Серг Усов

Бастард рода Неллеров. Книга 4

Глава 1

У брата Филиппа, прелата ордена Наказующих, вытянутое лицо. Чем-то он мне лошадь напоминает формой своего лысого черепа, да и зубы такие же крупные. Словно не человек, а нарисованный шарж на него.

Отряд монахов из карающей длани нашей святой церкви оказался в моём монастыре проездом, даже ночевать отказываются, попросили лишь помочь с продуктами, впрочем, не за бесплатно.

Приглашение пообедать приняли, и на том спасибо, а то как-то некрасиво бы получилось. Хоть между нашими орденами и не всё безоблачно, но, как ни крути, всё же братья по служению Создателю. И помогаем порой друг другу, мои крепостные сейчас где-то возле их Реймсской обители на время войны устроились.

— Вообще-то у нас враги тут повсюду, если ты заметил. — обедаю с прелатом в своих покоях. Сидим с ним вдвоём, Юлиана отказалась, сославшись на дела в лазарете, а остальных своих приближённых я не приглашал — ничего, голодными они не останутся. — Какие поиски чёрных миссионеров, брат? Нам бы от виргийцев сначала отбиться. Видел, сколько сегодня раненых привезли? Четыре воза.

— Зря ты так, ваше преподобие. — хмурится брат Филипп. Наши звания в церковной иерархии равны, и пусть я из высокого рода, а он из простых крестьян, мы с ним на ты. К тому же ему намного больше лет, чем мне. А сколько ему? Пятьдесят? Больше? Скорее, да, больше, и это даже если прелат через магию омоложения не проходил. — Стоит этой чёрной заразе проникнуть в души хотя бы нескольких людей, как она начнёт распространяться словно пожар, и без рек крови, и зарева огромного количества костров её не остановить. — мои повара расстарались, но гость ни черта не ест. Отламывает маленькими кусочками лепёшку и запивает вином, разбавленным настолько, что в его кубке, пожалуй, одна вода, хорошо, что из нашего святого готлинского источника, всё на пользу. — В том городке мы скверну беспощадно выжгли. — губы аскета сжались в тонкие нити. — Но следы ведут сюда.

— Ко мне? — ничего себе предъява, чувствую, что у меня глаза сейчас как у лемура. — Ты ничего не путаешь, ваше преподобие? В мою обитель прямо и ведут?

— Нет, конечно же. — поднимает мой гость руку, поморщившись. — Имею в виду, что в эти места. Барон Николас Корманс, он же твой сосед?

— Да. — подтверждаю. — Замечу, очень хороший сосед, готовый на помощь, поддержку. И отличный воин. Сам я его в бою не видел, но так говорила моя благородная сестра маркиза Агния Неллерская, а ей я доверяю. Четыре дня назад он возглавил контратаку на виргийскую пехоту у Ганичкиного моста. Половину своей дружины положил и часть королевских егерей, сам получил ранение от магического удара, но переправа осталась за нами.

По выражению лица собеседника, вижу, что мои хвалебные слова в адрес соседа не подействовали. Да, аргументы так себе. Храбрость и гнусность вполне совмещаются. Тот же известный в моём родном мире Жиль де Рец, маршал Франции, известный алхимик, был сподвижником и другом Орлеанской девы Жанны Д’Арк, что не помешало ему закончить свою жизнь на костре.

Он истязал и умертвил сотни детей, трупы которых сжигал, сохраняя головки наиболее красивых из них. Да и с женщинами поступал аналогичным образом. Этот герой Столетней войны послужил прототипом сказочной Синей Бороды.

Незадолго до смерти я видел телепередачу, где рассказывали, что прославленного маршала оклеветали, и он всего лишь одна из напрасных жертв Святой инквизиции. Зная, как паскудно обстоят у людей дела со справедливостью, попытку реабилитации де Реца считаю не убедительной. Маршал Франции — это не нищий простолюдин, чтобы его можно было так легко без убедительных доказательств казнить.

Вот и с моим соседом не так просто. Наказующие вместо того, чтобы его схватить, любезно предоставляют разбираться с ним члена славного герцогского рода. Окажись на месте феодала какой-нибудь купчишка, обошлись бы и без обращения к моей персоне.

— И всё же я настоятельно прошу присмотреться к барону. — брат Филипп взял руки в замок и принялся хрустеть пальцами. Артрит у него что ли? Могу ведь исцелить. Или он так нервное напряжение снимает? А чего нервничать-то, я добродушный и благожелательный. Надо присмотреться — присмотримся, делов-то. — Он ищет рецепт бессмертия, что уже само по себе противно воле Создателя. Барон в разных городах покупает молоденьких рабынь, но среди служанок их никто не видит, и где они, никто не знал. Теперь, кое-что выяснив, полагаю, он проводит чёрные ритуалы.

— Его, случайно, не оклеветали? Как-то сомнительно, чтобы прямо у нас под боком такие безобразия творились. Могли тебе соврать?

— У меня все говорят правду. Не сразу, но всегда.

Смотрю на прелата и чувствую холодок между лопатками. Да уж, такого вводить в заблуждение себе дороже выйдет. Нет, хорошо всё-таки, что я не просто получил новую жизнь в молодом теле и огромные магические способности, а ещё и оказался знатного рода. Таким вот филиппам я не по зубам.

— Хорошо, спасибо, действительно присмотрюсь. — обещаю.

Я сейчас не вру. Если мой сосед реально крышей поехал и ищет рецепт долголетия или бессмертия в ритуальных убийствах молодых девушек, то терпеть рядом с собой такое гадство не собираюсь. Понятно, я не такой святой, каким меня после моих целительских чудес считают, грешен, каюсь в том, и мыслями, а порой и поступками, не светел вовсе, однако, всему же есть предел, черта, за которую люди не должны переходить.

Кому проследить за бароном Николасом Кормансом и разобраться с его делишками, когда придёт время, у меня теперь есть. Сержант Эрик Ромм реально оказался дорогой находкой. Прям не разведчик, а ниндзя настоящий. Клад.

После того случая, когда он захватил мага северян, то ещё трижды в прошедшую неделю совершал со своим отрядом удачные вылазки. Офицеров ему в руки больше не попадалось, зато перехватил гонца от самого генерала Шарского, главнокомандующего северян, и сведения доставлял нужные.

Спасённый мною от смерти и получивший унтер-офицерское звание наёмник всё порывался мне в чём-то признаться наедине — исповедаться что ли хочет? — так мне всё равно, что там у него было в прошлом — а я отложил эту беседу по душам до победы над виргийцами.

— Это правильное решение, брат. — прелат Наказующих тяжело поднялся со стула. — Благодарю за обед.

— Ты и не ел почти ничего. — сокрушаюсь, вставая следом. — Надеюсь, твои люди хотя бы насытились. Брат Георг, полагаю, продукты вам уже собрал. Денег я с тебя за такую мелочь не возьму. Мы ведь должны помогать друг другу. — продовольствие во время войны не такая уж и дешёвая штука, но наказующие и в самом деле попросили немного, не обеднею. — А что за старуху вы с собой везёте.

— Уже не везём. — впервые вижу на этой лошадиной морде улыбку, выглядит жутковато, представляю, каково тем, кого он допрашивает. — Привезли. Тебе. Она много интересного расскажет. Послушай. Будет очень интересно.

Гостя иду провожать во двор, накинув сутану из шерсти. Хотя климат на моей новой родине намного мягче, всё же вторая половина осени — это не первая, и последнюю неделю заметно похолодало, по нашим земным меркам градусов до десяти тепла. Разумеется, отсчитываю по Цельсию, не по Фаренгейту же или, тем более, не по шкале Кельвина мне оценивать. Здесь пока градусников нет, только я полагаю, что вскоре появятся, со шкалой по Неллеру.

Дождь закончился, не успев начаться, но луж после себя оставил порядочно. Весь двор моего монастыря, ну, почти весь, покрыт брусчаткой или вымощен булыжниками, просто сделано это было давно, и поверхность от времени стала неровная, как морская гладь. Эх, где сейчас Собянин? Он бы мне здесь пригодился. Мёдом не корми, дай плитку переложить по новой.

Наказующие уже собрались всем отрядом — полтора десятка верховых при двух длинных фургонах, крытых зловеще-бордовым тентом. Такого же цвета и плащи у братьев этого ордена.

У входа в подземелье вижу измученную седую тощую старуху с пустым взглядом, закованную по рукам и ногам в бронзовые цепи. И ладно бы она на ведьму оказалась похожа или хотя бы на злую старуху Шапокляк, так нет же, обычная очень старая женщина. И мне её предлагается допрашивать? Хорошо, спрошу. Только обойдёмся без тюрьмы и пыточной, бабулька и так, подозреваю, долго не протянет.

— Сейчас, два круга сыра ещё принесут. — встречает нас мой управляющий. — А уже несут. Всё, как и договаривались. — брат Георг скупо улыбнулся.

— Я напишу нашему прецептору о твоём гостеприимстве, милорд Степ. — прелат знаком приказывает одному из своих монахов подвести коня. — Буду рад видеть тебя у нас в Реймсе.

— Уж лучше вы к нам. — отвечаю с юмором, понятным в этом мире только мне.

Прощаемся дружески, дважды поочерёдно прикасаясь щеками, левой-правой, правой-левой. На лошадь брат Филипп похож лишь лицом, запахом же на козла. Впрочем, тут от многих не шанелью номер пять пахнет.

Из моих ближайших помощников помимо управляющего коллег вышли проводить мой заместитель баронет Михаил и наш библиотекарь брат Валерий, настолько старенький, что ему даже моё плетение омоложения не сильно помогло. Ну, правильно, для него это было уже второе по счёту подобное заклинание, тут до меня среди паломников оказался одарённый, который в знак признательности его накладывал. Зато на какое-то время библиотекарь перестал подслеповато щуриться, смотрит орлом.

Юлиана выходила на крыльцо второго лекарского корпуса, но увидев меня с братом Филиппом поморщилась, махнула рукой и вернулась в здание, прелат Наказующих ей не понравился, и провожать его кузина не пожелала.

Что ж, она имеет на то полное право. Миледи Неллерская ни перед кем тут не обязана отчитываться за свои поступки. Наша с ней сестра Агния сейчас на фронте, как и жених Юлианы, моя мачеха, она же её тётка, вместе с братом Джеем далеко, в Неллере, а из меня эта девчонка может верёвки вить, не могу я ей ни в чём противоречить, прикипел душой, и всё тут.

— Счастливого пути. — машу брату Филиппу рукой на прощание.

Теперь ворота монастыря закрыты даже днём, так что, отряду наказуюших пришлось чуть-чуть подождать, пока их откроют — сначала с жутким противным скрипом подняли тяжеленую металлическую решётку, затем распахнули дубовые, обитые бронзовыми листами створки.

Помнится, я распорядился смазать цепи, чтобы не скрипели, да лейтенант Макс отговорил. Действительно, так вот под покровом ночи какой-нибудь предатель решит впустить врага в мой монастырь, а тут средневековая сигналка с противным громким звуком сработает. Мудро придумано.

Конечно же свой приказ я отменил. Менять решения наверное неправильно, но упираться как баран, когда очевидно, что предложение подчинённого идёт лишь на пользу, ещё хуже.

Едва последний фургон наказующих миновал на выезд воротную арку, как через неё въехал мой доблестный вассал с десятком герцогских кавалеристов из состава кузининой охраны. Милорд Монский возвращался из ставки главнокомандующего.

Обычно из поездок туда Карл приезжал в приподнятом настроении, и я его понимаю, встречам и общению с прекрасной маркизой Неллерской любой мужчина позавидует, однако на этот раз, смотрю, его терзает какая-то озабоченность.

Что не так? Поднимаю взгляд свой к стенам обители, там всё в порядке. Круглосуточно на них посменно несут службу пятьдесят солдат из тех двух сотен копейщиков и арбалетчиков, которых мне выделил для усиления обороны монастыря генерал Пётр Лейнский. Кроме них, там и мои монахи с обученными рекрутами тоже по очереди дежурят у метательных машин и поленниц дров подготовленных к разжиганию под котлами с водой. Кстати, водичка-то там из святого источника, другой в обители нет.

Повезёт нашим врагам, если всё же полезут на стены Готлинской обители, даже погибая они будут благословляться, хотя вслух такой богохульный сарказм я разумеется не произнесу.

Что же тогда так озаботило моего друга? Дома всё в порядке, по дороге на него никто не напал. А чего я гадаю? Сейчас и спрошу.

— Карл, с возвращением. — жестом руки награждаю его милостью Создателя, приятель к моим благословениям относится не менее серьёзно, чем остальные, с чувством глубокой благодарности. — Рассказывай, что произошло.

— Произошло? — он пожимает мою протянутую ладонь.

— Я же вижу, ты какой-то не такой сегодня.

Он оглядывается и коротко кланяется направляющейся к нам миледи Неллерской, за которой традиционным хвостом движется Валька.

— Много новостей, и не все они хорошие. — милорд отдаёт повод подбежавшему помощнику конюха, вихрастому пареньку с кожаным ошейником, и отвешивает ему подзатыльник. Как по мне, так по делу. Поздно прибежал. — Прямо здесь докладывать?

— Зачем? Я наелся, ты не обедал, как и наша восхитительная госпожа целительница. — приобнимаю за плечи подошедшую Юлиану. — А сытый голодного не понимает. Пошли, вы пообедаете, а я с вами посижу. Там и расскажешь. Брат Георг! — окликаю управляющего, направившегося к кузням. — Найди местечко вон той старушке. Только не в гостях у брата Никиты. — наш главный тюремщик уже открыл дверь в подземелье и выжидающе смотрел в мою сторону. — Где-нибудь в людской с прачками. Пусть её брат Симон посмотрит, и накормите. Я вечерком с ней поговорю.

Основную новость, оказавшуюся и правда неприятной, милорд Монский сообщил нам на ходу, пока мы шли в мои апартаменты. На востоке королевства начались боевые столкновения с габарийцами. И всё бы ничего, стычки там, как и у нас на севере с виргийцами, дело привычное, длившееся уже не одно десятилетие, только вот в этот раз Габарию поддержали сразу четверо независимых герцогов Ахорской лиги, что означало по сути начало крупномасштабной войны в дополнение к уже развернувшейся в нашей провинции.

— Они что, сговорились? — спрашиваю у кузины.

Из нас троих она самая сведущая во всех этих военно-политических интригах. Несмотря на юный возраст, успела многому научиться у своего отца епископа Рональда и герцогини Марии, её любящей тётки, моей мачехи, почти ничего от неё не скрывавших и посвящавших во многие дела герцогства и королевства.

— Вряд ли. — озабоченно хмурится Юлиана, садясь на стул, придвинутый ей Валькой. — Отношения между Виргией и Габарией намного хуже, чем у каждого из них с нашим королевством. Ты не слышал, как младшему принцу Алексу в довольно хамской манере отказали в руке принцессы Моники? Нет? О, это отдельная история, Степ. Если интересно, потом расскажу.

Слуги ещё только приносили с кухни яства, которыми Юлька с Валькой весьма умело сервировали стол, а миледи с милордом уже без жеманства налегли на мясные нарезки и закуски. Мне-то чего, я действительно сыт.

— Обязательно расскажи. Потом. — тут же соглашаюсь и потягиваю носом. Моя любимая двоюродная сестрица вся пропиталась ароматами алхимических зелий, которые мы с ней каждый день изготавливаем. Боевые столкновения идут по нарастающей по всему фронту, и поток раненых увеличивается с каждым днём. — Но сначала пусть Карл договорит, хотя, кажется, понимаю, к чему дело идёт. Ламберских полков можно не ждать, да?

Часть южных войск нашего королевства находятся на марше и должны были уравновесить численность армии генерала Лейнского с виргийцами, но, к гадалке не ходи, теперь придётся воевать лишь имеющимися сейчас силами.

— Да, так и есть. — кивнул милорд Монский. — Главнокомандующий получил сообщение голубем, что граф Борнский развернул полки на восток.

И как тут поверить Юлиане, что габарийцы с северянами не в сговоре? Да, в здешней феодально-средневековой реальности личные оскорбления гораздо острее воспринимаются, чем там, где я жил раньше, вот только, кто сказал, что та ссора между двумя дворами не разыгранный спектакль?

Убийство моего здешнего биологического отца пытались приписать герцогу Конраду, тоже полагаясь на якобы имеющийся между ними конфликт. А конфликта-то и не было, герцоги умело скрывали, что являются приятелями и находятся в сговоре друг с другом. Может и сейчас такая же ситуация?

— Плохо. — мрачнею. — Мои надежды, что возможно не увижу врага под нашими стенами, накрылись медным тазом.

— Чем? — два удивлённых голоса.

— Так у нас на улице, ну, там, где я рос, иногда говорили. — выкручиваюсь. — Значит, придётся всё же отбивать приступы.

— Не обязательно. — мой вассал улыбнулся и чуть придвинул к себе поставленную перед ним блюдо с жареной бараниной и тушёными бобами. — Я ведь не только с плохими новостями.

— Заинтересовал. — хмыкаю.

— Генералу удалось маневрированием и успешными контратаками вынудить Шарского, — это он про главного виргийского полководца. — собрать свои силы к Тризненскому озеру, а там позиция для нас удобная. Виргийцы не смогут растянуть фланги. Полковник Агния, — Карл чуть запнулся, посмотрев на меня, и я не подвёл, усмехнулся и подмигнул. — да, она велела передать, что там виргийцы и познакомятся с твоими боевыми возможностями. Главнокомандующий уже знает о тебе и планирует сражение с учётом внезапной мощной магической атаки.

Глава 2

Это называется, без меня меня женили. В том смысле, что главнокомандующий и моя прекрасная сестрица Агния уже определились, где его преподобие милорд Степ Неллерский выйдет на авансцену истории как могучий боевой маг.

Не, я не против. Давно как тот пионер всегда готов, только такая чрезмерная надежда близких и дорогих мне людей, это я про обеих своих сестрёнок, на мою невиданную магическую силу немного всё же напрягает.

Милорд Карл и кузина уже насытились, но покидать стол мы не спешим.

— Жаль я не смогу этого увидеть. — Юлиана ведь, смотрю, реально расстроена. — Пока ты там разишь врагов, буду здесь в своём лазарете всякое быдло исцелять. — до сих пор в моей голове никак не уляжется, как в аристократах совмещается откровенная презрительная надменность по отношению к простонародью с заботой о нём и опекой. Видел, сколько сил кузина отдаёт спасению раненых. Позавчера, когда доставили очень много тяжёлых с Медвежьего урочища, миледи Неллерскую к вечеру из лазарета Гойко Митич, её краснокожий раб, принёс на руках. Магичила до потери сознания не в фигуральном, а прямом смысле. — Степ, ты мне как-нибудь покажешь метеоритный дождь просто так? Когда война закончится.

— Для тебя всё, что пожелаешь, Юль. — говорю небрежно, будто речь идёт о сущем пустяке.

На самом же деле даже представления не имею, как это всё сработает. Озвученное заклинание я видел только в своей прошлой жизни, и то один лишь раз, на мониторе Лесиного компьютера, когда пришёл её вытащить из-за стола на ужин. Дочь в третьих героев тогда играла.

Насколько вымышленная игровая реальность сообразуется с тем, что я устрою здесь своим плетением? Ответа пока нет, а сомнения имеются. Помню мудрость про «гладко было на бумаге, да забыли про овраги». Ладно, прорвусь как-нибудь.

В конце концов, и генерал Пётр, и полковник Агния опытные боевые маги. Коли они уверены, что у меня всё получится, и осуществляют боевое планирование предстоящих сражений у Тризненского озера с учётом моих возможностей, мне-то тогда зачем переживать? Их решение — их и ответственность.

— Ещё какие-нибудь новости привёз? — смотрю на милорда Монского.

— Да. Наш король получил крупный заём у Верцийской республики. Так что, деньги на войну будут в необходимом количестве.

— И за западную границу можно быть спокойными. — кивает кузина.

— А это-то тут при чём? — не сразу понимаю взаимосвязи между влезанием в долги к западному соседу Кранца и безопасностью рубежей.

Юлиана смотрит на меня недоумённо, быстро вспоминает, откуда её обожаемого братца Степа привели во дворец, улыбается и поясняет вопросом:

— Кто же станет разорять своего должника?

Логично. Великовозрастный пень в юном обличье мог бы и сам своим разумением до такой элементарной истины дойти, а не позориться перед собой, что пятнадцатилетняя девчонка тебе разжёвывает очевидное.

— Действительно. Не подумал. Спасибо. А ещё, что спросить-то хотел. Наш король, он же, говорят, с самого начала при восшествии на трон был поддержан императором и Наместником Создателя. Понятно, за южную границу, ну, не ту её часть, что с Ахорской лигой герцогств соседствует, а с Юстинианом, можно быть спокойными, но почему Флавий Неустрашимый и его святейшество Степ Восьмой не помогают Кранцу? Мне кажется, империи достаточно было бы просто придвинуть свои полки к ахорцам, и те не осмелились бы участвовать в походе гиверцев. Нет? Или я ошибаюсь насчёт того, что короля Эдгара имперцы привели к власти?

Кузина вильнула взглядом в сторону милорда Карла и от ответа ушла.

— Об этом ты как-нибудь с Агнией поговори.

Понятно, девочка, ты в курсе всех политических раскладов, но говорить о них не хочешь. Считаешь, что я не созрел? Или присутствие моего вассала при разговоре на щекотливую тему странной преждевременной смены нашего правителя считаешь лишним? Выясню. Потом. Но обязательно. Интересно же, чёрт побери, что в окружающем меня мире происходит.

— Они тебя сегодня ждут. — добавляет Карл.

— Кто? — не сразу соображаю.

— Да маркиза с генералом. — отвечает. — Если тебя здесь что-то срочное или важное не держит.

Дел-то у меня полно и даже больше. Вот только что во время войны может быть важнее подготовки к сражению? Ничего. Понятно, меня ждут для рекогносцировки, или как тут она называется? Аналога этого слова в местном языке я не знаю, не было его в словарном запасе Степа.

— Что меня тут может держать? — жму плечами. — Надо, так надо. Собираемся и поехали.

— Охрану с собой возьми усиленную. — встревожилась кузина. — Виргийские отряды могут оказаться в самом неожиданном месте.

Вижу, как сестрёнка сильно переживает за мою безопасность. Приятно, чего уж. А ведь она похорошела. Или я себя в этом хочу убедить? Да нет, правда что-то в ней поменялось после встречи с женихом. Виконт Андре Дитонский был весьма предупредителен и вежлив, главное же, не наигранно, а женщины такое искреннее внимание, что называется, печёнкой чуют.

Ещё и ухаживания моего заместителя баронета Михаила свою роль сыграли. Этот-то пёс лукавый, преднастоятель, крутится возле Юлианы в надежде обрести высокородную покровительницу, благорасположение будущей графини Дитонской любому будет не лишним, что светскому лицу, что духовному. Мало ли, когда пригодится.

— Не переживай. — успокаиваю. Мы все уже встали из-за стола, поэтому есть возможность обнять кузину, что и делаю. — Возьму с собой всех, кто под руку подвернётся. Сергий! — громко вызываю своего секретаря и магического ассистента, в том смысле, что при нём все мне необходимые рисунки плетений, как в книгах, так и в конспектах или даже отдельных листах и свитках. Молодой монах уже выучил наизусть какое заклинание где находится. — Собирайся, мы уезжаем в войско. — приказываю. — Но вначале найди Ригера. — послание мачехе с нижайшей просьбе выдать моему бывшему опекуну патент лейтенанта герцогской гвардии я давно отправил и со дня на день жду положительного ответа, а пока он поедет всё ещё старшим сержантом. — Значит, смотри, Серг, его десяток, десяток кавалеристов и отряд Ромма. Хватит? — спрашиваю у Юлианы.

Кузина сопит носом, так смешно получается у неё, она бы со мной целую армию отправила, но чувствует, что доводить ситуацию до маразма не следует. Поэтому кивает.

— Хватит. — выдавливает из себя.

Вот и умничка.

— Ты ещё здесь? — интересуюсь у брата Сергия, и тот исчезает как Дэвид Копперфилд.

В том бою, где бывший наёмник Эрик захватил виргийского мага, из всего отряда живыми осталось семеро наших разведчиков, но их пополнили новыми бойцами, снова доведя численность группы до пятнадцати.

Получается, меня будут сопровождать аж тридцать пять человек, да ещё и маг милорд Карл в придачу. Внушительная сила, не по зубам никакому диверсионному отряду, окажись такой на моём пути. Ну, про себя и свои возможности я даже не говорю.

— Я тебя провожу. — говорит кузина, удаляясь к себе. — Не вздумай уехать не попрощавшись со мной.

Моя служанка Юлька наши разговоры слышала и, оставив убирать со стола Ангелину, уже убежала собирать вещи. Что мне понадобится, она хорошо знала.

Сегодня я опять остался без тренировок с мечом. Причина уважительная, мой отъезд, но как-то так получается в последнее время, что почти каждый день нахожу повод не заниматься. Знаю за собой такую слабость ещё из прошлого, часто люблю откладывать на потом.

Первоначальный горячий энтузиазм в стремлении добиться всего и быстро, возникший после получения новой жизни, постепенно начал затухать, и я иногда позволяю себе лениться. Нет уж, с этим надо завязывать, с ленью, имею в виду.

Нищему одеться — только подпоясаться. Я-то, понятно, не нищий совсем, но собираюсь в поход быстро. Спасибо подружке-сладкоежке, подаренное золото отрабатывает с усердием. Ещё бы! Ей все служанки завидуют, а, главное, Валька, которая было попыталась раскрутить свою хозяйку на такие же подарки, однако, вместо этого получила пару звонких оплеух и угрозу сослать работать в свинарник.

Как по мне, так Валька сама виновата — сунулась к миледи в тот момент, когда та еле на ногах от усталости держалась, да ещё и зло спорила с братом Симоном, нашим монастырским целителем и её заместителем по управлению главным армейским лазаретом, разместившимся в моей обители.

Когда с Монским вышли на крыльцо, отряд сопровождения уже выстроился во дворе верхами в четыре шеренги. И наказанная Ригером накануне троица гвардейцев, буквально только что отстоявших на плацу в полной выкладке, смотрю, тут же, и держатся бодрячком.

Почему двое из них вызвали гнев старшего сержанта, знаю. Выпили вчера немного лишнего и побили четверых арбалетчиков из приданной мне сотни. За то, что одержали победу над вдвое превосходящих числом противниками, Ригер драчунов похвалил, а за превышение нормы винопития назначил по четыре часа стойки. Благодаря мне, моей наметившейся поездке, они не отбыли и половины назначенного срока. И ладно. Дело в другом. Мой приятель Николас-то прр чём? Почему и он вместе с этой парочкой стоял? Я из окна видел.

Спрошу дорогой.

— Марш вперёд. — командую.

Научился распоряжаться по местному. Здесь не догадались ещё ставить исполнительный глагол на последнее место, поэтому у них, получается, и у меня тоже, не «движение начи-най!», а «начинай движение», не «на месте стой!», а «стой на месте», ну и так далее. Мне поначалу было непривычно, но приспособился.

Выехали из ворот неспешной рысью. Во главе колонны отряд Эрика Ромма, наши разведчики, затем гвардейцы со мной, милордом Монским и братом Сергием, а десяток солдат — это хвост нашей кавалькады.

Юлька, собирая меня, смотрела жалобно, просилась в поездку, но девчонке на войне не место. Оставил её в обители.

При выезде из воротной арки отворачиваю голову влево, не хочу смотреть на труп умершего в жутких муках человека. Увы, и среди выделенных мне вояк нашёлся желающий убежать от войны. Копейщик, молодой совсем парнишка, городской босяк в прошлом, кажется, из Тибо-Ласта родом. Попался одному из патрулей сразу же, не успел и пары миль пройти. Других методов перевоспитания дезертиров, кроме как кол через седалище, тут не знают.

Помню жалкие слёзы беглеца-неудачника, и свои позывы вмешаться в судебный процесс. Я же здесь бог и царь в одном, как скажу, так всё и будет. Нет, решил не ломать установившиеся порядки. Сейчас, проезжая мимо, почувствовал себя немного неуютно.

Вскоре догнали монастырский фургон с переписанными у нас книгами, двигавшийся в Готлин под охраной пятёрки наёмников. Война войной, а кормиться надо, поэтому основное производство обители продолжает функционировать.

Усиленные тренировки братьев с оружием и их частые теперь боевые дежурства сказались лишь на темпах переписочных работ, но не остановили их.

— Подьячий Виктор-то знает о вашем приезде? — интересуюсь у брата Александра, молодого помощника нашего библиотекаря.

— Как же, конечно, ваше преподобие. — коротко кланяется сошедший с фургона монах. — Уже покупателя нашёл на все три сундука книг. А ещё я просил посмотреть библиотеку готлинского храма, может там найдётся, что вы искали.

— Вот за это отдельное спасибо. — благодарю брата Александра. — Сейчас, сам понимаешь, такое плетение очень нужно. Ну, не будем друг друга задерживать. Удачной дороги.

— И вам, ваше преподобие. — опять кланяется брат-библиотекарь и с помощью парнишки-раба забирается обратно внутрь фургона.

В моей обители монахи так и не нашли заклинания общего поиска людей и животных. Считаю, что такие плетения обязательно есть. Имеются ведь те, с помощью которых можно обнаруживать конкретного человека, я так Люсильду поймал. Хорошо было бы создавать поисковые амулеты, и не беспокоиться о внезапных атаках из засад. Хоть самому занимайся изобретением плетений. Узнать бы ещё принципы их создания или понять самому. Эх, а когда? Вот уж точно, не думай о времени свысока.

— Эрик! — окликнул Карл спасённого мной от смерти наёмника. — Увеличь дистанцию.

Дорога шедшая среди рощ, садов и перелесков, далее углублялась в густой лес, и двигаться придётся с повышенной бдительностью.

Фронт войны составляет десятки миль, а при сравнительно небольшой численности средневековых армий перекрывать все дороги и тропки от небольших диверсионных отрядов никак не получается. Так что, сюрпризы возможны.

Нам сейчас помогает то, что леса в наших краях в основном лиственные, а на дворе, как говорится, поздняя осень, унылая пора, очей очарованье, как у Пушкина.

Конец осени здесь похож на бабье лето на моей настоящей родине. Вообще мне со здешним климатом повезло. Да разве только с климатом?

Как бы то ни было, а значительная часть листвы уже облетела, и подкараулить нас незаметно будет весьма затруднительно, но не невозможно, есть тут места, где растут ельники, сосновые боры или кедрачи.

Зайти в тыл к противнику крупным отрядом сложно, так что, надеюсь, если даже встретим виргийцев, то сильного противника они для моего эскорта представлять не будут.

Мысли материальны. Кажется, так говорили у нас на Земле. А есть ещё: напророчил, сглазил, накаркал. Ага, так и есть. Авангард резко сбросил скорость движения, затем остановился, и оттуда к нам скачет Гарик или Гаррик, не знаю точно, один из бойцов разведгруппы.

— Впереди засада. — докладывает, отчего-то радостно. — Сержант наш почувствовал.

Насмехаться над предчувствиями и не думаю. Не зря говорят, что это не сформулированные и неосознанные знания. У Ромма богатый опыт в разведке и диверсиях, раз он решил, что где-то затаились враги, то с большой долей вероятности так и есть.

— Ты куда? — неудачно пытается придержать меня Карл за рукав, когда я, пришпорив коня, резко вырываюсь вперёд, направляясь к голове колонны.

— Милорд Степ! — вторит ему без пяти минут лейтенант Ригер.

Оба тут же нагоняют меня.

Будьте спокойны, дорогие друзья, совать голову в петлю я не собираюсь.

Обгоняя по обочине бойцов, притормаживающих своих коней, достигаю головы отряда.

— Что тут у нас? — спрашиваю у сержанта.

Мы стоим на довольно высоком взгорке, с которого вниз идёт дорога, через сто-сто пятьдесят ярдов сворачивающая влево и полностью скрывающаяся среди деревьев.

От нас где-то в полутора милях впереди полотно жёлто-красных верхушек лиственных деревьев сменяется большим овальным пятном зелени хвойных деревьев. Сосны, ели или кедрач с такого расстояния я не разберу. На этот хвойник мне и показывает рукой сержант Ромм.

— Там, ваше преподобие. Там явно кто-то скрывается. Если я прав, то неподалёку от нас, скорее всего за этим поворотом или чуть подальше, находится наблюдатель. Могу попробовать его обойти через дубровник, зайти сзади и схватить. Убежать ему не дам. Или им. Там может быть двое или трое.

Идея неплохая. Нет, есть вариант идти напролом. Во-первых, враг может не рискнуть атаковать столь многочисленного противника как мы, во-вторых, я и мой вассал можем нанести по подозрительному ельнику — или что там? — сосняк? — кедровник? — превентивные удары магией. А затем наши бойцы добьют выживших.

Как по мне, так хорошая идея. Вот только, есть одно но. Вдруг там не обычный диверсионный отряд в десяток-два солдат, не жалкая шайка разбойников, не успевших покинуть ставших опасными для них места, а крупное подразделение в сотню или две рыл, умудрившееся незаметно миновать выставленные генералом Лейнским заслоны? Где гарантия, что среди врагов нет своих магов?

Пожалуй, идея Эрика захватить наблюдателя-наблюдателей выглядит более предпочтительной. Тогда, допросив пленников, можно будет применить и мою задумку. Ну, или вызвать подмогу, коли противник вдруг окажется нам не по зубам.

— Мы поступим немного по другому. — говорю сержанту и оборачиваюсь. — Сергий, где там свиток с плетением сковывания, который мне маркиза Агния подарила?

— У меня в сумке. — секретарь объехал Ригера и приблизился ко мне. — Найти?

— Нет, Серг. Закопать у дороги. Что за привычка постоянно ерунду спрашивать? Конечно ищи. Мы сейчас спокойно поедем дальше. Эрик, ты рядом со мной, смотри внимательней, и как поймёшь, где сидит эта кукушка…

— Простите, кто, милорд? — удивился разведчик.

Они все что ли решили мне нервы трепать? Сергий, теперь ещё этот герой времён Очакова и покоренья Крыма.

— Наблюдатель. — говорю спокойно. — Незаметно мне покажешь его гнездовище. Точность не важна, онемение работает на большой площади, ярдов десять в круге. Надеюсь, не расшибётся насмерть, когда с дерева сверзится.

— Вряд ли он на дереве. — качнул головой Ромм.

— Ну, значит, так нам ещё легче. — усмехаюсь. — Нашёл? — спрашиваю у секретаря.

Тот молча протягивает мне пергамент. Дорогой для меня. Сестрица Алёнушка братцу Иванушке, то есть маркиза Агния для бастарда Степа Неллерского собственноручно из своей тетради перерисовала плетение, уважила, никому не доверила.

Разворачиваю, смотрю изображение заклинания и описание к нему. Учить его пытался, и хоть не выучил пока, зато смогу создать минут за пять. Пока наблюдатель сообразит, что обнаружен, если вообще это поймёт, пока начнёт собираться к отступлению, думаю, для него будет уже поздно.

Свиток сворачиваю, но в сумку не убираю. Командую:

— Поехали.

Глава 3

Никто наблюдателем сержанта не пошлёт, да и из простых солдат выберут того, кто помоложе, остроглазого. Это я к тому рассуждаю, что шанс на наличие у вражеского соглядатая защищающего от магии амулета достоверно нулевой, такие обереги даже у унтер-офицеров редко встречаются. Так что, сейчас поймаем языка, уверен на все сто. Лишь бы Эрик смог точно определить, где лазутчик скрывается, тогда поимка займёт меньше времени.

Разумеется, никто меня во главу колонны не пустит. Даже у такого уважаемого настоятеля как я имеются границы полномочий, и заканчиваются мои возможности отдавать приказы там, где начинаются риски для моей безопасности.

Если поначалу мне удалось Ригера под себя подмять, заставив признать мои правила выше установленных ему герцогиней Марией, то позже маркиза Агния вкупе с миледи Юлианой и приставленным ко мне лейтенантом сыска Николасом Арденом заставили бывшего опекуна вернуться к соблюдению жёстких приказов моей мачехи.

Теперь, задумай я рискнуть своими жизнью и здоровьем, сперва придётся выдержать бескомпромиссный бой с собственной охраной. И, думаю, пожалуй, это правильно. Заботятся обо мне родные мои. Не все любят, но все ценят. Ещё бы! Я бы на их месте тоже за такого родственника переживал.

Когда наш отряд направляется по дороге вниз с высотки, я еду в первой трети колонны, прикрытый со всех сторон. Впереди едет бывший наёмник, справа милорд Монский, слева Ригер. Оборачиваюсь, сзади молодёжь — секретарь Сергий и новик Николас. Мой приятель весел, бодр, как обычно в походе, надут от важности, и не скажешь, что отстоял несколько часов на плацу в полной боевой выкладке.

— Дядя, а за что Ник-то был наказан? — вспоминаю о своём недавнем любопытстве.

Иногда позволяю себе обращаться к бывшему опекуну неформально по родственному. Вижу, как ему это жутко приятно, и считаю, он этого чувства вполне достоин. Ведь не просто формально выполнял приказ, душу, можно сказать, в Степа вкладывал.

— На посту у казармы, вместо бдительной службы со служанками — вашей и милединой — языком болтал. И пирожное, которое они ему принесли, лопал.

У нас на районе детвора хоть и драчливая, зато дружная, особенно, когда требуется дать отпор чужакам или заступиться за своего. Почему-то приятно, что друзья Степа продолжают поддерживать тёплые отношения между собой. Наверное, так и должно быть.

Непонятно только, с чего вдруг старший сержант взъелся на новика. Тут, в отличие от той армии, в которой довелось служить мне, часовые вполне могут есть, пить, разговаривать, прислоняться, принимать от кого-либо какие-нибудь предметы или передавать их, подозреваю, что разрешалось бы и курить или досылать без необходимости патрон в патронник, имейся в Паргее табак или автоматы. Вот спать, да, нельзя, но Николас же бодрствовал.

— И? — смотрю недоумённо.

— Копьё выпустил из рук. — поясняет Ригер. — Прислонил к стене. И арбалет у него при себе был опять со снятой струной. Сто раз его уже предупреждал.

А, тогда понятно. Оружие — это серьёзно. Раз тебе дали копьё, будь добр его хоть под мышкой, хоть на спине или плече держи, но в сторону не откладывай. Пожалуй, Ник ещё легко отделался. Пороть гвардейцев в отличие от обычных солдат нельзя, однако, под арест загреметь они могут, аж до месяца содержания в узилище.

За коротким разговором доехали до поворота в густую желтизну дубровника. Люблю я пышное природы увяданье, хоть и не Александр наш Сергеевич Пушкин, и места здесь не болдинские. Скажу крамолу, тут у нас лучше. Всю жизнь мечтал пожить в мягком климате, да на Земле была не судьба. В Паргее же, что называется, нате, распишитесь.

— Внимание. — негромко говорит бывший наёмник, мой нынешний сержант Ромм.

После достаточно крутого поворота — здесь бы дорожный знак соответствующий не помешал — шучу, конечно — дальше дорога идёт почти милю прямо, среди деревьев, подступающих к ней настолько близко, что она вся находится в тени их ветвей. Где-то через четыреста-пятьсот ярдов начинается новый некрутой подъём в начале которого среди дубов разросся большой густой ельник.

— Ваше преподобие. — Эрик не оборачивается, говорит громко. — Видите справа? Зелёное пятно. Уверен, что там. Вон и сойки над верхушками вверх-вниз летают. Точно, там кто-то прячется.

— Я догадался. — не удержался и похвастался, нет, реально молодые гормоны давят на сознание. Часто, слишком часто веду себя действительно как юнец. А может это и хорошо? В целом, да. Меньше вопросов ко мне и сомнений разных. — Только вот про соек не знал. Как-нибудь научишь меня лесным премудростям?

Зачем мне это? В охотники что ли собираюсь или в разведчики? Ладно, знаний лишних не бывает. Будет возможность и егерским умениям поучусь.

Мысли и разговоры не мешают мне создавать плетение. Свиток уже развёрнут, освещение идеальное, а навыки в магии у меня выросли заметно. На моей родине говорят, опыт приходит с годами. Врут. Не с годами, а с месяцами, неделями и даже днями.

Сам собой доволен, оценивая, как ловко у меня получается магичить. Коричневая нить, так, их надо две. Одну оставляем прямой и соединяем вот с этой бледно-красной, почти розовой, как цвета одежды для новорожденных девочек, у моей Леськи такого же оттенка чепчик был. Помню, не забыл ещё после стольких-то лет.

Так, не отвлекаться. Вторую сгибаю дугой и креплю концы белым жгутом. Сюда же синюю, а сбоку — опять коричневую что ли? — ну, да, только темнее, вот эту. Ещё красная, опять синяя. Какая-то кривая рожа получилась, большая, гротескная, разноцветная. То, что нужно.

Наблюдатель может сейчас сбежать, отправиться оповещать своего командира. Только вначале он должен наш отряд пересчитать и определить его состав. Кто быстрее? Я в плетении, или виргийский разведчик в арифметике? Уверен, что я.

Всё. У меня готово. Активирую и направляю сеть заклинания в сторону подозрительного ельника.

Оно летит со скоростью стрелы, выпущенной из лука. Достаточно быстро, но, окажись наблюдатель магом и вовремя заметь мои энергии, то мог бы успеть отбежать в сторону, заклинания не самонаводящиеся.

Да, разрушить моё плетение своим вряд ли смог бы по времени, а вот отскочить на десяток шагов в сторону вполне. Площадь, накрываемая обездвиживанием, всего пять-шесть ярдов в диаметре. Только кто же пошлёт одарённого, офицера, дворянина лазутчиком? Никто. Так что, жду положительного результата, а пока тороплю своих:

— Гоните вперёд! Хватайте!

Не успели отзвучать мои слова, как наблюдаю действие заклинания — сеть вспыхивает и разделившись на две части растворяется среди подлеска.

Ого. Получается, наблюдателей-то там двое. Хорошо, что они оказались рядом. Обездвиживание спадает само по себе спустя час-полтора, ну, так в описании к рисунку сказано. Однако, его можно снять и обычным причинением парализованному через пару минут боли, не обязательно сильной, достаточно просто чувствительной.

Если бы мой магический удар накрыл только одного, то второй, выждав короткое время, смог бы помочь своему товарищу освободиться от энергетических оков. Сейчас же оба, голубки, попались в сеть. Чёрт, а если их там трое?

Ну, чего гадать. Ещё не известно, сообразит ли ли тот третий, если он там действительно есть, уколоть приятелей ножом в задницы. Как вариант.

Не только первая пятёрка, а и все мы отрядом переходим на галоп, вдруг придётся устраивать облаву? Не пришлось. Вражеские разведчики — ими оказались солдаты регулярной армии Виргии и, да, их было двое, одному лет двадцать, другой года на два постарше — лежали среди невысоких деревьев по бокам от заросшего травой холмика в неудобных позах. Шевелиться они не могли, а вот пучить глаза и в страхе вращать ими в разные стороны были способны.

Пока я к ним не подошёл, мои разведчики пленников не трогали, бросившись осматривать округу в поисках их коней и возможных товарищей.

По идее я сегодня вечером должен был старушку допрашивать, ту, которую мне подарили братья наказующие, а вместо этого придётся проводить дознание военнопленных. А, собственно, кто сказал, что мне нужно делать это лично? Где такое написано? Нигде. И раз уж имею возможность сваливать грязную работу на других, то зачем самому чистить нужник или пытать схваченных врагов? Тем более, что лучше всего, если любым делом занимаются профессионалы, а не набранные по объявлению любители.

— Сержант Ромм. — отхожу от валяющихся в неподвижности виргицев. — Займись. Выясни то, что нужно.

С пленными тут не церемонятся, если конечно это не офицер. Впрочем, бывает, что и к благородным дворянам или даже магам применяют болевые методы дознания. Сестрица полковник под большим секретом поведала. Только, говорит, делают это тайно, вдали от лишних свидетелей и потом в живых как правило такого пленника не оставляют, и труп прикапывают подальше и поглубже.

— А-ай. — слышу жалобный крик уже себе в спину. Одного виргийца из магического паралича вывели. — Я всё расскажу!

Кто бы сомневался. Здесь партизан молчать на допросах нет, как и понятий родина, отечество, которым преданы. Служат конкретным господам, феодалам, правителям или самому Создателю, как я теперь.

Кто-то может хранить верность своим клятвам до последнего, но это явно не касается простой солдатни, набранной из кого попало. Да и дворяне от них в плане преданности монархам или правителям аристократических республик не далеко ушли. Кстати, торговых республик здесь нет, маги даже зачатки демократии под себя подмяли, та же Верция управляется крупными феодалами из магических родов, составляющими Совет Республики.

По моему, в Швердинге и Диосе такая же картина. Как устроена власть в Лиге Вольных городов, мне наставник Виктор что-то накоротке сказал, а я в тот момент на мысли о Даше и Лесе отвлёкся, пропустил мимо ушей. Ну, не важно. Уверен, что одарённые и там своего не упустят. Не одними империей, королевствами, царствами или независимыми герцогствами они своё право властвовать оформляют. На других четырёх континентах — Альбии, Кольдере, Эвтории, Римоне — вряд ли что-то по другому. Люди там только цветом кожи отличаются от нас белокожих жителей Итерики, а общества-то те же, сословно-магические.

— Я тоже! А-а! Я тоже всё расскажу! — вот и второго освободили от магических пут и явно сделали это намного больней, чем требовалось.

Отмахиваюсь от направившегося ко мне вассала, пусть тоже идёт к пленникам, а сам приглядел себе большую усыпанную листвой кочку, образовавшуюся от выпирающего из земли корня огромного дуба.

Таких гигантов мне видеть ещё ни разу не доводилось, ни в прошлой жизни, ни здесь. На него бы златую цепь навесить, да кота учёного по ней запустить, чтобы песни заводил и сказки говорил. Правда ведь, дуб как былинный.

Сел, ощутив тощей задницей, жилистой от постоянных тренировок, беготни и седла, жёлудь. Когда жёлудь спелый, его любая свинья съест. Откуда это? Из какого фильма или мультфильма? Ну, вот, постепенно кое-что начинаю забывать. Или и так, на Земле бы, тоже не вспомнил?

Свинья, свиньи. Да мои крестьяне, насколько знаю, тоже жёлуди едят, хотя и относятся к людям, а не к млекопитающим парнокопытным. Перетирают плоды дубов в муку и добавляют к пшеничной или ржаной. Чем ближе к концу весны, тем больше пропорция желудей в муке, пока не настаёт пора смешивать их с лебедой и сушёной крапивой. Голод, получается, неизбывный спутник средневековья, что земного, что здешнего магического.

О чём угодно оказался готов думать, только чтобы не слышать звуков пытки. Окружившие меня, стоя спиной к дубу, пятеро гвардейцев хранят мой мыслительный покой. Тише! Чапай думает!

В принципе, при желании мог бы сам расслышать, о чём вещают пленники, делают они это громко, очень громко. Но тут ведь мало слышать, надо ещё складывать пазлы в цельную картину, поэтому намеренно не вслушиваюсь, думая о своём, как Эрик с Карлом закончат допрос, так придут и доложат.

Ригер, смотрю, бдительности не теряет, отправил разъезды в разные стороны, врасплох нас не застанешь. Заметив, как из ельника появился милорд Карл, старший сержант поспешил ко мне. Понятно, тоже желает послушать, что удалось узнать у пленников.

— Ну? — поднимаю взгляд на приятеля и отбрасываю в сторону очередной взятый из листвы жёлудь.

Смех смехом, но когда верчу в пальцах какой-нибудь небольшой предмет, это как-то положительно влияет на сосредоточенность. В прошлом такого за собой не замечал, а здесь вот обнаружил. Надо будет попробовать при плетении заклинаний покрутить что-либо в руке, вдруг действительно ускорит магическое конструирование?

— Прошли линию фронта четырьмя отрядами по пятнадцать человек. — чего у милорда Монского не отнять, так это умения внятно и кратко докладывать. Редчайшее качество для здешнего люда, у которых вечно «ну, это, того, как бы», перескакивания с пятого на десятое, а если говорить про моих помощников-братьев, так ещё и неистребимая привычка начинать доклад издалека, с момента появления возле Готлина самого Создателя. — Два отряда ушли к Медвежьему. — это он про урочище на востоке от обители. — Один в сторону Тризненского озера. Их отряд оседлал нашу дорогу. Задача всех групп перехват гонцов и ночные нападения на плохо охраняемые обозы. То есть, нас они атаковать не станут, понятно. Скрываются в балке, как Ромм и предполагал. Там их осталось вместе с сержантом, командиром отряда, всего тринадцать.

— Несчастливое число. — киваю своим мыслям.

Виргийцы атаковать не будут, значит, мы на них нападём. Если гора не идёт к Магомету, то Магомет идёт к горе. Оставлять в тылу диверсионный отряд, имея отличную возможность быстро его уничтожить, будет неправильно.

— Несчастливое? — переспрашивает Карл.

Здесь в Кранце, как наверное и во всех других странах, континентах, мирах, имеется множество дурных примет, но число тринадцать к ним не относится. Не сообразил я.

— Да, для них оно будет таким, несчастливым. — в очередной раз выкручиваюсь что тот Штирлиц. — Мы врагов в покое не оставим. Ригер, давай обсудим план, как нам не упустить гадов. Сержанта Ромма пригласи только. Тут как раз работёнка для него найдётся, точнее, главное дело ему и предстоит.

Тринадцать виргийских солдат для нашего отряда в три с половиной десятка опытных, хорошо экипированных вооружением, доспехами и амулетами воинов, что называется, на один зуб. Даже без учёта наших — моих и Карла — магических возможностей у врага не будет ни единого шанса оказать хоть сколько-нибудь достойное сопротивление. А вот разбежаться в разные стороны могут. Лови их потом по лесам. Этим-то я точно заниматься не стану, меня главнокомандующий ждёт. Он, правда, не говорил, что я должен явиться срочно, но на войне и без особых указаний к любым приказам или просьбам надо относиться как к неотложным. Знаю, проходил.

Встаю, отряхивая штаны на заднице от прилипших листьев, и киваю быстро приближающемуся Эрику Ромму.

— Сержант. — говорю ему. — Мне кажется, ты уже знаешь, что нужно делать, чтобы не дать виргийской группе убежать. Подумал ведь над этим?

— Подумал, ваше преподобие. — подтвердил он. — Мне и моей группе надо час времени. В двух милях отсюда мы оставим коней и пойдём пешком. Где нам занять позицию я уяснил. Через час вместе с Алексом, это пленный, тот, который помоложе, идите прямиком на их стоянку. Можно особо не таиться, но и специально не шуметь, чтобы вирги не почувствовали неладное, не догадались, что идёт загон в ловушку, и не разбежались в гуще леса, всё побросав. Лучше пусть решат отступить верхом. На лошадях из балки лишь один путь, его я со своими парнями и перекрою.

А что? Грамотно. Ни убавить, ни прибавить. Оставался вопрос, что делать со другим пленным, он нам больше не нужен.

— Второго убейте. — отдаю приказ.

— Повесить? — уточняет Ригер.

— Зачем верёвку тратить? — жму плечами. — Пусть заколют. Не люблю сложных решений, если всё можно сделать проще. Сам ведь мне когда-то такое говорил.

Дядюшка подобную мудрую фразу никогда не говорил, да разве он сможет об этом помнить? Мало ли что произносилось им при воспитаннике за четырнадцать-то лет.

Мольбы и предсмертный крик приговорённого мною человека раздался в тот момент, когда группа Эрика углубилась в лес по одной из звериных троп, уходящих от дороги почти строго перпендикулярно.

До балки, где таились наши враги, если по прямой, было примерно полторы мили, не так уж далеко, потому Ромму и удалось со взгорка приметить необычное поведение птиц в том районе. Однако его отряду предстоит проделать путь вдвое длиннее, причём, половину пешком. Успеет ли за час? Пожалуй, дам я ему чуть больше времени. Надо же ещё и подготовиться ко встрече гостей.

Отправляясь из обители, долгого привала с организацией питания я не планировал, но каждый опытный вояка всегда имеет запас еды и воды при себе.

Даю команду на организацию стоянки, а сам возвращаюсь к исполинскому дубу.

— Ник! — зову приятеля. Когда тот прибежал, спрашиваю: — Тебе наши девчонки чего-нибудь вкусного в дорогу положили? Видел, как Валька тебе большой узелок отдавала. Что в нём?

— Как обычно, сыр, окорок, лепёшка, луковица. И это, ну, горшочек мёда в сотах, Юлька передала.

— Поделись. — жестом предлагаю ему сесть рядом. — Мёдом, говорю, поделись.

Плохо отбирать угощение у товарищей, но мне сладкого захотелось, а никто, зная моё к нему равнодушие, ни мёда, ни пирожных, ни пирожков с вареньем мне в сумку не положил.

Ну, Юлька, вернусь, получишь у меня на орехи. Хотя, ладно, прощаю, откуда тебе было знать, что на меня вдруг накатит тяга к сладкому, как на солёное у беременных женщин? Ты же не провидица.

Бегавший к своей кобыле, вернее, к притороченной у седла сумке Николас вернулся с мёдом.

— Вот. — покосившись чуть опасливо на разместившегося справа от меня милорда Монского, новик сел на прежнее место и протянул мне горшок. — Угощайтесь, ваше преподобие.

Я так и не научился с достаточной степенью точности определять время по солнцу, а носимо-возимые часы, подозреваю, наша обитель ещё не так скоро изобретёт. Зато другие легко обходятся без часовых механизмов.

— Нам уже пора, милорд. — подъехал ко мне делавший объезд выставленных постов Ригер. — Ромм наверняка на месте.

— Раз так, то по коням. — приказываю, вставая.

Глава 4

— Ваше преподобие, — слышу за спиной голос заботливого Ригера. — Вам туда не нужно ехать в первых рядах.

Наш отряд достиг места, где нужно было свернуть в лес, чтобы кратчайшим путём выйти к стоянке виргийских диверсантов. Дорогу нам показывает Алекс, выживший пленный, он сильно побит, его левая рука изувечена, но в седле держится, и ладно. Исцелить? Да ну, к чёрту. Только время и магическую энергию зря переводить.

Нет, этого наблюдателя мы убивать не станем, но его дальнейшая участь совсем не радужная. Закончит свою жизнь или в кандалах на каком-нибудь руднике, или на арене амфитеатра, шансов выйти победителем в гладиаторской схватке у этого неуклюжего парня, к тому же оставшегося с одной действующей рукой, никаких нет. Да и пёс с ним. Вражеский лазутчик — последний человек, о котором я стал бы переживать.

— А я и не спешу. — оборачиваюсь к старшему сержанту и вижу не только у него, а и у Карла нацеленные на меня настороженные взгляды.

Зря вы так смотрите. Будь я в самом деле четырнадцатилетним юнцом, то конечно же сейчас бы рвался в бой, мечтая о славе победителя в сражении, тем более, что риска для меня никакого нет, амулеты и крепкая охрана не дадут в обиду.

Только вот, с моим-то настоящим жизненным опытом лезть в каждую драку что та затычка в бочку как-то даже не солидно. Обойдусь без дозы адреналина в крови. Успею ещё навоеваться. В прошлом бытие хлебнул этого вдосталь, чувствую и здесь достанется с лихвой.

Впереди множество настоящих сражений, и ладно бы лишь тех, что идут на поле брани. Вокруг меня вскоре закрутятся настоящие политические, религиозные и даже династические схватки.

Последнее настораживает больше всего. Не хочу, чтобы за меня кто-то что-то решал, используя как быка-производителя. Да, такой вариант возможен. Спасибо сестрице Агнии, просветила в одной из тех долгих и многочисленных бесед, которые мы с ней вели, когда ездили в войско нашего будущего зятя и возвращались оттуда обратно в Готлин.

Как только станет известно в дополнении к моим целительским способностям ещё и о моих немеряных боевых возможностях, так многие власть имущие быстро сумеют, сложив два и два, получить верное число четыре.

Разумеется точное количество оттенков энергии моего источника сразу не определят, но сразу поймут, что их до чёрта. Получить такого могучего мага в качестве отца сильного потомства захочет любой могущественный род. Включая королевский.

Да-да, королевский. Помню, я тогда на привале, в дне пути до Готлина, услышав от прекрасной маркизы о своей сверстнице принцессе Хельге, сестре нашего правителя Эдгара, подумал, что ослышался. Рассмеялся тогда, смешно мне стало. Муж принцессы — кто он? Консорт?

Не поверил. Не может же такого быть, чтобы как в немецкой сказке королевская дочь за свинопаса замуж пошла, пусть я и не свинопас, а сын служанки, только что это меняет? Таких мезальянсов в средневековье не бывает.

Оказывается, может и бывает. Сестрица без шуток об этом говорила. Не учёл я, что здесь не обычные дремучие века, а магические, и наличие мощного источника сломает все сословные преграды.

Так получилось, что уже четыре поколения правителей Кранца магически слабее своих вассальных родов, и верный слуга не только Создателя, но и короны кардинал Марк Праведный уже не первый год подыскивает для Хельги супруга максимальной одарённости.

Пока его поиски успехом не увенчались. На тех претендентов, которых он находил, у их родов имелись свои матримониальные планы, отличные от того, чтобы стать приживалой при дворе, ничего не решающим и без каких-либо перспектив.

Там, в королевском дворце, вообще всё мутно. Агния подробности мне не объяснила — не захотела или не успела, наше путешествие подошло тогда к концу — но у меня достаточно опыта, чтобы и по недосказанному складывать более или менее правдоподобную картину.

Если для нашего религиозного фанатика и аскета кардинала Марка укрепление власти короны — это, что называется, идея фикс, то вот молодому королю и ещё более молодой восемнадцатилетней королеве Люсильде брак принцессы с могучим одарённым будет весьма опасен в дальнейшем.

Своих детей у монаршей четы нет, но это пока. Когда-то они всё равно появятся, и наличие у наследника или наследников двоюродных братьев-сестёр, намного более сильных магически, само по себе для них опасно. При дворе всегда найдутся те, кто готовы будут сменить задницу, сидящую на троне.

Вполне может так случиться, что и взросления детей Хельги ждать не станут. Принцесса, имея могущественного мужа-консорта и сама в состоянии предъявить права на престол. В аристократических родах Паргеи, в том числе и правящих, никакой половой дискриминации в вопросах наследования нет. Феминисткам здесь не место. Без них всё давно решено.

Всё хорошо, прекрасная маркиза, и хороши у нас дела, не мог конечно же не задать ей вопрос о своём статусе, как духовного лица, не имеющего права вступать в брачный союз. Смысл ответа красавицы Агнии свёлся к одному слову: наплевать. Понимаю, когда власть имущим что-то нужно, они всегда готовы игнорировать правила, ими же написанные. И тут мир, основанный на правилах.

Кардиналу ничего не стоит настоятельно попросить самого Наместника, его святейшество Степа Восьмого, и тот освободит меня от служению Создателю. Понтифик имеет такое право и всегда готов идти навстречу своему ставленнику Марку Праведному. Вообще, нынешняя власть в Кранце — и светская, и духовная — дёргается из империи за верёвочки.

Сестра мне в открытую, правда, снизив голос до шёпота и убедившись, что не слышат даже её верные Гейла с Лейлой, поведала: за преждевременной кончиной нашего бывшего короля Петра Третьего стоит император Флавий Неустрашимый.

Уж не знаю, кого там этот правитель не устрашился, наверное, огромного десанта чернокожих воинов с материка Эвтория, десять лет тому назад высадившегося на побережье Юстиниана и разграбившего все портовые города, пока Флавий сидел взаперти стен своей столицы и собирал войска. Но интриган, думаю, он первостатейный, раз может настраивать сына против отца в борьбе за трон.

Маркиза-то промолчала, а мне и так понятно, что без согласия наследника Эдгара, хотя бы молчаливого согласия, никто бы его папашу на охоте не подстрелил. Стрелка, кстати, так и не нашли. И ведь всё тот же яд агалары использовали, что и при убийстве моего здешнего биологического отца. Совпадение? Не думаю.

Ладно, не о том мысли-то. Просто надо помнить, что предстоит мне вечный бой во всех сферах жизни, покой нам только снится, расслабляться не следует.

Готов ли я с радостью снять с себя церковные облачения? А вот не знаю. Пока мне в целом всё нравится, хотя первая эйфория уже прошла и начинаю уже брюзжать по разным поводам. Человек — существо ненасытное. Нет, скажу лучше менее обидно: нет пределов совершенству. Как бы хорошо ни было сейчас, всегда надо стремиться к лучшему.

— Смотри, не вздумай что-нибудь выкинуть. — предупредил нашего пленника кавалерийский сержант, наведя в его сторону арбалет. — Сразу же болт получишь. Понял? Всё, двигай первым. Показывай путь.

Как по мне, бедолага Алекс в дополнительном запугивании не нуждался. И так, вон, трясётся как осиновый лист.

— Степ, мне бы хотелось поехать с передовым отрядом. — произнёс милорд Монский.

— Да я-то чего? — жму плечами. — Я не возражаю. Разделимся. На тебе авангард, на мне арьергард.

Арьергард, кавалергард. Рифма. Кавалергарда век недолог. Из какой это песни? Уже не вспомню. А ведь, правда, начинает постепенно ностальгия подкрадываться. Слишком часто вспоминаю прошлую жизнь. Разве это плохо? Ну, когда как.

Карл тут же ударом шпор посылает коня вперёд и занимает место в середине кавалерийского десятка. К солдатам присоединяются и пятеро гвардейцев, остальные остаются при мне, в том числе и дядюшка, заметно успокоившийся, поняв, что его воспитанник первым в бой не рвётся, и дружок мой Николас с выражением скорби на лице от осознания случившегося расклада — не бывать ему сегодня героем.

— Не вешай нос, Ник. — протягиваю руку и ободряюще хлопаю новика по плечу. — Поехали.

Мы въехали на тропу, замыкая строй. Тропа была узкой, вилась между деревьями, и двигаться приходилось в колонну по одному. Мой будущий лейтенант, возглавивший нашу группу, хмурился, но сделать в плане прикрытия милорда Степа с боков ничего не мог.

Амулетами я увешан как дворняга блохами, не знаю, чего он так сильно переживает, десяток-другой стрел или болтов моя защита легко уведёт в сторону, даже при том, что здесь в лесу стрельба может вестись только с близкого расстояния. Не зря я нашёл более сложное плетение воздушного отпора и не пожадничал для себя и своих близких драгоценных камушков.

— Слышите, ваше преподобие? — обернулся назад ехавший впереди Ригер.

— Не глухой. — соглашаюсь.

Впереди, ярдах в двухстах, может, трёхстах, раздались неразборчивые крики и звон оружия. На панические вопли крики не очень походили, значит, наш отряд виргийцы заметили заранее и успели подготовиться.

Молодцы, чего уж. Бдительности не теряли, хотя непонятно, почему наш проводник о караульном не предупредил? Вряд ли этот Алекс решил изобразить из себя героя, скорее всего, командир диверсантов постоянно менял расположение караульного поста, а может и вовсе свою стоянку ближе к дороге передвинули. Чего я гадаю? Сейчас всё и узнаем.

Движение мы не ускорили, ехать быстрее без угрозы крепко стукнуться лбом о дубовую ветку не получится, однако и не тащимся как черепахи, наши лошади идут скорым шагом.

— Курцев здесь много! — раздался зычный голос.

Так-то мы кранцевцы, но виргийцы почему-то называют нас курцами. Звучит почти как фрицы, даже обидно немного.

Дошло до врага, что мы значительно превосходим его силами. И что он будет делать? Побежит или сдастся? Ну, мои орлы готовы к любому развитию событий. А вот противнику достался ещё один неприятный сюрприз.

Наша группа уже приблизилась к поляне, где шла звонкая рубка мечами, как среди дубов-колдунов вижу ярко-синюю змейку, разрезавшую воздух и обрушившуюся вниз. Последовал жуткий вой. Не знал бы, что там впереди люди убивают людей, подумал бы, что это волк волчицу зовёт.

Использованное заклинание было из арсенала милорда Монского. Отлично, Карл. Сколько времени ушло на создание плетения водяного аркана? Уверен, не больше пяти минут. Не зря мы долго и упорно тренировались.

— Ваше преподобие, не торопитесь. — перегораживает мне путь Ригер, когда я, ускорив кобылу, догнал его на развилке звериных троп. — Там ещё ничего не кончилось.

— Да ладно тебе, дядюшка. Мы победили, и враг бежит, бежит. — вспомнилась строка из песни «Как ныне сбирается Вещий Олег отмстить неразумным хазарам». — Ох, смотри, нашёл-таки свою стрелу. От судьбы не уйдёшь. — философски заключаю при виде нашего проводника, убитого арбалетным болтом в глаз, и его коня, мечущегося между дубами и еловым подлеском. — Зато на каторгу не попадёт.

Вряд ли виргийский караульный специально выцеливал предателя. Скорее, просто выстрелил в ехавшего впереди колонны. Мудр кавалерийский сержант оказался, поставив бедолагу Алекса в голове отряда. Как же его зовут, этого сержанта? Всё время забываю. Кажется, Игорь. Да, точно, так и есть.

По мере расширения знакомств хоть флешь-память для мозга ищи. Реально, одних только должников, кому спас жизнь, восстановил руку, глаз, колено, разбитую голову или пробитую стрелой грудь, накопилось столько, что могу полноценную роту сформировать. Хорошо, не роту, но пару взводов наверняка.

— Милорд Карл возглавил погоню. — доложил мне один из гвардейцев передовой пятёрки, когда мы выехали на поляну, служившую стоянкой виргийской разведывательно-диверсионной группы. — Четверо ушли. Остальные здесь легли. — провёл он рукой вокруг себя.

На поляне четыре больших шалаша, два потухших костра, тела девяти убитых виргийцев, гвардейцы все в сборе и двое раненых солдат.

Ничего себе. При таком-то численном перевесе, имея в составе отряда боевого мага и почти неожиданной атаке умудрились понести потери. Как так-то? Похоже, в противники нам достались хорошие вояки.

— Что с ними? — спрашиваю, спрыгивая с коня.

А ведь почти джигитом стал, могу вовсе не пользоваться стременами, ни когда сажусь в седло, ни покидая его. Молодое тело натренировал в силе и ловкости. Верховая езда в этом помогла не намного меньше, чем занятия фехтованием.

— Курт стрелу в плечо получил, там ничего серьёзного. — ответил гвардеец. — А Олафу удар мечом в голову пришёлся. Шлем спас, раны нет, но мычит и ничего не соображает.

Опа, неприятно, если иметь в виду бедолагу Олафа. С Куртом всё понятно, плёвый вопрос, четверть часа, и будет как новенький, а вот с сознанием шутки плохи. Имеются исцеляющие плетения, только их воздействие туманно и без гарантии результата. В том смысле, что кому-то при каких-то обстоятельствах помогает, а некоторые так и остаются на всю жизнь дурачками.

Вот и Олаф теперь мог бы до конца дней ходить в шлеме, трясти головой, мычать и бессмысленно улыбаться, как это делает сейчас, когда подхожу к нему.

Не переживай, славный воин, с подобной проблемой я уже сталкивался, так что, теперь во всеоружии. В Лисичках я с таким же обормотом долго провозился, чудом поставил на ноги, повезло мне и тому пациенту, что он с коня упал, ударившись головой об кочку, а не об камень.

Выводы из тех своих целительских мучений я сделал и нашёл в старинном фолианте нашей библиотеки — спасибо брату Валерию, главному библиотекарю, вспомнившему о давно забытой в кладовой книге — редкое, очень сложное и почти всем магам непосильное плетение возвращения разума.

— Сергий! — оборачиваясь, громко зову своего секретаря.

Он оказался прямо за моей спиной и чуть не подпрыгнул от моего грозного призыва.

— Так это. — отступил он на шаг, видимо опасаясь при следующем моём призыве оглохнуть.

— Неси сюда ту старую книжку. — приказываю.

— Это у которой мыши обложку подъели?

— А ты ей переплёт не поменял разве? Я же вроде бы тебе говорил? — смотрю на нахмурившего брови парня и вспоминаю, что нет, не говорил. Собирался только. — Ладно, неси её уже. Только не говори, что в обители оставил.

— Не оставил. — он развернулся и побежал к своему коню, оставленному на попечении Николаса.

Олаф, тёзка кучера Агнии, смотрел каждым глазом в разные стороны. Чем же ему прилетело? Неужели от меча так башкой можно повредиться? Ай-яй-яй. Надо, пожалуй, себе и амулет возвращения разума сделать. Карл всегда, ну, почти всегда где-то рядом, случись со мной что-то подобное, активирует.

Я под рубахой целое ожерелье из магических камней таскаю, одним артефактом больше, одним меньше, тяжелее носить не станет.

Другая проблема имеется. Чем сложнее плетение, тем меньше времени оно сохраняется. Даже если буду брать за основу бриллианты, всё равно много времени придётся убивать на постоянное восстановление амулетов. А куда деваться? Безопасность дороже.

Принесённая книга передо мной, спутники отошли подальше, чтобы не мешать. Похвально. Так, восьмая вроде страница. Да, она.

Плетение из тридцати пяти нитей, одна из которых бледно розовая. Где-то читал, совсем недавно, что это самый редкий оттенок. Недостаточно иметь множество разновидностей энергетических нитей, надо ещё чтобы среди них были нужные. Слава Создателю, у меня такие имеются.

Я имба? Точного значения этого слова не знаю, пару раз слышал от Леськи. Кажется, оно означает очень-очень крутого парня. Тогда я имба, да. Полчаса не очень утомительных, зато требующих сильной сосредоточенности манипуляций, и вот взгляд моего клиента приобрёл осмысленность. Шишку у него в районе виска плетение возвращения разума не устранило, а вот мозги на место, вижу, поставило.

— Ваше преподобие? — он потянулся рукой к ушибу на голове. — Что со мной?

Поднимаюсь с корточек, ноги даже не затекли и не устали. Боже, как это здорово.

— Ничего особенного. — не собираюсь в дополнение к имеющимся обо мне легендам рождать новые, к тому же такие, которые могут принести мне дополнительные проблемы. — Ушиб. Теперь всё в порядке. До сочетания в храме заживёт.

— Так, ваше преподобие, я ж уже женат. Рая моя, в Неллере сейчас, она уборщицей в вашей школе работает. В бывшей вашей школе.

— Погоди. Это такая высокая, статная красавица? — уточняю, вспомнив здоровую дылду с мясистым носом, однажды огревшую меня и Чибита мокрой тряпкой.

— Она самая. — заулыбался Олаф. — Вы помните.

— На память не жалуюсь. — киваю. — Ты вставай, хватит валяться.

Иду к Курту. Тот вполне хорошо себя чувствует, но я не стал откладывать его исцеление, не захотел довести ситуацию до загноения.

Для этой раны хватит и простенького плетения. Помню рисунок почти наизусть, но почти не считается, так что, лезу в конспект, а пока командую:

— Стрелу извлеки у него, Ригер.

Да, тут-то проблем нет, а вот моё предыдущее художество заставляет задуматься. Вернул человеку разум, да, ни много, ни мало. Какой я великий и могучий и летаю выше тучи. Вопрос в том, является ли это, ну, то, что я сделал, элементом пресловутой фэнтезийной ментальной магией? Почему бы и нет? В моём родном мире и боевая или целительская считаются сказкой, выдумкой.

Вот сегодня вернул Олафу на место мозги. А может есть такие плетения, что позволяют, наоборот, их свернуть? Заставить человека плясать, или целоваться со столбом, или как мы в детстве пацана одного, Макена по прозвищу, уговорили лизнуть железную качель, тот так сделал и прилип. Смеху-то было. Особенно в кабинете директора, куда я и Саня пришли с отцами, а уж после-то, вообще умора, сидеть не могли.

Что-то меня опять носит мыслями из стороны в сторону. Не встречались мне плетения, которые бы полноценно можно было бы считать ментальными, способными влиять на сознание. Но кто сказал, что их нет или нельзя самому придумать? Ладно, придумать. Тоже мне, доктор Менгеле средневековой Паргеи нашёлся.

— Спасибо, ваше преподобие!

— Спасибо не булькает, Курт. — закрываю свой конспект и передаю секретарю. — Назначаю тебе пять часов на плацу в полной выкладке, как вернёмся. Так глупо дал себя подстрелить. Почему без щита выскочил на поляну?

— Так, думал, они побегут сразу. Их же мало было. — солдат поднялся на ноги и налился краской на лице. — Виноват.

Слышу топот копыт приближающегося к поляне отряда всадников. Поднимаю взгляд и вижу довольное лицо милорда Карла, повоевал наконец-то, радуется. Как ребёнок прям, честное слово. За ним Эрик Ромм, в поводу у которого лошадь со связанным пленником. Всё же захватили живым виргийского сержанта. И правильно сделали. Я-то допрашивать не стану, ни к чему, а вот в штабе нашей армии могут узнать у него что-нибудь интересное. Конечно, вряд ли, ну, а вдруг?

Глава 5

Так, а это ещё что за географические новости? И не повернув головы кочан и чувств никаких не изведав — кажется, так там у Маяковского? — смотрю на мутно-серую ленту водной преграды. Вроде на пути к Тризнену, вольному поселению на южном берегу одноимённого озера, никаких речек мы пересекать вроде бы не должны были. Не должны, да, нл это только если верить той карте земель вокруг моей обители, что я частенько рассматриваю у себя в кабинете. Специально ведь истребовал у брата Виталия самую подробную.

На местности же получается, что Шорстку, шириной в десяток ярдов водный поток, который полагалось оставить справа по ходу нашего движения, придётся преодолевать вброд.

Нет, ничего критического в таких обстоятельствах не вижу, глубина реки такая, что и гномы бы перешли по дну ногами, не захлебнувшись, вот только, как после этого верить здешним топографам? Руки бы им поотрывал заодно с головами, честное слово.

— Тризна за тем лесом находится. — просветил меня милорд Карл, уже дважды ездивший нашим нынешним маршрутом. — Меньше трёх миль. Но вначале будет лагерь второго и третьего кавалерийских.

— Поехали тогда. — жму плечами и машу рукой солдатам передового дозора, остановившихся перед речкой и выжидательно на меня смотревшим. — Стой, не стой, пьяным не будешь, а я уже есть хочу. Прогулка на свежем воздухе будит аппетит. Заметил? Надеюсь, маркиза нас угостит ужином.

— Да уж. Лейла и Гейла наверняка расстараются.

Мой вассал находится в прекрасном расположении духа. Герой. И врага только что громил, и встреча с любимой красавицей на носу. Что ж, я-то не против, путь радуется, пока. Не знаю только, как долго продлится это счастье. С моим жизненным опытом мнится мне, что сестрёнка забавляется, не заметил в ней страсти, ни пылкой, ни вообще никакой.

Едва половина отряда переправилась через Шорстку, а копыта моей кобылы только-только погрузились в прибрежную тину, как из секрета выскочили дозорные, среди которых узнаю — издали, вот что значит юное зрение прям как у орла — того самого солдата Ивана Чайку, которому вначале восстановил глаз, а затем и спас жизнь. Да, теперь, походу, у меня повсюду будут встречаться должники.

Ого — подъезжаю — а он уже сержант и командует дозором из десятка арбалетчиков? Ничего себе, карьерист. Впрочем, не так уж часто встречающейся у обычных солдат храбростью, думаю, вполне своего повышения заслужил.

— Ваше преподобие! — он улыбается до ушей, будто отца родного увидел. — Полковник Георг будет рад вас увидеть. Ему сказали, что вы сегодня должны приехать.

Георг Клинский — это тот самый полковник, с которым мы познакомились в Лисичках и провели несколько приятных взаимно интересных бесед. Не против с ним ещё поговорить, вот только меня главнокомандующий ждёт, о чём я и сообщил сержанту Чайке.

Вижу, он расстроился, но когда получил от меня поздравление за унтер-офицерское звание и похвалу за проявленный героизм, вновь расцвёл и горделиво бросил взгляд на своих подчинённых, большинство из которых были вдвое старше его.

Всё, не сомневаюсь, этот парень за меня жизнь отдаст, случись что. Смотрит как преданная собака, мне даже неудобно немного.

Подумал, может взять к себе на службу? А куда, кем? Решу попозже, сейчас не до этого. К тому же наш дальнейший путь встретился с преградой в виде большого табуна рассёдланных лошадей, которых гнали на водопой. Пришлось отъехать под деревья, чтобы пропустить боевых коней. Немного из-за этого задержались.

Оказывается, Иван отправлял одного дозорного оповестить командира о моём прибытии, и полковник Георг встретил меня на границе своего лагеря — огромного количества шатров, палаток, шалашей, фургонов, телег, навесов из брёвен и лапника, загонов для свиней и овец, клеток с птицами, костров, столбов и перекладин коновязей, хаотически разбросанных среди рощ по лесным полянам, лужайкам и под деревьями.

Понятно, вокруг снуют люди, а кони, быки с волами и прочая живность ржёт, мычит, хрюкает, кукарекает.

Бардак на первый взгляд, но посты, смотрю, выставлены повсюду, и кое-какая организация всё же наблюдается, если судить по флагам и штандартам над шатрами.

Полковник в окружении десятка штабных офицеров приветливо мне улыбается. Вот ещё интересный момент, я сам утром не знал, сегодня поеду или завтра, а здесь уже о скором прибытии его преподобия Степа все давно в курсе. Хорошо, не все, но многие.

Не в первый раз уже убеждаюсь, с сохранением информации здесь беда. Пусть моё прибытие не бог весть какая тайна, но зачем зря оповещать, кого нужно и кого не нужно?

— Милорд. Степ. — кивает головой полковник.

Его свита кланяется почтительней и получает от меня благословение.

— Виконт. Георг. — я тоже так умею. По приятельски. — Извини, не могу принять твоё приглашение в шатёр, главнокомандующий ждёт, видимо, что-то важное сказать хочет, раз настойчиво приглашал.

— Я догадывался, что так и будет. — полковник Клинский поправил немного сползший с плеча плащ в родовых цветах. — Провожу пару миль до пехотных постов, если позволишь.

— Буду только рад. — киваю. — Заодно расскажешь, что тут у вас происходит.

Так-то я знаю о делах в войске достаточно подробно, Карл мне дорогой поведал, но вдруг он что-нибудь упустил?

Направляемся прямо через центр лагеря. Кстати, а где командир второго кавалерийского? Не уважает? Игнорирует самого настоятеля Готлинской обители? Это я так шучу, конечно же. Сам с собой. Сам пошутил в мыслях, сам посмеялся. Чудак, одним словом. Всё никак из эйфории новой жизни не выйду?

Мои гвардейцы не смотрят, что Георга сопровождают офицеры, двое даже в званиях майоров, оттирают свиту полковника в сторону, организовав вокруг меня живой щит. Достойно похвалы, как по мне. Спасибо, дядюшка, не зря тебе быть лейтенантом.

Численность двух полков около трёх тысяч человек, если считать с обслугой — лекари, рабы, маркитанты и прочий, не принимающий участие в сражениях люд — а такое чувство, что здесь народа собралось вдвое больше. Слишком активно перемещаются, потому что. В каком классе мы изучали броуновское движение частиц? В восьмом? Чёрт, не помню. Я же не про здешнюю учёбу Степа подумал, а про свою прежнюю.

Вот к чему я постепенно привыкаю, так это не выпадать из реальности во время размышлений. Внимательно слушаю полковника и уточняющие вопросы задаю по теме.

Когда доехали до секретов пехотного лагеря, всё, что хотел узнать у виконта, я выяснил. Ничего нового к тому, что мне поведал мой вассал милорд Монский, Георг не добавил. Тоже неплохо. Получается, Карл умеет доводить информацию в полном объёме, не растекаясь при этом, как говорится, мыслью по древу.

Наша армия, как, собственно, и виргийцы генерала Шарского растянулись с запада на восток почти на полтора десятка миль. Понятно, при такой растянутости линии соприкосновения и ограниченности людских ресурсов средневековых войск сплошного прикрытия участков фронта, что называется, и близко не наблюдалось.

Однако, пройти крупными силами в тылы генерала Лейнского без крупного сражения северянам не позволяли стоявшие в первой линии нашего войска отряды баронских и графских дружин, укомплектованные умелыми и хорошо экипированными воинами.

Как только на каком-то участке виргийцы пытались двинуться вглубь территории Кранца, к баронам тут же спешили на поддержку пехотные полки со второй линии фронта и кавалерия с третьей.

Я бы на месте полководца северян рискнул, оставил свои обозы под слабой защитой и, пользуясь почти полуторным численным превосходством, попытался обойти нас с обоих флангов.

Только генерал Шарский либо более осторожней чем я, либо больше разбирается в тактике и стратегии средневековой войны с использованием магии, скорее второе, предпочитает искать более слабое место в наших боевых порядках, рисковать же не решается, опасаясь встречного удара.

— Знаешь что, забери ты нашего пленника. — предлагаю полковнику, когда пришла пора нам расставаться. — Раз уж всё равно на вас кавалеристов возложена борьба с диверсионными отрядами, тебе этот сержант будет более полезен, чем главнокомандующему. — машу рукой за спину, где едет понурый виргиец.

Действительно, ничего полезного простой унтер генералу не сообщит, а вот Георгу полученные от него сведения могут пригодиться для поиска других вражеских отрядов, проникших в тыл.

— С удовольствием. — соглашается виконт Клинский и подзывает к себе капитана, командовавшего тремя десятками присоединившегося к нам при выезде из лагеря эскорта. — Баронет, забери этого ублюдка. Допросим сейчас. Милорд. — это он уже, понятно, снова мне. — Надеюсь всё же, что заедешь в гости, когда получится.

— Пути Создателя неисповедимы. — развожу руками.

Прощаемся дружески. Меня уже дожидается сопровождающие от полковника Александра Нойского, командира первого пехотного, а заодно старшего лагеря, в котором расположились сразу четыре полка. И тут, смотрю, знают о моём прибытии, наверняка сестрица позаботилась предупредить, чтобы вопросов лишних не задавали и организовали охрану, хотя в этой местности, заполненной нашими войсками, мне и моему отряду ничего не грозит. Наверное.

Картина, которую наблюдаю в расположении королевской пехоты, немного шокирует. Нечто подобное я ожидал увидеть, но не в такой степени.

Возникло чувство, что освободили от оков каторжан, разбавили их равным количеством городского отребья и, не помыв, не побрив, не подстригая, обрядили в скверные доспехи, вооружили тяжёлыми копьями и короткими мечами-гладиусами, всучили деревянные ростовые щиты с бронзовыми умбонами, надели на сто лет не мытые лохматые головы кожаные шлемы, после чего назвали это дикое сборище солдатами. Герцогская пехота, не говоря уж о кавалерийских или егерских полках, выглядят совсем по другому.

Нет, воевать-то эти солдаты смогут, не сомневаюсь. Прусского короля Фридриха Великого в Паргее отродясь не было, но его принцип, что солдат должен бояться палки капрала сильнее пули неприятеля, в полной мере реализован и здесь. Само собой, с поправкой на местную специфику — не палки, а древка копья или плети, и не пули, а стрел с болтами или копий, мечей и магических ударов врага.

В общем, кое-какой выучкой королевская пехота всё же обладает, боевые умения и навыки действий в строю солдатам вколотили, только никто не позаботился, чтобы придать им божеский вид.

— Жалкое зрелище. — говорю милорду Карлу, когда проехали раскинувшийся мили на две лагерь. — Душераздирающее.

— Ты про что, Степ?

— Да так, о своём. — не стал пояснять.

Для милорда Монского ничего необычного в грязных вояках с поголовно испорченными зубами, всклоченными бородами и длинными сальными волосами нет. Да и не только для него. Уж на что моя кузина утончённая аристократка, а наблюдал тут позавчера, когда она исцеляла троих тяжело раненых пехотинцев, воняющих словно гниющая помойка, так даже не поморщилась ни разу. А к одному из них, тому, которого вылечила от почти смертельного ранения в живот, не побрезговала и прикоснуться — ободряюще похлопала по плечу.

— Уже почти приехали. — сообщил мой вассал.

— Почти не считается. — напоминаю. — Далеко?

— Да вот, прямо за этой рощей. — показал он плетью на растянувшийся поперёк нашего пути лесок.

Минут через десять, пробравшись по тропе сквозь узкую полосу буков и грабов, выехали на дорогу среди обширных, уже убранных от урожая полей подсолнечника, ржи и бобовых за которыми располагалось обнесённое деревянной стеной поселение и очередной военный лагерь вокруг него.

Озера я поначалу не увидел, зато разглядел большой шатёр главнокомандующего, а рядом, чуть уступая ему размерами такой же, но в цветах неллерского герцогства. Когда необходимо, маркиза Агния может ночевать и под открытым небом, если же позволяют обстоятельства, устраивается с комфортом.

Знаю от влюблённого джигита — это я про милорда Монского — что у моей сестрицы сейчас только лишь слуг полтора десятка, а есть ещё свита и охрана, часть которой во главе с лейтенантом Леонардом, знакомым мне неудачливым соперником моего вассала, движется нашему отряду навстречу. Точно, гонцы оповещали о приближении аббата Степа. Большая честь, низкий, как говорится, поклон за такое внимание и заботу.

— Ваше преподобие, полковник Неллерская вас ждёт. — сухо сообщает адъютант красавицы-маркизы.

На Карла демонстративно не смотрит. Да и пёс с ними, с обоими влюблёнными в Агнию, без меня как-нибудь разберутся.

— Тогда проводи. — сдерживаю смешок.

Третий десяток разменяли оба, а как дети, честное слово.

Ускоряем коней до бега рысью. Мчимся мимо войскового расположения, и сразу наблюдаю контраст между королевскими и теми пехотинцами, что служат в полках моей мачехи. Вроде и вооружением мало отличаются, но наши неллерские всё же действительно похожи на вояк, а не на бродяг, пусть до гвардейцев, кавалеристов, или дружинников им тоже далеко.

— Настоящий дворец. — вслух выражаю восхищение полевым жилищем сестрицы.

Сколько тут высота? Метра три, не меньше. А ширина, вернее, диаметр? Двадцать или двадцать пять как бассейн у нас возле дома был, куда мы с Дашей Лесю однажды записали? Думаю побольше. Ну, не дворец, но и просто шатром называть язык не поворачивается.

— Для вас тут приготовлены покои. — сообщает адъютант.

У входа, оформленном как тамбур или сени, в смысле выступает от шатра почти на два метра, вижу очередные знакомые лица — капитан Василий Иткурский, начальник охраны Агнии, и лейтенант-маг Игорь Хром, её пухлый помощник.

Тут же слева столб, на котором обвис обнажённый и явно недавно выпоротый слуга. Так-то мои сестрицы, что сродная, что двоюродная, не жестоки, но, если совершить какой-то дурной поступок или серьёзный проступок, о пощаде можно не просить. Неллерская порода, строгая, но справедливая. Герцогиня Мария, наследник Джей, мой дядюшка епископ Рональд и вовсе у нас считаются чуть ли ни эталонами аристократов.

Жаль, что большинство дворян, особенно мелкопоместные бароны или не титульные владельцы имений, абсолютные самодуры, часто истязающие зависимых людей порой без всякого повода.

Игорь Хром не гнушается сам вперёд Николаса принять поводья моего коня. Чисто дружеская услуга, хотя наши с ним отношения не доросли пока даже до приятельских, остановившись где-то на границе перед ними, ну, да, всё ещё впереди. Вместе повоевали и вскоре вновь будем стоять плечом к плечу, а эту маленькую услугу с его стороны буду расценивать в качестве аванса.

— Как доехали? — интересуется у меня Василий, показав Ригеру на три большие палатки неподалёку от шатра и четыре коновязи перед ними, всё специально приготовлено для моего эскорта и наших лошадок. — Госпожа не сомневалась, что вы прибудете сегодня. Ужинать не садилась, ждёт вас.

— Привет, Василий. Здравствуй, Игорь. — спешиваюсь и поочерёдно благословляю обоих. — Насчёт ужина отличная идея. Мы проголодались.

— Милорд, — улыбнулся капитан напрягшемуся Карлу. — Вы тоже приглашены к столу. О ваших людях позаботятся. Проходите, прошу. — показал он рукой на распахнутый вход.

Успеваю бросить взгляд в просвет между шатрами, и увидел озеро. Каково оно размерами вот так сразу не скажу, но большое, мили две-три длиной и примерно вдвое меньшей ширины.

Чтобы войти в шатёр приходится нагнуть голову. Ладно, я не гордый, склоню шею, не сломаюсь.

Такого экзотического красавчика как Юлианин Гойко Митич у Агнии среди рабов нет, но пара смазливых парней — кровь с молоком — имеются. Один из них сейчас обвис на цепях, зато другой с осветительным амулетом в руке ведёт меня и моего вассала по коридору из войлока тёмно-бордового цвета. Мрачновато уж слишком, как по мне. Жилищу Агнии больше подошли бы светлые тона.

Через десяток шагов надобность в светляке раба отпадает, в кабинете маркизы от висящего под потолком амулета ярко как на улице в солнечный день.

— Степ. Наконец-то. — сестрица обнимает меня, даже не дав толком осмотреться. — Ты задержался, я слышала. Встретил виргийский отряд и разгромил его.

Собственно, обстановка в кабинете не слишком помпезная — большой дубовый стол, мягкое кресло, четыре жёстких стула с высокими спинками и два крупных сундука. Ни шкафов, ни секретеров, даже зеркала нет, не могу собой полюбоваться после путешествия.

Ароматические масла в Кранц привозятся в основном из Верцийской республики, но аристократия предпочитает более дорогие из Юстинианской империи. Агния не пользуется, ни теми, ни другими. От неё всегда приятно пахнет лёгким запахом травяного мыла. Мне нравится. Так намного лучше, чем сладковатые ароматы, которые предпочитает Юлиана.

Как-то раз хотел кузине посоветовать взять пример с сестры, да не решился. Вдруг обиделась бы? С девушками надо быть предельно осторожными. К тому же, в последнее время Юлиана пропахла алхимическими исцеляющими зельями.

— От тебя ничего не скроешь. — подтверждаю. — Да, встретил, да, разгромил. Только не я, а вот он. — поворачиваюсь к вспыхнувшему от удовольствия милорду Монскому. — Герой меча и магии. Поверг врагов. Я, понятно, тоже немного поучаствовал. Теперь оба ждём от тебя награды. Говорят, ты насчёт ужина распорядилась.

Маркиза рассмеялась моей незатейливой шутке и повела нас в столовую, где нам быстро накрыли угощение. Понятно, искусство моих поваров с монастырской превосходит даже дворцовое, во всяком случае на мой вкус, тем более, на его фоне очень блекло смотрится старание кашевара маркизы, но капризничать мы с Карлом и не подумали. И аппетит нагулять сегодня успели, да и правда было вкусно. Лейла и Гейла не давали нашим блюдам и кубкам опустеть.

Пиршество не затянулось, менее чем через час мы вернулись в кабинет, где лейтенант Леонард расстелил на столе принесённую им карту.

— У генерала сейчас совещание по вопросам снабжения. — Агния в кресло не села, остались на ногах и мы с Карлом. — Да я и сама тебе всё расскажу. К нему зайдём позже. Степ, смотри сюда. — ткнула она пальчиком в нарисованный домик. — Это Тризна. В поселении имеется церковь, с купола которой будет хорошо просматриваться вот этот участок местности.

— Слушай. Ещё рано. — беру на себя смелость прервать полковника. — Я уже понял, к чему ты говоришь про колокольню. Поехали прямо сейчас туда? Сами своими глазами посмотрим, что оттуда хорошо видно, что плохо, а что совсем не видно. Как-то в последнее время я не очень нашим картам доверяю. По дороге расскажешь, что к чему. Давай?

— А, поехали. — без долгих раздумий согласилась полковник.

Глава 6

Высоко сижу, далеко гляжу. Ладно, не сижу, стою. Рядом со мной сестра, она справа, а слева мой вассал. Позади ещё лейтенант-маг Игорь тяжело дышит, плохо ему с его-то излишним весом по крутым лестницам взбираться, и всё, больше на площадке колокольни поселковой церквушки никого нет, остальные — мой и маркизин эскорты — остались на улице или толпятся на узкой винтовой лестнице, ведущей к нам.

При желании тут ещё десяток народа можно разместить, если сильно уплотнить, только зачем? Мешаться лишь будут.

Головой чуть не задеваю било колокола, он здесь один, и делаю два шага к широкому арочному окну, которых здесь четыре, на каждую сторону.

— Они вон там? — показываю пальцем на север, где по моим предположениям находится враг.

— Какой у меня брат догадливый. — иронизирует Агния.

Пусть скажет спасибо, что я сугубо из уважения не использую по отношению к ней такие вот приёмчики, а то посмотрели бы тогда, кому смешней. Не с мужчиной из развитого мира тебе соревноваться в насмешках, девочка. Ишь, повадилась.

Изображаю обиду и шмыгаю носом, хотя откуда у одарённого с целительской магией взяться соплям? Разве что совсем ненадолго.

— Я же не направление спросил. — поясняю. — А за каким из лесов их основные силы находятся.

— Ну, не дуйся, Степ. — перестаёт улыбаться маркиза. — Сейчас всё покажу и объясню.

Прямо под нами поселение, достаточно крупное, дворов на пятьсот, если не больше, и на удивление зажиточное, даже каменные дома есть и трактиров целых два. Казалось бы, откуда в этой глухомани достатку взяться? Неужели на рыбной ловле так разжились?

Озеро, что вижу слева, и правда большое. К нам в монастырь часто отсюда привозят здоровенных лещей, налимов, сомов и прочей рыбы. У нас в речках и своей полно, в основном щук и плотвы, но всем хочется разнообразия.

Нет, на продукции озера много денег не заработаешь. Чем-то тризненцы ещё промышляют. Впрочем, мне какое дело? Пусть богатеют как хотят.

По другую сторону церкви и позади, сразу за границей поселения наше войско, готовое встретить врага. Впереди тоже имеются кранцевские полки и отряды, только я их не наблюдаю, зато хорошо вижу там огромное поле, наполовину — слева и справа — скрытое от меня лесами и рощами, но и видимый его участок не меньше мили. На этом поле генерал Лейнский и планирует дать генеральное сражение.

Завтра у нас ещё будет день на подготовку, это как минимум, а то может и все два. Разведка не зря свой хлеб ест, армия виргийцев всё ещё подтягивается сюда, хотя две трети их численности уже заняли исходные рубежи для атаки.

Благодарю кивком сестру за показ и пояснения. Только выражаю беспокойство:

— Если, как ты говоришь, королевская пехота расположится на этом поле, то там дальше мне отсюда плохо видно. Кустарники сплошные, вон вообще целая роща, хоть и чахлая. Бить придётся наугад. Как бы не промазать, не попасть большей частью в промежуток между фалангами.

— Тебе не нужно будет туда наносить удар. — пояснила Агния. — Пётр поставит в центр первой линии пятый, шестой и восьмой полки королевской пехоты. Они плохо обучены и состоят из отребья, набранного в трущобах Рансбура. Долго натиска виргийцев не выдержат и отступят вон к той кромке, где расположатся дружины и кавалерия. — она показала изящным пальчиком линию между озером и густым дубровником, сменяющимся дальше хвойным лесом. — Побежать этому быдлу не дадут, так что, там они встанут в новый строй, а северяне как раз окажутся на поле. Давай теперь думать. Тебе нужно подгадать с метеоритным дождём так, чтобы времени на развитие успеха у генерала Шарского не осталось.

А ведь задача не из лёгких. Сколько я смогу удерживать сложнейшее плетение, не активируя? Молнию, к примеру, минут десять, это я пробовал. С метеоритами же, как говорится, не попробуешь, не узнаешь. Я и точное время создания заклинания сказать не могу.

Ну, что, Степан Николаевич, понадеемся на авось, а там куда кривая вывезет? Нет, и правда, лучше мы подумаем, время терпит, не стану полагаться на случай.

— Давай ещё постоим. — предлагаю. — Уж сильно тут обзор хороший, и места красивые.

Агния хмыкнула, но возражать не стала. Пока дышу полной грудью, любуясь горизонтом, сестрица нахмурила свой царственный лоб, уставившись на мои сапоги. Только что заметила? Вот то-то. Это тебе не иронизировать над простодушным братиком.

Да, двигаю прогресс пока осторожно и лишь вблизи себя, тем не менее, процесс пошёл. Прогресс-процесс, опять рифма. Смешно, ха-ха. А что смешного-то в том, что по моему хотению, по моему велению наконец-то мне сточили сапоги на разные ноги — правую и левую — рассчитанные?

— Что это у тебя за обувь? — до маркизы всё же дошла некоторая несуразность на моих ногах, ну, понятно, несуразность с её точки зрения. — Ты где такое взял?

Вот так, прогнала от брата весь налёт романтического настроения, возникшего от любования красотами водной глади и лесного багрянца, перемежающегося с хвойной зеленью. Эх, спустила с небес на землю к вещам прозаическим.

— Не украл. — отвечаю. — Попросил нашего старого брата Юрия мне такие пошить. Он хоть и видит плохо, зато соображает хорошо, и рабы у него в обувной мастерской умелые. Я же раньше в тряпичной обувке ходил, ну, пока вы меня во дворец не взяли. — люблю иногда обеих сестриц смущать напоминанием о том, что их сродный и двоюродный брат, пока они в роскоши нежились, по подворотням шлялся. Вот и сейчас Агния смутилась. — На кожаную обувку денег не было, а в деревянных дядька бы не позволил. Всё-таки кое-какие денежки у нас водились. А ткань постоянно в районе большого пальца рвалась. — тут не вру, у Степа действительно с этим беда была, Ригер замучился латать. — Вот я тогда и придумал такую штуку. Хочешь, велю тебе такие же пошить? Только кожу дай хорошую, у нас на складе вся закончилась, даже плохую на пращи пустили.

Полковник хмыкнула и отказалась. И пусть. Как говорится, хозяин — барин. Наше дело предложить. Уверен, рано или поздно попросишь, или сама распорядишься своему обувщику. Здравый смысл всегда себе дорогу пробьёт. Карл уже такие же раздельные сапоги заказал. Вроде и мой преднастоятель баронет Михаил присматривается.

Короче говоря, повезло Паргее со мной. Излишне не заношусь в самомнении, и без меня бы такого красавчика додумались до простых вещей, однако, я во многом ускорю процессы в этом мире.

Носимо-возимые часы-то уже не за горами. Прибегал ко мне вчера возбуждённый брат Георг с их первыми чертежами, тыкал в рисунки толстым пальцем, сумбурно объяснял, что там и зачем.

Если честно, ни черта я не понял, но его похвалил, правда, напомнил, что он вообще-то у нас в обители управляющий, и свои основные дела забрасывать не должен. А ещё брат Георг одарённый, и обязанностей в срочном порядке делать амулеты защиты от стрел с него никто не снимал.

— Насмотрелся? — спрашивает красавица маркиза.

С тобой насмотришься, как же. Не даёшь ни насладиться прекрасным вечерком с высоты птичьего полёта, ни поразмышлять над вопросами бытия.

Ладно, чего я тут выделываюсь? Спасибо тебе, Создатель, за всё, и за такую сестру в том числе, за сестёр. Маяковский не знал, кто более матери-истории ценен, Ленин или партия, а я не определюсь, кто мне дороже, Агния или Юлиана. Хотя, нет, наверное всё-таки кузина. С ней я почти ни в чём не притворяюсь. Скрывать, разумеется, многое скрываю, но врать даже нужды почти не возникает.

Спускаться по средневековым лестницам тяжелее, чем подниматься, того и гляди полетишь вниз кувырком и кости переломаешь. А если ещё башкой стукнешься? Не хочу быть как тот Олаф сегодня. Обязательно изготовлю себе амулет восстанавливающий сознание. Да, обязательно. Когда время будет, то, как только, так сразу.

Что-то я про сестру подумал, про Агнию. Ах, да. Размышления всё не дают покоя, те, что по поводу последствий моих предстоящих военных подвигов.

Надо заранее соломки подстелить и написать что-нибудь умное кому-либо — мачехе, дяде Рональду, императору, наместнику Создателя, чёрту лысому, да хоть в ООН, нет, последнее отменяется, не существуют здесь ни ООН, ни нечто подобное, лучше сразу в спортлото обратиться — что не желает аббат Степ рода Неллеров участвовать в светской жизни.

Никакой принцессы мне даже с приданым в виде трона или без приданого не надо. Только-только жизнь молодая начала устраиваться. Агния меня растревожила, душу мою мятежную, вот пусть сама и начинает думать, как нам всем из ситуации потом выпутываться. И на всякий случай, пусть просветит насчёт прав и обязанностей этих самых быков-производителей, именуемых консортами. Мало ли что.

Спокойно уйти в шатёр не получилось. Местный приор, ну, поп по-нашему, даже не старый, а дряхлый седой мужичок, пристал ко мне как банный лист к заднице. Просил спасти церковную утварь от разграбления виргийцами и посодействовать её загрузке в один из обозных фургонов.

Да, я помню, что вера в Создателя никак не мешает грабить церковное имущество. У маркизы целых пять тяжёлых, вместительных повозок имеются под её шатёр, вещи, слуг и прочее, а той приоровской утвари всего-то ничего, в паре-тройке мешков уместится. Хотел уже обратиться к маркизе, но та сама вмешалась:

— С чего ты решил, ваше преподобие, — да, приоры, являются тоже настоятелями, а значит и преподобиями. — Что виргийцы сюда ворвутся? Иди-ка лучше к себе в церковь и молись, истово молись за нашу победу.

Вот так, коллега, обломала тебя благородная маркиза Неллерская. После принятого и озвученного Агнией решения только последний осёл станет ей перечить. Я иногда называю в мыслях себя ослом, но в реальности таковым себя не считаю. Так что, развожу руками, дескать, извини, старичок, ты сам всё слышал.

— Что насчёт ванной? — напоминаю маркизе про её обещание, данное за ужином, организовать мне дворцовый комфорт в походных условиях.

В фургонах полковника Неллерской нашлось место и для большой бронзовой купели. Умеет высшая аристократия жить на широкую ногу даже на войне. Удивляюсь только, почему не из золота. Это сарказм, разумеется.

— Придём, распоряжусь. — обещает Агния.

Ух, ты. И этот придурок здесь? От группы офицеров, находившихся возле штаба главнокомандующего, поймал на себе полный злобы взгляд виконта Виталия Готлинского. Чему я удивляюсь? Готлинский кавалерийский полк тоже здесь, в главном лагере армии.

Сам граф Олег сюда не отправился и наследника, видать, тоже не пустил, готовят город с замком к обороне, средний виконт императору служит, вот и прислали моего недоброжелателя. Земной принцип «на тебе, боже, что мне негоже» наглядно реализован и здесь.

Или меня смутило, что эта сволочь всё никак не угомонится? Так это порода такая есть среди людей, знавал их и в прошлой жизни. Козлы. То, что мы с ним родственники, никакого значения не имеет. У нашего генерала Петра и вовсе родной племянник супруги в виргийской армии служит, он сейчас Леотан осаждает.

Меряюсь с Виталием Готлинским взглядами, как наши лётчики с немецкими на таран ходили, кто первым не выдержит и отвернёт. Отвернулся он. Увы, не потому что я победил силой характера, а офицеров и его в том числе адъютант позвал к главнокомандующему.

Среди командиров успел заметить и Андре Дитонского, махнул ему рукой приветствие, но он меня не видел. Так и зашёл в шатёр, не ответив мне.

— Ты кому там машешь? — спросила маркиза. — Андре? Он приглашён ко мне на завтрак. Увидитесь ещё.

Занятая разговором со счастливчиком Карлом Монским сестрица не заметила мою дуэль взглядами с виконтом. И ладно. Сам как-нибудь разберусь с придурком.

В шатре расстаюсь с сестрой и своим вассалом, направляясь к выделенным мне комнатам в сопровождении своего секретаря и Ригера.

Кто не знает, что такое пюпитр? Я вот про подставку для нот лет пять назад только узнал. Нет, саму-то её сто раз видел, а вот как называется, Даша подсказала, когда я сканворд разгадывал.

— Сергий, неси сюда стило и вощёную доску. Не будем бумагу переводить.

— Вам-то зачем её экономить, ваше преподобие? — резонно заметил секретарь.

— Не будь расточителен. — поднимаю наставительно вверх палец. В средневековом сословном обществе поучение четырнадцатилетним парнишкой того, кто на полтора года его старше, выглядит вполне естественно, да и завоевал я уже себе огромные авторитет и уважение. — Деньги счёт любят.

Не нарадуюсь исполнительности брата Сергия — только что стоял передо мной, и вот его нет. Пара минут, и он снова передо мной. А ведь наши вещи лежат в соседней комнате ещё не разобранными, служанок-то я, ни Юльку, ни Ангелину, с собой не захватил.

Быстро рисую стилом доску и стойку с указанием их размеров. Поставлю пюпитр между окнами на колокольне, разложу на нём книгу с рисунками заклинаний. Плетение буду создавать с западной, выходящей в сторону озера стороны церкви. Так вражеские маги мои художества позже заметят. Или совсем не увидят.

— Что это? — интересуется Ригер, когда я вручаю ему дощечку с чертежом.

— Облегчение работы Серга. — объясняю. — Работать мне придётся долго. Чтобы он часами с книгой в руках не стоял, вот такая приспособа мне его заменит. Дядюшка, пусть не затягивают с изготовлением, эта штукенция мне нужна уже вчера. — перебарщиваю со спешкой конечно, но лучше пусть раньше сделают. Всегда любил заранее быть готовым. — Материал — дерево. Любое подойдёт.

Естественно, пилы, топоры, молотки, гвозди и прочий инструмент мы с собой из монастыря не брали, но в военном лагере как в той Греции есть всё. Чего не найдут в полковых обозах, купят у маркитантов. Торговцы не только грязных шлюх и кислятину, называемую вином, сидром или элем, продают. Так что, нужное Ригер найдёт, а сделать пюпитр и вовсе проблем не составит, мужики у меня в отряде все рукастые.

Два раба втаскивают в мою спальную комнату бронзовый бак овальной формы, ярда два в длину и один в высоту. Мы с Сергием, чтобы не мешать наполнять лохань водой уходим в соседнюю комнату и приступаем к разборке вещей, в первую очередь раскладывая на сундуках магические фолианты.

Приключенческую книгу я тоже прихватил. Кто знает, сколько мы у Тризненского озера проторчим? Почитаю на досуге. Не всё же прагматическими делами себе голову забивать, иногда и развлечься не помешает.

Возвращаюсь, когда парни уже наполнили купель. Таскали воду снаружи деревянными вёдрами уже тёплой, нагретой в котлах на кострах.

Последнее ведро принёс тот, кто совсем недавно бесчувственным телом обвисал на столбе. Морщился от боли, но таскал шустро. Мне-то казалось, что после такой сильной порки он долго валяться будет, ан нет. Наверное кожа у парня дублёная.

— Постой. — командую ему, когда он собирался убегать. — За что тебя наказали? — любопытно же, чем он разозлил сестрёнку.

Раб бегает глазами, но соврать аббату не решается.

— Вино из бочонка отлил себе в кружку. — жалобно улыбается. — То, которое для госпожи. Гейла увидела и рассказала хозяйке.

— Вот ябеда. — хмыкаю. — А ты, смотрю, отважный. Надо же до такого было додуматься. Матушка маркизы, пресветлая герцогиня Мария за такое наглое воровство приказала бы тебя удавить. Везунчик ты, что достался такой доброй хозяйке. Ладно, проваливай.

На выходе он нос к носу столкнулся с предательницей. Она и Лейла по приказу маркизы явились с мыльными принадлежностями и отрезами ткани помочь мне принять ванну. Кажется, я перестал этих близняшек путать. Точно, перестал, Гейла более весёлая, и у неё веснушки чуть ярче.

Одна из них — сам выберу — остаётся мне прислуживать на всё время моего пребывания при войске. Предпочёл Гейлу.

На следующий день лагерь пришёл в движение. Сразу после обеда полки начали выдвигаться к месту сражения. Теперь, сколько бы ни продлилось ожидание атаки виргийцев, войско большей своей частью будет располагаться в боевых порядках.

За завтраком наш будущий зять рассказал о вчерашнем совещании у генерала. Там принято решение отвести передовые отряды с рубежа. Треть из них сдвинется на восток усиливать прикрытие левого фланга — правый защищён озером — а большинство подразделений присоединятся к основному войску.

О планируемом применении местного, магического аналога ядерного оружия в моём лице из всего командования армии знали только баронет Пётр Лейнский и маркиза Агния Неллерская. Как по мне, будущему зятю можно было бы и приоткрыть завесу тайны, тем более, что он не морщась и действительно заинтересовано, спросил, как идут дела у его невесты.

Ответы выслушал внимательно, а её грамотными решениями и эффективными целительскими практиками был явно доволен. Ну, как говорится, процесс пошёл, верю, будет у моей Юлианы хорошая семья.

Я намекал сестре взглядами, намекал, дескать, давай же, расскажи о предстоящем неприятном для виргийцев сюрпризе, видишь ведь, как тревожится наш будущий родственник, не совсем понимающий, вернее, совсем не понимающий планы генерала, приказавшего поставить самые неподготовленные полки в центр боевого построения.

Нет, для Агнии мои молчаливые призывы оказались как об стенку горох. Проигнорировала. Что ж, ей виднее.

Обедали мы тоже втроём, только на этот раз компанию Неллерам составил генерал Лейнский, и стол был накрыт в его шатре. Прислуживал нам молчаливый слуга — без языка, давным-давно отрезанного палачом за хулу в адрес короля, много не поболтаешь. Баронет нам об этом рассказал, чтобы мы не опасались обо всём говорить открыто.

— Говоришь, тебе на плетение потребуется пять часов? — уточнил шестидесятилетний, но крепкий, будто бы ему всего сорок, баронет. — Тогда усилю это быдло ещё тремя ротами арбалетчиков и полутысячей реймсских копейщиков, иначе, боюсь, наш сброд напора виргийцев не выдержит. Граф наверняка поставит на главное направление гвардию и латную конницу, Шарский своим привычкам не изменяет.

— Сколько уже раз ты его бил, Пётр? — усмехнулась Агния, отложив персик, так и не надкусив. — Три раза? Нет, четыре. Он мог и набраться ума. Не устроил бы какой-нибудь подвох.

— Я готов к любому развитию событий. — главнокомандующий был серьёзен. — Но основная надежда на его преподобие. — взгляд в мою сторону.

По примеру маркизы, сидевший напротив нас генерал тоже почти ничего не ел. Мне одному за приходилось отдуваться за троих. Не, всё очень вкусно, но справиться с огромным количеством выставленных блюд я не смогу. Можете на аббата Степа в этом отношении не рассчитывать.

— Пять — это крайний срок. — вношу поправку. Всё никак не привыкну к тому, что здесь час длиннее земного. — Могу управиться за четыре. Насчёт того, сколько я продержу плетение не активируя, точно не скажу, но полчаса гарантирую.

Ага, успеете добежать до канадской границы. К чему это я? Да ни к чему. Вспомнился вот любимый в далёком детстве фильм «Вождь краснокожих». Там, правда, отец мелкого гадёныша обещал пятнадцать минут его удерживать.

От генерала я вышел сонный, переедать бы не следовало, только так уж вышло. Нападает на меня иногда жор, особенно, когда волнуюсь. Принёс с собой в новое тело ту давнюю привычку.

На раскидистом дубе в нескольких десятках ярдов от командирских шатров появились два свежих висельника. Законы военного времени очень тут суровы.

— Схожу-ка я к Андре. — говорю сестрёнке. — Раз ты меня всё равно бросаешь до вечера и уходишь на ваше совещание магов, то проведу время с ним.

— Степ, ты вообще слушаешь, о чём рядом с тобой говорят? — удивилась Агния, остановившись у входа в наше жилище.

— Иногда да. — подтверждаю. — А в чём дело-то? Что я не так опять сказал?

— Виконт Дитонский уже убыл на передовую, он же говорил, когда уходил от нас. Лучше посети ещё раз колокольню, ещё раз осмотрись, изучи местность. Только охрану с собой возьми всю.

— Что мне может угрожать посреди нашего лагеря?

— Ты опять не слушаешь, что тебе говорят? Степ!

— Всё, Агни, я тебя услышал. Буду перемещаться только с эскортом.

Глава 7

Утро стрелецкой казни? Если и так, то, надеюсь, казнь в виде поражения в битве ждёт не нас а виргийцев.

Прогнав согревавшую мне ночью постель Гейлу, наскоро умывшись и одевшись в свой боевой комплект — к чёртовой кольчуге уже привык, но удовольствия она мне доставляет мало — я с Сергием вышел из шатра к ожидавшим меня в десятке ярдов от входа всем моим славным воинам.

Отсутствует только милорд Карл, и, кажется, догадываюсь почему. Выйдет вместе с маркизой. Она не опаздывает, разумеется. Агния — начальство, а оно задерживается.

Командир её эскорта капитан Василий Иткурский её терпеливо ждёт, расхаживая вдоль строя трёх десятков спешенных кавалеристов, стоявших чуть подальше моих гвардейцев.

Завтракать мне сегодня предстоит на церковной колокольне, как тем мушкетёрам Дюма в форте у Ла-Рошели, с вином и закусками. Сестра так определилась вчера, хотя, почему бы нам не поесть в шатре, и зачем такая спешка, не понимаю, виргийцы разворачиваются в боевые порядки только с рассвета.

А это что за процессия? Мы что, переезжаем куда-то? Если так, то мы наступаем или отступаем? Из шатра появляются рабы, несущие стулья с высокими спинками — один, второй, третий, четыре, пять, вышел зайчик погулять.

Куда это они? Идут в сторону поселения? Ха, понял. О пюпитре я подумал, а о том, что нам целый день предстоит провести на колокольне, где холодный каменный пол и никакой мебели, не сообразил. Да, лучше сидеть, чем стоять. Хорошо, когда есть предусмотрительная сестрёнка.

— Уже ждёшь? — появилась она, не запылилась. Ожидаемо, за спиной у неё мой вассал. Кому служим, Карл? Впрочем, ладно, дело молодое, всё я понимаю. — Доброе утро, Степ. Готов?

— Всегда готов! Пешком пойдём? — интересуюсь.

В прошлый раз мы дошли до поселения ногами, никуда не спешили, а сейчас в полусотне ярдов от шатров нас дожидаются кони.

— Зачем? — жмёт плечами Агния. — Поедем. Капитан, — обращается к Василию Иткурскому. — в оцеплении у церкви хватит и воинов моего брата. А ты возьми под контроль ворота поселения.

Не понимаю смысла в нашей сильной охране. От кого тут защищаться-то, когда кругом все свои? Спросить? Нет, не буду.

Несколько странно наблюдать многолюдство в лагере, когда основная часть нашей армии уже изготовилась для битвы — передовые рубежи, центр, фланги, резервы, все в готовности встречать врага. Тогда, что за вольноопределяющиеся тут шатаются? Я ведь не про обозников, этих-то, понятно, кругом во множестве снуёт, а вояк, их в лагере пара-тройка сотен, не меньше.

Бумс, бумс. Вверх улетели большие камни. Пока идём к коням, провожаю ядра взглядом до наивысшей точки и чуть не запнулся. Катапульты находятся от меня сейчас почти в полумиле, у кромки леса, но звуки их работы слышны отчётливо.

У генерала Лейнского есть в распоряжении десяток катапульт и в три раза большее количество баллист метающих полутораметровые стрелы. Вторых я не наблюдаю, они, стоят где-то далеко впереди, сразу за пехотой в промежутках между фалангами. Магия не отменяет и обычную механику. Средневековые метатели снарядов используются не только при осадах городов и крепостей, а и в полевых сражениях тоже.

Обогнав рабов со стульями, въезжаем в ворота Тризны, охрану которых остаётся усиливать десяток кавалеристов Василия.

У церкви нас встречает старенький прелат, он бормочет приветствия и докладывает, что продукты для нас интендант уже прислал. Маркиза обо всём, гляжу, позаботилась, ничего не забыла.

Прибывшие с нами служанки маркизы побежали за служкой в закрома приготовить нам завтрак, как я понимаю, увы, не горячий. И ладно, мне не привыкать.

— Волнуешься что ли? — заметила моё состояние Агния, когда мы, обойдя кафедру и протиснувшись в невысокую дверь за ней, подошли к подножию крутой каменной лестницы, ведущей на колокольню.

Здесь охрана нас оставляет, и поднимаемся вчетвером — я с сестрой, милорд Карл и Игорь Хром — в сопровождении Сергия и гвардейца, загруженных пюпитром и сумками с магическими книгами.

Пристраиваюсь следом за маркизой, пропустившей вперёд своего помощника. Вид перед моим лицом получается приятный, но стараюсь на это не отвлекаться.

— Если честно, да, волнуюсь. — отвечаю искренне, направляя вверх световой амулет. День, но внутри церкви сумрачно, а на винтовой лестнице и вовсе было бы темно без работающего магического фонаря. Факелы, торчащие кое-где вдоль стены, зажечь никто не позаботился. — Опасаюсь не оправдать оказанного мне высокого доверия. Ну, чего ты усмехаешься, Агни? В самом деле ведь навесили на меня большой груз ответственности. Вдруг, что-то пойдёт не так?

— Всё будет хорошо, Степ. — успокаивает полковник Неллерская, не оборачиваясь при подъёме. — А чтобы ты сильно не переживал, скажу, что у Петра есть несколько вариантов ведения сражения. Среди них имеется и на тот случай, если твой удар не получится.

— А если получится, но промахнусь? По своим шарахну?

— Ты уж постарайся не бить по своим. — она улыбается. — Перестань, Степ, там в фолианте ведь понятное объяснение, как правильно нацеливать атаку.

Наверху нас встречает молодой, лет восемнадцати, черноволосый дворянин, бледный как моль, одетый подобно мне в кольчугу и латные щитки поверх неё. Защитных амулетов не вижу, но это не значит, что их у него нет. Мы тоже свои на виду не носим.

Так вот для кого пятый стул. А то у меня дебет с кредитом не складывались.

— Милорд. Маркиза. Ваше преподобие. Милорд. — кивает нам парень по мере нашего появления на звоннице.

— Баронет Георг Корманс. — представляет его полковник Неллерская. — Девять нитей, пять из которых оттенки жёлтого.

Понятно, может пару-тройку антимагических щитов создавать без перерыва на восстановление энергетических жгутиков. У его ног лежит раскрытая сума, из которой выглядывает тетрадь. Готов к работе.

Нас он откуда-то знает, что впрочем не удивительно. Видимо, на вчерашнем совещании магов Агния ему подробно рассказала.

— Младший баронет. — уточнил он свой статус.

— Приятно видеть соседей. — улыбаюсь и благословляю сына того самого барона Николаса Корманса, которого наказующие подозревают в служении тёмным культам. — А то никак всё не представилась возможность познакомиться, хотя и живём рядом.

От моего благословения баронета, то есть, младшего баронета, не начинает корёжить как чёрта от ладана. Можно сказать, над одним из членов подозрительной семьи натурный эксперимент я провёл. Первую ступень испытаний Георг Корманс прошёл. Выглядит бледно словно из семейки Адамс? Ну, мало ли у кого какие оттенки кожы. Любимая кузина, кабы не густая желтизна веснушек, тоже так же бы смотрелась.

Затягивать с подготовкой к магическим плетениям не стали. К тому же, сражение начиналось. С Агнией подошли к северному проёму в стене и оценили происходившее в данный момент на поле боя.

В руках у сестры её тетрадка, и через пять минут в ярде от нас появляется иллюминатор заклинания приближения. Намного мельче размерами и кратностью, чем тот, который сплетал виконт Андре Дитонский, зато времени и энергии на его создание потребовалось в три-четыре раза меньше.

Кстати, о будущем зяте я как мог позаботился. Изготовил для него артефакт полного исцеления. Гарантированно от смерти он виконта не спасёт, но шансы на выживание увеличил многократно. При Андре достаточно магов, которые в случае даже самого тяжёлого ранения, если оно не привело к мгновенной смерти, смогут его спасти.

Юлиана-то при любом исходе в девках не останется. Одарённая девушка, сильная целительница из рода Неллеров всегда себе мужа найдёт, даже очередь выстроится, только вот, мне кажется, что вариантов лучше, чем наследник Дитона, там вряд ли сыщется. Понравился мне этот парень.

Сейчас Андре где-то слева, возле озера, он командует отрядами дружинников из своего, реймсского и готлинского графств, а также приданным ему полком королевской кавалерии и двумя батареями баллист. Его задача — не дать виргийцам пробиться в наш тыл вдоль берега.

— Правый фланг уже вступил в прямое столкновение. — произнесла Агния. — Видишь?

За спиной слышу тихие голоса появившихся Лейлы и Гейлы. Там же бубнят и помогающие им церковные служки, притащившие два небольших столика.

До поля битвы больше мили, правый фланг на две трети скрыт от нас полосой леса и рощ, но благодаря разрывам в этой линии и наблюдению через перемещающееся туда-сюда по воле маркизы магическое окошко кое-что можно неплохо разглядеть и в указанном направлении.

Каменные ядра летят по всему фронту армий, и наши, и виргийские, магические энергии плетений тоже видны везде, а вот стрелы теперь пускают только в центре и слева. Полки справа уже сошлись стенка на стенку, и есть опасность поражения своих.

При атаке прямоугольники полков расползаются в ширину, съедая промежутки между собой, и за лесом, где началась рубка, строй уже сплошной.

Шум самой битвы до нас не доносится, а вот звуки некоторых магических ударов слышны. А ещё, впереди нас имеется возвышенность, которую даже холмом не назовёшь, там расположилась ставка нашего главнокомандующего — пять небольших шатров, десятка полтора штандартов в виде развевающихся на ветру полотнищ и несколько групп людей, как стоящих на земле, так и верховых. Оттуда несутся сигналы горнов, рожков и барабанов.

Тоже мне, магический мир. Позорище. Неужели нельзя было придумать какие-нибудь переговорные амулеты? Военные сигналы я было хотел как-то выучить, но дело, вроде той же геральдики, оказалось не сложным, зато муторным. Плюнул, в общем, я на него.

Сто лет жил без этого и ещё проживу. Тем более, что при командирах высокого ранга, как и при аристократах, всегда есть обученные люди, разбирающиеся в сигналах и родовых цветах.

— Смотри, — беру Агнию за локоть. — Центр тоже пришёл в движение.

Она тут же переместила иллюминатор справа на главное направление. Там первыми сдвинулись вперёд каре виргийцев. Наши полки последовали их примеру, опустили копья и начали набирать скорость.

Успешно сплетённые заклинания и камни катапульт продолжали выбивать из фаланг, то двух-трёх солдат, то несколько десятков сразу, но натиск обеих армий это остановить не могло. Треска и лязга от столкновения полков я не услышал, однако воображение подсказало, что там сейчас творится.

Виденные мною ранее в фильмах сцены древних сражений чем-то походили на происходящее сейчас в реальности, и всё же здесь всё выглядело намного эффектней. И кровь настоящая, и боль.

— Тебе пора, Степ. — вывела меня из размышлений сестра. — Быстро завтракаем и приступаем к делу. Если можешь одновременно есть, наблюдать за сражением и плести, то так и делай.

— Могу, это конечно затянет время создания заклинания, но я, ни любопытством, ни едой, постараюсь не злоупотреблять. — отхожу от проёма и сажусь возле стола. Стулья нам уже принесли. — Ого, не забыть бы потом поблагодарить интенданта. Постарался.

— Попробовал бы он не постараться. — Агния села рядом и кивнула помощникам, чтобы те не стеснялись последовать нашему примеру. — Милорды, очерёдность постановки щитов следующая: Карл, Георг, Игорь. Как один щит развеивается или разрушается противником, другой уже должен быть выставлен. Я буду вас подстраховывать. Заодно постараюсь выцелить кого-нибудь из северян. Если Создатель поможет, — почему-то посмотрела на меня. Ах, да я же у того в любимчиках. — то постараюсь пару из их магов накрыть. И предупреждайте заранее об ослаблении энергии до критической.

Пока она даёт указания, догадливый брат Сергий ставит сбоку от меня пюпитр и укладывает на него фолиант, раскрытый на странице метеоритного дождя.

У баронета Георга, усевшегося напротив, при виде насыщенного цветами сложного рисунка расширились глаза и отпала челюсть. Ага, получается, полковник тебе не сообщила, зачем тут нужны будут твои щиты? Следом за ним открыл в изумлении рот Игорёк наш Хром. И ты, братец, был не в курсе? Ну, теперь гордитесь, при каком важном событии присутствуете — выход на историческую сцену Степа, бастарда рода Неллеров.

— А вы чего не едите? — спрашиваю как ни в чём не бывало обоих.

Сам намазываю паштет — из гусиной печени? — да, точно она — на свежую лепёшку, откусываю, жмурюсь от удовольствия, всё же завтрак мой припозднился, открываю второе зрение и начинаю создавать могучее заклинание.

Щит ещё никто из моих коллег не поставил? Ерунда. До ближайшего вражеского мага мили полторы. Даже если сильный виргийский одарённый сразу же увидит начало моей работы, догадается, что это не обычное бытовое заклинание или что-то вроде поисковика и приближения, а подготовка опасного удара, ему на то, чтобы сплести дальнобойное заклинание, потребуется не менее трети часа. Так что, пусть мои соратники спокойно завтракают.

— Я не думал, что… — баронет свой ответ не закончил.

Все увидели, что им нужно с завтраком поторопиться, от моего магического источника уже отделилась ярко-красная нить и заняла своё место сразу за проёмом, выходящим на западную сторону, ту, где Тризненское озеро.

Эта нить являлась основой плетения, поэтому пришлось её вытягивать на всю длину и отрывать под самый корешок, как в Новогодней песне срубил нашу ёлочку приехавший в дровнях мужичок.

Сергий пытается помочь Лейле-Гейле, прислуживающих за столом, но я мимикой и жестом показываю ему, чтобы сам ел, не стеснялся. Девушки принесли еды — на роту хватит. Ещё раз спасибо интенданту.

Конечно же, мне интересно посмотреть, как проходят средневековые сражения. Не кровожаден совсем, но проснувшийся при появлении в Паргее интерес к жизни, разбудил и постоянное любопытство.

Совмещать три дела сразу мне и правда сложно, а вот два — вполне.

Пока насыщался, успел добавить в конструкцию заклинания ещё четыре оттенка свёрнутых спиралями нитей. Их теперь требуется обвести такой же ярко-красной, что лежит в основе, а этот цвет ещё только начал восстанавливаться. Так что, имеется минут пятнадцать перерыва в магической работе, и пока возвращаюсь к северному проёму. Естественно, концентрации на созданном зачатке плетения не теряю, иначе оно распадётся, и мне придётся начинать всё заново.

— Щит готов. — докладывает Карл, хотя мы это и так видим. — Ваше преподобие, я ещё могу…

— Не отвлекай его. — останавливает моего вассала маркиза. — Всех остальных тоже касается. Если есть вопросы, задавайте мне.

Спасибо, сестрёнка, действительно сейчас не до разговоров. Смотрю на происходящее сражение. Агния свой магический иллюминатор-приближение не убрала, оставив нацеленным на центр поля битвы.

А там уже было сильно жарко. Лиц, жаль, не разглядеть, у Андре бинокль намного лучше получался, а сестрёнка схалтурничала, раза в два — два с половиной приближает. Ладно, я без упрёка, и так нормально вижу, как наши полки постепенно продавливаются северянами. Их больше и действуют яростней и слаженней. Наша артиллерия зато действует активней. Не удивительно, её просто больше, нам-то не нужно было её по разбитым дорогам тащить, а прямо здесь в графстве, что называется, собрали с бора по сосёнке — в Готлине пяток, у меня три выпросили, отдал те катапульты, что послабее, но полегче, у баронов из замков кое-что собрали, ну и в полках кое-что имелось. В общем, превосходство в метателях у нас почти двукратное.

Каково соотношение в количестве одарённых сказать сложно, а в их силах и вовсе невозможно. Нет, чепуху сказал. Благодаря присутствию бастарда Неллеров и маркизы, мы их точно мощью кроем как бык тёлку.

Бегут⁈ Мне ещё плести и плести свой удар. Часа три с половиной нужно. Гадство какое, битва только началась, а наши обормоты из шестого пехотного начали быстро отступать под усилившимся натиском виргийского каре. Эй, придурки, вы же сейчас фланги восьмого оголите. А, нет, не оголят. Молодец генерал Пётр, сообразил поставить копейщиков резерва именно за этими трусами. Остановились. Вот теперь — ура!- хвала вам, славные воины за то, что отбрасываете врага на прежние позиции. Ну, не отбрасываете, выдавливаете, главное, вижу результат, весьма неплохой. Угроза прорыва ликвидирована, а у меня основной оттенок восстановился. Не полностью, но сейчас мне его хватит и меньшей длины.

По центру строя копейщиков пробилась цепная молния. Сколько она убила? Сотню? Нет, слава Создателю, вдвое меньше. К тому же, им уже удалось стабилизировать левую оконечность центра. И наша маги смотрю перенесли основную часть атак в помощь шестому полку.

Так, с гляделками пора заканчивать, а то я до морковкиных заговин со своей задачей не справлюсь.

Жутко, жутко интересно смотреть на эпическое сражение, где и холодным оружием рубятся, и ядра летают, и магия бьёт, жжёт, вымораживает, умертвляет, разверзает землю, поднимает столбы смерчи, или хлещет плетьми воды, смотрел бы и смотрел, но у меня есть долг перед родом, обителью и королевством. Да, именно в такой последовательности.

Поэтому, все мысли в сторону и сосредотачиваюсь на заклинании метеоритного дождя. Только вначале взял ещё кусок сыра со стола и убедился, что на левом фланге, где наш будущий зять держит оборону, всё под контролем, виргийцы предпринявшие попытку пробиться вдоль берега отброшены.

Всё, не смотрю никуда, кроме как на плетение, даже когда у меня вынужденные перерывы на ожидание восстановления нитей нужных оттенков. Просто отдыхаю, сидя на стуле с закрытыми глазами, иногда отпиваю глоток-другой разбавленного вина и чем-нибудь закусываю.

Услышал, что маркиза кого-то из вражеских магов смогла поразить. Насмерть или нет, сейчас не узнаешь, но дальнобойные ледяные копья разрушать щиты моих помощников перестали.

— Степ, поторопись. — Агния сама не выдержала и решилась меня отвлечь.

А я чего? Я ничего. Прямо вовремя. Ещё последний завиток фиолетового жгута, есть, скрепляю его белым колечком, и всё.

— Я закончил, Агни. — докладываю.

— Какой же ты у меня молодец! — радуется маркиза.

Она подходит и своим платком вытирает с моего лба выступивший пот. К моему огромному стыду, я, представитель развитого мира, вытирался наружной стороной ладони, а прекрасная маркиза, хоть и средневековая девица, как положено воспользовалась платком.

И ладно. Сейчас важнее другое — могучее заклинание готово к применению. Да уж, не просто мне это далось.

— Пора его применять? — спрашиваю. — А то могу ещё подержать.

— Не нужно, пошли к проёму. Сам увидишь, куда бить. Как и намечали. Вон туда. — протягивает она вперёд руку.

Наши пехотные полки уже полностью деморализованы, оставили центр поля врагу и сбились баранами перед вторым эшелоном нашего построения, где оборону держат кавалерия и герцогские полки.

Ещё чуть-чуть и воодушевлённые достигнутым успехом виргийцы, к которым шли колонны подкреплений, сомнут в центре и вторую линию кранцевских войск. Главнокомандующий видел эту опасность, иначе сейчас бы не смещались полки левого фланга от озера на восток, пытаясь давлением на фланг прорыва сдержать атаку северян.

Ну, как говорится, с богом, то есть, с Создателем. Вроде в самом деле балуешь меня ни за что. Не подведи, родимый, и на этот раз.

Заклинание, повинуясь моей воле, срывается с места и устремляется чуть подальше, ярдов на сотню, центра поля битвы. Сделал всё, чтобы своих не зацепило.

Теоретически, летевшее плетение виргийские маги ещё могли разрушить, но для этого они должны были его встретить ударами, чья совокупная мощь не ниже того количества энергии, которую я вложил в заклинание за четыре часа. А такое на практике осуществить невозможно.

В последний момент перед тем, как плетение достигло указанного ему мною места, в голове пронеслось воспоминание об истории тунгусского метеорита. Руки сами схватились за нижнюю часть проёма. Вдруг долбанёт так, что и мы тут от ударной волны костей не соберём? Размажет меня, полюбившуюся сродную сестру, друга Карла и помощников по стене колокольни в лепёшку. Прощай, Юлиана, любимая моя кузина.

Это я уже иронизирую над собой. Времени на это хватает, потому что мысли несутся быстрее скорости света, пусть и счиается, что такое невозможно.

Нет, опасаться мне нечего. Про барьеры, огораживающие площадь применения метеоритного дождя, ничего не сказано, но и каких-либо предупреждений нет. Значит, за пределами опасной зоны никому угрозы нет.

Вдруг резко потемнело от горизонта до горизонта, будто наступили поздние сумерки, а над полем битвы и вовсе образовалась словно бы огромная дыра в небе, через которое светили звёзды. Спустя миг через эту дыру, увеличиваясь в размерах от маленьких искр до объятых пламенем больших камней, оставляющих огненные следы, на землю устремились метеориты.

Показалось, что все в этот день присутствующие возле Тризненского озера замерли будто на стоп-кадре и молча в изумлении смотрели на летящую к ним страшную лавину.

Две-три-четыре секунды это длилось, меньше, больше, сказать не могу, сам был впечатлён увиденным настолько, что потерялся во времени и пространстве.

Ударив по полю метеориты подняли вверх огромные столбы земли, пара, огня и дыма. Раздался страшный грохот, но ударной волны, которой я опасался, всё же не возникло. Да уж, у магии свои законы.

— Степ, — выдохнула маркиза. — это великолепно.

Агния, сама много раз создававшая мощные заклинания, и то не смогла сдержать эмоций. А я так и вовсе ошалел.

— Не поспоришь. — согласился с ней, тоже почему-то шёпотом.

Глава 8

Сколько погибло виргийцев при моём ударе? Не сразу даже могу назвать количество их уничтоженных фаланг — тёмная завеса из густой пыли, поднятых вверх столбов земли и пара, пробивающиеся сквозь них крупные языки пламени скрывают последствия устроенной мною катастрофы.

Зато сумерки вокруг исчезли почти сразу, как только последний болид достиг поверхности. И огромная дыра со звёздами тут же закрылась.

— Ваше преподобие, это, это, это восхитительно. — слышится запинающийся голос баронета Георга, нет, младшего баронета.

Оборачиваюсь, вижу открытые в изумлении рты присутствующих и их распахнутые во всю ширь глаза. У Сергия, у того и вовсе, смотрю, от эмоций выступили слёзы. С чего бы? А, понятно. Похоже, испытал прилив огромной гордости за то, что служит такому великому человеку, человечищу, как его преподобие Степ. Ощутил, так сказать, сопричастность к произошедшему важному событию — магической атаке давно невиданной мощи. Служанки же прижались друг к дружке в обнимку, будто прощаясь. Дурочки, вам-то ничего не грозит.

— Красиво получилось? — усмехаюсь. — Теперь дело за генералом Лейнским.

— И за нами. — говорит маркиза. — Карл, Игорь, баронет, мы продолжаем работу. Степ, отдыхай.

Она проводит мне рукой по волосам. Я тебе что, сынок, которого надо похвалить за пятёрку в школе?

Ладно, Агния, тебе можно. Раз сама ни замуж не хочешь, ни детей не желаешь, ну, тогда прояви женский материнский инстинкт на младшем братце. К тому же, и правда, чувствую огромную усталость. Не физическую. Моральную, эмоциональную. Вымотался — жуть. Оказывается, не такое простое дело быть великим магом, сил отнимается много.

Отхожу чуть в сторону от проёма, чтобы не мешать моим соратникам видеть, куда наносить удары, но далеко не отодвигаюсь. Интересно же, что дальше там на поле брани будет происходить.

Восхищаюсь, что Агния многие плетения помнит наизусть, её тетрадка так и лежит в сумке, откуда не извлекалась, а вот Карл с Игорем и баронет без своих конспектов никак.

Парни подошли к маркизе и замерли. Создавать заклинания они пока, смотрю, не могут. Во-первых, всё ещё не отойдут от наплыва эмоций, а во-вторых, до сих пор не разобрать, что происходит на поле битвы.

— Наши обормоты, смотрите, пришли в движение. — усмехнулась маркиза, вытянув вперёд руку. — Молодец генерал, вовремя оповестил о готовящемся ударе.

Ранее отступавшие в панике и полном беспорядке пехотные полки, усиленные подпиравшими их резервами, вижу, в самом деле вновь организовались в более или менее стройные, хоть и заметно поредевшие, каре. Они легко раздавили первые ряды виргийцев, уцелевших при моём ударе, ведь опасаясь задеть своих, метеоритами я атаковал середину и тыл вражеского построения.

Видимость на поле постепенно начала проясняться, и уже могу примерно оценить эффективность применения метеоритного дождя. Кажется, три полковые фаланги выбиты полностью, те, что оказались в эпицентре заклинания. У двух передовых вражеских полков уничтожены последние ряды, а в третьей линии виргийского войска, наоборот, передние.

Сильно пострадали, смотрю, и те каре, что наступали справа и слева от полностью мною уничтоженных. Сейчас сложно сказать точно, но не менее половины солдат они наверняка потеряли.

Тысяч пять, получается, может чуть меньше, я убил одним ударом. Представляю, что сейчас там возле эпицентра моей атаки люди чувствуют, если даже у меня, вон, до сих пор пальцы немного подрагивают, как у дяди Миши, бывшего соседа по лестничной площадке, с глубокого похмелья.

Накануне сестрёнка сообщила, что за пару-тройку часов до метеоритного дождя баронет Пётр, наш главнокомандующий, направит порученцев ко всем командирам полков и дружин с предупреждением об его скором применении, а те, в свою очередь, сообщат офицерам баталий и рот.

Тем не менее, эффект от могучего заклинания оказался таким, что не только враги начали отступать по всему фронту, но и наше воинство всё никак в себя не придёт, даже на крайних флангах. Нет, вперёд-то двинулось, только вот очень медленно.

Понятно, тем нашим фалангам, которые действуют в центре, перейти в быструю атаку мешает ещё не развеявшиеся огонь, пыль и копоть, а слева и справа что, отдельная команда нужна? Виконт Андре, дорогой мой зятёк, будущий, чего твои-то стоят? Решили в озере искупаться? А, нет, сомкнули ряды и перешли наконец-то в наступление. Орлы, чего уж ещё скажешь.

— Хватит глаза пялить. — недовольный голос сестрицы. — Выбрали цели? Работаем. Игорь, от тебя всё равно в атаке толка нет, сплети и держи щит.

Мои соратники тоже пришли в себя. Время обдумать и обсудить метеоритный дождь у них ещё будет, а пока они принялись быстро создавать маломощные, не способные пробить даже самые слабые в плане вложенной энергии магический щит или амулет, зато дальнобойные заклинания. Значит, выцеливать станут обычную солдатню или сержантский состав.

Да, быстро в общем-то все очнулись после устроенного мною представления. А чему тут удивляться? Паргея мир магический, и пусть не такие могучие, но вполне впечатляющие боевые магические атаки, многие вояки уже видели не раз.

Пролетарская революция, о которой так долго говорили большевики, свершилась. Ленин, да. Это к тому, что теперь все поймут, что на самом деле из себя представляет как одарённый аббат Готлинской обители, бастард рода Неллеров Степ. И не отвертишься теперь от славы.

Нет, была мысль свалить случившийся метеоритный дождь на полюбившуюся сестрёнку Агнию — маркиза вряд ли стала бы возражать, попроси я её об этом — только ничего не вышло бы.

Полковник Неллерская не первый день в армии, не в одном сражении участвовала, и её способности известны. Люди не глупы, вскоре поймут, кому обязаны столь эффективным и эффектным разгромом противника, да и так кое-кто уже в курсе, а в этом мире тоже, что знают двое, знает и свинья.

Генерал Лейнский наверняка сообщил своему штабу, откуда будет наноситься удар и масштабы этого удара.

— Вижу группу магов. — выкрикнул баронет, отправив нечто сплетённое из красных, синих и коричневых оттенков в сторону врага. — Сразу четверо. Вон они. — показал рукой маркизе. — Возле леска, того, куда сейчас начали бить наши баллисты.

— А, вижу. — кивнула Агния. — Я не успею создать настолько дальнобойное, чтобы при этом смогло их защиты пробить.

— Давай, я попробую. — неожиданно для себя предлагаю. — Только у меня половина жгутиков ещё не восстановилось. Может они не успеют ещё удалиться? — перемещаюсь за спину Георга. — Покажи, где. Сергий, неси в темпе с бордовой обложкой. — машу секретарю.

Есть в книге императорского мага Василия Потарского, жившего почти три сотни лет тому назад, плетение бешенства.

Попавшие под это заклинание теряют на четверть часа разум и принимаются нападать на ближайших к себе людей, причём, неодарённые атакуют всем, что есть под рукой, а маги ещё могут и своими плетениями ударить, если успевают их создать. Потеря разума при бешенстве, странным образом не лишает магических знаний и умений.

— Попытайся успеть. — согласилась маркиза.

Вражеские маги — самая желанная, первоочередная цель, и, если есть даже малейшая возможность проредить их количество в рядах виргийцев, упускать её полковник не хотела.

В её голосе явно слышу сомнение в успехе моего начинания, и причины его мне очевидны. Чтобы пробить защиту магов, надо много энергии, а такие заклинания плетутся долго. Сестрёнка моя, умница и красавица, не догадывается, что атаковать-то я собираюсь вовсе не одарённых, а кого-нибудь из их охраны — магов ведь берегут, они обязательно сопровождаются опытными мечниками. У солдат же и сержантов антимагические амулеты либо вовсе отсутствуют, либо в разы слабее, чем одарённые дворяне делают для себя любимых.

Не знаю, ещё не уточнял, додумывался ли тут кто-нибудь до непрямых воздействий, а я вот попробую.

Бешенство не сложное, но очень насыщенное плетение — восемнадцать оттенков нитей различной длины, и все у меня имеются, кроме ярко фиолетовой, которая ещё не восстановилась до нужной длины. Хорошо, что ей нужно завершать конструкцию, успеет отрасти к тому моменту, как я сделаю всё предыдущее.

Тем временем на поле грозной сечи вновь началось фронтальное столкновение, только теперь давили наши. Как там? Мы ломим, ломим, гнутся шведы! Нет, до «О славный час! О славный миг! Ещё напор — и враг бежит!» дело ещё не дошло и вполне может не дойти. Да уж. Всё-таки после проведённого мною опустошения среди северян, у генерала Шарского по прежнему численное превосходство над нами, пусть уже и совсем небольшое. При этом противник понимает, что сотворить нечто подобное метеоритному дождю по своей мощи кранцевский маг сегодня уже не сможет, во всяком случае, в ближайшие часы.

Второй эшелон и резервы виргийцев встретили наступающие фаланги у самого края леса и, поначалу не выдержав наш напор, попятившись, смогли удержать строй.

Кранцевской пехоте и кавалерии наступать в центре крайне неудобно — падавшие с неба болиды не только превратили в кровавую кашу людей, но и сильно изменили ландшафт поля. Там сейчас всё в огромных воронках словно после бомбёжки полутонными авиабомбами. Фалангам приходится ломать строй и тратить время на его восстановления.

Зато на левом фланге отряды виконта Андре Дитонского сбили врага с позиций и продолжают теснить дальше. Что происходит на правом, не вижу, мешает лес, да мне и не нужно, моя цель — четвёрка магов под охраной десятка вояк. Они остановились, и там вижу энергетические линии создаваемых плетений, готовых обрушиться на наших бойцов магическими атаками. Надо поторопиться, а то получится как вон с тем феодальным отрядом, попавшим под воздушный смерч. Почти половину из нескольких десятков переломало будто куклы.

Агния в этот момент успешно создала движущуюся стену огня, спалившую почти сотню виргийских конников, пытавшихся контратаковать справа фалангу восьмого, если я ничего не путаю, королевского полка. Сильна красавица-сестрица, очень сильна.

— Баронет, не спи. — обернувшись, она увидела, что Георг Корманс всё ещё не замкнул почти созданное плетение.

— Я не сплю, маркиза. — спокойно ответил тот. Кажется, сосед стал ещё бледнее, чем при нашей встрече. Вампир, как есть, вампир. Влад Цепеш. Дракула паргейского разлива. — У меня белая ещё не восстановилась. Сейчас, совсем немного осталось.

Так, ну, а я уже закончил.

— Агния, я готов. — сообщаю.

— Полагаешь, такого хватит, чтобы пробить защиту кого-либо из магов? — оценила она энергетику созданного мною заклинания.

Разгадать, что собой представляет то или иное плетение, созданное другим магом, очень сложно, а вот понять его мощь можно легко.

— Мне и не нужно пробивать их защиты, достаточно поразить во-он того бугая. — улыбаюсь. — Поправь, — прошу. — своё окно приближения, чтобы лучше стало видно.

Амбала выбрал не из-за роста, он стоит к офицерам-магам ближе, чем к своим товарищам. Проанализировав на прошлой неделе описание заклинания, пришёл к выводу, что оно достаточно тупое. В том смысле, что впавший в бешенство выбирает первоочередной целью не самого опасного из своих боевых товарищей, превращающегося для него во врага, а кидается вначале на того, кто рядом.

Внимание! Пуск! Одна секунда полёта, вторая, третья, как же медленно летит моё заклинание! Успеют виргийские маги его заметить? Нет, похоже. Заняты своей работой. Одиннадцать секунд — плетение впитывается в бугая. И? Чего стоим? А, вижу, началось.

Амбал поднял меч и коротким, быстрым взмахом снёс голову ближайшему офицеру, затем схватил левой рукой следующего мага за ворот и воткнул ему меч в живот. Ну зачем? Там же кольчуга, придурок! Пробил он её, силушка, видать, немеряная, да и бил из удобной позиции рядом.

Второго мага-то бешеный завалил, но время потерял и упал с пробитой арбалетным болтом шеей. Кто-то из его товарищей быстро успел сообразить, что необходимо делать, пока амбал там всех в винегрет не покрошил.

— Два — это тоже неплохо. — говорю себе в утешение и спрашиваю сестру: — Да, Агни?

— Это превосходно, Степ. — качнула головой маркиза. — Что сейчас было? Оно? — подходит ближе и смотрит в книгу в руках Сергия, с перестановкой пюпитра секретарь связываться не стал. — Бешенство? Хм, неплохо. Я тоже такое смогу. Напомни потом мне, чтобы Игорь его перерисовал. Ты слышал? — спросила у помощника.

— Да, полковник. — кивнул лейтенант-маг. — Сегодня же и сделаю.

Выигрывает сражение тот, за кем остаётся поле боя. Так считали на Земле, такого же мнения придерживаются и здесь в Паргее. Мы не только сохранили свои позиции и нанесли противнику потери в три-четыре раза большие, чем оказался наш счёт убитыми и смертельно ранеными, но и оттеснили виргийцев на полторы мили севернее.

Выиграть сражение не означает ещё выиграть войну, однако первый шаг к победе мы сделали. Только вот праздновать её мне оказалось некогда. До самого вечера, беря пример с сестры, я исцелял раненых.

Денёк, в общем, удался на славу, в шатёр Агнии меня чуть ли ни принесли на руках. Теперь-то я понимаю, каково моей кузине приходится, когда в обитель поступает большое количество сильно изувеченных, требующих серьёзных магических усилий по их спасению.

Часть сегодняшних раненых, не дожидаясь утра, также отправлены в мой монастырь, где оборудован главный армейский лазарет. Ну, а мы с маркизой, как и десятки других одарённых, старались здесь на месте спасти в первую очередь тех, у кого вот-вот дыхание жизни должно было остановиться. Нет возможности посчитать, какую долю из них исцелили — слишком большие потери оказались — но лично мой счёт спасённых перевалил за полсотни.

Войско всё было занято делом — укрепляли занятые позиции, собирали трофеи, хоронили павших, готовили еду, ухаживали за лошадьми, чистили оружие и доспехи, связывали пленных и многое, многое другое.

Тем не менее у многих вояк из различных подразделений находилась возможность, чтобы при виде аббата Степа выразить ему, то бишь, мне, своё восхищение, восторг, благодарность и попросить благословение. Это почитание утомило меня, пожалуй, не меньше, чем магическая работа.

Спасибо Ригеру, Эрику Ромму и их парням, смогли держать благодарный народ на расстоянии от меня, даже офицеров, объясняя, что его преподобию сейчас не до выслушивания благодарственных слов.

В шатре маркизы мы сели ужинать втроём — хозяйка дома, я и наш будущий зять — так сказать, в узком семейном кругу. Андре присоединился к нам последним.

Нет, не присоединился, а ворвался и, поклонившись маркизе, сразу же обратился ко мне:

— Степ, это же ты? Это ты, больше некому. Ты ведь?

— Нет, не я. — отказываюсь. На меня давят усталость и какая-то расслабляющая истома. Сел за стол, даже не приняв водные процедуры, сил нет. Руки и лицо только помыл. — Это ты, я видел. Твои отряды опрокинули виргийцев и прогнали их за Волчий овраг. А их лёгких егерей и пращников и вовсе в озеро загнал, где их почти всех перебили.

— Всё шутишь. — усмехнулся виконт, успокоившись и садясь к столу между мной и Агнией. — Зачем спрашивал? И так понятно. Вот ты устроил виргам трёпку. Даже мои кавалеристы чуть штаны себе от испуга не перепачкали, хотя я всех там у себя предупредил. Нет, конечно, ожидали чего-то мощного, но даже я не предполагал, что настолько. Весь центр построения им одним махом смёл.

— Ну, не весь. — скромно поправляю. — Половину.

— Сколько же у тебя оттенков? — спрашивает, неловким движением руки едва не выбив у Гейлы подаваемое ею блюдо с уткой, запечённой с черносливом.

Повезло девушке, спасла наше яство, избежала порки. Виновной-то Агния всё равно бы её сделала.

Сестра ответила вместо меня:

— Вот когда станешь нашим родственником, тогда и узнаешь сколько. А пока могу лишь сказать, что много.

— Знаешь, об этом я и сам догадался. — рассмеялся Андре. Он, вижу, тоже вымотался. Лицо покраснело от дневного загара, глаза уставшие, на скуле розовый след от недавно исцелённой раны, но держится молодцом. Да и в бою, насколько могу судить, командовал очень успешно. — Удивительно, Степ. Откуда у тебя такая мощь источника?

— Чему ты удивляешься? — разговор меня от еды отвлечь не может. Голод в животе жуткий. Чувствую, если сейчас же не поем, помру. Отпиваю чуточку вина и вгрызаюсь в утиное крылышко. — Я ведь Неллер. — поясняю с набитым ртом. — Спроси у маркизы, какой силой обладал наш прадед. Знаешь ведь, что магические способности могут передаваться и через поколение, и через два, и через три. Может у вас с Юлианой и вовсе родятся дети с полусотней оттенков.

Виконт последовал моему примеру и приложился к кубку, а затем придвинул ближе тарелку.

— Скажешь тоже, с полусотней. — хмыкнул он.

Вижу, моя мысль ему понравилась. А что? Гордись, не безродыша какого себе в жёны берёшь, а миледи Неллерскую. Кстати, насчёт мною сказанного, всё так и есть на самом деле. Вполне возможно, настоящий Степ и без появления в его теле вселенца из другого мира инициировался бы сорока двумя оттенками. Слишком много наверное оказалось для его повреждённого побоями организма.

Кто там в моём родном мире утверждал, что на ночь есть вредно? Его бы сюда на моё место, сражаться и исцелять, посмотрел бы я на тех умников.

Мы втроём дружно налегаем на еду, а говорит теперь в основном Андре.

Виконт Дитонский успел побывать в штабе, главнокомандующего там не застал, тот лично решил уяснить состояние побывавших в битве полков, но его заместитель сообщил, что как минимум два дня полноценного отдыха у армии будет. Действовать станут лишь егеря и те кавалерийские полки, которым сегодня не довелось участвовать в сражении.

— После того, что Степ продемонстрировал, виргийцы на генеральное сражение больше не решатся. — будущий зять съел уже за троих и останавливаться, смотрю, не собирается. Ну, да я не слежу. Мне-то чего? Угощение всё равно не моё, а сестрицыно. — Думаю, будут постепенно отходить, но займутся грабежами и захватами слабо укреплённых городков и поселений. Готлин теперь в безопасности. Маркиза?

— Агния. Для тебя просто Агния. Мы же договорились. Да, не решатся и к Готлину не пойдут. — согласилась полковник. — Но вот от маневренных действий на территории провинции граф Шарский, насколько я его знаю, точно не откажется. У него всё ещё больше людей.

— Эй, — я чуть не поперхнулся. — Агни, тогда мне лучше вернуться к себе в обитель. Здесь-то вы теперь и без меня управитесь, а вот мой монастырь может оказаться под угрозой. У нас-то такого гарнизона как в Готлине нет.

Глава 9

Правда или нет, точно уж не помню, но вроде как за плечом победоносного полководца Древнего Рима во время триумфа ехавший с ним в колеснице раб время от времени говорил: «Помни, ты смертный.», ну, чтобы не зазнавался. Тоже что ли завести себе такого? Хотя, зачем мне лишний раб, вон, и Серёга, секретарь мой расторопный подойдёт.

В том, что такая услуга мне уже потребна, убеждаюсь, когда меня наряду с маркизой почти сразу после завтрака пригласили к главнокомандующему на совещание. Стоило мне появиться из шатра, как дружный приветственный крик «Ола-а!» едва меня не оглушил.

Ничего себе, какая толпа собралась. Они чего, специально тут что ли аббата Степа дожидаются? Заняться нечем?

От нашего полевого жилища до самого штаба солдаты в латных доспехах, с начищенными до блеска бронзовыми щитами и длинными копьями организовали коридор длиной почти в сотню ярдов

— Ты заслужил. — улыбается за моим плечом Агния. — Личная баталия генерала приветствует.

Баталия главнокомандующего — это три роты из состава королевской пехоты, куда набирают наиболее отличившихся воинов. Используется в качестве последнего резерва и, теперь понимаю, для таких вот случаев оказания почёта прославившимся в сражении.

Сюрприз получился. Вчера мне по этому поводу никто ни пол слова не сказал. Спасибо, сестричка, спасибо, зятёк, не поверю, что вы не знали о готовящемся для меня утреннем триумфе. Так, а где моя охрана? А, вижу. Стоят позади почётного караула.

Ещё один дружный, слитный вопль вояк. Черти, оглохну ведь из-за вас, и кому я тогда буду нужен? Ладно, кому-то и глухим останусь ценен. К тому же, возможность магического исцеления глухоты никто не отменял.

— Агни. — поворачиваю голову к сестре.

— Иди же. Чего встал? — хохотнула, довольная произведённым эффектом. — Тебе сегодня впереди меня идти надлежит.

Надо, так надо. Направляюсь к штабу твёрдой походкой, благословляя направо и налево. Я одет в боевой доспех, пропади он пропадом, но жезл создателя — золото и сверкающие камушки — висит на моей груди.

Нравится мне происходящее? Скорее нет, чем да. Тщеславием и в прошлой жизни не болел, не приобрёл его и здесь. А ещё коробит ситуация, что мои доблестные защитники — эй, Ригер, ты меня слышишь? — покорно отступили от меня за спины незнакомых мне солдат. В штаб я иду в сопровождении одной только маркизы.

Не только в земном средневековье, а и в Паргее — читал уже, слышал, знаю — самая распространённая среди аристократов враждебная интрига, когда зазывают к себе в гости, а уж там могут зарезать, отравить или просто посадить в подземелье на цепь. Увы, да, такое не редкость. Дикие времена, дикие нравы.

Само собой, сегодня со мной так никто не поступит. Нахожусь на вершине величия, да и баронету Петру Лейнскому я дорогу не переходил, скорее, наоборот, торю ему тропу к славе, но сам принцип, что доблестные гвардейцы бросили своего настоятеля без моего личного приказа, оставив на попечении чужих вояк, мне категорически не нравится. Устрою сегодня в дороге головомойку дорогому дядюшке.

— Ваше преподобие! — при встрече меня внутри своих палат главнокомандующий выглядит усталым, но довольным. Его окружают старшие офицеры. — Благослови нас.

Мне не жалко. Получите и, как говорится, распишитесь. Надеюсь, искренне надеюсь, что мои призывы к Создателю помогают. Я ведь без дураков мысленно прошу покровителя о помощи и поддержке тех, кого осеняю религиозным жестом.

В главной комнате шатра свыше полутора десятков офицеров. В основном штабные, но есть и командиры нескольких полков, тех самых, которые вчера стояли в первой линии на направлении главного удара виргийцев и сейчас отведены в тыл на приведение себя в порядок.

Именно эти подразделения, в первую очередь, я спас от разгрома и истребления. Сделал их победителями, когда они едва не стали побеждёнными.

Смотрю, сейчас тут словно рыцари короля Артура из англо-саксонских легенд собрались. В том смысле, что стол в комнате совещаний почему-то круглый. Такой и перевозить нелегко. Нет, стоп, он же разборный. И всё равно, почему круглый?

Как вариант, потому, что старший здесь военный начальник, баронет, является ниже по своему феодальному статусу большинства присутствующих. Даже без меня и маркизы, в штабе на данный момент три виконта и два полноправных барона.

А что? Для здешних средневековых реалий вполне себе неплохой выход из ситуации. Чтобы не было как «не так сели» у Бориса нашего алкаша.

Кстати, моё место слева от генерала, со стороны сердца. Считается более почётным, чем справа, где устроилась Агния. Ну, да, я же тут виновник торжества.

Уже через десять минут чувствую себя липким, будто с ног до головы мёдом намазали. Льют и льют на меня елей похвал и славословия, льют и льют. Боже, Создатель, долго ещё это будет продолжаться?

Как себя должен вести паренёк, выбившийся из грязи в князи, да ещё обретя при этом огромную личную мощь?

Надеюсь, у меня получается соответствовать образу. То надуваюсь важностью как индюк, то глупо улыбаюсь, то становлюсь просто нормальным и серьёзным, всё-таки выглядеть «я у мачехи Марии дурачок» тоже не следует. Не переигрывай, Степан Николаевич, не переигрывай, будь проще, не Иннокентий Смоктуновский, в конце-то концов.

Какое же я испытал облегчение, когда от обсуждения героических дел моей персоны наконец-то перешли к делам. Тут смог следующий час скромно отсидеться, не подавая реплик.

На столе большая карта. Веры местным картографам у меня теперь ни на грош, но за неимением гербовой, пишут на обычной. Расклады сил и средств у нас и предполагаемые у противника мне становятся понятны.

Генерал опасается, что после получения от него депеши, отправленной в Рансбур гонцом — краткое сообщение об одержанной победе ушло, вернее, улетело с голубем ещё вчера вечером — король заберёт у него пару-тройку кавалерийских полков или полторы-две тысячи вояк феодальных отрядов, дела на восточной границе идут не очень хорошо.

Пока Эдгар, наш монарх, не потребовал отправить часть сил графу Борнскому, баронет Лейнский настаивает на активизации боевых действий. Осторожные заявления командиров полков о необходимости пополнения людьми и вооружением он проигнорировал.

— Восемьсот рекрутов должны подойти уже сегодня к вечеру. — генерал что-то уточнил по свитку и кивнул. — Да, восемьсот. Запасы болтов, стрел и копий у вас свои имеются, если не хватит… Генрих, — посмотрел но на майора-интенданта, начальника армейского обоза. — Выдашь им недостающее.

— Пусть заявки пришлют. — хмыкнул тот. — Я посмотрю.

— Не посмотрю, а выдашь, милорд Санский. — нахмурился главнокомандующий.

— Они трофеями себе все фургоны забили. — упрямо ответил тыловик. — Пусть скинут часть маркитантам и получат у тех необходимые припасы. Не всё же на шлюх и пойло тратить?

Тут возмутился командир шестого полка, того самого, который накануне оказался в центре главного виргийского удара:

— Майор, мы тебя на поле брани вчера не видели. С чего вдруг ты взялся нашими трофеями распоряжаться?

— Так, виконт, милорд, прекратите! — постучал генерал костяшками пальцев по столу. — Извини, маркиза, извини, ваше преподобие. Перейдём к плану начальника штаба.

Чего тут скажешь? Не простое дело командовать титульными аристократами. Сочувствую, Пётр, но больше ничем помочь не могу, управляйся сам. В утешение, зато с простыми солдатами легко. Чуть что не так, плети, под копьё или вовсе виселица да кол.

— Генерал, — поймал момент, когда могу решить свои вопросы. — раз генерального в ближайшее время не будет, а угроза для моей обители реальна, не меньше, чем для других небольших поселений и городков, то, позволь, мне попрощаться. Не дай Создатель, налетят эти виргийские негодяи, сожгут монастырь…

Вовремя прикусил язык, не ляпнул: и выпьют досуха святой источник. Шутка получилась бы так себе, к тому же на грани богохульства.

Нет, понятно, сегодня мне всё готовы простить, но с юношескими гормонами, толкающими моё пожилое сознание на всякие глупости, пора как-то договариваться. Вылазят в самый неподходящий момент.

— Конечно тебе надо возвращаться. — поддержала меня Агния. — Тем более, что туда к обители на подходе целый обоз с ранеными. Боюсь миледи Неллерской будет тяжело.

— Помню про них. — киваю. — Баронет, могу я оставить тех людей после исцеления у себя в гарнизоне монастыря?

Главнокомандующий задумался совсем ненадолго.

— Солдат да. Офицеров и сержантов отправишь сюда. — согласился он лишь частично.

Ну, и на том спасибо. Поднимаюсь и направляюсь к выходу.

— Степ, дождись меня. — окликает меня Агния. — Я провожу.

Мне ещё надо собраться, посмотреть, как Сергий соберёт все мои книги — зря только такую прорву возил, поесть самому перед дорогой и распорядиться насчёт своих людей, чтобы тоже плотно поели, так что, полагаю, желание сестры со мной проститься надолго отъезд не задержит.

По дороге, идущей в полутора сотнях ярдов от шатров, гонят виргийских пленных. Сколько их? Сотня? Две? Побольше. Эти пойдут в каторжное рабство или на арену, а вот сбившихся в кучу у границы лагеря полтора десятка трусов, попытавшихся бежать с поля боя, скоро будут казнены. Уж не знаю, какой вид расправы генерал им приготовил.

А вот и мои орлы. Дожидаются у входа жилища маркизы, к штабу их не пустил выставленный по периметру караул.

— Спасибо вам, Карл, Ригер, Эрик, что охраняете меня постоянно. — обращаюсь к стоявшим возле шатра кузины, к штабу их не пропустили. — Не слушаете ничьих приказов, кроме моих.

Чего переглядываетесь и глазами хлопаете? Сарказм не улавливаете? О, теперь дошло. Ну, наливайтесь краской или бледнейте как Эрик Ромм, вам это полезно.

— Степ…

— Милорд…

— Ваше преподобие…

Это они всё про меня одного.

— Вещи собрать, людей покормить, коней оседлать. — командую. — И не перепутайте. Мы возвращаемся в монастырь. Гейла, мне тоже принеси поесть. — говорю выскочившей на порог красотке и следом за ней захожу в шатёр вместе с Карлом.

В дорогу мы отправились где-то через час. Маркиза на прощание меня крепко обняла, Карлу же просто махнула рукой.

Обратный путь в монастырь прошёл без происшествий, если не считать обнаружение разведчиками Эрика косули.

Убили её гады, не спрашивая моего разрешения, думали порадовать своего настоятеля. Спросили бы — не разрешил, мяса у нас в монастыре и без дичи полно, а животное очень красивым было, я таких только в зоопарке видел, куда Лесю водил. Жила бы и жила красавица-косуля в лесу, так нет же, попалась на глаза моим воякам. Ругать их, впрочем, не стал. Они не виноваты.

— Я помню, Эрик. — на ходу говорю пристроившемуся рядом сержанту. — Тебе надо о чём-то со мной поговорить. Жду тебя сегодня же после ужина.

Да, надо дать ему наконец-то поделиться тем, о чём он так настойчиво всё порывается мне рассказать, а то действительно выйдет как в мыльной опере — или я умру, или он, или оба в кому впадём, но так и не поговорим.

К монастырю подъезжаем ранним вечером, часа в четыре после полудня. Конечно же нас заметили издалека и встречают. Понятно, кузина не выйдет, у неё сейчас дел выше крыши в лазарете. Раненых доставили под сотню, и все тяжёлые, хотя там на месте сражения их немного подлечили.

Ага, как же, не выйдет она. Нет, действительно не вышла. Выбежала из главного корпуса лазарета, едва я проехал арку ворот. Идёт, улыбается, так искренне, так светло и радостно, что у меня по всему телу тепло разлилось.

— Привет, Юль. — спрыгиваю с лошади и раскрываю объятия.

— Здравствуй, Степ. — прижимается и целует меня в скулу. — Я переживала за тебя.

— Чего за меня переживать-то? — смеюсь. — Приехал. Увидел. Победил.

— Наслышана. Мне тут уже наговорили всего такого, что даже с трудом верится. Ты меня прости, Степ, я к брату Симону, там несколько сложных случаев. Отдохни с дороги. Как только источник мой опустеет, я к тебе прибегу. Расскажешь всё в подробностях. У меня уши горят в предвкушении! Хорошо?

— Давай. Буду ждать. А после ужина сам в лазарете побываю вместе с тобой. Дай хоть ещё раз обниму.

Прижимаю к себе хрупкое нескладное тело и целую кузину в темечко. Да, ни красотой сестры своей, ни свежестью её румяной не привлекла б она очей, когда бы не была самой лучшей девчонкой Паргеи. Говорю это себе вполне осознанно и честно.

Армия генерала Петра Лейнского. Лагерь Готлинского кавалерийского полка. Палатка полковника виконта Виталия. В это же время.

Капитан Андре Корвуд, молодой шестнадцатилетний баронет, командир пятой роты, ворвался в палатку словно вихрь.

Кроме её владельца, сидевшего перед небольшим столом треугольной формы, внутри находился ещё и слуга, седой мужчина лет пятидесяти, сутулый, с застывшей кривой ухмылкой на покрытом оспинами лице.

— Всё. Узнал. Могу доложить. — сказал капитан полковнику, без спроса и разрешения садясь на пустую бочку из-под вина, выполнявшую роль сиденья. Единственный табурет был занят хозяином жилища, допивавшим уже вторую бутылку вина, хотя вечер ещё только начинался. — Всего потери у нас шестьдесят семь убитыми и девяносто четыре ранеными. Большинство из второй роты.

— Да, вихрь ледяных игл по ней плотно прошёлся. — Виталий допил вино и посмотрел на слугу. — Люк, налей мне и баронету. Чего стоишь как баран? Это убери. — он смёл со стола три блюда с остатками мясной, колбасной и сырной нарезками. — За вчерашний день, считай, шестую часть полка потеряли.

— Так это разве много? — засмеялся Андре, выхватив наполненный кубок у слуги, не дожидаясь, пока тот сам поставит перед ним на столик, и делая несколько жадных глотков. — Эх, вот это битва так битва была. Будет, что отцу рассказать. А уж метеоритный дождь! Даже не думал, что когда-нибудь нечто подобное увижу. Ха, я чуть штаны не намочил! А уж мои-то придурки и вовсе чуть не разбежались. Кстати, троих я собственноручно до потери сознания запорол, ну, тех, что коней развернули, чтобы драпать. — он допил угощение и протянул ёмкость к Люку за добавкой. — Нет, Виталий, а ты мог подумать, что такое возможно⁈

— Надоел ты со своим метеоритным дождём. — мрачно буркнул младший виконт Готлинский. — О чём-нибудь другом уже можешь говорить? Как там эта шлюшка Джудит у старого Ричарда? Свободна на эту ночь?

— А я откуда знаю? Я у маркитантов сегодня не был. Сам же надавал мне кучу задач. Ты совещание во сколько проводить собираешься? Да, а метеоритный дождь он не мой, а твоего троюродного кузена Степа. Великий человек, хоть и совсем молод, моложе меня. Даже не представляю насколько у него источник мощный, если…

— Слушай, Андре. — прервал приятеля и подчинённого Виталий. — Оставь-ка ты меня одного. Мне тут надо кое о чём подумать.

— Ты чего? — удивился баронет. — Я разве что-то не то сказал?

— Иди, говорю, к Ричарду. Узнай у него насчёт Джудит для меня и кого-нибудь для себя. Совещание назначу на семь, а потом вместе отдохнём. А сейчас выйди.

Командир пятой роты был единственным офицером полка, кроме самого виконта Готлинского, кто имел титул. По этой причине младший сын графа Готлинского и приблизил его к себе, сделав приятелем. Но Андре Корвуд оказался на удивление глупым. Храбрости юному капитану не занимать, а во всём остальном пустышка.

Вот зачем он опять начал про этого Степа? Неужели до сих пор не понял, что для Виталия неприятно одно только упоминание о наглом неллерском выкидыше?

Ирония Создателя в том, что графиня Глория Готлинская, мать Виталия, действительно до замужества была миледи Неллерской, она уроженка рода, который её сын сейчас ненавидел. Весь этот род. Целиком. И надменную герцогиню Марию, и её вечно чем-то недовольного сынка Джея, и холодную как лёд красавицу Агнию, и эту Юлиану, уродливую, тощую как палка внебрачную дочь епископа Рональда, но больше всего младший виконт Готлинский возненавидел бастарда Степа.

Наглый, выросший среди черни незаконнорожденный молокосос осмелился насмехаться над ним, виконтом Готлинским. Мало того, этот негодяй получил пост настоятеля монастыря Молящихся, который Виталий давно считал своим.

Однако, хуже всего, что бастард Степ прошёл инициацию, имея всего одного одарённого родителя, да ещё получил магическое ядро огромной мощи. Разве это справедливо? Нет. А значит Степ должен умереть, освободив место аббата, которое должно принадлежать младшему виконту Готлинскому.

Вот только планы убийства бастарда Неллеров на дуэли теперь не осуществимы, особенно после того ужаса с разверзшимися небесами, который тот вчера устроил. Степ не только великий целитель, но и величайший боевой маг. К такому не дадут даже приблизиться, а при вызове его на поединок, желающие заменить аббата Готлинского в дуэльном круге выстроятся в длинную очередь.

Нет, нужно действовать другим путём. Виталий злорадно усмехнулся, уже придумав каким именно.

— Люк. — позвал он слугу, уставившись взглядом в опустевший кубок.

— Я здесь, господин. — ответил старик из-за его спины.

Люк Дерек был единственным человеком, кому Виталий доверял. Слуга был при нём, сколько виконт себя помнил.

— Младшего баронета Рона Вирна не забыл?

— Такого разве забудешь? В ранней юности у вас все неприятности по его вине случались. Ох уж и выдумщик он, так выдумщик.

— Ну, не все. — усмехнулся виконт. — Но, да, много мы с ним весёлых шуток устроили. Про некоторые до сих пор в Готлине рассказывают.

— Это да. Особенно ту, когда вы с дочерями главы гильдии медников…

— Люк. Ты поедешь к нему.

— К нему⁈ — старый слуга обошёл стол, чтобы находиться напротив господина и лучше его видеть. — Он же поступил на службу виргийскому королю? Может даже сейчас против вас воюет.

— Не может, а точно. — Виталий потёр лицо. — Я его вчера видел. Он там отрядом егерей командует. Рон тоже меня заметил, мы с ним даже руками друг другу помахали. Так вот. Завтра с самого утра поедешь якобы в Готлин. На самом деле свернёшь сразу за Шуней, объедешь озеро, доберёшься до виргийских обозов или маркитантов и скажешь, что у тебя срочное, важное сообщение для баронета Вирна. Передашь ему письмо.

— Письмо?

— Ты стал плохо слышать, старик? — виконт пристально посмотрел на слугу. — Увы, я не неллерский выродок Степ, исцелить тебя не смогу, так что, ты уж как-нибудь сам уши свои напрягай. Да, письмо. Оно будет пустое. Главное передашь на словах.

— На словах? — опять переспросил старый слуга, но тут же поправился: — Да-да, я понял. Передам на словах. А что ему сказать?

— Много запоминать тебе не придётся, Люк. — виконт отпил вино прямо из бутыли и вытер подбородок рукавом куртки. — Уверен, там от наших пленных уже знают, кто вчера устроил тот камнепад. Расскажешь Рону, что сейчас эта тварь находится не при войске, а у себя в монастыре. А чтобы баронету и его командованию информация стала ещё более интересной, откроешь им, что там же находится и казна армии.

— Казна? Но ведь она у вашего отца в замке! Я видел, как её привезли.

— Лишь часть, лишь часть, старик. Треть действительно отправили в обитель. Но Рону скажешь, что всю. Ты меня понял, Люк?

Глава 10

Отрадно, что в моей обители нет такого, чтобы кот из дома — мыши в пляс. Сразу же намётанным взглядом вижу, как неустанно, что называется, денно и нощно мои люди — братья, вояки, мастеровые, слуги, рабы — трудятся не покладая рук, готовя монастырь к обороне, не забывая при этом о текущих делах — книги пишутся, сыры или вино производятся, кузни куют, ткацкие ткут, прядильня прядёт, хотя всё это делается конечно же в кратно меньших объёмах, чем в мирное время. Множество работников эвакуировано, а часть зданий отдано под казармы и лазарет.

О боевой подготовке тоже никто не забывает. Молодой ли ты рекрут или уже опытный в военном деле монах, будь добр не пропускать тренировки, которые организует брат Макс.

А мой лейтенант, такое чувство, вообще не спит. Надо будет как-нибудь в приказном порядке определить ему выходной. Не перегорел бы. Морально вымотанный командир мне тоже не нужен.

Кто о чём, а вшивый о бане. Первым делом с дороги велел её истопить, а там, отбиваясь от восторженных вопросов Ника, составившего нам с Карлом компанию, подумал, зачем откладывать беседу с моим разведчиком до позднего вечера? Ещё не известно, в каком я состоянии вернусь с кузиной из лазарета.

В моих покоях, куда я вернулся после помывки, Юлька с Ангелиной вещи уже разобрали. Походное отправили в прачечную, а мне приготовили всё свежее, чистое. Молодцы у меня девушки, расторопные.

Переодеваться при них уже не стесняюсь. Мне так и положено себя вести. Но их присутствие утомляет.

— Девчонки, оставьте меня. — не требую, скорее, прошу. — Не мельтешите перед глазами. Сергий!

— Да, ваше преподобие. — просунул тот голову в мою гардеробную, совмещённую со столовой.

— Ты тоже иди, займись своими делами. Отдохни с дороги, заслужил. — выпроваживаю и его.

Остальные мои соседи по покоям сейчас во дворе. Мне бы по идее тоже к ним присоединиться, дел у меня невпроворот, даже не знаешь, за что хвататься в первую очередь, но могу же я себе позволить хоть немного побыть наедине?

Вот чему я точно научился в своей новой жизни, так это ценить краткие мгновения одиночества, когда оказываюсь предоставленным самому себе.

Редко теперь такое происходит. Сейчас тоже надолго без собеседника не останусь. Подхожу к окну и вижу, как через площадь, где на виселице болтается молодой раб, решивший воспользоваться военной суматохой и сбежать из монастыря, ко мне по вызову спешит быстрым шагом Эрик Ромм.

А стекло-то на окне мутноватое и неровное. Могли бы расстараться у меня поставить качественней. Надо будет распорядиться, если не забуду.

Переодевшись в лёгкий домашний костюм из тонкого батиста, перемещаюсь к себе в кабинет, падаю в кресло, закрываю глаза и прислушиваюсь в ожидании появления разведчика. Караульные у моих апартаментов уже знают, что его нужно пропустить.

Заметил, что походка у сержанта неслышная как у кошки. Если бы не его разговор с часовыми, появление Ромма оказалось бы для меня внезапным.

— Ваше преподобие? — заглянул он в кабинет.

— Заходи, садись. — приглашаю, показывая рукой на стул напротив моего кресла у стола. — Там в шкафчике вино и кубки. Угощайся, если желаешь. Только сам себя обслуживай, девушек я отпустил. И рассказывай, что за важное дело у тебя ко мне.

Как-то он странно смотрит. В сторону. И ни за вином не идёт, ни садится. Приблизился наконец к стулу и взялся за его спинку обеими руками. Выдохнул, вдохнул. Он что, нырять собрался? Так у меня тут не бассейн. Нырнёшь — ударишься головой об пол, а он у меня дубовый.

— Ваше преподобие, — говорит негромко, по-прежнему глядя на высокий шкаф слева у стены. — а я ведь пришёл сюда, чтобы вас убить.

Вот это номер! Мысли не помчались, полетели. Рука судорожно дёрнулась к поясу, где часто ношу с собой кинжал или меч, да вот только сейчас нет ни того, ни другого. Ни на поясе, ни вообще в кабинете. Чернильница вот есть на столе. Тяжёлая. Использовать её в качестве оружия? Не поможет.

Допрыгался, Степан Николаевич? Расслабился? Вот тебе и тут конец пришёл. Магия? А чем она поможет, когда убийца, вооружённый мечом, в четырёх шагах от меня стоит? За то время, которое я потрачу на плетение, он меня в винегрет покрошит. Даже надоевших кольчуги и лат в самый нужный момент на мне не оказалось. Амулет полного исцеления? Так кто же его активирует-то? Приплыли, называется.

Караульные, сволочи, даже не изъяли у Ромма оружия. Нет, это не они сволочи, а я старый осёл. Не отдал соответствующего распоряжения.

В сложной ситуации тяни время. Кто мне это сказал? Не помню, давно было. А может и никто не говорил, а где-нибудь прочитал.

— За что, позволь спросить? — стараюсь внешне сохранять спокойствие.

Одно оружие всё-таки у меня имеется. Это развитая ловкость моего юного тела. Может удастся как-нибудь увернуться и убежать?

Подожди. Стоп. Почему одно? Ножик же лежит в столе! Я им воск с мачехиного письма стирал, бросил в стол и забыл. Конечно не бог весть какая защита против меча, но всё лучше чем ничего.

Стараюсь незаметно протянуть руку и выдвинуть ящик. Когда-то в прошлой жизни я неплохо метал ножи. В детстве баловался, а потом и в армии довелось. Вот только, чёртов дурак, адаптировать этот навык под новое тело не подумал.

— Простите, ваше преподобие. — Ромм вдруг садиться на стул. Всё же воспользовался моим приглашением. Передумал нападать? Похоже, ситуация не так критична, как я подумал. Но ножик надо, тем не менее, попытаться достать. — Я не имел в виду сейчас, в этот момент. — наконец он посмотрел мне в лицо, ничего угрожающего там не вижу. — В монастырь. Я прибыл в монастырь, чтобы выполнить заказ на ваше убийство.

Вот даже как? Ничего себе. Вечер перестаёт быть томным. Кидаться на меня с мечом сержант вроде не собирается.

— Ты не похож на наёмного убийцу. — рука нащупала рукоятку ножа, но вынимать его не спешу. — Да и брат Макс знает, знал тебя как разведчика.

— А вы знаете, как должен выглядеть наёмный убийца? — едва заметно улыбается Ромм. — Я действительно служил в подразделении капитана Ронова, только с тех пор многое в моей жизни поменялось. Милорд, ваше преподобие, клянусь, вам ничего с моей стороны больше не грозит. Вы спасли мне жизнь, а такой долг выше денежных обязательств.

Уфф, отлегло. Ножик всё же вынул и, не показывая руки, держу в ней оружие на коленке. Так спокойней. А то, сейчас он не хочет меня убивать, через минуту вдруг захочет. Бережёного бог бережёт, Создатель то бишь. Какой раз себе об этом говорю? Не первый. И вот, чуть не влип.

Как там у Ильфа нашего с Петровым? И на старуху бывает проруха, сказала подруга моего детства польская красавица Инга Зайонц, выйдя замуж за друга моего же детства Колю Остенбакена.

Получается, магия меня всё-таки спасла. Превентивно. Целительская. Да, вот он, немного напряжённый убийца, вытащенный мною из лап смерти, сидит и кидаться на меня с мечом не торопится.

— Я могу узнать подробности? — спрашиваю, поёрзав своим тощим задом в кресле, где спокойно наш виночерпий брат Олег разместится, а он размерами с бегемота. — Ты же знаешь, кто меня заказал?

Надеждам выяснить, кто мой враг, не пожалевший ради моего устранения целых шесть тысяч драхм — три в качестве задатка и три после — увы, не суждено оказалось сбыться. У Эрика Ромма не было даже догадок на этот счёт. Понятно, что кто-то богатый, но вот кто именно?

— Почему ты считаешь, что это не виргийцы? — уточняю. — И акцент у посредника, и то, откуда он прибыл, всё указывает на север.

— Потому что они не дураки. — пожал плечами Ромм. — Не стали бы они так явно подставляться. Полагаю, расчёт был на то, что ваша матушка герцогиня не будет иметь возможности досконально разобраться и станет действовать на эмоциях.

— Мачеха. — поправляю. — Она мне не мать. И эмоции — это не про неё. Нет, она конечно тоже испытывает сильные чувства, вот только руководствуется всегда холодным рассудком. Кстати, как я понимаю, раз решили выставить виновниками моей смерти северян, то как-то должны были и тебя выдать. Так?

В глазах Эрика читаю уважение. Теперь я для него не только спаситель, великий целитель, могучий боевой маг, а и мыслитель. Спиноза. Вольтер. Кто там ещё? Ильин.

— Я это сразу же понял. — дёрнул подбородком мой несостоявшийся киллер.

— И?

— И мы решили за второй частью суммы не возвращаться. Уехать в республику и там на какое-то время затаиться. В Верцию много людей ото всюду стекаются. Мятежники, беглые рабы, дезертиры, изгои из родов или гильдий, там легко среди них затеряться. Через год я бы пришёл к своему армейскому товарищу и напомнил о должке.

— Мы — это значит, те двое…

— Да, милорд. Курт и Степ были моими помощниками. Теперь, вы знаете, их нет. Погибли в той схватке.

— За доброе дело. Создатель это учтёт, я уверен. — поднимаю глаза к потолку. Религиозное ханжество постепенно впитывается в меня и уже выгляжу в роли аббата вполне естественно. — Помолюсь за них. Какую-то часть своих грехов они искупили.

Вот что мне теперь с этим Эриком Роммом делать? Да ничего. Спасибо, что во всём признался. Пусть дальше служит как служил, а потом посмотрим.

Просто так его отпускать тоже не хочу. Он мне интересен, и как человек, и как бывший подчинённый легендарного разведчика. Поэтому, отодвинув в сторону тему с несостоявшимся на меня покушением, перевожу нашу беседу в деловое русло, ближе к нашим сегодняшним проблемам.

Ромм предложил увеличить дальность действия разведывательных отрядов вдвое. Так у виргийцев будет меньше шансов застать нас врасплох. Для меня раннее предупреждение особенно важно. Если я хочу встречать врага сильными магическими ударами, то должен начинать плести атакующие заклинания заранее, хотя бы за час, а лучше за пару часов. Так что, предложение сержанта разведки поддерживаю целиком и полностью.

Я бы ещё сегодня с ним пообщался, да заявился управляющий. Брат Георг, что называется, закусился насчёт носимых часовых механизмов, и на этот раз пришёл уже не с рисунками, а с прототипом ходиков, изготовленным размером с баскетбольный мяч. Да уж, такой хронометр на цепочке в кармане не поносишь.

Отправив Ромма готовиться в очередной разведывательный рейд, слушаю объяснение своего монастырского учёного.

— Всё получилось. Видите? — брат Георг прям горит воодушевлением. — Беда только, что стрелка оборот совершает слишком быстро. Не за половину суток, а за треть.

— Это разве беда? — радуюсь, что моя идея, вброшенная на авось без особой надежды на успех, вдруг достаточно быстро обретает реальные контуры. — Главное, что наш принцип по замене тяжестей на пружины сработал. Брат Георг, ты настоящий талант. И этому мастеру ты передай от меня благодарность. А скорость можно ведь регулировать. Подумайте, как можно ослабить действие стальной спирали. Я у герцогини в музыкальной шкатулке видел такое, жаль не посмотрел, как там устроено всё. Разобрать на детали эту дорогую имперскую игрушку мне бы не позволили. Потрогать-то не дали. — пожаловался. — Но мы ведь и сами придумаем. Не глупее, чай, юстинианцев.

Воодушевив управляющего на дальнейшее развитие механики и оптики — да, подкинул ему ещё идею насчёт подзорных труб — отправил его в церковь. Сегодня пусть он проведёт молебен, мне некогда.

— А культистку когда допрашивать будете? — останавливается он уже за порогом.

— Она жива ещё моя старушка?

— Жива. Чего с ней сделается? Как вы и приказали, её подлечили. Кормят хорошо, тюфяк с подушкой и одеялом выдали.

— Вот и ладно. — машу рукой. — Успею ещё допросить. Кто там за дверью топчется?

На смену одним моим гостям пришли другие — Карл с Ригером. Заглянувшая следом Юлька поинтересовалась, не проголодался ли я. Ответил ей, что голоден как дворовый пёс, но ужинать буду с миледи Юлианой.

Перед соратниками извинился:

— Нам с кузиной кое о чём надо будет поговорить, касающегося дел нашего рода. Так что, вы без меня себе стол организуйте.

Нет, неправильно выразился. Начальство, даже самое вежливое, тут предпочитает не извиняться. Правильнее сказать, своему вассалу и бывшему опекуну я сообщил, что ужинаю без них.

Каюсь, не смог выдержать и до появления кузины отобрал у Юльки и съел пирожок с яблочным повидлом. Солдат ребёнка не обидит, я знаю, но этой сладкоежке и в самом деле пора бы начать ограничивать себя в еде. С неё не убудет, она целую корзинку с кухни принесла.

А вот и моя миледи Неллерская явилась. Господи, девочка, да на тебе опять лица нет. Нельзя же так себя выматывать. Заметил, какая она у меня увлекающаяся особа. Если что-то начинает делать, то не успокоится, пока не доведёт дело до конца.

— Не возражаешь, я на диванчике поем? — спрашивает, падая на подобие софы, стоявшее у стены в моей столовой. — И ты тоже. Хорошо?

— Для тебя всё, что угодно. — сажусь рядом. — Только при одном условии. Не будешь сутулиться. Держи спинку прямо, а то вот так привыкнешь и будешь как старушка ходить.

Смеётся. Ну, вот. Это уже лучше. Хотя я нисколько не шучу. Лесю отучил изображать из себя крючок и с кузиной справлюсь. Там на Земле, правда, мне Даша помогала в борьбе за осанку дочери, зато здесь я появился уже с соответствующим опытом.

— Рассказывай же. — берёт она меня за руку. — Как там всё было на самом деле. А то мне тут наговорили такого, что с трудом верится.

Девушки — мои Юлька с Ангелиной и кузинина служанка Валька — придвинули к нам стол и весьма споро накрыли его целой горой еды. В такие моменты даже не верится, что многие уже по осени муку с отрубями и перетёртой корой или сушёной крапивой мешают, чтобы выпечкой из неё желудки набить, а мяса не видят и по праздникам. С рыбой попроще, но не для всех. Зато грибов много.

Рассказ я свой начал с поездки на фронт. Мы никуда не торопимся, поэтому никаких подробностей не опускаю. Юлиана под стать Агнии ест очень мало, видимо, у нас Неллеров это родовая черта. У женщин разумеется, на меня-то как обычно жор напал, будто на щуку по ранней весне.

Описывая кузине сражение, не забыл отметить храбрость и полководческие таланты её жениха.

Юлиана слушает внимательно, не перебивая. Пару раз мне даже показалось, что логику тех или иных действий наших или виргийских полков она понимает лучше меня. Что в общем-то не удивительно, здесь аристократок с раннего детства вовсе не крестиком учат вышивать.

— Я потрясена, Степ. — сжимает она мою руку, ту, в которой трезубая вилка, а мне только-только захотелось кусок окорока наколоть. — Какая мощь у тебя. Какая сила! Это даже для представителей нашего рода немыслимо.

— Да почему, Юль? — освободиться мне удалось и свой кусок мяса я добыл. — Забыла что ли про нашего прадеда?

— У него тридцать пять или тридцать шесть оттенков у источника было.

— Кто сейчас точно скажет? Видишь, даже ты, моя начитанная умница, в показаниях путаешься. Может и больше он имел, да даже наверняка. Просто не хвастался всем подряд. Я ведь тоже только самым близким открылся. Послушай, я Андре сказал и тебе повторю. Возможно, что пришло время нового увеличения магических сил Неллеров. Через три-четыре-пять поколений у старинных родов такое часто случается. Думаю, у вас с виконтом Дитонским дети тоже очень сильные одарённые будут, может даже сильнее меня.

— Ну уж скажешь тоже. — смешно наморщила нос.

А ведь и ей высказанная мною мысль понравилась. Только радоваться, смотрю, у неё сил уже нет. Устала бедняжка. В услугах Гойко Митича, чтобы тот таскал её на себе, она не нуждается, ходить сама может, но вот работать ей на сегодня уже хватит. Я так решил.

— В лазарет пойду без тебя. — сообщаю ей своё решение. — Не спорь, пожалуйста. До бани сможешь дойти?

Хихикнула, но насчёт исцеления раненых перечить мне не стала. Лишь от бани отказалась.

— Я распорядилась, чтобы мне ванну принесли и наполнили. Правда, глаза закрываются. Лягу сегодня спать пораньше. Валька эликсиром нашим натрёт — помнишь, тот, что на основе змеиного яда? — и утром буду свежей и сильной. Там один капрал, у него сухожилие было на ноге перерублено. Я срастила, но если не пройтись ещё раз плетением восстановления жил, останется хромым.

— Разберусь. — уверяю кузину и слышу, что за дверью кто-то топчется. — Срочное что-то⁈ — крикнул.

В открывшуюся дверь вошёл никто иной как мой бравый заместитель преднастоятель Михаил. Сразу предполагать нечто срочное или важное от появления баронета не вижу смысла. Тот использует любой повод, чтобы мозолить глаза миледи Неллерской.

Юлиана разумная девушка, но насчёт себя, своей внешности, как мне кажется, излишне комплексует. Тем не менее, оказываемые ей парнями и молодыми мужчинами знаки внимания нравятся, даже если понимает, что они не совсем искренние. А раз моей кузине поведение брата Михаила доставляет удовольствие, то так уж и быть, пусть трётся вблизи Юлианы, я препятствовать не стану.

— Что-то случилось? — интересуюсь, откинувшись на стену, у диванчика нет спинки. — Срочное?

— Да, то есть, нет. — отвечает, поедая Юлиану взглядом. — Королевский гонец с отрядом сопровождения в два десятка гвардейцев подъехал. Просится переночевать у нас.

— Какие проблемы. — хмыкаю. От сытости чувствую себя прекрасно. — Целая гостиница в поселении свободна. Пусть располагаются.

— Там же ни обслуги, ни кухни. Разрешите я туда людей выделю и повара.

Так и пялится на миледи Неллерскую. Ох, ты ж, чёрт. Неужели и правда влюбился? Без лицемерия? А что такого. Джулия Робертс же играла Красотку в одноимённом фильме, и ничего, нормально. Мало того, что о вкусах не спорят, так ведь высокий статус любую девушку делает красивее, а уж принадлежность к известному аристократическому роду тем более.

Нет, нам такой друг семьи как баронет Михаил не нужен. Придётся, видимо, с Юлианой всё же поговорить на эту тему.

— Людей и повара? — повторяю. — А повар, получается, не люди? Ладно, поддерживаю. Выделяй. Что-то ещё?

— Гонец же через Неллер проезжал. Он захватил письмо от герцогини для вас, милорд. И от епископа для вас, миледи. Сейчас его примете?

— Конечно. Чего тянуть. Зови. Только одного. И милорд Карл пусть присутствует при разговоре. Полагаю, гонцу многое есть чего нам рассказать.

Выслушать королевского посланника и поговорить с ним я мог бы и без своего вассала, вот только сегодняшний урок мною усвоен. Не буду больше подставляться.

Глава 11

А ведь отношение ко мне Снежной королевы — это я про мачеху — после выяснения силы моего магического источника сильно изменилось.

Если раньше бастарда Степа она просто приняла как неизбежность, с которой можно и придётся смириться, то теперь воспринимает как полноценного члена рода, достойного равного с другими Неллерами участия в делах семьи, от которого у герцогини Марии нет особых секретов. Это видно из её полученного вчера письма.

Сев в постели и проводив взглядом упорхнувшую из спальни Ангелину, беру с прикроватного столика свиток с посланием мачехи и ещё раз пробегаю его глазами.

Да, так и есть. Обращается ко мне как к взрослому, ответственному и сообразительному родственнику.

Она сообщила тревожные новости с восточной границы и пояснила, чем начавшаяся война Кранца с Габарией и частью герцогств Ахорской лиги может грозить нашей Неллерской провинции. Мачеха откровенно высказала злые слова в адрес императора Флавия Неустрашимого, оказавшего королю Эдгару помощь в виде освещённого Наместником Степом Восьмым лика Создателя, но не пообещавшего выделить ни одного полка в поддержку своему союзнику.

Во второй части письма поделилась мачеха поделилась своими мыслями относительно подозрений в недоброжелательном настрое короля Эдгара к нашему роду. Она считает, что в связи с тяжёлым положением Кранца в ближайшее время каких-либо пакостей из Рансбура ждать не стоит, тем не менее, советует мне быть ещё более осторожным.

Это Машенька ещё не в курсе моих недавних подвигов. Полагаю, что скоро она узнает подробности недавнего разгрома виргийцев и мою роль в нём. Тогда-то герцогиня, уверен, возьмётся меня опекать на всю катушку. Как это будет выглядеть? Да чёрт его знает.

— Э-эй. — слышу из коридора голос кузины. — Сонное ваше преподобие, вы уже соизволили встать?

В отличие от совы Агнии Юлиана у нас жаворонок — рано ложится и рано встаёт. Поди уже успела в лазарете побывать, да не поди, а точно, к гадалке не ходи. И уже в моих покоях. Даже в туалет спокойно не даст сходить. Ох, уж эти мне бастардки Неллерского рода, никакого сладу с ними нет.

Так, что я хотел с утра-то после завтрака делать? Спросит ведь. Задвигаю серебряный таз ногой под кровать и начинаю надевать штаны.

Вспомнил, надо же тётку-культистку допросить. Не хочу. С баронетом Георгом Кормансом мы теперь боевые товарищи, стояли плечом к плечу против подлого врага. А теперь мне придётся искать компромат на его папашку.

Неприятное дело, и не открутиться от него никак. Наказующие про барона Николаса не забудут, они ведь как бультерьеры, раз уж вцепятся, то не успокоятся пока не догрызут, много наслышан про них.

Либо кто-то в лице герцога или короля должен этих церберов Создателя успокоить через князей церкви — епископов, кардинала, самого наместника. В любом случае нужны будут доказательства невиновности или наоборот вины барона Корманса. Значит, допросу старой культистки быть.

— Да слышу я, Юль, слышу. — крикнул, когда кузина позвала меня ещё раз, и одетым в домашний костюм — штаны, рубаха навыпуск, войлочные боты — выхожу в коридор, где кроме неё вижу Карла с Ригером и маячившую у входа в столовую Юльку. — Умыться-то хоть дайте.

Хочу изобразить недовольство, но улыбку сдержать не могу, рад видеть всех в добром здравии.

Обнимая кузину, понимаю, что угадал, явилась из лазарета. Об этом говорит свежий запах травяных настоев от её платья и визги наказываемой в стороне больничных палат женщины. Кто бы ещё кроме Юлианы, мог распорядиться с утра пораньше насчёт кары для нерадивой санитарки?

— Как раз для этого я и приготовила тебе подарок. — протягивает мне маленькую, в половину ладони, коробочку из красного дерева, на треть примерно заполненную белым порошком. — Для чистки зубов.

В последние годы своей жизни подарки не любил. Всё, что мне было нужно, уже имел, ну, кроме здоровья, а в том, чего у меня не было, я и не нуждался. А сейчас вот люблю дары. Данайцев, их приносящих, тут нет, потому и бояться некого. К тому же, драгоценная моя девушка словно бы чувствует, чем можно порадовать двоюродного братика.

Со средствами гигиены тут всё сложно, так что, алхимическому зубному порошку я рад.

— А почему так мало? — капризничаю.

— Мало? Это много, Степ. — поясняет кузина. — Он хоть и на основе стёртого до пыли кварца сделан, но энергия в нём дольше полутора недель не продержится. А без магии от этого порошка больше вреда, чем пользы. Я тебе потом новую порцию изготовлю, а на будущее оставлю рецепт. Заодно и на очистку лица от волос.

— Так у меня же ни бороды, ни усов. — показываю, проведя ладонью по щекам. — Присмотрись внимательней.

— Когда-то всё равно будут. — толкает меня в сторону умывальной комнаты. — Хватит топтаться, иди, и побыстрее там, я уже есть хочу.

Хорошо, что для аристократов, оказывается, есть магический способ бритья, иначе с возрастом я бы намучился. Скрябать по коже ножом или кинжалом? Нет, спасибо.

Носить усы и бородку, как тут многие дворяне любят, мне совсем не хочется. Пусть дядя Рональд и братец Джей так щеголяют, а бастард рода обойдётся без этого. Что я, геолог что ли или исследователь Антарктиды?

За завтраком — на этот раз с нами за столом находился и милорд Карл — Юлиана озвучила количество исцелённого рядового и сержантского состава. Офицеры убыли в войско ещё вчера вечером, сержанты и капралы уедут следом за королевским гонцом, а вот солдаты прямо из лазарета отправятся под командование лейтенанта Макса, тот их распределит по подразделениям.

— Одиннадцать ещё остаются в палатах. — кузина как-то неопределённо покрутила перед собой вилкой. — Я их к вечеру уже выгоню. Пока новых не привезут, займусь изготовлением эликсиров.

— Отдохни лучше. — советую. — Книжки вон почитай. А то привезла целый сундук их с собой, а ни одной даже не открыла. С братом Виталием по нашим хранилищам пройдись, там тоже много интересного найдёшь.

— Спасибо, уже нашла. — отмахнулась Юлиана. — Баронет мне подарил историю римнарского автора о любви принца к простой баронете.

Ого, да тут и ромфант как жанр имеется? А почему нет? Представяляю, как бы я мог здесь развернуться. Шекспир, Вальтер Скотт и Дюма сын с отцом, все в одном моём лице. Впрочем, не до этого, да и никогда я склонности к графомании не испытывал, больше читать любил.

А преднастоятель-то каков, а? Нет, братец Михаил, не дам тебе бросить тень на репутацию Неллеров. Заодно Андре не дам повод ревновать. Или я зря это задумываю? Точно, зря. Наша ведь натура такова, что наиболее ценим то, что нравится другим. Так что, отбой. Пусть баронет ухаживает. Сестрицу спрашиваю о другом:

— Дядя Рональд что-нибудь важное сообщил?

Рядом милорд Монский сидит, он не глухой, но какие тут могут быть тайны? Даже правительница Неллерской провинции пишет всё открытым текстом, не используя иносказаний и намёков, не говоря уж о шифрах, хотя бы самых примитивных. При желании легко можно узнать содержание послания.

Как в той сказке о царе Салтане, гонца напоили, а письмо подменили. А в Паргее и подменять не нужно, я ради интереса уже несколько раз срезал и приклеивал назад восковые печати. Совсем незаметно получается.

Подсказать что ли идеи разных способов шифровки? Да ладно. Мне что, больше всех нужно? Вот когда самому потребуется, то организую режим секретности.

— Если бы было что-то важное, я бы тебе ещё вчера вечером уснуть не дала, сообщила. — резонно заметила миледи. — Папа за меня переживает и тобой очень-очень интересуется. Поднял ты бурю в нашей семье. Джей наш каким-то растерянным ходит. — хихикнула она и потянулась за виноградом. — Ничего, хватит ему важничать. Милорд, а вы что такой грустный сидите? О моей прекрасной сестре вспоминаете?

Об отношениях Карла и Агнии кажется она знает больше меня. Хотя, откуда бы? Не пойму. Кузина сейчас потешается над милордом Монским или переживает за него?

Выбрасываю эти вопросы из головы, и пока Юлиана с Карлом вернулись к разговору о победном для нас сражении у Тризненского озера, всё думаю, рассказать родным и близким о признании Эрика или ну его к чёрту, сам разберусь?

В Реймсе у меня Люсильда баклуши бьёт, они с Эльзой должны были уже туда добраться. Горе-отравительница у меня в вечном неоплатном долгу, да ещё и на крючке отсроченной смерти. Вот и пусть поработает, покажет, на что способна.

Отправить надо её в ближайшее же время к трактирщику Дику, армейскому приятелю Ромма. Должна суметь втереться в доверие к посреднику, выйти на представителя заказчика, а там и на того, кто оплатил моё убийство.

Да ну, чушь. Слишком уж меня порой заносит. Нет, понятно, Люся баба подлая и хитрая, я её насквозь вижу, но не Мата же Хари она, в самом-то деле. Провалится. А если даже и так, то что? Чего я потеряю?

Значит, решено, начинаю думать, как довести до неё задачу, мы же не напротив друг друга с ней сидим. Надо ей весточку передавать. А с кем?

— Ты не слышишь меня? — тыкает Юлиана пальчиком мне в плечо. — Степ, говорю, могу с тобой к этой культистке пойти. Знаю несколько действенных методов, как таких заставить быть откровенными. Папа ведь поначалу принял сан в ордене Наказующих, много рассказывал интересного.

— Лучше с милордом на стены отправляйся. — отказываюсь. — Там и встретимся. Я постараюсь быстро управиться, мне ведь только выяснить, надо ли давать ход делу и сообщать в прецептуру ордена или всё полная ерунда и оговор. Карл, — обращаюсь к вассалу. — скади брату Максу, чттбы смолу больше не тратил. Водой потренируются.

В этом мире, также как и на Земле понимали необходимые для побед правила: тяжело в учении — легко в бою, храбрость города берёт, а бдительность их охраняет, каждый солдат должен знать свой маневр, и один в поле воин, если он советский, так, стоп, это в Паргее не знают.

В общем, брат Макс всю последнюю неделю нещадно гоняет наш гарнизон на учениях по отбитию штурмов. Сегодня к защитникам ещё добавятся исцелённые из лазарета, поэтому ход тренировок придётся немного изменить.

Расставшись с кузиной и бывшим бесноватым, направляюсь в допросную, куда уже доставили культистку.

Пожилую тётку наказующие успели хорошенько обработать, что в некоторой степени для меня лучше, не пришлось прибегать к крайним мерам. Запуганная старая культистка дрожащим голосом отвечала на любые вопросы быстро и понятно, хоть и часто сбивалась с мыслей.

А вот то, о чём она поведала, повергло в печаль. Сосед действительно занимался противным Создателю делом. Николас Корманс искал рецепт бессмертия, используя методы тёмных культов, истязая и жестоко умерщвляя людей, в основном молоденьких девушек.

Гадство какое. Земля и Паргея разнесены во времени и пространстве, а изуверы разных миров словно под кальку скопировали друг у друга чудовищные извращения.

Радует, что старуха убеждена в неучастии родных барона в тёмных таинствах, баронет Георг мне понравился.

— А где ты находила для него девушек? — спрашиваю культистку, заглядывая через плечо к Сергию, усердно записывающему мои вопросы и её показания. — Неужели их никто из родных не хватился? И зачем ему свободные девушки, когда мог бы рабынь покупать.

Тут я ерунду сморозил. Как ни странно, невольницы в этом мире пользуются какой-никакой защитой закона, в отличие от нищенок и бомжих.

Старуха подтвердила мою догадку:

— Рабыни немалых денег стоят, господин, особенно, молодые. А я же дурочек ему, считайте, почти задаром поставляла. Сами просились служить барону. Смотрела, чтобы у них никого из родственников не было, и они ни в какой шайке не состояли.

Понятно, бандиты за своими подельницами всё же присматривают. Барону брал только тех, кого искать никто не станет. Свои жуткие дела он творил на лесной заимке, огороженной высоким частоколом. Наведаться туда что ли? Нет, точно не в ближайшие дни или недели.

Помимо секретаря, со мной на допросе присутствуют брат Никита, монастырский тюремщик, и его весёлый помощник с садистскими наклонностями. Замять дело Николаса Корманса при таком количестве свидетелей никак не получится, даже если бы захотел, а я не хочу, ненавижу мерзавцев.

— Всё записал? — уточняю у Сергия.

— Да, ваше преподобие. — отвечает он присыпая песчаной пылью чернила текста и протягивая свиток мне. — Вот, прочтите.

— Не надо, верю. — отказываюсь и даю распоряжение брату Никите. — Эту мерзавку в камеру, но содержать хорошо, он нам нужна будет как свидетель.

Снова крутые скользкие ступени наверх. Даю указание секретарю, чтобы тот оповестил руководящий состав обители о том, что вечером состоится совещание.

Нужно будет написать насчёт барона доклад его преосвященству Николаю Гиверскому, руководителю кранцевской прнцептории ордена Молящихся. Мне такие доклады делать ещё не приходилось, так что, воспользуюсь советами помощников.

Могущество церкви здесь ограничивается светскими властями. Хватать дворян по обвинению в богохульстве можно лишь с разрешения герцогов, а титульных феодалов только самого короля.

У меня возможности напрямую обратиться к нашему правителю Эдгару нет. Поэтому доложу своему непосредственному начальству, а там уж пусть прецептор решает, сам ли к королю пойдёт, предпочтёт ли действовать через кардинала Марка Праведного, это его дело. Не исключаю, что в Рансбуре вообще, что называется, спустят дело на тормозах. Такие случаи, я знаю, бывали. Всё же барон свои вассальные обязательства выполняет.

На стенах обители учения в самом разгаре, я иду к лестнице, ведущей на верхнюю площадку, чтобы посмотреть ход тренировки, там уже находится кузина. Её саму мне пока не видно, закрыта широкой спиной Гойко Митича.

Защитники монастыря разделились на две неравные части. Одна, та, что побольше, под руководством милорда Карла атакует, используя лестницы, другая под руководством лейтенанта Макса отбивается от штурма.

Крики, шум, звон, можно подумать настоящее сражение идёт. Вчера трое вояк получили сильные ушибы при падении, один сломал руку и ещё один вывихнул ногу. Сегодня, смотрю, тоже увечий не избежать. Ничего, тяжело в учении — легко в бою.

С учётом вновь поступивших из лазарета исцелённых и вылеченных солдат численность защитников обители перевалила за пол тысячи. Серьёзная сила. С таким воинством на стенах врагу справиться будет непросто, надеюсь, что и не справится.

— Ну, что, Юль, наши побеждают? — спрашиваю, поднявшись, у кузины, стоявшей, сложив руки на груди, между катапультой и баллистой. Опять сутулится. Вот сколько уже можно делать замечания? А ведь её, оказывается, учили держать осанку, вчера узнал. — Под нашими имею в виду обороняющихся.

— Нет, смотри сам. — обернулась с улыбкой. — На левом фланге позволили забраться. Ожидаемо. Карл, хитрец, в свои отряды более смелых и решительных отобрал. Впрочем, с этим прорывом я бы помогла справиться. Одним или двумя ударами.

Целители на самом деле могут быть и боевыми магами. К примеру Юлиана с её десятью оттенками энергий — чёрные и белые нити не в счёт — может, как останавливать кровотечение при лечении, так и полностью сворачивать кровь у человека на дальности свыше сотни ярдов, что приводит к небыстрой, мучительной смерти. Имеются у кузины и другие смертельные плетения.

Лекарство — это яд, яд — это лекарство, всё зависит от дозы. Аналогично и с целительской магией — форма плетений, сочетание оттенков, количество нитей и узлов, насыщение энергией определяют будет ли созданным заклинанием совершено исцеление или наоборот убийство.

— Мне так кажется или сегодня все действуют более слаженно? — спрашиваю сам себя вслух.

Кузина подошла и прижалась ко мне плечом, посмотрев на бегущий снаружи стены очередной отряд с лестницами.

— Смотри, как мои, наши исцелённые бодро бегут. Не зря мы старались. Тебе брат Симон не говорил ещё, что у нас льняные бинты закончились?

— Нет, не говорил. А я-то тут чем могу помочь? Брат Георг завтра должен в Готлин поехать. Скажешь ему, он закупит, сколько нужно. А вообще, о таких вещах надо бы заранее думать. Кстати, пошли-ка дойдём до управляющего. Тут мне всё более-менее ясно.

Бросаю ещё раз оценивающий взгляд на учения и увожу кузину со стены.

Неллерская провинция. Поселение Дубки. Штаб виргийской армии. Генерал граф Шарский. Четыре дня спустя.

На карте, лежавшей на столе большой комнаты дома старосты поселения, был проложен маршрут от Дубков до Тризненского озера, где до сих пор находилась ставка генерала Лейнского. Начерченная линия выглядела сильно выпуклой дугой, предполагавшей глубокий обход кранцевской армии с востока.

— Какие-то разъезды у южан тут на дорогах всё равно имеются. — полковник Арсений хмурился, глядя на карту. Кроме него и главнокомандующего в помещении присутствовал только адъютант, молодой виконт, скучающий возле окна до зевоты. К разговору лейтенант не прислушивался. Дальний родственник королевы, он был навязан графу из дворца и служебного рвения не проявлял. Генералу же приходилось терпеть, а его адъютанстские обязанности перераспределять на других офицеров штаба или сержантов-ординарцев. — Все их патрули мы не переловим. Так что, Лейнский узнает о моих полках заранее. И вот тут или здесь отличные места, чтобы подготовить мне ловушку. Карл, ты же давно знаешь этого хитрого лиса. Он такой шанс не упустит. Мало тебе того внезапного удара от неллерского выродка? Потеряешь ещё и половину нашей кавалерии.

Пока полковник говорил, главнокомандующий, прикрыв глаза кивал, а когда тот замолчал, обратился к адъютанту:

— Виконт, сходи к главному интенданту. Скажи, что я его жду. — проводив взгдядом лейтенанта, граф усмехнулся. — А теперь слушай главное, Арсений. И смотри. — он уткнул в карту палец. — Как раз этот неллерский ублюдок нам и нужен. Пусть Лейнский готовит свою ловушку. Добыча туда не явится. С тобой пойдут четыре полка, нет, не три, а четыре. Вот здесь один продолжит путь к Тризну, но не дойдёт, остановившись у Стремянки и разбив большой лагерь. Ты же с тремя полками резко повернёшь на юг к Готлинской обители. Тот Степ сейчас там, как и вся казна Лейнского. В монастыре три-четыре сотни защитников. У тебя будет почти в десять раз больше. И магами усилю. Олег тоже с тобой пойдёт, он не даст выродку ещё раз сплести нечто подобное тому, что обрушилось на наши головы у Тризна. Да и не успеет Неллер. При таком превосходстве захватишь обитель за пару часов сходу. Я в тебя верю. Главное условие, до последнего момента никто ни о чём не должен знать, даже баронет Олег.

— Мы ещё можем это всё обсудить? — спросил полковник.

— А чем мы с тобой сейчас занимаемся? — усмехнулся граф. — Конечно. И времени у нас с тобой полно. Нахалёнок не сильно расторопный, раньше обеда сюла не вернётся. Пока до интенданта дойдёт, с каждой маркитанткой успеет пообщаться.

Глава 12

К вечеру зарядил дождь, да не простой, а настоящий ливень стеной. Не знаю, как в других краях, не попадались мне ещё книги по климату планеты или хотя бы континента, а в тех, что про путешествия, общих описаний погоды не встречалось, у нас же, в северной провинции Кранца, осадки часто случаются совсем неожиданно.

Вроде солнечный день, на небе ни облачка, и тут, на тебе, получи и распишись, за пару часов нагонит тучи, прольёт как из ведра, а потом вновь солнышко светит, ну, или звёзды с луной ярко горят.

Ладно, чего капризничать-то, климат в наших краях очень комфортный, мне нравится. Мог бы конечно пожалеть о невозможности совершать лыжные прогулки, снег зимой хоть и выпадает, но долго не лежит, да только мне и без лыж хватает, чем заняться.

На улице уже темнеет — вторая половина осени стоит, светило уходит за горизонт теперь рано.

Зато в кабинете у меня светло как днём. Созданный лично мною амулет разгоняет сумрак, заставляя его жаться под шкафами и столом с креслами. В помещении я не один. Откинувшись в кресле смотрю на выставленный передо мной готовый часовой механизм.

Брат Георг, мой управляющий, маг, механик, астроном и просто хороший человек, сияет словно начищенный тульский самовар. И повод для такого настроения у посетителя есть. У нас всё получилось. Считаю, что именно у нас, так как идея-то всё же моя.

— Я договорился с братом Алексом. — говорит он, склонившись надо мной, что та жёлтая рябина из народной песни. Предложение присесть, брат Георг проигнорировал, не услышал. — У него есть немного золота не в монетах, десятка три самородка. Довольно крупные. Нужно только ваше разрешение.

— Зачем тебе золото? — искренне недоумеваю.

— Так для наших же ходиков! — показывает на механизм. — Сделаем золотой циферблат, золотые стрелки.

Ещё раз беру часы в руки, чтобы оценить вес. Килограмма два-три по нашему. Точнее уже не скажу, потерялся в здешней системе мер и весов. В Кранце считают массу тел подобием британских фунтов. А может и нет.

Короче, местный фунт — это если положить ладонь на одну чашу весов и не надавливать. Примерно из такого расчёта и делаются гири. Ну, да, единицы измерений здесь привязаны к анатомии человека, на Земле в античности и средневековье примерно тоже самое было. Единую палату мер и весов ещё не скоро придумают, как мне кажется. Пока всех всё устраивает. Меня не совсем, но готов смириться.

— Считаешь, что часы получились слишком лёгкими? — иронизирую без улыбки. — Обязательно необходимо утяжелить золотом? Возражаю. Потом, когда будем делать на продажу, то для амбициозных дворян или торговцев так и сделаем. А этот экземпляр для меня. Не хочу свою кобылку перегружать. Да, ещё, мне кажется, вот этот рычаг для взвода пружины, надо сделать вынимаемым. Ну, как ключи для замков. Вставил, взвёл, убрал в карман. Иначе цепляться будет. Что там за крики во дворе? — отвлекаюсь от разговора и прислушиваюсь. Пожар что ли? — подхожу к окну, но ничего толком разобрать в происходящем на улице не могу. — Сергий! — зову секретаря, чтобы послать выяснить, что за шум без драки.

Не придёт он, я же сам парня отпустил с Валькой прогуляться по монастырским лавкам. Юлиана дала сегодня служанке положенный выходной. Сама кузина над зельями чахнет. Раненых доставляют, но немного, брат Симон с лекарями и хирургами справляются без миледи Неллерской.

Ответ на заинтересовавший меня вопрос по поводу уличного шума явился своими ногами в виде Эрика Ромма, мокрого и заляпанного комками грязи с головы до ног. Видать, гнал коня галопом. За порогом вижу встревоженные лица брата Макса и лейтенанта сыска Николаса.

А где наш Карл? Ах, да, он же с десятком арбалетчиков дорогу на юг проверяет. Вдруг нас кто обойти с тыла пожелает, мы же в том направлении давно патрулей не высылали. Промок поди мой вассал насквозь. Ну, а сержант Ромм прибыл от Стремянки. Вижу, что-то важное сказать хочет.

— Говори, что случилось. — не даю ему отдышаться. — Виргийцы совсем рядом?

Молодец, Степан Николаевич, возьми с полки пирожок. Быстро я сообразил, что раз мой несостоявшийся убийца вчера выехал в дальний рейд, а сегодня к вечеру уже вернулся, хотя ждали его не раньше, чем через три дня, значит враг у порога.

— Рядом, в восьми милях. — подтвердил сержант. — Нет, сегодня их уже ждать не следует. Мне удалось, пользуясь проливным дождём и накрывшись плащом с глубоким капюшоном, проникнуть к ним в лагерь и там побродить. Услышал нужную информацию.

— Что, это вот так просто побродить среди вражеских солдат? — ну даёт Эрик стране угля. — И никто не поинтересовался, что ты у них забыл?

— Я же не прятался, ваше преподобие. — усмехнулся сержант. — Не оглядывался по сторонам, не отводил лицо в сторону. Вёл себя, словно свой. Вот никто и не обратил на меня внимания. Там много таких ходило по лагерю. И не до вопросов им было, они после долгого марша, уставшие.

Действительно, наглость — второе счастье. Ползай Ромм в виргийском лагере по пластунски, кто-нибудь да заметил бы. А так, ходит смело, значит, свой. Серьёзная выучка у бывшего подчинённого легендарного капитана Ронова, я бы так не смог. Или сумел бы? Чего я себя раньше времени принижаю? Надеюсь, что выяснить этот вопрос мне никогда не придётся. Какое-никакое, а всё ж я большое начальство.

— Докладывай. — приказываю и внимательно выслушиваю, не перебивая.

Ничего себе тут информация разлетается. Нет, ясно, что стычки идут постоянно, потоки пленных текут в обе стороны, но всё равно осведомлённость врага меня удивила.

В общем, личность устроившего им разгром мага, виргийцы установили, и место, где я в данный момент нахожусь, тоже. Непонятно только, с чего вдруг они решили, что в обители вся казна армии генерала Лейнского? Наверное, кто-то из попавшихся им в руки наших вояк сболтнул, сам не ведая что.

Такие важные сведения, вкупе с предположениями северян в том, что гарнизон монастыря менее трёх сотен, хотя в реальности у меня почти вдвое больше бойцов, побудили главнокомандующего виргийцев организовать штурм обители.

А я? Как же я-то, великий и ужасный? Почему они меня в рассчёт не принимают?

Спрашиваю по этому поводу мнение вошедших в кабинет по моему приглашению Макса и лейтенанта Николаса, вкратце сообщив полученные известия.

Офицеры оказались едины во мнении, что могущество моей магии виргийцы собираются помножить на ноль, ну, почти на ноль, за счёт внезапности своего нападения и кратном, почти на порядок большем, численном превосходстве имеющихся у них солдат. Сержант говорит, там в лагере три полка, то есть ненамного меньше трёх тысяч.

Выдвинуться к монастырю они собираются в четвёртом часу после полуночи, разборные лестницы у них уже готовы или доделываются прямо сейчас, пять миль осторожного, неспешного марша проделают часа за полтора, и, едва забрезжит рассвет, с разных сторон бросятся на захват монастыря.

Видимо, по задумке виргийских командиров аббат Степ, даже мгновенно проснувшись и поняв, что происходит, не успеет применить никакого серьёзного атакующего заклинания, а гарнизон не сумеет организовать отпор. Обитель будет взята сходу, максимум, за час-два.

Чего тут скажешь? Так-то толково придумано, вот только не учли фактор нашей успешной разведки в лице Эрика Ромма. Как говорится, гладко было на бумаге, да забыли про овраги.

— Брат Макс, — после недолгих раздумий, начинаю отдавать распоряжения. — Срочно отзывай все патрули. Сколько их у нас сейчас на выезде? Всего два? Замечательно. Покидать пределы монастыря запрещаю всем, впредь до особых указаний. Отход ко сну всего личного состава кроме караула через час, подъём в три. Не шуметь. Лейтенант, — смотрю на офицера сыска. — Ты свою задачу знаешь. Мыши тут снуют повсюду, но чтобы никаких сведений даже через них до виргов не дошло. Сержант, тебе спасибо огромное. Вливайся со своим отрядом в ряды зашитников стен.

— Может мне лучше продолжить действовать в окрестностях? — предложил Ромм. — Если вдруг выясню что-то новое, сообщу, прикажите брату Григорию дать мне двух голубей. Мало ли, что северяне ещё смогут придумать.

— А вдруг под мой удар попадёте? — размышляю вслух. — Не хотелось бы прибить своих. Нет, не нужно, оставайся в обители. Потребуется разведка в тылу противника, найду способ отправить вас за стены.

Пока не информирую никого о своих возможностях в пространственном перемещении, пусть предполагают наличие подземных ходов, один из которых действительно у нас имеется, Юлька с Ником туда слазили, да только он был использован в прошлую осаду, стал известен слишком большому количеству людей, а потому принудительно засыпан обвалами аж в четырёх местах.

— Сергию там в приёмной скажите, чтобы через полчаса все одаренные были у меня. Это приказ. — говорю в спины уходившим посетителям.

— Миледи Неллерской ваши приказы тоже касаются? — уточнил лейтенант сыска, обернувшись.

Шутит так? Вроде не улыбается. Хотя, знавал немало юмористов, предпочитавших говорить именно с серьёзной миной на лице.

— Её я приглашаю. — также без улыбки отвечаю. — Если захочет, пусть приходит.

Нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, вспомнился Кэрролл с его Алисой в Стране Чудес, пока смотрю на суету в обители. Никуда не уезжаем, а вот, гляди ж ты, бегают как оглашённые. Тревога, она и в Африке тревога. Ничего, скоро все кроме дежурных смен отправятся спать, не нужны мне при отражении штурма сонные мухи на стенах вместо бравых бойцов.

Юлиана явилась первой из вызванных, что неудивительно, она сейчас относительно незагружена делами, брат Симон справляется в лазарете сам.

— Степ — ола! — я своими глазами увижу мощь твоих атак! — с порога кидается обнимать.

Ола — это аналог нашего ура. Не забыть бы об этом, а то Степ-настоящий ни разу победным криком не пользовался, вполне мирный мальчик был, хоть и дрался нередко, когда задирали. Не подумав, крикну как привык в своей прежней жизни, то-то удивлю всех.

Удивлю, удивить. Удивить-победить. Суворов? Он ведь так говорил? Ну, да. А кто ж ещё-то. Что ж, попробуем ещё разок это сделать.

— Юль, вот честно, лучше бы война стороной прошла. — вздыхаю. — Не понимаю твоей радости, но ладно, коли уж придётся биться, будем сражаться всерьёз. Я себе ещё одно мощное заклинание подобрал для встречи гостей.

— И чем оно лучше метеоритного дождя? — нахмурилась кузина.

— Немного иной набор цветов используется. — объясняю, усаживая её в кресло за столом, ближайшее к моему. — Я в тот раз у Тризненского озера после применения заклинания на полчаса из битвы выпал. А с малым солнечным взрывом — там упор на оттенки оранжевого — я через пару-тройку минут, как только отдышусь и верну концетрацию, смогу дальше работать. Более простыми плетениями, естественно. Десяток нитей на этот взрыв вообще не задействуются.

— Хочу метеоритный дождь посмотреть, но понимаю, про что ты говоришь. Ладно, в другой раз как-нибудь покажешь.

— Надеюсь его не будет, другого раза. — занимаю своё место в кресле. За дверью уже слышны голоса явившихся на мой вызов монастырских магов. И голос Карла узнаю среди других, значит, друг уже вернулся. — Планирую вас с Симоном тоже к сражению привлечь. В лазарете всё устроено, справятся первые часы сражения без вас, а там посмотрим. Кстати, видел, ты там порядок будто в казарме навела. Санитары и санитарки ведь не солдаты, зачем им смотры и распределения на работы по несколько раз на дню устраивать, да ещё и с наказаниями? Как-то жёстко слишком.

— И что из того? — дёргает худыми плечиками Юлиана. — Люди по своей сути ленивы. К труду и порядку их нужно побуждать. Так папа говорил, и я не единожды убеждалась в том, что он прав.

— Не все ленивые. Сама-то ты ведь не такая. — не соглашаюсь с ней. — Трудишься как пчела.

— Я не ленивая? — засмеялась кузина. — С удовольствием бы из постели не вылезала. Нет, Степ, ты меня ещё плохо узнал. Просто, понимаешь…

— Понимаю. Чувство долга. На это и намекнул, что можно побуждать людей к действию не только палкой или сахаром. — в целом-то я с ней согласен, но, как говорится, есть нюанс, так почему бы любимой сестрице на него не указать? — Подумай как-нибудь над этим. Входите! — зову гостей из приёмной.

Одна голова хорошо, а две лучше. У меня же собрались, считая и мою, их целых шесть: я с Юлианой и Карлом, братья Георг, казначей Алекс и Симон.

Ещё недавно считал, что одарённых в обители достаточно, а теперь понимаю, как нас мало. В трёх виргийских полках магов, минимум, десяток, не считая того, что Эрик услышал о присутствии среди них самого сильного одарённого в армии графа Шарского, у которого в источнике без малого тридцать нитей, чуть ли ни больше, чем у полковника Агнии Неллерской, хотя это и не точно.

Как предчувствовал, сделал защищающие от магии амулеты, вложив самое энергоёмкое плетение, которое нашёл в нашей библиотеке. Такие мощные защиты и тот баронет Олег Горский — вроде так виргийского мага зовут — не пробьёт.

Конечно, вряд ли северянин станет плести что-то очень уж энергоёмкое, его задачей, скорее всего, станет создание наибольшего количества атакующих плетений в единицу времени, чтобы не дать мне ударить и сбивать щиты, прикрывающие моё плетение, тем не менее, я уже подстраховался.

Выдаю братьям три защитных артефакта, изготовленных накануне, теперь и одарённые монахи наряду с моими близкими будут в относительной безопасности.

Что же касается нашего плана действий, то он, с одной стороны, прост как кирпич, а с другой, непонятно пока, каким образом его осуществить.

Создавать могущественное плетение придётся сильно заранее, с тем расчётом, что когда воодушевлённые достигнутыми внезапностью своего появления и численным превосходством виргийцы кинутся на штурм, мне уже будет, чем их встретить.

Лучше всего, подловить противника в финале марша, до того, как он перестроится из конных полковых колонн в пешие фаланги баталий или рот и разойдётся в стороны по широкому фронту.

Примерное время появления северян у наших стен мы знаем, так что, час, когда мне начинать работу в общем-то понятен.

Вопрос в другом. Наученные горьким опытом Тризненского сражения виргийские маги будут очень внимательны и могут заметить готовящийся им сюрприз издалека, а сил моих помощников никак не хватит, чтобы прикрыть магическими щитами солнечный взрыв — заклинание вроде детонации ядерного заряда малой мощности, разве что без радиоактивного излучения, такое сравнение у меня возникло, когда я почитал описание действия этого плетения.

Я могу работать, прикрываясь стеной обители, тогда вражеские маги ничего не увидят. Вот только и мне невозможно атаковать сквозь стену. Очевидное решение — плести прикрытым преградой, а по завершению работы подняться на площадку. Даже если тот Олег Горский и увидит, то чего-либо предпринять не успеет.

Беда в том, что я не смогу удержать концентрацию, поднимаясь по ступеням, и результат моего многочасового труда просто-напросто развеется. Я пробовал. Даже более простые плетения не смог удержать.

— У нас же лебёдка есть. — говорит Георг, как только я поделился проблемой. — Эта, с помощью которой мы камни для катапульт на стену поднимаем.

Вот молодец. Хорошо придумал. Вира, майна, и я там в аналоге строительной люльки. Помнится, дядя Коля, сосед деда в деревне, в пору моего детства свинью на случку с боровом в люльке мотоцикла отвозил.

Представляю, как я — великий и могучий маг, милорд Неллерский, аббат Готлинский — буду смотреться, когда меня в том коробе для ядер поднимать станут. Пожалуй, об этом будут помнить дольше, чем о моих подвигах.

Юлиана быстро поняла, о чём я думаю.

— Степ, я видела паланкин бывшего настоятеля в складской комнате слесарной мастерской. Там мы топчаны для лазарета искали. Вместо короба можно его к лебёдке прицепить. Тебе в паланкине удобно будет. Правда, его нужно немного отремонтировать. Георг?

— Сделаем, миледи. — кивнул управляющий.

Согласен. Так сойдёт. Величественно, эффективно и с пользой для дела.

— Тогда решено. Расходимся и готовимся к сражению. Не проспим, надеюсь.

Все засмеялись. Настроение у всех заметно поднялось. Выход найден.

Кузина задержалась у меня, но ненадолго, понимала, что её братцу требуется хорошо отдохнуть. О письме её отцу по поводу барона Корманса мы поговорим позже, как только разобьём подступающего к обители врага.

— Учти, я буду рядом с тобой на площадке. — предупредила она.

Чем ты мне там поможешь, девочка? Только мешаться будешь, отвлекать.

— Конечно. — соглашаюсь. — Сам хотел тебя попросить.

Иногда приходится делать то, чего не хочется. Пусть постоит рядом, полюбуется на мою магическую атаку и её последствия.

Меня разбудили служанки. Ни Юлька, ни Ангелина спать вообще не ложились, следили за курантами, хотя я этого от них не требовал.

Ночью во дворе было заметно холодно. Поверх кольчуги на мне куртка, и всё же чувствую себя зябко. Ничего, с утра солнце и я заклинанием малого солнца денёк разогреем.

Общий подъём ещё не объявляли, солдатам подготовиться к сражению требуется значительно меньше времени, чем мне, поэтому окна казарм остаются тёмными.

Со мной только трое трое телохрпнителей, Сергий с фолиантом в руке и лейтенант Ригер. Да, теперь он лейтенант герцогской гвардии. Королевский гонец привёз с собой из неллерского дворца не только письма мне и миледи Юлиане, но и подписанный герцогиней Марией офицерский патент для Ригера Вилта. Мачеха выполнила просьбу пасынка.

Навстречу со светляком в руке подошёл брат Георг.

— У нас всё готово. — доложил брат Георг. — И лебёдка, и паланкин. Проверили, работает надёжно.

— Спасибо. — благодарю управляющего. — Иди поспи часа три.

У восточной стены нас дожидается брат Макс с двумя вооружёнными монахами. Пюпитр, изготовленный в монастыре — тот первый я оставил в Тризне — уже собран. Стулья тоже в достатке. Работать буду с комфортом.

— Сергий. — подзываю к себе секретаря. — Ставь книгу на подставку.

Глава 13

За спиной вне круга света, бросаемого амулетом Сергия, слышится звук шлёпающих по луже шагов. Часть монастыря у восточной стены, где я собираюсь готовить виргийцам сюрприз, тоже выложена булыжником, но поверхность двора у меня повсюду неровная, так что, грязи нет, а вот лужи, и большие, после ливня повсюду. Ну, да сейчас, судя по ярким звёздам, дожди не намечаются, мне легче.

Кто там? Оборачиваюсь, перед моими бодигардами появляется милорд Карл. Не здоровается, просто встаёт как истукан, опасается, что помешает своему сеньору концентрировать внимание на магическом плетении. Он видит вторым зрением две энергетические нити — одна, ярко оранжевая, максимального размера, свёрнута спиралью, а из второй, красной, завершаю складывать ромб.

Мне голоса, шум, грохот, топот, цоканье копыт и прочие звуки помехой в магической работе не являются. Я даже сам при этом разговаривать могу и несложные действия выполнять тоже. Жаль, что в движении не получается создавать заклинания, тренируйся — не тренируйся, пытайся — не пытайся, ничего не получается. И к чёрту всё, бывают разочарования сильнее.

Вписываю ромб в верхний виток спирали и объявляю себе четверть часовой перерыв. Следующая на очереди у меня вновь та же ярко оранжевая, размером в две трети от наибольшего. Буду ждать её восстановления.

Следом за моим вассалом из темноты возникает Эрик Ромм. Этот, в отличие от милорда Монского, именно что возникает, то есть бесшумно вообще. Вот его не было, а вот он есть.

Крут мужик, реально крут. Повезло мне с ним, похоже, гораздо больше, чем я вначале предполагал. Счёт на табло один-один, в смысле спасения наших жизней. Он вернул должок. Стоп, нет. Не факт, что бастарда Неллеров планируют убить. Вполне возможно, хотят заполучить в полон.

Как держать в плену одарённого при его навыках плести боевые заклинания не делая никаких движений? Господи, да легче лёгкого. Держать при нём посменно магов, те едва увидят плетение и сразу же дадут чем-нибудь по башке. А можно и обычных охранников приставить, только чтобы двое-трое находились рядом одновременно. Даже если пленный одного из них убьёт — площадной-то атакой себя накроешь — то другой, другие быстренько прирежут вражину. Ну, или, как вариант, мощные защитные амулеты конвою выдать.

Кстати, а чего это Карл с Эриком припёрлись? Сказал же вроде доступно и разборчиво, всем спать, отдохнуть перед сражением. Нет же, показывают милорду Неллерскому свои почёт и уважение. Только мне-то сейчас от их присутствия не холодно и не жарко.

— Кому не спится в ночь глухую? — спрашиваю, садясь на стул с удобной спинкой — по моему чертежу изготовили — предлагая Сергию и гостям незваным поступить также.

Похабный ответ в виде эха не предполагается. На всех диалектах языка Итерики рифмы земным не соответствуют, иначе я бы мог тут перепеть всего Владимира Семёновича Высоцкого, и многих, многих других исполнителей, о поэзии и вовсе не вспоминаю. Хотя, если грамотно перевести, то… Что «то»? Дел мало?

У гостей в руках сумки. Чего это они принесли?

— Ты забыл латы, Степ. — вассал садится и приподнимает тяжёлый мешок, в котором грозно звякает броня.

— Точно! Вот же какая оплошность! — юродствую. — Карл, ты серьёзно? Зачем они мне? Кольчугу-то зря надел. Много она мне в прошлом сражении помогла? Здесь и подавно не требуется. Выкинь их куда-нибудь, прошу. А у тебя что? — спрашиваю сержанта. — Только не говори, что моя парадная сутана и золотой жезл аббата.

Плетение держу уверенно и посматриваю, как у источника постепенно восстанавливаются жгутики потраченных оттенков. По миллиметру, не спеша, но растут, растут родимые.

— Нет, не сутана с жезлом. — без улыбки отвечает разведчик, он на стул не садится, встав между охранниками. — Служанка миледи Юлианы попросила вам передать. В сумке еда, вино и посуда. Госпожа вчера посчитала, что сами вы не додумаетесь это с собой прихватить, вот и распорядилась.

— Миледи, значит, догадливая в отличие от её непутёвого брата? — чёрт, а ведь приятно, что кузина обо мне позаботилась. Правда, я бы предпочёл крепкий кофе, а не вино, да где ж его тут взять? — Тогда и про стол могла бы подумать. Ладно, выкладывай на свободный стул, они тут с запасом.

— Стол сейчас принесут. — также невозмутимо ответил разведчик. — Слышите?

Да у него и уши как у Чебурашки, не в смысле размеров, а по остроте слуха. Я вот ничего вначале не услышал, лишь через минуту раздалось пыхтение двух рабов и их шлёп-шлёп по той самой луже, в которой только что гостил милорд Монский.

Пока накрывали стол, мои энергетические нити восстановились до нужного размера — проверил вытягиванием их из источника на полную длину — и я продолжаю работу. В разговоры больше не вступаем — о чём говорить, когда и так всё ясно? — стараюсь делать без задержки.

На смену ночи уже пришёл предрассветный сумрак, и где-то в восьми милях отсюда полки виргийцев начали или вот-вот начнут своё движение. В темноте по нашим дорогам не поездишь, не рискнув переломать ноги коням, а вот, когда становится чуть светлее, то вполне, хоть и не спеша.

Прикидываю, часа два с лишним у меня есть. Успею создать удар. Сильный. Площадь поражения солнечным взрывом примерно такая же, как и у метеоритного дождя.

Предпочтение я отдал первому заклинанию из них не только по причине того, что в нём на два оттенка меньше используется, а и по причине его большего энергетического объёма.

Оттенков в нём меньше, а вот нитей, за счёт повторяющихся, больше, да и по длине они крупнее. Не оставляю надежды пробить защиты офицеров и магов, которые окажутся под ударом.

Такого же эффекта от своей атаки, как и у Тризненского озера не жду, и своих соратников об этом предупредил. Там-то я наносил удар по противнику, стоявшему в плотных сомкнутых строях, да ещё и равномерно заполнявшему почти всю площадь действия метеоритного дождя, а сегодня враг будет в растянувшихся колоннах.

По моим подсчётам, в самом благоприятном для нас — имею в виду защитников монастыря — исходе удастся прихлопнуть от пятисот до тысячи вражеских бойцов. Хорошо бы, если всё же тысячу, только и это ведь всего треть от численности прищедших сюда виргийцев, штурм монастыря это задержит, но вряд ли отменит. Слишком высока для них ставка — убить или пленить самого сильного мага королевства Кранц. То, что могучей меня нет ни в нашем государстве, ни у соседей кроме империи, теперь знаю достоверно. В который уже раз спасибо за информацию маркизе Неллерской. Я или моя тушка для врага самая желанная добыча, не говоря уж о том, что какой-то придурок им наболтал об якобы хранящейся у меня казне всей армии.

Чуть сбавляю скорость создания заклинания, чтобы не подготовить его преждевременно. Как раз бордовая и голубая нити восстановятся, пока поем балык с булкой — бутерброд, поданный Сергием.

Пока жевал, в монастыре началось движение. Все мои люди были предупреждены накануне, что шуметь не следует, да разве спросонья многие ли смогут хорошо себя контролировать, быть внимательными и аккуратными? Кто-то что-то уронил, где-то кому-то влетело от начальства, один чего-то не поделил с другим, плюс топот, звяканье оружия и доспехов, скрип дверей и лязг цепей колодцев, всё это рождало ровный гул, будто трансформатор заработал. В добавку куранты на главном здании и церковном куполе пробили четыре часа.

Точность — вежливость королей. Сразу же после четвертого удара вижу, как через плац к проходу между маслобойней и литейной мастерской в моём направлении движется Юлиана. Её сопровождают преднастоятель Михаил — вот же баронет, приклеился к миледи Неллерской как банный лист к попе — и Ригер с пятёркой гвардейцев. Бойцы-то эти на кой чёрт здесь нужны? Уже имеющаяся при мне охрана, и та, считаю, избыточна.

— Вот это да! — подошедшая кузина оценила магическим зрением сплетённое мною на три четверти заклинание. — Привет, Степ. — чмокнула в ухо.

Хотела-то в щёку, да я в этот момент стал подниматься, аккуратно, не теряя внимания к своему художеству. Да, чувствую себя немного художником, импрессионистом, Сальвадором Дали.

— Доброе утро. — обнимаю. — Выспалась? Угощайся. И спасибо тебе за заботу. Сидел бы сейчас голодным. Юль, как договаривались? — уточняю.

— Думаешь, за ночь что-то поменялось? — усмехнулась миледи Неллерская и схватила со стола кисть винограда. — Мы на стену. Милорд? — посмотрела на Карла, поднявшегося при её появлении раньше меня.

— Я давно готов. — сообщил милорд Монский.

Время, когда мне предстоит вознестись ввысь с помощью лебёдки и нанести удар, коллегиально должны определить они и лейтенант Макс, в данный момент наряду с офицерами копейщиков и арбалетчиков занимающийся более подробным интруктажом бойцов.

До самого последнего момента наши солдаты будут оставаться внизу за стенами, сгруппировавшись перед ступенями. Противник должен увидеть только редких караульных на площадках с баллистами и катапультами. Пусть считает, что его появление для защитников обители оказалось внезапным. Когда поймёт действительное положение дел, для него окажется уже поздно.

— Тогда пойдём. — распорядилась кузина. — Сержант, ты тоже со мной. — позвала она и Эрика. — Говорят, ты ловко и издалека распознаёшь перемещения людей по лесу? Вдруг вирги не только по дороге будут двигаться?

Да-да, идите все отсюда, не мешайте. Перекур закончился, продолжаю формировать магический удар.

Насчёт перекура, да, было время, дымил как паровоз. Пока не встал выбор — или бросай, или сразу в гроб. Бросил, но от преждевременного гроба своё тело не уберёг. Зато протянул года на три-четыре дольше.

На прошлой неделе приснилось, что я курю, с жадностью, одну сигарету за другой. Проснулся — отпустило. И хорошо. Никакого желания возвращаться к пагубной привычке нет, хотя возможность имеется — на материке Кольдер, населённом желтокожими людьми, табак выращивают и курят. К нам в Итерику тоже привозят, только покупают его лишь переселившиеся на наш континент кольдерцы, коренных жителей табак ничем не привлёк.

Да уж, лучше бы кофейные деревья где-нибудь произрастали. А может они есть, просто никто не додумался обжаривать их плоды, перемалывать и варить ароматный напиток? Ну, буду надеяться, что жизнь здесь мне предстоит долгая, и этот вопрос успею ещё выяснить.

— Степ! — Юля давно наверху, прямо надо мной. Зовёт, склонившись над парапетом. — Показалась голова колонны. Получасовая готовность.

Отлично. У меня почти всё готово, осталось минут двадцать. Из ста. Помним, Степан Николаевич, мы уже хорошо помним, что в здешнем часе сто минут. Значит, кузина говорит про пятьдесят из них. Тогда не торопимся. Где тут пирожное? Вот оно. Нет, Юльке оставлю, вон она с подружкой маячит. И подойти девчонки боятся, и в покоях им сейчас находиться в неведении о происходящем не хочется.

Машу рукой, подзывая, пусть помогают расправиться с содержимым стола. Эрик много слишком принёс, а сегодня мне уже долго будет не до еды.

— Двадцать пять минут. — сообщает кузина.

Так-то связистом мог бы кто-нибудь из её помощников поработать, но девочке, ладно, девушке, миледи, будущей виконтессе и графине, самой нравится активное участие в процессе подготовки к магической атаке.

Остальные наши одарённые поднимутся на стены одновременно со мной, раньше бойцов, и ударят сразу же после солнечного взрыва.

Ну и название же дурацкое для этого мощного заклинания придумали. При чём здесь вообще солнце? Ага, раскритиковался. Самому бы уметь что-нибудь своё магическое изобретать, а то только пользуюсь чужим, да ещё и капризничаю.

Дальнобойные боевые заклинания моих соратников не очень сильны, но в наших нынешних сложных обстоятельствах каждое лыко в строку.

— Десять минут, Степ. — предупреждает сестрёнка. — Садись уже в паланкин. Ты закончил?

— Заканчиваю. Пару минут дай.

У лебёдки стоят четверо сильных складских рабов, свою задачу они знают, крутили барабан много раз. В десятке шагов от меня — подножие лестницы, где в общем трёхшереножном строю стоят мои и Юлианины гвардейцы в полном составе, усиленные десятком армейских арбалетчиков.

Насколько могу видеть стену справа и слева, у каждого участка остальные бойцы тоже изготовились к занятию своих мест наверху, хотя спешить-то им не нужно, виргийцы не скоро до стен обители доберутся, особенно, после солнечного взрыва.

— Григорий! — кого-то окликнула кузина. — Дай этому придурку подзатыльник! Вечером палок ему выпиши, если в бою выживет!

Чего это она? А, понял. Молодой солдат, вопреки здравому смыслу вложивший болт в ложе арбалета, нечаянно зацепил спусковой крюк и выстрелил, выкрошив каменную кладку одной из ступеней. Повезло, что никого не убил и не ранил.

Так, а ведь я всё. Закончил. Петлю из белого короткого жгутика накидываю на тёмно-синий цилиндр, и готовое плетение можно отправлять во врага.

Забираюсь в портшез, располагаюсь в нём на подушках и командую:

— Вира! — махнул рукой. Какая к чёрту вира? Поправляюсь: — Поднимайте, дурни!

Вот теперь мужики поняли и принялись крутить барабан.

— Идут тремя колоннами. — оповещает Карл, когда я достиг половины высоты. — Основная — та, что справа. Расстояние — миля.

Окрестности своей обители давно изучил, так что, примерно прндставляю, в каком порядке приближается враг. Основные его силы идут по тому пути, по которому я когда-то впервые приехал сюда в маркизиной карете, другая дорога — от Монастырки и третья к пасеке. Видимо, виргийцы тоже неплохо знают наши края, и использовали все три направления.

Плохо, конечно. Лучше бы собрались в одну кучу, мне бы только и оставалось, что по её центру долбануть. Но не всё ж коту Масленица.

— Глаза не забудьте зажмурить. — напоминаю кузине и соратникам, когда паланкин достиг площадки.

В соответствии с описанием солнечного взрыва, никакой опасности для здоровья за пределами зоны поражения никому не грозит, однако неприятные ощущения от яркой вспышки возможны. Накануне всех, кто к моменту моей атаки будет находиться на стене, об этом предупредили.

Карл с Эриком протягивают ко мне руки, чтобы помочь выбраться из паланкина, у Юлианы глаза по пять копеек, смотрит не на меня, а на созданный мною магический шедевр.

Красиво выглядит плетение, чего уж тут скажешь. Будто пьяной обезьяне доверили акварели и кисточки, рисуй, мартышка, что хочешь, вот она и намалевала.

— Где вы тут увидели инвалида? — бурчу, отказываясь от предложенной соратниками помощи, и бодро выскакиваю из паланкина. — Отойдите в стороны, вид не загораживайте. — приказываю паре караульных у баллисты.

Если бы моя обитель находилась в степи или пустыне, на востоке над горизонтом уже был бы виден край взошедшего светила, а так оно заслоняется лесами и холмами. Но в свете раннего утра отлично вижу приближающегося врага.

Первое, на что обращаю внимание магическим зрением, на отсутствие в колоннах противника энергий плетений. В отличие от меня красавца, виргийские маги не позаботились заранее создавать атакующие плетения.

Что ж, тем хуже для них. Не успеют теперь разрушить моё заклинание, даже если в эту секунду его увидели. Затягивать с ударом не собираюсь.

Секунда-две, и определяюсь с точкой прицеливания. Вот она, самая плотная колонна вражеского войска. Действительно справа. Где в ней движется командование и тот маг Олег? Да пёс его знает. Полагаю, большие шансы, что в первой её половине, но не в голове.

Отмеряю от передового отряда северян примерно треть длины их вытянувшегося удавом кавалерийского строя, активирую своё плетение, ещё ярче заигравшее красками, и отправляю его в быстрый последний полёт.

— Степ. — Юлиана со спины обхватила ладонями меня за плечи и прижалась худеньким нескладным телом. — Это очень красиво!

— Зажмурься, говорю. — опять напоминаю.

Да куда там. Ей мои слова как об стенку горох. Впрочем, сам тоже не успел смежить веки.

Ровно в той точке, куда я нацелил плетение, едва она её достигло, всрыхнуло яркое, почти белое солнце. Меньше секунды, миг, и она перекрасилось в красный цвет и взорвалось, выжигая всё на сотни ярдов вокруг — людей, коней, деревья, саму почву. Пепел и огонь, огонь и пепел завораживали и вызывали чувство нереальности происходящего.

Я ослеп, да, ослеп. Но зрение быстро вернулось, хотя и с множеством весевших перед глазами тёмных пятен. А затем раздался громкий, словно рядом ударила молния, звук взрыва.

— Ола! — восторженно взвизгнула над левым ухом кузина, оглушив меня едва ли не сильнее, чем заклинание. — Ола!

Её крик подхватили все находившиеся на стене, а те, кто ожидал внизу, принялись подниматься по лестницам.

— Ола-олей. — говорю Юлиане и Карлу. — Но кто-то сейчас должен продолжить начатое. Атакуйте же, усиливайте сумятицу. Бейте по центральной колонне. Левую Георг с Симеоном на себя возьмут.

Глава 14

В соответствии с основным законом Мэрфи, если несчастье может случиться, оно обязательно случается. Паркинсон предложил иное толкование: даже если несчастье не может случиться, оно часто случается. Исходя из обоих этих положений Ламье создал и доказал теорему, что при наличии нескольких вариантов развития событий реализуется самый плохой из них.

Моё предположение о продолжении наступления северян даже после получения ими мощнейшего магического удара и огромных людских потерь, к сожалению, оказалось абсолютно верным. События пошли по наихудшему варианту.

Сколько врагов я прибил? До тысячи не дотягивает, но сотен семь-восемь, навскидку, насколько верно могу оценить с расстояния в половину мили или чуть больше, наверняка уже на суде у Создателя.

А магов? Сколько одарённых отправились тем же путём? Зря что ли я старался, создавая максимально насыщенное энергией плетение? Редко у кого может найтись настолько же сильный антимагический амулет.

Нет, если бы возможна была активация сразу двух и более защит, тогда бы маги вообще могли не опасаться атак своих коллег.

Не знаю, к сожалению ли это или нет, но антимагические плетения конфликтны друг к другу, и активация любого из них, приводит к обнулению остальных, находящихся к сработавшему ближе одного ярда.

А ещё, вопреки законам физики, сила магического поля, накрывающего какой-либо участок, не снижается при его увеличении. То есть солнечный взрыв на всей площади поражения по идее просто обязан проломить защиты большинства оказавшихся там артефактов.

Уверен, виргийских одарённых и офицеров я тоже прибил немалое количество. Сейчас бы северянам в панике отступить, но вместо этого, смотрю, они начали перегруппировку, в максимально возможном для них темпе расширяя фронт атаки, образуя из трёх колонн десяток, а из десятка втрое большее.

Что они делают козлы, уроды уродские? Спешиваются, отвязывают заготовки лестниц и начинают их связывать или сколачивать между собой. Сволочи, а?

Ну, да. Паргея — мир магический. Не мешает почаще себе об этом напоминать. Как массированный артиллерийский налёт лета сорок третьего года лишь на несколько часов отсрочил наступление европейцев под Курском, так и здесь у меня я только сократил на четверть численный состав наступающих, а вот по времени выиграл и того меньше. Полчаса? Наверное где-то так. Посмотрим.

Чего смотреть-то? Как в том анекдоте, трясти надо. В смысле, у меня десяток ещё не задействованных и четыре уже почти восстановившихся жгутов имеются, готовые к работе.

Сергий — расторопный парень — умудрился втиснуться в ряды поднимавшихся на стену бойцов, оказаться на площадке одним из первых, установить пюпитр и положить на него одну из четырёх принесённых с собой магических книг, открыв на плетении дальнего воздушного тарана, как мы с ним и обговаривали.

Создавая солнечный взрыв, я почти не использовал оттенки голубого цвета. Вот они, красавчики, лезут из моего источника целёхонькие. Десять-пятнадцать минут, и один-два отряда виргийцев будут сметены с ног мощнейшим ураганом, переломав им руки, ноги, рёбра, а кому не повезет, и шеи.

— Милорд, не торопись. — только что отстрелявшийся цепью молний Карл, заглянул в раскрытый передо мной талмуд.

— Да, Степ, смотри. — поддержала его кузина. — Вон. — показала она пальцем на ближайший отряд северян, бегущий к воротам обители уже посреди поселения, где наша гостиница и конюшня для транспорта паломников. — И вон ещё. И там. Видишь?

Вторым зрением легко выделяю — и не только там, куда указала Юлиана, а и в трёх других местах — энергию формируемых плетений. Похоже, мне сегодня не до магических атак будет. В самом деле, главное, не дать своих бойцов переубивать издали как куропаток.

Противник намного превосходит нас ведь не только количеством солдат — сколько их ещё осталось? — оцениваю — не меньше двух тысяч, не считая оставшихся в тылу коноводов — и все, разойдясь веером отрядов по двадцать-тридцать человек, торопятся к стенам — но и численностью магов, которые будут пытаться наносить нам максимальный дистанционный урон.

Собственно, по этой причине вчера мои одарённые и не поддержали идею, которой я загорелся. В чём она заключалась? Да всё в том же упоре на моё магическое могущество.

Спуститься вниз — своими ногами, разумеется — опять сплести что-нибудь сильно убойное, не солнечный взрыв и не метеоритный дождь, а чуть попроще, вроде вьюги смерти на основе фиолетовых нитей, выпивающую жизнь в радиусе полутора сотен ярдов, или, отличное, у Агнии видел во время Тризненского сражения, заклинание стены огня, или ещё какое-нибудь, которое за час-два смогу создать.

Далее, тем же способом поднимаюсь наверх, бью, что называется, со всей дури, и всё опять по новой повторяю, как в той песне «купила баба мыло, мочало, наша песня хороша, начинай с начала». Пока не перебью великое множество врагов.

Заметил на вчерашнем совещании, что моё предложение маги обители и вассал восприняли без восторга, правда, возражать не стали, не решились.

А вот Юлиана не постеснялась объяснить неразумному братцу, что пока тот, то бишь, я, будет создавать свои супер-атаки, виргийские маги больше половины защитников монастыря перебьют, и наши амулеты не сильно помогут при том количестве магических атак, которые обрушатся на стены обители.

В самом деле, слишком мало одарённых в гарнизоне монастыря. Вся надежда только на меня. Благодаря огромной силе своего источника я ведь могу не только мощные плетения использовать, но и слабыми атаками кидаться, что тот пулемёт пулями. Ну, не так конечно, но близко к тому.

У виргийских магов проблемы тоже есть. Не обладая моими возможностями, с большого расстояния они будут атаковать весьма слабо. Если хотят нанести серьёзный урон защитникам обители, придётся подбираться ближе. Что ж, давайте, давайте, я жду, а пока командую секретарю:

— Тетрадь мою доставай.

Сергий был готов. Убирать с пюпитра фолиант не стал, а развернул конспект прямо поверх него. Посмотрел на меня, на той ли странице или нет? Моргаю, да, всё правильно, воздушный аркан, он ведь тоже на основе неизрасходованных голубых оттенков, и прост, отчего быстро создаётся.

Минуты полторы прошло, и я успел сплести атаку раньше, чем завершил это дело северянин, замерший возле гостиницы, прижавшись к её стене прямо под козырьком крыльца. Мимо как раз пробегает с лестницами ещё один отряд вражеских солдат, человек пятнадцать.

Воздушный аркан делает сразу два полезных дела — разрушает плетение противника и достаёт троих бойцов из оказавшейся вблизи основной моей цели группы. Вижу, как нити заклинания перерезают почти пополам одного вояку, сносят голову второму и бессильно разрушаются у третьего. Амулет спас крысёныша.

— У западной стены уже полезли наверх. — кричит монах из расчёта баллисты.

— Так работайте живее. — говорит им милорд Монский. — И помалкивайте, не отвлекайте нас.

Всё же реальный бой — это не тренировка. Монахи на учениях работали быстро, успевая делать один выстрел в две-три минуты. А тут за десять только два произвели.

Юлиана и Карл совсем не спят на ходу, пытаясь сбивать вражеские плетения. У них это получается, вот только противников больше. После воздушного аркана, бью стрелой льда, а следом огнешаром. Видел, как со стороны ворот Георг, мой казначей Алекс или Симон — кто-то из них — отправил в сторону двух виргийских магов хоровод пламенных искр, и всё же полностью предотвратить магические удары северян не удалось. В двадцати шагах от меня сразу трое королевских копейщиков получили страшные ожоги от столба огня и принялись завывая кататься между парапетами стены. Им на помощь кинулись их товарищи, но магическое пламя не так просто сбить, бедолаги скорее всего уже покойники. Это заклинание вражеского мага зацепило и одного из гвардейцев охраны миледи Неллерской, но его спас амулет.

Увы, тот самый Олег, сильнейший одарённый северян, всё-таки уцелел. Вряд ли кто-то другой мог бы так быстро с большого расстояния использовать довольно мощное заклинание.

Ну, козёл, я ещё до тебя доберусь. Ага, знать бы, где ты находишься. Впрочем, яркость плетения мне подскажет, если попытаешься создать что-нибудь сильное. Один раз я ушами прохлопал, но второй раз попытаюсь не просмотреть, благо, что твои коллеги уже явно потратились и сейчас будут восстанавливать источники, им нужно время. А тебе?

Уханье наших катапульт начинает раздаваться всё чаще. Мои артиллеристы, похоже, вошли в ритм. Эти громоздкие орудия бьют не очень точно, зато камни от них при попадании выкашивают сразу несколько виргов.

Баллисты стреляют тише, чаще и точнее.

— Ай, молодцы! — захлопала в ладоши совсем по-земному Юлиана. — Как там тебя, сержант? После боя с меня драхма.

— Генрих, миледи. — оскалился монах. — Брат Генрих, главный птичник обители. Я, если позволите, напомню.

Ему драхма, что Рокфеллеру цент, но внимание бастарда славного рода монаху очень лестно.

— Напомни, обязательно напомни. — смеётся кузина. — А вон того сможешь достать?

Мои помощники — кузина с Карлом — тоже потратили энергию и сейчас, пока я продолжаю работу, в ожидании её восстановления просто наблюдают за ходом сражения.

Расчёт нашей баллисты ловко подстрелил, прибив стрелой к стене гостиницы словно наколов на иголку бабочку, того северянина, чьё плетение я разрушил первым.

— Попытаюсь его достать. — отвечает мой главный по курятникам, утятникам и гусятникам. — Его преподобие хорошо доработал наши метатели, стреляют намного дальше. Вирги это не скоро сообразят.

— Степ! Почему я об этом первый раз слышу⁈ — возмущается моя любимая сестрёнка. — Про новинки в баллистах!

— А ты спрашивала?

— Нет, но мог бы… ой, извини, не буду отвлекать. — она как маленькая девочка закрыла свой рот ладошкой, утончённой настолько, что в моём мире Юлиану принимали бы за пианистку.

Я в темпе отстреливаюсь самыми простыми в моём конспекте плетениями — ещё четырьмя — и больше не вижу вражеских энергий. Что, бобик сдох, товарищи? А у меня вот как раз восстановилось полностью несколько жгутиков. Восемнадцать? Девятнадцать? Некогда считать. Достаточно.

— Убирай конспект. — командую секретарю. — Эту книгу тоже. Давай сюда с коричневой обложкой. Да, на которой голова быка изображена. Её, правильно. — киваю, Сергий быстро сообразил. — Клади. Открывай на камнепаде. Живей!

На западной стороне в сотне ярдов от ворот врагу несколько раз удалось взобраться на стену и ненадолго там закрепиться, но капитан копейщиков подогнал туда резерв и прорыв закрыл. Только виргийцы, почувствовав слабое место в нашей обороне, уже подтягивали туда новые силы.

У меня на участке пока спокойно. Единственную атаку здесь легко отбили одними арбалетчиками. Копейщикам, моим и Юлианиным гвардейцам почти не пришлось вступать в бой.

— Это оно? — спрашивает секретарь.

Парень наверняка жалеет, что Валька, с которой он в последнее время крутит, не видит сейчас, какой он герой, не кланяется залетавшим к нам пару раз стрелам. Впрочем, тут с его стороны никакой отваги и не требуется, амулет, отводящий стрелы, я ему сделал сильный.

— А ты сам читать разучился? — весело спрашиваю. Я впал, что называется, в боевой раж. Вижу, что всё у нас идёт неплохо. Четырёхкратное численное преимущество, с каким противник пошёл на штурм, оказывается, не такое уж и большое, когда нужно взбираться на высокие стены. — Смотри, что тут написано, читай по слогам: ка-мне-пад.

Пока устраиваю Серёге шутливую выволочку, уже работаю. Коричневую нить в основу, красная, ещё одна красная, только чуть потемнее, светло зелёную овалом, опять коричневая посветлее первой. И эту бордовую цепляем восьмёркой. Готово.

— Рихард, чего стоим⁈ — кричит где-то в полусотне ярдов справа от меня лейтенант арбалетчиков. — Бегом к воротам! Мечники сейчас подтянутся!

Очередной резервный отряд отправляется на помощь брату Алексу. Казначей руководит защитой ворот. Там ещё один опасный участок. В последний момент я задержался с активацией созданного плетения. Может лучше ударить по атакующим в центре?

Нет, там ситуация выправляется, потоки кипящего масла из опрокинутых котлов полились на головы осаждающих, заставив их с воплями отступать, тех, кто смог. К тому же, окликнутый сержант Рихард уже с десятком своих стрелков и таким же количеством наших рекрутов вот-вот усилит бойцов брата Алекса. Тот, смотрю, начал готовить какую-то магическую атаку.

Оценка обстановки заняла у меня меньше секунды. К моему участку стены вновь спешит отряд северян, не сильно крупный, справятся с ним без меня.

Так что, как первоначально и собирался, бью камнепадом по западному, левому флангу противника.

Стоявшие передо мной как и перед Юлианой истуканами трое гвардейцев со взятыми с нашего склада ростовыми щитами не столько прикрывают меня от стрел и болтов — амулет справился бы с этой задачей и без вояк дядюшки Ригера, но пока в опасной близости от меня пролетел всего один болт, да и тот на излёте — сколько загораживают обзор. Пришлось сделать шаг в сторону, чтобы нанести свой магический удар и оценить его последствия.

Едва плетение попало в гущу сбившихся большой толпой нескольких виргийских отрядов — как временно отступивших, так и подошедших со стороны лечебницы, общей численностью свыше четырёхсот человек — над этим местом примерно на высоте семнадцатиэтажного дома возник рой точек, устремившихся к земле и увеличивавшихся в размере по мере падения.

Зрелище конечно было совсем не таким впечатляющим, как у метеоритного дождя, да и площадь поражения заклинанием камнепада в десять раз меньше, но всё равно у меня захватило дух, пробрало до дрожи.

На вражеских солдат, многих из которых в этот момент офицеры и сержанты дисциплинировали зуботычинами, готовя к очередному накату на стены, сверху прилетели различной формы булыжники, от размеров с человеческую голову до величиной в обхват.

Десять камней, сотня, другая, сыпятся в количестве по нарастающей и со всё большей частотой. Крики, вопли, грохот, проклятия, треск и лязг доспехов и щитов перекрыли громкостью гулкое уханье катапульт и шум сражения на стенах.

Сколько длилось действие заклинания? Не засёк, нечем, до секундомеров дело не скоро дойдёт, довести бы до ума ходики Георга. Хотя, почему Георга? Нет, назову их готлинскими часами, в честь моей обители. Создатель, о чём я думаю?

Продолжавшийся примерно полминуты камнепад превратил четыре сотни северян в груду переломанных кровавых тел, спастись удалось единицам, некоторым офицерам, защищённым сильными амулетами.

— Ола-а! — раздался дружный вопль защитников монастыря, прокатившийся от западной стороны до восточной. Его поддержали и на южной, где находились редкие дозорные из самых старых монахов и наиболее бестолковых новобранцев.

За общим ликованием осталось незамеченным, как брат Генрих со второй попытки достал-таки стрелой баллисты указанного ему миледи Неллерской мага. У такого снаряда слишком большой вес, и не всякая защита может его остановить или увести в сторону дважды подряд.

На удачный выстрел главного птичника я обратил внимание только потому, что он единственный, кто ликовал, глядя в другую сторону, чем все остальные.

Не важно, кто и по какому поводу у нас пришёл в восторг, главное, чувствую, что в сражении произошёл перелом. Уверенность в победе теперь не только у меня, но и у всех защитников обители, а враг, наоборот, потерял всякую надежду.

Правда, битва ещё не закончилась. Группы виргийцев, попытавшихся обратиться в бегство, встретили и заставили вернуться стрелы их же товарищей, двигавшихся в третьей, уже последней волне наступления, куда командир северян направил всех, кого смог, включая коноводов. Однако, пыл противника явно угас.

— Хватит уже кричать-то. — говорю окружающим, при этом довольную улыбку скрыть не смог. — Смотрите, сейчас опять на центр навалятся.

Рожки виргийцев заиграли атаку, этот сигнал я выучил. К тому же, военная звуковая азбука на континенте одинаковая во всех государствах. Переняли у империи.

— Последний натиск. — предположила радостная Юлиана. — Безнадёжный.

В этот момент по вражеским отрядам на нашем фланге очень удачно отстрелялись катапульты. Все пять. Вместо крупных каменных снарядов расчёты на этот раз загрузили в их ковши крупный гравий, загодя привезённый из карьера возле Гутово.

Рассредоточившиеся северяне не смогли увернуться от гравийной картечи и потеряли больше двух десятков изувеченными. Остальные резко передумали нападать, побросали лестницы и отступили. Удержать их оказалось некому, видимо командиры оказались в числе побитых гравием.

Зато по нашим копейщикам, отбивавших штурм правее арки ворот, вновь полетели атакующие плетения. Мне удалось разрушить только одно, и ещё одно перехватила ледяная стрела Карла. Юлиана развела руками, её источник всё ещё не восстановился.

Сосчитать точно со своего места не могу, опять гвардейцы своими щитами перекрывают обзор, но почти десятка бойцов мы лишились, сбитых со стены молнией, ещё чем-то и воздушным тараном.

Лейтенант Макс передал общий приказ всем расчётам баллист перевести стрельбу в центр. Мне мой наставник не указ, но его распоряжение артиллеристам решил поддержать.

— Косу смерти открывай. — говорю секретарю. — Живее же, ну.

Зря я на парня повышаю голос. Он умница, почти на зубок выучил, в какой книге, на какой странице находится то или иное заклинание.

Фиолетовые у меня готовы к применению. Прошу милорда Монского повременить со своими атаками, пусть лучше прикрывает мою. Приятель быстро сообразил и выставил щит. Под прикрытием плетения Карла, за десять минут создаю косу смерти и атакую ей последний резерв виргийцев, направляющийся к участку обороны нашего казначея.

— Четыре десятка одним махом. — вслух комментирую результат.

Вижу, как под воздействием моего плетения отряд северян почти в полном составе замертво валится на землю.

— Они сигналят отход. — сообщил мне милорд Монский.

Кузина взяла меня за локоть.

— Эх, сейчас бы иметь хоть один кавалерийский полк в резерве, мало бы кто из виргов ушёл из-под стен обители. — с сожалением произнесла она.

— И всё же это победа, Юль. — обнимаю её за плечи и прижимаю к себе.

Глава 15

Хорошо я погулял, вспомнились слова знаменитого тёзки, когда смотрю с высоты стен на в спешке отступающих виргийцев. Сколько я их прибил? Сложно сказать, но больше половины точно.

С учётом потерь, которые нанесли северянам мои маги и бойцы, смело можно утверждать, что две трети врагов, пришедших разгромить мой монастырь, осквернить — проклятые богохульники — святой источник Создателя и убить или пленить милорда Степа Неллерского, сейчас лежат под стенами обители и на пространстве перед нею бездыханными либо стонущими от ранений.

Даже здесь на площадке слышны крики раненых, впрочем, не только вражеских, но и наших. Защитники монастыря тоже, к сожалению, понесли потери.

Не зря Михаил Юрьевич завершил своё Бородино строками: «Тогда считать мы стали раны, товарищей считать». Вот и сейчас, вижу, лейтенант Макс спешит ко мне с каким-то вопросом, неровно вышагивая, качаясь — ранен что ли? — между парапетами стены, на ходу выкрикивая приказы об ускорении докладов про потери и расход стрел, болтов, ядер, дров и масла.

Да, хорошо я погулял. Только Стенька Разин произнёс эти слова на эшафоте прямо перед своей казнью, а я так мыслю, будучи живым и здоровым, хоть и вымотавшимся основательно.

Ерунда, руки-ноги целы, голова на месте, а усталость быстро пройдёт. Чёрт побери, а ведь солнышко-то даже половину своего дневного пути не совершило, а такое чувство, будто бы неделя прошла, не меньше. А сестрица Агния мне как-то молвила, что якобы в битвах время летит мгновенно. Ничего себе мгновенно.

— Ваше преподобие, благословите! — бухается наставник передо мной на колено.

Его примеру следуют все окружающие, и те, кто рядом со мной стоят, и те, чьи лица издалека даже рассмотреть не могу. Понятно. Не столько благодать им от меня нужна, сколько выражают свои восторг, спасибо и почтение к тому, кто им выиграл битву.

Одна кузина не следует общему порыву. Лишь опять прижимается ко мне.

— Ты победил, Степ! — в который уже раз говорит она.

— Это поражение всегда сирота, Юль, а у победы родителей много. — открываю ей очередную истину родного мира. — Один бы я успеха не добился. Брат Макс, вставай уже. — я благословляю несколькими жестами и его, и преклонившихся рядом, и остальных. — Ты только за этим сюда так спешил?

— Нет, милорд. — встаёт он, поправляя латы и амуницию. — Разрешите отправить трофейную команду? Верёвки уже приготовлены.

— Конечно отправляй. Вряд ли вирги вообще вернуться, а уж сегодня-то точно будут раны свои зализывать псы поганые. — соглашаюсь не раздумывая. — В воротах-то вообще свалка поди? Пусть начинают разгребать.

Вход в обитель укрепили самым простым способом — забаррикадировали всякой всячиной, от старой мебели и рассохшихся дубовых бочек до сломанных повозок.

Как выяснилось, не зря. Одному из виргийских одарённых удалось, скрывшись в рядах наступающих солдат, приблизиться на десяток ярдов к входной арке и сплести не очень мощное, но быстро созданное заклинание воздушного тарана, выбившее нам одну из створок ворот. Там под аркой и так-то была куча-мала, представляю, что сейчас в проходе творится.

— Слушаюсь, ваше преподобие. — низко кланяется наставник. — Отправлю рабов с конюшни, они всё разберут, пока наши плотники ворота починят.

И вновь кланяется, да что б тебя! Вот так и теряют друзей, приятелей, товарищей, взбираясь к вершинам могущества. Нет, не хочу быть одиноким как сыч.

— Эта, брат Макс, ты давай обращайся ко мне как прежде, ладно? — прошу его с улыбкой. — Я же не вытягиваюсь лицом и не смотрю тебе под ноги только из-за того, что ты умело владеешь мечом? Вот и тебе не стоит постоянно думать о моих магических силах. Ну, выдал мне Создатель их щедро, и что, по этой причине я перестал быть твоим учеником и товарищем? Нет уж, наши занятия не прекратятся, не надейся даже. И земные поклоны — это то, что мне меньше всего от тебя нужно. Да, и я жду доклады о наших потерях. Кстати, трофейщикам скажи, чтобы всех там не добивали, пару-тройку пусть оставят, хотелось бы несколько вопросов уточнить.

— Разрешите мне с ними отправиться? — попросился Эрик. — Наверное, стоит, как только разберут завал, взять лошадей и отправиться с моими парнями на разведку?

Дельная мысль, сам бы до неё дошёл. Мало ли, что командиру разгромленных сейчас северян может прийти в голову от отчаяния. Люди-то разные бывают. Подстраховаться не мешает. Киваю, соглашаясь, сержанту. Пусть проследит за противником.

Чешется, можно сказать, зудит отправить его с подчинёнными к виргийцам в тыл пространственной магией, да не даёт моя извечная осторожность, не люблю показывать сразу все свои карты. Сохраню-ка пару тузов в рукаве.

Ветер сменился, и на нас понесло дым пожарища. Поджечь предместье обители у виргийцев не дошли руки, не до того им оказалось, а вот нашу деревушку Монастырку всё же спалили сволочи при отступлении. Ну, да там ума много не надо — соломенные крыши и стены из навоза, кизяка и палок загораются, стоит лишь факел поднести, и прошедший накануне ливень не спас.

Ладно, легко уничтожается — легко восстанавливается. Крестьяне вернутся, я распоряжусь насчёт помощи для них. Хорошо, что зимы тёплые, устойчивый минус по Цельсию случается редко.

Кстати, о температуре. Идею с термометрами подсказать не сложно, труднее объяснить, для чего они нужны, что даст измерение температуры и, главное, как такая мысль могла возникнуть в голове вчерашнего юного босяка.

— Я в лазарет. — сообщила кузина.

Действительно, некогда почивать на лаврах или витать мыслями в облаках, на смену ратным делам идут целительские.

— Дай мне полчаса прийти в себя, и я к тебе присоединюсь. — говорю Юлиане, спускаясь следом за ней со стены.

Мой портшез так и остался на площадке. Хотел было распорядиться насчёт него, но, думаю, и без меня сообразят.

Внизу меня и кузину ожидает целая делегация — мой заместитель баронет Михаил, поедающий взглядом Юлиану, управляющий Георг, казначей Алекс, капитаны копейщиков и арбалетчиков, а позади топчется лейтенант сыска Николас.

Надо же, как быстро собрались. А кто в лавке остался? Шучу конечно же.

Точных сведений о наших потерях пока ещё нет, но меня уже, что называется, сходу огорчили тридцатью четырьмя убитыми, среди которых трое монахов, включая брата Андре, нашего управляющего конюшнями, серьёзная утрата, очень пожилой монах общался с лошадьми, будто сам родился жеребёнком.

Погибших, понятно, всё, не вернуть к жизни, а вот за остальных получивших раны в бою мы ещё поборемся, тяжёлых среди них около двух с половиной десятков и втрое большее количество средней и меньшей тяжести.

Вот мне ещё один наглядный урок относительно моего якобы всемогущества. Массой могут задавить любого. Если бы не стены, лежать бы мне сейчас бездыханным или примерять на себя вериги.

А ведь возникала мысль, что уж хотя бы от узилища аббатская сутана защищает. Ага, чёрта с два она от такого спасает. Ладно, что есть, то есть. На Земле у нас, насколько помню из истории, церковнослужителей тоже в подземельях или порубах держали.

Хуже всего из моих бойцов пришлось тем, кто оборонял западный участок, тот, где виргийцам удалось несколько раз прорваться на стену. Там, на левом фланге у нас оказались самые большие потери, почти половина из понесённых.

— Брат Симон? Он уже в лазарете. — ответил на вопрос миледи преднастоятель. — Позвольте, я вас туда провожу?

— И чем ты мне в лазарете поможешь? — хмыкнула кузина, но по чуть покрасневшим мочкам ушей вижу, ей эти ухаживания нравятся. — Полагаю, у аббата для тебя будут более конкретные поручения.

— Уже есть одно. — подтверждаю её мысль. — Брат Михаил, надо будет благодарственный молебен Создателю вознести. — не забываю, что в моих нынешних средневековых реалиях религиозными верованиями пренебрегать категорически не следует. По идее, мне бы самому возглавить сегодняшнюю службу, да Юлиана с Симоном без меня в госпитале сейчас не справятся. — Подготовься к службе и привлеки на неё наибольшее количество наших людей. Из тех, разумеется, кто окажется свободен от работ.

Стоявший справа от преднастоятеля усталый казначей нашёл в себе силы улыбаться.

— Нам есть за что благодарить, и Создателя, и вас, ваше преподобие. — сказал он. — Это было, это было…

— Сейчас не об этом. — поднимаю руку, останавливая готовые политься ото всех очередные славословия. — За работу, братья.

Бедлам, похоже, является неотъемлемой частью любого действия. Как его правильней назвать? Человеческий фактор, да. Люди, особенно уставшие, склонны совершать лишние, непродуманные действия. Как по мне, так многие дела сегодня мы могли завершить быстрее и выполнить лучше.

Но я не раздражаюсь нисколько. Мудрый удав Каа Степан Николаевич всё понимает. Чего нельзя сказать о моих помощниках, раздающих тумаки и назначающих наказания направо и налево.

Больше всего достаётся не участвовавшим напрямую в сражении рабам, хотя в той или иной мере они тоже внесли свою лепту в нашу победу — поднимали портшез с аббатом на стену, подавали стрелы баллист и камни катапульт, уносили раненых, кипятили в котлах масло или смолу, совершали многие другие полезные дела. А вот индульгенцией это для них не стало.

Радует, что мне не придётся судить кого-то из своих вояк, струсивших до попытки сбежать от врага. Их просто не было. Куда денешься с подводной-то лодки, в нашем случае из монастыря? Вниз со стены к виргийцам? Ерунда.

До вечера провозился в лазарете. Несмотря на заготовленные целительские амулеты и наши с Юлианой и Симоном магические силы, двоих тяжело раненых мы всё же потеряли. Тут и моя вина была, не послушал кузину и много энергии отдал на исцеление раненого в живот брата Аскольда, надо было сначала тех двоих — арбалетчика и рекрута — подлечить, да очень уж я за нашего лучшего каллиграфа испугался. Подумал, мало того, что брата Андре потеряли, так ещё и без самого умелого переписчика останемся.

Плохо конечно, что монахи ещё и воины. Разделить бы эти профессии, одни пусть воюют, другие работают. Только не я такие порядки установил, не мне их менять.

— На сегодня закончили, Степ. — сказала Юлиана, выйдя из палаты с братом Симоном, едва я сел в коридоре лазарета на скамью. — Остальное завтра с утра. — она упала попой рядом со мной и вытянула длинные худые ноги. — Мы тут уже без тебя справимся. Лора! — позвала пожилую сутулую санитарку. — Ты думаешь, я про тебя забыла?

— Госпожа, пощадите. — рабыня втянула голову в плечи, став похожей на грифона, когда тот сидит на скале. — Я же нашла. Просто не помнила, где те отрезы ткани сложили.

— Ладно. — поморщилась кузина, прикрыла веки и упёрлась затылком в стену. — Не в моих правилах спускать такую медлительность, но буду считать, что ты искупила вину работой. Брат Симеон, не помнишь, у нас кровоостанавливающие эликсиры остались?

Монах тоже сел, с другой от меня стороны.

— Немного совсем. — ответил. — Но нам они почти не понадобятся. Ваше преподобие, миледи, идите к себе, я тут ещё распоряжусь насчёт завтрашнего дня.

Я устал заметно меньше обоих, так как выходил из лазарета в перерывах между исчерпанием своих целительских энергий. А кузина с главным лекарем оставались здесь, у них и без магии было чем заниматься.

Стоявший у двери Гойко Митич вопросительно посмотрел на хозяйку, но та мотнула головой, мол в этот раз сама смогу ноги переставлять, спасибо братику Степу, не дал погибнуть за работой. Ну, это я так её жест расшифровал, а что уж там подумал паргейский индеец, сложно сказать, он всегда выглядел невозмутимо, чем иногда выбешивал Юлиану.

На улице меня дожидался лейтенант Николас.

— Допросили, ваше преподобие. — доложил он. — Ничего важного они не сообщили.

Не удивлён. Унтер-офицеры — два сержанта и капрал, не добитые при сборе трофеев виргийские раненые — кладезем информации быть не могли, а офицеры северян нам в руки не попались. Мы не решились преследовать отступающего врага, так что получивших увечья дворян их подчинённые из-под стен и с поля боя эвакуировали.

Жаль, очень жаль. Хотелось бы узнать судьбу самого сильного их мага. Вдруг я его всё же достал? Ну-ну, надежды юношей питают. Надо урезать осётра своих желаний или, как говорили у нас, варежку не сильно разевать.

— Сколько хоть их было? — спрашиваю, разглядывая очередную дребезжащую на булыжниках открытую повозку, доверху заваленную дрянными кожаными доспехами и щитами. В хозяйстве всё сгодится. Мечи, копья, латы и кольчуги привезли в первых партиях, сейчас гребут уже всё подряд. А вообще, разжились мы неплохо, хотя ещё требуется подсчитать насколько. — Сведения Эрика подтвердились?

— Я пойду, Степ. — не стала слушать наш разговор Юлиана.

Она пожала мне локоть и на чуть заплетающихся ногах двинулась к главному зданию. Пытавшейся её поддержать Вальке легко хлопнула по руке.

— Да, ваше преподобие. — кивнул лейтенант. — Всё правильно. Три полка их было. Не полностью укомплектованы, но более двух с половиной тысяч при сорока с лишним магах. Про задачу о захвате монастыря сержантский и рядовой состав узнал только вчера на марше. Надеялись взять сходу, не ждали такого отпора.

— Что ж, теперь будут научены горьким опытом. Спасибо, Николас. Я отдыхать и тебе того же советую.

Хотел догнать кузину, да был окликнут милордом Монским, пришедшим из нашего арсенала. Настроение, смотрю, у Карла приподнятое, а кто останется равнодушным при виде гор трофеев?

С ним свернули к мыльне, но долго там не разговлялись — минут двадцать. Только смыли пот и отправились почивать, не на лаврах, а в прямом смысле.

Сон у меня молодой, крепкий, хотя иногда посреди ночи просыпаюсь от полётов. Да, в новой жизни я вновь, как когда-то давно в своём детстве и первой ранней юности, летаю во сне. Видимо, правы те, кто утверждал, что такое испытывают растущие организмы.

Сегодня приснилось, как мне всё-таки удалось преодолеть тот давний страх и сесть, свесив ноги на краю площадки высоченного недостроенного элеватора, рядом с моими друзьями Игорем и Айнуром, неоднократно проделывавшими этот трюк в реальности. Только те-то умудрились не сорваться, а я вот полетел. Хорошо, что это произошло не в действительности.

Испуга почему-то не испытал. Наоборот, встал с улыбкой. Пока приводил себя в порядок и натягивал штаны, явилась Юлька с кувшином.

— Там этот пришёл с самого утра. — сообщила, поливая мне воду на сложенные лодочкой ладони. — Сидит, дремлет в приёмной. Я Сергия разбудила, пусть он ему компанию составит.

— Этот — это кто? — спрашиваю, хотя догадываюсь.

— Разведчик ваш, сержант тот.

— Эрик? Замечательно. На ловца и зверь бежит.

— Зверь? — удивилась служанка. — Какой? Крыса опять тут бегала? Я же три дня назад всё алхимическим порошком посыпала, тем, который мне господин Симон выдал. И здесь, и в других комнатах, и в коридоре, и в ходах, что в стенах.

— Не Крыса, Юлька. — вытираюсь. — Хватит болтать. Иди, скажи господину Ромму, я сейчас выйду. И перестань наглеть с моими гостями. Ты хоть мне больше подруга, чем служанка, но разницу в статусе не забывай. Поняла? Иначе без сладостей оставлю.

— Вам же целую шкатулку сахара привезли. — расстроилась сладкоежка.

— Заметь, подьячий Виктор мне её прислал. — напоминаю. — Хочешь, чтобы твой хозяин с тобой делился, веди себя подобающим образом.

Проведя небольшую воспитательную беседу, принялся одеваться в свой дворянский мундир. Сутана подождёт, пока милорд Неллерский воюет.

Своего спасителя я ожидал действительно с утра пораньше, как он накануне пообещал вернуться. И сведения о противнике мне были важны, и сегодня планирую отправить своего приятеля Ника с парой гвардейцев в Реймс к Люсильде. Хочу всё-таки попытаться через негодяйку выйти на след заказчиков моего убийства. А чтобы помочь несостоявшейся отравительнице в её новой миссии, требуется дать ей максимум информации, которой обладает Эрик. Вот сержант и поможет написать Люсильде письмо с инструкциями.

— Привет, Эрик. — здороваюсь, входя в приёмную. Меч я себе на пояс всё же прицепил. Не от недоверия к разведчику, а пусть это станет у меня привычкой — встречаться с кем-либо из вояк наедине, обязательно имея под рукой оружие. Для чего ж я учился владению клинком у милорда Ричарда Ванского и продолжаю заниматься тем же самым с наставником Максом, если в критический момент окажусь безоружным? Спасибо, уже попробовал, мне не понравилось. Ощущения не из приятных. — Пошли в кабинет.

Сержант доложил кратко и понятно. Похвально. Виргийцы отступают и возвращаться не собираются. Ожидаемо. Да, шли по шерсть, вернулись стриженными. Разбил я им, как говорится, морду в кровь и сопли. Ну, пусть утираются. А вот тот маг Олег, похоже, в самом деле выжил. Ладно, чего уж. Бог терпел и нам велел. Смирюсь, пока.

Среди побитых мною северян только и разговоров, что про измену. Разумеется, вариант с предательством во многом снимает с них вину за постигшую неудачу. То, что монахи могли сами разведать приближение врага, им тоже понятно, но первое предположение командирам виргийцев всё же милее. Уверен, его они и будут придерживаться при докладе генералу Шарскому, своему главнокомандующему.

Замечательно. Посеянное в рядах противника недоверие друг другу — приятный бонус к одержанной вчера нами победе.

— Я не смог подобраться ближе к их полковнику. — укорил себя сержант.

— И не нужно. — перестаю барабанить пальцами по столу. — Риск, конечно, благородное дело, но осторожность всё же предпочтительней. Так, с этим вопросом мы закончили, теперь займёмся другим. — придвигаю к себе чистый лист бумаги, беру перо и окунаю его в чернила. — Мне нужны подробности, всё, что сможешь вспомнить о посреднике, через которого тебе передали на меня заказ. Ты ведь с ним вместе воевал, а значит знаешь все его привычки, черты характера, что любит, чего не любит и так далее.

— Вы хотите…

— Тебя это удивляет? — поднимаю брови домиком. — Нет, не хочу, а просто жажду узнать имена своих друзей, которые в целых шесть тысяч драхм мою жизнь оценили.

Эрик вдруг ухмыльнулся.

— Они тогда явно не догадывались, кто вы на самом деле. Иначе назначили бы в десять раз больше. И их выбор бы пал не на меня. Есть организации серьёзней.

— Ого. А вот об этом нам тоже надо будет поговорить. Но это потом, а пока разберёмся с твоим дружком Диком.

Глава 16

Окрестности замка Тюррей, штаб виргийской армии, утро четвёртого дня после неудачного штурма Готлинской обители, генерал граф Карл Шарский.

Накануне пришлось отступить ещё севернее. Лейнский продолжал давить, и приходилось не просто маневрировать, а и медленно пятиться назад, давая арьергардные сражения, иногда совершая фланговые атаки, захватывая и разграбляя слабо укреплённые поселения, оставляя не тронутыми те, которые быстро взять не получалось.

Вчера ставка виргийского главнокомандующего переместилась к осаждённому баронскому замку, посад возле которого сожгли сами кранцевцы, а близлежавшие деревни — его солдаты, и граф Карл распорядился развернуть свой большой штабной шатёр, раз приличного дома в округе не найти. Оторвались от противника на более чем два десятка миль, так что, простоять на этом месте ещё придётся, нет нужды ночевать в палатке.

Генерал выставил из совещательной комнаты адъютанта и обоих ординарцев и долго, молча, откинувшись на спинку походного кресла, смотрел на осунувшиеся лица своих старых боевых товарищей, явившихся к нему с докладом.

Об очередном разгроме его полков, который им устроил неллерский выродок, граф узнал ещё позавчера от доставившего эту дурную весть гонца, а теперь предстояло узнать подробности случившегося из уст командовавшего тем неудачным походом полковника Арсения Гоффа и принявшего в нём участие главного мага армии полковника Олега Шорена.

— Садитесь. — наконец после затянувшейся паузы показал граф рукой на ряд стульев напротив себя по другую сторону овального стола. — Лиза, подай вина. — приказал юной рабыне, часто согревавшей в этом походе его старые кости. — Полки ваши далеко, вернее, то, что от них осталось?

— Нет. — хмуро мотнул головой Арсений. — Через три часа будут здесь, может, и раньше. Когда мы с Олегом поспешили сюда, личный состав уже готовился к завтраку.

Вернувшаяся служанка споро расставила кубки полковникам — перед графом такой же серебряный давно стоял — наполнила все три вином из кувшина и поспешила удалиться, неожиданно взвизгнув на выходе, едва не наступив на мышь.

Мелкие грызуны с приближением холодов принялись жаться к людям, превратившись для его армии в неприятность, уступавшую по размерам разве что кранцевским разъездам, не давая солдатам и офицерам нормального отдыха.

Генерал сам этой ночью трижды просыпался от того, что по нему проползали эти мелкие твари. Совсем ничего не боятся. Хорошо, что Олег вернулся, баронет может быстро изготовить алхимические порошки, которые отвадят мышей. Прежние его зелья три дня назад закончились, а целителям сейчас было не до алхимии. Граф посчитал неприемлемым ради своего комфорта отвлекать магов из полевых лазаретов.

— Арсений, не скажу, что рад тебя видеть сейчас. — по губам главнокомандующего скользнула презрительная улыбка. — Сколько мы уже друг друга знаем? Лет тридцать?

— Тридцать четыре года назад, Карл. — угрюмо ответил полковник. — Король присвоил мне лейтенанта, и я пришёл в твою роту. Да, это было на восьмом году правления Виталия Второго. Ты тогда вывел остатки своей роты из Буштунского леса.

— Всегда удивлялся твоей памяти, мой старый друг. — граф пригубил вино. — А ещё твоим военным талантам. А ещё твоей хватке. А ещё твоему умению находить выход из самой сложной ситуации. — отставив кубок в сторону, генерал наклонился вперёд. — Так скажи мне, Арсений, как ты мог разрушить такую замечательную комбинацию? Ведь ничего сложного в поставленной тебе задаче не было. Тремя полками задавить три сотни жирных монахов, пусть даже имеющих сильного мага своим аббатом и скрывающихся за стенами — что в этом сложного?

Полковника Гоффа Карл действительно оценивал высоко, считал его своим лучшим командиром полка. Арсений, начинавший службу простым солдатом, вырвавший у судьбы своё офицерское звание не благодаря связям, не принадлежностью к дворянскому или аристократическому роду, был настоящим профессионалом, и генерал сейчас искренне желал разобраться в произошедшем.

— Он вовсе не сильный, этот Степ, бастард Степ. — полковник-маг Олег решил ответить вместо своего боевого товарища.

— Вот как? — удивился главнокомандующий.

— Да, Карл. — подтвердил свои слова баронет Шорен. — Он не просто сильный, он необычайно сильный. Невероятно сильный. Там не тридцать, там все сорок оттенков у его источника.

— Главное же, командир, — вновь вступил в разговор Арсений. — нас ждали. Понимаешь? Кто-то сообщил святошам о наших планах. Нас ждали, Карл. Нас ждали, провались эти проклятые рясники в бездну. Мы даже не успели развернуться в линию для атаки, когда неллерский выродок ударил мощной яркой вспышкой…

— Это взрыв малого солнца. — вставил баронет. — Мне попадалось описание этого плетения. Восемьдесят лет назад король Леонид применил его против римнарцев. Ты же изучал Лортейскую битву?

Пока Олег говорил, полковник Гофф осушил половину кубка и вновь вступил в беседу:

— С первого же удара я потерял две трети седьмого полка, моего полка, Карл. Бастард нас ждал и появился на стене с уже готовым к активации плетением. — сам не являвшийся одарённым, Арсений жестом показал, что эту информацию ему сообщил сидящий рядом баронет. — Жуткая вспышка, нестерпимый жар и грохот. Спасибо Олегу, его амулеты спасли меня и некоторых офицеров моего штаба, да и то мы ослепли надолго, а всех, кто находился рядом, испепелило. Многим не помогли даже магические защиты, настолько огромной оказалась мощь атаки. О чём ещё говорить, если семерых одарённых за раз лишились. Начальник штаба мой погиб, не стал менять амулет, полученный от жены. Майор Чезник, ну, ты его должен помнить.

— Помню, — Карл смотрел на Олега. Не преувеличивает ли тот насчёт сорока цветов у источника неллерского ублюдка? Это ведь чудовищно, если так. Настолько сильных магов на всём северо-западе континента сотню лет не было. — Я тебя услышал. Но погибло шестьсот-семьсот от трёх тысяч, Арсений.

Полковник быстро уловил суть не заданного впрямую вопроса.

— Да, у нас осталось численное превосходство…

— Кратное. — уточнил главнокомандующий.

— Кратное. — согласился Арсений. — Но не в таких размерах, как мы предполагали, Карл. На стенах было вдвое большее количество бойцов, чем рассчитывали. Метателей тоже больше. И били они дальше, а, главное, этот аббат необычайно быстро атаковал. За солнцем последовал камнепад, и получаса не прошло. Понимаешь? Нас там не просто ждали, их не просто предупредили, нас туда заманили. И принялись бить как волков на облавной охоте. Не удивлюсь, если там и неллерская маркиза Агния была. — полковник на эмоциях сильно стукнул поставленным кубком о поверхность стола и добавил шёпотом: — Сучка.

Говорить столь непочтительно и оскорбительно о представительнице великого аристократического рода являлось непозволительной дерзостью, тем более, получившему дворянство не при рождении, но в комнате сейчас были все свои, а караул вокруг шатра не позволит никому постороннему подслушивать.

— Её там не было. — мотнул головой баронет. — Работал один могущественный маг и пятеро ему помогали.

— Всего шесть. — поджал губы генерал и посмотрел на Олега. — А у тебя почти четыре десятка их было, да и сам ты…

— А что я? — разозлился тот. — Что я мог сделать? Мой амулет тоже, извини, еле выдержал первый удар. И вообще, я сейчас сижу перед тобой, мы сидим, только благодаря тому, что у этого аббатика нет опыта. Будь на месте выродка его сестрица и обладай она такой же силой, мы бы оттуда живыми не ушли. А так, он растратился на атаки против наших обормотов. Карл, я тебе клянусь, у нас не было ни единого шанса. Сегодня же подробно напишу обо всём Никите. Ты ведь пошлёшь доклад королю? Ну, и моё письмо гонец пусть прихватит. Скажу откровенно, нам надо сворачивать кампанию. Что не успели разорить, пусть остаётся. Боюсь, Лейнский убедит аббата и дальше оказывать поддержку их войску.

Главнокомандующий поднялся и принялся расхаживать от стены к стене позади своего кресла. Ситуация окончательно начала складываться не в его пользу, это он понял, ещё только получив сообщение о Готлинском поражении. После второго, пусть и не генерального, сражения преимущество в силах растеряно окончательно. Даже если отозвать сюда войска из-под Леотана, они много не изменят. Да ещё — прав Олег — участие в боях невесть откуда свалившегося мага Степа будет приводить к огромным потерям Виргии в каждом боестолкновении. Хотя, почему невесть откуда взявшийся? Известно же. Герцог Виталий какую-то потаскуху из черни осчастливил своим вниманием.

— Ты уверен, что не меньше сорока? — ещё раз уточнил граф у мага.

— Уверен. — ответил тот.

Сидевший с мрачным видом полковник Арсений вернулся к своему утверждению:

— А я уверен, что нас туда заманили. Кто доставил тебе ту информацию о монастыре?

Генерал лично складывал информационный витраж из стёкол сведений, поступивших из разных источников, поэтому на вопрос старого боевого товарища отвечать не стал. Однако, о Роне Вирне вспомнил. Именно рассказ этого баронета стал главным побудителем организации неудавшегося похода. Так что, пусть Вирном майор Георг из королевского сыска займётся.

— Разберёмся ещё подробнее с тем, что произошло. — граф остановился за креслом и положил руки на его спинку. — Арсений, ты тогда возвращайся к своим полкам, а ты, Олег, как напишешь письмо королевскому магу, дашь мне почитать. Там ведь у тебя не будет чего-то такого, что должно быть тайной для меня?

— Не будет. — подтвердил баронет, поднимаясь.

Готлинская обитель. В это же время.

— Куда ты спрятался? — раздаётся голос вышедшей из столовой в коридор маркизы Неллерской. — Юлиана, он тебе что-нибудь сказал?

Агния-то меня потеряла. А разве я прячусь? Нет, просто решил переодеться во что-нибудь попроще, пока там они, мои сестрицы, милорд Карл и виконт Андре Дитонский, увлеклись разговором настолько, что я почувствовал себя чужим на их празднике жизни.

Привык, понимаешь, быть в центре внимания, ох, чёрт, неправильно, восторженного внимания и почтения, а тут, видите ли, влюблённые парочки собрались, и милорд Степ — пятое колесо в телеге, как известно, всем нужное, что той козе баян.

Да, едва до нашей ставки дошли вести о славной победе монашеского воинства над грозным врагом — как дошли? — так я сам же и отправил гонца, голубей-то могу лишь в Готлин или Неллер отправлять — в обитель примчались и сестричка моя сродная, и зятёк, дорогой как Леонид Ильич.

Прилетели оба с целым кавалерийским полком в сопровождении, реально, будто на крыльях. Волновались сильно. Раньше надо было переживать, а теперь-то чего? Объяснил им, что зря так спешили, никакой угрозы для обители уже нет. Но их приезду был рад.

Немного удивило, что в разгар боевых действий, ведущихся на большой территории, генерал Лейнский отпустил в поездку сразу двух самых полезных своих офицеров. Видимо, главнокомандующий ярко осознаёт, какую ценность я из себя представляю, и волновался за судьбу молодого могущественного мага едва ли меньше моих родственников.

— Он переодевается. — ответила Агнии кузина, которую я предупредил о своём уходе в гардеробную. — Мы же сейчас к брату Георгу пойдём, Степ нам носимые часы и подзорную трубу покажет.

— От подзорной трубы пока только труба есть! — кричу, принимая от Юльки камзол. — Линзы и призма ещё шлифуются!

Чего ору? Нельзя спокойно что ли объяснить, вернувшись в столовую? Так мне же четырнадцать с половиной, всё правильно, веду себя подобающим моему юному возрасту образу. Не знаю, хорошо ли это или плохо, но в свой новый образ почти вжился прямо по Станиславскому.

У моих дорогих гостей всего день и ночь есть возможность прохлаждаться. Рано утром им нужно возвращаться, война их ждать не станет, поэтому программу пребывания маркизы Неллерской и виконта Дитонского в Готлинской обители стараюсь делать максимально насыщенной.

До обеда объехал с ними места своей недавней боевой славы, показав, где, кого и чем приголубил, а сейчас в планах мастерские. Не хочу хвастаться, но заслуженную хвалу готов принять с удовольствием.

Всё, я одет, обут, готов вести дорогих родственников к брату Георгу, тот давно заждался.

Юлиана знает, куда идти, и первой ведёт своего жениха на выход. Мы с Агнией задерживаемся, сестрица мне подмаргивает и улыбается, понимая не хуже чем я, что не надо мешать общению молодых, благо, моя интрига по сводничеству явно удалась, будущая графская чета общается не просто уважительно, а вполне дружески.

Отпустив их вперёд шагов на пять, двинулись и мы. Агния прикоснулась ладонью к моему локтю, да там и задержала.

— Завтра-послезавтра придёт распоряжение о переезде главного лазарета к Доску, фронт ушёл на север, и сюда далеко будет возить раненых. Юля уезжает с нами. Степ, прошу тебя тоже здесь не оставаться.

Мы спускаемся по лестнице и выходим во двор. Порыв прохладного ветра обдул влагой — небо хмурится, даря изморось — и смрадом трупов допрошенных пленных виргийцев.

В их сторону стараюсь не смотреть, посмертные маски казнённых выражают жуткую муку. Всех троих подвесили на крюки за рёбра, когда они ещё были живы.

Меня на счёт дальнейшей участи пленных проводивший допросы лейтенант Николас спросить не удосужился, считая своё решение естественным. Исцелять этих виргийцев никто не собирался, значит, ни арена амфитеатра, ни каторга на рудниках им не предназначались. Только смерть. А то, что мучительная, так в средневековье для врагов именно такую и предпочитают.

Остаётся лишь порадоваться, что в Паргее в отличие от Европы такой же эпохи нет компрачикосов, колоритно описанных великим гуманистом Виктором Гюго мразей, которые под прихоть заказчиков уродовали детей. Кому-то требовались горбатые, другим кривоногие шуты, третьим всегда улыбающиеся, четвёртым без носов и ушей, а иным и вовсе куклы без ручек и ножек.

Здесь я со многим смирился. Принципы — своя рубашка ближе к телу и со своим уставом в чужой монастырь не ходят — позволяют мне как-то находить согласие с собой прежним, а вот смог бы я смотреть спокойно на тварей, подобных европейским компрачикосам? Интересный вопрос и честно не могу себе на него ответить. Хорошо, что и не придётся никогда.

— Эй, Степ. — толкает меня сестра. — Ты опять?

Следом за Андре и Юлианой мы обходим лужу, протянувшуюся между лазаретом и конюшней, мастерская чуть дальше.

— Не опять, а снова. Извини, да, задумался. Но я слышал. Считаешь, мне тоже надо отправиться с вами? А хозяйство моё?

— Можно подумать, тут без тебя некому распоряжаться. Брат Михаил показался вполне знающим хозяйственником, да и этот, Георг, тоже. Степ, лучше, если ты будешь с нами рядом. Мне спокойней. И Юлиане. В окружении нашего войска тебе находиться безопасней. Мало ли, что виргийцы ещё придумают. Внезапный наскок не удался, пришлют диверсантов. В общем, не отказывайся. К тому же, нам очень пригодится твоя помощь. Северяне отступают, а нужно, чтобы бежали.

Чего мне упрямиться? Да, я не особо люблю путешествовать, но с сестрёнками веселее, к тому же, красавица-маркиза абсолютно права насчёт возможных козней против моей персоны. Валька поедет с хозяйкой, и я тогда свою девчонку-сладкоежку прихвачу. В компании с Сергием и Николасом им там весело будет. Новику, правда, ещё вернуться из Реймса нужно. Ерунда, догонит. Тут все дороги не ведут в Рим, но в наших краях не заплутаешь. На всякий случай распоряжусь, чтобы Нику дали в сопровождение местных вояк, знающих наши края.

— Вы там и без меня неплохо справляетесь. — делаю комплимент маркизе. — Со мной, согласен, будет не хуже. А вот мы и пришли. — пропускаю Агнию в мастерскую первой, жених и невеста уже там.

Брат Георг не пожалел дорогой парчи в качестве скатерти под первый в этом мире экземпляр часов. От золотого циферблата изобретатели мои отказались, однако стрелки всё-так сподобились изготовить из этого драгоценного металла. Уговорили аббата Степа.

— Вот тут надо вставить ключик и завести. — покрасневший от удовольствия управляющий взял у мастера аккуратный небольшой крючок с насечкой и принялся взводить механизм.

Кузина успела хорошо изучить устройство ходиков и сама стала рассказывать жениху с сестрой всё, что поняла в работе механизма часов. Немного красовалась, не без этого, только кто будет против? Я? Ни за что. Пусть Андре в очередной раз убедится, какая умница ему в жёны достанется.

Знавал я приятелей, избегавших умных подруг, как черти ладана. Слава Создателю, мой будущий зять не из таких.

— Очень сложный механизм. — высказался виконт Дитонский, покачав головой, когда невеста закончила объяснять.

— И стоить будет очень дорого. — Агния провела пальцем по диаметру циферблата. — Степ, ты у нас стаешь богат, как мешок с сахаром.

— Честно говоря, я и так не бедствую. — пожимаю плечами. — Поэтому первые изделия в продажу не пойдут. Позволь мне подарить этого нашего первенца тебе.

— Мне⁈ — радостно удивилась маркиза.

Кузина рассмеялась, Юлиана знала о подготовленном мною сюрпризе, также, как знала и о том, что следующие ходики, которые уже начали делать, предназначены ей.

— Тебе. — киваю. — Пришли сюда своего раба, он погрузит их в твою поклажу.

Про Карла-то, стоявшего позади я забыл. Ну, я забыл, а он о себе напомнил.

— Сам их тебе заберу, маркиза, если разрешаешь. — предложил он. — Могу прямо сейчас. Обращаться с ходиками умею, спасибо Степу.

Надолго задерживаться в мастерской мы не стали. Нам с Юлианой ещё требовалось раздать указания — ей по подготовке к маршу лазарета, мне насчёт монастырских дел.

Агния пригласила в свои гостевые покои Андре и милорда Монского

— Составьте мне компанию на несколько партий в гоу. — улыбнулась она.

Мои сёстры обе были очень сильными игроками, не сомневаюсь, маркиза легко победит и виконта Дитонского, и моего вассала. Впрочем, вряд ли кто-то из них будет в обиде.

Глава 17

Крестьяне-то чем этим сволочам помешали? Очередная сожжённая деревушка, затерянная в лесу, обитатели которой, видимо, понадеялись на удалённость от дорог, и вот смотрю результат — трупы, десятки трупов.

Тех, кого виргийцы не посчитали нужным и возможным угнать с собой на север — молодых и крепких мужчин и женщин — всех перебили. Над кем-то успели поглумиться, лишив жизни с особой жестокостью, кого-то просто зарубили или удавили. Сволочи, чего ещё скажешь

Наша солдатня, подозреваю, нет, уверен, в Виргии вела себя не лучше, но это нисколько не оправдывает в моих глазах сегодняшние действия противника.

— Ещё пару миль, и окажемся за Рошем, милорд. — сообщает мне проводник. — Мы его объехали около часа назад, он сейчас восточнее. — махнул Илья рукой, показывая направление на восток.

Можно подумать, я без него не знаю, где тут стороны света. По солнцу легко ориентироваться, а деревья его уже не закрывают, мы почти выбрались из дебрей на более открытые участки. Впереди три десятка миль холмов с небольшими рощами и перелесками.

Наш крупный отряд из двух сотен опытных, отлично экипированных оружием, амулетами и доспехами конных бойцов, сопровождающих меня и ещё восьмерых магов, почти завершил обходной маршрут, чтобы оказаться в тылах отступающих к границе северян.

За прошедшие после моего возвращения в войско полторы недели противника удалось отогнать на приличное расстояние. Тот путь, который граф Шарский со своим воинством совсем недавно преодолел за половину месяца, в обратном направлении он проделал вдвое быстрее.

Без ложной скромности, не умаляя полководческих талантов Петра Лейнского, могу сказать, что во многом это моя заслуга. Несмотря на уменьшение численности нашей армии — у королевства на востоке дела идут очень плохо, и туда отправлен очередной кавалерийский полк, взамен которого мы получили тысячу ополченцев, собранных из дитонских городских оборванцев — мы успешно тесним врага всё дальше и дальше.

Командование противника опасается ввязываться в крупные сражения, опасаясь — и правильно делают козлы — попасть под очередной сверхмощный магический удар милорда Неллерского, то бишь, мой. Даже в тех скоротечных боях, что у нас состоялись, мне удалось четырежды отлично себя проявить.

Говоря по правде, маркиза Агния со своими подчинёнными магами в коротких столкновениях за счёт большого боевого опыта действовали намного эффективней меня, но сам факт моего присутствия на полях сражений серьёзно изменил тактику противника, тот опасался организовать долговременную оборону на какой-либо линии. Даже на Волчьих болотах Шарский оставлял лишь небольшие заслоны.

И всё же, как бы главнокомандующий северян ни избегал крупных сражений, избежать такового в самое ближайшее время не удастся. Пётр Лейнский двумя внезапными, удачными маневрированиями и боем у Лисичек вынудил виргийцев дальше отступать не в сторону крепости Леотан, маршрутом, по которому противник явился, а в направлении на Лос-Аратор.

Теперь у графа Карла осталось только два варианта действий: всё же решиться на крупное сражение, в результате которого наше войско, даже победив, на некоторое время резко снизит темп наступления, или ещё более ускорить отход, но в этом случае виргийцы лишатся значительной части своих обозов и почти всех трофеев. Каких, к чертям, трофеев? Награбленного они лишатся.

Окрестности небольшого городка Рош, расположенного в границах Лос-Араторского графства — да, владения Олега Готлинского мы покинули ещё вчера — были выбраны генералом Лейнским в качестве удобного места для битвы, и он вынудил своего оппонента стянуть туда все оставшиеся силы.

Сам Рош до сего момента оставался в стороне от театра боевых действий, виргийцы его не взяли только по этой причине. Весь гарнизон городка состоял из дружины барона Симона Роша в полсотни мечей и ополчения меньше сотни копий и арбалетов.

Наш замысел сводился к тому, чтобы проникнуть туда тайно от противника, не для того, разумеется, чтобы усилить защиту Роша, а чтобы повторить примерно тот же трюк, который я использовал при отражении штурма моей обители.

Агния подобрала самое мощное для своих возможностей заклинание и перед сражением начнёт его плести. Понятно, никакие магические щиты не спасут долго сплетаемую атаку. Как только виргийцы заметят чрезмерно большой сгусток энергии, то направят на его разрушение все свои силы.

И пусть. Пусть разрушают. Главное, чтобы они предполагали за этим плетением мои усилия и не ожидали, что я в это время нахожусь у них в тылу, всего в какой-то миле, скрытый стенами городка. Вот им радости-то будет, когда поймут, что их провели.

— Виргов здесь не было. — сообщил, подходя ко мне виконт Андре, командующий нашим походом.

Я стою с проводником и Ником, вернувшимся неделю назад из Реймского монастыря Наказующих, выполнив моё поручение к Люсильде, а будущий зять приблизился в компании с Карлом Монским и моим постоянным спутником лейтенантом Ригером.

Пока наш отряд поил коней и утолял жажду — из четырёх колодцев в деревне испохабили трупами только один — виконт лично допросил молоденькую крестьянку, прятавшуюся в погребе за огородами с тремя детьми мал-мала меньше и обнаруженную людьми сержанта Эрика Ромма.

Поначалу я подумал, что это старшая сестра ребятишек, ей лет двадцать дашь, не больше, но сразу же вспомнил, что для крестьянок выйти в четырнадцать лет замуж — в порядке вещей.

— Тогда кто же учинил всё это безобразие? — показываю взглядом на голое тело старика, распятое между обгоревшими столбами сожжённого хлева.

— Шайка бандитов. Крупная. — Андре благодарно кивнул, приняв от меня бурдюк с хорошим вином и делая пару глотков. — Решили на работорговле подзаработать. Всё равно с этого скота больше взять нечего. Так что, на виргов мы здесь не наткнёмся. Поедем быстрее, тут недалеко уже осталось. Илья?

— Да, виконт. — подтвердил капрал.

Наш проводник до того, как два года назад пришёл в Лос-Араторе в вербовочную контору королевской армии, прожил в Роше без малого тридцать лет и часто ездил по здешним окрестностям в качестве помощника с баронским управляющим, пока не был выгнан со своего тёплого места за попытку воспротивиться младшему баронету, возжелавшему ласк его невесты. Разумеется, невесту, ставшую горничной в замке, Илья потерял вместе с привлекательной службой.

По дороге я с проводником разговорился, мне ведь всё в этом мире интересно, так что, основные вехи жизненного пути нашего проводника узнал. Удивительно, но этот нормальный вроде бы с виду молодой мужик теперь искренне сожалел, что решился обратиться к барону Симону с просьбой о защите чести своей невесты. Говорит, лучше бы сделал вид, будто ни о чём не знаю. Никак не привыкну к здешней ментальности, я бы на месте Ильи просто-напросто прибил наглого крысёныша, чем бы под руку подвернулось.

— Тогда по коням? — предлагаю, забрав возвращённый бурдюк и привязывая его к луке седла. — Вроде все уже напились, а пообедаем в Роше.

Получается, оклеветал я врагов, не их рук погром деревеньки. И ладно, бандиты, сотворившее это безобразие всё равно с северянами заодно, и пленённых погонят в Виргию. Здесь в Кранце продавать незаконно обращённых в рабство — прямой путь на эшафот.

— По коням! — громко прокричал Андре.

Вот и ответ на моё предложение.

К Рошу мы подъехали с северо-западной стороны, почти строго противоположной той, где сейчас встают на биваки виргийские полки.

Стены городка сделаны из камня, что является довольно редким для таких некрупных поселений. Сколько здесь народу проживает? Илья говорил, с учётом обитателей замка почти две тысячи. Ну, и мне так же кажется навскидку.

Едем мы налегке, не только без обоза, но даже без вьючных лошадей. Что называется, всё своё ношу с собой. Ну, так выражались в краю моих родных берёзок и осин.

Наше появление подняло в Роше суматоху. Ополченцы на стенах бестолково заметались как муравьи у своей кучи перед дождём. А где, интересно, баронские дружинники? Пока какую-то позорную рвань, а не нормальных защитников городка наблюдаю. Чего гадать-то? И так ясно, воины местного правителя его замок готовятся оборонять, а поселение, гори оно синим пламенем.

Тёзка целителя Готлинской обители был заранее голубем оповещён, правда, без подробностей, о скором прибытии к нему на помощь большого отряда. Барон, вижу, благоразумно не стал об этом говорить всем своим людям заранее. Похвально.

— Открывайте! — слышу впереди трубный зов капитана Григория, заместителя виконта Дитонского в этом походе. Баронет Церн первым из офицеров в составе авангарда подъехал к воротам. — Или сообщите владетелю! Да живей, придурки!

В замке нас наверняка увидели заранее, не успели бы стражники у ворот быстро обернуться за указаниями, а так, не прошло и десяти минут, как с жутким скрипом опустился через ров обитый бронзовыми листами мост, закрывавший арку ворот, и поднялась решётка, сделанная из толстых деревянных кольев, которые, знаю, не сильно уступают в прочности железу, их долго вымачивают в специальном алхимическом растворе. Мой казначей брат Алекс иногда делает такой на продажу.

Ставший уже привычным запах нечистот бьёт мне в ноздри, едва копыта моей кобылы застучали по настилу.

До замка мы едем, петляя по узким улочкам между двухэтажными домами, построенными из того же камня, что городские стены и замок. Где-то тут поблизости, похоже, богатый карьер, ничем иным не объяснишь такую расточительность в захолустном в общем-то баронстве.

Сам же хозяин этих мест встречает нас на площади перед замком в полном боевом доспехе, верхом и в окружении двух десятков своих латников.

Симон Рош обменялся приветствиями с виконтом Андре, покинувшим при въезде в город мою компанию и возглавившим колонну, а затем перевёл изумлённое лицо в мою сторону.

Да уж. А слухи-то о могучем маге Степе разошлись даже по самым глухим уголкам. Впрочем, чему удивляться? Люди везде любопытны и стараются знать, что в окружающем мире происходит.

— Ваше преподобие, благословите. — при моём приближении склонил он голову, на которой уже пробивается седина.

Сколько ему лет? Вроде, пятьдесят пять или чуть больше. Лицо круглое, красное, мясистое, да и сам Симон на Колобка похож, но, чувствуется, не рыхлого, оружием владеть явно может неплохо.

Благословить? Без проблем. Осеняю жестом и барона Роша, и его дружинников.

Здесь на площади мы немного задерживаемся. Андре с капитаном Церном распределяют прибывших с нами вояк. Их первая и пока главная задача — не дать кому-либо покинуть город и разгласить сведения о прибытии нашего отряда. Поэтому под контроль они возьмут не только оба городских въезда, но и весь периметр стен. В замок с офицерами и магами въедут только три десятка солдат из двух сотен.

— Арнольд. — обращается баронет Григорий к молодому лейтенанту, взятому в наш отряд из состава цернской дружины. — Здесь два трактира, — откуда-то уже узнал, ему бы в разведке служить. — По очереди разрешаю туда всем наведываться. Кто решит напиться, пусть заранее у его преподобия отходную молитву попросит.

Капитан улыбается, но от его улыбки не только не стало всем светлей, а даже меня до дрожи пробрало, хотя такому великому человеку как я можно даже на голове ходить, в Роше нет сейчас никого, кто мог бы осмелиться мне малейшее замечание сделать.

Нет, вру. Дядя Ригер костьми ляжет, а не позволит своему бывшему воспитаннику глупить, да и виконт Андре на мой счёт строгий инструктаж получил от маркизы и миледи Неллерских.

— Виконт, а как же быть с гонцом? — нахмурился барон Симон. — Мне нужно срочно отправить весть генералу.

— Какую весть? О нашем прибытии? Не нужно. — мотнул головой Андре.

Наглядный недостаток односторонней голубиной связи. Сюда-то мы птичку отправили, а обратной дороги глупая не найдёт. Эх, сюда бы радиостанции, вот бы жизнь наладилась. Искал я какой-нибудь их магический заменитель, пока, увы, не нашёл ничего. И не слышал о подобном никто, правда, спрашивал я очень осторожно.

— Не о вашем прибытии. — барон жестом пригласил проехать внутрь замка. — Поднимемся в донжон, там сам всё увидишь.

— Я и твоим словам поверю не меньше чем своим глазам. — насторожился мой будущий зять. — Готовится какая-то неприятность? — догадался он.

Чёрт, мне и самому интересно, чего там такого случилось.

Оказывается, граф Шарский готовит нашему главнокомандующему неприятный сюрприз. Численное преимущество виргийцы растеряли, даже при том, что король Эдгар серьёзно обобрал генерала Лейнского, совокупная магическая мощь кранцевского войска благодаря моему нахождению в его рядах сейчас намного превосходит возможности северян, а увильнуть от крупного сражения у Карла Шарского не получается.

В сложившихся обстоятельствах виргийских главком решил заранее подготовить поле сражения, густо покрыв его инженерными ловушками — ямами с кольями, полями так называемого чеснока, скрытыми от первоначальных взглядов рвами и прочими гадкими придумками.

Вряд ли это способно спасти его от поражения, но нанести нам большие потери получится, если конечно не знать о готовящемся сюрпризе.

Барон Симон, вызванный своим наблюдателем на верхнюю площадку донжона, после внимательного наблюдения за мельтешением виргийцев в полях между перелесками смог с расстояния в полторы мили разгадать, чем противник так усердно занят.

И что теперь делать? Разрешить отправить гонца? А вдруг тот будет перехвачен? Да, он не знает о присутствии в прибывшем отряде милорда Степа Неллерского, хотя, нет, теперь уже может быть в курсе, вон, сколько любопытных, восторженных взглядов на меня пялится, но даже и без этого граф Карл Шарский в состоянии догадаться, зачем его визави выделил из своего войска сразу две сотни хороших бойцов, кого они могут сопровождать в Рош.

Слишком много наш главнокомандующий поставил на карту, отправляя меня сюда, и что, позволить случаю разрушить эффект неожиданности или положиться на удачу?

Нет, есть другая возможность оповестить наших о ловушках, магическая. Видимо, придётся ей всё же воспользоваться.

— Мы сами сообщим генералу. — вступаю я в беседу. — Твой гонец не потребуется. Не нужно скакать в обход, там повсюду разбойники хозяйничают.

На молчаливый вопрос зятя также без слов даю понять, что позже объясню, как будем отправлять весточку.

Внутрь баронского замка я попал впервые. Ожидал худшего, но вполне терпимо. Да, запах не ароматы парфюма, и грязь имеется, но видно, что какой-то порядок поддерживается, десяток дворовых усердно работают деревянными лопатами и жёсткими мётлами из ивовых веток. Или это в честь нашего приезда чистота наводится?

На крыльце нас встречает всё баронское семейство — хозяйка дома, двое взрослых, лет двадцати с чем-то, сыновей и столько же дочерей, чуть помладше. Все, включая баронессу, почти точная копия Симона Роша. Он, часом, не на сестре-близняшке женился? Ерунда, наша святая церковь даже на двоюродной бы не позволила сочетаться браком, разве что сам Наместник Создателя разрешил такое непотребство специальной буллой. Но реально очень похожи.

Баронесса Хельга единственная в семье одарённая. Детям свой дар не передала.

За обедом, который правильней было бы назвать пиром — Симон сильно расщедрился на наше угощение — я узнал, что хозяйка дома из простолюдинок. Теперь понятно, как магиня — весьма неплохая, восемь оттенков у источника — оказалась женой неодарённого барона. Что ж, теперь с нею нас в Роше ровно десять магов. Берегитесь, виргийцы, завтра вам придётся несладко.

За столом человек двадцать пять. Помимо хозяев — семья барона это ещё и его младшая вдовая сестра с сыном, двенадцатилетним рыжиком-пыжиком — здесь все прибывшие со мной маги, четверо из одиннадцати офицеров и местный прелат, тоже весьма объёмный размерами. Они тут не фастфудом ли питаются? Да нет, вроде, хорошо тут кормят. Ещё бы прислуживающих у стола рабынь приучили руки мыть и грязь из-под ногтей вычищать, совсем бы здорово было.

В гулком зале с высоченным арочным потолком весьма шумно, и я устал напрягать слух, пытаясь услышать, о чём говорят за дальним концом стола, сам-то я по левую руку от хозяина дома сижу, а уж когда появились циркачи, которые мне показались толпой цыган, понял, что пора сваливать.

Ничего интересного тут не узнаю, а продолжать здесь находиться, становится опасным — похожие на милых розовых поросяток юные баронеты буквально поедают меня взглядом. Дойдёт до танцев, мне от них не отвертеться. Как бы кто-нибудь из этих девиц не проявил настойчивость в продолжении знакомства более тесным образом. Наслышан я о нравах таких вот замковых затворниц. И, чую, барон не против будет получить одарённых внучат, пусть и незаконнорожденных.

— Барон, нам с милордом Карлом хочется в мыльню. — я и за вассала решил. — А потом мне нужно будет помолиться. — повод для уединения у лица духовного звания всегда найдётся. — Распорядись, пожалуйста, чтобы меня проводили в мои покои, ну и насчёт всего остального — бани, часовни. Хорошо?

— Конечно, ваше преподобие. — с заметным разочарованием закивал он.

Глава 18

В мыльне нам с Карлом прислуживали две симпатичные девицы, жаль только, что зубы у обеих в столь раннем возрасте — лет по восемнадцать обеим — уже жёлтые как у нутрий, и тела сзади носят следы розог. Никакого влечения не возникает. Впрочем, я бы и так не стал пользоваться бесправием рабынь, так что, какая разница, улыбки ли у них белозубые или дурной запах изо рта? Мне с ними не целоваться. Мыло, воду, мочало, отрезы тканей для вытирания подавали, бельё в стирку забрали, и на том спасибо.

Зато мой вассал брезговать обеими служанками не стал. Чего тут скажешь? Потом теми же руками к моей прекрасной сестре-маркизе потянется. Только вот проводить воспитательную беседу с ним бесполезно, он не поймёт, да и никто на его месте из паргейских дворян бы понял. Промолчу, куда деваться.

Оставил Карла в компании замухрышек, а сам в сопровождении Ника и одного из баронских дружинников поднялся на вершину донжона, чтобы лично убедился в размахе фортификационных работ, проводимых виргийцами. Люблю при возможности складывать собственное представление о каких-то вещах, не полагаясь на чьи-либо слова.

— Хорошо воюет тот, кто не ленится воевать лопатой. — когда мы уже спускаемся, делюсь с Николасом армейской мудростью своего родного мира. — Виргийцы вполне заслуживают уважения. Видел, сколько они всего нарыли? Сейчас только замаскируют, и добро пожаловать, генерал Лейнский, увечь ноги своих бойцов и коней.

Спускающийся по винтовой каменной лестнице впереди меня приятель обернулся.

— Надо как-то наше командование предупредить!

— Точно! Спасибо, Ник. Без тебя бы никто не догадался. — хлопаю парнишку по плечу, чтобы не задерживал движение. — Ну, не красней. Всё правильно ты сказал. Кстати, сегодня ночуешь в покоях, которые мне выделят, на меня возможно покушение.

— На вас⁈ Здесь в замке⁈

— Это невозможно, ваше преподобие. — пробасил идущий позади меня баронский дружинник. — Господин обязательно выставит у ваших дверей караул, и замок у нас хорошо охраняется. Ваш лейтенант тоже уже часовых назначил, я слышал.

— Есть покушения, от которых это не спасает. Я об угрозе своей целомудренности. — подмигиваю вояке.

Тот быстро понял мою мысль, гулко рассмеялся и согласился:

— Если вы о Марии с Кирой, то да, опасность вам может грозить не шуточная, реши кто-нибудь из баронет добиться у вас приёма для благословления. Тут ни крепкие запоры, ни удвоенная стража не спасут.

О том и речь. Надеюсь, неотлучное присутствие в моих покоях ещё троих — юного гвардейца в должности охранника, секретаря Сергия и милорда Монского — не позволит свершиться грехопадению аббата Степа.

Исповеди, коли уж они баронетам потребуются, выслушаю, благословить благословлю, а за остальным пусть к кому-нибудь другому обращаются. Чёрт, надо было Карлу намекнуть в бане, нет, сказать прямым текстом, чтобы не тратил силы на служанок, которых, похоже, со свинарника позвали, а поберечь свою мужественность для очаровательных баронет.

Я опять угадал — такое прозрение всё чаще тут со мной случается, впору салон предсказателя открывать — семейство Рош предприняло попытку получить в своём замке новое поколение Неллерских бастардов.

Вначале в гостиную моих покоев явился сам барон, на лице которого явно читалось: что за мучения, Создатель, быть взрослых дочерей отцом, и попросил об исповеди для своих девочек.

— Разумеется, я выслушаю их. — ответил ему с улыбкой. — Отказать такому гостеприимному хозяину было бы невежливо с моей стороны. Сергий, — вызвал из соседней комнаты помощника. — Где мои вещи? Неси сутану.

— Вещи здесь сложены, а сутану с собой не брали. Я вас про неё спрашивал, вы сказали, что мы не на богомолье едем. — напомнил секретарь.

— Да? Хорошо, обойдусь без неё. Жезл-то, надеюсь, взяли?

— Взяли. — ответил Сергий.

Не только дворянки, но и состоятельные простолюдинки в основном носили платья, затягивающиеся шнуровкой на спине. Завязки на груди предпочитали те девушки и женщины, у кого не было служанок, чтобы помогать при одевании. Однако, и Кира, а после неё и Мария, явились ко мне в одежде, более полагающейся простолюдинкам, к тому же и стянули шнуровку весьма небрежно, выставляя напоказ слишком много. Бесстыдницы.

В общем, баронеты постарались, как могли, соблазнить юного аббата. Разумеется, ничего у них не вышло. Да и о каком соблазнении могла идти речь, когда в комнату, где я выслушивал откровения пышных прелестниц, постоянно доносились голоса Сергия и Николаса, громко обсуждавших прошедшие сражения, ругавших за нерасторопность слуг и часто смеявшихся. В общем, делали то, что я им поручил. А тут ещё, слышу, появился и Карл, занимавшийся организационными вопросами моей завтрашней магической атаки — выбирал место на стене замка под лебёдку, её установку, крепление к ней паланкина баронессы, страховочный трос и инструктировал работников подъёмного механизма.

— Милорд освободился уже? — спросил он.

— Пока нет. — ответил секретарь. — Но баронета там, думаю, ненадолго, у его преподобия сегодня ещё много дел.

Мария, услышав слова Сергия, грустно вздохнула, очередным томным взглядом предприняла последнюю атаку, но получив достойный отпор в виде моего безразличия к её ужимкам, была вынуждена смириться с неудачей своей миссии.

— Создатель ведь не только всемогущ, — поучаю я девушку, выпроваживая её, также как до этого Киру. — а и милостив. К тому же, грехи твои невелики. Я сегодня помолюсь и за тебя.

Ух, всё, с одним делом развязался. За окнами ещё светло, и всё же затягивать с отправкой гонца не следует. Мне ещё требуется отдохнуть, и перед рассветом снова приступать к работе. Примерную диспозицию противника в завтрашней битве я уяснил и место, куда наносить удар, уже определил.

Кого отправить к генералу Лейнскому? Для решения этого вопроса долгих размышлений не требуется. Конечно же, сержанта Ромма. Во-первых, он в лесу себя чувствует как рыба в воде, и, во-вторых, с ним у меня есть весьма высокий шанс сохранить в тайне мои возможности по пространственному перемещению, Эрик не болтлив и кое-кому обязан жизнью, не буду показывать пальцем, кому.

— Ник, — выхожу в коридор. — Вызови сюда сержанта Ромма. Сергий, принеси в гостиную книгу плетений Алекса Угрюмого. Карл, ну что там? Всё сделали? — жестом приглашаю милорда за собой в комнату. — Так, а вы пошли вон отсюда оба. — выгоняю выделенных мне для услуг парня и девчонку. Юльку с собой в поездку сюда разумеется не брал. — Когда понадобитесь, позовут.

Милорд Монский, войдя в гостиную, огляделся, внимательно посмотрел на неудобный диван и сделал верные выводы.

— Ты чего, Степ? Не понял, зачем она к тебе на самом деле приходила? — он, подойдя к столу, налил в серебряный кубок вина и устроился в единственном кресле. — Хотя, да, Кира и на мой взгляд получше лицом, и грудь у старшей побольше.

— Куда уж больше-то, Карл? И так в платье не вмещается. Не вмещаются, ни титьки, ни живот, ни бёдра, того и гляди, ткань бы лопнула. Кстати, Кира тоже была. Только, давай, я без твоих советов как-нибудь сам с девушками буду разбираться? Ладно?

— Как скажешь, Степ, как скажешь. — рассмеялся он. — Но ты ещё много не знаешь, не понимаешь и не умеешь. Молод ещё, уж извини.

Ага. Советчик тут нашёлся. Прелюбодей паргейский. Да я женщину познал, когда тебя ещё в проекте не было.

— Да ничего, — отмахиваюсь и сажусь на диван. — Что там с лебёдкой? Крепление сам проверил? Не хотелось бы полетать.

— Обижаешь. — он допил вино. — Всё сделано как нужно. А ты Ромма для чего вызвал? Хочешь его отправить к генералу? И правильно. Он знает лес, а в седле держится так, будто в нём родился.

— Не потребуется ему седло. — от Карла и Сергия нет смысла скрывать предстоящее использование плетения переноса, всё равно от них не скроешь, я перед ними что актёр на сцене при ярком свете рампы. — Ехать в объезд опасно. Магией отправлю его за передовые посты виргийцев, а там он пешком дойдёт. Для Эрика привычно ходить в полосе между армиями. Сколько там сейчас? Миль пять? Больше? За час доберётся. — в дверь вошёл секретарь с переписью труда древнего швердингского — из самого северного королевства Итерики — мага. — Принёс? Клади на стол.

— Магией? — удивился мой вассал.

— Ага. А что тебя удивляет? Надо чаще в нашей библиотеке бывать, там в запасниках много интересного можно найти.

— Где бы ещё время на это найти. А оно, это плетение, насколько сложное? Энергии много уйдёт?

Понятно, чем он озаботился.

— Много, но я успею и поспать, и восстановиться. Сергий, подай, пожалуйста, вон то блюдо. — показываю на небольшую серебряную миску с орехами, вываренными в меду, сразу же подумав о Юльке, подружки-служанки тут нет, приходится самому отдуваться, потребляя сладкое угощение. — Я на этот раз виргам другой подарок приготовил.

— Не метеоритный дождь и не камнепад? — удивился милорд Монский.

Здесь тоже имеется свой вариант пословицы, что от добра добра не ищут, и от меня ожидали повторения успешных атак. Я же, подумав, предложил Агнии и генералу Петру применить туман смерти.

По моему знаку Серёга достал из моей сумки — заранее туда положил — фолиант с рисунком и описанием озвученного плетения, открыл на закладке и положил перед Карлом, смотри, читай.

— Но оно же слабее метеоритного дождя? — нахмурил брови милорд.

— Зато посмотри, какая там площадь покрытия. — советую, облизывая ставшие липкими от медовых орехов большой и указательный палец. Я же средневековый паренёк, мне так можно. Даже нужно. — Почти двенадцать акров. Завтра вирги наверняка рассредоточатся, насколько возможно, чтобы снизить эффект от моих ударов. Так что, считаю правильным выбор в пользу наибольшей зоны поражения. Генерал и маркиза знают. Одобрили.

— Подожди. — приятель ещё раз всмотрелся в описание. — С такой энергией не уничтожить даже тех, у кого имеютя самые слабые амулеты. Офицеры и маги все выживут, да и немалое количество сержантов.

— И пусть. — жму плечами. — Таков уж принцип двух зол.

— Чего? — одновременно переспросили Карл с Сергием.

— Ну, как у нас на улицах говорили, из двух зол приходится выбирать меньшее. Магов и офицеров мы потом выцеливать станем, а вначале, используя внезапность, надо прибить наибольшее число вражеских солдат.

Он принялся со мной спорить — ха-ха три раза — убеждая, что лучше уничтожить больше одарённых и офицеров, а солдатня — быдло, которое без командиров разбежится. А я в этом вопросе даже сестрицу мою, красавицу Агнию, переубедил, и тут Монский, здравствуйте, решил настаивать на своём мнении.

Не стал приятелю доказывать по третьему кругу — помимо маркизы пришлось ещё объясняться и с генералом — что маги теперь точно в одном месте кучковаться не станут, и тратить мощную атаку ради того, чтобы попытаться пробить защиты нескольких из них — не самое умное дело. В конце концов, я тут главный маг. Как захочу, так и будет.

В коридоре послышались лёгкие шаги Ника, Эрика я опять не услышал. Может он и правда ниндзя у меня какой-нибудь?

Догадливый у меня разведчик, понял, что я его не на пиршество вызвал, явился полностью экипированный к походу.

Зададутся ли вопросом, почему сержант в мои покои вошёл, а обратно не вышел? Вряд ли. Через сорок минут Ригер поменяет часовых у входа, ещё через три часа сменит на других, а там военные приготовления начнутся, ходьба и беготня туда-сюда, короче, нет смысла себе этим голову забивать.

— Эрик, — я встал, подошёл к столу, вежливо выгнал с кресла Карла, сел туда сам и взял у секретаря книгу Алекса Угрюмого. — сейчас мы с тобой воспользуемся магией, чтобы отправить тебя из Роша к нашему генералу. Об обстоятельствах твоего оставления замка никто кроме здесь присутствующих знать не должен. Договорились?

— Как прикажете, милорд. — коротко кивнул сержант.

Невозмутимый. Молодчина, чего ещё скажешь. Ни изумления, ни вопросов. У матросов нет вопросов.

Выставил Ника с Сергием за дверь, нечего им у меня под ухом сопеть, всё равно ведь ничего не видят, а так, хоть проследят, чтобы какая-нибудь тупая служанка не сунулась с вопросами о вине и еде.

Плетение переноса создаётся на основе светло-коричневого оттенка, одного из стихии земли. Получается, я сейчас создаю не авиаперелёт, а метро или гиперлуп — финансовую аферу Илона Маска? Наверное так. Впрочем, это лишь один вариант пространственного магического перемещения, уверен, есть и другие, может даже на гораздо большие расстояния, надо только поискать в библиотеках по всему свету или самому придумать.

Придумать, ага. Понять бы ещё принципы конструирования плетений. Нет, какие-то общие правила я начинаю понимать на уровне интуиции, но этого пока ещё мало, чтобы начать экспериментировать. Или без труда не вынешь рыбку из пруда? Нужно начать исследования магических энергий, а там уже делать выводы, возможно ли самому создавать что-то своё?

Ещё два оттенка коричневого — вытянутый овал и изогнутая спираль — ложатся в первоначально, за четыре подхода с двадцатиминутными перерывами, сложенный куб. Чувствую себя немного фокусником, прячущим кролика в ящике. Дальше на одну из граней куба накручиваю колечки чёрного, пятнадцать штук, настолько мелких, что на их создание хватило одного жгута, полностью отделённого от источника. Заклинание не позволяет по ходу перемещения контролировать его дальность. Каждое накинутое на грань кольцо обеспечивает двести ярдов переноса. Для данного плетения пятнадцать — это максимальное число, шестнадцатое разрушит всю конструкцию. Вот почему так? Прямо аж худит попробовать, да, понятно, такую глупость делать не стану. Опять начинать работу заново? Нет уж, благодарю.

Всё, с главной морокой разобрался, а дальше пошло легче — светло-голубой ромбом, опять оттенок коричневого совсем короткой, на два оборота, пружинкой, синий, два красного, насыщенный голубой. Всё? Да, всё, за пару часов управился. Ставлю себе большой такой, жирный плюс.

— Так, друзья мои, я готов. — говорю Эрику с Карлом. Последний смотрел на мою работу затаив дыхание, сержант-то ничего не видел и не чувствовал. — Давай, разведчик, приготовься. Как только активирую, возникнет круг золотистого сияния, в него надо вступить. Направление я вроде правильно задал, так что, окажешься в полосе между армиями, но ближе к виргам. Будь внимательней. Не страшно?

— Бывало и страшней. — усмехнулся Ромм.

Хорошее настроение — само по себе залог успеха, удачи тебе, сержант. Я вливаю в напичканный всякой всячиной магический куб частичку энергии, и прямо в центре комнаты возникает портал, почти такой, какой видел в каком-то фантастическом фильме, не помню каком. Действовать перенос будет около трёх минут, полк не переправить, но Эрику хватит. Тут дел-то — шагнуть.

Удариться о какое-нибудь препятствие или оказаться внутри чего-либо ему не грозит, а вот оказаться над поверхностью воды и плюхнуться в неё после переноса теоретически возможно. Вроде, ни озёр, ни болот в том направлении нет.

О чём доложить генералу, сержант в курсе. Пока я ожидал восстановления энергонитей, всё ему подробно объяснял.

— Скатертью дорога. — напутствую разведчика старым для моего мира пожеланием доброго пути.

А ведь он волнуется. Ещё бы, меня бы тоже наверное потряхивало. Надо будет как-нибудь самому реализованным мною на магических принципах гиперлупом воспользоваться. Интересно же.

— Спасибо, милорд. Я не подведу. — ответил Эрик и шагнул в золотистое зеркало.

Исчез, будто его тут и не было. Впечатляюще. Вот только восторгаться некогда, за окном стемнело и пора спать. Через четыре часа у меня и моих помощников подъём, и пусть такое время определено российскими армейскими уставами как вполне достаточное для отдыха, а час здесь длиннее, всё же молодой растущий организм любит сон будто медведь мёд.

Николас по моему поручению уже внимательно осмотрел опочивальню на предмет тайных ходов и ничего не обнаружил. Не стопроцентная гарантия конечно, но шанс, что никто аббата Степа ночью внезапно не потревожит весьма велик. И, да, я не покушения на свою жизнь опасаюсь, а появления в моей постели одной из баронет или обеих сразу. Уж больно настойчивые девицы.

Успокаивают воспоминания о размерах тайных проходов в моей обители. Вряд ли в баронском замке они шире, значит, баронеты там не пролезут.

Уснул мгновенно и проснулся вполне отдохнувшим. Никакие сновидения меня в этот раз не посещали. А может и были, но я не запомнил.

Во двор замка вышли по темноте, до рассвета ещё пара часов. Ригер встретил нас со всем своим десятком и сопроводил к стене.

В принципе, можно было бы положиться на русский авось и начинать работу, поднявшись на площадку в расчёте на то, что виргийские маги вторым зрением пространство позади себя контролировать не станут. И всё же лучше перестраховаться. Так что, ничего в методике подготовки к внезапной атаке, отработанной при защите обители, менять не стал.

Пюпитр, книга, стол с походным завтраком, четыре часа плетения с небольшими перерывами на восстановление энергий, встреча рассвета, паланкин баронессы, скрип и звяканье лебёдки, подъём на стену, любопытствуюшие взгляды на мою персону воинов во главе с бароном Симоном и явно плохо выспавшейся хозяйки замка, пополнившей ряды наших армейских магов — и вот я на верхней площадке, надёжно контролирую созданное заклинание тумана смерти. К бою готов.

Что там на поле предстоящего сражения происходит? Ага, вижу. Виргийцы уже в боевом строю. А там на юге вдоль рощ и перелесков что за полоса темнеет? Вопрос не к месту, и так понятно, это наше славное войско приближается. Ну, Степ, как говорится, с богом. Нет, с Создателем.

Глава 19

С высоты стены замка городок под моими ногами кажется состоящим из одних только плотно сомкнувшихся между собой острых черепичных крыш, настолько узкие в Роше улочки.

Ладно, я чего, любоваться средневековым градостроительством сюда поднялся? Нет, мне воевать нужно. Войска — наше и противника — уже сближаются.

Если говорить корректней, то виргийцы стоят пятью рассредоточенными, растянувшимися по фронту в полторы мили фалангами — три в первой линии и две, напротив промежутков между ними, во второй — а кранцевская армия медленно движется к ним полутора десятками каре.

От меня до правого фланга северян меньше пятисот ярдов, так что, позиции противника я хорошо различаю, в отличие от построения генерала Лейнского — вторая линия его полков скрыта деревьями.

Поле предстоящего вот-вот сражения — совсем не ровная площадка, а холмистая местность, покрытая кое-где небольшими рощами и перерезанная в нескольких местах оврагами. Неудобно для схватки? В какой-то степени да, но для обеих сторон, что для наших, что для северян.

Расстояние между войсками ещё больше полумили, поэтому стоявшие позади фаланг баллисты и скрытые за дубровником катапульты виргийцев пока даже не взводятся, хотя их расчёты стоят в полной готовности.

— Извини, Степ, если отвлекаю. — за спиной негромко говорит Карл. — Что думаешь насчёт атаки по их резервам? Смотри, как плотно они стоят.

Все мои одарённые помощники, числом десять, стоят вместе со мной на стене между Вороньей и Восточной башней. Со второй бастилий понятно, а вот почему южную назвали Вороньей я спросить как-то не удосужился. И не надо.

Кроме милорда Монского и баронессы Рош остальные маги весьма слабы. Собственно, их задача лишь разрушать летящие в нашу сторону плетения, с ней они, уверен, справятся.

У Хельги источник имеет аж четырнадцать нитей, вот тебе и урождённая простолюдинка. Не иначе её настоящим папашкой был какой-нибудь граф. Спросить бы, да стесняюсь. Хотела бы, сама вчера на пиру рассказала. Баронесса родом из Виргии, но никаких тёплых чувств к армии родного королевства не испытывает.

— Пожалуй, ты прав. — оцениваю предложение приятеля.

Могу не торопиться с атакой, четверть часа плетение удержу уверенно. Главное, точнее определить точку нанесения удара, чтобы нанести противнику максимальное поражение.

Внимание виргов сейчас всё направлено на юг, откуда надвигается войско генерала Лейнского, им сейчас не до Роша, находящегося у них в тылу, а значит и меня они не видят.

Так и есть, иначе уже бы попытались разрушить моё плетение, закрытое щитом баронессы Хельги. Она опытная боевая магиня, хотя ни в королевской армии, ни в герцогском или графском лос-араторском войске ни дня не служила. Просто у Симона, её мужа, серьёзные разногласия с соседом, бароном Конти, почти каждый год воюют друг против друга.

На что мне указал Карл? Да на сгруппировавшиеся резервы врага. За невысокой лесистой грядой, подпирающей задние ряды второй линии войск графа Шарского, находятся три или четыре спешенных кавалерийских полка, не озаботившихся рассредоточением. Логично, чего тут. Они же уверены, что невидимы для противника, а я-то — вот он, сзади и сбоку от них всё прекрасно наблюдаю.

— Катапульты открыли стрельбу. — говорит милорд Монский. — Вон и наши в ответ ударили.

Понятно, приятель не считает меня глухим и слепым, полетевшие вверх камни я увидел, как и гулкий стук противовесов о станины прекрасно услышал. Это милорд так меня поторопить решил. Не терпится ему посмотреть на очередное могущественное боевой заклинание. Слушай, Карл, мне самому уже невтерпёж.

Тогда чего я жду? Вон, виргийские маги начали тратить свои источники, то тут, то там появляются свечения создаваемых плетений, да и наши, смотрю, не отстают.

У катапульт северян случился фальстарт, каменные ядра выбили фонтанчики земли, не долетев полсотни — сотню ярдов до первых рядов наступающих. А вот удар наших метателей оказался более успешным. Всё почему? Потому что аббат Степ предложил небольшую доработку, а майор Виктор, командир нашей артиллерии, признал разумность этого усовершенствования. Там и ума-то многого не нужно было. Дайте мне точку опоры, и я переверну Землю, так ещё Архимед про величину рычага говорил.

В общем, камни наших метателей за один залп перебили и покалечили десятка три солдат, если не больше, по всей ширине фронта. Майору Виктору лучше бы на одном направлении стрельбу сосредоточить. Как по мне, так толку было бы больше, а то некоторые вояки умудрились увернуться от падающих с неба ядер. Но тут я не советчик, может просто чего-то не понимаю, опыта пока маловато. Зато в магических атаках теперь не новичок.

— Смотри, Карл. — зову приятеля, отвлёкшегося на разговор с державшей щит Хельгой. — Я левый полк выбрал.

Плетение, сорвавшись от меня, устремилось в сторону вражеских резервов.

— И правильно. — с опозданием поддержал мой выбор милорд Монский. — Там более плотное построение.

Зажатый между грабовым подлеском, оврагом и крутыми склонами холмов дальний, если смотреть от меня, полк северян сбился в довольно плотную толпу, ровно в центр которой и прилетело моё заклинание.

— Как называется? — спросила Хельга.

— В описании названо туманом смерти. — отвечаю.

Заклинание и правда действует как сползающий с гор туман, вот только цвет у него фиолетовый.

Вначале увидел вспышку ярко-сиреневого цвета посреди скопления виргийских вояк и их коней, и тут же на её месте появилось густое облако высотой в два человеческих роста, которое принялось расширяться во все стороны не меняя своей плотности.

Скорость его распространения вряд ли намного больше ходьбы пешехода, и теоретически от него можно было бы убежать, вот только для этого надо вовремя распознать опасность, да ещё суметь распихать локтями своих товарищей и как-то протиснуться между лошадьми. Туман смерти, похоже, для таких, как моя сегодняшняя, целей и придуман.

Сквозь фиолетовую мглу, накрывавшую всё больше и больше бойцов, можно различить, как они и их лошади замертво падают на пожухлую траву поздней осени, без конвульсий и явно без мучений.

Наблюдаемое вряд ли походило на немецкую газовую атаку против французов под Ипром, разве только тем, что шанс спастись у солдат имелся и там, и здесь. Пока, смотрю, никто этим шансом не воспользовался, хотя паника виргийскими кавалеристами уже овладела, и суматоха поднялась.

До места моей атаки от замка больше мили, и криков я не слышу, но вижу жесты. Примерно представляю, что там творится.

— Как я и говорил, амулеты спасают. — произнёс Карл, как и я видевший в фиолетовой пелене редких людей, не упавших рядом со своими товарищами. — Офицеры точно все уцелеют.

— И что? — жму плечами. — Много они навоюют без подчинённого личного состава? Зато, смотри, почти целиком полк уничтожил.

А там реально успело отбежать подальше от опасности десятка два-три солдат, остальные не смогли. Оставив груды трупов, туман смерти вдруг исчез, будто бы и не было. Магическое воздействие длилось меньше пяти минут.

— Да, ты прав. — согласился Карл. — Похоже, сегодня от твоей атаки погибло больше, чем от солнечного взрыва тогда у обители.

— Не похоже, а точно. — я на несколько секунд закрыл глаза, позволив себе расслабиться после часов напряжённой работы. — На треть примерно больше. Друзья! — напоминаю своим помощникам. — Будьте внимательней, сейчас вирги сообразят, откуда их накрыли.

Милорд Монский отодвинул в сторону Сергия, встал рядом со мной и, посмотрев на начавшееся сражение, негромко сказал:

— Всё их внимание пока не на нас. Но скоро, да, полетит и к нам. Так хочется самому ударить ледяным дождём, да Агни строго-настрого приказала тебя беречь.

Агни? Вот так просто Агни, а не маркиза Агния? Растём, братец мой кролик, уже с сестрицей близкие друзья, на ты, и фамильярничать изволим. Так-то я не против, жаль только, что это пик твоей карьеры, и неизвестно, надолго ли на той вершине усидишь. Было бы у тебя в источнике хотя бы три десятка оттенков, тогда мог бы надеяться на нечто большее.

— Атакуй, я разрешаю. — тут же понимаю, что моё разрешение против запрета маркизы не потянет. — Нет, как сюзерен приказываю ударить ледяным копьём. Или дождём? В общем, выполняйте, милорд. — вот так будет лучше. — Хватит здесь и без тебя магов, чтобы отбиваться.

А внизу, там, где сошлись войска, уже вовсю летали в обе стороны стрелы и сверкали магические плетения. Агнии всё же удалось подловить противника — её насыщенные энергией огня и воздуха плетения я ни с чьими другими не спутаю — и удачно атаковать цепной молнией середину правого фланга северян. Не меньше сотни зараз поразила. Смотрелось это конечно эффектно, и даже на расстоянии больше семисот ярдов почувствовал как воздух вокруг меня наэлектризовался. Ерунда, конечно, самовнушение, но сильное.

Эрик до генерала точно добрался и всё ему порученное передал — в отличие от флангов, центр нашего войска в быстрый натиск на врага не пошёл, движется с черепашьей скоростью, давая возможность, в основном, работать магам и стрелкам, так что, от устроенной графом Шарским ловушки толку никакого, сработала вхолостую.

После того разгрома, которое я устроил северянам возле монастыря, совокупная мощь наших магов чуть превосходит виргийцев, тем не менее, и баронет Олег Шорен не остался перед маркизой Неллерской в долгу. Его синее пламя — будто газовую горелку зажгли — спалило до роты дружинников. У меня прям сердце ёкнуло, когда понял, что на погибших цвета дитонского графства, но тут же успокоил себя, у виконта Андре мощнейший защитный артефакт. Сам же ему сделал.

— Нас атакуют. — сообщила миледи Таня, слабая магиня из состава тибо-ластского полка, и стрелкой ловко пробила, развеяв, летевшее точно в меня плетение. — Ещё, смотрите, и ещё!

Находившиеся в резервных виргийских полках одарённые быстро сообразили, откуда пришёлся удар, почти полностью уничтоживший один из трёх их полков, и принялись атаковать.

Северянам приходилось плести дальнобойные заклинания, на что уходило немало времени, да и не все из виргийских магов на них способны, а моим помощникам достаточно было создавать самые простейшие и бить плетения на подлёте. В сложившейся ситуации для нас нет ничего сложного и угрожающего, главное, не прозевать атаку. Ну, надеюсь, с этим мои соратники справятся.

— Молодчина, — хвалю Карла вполне заслуженно, его ледяной дождь, обрушившись на последние ряды крайне правой фаланги второй линии, превратил в кровавое месиво полтора десятка вражеских солдат. Жертв у противника могло бы быть больше, но сволочи набрали в строю большие интервалы и дистанции. — Хорошо сработал. А теперь присоединяйся к остальным и защищай нашу площадку. Теперь снова я поработаю.

Вариантов действий у меня сейчас не так много. Мои оппоненты сейчас начеку и быстро созданными, но слабых энергетически плетениями атаковать бесполезно, развеют, если не с одной контратаки, так с двух-трёх. Значит, нужно опять что-нибудь мощное, и бить в направлении, где нет виргийских магов, чтобы их заклинания не успевали встретить мои.

Очень бы хотелось применить каменный дождь, но там нужен один из оттенков фиолетового, а я все разновидности нитей этого цвета потратил на туман смерти. Подождать восстановления? Нет, не буду. Каждая минута промедления — это десятки жизней наших солдат.

Внизу сражение вступило в горячую фазу, войска сошлись в мечной и копейные бои по всему фронту. Стуки от работы катапульт и баллист слились почти в непрерывную дробь, словно африканские тамтамы отбивают такт.

Сергий уже открыл книгу на рисунке большого водного аркана, когда милорд Алекс, самый молодой из находившихся при мне коллег и самый среди нас глазастый, предупредил:

— Ваше преподобие, смотрите, правофланговые баллисты в нашу сторону разворачиваются.

И правда. Поняв, что достать нас магией не получится — мои соратники почти десяток атак отразили, особо не напрягаясь, хотя первоначально некоторая сумятица в их действиях была, не договорившись между собой пару слабых плетений встретили сразу несколькими ударами — командиры северян решили взять нас снарядами. Ну-ну, посмотрим.

— Не отвлекай милорда Степа, Алекс. — предостерёг молодого мага Карл. — Видишь же, он начал работу. — а я действительно не стал тянуть. — К тому же, они оттуда никак не дострелят.

— Они их не только развернули, а и начали двигать к нам. — не успокоился Алекс. — Думаю, нам не только отбиваться нужно. Давайте, несколько заклинаний по баллистам отправим?

Индюк тоже думал, да в суп попал. Офицеры-маги совсем не приучены беспрекословному повиновению, в этом один из их недостатков.

Мотаю головой, дескать, я тебя услышал, но отменять ранее отданные распоряжения не стану, сказано защищаться, будь добр выполняй.

Один докука от меня отстал, как появились две новые — баронеты Мария и Кира. Вино мне, видите ли, освежиться принесли и фрукты. А то у нас с собой нет, можно подумать. Служанки что, в замке все закончились? Надо из замка быстрее линять. Как только закончится сражение, так ни на минуту здесь не задержусь.

Карл тут ночью, когда я работал над туманом смерти, намекнул, что не прочь с пухляшками более тесно пообщаться, вот и пусть остаётся. Я разрешу, и даже сестре на него не донесу. Или всё же рассказать ей, как мой приятель себя отвратительно вёл?

Чёрт, из-за того что отвлёкся, отделил от источника нить не того оттенка синего. Лишняя трата энергии. И времени.

— Ваше преподобие, — это Кира. — Вы такого ещё не пробовали. Это ахорское. Матушка, скажите милорду Степу, за сколько вам его привезли по заказу.

— Девочки, не мешайте. — пожурила Хельга дочерей, только как-то слишком уж ласково, на мой взгляд. — Сейчас милорд проведёт атаку и уделит вам немного времени.

Сводница. Не получится у вас ничего. Неужели не понятно?

Минут пять-десять лишних потратил на плетение из-за того что отвлекался на размышления и потому что мешали. Всё же заклинание большого водяного аркана вот оно, переливается яркими красками.

Виргийцы уже поняли, что готовится нанесение мощного удара, и к их магам резерва присоединились те, кто воевал в центре — там интенсивность нашего наступления крайне низкая. Как мои, справляются? Да, вижу, не теряются, действуют экономно и согласовано, не допуская ошибок начала боя.

— Здесь опасно, миледи. — предупреждает пухляшек Карл. — Идите вниз.

— А мы не боимся! — визгливо заявляет Мария.

Чума на оба ваших дома. Отвлекаете, дряни. Так куда мне ударить? По идее надо бы в спину только что брошенных в бой на левый фланг остатков резерва северян, но и на правой стороне их фронта идёт сильная встречная схватка, а там от наших командует жених моей обожаемой кузины.

Своя рубашка ближе к телу, поэтому решаю помочь Андре, а полковник Георг Клинский пусть без меня побеждает. Заодно мой удар вполне поможет виконту Дитонскому прорвать фалангу второй линии и выйти в тыл развернувшимся в сторону Роша баллистам, которые, облепив как муравьи, солдаты ускоренно толкают вперёд. Спешат достичь нужного рубежа и открыть по нам стрельбу.

Активирую плетение и направляю во вражескую фалангу, находящуюся ко мне ближе всех. Полёт заклинания к цели занял всего секунд пять-семь, тем не менее, одно из встречных плетений противника успело ударить по моему. Вот только, вражеские маги в спешке били совсем маломощными магическими стрелками или копьями, и энергия моей атаки снизилась лишь слегка, практически незаметно.

Достигнув цели, большой водяной аркан ярко синим канатом окружил с четверть фаланги и резко затянулся, будто петля на шее висельника. Только если удавка при сжатии останавливалась, встретив сопротивление шеи, то заклинанию ничто не помешало сжаться в точку. Перерубленные магическим тросом тела падали на землю половинками. Жутковатое зрелище. Опять же, в зоне поражения уцелели лишь те, кто носил амулеты — пара офицеров и пять, нет, шесть сержантов. Фаланга состояла из обычных пехотинцев, а их обеспеченность магическими защитами всегда была крайне низкой.

Для этого удара я использовал нити девятнадцати оттенков, так что, готов продолжать атаковать без перерыва на восстановление.

С Сергием порядок боя мы обговорили заранее, и раз новых указаний он от меня не услышал, то не задавая лишних вопросов поставил на пюпитр мой конспект, открыв сразу на странице перерисованного из тетради маркизы Агнии заклинания стена огня, оттенки красного у меня сейчас все целые.

— Ещё минут десять, и стреломёты приблизятся достаточно близко. — предупреждает милорд Монский.

— Я успею. — уверенно ему отвечаю.

Виконт Андре заметил угрожающие мне действия расчётов виргийских баллист и лично возглавил натиск передних каре на поредевшие и расстроившиеся после моего удара ряды виргийцев, его дорогой доспех различим даже отсюда.

За озвученные Карлом десять минут, если я верно оцениваю обстановку, мой будущий зять не успеет пробиться к метателям. Придётся мне самому о себе и своих помощниках позаботиться.

Конечно, стену огня лучше бы направить на более плотные строи пехоты, а не на численно небольшие расчеты баллист, но тут речь идёт о моей драгоценной шкурке, так что выбирать не приходится.

— Степ, вирги уже перестали прикрывать своих. — это мой вассал про магов противника. Те или потратили энергию в ноль, или уже начали думать о личном спасении, по всему фронту началось тотальное отступление северян. Нас уже с полчаса не атакуют заклинаниями. — Я могу ударить.

Я мотнул головой, не соглашаясь с его предложением.

— Мне осталось совсем немного. — объясняю. — Подожди. Не будем рисковать, может баронет Олег только и ждёт, что мы расслабимся.

Успел в последний момент, два из шести приблизившихся к Рошу стреломёта уже начали взводить. Начали и закончили. Стена огня спалила к чертям и их, и команды обслуживания.

Ещё через полчаса отступление северян перешло в бегство.

Глава 20

Рансбур, королевский дворец, спустя двадцать шесть дней после победы под Рошем, Эдгар Первый.

Дни больших приёмов он не любил. Каждый первый день недели приходилось сидеть в огромном, плохо протапливаемом зале на высоком троне и много часов кряду выслушивать зачастую обыденные вещи, о которых вполне можно было бы поговорить и в кабинете.

Молодой король почувствовал, как затекла спина, а подбитая мехом толстая шерстяная пурпурная мантия перестала защищать от холода, хотя большой камин с правой стороны от помоста пылал вовсю, лакеи, едва вышел посол империи, положили в огонь очередную порцию грабовых поленьев.

Правителю Кранца только недавно исполнилось двадцать пять лет, и подумалось, насколько же тяжелее придётся терпеть часы приёмов, когда ему будет пятьдесят или больше, но Эдгар тут же усмехнулся, до пятидесяти ещё надо дожить, его отец вот не дотянул до пятидесяти четыре года.

По обе стороны от помоста и возле дверей застыли в своих начищенных до блеска бронзовых латах пары гвардейцев. От какого-нибудь сумасшедшего, решившего броситься на правителя с кинжалом или мечом, солдаты защитить сумеют, а вот от заговоров или подлых интриг нужны другие люди и иные методы. Эдгар считал, что у него есть и то, и другое, но осторожности никогда не терял.

— Ваше величество, — доложил дворецкий. — Прибыли его высокопреосвященство кардинал Марк Праведный и баронет Митрий, главный королевский маг. Прикажете впустить?

Церемонии, церемонии, раздражённо подумал король, утром за завтраком разговаривал с обоими визитёрами без всяких титулований и пафоса. Кому из его предков пришло в голову перенять пафосные имперские традиции? Прадеду? Нет, наверное, это установили ещё при прежней династии, прадед лишь не стал отменять.

— Пусть заходят. — ответил Эдгар, поёжившись от очередной волны прокатившегося по телу озноба. — Приветствую, ваше высокопреосвященство, — когда гости вошли, он чуть склонил голову перед благословением, переданным кардиналом от Создателя. — Баронет. Присаживайтесь. — пригласил занять места на быстро принесённых лакеями и поставленных в десятке ярдов перед помостом стульях из морёного дуба.

Мало кому разрешалось сидеть в зале приёмов перед королём, но двое вошедших относились к числу достойных такой чести.

В отличие от старого кардинала баронет Митрий Верский был достаточно молод, чуть больше сорока, и он являлся не только по должности главным магом Кранца, а и по силе своего источника. Двадцатью девятью оттенками не мог похвастаться никто даже из герцогских родов. До недавнего времени, до внезапного появления неллерского выродка.

Лица обоих посетителей выражали угрюмую озабоченность, и понятно почему, дела в королевстве шли очень плохо. Ситуацию не сильно облегчали одержанные на севере победы, снятие осады Леотана и окончательный разгром виргийской армии у Лос-Аратора, разгром масштабов, не виданных со времён короля Леопольда Третьего и его прославленного маршала Георга Пранского.

От войска графа Шарского не осталось почти ничего, а перечень доставшихся только на долю королевской казны трофеев, присланный вчера генералом Лейнским вместе с докладом, занимал два десятка листов.

Марк Праведный очень начал разговор первым:

— Судя по выражению лица имперского посла, полученные им из Юстиниана указания не сулят для нас ничего хорошего?

— Да, опять уклончивые обещания — когда-нибудь, потом, как только у империи будут возможности, всегда готовы поддержать, но сейчас, увы, нет возможностей. — с сарказмом произнёс молодой король. — Лицемерие юстинианцев всем известно. А ведь мы уже не просили их о военной помощи, им достаточно было просто двинуть свои полки, хотя бы десяток, к границе с Ахором, и этого вполне бы хватило, чтобы остудить пыл герцогов, а без Лиги габарийцы предстоящего весной нашего наступления не выдержат точно, особенно с учётом высвобождения войска Лейнского на севере. Кстати, я уже отправил гонца, чтобы Пётр готовился к маршу на Ултиар.

— Этого вполне может оказаться достаточно, ваше величество, — подался вперёд Митрий. — Если к армии графа Борнского присоединится аббат Готлинский.

Эдгар внимательно по несколько раз прочитал все поступившие с севера от Петра Лейнского доклады, особенно, в части, касающейся бастарда Степа. Магическая мощь нового члена рода Неллеров потрясала. С трудом верилось, что в королевстве мог появиться одарённый такой силы.

За завтраком баронет озвучил мнение, что у внебрачного сына герцога Виталия, трагически погибшего от рук так и не пойманных убийц — тут молодой король позволил себе саркастически улыбнуться своим мыслям — у источника может оказаться около сорока энергетических оттенков.

— Насколько точно ты определил силы милорда Степа? — Эдгар едва не назвал аббата неллерским выродком, но вовремя вспомнил, что главный королевский маг женат на двоюродной сестре герцогини Марии. Вновь придя в раздражение, подумал, что весь дворец, вся королевская канцелярия забиты аристократами, сановниками и чиновниками, сотнями канатов связанными с герцогскими родами. — Может, он просто нашёл в монастыре редкие варианты плетений из сравнительно небольшого количества оттенков? Готлинская обитель славится своей библиотекой.

Митрий задумываться не стал.

— Нет, ваше величество. — ответил абсолютно убеждённо. — Я читал и размышлял над всем тем, что мне описали маги королевских полков. Энергетика ударов была огромной, дело ведь не только в площади поражения, его атаки пробивали большинство защитных амулетов.

— Я знаю. — кивнул Эдгар. — Но мощные заклинания можно ведь создавать и из небольшого количества оттенков, просто дольше ждать, пока энергии будут восстанавливаться.

— Вот именно. — баронет криво улыбнулся. — Дольше. Иногда настолько дольше, что можно не удержать плетения. Нельзя ведь половину суток создавать заклинания, вы знаете, у энергий тоже имеется срок сохранения, потом рассеиваются. Да и не верится, государь, в варианты метеоритного дождя, солнечного взрыва, тумана смерти или применённого его преосвященством под Лос-Аратором облака ужаса, которые бы содержали до двух десятков оттенков. Нет, не верю. — помотал он головой. — А ведь милорд Степ продолжал свои атаки почти непрерывно. Я тут кое-что сопоставил, продумал, и уверен в сорока. Я не ошибся, ваше величество.

Вновь король почувствовал озноб. На этот раз не столько от холода, сколько вновь накатившегося чувства неприязни к неллерскому ублюдку. Этого юнца Эдгар разумеется совсем не знал, хватало того, что появился тот, может, и вовремя для королевства, однако совсем не к месту для планов самого правителя.

Такой могущественный маг надолго упрочит положение ненавистного Эдгару рода, король до сих пор вспоминал свой позор на последнем совете герцогов и издевательскую усмешку Виталия, отца бастарда Степа.

В юности, ещё пятнадцатилетним принцем, он столкнулся с надменностью Джея, наследника Неллера, отказавшего ему в разговоре весьма хамски. Но самые неприятные воспоминания Эдгара той поры были связаны с красоткой Агнией, её удивлением и последовавшим весёлым смехом, когда он признался ей в любви. Как маркиза тогда его назвала? Ушастиком? Да, милым ушастиком. И даже поцеловала его в ухо. Лучше бы ударила, тварь.

Ослабить высокие рода и вырвать наконец-то из их рук ту злополучную хартию было его тщательно продуманным политическим решением, поддержанным кардиналом и ближайшим окружением, но вот к правителям северной провинции у Эдгара имелись и личные претензии, скорее эмоциональные, чем основанные на каких-то расчётах.

Он встал с трона — ноги уже затекли, захотелось их размять, и наплевать стало на этикет — прошёл к ближайшему окну и уже оттуда, глядя на полуденный развод караула, сказал:

— Есть только одна проблема — аббат Готлинский принадлежит к ордену Молящихся. Степ выступил с Лейнским, потому что виргийцы создали угрозу его монастырю. Согласится ли он сам, и, главное, маркиз Гиверский, прецептор ордена, чтобы милорд присоединился к восточной армии?

Молодой король посмотрел на старого кардинала, догадывается ли тот или нет, что виконт Виктор уже оплатил смерть неллерского ублюдка? В такие подробности Эдгар религиозного фанатика Марка посвящать и не подумал.

Убийство герцога Виталия кардинал молчаливо одобрил ради высшего блага королевства, как перед этим стоял в стороне, зная о готовящемся покушении на своего сюзерена Петра Третьего, но одно дело светский аристократ, а совсем другое — духовное лицо. Тут руководитель церкви точно воспротивится.

Начальник сыска неделю назад приходил с докладом, что первая попытка покушения на бастарда не удалась, исполнители просто исчезли, а их судьба неизвестна.

Виконт повинился, признав за собой просчёт, он не выявил важную информацию о бастарде. Понятно, что охрану столь могущественного мага Неллеры серьёзно усилили, как и бдительность. Нанятые убийцы скорее всего погибли. Да и тяжело достать того, кого дополнительно стало охранять целое войско, где выродок обрёл огромные уважение и даже любовь.

— Я уже говорил с Николаем, его преосвященством Николаем. — кардинал протёр пальцами глаза. — У них скоро будет конклав…

— Зимой? — удивился Эдгар. — Обычно же в первый день лета. Или это у Наказующих, я путаю?

— Нет, всё верно, государь. Но Создатель призвал к себе его преподобие Генриха к себе, а казначея ордена избирают на конклаве. Так вот, мне удалось убедить его преосвященство, что аббату Степу следует отправиться в восточную армию, если тот не будет возражать, конечно, приказать-то ему этого никто не может. Я напишу герцогине Марии, она мне кое-чем обязана, пусть повлияет на пасынка.

Может и к лучшему, что первая попытка покушения не удалась, подумал молодой правитель, возвращаясь на своё место на троне, надо виконта Виктора остановить с подготовкой второго, пусть ублюдок сначала поможет разгромить габарийцев и герцогов Ахорской Лиги, а там уж и с ним самим разобраться. Отбрасывать в сторону планы по ослаблению герцогских родов король не собирался.

— Будет хорошо, если с аббатом Степом всё получится. — улыбнулся он, имея в виду, но не пояснив, что хочет и участия выродка в войне, и его последующей гибели. — С выморочными землями разобрались? Поделили или оставили на моё решение?

Вирцийская республика дала ему достаточно много денег. Чем их потом отдавать, Эдгару сейчас не хотелось думать, завтра будет завтра, пережить бы проблемы сегодняшнего. Полученных и собранных с помощью дополнительного военного налога средств вполне хватает на доукомплектование рекрутами несущих потери в войне полков.

С магами дело обстоит гораздо хуже. Одарённые, имеющие владения, в соответствии с вассальными договорами являются на войну со своими дружинами, и ими подразделения регулярной армии не пополнишь, а те из магов, что проживают за пределами зоны боевых действий, ничем короне не обязаны и вовсе не спешат встать в строй королевских полков.

Нанимать одарённых за деньги очень дорого, это не серое солдатское быдло, но есть и другой способ их заинтересовать — служба взамен земель, благо, у короны имеется всегда резерв выморочных владений. Правда, и желающих получить их в собственность очень много, от дальних родственников умерших до святой матери-церкви.

Позавчера Эдгар отказал кардиналу в запросе на одиннадцать деревушек с угодьями, сославшись на просьбы главного мага, прилагавшего все усилия для пополнения полков одарёнными офицерами. Дополнительно одиннадцать магов графу Борнскому точно не помешают.

— Церковь нашего милостивого Создателя всегда готова проявить смирение. — склонил седую голову Марк Праведный. — Пусть Митрий берёт земельные владения в своё распоряжение.

— Тогда этот вопрос считаю решённым. Виконт, передай в канцелярию имена готовых поступить на службу магов. С вассальной клятвой за полученные феоды задерживаться не будем. У вас всё ко мне?

— Да, государь. — ответил заметно повеселевший главный королевский маг, поднимаясь.

— Я бы хотел ещё кое-что обсудить. — сказал кардинал и посмотрел на гвардейцев за спиной короля. — Наедине.

Приглашать кардинала разделить обеденную трапезу король не стал. Там будут присутствовать и его матушка Матильда со своим фаворитом юным бароном Куртом, и молодая королева Люсинда, и младший брат принц Теод, и сестра Хельга, накануне встретившая своё четырнадцатилетие. Эдгар точно не помнил, но вроде бы вчера он пригласил и канцлера на обед. Придёт тот или нет, не важно, в любом случае разговора наедине не получится.

Вызвав дворецкого и сообщив ему, что сегодня большой королевский приём закончен, остальные посетители, до кого не дошла очередь, пусть решают свои вопросы в рабочем порядке или ждут первого лня следующей недели, правитель Кранца пригласил его высокопреосвященство к себе в кабинет, куда оба направились в сопровождении гвардейцев через неприметную дверцу позади помоста с троном.

Усадив святого старичка в гостевое кресло, сам остался на ногах, монаршая задница устала от трона.

— Вот мы и одни. — сказал молодой король, уперевшись кулаками в стол. — Речь пойдёт о чём-то важном?

Кардинал за последние пару лет сильно сдал, не помогали уже ни плетения омоложения, ни заклинания исцеления, слишком много он в свои семьдесят их на себя принял. К тому же, Марк Праведный часто истязал своё тело ночными молитвами в холодных зимой храмовых молельнях, короткими снами, скудной едой и огромным количеством дел, как церковных, так и государственных.

Он всегда, говорят, таким был, истово верующим, работящим, умным, прозорливым, беспощадным и безжалостным в первую очередь к самому себе. Только поэтому некогда юный крестьянский паренёк, принявший обряд в глухом лесном приходе на западе Кранца смог пройти путь от церковного служки при деревенском приоре до кардинала.

— Не просто о важном, а об очень важном. — его высокопреосвященство откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза. — Хочу поговорить с тобой о судьбе королевского рода, твоего рода, мой мальчик.

Наедине они переходили на ты и отбрасывали в сторону все условности.

Беседы о магической слабости членов королевской семьи — принц Теод и вовсе был неодарённым в свои двадцать два — не редко возникали между старым и молодым соратниками, но почему Марк поднял эту тему вновь, да ещё и попросился на отдельный разговор? Правитель молча смотрел на святого гостя, и тот открыл глаза.

— Да, Эдгар. Я хочу поговорить об этом Степе, неллерском бастарде.

Неужели всё-таки прознал о готовившемся покушении? Король знал, что мать-церковь весьма осведомлена о многом, благодаря исповедям и покаяниям прихожан.

— Мы же с ним, вроде всё решили? — он отошёл к окну, встав к нему спиной и скрестив руки на груди. — Ты напишешь Марии, я что-нибудь пообещаю прецептору. Не факт, что исполню обещанное, но я использую обтекаемые фразы, так что, упрекнуть меня он впоследствии не сможет. Так что ты хочешь предложить?

— Ты думаешь, что Степ просто могучий боевой маг…

— Прости, Марк, я много чего знаю. Виконт Виктор при всех его недостатках и любви к молоденьким потаскушкам, работать всё же умеет. Неллерский бастард ещё и целитель огромной силы, и осенён благодатью Создателя. Настолько, что смог вылечить даже одержимость. Карл Ронский? Так вроде зовут того бывшего безумца? По моему приказу уточнили, да, там всё без обмана, тот милорд действительно болел одержимостью. Его бывшая невеста сейчас одна из фрейлин моей матушки.

— Монский. Не Ронский. — поправил государя кардинал.

— Да хоть Донский. — усмехнулся Эдгар. — Что это меняет в том, насколько усилился род Неллеров? Мы хотим его ослабить, а вместо этого бессильно наблюдаем за резким усилением этой семьи. И какое это имеет отношение к тому, что я и мои близкие магически слабее любого из герцогских родов и даже некоторых графских?

Неожиданно кардинал засмеялся, тихо, скрипуче.

— Я как раз и подумываю лишить Неллеров столь огромного подспорья как их бастард. — он простудно закашлялся, хотя в отличие от зала приёмов здесь было тепло. — Их лишить, а твой род усилить.

— Прости?

— Не понимаешь, мой мальчик? — кардинал опять потёр пальцами глаза, слишком много читал сегодня или ночью. — Сколько лет твоей сестре?

— Хельге?

— У тебя есть другая? Эд, ну же, думай быстрее.

За собой король знал множество недостатков, но тугодумия среди них не было. Несколько мгновений, и он оправился от неожиданного поворота, на который направил беседу старик. Оправился и чуть не задохнулся от возмущения.

— Ей четырнадцать, Марк, как и Степу. Только, сразу говорю, это плохая идея. Не нужен мне Неллер, к тому же незаконнорожденный, в королевской семье. Я этого не допущу. Что скажут при других дворах⁈ Принцесса Кранца Савойской династии вышла замуж за бастарда, выросшего в подворотнях!

— Нет, Эд, не скажут, а если и скажут, то их смех будет натужным, наигранным. Все станут завидовать. Сорок, Эд, сорок оттенков источника! А какие у тебя будут племянники или племянницы? У Хельги шестнадцать энергий, почти как у тебя. Савойская династия усилится. Ты же понимаешь всё. Эд, мой мальчик, не спеши, подумай. Вопрос о снятии обетов и сана я с Наместником Создателя решу, обещаю.

Король отвернулся к камину, чтобы старик не увидел выражение его лица. Откровенничать на эту тему дальше молодой правитель больше не хотел. Марк реально фанатик, и если посчитает, что для блага королевства надо сместить с трона своего воспитанника, то не будет раздумывать ни часа.

Хельга — абсолютно пустоголовая девица, но очень амбициозная, капризная, жестокая, наглая, неблагодарная. От неё даже матушка часто бывает в расстроенных чувствах. Не сам ли кардинал поучал, что в политике важны не намерения, а возможности?

Если она получит в супруги могущественного мага, этого неллерского ублюдка, какие мысли зародятся в её безмозглой головке? А сколько лукавых сановников из враждующих между собой дворцовых кланов решат её использовать? Пожалуй, не нужно тормозить начальника сыска — решил Эдгар — пусть продолжает готовить покушение, и чем раньше убьют Степа, тем лучше. Войну-то как-нибудь выиграть можно и без него. Или проиграть, что ж, тогда на выплату контрибуции придётся вводить ещё один налог. Быдло повозмущается, но костры, колья, плахи и виселицы быстро всех успокоят.

— Хорошо. — он повернулся к его высокопреосвященству. — Я подумаю.

Глава 21

Истопник своим громким топаньем у камина разбудил меня раньше, чем я планировал вставать. Мог бы сволочь такая и не подбрасывать поленьев, мне под толстенным одеялом было хоть и не очень комфортно — будто бронелистом укрываюсь, тяжеленое — зато вполне тепло. Наказать что ли слугу? Да ладно, не превратился я ещё в капризного барина и вряд ли когда-нибудь таким стану. Во всяком случае, не намереваюсь.

А что пораньше встал, так оно может и к лучшему. Сегодня насыщенный день, последний перед отправлением в путешествие к столице королевства.

Вызов на конклав ордена, заставший меня при возвращении с фронта, оказался неожиданным. Собрание пастырей Молящихся проводилось каждый год, но обычно летом, а тут вдруг прецептор решил созвать нас зимой. Казначея, видишь ли, надо нового избрать.

— Юлька! — кричу, потягиваясь. — Я встал!

Глас вопиющего в пустыне — в ответ тишина. Так-то девчонки мои долго по утрам не разлёживаются, наверняка уже встали, просто успели убежать по своим делам. Что ж, справлюсь и без помощников.

Четыре дня, всего четыре дня, получается, мне доведётся побыть дома, в родном монастыре. Не успел приехать, как вновь уезжаю. А ведь планов было громадьё.

Опять плачусь, да? Вот делать-то больше нечего, как ныть, портить самому себе настроение. Тем более, если разобраться, то и повода серьёзного нет.

Во-первых, и сам хочу посмотреть столицу королевства, поприсутствовать на собрании пастырей нашего ордена, познакомиться с новыми людьми, местами, обстоятельствами.

Во-вторых, обе мои сестрицы всё ещё близ Лос-Аратора, а без них мне скучно. Но я-то ещё ладно, вот мой вассал вообще впал в депрессию от расставания с Агнией, боюсь как-бы не усох от хандры. Они с маркизой Неллерской ещё и расстались не очень хорошо, в том смысле, что моя сестра-красавица проявила к отъезду милорда Карла полное равнодушие.

Как по мне, так она это безразличие проявила намеренно и наигранно, на женщин иногда находит желание проявлять жестокосердие, но мой друг воспринял всё всерьёз и теперь страдает.

Ну, а в-третьих, в обители без моего личного присутствия справляются с указаниями. Повезло мне с помощниками, да и я сам как руководитель вполне адекватный.

Пока воевал, громил агрессора в хвост и в гриву, спасал исцелением и божьей благодатью жизни наших воинов, тут в обители не сидели сложа руки.

Брат Георг вернул из Реймса наших крестьян, обслугу и их семьи. Пока разместил всех в уцелевших строениях и наскоро сооружённых землянках — не замёрзнут поди, минусовой температуры, хоть на дворе стоит уже зима, её первый месяц, ещё не случалось даже ночью.

Помимо обустройства, мои люди вернулись к повседневным делам. Сыры и вино, ткани и одежда, металлы и изделия из них, керамика и стекло, многое-многое другое сами себя ведь не сделают.

Оделся потеплее и выбежал в уличный сортир. Обитель уже проснулась, хотя на дворе ещё сумерки. Не только рабы, но и многие братья — ранние пташки. На кузне, смотрю, разжигают огни в горнах, скоро стучать молотками начнут, свинопасы и скотоводы выгоняют свою мычащую, блеящую и хрюкающую паству через одну открытую створку ворот. Другая закрыта, а решётка в арке приподнята лишь наполовину. Война от нас ушла далеко на север, но бдительности пока никто не теряет.

Запашок от скотины конечно ещё тот, приходится терпеть. Надеюсь, нет, уверен, к моему возвращению из Рансбура разрушенные и сожжённые в предместьях обиталища для нашей живности восстановят, и я заживу в большем комфорте, чем сейчас.

Все мне кланяются, и в отличие от прежних времён делают это очень-очень почтительно. Нет, я реально теперь в огромном авторитете у окружающих, даже как-то неудобно себя чувствую. Чтобы немного избавиться от ощущаемой неловкости, не жалею благословений.

Меня постоянно сопровождают охранники. Когда-то в прежней жизни несколько раз, случалось, задумывался, каково это всяким президентам, премьерам и прочим важным особам круглосуточно жить в окружении посторонних людей. Теперь знаю ответ по личному опыту, их просто перестаёшь замечать. Как воздух, которым дышишь.

— Ваше преподобие, милорд, доброе утро! — на обратном пути встретил Эльзу, тётушку Эльзу.

Хотя, какая она к чертям после наложенного мною омоложения тётушка? Девушка — вот кто. Нет, серьёзно, не уважай я Ригера, пожалуй, приударил бы за такой-то красоткой и не посмотрел бы, что являюсь юнцом. Да, юнцом, но уже не прыщавым.

Когда случилось, что красные гнойные пятна перестали появляться на моём лице, я точно не определил. Обратил на это внимание на пути из Лос-Аратора. Умывался в ручье, увидел своё отражение, и тут до меня дошло, что чирьев не вижу.

— Утро по воле Создателя нашего действительно доброе. — улыбаюсь той единственной, кто осмелилась со мной заговорить. — Дожди наконец-то прекратились. Они нам в дорогу совсем не нужны. Ты, кстати, собралась уже? Вот и хорошо. Племяннице своей скажи, чтобы перед обедом ко мне зашла, вчера не получилось уделить ей время.

Люсильда слишком переживает, что заклинание отложенной смерти сработает до того, как я её исцелю. Свойственные многим людям мнительность, самовнушение заставляют мою агентессу нервничать и переживать при каждом своём чихе — вдруг уже началось?

Ничего, пусть поволнуется, ей полезно. Повторно я собираюсь лишь имитировать наложение на неё плетения смерти, она ведь всё равно не поймёт, сделал я это или нет, а мне спокойней будет, что не успею вернуться вовремя. Кстати, у Леопольда, жирной сволочи, бывшего хозяина ныне моей Люсильды на днях должен подойти срок начала действия жутких болей, которые быстро сведут его в могилу.

С поставленной задачей моя шпионка справилась на твёрдую четвёрку, такую оценку я ей мысленно поставил. Действовала Люсильда своим традиционным способом — соблазнив посредника, забралась к нему в постель и разговорила. Увы, армейский приятель Эрика мало что знал, но вскоре, буквально через пару дней, девице улыбнулась удача, трактирщик Дик случайно увидел на рынке того самого виргийского торговца, через которого получил предложение найти убийцу бастарда Неллеров и деньги на это подлое дело.

Дальше для Люсильды всё оказалось просто. Получив описание того купчишки, она перепрыгнула из одной койки в другую и выпотрошила, разумеется, фигурально, Ольгерда Турова, как звали северянина. От него ниточка протянулась к скромному заместителю начальника городской стражи, который, как быстро выяснила моя шпионка, год назад получил свою должность благодаря настойчивому пожеланию самого начальника королевского сыска виконта Виктора.

В общем, если не сто процентов, руку на отсечение не дам и обещать лечь на рельсы как тот алкаш Борис Николаевич не стану, однако, процентов девяносто девять, что за покушением на меня стоит сам король либо его ближайшее окружение.

Пока не решил, что мне с этими знаниями делать. Письмо Агнии по этому поводу я написал, а мачехе и сродному братцу Джею расскажу при личной встрече, раз уж мой путь в Рансбур всё равно лежит через Неллер. Без них что-то самому придумывать будет глупостью. Мои родственники на интригах собаку съели, не то что их наивный пасынок вселенной.

В покоях дожидаются Юлька с Ангелиной, немного смущённые тем, что пропустили моё пробуждение и уход, а также Карл с Ником, первый указывал слугам казначея Алекса, куда поставить совсем небольшой, в четверть ярда высотой, пузатый бочонок с серебряными драхмами, а второй любовался кем-то ранее доставленными от брата Георга четырьмя носимыми часами.

Вот какого чёрта сюда всё припёрли? Лучше хранилища не нашли? А, понятно, решили, что я перед погрузкой пересчитаю сто тысяч нашего годового взноса в казну ордена и лично осмотрю подарки.

Насчёт отправки с нами денег — это моя идея. Вообще-то положено летом платить, но я решил привезти сейчас. А чего тянуть? Благодаря трофеям, полученным после разгрома пришедших на штурм виргийцам, наша обитель надолго обеспечила себя необходимыми средствами.

Я же и вовсе стал богат как мешок с сахаром, выражаясь по здешнему. Правда, свою долю у Петра Лейнского получать не стал. Куда мне её девать? Ссыпать в монастырские закрома? Нет уж, пусть пойдут на благо моего рода, раз уж мне позволено из его кармана черпать горстями. Попросил сестриц распорядиться моей долей на их усмотрение.

Почему везу в Рансбур бочонок серебра, а не увесистый, меньший в разы размерами, кожаный мешочек с золотом? Ну, тут виной очередная из моих привычек, принесённых в новое тело из прежнего.

До того, как в нашу жизнь прочно вошли банковские карты, я в магазинах на кассах старался в первую очередь избавиться от мелочи. Вот и здесь пожалел отвозить монеты крупного номинала.

Был вообще порыв отправить медь, мы поедем с пятью фургонами, один из которых предназначен лично мне, для отдыха, вещей и слуг. Там даже бронзовую печь, похожую на земную буржуйку установили, чтобы великий маг не мёрз ночами, нашлось бы место и для сундуков с медными зольдами, да подумал, что такой финт начальство ордена может расценить как издевательство.

Помнится, фирма Самсунг выплатила присуждённый судом штраф Яблоку несколькими фургонами одноцентовых монет, так там, у нас, иначе чем оскорблением это не посчитали. Не, мне такое не нужно, к тому же, прецептория аббата Готлинской обители ничем обидеть не успело.

С четвёркой часов всё просто: двое пойдут на подарки в Неллере — моей мачехе Снежной Королеве герцогине Марии и наследнику братцу Джею, а ещё пара доедет до Рансбура — прецептору и кардиналу. Король перебьётся без дара от меня, раз такой козёл.

Так получилось, что сам взяток я ни разу не брал. Не потому что честный, хотя да, честный, а потому что никто не предлагал, а вот давать порой, увы, приходилось. Не подмажешь — не поедешь, я уже в курсе, что данное правило действует и на Паргее. Впрочем, предстоящую бесплатную раздачу носимых ходиков буду расценивать как рекламную акцию.

— Сегодня шестой день, — напомнил милорд Монский, когда я предложил доехать до Гутово, деревни, наряду с обширным виноградником подаренными моей мачехой ордену Молящихся, в обмен на мой пост настоятеля. — Забыл?

Точно. В последний день недели я лично должен проводить молебен в нашей церкви. Народищу набьётся тьма тьмущая, паломники после распространения молвы обо мне стекаются к монастырю что те пчёлы на мёд. Живут в округе, расположившись по шатрам, палаткам, повозкам, а те, что победнее строят шалаши или просятся на постой к крестьянам в их жалкие землянки и уцелевшие лачуги.

Завтра всё это сборище ждёт огромное разочарование в связи с моим отъездом. Ну, ничего, святой водицей из нашего источника утешаться. Жили же как-то столетиями без благословений от аббата Степа, и дальше проживут. Но нынче да, от службы увиливать не стану. Некрасиво получится.

— Не забыл, но как-то упустил. — отвечаю. — Спасибо, что напомнил.

Наши застолья с Карлом в последние дни слегка напоминают кладбищенские. Оба грустим от расставания с любимыми людьми. Ладно, как говорится, время лечит.

— Да за что спасибо-то? — вздохнул мой рыцарь печального образа. — Лучше скажи, точно никем из вооружённых братьев усиливать наш отряд не будешь?

— Куда сильнее-то, Карл? — удивляюсь с него, откуда в последнее время вдруг такая осторожность в нём взыграла? Нормальным ведь парнем был? Или моя ценность в его глазах выросла до небес? Наверное так. От сестрицы моей, той, что Агнией кличут, заразился, как ангиной. — И без монахов получается больше полусотни добрых вояк, да ещё мы с тобой, маги не из самых слабых. — скромничаю.

Маркиза Неллерская настояла на увеличение отряда моего сопровождения. А я чего? Я упираться особо не стал. Более того, воспользовался приказом главнокомандующего Петра Лейнского не сметь препятствовать отбору в отряд аббата Степа любых солдат. Так что, я реально отобрал лучших, не обязательно самых умелых или опытных, но храбрых и отличившихся в сражениях, отдавая предпочтение тем из них, кто обязан мне жизнью и здоровьем. Тот же Иван Чайка, мужественный парнишка, которого я трижды от встречи со смертью оттащил, наглядный пример моего подхода к комплектованию.

Разумеется, отряд разведчиков во главе с Эриком Роммом тоже при мне, как и первоначально выделенные мне в охрану мачехой гвардейцы со своим командиром лейтенантом Ригером. Радует, что все они прошли со мной военными тропами, никого из них я не потерял. Надеюсь и впредь сберегать своих людей.

Очередь желающих пойти ко мне на службу была огромной, так что, мог ни в чём, точнее, ни в ком себе не отказывать.

Кроме пяти с половиной десятков бойцов и Карла с Сергием в столицу со мной поедут два десятка слуг и служанок, среди которых тётка Эльза с псевдо-племянницей и Ангелина, которая расплакалась, думая, что я ограничу себя одной лишь Юлькой.

День выдался суматошным. Сначала прошёл по нашим производствам, посмотрел, как там всё вернули в первозданный вид, мы же при подготовке к осаде и на время боевых действий многое перенесли из поселения внутрь периметра стен, теперь всё постепенно возвращали назад. На маслобойне и в сыроварне обратно установили котлы, из которых при отбитии штурма поливали врагов смолой и кипятком.

Затем отслужил обедню, а после полдника исцелил в кабинете Люсильду и изобразил новое наложение на неё заклинания отложенной смерти, пугая по ходу дела цитатами из описания плетения.

Подействовало? Да, держится в тонусе. Хоть она и молодец, с заданием справилась, только веры у меня к ней ни на грош. Нет, правильней, ни на зольд.

— Господин, тётя Эльза сказала, что я еду с вами? — уточнила Люсильда. — У вас для меня какое-то новое задание?

— Пока нет, но будут. — сказал я поднимаясь со своего кресла. — Никто ведь не знает, что день грядущий нам готовит. А ты чего, только сегодня о поездке узнала? Впрочем, ладно. Иди и не греши. — напутствовал её. — Без моих приказов. — уточнил.

Насчёт того, что она мне может в Рансбуре понадобиться, нисколько не лукавил. Всякое может быть, и такая прощелыга как Люсильда, и опытный убийца Эрик должны быть у меня под рукой.

Во дворе грузились наши фургоны, этим занимались лейтенант Макс, он проводит нас до границ монастырских земель, и брат Валерий, наш старенький библиотекарь. Одна из повозок почти целиком отдана под дорогие, тиснёные серебром, фолианты. В Готлине хорошей цены за такие книги не возьмёшь, поэтому часть из них, те, что лежат в сундуках ближе к корме фургона, передадим орденскому подворью в Неллере, а большинство поедут до конечного пункта. В столице книги стоят дороже, и деньги там крутятся совсем другие.

На следующее утро так торопились выехать, что едва не забыли бочонок с серебром и приготовленные подарки.

— Я тебе голову оторву, Сергий. — обещаю секретарю. — Спросил же, всё взяли? Ты: всё, ваше преподобие, сам проверил. Проверил он.

— Так я думал, вы про ваши вещи. — покраснел парень до состояния варёного рака. — Простите.

— Ладно, — машу рукой. — Забыли.

Провожать нас высыпали все обитатели монастыря, а за стенами толпились и паломники. Я выехал из обители верхом, забраться в фургон, оборудованный будто персональный вагон товарища Троцкого, всегда успею.

Накануне я переложил на своего заместителя баронета Михаила расследование о тёмном культе, пусть он себе врагов среди дворян провинции наживает, не хочу вести дело против отца своего боевого товарища. Подобно Понтию Пилату умыл руки. В конце концов, я, так уж вышло, великий и могучий маг, неужели у меня других забот нет, чтобы всякой мелочью заниматься?

Словно бы в насмешку над моими мыслями судьба подбросила почти сразу же в начале путешествия мелкие заботы.

Тракт между Неллером и Лос-Аратором поддерживался в приличном состоянии. Крестьяне близлежащих к нему деревень, каторжники с рудников и специальные команды рабов временами подсыпали на дорогу гравий и щебёнку, разравнивали ухабы и ямы. Но до тракта ещё требовалось добраться.

Каждый из наших фургонов тянули четвёрки сильных лошадей, тем не менее, за час мы проехали чуть больше двух миль — копыта коней и колёса повозок увязали в зимней грязи. Это ещё нам повезло, что дождей пару дней как не лило, иначе вообще бы застряли. Так и пришлось великому магу, способному мановением руки уничтожать врагов целыми полками, то есть мне, приняться за банальное осушение пути нашего следования.

А ведь как предчувствовал, или подсознание проявило предусмотрительность, перерисовал у виконта Алекса соответствующее плетение, не очень энергозатратное и быстро создаваемое. Благодаря этому успели до полудня выехать к тракту, попрощались с братьями во главе с Максом, а дальше двинулись уже веселее.

К вечеру достигли постоялого двора, где остановились на ночёвку. Там же во время ужина наслушались страшилок про бесчинства разбойников на дорогах, но нам-то никакие шайки не страшны — кто на нас нападёт, и дня не проживёт.

— Юлька, орехи, вываренные в меду, будешь? — спрашиваю девушку, застилающую мне постель в лучшем номере гостиницы, состоящем аж из трёх комнат.

— Когда я отказывалась, милорд? — повернулась та с улыбкой.

— Действительно, глупость спросил. — качаю головой. — Сбегай к Эльзе, скажи, я распорядился выдать. На Ника с Сергием и Ангелину тоже возьми, всем по десятку. Хватит, а то кое-что слипнется. Мне не нужно.

Так получилось, что следующие три ночи мы встречали у дороги, без крыши над головой. На четвёртый день нашего похода, едва мы свернули свой лагерь, позавтракали и тронулись в путь, далеко впереди и чуть в стороне от тракта заметили дымы.

— Там Ветлужья, если верить карте. — сообщил мне Ригер, подъехав к моему фургону, куда я забрался, решив сегодня не трястись в седле, рассчитывая что-нибудь почитать в дороге. — Наверное разбойники шалят. Разведку отправить вперёд?

Глава 22

— Эрик, поосторожней там! — крикнул вдогонку своему сержанту.

Тот, не оборачиваясь, поднял вверх левую руку, дескать, услышал, милорд, и пришпорил коня. С собой мой несостоявшийся убийца взял только Василия, тридцатилетнего мужчину, в прошлом егеря, самого лучшего из своих подчинённых. Вдвоём они и умчались вперёд, погоняя коней нагайками.

— Ты куда, Степ? — спросил Карл, увидев, что я на ходу выпрыгнул из фургона. — Вроде бы читать приключения Антона Путешественника по Альбии собирался?

Кузине Юлиане, когда педагогическим талантом, а порой и кнутом, более-менее удалось научить Гойко Митича, своего краснокожего раба, объясняться на итерикском языке, пока на уровне «моя твоя плохо понимай», но во всяком случае у меня в последние пару недель похода к Лос-Аратору стало неплохо получаться с ним общаться.

Командиры в то время командовали подчинённым личным составом, маркиза пропадала в штабе, Юлиана в лазарете, я же, потратив энергию на исцеление раненых, маялся бездельем, иногда отвлекая от дел сестриц. Когда наскучило, принялся выспрашивать Гойко об его верованиях.

Интересно стало, насколько здешнее паргейское огнепоклонничество отличается от нашего древнеперсидского, и есть ли в этом мире аналогии с пророком Спитамой Заратустрой и богом Ахурой Маздой. Раз уж я лицо духовного звания, то понимать постулаты конкурирующих верований не помешает.

Свободный нравственный выбор человеком благих поступков и мыслей, к которым через своего пророка призывал на Земле Ахура Мазда, а здесь Всепоглощающий Огонь, звучит красиво. Вроде хорошая религия, если не учитывать, что человек легко договаривается со своей совестью, и благом вполне может называться зло. Свободный выбор совсем без догм и табу — это весьма опасно, считаю.

Многого в объяснениях краснокожего раба я не понял, он и говорил ещё плохо, к тому же в прошлом был не жрецом, а моряком, но мне реально стало интересно. Вот и попросил нашего библиотекаря найти что-нибудь на тему материка Альбия почитать в дороге.

А вообще, иногда хочется отправиться путешествовать по миру. Вот уволят с работы, этим и займусь, тем более, что морские круизы тут благодаря магии намного проще, чем в нашем земном средневековье и даже в эпоху Великих географических открытий. Не раз мне в фолиантах по магии попадались плетения, с помощью которых можно ускорять движение кораблей, обезопаситься от шторма, обнаруживать на дальнем расстоянии подводные рифы и многое другое.

Ладно, мечты-мечты, сейчас не до них. Машу рукой Нику, за которым на поводу трусит моя кобылка.

— Антон Путешественник подождёт. — отвечаю. — Сначала узнаем, что там впереди за огни большого города, в смысле, дымы.

— Полагаешь, мы без тебя не справимся? — Карл смотрит, как ловко я вскочил в седло, пока наша колонна продолжает движение. — Может не надо? Подозреваю, ты в бой рвёшься. Знаешь, что со мной маркиза сделает, если ты хотя бы царапину получишь?

— Что? Съест? — усмехаюсь, разбирая поводья.

Подъехал Ригер. Хмурится. Конечно, куда же без него.

— Милорд, вам бы, в самом деле, ехать себе спокойно в фургоне и ехать. — предложил он.

— Так, друзья мои. — окидываю их взглядом. — Что-то мне подсказывает, вы попутали кто кому служит. Нет? Тогда вперёд. — пришпориваю кобылку, догоняя свою повозку. — Я вас услышал. Вы меня поняли.

Вот так вам, приятели, а то ишь распустились. Ничего, приучу к правилу, что советы великий маг Степ Неллерский выслушивает внимательно, однако, приняв решение, пререканий терпеть не станет.

Мы не ускорились и не замедлились, едем по прежнему со скоростью примерно десяток миль в час. Поскольку здесь и мера длины, и единица времени чуть больше земных аналогов, то получается скорость по нашему десять километров в час, как по мне, вполне приличная. Тот участок тракта, что наш небольшой караван уже проехал, оказался во вполне приличном состоянии.

Мой фургон движется в центре колонны и как паровоз не дымит. Прошедшей ночью и сейчас днём я распорядился, чтобы печку не топили. Иногда перепад температур переносится хуже прохлады. Это я к тому, что две ночи плохо спал из-за жарко натопленной буржуйки. На одном боку лежишь — голова горит, задница мёрзнет, перевернёшься на другой — наоборот мозги начинают студиться.

В общем, решил, ну её к чёрту эту печку. Завернулся в кокон толстенного шерстяного одеяла, и всё нормально. Парни, вон, мои, многие прямо на земле спят, а я чем хуже них?

Ой, полным-полна моя коробочка, есть и ситец, и парча. Все повозки у меня доверху забиты продукцией нашего монастыря. Презентую её неллерскому замку и рансбурской прецептории Молящихся. Не всё в жизни первые лица решают, коллективы тоже нужно уважить. Пусть об аббате Степе говорят не только как о могучем боевом маге и великом целителе, а и как о щедром человеке.

Часа два прошло, когда на рысях вернулись Эрик с Василием, у второго позади, на крупе коня свисал мешком с картошкой связанный пленник.

Впереди, как оказалось, орудовали вовсе не разбойники, а слившиеся в один два отряда наёмников, общим числом за семьдесят бойцов, служивших ранее у виргийцев в качестве охраны обоза маркитантов.

После разгрома северян у Роша солдаты удачи решили больше не рисковать своими жизнями, понимая, что шансы вернуться живыми и свободными к границе у них очень малы. Ограбив вверенных их попечению торгашей и шлюх, наёмники направились на восток в Швердинг.

Вот только прямых трактов в том направлении не нашлось, а лесные и просёлочные дороги в это время года сильно развезло. Пришлось предателям спланировать крюк — дойти по Лос-Араторскому тракту до развилки у Осиновки, и оттуда уже направиться на северо-восток.

Покидая виргийское войско придурки озаботились разжиться деньгами и украшениями, а о продуктах на дорогу не подумали, поэтому и дошло у них дело до грабежа.

Нашлось объяснение и исчезновению дымов над лесом — наёмники сами потушили пожары, а тех, кто их устроил, командиры избили на глазах наблюдавших за всем происходящим моих разведчиков.

Отряд предателей особо никого не опасался. Вояк в нём было достаточно много, чтобы патрули егерей, если встретятся, с ними не связывались, а баронские замки и городки, где могли быть крупные дружины или отряды стражи, солдаты удачи обходили стороной.

— Это всё он тебе рассказал? — киваю на мычащего с кляпом во рту пленника. — Где взял такого?

— Сам прибежал. — усмехнулся сержант Ромм. — Мы недолго наблюдали за деревней, считали количество бойцов, а тут этот за какой-то девчонкой погнался, понравилась, видать. Та, даром, что мелкая, шустрая как лисица оказалась. Бежала так, что косички за ней не успевали, да ещё и по лесу петляла умело, этот кретин дважды кубарем летел. Сначала о корень запнулся, затем в ямку провалился, чуть ногу себе не сломал, а потом уж в объятиях Василия оказался. И вот. Сами будете допрашивать, милорд?

— Зачем? — жму плечами. — Что я такого могу у него спросить, о чём бы не догадался ты? Алекс, — обращаюсь к ближайшему гвардейцу. — Повесьте придурка. Высоко и коротко.

Кажется так звучала у нас средневековая формулировка. Ненавижу насильников, а уж тем более покушающихся на девочек. Собаке собачья смерть, как говорится.

— За дорогой они следят. На нас сами точно нападать не станут. — сообщил сержант, безразлично посмотрев, как гвардеец и бывший егерь снимают с коня забившегося и заскулившего наёмника. — Пост наблюдателей устроен в небольшом овраге, миля-полторы отсюда. Мы с Василием могли их захватить — там двое, но один спал — только, я подумал, без вашего решения не стоит этого делать.

— И правильно. — киваю одобрительно.

Несостоявшийся насильник от скулежа уже перешёл к истошному вою, перебивая им даже препятствие в виде кляпа. Не хочет сволочь болтаться в петле. А девочек насиловать нравилось?

— Мимо, как я понимаю, мы не проедем? — посмотрел на меня милорд Монский.

Ты сейчас спрашиваешь или утверждаешь, приятель?

— Лейтенант, — обращаюсь к Ригеру, дядюшке всё ещё нравится, когда звучит его офицерское звание, а, покажись сейчас из второго фургона Эльза, которая там едет вместе с Люсильдой, так он бы ещё и надулся от важности. — Посмотри по карте, эта деревушка чья?

— Я смотрел, милорд. Здесь герцогский домен.

Улыбаюсь Карлу.

— Вот тебе и ответ. — взмахиваю рукой. — Не могу же я не обратить внимание на причинение ущерба и вреда моему роду? Милорд, лейтенант, сержант, жду ваших предложений, как нам лучше организовать атаку. Да, Эрик, там магов-то нет?

— Вы шутите, ваше преподобие?

— Если бы я хотел пошутить, то сказал бы: заходит лошадь в трактир, а трактирщик: ух, какая у тебя рожа, мужик. Так что? Есть или нет? — вперил строгий взгляд в бывшего наёмного убийцу.

Тот выпрямился в седле.

— Простите, милорд. Нет, нету магов. В отряде имелось около десятка амулетов, но сейчас это просто камешки, плетения развеялись. Обновить некому.

— Ясно. — удивительно, что у наёмников вообще были магические изделия, солдаты удачи ведь не сержанты или офицеры армии, похоже, стащили из разграбленного обоза. — Итак, как нам лучше покарать негодяев? Сержант, ты там видел всё своими глазами, так что, говори первым.

Спустя десять минут, когда захваченный наёмник всё ещё танцевал в петле пляску святого Витта — вязать узлы и аккуратно подтягивать на сук казнимого тут умели почти все вояки, профессионалы, чего уж — сержант Ромм повёл два десятка вояк через лес пешком, они должны будут зайти с южной стороны деревни, чтобы отрезать противнику путь к отступлению.

С разведчиком и его людьми отправился милорд Монский, не в качестве командира, а как маг. Но вначале он должен помочь обезвредить наблюдателей на посту. Рисунок подходящего для такого случая заклинания удушения у него имелся при себе в конспекте, перечертил из тетради своей возлюбленной.

Так-то мы оба с ним неплохо разжились у Агнии. Вариантов плетений существует множество, у меня их целая библиотека, но маркиза опытным путём определилась с тем, какие из них наиболее часто потребны в боях и походах. Почему бы не воспользоваться чужим опытом, когда своего нет?

Впрочем, теперь ни меня, ни Карла новичками никак не назовёшь, с чем себя и милорда Монского поздравляю. Полученный мною опыт имеет своё конкретное наполнение — я не только стал уверенней создавать заклинания, сохраняя сосредоточенность даже в сложной обстановке, а и держу теперь в голове целый десяток простых, быстрых в создании плетений, запомненных наизусть как таблица умножения. Главное же их достоинство в том, что для их формирования требуются разные наборы оттенков энергетических нитей. Пусть не как из пулемёта строчить, но наносить удары этими заклинаниями могу с интервалом в пару минут.

Как раз сегодня из возможных магических атак мне нужны достаточно слабые. Наёмники убили в селе только тех, кто осмелился оказать им сопротивление. Остальных избивали, мучили, кого-то из симпатичных девушек насиловали, но жизни им сохранили, так что, бить мощными заклинаниями мне не следует, пришибу ни в чём не повинных крестьян, а они, хоть и не собственность моего рода, свободные поселенцы, но арендную плату и налоги несут в наш карман, а не чужому дяде.

Вот и получается, что кроме моральной стороны вопроса имеется и насквозь прагматичный. Кто же режет курицу, несущую золотые яйца Фаберже? Господи, при чём тут Фаберже? Просто яйца.

Через час наша колонна продолжила движение. Сердце прям поёт, что время начала движения в этот раз определил я сам по готлинским ходикам, а не Ригер, лейтенант сыска Николас — да, он тоже неотлучно при моей особе — или кто-то из унтер-офицеров по солнцу. Началась, можно сказать, новая эпоха в мире Паргеи. Ну, ладно, это перебор, не эпоха, но всё равно здорово у нас с братом Георгом получилось.

А приди вызов на конклав парой недель позже, сейчас бы и подзорную трубу при себе имели, и не одну. Производство нашей оптики задержалось из-за подбора правильной формы призм. Так-то у меня по физике в школе пятёрка была, но как рассчитывать углы падения, преломления, отражения, не помню, хоть убейся. Приходится всё определять методом проб и ошибок, пожалуй, основным для меня в новой жизни. А чего? Ни интернета, ни технических библиотек. Где я здесь нужные материалы почитаю?

— Ваше преподобие, — на месте, где у наёмников должен был быть пост наблюдателей, меня встречает Иван Чайка. Парень так горит рвением у меня на службе, что, боюсь, ещё не раз придётся его от смертельных ран спасать. Как-то надо будет его угомонить, не сейчас конечно, но не забыть бы.- От сержанта был сигнал, они с милордом на месте.

— А с наблюдателями что? — спрашиваю.

— Так вон их трупы лежат. — показывает он рукой на растущие вокруг оврага кусты.

Не вижу ни черта, но поверю. Не будет же мой вечный должник мне врать?

— Ригер. — спешиваюсь. — Пошли, оценим обстановку.

— Вам бы, милорд…

— Не спорь, дядюшка. Пожалуйста.

Тот сокрушённо махнул рукой и возражать не стал.

Овраг был недлинным, мы с пятёркой воинов его легко обошли. Продрались через густой подлесок, и перед нами предстала Ветлужья, деревня в три десятка домишек, вытянувшихся подковой вдоль берега небольшого заболоченного озерца. Там и десяток небольших лодок вижу, причаленных к деревянному настилу, вдающемуся в воду на пять-шесть метров.

Понятно, не хлебом единым здесь крестьяне живут, а и рыбкой.

Улица в Ветлужьей одна, как и площадь с традиционным столбом для наказаний и объявлений, два в одном. Именно на лобном месте и собралось много наёмников, десятка три, почти половина их отряда.

Там же вижу восемь повозок, из которых всего два фургона, остальное — обычные крестьянские телеги. Вполне возможно, телеги здесь в деревне и реквизировали, потому что, в три из них только ещё впрягали лошадок, выглядевших дохлыми даже с моего места, двухсот ярдов.

Наёмникам помогают с повозками и грузить мешки, чем-то набитые, пятеро или шестеро крестьян и две плачущие тётки. Руководит всем этим безобразием широкоплечий бородатый мужик в латных доспехах и щегольским плюмажем на кастрюлеобразном шлеме. Где, интересно, таким уродством разжился?

— Ригер, командуй. — оборачиваюсь к опекуну. — Как я отработаю, так сразу все дружно и атакуйте. Я чуть попозже вас вновь поддержу своей магией. Карлу с Эриком не забудь сигнал подать.

— Подам, — кивнул лейтенант. — Только, уверен, они и так увидят. Где-то вон там, возле болотца сидят, наблюдают. Милорд сразу же поймёт, что вы начали магичить?

— Верно, сразу.

— Да, я пятерых с вами оставлю, и сыскаря попрошу, чтобы тоже…

— Оставляй. Куда от твоей опеки денешься? Всё не тяни, я начинаю. — говорю и подзываю секретаря. — Сергий, тетрадь пока не нужна, но будь наготове на всякий случай.

Ловлю себя на мысли, что хочется мечом помахать. Получается, что я зря учился и учусь. К тому же, одно дело тренировки, а совсем другое — реальный бой. Как мои умения проявятся в настоящем сражении? Нет, к чертям, не полезу в драку, чувствую, что не раз мне в этой жизни придётся оценить степень своей подготовки мечника.

— Мы собрались, милорд. — сообщил Ригер, подъезжая через кустарник.

Остальные вояки выбрали открытое место. Если наёмники сейчас посмотрят в нашу сторону, то увидят готовящееся нападение, поэтому тороплю себя.

Противник нас численно превосходит, но у него нет меня с Карлом, а потому исход боя предрешён. Задач по сути две — не дать никому из сволочей, устроивших погром в деревне, уйти и не понести при этом невосполнимых потерь. Эти свои требования я озвучил ещё когда провожал милорда Монского с сержантом Роммом.

Первым формирую малый водяной аркан. Данное заклинание работает на дальность всего до двухсот пятидесяти ярдов и его петля в диаметре чуть больше семи, зато плетётся быстро из четырёх оттенков синего в виде простой геометрической формы, напоминающей половинку глобуса, и этого хватит, чтобы уничтожить группу из семи наёмников, включая их главного бородача.

— У меня готово. — громко сообщаю Ригеру, отправляя плетение к цели.

— В атаку! — командует дядюшка.

Жалеет, наверняка, что красотка Эльза его сейчас не видит, осталась с остальной обслугой возле фургонов.

А ведь охрану мы там совсем не оставили, лучше бы лейтенант Николас с пятёркой гвардейцев не топтались, сопея, позади меня, а наше добро сторожили. Получается, приходите, люди добрые, берите, что вам нравится.

После боя выскажу Ригеру, сейчас некогда. Противники, увидев и услышав, как с громким чавканьем и криками боли их командир вместе с шестёркой товарищей были каждый разделён на две половинки в районе живота кругом водяного каната, возникшим из воздуха и тут же сжавшимся в точку, разлетевшись потом вверх и во все стороны фонтаном крупных капель, замерли, а затем увидели мчавшийся на них с копьями два десятка всадников.

— Бежим! — закричал кто-то из них самый сообразительный или трусливый.

Предатели быстро сообразили, что на открытом пространстве они как мишени на площадке для арбалетчиков, и пустились в бега. Но от меня уже полетело плетение роя огненных пчёл, жутковатое жаркое облако искр, размером до десятка ярдов шириной атаки.

Была опасность, что я этим ударом подожгу чего-нибудь, крыши здесь все соломенные, только на одной избе дранка. Слава Создателю, я хоть и поторопился с отправкой заклинания, всё же попал точно, куда прицеливался. Ещё четверо солдат удачи зашлись в предсмертном слитном вопле. Одиннадцать? Да, два удара — одиннадцать трупов.

И те наёмники, что находились на площади, и те, кто начал выбегать из домишек, бросая награбленное, все кинулись к южной окраине Ветлужьей, прочь от спешивших к ним всадников, не замечая, что навстречу их движению уже идут быстрым шагом бойцы Эрика.

Своё печальное положение наёмники поняли очень быстро, когда одновременно с моей атакой цепью молний им в лицо ударил воздушный шторм милорда Карла.

Превратившийся в перепуганное стадо отряд наёмников распался, и его вояки принялись разбегаться в разные стороны. Ригер со своими бойцами был уже в деревне, началась гонка с преследованием и последующим убийством негодяев. Пару-тройку пленных я всё же велел лейтенанту захватить.

Глава 23

Последние перед приездом в Неллер две ночи провели на постоялых дворах, чему я неожиданно оказался рад больше, чем мог бы. Всё же сказывается утомление от ночёвок под тентом фургона, хоть мне повозку и постарались оборудовать для максимального комфорта.

Нет, в придорожной гостинице, в натопленной камином комнате, на широкой кровати дорогого номера отдыхать таки лучше. Плетение от всякой мелкой живности вроде вшей, клопов и блох я теперь создаю походя за пару минут, натренировался, жаль от грызунов не нашёл ничего толкового, а алхимию брата Симона забыл с собой взять, совсем вылетело из головы, точнее, она у меня не тем была забита.

Ну, ничего, не съели же меня, а шуршание мышек уснуть нисколько не мешало. Мышки, мышки, станьте ёжиками, и никто вас не обидит. Леську, помнится, этот совет рассмешил до слёз. Как-то ты сейчас там? О папке вспоминаешь? Всё у меня хорошо. Отлично. Сообщить тебе и Даше об этом не могу, нет тут заклинаний даже внутри этого мира общаться на расстоянии, но чувствовать вы поди должны?

Приближение столицы герцогства мы ощутили ещё миль за пять до городских ворот. Резко возросла интенсивность движения, как в попутном, так и на встречном нашему курсам. Тракт, и без того весьма неплохого качества — надо будет мачехе как-нибудь об этом сказать, пусть наградит того, кто отвечает за дороги герцогства — ближе к Неллеру вообще стал ровным будто автобан. Утрирую, конечно, но для средневековья, да ещё в условиях слякотной зимы, можно сказать, так и есть.

— Господин, — окликнула меня Юлька из глубины фургона, когда я на короткой остановке распорядился подать мне коня, не въезжать же мне в родной город, находясь в повозке? — А можно мне тоже верхом? Ник запасную приведёт.

Девушка, что называется, цветёт и пахнет. Счастливая, словно мармелад. Причина очевидна — разбогатела и статус личной служанки не просто аббата, а великого мага и целителя обрела. Вот так просто с неба свалилось всё.

После разгрома отряда наёмников наш караван увеличился на два фургона, в который загрузили взятые с боем оружие и доспехи, оказавшиеся весьма неплохими, не такими конечно, как у феодальных дружинников, но всяко получше, чем у солдат регулярной армии. Железо здесь и так недёшево, а уж брони и подавно.

Остальное имущество наёмников, включая одежду и обувь, я распорядился отдать крестьянам. Как там? Я дом свой покинул, пошёл воевать, чтоб землю в Гренаде крестьянам отдать. Пусть трофеи послужат хлеборобам хоть какой-то компенсацией за убитых, изувеченных односельчан и попорченных жён, дочерей, сестёр.

У солдат удачи оказалось немало денег, и в кошелях, и в казне отряда. Ограбили маркитантов они неплохо, разжились. Вот только, не в коня корм оказался, восемьсот семьдесят с чем-то там драхм перешли в собственность милорда Неллерского, то есть, да, в мою.

А я чего? Я не жадный, не в нынешнем высоком положении изображать из себя Скупого рыцаря. Отдал сотню Юльке, чтобы передала своей матери вместе с теми сорока, что заработала у меня за полгода безупречной службы, пусть её матушка вместе с младшими сёстрами новым домом обзаведутся, столько же драхм вручил Карлу, хоть тот и отнекивался, по пятьдесят лейтенантам, а остальное велел Ригеру поделить между бойцами.

— Покрасоваться хочешь? — улыбаюсь Юльке. — Я не против. Только не в платье тогда уж, а тот костюм походный надень. — киваю я на её сундучок, где лежит пошитый в нашей монастырской портняжной костюм для верховой езды. Юлька в нём, правда, чудо как хороша, прям амазонка. Бывшие неллерские подружки и товарки по мастерской Карины обзавидуются. — А ты меня утром о чём-то же ещё попросить хотела? Или об этом, о поездке верхом?

— Нет, я это. — смутилась девушка. — Я думала, мама, она же, ну, купит дом, а вдруг её захотят обмануть? Можно я всем буду говорить, что если вам пожалуюсь, то это.

— Конечно говори. — догадаться, о чём просит Юлька, не сложно. — Так и объясни для всех — имеющий уши да услышит — кто тебя или твоих родных обидит, и дня не проживёт. Всё? Тогда переодевайся и гарцуй потом рядом с нашим Ником, тот всю ночь, похоже, свой доспех чистил. Вы с ним вдвоём хорошо смотреться будете.

Возглавить колонну мне не позволили. Понятно, я мог бы и настоять, но не захотел расстраивать дядюшку, да и вассал мой с сыскарём укоряюще смотрели, поэтому встречающий меня почётный караул из двадцати гвардейцев в сверкающих парадных доспехах я заметил только после доклада Эрика, ехавшего в авангарде.

Ничего себе, почёт какой. Встречают как полноправного члена семьи. Нет, даже лучше. Видел я, ещё будучи простолюдином Степом, как въезжала маркиза Агния. Да, с помпой, но без парадного эскорта, ожидавшего бы её перед воротами Неллера.

О приезде важных особ всегда знают заранее. Меня патрульные егеря ещё позавчера обнаружили на постоялом дворе, да и голубь давно принёс в замок Марии весточку о предполагаемом времени моего прибытия.

Чему, собственно, я удивляюсь? Тому, что провожали, пусть и не пинком под зад, но весьма скромно, а встречают по другому? Так с этим всё ясно. Уезжал обычный бастард, вернулся же самый сильный член рода.

А кто там с гвардейцами в парадном, обшитом золотом мундире? Ба, да это же мой наставник виконт Ричард Ванский! Ну, Машенька, моя ты Снежная Королева прекрасная, вот уж угодила, так угодила, отправила мне навстречу своего фаворита. Если без всяких шуток, я действительно рад встретить своего наставника одним из первых.

Бретер подъехал в тот момент, когда привели мою кобылку.

— Милорд. — улыбается он, соскакивая с седла.

— Виконт. — возвращаю улыбку.

— Или правильней — ваше преподобие? — спрашивает.

— Или правильней — наставник? — зеркалю вопрос.

Оба смеёмся и искренне обнимаемся. Бывает такое, по прошлой жизни знаю немало примеров, когда люди сходятся в дружбе, даже когда, казалось бы, между ними нет ничего общего, ни в характерах, ни в интересах, ни в возрасте или положении, ни в привычках, всё равно вдруг возникает дружеская взаимная симпатия.

Вот и у нас с Ванским примерно та же ситуация, помноженная на чувство признательности с моей стороны за те уроки, которые он умело преподал.

Представляю их с Карлом друг другу, после чего наш караван, уже в сопровождении почётного эскорта, продолжает движение.

— Рассказывай, что тут у вас нового? — прошу наставника.

— Если честно, рассчитывал, что это ты мне расскажешь о своих делах. — хмыкает Ричард. — Тут про тебя такое говорят, что не знаешь, верить или нет.

— Ну, значит, обменяемся информацией. — соглашаюсь поделиться своей историей. — Ты мне, я тебе. Раз так хочешь, начну первым.

Городские рогатки перед пригородом показались минут через десять. Сегодня четвёртый день недели, а не шестой, выходной, однако, видно, народу не до работы, огромные толпы зевак заняли всё пространство вдоль дороги до самых ворот. Самые любопытные даже на крыши забрались, и ладно бы дети, нет, и взрослые тоже.

Приезд готлинского аббата вызвал настоящий ажиотаж. Очуметь просто. Неужели и в самом деле мои подвиги на ниве защиты родного герцогства и спасении жизней наших солдат вызвали такое общенародное почтение и ликование?

Если верить своим глазам и ушам, то да, так и есть. Хорошо, что герцогиня — или всё же городская ратуша? — позаботилась выставить оцепление вдоль пути моего следования, иначе напор из задних рядов мог смять нашу колонну.

После ворот толпа стала гуще и многочисленней, хотя, казалось бы, куда ещё-то. К расположившимся на крышам добавились высунувшиеся из окон. Как бы кирпичом в меня кто-нибудь не засадил. А что? В таком многолюдстве сразу и не поймёшь, кто это сделал. И ведь защиты у меня против такой диверсии никакой. Разве что воздушный амулет, он на мне мощный, сам делал. Вот только, он против стрел и болтов хорош, а как поведёт против летящего сверху камня, я не проверял. И не хочется.

— Таня, так кто из них наш милорд Степ? — выделяю чей-то девичий голос из окна. — Вон тот в золотом мундире?

— Дура ты, Сашка, в золоте милорд Ричард, любовник нашей герцогини, а наш Степ рядом едет.

— Ах, какой красавчик!

Ну, никакой я не красавчик, по правде говоря. Парень как парень, лишь ореол высокого статуса и слава украсили. Такое да, всегда происходит. С чего вдруг девицы решили, что я их Степ? А ведь так, пожалуй, и остальные тут считают, вон как смотрят.

Что ж, не буду спорить и опровергать, милорд Неллерский действительно родился и вырос на этих улицах. Горожане вправе гордиться своим земляком. Опять благословляю, рука уже затекла. Ничего, не переломлюсь, к тому же, вот и площадь, главный храм, ратуша, а далее возвышается замок, мой родовой замок.

— Ваше преподобие. — прервал нашу с Ричардом беседу догнавший Ригер. — Я дам команду насчёт лишних.

— Лишних? — не осознал сразу, но быстро понял, про кого он, и согласился. — Да, займись размещением, но тебя я жду во дворце.

Всех меня сопровождающих в замке не ждут и внутрь не пустят. Только десяток гвардейцев Ригера, мои фургоны без трофейных и лейтенанта сыска Николаса Ардена. Остальные разместятся в гостиницах при трактирах и постоялых дворах, благо в городе их полно.

Можно было организовать и проживание в полковых казармах, дядюшка предлагал, но деньги у меня и моих вояк есть, так что, пусть отдохнут нормально. В Неллере мы пробудем не менее трёх дней, выехали из обители сильно раньше необходимого именно с учётом долгой остановки в столице герцогства.

Эльзе и Юльке я выделил целый бочонок мёда для уличных друзей детства Степа. На вопрос тётушки, нужно ли поделиться сладостями и с моими школьными товарищами, ответил отрицательно, у тех родители богаты настолько, что иногда могут позволить баловать своих чад даже сахаром.

Будь сейчас в моём теле настоящий Степ, паренёк не удержался бы от того, чтобы порисоваться перед бывшими приятелями, но я-то не он, поэтому ограничился тем, что передал всем свой пламенный привет, а вдогонку и благословение.

Хотел и Ангелине дать выходные, полагая, что Тома и Клару, моих первых в этом мире слуг — в этом? — можно подумать, у меня в родном они имелись — из замка не прогнали, и без ухода не останусь, да девушка не смогла сдержать слёз, очень уж ей хотелось побывать, пожить в настоящем дворце.

Служанку понять можно, за свои восемнадцать лет она и в Готлине-то бывала от силы раз десять, а тут такое приключение. Её всю дорогу накрывал восторг, а уж когда въезжали в Неллер — я как раз обернулся, чтобы оценить порядок в моём отряде — и вовсе распахнула рот. Даже захотел её предупредить, что так муха может залететь. Господи, какие мухи зимой?

В замке на дворцовой площади тоже уйма людей. Вижу достаточно много знакомых лиц, но большинство всё-таки мне неизвестны. Тут же выстроилась гвардия — не весь полк, но батальон точно застыл терракотовой армией — а командир гвардии полковник Тойбин приветствовал меня лично.

На крыльце парадного подъезда вместе с главным дворцовым распорядителем меня встречает миледи Марго Вирская, главная фрейлина и, пожалуй, единственная подруга моей мачехи.

— Ваше преподобие, — учтиво кланяется она. — Вас ждут с нетерпением, но, понимая, как вы утомились в дороге, позвольте, вас проводят в апартаменты и, если потом пожелаете, в термы. Или распорядитесь насчёт ванны.

— Спасибо, миледи, рад вас видеть. — легко спрыгиваю с коня и возвращаю поклон. — Вы как всегда прекрасно выглядите.

— А вы всё такой же… учтивый. — смеётся главная фрейлина, сдержав готовое вырваться слово льстец. — Пойдёмте, я вас провожу, а Григорий, — это про дворецкого. — Займётся размещением остальных. А вы милорд Карл? — не сдержала любопытства Марго. — Тот самый?

— Не знаю, тот или не тот, но я был тем самым одержимым, которого его преподобие Степ милостью Создателя исцелил божественным чудом. — чуть с иронией ответил мой вассал.

Во дворце произошла перестановка мест. Моему братцу Джею уже этим летом предстоит возглавить наш род, герцогство и провинцию, а вот в отцовские апартаменты он уже переселился. Это произошло где-то через месяц после моего отъезда в Готлин.

Как по мне, так зря мачеха решила отказаться от трона, у неё ума, выдержки, рассудительности и твёрдости на троих джеев хватит, только кто меня спрашивать станет? Да и не моё это дело, если так разобраться.

Освободившиеся покои братца предоставили мне. Навсегда или лишь на время моего нынешнего приезда, Марго не сказала, а я не спросил. Милорду Монскому нашли комнаты где-то на втором этаже, может даже мои прежние. Ни Тома, ни Клары, зато целый десяток других расторопных слуг и служанок окружили меня заботой и вниманием, едва я заявился к себе вместе с Сергием.

Думал, скажет миледи Вирская что-нибудь насчёт моего секретаря или нет? Та промолчала, значит, Серёга будет жить при мне. Пожалуй и Ригера с Эльзой сюда поселю, места здесь всем хватит, на широкую ногу жил Джей, да и сейчас поди не хуже.

В баню мне конечно же хотелось, но не решился заставлять себя ждать. Пусть родня и с пониманием относится к моей усталости, но заняться собой и отдохнуть всегда успею.

Помылся в большой бронзовой ванне с помощью двоих прелестных горничных и через четверть часа после прибытия уже направлялся в кабинет герцогини в сопровождении пары лакеев, тащивших за мной готлинские ходики числом две штуки.

Почему иду в кабинет, а не в гостиную с накрытым столом? Ну, во-первых, иду, куда ведут, а, во-вторых, Ричард уже сообщил, что вместо обеда сегодня будет грандиозный пир, гулянка по случаю приезда великого, нет, величайшего в истории рода мага.

Пусть веселье предполагается не с блэк-джеком и шлюхами, зато с циркачами, акробатами, силачами, гладиаторскими боями прямо в зале и даже последующей кормёжкой мурен последними участниками летнего городского мятежа.

Кого-то из них мачеха помиловала, кого-то лишь пожурила, кого-то оштрафовала, а самые отъявленные из тех, за кого некому было ходатайствовать, пошли на плаху.

А насчёт перекусить, так вино и закуски преследуют меня повсюду. В апартаментах столько навалили еды, что могу в осаде месяц сидеть и не оголодаю.

Пока двигаюсь по коридору, меня с обеих сторон приветствуют дворцовые аристократы. Среди них увидел и своих псевдо-дружков лукавых баронетов Карла Осма и Иоанна Как-то-там-не-помню, и соперницу моей Юлианы за любовь Андре Дитонского златокудрую красотку виконтессу Монику Реймсскую с такими же как она сама пустоголовыми подружками, и моего учителя богословия Виктора. Киваю всем, улыбаюсь, чёрт бы побрал, уже скулы сводить начинает.

Неужели теперь мне так и предстоит жить в окружении толп? А что делать? Построить себе башню Тёмного Властелина, запереться там и никого к себе не пускать? Как же тогда быть с моими обязательствами перед родом? Да и не хочу я становиться отшельником.

Ладно, чего я сам себя накручиваю? Будет время, посмотрим, подумаем, решим.

Перед кабинетом меня встречает секретарь Марии баронет Алекс. Старик сообщает, что помимо герцогини в кабинете меня ожидают маркизы Джей и Рональд, а также виконтесса Ольга Атирская.

Кто есть Ольга? Лично ей ещё не представлен, но Юлиана о невесте нашего брата растрепала мне всё, что знала.

Ольга из захудалого графского рода, к тому же, одна из четверых младших дочерей, то есть, считай, бесприданница. Зато о ней позаботился сам Создатель, наделив сильным источником магии на двадцать один оттенок. Да и внешне вроде привлекательна. Впрочем, есть такие стороны бытия, где мнению моей обожаемой кузины доверять не сильно стоит.

— Дядя Рональд тоже здесь? — не могу скрыть досады на себя. — А я ему подарка не прихватил. Баронет, не возражаете, если я за ним пошлю?

Отец Юлианы коллекционирует редкие старинные экземпляры Святого писания. Подьячий Виктор купил одну подобную книжку — ей лет четыреста с чем-то — у кого-то из паломников. Раз уж готлинских часов я на всех не припас, не хватило производственных мощностей и квалифицированной рабочей силы, то захватил писание. В пору моей молодости говорили, что книга — лучший подарок. Ну, не знаю, как здесь и сейчас, но кузина убеждала, что её папа будет просто очень-очень рад.

— Как вам угодно, Степ. — развёл руками старый секретарь. — Но вас ждут с большим нетерпением ещё с позавчерашнего дня.

— Намёк понял. — быстро обдумываю, как поступить, и оборачиваюсь к лакеям. — Несите назад. Вручу на пиру.

— Позвольте спросить, что это? — баронет Алекс бросил острый взгляд на ходики.

— Готлинские часы. — поясняю. — Изобретение нашей братии. Можно носить или возить с собой. И, я извиняюсь, баронет, мы ведь вроде были на ты?

— Были, милорд, однако, в то время вы же не проявили себя как могущественный маг.

— Ерунда какая, буду рад, если наши отношения останутся как и прежде. Обо мне доложат? — киваю на дверь, перед которой застыли два гвардейца, оба в звании капралов.

— Именно это я и собираюсь сделать, Степ. — сообщил секретарь Марии. — И, раз позволяешь на ты, то не следуйте, а следуй за мной. — он развернулся и дал знак гвардейцам распахнуть двери.

Глава 24

В кабинете герцогини Марии с момента моего последнего его посещения ничего не изменилось.

В центре у стены располагался огромный стол из морёного дуба с креслом перед ним такого размера, что, пожалуй, стоит его называть троном. Вдоль ряда из пяти узких, высоких окон справа размещались два дивана, мест на пять-шесть каждый, со столиком между ними, в стене напротив — огромный камин, сейчас ярко пылающий, стулья, большие вазы, гобелены, на мой взгляд, безвкусные, с какими-то сценами охоты или битв, и статуя герцога Николая, при котором наш род обрёл герцогский статус, одиноко расположившаяся в дальнем углу.

В детстве, моём настоящем, когда я безобразничал, мама или чаще отец иногда ставили меня к стыку стен подумать о своём поведении. Чем уж основатель нашего рода заслужил такое наказание, понятно, выяснять не буду.

В кабинете меня действительно ожидали только четверо родственников, стоявших у камина. Единственная служанка сразу же вышла вместе с баронетом Алексом, как только старик объявил о моём приходе и мотнул ей подбородком.

— Вот и наш великий Степ. — вместо здравствуй, дорогой и любимый ты мой пасынок, произнесла герцогиня Мария в ответ на мой учтивый поклон. — Проходи к нам, не стой там у дверей.

Её голубые глаза смотрели на меня с интересом, доброжелательностью и почему-то, как мне показалось, чуть со смешинкой.

Что не так? Мой лучший, украшенный золотыми нашивками костюм, который мне подарили в числе прочего перед отъездом в аббатство, пришлось немного перешивать. Куда деваться? Возраст такой, что я как тот князь Гвидон в бочке, расту не по дням, а по часам. За прошедшие полгода дюймов на полтора-два вымахал. Надо было всё же новый кафтан пошить, пусть у нас и нет таких модных портных как в Неллерском замке.

Главное, отчётливо вижу, что мачеха мне рада, и на том спасибо. Епископ Рональд лучится доброжелательностью. Ну, с ним понятно, наверняка Юлиана отцу про меня много тёплых слов писала.

А вот с Джеем не всё ясно. Господи, уж не завидует ли он мне, открывшимся магическим способностям? Какая-то улыбка у него натянутая. Ольга, будущая жена братца, старается быть незаметной, стоя позади жениха. Во взгляде больше смущения, чем любопытства. Комплекс взятой к блистательному двору селянки?

Если так, то это ненадолго, Мария тоже поди не в первый день стала выглядеть Снежной Королевой, холодной, жёсткой, надменной. Впрочем, чего это я? Со своей семьёй она вполне себе мягкая и пушистая, иногда.

— Может лучше сядем, Мари? — предложил маркиз Рональд и обратился ко мне: — Рад возвращению домой? Подойди, я тебя обниму, племянник.

Только он из всей семьи и обнял великого мага, от остальных получил лишь улыбки и добрые слова. Зато епископ в отсутствие слуг не погнушался придвинуть к дивану, на который сели герцогиня с сыном и невесткой, стулья себе и мне.

— Рассказывай, Степ. — приказным тоном попросила мачеха.

— Я в общем-то вам всем всё писал. — говорю несколько смущённо, немного скромности мне не помешает. — И маркиза с миледи, я знаю, подробные письма отправляли.

— И всё же начни. — Мария чуть склонила голову набок.

Ну, раз просят, тем более, что вежливо, то расскажу. Жаль, начинать пришлось с вранья, зато потом почти ничего не скрывал, а если что-нибудь и упускал, то незначительно.

Слушали внимательно, даже Ольга, хотя она, чувствуется, сильно напрягается в присутствии будущей свекрови, всё время на неё косится. Так-то девка симпатичная, тут Юлиана не ошиблась, только какая-то потухшая, что ли. Короче, скромна, мила, не более.

А Джей-то чего несколько раз кривился в моменты, когда я рассказывал о метеоритном дожде, о своей задумке по заблаговременным подготовкам плетений малого солнечного взрыва, тумана смерти и других могущественных заклинаний? Точно завидует. И тому, что именно мне в роду выпало обрести магический источник огромной силы, и моей смекалке.

Не буду на его отношении зацикливаться. В конце концов, мы с ним одна семья, и наше общее благополучие зависит от каждого из нас. Благополучие? Нет, сама жизнь.

— Меня хотели убить. — сообщаю, после рассказа о своих целительских и боевых подвигах.

Родственники слушали внимательно, почти не перебивая вопросами, но тут мачеха вскинула голову, уставившись на меня будто рентген-аппарат.

— Ты про того борова, которого отправил на суд прецептории? — она так посмурнела лицом, что даже становится жутковато. Нет, величайший ли я маг, или просто великий, но хорошо, что мы с ней одна семья, не хотелось бы иметь такого врага. — Зря это сделал. Лучше вступить в конфликт с церковными иерархами, чем выпускать из рук убийцу. Степ, ты должен был подвергнуть эту тварь самой мучительной казни. Жаль, что я поздно об этом узнала, и то, спасибо нашей девочке, что сообщила. — это она про Юлиану. — Пораньше бы, и он здесь в Неллере остался бы подыхать, не меньше недели.

— У него примерно так и получится. — скромно сообщаю и рассказываю о вариантах отложенной смерти, после чего поясняю, что, говоря про подготовку покушения на меня, имел в виду вовсе не брата Леопольда. — Доказательств у меня нет, но есть основания думать, что заказчиком был наш король Эдгар либо кто-то из его окружения.

Про Эрика Ромма, как и про Люсильду, я ничего рассказывать не стал. Знаю я местные порядки, мачеха сама решит всё выяснить, а допрашивать тут предпочитают под пытками. Сослался на достоверные сведения от паломников и якобы погибшего убийцу.

Приятно видеть тревогу у своих родственников, неподдельную причём, значит, я для них дорог. Вдвойне приятно заметить это и в лице Джея. Что ж, всё-таки брат, хоть и ревнив к моей силе. Мелкие пакости от него, думаю, возможны, а вот в чём-то серьёзном могу рассчитывать на его помощь и поддержку.

— А я не удивлён, что дорожки ведут в сторону королевского двора. — хмуро сказал маркиз Рональд. — Даже при том, что нет никаких прямых доказательств.

— Они будут. — ответила Мария. — Сегодня же поставлю задачу виконту Генриху. Пусть отправит своих людей в Ормай.

— Герцогу Конраду напишешь? — спросил епископ. — Он с моим братом были приятелями, может помочь.

Герцогиня ненадолго задумалась и отрицательно мотнула головой:

— Нет, не стану. Пусть начальник сыска своими силами всё сделает и вывезет свидетелей сюда. Степ, — снова посмотрела на меня. — Не поехать на конклав ты не можешь, но прошу тебя быть осторожным, очень осторожным. Открыто напасть на тебя в столице или даже подстроить нападение вряд ли решатся, а вот по дороге туда или обратно возможно всё. Как с моим мужем. С твоим отцом. Эх, Виталий, и почему у твоего внебрачного сына источник не проснулся раньше? — грустная складка на миг мелькнула на её лбу.

Промолчу конечно же. Мне действительно жаль, что не помог герцогу, да разве ж я тогда знал, что моя помощь требуется?

— Я буду очень осторожен. — обещаю.

Подаренная кем-то вторая жизнь мне дорога, и с каждым прожитым здесь днём становится дороже. Как мешок с сахаром, говоря по местному. Так что, Машенька и остальные мои родственники, на счёт отношения вашего Степа к собственной безопасности не волнуйтесь.

— С тобой отправится рота гвардии. — огорошила мачеха. Вот это размах! Смотрю, остальные её решение поддерживают, даже тихая как мышь Ольга кивнула. — Она останется при тебе на постоянной основе, пока не вернёшься в свою обитель.

За спиной чувствую какое-то движение. В кабинете имеется второй вход — небольшая арочная дверка рядом со статуей основателя нашего рода.

Оборачиваюсь — и обомлел. Нет, не от того, что в комнату вошла и скромно села на стул возле двери миледи Вирская — Марго близкий герцогине человек и наверняка посвящена во все дела, а от вида уснувшего в её руках маленького котёнка, бело-чёрной полосками раскраски. Значит, всё же в Неллер доставили имперских домашних зверушек? Ура! Тоже таких себе хочу!

Помнится, когда Леська была маленькой, постоянно с улицы неприкаянных котят домой приносила. Приходилось их потом по друзьям, родным и знакомым пристраивать, у моей Даши была серьёзная аллергия на шерсть, и не только кошачью. Я же в детстве всё время имел четвероногих, хвостатых, усатых друзей, пора и здесь ими обзавестись, заодно проблему с грызунами в монастыре решу.

— Марго? — Мария обратилась к подруге.

— Столы накрыты. Приглашённые собрались. — доложила та. — Дворецкий просто не решается прервать вашу беседу. Стоит там в приёмной, топчется перед дверями.

Она погладила котёнка, тот открыл глазки и смачно зевнул. Хочу такого же.

Мачеха заметила мой интерес.

— Это ручной зверёк. — с улыбкой объяснила. Спасибо, кэп, без тебя я бы не знал. — Привезли из империи. Там у многих аристократов такие есть. Быдло правда почему-то считает, что они исчадия лже-пророка-искусителя, но это всё чушь. Вон и его преосвященство подтвердит. Так же, Рональд?

— Так, Мари. — согласился епископ. — Глупости это. Впрочем, чего другого от черни ждать? Но от себя кошек далеко лучше не отпускать. Могут их убить. Степ, кстати, мне для Юлианы такую же привезли. Тебе заказать?

Не успел я ответить, как вмешалась герцогиня.

— Он же сам в Рансбур едет. Я дам ему письма к моему кузену Андрею — виконт Торский помощник канцлера, — пояснила для меня, хотя я уже от Агнии об этом знал. — У него хорошие отношения с посланником императора при королевском дворе. Поможет тебе приобрести котёнка.

— Двух. — произношу вслух свои мысли. — Или трёх-четырёх. У меня в обители мыши себя хозяевами чувствуют, и никакая алхимия не помогает, вернее, помогает, но не надолго. — неожиданно для самого себя жалуюсь.

Здесь насчёт кошек, оказывается, господствуют такие же глупые суеверия как и в нашем земном средневековье. Хорошо, что хоть на кострах не сжигают, я бы слышал. Людские предрассудки, похоже, одинаковы в разных мирах.

Радует, что моё положение часто позволяет поступать так, как хочу, и никто из монастырской братии даже пикнуть не посмеет, отправлю к чертям в холодную на хлеб и воду.

— Хоть десять, если столько найдётся. — засмеялась герцогиня. — У тебя при себе ещё будет письмо к моей кузине Нике, она супруга Митрия, главного королевского мага. Сестрица занята в основном тем, что принимает гостей и сама ездит по подругам, в которых у неё почти все столичные аристократки, — понятно, светская львица, эта, как её, Ольга Бузова. — Может не придётся к имперцу обращаться, в Рансбуре себе этих милых зверьков найдёшь. Но, главное, конечно, при нужде обращайся к Андрею или Нике. Они помогут. Возможности у обоих неплохие.

— Насколько я могу им доверять и быть с ними откровенным? — уточняю.

Мария ненадолго задумалась.

— Доверять можешь, — ответила. — а откровенничать всё же не стоит. И ещё, Степ, они много знают о столичных делах, особенно кузина. Не смотри, что она выглядит легкомысленной, рассудительности у неё на троих таких как ты хватит. Полагайся на её и Андрея мнения, прислушивайся.

Откуда тебе знать, Маша, сколько во мне рассудительности? Это не в укор тебе. Ладно. Верить я там всё равно никому не собираюсь, а прислушиваться? Что ж, послушать, да, послушаю. С интересом.

Ощущаю себя немного Д’Артаньяном с его рекомендательным письмом к де Тревилю, но у гасконца было при себе одно письмо и пять экю в кармане, а у меня будет два письма и денег как у дурака махорки. Мне проще.

— Хорошо, герцогиня, так и сделаю. — обещаю. — Но мне бы хотелось и от вас узнать о том, что происходит в королевстве и вокруг него. Маркиза Агния мне много рассказала и объяснила, только до нас туда на север последние новости доходили скупо и не полностью.

— Обязательно. — Мария встала, мы тут же поднялись следом. — У нас кроме сегодняшнего ещё два дня впереди, успеем всё обсудить. А сейчас пора в пиршественный зал. Марго, дай милорду котёнка, не видишь что ли, как он на Тигра смотрит?

Тигр? А что, подходящее имя, если иметь в виду полосатую расцветку. Так с котёнком в руках и вошёл вместе с дядей вслед за Марией, Джеем и Ольгой — они в родовой иерархии считаются выше нас с епископом — огромный-преогромный зал.

Вскоре котёнка у меня забрала служанка, тот опять уснул. Не тигр, а, скорее, ленивец какой-то. Может перекармливают? Похоже на то. Уж больно пузатый.

В пиршественном зале я почувствовал себя будто бомбардировщик времён Второй мировой под скрещивающимися на мне лучами прожекторов. Ага, так и есть. Герцогиню и будущую герцогскую чету все присутствующие видят часто, епископа ненамного реже, а вот я птица новая, прославленная, редкая.

Сколько здесь гостей? Человек сто, не меньше. Все встали перед столами и отвесили поклоны при нашем появлении. Моего вассала разумеется тоже пригласили и место подобрали не ближе к середине стола, уважили.

Похоже, Карл сильно смущён. Храбрый воин, сильный маг, он по сути-то деревенщина, и явно чувствует себя не в свой тарелке. Ну, тут я ему ничем помочь не могу, расстояние между нами большое, а сократить его милорду Монскому не по чину. Хотя, видно, что интерес среди аристократов его особа вызывает нешуточный, всё же спутник ставшего знаменитым аббата Степа.

Мне досталось сидеть между маркизом Рональдом и миледи Марго. Как по мне, так весьма неплохая компания.

Славословия в мой адрес, которыми щедро делился с собравшимися глашатай — представительный мужик в богатой ливрее и с голосом Шаляпина, в принципе соответствовали действительности. Ничего не приукрасил и не умалял.

Наконец герцогиня дала знак музыкантам, и под знакомые мелодии все приступили к трапезе.

Если что мне понравилось на пиру, так это кухня. Повара во дворце может и не лучше моих, но ассортимент блюд на порядок шире. Понятное дело, продукты сюда везут отовсюду.

— А что всё-таки в большей степени на него подействовало? — епископ заметил взгляды, которыми мы обменялись с Карлом, и вспомнил про сотворённое мною чудо исцеления одержимости. — Магия или святая вода готлинского источника?

Тянуло проявить религиозность, но не хочу лишний раз лукавить с отцом моей Юлианы.

— Магия, дядя. — отвечаю честно. — Если потребуется, исцелю хоть здесь, хоть в Рансбуре. Святая вода совсем не при чём. Юлиана в курсе, разве она тебе не написала?

— Нет. Ты знаешь, она не сильно бывает со мной откровенна. — несмотря на такие слова, по лицу Рональда скользнула улыбка. Любит он своё единственное чадо. — Как там она, справляется?

— Юлиана самая прекрасная, умная, замечательная девушка. — докладываю. — Очень жалею, что она моя сестра, отбил бы её у Андре, честное слово.

Рональд пытается скрыть удовольствие от моих слов, только это у него не очень получается. О Юлиных успехах в организации и работе армейского лазарета он слушал очень внимательно.

— Маркиз, — позвала епископа Марго. — вы не даёте его преподобию Степу наслаждаться зрелищами.

Было бы, чем там наслаждаться. Выступления циркачей больше походили на представления, которые в моём мире давали дети перед родителями и учителями в актовом зале школы или на сцене какого-нибудь Дома культуры. Тем более, я сам могу показывать такие трюки и фокусы, что мама не горюй, виргийцы оценили, те из них, кто умудрился выжить.

Последовавшие потом парные гладиаторские бои, устроенные прямо на площадке зала, а затем кормление мурен в бассейне преступниками, да, впечатлило, но мне не понравилось. Удовольствие приходилось лишь изображать.

А потом были объявлены танцы, и ко мне будто торпеды к кораблю устремились дворцовые красотки, право приглашать первыми тут имели и мужчины, и женщины.

Надо было мне по примеру дяди Рональда явиться на пир в сутане. Не то чтобы мне танцы прям так уж были неприятны, просто пустые разговоры, которые интересничая и жеманясь заводили мои партнёрши, нагоняли тоску.

Мужская половина присутствующих тоже рвалась со мной побеседовать, особенно усердствовали баронеты Иоанн и Карл Осм, вот только никому я такой возможности не предоставил, отгородившись крепкой стеной в виде герцогини и епископа, возле которых находился всё время, пока не танцевал. А к бассейну с муренами ходил вместе с Джеем.

— Марго, — обратился я к главной фрейлине во время очередного перерыва. — Подскажи. У меня подарки есть с собой. Как мне их лучше вручить?

Отдать бы уже часы и книгу побыстрее, да уйти отдыхать. Повод покинуть пир особо придумывать не нужно, я ведь с дороги, а уже вечер.

— Сейчас организую. — пообещала подруга правительницы и через одну из рабынь подозвала к себе глашатая.

Глава 25

А я знаю, нужно им продавать свои домишки или нет? Смотрю на Ригера с Эльзой, пришедших ко мне в гостиную после завтрака, и хмыкаю, нашли они, кого спросить.

Красивая пара из них получилась, кстати. Особенно, после моих омолаживающих плетений. Может даже и детей ещё заведут, да не одного-двух, а больше. Или для этого надо ещё и исцеляющими заклинаниями по ним пройтись? Да нет, ерунда. И без этого если захотят, справятся.

— Да вы садитесь, в ногах правды нет. — показываю им рукой на второй диван по другую сторону большого овального стола. — Решайте сами, нужны вам дома или нет. За себя скажу лишь, что хотел бы всегда видеть вас в своём окружении, так что, вроде, неллерское жильё вам больше не понадобится, а с другой стороны, оно есть и пить не просит, в цене только растёт. Налоги на имущество? А что налоги? Ты, дядюшка, и раньше как ветеран герцогского войска был от них свободен, а за тебя тётушка я похлопочу перед герцогиней, только напомнить не забудь. — дожидаюсь, пока Ангелина наполнит моим старшим друзьям кубки, и прошу: — Расскажите, что там в городе нового. А то за два дня здесь во дворце мы и парой слов толком не перебросились. Как там приятели моего детства поживают?

— Мёд ваш получили. — рассмеялась Эльза. — Только долго он у них не задержался, съели вмиг, я видела, кроме Марка, ну, того, Сибиса, что вас как-то на базарной побить хотел. Помните? Напуган теперь очень, долго вчера извинялся передо мной, просил, чтобы я вам его мольбы о прощении передала. Он мёд сестрёнкам младшим отнёс. Днём ваши школьные друзья приходили, одна там среди них девочка очень красивая была — Верда, кажется? — вы всё за ней пытались ухаживать. Очень бы хотели с вами встретиться, да я им сказала, что вам пока недосуг. Чибита за что-то выгнали из школы, он теперь у отца в лавке приказчиком. И все очень Юльке завидуют. Вы бы видели эту воображалу, как она нарядной с задранным носиком по кварталам ходит, прям принцесса. А уж чего она всем наговорила. — тётка вытерла выступившие от смеха слёзы. — Мне Карина рассказала, Юлька говорит якобы вы без неё и шагу ступить не можете, она ваша правая рука. Стоит ей намекнуть, что кто-то её обидел, вы прямо из замка заклинанием негодяя в порошок сотрёте.

Да, девчонка немного переборщила, мы с ней так не договаривались. Скромнее бы надо быть. Тщеславие, оно же гордыня, не зря считается матерью всех грехов, надо как-нибудь воспитанием девочки заняться. Смотрю, она уже и от Ника нашего начинает носик свой воротить, на милорда Карла заглядывается.

Вот на Юльку бочку качу, а сам? Мне ведь приятно сейчас слушать тётку и дядьку, продолживших рассказывать, что обо мне говорят на неллерских площадях и улицах. Как ребёнок малый, честное слово.

— Чего только народ не придумает. — качаю головой. — Ладно, дядюшка, Эльза, мне надо переодеться, герцогиню не нужно заставлять ждать.

Проводив взглядом Ригера с женой, направился в гардеробную, распорядившись Ангелине убрать «Жизнеописание мага Валентина Густова» в сумку. В моих покоях есть и дворцовые слуги, но насколько на них можно положиться, не ведаю. Книга — подарок для кардинала, мне её отдал епископ, чтобы я преподнёс от своего имени.

Его высокопреосвященство считается неподкупным, наверное, так оно и есть, только ахиллесова пята имеется у каждого, и у Марка Праведного тоже. Он всю жизнь верит в то, что жезл Создателя не утерян и его можно найти.

Может так, может это всё выдумки, лично мне не интересно, главное, что отказаться от редкого фолианта, найденного в подвале одной из разрушенных старинных церквей на западе Неллерской провинции, кардинал вряд ли найдёт в себе силы.

Это готлинские ходики он наверняка, если верить дяде Рональду, передаст в главный столичный храм, а книгу, где много иносказательно говорится о том самом Жезле, возьмёт себе, никуда не денется. Да, и будет мне должен.

Пока переодеваюсь в охотничий костюм, весьма споро пошитый мне в дворцовой мастерской, с удовольствием вспоминаю, какое восхищение вызвали на пиру наши с братом Георгом носимые часы.

Получилась отличная рекламная акция, а уж как были радостно удивлены и довольны мачеха с братцем. Джей, тот даже забыл о своей зависти ко мне, и его тон стал по настоящему дружеским, братским. Вот уж действительно, не подмажешь — не поедешь.

В прихожей апартаментов встречают Карл с Ригером, готовые сопровождать меня на охоту.

— Кольчугу вы, понятно, не надели? — уточняет бывший опекун.

— Понятно, нет. — соглашаюсь. — Перебарщивать с осторожностью не следует, лейтенант. Иначе быстрее погибну от измождения, чем от вражеского кинжала. Вы ведь с милордом не подпустите ко мне подозрительных особ?

— Не подпустим. — усмехается вассал. — Если эти особы не будут такими симпатичными как виконтесса Моника или баронеты Джулия и Нателла.

— Они тоже что ли едут на охоту? — неприятная новость. — Вроде бы вчера про это речи не было.

— Ага, едут. — жизнерадостно подтверждает Карл. — Только охотится они будут не на косуль, а на тебя. Впрочем, здесь я спокоен. Мой сюзерен, крепок как утёс и налетающие шторма выдерживает.

Подкалывает? Ну-ну. Могу съязвить в ответ, но не стану. С моим-то опытом прошлой жизни это будет что избиение младенца.

— Тогда ваша задача расширяется. — хмурюсь. — Чтобы никого из этих красоток возле меня не было. Что хотите делайте, хоть щитами огораживайте.

В коридоре перед моими апартаментами снова толпятся придворные. Вот в чём смысл мозолить глаза аббату Степу? Странные повадки у дворцовых лизоблюдов, ладно бы я золото разбрасывал, а так лишь их благословляю. Может этого не мало?

Гоняться за зверушками и убивать их я нисколько не полюбил, хотя сестрица Агния во время похода к Лос-Аратору и после одержанной там победы несколько раз вытаскивала нас с Юлианой на загон волков. Не моё это. Вот только, охота — статусное мероприятие, так что, приходится соответствовать.

Правительнице герцогства и наследнику дожидаться меня не потребовалось, на дворцовой площади я оказался раньше них. И сразу же попал в общество виконта Генриха, начальника сыска. Ну, да, здесь развлечения часто совмещаются с решением деловых вопросов.

— Мне хотелось бы от вас лично услышать подробности о готовившемся покушении. — сказал он.

Местный главный чекист тоже оделся в охотничий костюм, только в отличие от меня поддел под крутку кольчугу. Осторожный. А вообще мужик в целом неприятный, чувствуется в нём крайняя жестокость и полная беспринципность. Зато характеризуется как очень умный и полезный нашему роду исполнитель. Что ж, мне с ним детей не крестить, или, по местному, не помазывать пред ликом Создателя. Поэтому, стараюсь своими подробными объяснениями максимально облегчить ему поиск и поимку посредников.

Едва не проболтался про Люсильду, находившуюся сейчас в доме Эльзы, но вовремя прикусил язык. И без того выдал Генриху достаточно информации.

Герцогиня появилась в сопровождении невестки. А где ж её сын? Понятно. Кто-то же должен в замке оставаться. Разумно, чего уж.

Снежную королеву сопровождает мой наставник Ричард Ванский со своей неизменной ухмылкой на губах. Опять что ли кого-нибудь накануне убил на дуэли по наущению своей покровительницы?

Марго, та оделась слишком тепло. Или решила мехами похвастаться? Да ну, ерунда, её силу, влияние и богатство и так все знают, чего выделываться-то?

С нами отправляется ещё толпа сановников с жёнами, слуги и рота гвардейцев, та самая, что отправится со мной в Рансбур. На выезде из замка к столь внушительной кавалькаде добавляются мои вояки и приближённые — среди них вижу красующуюся на скакуне Юльку и верного Ника при ней.

От такой толпы всё зверьё в лесу должно разбежаться, и так бы и сделало, если бы заранее туда вчера не отправились егеря, загонять дичь под наши стрелы. Нам сегодня только и нужно будет, что принимать от помощников взведённые и заряженные арбалеты и пускать болты в появляющуюся на виду добычу. Кто больше убьёт, тот и молодец.

Я точно проиграю. Сам так решил. Нет, если волк какой-нибудь или кабан на меня выскочит, то постараюсь не промахнуться, а вот косулю, зайчонка иль неведомого зверёнка пусть кто-то другой убивает. Эх, сюда бы фоторужьё, да где ж его взять.

Мы Неллеры едем в голове колонны, впереди только десяток солдат в блестящих латах. Кого-то отгонять с дороги нашим воякам не требуется, городская стража с оцеплением пути справляется, хотя толпы народа сейчас ещё более многочисленные, чем в день моего приезда. Орут что-то прославляющее герцогиню и меня.

Где-то в людском море есть агенты виконта Генриха. Пусть только кто-нибудь осмелится выкрикнуть хулу в адрес Неллеров, в лучшем для него случае лишится языка, а то и жизни в результате долгих пыток. Оскорбление величия здесь преступление сродни измене.

Когда мачеха отвлеклась на разговор с невесткой, я подозвал к себе жестом Юльку и поинтересовался, купила ли её мать дом. Получив утвердительный ответ, улыбнулся воображале, потрепал её за плечо и отправил назад к Николасу. Всё, теперь точно никто из городских властей не осмелится даже бросить косой взгляд в сторону Юлькиной семьи.

Выехав из ворот, сразу же свернули с тракта на запад, проехали сквозь трущобы предместий и вскоре миновали городские рогатки, оказавшись в лесу.

— Не будь наивным, Степ. — ответила Мария на мой вопрос насчёт того, не изменятся ли намерения короля, при острой нужде в моих магических способностях для победы над габарийцами и герцогами Ахорской лиги. — Для Эдгара собственные планы по укреплению его власти намного весомей результатов войны. В конце концов, не в первый раз проигрываются войны. Там на кону всего лишь незначительные спорные территории и ущерб от грабежей, а ослабив герцогские рода наш король сможет дальше править без оглядки на старинные порядки и обычаи. Власть всегда стремится к абсолюту. Так что, ещё раз тебе напоминаю, будь очень осторожен, особенно, покидая пределы столицы, да и в самом Рансбуре перемещайся только в сопровождении сильной охраны. В дуэлях не участвуй, выставляй вместо себя другого. Твой вассал, он насколько умел в мечном бое? Может мне отправить с тобой Ричарда?

Ничего себе, Маша. Неужели и в самом деле ради безопасности пасынка готова расстаться со своим верным бретером и фаворитом? Точно, готова. Посматривает на меня внимательно. Кивни я, и милорд Ванский отправится в столицу.

— Не нужно Ричарда. — не принимаю от мачехи жертву. — Справлюсь без него.

В общем-то, состоявшаяся охота вполне вписалась в моё представление, как такие мероприятия происходят в средневековых реалиях — десяток среднего размера шатров на поляне, изготовленные и накрытые столы, костры с вертелами, люди, кони, рабы, звуки рожков и свирелей, смех, крики, стук спускаемых арбалетных механизмов, свист болтов и стрел, лай псов, рёв животных, переходящий в скулёж, вино рекой и разговоры, разговоры, разговоры.

Мне не понравилось, если коротко. Назад в Неллер еду с огромным облегчением, так никого и не подстрелив. Трижды пускал болты, но не попал, ни в красавца-оленя, ни в кабана, ни опять в кабана, только маленького, подсвинка.

Зато поговорил с Ольгой, нашей невесткой. Нормальная девушка, правда, чересчур на мой взгляд замкнутая. Шуток вообще не понимает, но очень начитана. Пожалуй, сроднимся. В смысле, отношения у меня с ней сложатся дружеские. Надо будет подумать, что ей из столицы привести.

— Не расстраивайся, Степ, — решила утешить меня Мария, когда мы с ней въезжали под арку ворот замка. — Ещё научишься метко стрелять. Упустила я этот вопрос, когда назначала тебе наставников.

— Да я и не расстраиваюсь. — жму плечами. — Постараюсь на восточной войне с врагами своё взять, раз уж со зверями не сложилось.

Конец четвёртой книги.

Content

Серг Усов
Бастард рода Неллеров. Книга 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25