы и сами точно не знаем. Не знаем мы и как увеличить время пребывания переброшенного сознания в чужом теле. Пока что наш наивысший предел это жалкие четыре минуты. После связь прерывается и переселяемый возвращается из донора в родное тело.

- С ума сойти, - оберштурмбанфюрер вытер платком мокрое лицо. – Я должен всё это как следует обдумать…

***

- Ух ты, классики национал-социализма! – усмехнулся Фридрих Ридель, закуривая дорогую кубинскую сигару. – Ты установил в своём кабинете книжный шкаф. Прогресс на лицо…

- А по мне так бесполезная макулатура, - скривился Гельмут и тут же оборвал себя спохватившись. – Чёрт… где твой магический волчок? Пора бы его закрутить.

- Чепуха, - попыхивая сигарой, старший брат вальяжно прошёлся по кабинету и, остановившись у окна, задумчиво посмотрел на лагерный плац. – У этого подлеца Хъюго фон Артца была чудесная машина. Жаль, что она тоже не досталась тебе от него по наследству.

- Фридрих, следи за своими словами, - возмущённо воскликнул Гельмут, красноречиво указав на уши.

- Успокойся, - Фридрих присел на скрипнувший под его весом подоконник. – Кабинет фон Артца не прослушивается. Я точно это знаю.

- Ну хорошо, - немного успокоившись комендант «Тойфельханда» уселся за письменный стол. – Мог бы и сразу про это мне сказать…

- А что это ты такой сегодня раздражённый?

- Да сил моих уже больше нет…

- Что так?

- Всему есть предел, брат, вот смотри, – Гельмут бережно извлёк из-за пазухи чёрно-белую фотографию. – Только вот это всё ещё заставляет меня продолжать терпеть окружающий кошмар. Мой свет в конце туннеля. То ради чего я всё ещё сохраняю свой рассудок.

- А ну-ка дай-ка сюда, - спрыгнув с подоконника, Фридрих небрежно взял у брата фотографию. – Хм… симпатичная. Эта та самая еврейка из-за которой…

- Да-да, та самая. Отдай фото.

- Держи. Мне оно ни к чему, - и старший брат небрежно вернул фотокарточку из картотеки заключённых. – Влюбиться в иудейку… ты верно сошёл с ума. Ты хоть понимаешь что уже никогда её не увидишь?

- У меня есть план, – зло бросил Гельмут, пряча фото.

- Да ну? Так поделись же им со мной.

- Нет.

- Хм… даже так, - Фридрих вернулся к окну, снова забравшись на подоконник.

Сигара нестерпимо дымила, но оберштурмбанфюрер стойко терпел этот раздражающий дискомфорт.

- Я не хочу иметь к происходящему здесь отношения, - решительно заявил Гельмут. – Ты не представляешь, брат, что я только что видел. Буквально час назад. Мне пришлось побывать в секретной лаборатории Аненербе расположенной на территории лагеря. Той самой, что занимается технологией переселений.

- Ну так отлично, – сразу же оживился Фридрих. – Что же ты молчишь? Ведь это приближает нас к исполнению задуманного плана. Ты разобрался как всё там работает?

- Разобрался. Это оказалось довольно просто. Надо показать фотографию фюрера Бледному Страннику и тогда он перенесёт моё сознание в любого человека из его окружения.

- Прости, кому нужно показать фотографию? – переспросил старший брат и даже вынул изо рта сигару.

- Бледному Страннику, - повторил Гельмут. – Это какой-то чудовищный мутант. Гибрид человека и какого-то морского чудовища. Он разумен и он вроде как очень сильный телепат.

- Вот оно что, - Фридрих сделался максимально серьёзным. – Это несколько усложняет нашу задачу. Полагаю, он не смог прочесть твои мысли, иначе ты был бы уже доставлен в гестапо. Перстень фон Артца защищает владельца от любых ментальных воздействий. М-да… Придётся как-то объяснить этому твоему монстру зачем тебе понадобилось прыгнуть в человека из окружения Гитлера. Хотя можно что-нибудь придумать… скажем, ты лично участвуешь в поимке некоего очень опасного шпиона. Возможно это существо и поверит. Но в любом случае тебе надо будет умертвить его, как только ты вернешься в своё тело…

- Боже… ещё и это… - простонал Гельмут, закрывая глаза. – Мне противно происходящее. Оно разъедает меня изнутри. Все эти убийства, преступные эксперименты над живыми людьми, расовая идеология… я никогда не был сторонником всего этого националистического бреда. Это ты протянул меня на эту омерзительную должность. Теперь вся пролитая кровь лежит только на мне. Хотя я не отнимал чужие жизни лично, лишь подписывал проклятые бумаги…

- Поздно проснулась твоя совесть, – строго отрезал Фридрих. – И ты уже, кстати, замарал себя убийством фон Артца.

- Мир определённо стал чище…

- Так-то оно так. Но именно ты подложил ему на полку смертельный механизм. Не забывай про это. А свою страдающую совесть засунь куда-нибудь подальше в самый тёмный дальний угол и достань её только тогда когда подохнет Гитлер. После его гибели мы с тобой сами решим, что с ней дальше делать. Ты же был нормальным немецким патриотом. Участвовал в митингах, вывешивал на праздники флаг на фасаде собственного дома. Неужели противоестественная страсть к этой нечистой крови иудейке превратила тебя в размякшего слюнтяя?

- Не смей о ней так говорить!

- Ну хорошо, - старший брат примирительно выставил вперёд руки. – Угомонись. Твои амурные дела меня совсем не касаются. Главное чтобы они не мешали нашей главной цели.

- Отвлечение личного псионика фон Артца и попавший в больницу адъютант твоих рук дело? – вдруг хрипло спросил Гельмут, массируя большими пальцами ноющие виски.

- А что такое? – удивился Фридрих. – Тебе и их теперь что ли жаль? Да, я устранил этих людей в нужный момент через агентов Абвера. Это было необходимо для идеального убийства. Они могли заметить на полке нефритовую пирамиду и взять её в руки.

- Я так и думал…

- Ты лучше поменьше думай и побольше действуй, - достав из-за пазухи карманную круглую пепельницу с чеканным немецким орлом старший брат погасил в ней догорающую сигару. – До конца месяца мы должны устранить Гитлера. Время стремительно уходит. Тот жуткий случай с Хансом Гизевиусом был только первой ласточкой так сказать…

- Что? – Гельмут прекратил массировать виски и с тревогой посмотрел на брата. – Что ты имеешь в виду?

- По моей информации гестапо планирует превратить в послушных марионеток ряд неблагонадёжных высших офицеров Абвера и Вермахта.

- Как так? Превратить в кого?

- В живых мертвецов, - спокойно пояснил Фридрих. – Мы с тобой вроде как уже в этом списке. После покушения на фюрера в «Волчьем Логове» якобы было принято такое решение. Списки неблагонадежных лиц подлежащих «перевоспитанию» предоставили тайные советники Гитлера с Иной Стороны. Мы под прицелом, брат, и с этим уже ничего не поделать…

- Господи Боже, - только и нашелся что сказать Гельмут. – Спаси и сохрани наши проклятые души.

- Аминь! – кивнул Фридрих и трижды перекрестился.

Глава 17 Вдоль цепочки

И всё-таки как же интересно устроена человеческая психика, вечно существующая по каким-то своим неведомым законам. Настоящий бермудский треугольник, кладбище утонувших несбыточных надежд, запутавшихся в густых водорослях нереальных фантазий и порванных парусов зыбких, словно туман над водою, воспоминаний.

«Да, скорость тьмы крайне велика, - сказал далай-лама Воталхе, - но вы всё ещё можете успеть спасти того, кто вам, по-прежнему, всё ещё очень дорог…». Того кто по-прежнему дорог. Кого тибетский мудрец имел в виду? Ну конечно же Риту. Почему Карел ни разу не вспомнил о ней на протяжении всех этих безумных полных опасных событий дней?

Майор знал ответ. Он просто не хотел марать светлый образ творящимся вокруг кошмаром. Всколыхнувшая вновь забытые чувства любовь к женщине из прошлого была для него даже не светом в конце туннеля, а неким ярким убежищем, куда в любой момент можно было сбежать, укрывшись от ужасов внешнего мира. Всё время думать о ней, когда вокруг бушевал кровавый сатанинский хаос, это значит предать. А ещё Карел боялся, что то зло, с которым он боролся, сможет обратить своё пристальное внимание на ту, что ждала его в уютном убежище, ещё не зная, что именно он придёт туда за ней. Придёт чтобы спасти и освободить. Зло могло легко обнаружить эту его слабость. Ахиллесову пяту способную переломать хребет великану. Поэтому Карел и старался не думать о Рите, защищая её от ледяных порывов бушующей вокруг скорости тьмы. Не думать. Не выдать. Сберечь.

Но откуда о ней знал Воталхе? Значит эта женщина и в самом деле важна. Но почему? Почему его всё время держат в неведении по поводу её судьбы? Защитив один раз, он был готов сделать это снова и снова. И даже сейчас находясь в далёком Тибете, он чувствовал что оберегает её, что борется с теми самыми злыми силами, которые жаждут её скорой гибели. Это было совершенно иррациональное чувство, но оно неусыпно жило внутри, словно пламя вечного священного огня...

Ответов как всегда не было, а вопросы множились, грозясь затопить собою всякий здравый смысл. Кто пытался взломать сознание отдельных участников экспедиции? С какой целью? С целью слежки? Но для чего они увели геофизика Вернера Шнее обратно в пещеры, где он был убит отравленным дротиком. Кто убил Шнее? Неужели сам далай-лама? Значит Воталхе тайно следил за ними зная, что кто-то пытается перехватить управление сознанием спустившихся в подземный город людей. Подселившийся в разум главы экспедиции неведомый враг убил Вернера Фоха, после чего безвозвратно повредил его разум. Алоиз Зикс остался лежать связанным на лестнице древнего храма, где его и бросил псионик. Что с ним случилось, когда храм рухнул? Наверняка эсэсовец погиб под каменными обломками. Радовало, что хоть один участник экспедиции спасся и это был профессор археологии Герхард Зигель, единственный к кому Карел питал хоть какие-то тёплые чувства. Что ждало профессора в новом неизвестном мире? Теперь об этом уже никогда не узнать.

Очередная экспедиция Аненербе на Тибет обернулась полным фиаско и гибелью почти всех её участников. При каких обстоятельствах пропали члены предыдущих походов выяснить так и не удалось. Возможно, группа Алоиза Зикса стала единственной, которая добралась до храма с золотыми саркофагами. Немцы хотели досрочно пробудить спящих гигантов и воспользоваться их силой, чтобы переломить ситуацию на фронтах. Цель была крайне важной. Речь шла о физическом выживании сатанинского Третьего Рейха, а значит будут новые попытки. Далай-лама наверняка предвидел такое развитие событий поэтому и разрушил древний храм. Новая экспедиция Аненербе обнаружит лишь груду руин, но это не помешает загадочным сверх существам восстать, когда отсчитывающие время часы на их саркофагах дойдут до роковой точки воскрешения и что произойдёт вслед за этим возможно не сможет предсказать даже сам всемогущий Воталхе.

***

Трупы выбрасывали прямо на дорогу. Двое эсэсовцев методично очищали кузов, остановившегося посреди леса «газенвагена». Из второй машины (крытого камуфлированного грузового фургона «Опель») уже выводили новую партию заключённых.

Карел постепенно осознавал, ЧТО именно с ним произошло. Его «донор» Дитер Хорст погиб. Но почему разведчика не выбросило в родное тело, а швырнуло по оперативной цепочке? Значит что-то пошло не так с новым экспериментов переселения, либо возникли проблемы с его родным телом. Последнее было самым пугающим вариантом и думать про это сейчас не хотелось.

Теперь всё зависело от боевой сноровки и умения быстро ориентироваться. Майор оказался в идущем на расстрел заключённом. Что ж не самый лучший вариант, но задержаться в этом теле пока что стоило, чтобы подумать и решить, как выбираться из всего этого внезапно свалившегося на голову бедлама.

«Душегубка» стояла у самой обочины дороги. Машина была выкрашена в танковый серый цвет, на бортах широкого кузова нанесены чёрные буквы «G» в белом круге. Изобрёл этот ад на колёсах некий эсэсовский ублюдок по имени Герберт Ланге, весьма «эффективно» применив его в январе 1940-го года в Польше и уничтожив таким образом полторы тысячи душевнобольных заключённых концлагеря Зольдау.

Слава Богу, что майор не оказался сразу внутри «газенвагена», а попал во вторую обыкновенную транспортную машину. Хотя жить ему, судя по всему, оставалось от силы полчаса.

Айнзатцгруппа по уничтожению заключённых, насчитывала десять человек вместе с водителями грузовиков. Эсэсовцы прибыли на отдельной полугусеничной машине, у каждого был автомат.

Смертники старались не смотреть на кучу выброшенных из «душегубки» обнажённых трупов. Каждый понимал это конец, но, по-прежнему, не желал верить, что вот прямо сейчас его жизнь беспощадно оборвётся.

Отобрав несколько наиболее крепких мужчин (в число которых попал и «донор» Карела) эсэсовцы выдали заключённым лопаты, приказав рыть у дороги большую яму. Земля была мягкая, не промёрзшая, яма быстро росла, углубляясь.

Майор решил действовать. Методично работая лопатой, он осторожно пошарил в памяти «донора», нащупывая «оперативный резерв». Лежащая на уровне подсознания гипнотическая команда мгновенно активировалась. Мышцы молодого мужчины налились силой, сердце забилось быстрее, зрение обострилось, все реакции мгновенно ускорились, адреналин вспрыснулся в кровь.

С непривычки Карел чуть не сломал в руках толстый черенок лопаты. До ближайшего врага было около трёх метров. Смешное расстояние, но следовало ещё немного выждать. Прочих заключенных, включая женщин, уже раздели. Судя по всему их ждал расстрел. Трудно даже представить, что сейчас чувствовали эти озябшие на холодном ветру люди, глядя, как неумолимо углубляется их будущая общая могила. Фашисты всё делали в большой спешке. Грузовики наверняка прибыли из ближайшего концлагеря. «Душегубка» была одна на весь лагерь, поэтому по пути удалось умертвить лишь половину заключённых. Остальную часть решили расстрелять и закопать в лесу. Обычно такое происходило когда к очередному лагерю приближались войска союзников. Чтобы скрыть следы нацистских преступлений заключённых вывозили в глухое место и быстро ликвидировали, закапывая в безымянные могилы.

Ненависть и злость придала майору лишних сил.

Тело стремительно выпрямилось, словно сработала взведённая боевая пружина в винтовке Мосина. Тяжёлая лопата взметнулась в воздух, снося голову ближайшему солдату. Прошло всего лишь две с половиной секунды, а Карел уже держал в руках тяжёлый автомат. Длинной очередью он положил ещё нескольких эсэсовцев. Затем упал на землю и, сорвав с пояса обезглавленного немца противопехотную Stielhandgranate, метнул её в «душегубку». Грузовик взорвался. Сдетонировали баллоны с газом «Шторм-Ц». Взрывная волна расшвыряла не успевших опомнится фашистов в разные стороны.

Скрывшись в чадящем дыму горящего грузовика, Карел по одному короткими очередями расстреливал врагов из автомата. Второй грузовик стал резко разворачиваться на месте, выруливая на дорогу. Майор дал очередь по кабине. Грузовик несколько раз вильнул из стороны в сторону, после чего с грохотом врезался в дерево.

- Ну что же вы? – прокричал Карел, оцепеневшим от ужаса, вжавшимся в землю заключённым. – Бегите, глупцы!!!

Медленно обойдя распростёртые на земле трупы, майор подобрал пару автоматов, заткнул за пояс пистолет и офицерский кортик. Мёртвые эсэсовцы радовали глаз. Молодой «донор» наверняка погибнет. Этот рывок на грани сил и возможностей медленно высасывал из его тела жизнь. Но зато Карел спас других заключённых и забрал жизни тех, кто не имел права называться людьми.

Как далеко конвой отъехал от лагеря? Что это за местность? Судя по тому, что «душегубка» успела сделать своё чёрное дело, до местного концлагеря достаточно далеко. Газ «Шторм-Ц» действовал медленно, вызывая сильные галлюцинации. Его давно собирались заменить на что-то более мощное, но в конце войны истреблять Третьему Рейху было, практически, уже некого.

Забравшись в уцелевшую грузовую машину, Карел выбросил из кабины прошитое пулями тело шофёра и, заведя двигатель, поехал в том направлении, откуда двигалась остановившаяся автоколонна.

Во многих местах фронт уже приближался к самому Третьему Рейху. Не за горами была решающая битва и, если бы не брошенные в бой дивизии «Тотенхерц», фашистский левиафан давно бы уже благополучно издох.

***

Отмотав несколько километров по пыльной дороге, майор услышал взрывы. Где-то неподалёку шёл бой. Вот у обочины приткнулся покосившийся на бок обгоревший «Ганомаг» с разорванной правой гусеницей, ещё через несколько метров Карел аккуратно объехал, застывшую посреди дороги тёмно-песочную «Пантеру», с оторванной орудийной башней. Наверняка постарался вооруженный авиационными бомбами самолёт-штурмовик.

Послышался протяжный глухой гул авиационного двигателя. Майор прибавил газу, осторожно выглядывая из кабины. Тяжёлые очереди прошлись по просёлочной дороге в паре сантиметров от машины отмечая места попаданий фонтанчиками серой пыли и вслед за этим на бреющем полёте пронёсся коричневый американский «Кёртис» с оскалившейся красной пастью на носу. Истребитель спешил туда, где гремели взрывы. В одинокую, мчащуюся внизу машину, он пальнул так на всякий случай. Линия фронта, судя по всему, стремительно приближалась.

«Донор», по-прежнему, был вполне себе функционален и майор, остановив машину, решил немного пройтись пешком. Всё-таки несущийся по дороге немецкий «Опель» был слишком заметной целью.

Февральский лес выглядел зловеще. Казалось здесь недавно сошлись насмерть мифические драконы, изрыв чёрную землю ногами и опалив её всеразрушающим жидким огнём. Но некоторые деревья каким-то чудом всё-таки уцелели. Выбросив в лужу тяжёлые автоматы, Карел в очередной раз вспомнил последние слова далай-ламы, легендарный подземный город-могильник и прозрачные золотые саркофаги. А ещё он в который раз подумал о Рите и сердце тут же сжала беспощадная холодная рука страха за эту такую хрупкую и беззащитную жизнь. Где она сейчас? Что с ней? Почему его так быстро убрали из столицы? Как теперь вернуться назад? Какова длина запасной «оперативной цепочки». Сколько «доноров» сейчас в ней занято. Ведь многие могут быть наглухо закрыты, неся в себе других нейроразведчиков. Это автоматически уменьшало длину всех прыжков, заставляя экстренно пропускать отдельные звенья. Где искать помощь, куда идти?

Выход сейчас был только один – следующий «донор», который вполне мог оказаться в более выгодном положении, нежели сбежавший узник концлагеря, которого с большой вероятностью выследят и убьют…

Вскоре на пути стали попадаться брошенные окопы с мёртвыми телами солдат. Карел спешил и потому не стал их подробно рассматривать. Немцы, союзники, всех уравняла вездесущая смерть, от которой негде было искать спасения.

В небе полыхнуло. Майор тут же упал на землю, спрятавшись в небольшой траншее. Неужели назад возвращался давешний истребитель?

Но это был не американец.

Приподняв голову, Карел с удивлением разглядывал несущийся к земле круглый, немного вытянутый серебристый предмет, оставляющий за собой чёрный дымный хвост. Летательный аппарат рухнул на землю невдалеке за развороченным взрывами небольшим холмом.

Поднявшись на ноги, майор поспешил к месту крушения. Круглый чуть приплюснутый с боков аппарат зарылся носом во влажную землю. Из продолговатых сопел, по-прежнему, валил дым. Ещё издалека Карел рассмотрел чёрные кресты и свастики, нанесённые на фюзеляж дископлана. Это был один из секретных немецких разведчиков, которые часто можно было заметить в небе над Тибетом. Увидеть эту машину вблизи на земле большая удача, ибо Рейх тщательно скрывал любую информацию о ней. Прозрачный обтекатель кабины покрылся мелкими трещинами, прошившие дископлан пули пробили обшивку насквозь. Пилот наверняка погиб. Скорее всего, постарался тот самый «Кёртис», который обстрелял Карела на дороге. Удивительно, но даже экзотический вид нового реактивного самолета Люфтваффе не смутил безымянного лётчика…

То была последняя мысль майора в новом «доноре».

Горючее в топливных баках «летающей тарелки» взорвалось.

Карела швырнуло дальше по «цепочке».

***

- Сейчас полезут, антихристы… - предупредил священник, кладя перед собой на колени автомат ППШ.

Был он немолод в чёрной испачканной рясе перевязанной пулеметными лентами, в облезлой тёмно-зелёной каске и с неопрятной спутанной седой бородой. На груди позолоченный крест, за пояс заткнута маленькая икона. Но вот его глаза… глаза светились добром, пониманием и глубокой мудростью уставшего, но не сломленного тяжелой жизнью человека.

Майор очумело огляделся. По земле полз неприятный холодный туман, клубящийся в сырых окопах. Немногочисленные советские солдаты, приготовив оружие, всматривались в белёсое марево, однако разглядеть там что-либо казалось абсолютно невозможным и тогда воображение людей рисовало им воистину чудовищные картины. И это ожидание было хуже грядущей смерти в бою.

- Они всегда нападают, когда приходит туман, - добавил святой отец. - Мы уже с мужиками думали, может у фрицев машина какая специальная есть… ну чтобы туман этот в удобный момент устраивать…

Священник усмехнулся, поудобней прилаживая автомат. Спрашивать, где они находятся, было глупо, подумают еще, что свихнулся. Потные руки Карела сжимали снайперскую винтовку, значит «донор» опытный стрелок. Но кого бить в этаком молоке? Тут даже не видишь, кто в полуметре от тебя в окопе сидит.

- Вот, Аверин, держи… - святой отец протянул майору несколько заострённых деревянных кольев. – Свежие. Осиновые. У меня ещё с прошлого раза остались, а винтовку лучше побереги, мало ли там как оно в бою повернётся…

Не задавая лишних вопросов, Карел заткнул осиновые колья за пояс. Куда же его всё-таки занесло?

Земля рядом с окопами с шуршанием зашевелилась. Из тумана донёсся странный протяжный не то вой, не то стон.

- Вот они, антихристы, - усмехнулся священник, хитро прищуриваясь. – Ну с Богом, Аверин… мы последний его оплот на этой проклятой земле.

- С Богом… - непривычным хриплым голосом ответил майор.

- Ты ведь в Бога веришь?

- Верю, отец, и всегда верил. Поэтому до сих пор ещё жив…

Кто как не Господь Бог всё это время охранял его душу, своей благостной дланью закрывая от неминуемой гибели. Увидев сатанинские ужасы Третьего Рейха Карел лишь укрепил свою было пошатнувшуюся в прошлом веру, понимая что это страшное зло необходимо искоренить пусть даже ценою собственного вечного проклятия.

Только сейчас он догадался, что его «донор» ранен. Голова перевязана грязной тряпкой и то, что он поначалу принял за пот, оказалось струящейся по виску кровью. Болевые ощущения как всегда блокировались. Сколько же ему удастся здесь продержаться?

Проклятые солдаты Рейха медленно выступили из тумана. Дивизия «Тотенхерц» выглядела потрёпанной. Форма на многих эсэсовцах изорвана пулями, у кое-кого отсутствовала часть костей, но мертвецы как-то ухитрялись передвигаться вопреки всем законам физики. У шедшего впереди офицера не было нижней части лица и левой руки.

Святой отец выстрелил. Товарищи по окопу отозвались короткими очередями.

- Бить только по ногам… - прокричал кто-то с левого фланга. – Беречь патроны!

Карел быстро уяснил избранную тактику. Автоматные пули перебивали ноги эсэсовцев. Упавшие уже не могли подняться, а лишь упорно ползли к огрызающейся огнём цели…

Из земли рядом с окопом возникла чёрная скрюченная рука. Священник стремительно выхватил из-за рукава заострённый осиновый кол, с силой вонзая его в землю. По пояс выбравшийся из ямы эсэсовец яростно задёргался, лицо его почернело, глаза ввалились, и немец распался на куски, превращаясь в комья грязной земли.

- Православные, в рукопашную! – закричал кто-то и, подхватив дружное «Ура», солдаты принялись выбегать из окопов.

Перехватив винтовку прикладом вверх, Карел ударил первого попавшегося на пути мертвеца в грудь. Удар был настолько силен, что свернул эсэсовцу его гнилую шею. Но такая мелочь врага не смутила, длинный ржавый штык-нож устремился к горлу майора. Карел увернулся, всаживая солдату «Тотенхерц» деревянный кол прямо в живот…

А вокруг кипело сражение. Мертвецы всё лезли и лезли. У многих отсутствовало огнестрельное оружие. Но оно им и не особо то и было нужно. Майор видел, как потусторонние твари голыми руками разорвали одного из русских солдат. Но у живых было преимущество – их вера.

Многие эсэсовцы оказались довольно неповоротливы, видимо, сказывались многочисленные сквозные ранения.

Кто-то крепко ухватил Карела за ногу. Майор машинально ударил прикладом вниз. Но выскочившая из земли рука не отпускала. Тратить осиновый кол не хотелось, и Карел просто отстрелил, вцепившуюся в лодыжку конечность из винтовки.

Несмотря на огромные потери, русские солдаты шли вперёд, прорываясь лишь к одной им ведомой цели. Майор понятия не имел, какое перед ними стояло боевое задание: удержать укреплённые позиции, отбросив врага или захватить, невидимый в тумане, вражеский объект. Ни танков, ни авиации не было слышно. Лишь где-то далеко методично бухала артиллерия, словно сказочный чудовищный великан бил в гигантский, обтянутый человеческой кожей, барабан.

***

К брошенной фашистской базе из тумана выбрались только двое, Карел и тот самый священник, так и не открывший ему своё имя.

- Выходит все остальные погибли? – спросил его майор, перезаряжая перемазанную грязью винтовку.

- Да нет, наверное, - улыбнулся святой отец, сплёвывая в сторону, - разбрелись в разные стороны, разве в этой кисее что-нибудь найдёшь. Нам повезло, солдат, что мы отыскали их лежбище…

Туман странным образом обходил базу стороной, окружая её клубящейся, постоянно меняющей форму, стеной. Это наводило на определённые мысли. А что если у немцев действительно есть некая специальная установка, создающая непроницаемый инфернальный туман? Глубокие траншеи плотно затянула чёрная колючая проволока. Во многих местах заграждение было повреждено. Судя по всему, здесь здорово прошлась тяжёлая артиллерия.

- Что за странное место, – удивился майор, спрыгивая в свободную от колючей проволоки траншею следом за временным боевым товарищем.

- Лежбище сатанинских тварей… - ответил священник, меняя барабан своего ППШ. – То место, куда они отступают на ночлег. Если его уничтожить, они издохнут. Сила этой проклятой земли питает их. Многие уничтоженные нами в сегодняшнем бою, снова воскреснут под утро и попрут по новой.

Брошенная военная техника была совершенно негодной. Наполовину разобранные грузовики, сгоревшие мотоциклы, смятые обугленные цистерны. Скорее всего, здесь раньше заправляли бронетехнику, но нацистская база давно сгорела. Именно тут и окопались солдаты дивизии «Тотенхерц».

- Все, кто здесь был убит… - продолжал рассказывать святой отец, – наверняка примкнули к остальным мертвякам. Я видел среди атаковавших нас тварей нескольких немецких танкистов из третьей танковой дивизии СС «Мёртвая голова».

- А у солдат «Тотенхерц» бывает какая-то особая форма? – поинтересовался майор, вспоминая свою первую встречу с неуязвимыми эсэсовцами на заброшенной железнодорожной станции.

Тогда он не понял, с чем именно столкнулся. Германия получила неиссякаемый резерв новых солдат. Тысячелетний Рейх рассчитывал ещё немного продержаться, а там уже не за горами и обещанная помощь. Придут истинные хозяева Рейха и покарают всех его врагов.

- Форма, говоришь? – присев на металлический ящик, брошенный рядом с заляпанным грязью гусеничным мотоциклом «Kettenkrad», священник не спеша раскурил самокрутку. – А я думал, что ты давно это заметил… впрочем, не важно. У мертвецов особые знаки различия, на петлицах перевёрнутые сатанинские кресты, так что их легко отличить от живых не только по трупному запаху…

Святой отец хрипло рассмеялся, затем закашлялся и, пристально посмотрев на майора, спросил:

- Что с тобой стряслось, солдат? Ты сильно изменился за этот бой. Словно тебя подменили. Раньше шутил, балагурил всё, детишек малых оставшихся в тылу поминал. Я вот думаю, головой повредился, может, слегка. Но ведь мы с тобою и не через такое раньше проходили…

Что Карел мог ему ответить.

- Сегодня я другой, - усмехнулся майор. – Смирись с этим. В любом случае ты, по-прежнему, можешь на меня положиться.

Докурив, священник сокрушённо покачал головой и, тихо помолившись архангелу Гавриилу, пошёл в обход двух неуклюжих танков, до половины увязших в земле.

- Нужно ждать конца боя, - знающе сообщил он. - Так мы ничего не добьёмся. Лежбище непросто обнаружить, к тому же его наверняка тщательно стерегут по ночам. Через час мертвецы вернуться сюда, чтобы восстановить свои силы…

Из-за перекошенной, прострелянной во многих местах цистерны, на них выскочил полуразложившийся эсэсовец. Зазевавшийся святой отец не успел вовремя среагировать, и они кубарем скатились в вырытую рядом заполненную до половины водой яму. Выхватив кол, Карел прыгнул в яму следом. Мертвец оказался на удивление прытким, его челюсти уже сомкнулись на плече отбивающегося священника. Святой отец вскрикнул громко молясь. Майор ударил эсэсовца сапогом в голову, скидывая врага с трепыхающейся жертвы. Немец зарычал, снова бросаясь в атаку. Острый кол мягко вошёл ему между рёбрами. Распавшееся тело кучей гнилого мусора повалилось на влажную землю.

- Наверняка один из охраны лежбища… - простонал священник, ощупывая кровоточащее плечо, - таки укусил меня, антихрист… Аверин, перевяжи-ка меня, брат…

Карел обнаружил висящую у себя на боку брезентовую сумку с вышитым красным крестом, с удивлением найдя там бинты, шприц и два пузырька с мутной желтоватой жидкостью.

- Что это? – удивлённо моргнул святой отец, глядя, как майор набирает в шприц загадочное лекарство.

- Кровеостанавливающее и противовоспалительное, - ответил Карел делая укол в руку раненого. – Сейчас я тебя перевяжу… потерпи немного…

Майор умело забинтовал плечо священника предварительно полив рану спиртом из маленького круглого пузырька. Святой отец при этом даже не поморщился.

- Небесных воинств Архистратиже, молим тя присно мы, недостойнии, - хрипло проговорил он, проверяя барабан у своего автомата. - Да твоими молитвами оградиши нас кровом крилу невещественныя твоея славы, сохраняя нас, припадающих прилежно и вопиющих: от бед избави нас, яко чиноначальник Вышних сил…

Невдалеке послышался уже знакомый стон.

От базы отозвались.

- Возвращаются, - священник осторожно выглянул из ямы. – Не меньше пятидесяти тел, наши всё-таки их достали, утром было две сотни.

Прямо из тумана на базу шли оставшиеся в живых эсэсовцы. Кто-то хромал, едва переставляя перебитые ноги, кто-то полз, цепляясь за сырую землю чёрными костлявыми пальцами.

- Вот это место… - указал автоматом святой отец. – Возле вагонетки, чуть левее водонапорной башни.

Земля под ногами эсэсовцев разверзалась, и они с протяжными стонами погружались в шевелящуюся вздрагивающую почву. Колючая проволока пришла в движение, тщательно оплетая то место, где живые мертвецы зарывались для своего временного отдыха.

- И что теперь нам делать? – спросил майор, не представляя, как с этими всеми тварями можно бороться, имея при себе одно ружьё, автомат и несколько заострённых осиновых кольев.

- Жаль, мы не успели как следует запастись серебряными пулями,- посетовал священник.

Небо потемнело.

Приближалась ночь.

- Нужно подождать пока все вернутся, - чуть погодя сообщил святой отец, снова закуривая.

- Ну а потом?

- А потом польём землю святой водой.

И священник указал на продолговатую оловянную флягу у себя на поясе.

Понаблюдав за туманом ещё около получаса, они осторожно двинулись к перепаханному вдоль и поперёк лежбищу немецкой дивизии «Тотенхерц».

- А они… не проснутся? – неуверенно спросил майор, сжимая в руке осиновый кол.

- Не а… - мотнул головой святой отец, - спят как сурки, мертвецким сном…

И священник тихо рассмеялся своей оригинальной шутке. Затем отвинтил у фляги железный колпачок и обильно полил святой водою колючую проволоку, тихо произнося слова очередной молитвы:

- Перьями Своими осенит тебя, и под крыльями Его найдешь убежище; щитом и ограждением будет истина Его. Не убоишься ужасов в ночи, стрелы, летящей днем, язвы, ходящей во мраке, заразы, опустошающей в полдень…

В грудь Карела впилось раскалённая игла. Удар был таким сильным, что он даже пошатнулся. Мгновенно сделалось трудно дышать. Он просто не мог сделать новый вздох, не мог набрать в грудь воздух. «Донор» присел на корточки и стал медленно заваливаться на спину.

- Снайпер… - закричал святой отец, падая на землю.

- И если пойду я долиною смертной тени, - из последних сил выдавил из себя задыхающийся майор, - не убоюсь я зла…

После чего двинулся дальше вверх вдоль «цепочки».

***

Оберштурмбанфюрер Гельмут Ридель редко задерживался на работе допоздна, но всё же иногда такое случалось. Весь день он с большим интересом наблюдал за сотрудниками Аненербе, которые буквально на каждом углу обсуждали исчезновение очередной научной экспедиции на Тибет. Это уже превращалось в какую-то зловещую систему. Потеря очередных ценных исследователей была довольно болезненна для Аненербе и с этим следовало что-то решать. Так продолжаться дальше уже не могло. Нужно было либо свернуть все эти исследования, либо провести настоящее детективное расследование с привлечением лучших специалистов гестапо. Какой именно вариант выберет Генрих Гиммлер, волновало сотрудников «Наследия Предков» больше всего.

Слегка задремав в удобном кресле над папкой с последними отчётами из лаборатории переселений, Гельмут внезапно резко проснулся от звуков стрельбы и истошных криков. Первой его мыслью было что на концлагерь напали. Подойдя к окну, оберштурмбанфюрер увидел ярко освещённый лагерный плац, по которому бежали несколько солдат с автоматами. Бежали они, судя по всему, в сторону южного корпуса лагеря, откуда как показалось Риделю, исходило зарево сильного пожара.

- Какого дьявола здесь происходит? – вслух воскликнул Гельмут, снимая трубку с внутреннего телефона.

Чёрный телефон молчал, как молчал и обычный гражданский аппарат. Оберштурмбанфюрер несколько раз раздражённо ударил по рычагам отбоя. Но это, конечно же, не помогло.

- Чертовщина какая-то… - пробормотал Ридель, набрасывая кожаный плащ и выходя из кабинета.

Его личного секретаря на своём месте не было, так как Гельмут отпустил его домой к беременной жене ещё два часа назад. Спросить что именно происходит было решительно не у кого.

Снаружи царила ночь. В воздухе пахло гарью. Выстрелы вдалеке больше не звучали. Зато истошно завыла сирена тревоги и ярко зажглись дополнительные прожектора на сторожевых башнях, зашарив жадными языками яркого света по территории концлагеря.

Мимо с рёвом промчалась пожарная машина. Затем ещё одна и ещё. Гельмут поспешил на зарево пожара. Сердце неистово выскакивало из груди. Снова эти мерзкие предчувствия. В который уже раз. Рука машинально нащупала за пазухой заветную фотографию, но легче от этого не стало. Как было бы здорово сейчас оказаться вместе с любимой где-нибудь далеко-далеко отсюда. От всех этих ужасов, от этой смертельной тоски и постоянного ожидания разоблачения и неминуемой расплаты. Что ждало его впереди? Пытки и смерть? Нет, его ждало кое-что похуже. Его ждало превращение в полуживую безмозглую марионетку. Нет, лучше уж сразу смерть, чем такое. Пустить пулю в лоб он всегда успеет. Хоть какой-то, но выход.

Южный корпус и в самом деле горел. Языки яркого пламени с гулом вырывались из выбитых окон. Под ногами скрипело стекло. Солдаты с автоматами оцепляли пылающее здание. Пожарные разматывали длинные брезентовые рукава шлангов. Оберштурмбанфюрер не сразу заметил мёртвые тела, лежащие у горящего здания, а когда заметил резко остановился с трудом вспоминая что именно находилось в данном корпусе концлагеря. Кажется там были какие-то склады. Да, точно, склады всевозможного оборудования и мастерские для починки местной техники.

Рядом промелькнуло знакомое лицо и Ридель тут же схватил пробегавшего мимо эсэсовца за рукав армейской куртки.

- Оберштурмбанфюрер, извините, я в этой темноте вас не заметил, - виновато улыбнулся унтерштурмфюрер Уве Диркман, отдавая честь. – Я был уверен что вы уже покинули лагерь и находитесь у себя дома. Вся связь накрылась. Представляете! Я вот всё ломал голову как с вами связаться, а вы вот где, прямо передо мной. Чудеса.

- Что здесь случилось? – спросил Гельмут, глядя как пожарные поливают водой пылающие окна.

Диркман нахмурился и, взяв оберштурмбанфюрера под локоть, увлёк его чуть в сторону.

- Кто-то проник на склад Аненербе и похитил нефритовую пирамиду убившую Хъюго фон Артца.

- Да вы что? Но кто это мог сделать?

- Я не знаю. Возможно диверсант. Вся охрана убита. А это не просто была охрана, а опытные фронтовые вервольфы. Они успели перевоплотиться, войдя в боевое состояние, но тот, кто напал, оказался сильнее, искромсав оборотней словно тряпичных кукол.

- Искромсав? – удивился Ридель. – Значит ли это что лагерные охранники столкнулись с другим более сильным вервольфом?

- Всё может быть, - пожал плечами Диркман.- Судя по характеру оставленных ран когти у нападавшего была намного больше и смертоноснее чем у охраны склада. Мы потеряли важнейшую улику в моём расследовании. Не знаю как я теперь буду докладывать об этом наверх. Это мой просчет, в конце концов. Надо было сразу отправить проклятую пирамиду в штаб квартиру Аненербе, а не держать её на территории лагеря.

- Но кому она могла понадобиться?

- Возможно убийца заметает таким образом свои следы, - предположил унтерштурмфюрер. – Либо цель не сама пирамида, а вырванное из груди сердце фон Артца внутри неё. Я уже если честно не знаю что и думать… в голову лезет всякая потусторонняя чертовщина. По-другому происходящее боюсь нам не объяснить…

- Да уж, - Гельмут зябко поёжился под порывами холодного февральского ветра несущего горьких запах свежей гари. – Тупик…

Плохие предчувствия только усилились. Необъяснимый страх забрался под кожу, ледяными пальцами пробегаясь от затылка к лопаткам и к нижней части спины. Оберштурмбанфюрера бросило в жар, лицо тут же взмокло и покраснело, но нервно куривший рядом Уве Диркман похоже этого не заметил.

- Попрошу чтобы меня перевели на фронт к чёртовой матери, - тихо пробормотал он, швыряя догорающий окурок в ближайшую лужу. – Лучше пусть так чем вот это всё…

И коротко кивнув Риделю, бывший глава охраны Хъюго фон Артца поспешил к пожарникам, выносящим из почти уже потушенного здания обгоревший труп очередного вервольфа.

Глава 18 «Небеса Тушита»

Карел плавно потянул штурвал на себя, выводя самолёт из опасного виража. Следующий по «цепочке» донор оказался советским лётчиком.

Воздушный бой был в самом разгаре. То и дело ночное небо разрезали на куски дорожки трассирующих пуль. Разобраться с ходу в этом месиве воздушных железных машин было абсолютно невозможно. Кто с кем бился? Где именно шло сражение? Земля исчезла. Небо сошло с ума, опрокинувшись. Стальные боги дрались насмерть. Небесный Рагнарёк.

Карел Валдек умел управлять самолётом, тем более боевым истребителем, и он достаточно хорошо разбирался в самой авиации. Спецподготовка в школе нейроразведчиков предусматривала и это непростое умение. Прежде чем сдать основные дисциплины майор успел налетать много часов на маленьком юрком «И-16». «Ишак» был хорошей межвоенной машиной, но не для сороковых годов. Война в Испании показала, что немецкие сто девятые «Мессершмитты» намного лучше. По сути на тот момент машины будущего. Идеальное оружие для завоевания превосходства в воздухе. Именно тогда Люфтваффе и получило уникальный опыт, опробовав новую технику прямо во время кровопролитных боевых действий. Испания была полигоном, разминкой перед глобальной мировой бойней.

Как и с прошлым донором из оперативной «цепочки» доступ к его памяти был практически полностью закрыт. Обо всём приходилось догадываться самому. Почему так происходило, майор не знал. Возможно кто-то специально вредил ему дистанционно направляя в «цепочку» с мнемо-заблокированными агентами. Такая возможность у Шестнадцатого Отдела была. Карел сходу определил, что управляет модифицированным девятым яком. Судя по приборной доске, самолёт имел под крыльями реактивные ускорители, хотя и оставался, полностью поршневой, машиной. Не самое лучшее оружие в битве с новейшими немецкими истребителями.

Два раза на хвост садилась Heinkel He 162 «Саламандра», но майору удавалось успешно её «стряхивать», включая установленные под крыльями ускорители.

Кажется Карел стал понимать суть происходящего вокруг воздушного боя. Советские истребители прикрывали английские «Авро-Ланкастеры», бомбящие неподалёку какой-то промышленный объект.

Как правило над местом бомбового удара проходили стремительные De Havilland «Москито», сбрасывающие зажигательные снаряды и лишь затем по пылающим внизу кострам ориентировались идущие следом тяжёлые бомбардировщики гружённые бомбами глубокого проникновения Grand Slam и знаменитыми Tallboy. Перед немецкими лётчиками стояла нелёгкая задача защиты наземного стратегически важного объекта, к тому же все бомбардировки проводились исключительно ночью.

Скоростные «Москито» могли летать на недосягаемой для Люфтваффе высоте. Ну а «Авро-Ланкастеры» и прочие английские «воздушные крепости» были невероятно живучи, выдерживая плотный зенитный огонь и были способны продолжать лететь даже с серьёзными повреждениями фюзеляжа. Истребители сопровождения сделались постоянной головной болью немецких пилотов. Правда, Люфтваффе в последнее время начали устанавливать на свои ударные самолёты кассеты с неуправляемыми реактивными ракетами, что стало достаточно эффективным оружием в борьбе с многочисленными «воздушными крепостями»…

Тройка вынырнувших из-за тёмных облаков реактивных двух двигательных двести шестьдесят вторых «Мессершмиттов», очередями из пушек аккуратно срезали правое крыло неспешно летящего под ними четырехмоторного «Ланкастера». Бомбардировщик стал медленно разваливаться на куски прямо в воздухе, пылающей свечой устремившись к далёкой земле. А где-то внизу уже бесновалось пламя, горел не то завод, не то подземная шахта для пуска баллистических ракет.

Один из 262-ых чуть отстал от основной группы, начав резкий разворот и тут же был растерзан тремя советскими Ла-5, работающими по принципу «ястребиной стаи».

В небе стало ещё горячее, когда немцы, наконец, задействовали частично повреждённое точечными бомбардировками ПВО.

Безуспешно пытаясь взять в перекрестие прицела, промелькнувший чуть впереди угольно чёрный «Хортен», майор бросил свою машину к земле, отлично зная, что сейчас начнётся.

В озарённом наземными пожарами небе принялись нервно шарить длинные лучи мощных прожекторов. Немецкие пилоты мгновенно перестроились, перемещаясь на левый, более-менее чистый, фланг. У лётчиков была строгая инструкция уходить из-под удара, когда на земле включалась разогревающаяся установка.

Более опытные советские пилоты последовали примеру врага, уводя самолёты как можно дальше от пылающего внизу завода. Радиосвязь беспощадно глушилась, что усложняло задачу общей координации воздушных атак. «Ланкастеры» по-прежнему безмятежно шли двойками, медленно сбрасывая свой смертоносный груз из раскрытых бомбовых отсеков в отмеченные огнем на земле точки. Огромные сеющие смерть воздушные комбайны. Истребительного прикрытия англичане на время лишились. Теперь всё решал его величество случай. Кто-то проскочит, а кто-то уже нет. Неповоротливые тихоходные машины превращались в летающие братские могилы. Семь человек. Семь трупов.

Наконец, фашистская установка ПВО внизу разогрелась и в небе тут же возникла черная гигантская рука, сотканная из плотных частиц дымного наэлектризованного воздуха. Раскрывшаяся «Длань Вотана» медленно пошевелила огромными пальцами и тут же схватила ближайший бомбардировщик, раздавив его прямо в полёте.

Карел сделала огромный вираж и, пролетев сквозь не успевшую загустеть «Длань», с ходу прошил пулями ближайший 262-ой.

Советский пилот, в тело которого майор временно вселился, был, судя по всему, достаточно опытным бойцом. Всё вооружение Яка было замкнуто на одной единственной гашетке, а это два спаренных пулемёта в носу и две мощные пушки в крыльях. Всего лишь один удачный залп с близкого расстояния разрывал вражескую машину на куски.

Загустевшая чёрная ладонь снова ринулась вверх к очередному «Ланкастеру». Природа этого нового оружия Третьего Рейха до сих пор была не ясна. Сама установка находилась глубоко под землёй, в тщательно замаскированном бетонном бункере, где сидели операторы. Подавлять удавалось лишь стальные раструбы торчащих из-под земли труб, из которых и поступал чёрный дым формирующий саму смертоносную длань. Но немцы очень быстро эти трубы восстанавливали всё время меняя их дислокацию на земле. Ничего подобного у русских и союзников пока что не было. «Длань Вотана» затвердевала лишь тогда, когда исполинские пальцы начинали сжиматься. Клубящийся чёрный дым густел, становясь опасным для снующих в небе самолётов. Происходила своего рода перезарядка из дымного состояния в твёрдое. Длилась она от десяти секунд до полуминуты.

Сделав сложный вираж, Карел снова пролетел сквозь разжавшуюся гигантскую пятерню, заметив, что сбившиеся в плотную группу Ла-5 пытаются расстрелять, установленные на земле прожектора. Один светящийся глаз уже погас. «Длань Вотана» вяло отмахивалась от вёртких советских истребителей, не забывая при этом выискивать очередную четырехмоторную жертву.

Казалось, майор кружил в небе уже больше часа, но на самом деле не прошло и трёх минут с момента его очередного вселения. Часы на приборной доске методично отсчитывали время. Горючего оставалась на двадцать минут полёта, по меркам воздушного боя целая бездна времени…

Мимо с воем промчался грязно-серый Миг-3, пилот из кабины подавал Карелу какие-то загадочные знаки. Рация по-прежнему не работала, немцы отлично глушили окружающее пространство, подавляя любые радиоволны. Майор понял свою проблему не сразу, а лишь тогда, когда вражеские пули прошили сбоку бронированный фонарь кабины. На хвосте Яка прочно сидел давешний чёрный «Хортен». Сбросить реактивную бестию было не просто. Ночной истребитель братьев Хортен всегда крайне опасный противник.

Карел выкрутил реактивные ускорители на максимум, стремительно сжигая драгоценное топливо. Место ожесточённого боя постепенно удалялось. Внизу яростно пылал огонь, словно разом зажглись все жаровни проклятого ада. Небо лихорадило от огрызающихся горячим железом гибнущих воздушных машин и, посреди всего этого инфернального хаоса, жадно шарила черная гигантская рука, будто сам пленённый ангелами много веков назад враг рода человеческого пытался выбраться из разверзшейся, в муках стонущей земли.

Настырный немец продолжал успешное преследование, явно рассчитывая на эффектную дуэль, из которой он выйдет триумфальным победителем. Пилот люфтваффе не стрелял, мудро экономя боезапас, желая максимально приблизиться к Яку и уничтожить его одним точным залпом.

Пушки в крыльях «Хортена» были что надо четыре Mk.108 и шансы на спасение при подобном раскладе равнялись нулю. Трёхсантиметровая броня кабины советского Як-9 не выдержит прямого попадания.

Настало время применить экстренные меры…

***

Рычаг перехода в «Небеса Тушита» располагался как обычно чуть ниже приборной доски справа от сидения лётчика. Тихо помолившись, майор потянул заветную ручку вверх, надеясь, что заряда аккумулятора вполне достаточно для быстрого перехода.

Пространство за бортом истребителя мгновенно исказилось, да что там само пространство, даже сам самолёт и тот стал совершенно неузнаваем. В подобном режиме воздушного боя Карел летал лишь второй раз в своей жизни.

Облака окрасились в мягкий золотистый цвет, багровея чуть к низу. Их размер и формы напоминали парящих по небу волшебных драконов с огромными волнистыми хвостами. Внизу на многие километры простиралась цветущая покрытая бесконечными изумрудными лесами долина, над которой возвышалась исполинская серая статуя сидящего в позе лотоса великана, голова которого терялась в густых облаках. Армейские лётчики в шутку называли это странное место Чистой Страной будды Амитабхи-Сукхавати, утверждая, что гигантская статуя изображает именно это индийское божество.

Подлетать слишком близко к верхушкам деревьев было опасно, так как самолёт тут же атаковали хищные птицы Гаруды, защищающие обетованные края от незваных гостей из параллельной реальности. Таинственная секретная технология использовалась боевыми лётчиками уже довольно давно. Впервые она была открыта в середине тридцатых годов английскими пилотами, перевозившими на транспортном самолёте древний индийский артефакт – ваджру бога Индры. Попавшая в самолёт молния переместила экипаж в странный параллельный мир, который учёные чуть позже стали именовать «Небесами Тушита».

Самолёт благополучно вернулся в родную реальность, когда лётчики догадались разрядить заряженный энергией молнии артефакт. Позже удалось выявить электрические импульсы и поля открывающие портал в параллельный мир и создать особое механическое устройство способное в критический момент спасти и самолёт и лётчика уведя его в безопасное место. Электрического заряда хватало минут на пять, но этого было вполне достаточно, чтобы беспрепятственно выйти из воздушного боя. Из-за короткой длительности пребывания изучить странный мир не удавалось, впрочем, военные к этому и не особо стремились, так как выглядела Чистая Страна абсолютно безлюдной.

К огромному сожалению в 1939-ом году секретной технологией завладели учёные Третьего Рейха установив эвакуационное устройство в параллельный мир и на самолёты Люфтваффе…

Пилот «Хортена» так же перескочил в Чистую Страну и теперь с немцем можно было биться практически на равных. К удивлению майора самолёт врага не сильно изменился: та же форма, та же нарисованная под кабиной оскаливающаяся акулья пасть. Но вот сам корпус самолёта сейчас покрывали треугольные похожие на кожаную кольчугу хитиновые пластины. Истребитель постепенно приобретал черты живого существа, трансформируясь под воздействием удивительного мира.

Приборная доска самолёта в «Небесах Тушита» оставалась прежней, хотя некоторые приборы, как правило, сходили с ума. В первую очередь часы, компас и гироскоп.

Стремительно набирая скорость, Карел любовался своим «преобразившемся» истребителем. У Яка изменились крылья, тонкие стреловидные они были чуть отведены назад и покрыты густыми серебристыми перьями. Кожаная обшивка по краям элеронов слегка трепетала, кое-где отчётливо были видны пульсирующие кровеносные сосуды.

Самолёт полностью ожил.

Не теряя драгоценного времени майор выпустил шасси, зная что вместо железных стоек с обрезиненными колёсами из фюзеляжа машины выдвинутся мощные ястребиные когти.

«Хортен» начал значительно отставать. Стрелять из огнестрельного оружия в «Небесах Тушита» было нельзя, оно здесь попросту не действовало. Биться можно лишь при близком контакте и немец в этом сегменте сейчас проигрывал. Стараясь держаться как можно выше от фантастического пейзажа внизу, Карел направил свою воздушную машину к месту недавнего сражения. Оно продолжалось и здесь с той же ожесточённой яростью. Небо было залито кровавым багрянцем. Английские бомбардировщики превратились в тяжёлых неуклюжих уродливых птиц, исторгающих из своих животов потоки клубящегося огня. «Длань Вотана» в этом странном мире выглядела как огромная чёрная змея, выскакивающая из круглой, постоянно затягивающейся в земле норы. Уродливая голова с мощными челюстями то и дело стремительно кидалась вверх, пожирая не успевших увернуться птиц. Хищная тварь перемалывала зубами кости и, судорожно сокращаясь, заглатывала добычу, извиваясь при этом всем своим омерзительным исполинским телом.

Засмотревшись, Карел едва не пропустил атаку немецкого истребителя. Подкравшийся сзади «Хортен» резко рванул вперёд и, раскрыв красную зубастую пасть, вцепился в хвост советскому самолёту. Майор швырнул машину к земле, сбрасывая немца, однако тот успел вырвать из киля Яка несколько серебристых перьев. На правое бронестекло кабины брызнула кровь. Як стал хуже слушаться.

Проносясь почти над самыми верхушками деревьев, Карел выполнил рискованный маневр, перевернув истребитель брюхом кверху. Упавший с неба сложивший крылья «Хортен» угодил своей оскалившейся мордой прямо в мощные когти советской машины. Острые ножи сомкнулись мёртвой хваткой, насквозь пробивая пластинчатую кожу вражеского истребителя.

Сцепившееся самолёты рухнули на землю. Мягкий живой фюзеляж смягчил удар. Самолёт умер, спасая находящегося внутри пилота. Разбив пистолетом покрывшийся сеточкой трещин помутневший фонарь, Карел выбрался на окровавленное крыло. Вражеский «Хортен» лежал, зарывшись носом в землю, всего лишь в нескольких метрах от падения Яка. Фюзеляж и одно из крыльев немца были распороты когтями советского истребителя.

По колено увязая в шевелящейся влажной коричневой траве, майор осторожно на полусогнутых подкрался к разбившемуся фашистскому истребителю, но его кабина оказалась пустой. Фонарь был откинут в сторону, демонстрируя пустое пилотское кресло. Лётчик наверняка выпрыгнул с парашютом.

Карел вернулся к своему самолёту и, осмотрев повреждённые приборы, понял, что устройство перехода в родной мир безнадёжно уничтожено. По теории пилота разлучившегося с воздушной машиной должно было автоматически выбросить в родной мир, но этого почему-то не произошло.

- Ну и что мне теперь делать? – вслух спросил майор, вглядываясь в кровавое зарево на незнакомом горизонте.

Жуткая прожорливая фашистская змея исчезла. Воздушный бой подошёл к концу. Уцелевшие бомбардировщики ушли, сбросив на землю весь свой смертоносный груз. В небе, по-прежнему, кружили едва различимые одинокие истребители, а вдалеке зловеще терялась в небе гигантская статуя загадочного божества.

Як вздрогнул и стал медленно погружаться в зашевелившуюся землю. Майор спрыгнул с накренившегося крыла, отойдя как можно дальше от поглощаемого чужим миром истребителя. Мокрая трава цеплялась за сапоги, мешая идти. Разбившийся «Хортен» так же стал уходить, в ставшую внезапно мягкой почву таинственного леса. Преодолевая сопротивление агрессивной растительности, Карел двинулся прочь от исчезнувших в земле боевых машин.

Вокруг плотно росли гигантские мангровые деревья, изумрудные листья мелодично звенели под порывами тёплого ветра. В высоких кронах копошились невидимые птицы Гаруды, переговариваясь между собой на странном гортанном языке. Майор слышал их, но не видел. Птицы не спешили нападать на гуляющего по лесу чужака и это был добрый знак.

Куда же идти?

В Шестнадцатом Отделе мало что знали про Чистую Страну Будды Амитабхи-Сукхавати. Похоже Карел в этом плане стал своего рода первопроходцем. «Небесами Тушита» пользовались исключительно военные лётчики и моряки, особенно когда попадали в безвыходные ситуации. В удивительном параллельном мире возможности сражающихся всегда уравнивались, будто некий незримый арбитр следил за соблюдением строгих правил. Тут каждый получал свой маленький шанс. Особенно захватывающе выглядели бои на море. Когда бывалые моряки рассказывали, во что превращается немецкая субмарина и атакуемый ею корабль, многие просто отказывались в это верить. Два невиданных морских монстра яростно рвали друг друга на куски, а внутри них боролись за жизнь обезумевшие от ярости люди.

Странно, но человек внешне никогда не менялся в Чистой стране. Индийские мистики утверждали, будто тьма внутри людей настолько велика, что законы священного мира попросту отторгали их, отставляя истинный облик нетронутым…

Расстегнув лётную куртку, Карел осмотрел многочисленные карманы, коря себя за то, что не сделал этого с самого начала. В правом верхнем он обнаружил хрустальный «ключ» от Лестницы Якова на серебряной цепочке и свёрнутый вдвое маленький лист жёлтой бумаги.

Майор развернул его.

«Твое тело не погибло. Об этом не беспокойся. В самое ближайшее время я попробую к тебе пробиться. В Москву пока не суйся, всё объясню при личной встрече. Не делай лишних телодвижений и запасись терпением. Все ответы будут, но не сразу. Просто верь мне, брат».

Чуть ниже стояла подпись: «Ворон».

Карел несколько раз перечитал короткое послание. Как вообще такое было возможно? Как Ворон узнал, что он окажется именно в этом «доноре»? Как подбросил записку? Кто он такой на самом деле?

Спрятав послание, майор открыл «ключом» Лестницу Иакова произнеся давно заученное заклинание на мёртвом языке. Стеклянный амулет впился в ладонь, насыщаясь кровью и проход открылся. Представлять себе место назначения он не стал, так как не знал, куда именно сейчас ему идти. Просто сделал шаг в покрытую древними письменами круглую трубу, почувствовав уже привычное во время быстрого перехода головокружение.

В туннеле всё было, как всегда. Медленно шевелились круглые стены, в лицо дул тёплый сквозняк, принося с собой запахи сгоревших осенних листьев.

- Куда мне идти? – хрипло прокричал Карел, слыша, как за спиной с громким хлопком закрылась межпространственная мембрана, отсекающая его от Чистой Страны. - Укажи мне, Господи, путь, но которому мне следует идти, где идти по пустыне и куда, чтобы уйти и спастись от преследующих: Ты, Господи, Сам укажи мне этот путь, ибо я к Тебе обратил свою душу, возносясь в молитве к Тебе с воздеянием рук. Даруй мне рано услышать милость Твою, ибо я лишь на Тебя одного уповаю…

И Господь его услышал.

Тьма чуть впереди пришла в движение, открывая новый проход.

***

Ночной Берлин встретил Карела скверной неприветливой погодой. Шёл холодный дождь, улицы были немноголюдны. Спрятав «ключ» и вытерев об одежду окровавленную ладонь, Карел быстро двинулся вдоль мокрых угрюмых зданий, стараясь держаться наименее освещённых мест. Лётная куртка, к счастью, не имела военных знаков отличия, а шлем остался в самолёте. Внешний вид майор, конечно, имел странный, но в темноте вряд ли кто-то станет к нему присматриваться. Однако какую отличную услугу оказал он временно приютившему его «донору», забросив советского пилота в самое сердце нацистского логова.

Карел наизусть знал адреса нескольких конспиративных квартир. Он выбрал ту, которая реже всего использовалась, в заводском районе Берлина Пренцлауэр-Берг.

Ему здорово везло, за всё время короткой ночной прогулки он ни разу не наткнулся на вездесущий немецкий патруль. Однако феноменальное везение длиться слишком долго, конечно же, не могло…

Дверь конспиративной квартиры открыла сухонькая старушка.

Майор назвал ключевое слово, и та молча пропустила его вовнутрь.

- Вам нельзя в таком виде появляться в городе, - строго сказала женщина на немецком. - Переоденьтесь, а эту одежду отдайте мне, я о ней позабочусь.

- Спасибо, я так и сделаю - поблагодарил Карел, проходя в специальную, предназначенную для отдыха комнату.

В большом деревянном сундуке он обнаружил несколько комплектов военной немецкой формы разных родов войск, гражданскую одежду и даже парадный мундир офицера подводника. Вещи лежали в строгом порядке, значит конспиративной точкой давно не пользовались.

Майор переоделся в гражданское. Из вещей советского лётчика оставив себе только пистолет «ТТ» и «ключ» от Лестницы Иакова. Записку агента Ворона он перечитал несколько раз, после чего сжёг. Нестерпимо хотелось закурить. Видимо «донор» попался курящий. Интересно, что ему расскажут, если пилот всё-таки как-то вернётся в СССР? Мол, подбили в небе над Берлином, вот так сюда и попал. Понятно, что в подобную сказку никто не поверит, но губить очередного «донора» Карел категорически не хотел. «Цепочка» для него на этом лётчике должна благополучно закончиться, во всяком случае, так майор твёрдо для себя решил.

Домовладелица, как и обещала, забрала старую одежду и в том, что она её очень скоро уничтожит, сомнений не оставалось.

Присев на кровать, Карел проверил обойму в пистолете, удовлетворённо отметив, что пули серебряные. С оружием он всегда чувствовал себя увереннее, хотя во многих ситуациях мог легко обходиться и без него…

Примерно где-то через четверть часа в прихожей послышались возбуждённые голоса. Старушка что-то яростно кому-то втолковывала. Хриплый мужской бас не соглашался.

Затем в комнату вошёл координатор Берлинского Отделения нейроразведки Кречет, выглядевший мрачнее обычного. Увидев в руке майора наставленное на незваного гостя оружие, Кречет удивлённо остановился посреди комнаты.

- Эй, коллега, ты чего, никак стрелять в меня вознамерился? Или, может, ждёшь в гости кого-то гестапо?

- Может и жду, - усмехнувшись, ответил Карел, гадая, узнал его Кречет или нет.

Скорее всего узнал.

- «Донор» у тебя явно не из наших берлинских, выходит, ты его со стороны притащил. Напомни мне, склеротику, что говорится по этому поводу в секретной инструкции?

- Следует немедленно прекратить текущую операцию.

- Ну и зачем ты нарушаешь правила, когда знаешь, что за это тебя по голове не погладят? Мне же теперь это дерьмо и разруливать. Меня же первого, если что к ногтю, за нарушение режима конспирации… Тут к тебе, кстати, один приятель заглянул. Ну, узнал что ты здесь, дай-ка, говорит, его навещу…

Спрятав пистолет, Карел удивлённо посмотрел на загадочно ухмыляющегося Кречета.

Оперативник тихо кашлянул и в комнату вошёл Ворон.

В собственном родном теле.

***

Весь следующий день после странного происшествия в концлагере оберштурмбанфюрер Гельмут Ридель пытался безуспешно связаться со своим старшим братом. Он даже ухитрился дозвониться в Абвер, где ему сухо сообщили, что Фридрих Ридель находится на важном секретном совещании и пока абсолютно не доступен. И это в такой важный момент. Крайне неудачное совпадение.

Гельмут не находил себе места меряя шагами свой новый кабинет. Достав из кармана фотографию Риты, он немного успокоился. Образ любимой всегда действовал на него умиротворяюще. Оберштурмбанфюрер даже подумал, а не спуститься ли ему в секретную лабораторию, чтобы проведать Бледного Странника. Однако от этой мысли к горлу тут же подкатил сухой тошнотворный ком. Ридель быстро подошёл к подоконнику, на котором стоял графин с водой и налив себе немного в стакан быстро выпил. Тошнота отступила.

- Совсем сдавать стал, старый кретин, - вслух пробормотал оберштурмбанфюрер, пряча фото заключённой в карман.

Лагерный плац за окном был абсолютно пуст. Смеркалось. Как по команде зажглись фонари и несколько прожекторов на сторожевых вышках. Со стороны столовой вышел повар в белом колпаке и переднике неся в руках тяжёлую металлическую бочку. Вывернув содержимое в мусорный бак, он поставил бочку рядом с собой и меланхолично закурил, глядя на ясное звездное небо. Ридель тоже посмотрел на небо, удивляясь яркости многочисленных звёзд. Кажется он даже смог разглядеть ковш малой медведицы. Ему снова сделалось необъяснимо тревожно, поэтому когда неожиданно зазвонил один из телефонов Гельмут едва не подпрыгнул на месте. Связь давно уже восстановили, так и не выяснив недавнюю причину её временного отсутствия.

Звонил гражданский телефон, а не внутренний.

- Да, алло!

- Гельмут что случилось? Мне сказали, что ты меня искал?

Это был старший брат. Оберштурмбанфюрер облегчённо вздохнул.

- Да, искал. В лагере кое-что произошло… не знаю могу ли я говорить про это по телефону.

- Говори, - разрешил брат. – Но только без имён.

- Нефритовая пирамида пропала.

- ЧТО?

- Кто-то забрал её с территории лагеря убив всю охрану. И не просто охрану, а опытнейших боевых вервольфов.

- Я ничего об этом не слышал…

- По ряду оставленных улик можно предположить, что нападение совершил какой-то очень сильный оборотень, способный противостоять сразу нескольким своим собратьям.

Некоторое время старший брат в трубке подавлено молчал. Затем, наконец, тихо произнёс.

- Если честно я никогда не слышал о таких вервольфах. Молодец что сразу же мне позвонил. Когда это произошло?

- Вчера. Я звонил тебе весь день, но так и не смог дозвониться.

- Да у нас тут настоящий дурдом, - грустно проговорил в трубке Фридрих. – В полном составе пропала тибетская экспедиция Аненербе. На этот раз во всю эту странную историю вмешался сам фюрер, приказав именно Абверу провести тщательное расследование и установить причины исчезновения очередной научной экспедиции.

- А почему этим должна заниматься контрразведка?

- Ну а кто же ещё? Не гестапо же, в конце концов. История дошла до Гитлера значит разгребать всё это теперь только Абверу.

- Что думаешь про похищение артефакта?

- Давай ты перезвонишь мне сегодня из дома… часиков этак в девять вечера. Я наведу справки по своим каналам и если будет что-то интересное сразу тебе сообщу.

- Хорошо. До вечера, брат.

Гельмут повесил трубку. На душе немного отлегло, хотя предчувствие большой беды не отпускало. Заныло сердце, отдавая болью в левую лопатку.

- Да что же это такое… - оберштурмбанфюрер уселся в удобное кресло и, расстегнув китель, попытался успокоить свой пульс при помощи китайской оздоровительной гимнастики тайцзицюань, которой обучался когда-то в молодости.

Вытянув далеко вперёд руки ладонями вверх, он медленно стал приближать их к груди, словно поглощая некую невидимую окружающую энергию. Зажмурившись и набрав в грудь побольше воздуха Гельмут медленно выдохнул, представив перед своим внутренним взором триграмму Восьми Врат Ба Мэнь.

Однако древняя техника быстрого снятия стресса не помогла.

Оберштурмбанфюрер тихо выругался и, достав из письменного стола таблетку паракодеина, раздражённо сунул её себе под язык. По слухам это был любимый анти стрессовый препарат самого Германа Геринга, хотя в то, что рейхсмаршал принимал сразу двадцать таблеток за один раз, Ридель никогда особо не верил.

Осталось теперь подождать, когда препарат подействует. В любом случае, судя по происходящим вокруг событиям, превратиться в медикаментозного наркомана он уже не успеет.

***

В девять вечера Фридрих так и не позвонил, хотя Гельмут как последний дурак просидел битые полтора часа у телефона. У себя дома он чувствовал себя в большей безопасности, чем на территории концлагеря. Привычная домашняя обстановка создавала иллюзию надёжного убежища. В гостиной приятно потрескивал камин. Завывающий во тьме снаружи холодный ветер время от времени злобно бросал пригоршни дождя прямо в окно, но серьёзный ливень никак не начинался. Оберштурмбанфюрер поёжился и, подойдя к бару, налил себе в хрустальный бокал немного французского вина Chateau Chandon. Приятное тепло разлилось по всему телу и настроение слегка улучшилось и даже демонически завывающий за окном ветер как показалось Риделю стыдливо приутих.

На первом этаже дома что-то со звоном разбилось. Оберштурмбанфюрер удивлённо отставил бокал и, выйдя в коридор второго этажа, громко спросил:

- Ульрих, это ты?

Слуга не ответил. Зато Гельмут отчётливо расслышал чьи-то тяжёлые шаги. Похоже кто-то проник в дом. Метнувшись к висящей на спинке кресла кобуре, Ридель поспешно достал пистолет. Сердце в груди колотилось как сумасшедшее. На первом этаже снова что-то упало. Громко хлопнула дверь.

Зазвонил телефон. Оберштурмбанфюрер кинулся к нему словно к долгожданному спасательному кругу.

- Извини, что звоню так поздно, - раздался в трубке усталый голос старшего брата. – Я узнал по своим каналам… про программу сверх оборотней Абверу ничего не известно. Хотя такие разработки в своё время проводились. Но потом всё очень быстро было свёрнуто. Экспериментальные особи не выжили… Ты, наверное, подумал что за нападением на склад стоит Абвер. Но уверяю тебя, ни я, ни мои сотрудники не имеют к этому никакого отношения. Хотя важную улику, конечно же, следовало как-то изъять…

- Фридрих, - сипло прохрипел Гельмут, утратив от страха дар членораздельной речи. – В мой дом кто-то… кто-то проник…

На первом этаже снова раздались тяжёлые шаги, под весом непонятного ночного посетителя заскрипела широкая лестница, ведущая на второй этаж особняка.

- Кто проник?

- Я не знаю, - закричал в трубку оберштурмбанфюрер. – Я думаю этот тот самый оборотень, что уничтожил охрану склада.

- Да ты что? Я немедленно вызываю полицию и сам выезжаю к тебе.

- Поздно! Он поднимается ко мне на второй этаж.

- У тебя есть оружие?

- Да. Табельный пистолет.

- Пули серебряные?

- Конечно же, нет…

- Плохо. Прятаться в доме от вервольфа бесполезно. Попытайся выбраться на улицу.

- Со второго этажа?

- Немедленно покинь дом, я выезжаю…

И разговор оборвался протяжными гудками.

- Проклятье! – Гельмут отшвырнул бесполезную трубку и, подбежав к окну, попытался его открыть, но шпингалеты как назло не желали сдвигаться с места.

А кто-то неспешно поднимался по лестнице, стонущей под огромным весом ночного гостя. Ридель выскочил в коридор второго этажа, успев заметить огромную тень на трясущихся перилах. Сунув бесполезный пистолет в карман махрового домашнего халата, оберштурмбанфюрер достал из чулана деревянную стремянку и, приставив её к стене, забрался на неё, открывая в потолке люк, ведущий на чердак. Быстро взбежав вверх и втянув за собой стремянку, Гельмут опустил тяжёлую крышку, больно прищемив пальцы.

По лицу градом тёк пот, руки дрожали, тем не менее он не удержался и чуть приоткрыв чердачный люк заглянул в коридор. Тот, кто поднимался по лестнице, уже был на втором этаже. Однако он не двинулся в сам коридор, а прошёл в рабочий кабинет владельца дома. Разглядеть кто это с чердака было невозможно, а о том чтобы спуститься вниз не могло идти и речи.

Какое-то время в кабинете ничего не происходило. Мерно тикали викторианские напольные часы с боем. Тарахтел по крыше всё-таки начавшийся холодный февральский дождь. Звук разлетающегося в дребезги окна на этом фоне прозвучал особенно громко. Кто-то выпрыгнул на улицу, загрохотав по черепичной крыше, пристроенной к дому летней кухни.

Решительно откинув в сторону дверцу люка, оберштурмбанфюрер опустил вниз стремянку и, чуть не упав, скатился по ней в коридор. Снова выхватив пистолет, он стремглав бросился в свой кабинет, подбегая к высаженному окну. Бархатные тёмно-зелёные шторы поласкались на холодном ветру, рассыпавшему по всей комнате лежащие на столе рабочие бумаги. Косой дождь нещадно лупил по искромсанному когтями подоконнику. Нечто проникшее в дом уже скрылось в ночи. Ридель слышал сквозь ливень как оно тяжело продирается сквозь густо поросший кустами сад, нещадно ломая заснувшие до весны ветки.

Оберштурмбанфюрер поднял руку с оружием и несколько раз выстрелил непонятной бестии вслед, подспудно понимая насколько жалко и запоздало это сейчас выглядит. Затем он повернулся к письменному столу и замер, изумлённо глядя на лежащий среди разбросанных бумаг до боли знакомый предмет.

На столе темнела нефритовая пирамида. Раскрывшись словно расцветший зелёный тюльпан и откинув в стороны четыре каменных лепестка, она демонстрировала своё жуткое содержимое. Гельмут подошёл ближе, оторопело уставившись на окровавленное человеческое сердце с нелепо торчащими в стороны толстыми отростками-сосудами. Оберштурмбанфюрера вырвало прямо на ковёр.

Выронив пистолет и утирая рукавом мокрый рот он, тихо подвывая, неуклюже вернулся в коридор и в этот момент снаружи дома тревожно завыли полицейские сирены.

Широкие ступени лестницы ведущей на второй этаж были продавлены, а в некоторых местах и вовсе треснули. Не помня себя от ужаса, Ридель спустился вниз, стремясь к спасительной входной двери, к которой уже должна была подходить полиция. Не видя ничего перед собой, он кинулся вперёд и неожиданно обо что-то сильно споткнулся нелепо падая прямо на лежащего на полу старого верного слугу.

Ульрих был мёртв.

Пустые глаза бессмысленно уставились в потолок. Перекошенный рот был слегка приоткрыт. Лицо бледно как мел. На дряблой шее старика вокруг двух аккуратных круглых ранок запеклась свежая кровь.

Глава 19 Рита

Март-апрель 1944г.

- Удивлён? – Ворон присел на стоящий у стены стул.

- Может объяснишь мне, наконец, что вокруг происходит, - раздражённо бросил майор, размышляя над тем, ведёт ли с ним Ворон двойную игру и можно ли ему доверять. События последних месяцев показали, что верить никому нельзя. Всюду враги и предатели.

- Времени мало… - как-то устало пожаловался оперативник, - гестапо раскрыло часть нашей агентурной сети. «Доноров» схватили уйму. Выяснить им, понятно, ничего не удалось, но за нами с завтрашнего дня пойдёт настоящая охота…

- Станет ещё горячее, чем обычно?

- Вот именно. Привычный для нас расклад, не так ли? – Ворон грустно усмехнулся. - Очень многое нужно тебе рассказать, но вот не знаю, с чего и начать.

- Начни с самого главного, - посоветовал Карел.

- Тогда лучше давай спрашивай сам.

- Как ты меня нашёл?

- Довольно просто. Мы достали из лаборатории Шестнадцатого Отдела слепок твоего ментального нейро следа, ну а дальше… дело техники. Я увидел всю цепочку доноров, по которой ты прыгал.

- Мы, в смысле, это кто? – уточнил майор.

- Второй Вавилон, - ответил Ворон.

- Прости, не понял, а что это?

- Название нашей организации, - с улыбкой пояснил оперативник.

- Подобное подразделение Шестнадцатого Отдела я что-то совсем не припомню…

- И здесь нет ничего удивительного, мы не из Шестнадцатого Отдела, мы сами по себе…

В комнате повисла пауза.

Майор медленно осознавал услышанное.

- Но как такое может быть? Вы что же тайно действуете за спиной НКВД?

- Не совсем, - несколько уклончиво ответил оперативник. - Далай-лама Воталхе отчасти был прав, когда говорил тебе, что все мы живём в Проклятом Вавилоне. Так оно собственно и есть. Беснующаяся тьма разъедает наш мир изнутри. «Второй Вавилон» пытается помешать этому. Мы как раз те силы, которые довольно успешно на протяжении нескольких лет противостоят Аненербе. Именно мы, а не Шестнадцатый Отдел мешаем Третьему Рейху зачерпнуть новую мощь из тех страшных источников к которым они так отчаянно сейчас стремятся. Мы прочный щит, а Шестнадцатый Отдел плохо заточенный меч бьющий зачастую вслепую. Они не знают о нас, зато мы всё знаем про них, проникнув глубоко во все структуры НКВД.

- Я тебе не верю.

- Понимаю и это твоё право. Но реальность именно такова как я тебе говорю.

- Где сейчас Рита?

- Сложно сказать, - Ворон пожал плечами. - Оказавшись в Москве, она тут же пропала из поля нашего зрения.

- Вы потеряли её след?

- До недавнего времени.

- Что ты имеешь в виду?

- Она, по-прежнему, точно где-то в Москве. Другой информации у меня для тебя пока что нет.

- Почему я должен тебе верить?

- А разве у тебя есть какой-то иной выбор?

- Есть, - ответил Карел и, достав пистолет, приставил холодное дуло к виску своего «донора». – Я могу в любой момент уйти, стоит лишь слегка надавить на спусковой крючок.

- Я не советую тебе это делать, - спокойно произнёс Ворон. – Гипотетически предположим что твой «донор» последний в цепочке и после него твоя жизнь оборвётся. В такой ситуации ты совершишь банальное самоубийство.

- А почему я не смогу вернуться в собственное тело, как только покину этого «донора»?

- Его заблокировали, - сухо сообщил оперативник. – С того самого момента, как только вся операция пошла не по плану. В Шестнадцатом Отделе считают что ты вышел из под контроля. Подозревают, что тебя завербовало Аненербе.

- Кстати меня несколько раз пытались убить, - вспомнил Карел. – Полагаешь за этим стоит Шестнадцатый Отдел?

- Не исключено, - быстро кивнул Ворон, - хотя утверждать это на все сто процентов я бы сейчас не решился. У тебя слишком много опасных врагов.

- Но кому понадобилась моя смерть?

- Тому, кому ты очень сильно мешаешь. Гестапо, Аненербе, Шестнадцатому Отделу… список весьма солидный.

Оперативник явно что-то всё время недоговаривал, напоминая далай-ламу Воталхе, любившего изъясняться одному ему понятными намёками и аллегориями.

- Ну хорошо. Зачем ты послал меня в ту странную клинику тогда в Москве? Ведь то был явно какой-то глубоко законспирированный объект Шестнадцатого Отдела, о котором даже я ничего не знал…

Оперативник тихо рассмеялся:

- То была наша главная база. Странная вывеска многих отпугивала, даже матерых офицеров службы безопасности. Мы получили отличное прикрытие. Тебя пропустили вовнутрь неспроста. Именно тогда мы и подсадили в твоё сознание некий ментальный маркер, благодаря которому смогли за тобой следить, когда ты как солёный заяц перескакивал из «донора» в «донора».

- Я потерял сознание и ничего не помню…

- Ну, естественно, мы стёрли тебе часть воспоминаний про посещение нашего секретного объекта. Тебе не всё можно было там видеть. Что, по-прежнему, мне не веришь?

- Нет, верю. А как ты подбросил в карман русского лётчика ту записку?

- Очень просто, - усмехнулся Ворон. – Мы легко прочитывали всю будущую «цепочку» твоих «доноров». Тот лётчик сам положил её в карман своей куртки, он же её и написал под мою диктовку.

- Значит вы постоянно следили за мной и знали о том, что произошло на Тибете?

- Ну, разумеется. Немецкие учёные из предыдущих экспедиций Аненербе тоже нашли подземный город, хотя и не смогли обнаружить главный храм с золотыми саркофагами. Наши люди тщательно следили за ними, и вернуться назад, сотрудникам «Наследия Предков» было уже не суждено.

- Так значит все предыдущие экспедиции были уничтожены агентами «Второго Вавилона»?

- Именно так, дружище, именно так.

- А что случилось с профессором Зигелем? Вы наверняка видели, как я его отпустил в параллельный мир.

- Весьма благородный жест, - улыбнулся Ворон. – И совершенно бессмысленный. Но думаю, с ним всё будет в порядке.

- Далай-лама говорил, что для того, дабы существовал соседний мир, должен погибнуть наш, - вспомнил Карел. – Он знает о вашей тайной организации?

- Надеюсь, что не знает, - Ворон вдруг резко посуровел, сильно нахмурившись. – Не верь всему тому, что говорит тебе этот очень опасный и вероломный человек. Боюсь, он служит некой неизвестной нам третьей стороне… В нужный момент он тебе помог, значит ваши интересы временно совпали. Тем не менее, он, по-прежнему, хитрый и могущественный противник. Он именно та фигура, которая может легко опрокинуть чашу весов в ту или иную сторону. «Второму Вавилону» с ним не по пути.

В проёме двери возник встревоженный Кречет.

- Пора уходить, кажется нас уже вычислили

- Ну вот… – поморщился Ворон. – Что-то уж слишком быстро. Ладно, сваливаем… Да, Леонид, предупреди хозяйку, пусть тоже собирает вещи, скажи что квартира засвечена.

Они спустились вниз на ночную улицу, где разведчиков поджидал легковой автомобиль.

- Куда мы поедем? – спросил Карел, забираясь на заднее сидение.

Тихо чертыхаясь, Кречет уселся за руль.

- Как можно дальше отсюда, - неопределённо ответил Ворон, доставая из-под сидения чёрный «шмайсер» и кладя его себе на колени.

Машина выскочила на пустой мокрый после дождя со снегом проспект. Мутный свет фонарей едва разгонял сгустившийся мрак. Нависающие с двух сторон мрачные дома напоминали проход в гигантское гибельное ущелье в царстве Аида. Многие окна не горели.

- Кажется, нас уже ведут… - констатировал Ворон, опуская со своей стороны боковое стекло.

Майор обернулся.

- Я ничего не вижу?

- Сейчас увидишь!

На капот автомобиля прыгнул непонятно откуда взявшийся огромный чёрный волк, казалось он материализовался из самой сырой ночной тьмы. Кречет резко крутанул руль влево. Ударившись оскаленной мордой о лобовое стекло, волк соскользнул с капота и быстро вскочив на крепкие лапы, бросился следом за идущей юзом по мокрой дороге машиной. Визг шин наверняка перебудил весь район. Через минуту к преследующему автомобиль волку присоединилось ещё трое довольно крупных особей.

Деловито застрочил «шмайсер». Обычные пули, конечно же, не брали оборотней, но заставили их немного отстать.

У очередного перекрёстка немцы растянули железную цепь с шипами. По всей видимости, советских нейроразведчиков в очередной раз хотели взять живьем.

- А вот, хрен вам! – злобно выкрикнул Кречет, по полной выжимая газ.

Ворон посмотрел на часы:

- Сейчас переместимся за город… держитесь!

И мрачный ночной Берлин исчез, сменившись густым сосновым лесом. Ещё немного проехав, машина остановилась на узкой просёлочной дороге.

Майор с облегчением выдохнул. Довольно ухмыляющиеся оперативники расслабленно раскурили по сигарете. Темнота у обочины дороги пришла в движение и в свете автомобильных фар возникли два человека с болтающимися на ремнях автоматами.

- Здорово, мужики, - крикнул им Ворон. - Как тут в округе с немецкими патрулями?

- Пока нормально, - ответил один из мужчин. – Лишней сигаретки у вас не найдётся?

- Угощайтесь! – Кречет протянул початую коробку немецких сигарет«Константин-Оптима». – Как говорит наш обожаемый фюрер: «Если не тратить тринадцать крейцеров на сигареты, а купить масла и сделать бутерброды, то на это уйдёт всего пять крейцеров и у вас ещё останутся лишние деньги».

- Дурацкая шутка, – скривился Ворон и, снова высунувшись в окно машины, коротко спросил. - А где Вадим?

- Да там, у дороги, в кустах с рацией возится. Надо сообщить в центр, что всё прошло удачно.

- Вовремя нас «Оком Гора» подцепили. Молодцы ребята в Берлине. Потратили месячный запас энергии. Вес для телепортации был немалый. Ещё немного и нам бы не уйти.

- Координаты места эвакуации нам передали буквально полчаса назад. Мы едва успели сюда вовремя приехать.

Карел выбрался из машины.

Сырой прохладный лесной воздух был приятен. Пахло соснами и перегноем. Очнувшаяся после зимнего сна весна медленно вступала в свои законные права, а это всегда новое начало с чистого листа. Новая неисхоженная дорога, возможность что-то, наконец, изменить, исправить досадные ошибки осени и зимы. И лучше никогда не знать число оставшихся тебе вёсен…

Из леса вынырнул третий разведчик, несущий в руках большой ящик с круглой проволочной антенной.

- А вот и Вадим, - донеслось из машины, - смотри, сундук не урони… салага…

Молодой парень не ответил, осторожно уложив в багажник автомобиля свою громоздкую рацию. В небе вовсю светила полная луна. Отличная ночь для перевоплощающихся вервольфов.

Зябко поежившись, майор вернулся в машину, где вдруг стало невероятно тесно. Подшучивающие друг над другом разведчики, уже распивали невесть где раздобытый шнапс. Всё шло как обычно.

***

Голова гудела так, словно под черепной коробкой поселился злобный пчелиный рой, а из-под марлевой повязки наложенной врачами скорой помощи время от времени проступала свежая кровью. Рассечённый лоб следовало, конечно, зашить, но оберштурмбанфюрер Гельмут Ридель запретил фельдшеру это делать. Ехать в больницу он категорически отказался. Смертельно опасное кольцо вокруг неумолимо сжималось. Времени на осуществление задуманного оставалось всё меньше и меньше.

- Выпить хочешь? – мрачно спросил Фридрих, открывая роскошный двухъярусный винный бар.

- Нет, к чёрту выпивку, - скривился Гельмут, в очередной раз осторожно проверяя не намокла ли повязка на лбу.

Они расположились в гостиной старшего брата, куда Гельмута доставил лично Фридрих на персональной машине, игнорируя протесты врачей скорой помощи. Полицию они тоже отпустили, сказав что сами во всём разберутся. Спорить с офицером Абвера стражи порядка понятно не стали.

- И как это тебя угораздило так навернуться? – Фридрих налил выпить и тут же опрокинул в себя содержимое маленькой рюмки.

Поморщился.

Налил снова.

- Я просто потерял разум от страха, - признался Гельмут. – Ты не представляешь как я тогда перепугался. Буквально ничего не видел перед собой. Такое со мной произошло, пожалуй, впервые в жизни…

- Ты рассмотрел проникшего в твой дом?

- Нет. Только мутный силуэт вдалеке в саду, когда он выбрался из окна.

- Плохо.

- Что думаешь на этот счёт?

Старший брат выпил вторую рюмку и, закрыв бар, уселся в огромное кресло рядом с горящим камином. Поворочал кочергой крупные поленья. Поправил ажурную каминную решётку.

- Полагаю кто-то точно знает что именно ты стоишь за убийством фон Артца, - грустно объявил Гельмут, глядя на жадные языки пожирающего потрескивающие поленья огня. – Просто не представляю где именно мы могли так проколоться. Но мы прокололись. Ночное проникновение в твой дом… это было предупреждение. Убийца хочет чтобы ты знал что твои дни сочтены. Ты в перекрестии прицела. Именно поэтому он и подбросил в твой кабинет нефритовую пирамиду.

- Умеешь же ты подбадривать в трудную минуту, - кисло усмехнулся Гельмут, поплотнее заворачиваясь в тёплый шотландский плед, но помогало это так себе, потому что его по-прежнему била мелкая дрожь, накатывая какими-то короткими нервными приступами.

- Я осмотрел вместе с полицейскими место происшествия, - продолжил неспешно рассуждать Фридрих. – Это точно был не вервольф. Ну а то, что у твоего слуги выпита кровь… боюсь мы столкнулись с какой-то новой разработкой био-лабораторий Аненербе. Очередное «оружие возмездия», которое решили испытать на предателях Третьего Рейха. Но странно даже не это, а то, что ты, брат, до сих пор всё ещё жив…

- Ну спасибо тебе за эту конспирологическую теорию. Полагаю, очень скоро ты увидишь меня мёртвым, обескровленным и холодным…

Произнеся это Гельмут в очередной раз вспомнил погибшего Ульриха и его снова стала бить дрожь.

- Однако в том, что ночной гость сразу тебя не убил, я вижу добрый знак, – неожиданно заявил старший брат. – Это наш последний шанс покончить с фюрером. Скажи мне ты уже выяснил как работает система переселения?

- В самых общих чертах, - ответил Гельмут, которому резко не понравилась новая тема разговора. – Я прочёл много сопровождающих исследования секретных документов. Понял не все, но с ключевыми моментами вроде бы как разобрался. Вопрос подчиниться ли моему приказу Бледный Странник. Возможно мне придётся заставить его сделать переброску сознания под дулом пистолета.

- Вот, - встав с кресла, Фридрих протянул лежащему на маленькой кушетке младшему брату извлечённое из кармана домашнего халата фото.

- Кто это? – Гельмут удивлённо взял в руку фотографию, на которой был запечатлён симпатичный эсэсовец лет тридцати.

- Это Хайнц Линге! – торжественно объявил старший брат. – Личный камердинер Гитлера. Будит его каждый день ровно в восемь утра и приносит на подносе завтрак прямо в постель. Чай, сдобное печенье и яблоки. Затем выдаёт очки и письменные принадлежности. И так каждый божий день. У тебя будет примерно пять минут, чтобы совершить убийство.

- И как же я интересно это сделаю? Голыми руками фюрера задушу?

- Ну почему именно голыми руками? – удивился Фридрих. – Хотя тоже неплохой вариант. Линге физически сильный мужчина. Но я всё заранее продумал. Ты задушишь Гитлера подвязкой от шторы. Там достаточно плотные и толстые шнуры.

- Боже… - Гельмут взялся за гудящую голову. – До чего же мы дошли… как получилось что мы пустили в наши земли эту чудовищную тьму, которая пожирает наш народ изнутри. Где мы ошиблись? Где оступились? За что нам это всё?

- Возможно это своего рода испытание, - задумчиво предположил старший брат. – Господь Бог испытывает нас в очередной раз низвергая в ад. Просто это такая игра. Он бросает на стол кости и смотрит, сможем ли мы выбраться из очередной безвыходной скверны. Выбравшись, мы очистимся. Пусть это сделают и немногие из нас. Ведь Господь заверил Авраама: «Если Я найду в Содоме пятьдесят праведников, пощажу весь город ради них». Способен ли получить прощение от Господа Бога неисправимый грешник? Запятнавший свою душу так, что на ней не осталось ни одного даже самого крохотного белого пятнышка. Может ли он совершить такой поступок, который спасёт его? И что это будет за поступок и какова цена прощения?

- Ты словно говоришь сейчас обо мне, брат, - покачал головой Гельмут. – Я замаран весь и меня уже не отмыть добела даже слезами самого Христа. Я подписывал расстрельные списки. Моя фамилия указана в сотнях документов касающихся этнических чисток. Слишком поздно пришло осознание во что именно я был вовлечён. А ведь раньше я не задумывался об этом. Просто плыл по течению полагая, что всё так и должно быть. Что за меня решают другие, которым виднее как надо жить и как строить государство. Вот в чём главная ошибка всего немецкого народа. Мы пошли за чёрным пастырем, который подвёл нас к краю смертельного обрыва и мы сами, словно загипнотизированные змеёй жертвы прыгнули в эту тёмную бездну. Вся вина лежит именно на нас. На всём немецком народе. Потому что мы позволили обмануть себя, обвести вокруг пальца сладкими речами и обещаниями. Преступники не наши пророки со свастиками на рукавах, а мы все позволившие им вещать со своих проклятых трибун. Они всегда в белых перчатках, а всю грязную работу выполняем только мы, простые одураченные преступной пропагандой немцы. И гореть в аду тоже, скорее всего, придётся только нам, а не им.

- Горькие слова и горькая правда, - кивнул Фридрих. – Я тоже часто думаю об этом. Но время назад не отмотать. Но ещё можно что-то изменить. Хотя бы попытаться…

- Я сделаю это, – решительно заявил Гельмут. – Раз так суждено. И будь что будет.

- Отлично! – старший брат невероятно оживился. – Я думал что нужно ещё долго тебя уговаривать. Я бы и сам убил его, если бы у меня была такая возможность. Но ее, к сожалению, нет. Уверен, очень скоро меня арестуют и предъявят обвинения в измене, а дальше… даже не хочу думать о том, что случиться потом. Надеюсь к этому моменту фюрер окажется мёртв, а это будет означать только одно - что всё было не зря…

- Он сдохнет, - пообещал Гельмут. – Если так предрешено свыше, то это неизбежно…

***

Пятого апреля ровно в семь часов утра оберштурмбанфюрер Гельмут Ридель появился в северном корпусе лагеря копирующего пирамиду древнего Акатитлана. Рана на лбу слегка зажила. Гельмут снял повязку, наклеив на свежий рубец небольшой пластырь и таким образом спрятав полученную во время падения травму под офицерской фуражкой. Голова не болела, так как Ридель заранее напился обезболивающих таблеток.

Старший научный сотрудник Феликс Нойнер уже привычно поджидал оберштурмбанфюрера на выходе из лифта.

- Сегодня вы решили заглянуть к нам с первыми петухами, - пошутил ученый, пожимая начальнику руку. – Скажу вам что вы сделали это очень вовремя. У нас намечается небольшой прорыв в связи с увеличением времени пребывания в «доноре» до десяти минут. Почти вдвое! Представьте себе такое.

- Я хотел бы увидеть Бледного Странника, - улыбнулся Гельмут, чувствуя, что ведёт себя несколько фальшиво, но старший научный сотрудник, похоже, не обратил на это внимания.

- Да, конечно, пройдёмте со мной… Он как раз недавно проснулся.

- Я могу с ним поговорить?

- Разумеется. Я немедленно приготовлю необходимую аппаратуру.

- Мне хотелось бы полной конфиденциальности…

- Организуем. Не волнуйтесь.

Оберштурмбанфюрер двинулся уже знакомыми коридорами следом за учёным. Нервничать он почти перестал. Таинственный полумрак вокруг, тусклый свет ламп, мерный шум вентиляторов гоняющих по коридорам тёплый воздух подействовали успокаивающе. Так, наверное, сам Орфей спускался в царство мёртвых за возлюбленной Эвридикой блуждая подземными туннелями ведущими к жуткой реке Стикс.

Но возлюбленная Гельмута, скорее всего, уже давно забыла о его существовании. Какой образ он после себя оставил? Образ кровавого чудовища, хладнокровного нацистского палача и преступника. Что бы Рита Новак сказала своему пленителю если бы они вдруг каким-то чудом увиделись снова? Быть может просто плюнула ему в лицо? Ридель не стал бы осуждать её за такой поступок, потому что и сам на её месте поступил бы так же. А узнав о его сильных чувствах к ней женщина, скорее всего, просто презрительно рассмеялась. Но оберштурмбанфюрер готов был стерпеть, что угодно лишь бы снова хотя бы на короткое мгновение увидеть её. Просто увидеть, чтобы унести этот образ с собой в вечный неотвратимый мрак. Ведь это позволит не сойти с ума в том аду, который неизбежно скоро его поглотит. Сейчас главная цель намного важнее личных переживаний и чувств, ибо на кону стояла судьба всей Германии и её опрометчиво оступившегося одурманенного народа.

В главной лаборатории мало что изменилось после прошлого посещения. За выкрашенной защитной краской бронированной дверью всё также перемигивались разноцветными лампами электрические шкафы, угрожающе гудели трансформаторы, со свистом вращались блестящие поршни каких-то загадочных нагнетателей. Пахло нагретым металлом и химическими реактивами. Blasser Wanderer мерно покачивался в гигантском аквариуме, медленно шевеля уродливыми белёсыми плавниками. Мощно работали компрессоры, насыщая воду мелкими пузырьками кислорода.

- Сейчас я подсоединю оборудование для коммуникации, - сообщил Феликс, суетливо забегав вокруг оберштурмбанфюрера. – На это уйдёт от силы пара минут…

Приставив к аквариуму металлическую лестницу, старший научный сотрудник закатил рукава белого халата и, засунув руки в воду, натянул на голову бледного мутанта массивные наушники. Затем учёный вернулся к Риделю, сунув ему в руку маленький микрофон и протянув ещё одни наушники. Сняв фуражку Гельмут надел их, заметив как Нойнер удивлённо покосился на его лоб.

- У вас на пластыре кровь, - посчитал своим долгом предупредить учёный. – Если хотите я позову медсестру и она обработает вам рану.

- Не стоит беспокоиться, - махнул рукой оберштурмбанфюрер. – Это сущие пустяки. Я чуть позже зайду в лагерный медкабинет.

- Ну как хотите, - пожал плечами старший научный сотрудник, втыкая провода от наушников и от микрофона Риделя в разъемы аквариума. – Всё. Теперь вы можете спокойно пообщаться. А я оставлю вас наедине как вы и просили.

И Феликс Нойнер исчез в тёмном коридоре, прикрыв за собой дверь. Гельмут нервно огляделся. Похоже в лаборатории кроме него больше не было ни одной живой души. Сняв наушники и положив их вместе с микрофоном на ближайший столик, оберштурмбанфюрер подошёл к единственной двери, повернув круглую хромированную ручку запирающего механизма. Помещение закрывалось изнутри в целях общей безопасности, но наверняка был какой-то способ даже в этом случае попасть в него из коридора. Затем Ридель внимательно осмотрел стены и потолок на наличие объективов следящих видеокамер и, не обнаружив ничего похожего, вернулся к аквариуму. Снова надел наушники и взяв в руку микрофон громко с расстановкой произнёс:

- Вы меня хорошо слышите?

Монстр в воде даже не пошевелился, но Гельмут с трудом разобрал раздавшийся в наушниках тихий, словно шелест осенних листьев, слабый человеческий голос:

- Да, я слышу вас.

- Я комендант концлагеря «Тойфельханд» оберштурмбанфюрер Гельмут Ридель. С недавнего времени именно я курирую программу научных исследований в данной лаборатории.

Бледный Странник молчал.

Ридель нервно облизнул пересохшие губы.

- Мне говорили что вы можете читать чужие мысли?

- Нет, - прошелестело в наушниках. – Мне запрещено читать мысли офицеров СС.

Гельмут облегчённо перевёл дух и, зажмурившись, произнёс роковую фразу:

- Мне нужно совершить прыжок в чужое сознание. Это крайне важно. От этого зависит очень многое в том числе судьба всего Третьего Рейха.

- Хорошо, - спокойно ответил Бледный Странник. – В окружение какого именно человека вы хотите переместиться?

«Так просто?» - изумлённо подумал оберштурмбанфюрер, вытирая взмокший лоб. Рана на вспотевшей коже неприятно заболела. Он думал, что ему придётся угрозами заставить уродливого мутанта перекинуть своё сознание в камердинера Гитлера, но как оказалось нужно было просто попросить. Перед ним было слепое орудие, а не мыслящее способное сомневаться существо. Идеальный безропотный слуга. Что ж так даже лучше.

Поднявшись по приставленной лестнице к верхней части аквариума Ридель достал из внутреннего кармана формы фотографию Гитлера. На наручных часах было как раз ровно восемь утра. Хайнц Линге скорее всего находился уже рядом с фюрером. Лишь бы рядом не было кого-нибудь еще, что вполне могло спутать заговорщикам все карты. Было уже протянув руку к чуть высовывающейся из прозрачной воды осклизлой морде монстра, Гельмут внезапно замер и словно во сне бросил фото лидера немецкой нации на пол, быстро достав из-за пазухи фотокарточку беглой заключённой.

- Красивая, - неожиданно прошуршало в наушниках, когда оберштурмбанфюрер поднёс фотографию к маленьким слезящимся глазам Бледного Странника. – Мне понадобится пара минут, чтобы как следует настроиться. Постарайтесь сейчас думать только об этой женщине. Это облегчит мне задачу.

Гельмут попытался воссоздать в памяти их последнюю встречу. Как она смотрела на него тогда… с ненависть и отчаянием. И этот опасный чужак с глазами наёмного убийцы так легко проникший в лагерь. Как же давно это было? Всего несколько месяцев назад, а казалось уже прошла целая вечность.

Где-то в глубине секретного подземного этажа раздались автоматные очереди. Оберштурмбанфюрер вздрогнул, открывая глаза. Кажется он даже смог расслышать чьи-то истошные крики. Бронированная дверь содрогнулась от страшного удара. С потолка посыпалась штукатурка. Погасло электричество и тут же снова включилось. Сокрушительный удар повторился на этот раз слегка прогнув бронированную плиту вовнутрь. Ридель перевёл взгляд на безмятежно плавающего в аквариуме телепата. Похоже Бледный Странник был в глубоком трансе готовя переброску чужого сознания.

Третьего удара дверь уже не выдержала, влетев в лабораторию в облаке белой пыли. Оберштурмбанфюрер закашлялся ничего не видя перед собой. Свет снова лихорадочно замигал, а вокруг курились струйки серой штукатурки. Вонзившиеся ему в грудь длинные металлические ножи словно материализовались из самого воздуха, а затем сквозь былое марево проступило ехидно ухмыляющееся синее женское лицо с бесстыдно высунутым ярко-красным языком. Ожившая статуя богини Кали ласково лизнула лицо онемевшего от ужаса человека, глубоко погружая стальные ножи на своих руках в его беззащитное трепещущее тело.

Боли не было. Просто очень сильно начала кружиться голова. Жуткое синее лицо закрутилось словно в центрифуге и потерявший сознание Гельмут Ридель уже не увидел как острые клыки древнеиндийской богини впились в его потную шею.

***

Он не умер.

Оберштурмбанфюрер очнулся в странном сумрачном месте и не сразу понял, что вокруг него буддийский храм. Честно говоря он несколько по иному представлял себе тот свет. Курились благовония. Белый дым сворачивался в кольца, уплывая куда-то к потолку поддерживаемому позолоченными колонами украшенными изображениями драконов. Покрытый синей мозаикой пол. Золотые статуи сидящих в позах лотоса меланхоличных богов. Красные панели на стенах украшенные изображениями крылатых змей. Ридель сидел в полукруге читающих на санскрите мантры бритоголовых монахов и через мгновение понял, что является одним из них. Оранжевая накидка, в левой руке чётки. Гельмут с изумлением смотрел на свои маленькие смуглые руки. Ещё через пару секунд он сообразил, что находится в чужом теле. Значит переброска сознания благополучно завершилась до того как он смог умереть. Но куда он попал? Что-то явно пошло не по плану. Произошла чудовищная ошибка. Какой-то непредсказуемый критический сбой.

- Нет никакой ошибки, - в полукруг сидящих на полу монахов зашёл невысокий лет пятидесяти человек, облачённый в белоснежную кашаю подпоясанную на талии широким оранжевым поясом. – Вы оказались здесь исключительно по моей воле.

- Но кто вы? – удивлённо спросил Гельмут, не узнавая свой собственный голос звучащий слишком высоко.

- Называйте меня далай-ламой Воталхе.

- Но я слышал о вас… вы один из советников фюрера… на вас зелёные перчатки. Это знак высшей касты Тибета. Я читал об этом в берлинских газетах.

- Вся вселенная подобна драгоценному камню или кристаллу, расположенному в центре моего сердца, - улыбнувшись, произнёс монах, садясь на кружевную подушку напротив оберштурмбанфюрера. - Или в сердцевине лотоса, который есть я… он проявлен и он светится в моем сердце.

- Мантра Ом Мане Падме Хум, - кивнул Ридель. – Никогда не мог её читать так, чтобы не нарушать ритмичность пашьянти.

- А вы очень образованный человек, оберштурмбанфюрер, - снова улыбнулся далай-лама. – Ваша заблудшая душа ещё не совсем потеряна для нас. Любовь ваш спасательный круг. Именно она не позволила вам окончательно погрузиться в ту тьму, что давно, словно ядовитая змея, живёт под вашим покрытым шрамами сердцем.

- Как я здесь оказался?

- Видите этих монахов? Благодаря силе их мантр мне удалось перехватить ваше сознание уже извлечённое Бледным Странником из вашего тела. Мы давно владеем этим древним способом путешествуя таким образом по разным мирам. Вам для этого нужны сложные машины, нам же достаточно простой молитвы. Хотя молитва, пожалуй, не совсем уместное здесь слово.

- Зачем вы меня перехватили? Ведь я должен был оказаться совсем в другом месте.

- Я знаю об этом, - Воталхе засунул руки в зелёных перчатках в широкие рукава своей кашаи. – Бледный Странник собирался перебросить вас в тело советского врача, в котором бы вы пробыли ровно пять минут, после чего погибли, ибо вернуться в ваше родное тело вы уже никогда не сможете так как оно мертво. Ну а с покушением на фюрера совсем уж неудачная идея, в случае его внезапной смерти Третий Рейх быстро капитулирует сохранив фашистский режим, но в более мягком виде. В итоге недавние союзники США и Англия объединятся против СССР и война продолжится.

- А вы можете мне сказать, что именно меня убило? – хрипло спросил Гельмут не в состоянии пока что осознать весь ужас произошедшего. – Что это было за существо?

- Это был Моло – демон искуситель, соблазнитель Будды Гаутамы. Он явился из царства богов Параниммитавасаватти. Обергруппенфюрер Хъюго фон Артц неосмотрительно освободил его из заточения в древней тысячелетней статуе богини Кали став его рабом. Через свою пролитую кровь он привязал себя к нему. Демон время от времени оживлял статую, в которой некогда был заточен и пил кровь у заключённых вашего концлагеря. Так он набирался сил, чтобы явиться в реальный мир, но уже в своём собственном обличии. Вы убили фон Артца перечеркнув все планы этой злой сущности и она решила отомстить, забрав вашу жизнь.

- Ничего этого я не знал…

- Ну разумеется. Тем не менее вы сделали одно большое доброе дело и я рассчитываю что совершите ещё одно.

- Что от меня требуется?

- Спасти свою возлюбленную.

- Я не понимаю…

- Я про ту женщину, которую вы полюбили, - пояснил далай-лама. – Её свет очистил вашу душу. Мы можем перебросить ваше сознание в нашего человека в Москве. Это специально подготовленный нами «донор». Полагаю, под вашим управлением он будет действовать более эффективно. Вы сможете воспользоваться всеми его знаниями и умениями. На всё про всё у вас будет ровно сутки времени. Именно столько мои братья смогут удерживать ваше сознание в чужом теле.

- А что случится потом?

- Это известно одному только Богу, - развёл руками монах. – Полагаю ваш разум попытается вернуться в родное тело и не найдя его погибнет. Поймите, вашей возлюбленной угрожает серьёзная опасность. С недавнего времени её хотят уничтожить весьма могущественные враги.

- О ком именно речь?

- Они называют себя «Вторым Вавилоном» и у них очень сильный покровитель. Тот самый, который общается уже много лет с самим фюрером. Они не знают об этом, выполняя чужую волю вслепую. Иногда такое случается… когда заглядываешь в бездну в вдруг сам становишься ею. Воины «Второго Вавилона» оказались слишком слабыми, чтобы противостоять взгляду оттуда и он поработил их. Хотя начиналось всё как всегда с благих намерений.

- Но чем так важна эта несчастная женщина?

- Я вам всё сейчас подробно расскажу, что нужно делать, куда идти и что говорить. Не волнуйтесь. Вы сразу поймёте насколько уникальна ваша миссия. Только такой человек как вы готовый безропотно отдать жизнь за любимую способен её сейчас защитить. Есть и ещё один ангел-хранитель, но он занят сражаясь на не менее важном фронте. Благодаря вашим общим усилиям та, которая дорога вам обоим, должна быть спасена. Иначе… иначе мне страшно представить, что тогда произойдет …

***

Рита очнулась в больничной палате.

К правой руке шла капельница, чуть ниже от иглы которой были видны следы от недавних уколов. Первой мыслью было – она всё-таки попала в застенки НКВД, которые обязаны жёстко фильтровать любых вернувшихся из немецких концентрационных лагерей заключённых. Однако отсутствие решёток на окнах, да и сама общая палата её слегка успокоили. Вокруг, похоже, была самая обычная поликлиника, каких в Москве десятки, стало быть, пока что она в относительной безопасности.

С памятью творилось что-то неладное. Женщина никак не могла вспомнить, каким образом сюда попала. Странный туман в голове не давал ни на чём сосредоточиться.

Чем её здесь накололи?

Рита помнила лихорадочный бег по мёртвому лесу, странного незнакомца с равнодушным взглядом хладнокровного убийцы, спасшего её из лап неминуемой смерти и уродливых слепых собак, идущих за ними по пятам. Помнила, как прошла через страшный коридор, который вывел её прямо в центр Москвы. Слепые нацистские псы ей недавно снились. Они снились ей всё время, пока она лежала без сознания в больнице. Тихо подвывая собаки рвали на куски гниющую человеческую плоть и тут же пожирали ее, давясь огромными полными белых червей кусками.

Может она попала под машину?

Рита попробовала осмотреть себя, но вроде никаких явных увечий на теле не обнаружила. После всех ужасов немецкого концлагеря смерти, уютная больничная палата, казалась сейчас библейским раем. Соседки по палате особого внимания на неё не обращали. Три из них крепко спали, ещё одна лежала тоже под капельницей, остальные, кто читал, кто просто смотрел в окно или слушал радио.

Вошедшая в палату молоденькая медсестра, подошла к пациентке:

- Слава Богу, вы очнулись.

Девушка отсоединила капельницу и дала больной воды.

- Как вы себя чувствуете, голова не болит?

- Нет, по-моему, всё в порядке, - неуверенно ответила Рита. – Скажите, как я здесь очутилась?

- Вы потеряли сознание прямо на улице, - доброжелательно пояснила сестра. – Документов при вас не нашли, так что если вас не затруднит, сообщите нам своё имя, фамилию и адрес проживания.

- Марина Эдуардовна Полякова, - первое что пришло в голову выдала Рита, понимая что свою настоящую личность ей лучше всего утаить.- Район Внуково. Улица Взлётная двадцать два, подъезд шестой, этаж третий, квартира восемь.

Медсестра тут же записала данные в тоненькую тетрадку.

- А телефон?

- Телефона нет.

- Но ведь как-то же нужно сообщить вашим родственникам, где вы находитесь.

- Я живу одна, у меня нет родственников в Москве.

Девушка не удивилась, закрыв тетрадку, и лишь тихо добавила:

- Пожалуйста, с кровати пока не вставайте. Сейчас к вам подойдёт ваш лечащий врач и он решит, что с вами делать дальше.

Врач оказался смуглолицым высоким мужчиной восточного типа лет сорока.

- Как вы себя чувствуете, голова не кружится? – поинтересовался он, присаживаясь на краю кровати и пробуя у пациентки пульс.

- Нет. Вроде бы всё в порядке. Я чувствую себя в целом хорошо.

- А вы можете мне сказать на каком именно месяце беременности вы сейчас находитесь?

Рита резко побледнела.

- Что вы, что вы, не стоит так нервничать, - испугался доктор, укладывая резко севшую на кровати женщину обратно на подушку. – Я полагаю у вас уже пошёл четвёртый месяц … уверен с вашим будущим ребёнком будет всё в полном порядке. Ни о чём не волнуйтесь. Обморок у вас случился, по всей видимости, в связи с нервным и физическим истощением.

В сознании Риты бушевал яростный огненный вихрь способный дотла сжечь все её чувства. Казалось, что рухнула та самая стена, которая до поры до времени хоть как-то сдерживала все её чудовищные кошмары, отчаянно рвущиеся из снов в обычную реальность.

«Этого не может быть, не может быть, не может быть…» - словно короткую молитву мысленно повторяла она, вцепившись пальцами в накрахмаленное до хруста больничное одеяло.

- Пока вы спали, мы сделали некоторые анализы. Должен сообщить, что с физическим здоровьем у вас в целом всё в полном порядке. Мы уже прокололи вам ряд необходимых для окончательного восстановления витаминов.

- Спасибо.

- Вы сказали медсестре, что у вас нет в Москве родственников? А в других городах?

- Во Владивостоке, там проживает мой брат. Я приехала как раз оттуда.

- М-да, далековато. В общем, в конце недели, если хотите, мы вас выпишем, а пока я бы предпочёл вас немного понаблюдать.

Она с нетерпением дождалась, когда доктор ушёл и, с головой накрывшись одеялом, тихонько заплакала. Что же, в конце концов, с ней происходит? Может она спит наяву? Женщину охватил ужас. Происходящее пугало до дрожи. Бред, бред, бред… этого просто не может быть. Страх усиливался, сковав холодом внутренности, сжав ледяными липкими пальцами горло, ввинчиваясь тупой болью в затылок… и вдруг… всё прошло. Словно отрезало хирургическим ножом. Исчезли все сомнения, переживания, кошмары. Будто кто-то невидимый ввёл ей в душу сильное обезболивающее.

Рита выбралась из-под одеяла, не понимая, что же случилось, что вызвало эти разительные внутренние перемены. Может подействовал какой-то медицинский препарат, но доктор, кажется, ясно сказал что ей кололи только витамины.

За окном палаты стемнело. Больные уже спали и лишь тонкий луч жёлтого света, падая из-за слегка приоткрытой двери, словно копьё Лонгина пересекал пол палаты, разделяя её ровно напополам, Голова была абсолютно ясной, и мысль там была только одна: «нужно срочно отсюда уходить».

Женщина встала с кровати. Личные вещи обнаружились в тумбочке. Она поспешно оделась и, подойдя на цыпочках к двери, осторожно выглянула в коридор. Столик дежурной медсестры пустовал. Горела маленькая настольная лампа, рядом лежала раскрытая толстая книга.

Рита выскочила из палаты, поспешив вдоль коридора. За поворотом обнаружилась лестница. Однако спуститься вниз она не успела. Её остановили, раздавшиеся этажом ниже громкие голоса.

Несколько человек быстро поднимались наверх.

- В какой она палате? – донеслось снизу.

- В триста сорок четвёртой.

- Первая цифра обозначает номер этажа, так?

- Да, это этаж. Не шумите вы так… второй же час ночи… больные уже все спят…

- Да никуда она от нас уже не денется, здание оцеплено.

- Денисенко, заткнись!

Непонятные люди говорили о ней. Откуда-то Рита была твёрдо в этом уверена. Незнакомцы приближались и, приняв решение, женщина побежала по лестнице наверх. На четвёртом этаже был точно такой же больничный коридор, но вот только совсем другое отделение. Кажется кардиология. Свет почему-то на этаже не горел.

От тёмной стены отделилась фигура.

Рита вскрикнула, отпрянув назад.

- Тише, - мягко произнёс высокий мужчина с длинными до плеч густыми седыми волосами. – Не бойтесь меня, я пришёл вам помочь…

- Кто вы? – женщина продолжала пятиться к лестнице.

- Вам самой не выбраться отсюда, дайте мне руку.

Рита медлила.

- Сейчас они поймут, что вас нет в палате и сразу же поднимутся сюда, обыщут всё здание.

Странно, но необычная внешность незнакомца внушала ей доверие и, словно находясь в неком полузабытьи, она протянула ему свою руку. Мужчина тут же увлёк её к окну и, прикрыв Рите рот тёплой сухой ладонью, принялся ждать. В левой он зажал какой-то светящийся во тьме амулет похожий на шестиконечную металлическую звезду.

«Что он делает?» - мелькнула и исчезла паническая мысль.

На лестнице раздались быстрые шаги, на этаж ворвалось несколько мужчин в чёрных кожаных куртках.

- Сбежала, тварь…

- Ерёменко, включите свет…

- Да хрен его знает, где он тут включается.

- Так найдите…

В полутьме щёлкнул тумблер, и больничный коридор тут же залился ровным жёлтым светом.

- Ни черта тут нет, этот этаж похоже у них на ремонте.

Люди в коже резко открывали двери абсолютно пустых палат.

Рита не сразу поняла, что они её не видят. Ни ее, ни странного седоволосого незнакомца. Смотрят прямо на них и не видят, словно перед ними ДЕЙСТВИТЕЛЬНО никого нет. Женщина бросила косой взгляд на своего спасителя. Тот в ответ едва заметно кивнул, ободряюще улыбнувшись.

- Что там с чердаком? Пахомов, ты его проверил?

- Заперто наглухо на висячий замок, так что крыша исключена.

- Хорошо, спускаемся вниз, может парни из оцепления что-то видели…

Незнакомец отпустил Риту.

Женщина испуганно обернулась.

- И всё-таки, кто вы такой?

- Называйте меня… добрым другом.

Снова улыбнувшись, добрый друг заглянул в освещённое уличными фонарями окно. Одет он был в светло серый строгий костюм поверх которого был накинут такой же серый длинный плащ.

- Сейчас они рассядутся по машинам и уедут, тогда я и выведу вас из здания больницы.

Рита тоже заглянула в окно. Странные люди в чёрной коже лихорадочно суетились вокруг больницы, у некоторых на поводках были служебные собаки.

- Это НКВД? – женщина тяжело облокотилась о подоконник. – Неужели меня уже выследили.

- Нет… не совсем… - мужчина спрятал в карман куртки свой странный значительно потускневший амулет. – Эти люди называют себя «Вторым Вавилоном» и они крайне опасны. С недавнего времени они лихорадочно ищут вас по всему городу.

- Но что им от меня нужно?

- Не совсем конкретно от вас… - уклончиво ответил старик, по-прежнему, с тревогой глядя в окно. - А от того кто находится внутри вас. Они хотят чтобы он никогда не родился…

- Вы… вы имеете в виду… о Господи… вы имеете в виду моего будущего ребёнка?!! – воскликнула Рита, чувствуя, что отпустивший её было кошмар, вновь стремительно возвращается.

- Не волнуйтесь, - ласково проговорил незнакомец, - очень скоро вы станете матерью и у вас родится здоровый прекрасный ребёнок, мальчик…

- Но все эти люди… они ведь хотят его убить?

- Успокойтесь, - перебил её седовласый мужчина, успокаивающе прикоснувшись рукой к плечу. – Я же сказал, что всё будет хорошо. Со мной вы находитесь в полной безопасности, а что касается всего остального… придёт время и вы обо всём узнаете…

И ласково улыбнувшись, он чуть погодя произнёс короткую молитву:

- Радуйся, избавление от печали; радуйся, подаяние благодати. Радуйся, нечаемых зол прогонителю; радуйся, желаемых благих насадителю. Радуйся, скорый утешителю в беде сущих; радуйся, страшный наказателю обидящих. Радуйся, чудес пучина, Богом излиянная… Поверьте мне, ничего ужасного в вашем будущем нет. Узнав всю правду, вы обретёте долгожданный покой, вот увидите…

Почему-то Рите очень хотелось поверить этому загадочному человеку, и она ему поверила.

Глава 20 Чужой рассвет

Пустыня дышала ночным умиротворённым покоем. Испепеляющий дневной зной давно сменила благостная ночная прохлада. Казалось, протяни только руку, и ты сможешь легко коснуться полукруглого купола неба. Хотелось медленно провести пальцами по тёмной шершавой поверхности, легонько тронуть раскалённые точки пылающих звёзд и быстро отдёрнуть обожженную космическим жаром руку. Небо смотрело на далёкую землю холодно и равнодушно. Небо смотрело с презрением. Что ему эта земля на фоне его триумфального величия. Ничтожное мгновение проносящейся мимо вечности.

Ядовитые змеи и скорпионы выходили на свою ночную охоту, стремительно перебегая от камня к камню и оставляя загадочные следы на сухом песке. А может это были надписи на древнем неизвестном языке которые уже никто не мог прочитать. Беспощадная машина жизни работала и здесь в месте, где любая жизнь в принципе была невозможна. И в этом виделось очередное чудо гениального божественного творения.

Карел давно не был в этом месте, но хорошо запомнил его при своих прошлых посещениях. Безмятежность и покой, и надежда, и ожидание чего-то крайне важного, что ждёт в самом ближайшем будущем, вот что он ощущал, окидывая взглядом бесконечную пустыню и нереально близкое небо, пронзённое тысячами серебряных иголок далёких неизведанных миров.

Босые ноги по щиколотку утопали в тёплом песке. Прохладный ветер приятно холодил распахнутую на груди рубаху.

- Выхожу один я на дорогу сквозь туман кремнистый путь блестит, ночь тиха, пустыня внемлет богу и звезда с звездою говорит…

Чудесные строки гениального стихотворения сами собой сорвались с уст, но Карел не узнал свой голос, словно услышал его откуда-то издалека. Но произнесённые слова идеально подходили к раскинувшемуся вокруг пейзажу. Не хватало только лёгкого тумана, ласково стелящегося по волнистым песчаным барханам…

Медленно идущего по пустыне путника майор заметил не сразу, а когда заметил то узнал в нём того самого незнакомого мужчину которого уже один раз видел в своём загадочном сне. Незнакомец всё так же был одет в белую тунику галабею, а на его голове была повязана развевающаяся на ветру куфия перехваченная двумя тонкими серебристыми обручами, в которых отражался свет ярких неистово испятнавших ночное небо звёзд. Мужчина явно спешил на встречу с Карелом, его красивое аскетичное лицо было немного хмурым, что несколько не вязалось с виденным много раз на православной иконе образом.

- Отец Небесный! – Карел упал перед остановившемся незнакомцем на колени, целуя его холодную руку. – Прости меня за всё… за то, что всё время сомневался в Тебе. За то, что использовал против врагов Твоих их же сатанинское оружие. За то, что утратил на время веру, возгордившись. Но я вернулся на путь истинный, как только взглянул в лицо истинного зла. Взглянул и ужаснулся, увидев в этом чёрном зеркале своё собственное отражение. Там был тот, в кого я ещё не превратился и уже никогда, наверное, не превращусь. Спасибо Тебе за этот урок. Я никогда его не забуду. Я Твой воин. Твой щит и твой меч. Позволь мне и дальше служить Тебе верой и правдой. Я готов.

- Я знаю, - тихо проговорил незнакомец, кладя на лоб майора почти невесомую руку и от этого голоса по спине Карела побежали мурашки. – Тебе не нужно прощение. Тебя не за что прощать. Но поспеши. Вскоре решиться всё. Покинь своё временное мирское прибежище. Прямо сейчас. Я пришёл чтобы сказать тебе об этом…

- Хорошо, - твёрдо ответил майор, сильно зажмурившись и до боли сжав кулаки. – Что я должен сделать потом?

- Делай что должно. Негаснущий свет внутри тебя укажет верный путь…

Ногти пробили кожу на ладонях, глубоко вонзившись в плоть и Карел проснулся от внезапно ворвавшегося в сновидение приступа боли.

Он по-прежнему находился в несущейся сквозь ночь непонятно куда машине зажатый с двух сторон двумя дюжими оперативниками. Ворон сидел чуть впереди и, кажется, тоже дремал убаюканный мерным урчанием двигателя и плавными покачиваниями автомобиля. Майор заворочался, незаметно пропуская правую руку за пазуху. Пальцы быстро нащупали холодную рукоять пистолета, затем поддели кобуру, отстёгивая металлическую кнопку. Быстрый рывок. Курок взведён. Твёрдое дуло мягко уткнулось под подбородок.

- Нет, сука-а-а-а… - истошно заорал резко обернувшийся Ворон. – Не дайте ему выстрелить…

Но было поздно. Майор надавил на спусковой крючок и, навалившаяся вслед за этим тьма, унесла его сознание в далёкую и неведомую пустоту.

***

Это было похоже на короткий полёт сквозь аэродинамическую трубу, в которой обдували военные самолёты. Сознание преодолевало странное вязкое пространство, стремительно несясь вперёд сквозь удивительный кисель, сотканный из чужих воспоминаний, чувств и грёз. А где-то далеко внизу проходила цепочка, по которой он раньше перемещался из «донора» в «донора». Эта цепочка напоминала светящееся золотое украшение, сотканное из расположенных на большом расстоянии друг от друга крупных золотых бусин. Нитка, на которой эти бусины покачивались, тоже была золотой и при этом слегка прозрачной. Время от времени по бесконечной блистающей ленте пробегали разряды голубых искр. Вот нечто напоминающее шаровую молнию с огромной скоростью пронеслось по цепочке и неожиданно замерло на одной из золотых бусин, которая мгновение спустя лопнула, взорвавшись целым снопом ярких осколков.

«Кто-то из нейроразведчиков сменил очередного “донора”» - мысленно догадался Карел.

Майор впервые увидел изнанку общей системы перемещений, каким-то немыслимым образом нарушив все существующие правила этого призрачного необъяснимого мира. Но сильно удивиться происходящему он не успел, потому что неожиданно вернулся в собственное тело.

Переход был настолько грубым и резким что Валдека мгновенно скрутила страшная судорога и он с криком вывалился из накренившейся ТИЭР-ванны нелепо барахтаясь в растекающемся по кафельному полу жёлтом проводниковом геле.

Чьи-то крепкие руки подхватили его под мышки, прислонив к холодной твёрдой стене. Кто-то принялся массировать Карелу виски. Токая игла впилась в предплечье и только после этого он услышал звуки автоматных очередей.

Майор открыл глаза, увидев над собой потное красное лицо заместителя начальника Центрального Отделения Нейроразведки Шестнадцатого Отдела НКВД подполковника Александра Александровича Сазонова.

- Вернулся? Слава тебе Господи! – Сазонов нервно щупал у Карела пульс на правой руке. – Это просто чудо какое-то. Мы думали что уже всё… потеряли тебя навсегда.

- Что происходит? - едва ворочая распухшим во рту языком Валдек с трудом сосредоточил взгляд на окровавленном теле лежащем рядом с исчерченной замысловатыми формулами чертёжной доской.

В изрешеченном пулями мертвеце с нелепо перекошенным открытым ртом майор узнал ведущего учёного отдела «переселения» Якова Зильбера. Перед смертью сотрудник Шестнадцатого Отдела пытался разорвать ворот своей рубахи, но скрюченные пальцы так и застыли намертво вцепившись в прочную ткань.

- На нас напали, - быстро проговорил Сазонов и Валдек только сейчас заметил висящий у него на плече автомат. – Проклятые предатели. Они нанесли свой удар слишком рано. Мы этого не ожидали.

- Кто напал?

- «Второй Вавилон», - подполковник нервно обернулся на сорванную с петель бронированную дверь лаборатории, из тёмного коридора валил чёрный удушливый дым. – Пошла вторая волна. Первую мы чудом отбили. Нужно немедленно уходить. Я ждал до последнего, охраняя твоё тело. Эти сволочи специально прорываются именно сюда, чтобы тебя убить. Я не сразу это понял, а когда понял, поспешил в лабораторию. Штаб-квартира Шестнадцатого Отдела горит. Здание обречено. Почти все сотрудники погибли. Оборону держат последние из чекистов. Оборудованию тоже конец. Ты можешь идти?

- Кажется да… - Карел попытался неуверенно подняться на дрожащие ноги и со второй попытки у него это более-менее вышло.

- Сейчас я раздобуду тебе какую-нибудь одежду… - Сазонов подскочил к ближайшему шкафу, швыряя майору белый лабораторный халат и армейские штаны защитного цвета. – Одевайся. Я выведу тебя из здания. Отсюда в подвалы ведёт секретный ход. О нём знаю только я и мой шеф. Скорее…

И начальник буквально на себе потащил кое-как напялившего на себя непослушную одежду Валдека в дальний конец длинного помещения лаборатории. Затем неожиданно спустил с плеча автомат и дал длинную очередь в сторону дымящейся двери. Из-за двери тут же ответили. Пули со звоном снесли целый стеллаж с пустыми химическими ретортами.

- Таки прорвались, ублюдки… идём…

Остановившись у массивного сейфа, подполковник быстро набрал на кодовом замке длинную комбинацию цифр и, открыв дверцу, подтолкнул вперёд едва держащегося на ногах Карела.

- Давай! Живо! Забирайся прямо туда.

Майор подошёл к сейфу и, пригнувшись, заглянул вовнутрь, с удивлением обнаружив подсвеченные тусклым светом красных сигнальных ламп каменные ступени.

- Не мешкай! Вперёд! – подгонял Сазнов, всё время оглядываясь.

Мощный взрыв сотряс здание. Электрические лампы посыпались с потолка на пол, обдавая помещение роем белых искр. Запахло жжёной проводкой.

Скрючившись в три погибели Валдек забрался в сейф, спустившись по узким ступеням в не менее узкий коридор, вдоль стен которого перемигивались крохотные багровые огоньки.

- Быстрее! – подгонял подполковник, с глухим хлопком захлопнув толстую дверь. – Минут через пять они догадаются куда именно мы ушли. Там явно не дураки… других выходов из лаборатории нет.

Майор почувствовал, что к нему постепенно возвращаются былые силы. Выпрямившись в полный рост, он рысцой побежал по узкой каменной кишке, чувствуя в воздухе едкий запах проникающего сверху дыма.

- Мы давно за ними следили, - тяжело дыша ему в затылок, быстро проговорил Сазонов. – Обнаружили даже их тайный штаб в Москве. Как оказалось у «Второго Вавилона» есть своя установка для переброски сознания. Точно такая как у немцев. Только вместо псиоников они используют для перемещений энергию из иного пространства. У них там в штабе постоянно открыт потусторонний портал откуда они её и черпают.

- Квадрат Малевича, - вспомнил Карел спотыкаясь на бегу о камень и едва не растянувшись на цементом полу в полный рост.

- Как ты сказал? – переспросил из-за спины сильно запыхавшийся подполковник.

- Чёрный Квадрат, - повторил майор. – Он висел там посередине абсолютно пустого помещения без всякой опоры. И там внутри кто-то был… я попытался заглянуть, но вовремя отпрянул в сторону… до сих пор вспоминаю и дрожь пробирает…

- Всё верно, - пропыхтел сзади Сазонов. – Это их хозяин. Тот же что нашёптывает на ухо сладкие речи бесноватому лидеру Третьего Рейха. «Второй Вавилон» заглянули в эту бездну, но отвести взгляд как сделал это ты они уже не смогли… не хватило мужества… пропащие слабые души.

- Что им от меня нужно?

- Чтобы ты умер вместе со своим родным телом.

- Но почему?

- Всё из-за той женщины из концлагеря «Тойфельханд».

- Из-за Риты Новак?

- Да, именно, - рука подполковника легла на плечо. – Погоди. Дай немного отдышаться. Годы берут своё… слишком стар я уже для таких дальних забегов.

Карел остановился, тоже переводя дух. Сердце в груди билось как бешеное.

- Но чем же она так важна?

- Я не знаю, - вытащив из кармана металлическую коробочку с валидолом, Сазонов сунул себе под язык сразу две белые таблетки. – Операция по её спасению разрабатывалась в строжайшем секрете. Даже я не знал всех деталей. Где-то полгода назад с нами связались высшие православные патриархи попросив аудиенцию у самого Сталина. Не знаю о чём именно они там говорили, но после этого нам поступило задание найти и как-то вызволить из немецкого концлагеря одну еврейскую заключённую. Причём сроки были крайне сжатыми. Счёт шел буквально на дни. Мы послали лучшего своего агента – тебя. Кроме того Шестнадцатому Отделу стало известно что вы в прошлом с этой заключённой были когда-то знакомы.

- Значит «Второй Вавилон» хочет убить и меня и её?

- Всё верно. Ты мешаешь им, поскольку ты её защитник. Ангел-хранитель, постоянно путающий планы. Они решили что проще уничтожить твоё спящее тело, чем бороться с тобой наяву, не допустив до этого момента твоего возвращения в Москву.

- Но ведь на меня и раньше происходили покушения? – возразил майор. – Даже мой бывший «донор» пытался меня убить.

- Возможно их планы в последствии слегка поменялись, - пожал плечами подполковник лицо которого сделалось менее пунцовым, а дыхание слегка выровнялось. – Я не знаю всех подробностей. Но то, что «Второй Вавилон» мог перехватывать управление нашими «донорами» при помощи своего устройства для переселений, установленный факт. Я полагаю что они сравнительно недавно получили чёткую команду устранить Риту Новак от своего потустороннего хозяина, а до этого занимались банальной слежкой и сбором информации.

- Интересно, что именно пообещал им этот таинственный обитатель «Квадрата Малевича»? – усмехнулся Валдек. – Какую награду за предательство?

- Мы вряд ли когда-нибудь это узнаем, - грустно проговорил Сазонов, проверяя рожок с патронами в своём автомате. – В любом случае они косвенно работали на Третий Рейх, на ту силу с которой якобы собирались бороться и нет худшего наказания чем осознание этого факта для подлых предателей. А они рано или поздно это обязательно поймут…

- Возможно Рита обладает некими опасными для хозяев Третьего Рейха паранормальными способностями, - предположил Карел. – Что если она что-то вроде феноменально сильного псионика? А вы не думали что она может быть опасна и для Советского Союза?

- Нет, не думал, - быстро ответил подполковник, прислушиваясь к отдалённой трескотне автоматных выстрелов. – Я доверяю нашей православной церкви. Они не могут ошибаться.

Здание Шестнадцатого Отдела снова основательно содрогнулось. С низкого потолка посыпалась пыль вперемешку с паутиной. Красный свет мигнул и погас.

- Проклятье! – выругался в темноте Сазонов. – Всё. Передышка закончена. Уходим. Благо направление здесь только одно…

***

Окружающий воздух всё больше заполняла едкая гарь, проникающая в подземный ход через вентиляционные отверстия.

- Жаль я, старый дурак, не захватил с собой фонарик, - пожаловался подполковник, сильно закашлявшись. – Пропусти меня вперёд…

Карел с трудом посторонился, вжавшись в кирпичную стену.

- Ни хрена не видно, - пожаловался Сазонов. – Я уже и забыл когда был здесь в последний раз…

Неожиданно красные лампочки мигнули и снова загорелись.

- Вот! Наконец-то, - обрадовался подполковник. – Включился резервный генератор.

Через пару минут стало ясно, что секретный туннель раздваивается. В темноте они вполне могли попасть не в тот поворот. Подполковник остановился, что-то лихорадочно припоминая. Его губы беззвучно шевелились, лоб пересекла резкая морщина. Клубившейся под ногами дым уже достигал колен.

- Кажется в этот… - Сазонов неуверенно указал на правый туннель. – Он должен вывести нас к Метро-2.

- А что это такое? – удивился майор, заглядывая в левый туннель, где лампочки на стенах светились почему-то более тускло.

- Комплекс засекреченных московских подземных транспортных сооружений, которые служат для размещения руководства Политбюро, - ответил подполковник. – Как только мы туда попадем, считай спасены. Бойцы «Второго Вавилона» туда точно не сунутся, потому что в этом подземном лабиринте можно прятаться целую вечность.

- А куда ведёт левый коридор?

- Вроде как в сам Кремль. Но нам туда точно не надо. Подземная охрана на этом отрезке зачастую стреляет на поражение без всяких предупреждений. Пошли. Время на исходе…

Правый туннель вывел беглецов в просторное квадратное помещение с цементным полом и тремя абсолютно одинаковыми обитыми железом дверьми без ручек, но с замочными скважинами. Слева от дверей висел красный пожарный щит с огнетушителем, лопатой, топором и конусообразным ведёрком. Под щитом располагался ящик с песком.

- Эни, бени, рики-таки, - вслух произнёс детскую считалку Сазонов, тыкая указательным пальцем поочерёдно в каждую из дверей. – Турба-урба, синтибряки. Эус, бэус, краснобэус, бац! Кажется эта. Третья слева!

- Точно? – неуверенно уточнил Карел. – А то они, на мой взгляд, абсолютно одинаковые.

- Сейчас проверим! – пообещал подполковник, снимая с шеи висящий на цепочке маленький ключ. – Никогда не думал, что придётся им таки воспользоваться. Если подойдёт значит я не ошибся.

Ключ мягко вошёл в замочную скважину и бесшумно провернувшись, ушёл глубоко в дверь. С жужжанием сработал некий невидимый механизм и массивная створка слегка приоткрылась.

- Ну что я говорил, - Сазонов торжествующе посмотрел на майора. – Здесь наши пути с тобой расходятся. Дальше давай уже без меня…

- Как же так? – Карел изумленно смотрел на своего начальника. – А как же вы?

- Я здесь подежурю на всякий случай, - сообщил подполковник, снимая с плеча автомат. – Если через полчаса никто не явится по наши души, уйду в тот туннель, который ведёт к Кремлю. Внутренний пароль они с начала недели кажется ещё не меняли и если повезёт пропустят меня не открывая стрельбу. Смотри и дым вроде как совсем пропал. Это хороший знак. Ну давай! Вперёд! Тебе надо выбираться в город. Рита Новак находится сейчас в больнице на Соколиной Горе. Поспеши. Враги тоже наверняка уже знают об этом… Вот держи. Пригодится.

И с этими словами начальник надел на шею Карелу серебряную цепочку с амулетом отпирающим Лестницу Иакова.

Майор быстро кивнул и, пожав Сазонову крепкую руку, нырнул за приоткрытую дверь.

***

В воздухе пахло метро. Огромный туннель, освещённый висящими вдоль стен забранными решётками лампами, уходил далеко в обе стороны. Вдоль бетонных стен вились толстые чёрные кабели. Пор ногами в узком желобе журчала быстро бегущая в неизвестность прозрачная ледяная вода. Карел присел на одно колено и, набрав в ладони холодную влагу, умыл потное лицо. Затем встав в полный рост, прислушался, в надежде уловить характерный стук колёс подземного поезда. Но кроме звука журчащего ручейка ничего так и не смог толком разобрать. Выстрелов слышно не было. Поплотнее застегнув медицинский халат, майор неспешно двинулся вдоль мотков чёрного кабеля думая насколько же нелепо он сейчас выглядит. Он шёл на тёплый ветер, который дул ему прямо в лицо и через несколько минут оказался в туннеле с новенькими блестящими рельсами.

Примерно через полчаса майор вышел к абсолютно безлюдной тускло освещённой станции, без привычных надписей на стенах обозначающих название. Облицовочный светло-серый мрамор был девственно чист, а там где должны были висеть позолоченные буквы, зияла пустота.

Забравшись на платформу, майор осторожно заглянул в абсолютно пустой станционный зал. Слабо горели под потолком круглые запыленные плафоны. Эскалаторов не было. С правой стороны узкая каменная лестница с выщербленными ступенями упиралась в закрытый гермозатвор, с левой, такая же лестница вела куда-то в темноту.

Пол под ногами неожиданно завибрировал. Карел насторожился, прислушиваясь. К заброшенной станции шёл поезд. Спрятаться было негде, и майор залёг за квадратной облицованной мраморной плиткой колонной. Звук, сопровождавший приближающийся подземный состав был какой-то странный. Ровное нарастающее гудение, переходящее в истошный вой. Казалось, поезд на сумасшедшей скорости отчаянно тормозит, стирая в пыль тормозные колодки.

Вжавшись в пол, Карел закрыл уши руками. Самого поезда он не увидел да и был ли тот на самом деле, так и осталось загадкой. Когда сотрясающуюся платформу объяло непонятно откуда взявшееся пламя, майор инстинктивно зажмурился, приняв позу зародыша. Ну а затем потерял сознание, вдохнув непонятно откуда взявшийся удушливый вонючий газ.

***

Кто-то легонько тронул его за плечо.

Карел очнулся.

Над ним стоял странный пожилой человек с длинными ниспадающими на плечи волосами. Незнакомец был одет довольно стильно, в серый строгий шерстяной костюм и накинутый поверх длинный серый плащ. Из-под костюма виднелась белоснежная накрахмаленная рубашка

Подземная станция почернела от копоти. Почти все лампы запачкались, практически не давая света. Чистыми оставались лишь те светильники, которые висели над тем местом, где сейчас лежал Карел.

- Что… что это было?

- Новая советская баллистическая ракета, - спокойно ответил незнакомец. – Здесь тестовый разгонный модуль для ракетных двигателей. Пройдя туннель ракета телепортировалась на полигон в Капустин Яр.

Странный незнакомец стоял в чётком светлом круге. Ни пол, ни колонна, у которой сидел майор, ни потолок над ним, совсем не обгорели, будто невидимый защитный колпак уберёг от испепеляющего огня.

- Откуда вы всё это знаете?

- Эта информация находится в памяти моего «донора».

- Так значит вы нейроразведчик?

- Не совсем так… меня послал к вам далай-лама Воталхе. Так что можете мне полностью доверять.

- И как мне вас называть?

- Называйте меня… добрым другом, - незнакомец нервно взглянул на свои наручные часы. - Нам пора уходить. Я могу находиться в этом теле ровно сутки, после чего меня выбросит в родное которое, увы, мертво.

- Так вы же погибнете? – старик подал руку и майор тяжело поднялся на ноги хрипло закашлявшись. – Как вы могли согласиться на столь самоубийственную миссию?

- Что ж… значит так суждено. То, что я делаю, намного важнее моей собственной жизни.

- Так значит вы друг далай-ламы?

- Скорее его верный слуга. Идёмте, я вас выведу из секретного советского лабиринта на свежий воздух…

Добрый друг быстро пересёк платформу, подойдя к тому месту, где виднелась железная лесенка, по ней они спустились на пути.

- Осторожно! Не споткнитесь об шпалы.

Вскоре Карел стал различать обычные для метро звуки: перестук поездов, обрывки станционных объявлений, ропот спешащих по своим делам пассажиров. Короткая пробежка вдоль огороженной перилами бетонной дорожки, очередной перрон с железной лесенкой и вот они уже идут среди бурлящей толпы москвичей, высыпавших из очередного подошедшего поезда.

- Я прекрасно вас сейчас понимаю, - вкрадчиво проговорил старик, доброжелательно улыбаясь и всё время поглядывая на часы. – Вы слегка дезориентированы, но это вскоре пройдёт. Мы боремся с вами за одно дело. За одну правду. Хотя и являемся очень разными людьми. Если бы вы увидели меня в моём родном теле, то посчитали врагом. Впрочем, мы когда-то с вами уже встречались, просто вы позабыли об этом. Я был тогда в своём родном теле. И среди врагов порою встречаются благородные люди способные противостоять тьме.

- Я ничего не понимаю – честно признался Карел, впервые за долгое время почувствовавший себя среди простых советских людей в полной безопасности. – Куда вы меня ведёте? Мне срочно нужно в больницу на Соколиную Гору.

- Нет, уже не нужно…

- Почему вы так говорите?

- Потому что та кто была там, уже находится в совершенно ином месте…

- В каком же?

- Я как раз вас сейчас туда и отведу…

***

Она выглядела почти такой же, какой Карел её видел в последний раз. Так же бледна и отстранённо холодна, словно существо из далёкого чужого мира, в который так хотелось попасть, чтобы остаться с нею навсегда. Вот только тёмные круги под глазами исчезли.

- Вот значит, как ты выглядишь на самом деле…

Это были её первые произнесённые слова с момента их последнего расставания.

«Конечно же, - подумал майор, - как я мог об этом забыть. Она ведь не знает меня в лицо».

Они сидели на скамейке в маленьком московском сквере и тёплый апрельский ветер ласково играл длинными волосами этой загадочной непостижимой женщины, на которой сошёлся клином весь белый свет.

- Когда ты переправил меня в Москву, я потеряла сознание прямо на улице и меня забрали в больницу. Придя в себя я много думала о том, что остановить окружающую нас Тьму невозможно. Она распространяется слишком быстро. Она внутри нас. Она постоянно растёт. Сами того не замечая, мы приближаем свой страшный и разрушительный финал. Нужно попытаться затормозить ее, хотя возможно уже поздно. Её скорость слишком велика и спасительный свет не поспевает за ней. Если Третий Рейх падёт, их Тьма может перейти в нас. Ты это понимаешь?

- Получается особого выбора у нас и нет, - усмехнулся Карел, - мы всё равно проиграем…

- Нет, выбор есть, - возразил подошедший к ним длинноволосый старик, всё это время тщательно следивший за снующими мимо прохожими. – Необходимо помешать «Второму Вавилону» и его хозяевам уничтожить вас Рита и вашего ещё не родившегося сына. Есть один надежный способ не допустить этого. Но, правда, этот способ… он слишком радикальный, хотя и жизненно необходимый.

- Ты ждёшь ребёнка? – Карел резко повернулся к Рите. – Почему ты сразу мне не сказала об этом? Тогда в концлагере перед самым побегом?

- А я и сама не знала, - растеряно ответила женщина, поправляя рукой выбившийся из-за уха непослушный локон. – Я никак не могла забеременеть… у меня не было интимной близости ни с одним мужчиной после начала войны…

- Может над тобой ставили какие-то эксперименты нацисты в самом лагере? – предположил майор. – Эти выродки ведут такие разработки с 1941-го года, специально отбирая молодых женщин для своих генетических опытов. Я читал документы об этом.

- Это абсолютно исключено, - жёстко отрезал старик поплотнее запахивая свой серый плащ. – Я лично следил за тем, чтобы с Ритой Новак не случилось ничего подобного. Можете об этом не беспокоиться.

- Лично следил? – переспросил Карел. – Как это понимать?

- Он признался мне во всём, - Рита робко покосилась на своего седовласого ангела-хранителя. – Внутри этого «донора» находится Гельмут Ридель комендант концлагеря «Тойфельханд».

- ЧТО? – майор даже привстал со скамейки. – Это, наверное, такая неудачная шутка?

- Шутка далай-ламы Воталхе, - усмехнулся оберштурмбанфюрер, неотрывно глядя на свои наручные часы. – Именно он помог переместить моё сознание в «донора», которого подготовили в Москве «зелёные братья» при помощи своего тайного агента Николая Рериха.

- Почему вы всё время смотрите на часы? – спросила Рита, с тревогой глядя на сжимающего и разжимающего кулаки Карела в котором сейчас боролись очень разные и весьма опасные чувства.

- Я могу находиться в чужом теле не больше суток, - грустно ответил Гельмут. – Через тридцать минут настанет роковой срок и я умру. Мне некуда будет вернуться, поскольку моё родное тело погибло.

- Это ужасно, - Рита закрыла лицо руками. – У меня уже нет сил терпеть все эти ужасы и бесконечную череду сплошных смертей. Ведь им нет ни конца, ни края...

Ридель повернулся к майору:

- «Ключ» от Лестницы Иакова по-прежнему при вас?

Майор полез за пазуху, извлекая на свет маленькую стеклянную безделушку.

- Вы никогда не пытались повнимательней его рассмотреть?

- Нет, не пытался, - честно признался Карел.

- Зря, - улыбнулся Гельмут. – Ведь там внутри в древнем горном хрустале запаяна капелька крови самого Христа… Уходите. Прямо сейчас. Воталхе обещал мне, что вас никто не тронет, не опасайтесь засады, Лестница сейчас абсолютно пуста. Даже неусыпные стражи туннеля на этот раз не станут вас искать.

- Но КУДА мы пойдём? – удивился майор, сжимая в руке маленький холодный амулет. – Я не знаю ни одного безопасного места для нас…

- Я уверен, вы знаете одно такое место. Вы недавно были там вспоминая стихи одного великого русского поэта. Подумайте и вы поймете, что я прав… нет земли безопасней для будущего рождения ребёнка.

Карел его понял.

- Хорошо, - согласился он, - наверное стоит попробовать переместиться туда… при условии что это место реально где-то существует.

Майор осторожно взял Риту за тонкую бледную руку.

- Моя защита вам больше не понадобится, - произнёс Ридель, ежась под порывами весеннего ветра. – Для обоих миров есть ещё шанс спастись, какая бы тьма в них не победила. Этот шанс внутри одного из вас. Придёт время, и вы сможете вернуться сюда, втроём и Тот, кто вернётся вместе с вами, всё изменит отказавшись на этот раз взойти на крест…

Его слова прозвучали словно пророчество.

И именно их Карел запомнил на всю оставшуюся жизнь.

***

Майор с лёгкостью открыл прямо посреди московского парка Лестницу Иакова, затянув в возникший на несколько мгновений туннель не успевшую толком понять что происходит Риту. Проход за их спиной тут же закрылся и, зажмурив глаза, Карел представил перед своим мысленным взором ночную пустыню и невероятно низкое небо с яркими иглами незнакомых созвездий.

Женщина рядом с ним тихо вскрикнула от хлынувшего яркого солнечного света. Майор открыл глаза. Из-за горизонта поднималась пара утренних светил – ярко-красный карлик и оранжевый немного тусклый гигант. Волнистый песок, окрашенный кровавыми тонами неземного рассвета, красиво набегал на волнистые барханы, в лицо дул приятный освежающий ветер.

Город-корабль стоял невдалеке. Огромные паруса были приспущены, сброшенный якорь увяз глубоко в песке.

- Что это? – изумленно воскликнула Рита, очарованная фантастическим зрелищем. – Неужели там живут люди?

- Конечно, - подтвердил Карел. – Они немного не такие как мы, но в этом нет ничего удивительного, потому что их мир существует совершенно по другим законам…

- И ты хочешь пойти сейчас прямо к ним? – осторожно спросила она. – В этот удивительный корабль-город?

Повернувшись к встревоженной женщине, Карел улыбнулся и, щурясь в лучах чужого рассвета, тихо ответил:

- Я уверен, нас там ждут…

***

Гельмут Ридель грустно смотрел на опустевшую городскую скамейку. Другой Орфей только что увёл в мир живых его любимую Эвридику. Древние греки оказались немного неправы, потому что легендарных певцов было двое и один из них так и остался навсегда в царстве Аида, а второй вернулся в реальный мир. Великая история любви повторялась раз за разом в разных мирах и с разным финалом и не всегда этот финал оказывался трагическим. Вот прямо как сейчас.

Наручные часы неумолимо отсчитывали последние секунды жизни. Ну что ж… он ни о чём сейчас не жалел. Повторись всё снова, и он поступит так же. Все свои решения в недавнем прошлом Гельмут считал полностью обоснованными и правильными. Единственное о чём он немного жалел так это о том, что не успел толком попрощаться со старшим братом. Бедный Фридрих, он наверное ещё долго будет оплакивать смерть младшего брата. Как жаль что ему нельзя послать даже самую короткую весточку.

Стрелки на циферблате уже практически приблизились к роковой цифре. Сердце Риделя учащённо забилось. В груди спёрло дыхание. Вот сейчас… сейчас… Пять секунд, три, одна и… ничего не произошло. Гельмута прошиб холодный пот. Следующей мыслью было, что он где-то банально ошибся. Ридель быстро провёл в уме простые подсчеты. Нет, ошибки быть не могло. Он только что проскочил целые сутки, по-прежнему оставаясь в чужом теле. Как такое вообще было возможно?

Тяжело опустившись на пустую скамейку, Гельмут не отрывал своего взгляда от бодро бегущей секундной стрелки наручных часов. Стрелки отсчитывающей первую минуту его новой удивительной жизни.

- Значит, прощён, - вслух проговорил оберштурмбанфюрер, глядя на яркое в этот первый тёплый весенний день небо.

Значит Господь Бог хотел чтобы он и дальше продолжил свою борьбу и он её обязательно продолжит…

Content

Скорость Тьмы

Глава 1 Старый Долг

Глава 2 Вервольф

Глава 3 Тьма

Глава 4 Опасная игра

Глава 5 Демон и перекрёсток

Глава 6 Квадрат Малевича

Глава 7 Последний полёт «Кондора»

Глава 8 Схватка

Глава 9 «Грааль Мафусаила»

Глава 10 Дитер Хорст

Глава 11 Доска Уиджи

Глава 12 Тотенфогель

Глава 13 Вершины Шиша-Пангма

Глава 14 «Волчье Логово»

Глава 15 Проклятый Вавилон

Глава 16 Наследие Предков

Глава 17 Вдоль цепочки

Глава 18 «Небеса Тушита»

Глава 19 Рита

Глава 20 Чужой рассвет