Кодекс Крови. Книга I

Глава 1

Дрова потрескивали расслабляюще. Пламя весело плясало от любого дуновения ветерка. Картина была бы умиротворяющей, и можно было бы просто расслабиться и получить удовольствие, если бы не одно «но». Это была казнь, и сжигали здесь живого человека… меня.

Двенадцать верховных судей следили за приведением приговора в исполнение. Одна половина из них молилась, а вторая проклинала меня. Я даже хохотнул от идиотизма ситуации. Они же фактически мешали друг другу. Мне в итоге не досталось ни того, ни другого. При этом лица судей лучились самодовольством и превосходством. Они думали, что победили.

Вот только это было далеко не так, но зачем им мешать?

Я позволил им так думать. Я не сопротивлялся, давая запечатать собственную силу. Не сопротивлялся, когда мне огласили приговор. Я с самого начала знал, что этим закончится, и подготовился.

Пусть магия крови была мне сейчас неподвластна, но кое-какие силы ещё остались. Я блокировал нервные окончания, чтобы не чувствовать боли от сожжения. Ум работал предельно ясно. В двенадцати мирах сегодня активировались кровные маяки для приманивания моей души. Даже интересно, получится или нет. Никто до этого не творил такое сложное кровное волшебство, но давным-давно оракул сделал предсказание, и я верил в успех.

— Интересно, вы настолько самоуверенные или тупые, если думаете, что моя смерть вас обезопасит?

Часть из судей сбилась с речитатива, а другие в гневе сжали зубы. Им не нравилось, что я не молю о пощаде, и вообще не слышно моих криков.

— Нет, вы не стесняйтесь, продолжайте. Чем дольше я горю, тем слабей печати на прорывах с изнанки.

О, ещё часть голосов умолкла.

— Ну, печати — это же ещё полбеды, верно? Вам всегда было плевать на всех, кроме себя. Поэтому стоит моей душе покинуть бренное тело, и вам всем станет очень весело! Посмертное проклятие от мага крови — это лишь маленький пустячок от меня на долгую память.

Я издевался, не раскрывая всех карт. Приятно было видеть испуг, наслаждаться растерянностью и сомнениями своих врагов.

А вот хер вам всем, а не благоденствие после предательства!

— Не верите? А зря! — на моём лице играла злая улыбка.

А в следующий момент у ближайшего ко мне прислужника лопнули капилляры в голове, и изо всех щелей заструилась кровь.

— Уаа-а-а-а-аа! — заорал он.

— А теперь верите? — заржал я в голос, — вы все уже прокляты!!!

А вот теперь ужас исказил их лица. Великолепное зрелище!

Огонь уже поглотил всю нижнюю половину тела, а мне всё никак не умиралось. Я не чувствовал притяжения от маяков, словно доступные для переселения миры внезапно исчезли. А времени оставалось всё меньше. Уже наливались кровью головы судей, разбухая словно перезрелые сливы. Ещё чуть-чуть и они начнут взрываться. Оно, конечно, обидно умирать, но хоть посмотрю перед смертью на салют.

Внезапно печать, сдерживающая силы, стала гореть чёрным огнём. Она собирала последние крупицы дара, высасывая его из самой души.

— Жить хочешь? — донеслось сквозь агонию.

— Хочу! — я уже не понимал, этот голос — бред затухающего сознания или надежда на спасение.

— Будешь должен.

И мир померк.

* * *

— Комарин! — гаденький голосок протяжно раздавался совсем рядом. — Выходи! Не спасёт тебя твой Комар! Так и быть, убью тебя быстро во имя Крысы!

Да какого демона⁉ Даже сжечь нормально не могут, орут непонятно что. Тьфу! Сквозь головную боль продирались воспоминания о костре, инквизиторах и двенадцати кровных маяках, которые не сработали. Но я как-то выжил…

— Комааарииин! — разносился вой над болотами. — Сдохни уже как мужик!

Почему над болотами? Так сырость, чавкающая грязь при любом движении и этот вездесущий гнус, зудящий на грани восприятия. Вы не подумайте, я не жалуюсь. Зад у меня до сих пор припекает от воспоминаний и не только. Так что болото готов был возлюбить как родное, а если надо и заквакать для маскировки. Смущала только последняя фраза про «сдохнуть». Второй раз за день — это уж слишком!

Тело, наконец, обрело чувствительность. Вместе с этим впервые за пять лет ощутил свой дар, хоть и на минималках. Взглянул на левую руку, где всё ещё горела чёрным огнём печать, и удивился. Тонкая кисть, упаси кровь, девичья, вот будет умора-то! Другой рукой потянулся к промежности. Фух, хвала крови, мужик! Ну как мужик, пока заготовка под мужика, но это мы исправим.

Я с плохо сдерживаемым восторгом потянулся к своей силе. Она откликалась по первому зову, словно продажная девка, почуявшая звонкую монету. Восприятие улучшилось, где-то на границе сознания определил тихие удары сердца. Один преследователь ощущался тёплым сгустком в тридцати метрах, другой обходил кругом, метрах в шестидесяти.

Хм, а вот это приятный сюрприз. Рядом умирала, стирая линию жизни, кровь. Густая тягучая она просилась на язык, передать последнюю память. Не отказал себе в удовольствии продегустировать кровь из горла помирающего убивца.

Перед глазами промчались последние полчаса его жизни. Не густо, конечно, но для начала уже хоть что-то. Охота на какого-то мальчишку, бледного до синевы и с красными глазами. Худого, как жердь, но упрямого. Какой ещё придурок попрётся на болото спасаться от убийц. Хотя парень был не так уж безнадёжен. Умудрился малый круг призыва создать и этому вон горло вспороть для запитки. Правда, и сам получил нож в печень, но это уже тонкости. Крупицы силы крови присутствовали, раз смог призвать на помощь. А может, кто-то из местных богов вмешался.

Голос одного из сообщников раздался совсем рядом, мешая думать. Пришлось вынуть из тела нож и аккуратно уползти под воду, предварительно выломав первую попавшуюся соломинку для дыхания. Вовремя. Убийца как раз нашёл тело своего товарища и склонился над ним проверяя, жив ли. Более идеального момента сложно было представить. Я вынырнул, и мой нож перерезал ахиллово сухожилие словно бумагу, отведав новой крови. Мужик упал, как подкошенный. С такой раной далеко не убежишь, да и зачем от меня бегать. Только помрёт уставшим. Следующий удар ножом пришёлся ему в живот. Охотник, ставший дичью, орал как свинья на скотобойне. Пора было это заканчивать. Удар по горлу, и пока душа ещё не успела покинуть это тело, вскрываю ножом грудную клетку, подбираясь к сердцу.

Мысленно благодарю того, кто меня сюда вытянул, и вспарываю сердце.

— Прими в дар сего скромного охотника, поднявшего руку на твоего последователя. Ответом мне стал тёплый ветерок благодати местного божества.

Продегустировав и этого, чуть расстроился. Опять шестёрка, но хоть информации получил чуть больше. Сезон охоты открыли на Михаила Юрьевича Комарина, единственного наследника не так чтоб уж и древнего, но аристократического рода Комариных. Титул они получили пару сотен лет назад за верную службу государю, три поколения отличились в разведке. А вот в последние годы попали в опалу, отбыли в семейное имение Хмарëво на болотах Новгородской области и затаились, как мыши под веником. Вот только это не спасло.

Один за одним за десять лет совершенно случайно погибли дед, отец, мать и парочка дядьёв малолетнего Михаила. А сегодня у него совершеннолетие, и за ним пришли.

Так, что-то я отвлёкся. Где там наш третий? Хм. А третий был не так уж и прост. Скакал по болоту хаотично, словно лягушка, появляясь в неожиданных местах. Так дело не пойдёт. Уж больно точки его приземлений большой круг призыва напоминали. Мне бы хоть каплю его крови…

— Сейчас будет, — раздался в голове низкий голос, преисполненный собственного достоинства. Вот же кровные сущности, значит, местный бог всё-таки пожаловал на огонёк.

Рядом назойливо кружил комар, раздражая звонким писком. Я отмахивался, как мог, всё же негоже тварь кровососущую убивать, сам таким в прошлом мире и в прошлой жизни был.

— Похвально, но она не жрать тебя прилетела, а каплю крови принесла, как ты и просил, — отозвался местный покровитель.

— Да ты же моя хорошая, — я расплылся в улыбке, подставляя тыльную сторону ладони. Комариха присела всего на мгновение и улетела, оставив после себя каплю крови, тут же впитавшуюся в кожу. Кровь к крови и дар предоставил хотя бы какую-то информацию.

Хм… Занятно. Одарённый, тоже кровью увлекается, но всё больше по проклятиям. Правда, силы у него, как у бабки деревенской, но энтузиазма хоть отбавляй. Это же он сейчас на бедное болото проклятие расчерчивает, чтобы что? Пресечь местный род, проклясть угодья и под шумок скупить бесполезные земли с титулом за бесценок.

А вот х… хобот тебе от комара, а не земля моя.

Там как раз контур проклятия запитывать начали. Ну так я не гордый, помогу. Сосредоточившись на крови своего противника, просочился в его сознание. Связь получилась откровенно слабая, поверхностная. А всё из-за этой бл… благодатной печати. Ладно, сначала дело, а сожаления потом.

Ой, какие мы дёрганые, ручки-то дрожат! Кто ж с таким тремором проклятия накладывает, помереть же можно… А в данном случае ещё и нужно. Одно неловкое движение, и моими стараниями контур запитывается не от местного странного источника силы, а от самого проклинателя.

Корчило его недолго, высушило до состояния мумии за пару минут.

Ещё раз просканировав даром местность вокруг себя, сердцебиений не обнаружил. Теперь можно и поговорить.

Опыт мне подсказывал, что переносы душ через грань миров происходят не просто так, а если кому-то божественному очень прижмёт. Осталось узнать, кому и чем обязан своим вторым шансом. Пусть я и маг крови, тёмное отродье, и бла— бла— бла, но кровь не тот инструмент, который можно использовать, будучи беспринципным ублюдком. Кодекс крови такого не прощает, а значит, будем узнавать условия и договариваться.

— Очень верные мысли, — снова раздался в голове голос.

— С кем имею честь общаться? — решил проявить вежливость. Как никак бог, с костра снял, да и печать приглушил.

— Комаро — я, — уже более деловым тоном ответил голос, — бог комаров в этом мире. Последние три сотни лет покровительствую роду Комариных, который кое-кто решил прервать. А ты?

— Извини, но неужели ты не поинтересовался, кого с костра снимал, перед тем как переносить? — неподдельно удивился вопросу.

— Да мне не принципиально было, кто ты и как зовут. Главное, способности были, жизненные принципы тоже и мозги на месте. С остальным разбираться некогда было, тут Михаил уже загибался.

Манера общения и рассуждения Комаро мне импонировали. Простой он, без пафоса. Чётко и по делу. С таким сотрудничать одно удовольствие.

— Кое-кто — это имеются ввиду человеческие разборки или божественные? — решил я уточнить на всякий случай размер задницы, в которой оказался. И всё равно это было лучше, чем обжарка до хрустящей корочки на костре.

— Думал, что человеческие, но с учётом того, что у меня уничтожают второй род за последние семь сотен лет, уже не уверен, — с сомнением отозвался Комаро.

Так себе статистика. И дураку понятно, что с таким раскладом к нему под опеку скоро ни один род не захочет идти. А это потеря репутации среди их круга, да и полное бессилие в перспективе. Ох, как я хорошо понимаю его мотивы. Сам через что-то подобное прошёл. Теперь понятно, почему Комаро выдёргивал душу из другого мира. Здесь не только способности, но ещё и опыт нужны были. Ну что же, повоюем, значит.

— Что требуется от меня?

— Да по большому счёту ничего сверхъестественного. Живи да радуйся, детей можешь побольше наплодить, чтобы было кому род продолжить и паству мою пополнить. Оно же как, чем больше верующих, тем я сильнее, — продолжал рассуждать Комаро. — Чем я сильнее, тем больше плюшек тебе перепадёт от моего покровительства.

— Звучит неплохо, — отозвался я. — А как с печатью быть? Она меня сильно… кхм… ограничивает в инструментарии.

— Тут проще, чем быстрее мне верующих подкинешь, тем быстрее силу наберу и печать сниму. Пока только ослабить могу. Ты вообще кому дорогу в своём мире перешёл, что тебя не только качественно запечатали, но ещё и продолжают искать по всей изнанке? — с любопытством поинтересовался уже мой покровитель.

— Да так, всем и сразу, — скривился я, вспомнив последние годы своей жизни. — У вас тут приспешники света случайно не водятся?

— Фу, мерзость какую вспомнил, — отреагировал Комаро на мой вопрос, — у нас здесь нет тьмы и света, есть боги — покровители родов. Если кому дорогу перейдёшь, то гонять будут не меньше этих… святош… Так что ты постарайся первое время поаккуратней без наездов на посторонние роды. Я изрядно потратился на твой перенос и маскировку печати, прикрывать будет нечем.

Я принял к сведению предупреждение. Шевелить осиное гнездо не собирался, а вот разобраться, что здесь и как, ещё предстояло.

— Способность призвать комарика-то можно оставить? — поинтересовался исключительно удобной для мага крови способностью. От перспектив использования аж дух захватывало.

— А, это? Да, пожалуйста, воплощать пока не сможешь, но ближайшие всегда на зов откликнутся, как на мой, — отмахнулся Комаро, — пора мне. Дела. Перстень у бабки возьмёшь.

— Что за бабка? Я думал, Миша — сирота.

— Не Миша — сирота, а ты — сирота! Привыкай! — одёрнул меня покровитель. — А бабка… О, была б она лет на пятьдесят моложе, сам бы приударил. Тебе понравится, — с восхищением отозвался бог, — такую кровопийцу ещё поискать.

Ощущения божественного присутствия исчезло. Я прокрутил в памяти воспоминания налётчиков и пошёл домой отмечать второй день рождения. Радовало, что память Миши постепенно сливалась с моей благодаря всё той же магии крови. Храни её Комаро! Информация поступала не лавиной, а дозированными порциями. Стоило сосредоточиться на вопросе, как ответ возникал в памяти, если вообще там был.

* * *

Ну что сказать, Хмарёво впечатлило. Это вам не сельский домик в два этажа с резными ставнями, как я себе его представил. Это оказался минизамок с мощными стенами, угловыми башнями, узкими бойницами. Всё это великолепие обнесли крепостной стеной, вокруг которой был ещё ров, заполненный бурой водицей не то из болота, не то из какой— то речушки.

Сюрпризы начались, стоило мне дойти до навесного моста через ров. Там мне встретились два иссушенных обескровленных трупа в длинных чёрных накидках. Странно, что у бедолаг были вырваны языки и выколоты глаза. Хотя какие бедолаги, меня такие в плащах чуть на болоте не притопили. Так что так им и надо.

Дальше трупов становилось больше. Поднимаясь на крыльцо, я уже знал, чего ожидать. Пройдя сквозь холл в одну из малых гостиных, я увидел виновницу всего этого великолепия. Юная блондинистая прелестница в рубиново— чёрном платье с царским видом восседала в кресле у камина и продолжала свою трапезу. Ещё один душегуб в чёрном плаще уже даже не отбивался, а лишь тихо мычал, рыдая кровавыми слезами.

А хороша, чудо как хороша! — с восторгом оценил бабку Михаила. Как догадался?

Так сложно не догадаться, если над камином висят три её портрета: юной девицы, какой она была сейчас, сочной желанной красавицы, знающей себе цену, и смертоносной зрелой аристократки, от взгляда которой святоши в моей прошлой жизни начали бы креститься.

Прав Комаро, кровопийца ещё та! За раз выжрать больше десятка человек — это вам не комариками капли крови цедить. Видно, долго бабка жила без подсоса, раз сразу до молоденькой её откатило.

— Приятного аппетита, Агафья Петровна, — проявил учтивость в соответствии с возрастом и этикетом, хотя лично я не против был бы проявить её где-то в спальне да на шёлковых простынях. Чай, не родная, а приёмная. Бабушка оценила мой взгляд абсолютно верно, аккуратно вытерев капельки крови из уголков губ и невероятно эротично облизнувшись.

— И ты здрав будь, внучок! — хихикнула, словно пьяная. — Кого это к нам в Мишку закинуло?

Я демонстративно поднял бровь в немом удивлении, желая услышать её варианты.

— Ой, да будет тебе, уход души последнего Комарина я почувствовала, а значит, хранитель рода успел подсуетиться и кого-то протянуть под шумок, — Агафья Петровна с отвращением посмотрела на свой едва живой «обед» и одним нежным движением ладони свернула ему шею. Следующее движение я скорее угадал, чем увидел. Меньше такта сердца понадобилось вампирше, чтобы оказаться передо мной и оскалиться удлинёнными клыками в хищной улыбке. Вот только мой нож уже прижимался к её горлу, намекая на взаимный обмен нежностями. Агафья была чуть ниже меня ростом, посему мне пришлось заставлять себя играть с ней в гляделки, чтобы не отвлекаться на упругую девичью грудь второго размера.

— Перстень! — обворожительно улыбнулся я «бабушке».

— А может, и будет из тебя толк, — задумчиво пробормотала себе под нос Агафья и, не стесняясь запустила руку себе в декольте, вынимая старинную печатку из адаманта с гравировкой комара на навершии. — Мишка уже бы обделался от страха.

— Не стоит так…— я покачал головой, вступаясь справедливости ради за бывшего владельца этого тела, — на малый круг призыва он сподобился и одного из нападавших тоже отправил к праотцам.

— Всё равно не в коня корм был, — Агафья отступила на шаг назад, поигрывая родовым перстнем, — да и на тебя ещё посмотреть надо. Пойдешь в академию на изнанку, пока я тут немного шороху наведу.

— Не пойду, — вспомнил я комментарий Комаро о поисках моей многострадальной души на изнанке, — нельзя мне пока туда.

Агафья вздёрнула бровь в удивлении, будто впервые увидела меня, а в следующее мгновение ринулась в бой. Когти её удлинились и мелькали в опасной близости от моей шеи. Кое-как блокируя удары, я заметил, что дерётся она не в полную силу, словно специально замедляла себя. Спарринг продлился меньше пяти минут, но выжал из этого тела все соки. Даже предугадывая направления ударов на опыте, я не всегда успевал среагировать. Одним словом — слабак.

«Бабушка» остановилась так же внезапно, как и ринулась в атаку.

— Так и быть, отправлю тебя к комарам, раз нельзя на изнанку, — она демонстративно покрутила перстень вокруг указательного пальца с наманикюренным коготком. — А его получишь через три месяца, если, конечно, доживёшь.

От её предвкушающей и злорадной улыбки у меня закрались нехорошие предчувствия.

— Кто такие комары?

— Частная школа, основанная твоим прадедом вдали от взглядов людей и… кхм…находящаяся вне юрисдикции нашего законодательства, — Агафья с какой-то теплотой и ностальгией отвечала на вопрос. — Её выпускники становятся широко известными в узких кругах специалистами. Наши услуги стоят баснословно дорого.

Хм…Секта? Гильдия наёмных убийц? Вслух же спросил совершенно другое:

— Ты же вроде должна радеть за сохранение рода? Нет?

— Если станешь её выпускником, то твои шансы и шансы всего рода на выживание сильно вырастут. А перстень там будет лишним. Одно из условий обучения — полная анонимность и отсутствие связи с богами-покровителями.

Я раздумывал скорее для вида. Отсутствие связи с Комаро меня не пугало. Собственного опыта и умений должно было хватить с лихвой, а физику как раз и прокачаю. Внезапно заметил, как Агафья переменилась в лице, судорожно снимая с пальца перстень с чёрным камнем и бросая им в меня. Я на автомате словил печатку, и перед лицом стала разрастаться разноцветная воронка портала.

— Скажешь, что ты от Агаты! — услышал я последние слова «бабушки», практически зашвырнувшей меня в портал. Их окончание поглотил грандиозный взрыв, и воронка захлопнулась.

Глава 2

Из портала я вывалился на брусчатку, успев немного погасить инерцию падения перекатом. Рядом с моей головой опустился топор, высекая искры из камня.

Ах ты ж, сука! Едва откатился в сторону, как топор ударил в то место, где секунду назад я лежал. Вокруг кипел бой. Четвёрку бойцов зажимали в кольцо. На каждого приходилось по два, а то и три атакующих. И стоило же мне вывалиться почти им под ноги. Я даже встать не успевал, только кувыркался, как бешеная белка по окровавленным камням брусчатки.

Стоп, а вот кровь — это уже хорошо. Свежая, ещё не свернувшаяся, чья бы она не была. Кожа впитывала искры чужих жизней, сплетаясь в такой пряный коктейль из азарта, адреналина, отчаяния и даже вожделения, что мне начисто сорвало все тормоза. Кровавая пелена застила глаза, напрочь отключая разум и оставляя лишь голые рефлексы.

В себя я пришёл изрядно потрёпанный и на деревянных нарах. Мрачные каменные стены, отсутствие окон и отхожее место в углу намекали, что я ни разу не у лекаря, а скорее всего, в одиночной камере.

Последние воспоминания утонули в красном мареве. Плохо. Последний раз меня так накрывало в далёкой юности, когда не умел отделять чужие «я» от своего. Неужели у кого-то в крови была боевая ярость, что меня так качественно обнулило? Радовало, что у Миши ещё тело слабое, а не то натворили бы с ним дел. А так, не пыточная, и на том спасибо.

В глазах чуть двоилось, поэтому силуэт сидящего напротив лысого мужика в чёрной военной форме без знаков отличия периодически множился и снова сливался воедино.

Лицо абсолютно невыразительное, раз увидишь — больше никогда не вспомнишь. Из приметного только странная татуировка на шее, скрытая под формой.

— Ну здрав будь, личинка, — прошелестел он бесцветным голосом. — Чей будешь?

Хороший вопрос, фамилии тут не приветствовались, судя по предупреждению Агафьи, а потому оставался лишь один вариант.

— Я от Агаты, — стянул с мизинца перстень с чёрным камнем и протянул незнакомцу.

Татуированный взял кольцо и в задумчивости повертел его в разные стороны. Ни знаков отличия, ни меток богов на нём не было. Самый обычный женский перстень.

— Почему сама не сопроводила?

— Отправилась навести шороху, — дословно процитировал «бабку» Михаила, искренне надеясь, что её не убило взрывом после десятка выпитых досуха людей. Даром, что неродная, а всё-таки семья. — Обещалась приехать на выпускной.

— Самонадеянное заявление, — прошелестело в ответ. — Под чем дрался?

— Состояние аффекта, — ни словом не соврал я. — Когда голову от тела чуть не отделили пару раз, глаза красной пеленой застило, — и это тоже была чистая правда. Демоны таились в нюансах.

Лысый минуту буравил меня тяжёлым взглядом, но не стал продолжать расспросы.

— Собирайся, — в меня полетел увесистый бумажный пакет. Внутри оказался комплект белья и походной формы вплоть до ремня, перчаток и платка. Обувь с высокой шнуровкой уже ждала меня возле нар. — Сегодня переночуешь в казарме, а завтра на полевом выходе посмотрим на тебя.

Дважды просить меня не надо было. Я и так изрядно продрог, отдыхая в чём мать родила под лёгкой простынкой. На одевание потратил рекордно короткую минуту, и то потому, что пришлось шнуровать ботинки. Лысый только хмыкнул себе под нос, искоса наблюдая за моими сборами. Не поверишь, мужик, сам в шоке, как шустро Мишино тело приоделось в незнакомую одежду.

Мы уже собрались на выход, как лысый неожиданно развернулся и потребовал:

— Оголи левое запястье, — я не стал сопротивляться, послушно выполнив требуемое, и почувствовал, как на руке защёлкнулась тонкая цепочка. — Никогда не снимай. Она меняет твою внешность.

— У остальных тоже есть такие? — полюбопытствовал, рассматривая новый артефакт синеватого цвета.

— Да. Анонимность — один из основных принципов школы. Тебя в бою и рассмотреть толком не успели, весь в крови был.

Продолжать расспросы не стал. Мы уже вышли из подвала, который, судя по всему, здесь был карцером. Путь в казарму я особенно и не запомнил. Давали о себе знать усталость и обилие ран на теле. Во время свалки все против всех меня неплохо так посекли, но на адреналине и чужой крови самые серьёзные раны успели затянуться и покрыться корочками. Остальное было терпимо. Да и на перевязочный материал местные не поскупились, чтоб я не отдал Комаро душу раньше времени.

На дворе стояла глубокая ночь. Наши шаги отзывались хрустом гравия под ногами. Ветер доносил запах хвои и древесной смолы. Изредка скрипели вековые деревья, разбавляя какофонию лягушек на местном болоте. Лес. Древний. Сильный. В памяти Михаила нашлись воспоминания об этом месте, но погрузиться в них сразу не вышло. Мы пришли в казарму, которая оказалась приземистым каменным строением с черепичной крышей. Внутри было на удивление прохладно. Не так, как на улице, но и раздеваться резко расхотелось.

Тусклый свет потолочных светильников выхватывал из темноты ряды коек вдоль стен, на которых самозабвенно спали местные курсанты. Храп одних перемешивался с тихими болезненными стонами других. Да, похоже, лечением их тут не баловали. Хотя в памяти Михаила была информация и про чудо эликсиры, и про магов жизни, поднимающих практически со смертного одра. Я, оказывается, тот ещё счастливчик. Сам себя не подлечишь, никто не подлечит. Обожаю магию крови за её универсальность. Никогда бы не променял её на стихийную.

Лысый махнул рукой на ближайшую от входа свободную койку.

— Располагайся. Подъём на рассвете, — уже на выходе до меня донесся едва слышный шелест, — постарайся до него дожить после сегодняшних выкрутасов.

Предупреждению я внял, а потому четыре часа до рассвета провёл без сна. Тем более после кровавой отключки чувствовал себя сносно. Чего не скажешь о моей соседке. У девчонки зуб на зуб не попадал от холода, выдавая такую чечётку, что любой дятел обзавидовался бы.

И это жутко отвлекало. Хотелось провести эти четыре часа с пользой и покопаться в памяти Михаила. Лежал я одетым, поэтому решение поделиться одеялом вышло спонтанным. Укрывая девушку, свернувшуюся калачиком, я в первую очередь отметил хрупкость фигуры и блондинистую шевелюру, торчащую из-под одеяла. А во вторую вдруг ощутил нечто сродни узнаванию. Смутный отголосок на уровне интуиции. Подорожник. Лекарская трава для заживления ран. Ответ на то, какое отношение имел подорожник к девчонке, дала память Миши.

Оказывается, боги покровители в этом мире были не только животными, птицами или насекомыми, как Комаро, но ещё и растениями. Обычно семьи с такими покровителями были более слабыми и входили в состав более сильных кланов на правах вассалов. Вот именно из такой семьи и была моя соседка, их роду покровительствовал Подорожник. Я же, скорее всего, распознал покровительство по крови, поглощённой во время боя.

Интересно получается, в этом мире мой дар получил дополнительные возможности. Теперь я, кажется, запоминал всех носителей поглощённой крови и определял их покровителей. Ещё бы способности выявлять, было бы вообще отлично, но и с этим грех жаловаться.

Потянувшись к дару, я раскинул его на всю казарму, пытаясь отыскать тех, чью кровь уже ощутил на своём теле. Результат вышел необычным. Из двух десятков курсантов я узнал двенадцать человек в первом бою. Вот тебе и анонимность.

Кого там только не было: птички, рыбки, цветочки и деревца. Была даже пара безродных, вернее, безбожных или безтотемных. Тьфу, в общем, без покровителя они были, сами по себе, тёмные лошадки. Вот и выходило, что, отправив меня к «комарам», Агафья или всё-таки Агата засунула прямо в серпентарий отпрысков аристократических родов. Ну просто банка со скорпионами, где в конце должен был остаться сильнейший. И ладно бы ещё только мужчин, но за что сюда сослали троицу девиц: Подорожницу, Репейницу и Лягушку, для меня осталось загадкой.

Про себя отметил ещё одного курсанта. Он имел тотем Медведя, и именно его кровь с нотками боевого безумия снесла все мои хлипкие барьеры. Медвежонок сейчас громогласно храпел, словно боевой сигнальный горн над провалом изнанки.

Ещё восемь курсантов остались неопознанными.

Зубная чечётка прекратилась, соседка крепко уснула, а я всё продолжал терзать память Михаила. На этот раз меня интересовало всё, связанное с этим местом.

В семье особо не распространялись на эту тему, но что-то Михаил знал. Например, что когда-то частная школа была кузницей кадров для разведки. Основной специализацией комаров был шпионаж и действия в глубоком тылу, но никак не боевые действия.

Вот только со смертью последнего кадрового военного в семье, школа стала чем-то сродни пансионата для богатых детишек, где великовозрастных чад тренировали жутко дорогие и жутко специфические репетиторы.

Кстати говоря, сама Агафья Петровна и была таким узким специалистом, тренируя Михаила как личного ученика и вбивая ему в голову принципы работы с кровью, основы ритуалистики и даже жертвоприношений. Михаил искренне не понимал, за что ему такие мучения, ведь хотел выучиться на печатника.

В чём-то я его понимал. У настоящего наследника Комариных магии крови было на донышке, а вот печати у него получались легко и непринуждённо. Однако ради выживания рода он старательно зубрил учение Агафьи, хоть применить большинство из изученного был просто не в силах.

Я прямо-таки с удовольствием покопался в памяти Михаила, пытаясь определить уровень подготовки самой Агафьи. По всему выходило, что «бабушка» вошла бы в полсотни сильнейших магов крови в моём мире, но до первой среди равных ей было далеко.

В целом, сложившаяся ситуация меня устраивала полностью. От охотников меня спрятали, время адаптироваться в новом мире я получил, осталось взять всё, что мне могут дать комары и придумать, как увеличить количество верующих в Комаро. Уж очень хотелось поскорее снять печать. Действуя через прямой контакт с кровью, я чувствовал себя неразумным студентом на самой низшей ступени развития. Мысленно одёрнул себя, напоминая, что ещё сутки назад не было и этого. Так что, хвала Комаро, начало положено, а с остальным справимся.

* * *

Настенные часы пробили полночь, и в канцелярии министерства обороны всё затихло. Лишь в одном окне на третьем этаже до сих пор горел свет. За столом сидел мужчина лет сорока, в задумчивости постукивая пальцами по массивной дубовой столешнице.

Он даже внешне напоминал своего родового покровителя. Невысокий, сутулый, с жиденькими усиками под длинным носом и маленькими бегающими глазками. Так же, как и его бог, Аркадий Иванович руководствовался принципом: «Всё в дом, всё в семью». Терпение, внимание к деталям и усидчивость позволяли собирать информацию по крупицам и создавать воистину гениальные планы по обогащению семьи.

Исполнители, отправленные в самую что ни на есть задницу их необъятной Родины, не выходили на связь. И ладно бы только исполнители, но вестей не было и от племянника. Антоша должен был поставить точку в некрологе на провинциальный род Комариных, которые триста лет назад умудрились отхватить себе в собственность два уникальных места. В перспективе там таились миллионы, а то и миллиарды российский рублей, но нужно было всё сделать так, чтобы и комар носа не подточил.

Мужчина хмыкнул. Каламбур. Десять лет приходилось исподволь подтасовывать факты, подделывать документы, терять кое-что из архивов и шаг за шагом устранять конкурентов. Но оно того стоило.

Наконец, тихо брякнул мобилет, и мужчина приложил его к уху. Новости он слушал с абсолютно непроницаемым выражением лица, лишь изредка подергивая усиками, словно самая настоящая крыса.

— Сколько трупов?… Взрыв?… Мумия?… А что остальные домочадцы? — получив ответы на все интересующие его вопросы, Аркадий Иванович добавил холода в голос, — расследование беру под личный контроль. Завтра жду на стол первичный рапорт.

Мобилет отключился, а мысли Аркадия Ивановича только начинали свой разбег. Антошка, значит, поплатился за самонадеянность и стал мумией. Жалости к безвременно усохшему родственнику он не испытывал. Род у них отличался завидной многочисленностью, одним недоумком больше, одним меньше. Ещё нарожают. А вот из его смерти можно выудить немало преференций, начиная с личного контроля дела и заканчивая самой банальной военной пенсией и звездой погибшего при исполнении.

И всё-таки, что же пошло не так, что второй группе пришлось подрывать к чёртовой матери хорошо укреплённый особняк? Что им смогли противопоставить малолетний слабосилок и престарелая нянька? Опять же придётся оплатить недешёвые услуги мага смерти, чтобы получить подтверждение их смерти во взрыве. Лучше один раз переплатить и удостовериться в собственных правах, чем потом горько жалеть о самонадеянности.

* * *

Паук пересматривал личные дела нового потока. Инструкторы получили задание не вмешиваться в стычки между курсантами. За первые пять дней, не считая убойной дозы физподготовки, эти… с позволения сказать аристо… умудрились выстроить собственную иерархию, где во главе встал один из косолапых, подпевалами ему стали мелкие хищники, а все растительные и земноводные и тем более безродные оказались подмяты под них.

Единственная, кто ещё умудрялся брыкаться, оказалась вторая наследница лекарского рода Подорожника. Мелкая девчушка раз за разом показывала зубы, не идя в открытую конфронтацию, но и не давая себя подмять в прямом смысле слова. А ведь Репейница и Лягушка вполне прекрасно себя чувствовали, перекувыркавшись чуть ли не со всем потоком. Анонимность местами открывает истинные чувства, и далеко не всегда они лицеприятны, но это уже проблемы их семей.

До вчерашнего вечера Паук планировал сделать Подорожницу собственной ученицей, тем самым оградив от приставаний местного альфасамца, но всё обернулось даже лучше. Агата, исчезнув на долгие семь десятков лет, впервые направила в школу собственного протеже. И парень оказался, ох как непрост. Его стиль боя, когда в свалке он отбивался и от инструкторов, и от новобранцев, не был похож ни на один из виденных ранее Пауком.

Что-то похожее выдавали латиноамериканские бойцы, называя это капоэйрой. Обилие крутящих движений, похожих на танцевальные па, подсечки, использование инерции движений соперника. Но самое главное отличие — кровь! Парень практически искупался в ней. Паук насчитал не менее десяти серьёзных попаданий по неизвестному и ещё почти два десятка, прошедших вскользь. И каждый раз новенький как будто нырял в свежую кровь на брусчатке, не то восстанавливаясь, не то поддерживая свой кровавый боевой транс.

Одно это давало надежду, что мальчишка — и есть тот самый последний отпрыск Комариных, которого прятали последние десять лет ото всех в надежде спасти от участившихся покушений. А это значит, что Агате удалось не просто отыскать, но ещё и воспитать не абы кого, а настоящего комара по духу. Конечно, он ещё не встал на крыло, но кровь…Кровь на его зов откликалась, а это самое важное на границе аномалий.

Они, кадровые разведчики и последние кровники Комариных, вынуждены были просто ждать, кого поставит во главе рода Комар. Всё, что они смогли, это не дать умереть школе. Хотя, положа руку на сердце, и здесь они не слишком преуспели.

Запросы в министерство обороны уходили и возвращались с отписками сродни «Денег нет, но вы держитесь», «Ваше обращение очень важно для нас, но не находится в приоритете интересов военного ведомства» и самое шедевральное: «В связи с длительным отсутствием подтверждения необходимости присутствия государевых людей на заданных секретных объектах, финансирование будет прекращено. Для получения довольствия рекомендуем вернуться на действующую службу».

Паук сплюнул. Они и так на действующей службе, а если в ведомстве засели крысы, то он и его ребята не собираются им уподобляться. Честь и совесть не последний звук для комаров. Они будут стоять на границе аномалий столько, сколько потребуется.

Глава 3

Я всё-таки задремал. Проснулся от неаристократичного тычка пальцем в рёбра и шипения:

— Вставай, пока тёмную тебе не устроили.

Хм, Подорожница. Могла и промолчать, глядя, как меня собираются бить всем потоком, а нет. Чувство благодарности оказалось ей не чуждо. Удивило, что Репейница и Лягушка тоже приближались на цыпочках к моей постели среди прочих неравнодушных. А вот косолапый уже фиксировал перекладиной дверь, чтобы мне не удалось сбежать.

Почему-то в душе разгорался уже знакомый азарт. Хорошо же я искупался в их крови, если за ночь действие не выветрилось. Расклад «девятнадцать на одного» меня категорически не устраивал. А значит, следовало уравнять шансы, но так, чтобы не выдать себя с потрохами. Потянувшись через дар к крови уже знакомых обидчиков, я сделал самое простое и малозатратное влияние, которое только мог. Дамы вперёд!

— Ой! Ой! Ой! Мамочки! Посторонись! — послышался сперва несмелый писк, а затем проклятия и ругань в полный голос, когда Репейница и Лягушка с бурчащими животами ломанулись в уборные, расталкивая всех на своём пути.

Ни о какой скрытности дальше уже не шло речи. Один за одним в том же направлении рванули остальные зачинщики, а вот оставшиеся восемь уже в нерешительности взирали то на сонного меня, то на уборные, где сейчас раздавалась просто канонада залпов чьих-то разрываемых задниц.

Косолапому и ещё нескольким курсантам места в туалетах уже не хватило, и они вынесли дверь вместе с перекладиной в едином порыве найти свободные отхожие места.

— А я предупреждала, что нечего жрать всё подряд на ужине, — снова пришла на помощь Подорожница, неосознанно прикрывая мою диверсию. — После лечебных элексиров прошлого поколения плотно есть противопоказано.

На восьмёрку нерешившихся тяжело было смотреть без улыбки. Они переступали с ноги на ногу, вспоминая, чем ужинали накануне, и мысленно прикидывая свои шансы оказаться в рядах дристунов.

Решив не искушать судьбу, они вернулись на свои места.

— Спасибо! — произнёс я одними губами, глядя на торчащие из-под двух одеял голубые глазёнки Подорожницы. Та только фыркнула в ответ, поглубже зарываясь в тепло. Интересно, а я вижу реальный облик девушки или всё-таки морок, наведённый артефактом? Я склонялся скорее к первому варианту, ведь крови всегда было глубоко всё равно на магию иллюзий.

Спустя четверть часа мы услышали крики и ругань местных инструкторов. Если опустить трёхэтажные конструкции брани, то она сводилась к неумению быть сдержанными в еде и карам в виде уборки своих отходов, разбрызганных по всей территории школы.

Досталось всем. Девушки убирали казарму, а парни — остальную территорию школы, которую успели пометить болезные. Ну, что сказать, через два часа общественное мнение изменило направление, и прибить уже хотели дристунов. На меня всё больше косились, но не лезли. Ноющие задницы и урчащие кишки отлично выбивали из головы желание померятся силами. Но как позже оказалось, инстинкт размножения не смогла перебить даже горящая огнём задница.

Сама школа выглядела как особняк или поместье средней руки, затерянное посреди многовекового леса. Каменные стены с башенками были повыше, чем в Хмарёво, но, в целом, видно было, что оба поместья строились по одному проекту. Сюрпризом стало, что, несмотря на нахождение в лесу, на мой призыв не откликнулся ни один комар. То ли, и правда, здесь блокировалась связь с местными божествами, то ли я без перстня не мог пользоваться призывом.

Ответ я, как ни странно, подслушал. После уборки мы отправились в столовую, где на грубо сколоченных столах стояли подносы с оловянными тарелками постной рисовой каши и вареными яйцами и чашки с коричневым отваром. Курсанты косились на завтрак с опаской.

— Отвар из дубовой коры — прошлый век, — бурчала себе под нос Подорожница, усаживаясь на лавку возле стены, — но хоть дристать перестанут, если магия не работает.

— Ты что-то сказала, милюзга⁈ — тут же отозвался косолапый, усаживаясь вплотную к блондинке и вжимая её своей массивной фигурой в стенку.

«Да что ж ты такой неугомонный-то?» — пронеслась у меня мысль, пока я подхватывал поднос со своим завтраком. Как бы ни хотелось есть, но, видимо, придётся вмешаться.

— Демонова школа с её демоновыми правилами! «Вы должны уметь постоять за себя без магии, используя только подручные средства», — перекривляла Подорожница кого-то из инструкторов и тут же обратилась к Медведю. — Валил бы ты отсюда, а не то я тебе недержание на постоянной основе устрою.

Похоже, стычка между ними проходит не впервые. На Медведя предупреждение не возымело должного эффекта, судя по следующим словам:

— Ну чего ты ломаешься, как девочка-цветочек ни разу не динь-динь! Вон остальные не против уединиться, но их на всех не хватает, а я в очередях стоять не собираюсь, — одной рукой он уже задирал куртку и шарил по телу блондинки. — А так и тебе сброс напряжения от излишков магии, и мне приятно!

Я медленно смещался в сторону быкующего альфасамца, сокращая дистанцию для удара. Как мужчина, я Медведя вполне понимал. Подорожница — девушка видная, невысокая, с узкой талией, вторым размером груди и длинными стройными ножками, но вот методы ухаживаний не одобрял совершенно. Он принудит девчонку, а она даже не поймёт, кто из-за их хвалёной анонимности. Мне всё меньше нравились здешние порядки. Где инструкторы, в конце концов?

— С чего ты взял, что магия вообще у меня есть? Может, я из неодарённых? — блондинка заговаривала зубы, безрезультатно пытаясь вытянуть руку громилы из-под куртки.

— Ну тогда и подавно ломаться нечего, если тебе такую честь оказывают! — Медведь попытался навалиться на девушку всем телом.

— Мне окажи! — улыбнулся я кровожадно и, пользуясь замешательством, ударил деревянным подносом нахалу по кадыку. Медведю резко стало не до эротических игр. Схватившись за горло, он силился сделать вдох. Подорожница тоже не растерялась, со своего места ударив того по ушам.

— Придурок! Думаешь, я не вычислю, кто ты? — наклонившись, она прошипела ему прямо в ухо так, чтобы слышали все. — Ещё одна такая выходка, и вне пределов школы ты станешь кастратом, будь ты хоть наследник самого Кречета!

Девушка уже была на пороге столовой, как раздался громогласный крик инструктора, выросшего словно из-под земли:

— Завтрак окончен! Ну-ка личинки! На выход, живо! Всем построиться на плацу и ознакомиться с инвентарем! Живее! Живее! Живее!

Удивительно, но курсанты не стали спорить, а лёгким бегом отправились на плац, бросив недоеденный из-за нашего представления завтрак. Построились мы быстро. Несмотря на утренние уборочные работы, полевой выход не отменили.

Перед нами стояли вместительные рюкзаки. Подорожнице так вообще рюкзак доходил до подбородка в высоту.

— Сейчас вы самостоятельно разберёте рюкзак и соберёте его с учётом недельного туристического маршрута, — зычным голосом отдавал команды инструктор.

Я непроизвольно хмыкнул, ибо Мишина память подсказывала, что Агата частенько гоняла его по болотам на такие полёвки. Туризмом там и не пахло. Тогда Комарин думал, что над ним измываются из извращенного удовольствия, сейчас же выходило, что его готовили к нормативам комаров.

Разбирал рюкзак я на автомате. Мишина мышечная память работала прекрасно, за что стоило благодарить Агату. Предметы появлялись передо мной и сортировались по мере необходимости в лесо-болотистой местности. Что туризм у нас пойдёт через топи, я уже практически не сомневался. Всесезонная палатка, теплоизолирующий коврик, малая сапёрная лопатка, маскировочные халаты, индивидуальная аптечка, тенты для укрытия, индивидуальные рационы питания из расчёта на семь дней, водонепроницаемые мешки для упаковки вещей пока откладывались к полезному.

Туда же отправились перчатки без пальцев, лицевые платки, верёвки, упрощённые системы очистки воды, кружка, фляжка и даже термотаблетки для разогрева рациона и кипячения воды. Комплекты сменного белья и влаго-ветронепроницаемой формы тоже были не лишними. Я заметил, что инструктор, прохаживаясь перед строем, то и дело бросал заинтересованные взгляды на мою сортировку. Подорожница тоже как бы невзначай чуть выдвинулась из строя и оценила мои старания. Девчонка оказалась не глупой и быстро внесла изменения в свой список.

Подождав, пока блондинка завершит свои правки, я быстро уложил всё необходимое в малый походный рюкзак, который оказался тут же на дне большого. Немного подумав, захватил с собой и плотно свёрнутый больший походный рюкзак. Почему-то подумалось, что он прекрасно может использоваться как альтернатива носилкам.

Кто же знал, что я уже тогда задницей предчувствовал неприятности. А пока мы слушали вводный инструктаж.

— Все вы чувствуете себя всесильными, используя магию и родовые дары. Наша задача — показать, что вы способны на большее. Вы все не представляете своих пределов. У нас вы не только их достигнете, но и перешагнете. На первом этапе вам предстоит восьмичасовой марш в сопровождении инструкторов до места старта. Вторым этапом будет прохождение индивидуального маршрута, подготовленного для каждого из вас. В финальной точке маршрута вас будет ждать инструктор с картой для прохождения третьего этапа. И последнее, — инструктор сделал паузу. — будьте сдержаны, бдительны и не забывайте, что анонимность не освобождает вас от понятий чести, — при этом инструктор демонстративно посмотрел на Медведя. — На этом инструктаж окончен! Нале-во! Раз! Два! За направляющим лёгким бегом марш!

И мы побежали. Сумрачный лес, подстил из хвои пружинит под ногами. Воздух такой чистый и свежий, что захлебнуться можно, как родниковой водой. Птички чирикают, да ветерок шумит в кронах деревьев. Казалось бы, красота да и только!

Это только вначале казалось, что ополовиненный рюкзак легче полного. Спустя полчаса нашими языками можно было шеи вместо шарфов оборачивать. Воздух уже натурально жёг лёгкие.

Лягушка и Репейница сдались ещё раньше, капризно заныв и потребовав у своих ухажёров забрать и так практически пустые рюкзаки. Здесь их ждал первый урок. Оказалось, что если в койке — вместе, то в жизни — врознь. До девушек начала доходить вся незавидность ситуации, и более того она отчасти сыграла им на руку. На голой злости они смогли продержаться в хвосте ещё пару часов.

В то время как мы монотонно перебирали ногами вслед за инструктором, тот, словно издеваясь, бежал с полным походным рюкзаком, а там и снегоступы, и каска, и зимняя одежда и ещё полрюкзака несомненно нужных в других широтах вещей.

Я бежал, глядя под ноги и стараясь не упускать из виду спину инструктора. Мишина подготовка радовала, вот только мелкие и не очень раны, полученные в общей свалке, щипало и жгло от пота, ручьями стекающего по телу. Было больно, я бы отдал очень многое, чтобы просто смыть с себя этот солёный разъедающий пот и сменить одежду, но бег продолжался.

Выбрав группу в середине строя, я примкнул к ним. В этой группе бежала, сцепив зубы, и Подорожница. Девушке явно было тяжело, но грудь её вздымалась ровно, а не рваными вздохами, как у большинства курсантов. Лицо было бледным, в то время как мы все напоминали перезрелые томаты на грядке. Да даже Мишино тело после тренировок чувствовало себя хуже, чем она.

Не впервые я задумался, что девушка, скорее всего, лекарь. И если на других её магия не действовала в школе, то уж себе то она могла помочь и с успехом помогала.

«Ну что ж, не одному мне плюшек отсыпало природой», — подумал с белой завистью.

Кстати, насчёт плюшек. Спустя четыре часа инструктор объявил привал. Попадали мы ровно там, где услышали команду. Единственное, что заставило меня буквально воскреснуть из мёртвых — это гладь лесного озера, поблескивающая в лучах обеденного солнца. Раны не перестали болеть и чесаться, а потому, кое-как выбравшись к берегу, я принялся раздеваться. Прохладная водичка так и манила после четырёхчасового марафона. Остальные курсанты, как ни странно, последовали моему примеру. Шум и гам стояли невообразимые. Всё же молодость не убить никакими нагрузками.

Аккуратно сложив все вещи, я принялся разматывать полоски некогда белой ткани, здесь выполнявшие роль бинтов. Вокруг стало удивительно тихо. Я заметил ошарашенные взгляды, бросаемые на меня со всех сторон. Что вызвало подобную реакцию, я понял, взглянув на собственное отражение в воде.

Это был и я, и не я одновременно. От Михаила осталась оболочка, худощавая, высокая, под метр восемьдесят пять сантиметров, с тёмными волосами и вполне мужскими чертами. От меня прошложизненного остались глаза. Правду говорят, что глаза — зеркало души. Так оно и есть. Красные, уставшие, повидавшие многое.

А вот всех остальных привлекло обилие воспалённых разъеденных потом ран. М-да… Такое ощущение, что меня пытались нашинковать как капусту, но не вышло. Осторожно взялся стирать бинты. Их потом можно будет обмотать вокруг тела, чтобы просохли.

Кое-как отжав материал для перевязки, сложил его поверх одежды, а сам, наконец, полностью вошёл в озеро. Мой стон был практически сродни сексуальному наслаждению. Я сцепил зубы, чтобы не закричать в голос, когда прохладная вода успокаивала раны. Жжение прекратилось, и я даже смог почти безболезненно сделать несколько заплывов в озере.

Рядом плескался Медведь, бросая на меня странные взгляды. Разбираться в их значении не было ни времени, ни сил, потому вернулся обратно на берег, пытаясь обсохнуть, перед тем как заново влезать в полевую форму.

Меня ждал сюрприз. Под бинтами были аккуратно припрятаны листья подорожника.

Я оглянулся по сторонам, но девушки из одноимённого рода так и не обнаружил. Мишина память подсказала, что листья нужно промыть и чуть потереть, чтобы они пустили сок. И лишь затем прикладывать к ранам. Я, правда, старался. Но прошлая жизнь чаще способствовала расчленёнке, чем лечению. Поэтому увы и ах, перемотался, как смог. Радовало, что хотя бы грязная потная форма одевалась поверх бинтов.

Следующие два часа бега прошли под девизом: «Кто не сдох, тот втянулся».

Оптимизм — наше всё, но даже его не хватило, и на исходе шестого часа девушки стали прилично отставать. Настолько прилично, что я плюнул на всё и побежал обратно. Пусть Репейница и Лягушка и хотели устроить мне тёмную, но, подозреваю, скорее из стадного инстинкта. А вот почему отстала Подорожница, мне было весьма интересно. Она-то как раз выглядела получше многих. Девушек я нашёл за поворотом, у высокого скального выступа, обросшего мхом и молодыми деревцами. Лягушка самозабвенно выворачивала желудок наизнанку. Блондинка поддерживала её, как могла, а Репейница подносила воду умыться и ополоснуть рот.

— Что с ней? Еда? — обратился наобум к предполагаемой лекарке. Та только отрицательно махнула головой.

— Больно! Богиня! Как больно! Помоги! — снова сложилась вдвое девушка, кожа её позеленела, словно реальная лягушачья шкурка, а вены вздулись.

— Говорит, что где-то чувствует смерть лягушачью, — как бы извиняясь за очевидную глупость, пробормотала Колючка.

Ах ты ж кровь всемогущая!

Предположу, что, находясь под покровительством конкретного Бога, массовую гибель его неразумных воплощений на земле сложно не заметить. А если ты ещё и лишён этой самой божественной поддержки и подпитки, то вообще можно ласты склеить, как те лягушки.

— Где⁈ Покажи! — чуть ли не прорычал в лицо и без того ослабевшей девушке. Та только махнула рукой за скальный выступ. Уже лучше, хоть направление есть.

Быстро раскинул свой дар на максимальную дальность в указанном направлении. Пришлось искать как через решето, лягушка — это вам не человека отыскать. А их там должно было быть сотнями, а то и тысячами, если бедную так накрыло.

На границе восприятия действительно была россыпь маленьких капелек крови, стремительно затухающая, словно огоньки свечей на ветру. Если предположить, что там болото, а где ещё водиться лягушкам, то что-то стремительно убивало целую колонию.

— Я за инструктором!

Уже убегая вдогонку за основным строем, я почувствовал, что там, на посреди лягушачьего конца света, появился кто-то очень большой и сильный.

Основную колонну я догнал минут через пять. Максимально ускорившись, рванул к инструктору и протараторил:

— Разрешите обратиться! Один из вверенных вам курсантов находится в степени крайнего истощения по причине магического оттока сил.

— Курсанты, оставить бег! Привал пятнадцать минут.

Пока остальные располагались, меня отвели в сторону.

— Чем подтверждается информация? Откуда уверенность, что это не саботаж учебного процесса? — взгляд инструктора был колючим, словно он меня подозревал в саботаже.

— Девушка не побоялась раскрыть анонимность, — тихо озвучил самую вескую причину. — Кто-то устроил лягушачий конец света, а её накрыло без магии и поддержки богини.

— Направление? — уже более серьёзно отнёсся к моим словам инструктор.

— Юго-запад. Огромное болото… было.

Инструктор достал из кармана плоский пенал, нажал какие— то кнопки и заговорил тихим напряжённым голосом:

— У нас ЧС. Код жёлтый. Квадрат Малой Трясинки. Болотную Деву на эвакуацию за пределы полигона, квадрат один-шесть.

На этом разговор закончился, а я ещё долго взирал на удивительный прибор. В памяти Михаила отыскал, что это мобилет — редкое и дорогое маго-технологическое устройство, для переговоров на дальние расстояния. Интересно, а мы по старинке с нужными людьми по крови связывались. Удобно или нет, ласкаешь сочную красотку или очередную тварь препарируешь, а будь добр ответь.

Этакая кровеносная социальная сеть. Где захочешь — не потеряешься и не исчезнешь. Причём, чем дольше ты живёшь, тем больший у тебя список контактов. Кто-то, конечно, имел неосторожность умереть, порой и с моей же помощью, кто-то добавлялся, но в целом очень удобно! Мне.

У каждого уважающего себя мага крови была собственная библиотека крови, где были каталогизированы друзья и враги, политические и духовные лидеры, аристократические семьи и просто очень нужные и полезные люди.

Я когда-то и был «самым» уже потому, что моей крови ни у кого не было. Дар, талант, находчивость и умение затирать следы этому способствовали. Один раз я поступился собственным правилом ради дорогого мне существа… А эти твари убили её и обернули мою кровь против меня.

Из воспоминаний меня выдернул резкая трель звонка мобилета.

— Твою мать! Принял! Код красный! Увожу в квадрат один-восемь и возвращаю в инкубатор. Сколько? Принял! Прибуду после доставки личинок!

А дальше под чёткие указания инструктора мы возвращались за Лягушкиной, укладывали позеленевшую девушку на носилки и всё также трусцой, на ходу меняясь у носилок, бежали на точку эвакуации. Девушка уже едва дышала, только содрогаясь всем телом. Инструктор достал шприц-дозатор из собственной аптечки и вколол девушке прозрачную сыворотку, после чего та мгновенно обмякла.

Остальные курсанты напряглись, а кто-то даже начал тихо роптать и обступать инструктора.

— Спокойно! Это лекарство! Должно остановить магический отток. Здесь недалеко зафиксирован прорыв изнанки, — подождав, пока до нас дойдёт вся суть сказанного он продолжил, — я эвакуирую вас в школу. Там останетесь до прихода основных сил. Не вздумайте геройствовать. Пострадавшую в медпункт.

Чёткие отрывистые команды намекали, что дело дрянь.

Мы снова бежали. Только на этот раз напряжение будто разливалось в воздухе. Большинство курсантов было словно слепые котята без своих сил, а здесь ещё и прорыв. Было над чем подумать. Миша про прорывы знал только в теории, поэтому я пока не забивал себе голову. Беспокоило меня другое.

Чем дальше мы отбегали, тем тревожней мне становилось. Меня словно магнитом тянуло обратно на это треклятое болото с лягушачьим мором. Разумных объяснений этому не было, а потому я бежал, как все, меняясь на носилках с Лягушкиной.

На точку эвакуации мы прибежали через полчаса, на территории школы оказались спустя пару минут. Я впервые увидел местный портативный портал. Инструктор достал из-за пазухи запечатанный свиток и сломал на нём печать. Спустя полминуты раскрылась воронка портала, как в случае с перстнем Агаты.

Инструктор зашёл в портал первым, проверил его безопасность и лишь потом дал отмашку всем остальным. Носилки с Лягушкиной подхватили два безтотемных курсанта и тут же унесли в лазарет.

Остальной строй в нерешительности топтался посреди плаца.

— Может вызвать родовые малые гвардии? — неуверенно предложил Медведь. А он, оказывается, не лишён человеческих чувств, или же просто опасается за собственную безопасность. — Мы же все здесь… кхм… не последние люди.

Мобилет снова подал признаки жизни.

Мы замерли, боясь пропустить важную информацию. Сквозь треск и грохот взрывов были слышны крики и ругань. Стрекот автоматных очередей заглушал разговор. Инструктор молчал и всё сильнее хмурился. Так ничего и не ответив, он опустил руку с мобилетом. Костяшки его пальцев побелели от напряжения. Словно на что-то решившись, он произнёс:

— Все здесь присутствующие — совершеннолетние и могут нести ответственность за принятые решения в полной мере, — он выдохнул со свистом сквозь зубы, — ни одна родовая гвардия сюда не сунется. Здесь нет поддержки ваших богов. Совсем. Здесь только государевы люди. И они гибнут, защищая от тварей прорыва деревеньку Малые Трясинки. Это такая глушь, где даже координаты порталов не всегда работают как надо. Помощь от министерства обороны прибудет хорошо если через полчаса. А до этого времени нужно ещё продержаться. Поэтому если у кого-то есть личные атакующие или защитные заклинания без примесей родовой магии… Там триста душ, женщины, дети, старики…

Он замолчал, давая возможность додумать, что с ними станет за полчаса без помощи.

— Печатник, — я отозвался первым, раз уж меня тянуло к месту прорыва, — но знаю, что делать только сильно в теории. Хотя бы попытаюсь.

— У меня боевая ярость, — тихо откликнулся Медведь, чем немало меня удивил. — Но мне бы лекаря после… А то сдохну и не замечу.

— Будет лекарь, — сквозь зубы отозвалась Подорожница. — Но меня максимум на десяток серьёзных ран хватит, потом саму реанимировать придётся. И там же, наверное, уже есть кого… лечить… — она извиняющимся взглядом посмотрела на парня, которого ещё утром обещала сделать кастратом.

Ещё отозвались два курсанта, оба из тех, чьей крови я не касался. Один с уплотнением кожи до камня, а второй с метанием отравленных игл, дикобраз, что ли. Остальные опустили глаза в пол и хранили молчание.

— Добровольцы, шаг вперёд! Остальные, вольно! Поступаете в расположение корпуса.

Малые Трясинки располагались на краю глубокого оврага, с вершины которого сейчас держали оборону инструктора комаров. Действовали они слаженно. Одна группа отстреливалась из автоматов, добавляя от щедрот душевных взрывных снарядов с осколочным поражением. Таковые Миша тренировался метать с детства не менее чем на полсотни метров. Вторая группа попеременно обрабатывала дно оврага площадными техниками. Огненный дождь сменялся бомбардировкой из сосулек. То тут, то там дно оврага взрывалось каменными иглами, пытаясь насадить неведомого врага на пики, как бабочку на булавки. Вот только кого пытались сдержать не было понятно из-за дыма, гари и чадящего из оврага болота.

— Ты совсем рехнулся ⁈ — просипел из-за спины лысый, забиравший меня из карцера. Его голос едва был слышен за всеобщей какофонией боя. — Ты нахрена сюда личинок притащил?

— Они сами вызвались. Если Орлов узнаёт, кто у нас в эпицентре прорыва, может, хоть тогда поторопится! На нас уже давно такой х…хобот положили, что хуже уже некуда. К тому же этот, — инструктор указал на меня пальцем, — с даром печатника, но без опыта.

Паук предупреждающе сверкнул глазами в мою сторону, где явно читалось: «Не суй голову в петлю!», — но спросил совершенно другое:

— Кто с оружием имел дело?

— Я, — по-военному чётко ответил медвежонок, — владею всем, что стреляет, режет, колет и имеет свойства контролируемого взрыва.

А на кой тебя с такой подготовкой сюда отправили? — мелькнула и пропала у меня мысль, её догнала следующая. — И что ж ты вёл себя как идиот последний с гормонами не в том месте? Или я чего-то не понимаю в их отношениях с Подорожницей?

— Парни, принимай пополнение, — просипел Паук.

Медведь молча козырнул.

— Ну ладно этот, а девочку-то куда? — сокрушенно покачал лысый головой, но был прерван на полуслове нашей боевой блондинкой:

— Тяжелораненые есть? Я — лекарь. Могу помочь.

Такими предложениями не разбрасывались. Паук забыл и про меня, и про Медвежонка, с которым ближайшие бойцы уже делились оружием и патронами.

— А с кем воюем? — уточнил я для проформы. Потому как, откровенно говоря, мне не просто не было страшно, у меня в крови пузырился беспричинный азарт, помноженный на восторг и ностальгию. Как будто дома оказался.

Сила бурлила, требуя выхода. Сковывающая печать трещала, словно переполненная плотина, готовая рухнуть в любой момент. Я даже чуть раскачивался с пятки на носок от желания сорваться с места и рыбкой нырнуть с обрыва. Меня магнитом тянуло в невидимый глазу портал. Дар работал на полную катушку, выхватывая в пылу сражения инструкторов на пригорке, деревенских жителей, спрятавшихся в погребах, раненных в импровизированном лазарете и Подорожницу, снующую между ранеными на рекордных скоростях. Уже не ожидая ответа, услышал от одного из незнакомых комаров, стреляющего сосульками:

— Внизу в болоте… — закончить фразу он не успел, так как из дымовой завесы вытянулось фиолетовое щупальце осьминога и обвило его тело, легко унося кричащего и отстреливающегося бойца в портал.

«Ну точно, как дома! — мелькнула шальная мысль. — Как же нам было весело! Но этого просто не может быть, ведь так?»

Стоило всунуть два пальца в рот и залихватски свистнуть, как щупальце замерло на полпути к дну оврага, вернуло слегка помятую добычу на место и уже более нежно и аккуратно прихватило меня.

Недолго думая, я пустил кровь осьминогу, банально укусив его. Кровь твари изнанки всасывалась в меня моментально, и спустя пару минут я, наконец, услышал знакомый голос у себя в сознании:

— Куда ты пропал? Мы искали тебя!

Глава 4

Его сиятельство, граф Данила Андреевич Орлов проводил редкие часы в поместье, любуясь на выездку своего главного сокровища — жеребца-трёхлетки по кличке Буран. Гнедая масть, идеальные пропорции, стройные ноги — он был прекрасен от ушей до кончика хвоста. Общеизвестно, что министр обороны — страстный селекционер и коннозаводчик, но практически никто не знал, что Даниле Андреевичу удалось вывести новую конную породу — Орловского рысака.

Буран станет главным жеребцом-производителем и визитной карточкой страны на предстоящей Всемирной выставке коннозаводчиков, которая скоро пройдёт в Санкт— Петербурге. Столько сил, столько экспериментов и всё не зря!

— Ваше сиятельство, — прервал процесс любования старший конюх, — Бурану бы пару подобрать. Есть несколько кандидатур, но сами понимаете…

Граф понимал, первого жеребёнка застолбил для себя император, в качестве подарка кому-то из детей.

— Посмотрим, Тихон. Время ещё есть!

Да, у Бурана время ещё есть, а вот у графа… Кречет его не раз упрекал, что лучше бы Орлов с таким энтузиазмом взялся за создание семьи, но Даниле Андреевичу всё недосуг было. Дела да заботы. Когда на тебе военное ведомство одной из передовых держав в мире, здесь не то что не до семьи, тут бы хоть пару часов на отдых найти.

Тем ценнее были вот такие спокойные минуты, как сейчас. Любуясь творением рук своих, граф не сразу почувствовал тепло от старинного ведомственного артефакта, вот уже полсотни лет бесполезно болтавшегося на груди. Будучи человеком военным и обязательным, Данила Андреевич неукоснительно выполнял завет предыдущего военного министра Российской империи. Сказано, артефакт государственной, а то и мировой важности, значит, так оно и было.

По началу граф ещё пытался разузнать что-то на эту тему, но потом ворох неотложных дел отвлёк, закрутил и унёс нового министра обороны от этой загадки. Единственное, что осталось в памяти об артефакте, что он срабатывал сигналом на какой-то особо мощный прорыв. Но ничего подобного не происходило во время прорывов с изнанки ни в Москве, ни в других городах. Да и предыдущий министр радовался, что на его веку прорывов не случалось.

А потому сейчас Данила Алексеевич не на шутку напрягся. Амулет в виде капли всё нагревался, да так, что пришлось его снять, ибо раскалился докрасна.

На ходу набрав номер личного секретаря, министр обороны рявкнул:

— Живо подготовь мне сводки по прорывам! Носом землю рой, но узнай, где у нас задница мирового масштаба раскрылась! Через пять минут буду!

Вызов оборвался, а граф стремительно пронёсся мимо слуг в кабинет за портальным свитком. Да, не аристократично, зато быстро и практично.

Эх, надо заиметь привычку носить парочку всегда с собой, чтобы не носиться, как угорелый. Бегущий министр обороны хоть в мирное, хоть в военное время вызывает только панику, но слуги на то и слуги, что будут молчать под родовой клятвой верности.

* * *

— Тильда, ты не представляешь, как я рад тебя видеть! — я обнимал знакомую осьминожиху из прошлой жизни и никак не мог понять, откуда она здесь взялась. — Ты прекращай беспределить! Надеюсь, никого убить не успела?

Матильда густо покраснела, отчего её шкурка стала темно фиолетового цвета, практически чёрного.

— Я старалась аккуратно, но сюда так тяжело было пробиться… А ещё эти… — в голосе явно сквозила обида сильно злопамятной женщины, — дерутся!

Меня нежно несли в сторону не то портала, не то прорыва. Автоматные очереди не утихали, и Тильде пришлось свить из щупалец чуть ли не защитный кокон вокруг меня. Моя девочка. Защитница.

— Как ты меня отыскала?

— Неужто я часть себя не отыщу в Реке Времени? Ты же сам душой и кровью поделился, когда меня в детстве спас.

— Хм, я думал, это из-за кровной привязки, — чуть слышно пробормотал себе под нос, но был услышан.

— Ой, да иди ты со своими кровавыми фокусами! Ты частенько дальше собственного носа не видел, поэтому не удивительно, — фыркнула фиолетовая красавица. Ну как красавица, по их, осьминожьим меркам, уж точно. — Я бы тебя по привязке кровью никогда не отыскала, хотя пыталась, чего уж греха таить. Да только время зря потратила. Зато шороху навела, — мечтательно и с удовольствием протянула Тильда. — Там вообще наши такой переполох устроили, любо-дорого глянуть. Ты как исчез, так все печати и слетели, и все, кто раньше из уважения к тебе на охоту не ходили, вышли разом погостить в двенадцати поместьях твоих палачей. Ух, мы там развернулись!

Тильда аж забила щупальцами в восторге, будто аплодировала. Представляю, как это выглядело со стороны. Пятнадцатиметровые щупальца взвиваются в небо из портала, сквозь дым чад. Эти мысли напомнили мне кое о чём другом.

— Радость моя, тут через полчаса обещается армия местного императора прибыть на подмогу и закрытие прорыва. Так что нам надо закругляться со светскими беседами.

Я укусил себя за запястье и обильно смочил собственной кровью место укуса на щупальце Тильды. Та только возмущённо фыркнула.

— Ты чего это слабосилком вдруг заделался? В тебе магии на донышке, даже фокусов твоих кровавых и тех, кот наплакал.

— Впервые в жизни эти криворукие наложили печать правильно, — я философски пожал плечами, ибо уже смирился с временным положением дел. — Зато по местной крови всегда смогу тебе приглашение выписать. Не надо будет Реку Времени беспокоить.

— Ты уж не забудь, выпиши! А то так и помру старой, забытой и никому не нужной! — осьминожиха демонстративно утёрла щупальцем чернильную слезу. Вот же, актриса!

— Кстати, какая у нас разница во времени? — задал я насущный вопрос. На вид Матильда не особенно изменилась с нашей последней встречи, но стоило уточнить разницу на всякий случай.

— Я твою зажаренную тушку полтора года искала, — уже абсолютно серьёзно ответила подруга и одна из самых опасных тварей нашей изнанки.

Ничего себе синхронизация, полтора дня здесь равнялись полутора годам дома. Для Матильды возраст, конечно, пустяк. Мы с ней знакомы под две сотни лет, но разницу всё же стоит учитывать.

— Тильда, давай-ка закругляться с первым неофициальным визитом. Второй постараюсь организовать через несколько дней. А то я задницей чувствую приближающиеся неприятности.

Я был серьёзен как никогда. Ведя диалог со старой подругой, я продолжал сканировать местность вокруг. И только что чуть в стороне от Малых Трясинок появился из ниоткуда десант государевых людей. Не прошло и часа. Будь это реальный прорыв, а не дружеский визит, от местных защитников остались бы уже одни кровавые лужицы, и те бы уже впитались в землю. Да, что-то не больно у них заботятся о местном населении. Ну да не будем делать скорых выводов. Пока надо заканчивать представление.

— Захлопнуть портал-то силёнок хватит? — с сомнением спросила осьминожка, опуская меня на голую обожжённую землю, бывшую когда-то обширным болотом.

— Ну вот и попробую, у меня «местного» вроде бы и способность похожая имеется, врождённая. Так что опробую заодно.

— Смотри не угробься за пару дней, — хмыкнула Матильда, уползая в прорыв. — А то вот так оставила тебя прошлый раз ненадолго, а когда вернулась, один шашлык посреди площади и остался!

— Я тоже тебя люблю, — послал воздушный поцелуй осьминожихе и сосредоточился на памяти Михаила. Нужно было закрыть портал. Как там это делается?

* * *

— Вы нахрена здесь все сидите, если не можете найти прорыв такого масштаба⁈ — граф Орлов был в ярости. Прошло уже полчаса, как амулет раскалился докрасна, а точку прорыва так и не определили. Если это вторжение, то за полчаса уже можно регион захватить!

Личный секретарь вжимал голову в плечи, пропуская гнев начальства над собой.

Граф Орлов мог быть яростным и жёстким, если того требовали обстоятельства. А сейчас был именно такой случай. Не давая никаких вводных, он поднял на уши всё министерство, требуя найти чуть ли вторжение иностранного государства.

Аркадий Иванович прошерстил все отделы и департаменты Министерства, собрал все сводки по прорывам в пределах империи, даже прошёлся по теневым информаторам, но ничего сверхъестественного не было. Везде справлялись своими силами. И, как часто бывает, подсказка пришла оттуда, откуда её никто не ждал.

— Ваше сиятельство, разрешите обратиться? — в кабинет министра, слегка тушуясь, вошёл невзрачный парень в чёрной форме без знаков отличия. От него несло потом и гарью, а выглядел он так, будто перед приходом к министру его искупали в болоте.

— Разрешаю, сынок! — устало отозвался министр обороны, невольно подумав, что свою карьеру он тоже начинал в поле, и это были лучшие годы службы. Где было понятно, кто друг, а кто враг, и что к вот таким солдатам у него лично гораздо больше уважения, чем к канцелярским крысам, засевшим в министерстве.

— Боец спецподразделения «Комар» прибыл с запросом оперативной поддержки в соответствии с прямым указом почившего ныне государя императора Алексея Кречета.

— Архивариуса ко мне, живо! — рявкнул министр так, что стекла в окнах зазвенели, и уже более спокойным и вкрадчивым тоном обратился к бойцу, — где? Как давно? И почему я впервые слышу о спецподразделении «Комар»?

— Окрестности Лахденпохья, Карелия, полчаса назад. Не могу знать, ваше сиятельство! — коротко по-военному ответил боец на все заданные вопросы, — но, если позволите, у вас должен быть… — он замялся, оглянувшись на присутствующую в кабинете прорву народа, но всё же продолжил, — артефакт. Он должен был подать сигнал.

Граф перевёл взгляд на менталиста и дождался от того кивка, что означало отсутствие лжи в словах бойца. По большому счету, Орлову уже было достаточно упоминания артефакта, но перестраховаться было не лишним. Дожидаться архивариуса не было смысла.

— Роты хватит? — уточнил министр.

— Никак нет, ваше сиятельство. Обычная рота здесь будет бесполезна. Нужны бойцы спецподразделения с активными личными способностями. Без родовой магии.

Таковые имелись в структуре Минобороны, их ласково звали «орлами», но откуда об этом могли узнать «комары»… Нажав кнопку тревоги в напрочь засекреченном подразделении, подчиняющемся лично ему, Данила Андреевич Орлов подумал, а не махнуть ли ему в кои-то веки на оперативный выезд? Уж больно неординарная ситуация сложилась, когда Министерство обороны не только проморгало прорыв, но ещё и забыло о существовании спецподразделения в своём составе. А это полный **здец. За такое не только звёзды полетят, но и головы.

* * *

Орлы явно не спешили. Если бы тварь не успокоилась, отхватив себе протеже Агаты, то от комаров бы здесь мокрого места не осталось. Автоматы и гранаты были осьминогу, что слону дробина, максимум, немного раздражали. Магические техники тоже особого вреда не причиняли, во всяком случае из дыма продолжали то и дело выныривать огромные щупальца с присосками. Что ж по ней артиллерией отрабатывать? Да и не было этой артиллерии. Ничего не было, кроме двух десятков кланников почти угасшего рода.

Паук приказал не стрелять, когда заметил, как тварь свила кокон из щупальцев и вдруг начала отступать к порталу. Их заслуг здесь не было.

— Вы его даже не попытаетесь отбить? — тихо спросила лекарка из рода Подорожника. — Он же… — она запнулась, не зная, как объяснить внутреннее смятение, —… как-то умудрился поменять себя на вашего человека.

— Не попытаемся, — отрезал Паук. — Мы и своих не могли спасти. Здесь сейчас действуют законы военного времени, где приоритет спасения отдаётся большей группе гражданских.

Вести людей в самоубийственную атаку Паук не стал, за его спиной было почти три сотни гражданских, а точного подтверждения, что новенький — последний Комарин, не было. Сам себя Паук успокаивал только тем, что если бы новенькому грозила опасность и он был Комариным, то клятва крови их всех уже в бараний рог скрутила бы, требуя спасти главу рода. Так себе оправдание, но другого не было. Подорожница топнула ногой от досады, но не отстала.

— Ой, а там… — дрогнувшим голосом просипела девушка и спряталась за спину Пауку.

Тому пришлось развернуться на сто восемьдесят градусов, чтобы увидеть появление подкрепления. Комар его знает, что это, но выглядело оно устрашающе даже для повидавших всякого ветеранов разведки. Через деревню бесшумно шли три боевых бронированных машины на гусеничном ходу, с огромными пушками и ощетинившиеся по бокам пулемётами. Калибр пушек внушал священный ужас, там явно под тридцатимиллиметровые снаряды всё заточено… Да ещё и пулемёты… Если оно работает, то совокупная мощь трёх таких машин уложила бы осьминога даже без прямого контакта. Это же сколько это всё должно стоить?

Запоздало пришёл и следующий вопрос: кто же к ним пожаловал? Ответ на него нашёлся быстро. Стоило откинуться люку, как из стального зверя выскочил наружу сначала комар-посланец, а затем и одно из самых узнаваемых лиц империи — министр обороны, граф Орлов. Одетый в полевую форму, он всё ещё выглядел матёрым волчарой, хоть уже более полсотни лет защищал родину не на поле боя, а в кабинетах.

Комары выстроились во фрунт, при виде Орлова.

— Здравия желаю, бойцы!

— Здравия желаем, Ваше Сиятельство, министр обороны! — вырвалось из двух десятков глоток. Военные всё равно оставались военными, даже в отставке.

— Старшему доложить оперативную обстановку!

— На вверенном секретном объекте совершён прорыв. Появившаяся тварь классифицируется ориентировочно обитателем шестого-седьмого уровня изнанки. До прихода подкрепления позиции удерживались с целью защиты гражданского населения в количестве трёхсот душ. Погибших среди личного состава нет, среди гражданского населения — пятнадцать человек. Имеются стабилизированные тяжелораненные. Необходима срочная эвакуация. Также, среди личного состава есть добровольцы, не прошедшие присягу и не ограниченные клятвами о неразглашении, — Паук закончил доклад, внимательно отслеживая реакцию министра и периферийным зрением наблюдая, как прибывшие военные рассредоточиваются, оцепляя болото.

— Добровольцев отделить, клятву о неразглашении принять, — раздавал команды Орлов, которые тут же начали исполняться. — Раненых эвакуировать в полковой госпиталь. Гражданских отвести вне зоны работы артиллерии.

И вроде всё правильно говорил граф, вот только на душе у Паука кошки скребли. При работе артиллерии у новенького нет шансов.

— Дядь Данила, не надо артиллерию! Повремените, — высунулась из-за плеча девица из рода Подорожника. — Там один из наших у осьминога. Он даже бушевать уже перестал.

— Кто перестал: осьминог или военнопленный?

— Осьминог, Ваше Сиятельство! Совсем смирный стал, как к нему доброволец отправился.

Граф Орлов внимательно всматривался в девицу, но всё же произнёс с изумлением в голосе:

— Светлана, ты ли это?

— Я, — низко опустив голову, отвечала курсантка. — Только папеньке не говорите, — уже совсем тихо пробормотала она.

— Мне твой папенька голову открутит, — Орлов выругался по-военному кратко, сочно, не подбирая выражений, но приказ откорректировал.

Дыма меньше не стало, горели торфяники, отчего прибывшее подкрепление сначала нацепило платки на лицо, а затем и вовсе задействовали двух магов, которые осторожно попытались разогнать дым, чтобы рассмотреть область прорыва.

А посмотреть было на что. Посреди тлеющего болота на коленях стоял юноша в чёрной форме, из запястий которого кровавыми нитями ткалось полотно сдерживающей печати поверх прорыва. Осьминога уже не было, были лишь смертельно бледный маг и мерцающая красная гладь, переливающаяся в лучах заходящего солнца. Прорыв становился всё меньше, стягиваясь к центру, пока со свистом не захлопнулся.

В следующую секунду парень рухнул на землю.

* * *

Ох, как же я был неправ в своём самоуверенном хвастовстве. Оказалось, что печатник здесь и печатник у нас — это две совершенно разные вещи, вообще не имеющие друг к другу никакого отношения, кроме названия. В прошлой жизни я мог договориться с тварями изнанки или подчинить их себе с помощью магии крови, и мы вместе запечатывали прорывы. Я с человеческой стороны своей кровью, они с изнанки — своей. Такой вот кровный мир, дружба и пакт о ненападении получался.

В этом же мире печатник стабилизировал и отвязывал портал от мага-порталиста. Способность была высокооплачиваемая, и Миша надеялся на ней неплохо подзаработать. Но это никаким боком не могло мне сейчас помочь закрыть этот треклятый портал.

Оставлять щель между двумя мирами чревато хаосом, войнами и геноцидом, не говоря уже о двенадцати проклятых мною перед смертью судьях. С ними мне пока тягаться рановато, вот спадёт печать и тогда…

Я тряхнул головой, отбрасывая сладкие мысли о мести. Не время и не место.

Что же, придётся по-старинке. Силёнок у меня действительно маловато, но тут уж сколько есть.

Портал лежал на поверхности бывшего болота, а не висел в воздухе, как в воспоминаниях Михаила. Ну-с, где тут моя кровушка? Покусать себя пришлось изрядно, пока набежало нужное количество крови, а далее начался творческий процесс.

Вам когда-нибудь приходилось сдавать экзамен по совершенно незнакомому предмету, изучив поверхностно лишь методичку за полчаса до этого? Вот и я сейчас занимался подобным… творчеством.

Слизать методичку из прошлой жизни не вышло, уровень дара и сама реальность были разными, приходилось импровизировать, скорее полагаясь на интуицию, чем на заученные Михаилом и проверенные мною ритуалы. Кровь, повинуясь моим командам, едва заметной вязью покрывала площадь портала, словно тонкой плёнкой.

Н-да, Тильда не мелочилась, а мне теперь мучайся. Это ж литра полтора крови уже истратил, а портал всё тянул. Тем более приходилось вписывать в печать не только замыкающие конструкты, но и пропуск для осьминожки. А это уже многофункциональная система опознания «свой-чужой» выходила, в то время как кольцо государевых людей всё сужалось вокруг болота. Хорошо, хоть стрелять перестали и гранаты швырять.

Дым постепенно рассеивался, и уже очень скоро стало видно багровую кляксу площадью под тысячу квадратных метров и меня идиота-самоучку, бледного до синевы. Наконец, я почувствовал, как портал полностью накрыло щитом из мой крови.

Ткань мира медленно стягивалась в грубый шов, словно бесплатный хирург на войне скобами скреплял глубокие раны, не заботясь о красоте.

Вот сейчас каким-то особым взором, пульсирующим от недостатка крови внутри и обилия крови снаружи, я видел, как брешь, пробитая Тильдой, сужается. Метр за метром, сантиметр за сантиметром. Лишь бы получилось. Кровь закончилась, сила истаяла вместе с ней, а портал медленно зарастал, пока не схлопнулся со звучный свистом. Этого я уже не заметил, потому как банально хлопнулся в обморок.

Глава 5

— Я тебе говорил не высовываться первое время? — устало вздохнул Комаро, проявляясь перед внутренним взором.

Ох ты ж, мать моя женщина!

Шестилапый гигант под пять метров роста, с сетчатыми крыльями и двумя зазубренными жвалами на, хм… лице, парящий посреди клубящегося ничего, то ещё зрелище. Впечатлён!

Но ответил я совсем другое:

— Говорил.

— Ну и какого ты сейчас валяешься при смерти?

— Ну не помер же, — философски пожимаю плечами и слышу тихую ругань. — Зато прорыв закрыл.

— Что это ещё за прорыв был? С какого уровня, что даже наши всполошились?

— Из другого мира, — отвечаю, как есть, — вернее, из моего мира.

— Ох ты ж…! — почти повторил за мной Комаро. — Это у вас там такие твари водятся?

— Тильда не совсем тварь, она — моя подруга, — вступился я за свою красотку. — Вот уж до чего целеустремлённая, даже в другом мире меня отыскала.

— Эээ… — натурально подвис Комаро, — а ты с девушками не пробовал? Ощущения тебя приятно удивят.

— Тьфу! — я натурально заржал от тактично невысказанных предположений, — не в этом смысле подруга! У вас это называется, кажется, питомцами или фамильярами на западный манер. Вот Тильда как раз такая из прошлой жизни, нашла меня и пришла в гости.

Комаро надолго задумался, поигрывая сетчатыми крыльями.

— И много ещё таких «друзей» у тебя? — теперь в его голосе слышалась опаска, остро замешанная на интересе.

— Таких…было две. Одну убили.

— А не таких?

— А не такие сейчас заняты в прошлом мире, кошмарят моих убийц.

Комаро парил в невесомости, плавно раскачиваясь из стороны в сторону, словно на волне. Я бы предположил, что он находился в глубоких раздумьях, но мимику комариного лица прочитать не вышло.

— Значит так, бог с ней, с маскировкой. За тобой глаз да глаз нужен, а пока ты без перстня, я вообще не в курсе, что с тобой происходит.

Перед богом материализовался ранее виденный мною перстень, с гравировкой комара на навершии.

Только изменился внешний вид самого кольца. Теперь по внутренней его стороне появилась прозрачная трубка, заполненная жидкостью красного цвета. Я с любопытством взирал на усовершенствование и ждал пояснений.

— Чего смотришь? — проворчал бог, подталкивая кольцо в мою сторону, — это капля моей крови. Считай, твой последний шанс, если совсем прижмëт. Оживить смогу всего один раз, так что не злоупотребляй.

Перстень сел на палец как влитой, слившись с телом и став практически незаметным.

Я мысленно присвистнул, оценив оказанную честь. У меня есть божественная кровь! О, Комаро, сколько бы я смог с её помощью сделать в прошлом мире! Сколько экспериментов, сколько возможностей! Я бы смог попробовать вернуть её из Реки Времени!

— Не знаю, о ком ты думаешь и что такое Река Времени, но это сработает только на тебя и кровь Михаила, — поспешил спустить меня с небес на землю Комаро. — Ты — Михаил Комарин, забудь прошлое!

Пришлось мысленно согласиться с покровителем, но вот только у меня слишком хорошая память, чтобы забыть виновных в её и моей смерти! Просто время ещё не пришло.

* * *

Очнулся я на больничной койке, но не спешил открывать глаза. Из-под опущенных ресниц я наблюдал за воровато озирающейся по сторонам Подорожницей.

— Мы сделали всё, что могли! — перекривляла она кого-то злым голосом. — У него пожгло энергетические каналы! Тьфу! Костоправы полевые! Я вам покажу, как надо работать!

Она вполне реально, а не фигурально сплюнула на пол палаты. Хрустнув костяшками пальцев, будто разминая перед дракой, лекарка начала формировать между ладоней зеленоватый искрящийся шар, больше напоминающий шаровую молнию. Пока он был маленьким, но постепенно увеличивался в размерах.

Фраза про каналы меня смутила, и я принялся проверять своё физическое состояние. В чём-то местные лекари оказались правы. Энергетические каналы действительно сейчас напоминали скорее спутанный клубок рваных ниток, чем ровные магистрали вдоль кровеносных сосудов. Но и совсем необратимых последствий я не видел. Побольше бы крови, и всё можно было бы исправить буквально за пару дней, ещё и укрепить в местах слабых энергетических узлов.

А тем временем в руках Подорожницы сформировался шар размером с человеческую голову, и девушка рискнула приступить к лечению. Её глаза засветились мягким зелёным светом, от шара отделился тонкий энергетический жгутик и влился мне в солнечное сплетение. Первую реакцию, да и последующие можно было описать одним словом «вкусно». Я внутренним зрением наблюдал, как лекарка расправляет, укрепляет и местами даже сращивает мои энергоканалы. Кровь эту работу сделала бы интуитивно, взяв за подобие кровеносную систему, а здесь был виден филигранный труд лекаря. Сильна!

Спустя два часа шар между ладонями девушки окончательно истончился и исчез. Сама она при этом была мокрая от пота, но с торжествующей улыбкой на губах.

— А вот хрен им, а не магическая инвалидность! Ещё побегает! — она уже хотела уходить, когда заметила перстень у меня на пальце. — О! Неожиданно, но хоть буду знать, чей ты есть! Чую, крови ты у всех выпьешь изрядно!

Улыбнувшись собственной шутке, Подорожница ушла. Но день или уже вечер посещений на этом не завершился. Чувствовал я себя прекрасно, за что позже надо будет поблагодарить одну блондинистую красотку, поэтому изображать из себя спящего не стал.

Спустя полчаса в палату вошёл мужчина в военной форме. Про таких говорят «отец родной солдатам», хотя возраст и кабинетная работа уже начали сказываться на внешности. Покопавшись в памяти Михаила, я слегка, а может, и не слегка удивился. Это же не на каждый прорыв у них тут целые министры обороны приезжают.

— Здравия желаю, ваше сиятельство! — обратился я первым, как младший по рангу и званию в соответствии с этикетом.

— И тебе не хворать, сынок! Как себя чувствуешь? — вопросил граф Орлов, усаживаясь на казённый больничный стул, жалобно скрипнувший под его весом.

— Как после смерти, жить хочется мочи нет! — пошутил я, ни капли не соврав. Так оно и было на самом деле. После лечения Подорожницы у меня действительно обострились все инстинкты. Одновременно хотелось есть, пить, да и от женской ласки бы не отказался.

Орлов покосился на свой перстень, и потом уже более расслабленно мне улыбнулся. Значит, есть артефакт, определяющий ложь, будем иметь в виду. Интересно, что ещё у него есть?

Граф будто прочитал мои мысли и вынул из кармана маленькую красную пирамидку, установив на прикроватной тумбочке.

— Теперь нас ещё и не подслушают, — прокомментировал он свои действия. — Я буду задавать вопросы, а ты постарайся отвечать кратко или односложно. От этого зависит твоя судьба.

Я кивнул, принимая правила игры, а по факту самого ласкового допроса. Сомневаюсь, что он сможет меня чем-то удивить после трёх лет в пыточных святош, но чем боги не шутят. Постарался установить устойчивую связь с памятью Миши, чую вопросы больше по его части будут, чем по моей.

— Имя?

— Барон Михаил Юрьевич Комарин, — демонстрирую родовую печатку на пальце.

— Возраст?

— Восемнадцать полных лет.

— Что делал на секретном ведомственном объекте?

— Это моя земля по праву крови и по указу Его Императорского Величества Алексея Кречета, ныне покойного.

— Ты не ответил на вопрос! — нажал на меня министр, не отрывая взгляда от собственного кольца, которое светилось ровным серым светом.

— Направлен для прохождения спецобучения перед поступлением в Академию.

— Ещё причина! — докапывался до меня министр.

— Спасался от покушения.

Орлов даже взгляд от кольца оторвал, в изумлении взирая на юнца с такой жизненной предысторией, а кольцо между тем засияло девственно белым.

— Кто отец?

— Баронет Юрий Михайлович Комарин, отставной кадровый военный, спецподразделение «Комар», погиб десять лет назад. Несчастный случай.

— Мать?

— Мария Васильевна Комарина, в девичестве Виноградова. Погибла восемь лет назад. Несчастный случай.

— Братья, сестры?

— Мне о таких не известно.

— Дядьки, тётки?

— Дядья, Сергей Михайлович и Дмитрий Михайлович Комарины, отставные кадровые военные, спецподразделение «Комар». Погибли шесть лет назад и четыре года назад соответственно. Несчастный случай.

Министр, уже не скрываясь, хмурился, глаза его метали молнии.

— Кто воспитывал?

— Дед. Барон Михаил Юрьевич Комарин кадровый военный в отставке, командир спецподразделения «Комар». Погиб два года назад. Несчастный случай.

— Кто ещё?

Ну да, не сходится, как смог прожить два года полный сирота без попечительства и с регулярными несчастными случаями в семье.

— Вторая жена деда, баронесса Агафья Петровна Комарина. Кадровый военный в отставке, спецподразделение «Комар». Предположительно погибла от взрыва в день моего совершеннолетия, спасая меня от покушения.

У Орлова начал подёргиваться глаз. Странно, обычно нервный тик начинается у допрашиваемого, а не у ведущего допрос.

— Как закрыл прорыв?

— А хрен его знает! Интуитивно как-то вышло.

Министр хотел было что-то сказать, но кольцо аж полыхнуло белым светом, признавая мою полную искренность.

— Куда делась тварь?

— Ушла к себе домой.

— Вот просто взяла и ушла?

— Да! — кольцо полыхнуло белым, министр скривился. Уж более удобного ответа для проверки искренности сложно было придумать

— Почему тебя не тронула?

— Она меня со всех сторон потрогала, видимо, я для неё несъедобный, — пожал плечами с абсолютно серьёзной миной на лице, но глаза искрились от смеха.

Орлов, до того сидевший чуть наклонившись в мою сторону, выпрямился и откинулся на спинку стула. Кажется, ему допрос дался даже тяжелее, чем мне.

— Почему род не обратился за помощью ко мне лично? — тон вопроса изменился. Это уже явно было сожаление.

А вот действительно почему? Хотелось бы мне спросить у всего рода Комариных. С ответом помогла память Миши, как и во всех предыдущих вопросах о семье.

— Обращались! В личном приёме трижды было отказано. Ответы на официальные запросы могу предоставить. Мы Родине триста лет не были нужны, ровно столько прошло с предыдущего прорыва. А стоило новому случиться, и вот передо мной сам министр обороны сидит собственной персоной.

Ох, перегибал я сейчас палку и сильно, но это было мнение всего рода Комариных, которые жили в глуши, стерегли две аномалии, умирали от чьих-то рук, и даже находясь в опале, верой и правдой продолжали служить Родине.

Вот здесь графа перекосило от моих слов. Это было видно. Ему, кажется, даже стыдно стало. А ведь он до сегодняшнего дня даже не подозревал о существовании рода Комариных и его проблемах. А поди ж ты, переживает! Диво дивное, чудо чудное! Политик с совестью. А может, играет так качественно. Хотя не похоже.

— Вот что, сынок, — Орлов перестал смотреть на кольцо, но демонстративно положил руку на колено, чтобы я мог его беспрепятственно видеть, — расследование покушений на твою семью и возобновление финансирования спецподразделения «Комар» я беру под личный контроль. — Перстень светился белым, подтверждая честность министра. — За закрытие такого уровня прорыва тебе положена награда. Туда же добавлю от себя моральную компенсацию. На восстановление родового поместья должно хватить.

С одной стороны, мне не хочется быть обязанным Орлову, а с другой, он и его министерство крупно задолжали Комариным за последние годы. Мы-то свою часть сделки выполняли регулярно при любых обстоятельствах, храня слово чести, данное Императору, а вот они…

Поэтому без раздумий соглашаюсь на обозначенное предложение. Знать бы ещё во сколько оценивается щедрость и совесть министров. О, чуть не забыл! Пора восстанавливать собственную библиотеку. Отправляю мысленный призыв местным комарам, и о чудо, получаю многоголосый отклик. Да это просто праздник какой-то. Выбираю трёх самых резвых самочек и даю им задачу добыть кровь Орлова. Министр тем временем не спешит прощаться.

— И ещё, судя по тому, что мы видели, ты — печатник?

— Да, — я с осторожностью подтвердил предположения графа.

— Какой уровень?

— Текущий — второй, потолок — пятый. Был.

Орлов немало удивился таким сведениям. А я лишь пожал плечами. У деда был очень специфический взгляд на воспитание. Он и в Академию меня не хотел отдавать, надеясь обучить всему необходимому с помощью привлечённых специалистов. Поэтому двойка в Мишином уровне была выстрадана парнем от и до! Причём единицу он поднял как печатник довольно легко, колеся по дедовым знакомым магам-универсалам, а вот вторую единицу ему натянула Агата своими тренировками с магией крови и ритуалистикой. Причём, судя по потенциалу Михаила в магии крови, проще было сову на глобус натянуть, чем этой единицы добиться. А всё из-за деда. Тот считал, что, имея две способности, развивать нужно равномерно обе без перекоса в одну сторону.

— Тебя бы в академию с таким потенциалом, — закинул удочку Орлов, пытаясь подсечь меня как неразумного малька на наживку.

— Так точно, Ваше Сиятельство! И гордо сдохнуть в течение первого же курса! — не удержался я от язвительности, отдав честь министру. — Нет уж, пока не найду, кто наш род по корень извести пытался, на людях светиться не буду. Тем более, у меня своя школа есть, ничем не хуже. И люди в ней верные.

Последняя фраза не осталась незамеченной.

— Думаешь…

— Не моё дело думать, но о нашем существовании внезапно забыли на десять грёбанных лет! А мы были под защитой указа самого Императора. Если это дело раскручивать и дальше в том же духе, то здесь уже государственной изменой попахивать начинает.

Министр задумался и крепко. Да так, что не заметил, как мои комарихи украли у него три капли крови. Осталось придумать, где основать мою новую библиотеку.

* * *

Давненько Аркадий Иванович не готовился с такой тщательностью к возвращению начальства. Все следы были подчищены, козёл отпущения, ранее специально прикормленный на этот случай, найден и устранен. Казнокрад и мздоимец Хомяков вдруг оказался виновен ещё и сокрытии информации государственной важности. В его предсмертной записке нашли такой перечень прегрешений, что можно было обзавидоваться. Как он рыдал, как валялся в ногах, умоляя не отдавать его в пыточные и соглашаясь подписать всё, что угодно, лишь бы ему разрешили пустить себе пулю в лоб. Во избежание неприятностей с магами смерти, труп даже успели кремировать. Совершенно случайно.

В кабинет без стука вошёл мужчина в чёрном плаще и широкополой шляпе, скрывающей лицо. Он, не спрашивая разрешения, уселся на стул и закинул ноги в испачканных болотной тиной ботинках прямо на стол, заваленный бумагами государственной важности.

— Какого… ты сюда припëрся, недоумок? — Аркадий Иванович сбросил ноги нахала со стола, суетливо проверяя целостность документов. — Тебе нужно было лишь позвонить. Один звонок!

— О, нет! — ехидно протянул мужчина, шаря в ближайшем шкафчике в поисках алкоголя. Бутылка превосходного армянского коньяка двенадцатилетней выдержки лишилась пробки и была кощунственно отпита из горлышка. — Я тут резко решил изменить условия сделки в одностороннем порядке!

— Ты на кого рот разинул, крысëныш? Забыл, с чьей руки жрëшь? — внешне Аркадий Иванович был спокоен как скала, но внутренне уже представлял, как хрустят шейные позвонки этого говнюка под его пальцами. Картина оказалась столь заманчива, что он даже хотел поддаться соблазну лишь на секунду, но увы. Карманный маг смерти стоил гораздо больше сиюминутных прихотей.

— Что вы, как я могу забыть родного отца? — бутылка тем временем опустела на треть. — Но вот я тут намедни с кузеном пообщался, узнал много интересного!

— С которым из?

— С безвременно почившим, — улыбка на все тридцать два зуба осветила лицо мага смерти. Он лихо подмигнул отцу и добавил, — но после общения со мной он уже никому, ничего не скажет!

— Ну и? — Аркадий Иванович начал терять терпение. Сказанное собственным сыном, нагулянным от сенной девки, не особо его впечатлило. Антон знал очень мало, поэтому и рассказать ничего не мог!

— И? — «сынок» одним смачным глотком ополовинил бутылку с коньяком, — я хочу войти в род на правах официального наследника, если завершу начатое тобой дело чисто.

— Откуда мне знать, что они уже не мертвы?

— Хм… Откуда? Действительно.

Мобилет Аркадия Ивановича зазвонил, привлекая внимание.

— Да, Ваше Сиятельство!

— Подними мне все документы по спецподразделению «Комар», включая финансовые отчёты, — голос министра был задумчив и местами прерывался помехами. — Копию указа государя не забудь!

— Уже сделано, Ваше сиятельство. Тут вскрылись ранее неизвестные обстоятельства. Рапорт дожидается у вас на столе.

— Это ты, молодец! Ценю! — похвалило начальство. — И подготовь проект распоряжения о выделении наградных за закрытие прорыва высшей категории. Надо мальчика уважить.

— На чьë имя готовить?

— Так на имя барона Комарина Михаила Юрьевича.

— Будет сделано, Данила Андреевич!

Мобилет отключился, но лишь затем, чтобы тишину кабинета разорвал нахальный голос мага смерти:

— Так что договариваться будем, или мне к министру сходить?

Глава 6

Перед возвращением в столицу, Данила Андреевич успел коротко побеседовать со Светланой. Захудалый больничный дворик с пятью соснами и лавочкой в тени ветвей не сильно располагал к личным разговорам, но выбирать не приходилось.

— Вот скажи мне, егоза шилопопая, на каком этапе пансион благородных девиц мадам ДюПлесси вдруг превратился в школу выживания спецподразделения Министерства обороны? — Орлов старательно изображал строгость, в попытке достучаться до совести дочери друга. Занятие бесполезное, но стоило хотя бы попытаться.

— Дядь Данила, — шмыгнула носом эта блондинистая мелочь, дыша ему чуть ли не в пупок и крепко обнимая, — только не сдавайте меня родителям, пожа-а-а-луйста! — и включился самый действенный метод женской манипуляции — голубые глаза полные слёзок. — Они меня опять либо этикету отправят учиться, либо танцам, либо с наследницами по салонам красоты и раутам таскаться, а я не хочу-у-у! Почему Славке можно полевую медицину изучать, а мне нет? Почему ему можно спецподготовку, а мне нет? Почему…

— Да потому что ты — девушка, тебе замуж выходить да детей рожать, а не с автоматом и в каске по болотам ползать! — погладил Орлов дочку друга по голове, хоть и понимал, что его слова её только раззадорят.

— Да кто сказал-то? Что за древние предрассудки! Дядь Данила, ну чем я хуже, а? — Светлана отлипла от графа, лицо её раскраснелось, от возмущения чуть ли не пар из ушей шёл. Позабыв всякую осторожности, она выпалила, — Я сегодня десяток раненых стабилизировала, всех спасли! А этому герою болотному каналы залатала за два часа, а ваши спецы полевики ему инвалидность пророчили! Ну и чем я хуже? Одиннадцать человек за день! А папенька с маменькой и слушать не хотят! От них только и слышно: «Обручить тебя надобно!»

Орлов только покачал головой. Бедовая девка, как есть бедовая, но не имея своих детей, он с большей любовью относился именно к Светлане. Та характером была больше похожа на него, чем на её спокойного рассудительного отца, главного врача императорской семьи.

— Ох, Светлана, мне твой отец голову открутит, если узнаёт, что я был в курсе этой аферы и не вернул тебя, — Орлов уже знал, что уступит напору этой стрекозы. Тем более, что её слова имели вес. Вес одиннадцати полноценных жизней. Как бы ещё поговорить с Подорожниковым, чтоб сильно девицу к замужеству не принуждал, а то эта взбрыкнёт, да так, что потом искать придётся по всей России-матушке.

— Дядь Данила, а мы ему не скажем! — девушка ему залихватски подмигнула и тут же продолжила, — всё же хорошо закончилось!

Министр только покачал головой. Ох уж эта юношеская вера чуть ли не в собственное бессмертие. Сами такими были. Данила Андреевич тяжело вздохнул.

— Разбираться с отцом будешь сама. Я промолчу, но ты хоть кандидатов просмотри. Может, кто и по душе придётся.

— Ага, как же! Посмотрела я на этих кандидатов в неофициальной обстановке, — Светлана скривилась, словно откуда-то потянуло вонью выгребной ямы. — Дядь, они трахают всё, что двигается, а что не двигается, расшевеливают и тоже трахают!

— Света! Где твои манеры? — Орлов закашлялся, пытаясь скрыть за кашлем смех. — Неволить не будем, сама знаешь. Если кто-то понравится, я лично замолвлю словечко. Так что я бы, на твоём месте, взял свою судьбу в собственные руки.

Девушка задумалась, нахмуренные брови выдавали крайнее неудовольствие, но возражений не последовало, значит, совет ей пришёлся по душе.

— Я подумаю, дядь Данила. Обещаю!

— Вот и умница! — Орлов обнял девушку и покружил, как в детстве. Та заливисто рассмеялась, но не стала протестовать. — Тебя обратно в школу подбросить?

— Нас инструктора ждут, воспользуемся портальными свитками для возвращения, — улыбнулась девушка.

— А неплохо живут комарики, — протянул министр обороны.

— Я так поняла, это скорее необходимость, из-за аномалии.

— Ох, Света, аномалии — это допуск безопасности первого ранга! — Орлов даже за голову схватился. — Ты в курсе, что за нарушение магической клятвы бывает смерть?

— Ну ты уж совсем за дуру-то меня не держи. Я хоть и блондинка, но к интеллекту это не имеет никакого отношения, — девушка лучезарно улыбнулась, в глубине её глаз зажегся шкодный огонёк. — Эта отмазка даже покруче тайны рода будет!

— И достанется же кому-то счастье…

— Достанется, — пробормотала себе под нос Подорожница, — если будет хорошо себя вести, то счастье, а нет, так и вдовой стать недолго!

— Света! — снова закашлялся граф, скрывая смех. Вот тебе и лекарка.

— Да молчу я, молчу!

* * *

На стоянке военного госпиталя меня ожидали два шестиметровых бронированных монстра камуфляжной расцветки с эмблемой комара. Я такое чудо техники первый раз видел, а вот память Михаила пестрила воспоминаниями о перемещениях исключительно в этом транспорте.

Как говорил ныне покойный дед: «Из этой консервной банки нас сам Кречет не выцарапает!» Вот только дед уже два года как преставился, отсюда вывод, на каждую консервную банку найдётся свой нож.

Возле кортежа меня встречал десяток всё тех же инструкторов, только в этот раз при виде меня они синхронно ударили себе кулаком в грудь. Я с некоторой запинкой ответил на приветствие, отчего перстень засветился красным. У инструкторов чуть глаза на лоб вылезли, но они быстро справились с изумлением.

Без лишних разговоров дверь одной из машин отворилась, и я запрыгнул внутрь.

Пространство в броневике делилось на две части. Десантный отсек, где расселись бойцы, был совмещён с лекарским, судя по встроенному маго-медицинскому оборудованию. Отдельно располагался управленческий отсек, где сидения были обтянуты мягкой кожей, в углу ютился мини-бар с пепельницей и был даже стационарный мобилет.

А машинка-то не из дешёвых, настоящий опорный пункт на колёсах. Пока мы с Пауком располагались в отсеке люкс, бойцы заняли места в десантном отсеке и косились на меня, как на ожившее божество. Я, конечно, красавчик, но что-то подсказывало, что дело явно не в этом.

— Ваше благородие, рады видеть Вас в добром здравии! — привлёк моё внимание Паук.

— Взаимно! Много людей пострадало от прорыва? — уточнил я наши потери, пытаясь оценить ущерб от действий Тильды.

— Комары потерь не понесли. Эта тварь их почему-то только придушила, но не тронула. Погибло полтора десятка гражданских.

— Жаль людей. Нужно будет выделить компенсации семьям погибших, — я откинулся на спинку сидения, рассматривая Паука.

— Прошение в Министерство составлено, но боюсь, затеряется, как и прежде.

— Теперь не затеряется. В случае необходимости из своих компенсируем. Хоть финансовые проблемы теперь отпадут.

Финансы, и правда, были больным вопросом последние пару лет. С одной стороны, у рода денег куры не клюют, с другой, Комарины нигде это не афишировали.

Одно то, что собственную гвардию они кропотливо собрали из безродных слуг, оплатив им обучение в академиях, говорит о многом. Не всякому роду по финансам оплатить обучение и нескольких отпрысков. На этот случай предоставляется аристократическая привилегия на бесплатное обучение. Комарины же различными схемами обучили почти шесть сотен слуг рода.

Передовая техника и вооружение закупались у Министерства обороны для нужд спецподразделения. Иногда ещё и из-за границы что-то тянули за баснословно дорогие суммы. Но всё начало приходить в упадок десять лет назад. Лазейки перекрывались, доступ к первым лицам также, несчастные случаи… По всему выходило, что кому-то мы стали как кость в горле, и этот кто-то реально представлял объёмы наших собственных средств, частенько проведенных по серой схеме как госфинансирование.

Нынешняя же плачевная ситуация сложилась из-за правовой коллизии, когда деньги есть, а воспользоваться ими может только прямой наследник по факту достижения совершеннолетия, то есть я! До этого момента мне выделялось денежное довольствие пусть и не скромное, но явно недостаточное, чтобы за его счёт перекрыть нужды родовой гвардии. Та же Агафья Петровна имела денежное содержание ещё меньше моего, поскольку совместных детей с дедом не нажила. Да и вообще, предполагаю, в семью была введена дабы не вызывать лишних подозрений.

Все эти ранее разрозненные факты сложились в единое целое не так давно. Лечение Подорожницы имело несколько неожиданный эффект, если можно так сказать. Я перестал различать свою личность и Михаила. Нас наконец-то спаяло воедино. И мне было над чем подумать.

Машина неспешно набирала ход, всё ускоряясь. Мы какое-то время ехали по асфальту, но вскоре свернули на грунтовку. Паук старательно отводил взгляд. Это начало наводить на не очень хорошие мысли, и я нарушил тишину:

— Почему не ушли вместе с остальными или не перевелись на другую службу?

Я внимательно следил за мимикой Паука и отстраненно подумал, что мы с ним поменялись местами. В карцере он точно так же буравил меня взглядом, а теперь инициатива перешла в мои руки. С той лишь разницей, что ответ я знал заранее, интересно было услышать его версию.

— Михаил Юрьевич, мы же кровники. Мы верны до самой смерти. А деньги… Мы как могли выкручивались. Даже курсы эти с разрешения Агафьи Петровны запустили, чтоб хоть как-то концы с концами сводить, — Паук смотрел прямо, правда, не в глаза, не лебезил, не суетился. Грехов за душой у него не имелось. И это я не по мимике определил, мне уже две комарихи на пробу его кровушку принесли. Так же, как и всех остальных сидящих в броневиках бойцов. Лучше проверять всех и сразу, чем потом горевать, что недоглядел в своих рядах предателя.

Все они, как один, были Прокомариными, слугами рода и личной гвардией деда. Кровники, как они сами себя называли. И действительно, задействуя дар, я смог рассмотреть тянущиеся от меня к бойцам ниточки кровной связи. Они имели красный цвет с золотыми крапинками, что означало, присяга дана добровольно и искренне. Ещё одним новшеством стало определение их стихий. Магические средоточия бойцов выглядели как водные вихри, ледяные сосульки, огненные смерчи и ещё много чего интересного. Дед, оказывается, бойцов подбирал неординарных. Эх, мне бы таких да побольше, ну да всему своё время. Всё-таки десять лет покушений основательно проредили нашу гвардию.

— Ваше благородие, разрешите вопрос?

— Разрешаю.

— Почему сразу не сказали, кто вы?

— А что бы это изменило? Кольца у меня не было, учиться я собирался на общих основаниях без поблажек.

— Но как же? — Паук растерялся от моего ответа, указывая на родовой перстень. — А сейчас откуда?

— Покровитель наградил за закрытие прорыва, как и предка когда-то.

— Во славу Комаро! — последовал молниеносный ответ.

— Во славу! — автоматически повторил я за Пауком, но мыслями находясь не здесь.

Как ни странно, но за пределами родовых земель сдерживающая печать была гораздо слабее. Сканируя своих кровников, я неосознанно растянул дар на максимум, чтобы зацепить второй автомобиль. Вот только радиус покрытия у меня вырос на порядок. Кроме собственных бойцов, я почувствовал засаду в трёх километрах впереди по лесной дороге.

— Сбавить скорость! — отдал приказ, пытаясь выиграть время. Водитель нашей машины отреагировал мгновенно, не задавая лишних вопросов.

Комары отреагировали на просьбу моментально. Моя маленькая личная армия разведчиков. Слава тебе, Комаро! Это одна из самых лучших способностей, которыми ты мог меня наградить!

Разведчицы сработали быстро. Получив образцы крови, я сильно удивился.

Во-первых, все безродные, а, во-вторых, готовилось что-то основательное. И под основательным я предполагал не швыряние сосульками или огненными шарами. Нет, готовили что-то мощное, на уровне огненного армагеддона или танца шаровых молний. Три пятёрки магов формировали по убойному заклинанию. Над каждой из пятёрок виднелись размытые обозначения стихий, не более. Огонь, земля и воздух.

Угадать, чем по нам хотят шарахнуть, было нереально. Вернее, реально, но не с нескольких капель крови. Даже интересно, а почему воды нет? Ну да боги с ними, с этими бы разобраться. О, а вот и водники подтянулись! Они нас отрезали со спины, захлопывая ловушку. Решение надо было принимать быстро.

В свой десяток гвардейцев я, конечно, верил, но вот попадать в жернова четырёх стихий одновременно не было никакого желания. Хах, в голову пришла сумасшедшая идея. А не инсценировать ли свою смерть? Тогда получится посмотреть, кто же первым из стервятников зашевелится. Они же десять лет шли к заветной цели, почему бы и не поманить их конфеткой.

Я сосредоточился на нитях, ведущих к бойцам. Ну-с, сейчас узнаем, насколько упростило работу с кровниками родовое колечко.

— Это барон Комарин. На нас готовится покушение. Теоретически шансов у нас ноль. Работают четыре сильные пятерки стихийных магов. Готовят что-то убойное. Моё предложение следующее…

* * *

Маркус нервничал. Это был их первый заказ такого размаха. Когда он, бывший командир пограничного боевого подразделения, предложил товарищам объединиться на ниве наёмничества, они отнеслись к предложению скептически. Однако пенсия отставных военных не была особо высока, а лучше всего в своей жизни они умели только воевать.

Из бывших сослуживцев Маркус постепенно сформировал четыре боевые пятёрки стихийников. Заказчикам они предлагали, как смешанные составы, так и специализированные, заточенные под конкретную стихию. И в целом, дело сдвинулись с мёртвой точки.

Маркус старался чередовать исполнителей, чтобы в группе не было недовольных, но так, чтобы при работе оказались все одновременно, раньше не случалось. Четыре пятёрки — это практически миниармия. Но Маркус спинным мозгом чувствовал, что было бы предложение, а заказчик найдётся.

Так и вышло. Один заказ, зато какой. Нужно было сработать наверняка. Цена вопроса с лихвой покрывала все их моральные, материальные и прочие издержки. Проще говоря, если бы они в родной армии убивали за такие деньги, то может, и не ушли бы в отставку никогда.

Сюрпризы начались сразу же. Вместо пусть и дорогих, но неповоротливых гражданских автомобилей на лесной дороге показались два бронированных монстра явно военного образца. Что-то подобное они видели, когда воевали в приграничье. Видно было, что боекомплект сейчас снят с автомобилей, но это совершенно не означало, что сидящие внутри бойцы сами не являлись оружием.

План пришлось менять на ходу. Взорвать броневики обычными заклинаниями не выйдет, они, наверняка, были рассчитаны минимум на техники магов 3— 4 уровня. А потому исполнители решили не рисковать.

Эта связка создавалась для исключительного случая, и, кажется, он настал. Каждая из пятёрок готовила убойное площадное заклинание, способное обеспечить победоносный исход маленькой войны. Но вместе это была гарантированная смерть.

Маркус отдал команду приготовить макры для подзарядки, на случай если техники придётся держать достаточно долго. Заказ оплачивался с учётом потраченных расходников, поэтому наёмники не мелочились и работали наверняка.

— Земля! — команда Маркуса дала начало спецоперации.

Стоило броневикам пересечь условную границу, как земля под ними разверзлась, и автомобили рухнули на глубину пяти метров.

— Вода! Воздух!

По команде маги воды создали вокруг броневиков две водные сферы, а воздушники откачали из них воздух. Для гарантии в водном вакууме их продержали почти полчаса.

Всё это время огневики и маги земли провели как на иголках, ожидая последней самоубийственной атаки своих жертв. Но те не подавали признаков жизни, и это, с одной стороны, радовало, а, с другой, настораживало. Так не бывает. Крыса, загнанная в угол, огрызается с ещё большим остервенением. Но, видимо, не в этом случае.

— Земля! Огонь! — Маркус отдал приказ переходить к финальной стадии, выждав даже больше положенного. — Вода, страхуем!

Маги земли вывели на поверхность пласты камня, а огневики плавили его, формируя герметичные саркофаги, последние прибежища для их нечаянных жертв. Наплывы базальта намертво замуровывали внедорожники в застывающий камень.

Водникам же пришлось держать пятиметровый кокон для защиты леса от случайного пожара.

У Маркуса сердце кровью обливалось, когда он смотрел, как исчезают в пламени броневики. Они сами по себе стоили непомерных денег. Что интересно, даже после воздействия всех техник автомобили практически не пострадали. Но приказ был однозначным. Всех, находящихся в автомобилях с эмблемой комара, необходимо было устранить.

На задворках памяти Маркуса царапалась мысль о комарах, какая-то смутная тень узнавания, но оформиться в полноценное воспоминание она не успела.

Броневики исчезли, погребенные под слоем остывающего камня. Стены провала сомкнулись, будто полчаса назад здесь не происходит локальный конец света.

— Жива, Трава, ваш выход.

Худенькие девушки близняшки принялись за работу. Пока Трава занималась ландшафтным озеленением, восстанавливая лесную пастораль по краям дороги, Маркус тихо, чтобы не слышали остальные, задал интересующие его вопросы:

— Сколько их было и когда погибли?

— Одиннадцать человек, шесть бойцов в первом, пять — во втором. Боролись до последнего. Перестала чувствовать живых после того, как броневики утонули в расплавленном камне.

— Камень не мог стать помехой для сканирования? — Маркус перестраховывался, но провалить такой серьёзный заказ просто не смел.

— Нет, я и сейчас могу отследить живых на глубину километра вплоть до червя, — седоволосая девушка скрипнула зубами. Она очень не любила, когда кто-то сомневался в её профессионализме. — Там живых сейчас нет.

Маркус кивнул и хотел было задать ещё один вопрос, когда его прервали:

— Маркус, на пару слов.

Мужчины отошли в сторону, не мешая Траве наводить порядок.

— Я не знаю, важно ли это, но ты должен знать, — маг земли, бородатый и приземистый, сейчас выглядел растерянным. — Я вспомнил. Лет двадцать назад в Министерстве обороны была спецпрограмма для одарённых безродных магов. Их обучали в академиях и брали на службу в засекреченное спецподразделение. Эмблемой подразделения был комар.

Глава 7

Кровники тормошили меня, пытаясь привести в чувство. Вода и пощечины слабо помогали, но Паук не зря был командиром дедовой гвардии. Спустя пару минут мне чуть приоткрыли рот и влили воистину живительную влагу. Смесь односолодового виски со свежей кровью в пропорции один к двум. Я сделал два жадных глотка и наконец-то начал приходить в себя.

— Как себя чувствуете?

— Мы где? — проигнорировал я первый вопрос, больше переживая, как далеко нас смогло перенести и скоро ли ждать гостей.

— На берегу Ладоги, километров на сто перекинуло, — с запинкой рапортовал Паук, продолжая сцеживать собственную кровь из ладони во второй бокал и подливая алкоголь уже в гораздо меньшем количестве.

— Барон, вы — монстр! — услышал я восхищение в голосе командира второй группы. — Во славу Комара, я уж думал нас… но Вы… и нас… Да ещё и броневики!!!

А вот броневики переносить я не планировал вот вообще ни разу, само вышло. Из-за чего, видимо, и перенапрягся самую малость.

Одно дело протащить десяток людей прицепом по кровной связи, а другой дело — два шестиметровых бронеавтомобиля. В них крови нет по определению.

Мысли прояснялись, и до меня, наконец, дошло, какую авантюру я сейчас провернул.

— Какого х**, господа? — только и смог спросить. — Кто вступил в кровную связь с броневиком? Признавайтесь, извращенцы!

Со стороны послышались смешки.

— Эти автомобили Агафья Петровна усовершенствовала, — взялся объяснять незапланированный форс-мажор Паук. — Раньше системы защиты и атаки поддерживались на них с помощью макров, но баронесса смогла сделать дублирующий контур, запитанный на кровь магов, чтобы они в реальном времени могли контролировать ситуацию, наращивать боевой или защитный потенциал. Собственно, благодаря этому мы и выжили. — Командир покачал головой, заклеивая порез пластырем и пряча руку в перчатку.

— По совести, наёмники сработали профессионально, — отозвался инструктор, бежавший с нами марш-бросок, Жук, кажется. — Четыре площадные заклинания разом просто разнесли бы в пух и прах стандартную защиту. Без усовершенствований броня выдержала бы технику мага третьего уровня, ну либо очень слабенького четвёртого. А с полной запиткой от четырёх стихийных магов мы вон ещё потрепыхались.

Пока я цедил второй бокал, успел осмотреться. Оказывается, комары уже успели углубиться в лес, накинуть маскировочные сети на броневики и сходить на разведку в ближайший посёлок. Всё это время я был в отключке. Это плохо.

Для наших убийц мы мертвы, окончательно и бесповоротно. На самом деле, если бы не Агата со своими экспериментами, то под лесной дорогой покоилось бы одиннадцать трупов.

— Что дальше, Михаил Юрьевич? — задал самый важный вопрос Паук. — Это же если вас признают мёртвым, то через полгода земли могут и отдать кому-то с нужным уровнем допуска.

— Верно мыслишь! Поэтому ваша задача — вернуться и закончить обучение курса, а моя задача — выследить тех, кто захочет поживиться крошками с нашего стола, — Паук хотел было поспорить, но я его опередил, — отставить возражения. Вы мне нужны в школе. После нашего исчезновения туда повалят визитёры из министерства. Следите за всеми. Не забудьте теперь и сами носить артефакты на смену внешности. А я и один шороху наведу в этом осином гнезде. У нас с дедом был план на этот случай.

Я сознательно упомянул деда, так как старый барон был опытным дельцом и всегда имел несколько запасных планов на все случаи жизни и даже смерти. Михаил пока такого авторитета не мог иметь по определению, молоко на губах не обсохло. Уловка сработала.

— А как же связь? — всё не унимался Паук. — Мобилет не берет такие расстояния. Мы же не сможем прийти к вам на помощь!

— Связь у нас с вами есть всегда, маг крови я и где? Но без приказа даже не думайте соваться с помощью. Игра будет на грани фола.

* * *

В культурную столицу новой Родины я прибыл под вечер. Ещё повезло, что кто-то из селян по доброте душевной подвёз меня до городка, а оттуда уже добрался наёмным экипажем. Был ещё вариант поезда, но поскольку я ещё без вести пропавший, то и светить своим лицом в местах скопления людей не решился.

Всё-таки хорошая штука свитки переноса, но дорогая. А туда, куда мне предстояло явиться, свиток бы просто не перенёс.

Я не врал, когда сказал, что у деда был план. Накануне шестнадцатого дня рождения Михаила и после пятого покушения на себя барон Комарин поделился с внуком некоторой информацией, которая мне сейчас оказалась как нельзя кстати.

Интересно, а здесь принято благодарности умершим воздавать? Им от этого есть какой-то толк?

— Есть, — задумчиво отозвался мой покровитель, — на перерождение скорее пойдут.

Хм. Тогда я вам желаю, Михаил Юрьевич Комарин, он же деда, он же старый барон, скорейшего перерождения. Я тебя лично не знал, но, судя по твоим поступкам, ты мне уже нравишься!

Старенький дорожный экипаж привёз меня на окраину Санкт-Петербурга, в так называемые Воробьёвские ватаги. Гнездо бандитизма и разврата, но при этом, по мнению деда, здесь честности и справедливости было гораздо больше, чем в аристократических салонах.

Дверца экипажа отворилась, и за ней показалось перепуганное лицо извозчика:

— Барин, извините, но я дальше не поеду. Мне жизнь дорога.

Парень побледнел и явно трусил заезжать в злачный район, справедливо опасаясь за свою жизнь.

— Спасибо, милейший. Далее и не нужно.

Я тенью выскользнул из экипажа. Темная одежда без знаков отличия прекрасно маскировала в полумраке заброшенных улиц. Бутылки, обрывки газет, полусгнившие ящики… кости животных, а может, и не только животных.

Комарихи резко отправились во все стороны в поисках затаившихся местных жителей, а я врубил дар на полную катушку и побежал.

До нужного мне домика добрался спустя полчаса и два трупа. Угрызений совести не было и в помине, они хотели отнять мою жизнь, я в ответ отнял их. Два отморозка мирно почивали на дне замусоренного обмелевшего канала, а мне вот отдых только снился.

Обидно, их ведь даже выпить не вышло. Оба засранца имели такой букет болезней, что безопасней было из лужи напиться, чем их крови глотнуть. Очищать кровь от всего лишнего я смогу, только избавившись от печати. А пока приходилось быть разборчивым.

На тихий стук в неприметную дверь с облезшей краской отворилось маленькое оконце.

— Чаво надо⁈ — недружелюбно рявкнули сквозь зубы.

— Кровавую Мэри и горсть винограда.

Окошко захлопнулось, а спустя минуту дверь отворилась, и меня впустили внутрь. Следы запустения виднелись повсюду: длинные узкие коридоры в паутине, пустующие стены с пятнами от когда-то висевших там картин, магические светильники работали через один, то ли в попытке экономии, то ли в попытке скрыть разруху.

Да, бордель мадам Жу-Жу слегка захерел с тех пор, как Михаил здесь был первый и последний раз. Местные девочки сделали его мужчиной, а дед заодно и поведал об одном из своих тайников.

Кабинет мадам ещё хранил следы былой роскоши. Массивная дубовая мебель, несколько репродукций известных художников и прекрасная коллекция вееров во всю стену — вот и всё, что осталось от некогда одного из лучших борделей Санкт— Петербурга.

Меня встречала сама мадам. Невысокая фигуристая блондинка с яркоалыми губами и родинкой над губой, она выглядела максимум лет на тридцать, но никак не на свои шестьдесят. И это я ещё усилием воли не отрывал взгляда от её лица, тогда как фигуре, затянутой в полупрозрачное обтягивающее платье, позавидовали бы очень многие.

— Мадам, вы как всегда очаровательны и неподвластны времени! — я склонился в полупоклоне, поцеловав её точеную ручку в чёрных перчатках.

— Юноша, я не узнаю вас. Были таким робким, и вдруг такие перемены, — хрустальный голосок переливами разливался по её кабинету.

О, мадам решилась проверить Мишеньку на вшивость. Не каждый сможет противостоять врождённому эротизму этой воистину шикарной женщины, и не менее шикарной разведчицы в прошлом.

— Мадам, я бы с удовольствием поддался на вашу провокацию, но боюсь, что в этом случае дед вернётся с того света посмотреть на своего бесталанного внука. Давайте не будем тревожить его покой! — я нахально подмигнул мадам, — но, в случае если ваши желания искренни, я обещаю не посрамить честь фамилии.

Мадам, кажется, впервые улыбнулась по-настоящему.

— Балбес, но похож на деда! — бывшая разведчица уселась за стол, взглядом предлагая располагается в кресле напротив. — Выпьешь?

— Что можете предложить?

— Азиатки, мулатки, благородные и не очень, с даром и даже парочка девственниц есть, — перечисляла мадам с улыбкой, наблюдая за моим приятным удивлением.

На самом деле, её предложение хоть и было для меня приятным сюрпризом, но примерный ассортимент девушек я получил ещё пока шёл к её кабинету. Мои любимые крылатые разведчицы успели принести мне на дегустацию кровь всех обитателей борделя, включая саму мадам. И из всех девочек меня заинтересовала только одна, и то не для плотских утех.

— Азиатка, тёмные волосы, вишнёвые глаза, конченая наркоманка, — озвучил свой выбор, наблюдая за хмурым лицом Жу-Жу. — Хотел бы забрать её себе, если необходим выкуп, предоставлю. Деньгами или услугой.

— Миша, она того не стоит… — запинаясь, произнесла хозяйка борделя. — Ей уже не помочь, я пыталась. Лекари разводят руками.

— Мадам, при всём уважении, если она для вас не ликвидный актив, то для меня — очень даже, — я постукивал пальцами по подлокотнику кресла, ожидая, когда мне на блюдечке с голубой каёмочкой подадут одну из сильнейших одарённых в магии иллюзий. — Я хочу её! — раздельно с паузами произнёс, глядя в глаза мадам Жу-Жу.

Это же просто удача какая-то, что такое сокровище оказалось прямо возле дедовского тайника. Такие совпадения не могли быть случайными. Либо Фортуна за что-то сильно меня полюбила, либо я просто чертовски везучий сукин сын!

— Боги с тобой, отдам! Но ты разоришься на покупке той дряни, на которую её подсадили. У меня весь бордель, считай, на неё и работает.

Я только хмыкнул. Лукавит мадам, бордель-то, может, и работает до сих пор только благодаря услугам этой девочки. Она умудряется оживлять все самые смелые фантазии клиентов. Так что, как минимум, свою дозу она исправно отрабатывает.

Ну а мне мадам просто не может отказать. Не так-то просто отказать, если на тебе висит долг жизни.

Девушку привели через пять минут. Болезненно худая с впавшими щеками и синяками под глазами она напоминала приведение. Ещё большее сходство добавляло белоснежное кимоно.

Она даже стоять самостоятельно не могла. Как только её отпустили, она рухнула в соседнее кресло и тяжело задышала. Бисеринки пота покрыли её лицо, и она сжалась в комок.

Я приподнял рукава кимоно. Так я и думал. Все вены исколоты от запястий до подмышек. Ну ничего, мы тебя вытащим, не бесплатно, конечно, но сдохнуть от наркозависимости такому самородку я просто не дам.

Бордель мадам Жу-Жу я покидал, предварительно распотрошив дедовский тайник и закинув девушку на плечо.

В кармане формы лежали ключи от дома и поддельные документы на имя Гаврилы Петровича Виноградова, далёкого племянника покойной Мишиной матери. И всё-таки дед — молодец. Документы, жильё, счёт в банке — всë было подготовлено заблаговременно. Но самое большое богатство, это его письмо с некоторыми соображениями о происходящем. Их мне и предстояло оформить в свой собственный план.

Вызванный извозчик только хмыкнул, рассмотрев девушку. Чего только не увидишь на Воробьёвских ватагах, но золотое правило: «Меньше знаешь, дольше живёшь», — никто не отменял.

Назвав адрес своего временного пристанища, я углубился в мысли. Мне нужен был мой бог.

— Комаро, ты меня слышишь?

— Слышу! Что-то срочное? — отозвался раздраженным голосом мой покровитель.

— У тебя какие отношения с азиатскими коллегами?

— Ммм? — уже более заинтересованно отозвался Комаро, — не сказать чтобы дружественные, но и войной пока друг на друга не ходили, а что случилось?

— Я тут совершенно случайно нашёл наследницу клана, покровителем которых являются вишнёвые кицунэ. Она — конченая наркоманка и, считай, одной ногой уже в могиле. Я могу её вытащить, но не быстро и не бесплатно.

— Так, а от меня-то ты что хочешь?

— Так я тебе козыри на руки даю. Больше, чем уверен, у вас там свои политические разборки, в которых любой союзник будет не лишним.

Пару минут стояла тишина, но Комаро всё же ответил.

— Ты же не просто так завёл разговор о союзниках, верно? Чего ты хочешь на самом деле?

— Мне нужно разрешение временно наложить иллюзию на твой перстень. Скажем так, надеть личину Виноградова, чтобы найти организаторов уничтожения нашего рода.

— А ты не оборзел ли часом? — взорвался Комаро. — Я его из другого мира притащил, с костра снял, в род принял, а ты собрался свалить от проблем в род Виноградовых⁈

Я подождал, пока стихнет первая и даже вторая волна гнева. Гнев — это хорошо. Сразу не отказал, значит, есть варианты. Спустя пару минут, когда запас трёхэтажных конструкций в мой адрес иссяк, я уточнил:

— Я не снимаю твой перстень и не отказываюсь от рода, я хочу только наложить иллюзию!

— Нет, ну вы посмотрите на него! Наложить иллюзию на божественный артефакт! Это тебе не дурачков на ярмарке обманывать! Ты вообще в курсе, что для использования другого символа ещё разрешение надо получить от Винограда? А он там последние лет сто сильно не в настроении. У него, почитай, уже и рода практически не осталось, а тут ты такой красивый с кровью Виноградовых по матери нарисуешься!

— Устрой нам встречу, пожалуйста! Мы договоримся! И я клянусь, что род менять не стану. Не по Кодексу это.

Комаро ещё что-то пробурчал неразборчивое про то, что кто-то совсем меры не знает, Бога как секретаря гоняет, но в его голосе уже не было гнева, скорее раздражение и нотки интереса. Как ни крути, а ему предстояло заключить хоть и временные, но союзы с другими богами, чего не случалось уже давненько.

Чем дальше он смотрел на эту душу, тем сильнее убеждался, что спонтанный выбор оказался не так уж плох, а только что принесённая клятва грела его божественное средоточие. Не сдох бы раньше времени, а там уж они развернутся.

* * *

Аркадий Иванович наконец-то праздновал победу. Это сладкое чувство опьяняло не хуже штофа водки на голодный желудок. Эмоции били фонтаном, но внешне Аркадий Иванович оставался спокоен как айсберг у берегов Датского королевства. Десять лет трудов и тщательно спланированных действий скоро принесут свои плоды. Осталось подождать всего полгода, и их род обрастёт новыми землями и новыми богатствами.

Особенное удовольствие доставило выражение лица этого сосунка-смертничка, который уже раскатал губу на статус главного наследника, а вместо этого отправился подтирать следы за исполнителями. Свидетели им были ни к чему, и дело даже не в деньгах. Цена могла быть и выше, но Аркадий Иванович любил перестраховываться. Мало ли кто-то из вояк вспомнит про честь или, упаси боги, совесть, ведь профессиональную этику никто не отменял. А так если одновременно исчезнут комары и хорошо подготовленное подразделение бывших военных, то со временем можно будет выдать версию и конфликте интересов и свалить всё на реальных исполнителей, утаив роль заказчика.

Направляясь к Орлову, Аркадий Иванович даже не мог предположить, что старый вояка настолько сыграет ему на руку.

Министр обороны стоял у окна и пил бренди. Это в час-то дня пополудни. Тут уж даже хвалёная выдержка Аркадия Ивановича дала сбой, он взметнул брови в немом изумлении.

— Я прочитал отчёт по Комариным. Отличная работа! — министр одним махом допил содержимое своего стакана. — Раз уж вы так погрузились в проблему, то попрошу довести вопрос до конца. Понимаю, что это совсем не ваш профиль, но, простите, доверить больше некому. — Граф отвернулся от окна и в задумчивости вернулся в своё кресло. — Поедете в Хмарёво, присмотрите за расследованием да за восстановлением имения. Что-то как-то много покушений на один род. Там мои орлы пока всё возьмут под контроль, а дальше уже будем решать.

Личный секретарь молча склонил голову в поклоне и щёлкнул каблуками, внутренне сияя как солнце. Сам того не понимая, Орлов отправил его осваиваться в новых владениях. Нужно будет найти какие-нибудь тупиковые ниточки или ещё одного козлика отпущения, чтобы задержаться там подольше, но ситуация складывалась просто неимоверно удачно.

И это Орлов ещё не знает, что спасать-то уже некого. Нет больше рода Комариных. Был, да весь вышел.

Глава 8

Новый дом оказался уютным двухэтажным особнячком с садом и крохотной пристанью на одном из каналов, прорезавших Санкт-Петербург вдоль и поперёк. Расположение мне понравилось, как и запасной путь эвакуации через канал. Не шибко богато, но и не скромно. Как раз на уровне, чтобы не чувствовать себя ущербным в высшем свете, где частенько хороший понт — дороже денег. Ну а поскольку у Гаврилы Виноградова аристократическая кровь имелась, а титул — нет, то приходилось учитывать и этот момент.

Как ни странно, но нас ждали. Для открытия дома пришлось смочить ключ в крови и лишь затем вставлять его в замочную скважину и проворачивать. Ещё одна разработка Агафьи Петровны. Удивительная женщина по части изобретений с кровью. Чувствую, что я неверно оценил её потенциал, как одной из полусотни сильнейших по меркам моего мира. Она продолжала набирать очки, и что-то мне подсказывало, что меня ждёт ещё немало сюрпризов, приготовленных ею.

Пройдя идентификацию «свой-чужой», я ступил под своды своего нового жилища. Нас встречал старый и худой, словно жердь, дворецкий, пухленькая седоволосая экономка и пара горничных с абсолютно незапоминающейся внешностью. Про таких говорят «серая мышь».

— Рады приветствовать, Гаврила Петрович! Хозяйские покои подготовлены, гостевые так же! Поздний ужин готов. Вода нагрета, купели наполнены.

Вот это, я понимаю, сервис!

— Благодарю! Девушке сильно нездоровится. Окажите помощь с едой и гигиеной. Сообщите, когда завершите. У нас будет сеанс… лечения, — я поморщился, представляя откат после этого лечения, но выбирать не приходилось. Девушка нужна была мне более-менее вменяемой. Придётся потерпеть. — Мне ужин в кабинет.

Горничные подхватили под руки азиатку и понесли её по лестнице на второй этаж, я же проследовал за дворецким, который провёл меня в кабинет.

А ничего так. Мебель из дорогих пород дерева, мраморный камин, пушистый ковёр, шкафы с книгами, стенд с наградным оружием. Всё скромненько и со вкусом. Не стыдно будет гостей принимать.

Дворецкий принёс поздний ужин, бульон, нарезки, мясо средней прожарки и салат.

— Гаврила Петрович, после сеанса… лечения… Подпитка нужна будет?

Я колебался лишь пару секунд перед кивком, сканируя даром слуг. Все — кровники, Прокомарины. На всех добровольная клятва служения. А невзрачные горничные, на секундочку, два сильных мага пятого уровня, пять из пяти. Вот только нет никаких обозначений по стихиям, но это я могу выяснить и попозже. Дворецкий оказался огневиком четвёртого уровня, а экономка — лекарем с таким же уровнем.

Ай, да деда, ай, да молодец! Вот это команду подобрал. Сколько ж это всё стоило? Не впервые задумался об источниках родового богатства.

— Минералы, — отозвался Комаро, появляясь в человеческой ипостаси и усаживаясь на кресло у камина. Выглядел он как щеголеватый денди, в чёрном костюме, с тростью и алым шейным платком. Лицо его было размытым, но на носу выделись чёрные очки в адамантовой оправе.

— Почту за честь приветствовать бога-покровителя в своём скромном жилище, — я склонил голову в приветственном поклоне и пересел в соседнее кресло у камина.

Моё приветствие приняли с благосклонностью, и Комаро продолжил:

— Минералы — первоочередной источник вашего благосостояния. После закрытия первого иномирного прорыва геологи обнаружили, что изменилась сама природа места, попавшего под его воздействие. В подробности не вдавался, но металлы пошли куда-то на оборонку как основа для брони, были ещё какие-то мегаэнергетические макры, которые тоже осели в загашниках самых богатых родов через тайные аукционы. В общем, Комарины были людьми предприимчивыми, но верными слову. Знали меру, богатство напоказ не выставляли, службу на аномалиях несли исправно. За триста лет ваш род не изменился, а вот окружение, похоже, прогнило.

— Благодарю за информацию. Она очень ценная для меня, особенно с учётом недавно закрытого прорыва. Нужно будет перекрыть любой доступ к месту прорыва.

Комаро замолчал, отстранённо разглядывая огонь в камине. Я не торопил. Если уж бог решил почтить меня своим вниманием, то у него явно на то были причины. И я не ошибся.

— Сколько займёт лечение? — наконец, перешёл к главному мой покровитель.

— Максимум полгода. С моими нынешними силами сеансы можно проводить не чаще раза в месяц.

— Долго.

— Есть три категории «жива», «здорова» и «с даром», так вот быстро я могу обеспечить только две из трёх, — я безразлично пожал плечами, уже внутренне прекрасно понимая, что делать этого не стану, даже если потребуют. В крайнем случае, придётся уйти в свой мир и там её лечить, но дорога домой мне закрыта, пока не сниму печать.

— У неë есть четыре месяца, потом ритуалом её отсекут от силы рода. Там другая ветвь семьи воду мутит. Хотят своего наследника привести к власти.

— А что же сама Кицунэ? Неужели не может на воротник пустить самых наглых? — вот сейчас я искренне недоумевал. Они же боги, в их силах даровать милость и проклинать. Они же, в принципе, могут всё! Так в чём проблема поставить на место зарвавшихся последователей? Похоже, что мой скептицизм читался настолько явно, что мне не пришлось даже развивать свою мысль. Комаро скривился, словно лимон целиком съел.

— Было бы всё так просто. У нас тоже есть… ограничения… по вмешательству в жизнь верующих. Представь, что все боги решат наделить своих кровников суперсилами. Начнётся война. Она неизбежно затронет или даже вырежет под корень целые семьи, ослабит богов. Та же ситуация с проклятиями или с активной демонстрацией силы. Ну проклянет она этого выскочку Акиру или отлучит от рода, так сразу потеряет немалую часть последователей и как следствие урежет собственные силы. Вот и приходится искать баланс, где люди отдельно, а боги отдельно.

Я всё понимал, но тот же Комаро меня из другого мира протянул. Куда уж наглядней. А уж сколько сил затратил, боюсь представить.

— Ты на меня не смотри, у нас другая ситуация. Экстренные меры. Ты вообще молчи, что родом не отсюда. Даже жене на смертном одре и то лучше не пищать. Последствия могут быть. Здесь таких не просто не любят, а уничтожают.

Разговор выходил всё более познавательный. Я, конечно, не собирался трубить о своём иномирном происхождении, но и репрессий, прямо скажем, не ожидал.

— Возвращаясь к теме, Кицунэ была бы очень благодарна, если бы у тебя вышло вылечить Тэймэй раньше, — Комаро снял очки, — а это маленький подарок благородному Камидзу за участие в судьбе Тэймэй.

— Неожиданно, — я взял очки и попробовал примерить. Картинка резко изменилась, как будто сначала выключили свет, а затем мир взорвался буйством красок. Взглянув на Комаро, я едва удержался, чтобы не отшатнуться.

Энергия, чистая, жгучая! Она клубилась, меняла форму и насыщенность. Захотелось прикоснуться к ней, испить её, утонуть в ней. Столько оттенков цвета крови я не припомню за всю свою долгую жизнь. Красота манила и завораживала, но я усилием воли заставил себя отвести взгляд.

— Молодец! — похвалил меня покровитель. — Немногие могут удержаться от соблазна. С артефактом разберёшься, там много сюрпризов припрятано. Кицунэ расщедрилась ради своей наследницы. Можешь себе представить, какая будет благодарность, если вылечишь к сроку?

Я не был так оптимистически настроен, поэтому перевёл тему:

— А с Виноградом не вышло договориться о встрече?

— Я передал ему твою просьбу, но какого-либо ответа не дождался.

Я сердечно поблагодарил Комаро за помощь, всё-таки сам бы я никак не связался с чужими богами, а тут ещё и артефакт бонусом перепал. Надо бы его ещё опробовать, чтобы понять, о каких сюрпризах шла речь.

Пока я задумался, мой божественный покровитель исчез, не прощаясь. Радость уже то, что он так оперативно выполнил мои просьбы.

Вспомнив про сказанное Комаро, обратился по кровной связи к Пауку. Коротко переговорив с командиром комаров, отдал приказ не пускать никого к месту повторного прорыва, пока не дам команду. В конце концов, пока я буду числиться пропавшим без вести на мои родовые земли не имеет право никто наложить лапу, даже Министерство обороны. Я же справедливо предполагал, что болото после прорыва Тильды стало бесценным источником родового благосостояния. Напоследок поинтересовался, как обстоят дела у курсантов.

— Подорожница гоняет Медведя. Девушки сколотили коалицию, и парни теперь на воздержании. Зато прорыв хорошо повлиял на мотивацию к тренировкам, — коротко отчитался Паук. — Подорожница ещё о тебе спрашивала. Пришлось ответить, что тебя Министерство забрало на обучение как перспективного печатника. Не поверила, но вопросов больше не задавала.

Да, девочка — не дура, если ещё умеет держать язык за зубами, то можно присмотреть как личного лекаря. Но это сильно на будущее. А пока нужно заняться наследницей Кицунэ, Тэймэй, кажется. Всё равно без её помощи и разрешения Винограда я могу действовать пока только издали. А вот чтобы действительно раззадорить своих врагов, нужно будет ещё постараться.

* * *

Хм…очень превратно поняли горничные подготовку Тэймэй к лечению. Девушка благоухала тонким цветочным ароматом и была одета в нечто полупрозрачное белого цвета. Это и бельём-то можно было назвать с натяжкой. С той самой, которая сейчас натянула парусом мои брюки.

Несмотря на свой болезненный вид, азиатка была хорошо сложена, мне она напоминала бамбук, гибкий и стремительный, нежный и смертоносный одновременно.

Тёмные волосы разметались на подушке, с губ то и дело срывались стоны, увы, не удовольствия и страсти, а боли от наркотической ломки. Я-то знаю, что и первое, и второе исправимо, осталось привести Тэймэй в относительную норму.

Выкинув все фривольные мысли из головы, я рассматривал девушку сквозь призму дара. Руки и даже внутренняя поверхность бёдер темнели чёрными кляксами в энергетическом каркасе одарённой. Оттуда расходились прилипчивые жгуты, которые успели присосаться не только к жизненно важным органам, но и к энергетическим средоточиям. Основные энергоканалы выглядели будто батон колбасы, обглоданный голодными псами.

Дело — дрянь. Не удивительно, что лекари не могли помочь. Их энергия просто не задерживалась в девушке, утекая словно сквозь решето. Значит, придётся сначала остановить отток жизненной силы, а уж потом браться за её энергетическое тело.

Тэймэй била крупная дрожь, тело покрылось испариной отчего прозрачная рубашка прилипла к коже и совершенно перестала что-либо скрывать. Хороша, слов нет. Но увы, те, кто позволяет себя отвлечь от конечной цели с кровью не работают. Так что за дело.

Я всегда считал, что Кровь — это сущность сродни божественной, но так и не сформировавшаяся в демиурга до конца. Она имеет очень специфические взгляды на жизнь и помогает только тем, кто исповедует схожие принципы. Причём принципы эти не имели никакого отношения к общепринятым категориям добра и зла. Здесь чаще оценивались причины и мотивы для сотворённой магии.

Вот и сейчас мне предстояло сделать нечто, что, по сути, сделает девушку моей рабыней, марионеткой, но позволит моей волей и моей кровью остановить Тэймэй на пороге смерти. Политика двойных стандартов.

Как Агафья Петровна сделала дублирующий управляющий контур в броневике и замкнула его на крови одарённых, так и я собирался сделать что-то похожее, но с человеком и замкнуть на себе. Да, сил с меня потянет немеряно, крови понадобится чуть ли не бассейн, но нужно будет пережить лишь самый первый месяц, дальше будет легче.

Из кабинета я прихватил с собой нож вскрытия для писем. Бритвенно острый он пригодился для моих целей. Пришлось стянуть с девушки пеньюар и лишь после этого приступить к древнему, но такому простому ритуалу. Всего-то и требовалось последовательно вырезать на себе и на Тэймэй руны, устанавливающие грубую, прямо-таки топорную и самую действенную защиту от той дряни, что пропитала организм девушки. Мало того, что я запирал каждый её орган в сферу собственной кровью и волей, так ещё и приходилось устанавливать прямой контроль над их работой.

Мне придётся месяц отслеживать работу напрочь прогнившего и энергетически пустого организма. Каждый сбой я буду ощущать как собственную боль, но эти мучения окупятся с лихвой.

Магия крови далеко не всегда выглядит эффектно, но всегда работает предельно эффективно. Поэтому следующие три часа я больше напоминал крестьянина в поле, монотонно выполняющего свою работу, чем великого мага, творящего чудо одним взмахом волшебной палочки.

Вырезая ножом руны на собственном теле, я дублировал их же на теле Тэймэй. Наша кровь смешивалась, практически вступая в химическую реакцию. Та дрянь, на которую подсадили девушку, чуть ли не полностью заместила кровь больной. Я чувствовал лишь крохи когда-то сильной магии и древнего рода. В остальном жизнь теплилась в Тэймэй за счёт упрямства и собственного дара. Что это был за дар, мне разобрать не удалось, да и не было такой цели сейчас.

Руна за руной я устанавливал контроль над телом наследницы Кицунэ. И руна за руной чувствовал, что Мишиных сил не хватит для полноценной установки дублирующего контура.

— Крови мне, сильной и свежей! — отправил приказ дворецкому по кровной связи, и спустя пару минут в комнату без стука неслышно вошёл слуга с двумя кубками.

Я отстранённо просканировал их содержимое и слегка удивился. Наполнение было разным. В одном кубке действительно была свежая кровь одной из горничных, а вот в другом была она же, но с добавлением местных трав и порошков.

— Что за добавки во втором кубке? — вопрос задал не из любопытства, просто руки уже дрожали от навалившегося напряжения, добрых две трети жизненно важных органов скручивало от боли, перенятой от Тэймэй, а дар подсказывал, что пить надо именно местный коктейль. Вот только слепо довериться не выходило.

— Дополнительные ингредиенты из родовых имений: травы, пыльца, измельчённые в порошок макры.

Тогда понятно, почему коктейль показался более питательным, он имеет компоненты, возникшие под влиянием другого мира, и вполне вероятно, что моего. Я, не глядя, опрокинул в себя оба кубка. Сперва чистую кровь, а затем уже коктейль. По телу прошлась волна эйфории, боль будто волной смыло, оставив лёгкую ломоту в теле и покалывания в местах нанесения рун.

Нужно будет приобщиться к местной алхимии, раз уж она даёт такой эффект.

Остаток ритуала прошёл значительно легче. Руны ложились на кожу замысловатой вязью, откликаясь лишь очередными связками между мной и азиаткой. Последней вырезал руну на лбу девушки. Вот уж где пришлось повозиться. Получилось даже красиво, вот только на себе пришлось вырезать руну на затылке, скрывая волосами. Думаю, местное общество вряд ли оценило бы мои художества на лбу, так что пришлось изгаляться.

Заодно и чуть ускорил рост волос на голове. Михаил носил короткую стрижку на армейский манер, мне же предстояло быть среднестатистическим аристократом, а эти так коротко не стриглись.

Завершив ритуал подчинения, я откинулся на спинку кровати, благо, она была такого размера, что тут с гаремом можно разместиться. Кровь горничных ещё придавала силы, но эффект быстро проходил за счёт постоянного оттока силы в Тэймэй. Нужно будет озаботиться постоянной подпиткой, а не то я выпью девушек досуха. С этими мыслями я уснул, но нормально поспать мне не дали. Сладкий сон, где я приятно проводил время со здоровой и безмерно благодарной Тэймэй, прервался на самом интересном моменте.

— Этот? — донёсся до меня раздражённый незнакомый голос.

— Этот, — со вздохом последовал ответ Комаро.

— Су-и-цид-ник! — с долей восхищения прокомментировал первый голос.

— Не без этого, но живучий и удачливый! — с толикой гордости вставил мой покровитель. Вот, ей богу, будто хвастался мною.

— Ну и в чём эта удачливость проявляется? — скептически отреагировал неизвестный.

— Помнишь, у Кицунэ семихвостая наследница исчезла?

— Было дело.

— Он нашёл, вот лечит.

Разговор прервался, а я почувствовал тёплую волну, просканировавшую моё тело.

— Криворукий, но упорный! — в задумчивости рассуждал неизвестный. — Такие либо окончательно уничтожают род, либо возвеличивают его в веках.

Так, судя по всему, это Виноград-таки отозвался на приглашение к переговорам. Я усилием воли стряхнул остатки приятного сна и открыл глаза в божественном нигде.

Если к Комаро в его естественном виде я был уже подготовлен морально, то увидеть огромную человекоподобную фигуру из лозы винограда уж никак не ожидал. Ну кустик там говорящий или ещё что-то подобное.

— Какой я тебе кустик⁈ — моментально разозлилось божество, отправив в мою сторону пару десятков лоз, готовых проткнуть насквозь. — Ты вообще страх потерял?

— Ух! Я тоже так хочу! — теперь уже я неподдельно восхитился реакцией Винограда, — а двух богов-покровителей иметь можно?

— Ты охренел? — послышалось два одновременных и совсем неаристократичных возгласа от божеств. Воцарилась мёртвая тишина. Эх, не оценили моё чувство юмора!

— Прошу меня простить. Устал. Не проснулся. Неудачно пошутил! — поспешил исправить ситуацию. — Ваша божественность, Виноград, у меня к вам деловое предложение!

Местные боги смотрели на меня с явным желанием укоротить язык, но одному я был нужен для восстановления рода, а другой, кажется, заинтересовался. В любом случае, оба не предпринимали попыток прихлопнуть меня, а значит, пора переходить к сути переговоров. Мне действительно было что предложить Винограду.

— Я прошу у вас разрешения временно наложить иллюзию вашего покровительства на родовой перстень Комаро, а взамен обязуюсь найти или ввести в род достаточно сильного и способного наследника или наследницу, чтобы возродить род князей Виноградовых.

Глава 9

Утром я проснулся совершенно не выспавшимся и разбитым. Ведь полночи пришлось торговаться с Виноградом. Где-то на середине Комаро нас оставил, заявив, что у него и так дел хватает, но не забыл напомнить о моей клятве. В этом месте Виноград явственно скрипнул лозой от досады, видимо, надеялся со временем меня переманить в род. После этого эпичность наших торгов только возросла.

Сошлись мы на том, что Виноград не только даёт разрешение на использование иллюзии на родовом перстне, но ещё и предоставит мне артефакт, наполненный родовой магией для подтверждения личности. Я же за это в течение года предоставлю ему нового наследника или наследницу.

На мысль с артефактом меня натолкнул подарок Кицунэ. Если уж одна богиня не пожалела ради наследницы, то, может, и Виноград не пожалеет. Не пожалел, но лимит щедрости оказался небезграничным. В артефакте магии было всего на три применения. Так что предстояло использовать его очень экономно.

Когда дворецкий, а по совместительству и камердинер, пришёл меня будить с утра, то просто остолбенел от удивления. Мало того, что теперь у меня на пальце красовался перстень с виноградной лозой, так ещё и в ухе сверкала аметистами миниатюрная серьга в виде грозди винограда. Слуга открывал и закрывал рот, словно выброшенная на берег рыба, лицо его наливалось краснотой. Казалось, ещё чуть-чуть и его удар хватит.

— Это не то, о чём ты подумал, — прокомментировал я мысленно, чтобы доказать причастность к роду Комариных. — Легенда должна быть достоверной.

После этого мужика чуть Кондратий не хватил. Если переход из рода в род он ещё мог представить, то прикрытие божественного уровня точно не укладывалось в его картине мира.

— Гаврила Петрович, ваш дед гордился бы вами! — спустя долгую минуту молчания прокаркал он осипшим от волнения голосом. — Куда прикажите завтрак подавать?

— В кабинет. И свежую прессу туда же. Пора вливаться в светскую жизнь.

Дворецкий уже собрался на выход, когда я остановил его вопросом:

— Я совершенно точно помню, что дед нас не знакомил. Но своих людей хотел бы знать по именам.

— Арсений — я, ваше благородие, — он намерено обратился ко мне как к барону, нарушая легенду, но признавая главенство. — Экономка — Мария, а горничные — Вера и Надежда.

Я кивнул, давая понять, что услышал его.

— Арсений, если у нас есть карета, то стоит заказать на неё герб Виноградовых. А ещё мне нужен будет собственный мобилет и визитные карточки с моим номером.

— Будет сделано, барин! — тут же отозвался слуга, улыбаясь в седые усы, и отправился выполнять мои поручения, — только уточните, что хотите видеть на карточках?

— Пусть будут кроваво-вишнёвого цвета с золотистыми оттисками виноградных листьев, но без имени обязательно.

— Думаю, к вечеру сделаем, барин! — что-то прикинув в уме, ответил Арсений.

Через пятнадцать минут я, посвежевший после душа и, наконец, сменивший полевую форму комаров на лёгкий домашний костюм, сидел в кабинете, пил кофе и просматривал прессу.

«Имперский вестник» порадовал информацией о проходящих финальных поединках в турнире первокурсников. Вот же придумают такое, с первого курса молодёжь стравливать. Хотя, с другой стороны, перспективный молодняк именно так и стоит отбирать.

Я задумался, мне же тоже придётся поступать в какую-то академию, раз здесь так принято. И сделать это лучше, пока на мне стоит сдерживающая печать, ибо потом я боюсь представить, какой уровень владения магии крови может показать их местный артефакт.

Можно, конечно, было и не поступать, как планировал в отношении Михаила дед, но в любом мире связи нарабатываются со школьной скамьи. Всех вопросов деньгами не решить, а к Орлову постоянно бегать за помощью и протекцией — себя не уважать. Вон, Комарины уже пожили скрытно, ведя дела только с Министерством обороны. А были бы влиятельные друзья да деловые партнёры, может, и нашли бы выход из ситуации.

А вот «Светские новости» оказались более информативными по нужному мне направлению. Почитав, кто где и с кем подрался по пьяной лавочке, кого и с кем застукали на горячем и у кого в высшем свете проходили самые разнузданные вечеринки, я составил свой маршрут на вечер.

На первой полосе красовался анонс международного цветочного фестиваля, открывать который через неделю будут Их Императорские Высочества Мария и Андрей.

Вот там мне обязательно надо появиться. Если уж и планировать выход в свет, то сразу по высшему разряду. Есть у меня мысль, как выделиться даже на международной выставке флористов.

А пока закину-ка я первую гранату в осиное гнездо. Быстренько написав две записки, я вызвал Арсения в кабинет. Слуга появился через несколько мгновений, будто ждал приказа.

— Арсений, найди мальчишку порасторопней, пусть скрытно оплатит объявления в имперских газетах. В «Имперском вестнике» от имени Министерства обороны можно в ближайший номер, а в «Светских хрониках» от имени Геральдической службы чуть попозже, — я лучезарно улыбался, представляя реакцию вышеупомянутых инстанций на мою проказу. — И ещё мне нужны несколько кустов девственно белых роз для экспериментов. Лучше с десяток.

* * *

Маркус нервничал. Прошло всего три дня после выполнения последнего заказа, а на связь перестали выходить уже четверо бывших сослуживцев. Он, конечно, сам рекомендовал залечь на дно, но не настолько же глубоко, чтобы не отвечать даже командиру.

Жива ворвалась без стука. Хрупкая женщина, несмотря на свой возраст за пятьдесят, выглядела всё такой же молоденькой темноволосой девчонкой, как при их знакомстве на службе тридцать лет назад.

— Маркус, это маг смерти! Нам всем конец! — голос её срывался, сама она тряслась, как осиновый лист на ветру, вздрагивая от любого шороха.

— Жива, успокойся! Я ничего не понимаю, — командир постарался усадить единственного мага жизни в их отряде, подал стакан с водой, но женщина только руками закрыла лицо и разрыдалась. Её горькие всхлипы прерывались отрывками бессвязных фраз:

— Нас подставили!.. Он придёт за всеми!… Они подчищают следы… Мы — все покойники!.. Я знаю, я видела! Нам надо бежать!.. Я так боюсь!.. Они мертвы, Маркус! Все четверо!

За последнюю фразу Маркус волей-неволей зацепился, ведь именно столько членов отряда не выходило на связь.

— Жива, откуда ты знаешь⁈ Что с ними⁈ — женская истерика всё набирала обороты, и Маркус пошёл по пути наименьшего вреда. Быстро вынув штоф с виски из бара, он плеснул напиток в стакан и отдал Живе. — Пей!

Она машинально сделала несколько глубоких глотков и закашлялась, пытаясь вдохнуть воздуха. Зато истерика немного поутихла.

— А теперь давай по порядку!

— Это всё из-за комаров!

* * *

Одним махом победить наркозависимость Тэймэй было невозможно, а потому необходимо было постепенно снижать дозу вещества. Весь день я отслеживал её состояние и подспудно радовался, что оно, как минимум, не ухудшалось.

Но к вечеру всё изменилось. Девушку ломало в диких припадках, словно одержимую духами изнанки. А вместе с ней и меня. Руны не справлялись, вернее, силы воли для контроля и сопротивления химии в теле Тэймэй хватало, а вот силы в крови Михаила, увы, нет. А потому мне придётся лезть вообще не в своё направление магии дабы всё же вытащить азиатку из лап смерти.

Выпивая третий кубок крови от Нади и Веры, я уже понимал, что это лишь на время отсрочит проблему, но никак её не решит. А потому мысль о бассейне крови из фигурального приобретала всё более реальный смысл.

— Арсений, нужна свежая животная кровь, желательно, свиная, и добавки из родовых земель.

— Какой объём? — спокойствие и выдержка слуги поражали. Надо, значит, надо.

— Купель на две трети наполнить.

— Через час будет, — получил ментальный ответ после короткой паузы.

Спустя час я сидел по шею в тёплой крови, прижимая к груди бессознательную Тэймэй. От обилия крови во мне пузырился азарт, замешанный на профессиональной злости. В прошлой жизни я смог бы решить проблему девушки одним сеансом, здесь же из-за урезанного инструментария приходилось заново изобретать колесо, причём на стыках с другими видами магии. Мало того, что расписал себя и её рунами под хохлому, так теперь ещё и лечить придётся. Лечить — вообще не моё! Лекарь из меня, как из палача хирург, но жить захочешь — и не такому научишься.

Я осторожно пустил себе кровь для облегчения манипуляций. Конечно, можно было оперировать только животной кровью, но отработать так филигранно, как Подорожница, я всё равно бы не смог, а потому решил упростить себе жизнь. Вот такой вот я — эгоист.

Активировав дар, принялся рассматривать результаты прошлого ритуала и был разочарован. Ничего практически я не добился своими художествами. Единственное, что цвет внутренних органов азиатки сменился с чёрного на графитовосерый. Но, отняв у яда подпитку из органов, я неосознанно перенаправил эту дрянь на и без того убитые в хлам средоточия магии и энергетические каналы, чем спровоцировал сегодняшний криз.

Ох, теперь приходилось разгребать последствия собственной недальновидности. Ну что же, за ошибки принято платить кровью, что я и делал сейчас.

Сцедив с себя практически литр крови, я откинулся на спину, уходя в медитативный транс. Сейчас мне предстояло прочувствовать дублирующий контур Тэймэй как собственное тело и приказать крови восстановить внутренние повреждения каналов. Заморачиваться ручным управлением подобно Подорожнице я не стал, позволив крови восстанавливать систему энергоканалов по образу и подобию кровеносной системы. За неимением лучшего и так сойдёт.

В магическом плане наблюдать за противостоянием яда, моей крови и иномирных добавок было интересно. Я почувствовал себя практически зрителем гладиаторских боёв. Шаг за шагом мои «солдаты» теснили захватчиков тела Тэймэй, восстанавливая канал за каналом, узел за узлом, средоточие за средоточием. Выглядело это столь занимательно, что я не заметил, как отключился.

Пришёл в себя от щекотки. Я лежал на мягкой зелёной траве, что примечательно, обнажённый. В ванну лезть в одежде смысла не было, вот и результат. Кто же знал, что меня позовут в гости. Маленькая вишнёвая лисичка носиком щекотала мне ухо и смешно фыркала.

— Так вот ты какая, Тэймэй из рода Вишнёвых Кицунэ, — улыбнулся я магическому отражению своей пациентки, почесав лисичку за ушком. Та расплылась в блаженной улыбке и даже чуть заурчала.

— Так вот ты какой, пришелец из другого мира! — прошелестело у меня в мыслях. — Ты как ко мне пробился? Никто же не мог последние пять лет. Даже Мать-Богиня, и та меня не слышит.

Печальный голос никак не вязался с игривым зверьком, шныряющим туда-сюда по поляне.

— В этом мире сильно недооценивают магию крови, — пожал я плечами.

— Как и магию иллюзий, — хмыкнула Тэймэй в ответ. — Но, если ты здесь, значит, тебе что-то нужно. Чего ты хочешь?

— Не буду врать, мне нужна твоя помощь. Именно поэтому я сейчас пытаюсь тебя вылечить. Способ тебе не понравится, — я замолчал, пытаясь подобрать верные слова, но в итоге плюнул на это. Как ты рабство не назови, оно всё равно будет рабством.

— Думаешь, мне нравилось оживлять фантазии извращенцев в борделе? — лисичка уселась напротив меня и склонила голову набок. — Да по сравнению с тем, что я показывала последние пять лет, твои фантазии — образец добродетели.

Я даже бровью не повёл на это замечание. Была у меня мысль о навеянном сне, и Тэймэй сейчас просто подтвердила мои подозрения

— Так что там со способом? — вернула меня к началу разговора лисичка.

— В рабство я тебя взял, — не стал я больше отпираться, — твой организм, средоточия магии и энергетические каналы восстанавливаются сейчас через дублирующий управляющий контур моей волей и кровью. Если получится, то за тобой долг жизни.

— А получится? — с сомнением уточнила Тэймэй, — там же восстанавливать нечего. Я и так не должна была столько прожить на этой дряни.

— А Комаро его знает, — честно признался я, — это же не просто наркотики. Это какая-то дикая смесь проклятия, паразита и алхимии. Я пытался сначала восстановить тебе жизненно важные органы и системы, но добился только того, что эта дрянь перекинулась на остатки твоих энергоканалов и магических средоточий. Вот пришлось себя кровью накачивать, чтоб хоть как-то нивелировать и не сдохнуть от незабываемых впечатлений при твоём лечении. Но боюсь, что и этого не хватит.

— Не хватит. Но что если мы поможем друг другу? Есть у меня идея…

* * *

Идея у неё есть. Как же… Меня одновременно обуревали дикий смех и азарт. Если афера Тэймэй сработает, то я сегодня увижу просто незабываемое зрелище. Главное, случайно не стать его участником.

Время уже было далеко за полночь, когда мы на карете подъезжали к особняку графа Выдрина. Он, кстати, значился в моём маршруте как одно из мест, где влиться в высшее общество было проще простого. Больше трети скандальных заметок начинались или заканчивались отсылками именно сюда. Но даже мне никогда не пришло бы в голову сотворить то, что предложила Тэймэй.

Карета остановилась у парадного входа. Веселье было в самом разгаре. Музыка, взрывы хохота и полуголые балерины, убегающие в сад от разгорячённых аристократов, явно подтверждали, что мы приехали по нужному адресу. Кучер открыл дверцу, позволяя мне выйти с девушкой на руках. Чёрное шелковое кимоно, по случаю где-то раздобытое Арсением, выгодно подчёркивало аристократическую бледность Тэймэй и её хрупкую фигуру. Я сделал вид, что иду нетвёрдой походкой от обилия выпитого, взгляд с поволокой дополнил картину изрядно захмелевшего дворянина.

На входе в особняк дорогу нам преградил сухонький старичок с въедливым взглядом.

— Сударь, позвольте полюбопытствовать, вы к кому и по какому вопросу?

— Мы? — недоумённо растягивая Ы, переспросил у дворецкого и тут же, не дожидаясь ответа, пролепетал заплетающимся языком, — а мы с подарком! Граф заказал, чтоб поэкзотичней! Вот! — я сунул азиатку под нос дворецкому, отчего того аж перекосило.

— Проходите, сударь! — проскрипел он, провожая нас взглядом, но тут же переключился на какую-то визжащую парочку балерин, до этого момента задорно танцевавших канкан на бортике фонтана и, наконец, в него рухнувших. Да, здесь и без нас нескучно было, а уж с нами что будет…

Я решительно пробирался сквозь толпу хорошо перебравших со спиртным дворян. Нас провожали свистом, возгласами и откровенными пожеланиями, кто-то даже очередь пытался занять. Более того, часть гостей, завидев столь экзотический «подарок» пристраивалась в хвост нашей странной процессии, ожидая распаковки «подарка». Мне же нужен был виновник торжества.

Граф Пётр Семёнович Выдрин уже месяц горевал о сорвавшейся помолвке с дочерью его бизнес партнёра князя Касаткина. Сама молодая княжна габаритами не сильно отличалась от своей богини-покровительницы, а потому Выдрин уже месяц заливал «личное горе» в компании друзей и дам полусвета.

Вряд ли в Санкт-Петербурге можно было найти более счастливого брошенного жениха, чем Пётр Семёнович. Видел я портрет княжны Касаткиной вчера в газете, если бы мне перепало такое «счастье», я бы тоже «горевал» месяц, а то и больше. С такой супругой даже многожёнство было бы не в радость, ведь закон гласит, что супруг должен одинаково уважать и как следствие ублажать своих супруг. В общем и целом, графа я понимал, и потому сегодняшняя ночь может действительно стать «подарком» для него. Уж Тэймэй обещала расстараться.

Добравшись, наконец, до бального зала, я нашёл Петра Семёновича в компании двух полуголых девиц, одна из которых открыто ему сочувствовала прям под столом, а вторая предоставила собственную грудь никак не меньше третьего размера в качестве жилетки для слёз.

Граф отреагировал на приближение нашей процессии, повернув разгоряченное лицо и залпом махнув рюмку водки с локтя. За неимением закуски, Пётр Семёнович удовлетворился бюстом своей пассии. То, что нужно!

Я остановился перед Выдриным, одной рукой эффектно сдёрнув скатерть со всем её содержимым со стола. Отполированная дубовая столешница приняла на себя Тэймэй. Бедный граф даже слегка протрезвел от такого «подарка».

— Пётр Семёнович, позвольте представиться, Гаврила Петрович Виноградов! — я демонстративно склонил голову в поклоне. — Наслышан о вашем горе, а потому не мог не озаботиться утешительным подарком! Это вам! — и я, как фокусник, заправским движением потянул за тонкий шелковый поясок, доселе сдерживающий полы кимоно от бегства с тела Тэймей.

В оглушительной тишине послышалось шуршание сползающей ткани и тихие заглатывания потёкшей слюны всех присутствующих гостей.

Скромное слово «оргия» даже в малейшей степени не могло описать происходящее далее в особняке Петра Семёновича Выдрина. В ход пошли не только аристократы, дамы полусвета, но и слуги. Я впервые видел, чтобы дар иллюзии имел такое всеобъемлющее влияние. При этом сама Тэймэй так и осталась лежать обнажённой и нетронутой на столе. Распространяя вокруг себя ауру секса, она оставалась невидимой для всех, кроме меня.

Стоны удовольствий становились всё громче, партнёрши менялись, как перчатки, а уж что вытворяли с помощью подручных средств. В какой-то момент я заметил даже старого дворецкого, с блаженной улыбкой оприходовавшего пухленькую актрису. Вот уж точно, сегодня в этом доме поселилось всеобщее счастье.

Прошло не менее двух часов с нашего приезда, когда наследница Кицунэ начала приходить в себя. Щёчки её раскраснелись, глаза блестели от переполнявшей силы, буквально высосанной из одарённых дворян в этом особняке. Невероятно эротичным движением девушка села на столе, чуть раздвинув бёдра, и поманила меня к себе пальчиком. Её многообещающий язычок из навеянных сновидений облизнул верхнюю губу. Я как загипнотизированный двинулся в сторону Тэймэй и ведь понимал, что это магия, но противиться такому приглашению категорически не хотелось. Всего один шаг отделял меня от азиатской иллюзионистки, когда за спиной раздалось вежливое покашливание и до боли знакомый голос:

— А весело у вас тут званые вечера проходят! Пожалуй, я задержусь в этом мире подольше!

Глава 10

Я медленно оборачивался, ожидая увидеть наполовину разрушенный межмировым порталом особняк Выдрина и Тильду, внезапно явившуюся на огонёк.

Вот только на входе в бальный зал стояла сногсшибательная обнажённая красотка с перламутровой кожей и фиолетовыми волосами ниже пояса.

— Тильда, если бы я знал, что ты такая, я бы, может, и женился в прошлой жизни, — с искренним восхищением взирал на подругу, вдруг сменившую привычный осьминожий облик.

— Ой, да брось! Ты тогда увлечён был не мною, так что я решила не добавлять огоньку в ваши и так не простые отношения.

Пока мы обменивались любезностями, Тэймэй разозлилась. Видимо, не каждый день ей удовольствие обламывали. Текуче соскользнув со столешницы, она в одно мгновение оказалась перед Тильдой и пошла ва-банк. Немало не стесняясь, наследница Кицунэ страстно поцеловала нарушительницу своих планов.

— Хммм, — задумчиво протянула подруга, едва азиатка от неё отлипла, — если у тебя нет планов на эту дамочку, то я бы с ней развлеклась!

У Тэймэй сделалось такое ошарашенное выражение лица, что я не удержался и заржал, за что и был удостоен злобного взгляда.

— Это что ещё за… мымра крашеная? — прошипела рассерженной кошкой азиатка. — И почему на неё моя магия не действует?

— Ну почему же крашенная⁈ Это мой натуральный цвет! — Матильда играючи накручивала фиолетовый локон на пальчик, а затем демонстративно поменяла цвет волос на чёрный и чуть удлинила маникюр. Зря азиатов называют узкоглазыми, люди просто не умеют их удивлять. Вот у Тэймэй сейчас глаза стали похожи на блюдца, а ведь Тильда только начала измываться над молоденькой лисичкой.

— Девочки, не ссорьтесь! — встрял я в назревающую женскую ссору. — Нам вообще пора бы уже и уносить отсюда ноги, пока наше эффектное пребывание здесь не стало достоянием общественности.

— Вот так всегда, не успела прийти, а вечеринка уже закончилась! — обиженно надула губки Тильда. — Зачем уходить в разгар веселья?

— Да пусть остаётся, я могу ей такую карусель организовать, что лучшие бордели мира обзавидуются! — фыркнула азиатка.

— А ну марш обе на выход! — скомандовал я этим двум ершистым бестиям, — дома поговорим!

На удивление, девушки послушались и, молча, вот уж точно где-то мамонт сдох, двинулись на выход. Кучера мы подобрали по дороге, сдернув его с какой-то служанки.

Паренёк ошалело озирался по сторонам, впервые наблюдая столь повальный и повсеместный разврат.

В карету мы загрузились без разговоров, но я счёл необходимым внести некоторую ясность.

— Для начала, Тильда, это Тэймэй, наследница вишнёвых Кицунэ. Живёт у меня на правах долга жизни. Как отработает, вернётся домой, — расставлял я точки на ë, — Тэймэй у нас иллюзионистка и со способностью навеивать сексуальные фантазии и даже оживлять часть из них, за счёт чего девочка получает прорву энергии с каждого охмурённого.

Тильда кивнула, принимая во внимание полученную информацию. Вся её напускная обидчивость и язвительность испарились, как роса на солнце. Когда нужно, она умела быть предельно собранной и серьёзной.

— Теперь ты, — я указал пальцем на Тэймэй. — Мы, вроде, договорились, что на меня ты свою магию не распространяешь. И это так ты выполняешь свои обещания?

Кицунэ опустила голову, пряча глаза. Ответом мне была тишина.

— Да не магия это была, не наезжай на девочку! — хохотнула Тильда, — ну, сорвало башню от пережора энергией, с кем не бывает. А тебе любовницу надо завести, а то уже магию с обычной похотью путать начал.

Тэймэй мило покраснела, подтверждая правоту Тильды.

Вон оно как вышло. Это была личная инициатива лисички, а я всё не так понял. Не спорю, приятно! Но что-то у нас с ней ни во сне, ни наяву не выходит завершить начатое. Вечно кто-то мешает.

— Тэймэй, это Тильда, моя подруга и… — я запнулся, пытаясь подобрать объяснение сути наших взаимоотношений, и, наконец, выбрал более-менее подходящее слово, — телохранитель! Как ты заметила, магия у неё специфическая. Ещё она может обращаться животным. Каким, не скажу, но твою лисичку она сожрëт и не подавится. Так что лучше не зли её.

Тэймэй кивнула и отвернулась в окно кареты, всё также не поднимая головы.

Ну что же, о переходе ко второй части плана по розыску убийц моего рода я сообщу Тэймэй завтра. А пока окинув взглядом двух таких разных женщин, связанных со мной волею случая и моей прихотью, решил, что надо бы их приодеть.

Наблюдать за обнажённой Тильдой и кутавшейся в кимоно Тэймэй было бесспорно приятно, но я не железный. Молодой организм требовал любви и ласки, особенно, от таких красавиц, так что я решил избавить себя от лишнего искушения. А вот идея с любовницей мне, определённо, понравилась.

* * *

Арсений даже бровью не повёл, увидев пополнение в нашей компании. Кремень — мужик! Тильда тоже оценила выдержку и невозмутимость дворецкого. Расположив девушек на ночь в гостевых покоях, Арсений явился в кабинет по кровному зову.

— Гаврила Петрович, объявления в газеты поданы, появятся в завтрашнем и в пятничном тираже. Герб на карете обновлён. Ваш мобилет и карточки, — Арсений протянул мне агрегат и красивый портсигар, филигранно переделанный под визитницу. — Розы ожидают вас в полуподвальном помещении. Дамы размещены, лёгкий ужин подан в покои.

Ох, Комаро! Мне бы такой тыл в прошлой жизни, но, видимо, за хорошее поведение мне перепало такое счастье в этой.

— Благодарю, Арсений, — я с удовольствием сделал глоток обжигающе горячего и крепкого кофе. Остаток ночи мне предстояло провести без сна, а брать кровь у Нади и Веры для подпитки не позволяла совесть. Потому пришлось бодриться по старинке. — У нас есть карта города? Мне нужно понимать, где находятся Министерство обороны и Геральдическая служба.

— Позволите? — дождавшись от меня кивка, Арсений прошёл ко мне за спину и взял со стеллажа маленький овальный камень синего цвета. — Это подробная карта города, заключённая в макр. Она масштабируется. Вставьте её в считыватель и подумайте о нужном месте.

Считывателем оказалось хрустальное яйцо, раскрывающееся на две половинки. Вложив камень и закрыв крышку, я подумал о здании Министерства обороны.

Над столом возникла проекция города, разделённая на квадраты. Один из квадратов светился зелёным светом. Спустя пару секунд он увеличился, и нужный комплекс зданий так же подсветился огоньком. Очень удобно!

Таким же образом подумал и про Геральдическую службу. Понимая теперь, где что находится, я могу лично нанести визит главе Геральдической службы графу Зуброву. Пора браться за выполнение обещания, данного Винограду. Пока попробуем местные способы, а если не поможет, то возьмусь уже за свои.

— Арсений, озаботьтесь пригласить кого-то из портных для наших дам. Негоже им без нарядов, — я пытался прикинуть, что может понадобиться Тэймэй и Тильде на первое время. — Пока закажите по паре домашних платьев, и по одному парадно-выходному. Ну и прочие женские мелочи: шляпки, обувь, сумочку, бельё в цвет — не забудьте.

Не успел я договорить, как по кровной связи пришёл запрос от экономки Марии.

— Гаврила Петрович, там барышни просили вина да закусок побольше, праздновать какой-то двойной прорыв. Прикажете нести? — экономка явно стеснялась спрашивать у меня разрешения посреди ночи, но иного выхода не видела.

А фурии-то спелись, даже ночь закончиться не успела. Вот же…

— Неси, Мария! — я хохотнул, представляя состояние Тэймэй на утро. Тильде-то хоть бы хны будет, она дракона перепить в состоянии, не то что маленькую хрупкую азиатку, а вот наследница Кицунэ утром будет жалеть, что не умерла накануне.

Может, и мне сходить на девичник? Идея была заманчива тем, что вполне могла завершиться сексом, причём хоть реальным, хоть иллюзорным. С другой стороны, я решил дать девушкам возможность узнать друг друга по лучше, а сам направился в полуподвал кудесничать с розами. Что-то мне подсказывало, что впечатлить дочь императора обычными фокусами не выйдет, а потому придётся постараться.

Перед рассветом я всё-таки наведался к девушкам в покои. Те, как ни странно, были в обоюдно упитом и убитом состоянии, что не помешало Тэймэй наложить на меня иллюзию такого качества, что я диву давался. Та же Тильда с перепугу чуть не протрезвела, когда увидела, чью личину на меня наложили. А лисичка всего-то и сделала, что взяла за основу мой настоящий иномирный облик, увиденный в воображении на зелёной полянке. Пьяно икая, она повинилась, что в памяти остался только этот образ, а потому либо так, либо может в Тильду превратить. Выбор был очевиден, но теперь уже мне предстояло снова привыкнуть видеть собственное отражение в зеркале.

* * *

Министр обороны ночевал сегодня на работе, а потому проснулся от подозрительного гула под окнами.

Поскольку его личный секретарь отбыл с поручением, то Орлов не поленился спуститься на первый этаж, чтобы узнать, что, собственно, происходит и почему у здания Министерства обороны собирается возмущённая толпа.

Канцелярия носилась как наскипидаренная. Отовсюду доносились крики, ругань, разборки. Войдя в приёмную начальника отдела по работе с обращениями граждан, Данила Андреевич услышал только окончание его речи:

— Найдите мне этого шутника и отправьте его на такой уровень изнанки, чтоб он прочувствовал, каково это шутить с Министерством обороны!

— А с этими-то что делать? — тихо вякнул один из подчинённых, втянув голову в плечи.

— Разогнать! Водомётами, молниями, да чем хотите! — рявкнул начальник отдела, а Орлов подумал, что пора бы всерьёз заняться кадровой политикой.

— Если Министерство обороны применит силу к собственным гражданам, то на изнанку отправимся мы с вами!

Все присутствующие обернулись, услышав грозный глас министра. Теперь уже начальнику отдела по работе с обращениями граждан пришлось втянуть голову в плечи. Многие знали, если Орлов бушует, то это не страшно. Страшно, если министр говорит спокойно, как сейчас, но за этими словами скрывается глыба едва сдерживаемой силы.

— Доложите по форме, — обратился министр всё к тому же зашуганному клерку.

— Вот, объявление в «Имперском вестнике» сутра вышло. А спустя полчаса толпа начала собираться, — парнишка протянул изрядно помятую газету министру, где на первой полосе значилось объявление: «Министерство обороны объявляет награду за любую информацию о местонахождении и состоянии пропавшего без вести барона Михаила Юрьевича Комарина. Награда предоставляется после проверки правдивости данных ментальным магом».

В уголке объявления сиротливо пристроился комар.

Данила Андреевич привык соображать быстро в критических ситуациях. Если бы не значок комара, он, может, и воспринял бы это объявление за шутку, но не в свете постоянных покушений на это род.

— Выделить двух менталистов, людей принять и опросить. Тем, чья информация окажется полезной выделю векселя на сумму от десяти до пятидесяти тысяч рублей из моего личного фонда. Маги отчитываются только мне лично, больше никому, — граф обвёл всех усталым взглядом и, прихватив газету, отправился к себе в кабинет. Ему нужно было подумать.

* * *

Ранним утром на приём к главе Геральдической службы графу Зуброву пришёл молодой человек, представившийся Гаврилой Петровичем Виноградовым.

За консультацию напрямую у Зубра, как называли за глаза Никиту Илларионовича, молодой человек пожертвовал весьма кругленькую сумму. Суть вопроса сводилась к тому, что господину Виноградову нужен был ассистент из Геральдической службы для подтверждения кровной связи и наличия родовых магических способностей. Таких в службе называли нюхачами или охотниками за головами. К их услугам обращались настолько редко, что лишь немногие знали о существовании таких людей.

— Гаврила Петрович, простите моё любопытство, но откуда Вам стало известно о существовании столь узкоспециализированных специалистов в Геральдической службе? — Зубров снял очки с тёмными стёклами и внимательно посмотрел на молодого Виноградова. Откуда тот только взялся… Если память не изменяла Никите Илларионовичу, то княжеский род Виноградовых находился в упадке без наследников с ярко выраженным родовым даром. Боковые лозы рода беднели сливались с другими родами, не имея доступа к основным средствам рода. И вдруг появляется этот побег. Магии винограда в нём было достаточно для заявления прав на наследие княжеского титула, но он не спешил этого делать. Более того, хотел просеять через решето охотников всех наследников в поисках ещё более сильной крови.

— Моя тётушка, упокой Виноград и Комар её душу, была замужем за человеком, который пользовался услугами ваших специалистов. Я знал, что это стоит недёшево и предоставляется исключительно по рекомендации, поэтому и пришёл к вам, — молодой дворянин вынул из кармана пиджака письмо, запечатанное гербом Комариных. — Это адресовано вам.

Никита Илларионович с лёгкой грустью всматривался в размашистый и такой знакомый почерк старого друга, который до конца боролся за выживание собственного рода. Взломав печать, граф пробежался взглядом по скупым строкам, где его просили по старой дружбе посодействовать мальцу из рода Виноградовых. Особо Зуброва зацепила лишь одна фраза, которая, по сути, и являлась той самой рекомендацией.

«По силе дара он мог бы забрать княжеский титул, но он, как и я, печётся о роде, а потому будет искать сильнейшего. Помоги ему, как когда-то помог мне!»

— Ну что же, — Зубров поднял глаза от письма на просителя, — наша служба поможет вашей проблеме. Но поиски могут затянуться.

— Я взял на себя смелость несколько ускорить и упростить сей процесс, — с вежливой улыбкой ответил Виноградов. — В пятничном номере «Императорского вестника» выйдет объявление от вашего ведомства о приглашении всех носителей крови рода Виноградовых в Геральдическую службу. — Зубров с ужасом представил столпотворения в местных отделениях службы. Такая инициативность хуже вредительства, а Виноградов продолжал, — там сможете создать реестр всех добровольцев, определить их силу дара и лишь затем искать потерявшиеся побеги. В крайнем случае, скажете, что вскрылись дополнительные распоряжения к завещанию последнего князя Виноградова.

— Так он умер почти сто лет назад! — возмутился Зубров.

— Так и отлично, если за сто лет род сам не смог определиться с линией наследования, мы ему поможем! — с кривой улыбкой подмигнул молодой Виноградов, но тут же став серьёзным спросил, — Никита Илларионович, я знаю правила. Оплату хотите деньгами или услугой?

Зубров рассматривал сидящего перед ним парня. И что-то не билось у него на интуитивном уровне. Виноградовы умели оплетать словами, словно молодой лозой. Гаврила Петрович делал то же самое, но при этом за внешней обаятельностью проглядывал кровожадный оскал матёрого хищника. Этим Виноградов напоминал ныне покойного барона Комарина. Одно Зубров знал точно, таких людей лучше иметь в друзьях. Деньги решали далеко не всё в этом мире.

— Услугой, Гаврила Петрович! Услугой! Как я могу с вами связаться по факту получения результатов?

— Можете просто позвонить, — Виноградов положил на стол картонную карточку с рисунком из виноградных листьев и номером мобилета. В следующую секунду лицо парня стало отсутствующим. Маска невозмутимости и бесшабашности сползла с него, приоткрыв тревогу и неудовольствие. Зубров не понимал причины перемен, но лицо его собеседника становилось всё мрачнее и мрачнее. Глаза и вовсе наливались кровью, вот только не белки, как у всех нормальных людей, а радужка. Она мерцала красным цветом, словно спелая вишня на свету. Никита Илларионович не мог знать, что такие перемены вызваны крайней яростью собеседника, которому сообщили о вторжении в родовые земли.

Спустя пару минут тишины, Виноградов отмер. Вынув старинные механические часы на цепочке, он задумчиво посмотрел на время и засобирался.

— Благодарю вас, Никита Илларионович, за выделенное время и надеюсь на дальнейшее плодотворное сотрудничество.

Мужчины пожали друг другу руки, и Виноградов стремительной походкой покинул кабинет главы Геральдической службы.

Глава 11

Твою ж мать! А вот Хмарево я как-то упустил из виду. Когда Паук со мной связался, было уже несколько поздновато что-то предпринимать. Тем более, что приехал личный секретарь Орлова. Правда, мне лично было наплевать на чины, да хоть замминистра пусть приезжает. Хмарево — моя земля, и любые люди на ней без моего разрешения, хуже красной тряпки для быка. В голове назойливо засела мысль, что мне срочно нужно туда. Своей интуиции я доверял, а сейчас ещё и с изменённой внешностью да прикрытием Винограда желание посмотреть на гостей стало просто неудержимым.

До выставки цветов ещё оставалось чуть меньше недели. Ночные эксперименты уже дали первые результаты, но… Пока всё не то. Мать Михаила, будучи южанкой, очень скучала по теплу и буйству зелени, поэтому в Хмарево был свой зимний сад и маленькая оранжерея, где Мария… отдыхала душой. Вот и повод для посещения имения сыскался.

— Арсений, подай заявку на участие во Всемирной выставке флористов. Обозначь название сорта «Сюрприз для принцессы», — озадачил я кровника. — И присмотри за девушками, я пропаду на пару дней. Без меня в город их выпускать только под иллюзией.

— Будет сделано, барин!

— Мог бы и лично передать, — буркнула где-то на фоне сознания Тильда.

Твою ж мать!

— Тильда, ты нас постоянно слышишь? — уточнил размах способностей подруги.

— Нет, только то, что меня напрямую касается, — немного виновато отозвалась девушка. — Я границы-то понимаю, берега не путаю.

Границы — это хорошо. Это очень хорошо. Она — умница, всегда умела держать дистанцию дружеских отношений. Если первые две сотни лет мы ещё относились друг к другу как брат к сестре, то со временем закономерно отдалились.

Она всё чаще пропадала на изнанке, появляясь, когда мне нужна была помощь в закрытии прорывов. Сопоставив некоторые факты из прошлой жизни, до меня, кажется, начало доходить, почему она отдалилась от меня в последние годы.

— Тиль, — осторожно позвал я по связи.

— Тема закрыта, — отрезала подруга и закрылась.

— Я сейчас уеду, но, когда вернусь, мы обязательно поговорим, — мысленно пообещал. Может, и не стоило, в конце концов, никто не любит, когда ему или ей лезут в душу. Но, великая Кровь, как же я оказывается был слеп. Чтобы понять очевидные вещи, мне пришлось сдохнуть и переродиться. Да уж, смерть оказывается прекрасно прочищает мозги.

* * *

Светлана Подорожникова бежала марш-бросок в точности такой же, какой их курс начинал бежать перед прорывом.

В этот раз ситуация уже была иная. Рюкзаки все перебирали вдумчиво. Светлана постаралась собрать тот же комплект, что когда-то видела у Комара, подозревая, что он включал всё необходимое и для последующих этапов.

Рядом бежали Лягушкина и Репейникова. Девушки сжали зубы и молча держали заданный Светой темп. Эта неделя их изменила в лучшую сторону. С одной стороны, дорвавшиеся до свободы девушки решили, что анонимность скроет всё, в том числе и разгульный образ жизни, но, с другой, они не ожидали, что парни ими банально воспользуются без излишних сантиментов. И теперь здоровая злость и чувство собственного достоинства стали хорошим подспорьем в развитии.

Сама Света наконец-то избавилась от назойливого внимания Медведева. После дачи клятвы о неразглашении этот недоженишок стал тише воды ниже травы. Ещё бы, узнать, что пытался принудить дочь императорского целителя, да ещё и рассматривался ею в потенциальные женихи… В общем, Медведев теперь пылинки с неё пытался сдувать, за что уже был неоднократно бит. При этом ему было глубоко всё равно, как поменялось о нём мнение его бывших подпевал.

Справедливости ради, те тоже теперь вели себя потише. Склок было меньше, наконец-то все занялись именно тем, зачем сюда и приехали. Инструкторы гоняли их до седьмого пота.

Единственное, что беспокоило Свету, это невозврат из госпиталя Комара. Вернулись все, кроме него. Часть инструкторов тоже начала носить артефакты смены внешности. Вот только для хорошего целителя все эти ухищрения всегда были бесполезны. Он запоминал пациентов не по лицам, а по особенностям строения энергетической структуры.

Например, у инструктора Паука, который теперь стал зваться Чёрным, была застарелая травма энергоканала под левой ключицей. Скорее всего, когда-то ему в полевых условиях вырастили новый канал, но квалификация целителя была низкой, и на границе остались рубцы. По таким мелочам Света узнала всю десятку сменивших внешность инструкторов. По этой же причине ей не составит труда распознать всех своих сокурсников, стоит им только повстречаться в высшем свете.

Но при всëм, при этом Свете интересен был тот самый не вернувшийся Комар.

Через неделю отец затребовал Светлану на один день для сопровождения Еë Императорского Высочества Марии на очередную светскую тусовку.

Уж лучше ещё один марш-бросок пробежать, чем опять отваживать назойливых ухажёров, удерживать Марию от очередных безумств и слушать нытьё о собственной скучности.

Однако сейчас Света в кои-то веки была рада выбраться в свет, ведь это позволило бы связаться с дядей Данилой и уточнить, куда отправили Комара. Словам Паука-Чёрного она не поверила, уж целителю легко было определить, когда человек врёт. Оставалось только убедиться в собственных предположениях.

Если уж быть до конца честной, хотя бы самой с собой, Света впервые заинтересовалась парнем. Подкупили его спокойствие, собранность, решительные действия и неожиданная бескорыстная забота.

Одно дело, когда все ухажёры видят в тебе ступеньку для приближения к императорскому дворцу, и совсем другое, когда тебе помогают просто потому что могут, не требуя ничего взамен. Про романтику в её случае можно было напрочь забыть, а вот приобрести хотя бы одного собственного друга хотелось.

Выбросив из головы все посторонние мысли, Света выровняла дыхание, ускорила ток крови и нарастила темп бега, догнав основную группу. Симпатии симпатиями, а занятия никто не отменял.

* * *

В Хмарево я добирался портальными свитками. Но перенесся я не прямиком в имение, а в небольшую деревушку с одноимённым названием. Там взял в аренду коня и отправился в гости к себе домой. На подъезде к имению меня остановили уже виденные мною ранее бойцы из спецподразделения «орлов». Те действовали чётко по уставу, уточнили цель визита, проверили перстень и пропустили. А вот дальше начались непонятки.

У полуразрушенного взрывом центрального корпуса суетились строители в незнакомой униформе. Посреди строительной кутерьмы стоял низенький сухонький мужичок с глубоко посаженными глазами пуговками.

Узкий длинный нос и привычка кривить губы делали его похожим на грызуна. Он чётким поставленным голосом раздавал приказы.

Комарихи, мои славные девочки, уже принесли его кровь на пробу. Капли, конечно, было маловато, но общее впечатление было смешанным.

Мужик вроде радел за восстановление имения, всё делал чётко, по средствам выделенным Министерством обороны, не подкопаться. Но! Какое-то смутное чувство неправильности меня смущало. Этот… грызун… смотрел на моё имение как на личную собственность. Можно, конечно, было это списать на приказ: «Всё сделать как для себя», — но мне почему-то так не казалось.

Словно почувствовав моё пристальное внимание, распорядитель повернулся. Брови его сошлись на переносице, выдавая крайнее неудовольствие.

— Кто вы и как попали на ведомственный объект? — сухой тон и нотки угрозы в голосе могли кого-то испугать, но не меня.

— И вам доброго здравия! — не преминул ткнуть носом в несоблюдение манер. — Меня зовут Гаврила Петрович Виноградов, я — кузен барона Михаила Юрьевича Комарина по матери. Приехал поздравить его с днём рождения! А вы, собственно, кто и почему командуете на землях чужого рода? Что-то я не заметил у вас кольца слуги рода.

Мужик застыл с непроницаемым выражением лица. Он медленно окинул меня взглядом с ног до головы, задержавшись на родовой печатке и серьге в ухе.

— Барон Крысин Аркадий Иванович, личный секретарь министра обороны графа Орлова. В период отсутствия хозяина имения выполняю работы по восстановлению вверенного мне объекта.

Так вот ты какой, личный секретарь министра. Конечно, можно было бы слепо поверить, что он здесь исключительно по долгу службы, но… Где-то в министерстве засела крыса, годами копающая под наш род и оставшаяся безнаказанной. Поэтому барона Крысина уж подавно не стоило сбрасывать со счётов.

— Рад знакомству, барон! — я протянул руку для рукопожатия, но Крысин её проигнорировал. Однако. — Не подскажите, где я могу найти брата?

— К сожалению, он сейчас проходит обучение в закрытом пансионе. Поэтому ближайшие несколько месяцев будет недоступен для встреч.

Да-да! Прохожу, то-то вы завтра удивитесь, когда меня в розыск подадут, но вслух произнёс совсем другое:

— Очень жаль. Мы договаривались, что я приеду за саженцем роз Марии Васильевны. Тётушка была страстным коллекционером цветов и любила сама заниматься селекцией. Признаюсь, и сам обладаю подобной страстью. — Я обаятельно улыбался, исполняя роль этакого рубахи парня. — Раз уж Михаил в отъезде, то я, пожалуй, не буду задерживаться. Посещу зимний сад тётушки и отдохну с дороги. Все же путь сюда неблизкий — Впервые на лице Крысина проступили оттенки эмоций, основной из которых была досада. Но он быстро вернулся к своей бесстрастной маске.

— Конечно, Гаврила Петрович! Не буду вас задерживать, — вежливые расшаркивания подходили к концу. — И прошу не распространяться по поводу увиденного здесь. Всё же объект сейчас находится под пристальным ведомственным наблюдением.

— Конечно, я всё понимаю! — заверил Крысина и отправился в дом. Повсюду мне встречались строители. Часть из них сверялась со старыми чертежами дома, пытаясь воссоздать первоначальный облик здания. Выглядело всё как полномасштабная профессиональная реконструкция, но почему-то меня бесил сам факт нахождения на моей земле чужих людей.

Переступая разрушенный порог отчего дома, меня пробрало до самых мурашек. Стараясь не подавать виду, я прошёл в гостевое крыло, более целое по сравнению с центральным хозяйским корпусом.

Мне казалось, что каждая комната, каждый переход обдавали меня теплом, стоило мне пройти внутрь. Необычное впечатление, я не помню такого эффекта, когда впервые входил в дом неделю назад. Возможно ли, чтобы кольцо давало дополнительную связь с родовой землёй? Или же я окончательно сросся с телом Михаила…

Я бродил по комнатам, стараясь не привлекать внимания. Меня просто-таки тянуло в одно место, но не в хозяйские покои, а совсем наоборот. Решив проверить свои опасения, позже я отправился в зимний сад, отыгрывать легенду до конца.

На самом деле, оранжерея у матери была на диво компактной, но содержала такие образцы цветов, что императорский сад мог бы ей позавидовать. А всё потому, что для селекции Мария Виноградова использовала иномирные компоненты. Именно за таким удивительным цветком я и приехал.

Ковыряясь в земле, я чувствовал близкое присутствие людей Крысина. За мной негласно следили. Пусть слежка велась профессионально и издали, но тяжело было не почувствовать двух постоянных сопровождающих. Радовало, что, кроме незнакомых мне личностей, откликался и десяток кровников Комариных. Отслеживая эти связи, я находил людей разного возраста, магической силы и пола. Далеко не все они ощущались бойцами, но, зная дальновидность старого барона, они несомненно были нужными людьми. Так оно и оказалось. Люди продолжали служить роду в меру собственных скромных сил и возможностей.

Ближе к вечеру я, наконец, определился с парой саженцев роз, из которых собирался сотворить подарок Их Императорскому Высочеству Марии Петровне Кречет, а на ужин мне неожиданно поступило приглашение от Крысина.

Ну что могу сказать. Первая смена блюд для меня прошла как в тумане. Было ощущение, что моё сознание наблюдало за Мишиной личностью со стороны. Это тяжело объяснить и ещё тяжелей описать. Память Комарина подбрасывала воспоминания одно за одним, как с детства за этим столом восседала большая дружная семья. Как они обменивались весьма специфическими шутками, больше похожими на сплав чёрного и солдатского юмора. Мне, иномирному, было смешно, а вот Мише — грустно. Из воспоминаний один за одним выбывали дорогие и близкие люди. Смех исчез из стен этого дома, заменив его тревогой и опасениями. Было откровенно погано проживать это вместе с ним.

В это время Крысин пытался вести со мной светские беседы, я даже что-то отвечал, чаще по теме, чем нет.

Сосредоточиться на разговоре вышло, лишь когда случайно уловил злой отблеск глаз проходящей мимо служанки. Пожилая женщина в белом чепце и переднике окинула Крысина таким ненавидящим взглядом, что даже меня проняло. Пришлось сосредоточится на беседе.

— Простите, Аркадий Иванович, задумался! Вспомнил, как лет десять назад сидели здесь за одним столом с семьёй тётушки, — я горестно вздохнул, совершенно не притворяясь, — а сейчас в живых из того круга лиц остались лишь мы с Михаилом.

Крысин хмурился, понимающе кивал головой и, наконец, повторил вопрос:

— Да я по незнанию уточнял в каком родстве вы состояли в Марией Васильевной?

— Родство не сказать, чтобы близкое. Я приходился ей двоюродным племянником, — моя скорбная улыбка могла бы разжалобить даже палача. — Но частенько бывал здесь, ибо у нас была общая страсть по селекции растений, вот такой подарок от крови рода.

Крысин продолжал кивать и задавать уточняющие вопросы про моё нынешнее семейное положение, планы на жизнь. Как-то ненавязчиво он перешёл к моим родовым регалиям. Особенно его заинтересовала печатка и серьга в ухе, которыми лет сто назад отмечали главного наследника в роду.

Вот тут уже я думал изворачиваться, но на помощь неожиданно пришёл сам Виноград.

— Скажи, что носишь артефакты, пока исполняешь волю последнего легитимного князя рода.

Я в точности повторил ответ божества, на что Крысин непритворно удивился:

— А разве так бывает? Чтобы потом добровольно отдать первенство в роду?

— Вот-вот, слушай, что опытные люди говорят, — фыркнул Виноград, всё ещё лелея мысль заполучить меня в род.

— На всё воля Винограда. Я не смею противиться решениям его, — развёл я руками и мысленно ответил Винограду, — ну и на кой тебе в роду клятвопреступник? Найду я тебе сильную кровь! Уже ищу!

А Крысин всё не унимался. Видимо, озвученная ситуация выбила его из привычной картины мира.

— Ну вам хоть за выполнение воли отступные предложены?

— Да, Аркадий Иванович, не буду лукавить. Обещано вознаграждение, но нематериального характера, — я подумал про артефакт и про прикрытие. Такие плюшки от бога дорогого стоят и в деньгах не измеряются.

— Жаль, очень мне вас жаль! — пробормотал Крысин и махнул рукой на смену блюд. Вместе с тем нам принесли старую запылённую бутылку вина, на которой значился родовой герб Виноградовых. — В честь вашего приезда попросил уважить гостя.

Бутылка была уже вскрыта. Для коллекционного вина принесли специальные бокалы. Пожилая служанка просто эмоционировала злостью и ненавистью, разливая вино в бокалы. И ведь не спросить напрямую, она просто не сообразит, кто спрашивает.

Пока я замешкался, разглядывая служанку, Аркадий Иванович поднял бокал и провозгласил тост:

— За возрождение некогда славных родов Виноградовых и Комариных! Пусть они процветают во славу своих богов!

Наши бокалы издали мелодичный хрустальный звон, и Крысин первым отпил коллекционного вина.

Но стоило мне поднести бокал к губам, как Аркадий Иванович схватился за горло, начал задыхаться и синеть на глазах.

Глава 12

— Лекаря! Срочно! — прокричал я, подхватывая падающего Крысина. Для результативности передал приказ ещё по кровной связи, отчего служанку словно током пробило, она смотрела на меня безумными глазами и тут же упала на колени.

— Простите, ваше благородие! Простите! Я не со зла. Опасность в нём великая, дрянная душа у него! — всё это она твердила по кровной связи, не размыкая уст и утыкаясь лбом в мраморные плиты пола.

— Молчи! Потом расскажешь! Лучше помоги его поднять, — цыкнул на женщину, в то время как в трапезную влетел военный лекарь.

— Что случилось? Кому плохо⁈ — увидев синеющего Крысина, лекарь быстро водил руками над телом больного, наскоро делая диагностику.

— Мы ужинали, принесли бутылку коллекционного вина. Едва успели сделать по глотку, как Аркадий Иванович упал и начал задыхаться! — коротко обрисовал я ситуацию.

Лекарь продолжал водить руками над Крысиным, тот, наконец, сделал первый несмелый сиплый вдох. Цвет его лица постепенно приобретал нормальный оттенок, а спустя пару минут барон уже смог самостоятельно сесть на стул.

— Это попытка убийства, — шипел секретарь Орлова. — Я это так не оставлю! Я их тут всех через менталистов прогоню, но найду тварь!

Глаза Крысина наливались кровью, лицо покрылось красными пятнами, но уже от гнева. Он пытливо смотрел по сторонам в поисках быстрой жертвы. Благо, я успел мысленно отослать служанку. Она своим виноватым видом точно бы спровоцировала барона, а я просто не смог бы не вступиться за своего человека.

— Вот он! — Крысин ткнул в меня пальцем, — он не пил вино! Я точно помню! Это всё он! Хочет захапать земли кузена! Путь себе расчищает!

О! Да у барона паранойя цвела буйным цветом. Надо будет уточнить, есть ли реально такая возможность для Виноградовых. Даже если и есть, то сам Крысин тут причём?

— Успокойтесь, Аркадий Иванович! — максимально вежливо произнёс лекарь, отпивая вино прямо из бутылки.

Надо было видеть глаза Крысина при этом. Он, как минимум, уже прикидывал, не объявят ли его соучастником убийства лекаря, а как максимум, где прикопать лекаря и меня заодно.

Мне даже стал интересен вердикт лекаря. Собственные предположения об аллергии Крысина на какой-нибудь компонент вина у меня имелись, но это явно был не виноград. Иначе барон узнал бы об этом ещё в юности, когда все дворяне начинают активно участвовать в пьянстве и разврате.

— У вас оказалась самая банальная аллергия.

— Не может быть, — растерянно пробормотал Крысин, — я вино с детства пью, и всё было нормально.

— В том-то и дело, что вы пили вина, выдержанные по современной рецептуре в бочках из черешчатого дуба. А лет семьдесят назад князья Виноградовы могли себе позволить выдерживать особо дорогие сорта в бочках из французского лимузенского дуба. Качество и вкус напитка изменялись на порядок. Именно такое вино вы сегодня дегустировали.

Лекарь с удовольствием вдохнул аромат напитка из горлышка и блаженно закрыл глаза.

Я, честно говоря, даже заинтересовался такой осведомлённостью лекаря. И, видимо, такие мысли посетили не только меня.

— А вы откуда знаете про лимузинские дубы и всё остальное? — с подозрением косился барон на лекаря, чуть ли не пытаясь отсесть от него подальше.

— Отец в детстве был на экскурсии в родовых землях Виноградовых под Адлером, — пожал плечами лекарь, — до сих пор вспоминает с восторгом.

Я взял себе на заметку съездить на юг, возможно, где-то там живут сотни незаконнорождённых потомков Винограда.

Крысин, кажется, немного успокоился, одернул мундир и приосанился.

— Господа, прошу простить мне момент слабости, — он склонил голову в кивке, — Гаврила Петрович, благодарю за своевременный призыв о помощи, а вас, господин лекарь, за спасение!

Мы с лекарем приняли благодарности и решили откланяться. Правда, я всё же попробовал столь экзотическое вино. Вкус мне понравился, поэтому я малодушно прихватил початую бутылку со стола. Барону она вряд ли понадобится, а мне в самый раз, насладиться наследием предков.

Покой мне даже не снился, потому что стоило вернуться к себе в покои и расположиться в кресле у камина, как стеновая деревянная панель бесшумно отворилась и в комнату вошла та самая пожилая служанка, прислуживающая нам на ужине.

Во избежание слухачей, общались мы исключительно через кровную связь.

— Ваше благородие, с возвращением! Мы так рады!

— Спасибо… — я замешкался, пытаясь отыскать имя служанки в памяти, и оно нашлось, — Елена. Это что за представление на ужине было? — хмуро взирал на женщину, медленно цедя вино, — дед за такую эмоциональность голову бы открутил!

— Туточки вы правы, ваше благородие! Как есть открутил бы! — Елена улыбнулась мечтательно, — да только мы уж не чаяли вас в живых застать. Как вернулись на утро по завету Агафьи Петровны, а тут полдома снесло, чужие люди шастают, Министерством обороны прикрываются. Мы как могли прибрались да стали вас ждать. Туточки даже маг смерти был, всë вынюхивал, поднять убивцев пытался, да только шиш! — Елена скрутила фигу перед довольным лицом, — за Агафьей Петровной прибираться не надо.

— А на болоте? — уточнил про своих жертв. — Нашли?

— Нашли, как не найти, — повинилась Елена, — Даже разговорил, смертушник проклятый! Да только они тоже ничего путного не рассказали.

— Тогда вдвойне не понимаю, что это было за представление на ужине, — строго взглянул на кровницу. Служанка даже немного покраснела от стыда.

— Простите, ваше благородие. Чёрная у него душонка, у этого Крысина. Ничего не смогла поделать, — она пожала плечами. — Вот вроде бы и дом восстанавливает и не шибко наглеет, да зыркает по сторонам, вынюхивает вечно что-то… Не сдержалась. Про аллерхию я всё знала, даже вина не пожалела для энтого дела, чтоб всё как бы и случайно вышло. А бутылку ту должны были на ваши именины вскрыть, особая она была. Маменька её ваша, Мария Васильевна, специально привезла с собой на свадьбу.

Я более внимательно посмотрел на бутылку, вроде бы ничего особенного. Вино как вино, но мысленно всё равно поблагодарил матушку Михаила за подарок.

— Елена, ты давай-ка на глаза Крысину не показывайся какое-то время, а лучше бы и вообще тебе уехать, — размышлял вслух, наполняя бокал, — если, и правда, ментального мага позовёт, тут даже кровная связь не особо поможет.

Елена виновато склонила голову, соглашаясь со всеми доводами.

— Вы уж простите, Ваше благородие, что не признали, самовольничали. Сил не было сидеть, сложа руки, когда эти как стервятники слетелись, — извинилась от лица всех кровников Елена. — Вы же сами на себя не похожи, да и перстень, серьга… Это ж всё Виноградовых, не наше. А как услыхали зов, так и растерялись малость. Покойный барон, да и батюшка ваш так не умели! Вам сам Комар благоволит, не иначе! Надо бы ему требу воздать.

— А вот это правильно, — я тут же отреагировал на предложение служанки. — Воздаяния и службы должны идти регулярно. Комар от этого силы набирается и помощь оказывать сможет.

— Так, может, сегодня ночью и проведем? — с надеждой уставилась на меня Елена, — мы уж и подходящих жертв подыскали.

Жертв? Я что-то не понял, в этом просвещенном мире до сих пор практиковали жертвоприношения?

— Ну как овец не режем, конечно, но добровольная жертва неплохо так поднимает уровень силы, — отозвался Комаро, — как ты кровь пьёшь, когда паршиво, так и я могу.

— Хорошо, ночью постараюсь выбраться, — честно пообещал Елене, — надеюсь, главная жертва не я.

Служанка беззвучно рассмеялась и удалилась.

* * *

В полночь я уже следовал за Еленой по запутанным тайным ходам. Кровница выводила меня за пределы поместья в самое сердце болот, недалеко от того места, где мы с Михаилом отправили на тот свет тройку преследователей.

Я ощущал даром полтора десятка людей, собравшихся посреди топи. Десять из них были связаны клятвами служения роду, а вот остальные пять — нет.

— Елена, как обычно проходят жертвоприношения? — задал вопрос по кровной связи.

— По-разному, ваше благородие! Дед ваш несколько убивцев комарам скормил в обмен на поддержку деньгами их семей. Батюшка… — она замешкалась, подбирая слова, — в общем, девичества лишал на этом месте.

— По согласию я надеюсь?

— Только так, иначе не работает. Он у вас красивый был, девки в очередь шли, — хмыкнула служанка, — тем более богоугодное дело же, и родителям потом на приданое перепадало.

Я примерил на себя оба варианта и, в принципе, готов был участвовать в обоих, но на всякий случай уточнил у Комаро:

— А тебе какой из вариантов полезней и энергетически вкусней?

— Первый вариант дал больше силы, второй — неплохая подпитка, но больше в части веры, не крови. Оба имели кратковременный эффект.

Хм… А если поставить накопитель? Мысль показалась дельной, но нужно ещё посмотреть, что выйдет по доступным ресурсам.

Мы вышли на круглую поляну, подсвеченную тусклыми макрами по краям. Кровники сидели отдельно, тихо обмениваясь новостями, а вот остальная пятёрка выглядела весьма колоритно. Две девушки возрастом лет восемнадцати в свободных белых сарафанах жались у одного края полянки. Там из хвойного лапника была лежанка, покрытая сверху несколькими шкурами. Девушки нервничали, поправляли друг другу одежду и причёски. Недалеко от них на земле сидели трое мужчин разного возраста в лохмотьях. Двое были неуловимо похожи, как дальние родственники. А один совсем юнец. Их связанные за спиной руки никак не мешали им весело переговариваться и даже заключать споры на тему, кто раньше помрёт.

— За что их? — уточнил у Елены, рассматривая каких-то чересчур жизнерадостных смертников.

— Убийцы и вор.

— Вина доказана? — уточнил на всякий случай. Правосудие — оно такое, местами весьма однобокое в зависимости от уровня достатка. Простыми словами, как часто бывает, кто платит деньги, тот и прав.

— Да, там чистосердечное признание, менталисты подтвердили.

— Так, а за что? — кажется, мой вопрос поставил её в тупик. Не дожидаясь ответа, я сам подошёл к мужчинам. Те, при виде меня встали и даже поклонились. Вся их весёлость сошла на нет. — Доброй ночи.

Ответом мне были нестройные приветствия.

— У меня к вам есть один единственный вопрос, одинаковый для всех. От честности вашего ответа многое будет зависеть.

Мужчины молча кивнули в ожидании вопроса.

— Убивали и воровали из нужды или из удовольствия? Мне нужен честный мотив. Я не суд, в частностях разбираться не буду.

Первым подошёл к вору. Парень возрастом ещё моложе Михаила глаза не прятал, смотрел спокойно.

— Нужда, ваше благородие. Мать болеет, семеро по лавкам сидят. Пытался макр украсть для оплаты лечения.

Едва он закончил говорить, я чиркнул тонким стилетом у него по плечу и попробовал набухшие капли крови. Не врал. Даже удалось уловить тень воспоминаний о матери, братьях и сёстрах, суде. Парнишка ни о чём не жалел. Надеялся только, что успеет умереть раньше матери и оплатить её лечение.

Дальше наступил черёд убийц. Ответ держал тот, что постарше.

— Не нужда, но и не удовольствие. Месть, — вдаваться в объяснения он не стал, лишь хмурился и кусал губы, но меня такой вариант не устроил.

— Подробности, — я чувствовал, что и здесь нечисто дело.

— Сестру снасильничал купеческий сынок, — зло пробормотал сквозь зубы убивец помоложе, — она от горя умом тронулась, еле из петли вынуть успели. Наше правосудие… откупились они, да ещё и травлю устроили. Мы с отцом не выдержали.

Тут тоже было всё понятно, кроме назначения денег. О чем и спросил. Ответ снова держал отец.

— Надеялись, что денег хватит менталиста оплатить, чтоб забыла всё, и переехать. Жизнь начать заново.

Я снова проверил правдивость слов и получил весьма однозначный ответ. Честны были «убивцы».

Да-а-а-а. Вот тебе и вина доказана, чистосердечное. А что ж менталисты эти девочку не проверили после принуждения? Счёт некому было выставить?

Рядом переминалась с ноги на ногу Елена, видно, хотела что-то сказать, но я поднял руку, призывая её молчать.

— Если ещё и девицы пришли с честью расставаться, потому что у них кто-то болеет, умирает или ещё что делает, то грош мне цена, как главе рода, — я качал головой, уже понимая, что жертвоприношений сегодня точно не будет. Не знаю, как Комаро, а я точно не смогу убивать людей за их решения, может, и неверные, с точки зрения законов светских, но абсолютно логичные, с точки зрения совести.

— Девицы сами захотели, — пискнула Елена. — На приданое надеялись.

Ну хоть так. Будет им приданое.

Ну что, хотел напряжение сбросить, вот мне и подогнали возможности по высшему разряду. Хочешь блондинку, фигуристую девицу с высокой полной грудью, а хочешь рыжую, как солнышко, ладную миниатюрную, стройную как тростинка. Обе смотрели на меня с любопытством и без тени страха. Деревенские девушки — это вам не трепетные лани, точно знают, что их ждёт. Значит, надо не разочаровать девушек, да и себя побаловать.

— Скройтесь в тень, — отдал приказ по кровной связи, — не будем смущать и без того смущённый девиц.

Кровники послушно отошли за круг света и прихватили с собой добровольцев.

Я пустил себе кровь и расчертил вокруг импровизированного ложа малый ритуальный круг. Только в этот раз целью круга было собрать всю полученную энергию, не потерять ни капли, сфокусировать в одном месте, как линзой.

Девушки с любопытством следили за моими приготовлениями, даже пошевелиться боялись, чтоб не помешать. Спустя минут десять я закончил. Звуки приглушились, по границе круга мерцала едва заметная плёнка, скрывающая нас от глаз окружающих. Можно и начать, пожалуй.

— Только не изгрызи мне голый зад комарами, — мелькнула весёлая мысль, стоило подумать о Комаро.

— У тебя наглость — второе счастье. Ни посмотреть, ни подслушать, так ещё с досады и за зад не покусать, — хихикнул Комаро, но тут же добавил, — не совсем понимаю, что ты дальше будешь делать, но попробуй как-то земли обезопасить. Слишком много здесь лишних людей. Не должно так быть.

Я мысленно согласился, у самого такие мысли проскальзывали. Не разорваться мне, чтоб везде успеть, а вот пакость какую-то в защиту можно добавить.

Комаро исчез с несвойственной богам тактичностью, а вот девицы даже осмелели, заметив мутную плёнку вокруг.

Что я могу сказать, молодое восемнадцатилетнее тело да с опытом трёхсотлетнего — это лучше, чем наоборот. Девушки расставались с невинностью со вкусом и с удовольствием. Порадовало, что пока я уделял внимание одной, вторая не стояла столбом, а решилась присоединиться к игре. Всегда знал, что рыженькие имеют огненный темперамент. Сколько уж там перепало Комаро, не знаю, но в процессе славили они его, а не меня. Вот так бывает, стараешься ты, а все лавры начальству.

Спустя час мы покинули природное ложе из лапника абсолютно довольные друг другом. Пелена пропала, девушек хотела было увести Елена, но я не дал.

Подозвав всех к себе, я стал объяснять, что и от кого требуется.

До начала пришлось принять клятву верности от девушек и от «жертв». Когда все стандартные «не навреди», «служи до самой смерти», «храни честь рода» были произнесены, я, наконец, получил ресурс для ещё одного более затратного ритуала.

Пришлось задействовать все шестнадцать душ, находящихся на поляне. Расчертив большой ритуальный круг с лучами по количеству людей, я запитал каждую вершину луча свежей кровью моих кровников. Лучи пересекались в месте, где уже собрало часть силы линзой. В тот момент, когда я замкнул собой кровный круг, сила закольцевалась и рванула в меня бурным потоком.

Очень хотелось забрать всё себе, возможно, даже вышло бы сорвать один из замков на сдерживающей печати, но я не стал. У меня бог не кормлен, земли беззащитны, о каком эгоизме тут могла идти речь.

Собрав волю в кулак, я заставил кровь и силу течь к линзе, и когда оба круга объединились в одну конструкцию, то в небо ударил красный луч. Я сдерживал силу, подавая её порционно, выстраивая и кристаллизуя основу для будущего накопителя и оберега родовых земель.

Капля за каплей из нашей крови вырастала тонкая спица. Достигнув метровой высоты, она остановилась. Люди устали, но держались. Я просил их потерпеть ещё чуть-чуть, не сдаваться. И они стояли. Кровь стекала и заполняла силой накопитель. Кто первым начал молиться Комаро, я не заметил, но вскоре молитву подхватили все.

Мне кажется, я даже услышал на границе сознания довольное урчание нашего покровителя.

Пора было заканчивать. Родовой перстень нагрелся, требуя и его привлечь к ритуалу. Я тонкой струйкой пустил в него силу, и восприятие действительности изменилось. Меня подняло высоко в небо, откуда я видел свои земли, по границе которых теперь также мерцала незаметная пелена. Внутри пелены чужеродными вспышками ощущались чужаки. Земля будто шептала:

— Им тут не место! Прогони! Убери!

Сил у меня почти не осталось, но я смог вплести в пелену россыпь самых мелких и незатратных проклятий. Мне показалось, что от самой земли пришло чувство лёгкого удовлетворения, по принципу «хоть так, но хотелось бы большего».

— Будет больше, — пообещал я, — как только восстановлюсь и будет. Обещаю.

Лучи гасли один за одним, люди бессильно оседали на землю. Посреди поляны возвышался красной спицей накопитель. Раньше я смог бы создать его из собственной крови, но здесь пришлось пользоваться заменой силой кровников. Я выкачал со всех не менее, чем по пол-литра крови, возможно, даже больше. Но оно того стоило.

Теперь все молитвы, упоминания Комаро не рассеивались и не теряли своей энергии. Часть энергии шла богу, а часть оседала в накопителе, питавшем защиту родовых земель, пока ещё слабенькую, но лиха беда — начало.

Я отдал распоряжения Арсению по кровной связи перевести суммы вознаграждения всей пятёрке новых приверженцев Комаро и моих кровников по совместительству.

Арсений уточнил имена адресатов и лаконично подтвердил, что будет сделано. Мужчины смотрели на меня с обожанием, когда поняли, что казнь не просто отменяется, а им ещё и выплатят обещанные суммы. Семье девочке я предложил переезд в Малые Трясинки, на что те радостно согласились. Пусть глушь, но зато спокойно, и никто их там не знает. Менталиста тоже обещал оплатить.

Усталость давила, но в душе царило спокойствие. Было ощущение, что я всё делаю правильно. Но это состояние продлилось недолго.

— Барон, вы нам нужны в школе, — голос Паука по кровной связи был напряжен, казалось, он злился, но очень пытался себя сдержать. — У нас тут явка с повинной от наших «убийц».

Глава 13

Маркус был зол и напуган. Из бывшего отряда в живых осталось чуть больше половины. Не помогало прятаться, их убивали по одному. Идея собраться в группы тоже не сработала, пятёрку огневиков убили именно так. Решение, которое созрело у Маркуса было самоубийственным, но, на его взгляд, единственным верным.

Подняв все старые связи в Министерстве обороны, он узнал местоположение базы комаров. Именно туда сейчас они и направлялись отдельными группами и по одиночке.

Карелия встречала их неласково. Возвращаться через место убийства было не по себе, но выбора не было. Маркус надеялся, что бывшие военные оценят жест доброй воли. Информации у них было не так много, но всё же была. Они ехали сдаваться.

Судя по тому, что Маркус успел узнать, у комаров были хотя бы какие-то понятия о чести по сравнению с неизвестным магом смерти.

Честь… Где была их честь, когда они взялись убить столько людей? И ведь готовились хладнокровно, профессионально, как в старые добрые времена. Воспринимали как обычную военную операцию, где есть задача, и ту необходимо выполнить. А сейчас, когда охоту объявили на них, бежали к тем, чьих товарищей они устранили, и надеялись на снисхождение.

Лахденпохья проехали в молчании. Все прекрасно были осведомлены, к кому и зачем они едут.

Точной точки расположения базы они не знали, поэтому, когда дорогу им перекрыл броневик на подобии того, который они замуровали в камень, всем стало максимально не по себе. Они словно с мёртвыми повстречались.

Маркус собрался с мыслями и вышел из автомобиля. Безоружный с поднятыми руками, он произнёс:

— У нас есть информация об убийстве ваших товарищей. Мы бы хотели обменять её на защиту.

От следующих слов его мороз пробрал по коже:

— Это же как вас должны были прижать, чтобы вы сами пришли сдаваться?

Крыть было нечем, поэтому Маркус сказал единственное возможное в этой ситуации:

— Прошу пощады для женщин.

Пару минут стояла оглушительная тишина.

— Выходите по одному. Руки перед собой!

Они выстроились в шеренгу, добровольно подставляя руки под магоподавители. Браслеты защёлкнулись, отрезая наёмников от остатков силы.

Часть техник уже не работала на подъезде к базе комаров, об этом они тихо переговаривались в автомобиле. Все, кто имел в арсенале хотя бы слабенькие родовые техники, разом их лишились.

Про артефакты такого уровня никто из них даже не слышал. Одно дело — магоподавители, другое дело — отрезать от силы рода боевое подразделение на вверенной территории.

Чем дальше, тем больше Маркус жалел, что взялся за этот злополучный заказ. Вполне могло оказаться, что комарам их информация по х… хоботу. И что тогда они могли предложить взамен, Маркус не представлял.

Комары загрузили их в крытый армейский фургон, оставив одного человека для перегонки автомобиля гостей.

— Во время нападения вас было больше. Почему здесь только десяток? — холодный голос с неприкрытой угрозой. Они даже не видели лиц тех, к кому пришли сдаваться. Защитная форма без знаков отличия и маски на лицах не оставляли шанса узнать что-то о комарах. Привычка во всём полагаться на магию здесь сыграла с ними злую шутку.

— Ещё три человека добираются своим ходом, воздушница, водница и маг жизни. Остальные мертвы.

Незнакомец пристально всматривался в лица пленников, особо задержавшись на приземистом и коренастом маге земли, который и распознал в своё время знак комара.

— Пока посидите в одиночках, завтра поговорим.

* * *

Судя по моим хаотичным перемещениям, нашим родовым тотемом должна была быть блоха, а не комар.

Сорваться сразу после сообщения Паука не вышло. Это выглядело бы слишком подозрительно. Поэтому остаток ночи я провёл в гостевых покоях, допивая матушкино вино и экспериментируя с розами. Где-то под утро ко мне наведывались соглядатаи, но застали лишь увлечённо экспериментировавшего без сна и отдыха юношу.

На завтрак я спустился сильно помятым. Бессонная ночь и потеря крови сделали своё дело, но зато создали прекрасное алиби для Крысина.

— Гаврила Петрович, неважно выглядите с утра, — вежливо обеспокоился барон, отпивая горячий ароматный кофе. — Не спалось?

— Вы правы, Аркадий Иванович. Не утерпел. Принялся экспериментировать с саженцами, — притворно повинился в своих ночных шалостях. — Видите ли, родовых сил у меня не так много, а желания хоть отбавляй. Вот результат истощения и на лицо, в прямом и переносном смысле.

Крысин понимающе кивнул и, кажется, потерял ко мне всякий интерес. Не прошло и десяти минут, как в трапезную ворвался вчерашний лекарь.

— Аркадий Иванович, повлияйте как-то на своих людей! — голос его лучился негодованием и возмущением. — Ну невозможно же, вызов на вызове! То доской с гвоздём чуть лоб не пробили, то, пардон, в выгребную яму кто-то провалился, ещё один с доярки на сеновале спикировал на рога корове. И это только за последний час!

После фразы про доярку мы с Крысиным едва сдержались, чтоб не засмеяться, представив картину.

Я осознавал масштаб грядущих проблем для чужаков, а вот барону ещё предстояло узнать, что такое неотвратимость бытия. С момента установки защиты, все, поклоняющиеся чужим богам, находились на волоске от неприятных случайностей.

Этого можно было избежать, лишь начав восхвалять Комара. Таким образом накопитель пополнялся, а мелкие проклятия обходили стороной внезапно уверовавшего.

Самая простая и действенная система. И боги сыты, и люди целы. Правда, вот такой плохой я приказал кровникам пару дней не распространяться об этом решении проблемы, тогда сила благодарностей будет выше, и Комаро получит больше подпитки.

Крысин обещал провести с людьми беседу, я же после завтрака пригласил барона в Санкт-Петербург на выставку цветов, где планировал выставить свой сорт роз.

Получив вежливый отказ со ссылкой на занятость, я откланялся. Уже на выходе из трапезной я услышал сдавленное ругательство.

Кажется, у барона в руках раскололась чашка со свежесваренным кофе.

— Это только начало, барон. Только начало.

* * *

Всё-таки портальные свитки — чрезвычайно полезное изобретение, хоть часть пути и приходилось преодолевать другим транспортом. Добирался я через Санкт-Петербург, где пришлось задержаться, выдерживая осаду Тэймэй. Тильда не показывалась на глаза, видимо, не желая продолжения прерванного разговора о прошлом.

А вот азиатка со свойственной ей напористостью и сумасбродностью принялась уговаривать отпустить её домой.

Постепенно разговор перерос в безобразный скандал, где одна сторона априори виновата во всём, а вторая — безгрешная страдалица. Девушка ругалась, истерила, угрожала, пока я не поставил вопрос ребром:

— Ты уверена, что твоя семья не раскошелится на что-то более убойное? Мы и эту дрянь лечили совместными усилиями, от которых я ещё не отошёл до конца. Контур продолжает тянуть силы, и то, что ты выбралась из своего внутреннего убежища, — ещё не панацея. Тебе сейчас одну инъекцию вколи, и всё развалится как карточный домик!

— Ты меня недооцениваешь, запер в особняке и запретил появляться на людях! Я задыхаюсь! Мне нужна подпитка! Мне нужно домой! — Тэймэй заламывала руки, пускала по щекам слёзы и всячески демонстрировала оскорбленную невинность. Кто-то, кажется, совсем берега попутал.

— Дорогая, ты мне не невеста, сестра или любовница. Мне-то, по большому счёту, всё равно, как ты хочешь сдохнуть. Но, пока ты не отработала долг крови, будь добра держать язык за зубами, — я холодно смотрел на в край обнаглевшую аристократку, решившую помыкать мной, как ей вздумается.

Кажется, до наследницы Кицунэ начало доходить, что она сильно перегнула палку. У девушки моментально высохли слёзы и разрумянились щёчки. Взглядом полным смирения она чуть ли не заглядывала мне в рот. Вот только перемены были слишком резкими, да и наличие моей крови сдавало её намерения с потрохами.

— У меня своих проблем хватает, чтобы ещё возиться с твоими показательными истериками. Я и так предложил тебе щадящие условия сделки. Жизнь в обмен на помощь по профилю. Не нравится? Могу вернуть туда, где взял! И в том же виде!

Тэймэй благоразумно замолчала, церемониального поклонилась и, пятясь, вышла из кабинета. Не успело пройти и пары минут, как отозвалась Тильда по связи:

— Ты чего там девочке наговорил? Пришла, меряет комнату шагами, думы думает, даже мне слышно скрип извилин.

Я цветасто выругался, описывая, где я видел женщин, пытающихся сесть мне на шею. Тильда только хмыкнула на мои возмущения.

— Понятно, присмотрю, чтоб не натворила дел.

— Спасибо, Тиль! Ты — лучшая! — поблагодарил подругу. — Как вернусь, с меня подарок!

— Знаю я твои подарки, то цацки, то зелья какие-нибудь! — пробубнила подруга, — хоть бы раз удивил за двести лет!

— Будет тебе сюрприз! Обещаю!

* * *

Кажется, я перехвалил портальные свитки. Мне оставался всего один перенос до школы, когда что-то пошло не так. Это я понял, пролетев пару секунд в свободном падении и рухнув в воду. Одежда намокла и тянула ко дну.

А хрен вам, на костре не сгорел и в воде не утону!

Я старательно работал руками и ногами, выплывая на поверхность. Благо, что закатное солнце подсвечивало алым светом направление.

Отплёвываясь и фыркая, я осмотрелся по сторонам. Красота неимоверная, белые мраморные стены карьера, затопленного водой, изумрудная зелень лесов, старые мостки над водой… И я поплавком болтаюсь посредине. Красивое место, странно, что не туристическое.

Определив на глаз, где берег более пологий, я поплыл. Физическая активность способствовала мыслительному процессу. Нужно узнать, как называется карьер и привезти сюда Тильду. Она любит природу, должна оценить. А здесь красиво, романтично и можно поплавать в её истинном облике при желании.

С такими мыслями я выбрался на берег, чтобы обнаружить, что портальные свитки окончательно и безвозвратно испорчены. Вот тебе и магические свитки с защитой от всего и вся.

Руки оторвать и в жопу засунуть таким бракоделам! Они же стоят целое состояние! Мало того, что закинуло в задницу мира, пусть и красивую, но всё равно в задницу, так ещё и выбираться отсюда своим ходом.

Пришлось связаться с Пауком, предупредить, что задержусь.

— Помощь нужна? — моментально всполошился кровник.

— Если только знаешь все затопленные мраморные карьеры в радиусе ста километров от Петербурга.

— А зачем? Используйте ещё один свиток, — в растерянности ответил Паук.

— Сижу я такой весь мокрый, сушу одежду на закатном солнышке и дай, думаю, отпуск себе устрою, — съехидничал со смешком. — Нет у меня рабочих свитков, партия бракованная вся. Хорошо, хоть не расщепил в пыль при переносе. Так, искупал немного.

Теперь уже я слушал, как цветасто ругается Паук.

— Михаил Юрьевич, может, к Комару обратиться? — с надеждой предложил кровник.

— Отставить панику, — уже со смешком я успокаивал Паука. — Вы же нас сами на марш-броски готовили, а тут ещё и силы при мне. Выберусь. Как только найду кого живого, так и выберусь. Вы уж там не убейте наших неудачливых покушенцев.

— Посидят в карцере, им полезно будет, — буркнул Паук. — Они нас убивали, а вы о них заботитесь.

— Я забочусь о сохранности источников информации, а тебе советую присмотреться к ним как к бойцам, — поделился собственными соображениями на счёт команды перебежчиков. — Если они к нам пришли, значит, земля под ногами горит. Убивали нас они качественно, что не говори. Все маги — бывшие военные, судя по подготовке, а у нас гвардия полуживая. Людей не хватает. В Хмарево десяток, да здесь два десятка. Мне учить новых некогда, этих на чувстве вины к клятве приведём, и будут служить, если жить захотят. А они уже хотят, если вышли на нас.

Паук знатно впал в ступор от моих рассуждений. Он их, видимо, уже в мечтах допытал и в расход пустил. А тут я со своей практичностью. На этом я связь оборвал и принялся разбираться с собственным положением.

Солнце быстро опускалось к горизонту, тени удлинялись. От воды потянуло сыростью. Одежда немного пообсохла, дальше уже дойдёт на мне. Нужно только чуть разогнать кровь в теле для повышения температуры.

Ох, Комаро, как хорошо, иметь такого покровителя. Мало того, что можно призвать всех комаров в округе и разослать в лесу на поиски живых, так ещё и занятые разведкой меня не сожрут.

Просмотрев ближайшие более-менее целые мостки, стал выбираться из карьера. Всё равно это придётся делать, так какая разница когда. Отчего-то мне было спокойно и даже скорее смешно от сложившейся ситуации. Мир магический, технологический, а люди портачат везде одинаково.

За час ко мне не вернулась ни одна комариха, и это меня начинало беспокоить. Это же в какие дебри меня закинуло, что людей в округе не нашлось? Не было смысла идти куда-то, пока не определюсь с направлением. Я сидел на вершине скального выступа и любовался лиловым небом. Дар растекался по лесу волной, улавливая ближайших хищников. Крупных пока в округе не было, а мелочи хватало.

Интересно, а если отдать приказ нескольким тысячам комарих принести мне белку, они справятся? Рациональней, конечно, было бы просто на время подчинить её и привести к себе, но посмотреть на комариную доставку было любопытно.

Ленивые мысли прервались, стоило дару наткнуться на четыре живых существа внезапно появившихся из ниоткуда в километре от меня. Причём, трое из них точно были людьми, а вот четвёртый…

А отдал приказ ближайшим комарихам принести образец крови именно этого существа, а сам встряхнулся и, постоянно сверяясь с направлением их движения, рванул наперерез.

Преследователи нагоняли зверя, постепенно сужая кольцо. Чем ближе я был, тем явственней понимал, что всё происходящее совершенно неправильно! Я слышал два сердцебиение внутри зверя! Два!

Охотники загоняли самку, и она была ранена. Запах крови я почувствовал ещё издали. Сильной крови. Разумной. В нашем мире таких зверей называли эргами, тварями, развившимися до уровня самосознания и человеческого разума. Моя Тильда была именно эргом, и вот сейчас где-то совсем рядом охотники загоняли такое же существо, способное чувствовать страх, любить, заботиться, страдать и сопереживать. А я не успевал.

Пытаясь взять под контроль всех трёх охотников, я не мог их удерживать из-за печати. Она блокировала два из трёх каналов контроля, оставляя только один! Выбрав самого близкого к эрге охотника, я сосредоточил на нём все силы, мешая ему прицелиться.

Суки! Когда вернусь, а я обязательно вернусь, я вам такие печати поставлю, что моё посмертное проклятие вам детским лепетом покажется!

Чтобы хоть как-то отвлечь остальных двух охотников, направил всех доступных комарих на людей с приказом атаковать. Но как же мало их было, все остальные сейчас были далеко и просто не успевали вернуться.

Сука, история повторялась! Я снова не успевал. Звуки автоматных очередей разрезали лесной полумрак. Я уже слышал гортанные выкрики на незнакомом языке, восторженные и жадные. Твари!

Крик боли и отчаяния самки разрывал мне сердце. Она уже не бежала, она ползла, пытаясь сохранить своё дитя.

На первого охотника я набросился со спины, просто вгрызаясь ему в горло. Горячая кровь, пузырящаяся азартом, лилась живительным потоком. Я вытягивал жизнь из человека не защищаясь, но защищая.

Через кровь смог просмотреть, как охотники уничтожали стаю молочно-белых диких кошек, внешне похожих на тигров. И не просто уничтожали, они издевались над ними перед смертью. Эта кошка осталась последней, её оберегали и защищали. Но всё равно охотники настигли и её.

Обмякшее тело упало к моим ногам, кровь придала сил, да и комарихи подоспели. Они стайками нападали на охотников, высасывая кровь.

Я успел прикончить второго, просто свернув ему шею, когда крик агонии матери разлетелся по лесу.

Третий охотник, ни на что не обращая внимания, ножом полоснул израненную кошку по животу, и пытался вынуть из неё малыша.

Глаза мне застила красная пелена, всё происходящее далее я видел и даже осознавал, но не хотел, да и не мог контролировать.

Ножом перебил шейные позвонки, уложил парализованную жертву возле умирающей кошки и начал ритуал. Охотник поменялся местами с жертвой.

Я расчленял его на части, получая максимум боли и ужаса, принимал эти эмоции в себя и перерабатывал в тепло, заботу, любовь. Лавина моих эмоций тоненькой струйкой вливалась в умирающего котёнка.

Я видел разумные глаза тигрицы, с мольбой смотрящие на меня и просил прощения, что не успел. Пришлось мазнуть пальцами по крови эрга, впитывая её в себя и устанавливая связь с умирающей матерью.

— Мне жаль, я не смогу спасти вас двоих…

При всём моём желании, эрги — не люди, их энергетическая структура мне незнакома, да и никому, в принципе, она не знакома. Каждое такое существо уникально, имеет свой собственный путь развития и обретения сознания. Поэтому всё, что я сейчас делал, это лишь попытка спасти малыша, пока ещё ближе всего находящегося к животной ипостаси. Казалось, тигрица прочитала мои мысли.

— Спасибо! — пришёл слабый отклик, — посмотри мне в глаза!

Я перевёл взгляд с котёнка на тигрицу, и меня прошибло молнией. Изумрудный омут глаз утягивал в себя, лишал воли, расщеплял в пыль любые стены и барьеры.

— Не сопротивляйся, — ласково мурчали рядом, — прими и поделись!

Я опустил руки в горячую кровь. Энергетические каналы трещали, натягивались, словно стальные канаты, готовые вот-вот лопнуть. Порции силы, незнакомого дара и невообразимой энергии пронизывали меня насквозь, проходя через сердце, средоточия магии и перетекая в малыша. Материнская любовь, смешиваясь с моими эмоциями заботы и нежности, защиты и опеки, формировала едва заметную паутину привязки. Всё это я наблюдал отстранённо, совершенно не способный контролировать процесс.

Чужеродная сила щадяще перестраивала мой организм под свои нужды. Тело и энергетический контур тянули ресурс из крови тигрицы, компенсируя огромные затраты.

Тело матери истончалось, бледнело, пока не превратилось в туман, посреди которого лежал, свернувшись калачиком белоснежный котёнок и мирно сопел.

— Ну и что мне с тобой делать, а? — я как мог обтёр руки о влажную траву и погладил котёнка по загривку. Малыш тут же начал мурлыкать, но глазки не открывал.

Забрав его за пазуху, посмотрел на тела охотников. Бросать их так, пусть и в безлюдной местности, не стоило. Зверьё, конечно, съест всё, что плохо лежит, но всё же. Отдал приказ комарихам высосать всю кровь, и им радость для потомства, и мне потом меньше мороки с телами.

Ожидая, пока девочки закончат свою трапезу, я гладил котёнка, отчего тот растянулся, подставляя пузико под ласку.

Белоснежная шерстка серебрилась лучами в разные стороны, периодически вставая дыбом и делая котёнка похожим на пушистый шар. Казалось, что каждый волосок искрит электричеством и щекочет ладонь, потрескивая от прикосновений.

Вот такой милый и дерзкий пушистик, дающийся в руки далеко не каждому.

Я почему-то вспомнил блондинистую шевелюру Подорожницы. Мысли плавно перетекли на воспоминания о ладной фигурке девушки и её ершистом характере. Треск всё нарастал. Интересно, как там у неё дела? Искорки уже мелкими иголочками кололи подушечки пальцев. Смогла ли отвадить Медведя? Перед глазами мелькнула вспышка света… И я снова оказался под водой. Только на этот раз меня хлестала струями вода из душа, а в шаге напротив с огромными ошалелыми глазами стояла обнажённая мокрая Подорожница.

Глава 14

«Песец котёнку», — мелькнула непрошенная мысль, и я оказался прав.

Первая оторопь прошла, и Подорожница из растерянной стесняшки превратилась в фурию.

— Глаза закрыл, — шипела не хуже дикой кошки лекарка, пытаясь прикрыть грудь руками, — если хоть кому-то проболтаешься, до конца дней своих на полшестого висеть будет.

— Где-то я это уже слышал, — вырвался у меня самоубийственный комментарий, пока я, не стесняясь, рассматривал девушку. А посмотреть было на что. Высокая грудь с торчащими розовыми сосками, плоский живот, подтянутая упругая попка. И всё это под стекающими струями воды…да в белой пене…

Мужчины меня поймут. Я не только не закрыл глаза, а пользуясь тем, что у девушки заняты руки, прижал стене и поцеловал, жадно, напористо и властно! Плевать! Вылечусь!

Подорожница дёрнулась пару раз, но не оттолкнула. На этом пора было завершать кавалерийский наскок, всё-таки не дворовую девку зажимаю, а аристократку. Я с видимой неохотой отстранился.

— В мой душ вам всегда открыты двери, — подмигнул девушке и вышел вон, пока мне, чего доброго, и правда, не укоротили мужские амбиции.

Из душевых я выбирался перебежками. Ещё повезло, что в раздевалке было небольшое окошко, через которое удалось выбраться наружу, а не дефилировать в мокрой одежде по казарме.

— Я через пять минут буду в казарме инструкторов, приготовьте мне сухую одежду, — отправил общий запрос по кровной связи, в ответ получил изумлённое молчание, а затем посыпался шквал вопросов:

— Как? Какая магия? Контур не сработал? Откуда?

Игнорируя вопросы, передал ещё одну мысль:

— Если заметите на территории белого пушистого слепого котёнка, то не прикасайтесь к нему, а зовите меня.

Спустя пятнадцать минут я в чистой и сухой одежде с чашкой травяного отвара выслушивал доклад Паука:

— Перебежчиков оказалось четырнадцать человек, маги с уровнем от тройки до пятёрки, местами не раскачанные до предела. Кроме стихийников, есть и двое необычных. Магички жизни и природы. Первую можно как лекаря использовать и как радар на поиск всех живых в радиусе до километра, а вот вторая… — Паук чуть не причмокнул от восторга, — эту бы нам мастером камуфляжа прибрать. Она за нашим убийством следы подчищала. Ребята съездили проверили, так не смогли найти место нападения.

Я согласно кивал, внутренне радуясь, что Паук переключился на более практичный лад. Четырнадцать человек, да плюс их семьи… Это неплохое пополнение для Комаро. Из раздумий меня вырвали слова Паука:

— Но есть проблема.

— Какая?

— На них открыл охоту маг смерти.

* * *

Света ещё долго стояла под душем, стараясь обрести душевное равновесие.

Кто? Кто вообще мог сделать портальные свитки с привязкой к женской душевой? Ответ напрашивался сам собой. Никто. Значит, магия. Но родовая магия здесь не действовала. Тогда личная? Да кто вообще может телепортироваться? Ответ на этот вопрос был ещё хуже, чем предыдущий. Если бы о такой магии было известно, то этот человек работал бы на Императора и государство, и никак иначе. А то и вообще на опыты разобрали бы.

Света представила, если бы её раз за разом заставляли сопровождать и доставлять нужных людей с грузами в места, куда ей и даром не надо, она бы взвыла от постоянного контроля и отсутствия свободы.

Собственно, она и взвыла, сбежав сюда. И по сути, из-за отцовской должности Света не принадлежала самой себе. Её жизнь давно принадлежала императорской семье. Поэтому парня можно было понять, если он всеми силами не афишировал свои способности.

Кто он там? Виноградов, кажется, судя по перстню и дерзкой серьге в ухе. Нахал, конечно, но меру знает. Руки не распускал, принуждать не принуждал и слинял, пока ситуация не стала крайне неприличной.

Света попыталась вспомнить что-то про Виноградовых, но в памяти осталось только то, что лет сто назад был такой княжеский род. Сейчас вспоминать что-нибудь из последних событий она не смогла, а ведь Мария кому угодно плешь проест на тему светских сплетен. Выходит, род либо захудал, либо в опале, либо давно не появлялся в свете.

Да уж, зато в душе появился. Света снова вспомнила дерзкий поцелуй, подмигивание и побег. Пришлось даже воду переключить на холодную, чтоб прийти в чувство. Прям как маленькая, не дай Подорожник. Её разок поцеловали да взглядом обласкали, а она уж невесть что думает. Решено. Нужно будет разузнать у Её Императорского Высочества Марии все последние новости про Комара и Винограда. Она явно будет в курсе, если отпрыски двух родов внезапно появились из ниоткуда. Первый раз Света по-иному посмотрела на увлечение наследной принцессы. Кто владеет информацией, владеет миром. Может, не так уж и глупа Мария Кречет, если всегда остаётся в центре всех мельчайших событий высшего света империи?

* * *

В одиночке карцера стояли стол и пара металлических стульев. Тусклая свеча едва освещала тёмное помещение. Было весьма свежо, отчего рыжебородый мужчина в камуфляжной форме дышал на озябшие руки в магоподавителях.

С командиром перебежчиков Маркусом мы беседовали долго и со вкусом в прямом и переносном смысле. Для того, чтобы полностью проверить его искренность пришлось провести допрос кровью. Паук и Жук всеми силами пытались делать вид, что ничего необычного не происходит, но местами даже они не могли сдержать удивлённое выражение лица.

Меня же дико бесило, что для использования самых обычных техник крови мне приходилось придумывать дополнительные ритуалы, чтобы обойти блокировку печати.

Чувствовал себя самоучкой-шарлатаном как минимум, а как максимум извращенцем.

Вот и с допросом вышла такая же ситуация. В прошлом я бы вогнал в него клыки, усыпил в процессе и бродил бы по памяти, пока не нашёл ответы на все свои вопросы. Сейчас же, тьфу! Ты хоть упейся, но такого эффекта не получится. И свою кровь ему тоже не вольёшь, может не принять.

— Комаро, а если я его в род слугой приму, а потом после допроса, если он окажется ненадёжным, убью? — задал я самый очевидный вопрос для использования родовой кровной клятвы. — Это как-то повлияет на твоё состояние?

— У нас и так последователи на перечёт. А ты ещё и пляски с кровниками устраиваешь, — возмутился покровитель. — Ты — маг крови или где? Пытки, в конце концов, никто не отменял.

Я тяжело вздохнул. Не вышло, так не вышло. Попробовать стоило. Пытки меня не устраивали категорически, причём не из человеколюбия, а из-за нежелания снижать в будущем обороноспособность рода.

Оставался вариант с малоприятным для меня процессом. Чтобы организм Маркуса принял мою кровь, мне пришлось сделать из неё слабенькое подобие макра. Такие добывают из средоточий убитых тварей на изнанке. Пускать себе кровь стало нехорошей привычкой в этом мире, от которой нужно срочно избавляться, но пока другого варианта я не видел. Это же не последние полчаса жизни просмотреть. Мне нужны были воспоминания минимум недельной давности.

Маркус с опаской восполнил силы из предложенного макра, ведь такой странный по цвету и фактуре камень он видел впервые. Пришлось подождать для верности минут десять, прежде чем я начал задавать вопросы.

К тому моменту сила моей крови смогла разведчиком проникнуть в самые потаённые уголки памяти командира перебежчиков. Я видел достаточно много из того, что Маркус не стал бы рассказывать никому.

Гибель любимой женщины на войне, его бессилие, опека над ребёнком погибшего боевого товарища и даже оплата обучения в магучилище. Были и попытки сплотить бывших сослуживцев, поиски собственного места в гражданской жизни, и, как следствие, занятие наёмничеством.

Маркус был не хороший и не плохой, он был военным с неплохими задатками лидера, но нехваткой опыта ведения грязных войн. Именно поэтому половина его отряда сейчас мертва, а сам Маркус сидел перед нами, пытаясь спасти вторую половину. Скорее всего, будь кто-нибудь другой на нашем месте, их бы просто убили. Смерть за смерть. Но мы-то живы и нуждались в верных людях.

Я задавал простые вопросы, путешествуя по памяти крови внутри Маркуса. Как вышли на заказ, кто посредник, когда поступила оплата, когда умер первый член отряда. Мне важны были детали, нюансы. Я переиначивал вопросы, искал зацепки, но пока всё, что нашёл полезного — это посредник при выдаче заказа и вознаграждения, Колька Воробей, воровской авторитет в Санкт-Петербурге. Большего Маркус не знал, да и не мог знать как исполнитель.

Завершив допрос, я в задумчивости смотрел на Маркуса, решая их судьбу.

В сущности, моё решение в отношении них не изменилось. Радовало, что Паук заинтересовался магичками из их отряда, по стихийникам ещё были вопросы. Всё же они имели родовые техники и силы, а у нас такие не работали. Но это не означало, что их нельзя переобучить, как тех же детишек из дворян.

— Маркус, а чего вы сами от нас хотите? — наконец, задал я главный вопрос. Чувствуя свою силу внутри мага, я ожидал ответа. Солжёт или нет?

— Хотим выжить и искупить вину. Хотим жить в соответствии с законами воинской чести, — смотрел мне в глаза предводитель наших убийц.

— Что ж, это было честно. Но вы не по адресу, — подвёл я черту его высоким словам. — Мы здесь не благородные рыцари без страха и упрёка. Мы стоим щитом между тварями и людьми. Мы убиваем, и нас убивают. Но мы никогда не нападаем первыми. Всех нас связывает кровная клятва и клятва о неразглашении. Поэтому, Маркус, у вас отсюда два пути: либо вы становитесь кровниками барона Комарина, даёте клятву о неразглашении и делаете всё, что от вас потребуется, либо… — я сделал паузу, — маг смерти вам не понадобится.

Маркус вздрогнул, но взгляд не отвёл. Скорее, задумался.

— Я не могу решать за других. Пусть каждый сделает свой выбор самостоятельно.

Это мы устроили. Всех перебежчиков собрали в одной камере. Они держались с достоинством, хоть в глазах читался плохо скрываемый страх. Бегло осмотрев друг друга и не найдя повреждений, побоев или следов жёсткого допроса, пленники особо пристальное внимание уделили Маркусу. За своего командира переживали. Это хорошо. Маркус взял слово:

— Мы влезли в разборки, масштабов которых не осознавали. Комары — действительно спецподразделение, но суть его работы мы узнаем лишь дав клятву крови и клятву о неразглашении самого высокого уровня. Клятва — гарантия нашей верности до самой смерти. Кроме того, мы должны будем сменить бога-покровителя и перейти в статус слуг рода Комариных. Другого варианта выйти живыми отсюда у нас нет.

Маркус мне нравился. Доходчиво объяснил, правильно расставил акценты. Бойцы молчали, переваривая услышанное. Лишь магичка жизни позволила себе комментарий:

— Мы за этим сюда и ехали. Я вижу только одну проблему. Смена бога-покровителя может иметь последствия. Об этом не распространяются, но готовьтесь к дебафам на родовые заклинания, проклятиям, вплоть до серьёзных, и прочим неприятностям, на что фантазии у Бога хватит.

Хорошее замечание, но тут я, пожалуй, смогу успокоить будущих кланников.

— На этих землях все подчиняются барону Комарину и Императору. Боги здесь не властны над вами. Для них вы исчезли, умерли, — я пристально рассматривал стоящих перед собой людей. — Как вы уже должны были заметить, ваши родовые техники здесь не работают, поэтому значение имеет лишь личная сила. Остальное узнаете после вхождения в род.

Верить мне или не верить — дело каждого, но выбора у них не было. Поэтому спустя пять минут я принимал клятву от четырнадцати человек. Паства Комаро росла, и я сейчас слышал чьё-то довольное ворчание на задворках сознания. Кстати, интересно, а как вообще мы можем общаться с Комаро, если остальные не имеют никакой связи со своими Богами? При этом использовать пока единственную способность, дарованную Комаро, призыв комаров, здесь я не могу.

Подумаю об этом на досуге, а пока нужно повторить фокус с накопителем, осуществленный в Хмарево. Для этих целей выбрал самый глубокий подвал в форте школы. Кровники для обряда появились, а паства в Трясинках оказалась даже более благодарная, чем в Хмарево, поэтому накопитель будет исправно пополняться.

Паук, кстати, успел провести качественную разъяснительную работу с населением. Так что барона Комарина и его покровителя Комара в деревне искренне боготворили, что, в принципе, не удивительно. Ничто так не подогревает веру в Бога и своего господина, как закрытие портала с огромной тварью, грозящей уничтожить всю деревню.

В этот раз создание накопителя далось и легче, и сложнее одновременно. Девственниц не завезли, но и кровь моя оказалась гораздо более энергетически насыщенной. Кажется, связь с эргой не прошла для меня бесследно. Новые кровники никак не выдали собственных чувств от происходящего. Надо, значит, надо. Тем более, что забор крови вышел в пределах полулитра с каждого.

Однако я всё равно отправил всех в лазарет, чтобы врачи осмотрели всех вновь прибывших и оказали помощь при необходимости. Со всеми делами закончили перед рассветом. Уже на выходе из лазарета, я неожиданно столкнулся с испуганной Подорожницей.

* * *

Свете не спалось. Она крутилась на кровати добрых два часа, но перед рассветом сдалась и решилась прогуляться возле казармы. Душу мучило чувство тревоги, ничем не подкрепленное. Отец рассказывал о чём-то подобном.

У всех лекарей есть нелюбимое время в сутках между четырьмя и пятью утра, когда умирает больше всего пациентов. Это необъяснимо, но факт. Все лекари будто чувствуют, как смерть собирает свою дань в это время. Как бы они не боролись, но люди уходят.

Сейчас Светлана чувствовала, что где-то рядом ходит смерть. Она внимательно присмотрелась ко всем курсантам, но те спали здоровым сном уставшего человека. Тогда она тихонько выскользнула из казармы и решила пройтись в тени разлапистых елей. Чистый свежий воздух заставлял ёжится от утренней прохлады. Подняв голову вверх и закрыв глаза, Света вдохнула запах хвои. Он успокаивал, словно обещал, что всё будет хорошо. Сквозь тихий скрип деревьев девушка услышала писк, едва различимый, обессиленный.

Открыв глаза, Света не поверила увиденному. Прямо над её головой с ветки свисал белоснежный котёнок. Животное плакало сквозь закрытые веки. Лекарка провела поверхностную диагностику и ахнула. Малыш был истощён до крайности. Жизнь едва теплилась в нём. Сформировав шарик силы, Света пыталась влить энергию в тело котёнка и восполнить его потери, но ничего не выходило. Энергия проходила насквозь, не задерживаясь. Так не бывает!

Света просканировала тело на предмет повреждений, но не нашла ни единого.

— Да что с тобой, маленький? — она держала на руках практически невесомого котёнка и не знала, как ему помочь. Лекарка пробовала все известные техники регенерации, но ничего не помогало.

Света изо всех сил рванула к корпусу целителей. Может быть, хоть там кто-то сможет им помочь. Может быть, есть какой-то способ, простой, чтоб малыш не умер… На входе в корпус она столкнулась с Виноградовым. Тот хотел было отойти в сторону, но внезапно загородил проход:

— Что случилось? На тебе лица нет!

— Отстань, мне некогда! — Света пыталась вырваться из капкана сильных рук, удерживая котёнка. Тот будто бы стал ещё легче. — У меня вопрос жизни и смерти!

— Стоять! — последовал жёсткий приказ, от которого Света невольно остановилась. — Покажи!

Девушка, нехотя, борясь сама с собой, вынула из-за пазухи котёнка. Шёрстка у него посерела и стала почти пепельного окраса.

— Да твою ж мать! — выругался Виноградов, подхватывая её под руку и затягивая в первый попавшийся кабинет, оказавшийся перевязочной. — Давай сюда, на стол.

При этом Виноградов стянул с себя инструкторскую тёмную куртку, оставшись лишь в чёрной футболке с короткими рукавами.

Она уложила малыша, но тот уже даже не шевелился.

— Давай, ты же лекарка! Одна из лучших! Сделай хоть что-то! — парень растерянно смотрел на серый пушистый комочек, всё уменьшающийся на глазах.

— Да не могу я! Всё перепробовала! — вспылила Светлана, в очередной раз проведя диагностику. — Моя магия сквозь него проходит, не задерживаясь!

Виноградов колебался всего долю секунды и выхватил из набора хирургических инструментов скальпель.

— Хочешь, чтобы он выжил? — Света смотрела расширенными от ужаса зрачками на парня, не понимая, зачем ему скальпель, но всё же кивнула. — Тогда дай клятву кровью, что не расскажешь о том, что сейчас увидишь.

Девушка заторможенно повторяла за Виноградовым какую-то странную клятву, слово в слово. Когда прозвучало последнее «клянусь», парень резанул себя по ладони. На его ладони словно расцвел кровавый цветок, из лепестков которого потянулись жилки. Они сплетались между собой, образуя подобие макра.

Макр из собственной крови. Света не могла поверить в увиденное. Макры добывают только из тварей изнанки и только из них. Макр — энергетическое средоточие. Но как? Зачем? Да кто он такой вообще?

Вопросы теснились в голове, а парень, сформировав красный камешек размером с фасолину, осторожно вложил макр в рот котёнку и погладил под горлом, вынуждая глотать. Малыш послушался. Спустя мгновение шёрстка его сменила расцветку с пепельной на персиковую, а затем и вовсе на оттенок граната. А ещё спустя секунду глазки малыша раскрылись, и он с тихим мурчанием забрался на ручки к Виноградову. Сам парень, правда, выглядел, не лучшим образом. Бледный, с синими губами он нежно гладил котёнка и что-то беззвучно ему шептал.

Света принялась сканировать Виноградова, надеясь подлечить хотя бы его, раз котёнка не вышло. Лекарка она или кто? Но стоило взглянуть на результаты сканирования, как девушку накрыл откровенный ступор. В совершенно незнакомом парне она видела собственную работу. Полностью восстановленная система энергоканалов имела её почерк. Если личину ещё можно было подделать, то родовой перстень — нет!

Да кто же ты такой, Подорожник тебя побери?

Глава 15

Чувствовал я себя паршиво. Двое суток на ногах, два поставленных накопителя, два созданных из собственной крови макра. Я участвовал в какой-то безумной гонке, ещё и малыш эрга чуть не умер.

Когда Подорожница показала буквально таявшего на глазах котёнка, я ещё надеялся, что она сможет помочь. Лекарка как-никак. Но моим надеждам не суждено было сбыться. Пришлось делиться собственной кровью, ведь она всё ещё хранила остатки энергии его матери. Малыш принял еду и даже открыл глазки, после чего окончательная привязка всё же произошла. Теперь я чувствовал ещё и неуёмное любопытство котёнка вперемешку с беспокойством обо мне.

— Ничего, — погладил я малыша, — отосплюсь, и всё пройдёт.

Котенок доверчиво лизнул мне руку шершавым язычком.

— Ты у нас кто: мальчик или девочка? — малыш смешно посмотрел на себя со всех сторон, даже покрутился вокруг хвоста и, умильно задрав мордочку вверх, замер, позируя.

— Имяул ещё мяуленькая! — кошечка вздыбила шёрстку, отчего стала похожа на шарик. — Имяул умяует пряутаться! — и на её шерстке снова пошли искры.

— Вот что, Имяул, ты больше так не пропадай без предупреждения, — поспешил остановить очередной перенос котёнка, — а то я переживаю, волнуюсь о тебе, да и сил много тратишь.

Мы разговаривали мысленно, пока я медленно сползал вдоль кушетки. Подорожница смотрела на меня огромными глазами, будто чудовище изнанки перед собой увидела. Хотя, возможно, она так и считала после всего увиденного. Как хорошо, что есть клятва.

— Этого не было, — пристально смотрел я в глаза лекарке, та заторможенно кивнула, — если поможешь сейчас, буду искренне благодарен.

Снова кивок, но осмысленности во взгляде прибавилось.

В меня снова полилась магия Подорожницы. Шарик на этот раз был куда меньше, помещался в ладонях, но бодрости придал, да и муть из головы убрал.

— Спасибо! — искренне поблагодарил девушку. — А теперь иди в казарму, скоро подъём.

При всей своей строптивости Подорожница покорно потопала на выход из перевязочной. Лишь у двери она обернулась и, криво усмехнувшись, произнесла:

— Запомни, меня зовут Светлана. И ты мне должен уже за два лекарских сеанса.

Подорожница ушла, а я остался с кошечкой, которая тихо промурлыкала:

— Добр-р-рая Светлауна, надоу бр-р-рауть.

— Сам знаю, котёнок. Клятвы клятвами, но надо теперь присмотреться основательно. Личные тайны не должны выходить за пределы семьи.

* * *

В Санкт-Петербург я вернулся к обеду. Всё же не смог отказать себе в удовольствии выспаться. Перед уходом Паук выдал мне невзрачный амулет. На цепочке свисали три кулона из древесины дуба. Я уже было хотел засунуть его в карман, как был остановлен кровником:

— Наденьте. Это защита от магов смерти. Каждый кулон выдерживает три заклинания или прикосновения. Проверили сегодня старые запасы и выдаём всем на случай нападения.

— Не знал, что есть защита от них, — удивился, рассматривая простенький амулет. — Я думал, с ним только маг жизни совладать может.

Я вообще не представлял, как бы выглядела битва магов жизни и смерти. Живчики рождались чаще, а вот смертники были настоящими уникумами. В тех же «Светских хрониках» я прочитал, что где-то на юге Империи впервые за сто лет появился сильный маг смерти. Поэтому даже интересно стало, сколько же заплатили такому уникуму за ликвидацию исполнителей моего убийства.

Цена должна быть баснословная, ведь даже озвученная Маркусом сумма контракта приближалась к полумиллиону.

Игра велась по-крупному. С одной стороны, человек с ресурсом денежным и административным, с другой, мой трёхсотлетний опыт и дедушкино предчувствие.

Вот только барон Комарин мёртв, а потому мог передавать приветы с того света, не давая скучать своим убийцам. Именно этим я и займусь.

* * *

Аркадий Иванович был зол. Работы стопорились из-за обилия несчастных случаев. Причём усмотреть саботаж или злой умысел в них нельзя было при всём желании. Случайности были столь неординарными и столь нелепыми, что и придумать такое не выходило. В Хмарево работал уже полноценный полевой госпиталь, ведь обращения шли без остановки. Ничего серьёзного, но количество…

Те же орлы страдали меньше, то ли потому, что несли службу на границе земель Комариных, то ли потому, что начали поминать Комара по случаю и без.

Им-то хорошо, они безродные и безтотемные, а Прокрысиным такое не прощали. Более того, на этих проклятых землях связи с Крысой не было от слова совсем. Попытки молиться и взывать к своему покровителю привели только к увеличению травматизма.

На третий день Крысин уже готов был обвинить кого угодно, даже того же Виноградова в своих неудачах, но орлы доложили, что тот сам пострадал, когда покидал имение. Его лошадь подвернула ногу, и тому пришлось пешим ходом добираться в деревеньку, и уж оттуда двигаться на железнодорожную станцию.

Впервые Аркадий Иванович пришёл к выводу, что совершенно зря подозревал человека. Случайности, конечно, не случайны, но почему-то Виноградов вызывал у него скорее симпатию, чем подозрения.

Обделённый родовой силой, он старался ради рода, как когда-то сам Аркадий Иванович. Такие трудяги часто недооценены клановой системой из-за культа личной силы, что царил повсеместно в империи.

Однако личные проблемы занимали Крысина гораздо больше, чем проблемы какого-то аристократа. А потому к вечеру третьего дня в Хмарево прибыл специалист по проклятиям из Министерства обороны.

Молодой специалист только после академии подавал большие надежды и был лоялен при выполнении личных просьб руководства.

Бывший студент чуть ли не землю носом рыл, выискивая причины травматизма. Про землю было не фигурально, а вполне реально, ибо он смог отыскать даже следы коряво установленного проклятия племянника Крысина. Чего сам Аркадий Иванович уж точно не ожидал. К обеду следующего дня парень с красными от недосыпа глазами пришёл с отчётом.

Третья чашка кофе исчезала в глубинах организма специалиста по проклятиям, но Крысин его не торопил. Свои люди доложили, что парень отработал на совесть, поэтому простую человеческую слабость в виде кофе ему можно было простить.

Наконец, Аркадий Иванович услышал заключение специалиста, и оно было неутешительным.

— Ваше благородие, мы наблюдаем случай, не побоюсь этого слова, уникальный, — парень вынул лист бумаги с топографической картой и очерченными границами земель Комариных. — На этих землях явно в наличии некая энергетическая аномалия. Более того, она божественного плана. В течение суток я проводил эксперименты, замерял всплески энергетического поля для безродных специалистов и для имеющих покровителя. Результат ошеломительный, — парень жестикулировал, нервно поправляя круглые очки на носу, — Местный покровитель земель фактически изгоняет со своей территории всех, не почитающих его. Вернее, доходчиво на примерах объясняет, что им здесь не рады.

— Уважаемый, — Крысин даже не пытался быть вежливым, раздражаясь с каждой минутой всё больше, — эту информацию я знал и без вас! Скажите мне что-то такое, чтобы оправдало стоимость ваших услуг.

— Хорошо. В этом месте за последние две недели провели три ритуала жертвоприношения, что запустило цепную реакцию. Фактически, земли этого рода сейчас находятся на первом этапе консервации. Если в течение полугода не появится легитимный кровный наследник, то местный Бог-покровитель начнёт действовать ещё более радикально. Скорее всего, он начнёт убивать всех неугодных.

— Но… Это же война родов! — у Крысина задергался левый глаз от новостей. — У других родов такого не было при поглощении чужих земель.

— Кто Бог-покровитель этих земель?

— Да какая разница кто? — взвизгнул Аркадий Иванович.

— Большая, — отрезал специалист по проклятиям. — Забрать земли у какого-нибудь бога-растения или мелкого животного — это одно, могут высохнуть деревья этого вида, могут быть нашествия грызунов или засилие лягушек, но если кто-то решил подмять под себя земли Богов-хищников, то тут тотемные звери вполне могут устроить кровавый марш по захватчикам. Особенно, если Бог обратит внимание на, скажем так, несправедливость претензий.

Аркадий Иванович крепко задумался. Десять лет он изводил под корень никому не нужный род, наконец, добился своего, и тут ему рассказывают, что Бог-покровитель может обидеться и начать мстить? Да какое вообще кому дело до этих Богов? Они же не вмешиваются в жизнь людей. Где он был этот Бог, когда вырезали весь его род? И что, самое главное, теперь делать? Где найти кровного родственника Комариных, чтобы использовать как марионетку?

А тем временем удивлённый возглас отвлёк Аркадия Ивановича от тяжких дум, чем ещё больше его разозлил. Специалист по проклятиям, не стесняясь, пил очередную чашку кофе и читал газету не первой свежести.

— Вы ещё здесь? — рявкнул Крысин, — аудиенция окончена!

Бывший студент аккуратно отставил чашку и сложил газету, оставив на виду одну четверть. Он не суетился, а наоборот будто стал строже и спокойней.

— Кажется, я понял, о каком роде идёт речь, — газета упала на столик, — желаю удачи в войне с Богом комаров!

Парень ехидно улыбнулся и чуть неуверенной походкой ушёл, забрав с собой все выкладки, а Аркадий Иванович обратил внимание на брошенную газету, где посреди первой полосы «Имперского вестника» было объявление о вознаграждении за любую информацию о бароне Михаиле Юрьевиче Комарине.

— Да какого х**, во имя Крысы! Что происходит?

Стоило произнести восхваление собственного покровителя, как в животе у Аркадия Ивановича резко забурлило, и ему пришлось срочно покинуть трапезную.

* * *

Домой я попал без происшествий. Душ и плотный обед решительно улучшили моё настроение. Количество кровников растёт, два накопителя исправно работают, и даже Имяул облюбовала себе место на соседней подушке. Кошечка везде топала за мной с важным видом. Когда она успела ураганом пронестись по особняку, я не знаю, но в очередной раз появившись, мордашка её была в крови. Я всполошился.

— Что с тобой? Ты ранена?

— Имяул хор-р-р-рошо! Она еула мяулину! — и кошечка с осоловелым взглядом облизнулась.

— Тильда, загляни ко мне в кабинет, пожалуйста, — позвал я подругу. — У меня тут… — я даже не знал, как назвать Имяул. Она и не питомец, и не зверушка, и не гость… Она… —… ребёнок тут у меня появился.

По обратной связи пришла волна молчаливого изумления. Да чтоб у Тильды слов не хватило? Быть того не может. Спустя секунду в кабинет влетела подруга, и я несколько завис, не реагируя на посторонние раздражители. А всё потому, что девушка сейчас была одета… О, нет! Она была раздета… И снова нет. На ней было платье странного кроя, если крой там вообще был. Слои полупрозрачной ткани разных оттенков, вышивка, цепочки в самых неожиданных местах… В чём-то подобном в нашем мире ходили женщины барханцев. У тех считалось, что чем сильнее воительница, тем более открытым может быть наряд. У меня чуть слюна не закапала, а уж про реакцию в штанах и говорить не буду.

— Ты шикарна и неподражаема! — с искренним восхищением произнёс, глядя на подругу. Та даже покрутилась на месте, наслаждаясь достигнутым эффектом. — На выставке взгляды всех мужчин будут прикованы к тебе, а не к цветам!

— Что за выставка? — тут же среагировала Тильда на новые вводные. — Стоп, не переводи тему! Что за ребёнок?

Я позвал Имяул, и та завозилась под шторой, высунув измазанную в малине мордочку.

На лице Тильды мелькал калейдоскоп эмоций: восторг, опаска, удивление и, наконец, осознание размера неприятностей. Она осторожно присела на корточки у кошечки и дала себя обнюхать. У крохи от удивления глаза стали огромным и круглыми как блюдца. Через несколько секунд Имяул уже сидела на руках Матильды и урчала от ласки.

— Я не знаю ни одного человека, к которому бы эрги были так неравнодушны, кроме тебя, — Тильда уселась в кресло напротив стола и, не глядя мне в глаза, продолжала гладить кошечку. — Я, Лана… Теперь Имяул. Ты же понимаешь, что так не бывает?

Я кивнул, не желая развивать эту тему. Особенно после упоминания Ланы.

— Я просто всегда лез не в своё дело, вот и результат.

— Не понимаешь, — вздохнула подруга, — макры, которые в этом мире добываются с тварей изнанки, — это закостенелые недоразвитые магические средоточия. Этап, на котором застревает девяносто девять процентов всех существ в своём развитии. Меньше процента перешагивает этот барьер и становятся эргами. Разумными, магически одарёнными существами. Ты… — она ткнула в меня пальцем, — ты же изначально ко всем нам относился как к разумным, как к равным. Ты до-го-ва-ри-вал-ся! И этим дал нам всем толчок к развитию, осмыслению и осознанию себя. Почему, ты думаешь, после твоей смерти твари изнанки под предводительством эргов пошли войной на инквизиторов? Потому что спали печати? Не-е-ет! Потому что в тебе есть что-то этакое, близкое нам. Я за двести лет не разобралась, что именно. Но эрги… Эрги тебя чувствую и идут к тебе сквозь миры и пространства. Хочешь угадаю, как эта малышка оказалась у тебя? — я заинтересованно кивнул, переваривая услышанное. — Где-то произошел природный прорыв, и чуть ли не тебе под ноги вывалилось это чудо.

— Не совсем так, но суть близка, — пришлось признать её правоту. — Давай пока оставим мою исключительность и решим, что делать с этим чудом!

— А что с ней делать? — улыбнулась Тильда, ласково перебирая белоснежную шерстку. — Регулярно кормить, любить, не обижать и играть, чтоб дел не натворила. Какая у неё, кстати, способность?

— Телепортация, судя по всему. Она меня с собой перенесла, стоило мне представить место, куда мне нужно было.

Тильда неаристократично присвистнула.

— Это вам не я со сменой личины. Это… — глаза подруги загорелись азартным огнём, —… какие же это перспективы!

Пришлось немного спустить Тиль с небес на землю.

— Нельзя ей пока, малышка. Расти надо, а то уйдёт куда-то не туда, и не найду потом, — я позволил себе бокал бренди, раздумывая над тем, как обезопасить свою кошечку.

— Привязка произошла?

— Да, скормил ей макр из собственной крови с остатками материнской энергии, — я вздрогнул, вспоминая ощущения от выращивания макра. Словно меня наяву кто-то жрал.

— Значит, никуда от тебя не уйдёт, — пожала плечами Тиль, — пока сам не прогонишь.

И так это прозвучало, будто её вечная раздолбайская броня дала трещину, сквозь которую проступили абсолютно незнакомые чувства и эмоции.

— Тиль, — попробовал было я поднять тему нашего прошлого, но был прерван взмахом руки.

— Не стоит. Было и было. Не повторяй ошибок… С ней, — подруга криво усмехнулась и хотела было выйти из кабинета, но теперь уже я остановил её.

— Как ты смотришь на то, чтобы в пятницу устроить выход в свет? — официально пригласил подругу.

— Форма одежды? — уже чуть более заинтересовано уточнила та, замерев на пороге кабинета, но не обернувшись.

— Можно экзотическую, но вам с Тэймэй придётся надеть личины. Нас ждёт всемирная выставка цветов, на которой вашему покорному слуге предстоит удивлять Их Императорских Высочеств Марию и Андрея, — я отвесил шутовской поклон.

— О! Вот экзотику мы тебе гарантируем! — хохотнула чему-то развеселившаяся Тильда и вышла из кабинета.

Я остался один, но покой мне только снился. Активировав кровную связь, принялся выдавать задания верному Арсению:

— Мне нужно, чтобы обследовали все ближайшие затопленные мраморные карьеры вокруг города, — я как мог описал место, куда меня перенесло. — Там в переделах километра могут быть останки трёх человек.

— Уничтожить? — деловито уточнил слуга.

— Неплохо было бы, но думаю, зверьё уже справилось. И, Арсений, мне бы устроить встречу с самым пронырливым и скандальным журналистом «Имперского вестника».

— Может, «Светских хроник»? — переспросил слуга заинтересованно. Интересно, есть такая сфера, где у него не было бы связей?

— Нет, мне нужно серьёзное расследование, настоящий акула пера! Въедливый и дотошный, со связями и бескомпромиссный! — описал я будущего разоблачителя своего врага. У меня уже были предположения, кто это, но нужны были доказательства.

— Сделаем! Увидитесь у Выдрина. Вы там теперь желанный гость. Пришло персональное приглашение на следующий день после вашего отъезда.

— Отлично, случайная встреча — это то, что мне нужно!

* * *

Особняк Выдриных был непривычно тих и безлюден по сравнению с нашим прошлым посещением. Я предварительно подтвердил визит вежливости и теперь небезосновательно волновался, что встреча с журналистом не состоится. Забегая наперёд, я был не прав, но кто же знал…

Встречал меня граф собственной персоной. Пётр Семёнович выглядел элегантно и, что самое главное, трезво. Окинув взглядом мой недешёвый костюм из ателье Пауковых, отметив печатку на пальце и серьгу в ухе, он кивнул каким-то своим размышлениям.

Обменявшись дежурными приветствиями, ничего не значащей болтовнёй о природе, погоде и светскими сплетнями, хозяин дома всё же перешёл к делу:

— В свой прошлый визит, Гаврила Петрович, вы продемонстрировали весьма специфичный родовой навык, и я хотел бы предложить вам его монетизировать.

Сказать, что я впал в ступор, это ничего не сказать. В наше прошлое появление свои навыки проявляла Тэймэй. Я к ним вообще никаким боком не относился. Поэтому решил на всякий случай уточнить, о чём, собственно, идёт речь.

— Не стоит стесняться, я специально поднял архивы. Ваш далёкий прапрапрадед имел подобный навык и очень хорошо научился его использовать. Я вам предлагаю долю в уже готовом винодельческом хозяйстве и даже готов выкупить вам землю с особняком для собственных нужд, — Выдрин распалялся, торопясь поскорее высказать все свои предложения, прежде чем я не прервал его закономерной фразой о тайне рода. Вот только я в душе не представлял, о каком навыке идёт речь. Слушая, как разливается соловьём о перспективах совместного бизнеса Выдрин, я несмело поинтересовался, даже не надеясь на ответ:

— Виноград, ты не в курсе? О чем он толкует?

Ответ пришёл неожиданно быстро сначала послышался ехидный смех, затем довольное сопение.

— В курсе! Ты занялся делами рода, я подарил тебе небольшую плюшку, — самодовольно хвастался Виноград, — не один ты любишь шутить.

— И что это? — с опаской уточнял у Бога направление его чувства юмора.

— На кутеже у Выдрина градус всех виносодержащих алкогольных напитков резко взлетел в небеса. Так что ты теперь ходячий алкогольный завод! Наслаждайся! — подколол Виноград и исчез.

Вот это я попал. И как теперь с Комаро объясняться?

— А вот с этого места поподробней? — отозвался покровитель.

Глава 16

С графом мы в итоге договорились, что я рассмотрю несколько позже его предложение, ведь у меня на первом месте стояли вопросы рода. Конечно, дополнительный заработок никогда не помешает, но в перспективе, если уж Виноград удружил, то можно и собственное виноделие возродить. Земли выкупим, виноградники восстановим, не сразу, но если возрождать род Виноградовых, то можно и в клан объединиться.

Пока же заниматься изучением этого вопроса и нового дара было некогда. Выдрин воспринял мой ответ адекватно, он был рад, что не прозвучало прямого отказа, так что личное знакомство задалось.

Вечер я провёл в мужской компании. У графа Выдрина сегодня заседал мужской деловой клуб, большая часть участников которого светила на прошедшей оргии голыми задами. Я ещё тогда собрал с мужчин образцы крови, сейчас же повторно знакомился с ближним кругом Петра Семёновича.

А неплохое такое собрание: банкиры, промышленники, судовладельцы, строители и кого там только не было. Мужчины в возрасте от двадцати пяти до сорока. По меркам местного высшего света, сущие юнцы, постигающие азы ведения семейных дел.

— Гаврила Петрович, а чем вы занимаетесь? — поинтересовался один из аристократов, кажется, связанный с речным судоходством.

Ну что же, примерно такого вопроса я и ждал после неспешной беседы в кругу таких людей. Отмолчаться не выйдет, а сослаться на возраст означает дать заднюю и потерять любой вес и авторитет в дальнейшем. Поэтому ответ был заготовлен заранее:

— Я, господа, сейчас выполняю волю покойного князя Виноградова. Вскрылись разъяснения к его завещанию, и в соответствии с ними мне выпала честь решить некоторые родовые вопросы, — я лукавил и придерживался озвученной Зуброву версии, однако же никак не ожидал, что разговор будет поддержан.

— Это вы лихо придумали, задействовать Геральдическую службу, — отсалютовал мне снифтером с коньяком приземистый крупный мужчина с глубоко посаженными глазами и крупными чертами лица, Кабанов, если не ошибаюсь, — представляю, как всполошатся все носители крови. Состояние князя оценивалось в несколько сотен миллионов золотых рублей сто лет назад, включая предметы старины и искусства. А с учётом банковского процента и гарантий Императорской семьи там сейчас такой куш накапал, что немногих знающих завидки берут.

Я скромно улыбнулся, мысленно присвистнув от размеров куша. А точно нельзя работать на двух богов сразу? В ответ услышал ехидный смешок Винограда: «А я тебе говорил!», и возмущённое от Комаро: «Что началось-то⁈ Нормально же всё было! Да и мы не бедствуем, вообще-то!»

Сам же ответил Кабанову в его же манере:

— Да, состояние князя не секрет, а вот условия для вступления в наследство…

Я скромно замолчал, отпивая из своего снифтера и засвечивая адамантовую родовую печатку.

Много позже, когда благородное собрание поделилось на группки по интересам, тот же Кабанов беседовал со мной у камина.

— Вы, Гаврила Петрович, чрезвычайно скромны для того статуса, который нынче занимаете. Ваша серьга в сочетании с перстнем… — он задумчиво взирал в огонь, невзначай поигрывая коньяком в снифтере, — скажем так, в моих венах есть очень маленькая толика крови Виноградовых, ягода от грозди, но даже я знаю, что этот комплект носит лишь тот, кто может общаться с Богом-покровителем. А уж про ваш дар Выдрину и вовсе я поведал. Тот даже не понял сперва, отчего у нас такой кутёж удался, пока не попробовал опохмелиться из первого попавшегося бокала. Так что можете не верить, но я буду искренне рад, если род Виноградовых пустит новую лозу. Кабановы всегда будут рады видеть Вас в своём доме.

Прощаясь, я предоставил собственные карточки для закрепления знакомства. Провожали меня Выдрин и Кабанов, с некоторым удивлением взирая на карету с княжеским гербом.

— Дед был приверженцем старых традиций, — пожал я плечами и тут же задорно подмигнул, — да и романтичности барышень способствует.

Выдрин понимающие покивал головой в знак согласия.

Прежде чем открыть мне дверцу, кучер по кровной связи сообщил:

— Барин, Арсений назначил вам встречу на сегодня. Визитёр прямо внутри дожидается.

— Спасибо за предупреждение! — поблагодарил я кучера в ответ. Сам же распрощался с хозяином дома и Кабановым и перешёл к новым переговорам.

* * *

Ну что же, анонимность важна для обеих сторон, поэтому переговоры с репортёром прошли быстро и по делу. Полумрак кареты способствовал беседе, больше напоминающей криминальную сделку.

— Мне обещали расследование десятилетия. Именно поэтому я здесь, — прокуренным хриплым басом отозвался мой визитёр. Этап с расшаркиваниями и знакомством он намеренно пропустил. — Надеюсь, не очередные любовные похождения с последствиями?

— У вас есть свои люди в Министерстве обороны? — взял я быка за рога. — Если нет, то нет смысла продолжать встречу.

Ответом мне была долгая тишина, заинтересованный взгляд и осторожный кивок.

— Тогда я хочу, чтобы вы расследовали гибель рода Комариных. С виду это череда несчастных случаев длиною в десять лет. Но есть подозрения считать, что это не так.

— А при чём тогда Министерство? — осторожно уточнил репортёр.

Я вынул из внутреннего кармана пиджака пару листов бумаги с заметками деда и передал их журналисту. Часть заметок была переработана и дополнена мною. Некоторая секретная информация оттуда исчезла. Но остался список из пяти лиц, кто имел власть, деньги и связи, чтобы уничтожить наш род.

Мой гость хотел было убрать бумагу в карман, но я остановил его.

— Читайте здесь и уничтожайте при мне.

Тот пожал плечами, вынул карманный фонарик и принялся читать. По мере чтения брови его поднимались всё выше.

— Какой уровень секретности? — наконец, уточнил он, сжигая маленьким огоньком из кончика пальца мои выкладки. Бумага сгорела и осыпалась пеплом на пол кареты.

— Высший, — не стал я отпираться. — Возможно, это расследование — прямой билет на изнанку. Но если сможете найти доказательства, любые… Вознаграждение за расследование позволит вашим внукам жить безбедно.

— Вы недооцениваете аппетиты моих внуков, — криво улыбнулся мой гость.

— Это вы недооцениваете моих возможностей, — ответил ему такой же улыбкой.

Репортёр задумался, но спустя минуту стукнул по крыше кареты, призывая кучера остановиться. Едва карета замерла, визитёр прокомментировал:

— Опасно. Но интересно. Берусь. Информацию буду передавать через вашего человека.

Репортёр выпрыгнул из карты и растворился в сумраке улиц.

А мне понравился мужичок. Он оказался не так прост, покровителя и дар я не смог определить, но то, что он силён — это факт. Кровь имела насыщенный энергетический след, поэтому часть образцов я оставил себе в библиотеку.

Подобие библиотеки пока копилось в подвале особняка, но если так пойдёт дальше, то придётся под неё отводить отдельный бункер. И желательно где-то в глуши, где никто не догадается её искать.

* * *

Всемирная выставка цветов в этом году проходила в Санкт-Петербурге. Огромные выставочные павильоны из стекла и металла создали за городом специально для этого события. Имперские декораторы и ландшафтные дизайнеры поработали на славу.

Кроме самих цветов на выставке было на что посмотреть. Иностранные и русские компании представили новинки автомобилей, справедливо полагая, что пока дамы будут любоваться цветами, кавалеры должны иметь возможность отдохнуть душой и потратить деньги.

Императорский театр оперы и балета вечером давал премьеру специально по этому случаю.

Отдельный павильон выделили для косметических средств из растений изнанки. Количество заявок на участие в этом направлении было удивительным. В последний момент к ним присоединились даже представители Японской Империи с каким-то жутко эксклюзивным эликсиром из изнаночного аналога местной сакуры. Нашим, конечно, тоже было чем похвастаться. Из Краснодара привезли зелье, возвращающее молодость, запрещённое на экспорт.

«Нипоннисты», как называла вечных противников Российской империи на востоке наследная принцесса Мария, всегда были редкими гостями в других странах, обычно путешествуя с частными визитами. А здесь всё оформлено было честь по чести, в качестве официальной делегации во главе одного из наследников рода Инари, Акиро.

И теперь Её Императорское Высочество Мария, а вместе с ней и Света, направлялись в особый павильон поприветствовать родовитого гостя на правах хозяйки.

Светлана с тихой ненавистью взирала на хаос, царящий вокруг. Тесное платье со шнуровкой во всю спину, каблуки, перчатки, зонтик, шляпка — всё её безмерно раздражало. Полевая форма комаров казалась сейчас раем. Она уже готова была повторить марш-бросок, только бы подальше отсюда. Вездесущая охрана сновала вокруг, не попадаясь на глаза. Шум, гам, светская болтовня ни о чём. Хотелось взвыть от перспективы таскаться целый день собачонкой за Марией.

— Света, от твоей кислой мины все цветы на выставке завянут, — с улыбкой проворковала наследная принцесса Российской Империи, обмениваясь очередной дежурной фразой с кем-то из аристократов. — Хотя бы сделай вид, что тебе интересно!

— Да, Ваше Высочество! — с такой же приторно-сладкой улыбочкой ответила Света и пошла любоваться очередной глицинией, вырвиглазного цвета герберой и маньячно смеющимися мухоловками.

— Потерпи уже, сейчас оттанцуем обязательную программу с Акирой и пойдём твоего смотреть! — не удержалась от подколки принцесса.

— Он не мой, — из чувства противоречия буркнула Света в ответ.

Она уже сто раз пожалела, что вообще заикнулась при Марии о наследниках родов Комариных и Виноградовых. Теперь принцесса во что бы то ни стало хотела познакомиться с юношами, заинтересовавшими Снежную королеву.

Это прозвище быстро прилипло к Свете в детстве за блондинистую косу и голубые, как лёд на Байкале, глаза. К этому прилагалась способность стоически выдерживать истерики женской половины императорской семьи.

На фоне темноволосой и зеленоглазой статной красавицы Марии, которая в любом обществе притягивала взгляд пластичностью, грациозностью и скрытым эротизмом, Света чаще ощущала себя бледной молью. Её задача была проста, оттенять огонь принцессы своим льдом и лечить по необходимости.

Возможно, именно поэтому Света, скрипя зубами, не хотела появляться в компании Марии перед Виноградовым-Комариным. Внешне он с принцессой смотрелся бы гораздо гармоничней, чем с ней. Позволить себе чувство ревности Света не имела ни права, ни возможности, а потому внутренне закипала не хуже того чайника, ожидая неминуемую катастрофу.

Если Виноградов, который подался в участники выставки, заинтересует Марию, то принцесса, не задумываясь, примется развлекаться с новой игрушкой.

«Боги, да что ж так медленно», — билась мысль в голове у Светы, когда они спустя два бесконечно долгих часа подходили к абсолютно незнакомому павильону, выглядящему как Дворец японского императора среди цветущей сакуры. Здесь наблюдалось столпотворение. По сравнению с безжизненными, хоть и красивыми, творениями декораторов из стекла и металла, это место дышало природой, притягивало взгляд и не отпускало, словно райское место покоя.

— Красиво, — вынуждена была признать Мария, величаво ступая средь осыпающихся лепестков цветущих деревьев. Для всех подданных и гостей она расточала улыбки, отрабатывая за себя и за брата, но Света видела, как разозлило принцессу превосходство Акиро Инари хоть в чём-то.

Акиро встречал дорогих гостей у входа. Высокий, темноволосый и гладко выбритый, с длинной косой и кровавым взглядом, он церемониально поклонился первым, как низший по статусу.

Мария никак не отреагировала, разглядывая гостя, чей облик шёл вразрез с требованиями для участия в выставке и общения с правящей семьёй. Боги с ним, с белым траурным кимоно, дополненным штанами широкого кроя, но вот висящая на поясе пара самурайских мечей дайсë была плевком в лицо службе безопасности и традициям принимающей стороны.

Носить оружие при общении с членами венценосных семей было строжайше запрещено.

Взбалмошная и ветренная, по всеобщему мнению, принцесса сейчас была образцом стойкости, выдерживая дипломатическую паузу. Лишь вздёрнутая бровь указывала на бушующую внутри бурю.

Но Акиро не был бы наследником, если бы не знал этих правил. А потому, повторно склонившись, он произнёс:

— Вечерним вьюнком я в плен захвачен… Недвижно стою в забытьи, — после чего мановением руки развеял мечи с пояса. — Прошу меня простить, Ваше Императорское Высочество! Захваченный вашей красотой и хранящий скорбь в сердце по моей безвременно почившей сестре, которую вы мне так напомнили, я презрел все законы и обычаи, позабыв развеять надлежащие мне по статусу атрибуты. Однако же ни мыслью, ни словом, ни делом я не желал Вас потревожить. Всё, что Вы видите, лишь иллюзия, скромный дар богини Инари своему верному сыну.

Мария очаровательно улыбнулась, кокетливо взглянув из-под пушистых ресниц на гостя:

— Мы рады приветствовать Акиро-сан из дома Инари на наших землях. Ваша мудрость может соперничать лишь с красотой вашего дара! Воистину ваше творение — украшение выставки!

Пока Мария Кречет любезничала с нипонцем, Света откровенно скучала. Она разглядывала толпу разряженных в пух и прах придворных и гостей выставки и как-то пропустила, когда Мария отступила в сторону и представила её Акиро Инари.

Но чего уж точно она и не могла пропустить, так это фанатичного блеска, зажегшегося в его глазах.

— О нет, готовых я для тебя сравнений не найду, трехдневный месяц! — сорвалось с его губ, прежде чем в руки Свете перекочевала ветка настоящей цветущей сакуры. В сентябре.

— Благодарю вас, Акиро-сан. Мне лестно, что ваши уста вещают словами великого Басë, — оценила Света одно из хокку великого японского поэта.

— И осенью хочется жить этой бабочке: пьёт торопливо с хризантемы росу, — продолжил осыпать нипонец Свету поэтическими комплиментами, непривычными слуху этих мест.

Лекарку начало смущать столь пристальное внимание. Когда-то отец был на обучении в стране восходящего солнца и потом поведал, что у нипонцев есть тайная страсть к светловолосым и светлоглазым женщинам. Они чрезвычайно ценятся в имперских гаремах.

Света не вчера родилась, а с даром лекарки ещё и чувствовала лёгкое возбуждение Акиро Инари, прикрытое поэзией и показным восхищением. Поэтому ей пришлось напрячь память и вспомнить, что-то подходящее для ответа нипонцу, что-то нейтральное, но вежливо отвлекающее от себя внимание. Тот же Басë и вспомнился:

— О, сколько их на полях! Но каждый цветёт по-своему — в этом высший подвиг цветка!

Акиро склонился в поклоне, признав за Светой куртуазность ответа и вновь перевёл своё внимание на принцессу:

— Ваше Императорское Высочество, могу ли я стать счастливейшим из смертных и осмелиться предложить свою компанию для дальнейшего осмотра выставки?

Мария, может, и отказала бы, да только в Японской империи с родовыми регалиями всё было несколько сложнее. Тот же Акира принадлежал к роду Инари, берущему начало от сына одного из императоров, а потому фактически мог считаться кем-то наравне Светлейшего Князя или дальнего члена императорской семьи. Отказ на пустячную просьбу мог быть воспринят как оскорбление и пренебрежение венценосной семьёй соседней монархии, потому принцесса с достоинством приняла предложение и далее проследовала в компании нипонца.

Выглядело это продвижение красиво, что не говори. Впереди перед парой императорской крови вилась дорожка из цветов сакуры, простирались пруды с цветами лотосов с бамбуковыми лесами по краям. Теперь всё внимание было приковано к этой необычной паре. Света скромно следовала за ними. Акиро контролировал дар ровно настолько, чтобы девушка шла по тем же красотам, что и они, но сказка растворялась в туман, стоило шлейфу лекарки пересечь границу иллюзии.

Опасную игру затеял нипонец, столь демонстративно приравнивая дочь лекаря к особам имперской крови. Однако в одном из последних павильонов вся процессия замерла, потрясённая открывшимся зрелищем. Нипонская иллюзия меркла по сравнению с творением неизвестного иллюзиониста.

Посреди пещеры, мерцающей друзами драгоценных камней, срывался с высоты водопад с радужными рыбками. Переливы воды и света наполняли сказочный грот жемчужинами цвета и алмазными брызгами. Звенящую восторженную тишину нарушил лишь плеск воды, когда две полуобнаженные красавицы-русалки резвились в озерце у основания водопада.

Послышались возгласы восторга и отчётливый скрип зубов раздосадованного нипонца.

Русалки нырнули, и в следующее мгновение выплыли с полуобнаженным темноволосым царём подводного мира Тритоном. Света с удивлением узнала в Тритоне Винограда-Комара. Парень держал в руках ларец, накрытый магическим куполом, под которым всеми цветами радуги переливалась роза. Было в ней что-то притягивающее взгляд.

Тройка сказочных существ направлялась навстречу Марии и Акиро. Но принцесса никогда не снискала бы славу сумасбродки, если бы не её истинный характер бестии. Оставив Акиро в одиночестве, она шагнула на край озера и с удивлением увидела, как подол её платья намокает. Иллюзия была вещественна!

Следующие события так сплелись в один клубок, что Света не смогла бы воспроизвести, что и за чем произошло.

Мария, плюнув на все правила приличия, оттолкнулась от берега и нырнула в волшебное озеро. Со всех сторон к одной из русалок рванули серебряные иглы, намереваясь превратить её в подушечку для иголок.

Принцесса со смехом вынырнула перед русалкой, закрывая её своим телом, и в то же мгновение от Тритона выстрелили в разные стороны гибкие кроваво-красные лозы. Одна часть их оплела в защитный кокон принцессу и русалок, а вот вторая разлетелась в толпу, собирая свою кровавую жатву. Спустя секунду люди в панике бросились врассыпную.

Стоять остались лишь Тритон, убийцы, проткнутые его лозами насквозь, и Акиро, покрытый прозрачным щитом, сквозь который пробивался десяток хищных лоз. Щит истончался, по лицу нипонца тёк пот, носом пошла кровь. А лозы, словно присоски, продолжали пробираться к своей жертве.

Света в ужасе смотрела на технику, объединившую в себе два божественных тотема, когда за спиной раздалось:

— Именем Императора приказываю прекратить!

Глава 17

Граф Орлов в задумчивости вертел в руках перьевую ручку. Только что его кабинет покинул специалист по проклятиям, до этого вызванный Крысиным в Хмарево.

У парня были интересные результаты. Три жертвоприношения на одной территории за десять дней. Первое и второе совпало по дате с совершеннолетием Комарина, следы и жертв не отследить, лишь остаточные возмущения, что неудивительно, ибо всё снесло взрывом. А вот третье, самое свежее, делал сильный маг. К эпицентру пробраться не удалось, не пустили слуги Комарина, что косвенно доказывает, что парень не просто жив, но и активно занимается делами рода.

В пользу этой версии играет ещё и два чека, выписанных после подтверждения показаний менталистами. Один чек ушёл в Воробьёвские ватаги извозчику, который отвозил молодого барина из публичного дома с девушкой через плечо. Но там следы затерялись в городе. А ещё один довёз парня с вокзала в Воробьёвские ватаги. В обоих случаях извозчики видели родовой перстень с комаром.

Возвращаясь к выкладкам специалиста по проклятиям, особенно интересны были прогнозы по цепи событий, запущенных этими жертвоприношениями. Консервация и изгнание захватчиков со своих земель путём божественного вмешательства — это не шутки. Орлов сам был патриархом рода, но с Богом-покровителем общался редко. Тот не любил проявлять себя, считая, что достаточно показал себя в прошлом.

Выйти на такой уровень взаимодействия с Богом, чтобы он сам вмешался в человеческие дела — дорогого стоит.

А ещё до этого он выслушал доклад одного из командиров «орлов» по ситуации на землях Комариных. Что интересно, орловцы никак не страдали от проклятия, а вот Прокрысины…

Это наводило на здравые мысли. Не сходились только сроки. Аркадий Иванович работал его личным секретарем более двадцати пяти лет, а покушения шли последние десять. Подозревать подчинённого не хотелось, но слова Комарина про предательство короны и императора глубоко засели в голове Орлова. Этак, ради собственной выгоды можно и Родину продать, а не только один провинциальный род извести.

Набрав короткий номер мобилета, граф Орлов вызвал к себе незаметного, но незаменимого человека. Спустя пол минуты в дверь кабинета постучали:

— Вызывали, Данила Андреевич? — поинтересовалась главная «тень» Империи.

— Вызывал, — кивнул министр обороны, указывая на стул возле своего рабочего стола. — Есть у меня к вам просьба… Внутриведомственного характера. Контрразведку не хочу подключать.

— Слушаю. Но вы же знаете мои методы… — открестилась «тень» от любых последствий своей «работы».

— Знаю. Официально доказательств нет, — Орлов сжал перьевую ручку с такой силой, что она рассыпалась на множество частей. — Но я должен быть уверен.

* * *

Выставка удалась на славу. Имперская служба безопасности появилась очень невовремя. Ещё немного, и дела даже не было бы. Трон получил бы покушенца на принцессу и возможность выторговать какие-нибудь политические плюшки у азиатов, а Тэймэй была бы обязана мне не только жизнью, но и положением. Но, как говорится: «Закатайте-ка хоботок, батенька, имеем то, что имеем!» Веселье только начиналось.

Меня вполне комфортно расположили в одном из закрытых кабинетов императорской резиденции в Санкт-Петербурге. Окон, правда, не было, но зато предоставили какую-никакую одежду. Одно дело светить телесами аки царь морской посреди иллюзии, а другое дело расхаживать так при дворе. Как сказал бы дед: «Невместно!»

«Радуйся, что не роба арестантская, — мелькнула мысль. — А то бесплатно могли и подсобить». Имперская служба безопасности, кроме одежды, расщедрилась и на браслеты, отрезающие от дара.

Магоподавители, скажу я вам, в этом мире так себе. Мишиных сил я не чувствовал, но при этом мои были при мне, и силу артефакта Винограда я всё ещё ощущал. То есть при желании повторить технику, созданную интуитивно на выставке, я могу хоть сейчас, но на изнанку каторжанином идти не хотелось.

На счёт техники сейчас где-то в божественном плане шли ожесточённые споры.

— Она вообще не должна была сработать, — распалялся Комаро, — это табу! Два покровителя — табу! Смешение сил — табу! Он нарушает равновесие лица и изнанки!

— Да брось ты! — флегматично отозвался Виноград. — Он же неосознанно это сделал в критической ситуации, спас наследницу. И вообще, я всё больше прихожу к выводу, что чушь — это наше разделение. Вон, мальчик объединил две способности в одну технику, и мир не рухнул. Скорее, он даже стал живым примером этого пресловутого равновесия.

— А что за равновесие лица и изнанки? — я осторожно уточнил у покровителей.

— А ты молчи, сиди! — рявкнул Комаро, — чудодел. Как с безопасниками объясняться будешь? Любой менталист тебя на плаху отправит.

— Не менталист, а ментатор, — снова поправил Виноград, — и не найдёт ничего. Я уже попробовал ради интереса. Его воспоминания — это память души, а память тела Мишина, там, конечно, тоже много интересного, но клятва о неразглашении всё стерпит. Так что не дрейфь, не помрёт раньше времени. Да и Машка подсуетится для спасителя, могу поспорить.

* * *

Светлана наблюдала битву титанов. Начальник службы имперской безопасности, прогибающий под себя сильнейших магов и на равных спорящий даже с негласными властителями Сибири Тигровыми, сейчас медленно, но верно сдавал позиции перед хрупкой, но изворотливой как змея, Марией Кречет.

— Дмитрий Фёдорович, я ещё раз повторяю, юноша не является инициатором или участником покушения на меня, — Мария Петровна с улыбкой доносила до подчинённого отца свою позицию. Вот только от этой улыбки у князя Медведева мороз шёл по коже. — Он, рискуя собственной жизнью, использовал уникальную технику, относящуюся к секретам рода для моего спасения! Действовал своевременно, пусть и радикально! А где в это время были ваши люди?

Светлану слегка передёрнуло от неприкрытой угрозы в голосе принцессы. Так-то, в общем и целом, та имела право злиться. На выставку не просто пронесли техно-магическое оружие, но ещё и использовали его. Даже если учесть вероятность, что изначальной целью была не принцесса, сам факт покушения был плевком в лицо службе Медведева.

В иглах содержалось уникальное маго-наркотическое вещество, подчиняющееся волю, туманящее сознание и с первого применения вырабатывающее зависимость. Судя по количеству игл и объёмам вещества в них, у Марии не было шансов остаться в живых.

Акиро Инари сейчас находился в магической коме и ответить на вопросы не мог. А если учесть его иностранное подданство и наличие императорской крови, то безопасники решили клещами вцепиться в защитника принцессы. Вот только не тут-то было. Мария Кречет, старательно создававшая себе репутацию взбалмошной и пустоголовой девицы, на деле таковой не являлась.

— Ваше Императорское Высочество, я понимаю степень вашей растерянности и меру благодарности… — начал было Медведев.

— Нет, князь! Вы и близко не представляете степень моего гнева, — глядя в глаза вояке, шипела принцесса. — Я не позволю Вам снять с себя ответственность и найти козла отпущения в виде аристократа из вымершего рода! Это меня чуть не убили! И если у Вас кишка тонка, то я сама поговорю с Акиро Инари, и методы разговора Вам не понравятся! Око за око, зуб за зуб! А нипонцам я собственноручно подготовлю запись с покушением, и тогда посмотрим сколько островов в Южно-Китайском море они уступят в обмен на этого… иллюзиониста!

— Не стоит, Ваше Императорское Высочество, — сдался безопасник. — Мы сами выполним свою работу.

— Хреново выполняете, Дмитрий Фёдорович! — не преминула ужалить Мария. — Сегодня Империя чуть не лишилась наследницы, и спасли ситуацию не Вы!

— Мы можем хотя бы допросить юношу? — уточнил Медведев.

— А чего мелочиться? Может, сразу к папуле на «праведный гнев» отведём? — мило оскалилась принцесса. — Нет уж, давайте я с вами на беседу схожу. Самой интересно, как он так успел среагировать!

Света мысленно хваталась за голову. С учётом очень запутанной биографии парня, любой допрос мог вскрыть столько всего нежелательного, что он сам пожалеет о спасении принцессы. Сама не веря, что решилась на это, Света произнесла:

— Я готова провести освидетельствование юноши на предмет выявления лжи.

Медведев вскинул бровь, с удивлением взирая на обычно тихую дочь императорского лекаря. Девочка была весьма перспективная как в части силы дара, так и в части своего приближённого к императорской семье положения. Дмитрий Фёдорович даже предложил своего второго сына в женихи Подорожниковой, но ответа пока не получил.

Сейчас же Медведев осознал, что у него фактически есть ещё один свидетель, вечно незаметная тень принцессы. И эта девушка готова сотрудничать, сама предлагая помощь. Конечно, это не отменяет использование артефакта истины, но сам факт. Девочка выросла, и у неё появился голос.

— Светлана, буду признателен за вашу помощь.

* * *

Ко мне пришла целая процессия: Её Императорское Высочество Мария, Светлана Подорожница или, вернее, Подорожникова и ещё один мужчина, остановивший убийство азиата. Военный, крупный, с хищным взглядом рыжей окладистой бородой и янтарного цвета глазами он выглядел львом, посаженным в клетку.

О, а ведь он внешне похож на Медведя из школы. Не отец ли его часом пожаловал? Судя по тому, что я до сих пор сижу в Зимнем дворце, а не в казематах Петропавловской крепости, то я пока ещё не подозреваемый.

Девушек моих в суматохе опросили и домой отправили. Мне Тильда по связи отчиталась. Они представились иллюзионистками, нанятыми для презентации розы на выставке. Менталисты даже подтвердили их честность. Ещё бы они не подтвердили, два последних дня воспоминаний девушек были забиты подготовкой к выставке, сценарием представления и отработкой нюансов.

Когда они пришли ко мне с предложением создать сказку, я был в восторге, что уж говорить про менталистов, просмотревших весь процесс создания этой красоты.

Так что мне сейчас предстояло держать ответ только за свои действия и мотивы. Ну что же, последнее время балансировать на грани стало моим персональным увлечением.

Светлана подошла ко мне, не поднимая головы. Встав напротив, она закрыла моё лицо от всех и, положив подрагивающие ладошки мне на виски, одними губами произнесла:

— Артефакт определения лжи. Я помогу.

— Спасибо, — так же одними губами ответил ей и, подмигнув, добавил, — не волнуйся. Справимся.

Я смотрел на Светлану и ловил себя на мысли, что в платье она выглядит не менее соблазнительно, чем в форме комаров. Интересно, а как бы она выглядела в одежде барханщиц? Слои ткани, облегающий полупрозрачный силуэт, отсутствие корсетов и полуприкрытая нагота… Усилием воли прогнал волнующий образ из фантазии.

Тем времени из ладоней лекарки полилась живительная магия. Света проверила моë состояние, с удивлением обнаружив, что я-то как раз не пострадал. Ещё бы, словив на лозы иглы, я думал, что сдохну там же на месте. Вот только остальные лозы выпили из убийц достаточно крови, чтобы заблокировать эту дрянь и не пустить мне в тело, а энергией щита азиата я ещё и подкрепился. Откровенно говоря, такой энергетический вампиризм мне даже понравился. Надо бы придумать что-то похожее, но без использования техник Винограда.

Хотя… Если получилось объединить единожды увиденную технику с собственной магией, то, может, ещё что-то получится сделать на стыке?

— Гаврила Петрович, прежде всего хочу лично вас поблагодарить за спасение! — прервала затянувшееся молчание Мария Кречет. В спокойной обстановке я отметил, что девушка была красива и весьма. Шатенка, с копной кудрей, зелёные ведьминские глаза, пухлые губы и взгляд с поволокой. Из-за таких женщин развязывались войны и гибли империи. И Мария прекрасно осознавала своё оружие и им пользовалась без зазрения совести. — Размер нашей благодарности мы обсудим позже, а пока у имперской службы безопасности в лице её руководителя князя Дмитрия Фёдоровича Медведева есть к вам несколько вопросов, как к свидетелю! — особо выделила принцесса голосом мой статус.

— Я же говорил, — хохотнул на божественном плане Виноград, — с тебя сам знаешь что!

О как, надо запомнить, что боги весьма азартные сущности.

А между тем слово взял Медведев, кажется, действительно, отец медвежонка из школы:

— Гаврила Петрович, вы должны понимать, что мы выполняем свою работу. Защита императорской семьи — наш долг, потому предупреждаю, что наш разговор проходит с использованием артефакта определения истины, — Медведев указал на кольцо на пальце, один в один похожее на кольцо у Орлова. — Так же ваше состояние будет контролировать лекарь, Светлана Подорожникова.

Я кивнул, подтверждая формальное согласие на озвученные меры. И мягкий допрос начался.

— Гаврила Петрович, что вы делали на выставке цветов?

— Готовился представить сорт роз «Сюрприз для принцессы», — пока вопросы не были провокационными.

— В чём состоял сюрприз?

— Роза способна источать слёзы, если кто-то укололся о её шипы, — раскрыл я свой неудавшийся сюрприз.

— Позвольте, — перебила князя принцесса, — пусть образец доставят сюда. Я хочу убедиться, что такое чудо существует.

Князь кивнул и вышел на минуту из комнаты. Сама же Мария Кречет вмиг потеряла всю свою напускную милость.

— Так, Гаврила Петрович, от безопасников я вас отмазала, уж простите за сленг, но у меня самой есть некоторые вопросы. Отвечайте быстро и не раздумывая! Света, следи!

От этого приказа у Подорожницы дрогнули руки, но она кивнула.

— Нападали на меня?

— Нет!

— На кого?

— На одну из русалок, она — сестра Акиры. Он пять лет назад в борьбе за власть подсадил её на наркотики, вывез в чужую страну и засунул в бордель.

— Ах ты ж тва-а-а-арь какая! — с восхищением протянула принцесса. — Иллюзии — семейный дар, выходит, а она делает вещественные, значит, сильнее априори! — сложила два плюс два Мария. — Ты как успел среагировать так быстро?

— Секрет рода!

— Не ври мне, сладкий, я и без Светки вижу, что мне это знать не положено, но не забывай, кто я! — прогибала наследница Кречета. — Подумай и ответь так, чтоб я осталась довольна и не изменила своё отношение к тебе.

— Божественный секрет, — глядя в глаза принцессе, указал на серьгу в ухе.

— Кхм, — поперхнулась возражениями принцесса. — Уел! Похоже, потому не полезу. И последнее. Что со Светкой моей решил делать, поиграть или как?

У бедной Светланы руки тряслись, словно в припадке, но ладошки она не убирала, только смотрела куда угодно, только не на нас с принцессой.

— Или как! Мне пока по статусу предложить ей нечего, поэтому только любуюсь со стороны, — ответил я максимально честно. Ну а что, я уже раздумывал, что девушку надо к рукам прибирать, но с учётом моих семейных и жизненных обстоятельств решил повременить с ухаживаниями.

Подорожникова немного расслабилась и даже с интересом посмотрела на меня.

Я, недолго думая, чуть повернул голову и чмокнул лекарку в запястье, отчего та густо покраснела. Надо же, а в душе была фурия фурией!

— Ой, всё с вами понятно! — хохотнула Мария, наблюдая эту сцену.

В кабинет вернулся Медведев, неся в руках розу под куполом. Та всё так же мерцала всеми цветами радуги на жемчужных лепестках.

— Вот, Ваше Императорское Высочество. Забрал из вещественных доказательств.

Цветок опустился на столик перед принцессой. Она уже хотела было вскрыть купол, как я остановил её:

— Стойте! — рука принцессы замерла на полпути. — Там поверх ещё одно заклинание, что-то убойное. Не моё. Вызывайте магов.

Глава 18

Магов вызвать не успели. Я заметил, как князь Медведев с отсутствующим взглядом потянул руку к куполу цветка. Пришлось оттолкнуть от себя Свету.

Как же подыхать не хочется! А потому лови-ка Дмитрий Фёдорович от меня удар в солнечное сплетение. Мы повалились вместе на пол.

— Он под внушением, — проорал я в перерывах между попытками удержать здоровенного князя от покушения на розу. Девушки застыли соляными столбами, не решаясь вмешиваться в потасовку. — Света! Усыпи его! — прохрипел, что есть силы, ибо Медведев уже успел дотянуться до моего горла.

Лекарка отмерла от крика и одним лёгким прикосновением отправила Медведева в сон. Правда, до этого момента мне подрихтовали пару рёбер, сломали нос и чуть не свернули шею. Мы с князем явно были в разных весовых категориях.

Кое-как приняв сидячее положение, я неаристократично сплюнул кровь на пушистый восточный ковёр и произнёс:

— Если первое покушение было случайностью, то вторым кто-то решил подсуетиться и свалить всё на японцев.

Принцесса заторможенно взирала на Медведева, меня и Свету, лечащую меня даже без просьб. А потом я услышал такой поток ругани, что даже обзавидовался.

Мария собиралась выбежать, но я остановил девушку прошипев:

— Стоять! Сейчас кто-то ждёт, что здесь всё рванёт к чёртовой матери, и вы такая резвая прямиком им в ручки пойдёте!

Мария смотрела на меня в нерешительности.

— Наручники снять можете? — спросил у принцессы безо всякого пиетета. Времени оставалось в обрез, а я не был уверен, что успею призвать такое количество комарих, чтобы проверить всех обитателей дворца. Ещё меньше я был уверен, что смогу переварить все образцы крови и отследить нападающих. Но попытка не пытка. — Чем дольше вы думаете, тем больше шансов, что исполнитель сейчас уносит ноги от дворца куда подальше.

Принцесса решилась и накрыла наручники ладонями. А дальше я так и не понял, как она это сделала, но её рука потеряла очертания, будто расплылась кляксой по наручникам. Прошло всего несколько секунд, и послышался характерный щелчок. Половинки браслетов упали к моим ногам, а я смог приказать комарихам принести кровь всех людей, находящихся во дворце.

Поиски, на удивление, заняли всего минут пятнадцать. Правда, девушки, кажется, так и не поняли, что происходило в это время.

Я попросил мне не мешать и не выходить за пределы комнаты, сам же отсматривал ближайшие воспоминания всех обитателей дворца. Мне нужны были хоть какие-то зацепки: роза, Медведев, взрыв, магия, наложение заклинания, страх, жадность. Я просеивал через себя, как через сито, эмоции и воспоминания сотен людей. И наконец-то нашёл.

— Три человека по этому эпизоду и ещё пять на вашу младшую сестру… Скоро. Театральные сезоны на курорте, — я открыл глаза, не понимая, где нахожусь. Слишком много воспоминаний, слишком много жизней. Я удерживал в голове известные ниточки, описывая внешность причастных, должность, способности, но меня мутило, да так, что ещё чуть-чуть, и я бы вывернул желудок на изнанку. Тёплые руки на висках я почувствовал не сразу, а лишь спустя несколько мгновений, когда пульсирующая боль отступила.

Я благодарно обнял Подорожникову, которая платком вытирала мне лицо от кровавых слез. Принцесса смотрела на меня как на привидение, не решаясь поверить, но и не решаясь проигнорировать предупреждение. Её трясло мелкой дрожью. В руках она сжимала мобилет, не решаясь позвонить.

— Давайте так, если я прав, то вы клянетесь не рассказывать, как узнали об этом всём, а если нет, то можете меня вести к своему папеньке, — криво улыбаясь, пошел я ва-банк. — Времени всё меньше.

Мария решилась. Набрав номер, она чуть слышно описывала происходящее и отдельно указала на подозреваемых, выслеженных мною.

Света пыталась привести в чувство Медведева, попутно снимая внушение. Я же стоял наготове с вазой, готовый обрушить керамическую красавицу на голову безопаснику. И не надо вот думать, что это не мужественно. Это тактический приём дальнего боя, так мои рёбра и физиономия мне дольше прослужат.

Спустя пару минут в кабинет ворвалась группа спецреагирования. Медведева забрали, не приводя в чувство. К розе присматривалась пара магов в артефакторных очках.

— Заклинание на колбе, — попытался я вставить свои пять копеек. — Если получится, сохраните розу.

— Да чхать нам на заклинание, — отозвался один из магов, — оно плевое. А вот растение… — у него в глазах зажёгся хитрый блеск.

— Да, вот мне тоже интересно, как у вас получаются такие растения, — послышался со стороны входа тихий, но властный голос. В дверях стоял высокий, но болезненно худой парень. Чертами лица он неуловимо был похож на принцессу, но взгляд… Взгляд был стальной, несгибаемый. Как будто в тщедушное тело был заперт сильный дух и не находил выхода.

— Андрей, — с облегчением выдохнула принцесса, бросившись на шею старшему брату. — Как Настя? Взяли всех подозреваемых?

— Взяли, Машуль, — наследник поглаживал сестру по кудрям, успокаивая. — С ними менталисты и ментаторы работают. Пока твои слова подтверждаются. А вот с вами я бы поговорил, юноша. Без посторонних.

Учёные коротко поклонились и отправились на выход с розой. Несли они её чуть ли не подмышкой, что говорило о снятии заклинания.

Мария провела цветок обиженным взглядом избалованной принцессы.

— Розу оставьте, это подарок принцессе, — моментально отреагировал наследник. То ли он сильно любил сестру, то ли цветок был ему самому интересен. Ученые с видимой неохотой оставили свою добычу и поплелись на выход.

Светлана последовала за ними. Мягкий приказ принца относился и к ней, но Андрей меня удивил и здесь.

— Ты-то куда, королева? Ты же и так в этом варишься с самого начала.

Королева? Мои брови непроизвольно поползли вверх.

А Светлана, заметив моё удивление, только мило покраснела. Боги, она ещё и краснеть умеет! Ну прелесть просто!

А тем временем наследник повернул камень на кольце, и вокруг разлилась мерцающая пленка. Ещё один артефакт. Да что ж они ими увешаны, как виноград гроздьями? Хотя, наследники престола ведь. Эти вообще должны иметь шансы выжить в любой ситуации. Непонятно только, почему на выставке Мария не активировала что-то этакое.

— Нас не подслушают, поэтому говорить можем свободно и без чинов, — наследник указал на соседний стул за столом. — Вопросов у меня много, но принимая во внимание, что ты одним ударом раскрыл два покушения на моих сестёр, я немного сдержу собственное любопытство.

Я кивнул, принимая его точку зрения. А ведь могли и на дыбу отправить. Какие они все тут добрые и непуганые. У нас руководствовались принципом: «Лучше попытать, проклясть и ещё раз попытать, чем потом рвать волосы на заднице, что недоглядел». Но поскольку мне это было на руку, то я решил сыграть на доверии.

— Клянусь ответить честно на все вопросы, не касающиеся секретов рода и взаимодействия с Богами-покровителями, — стоило произнести простенькую клятву, как вокруг моего запястья появилась серебристая виноградная лоза с красными гроздьями, подтверждая истинность намерений и божественное согласие.

— Ой, дура-а-ак! — прокомментировал Комаро.

— Да нет, вполне размытая формулировка. Можно любой вопрос под это подвести. Молодец, — похвалил Виноград.

Я же наблюдал удивление всех присутствующих.

— Неожиданно, кхм, — прокашлялся Андрей Кречет, — тогда перейду к главным вопросам. Как увидел заклинание поверх купола в магоподавителях и как определил, кого убивать в толпе. Лекари и безопасники подтвердили, что никого случайных не было, все нападавшие из одного клана с одинаковыми родовыми татуировками.

— Виноград… — я позвал божество, — если скажу, что лозы и роза были условно разумны, это не будет нарушением клятвы?

— Ну, если приравнять их к питомцу… Очень приблизительно… — с сомнением отозвался покровитель, — но у нас точно таких не было.

— А кто докажет? — хмыкнул Комаро на фоне.

— Что-то не пойму, вы теперь в паре за мной наблюдаете? — я притворно возмутился. Почему притворно? Потому что в случае опасности два Бога лучше, чем вообще ни одного, не делом, так словом да советом подскажут. Как сейчас.

— А ты нескучный, хоть какое-то развлечение.

Кто это ответил, я уже не понял, да и следовало объясняться с Его Императорским Высочеством Андреем Петровичем, а то кредит доверия не бесконечен.

— Ответ на оба вопроса кроется в родовых способностях. Подробно не смогу объяснить, но в общих чертах… — я задумался, как лучше преподнести информацию. — Вот у вас есть домашние животные? Кошечка, собачка? Или питомец магический с вами связанный? Нет, всё же первое ближе. — Андрей с Марией, переглянувшись, кивнули. — Так здесь тоже самое, только вместо животного растение. Оно как бы лишь отчасти обладает чувствами на каком-то своём уровне, но оно не живое и не самостоятельное, оно может передать какое-то смутное ощущение: опасности, тревоги, а уж слушать его или нет решаете сами. Ну вот как кошки, собаки и рыбки аквариумные чувствуют земные толчки, так и здесь. Вы видите их тревогу и либо начинаете анализировать, либо игнорируете.

Я пожал плечами, не понимая, как ещё более доступно объяснить.

Андрей смотрел на меня заинтересованно, а вот Мария хмурилась, пытаясь сопоставить события на выставке.

— Но это объяснение не отменяет вопроса в части блокираторов магии. Как? — а принц-то въедливый, не то что Медведев.

— Божественный артефакт, — я указал пальцем на серьгу в ухе. — Большего сказать не могу, иначе мне проще самоубиться. Не так больно будет.

Андрей кивнул, а вот Мария как-то подобралась вся, как будто кобра перед броском:

— А как же вы одновременно и убивали, и защищали на выставке?

Принцесса, а вы та ещё змея… Отмазала она меня перед безопасником, но с братом вцепилась как клещ.

— А это не я, это техника. Лоза имела тот же уровень чувствительности, что и роза, только я дал ей чуть больше свободы действий для защиты Вашего Императорского Высочества, меня и моих спутниц, — ух, какой я молодец. Выкручиваюсь, как уж на сковородке.

— И как часто вы способны создавать что-то подобное? — принцесса явно могла иметь покровителем Клеща или Удава, и ничем же её не отвлечешь.

— Не способен, Ваше Императорское Высочество. На это пришлось потратить часть заряда артефакта. Ещё часть — на поиски соучастников сегодня, — я нагло всё сваливал на помощь Винограда, по принципу: «Я не я, и магия не моя. Все вопросы к Богу».

Мария и Андрей глубоко задумались.

Концы я обрубил клятвой, так что по идее на этом разговор можно было и закончить.

Но, как оказалось, понятия чести и благородства в императорской семье не были пустым звуком.

— Гаврила Петрович, думаю, дальше вас пытать бесполезно. Вы и так сказали больше, чем могли в условиях данной клятвы, — Андрей задумчиво косился на розу и на меня. — Какую бы вы хотели благодарность за спасение моих сестёр?

О! А вот то уже другой разговор! Жаль только, что он спасения оптом определил, я бы за каждый отдельный эпизод поторговался. Ну, да дареному коню под хвост не заглядывают!

— Исчезнуть из сферы интересов вашей службы безопасности можно не просить? — пошутил я, отчего на лице наследника промелькнула слабое подобие улыбки.

— Это мы вам с сестрой и так обеспечим, бонусом.

— Тогда хотел бы услугу в пределах разумного. Ничего крамольного или финансового, никакого лоббирования подонков или ещё чего-то подобного, — я пожал плечами, — жизнь длинная, род у меня пока захудалый. А такого норовит обидеть каждый. Поэтому хотелось бы иметь возможность обратиться за заступничеством.

— То есть деньги, артефакты из императорской сокровищницы, макры или выгодная партия, — Мария как бы невзначай стрельнула глазками на Светлану, — вас не интересуют?

— Всё верно, Ваше Императорское Высочество, не интересуют. Всё это я добуду самостоятельно, особенно согласие будущей супруги.

— Так тому и быть, — подвёл черту нашим переговорам Андрей, останавливая взмахом руки хотевшую продолжить дискуссию сестру. Наследник снял с пальца невзрачный перстень с яшмой. Камень легко соскользнул с навершия, обнажая тонкий шип. — Я, Андрей Петрович Кречет, даю согласие на приоритетное рассмотрение императорской семьёй прошения предъявителю сего перстня в благодарность за спасение особ императорской крови.

Игла вкусила крови наследника, и камень приобрёл насыщенный оттенок охры.

— Позволите и мне сделать кровную привязку? — попросил разрешения у наследника, — не хотелось бы, чтобы нехорошие люди могли воспользоваться таким щедрым даром.

Андрей кивнул и передал мне перстень с иглой.

Я не стал повторять формулировку наследника, просто уколов палец. Камень снова сменил цвет с охры на спелый гранат. Перстень занял своё место у меня на пальце, придавая уверенности.

Пока мы проводили церемонии, неугомонная натура Марии всё-таки добралась до купола над цветком, осторожно сняв стеклянную колбу. Роза, словно живое существо, потянулась лепестками, расправила их, улавливая солнечные лучи и разбрызгивая по комнате переливы радуги.

— Ай, — вскрикнула принцесса и засунула указательный палец в рот.

— Любопытной Варваре… — со вздохом прокомментировал принц, глядя на сестру, но та прервала его на полуострове:

— Смотрите!

На лепестках цветка набухали прозрачные капли. Они искрились в лучах солнца, соскальзывая с поверхности и, кажется, усиливая аромат. Роза плакала.

— Ей очень жаль, что она причинила вам боль, поэтому она извиняется, даруя возможность насладиться более сильным ароматом, — объяснил я происходящее. У принцессы в глазах плескался чистый незамутненный восторг.

— Она прекрасна, Гаврила Петрович! Я понимаю, что это против правил, но не могли бы вы вырастить подобное чудо у моего окна? — Мария просительно сжимала мою ладонь, используя собственное очарование на полную. Света за её спиной поджала губы и отвернулась, а наследник только покачал головой.

— Почту за честь, Ваше Императорское Высочество, но мне необходимо будет подрастить саженцы. Они, видите ли, очень капризны, как и все настоящие красавицы, — я развёл руками, подмигнув принцессе, отчего та зарделась.

— Сюрприз удался во всех смыслах, — глубокомысленно изрекла Мария Петровна, поглаживая лепестки цветка. Роза будто тянулась навстречу ласке. Аромат стоял одурманивающий.

* * *

Новости расходились как лесной пожар. Вышел внеочередной выпуск «Имперского вестника», где во всех красках расписали прохождение выставки и лишь мельком упомянули досадный инцидент с японской делегацией. Императорская семья выражала мне сердечную благодарность за содействие в разрешении неординарной ситуации.

Как ты прессу не корми, а людям рот заткнуть не удалось. Из уст в уста очевидцы рассказывали про покушение на принцессу и самоотверженную защиту со стороны молодого дворянина. Каждый следующий пересказ обрастал всё новыми подробностями, да такими, что к вечеру я уже своими лозами сражался с армией нипонцев, посмевших напасть на красу и гордость империи — Марию Петровну Кречет.

В тавернах мне кричали здравицы, старые роды вдруг вспомнили про давнишние связи, и высший свет уже на следующий день возжелал моего присутствия в качестве дорогого гостя на всех светских мероприятиях. Приглашения приходили пачками, но интересней всего было другое. Через день после случившегося ко мне снова пришли Боги. Виноград лучился от силы и энергии, буквально сияя изумрудной зеленью. А вот Комаро был зол.

— Хочу сказать спасибо! — начал первым Виноград. — Не думал, что когда-либо смогу получить столько подпитки не от своих верующих. А поди ж ты! И не такое случается. Поэтому в благодарность я не только восстановлю заряд артефакта, но и увеличу ёмкость до пяти заклинаний.

Я искренне поблагодарил Бога за помощь, ведь иметь запасной вариант всегда лучше, чем опираться только на собственные силы. Но вот настроение Комаро мне категорически не нравилось.

Виноград исчез, а мой Бог-покровитель всё не начинал разговор.

— Ты злишься, — решил вызвать огонь на себя. Честно говоря, такое настроение Бога пугало. Чаще он ругался, язвил, но не молчал.

— Злюсь, — не стал отпираться Комаро. — Я понимаю логику твоих действий, но всё равно злюсь, что вся эта дармовая сила ушла не мне. Ты — мой последователь, я тебя спас! А сила мимо!

Я молчал, давая возможность выговориться. Его резоны мне были понятны. С ним я работал на перспективу, устанавливая накопители, мотивируя верующих. Сила потекла к нему тонким, но постоянным ручейком. А хотелось всего и сразу.

Здесь же ситуативно случилось так, что одно рискованное действие вызвало неожиданный шквал последствий, начиная с вливания в высший свет и заканчивая спонтанной подпиткой чужого Бога.

— Я так понимаю, именно поэтому пошёл запрет на двух Богов-покровителей? — осторожно уточнил у раздосадованного Комаро.

— Да брось, — отмахнулся тот, — до тебя я даже не знал, что такое реально провернуть. Это надо же, обеспечить подпитку двум Богам! Тут одному-то не все справляются, а ты как «стахановец».

— Это кто? — я попытался выяснить, кем меня сейчас обозвали. Слово было незнакомо ни мне, ни Михаилу.

— Пропусти и забудь. Это в одном мире было трудовое движение по выполнению и перевыполнению норм выработки на добыче угля.

— У гномов, что ли? — удивлению моему не было предела. Коротышки, конечно, дурные в отношении работы, но чтобы перевыполнять нормы? Гора никуда не денется, шахта тоже, а вот пиво и самогон мог сосед выпить. С женой та же ситуация…

— Да нет, люди, — откликнулся Комаро, — работали сутками и в три-четыре раза норму перевыполняли.

— Рабы?

— Нет, свободные. Родину любили.

Мы замолчали, каждый думая о своём.

— Тогда сравнение достойное, но это не отменяет тот факт, что я никак не планировал Винограда подпитывать, — осторожно попытался донести собственную мысль.

— Да знаю я, поэтому и злиться полноценно не могу. Но жадность, знаешь ли… Виноград вон артефактами разбрасывается, Кицунэ — тоже, а я тебе, кроме призыва комаров, и дать ничего не могу!

Я так и не понял, каких чувств здесь было больше: зависти к коллегам или собственной несостоятельности, но решил, что поддержка для Бога так же важна, как и сила, поэтому ответил:

— Ты мне собственной крови не пожалел. Это ли не самый ценный дар от Бога?

Комаро глубоко задумался, я уж было решил, что он ушёл в свой божественный план, но тот внезапно отозвался:

— Всё забываю сказать! Я тут ещё одного человека с кровью Комариных ощущать начал, но пробиться к нему не могу!

Глава 19

Я впал в ступор. Это как? Я же последний был. Комаро будто услышал мои мысли.

— Сам в шоке. Ты когда деревенских девок мял на болоте, не мог Комарёнка заделать? Я не привередливый, мне и нагулянный сойдёт, но всё равно ситуация странная.

В том, что я был аккуратен, не было никаких сомнений. Да, я не лекарь, но уж некоторые ухищрения от нежелательных последствий знаю. Времени прошла неделя, а тут такое.

— А местность, где эта кровь проявилась, сможешь указать? — поинтересовался у Бога. Всё же у них арсенал пошире моего будет.

— В том-то и дело, что нет. Я просто вижу, что появилась тонкая нить кровной связи от тебя к кому-то. А пообщаться не могу.

— Чудны дела твои, Комаро! — пробормотал я в раздумьях. — Ладно, буду искать! Спасибо за информацию!

— Обращайся! — отозвался Комаро и всё же добавил, — ты, правда, обращайся. Чем смогу, помогу.

* * *

Светлана Подоржникова слушала очередную отповедь от отца. Высокий, жилистый блондин с глазами цвета грозового неба, он и сейчас кружил головы женщинам. Любовницы у него менялись весьма часто, но новую жену отец не брал.

Иногда Света жалела, что у неё нет мачехи, которая бы отвлекала от неё столь пристальное батюшкино внимание, но чаще — нет.

Сегодня отец перед отправкой дочери в пансион мадам ДюПлесси снова завёл шарманку о важности семьи, подобающем образе мыслей и необходимости определиться хотя бы с кругом кандидатов в мужья.

— Пап, я согласна, — успела вставить Света свои пять копеек в бесконечный отцовский монолог.

— Как согласна? С чем согласна? — сбился тот с мысли, расхаживая посреди зимнего сада с лекарскими растениями, который всё чаще заменял ему кабинет и смотровую.

— С тем, что как послушная дочь я должна начать поиски кандидата в супруги, — с милой улыбкой хлопала Света голубыми глазищами, обрамлёнными длинными ресницами.

Отец потерял дар речи от внезапной смены поведения дочери, потом стремительно подошёл и приложил ладонь ко её лбу.

— Странно, температуры нет. Не заболела, — бормотал он, — очень странно. — Из ладони полилась сканирующая магия. — Так, немного изменён гормональный фон, усталость физическая. Никаких серьёзных отклонений.

Отец продолжал диагностику, но ничего не находил.

— Ничего не понимаю.

— Пап, я просто согласна с твоими доводами и хотела предложить своих кандидатов, — максимально елейным голосом промурлыкала Света, — в конце концов, мне же с кем-то из них потом жить и внуков тебе рожать.

— И ведь даже пульс не изменился, — продолжал удивляться отец, — значит, не врёт. Дочь, либо признавайся, в чём дело, либо я начну волноваться, что передо мной кто-то под твоей личиной. Три года ты устраивала истерики при одном намёке на брак и вдруг согласна. Так не бывает.

Света колебалась лишь секунду, прежде чем выдать искренний ответ. Отца она любила, и тот отвечал ей нежной взаимностью.

— Папуль, я бы не хотела, чтобы через мою постель пытались подобраться ближе к тебе и императорской семье. А потому я постараюсь подобрать кандидатов, которым буду интересна я сама. Пусть они будут не слишком родовиты или богаты, но они будут честны и искренни со мной, — Света подошла к отцу и обняла его за пояс, как в детстве, прячась у него под крылом.

— Значит, присмотрела кого-то сама… — отец взъерошил ей кудри на макушке, — выросла невеста. Когда знакомить приведёшь?

— Не торопи события, хочу, чтоб оно само сложись, пап, — Света отчаянно краснела, уткнувшись носом в ключицу отцу.

— Как скажешь, доча. Если для тебя это важно… — отец крепко обнимал своё самое дорогое сокровище, — только, Свет, если он окажется поганцем, то ты станешь незамужней вдовой. И мне всё равно, что люди скажут. Хотя… — отец задумался и уже с улыбкой добавил, — если так выйдет, то я оставлю его тебе! Нечего одаривать поганца лёгкой смертью!

Подорожниковы засмеялись шутке, прекрасно осознавая, что шутки в ней лишь часть. Самые изощрённые и искусные убийцы — это лекари. Они знают столько способов доставить боль человеку, не убив его, что любой палач обзавидуется. Даже маги жизни и смерти милосерднее в своей сфере. Поэтому не дай Боги кому-то заиметь во врагах лекаря. Это лечится только смертью.

* * *

Дома меня встречали как победителя. Я предупредил по связи Арсения и Тильду, что возвращаюсь с тактической победой. Поэтому меня ждал накрытый стол, красивые женщины и радостная Имяул, с порога забравшаяся мне на плечо и облизавшая щёку.

— Имяул мяулновалась! Имяул скучаула! Имяул хотеула тебяу забрауть!

Я гладил эргу и представил себе лицо Медведева, если бы меня телепортировали прямо в магоподавителях. Тут никакими родовыми клятвами уже бы не обошлось.

— Пушистик, не волнуйся. Если мне понадобится твоя помощь, я непременно позову тебя, — я почесывал котейку за ушком, наслаждаясь теплом её искренних эмоций. Такой же поток эмоций шёл и от Тильды.

Лишь Тэймэй ощущалась как комок оголённых нервов. Она сделала шажок вперёд и, склонив голову, произнесла:

— Прости меня! Я была не права, когда рвалась домой. Увидев Акиро, я думала, что он приехал за мной… Что его послала богиня… — голос девушки становился всё тише и неуверенней.

— И тебя не смутило, что он в траурных одеждах?

— Клан должен был горевать о моей пропаже.

Я не стал говорить, что ощущал её незамутнённую наивную радость от встречи с кузеном. Не стал говорить, что, получив его кровь, почувствовал азарт загонной охоты и удовольствие от скорого убийства вперемешку с вожделением.

— Твой клан сегодня пытался тебя убить, но меня тревожит не это, — я не стал использовать сакраментальное «Я же говорил», не маленькая, сама поймёт. — Кто мог за тобой следить и сообщить, что ты не только выжила, но и излечилась? — наличие шпиона меня сильно угнетало. На ум приходили либо работники мадам Жу-Жу, либо… Фантазия пасовала. Кровники предать не могли априори. Но Тэймэй смогла меня удивить.

— Никто не нужен для слежки. У каждого рода есть огромное полотно, где отмечены ветвями все члены семьи, даже только родившиеся. Умершие ветви темнеют и со временем исчезают, уходя на перерождение, а живые растут и ветвятся дальше. Моя ветвь, скорее всего, снова зазеленела на полотне рода, и брат решил завершить начатое.

Как интересно! Хороший артефакт, дайте два!

— А как такие создаются? — поинтересовался у Тэймэй. — Они же создаются, или Боги выдают как регалии при основании рода?

Кажется, азиатка впала в ступор от такого простого вопроса.

— Я уточню у богини, — ответила она спустя полминуты. — И хочу признать двойной долг жизни. Цена, назначенная тобою за это, слишком мала. Поэтому ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь, а когда я встану во главе клана, — Тэймэй кровожадно улыбнулась, — то и на помощь клана Инари.

— Добро! — кивнул я, — а теперь давайте отметим удачное прохождение выставки! Девушки, вы были неподражаемы!

Вечер удался на славу, мы ели, пили шампанское, много смеялись. Имяул смогли сманить с моего плеча только свежей сочной малиной, после которой кошечка снова стала похожа на мелкого кровожадного демона.

Мы даже танцевали с Тильдой под граммофон. Тэймэй с интересом за нами наблюдала, но не решалась присоединиться, признавшись, что умеет танцевать только их национальные танцы. Наши движения и местная музыка для неё были непривычны.

Под конец вечера я решил пошутить и продемонстрировал дар от Винограда, играючи меняя крепость одних и тех же напитков. Девушки остались в восторге, особенно Тильда.

Разошлись мы далеко за полночь, дамочки ушли, шатаясь и поддерживая друг друга, я же отправился в кабинет и вызвал Арсения.

— Поздравляю, барин! — с улыбкой поздравил верный слуга, — уже весь город гудит только о вас! Импровизация удалась на славу!

— Спасибо, Арсений. Но гудит только благовоспитанная его половина. А мне бы как-то организовать встречу с теневой, а именно с Колькой Воробьём.

Впервые на моей памяти Арсений задумался надолго.

— У вашего деда были с ним дела, но решал он их самостоятельно. Знаю только, что несколько человек для жертвоприношений мы получили оттуда.

— Хорошо, буду иметь в виду. Арсений, у нас есть неприметный экипаж без опознавательных знаков? — поинтересовался у слуги.

— Как не быть? Есть. Продукты закупаем, поручения выполняем.

— Тогда подайте его к запасному выходу, мне нужно будет отлучиться.

Сменив одежду на полувоенную форму, я решил навестить мадам Жу-Жу. Кто ещё, как не владелица борделя, может связать меня с воротилой теневого света города.

В заведение мадам я прибыл ближе к двум ночи, но был принят без промедления.

— Вы… — она запнулась, оценивающе окинув мою новую личину заинтересованным женским взглядом, — Вам идёт. На деда не похожи вовсе, но характер отражаете в точности. Чем могу помочь герою и спасителю принцессы?

Я улыбнулся, оценив, как быстро расходятся слухи.

— Мне нужно пообщаться с Колькой Воробьём.

Мадам крепко задумалась.

— Познакомить вас не проблема. Но дел он с вами иметь не будет. Тем более вас по серьге и перстню теперь каждая собака в подворотне опознает.

Перстень и серьгу снимать не хотелось. Арсенал у меня был широк, но для его использования обычно требовалось время. Оставалось случайное знакомство.

— Где он бывает? Есть ли у него какие-то тайные страсти?

— Кошки, — после некоторой заминки ответила мадам. — У него есть даже небольшой приют для бездомных животных на Обводном канале. Он по воскресеньям там часто бывает.

— Отлично. Значит, завтра мы отправимся на поиски друга или подруги для моей Имяул.

Мадам ничего не поняла, но написала адрес приюта, получив взамен внушительную пачку наличных.

* * *

Радости Имяул не было предела, когда я объяснил куда и для чего мы едем. Правда, пришлось рассказать, что животные там с тяжёлой судьбой и могут быть не очень дружелюбными.

— А ещё они не говорят, как мы с тобой, — попытался объяснить разницу между разумным существом и домашним животным.

— Этоу ты не мяукаешь, как мяуни. Я всех понимяу.

Пушистая егоза перебиралась с плеча на плечо, высовывала мордочку в окно кареты и мысленно комментировала всё, что видела.

Экипаж без герба подъезжал к неприметному переулку. По сторонам валялись старые газеты и мусор, но крыс не было, стоял запах дерева и костра.

— Барин, за нами уже квартала два как следят беспризорники, — передал по кровной связи кучер.

— Ничего страшного, мы с добрыми намерениями. Если полезут, зови.

Экипаж остановился у жестяной облезлой дверцы во двор-колодец. Комарихи уже справились с разведкой, принеся образцы крови пяти мужчин. Ещё десяток был в окрестных домах, мелькая за грязными стёклами полувыбитых рам.

Мы с Имяул вышли, она спряталась мне под куртку, оставив снаружи только любопытную мордочку. Пару раз постучав в дверь для приличия, мы вошли.

Внутренний двор «колодца» обустроили под просторные вольеры, где кошки могли играть и есть. Отдельно была ещё пара вольеров с собаками, но кошек было больше.

— Выходи, красавица, — позвал я Имяул вслух, — выбирай, с кем тебе будет комфортно, и кого ты будешь слушаться.

Кошечка выбралась из-за пазухи и, важно поднимая лапки, отправилась к вольерам. Её дерзкий мяв эхом отозвался между стен двора. Кошки прекратили свою возню и обратили своё внимание на мою белобрысую мелочь. По одной они подходили к сетке и обнюхивали друг друга, обменивались парой перемяукиваний и расходились.

Ритуал повторялся раз за разом, пока однажды Имяул остановилась и не сменила требовательный тон на просящий. Кошечка уговаривала кого-то подойти к сетке и не получала ответа.

Малышка прибежала ко мне и стала крутиться вокруг.

— Мяуре очень боульно. Мяуре помоги! Надоу лечауть! Скоряу! — Имяул подталкивала меня моськой к вольеру.

Я подошёл и рассмотрел в углу крупную пятнистую кошку с залитым кровью глазом, разорванным ухом и, кажется, с перебитыми задними лапами. Она смотрела на мир безразлично, смирившись со своей участью. Остальные коты вертелись перед нами, пытаясь привлечь внимание, выгибали спинки, становились на задние лапы, но Имяул настойчиво просила за эту.

— Ну и как я её вылечу⁉ Я же не лекарь.

— Возьми в род! — отозвался Комаро.

— Ты сейчас серьёзно? — удивлению моему не было предела, — животное?

— Ну, будет нянька у твоей питомицы. На животных запрета нет, мы сами Боги животных и растений, и лишь потом покровительствуем людям. Так что будет у тебя кошка Маура Прокомарина, документы сделаешь, если захочешь. Тем более кошка не замухрышка какая-то, а чистокровная бенгалка.

— Кто? — опять не понял я. — Звучит как национальность.

— Ой, деревня, — хмыкнул Комаро. — Бери в род, потом разберёшься.

Я попросил нервничающую Имяул узнать, согласна ли кошка служить мне в обмен на излечение.

Малышка чуть визгливо пропищала что-то, после чего израненная кошка поползла на брюхе к сетке. Она отчаянно цеплялась передними лапами за деревянный настил, подтягивая своё измученное тело. Рывок за рывком она приближалась, шипя от боли, пока не оказалась передо мной.

Я чиркнул по ладони серьгой, пуская себе кровь. Алые капли сорвались на загноившиеся раны на теле кошки, впитываясь без остатка.

Я повторял слова родовой клятвы, Имяул переводила на кошачий, а бенгалка тихо мурлыкала что-то в ответ. То, что клятва была дана от души, я ощутил, прочувствовав отголоски боли израненного существа.

— Кто тебя так?

— Защищала ребёнка от отца-садиста, — пришёл ответ глубоким женским голосом.

— Ох, ты ж, Комаро, я теперь и животных понимаю? — удивлению моему не было предела.

— Кровная связь преобразует её мыслеречь в понятную тебе, и наоборот, — со вздохом прокомментировал Бог, объясняя мне прописные истины словно неразумному дитяте.

Я сосредоточился на кровной связи, пытаясь хотя бы в общих чертах провести диагностику кошке. Я уже говорил, что не лекарь? Так вот и ветеринария тоже не моё призвание. Но как глава рода и маг крови я могу стянуть со всех по капле силы и отправить в кого-то одного нуждающегося. Был бы у нас в роду лекарь, можно было бы попробовать пропустить сквозь себя его магию и перелить в Мауру, но лекаря пока не было. И это было моё упущение. Зато у нас есть Жива.

— Жива, ты подлечить кошку сможешь? — задал вопрос по кровной связи. Ответом мне было изумление и непонимание.

— Как? Где кошка и где я? — пришли вопросы от магички спустя пару секунд сквозь замешательство.

— Это не важно. Я тебе опишу на свой непрофессиональный взгляд её повреждения, а ты сформируешь импульс магический для лечения. Кровная связь его поглотит и выпустит здесь, — примерно описал я собственную задумку. — Только формируй импульс побольше, потери при переносе будут огромные.

— Давайте попробуем, — нерешительно согласилась Жива, всё ещё до конца не веря, что подобное может сработать. Да я и сам сомневался, но, если так никто не делал до нас, это не значит, что это невозможно.

Я постарался максимально точно описать все повреждения Мауры, даже мельчайшие: раны, разрывы, гнойники, переломы. Жива задавала уточняющие вопросы, словно лекарь на осмотре. Спустя пять минут магичка создала весьма впечатляющих размером импульс магии жизни. На месте таким, наверное, можно было бы воскресить человека. Но на расстоянии больше ста километров, мы не были уверены, что его хватит для лечения кошки.

Сила текла по кровной связи, по чуть-чуть теряя насыщенность и концентрированность. Я отслеживал её приближение, накрыв раскрытыми ладонями тело кошки в местах самых сильных повреждений. Полминуты ничего не происходило, а потом ладони стали нагреваться, и сквозь кожу полился белый свет.

Кошка задёргалась, но не вырывалась, стоически перенося эксперимент. Краем сознания я заметил, что скрывавшиеся до этого люди воспользовались моментом и стали заходить мне за спину. Имяул встала на мою защиту и угрожающе зашипела. Спустя минуту магия Живы закончилась, и кошка неуверенно, пошатываясь, будто её штормит, встала на ноги. Рана на глазу затянулась, но остался безобразный рубец. Ухо не отросло, но исчезли гнойники и самые крупные раны.

— Спасибо! — пришла благоговейная благодарность Мауры. Она осторожно тронула меня лапой и потёрлась головой о ладони.

Имяул продолжала шипеть за моей спиной, когда я услышал хриплый голос:

— Ты кто такой? И что ты сделал с Маурой?

Глава 20

Ну, хоть нож к горлу не приставили, и то хорошо. Я медленно встал и без резких движений повернулся к говорившему.

Среднего роста, в серой рабочей одежде и кепке, надвинутой на лоб. Во рту дымит папироса, судя по запаху, не самая дешёвая. В целом мужик очень даже походил на воровского авторитета. За его спиной расслаблено стояла четвёрка мордоворотов в таких же робах. Эти только настороженно зыркали в мой адрес.

Имяул вскарабкалась по одежде мне на плечо и, вздыбив шерсть, угрожающе шипела на мужичка.

— Виноградов Гаврила Петрович, к вашим услугам. Хотел бы забрать Мауру в семью, — ответил я последовательно на оба вопроса.

— И что это благородный забыл в трущобах Обводного канала? — чуть прищурившись спросил хозяин приюта.

— Эта милая красотка привела, — я указал на Имяул, поглаживая ту по шейке. — Она, видимо, нашла себе подругу и попросила забрать её к нам.

Кошечка выгнулась и замурчала как трактор от ласки, чуть прикрыв глазки и распушив хвостик.

— Да уж, красавица, — чуть смягчился авторитет. — И подругу выбрала себе хорошую. Вы как её подлечили? Я лекаря вызывал, да только тот не смог особо помочь. Говорит, что магия его только людей лечит.

Я знатно удивился. Это выходит, лекарь и не помог бы? Я как-то после сеансов лечения Светы думал, что нет на свете неподвластного лекарям. Эрги не в счёт.

— Я чуть владею магией жизни, — придумывал на ходу, — вроде бы этого хватило самое критичное исправить. Правда, чувствую себя теперь, как будто кипятком руки ошпарило.

Это была истинная правда. Ладони горели огнём, и даже лёгкие поглаживания кошечки давались с трудом.

— А вы, Гаврила Петрович, полны талантов, — хмыкнул неизвестный, — виноделие, селекция, магия жизни…

— А вы…? — я намерено сделал паузу, позволяя собеседнику представиться.

— А я именно тот, кого вы, видимо, искали, забравшись в такую глушь, — местный авторитет натурально оскалился, но на меня его гримаса не возымела никакого действия. — А вы не из пугливого десятка.

— Ну, про инцидент с принцессой нынче не судачит только ленивый, — я продолжал беспечно гладить Имяул, — а потому в случае опасности мне не составит труда повторить на бис ту же технику. Тем более, что вас… — я демонстративно задумался, загибая пальцы, — меньше двух десятков, если не считать детей. Но детей я не трону. Как видите, мне не о чем волноваться.

Колька Воробей в задумчивости окинул взглядом меня с Имяул и Мауру, которая не понятно каким образом уже успела выбраться из вольера и сидела рядом, настороженно взирая на бандитов.

— Да что же вы молодые такие дерзкие пошли? Куда не плюнь, все стреляные воробьи, — пробормотал Воробей чуть слышно и уже гораздо громче добавил, — и что вам от меня понадобилось? Уж простите, кошечка очаровательна, но если у вас хватило ума и связей узнать обо мне такое, то вы явно не за Маурой шли.

А вот это уже совершенно другой разговор. Я дружелюбно улыбнулся и начал свой рассказ:

— Совершенно случайно чуть меньше недели назад через вас был размещён заказ на ликвидацию группы магов. Очень жирный и очень уникальный заказ. Его ни с чем не спутать, — Воробей вздёрнул бровь в удивлении от моей осведомлённости и потушил едва тлеющий окурок. — Заказ был исполнен, вознаграждение получено, но исполнителей одного за другим ликвидирует маг смерти. — Хм, проняло-то Коленьку, ишь как глазки забегали. — Судя по вашей реакции, заказ на ликвидацию исполнителей проходил не через вас. А отсюда следует, что вас как посредника тоже могут заказать, подчищая следы.

Воробей уже было набрал побольше воздуха в грудь, готовясь выдать некую тираду, но я остановил его.

— На вас играет авторитет, а против вас — стоимость куша на кону, ради которого можно легко разбрасываться миллионными суммами и зачищать за собой следы. И это я ещё молчу про вероятность потерять вашу репутацию.

— На моей репутации клейма ставить негде, — криво оскалился Воробей и уже более агрессивно добавил, — на понт меня взять вздумал?

— Как можно? — притворно возмутился я. — Просто рано или поздно всплывёт, что исполнителей проходящего через вас заказа ликвидировали. То есть кому-то слили информацию о них, и умные люди сделают вывод, что работать с вами небезопасно. Таким образом, мы всё равно плавно приходим к результату, что вас ликвидируют. Ведь от ресурса, который перестаёт приносить пользу, избавляются.

А вот теперь до Воробья действительно дошла вся двоякость ситуации. Я не угрожал, а просто расставил верные акценты заранее. Теневой мир справился бы с этим чуть позже, но тоже справился. Репутацию же нарабатывают долго, теряют в одночасье.

— Вы же не о спасении моей души пришли озаботиться, — констатировал факт авторитет, — что вы хотите?

— Имя.

Колька покачал головой и прикурил очередную папиросу. Махнув рукой, он отослал своих мордоворотов и пошёл к вольерам с кошками. Открыв неприметные замки, он выпустил на свободу животных. Те, что интересно, не разбрелись по двору, а ожидали смиренно, пока воротила теневого света Санкт-Петербурга усядется прямо на брусчатку рядом.

Пушистые красавицы словно по команде обступили своего благодетеля, тёрлись о него, мурчали, подставляли свои спинки, ушки и животики под ласки. Колька не обошёл вниманием ни одну, на губах его играла лёгкая улыбка, будто бы он был далеко отсюда. Я не торопил с ответом. Уже сам факт, что он отослал лишние уши, внушал надежду.

— Кошки, Гаврила Петрович, очень умные создания. Они не полезут в заведомо проигрышную драку, кроме случаев защиты потомства, да, Маура? — авторитет ласково взирал на подлеченную кошку, чуть ли не единственную, которая так и не подошла к нему. — Люди, к сожалению, не имеют подобной предосторожности. Это я всё к тому, что вам с ним не тягаться, да и мне он не по зубам. Там фигура такого масштаба, что и Минобороны наше зубы обломало. Покровительство Императора дорогого стоит.

А вот это уже было как минимум интересно, я предполагал заказчиков из высших кругов оборонки, а здесь, похоже, ещё заинтересованные лица есть. А между тем, Воробей продолжал:

— Мышь и крыса всегда найдут общий язык, в то время как птицы высокого полёта просто не замечают их возню.

Мы друг друга услышали.

— Могу я сделать добровольное пожертвование на нужды приюта? — поинтересовался у Воробья.

— Не стоит. Я сам в состоянии содержать своих девочек, — попыхивая папиросой отозвался авторитет. — А вот за Мауру спасибо! Рад, что она нашла свой дом и семью.

— Я попрощаюсь? — донесся застенчивый вопрос через связь.

— Конечно, — ответил Мауре и вслух добавил Воробью, — про мага смерти… я пытаюсь спасти остатки отряда и, возможно, смогу снять часть вопросов в ваш адрес.

Кошка подошла к хозяину приюта и что-то тихо промурлыкала ему, уткнувшись головой в бок. Тот ласково почесал её за ушком и отпустил. Спустя пару минут мы покинули приют на Обводном канале.

* * *

В кабинете графа Орлова из тени материализовалась безупречно красивая девушка. Фарфоровая кожа, пепельные кудри, высокая грудь, узкая талия, платье, тесно облегающее фигуру… При взгляде на неё даже у весьма искушённого в женском внимании графа ускорилось сердцебиение и стало тесно в брюках.

Чётко считав произведённый эффект, девушка ухмыльнулась и снова стала незаметной замухрышкой, за которую взгляд бы не зацепился.

— Простите, Ваше Сиятельство, не успела сменить облик с задания, — безжизненный тусклый голос даже близко не отражал реальный возраст гостьи. Признаться, граф и сам его не знал, да и знать не хотел.

— Чем порадуете?

— Ваши опасения полностью подтвердились. Планировался планомерный захват земель с целью собственного обогащения.

— Ах ты ж, Крыса! — медленно закипал министр, — за моей спиной! Пошёл против воли Императора! — столешница жалобно заскрипела под могучими руками Орлова. — Сгною! На изнанку отправлю! Казню тварь!

— Я бы не рекомендовала, — последовал абсолютно нейтральный совет от Тени.

— Что? — граф чуть не поперхнулся воздухом. — Почему?

— У вас под носом десять лет творилось боги знают что. Контрразведка это так не оставит, будет расследование. А оно вам надо? — Тень рассматривала свой маникюр, то увеличивая, то уменьшая длину ногтей. — Дайте возможность парню всё решить самостоятельно. И сор в избе останется, и малыш почувствует вкус крови.

Орлов замолчал, переваривая аргументы Тени. Предложенный ею вариант был приемлем для него как для человека власти, но вот военный внутри этому яро сопротивлялся. Где-то глубоко внутри ещё был жив человек, свято верящий в идеалы чести, преданности и взаимовыручки. И этот человек решительно сопротивлялся оставлять восемнадцатилетнего парня один на один против прожжённого интригана, который самого Министра обороны десять лет водил за нос.

— Вот смотрю я на Вас и не понимаю, то ли вы так сильно ненавидите род Комариных, то ли это такая неординарная любовь к внуку? — Орлов пытливо всматривался в абсолютно безразличное лицо Тени.

— От любви до ненависти — один шаг, и старый барон его сделал, — Тень хищно оскалилась, — он связал меня такой клятвой, что я вынуждена была голодать, стареть вместе с ним и воспитывать этого сопляка. Но, судя по тому, что я вижу, из последнего Комарина будет толк. Позвольте ему решить вашу общую проблему.

* * *

Поездка вышла неожиданно результативной и заставляла задуматься. Велись подковёрные игры такого уровня, что мне там было не место. А ведь у деда даже намёков на такое развитие событий не было.

Если под мышами и крысами понимать родовые тотемы, а под птицами высокого полёта Кречета и Орла, то картина становится совсем безрадостной. Министерство внутренних дел в лице Мышкина, не стесняясь, четырьмя лапами влезло в дела оборонки и вполне прекрасно себя чувствовало. Вот уж точно, кто-то совсем мышей не ловит.

Однако это всё высокие эшелоны власти. Мне бы на уровне пониже разобраться. Там у меня противники не хуже. Один только маг смерти чего стоит. Амулеты я носил, не снимая, но вот девочкам моим нужны были такие же, а то и лучше. Да и курсантов тоже необходимо было защитить. Поставил себе зарубку в памяти, поговорить на эту тему с Арсением и Пауком.

Пока мы ехали домой, я отдалённо слышал общение Мауры и Имяул. Там было и про семью, и про умения, и про взаимопомощь с выручкой. Кажется, няню для кошечки мы нашли чудную. Будто услышав мои мысли, Маура спросила:

— Я могу иногда отлучаться по личным вопросам, оставляя малышку на попечение кого-то из взрослых?

Я чуть не присвистнул, вот это уровень ответственности, вот это инстинкт.

— Можешь, конечно! Ты не раба, ты — равноправный член рода. Я бы хотел, чтобы ты помогла присмотреть за Имяул, развить её охотничьи инстинкты, привить ей дисциплину, насколько это возможно, — я засмеялся, ведь именно в этот момент кошечка лизнула меня шершавым языком в щёку. — Ну и контролировала её состояние. Она — очень специфическое создание с собственным даром. Использовать его пока опасно, Имяул слишком мала, а энергетические затраты огромны. После прошлого использования она чуть не погибла от истощения.

Маура кивала головой, слушая мои рассуждения.

— Чем ей восполнять запасы? Мясо или…? — о, боги, мне даже кошка досталась разумная! — Мы — жрицы богини, мы изначально более разумны, — с лёгким самодовольством величественно отвечала бенгалка, — поэтому тебе повезло. Ты не ответил на вопрос.

— Знаешь, что такое макры? — задал я встречный вопрос. Кошка кивнула. — Вот ими и кормить. Мясо, возможно, тоже сойдёт на первое время, но энергетический баланс не восполнит.

Какое-то время мы ехали молча, и я решил спросить:

— Откровенность на откровенность, к кому собралась отлучаться?

Маура замолчала, словно решалась говорить мне правду или нет, но сомнения эти длились недолго.

— Мальчик, девять лет. Живёт в трущобах, бастард кого-то из благородных, за что неоднократно был бит отцом-рогоносцем. Мать умерла в конце лета от побоев, и руки у подонка развязались окончательно. Последний раз я вступилась за мальчика, но неудачно. Слишком разная весовая категория.

— Когда это было?

— Чуть меньше недели назад.

— Покажи, где они живут.

Маура передала мне по кровной связи образ. Замызганная лачуга в рабочем квартале на стыке с Воробьёвскими ватагами, недалеко от верфей.

Я передал образ кучеру, уточнив, сможет ли он найти это место. Ответ пришёл отрицательный, но поиски решили начать с верфей, а дальше Маура покажет дорогу.

Воскресенье в рабочем квартале — время гуляний хорошо нажравшихся работяг, пристающих ко всем и вся и отмечающих официальный выходной. На улицах стоял устойчивый запах дешёвого пива, пота и перегара. В забегаловках выставляли свои сомнительные прелести напоказ дамочки с облегчённой социальной ответственностью.

Я разослал комарих в поисках детей, отдельно отметив нужные возраст, пол и возможные травмы.

Маура, ещё неуверенно стоящая на ногах, озиралась, пытаясь найти знакомые ориентиры. Кошка то и дело чихала от табачного дыма, пытаясь взять след. Минут пятнадцать мы пробирались по бедным улочкам, проталкиваясь сквозь толпу зевак, мелких воришек и праздношатающейся публики. Кучеру приходилось проявлять чудеса сквернословия, чтобы никого не задавить.

Кривые проулки постепенно пустели, чем ближе к окраине мы подбирались. Комарихи принесли нерадостные вести, в округе было минимум два десятка подходящих под описание мальчишек, избитых из них — половина. Трое находились в том направлении, куда мы двигались по памяти Мауры. И одного прямо сейчас избивали. Даже если это и не нужный нам мальчик, пройти мимо я просто не смог.

Маура звала меня в другую сторону, когда я выпрыгнул из экипажа на загаженную улочку и вломился в ближайший дом. Хлипкая дверь, висящая на одной петле, меня не задержала. Я слышал, как в глубине дома пьяное быдло лупило ребёнка, который уже даже не кричал, а скулил.

— Ах ты, сучонок! Ещё огрызаться вздумал? Убью! Как и твою гулящую мамашу! — ревел жирный боров в засаленной майке и рваных штанах, брызжа слюной. Кожаный ремень с офицерской бляхой то и дело опускался со свистом на худенького светловолосого мальчонку. Тот, сжавшись в углу, пытался прикрыть руками голову и тихонько выл на одной ноте.

Прежде чем ремень в очередной раз опустился на тело ребёнка, я без жалости ударил подвернувшейся под руку табуреткой по голове папашу-изверга. Желание отлупить его до такого же состояния было столь велико, что я с трудом себя сдерживал. Чтобы хоть как-то отвлечься, присел перед мальчишкой и попытался осмотреть его повреждения.

Это была плохая идея. Увидев рассечённые руки, сломанные посиневшие пальцы, запекшуюся кровь на светлых вихрах, я натурально озверел. Сквозь кровавую пелену до меня доносился голос Мауры:

— Это он. Мой! Успели! Спасли!

Кошка осторожно ковыляла к ребёнку, чуть пошатываясь и мяукая. Мальчик, увидев её, замолчал, а потом тихо заплакал. Он осторожно гладил и целовал Мауру. До меня донеслось его тихое бормотание:

— Я боялся, думал, что ты умерла. Искал тебя. Два дня, хотел есть и вернулся. А он бил. А ты вернулась! Выжила, не забыла!

Слёзы катились по его лицу, оставляя грязные дорожки. Я осторожно платком попытался стереть кровь с его лица и впал в ступор. На меня смотрели льдисто-голубые такие знакомые глаза. Кровь впиталась в кожу, и я рассмотрел слабенький, едва заметный росток лекарской травы на энергетическом плане. Передо мною сидел, размазывая слёзы и кровь, бастард рода Подорожниковых.

Глава 21

Нет, я понимаю, что если тщательно пройтись по трущобам, можно найти представителей всех дворянских фамилий, но чтобы даже тотем просматривался? То есть мальчик, вероятно, ещё и даром обладает, иначе просто не выжил бы после побоев. А так, видимо, сам себя неосознанно лечил.

Я смотрел на борова и не мог оставить всё, как есть. Эта тварь жену убила и измывалась над ребёнком. Сука, он даже кошку, и ту покалечил! Но для начала нужно было убрать отсюда ребёнка. Рано ему видеть, как садист оказывается на месте жертвы.

Подняв на руки мальчика вместе с Маурой, отметил, насколько он лёгкий. Разорванная одежда не скрывала синяки и ссадины, виднелись круглые шрамы, будто о него тушили окурки. Я медленно зверел. Мальчик затравленным зверьком смотрел мне в глаза, сжавшись в комок.

— Не бойся, тебя никто больше не обидит. Вы сейчас с Маурой и ещё одной пушистой малышкой подождёте в экипаже, а я скоро вернусь и отвезу тебя в красивый дом, где много еды и где тебе никто и никогда не сделает больно.

Он только кивнул и сильнее прижал к себе кошку.

— Что собираетесь делать, господин? — уточнила Маура.

— Поговорить по душам, — мысленно рыкнул, открывая дверцу экипажа и сажая внутрь ребёнка. — Присмотри за ним, я скоро вернусь, — обратился к кучеру. Тот молча кивнул, а я отправился на «беседу».

Вообще я не приверженец пыток, но как показывает практика, добрым словом и пытками можно узнать гораздо больше, чем просто добрым словом.

Опять же, не любить пытки и не уметь пытать — это разные вещи. Но именно сейчас моё человеколюбие взяло бессрочный отпуск.

Я вернулся в дом и, пока боров был в отключке, собственной кровью начертил у него на затылке очень интересную руну. Лекарями она использовалась для обездвиживания больных при ампутациях, вот только специально для этого «папаши» я внёс одно маленькое изменение: пошевелить ничем ниже шеи он не сможет, но будет всё прекрасно чувствовать.

Я даже не стал заморачиваться и усаживать эту тварь на стул. Роспись по телу я и так смогу сделать, а этому много чести. Первая же пощёчина привела жирдяя в чувства, он замычал. А вот вторая уже заставила его выругаться.

— Слышь, ты! Ты кто такой? — глаза его медленно наливались кровью, — ты вообще знаешь, на кого руку поднял?

— И на кого же? — моим оскалом можно было смертников пугать, но борова не проняло, а жаль. — На убийцу? Садиста? Живодёра? Ублюдка?

Я поигрывал тонкой иглой серьги у него перед глазами, демонстрируя родовой перстень.

— То, что вы — благородный, не даёт вам права нападать на слуг другого рода, — дал слабину жирдяй, увидев печатку, и даже на вы перешёл. — И вообще, что вам надо? Вы пришли в мой дом, похитили моего сына и сейчас распускаете руки!

— Слуга, говоришь? Сейчас проверим! Что-то я не вижу кольца на пальце, — я царапнул иглой более-менее чистую щёку, чтобы на ней выступила кровь.

Капли его крови впитывались мне в кожу на пальцах, показывая последние полчаса перед моим приходом. Кроме избиения ребёнка, было там ещё кое-что необычное.

Мужик накануне метался по дому в поисках чего-то. Обшаривал шкафы, тумбочки, залезал под кровать, даже крупы перепроверил зачем-то, а потом принялся за мальчонку. Стоило тому переступить порог дома, и на него накинулись с побоями и криками:

— Где деньги? Я тебя спрашиваю! — раздавались крики между ударами. — Куда эта сука их спрятала? — и снова град ударов. — Ты мне за всё ответишь, ублюдок!

Вопросы сменялись ударами, мальчик ещё пытался кричать, что он ничего не знает, но это не помогало. Вынырнув из воспоминаний, я взял в руку ремень, намотав на кулак один его конец.

Первый удар боров встретил визгом на такой ноте, словно передо мной действительно была свинья.

— Что ты искал, перед тем как избить мальчика? — мой голос был спокоен, хотя в душе я еле сдерживался, чтобы не убить его.

— Я не понимаю, о чём вы! Не надо! — хныкал этот трус, не привыкший находиться на месте жертвы.

— Врёшь! — следующий удар пришёлся ему по заднице.

— Я ничего не искал, не надо! — выл садист.

Следующие удары вызвали у него слёзы и хрипы. Спустя пару минут он сдался, и слова полились из него бурным потоком:

— Эта сучка была горничной молоденькой, когда её барчук оприходовал малолетний. Мне предложили жениться и присмотреть за ублюдком за хорошую плату. Я, дурак, согласился. Девка она была ладная, сиськи и задница при ней, надеялся, что уж она меня отблагодарит, что позор скрыл. А она от меня шарахалась, как от больного! А я не железный, мне баба нужна была, и так терпел ради неё, пока родит ублюдыша этого, а потом уж терпеть не стал. Я её и так, и этак отымел, а уж как отомстил за все её шараханья, — этот садист даже сквозь боль возбудился от воспоминаний. Меня чуть не стошнило. — Вот только соплю эту трогать нельзя было, иначе б денег не увидел. Эта сучка каждый месяц тайком уходила куда-то, а возвращалась с деньгами, вестимо, опять ноги перед барчуком раздвигать бегала. А как перестарался я один разок, она и померла, а деньги-то, деньги? Как получать? Я и начал бить пацана, чтоб рассказал, куда идти, у кого выплату получить.

— Врёт он всё, — раздался за спиной тоненький детский голосок. Я обернулся. Мальчишка смотрел на отчима взглядом, от которого даже у меня кровь в жилах стыла. — Он мать насиловал и избивал, она пыталась защиты добиться, да только почему-то не вышло. А деньги ей в банке выдавали по предъявлению перстня и по кровной проверке. Меня он убить решил, когда понял, что денег ему не видать.

— Врёшь, гадёныш! Не так всё было! Не так! — визжал боров, глядя с отвращением на пасынка.

Мальчик ушёл куда-то вглубь дома и вскоре вернулся с маленькой деревянной шкатулкой, не больше детского кулачка. При этом на пальце у него был серебряный детский перстень с эмблемой подорожника.

— Тварь! Ублюдок! Надо было удавить тебя в колыбели! — визжал боров, когда мальчик с абсолютно каменным лицом подошёл к садисту. Маленькая ладошка легла ему на лоб, словно пасынок решил напоследок простить отчима.

— Мама говорила, что однажды я смогу спасать людей от таких, как ты. Что во мне всегда в равновесии есть жизнь и смерть. Для мамы у меня всегда была жизнь, но я не успел её спасти, но для тебя…

Из ладошки мальчика выскользнул крохотный зелёный шарик и впитался в лоб отчиму. Тот захрипел, задёргался, глаза его налились кровью. Лицо мерзавца перекосило судорогой, в уголке рта потекла слюна, а спустя ещё пару секунд, он затих.

Я сознательно не вмешивался. Мальчику нужно было не просто перебороть свой страх, но и отомстить за годы боли, унижения и страдания. За смерть матери. Он не сломался и сделал это. А ведь ему всего девять. Из размышлений меня вырвал тоненький дрожащий голос:

— Я теперь плохой? Меня арестуют, да?

Я с удивлением смотрел на мужчину, который минуту назад убил свой самый страшный кошмар, а сейчас снова стал ребёнком. Воистину, детская психика пластична. Пора было уходить отсюда, но прежде я опустился на одно колено перед мальчиком.

— Как тебя зовут? — спросил у мальца, чтоб быть на равных.

— Андрей.

— А меня, — я замер, не зная какое имя выбрать. — А у меня два имени. Дома я Михаил Юрьевич, а здесь Гаврила Петрович.

— Как шпион? — тут же загорелись глазки у ребёнка. — Взаправдашний?

— Почти, — улыбнулся я, радуясь, что хоть какие-то эмоции у парня остались. — Запомни, ты не плохой и не хороший. Ты — это ты! — попытался я донести свою мысль. — Ты отомстил за себя и за маму. Это было правильно, этому были веские причины.

На мальчишку свалилось слишком многое: первое убийство, первое осознанное применение силы. Если сейчас начать жалеть его, дать слабину, то он может сломаться. Сейчас же я говорил с ним как со взрослым. Время погоревать ещё придёт.

— Твоя сила создана для лечения и спасения, но, если кто-то придёт в твой дом и будет делать больно тебе и твоей семье, ты можешь использовать свой дар для самозащиты, как сегодня. И это будет правильно. Не плохо и не хорошо, но правильно. Понимаешь, о чём я?

Мальчик нерешительно кивнул.

— Защищать слабых правильно. Как Маура защищала меня, — детская ладошка с перстеньком на пальце доверчиво легла мне в руку, и мы, не оборачиваясь, ушли прочь из его прошлой жизни, полной ужасов, страданий и невзгод.

Я дал команду комарихам выпить труп досуха, пока ещё есть возможность, и почувствовал благодарность от моих разведчиц.

В экипаж мы садились в молчании. У кучера глаза стали размером как блюдца, когда он нас увидел. Маура же низко опустила голову и забралась на колени к мальчику.

— Простите, я не выполнила ваш приказ, — донёсся до меня покаянный голос бенгалки. — Ему это было нужно. Очень.

— Я не сержусь, — пришлось признать очевидное, — но впредь предупреждай. Кучера тоже ты отвлекла?

Кошка покаянно кивнула. Я же принимал извинения от кучера. При взгляде на Андрея, Мауру и Имяул внутри меня крепло предчувствие, что эта троица ещё попьёт моей кровушки.

Пока мы добирались домой я успел переговорить по кровной связи с Арсением. Нужно было подготовить комнату и одежду для нового гостя, а ещё попросил отправить от моего имени записку с просьбой о встрече с главным лекарем императорской семьи и по совместительству отцом Светланы, Борисом Сергеевичем Подорожниковым. Нужно ещё будет поговорить с Тэймэй, пусть немного присмотрит за мальчонкой. С её даром иллюзий она поможет ему не мучаться ночами от кошмаров. А то, что кошмары будут, я не сомневался. Когда твоя жизнь — сплошной кошмар, сложно не спутать сон с явью.

* * *

Встречу согласовали на раннее утро. Борис Сергеевич встречал меня лично. Высокий, поджарый блондин с серыми глазами, он был предельно собран и серьёзен.

— Прошу проследовать за мной, Гаврила Петрович. Предлагаю выпить по чашечке зелёного чая, раз уж я выдернул вас из постели ни свет, ни заря.

— Если позволите, я бы предпочёл кофе, — обозначил я собственные предпочтения.

— Как лекарь не могу не сказать, что сей напиток более вреден по сравнению с чаем и оказывает менее тонизирующий эффект, — улыбнулся хозяин дома. — Профдеформация, знаете ли.

— Жить вообще, знаете ли, вредно, от этого умирают! — парировал я в ответ. — Поэтому предпочитаю жить с удовольствием.

За такой беззлобной пикировкой мы прошли в оранжерею. Ряды лекарских растений и экзотических цветов соседствовали с обычными деревцами и маленькими фонтанчиками. В глубине оранжереи, скрытая от посторонних глаз каким-то странным вьюнком с фиолетовыми листьями, располагалась беседка с парой кресел и чайным столиком.

Едва мы присели, как появился слуга с подносом и заказанными напитками. К ним предлагались на выбор выпечка, шоколад и блины с различными начинками в блюдцах.

— Ещё раз прошу простить за столь раннее время встречи, — извинился Подорожников, — но я себе не принадлежу, а потому не всегда имею возможность изменять свой график.

Его можно было понять. Быть тенью императора не просто.

Мы пили утренние напитки, неспешно обсуждая светские новости, в частности состояние Акиро Инари.

— Всё ещё в магической коме, — развёл руками Борис Сергеевич, — императорская семья Японии требует наказать виновных или хотя бы вернуть наследника одного из влиятельнейших родов.

— А Курильские острова им не подарить? — хмыкнул я в ответ на аппетиты нипонцев.

— Гаврила Петрович, раз уж у нас с вами приватный разговор выдался, скажите, чем вы его так? — сейчас в глазах лекаря зажёгся научный интерес. — Мария и Андрей своей волей запретили вас беспокоить, но мне же нужно как-то привести его в сознание.

— Я — ничем, — поспешил отвести от себя подозрения в сверхспособностях, — когда лозы пытались пробить его щит, они выделили из себя яд, попавший в них из трубок. Другими словами, Акиро Инари сейчас страдает от того, что готовил своей жертве.

Подорожников нахмурился, резко став серьёзным.

— Почему же вы не обратились за помощью? Вы же должны уже быть мертвы… Концентрация и объёмы… — лекарь недоверчиво смотрел на вполне здорового меня, разве что чуть не выспавшегося, — я решительно не понимаю.

— Я говорил уже Их Высочествам и вам скажу, это был божественный артефакт. Он выжег яд, вернув всё Акиро, — я осторожно отставил пустую чашку. Пора было переходить к насущным вопросам. — Борис Сергеевич, судьба Акиро Инари мне, бесспорно, интересна, но я просил встречи по сугубо личному вопросу.

Подорожников разом даже как-то расслабился, на губах у него заиграла отеческая улыбка.

— Конечно, Гаврила Петрович, дочь меня предупреждала, но я не думал, что её избранником станет столь известная нынче личность.

Хорошо, что кофе закончился, иначе я бы поперхнулся. Это что получается, Светлана на меня уже не только глаз положила, но ещё и отцу успела намекнуть? Нет, я, конечно, предполагал устраивать со временем свою личную жизнь, да и лекаря в род неплохо было бы получить, но чтобы вот так само в руки плыло, да ещё и на блюдечке с голубой каёмочкой?

— Борис Сергеевич, Светлана станет украшением любого рода, — разливался я соловьём, прощупывая почву, — но мы бы не хотели спешить, а потому смею просить у вас права ухаживать за ней. Всё же я рассматриваю этот союз в перспективе не как политический, а личный. Не хотелось бы, чтобы девушка жалела о поспешных решениях.

Мне показалось, или Подорожников взглянул на меня с уважением?

— Знаете, Гаврила Петрович, я рад, что ваши мысли в этом вопросе сходятся. Светлана… — он запнулся, подбирая слова, — девушка своевольная, не стану скрывать. Но я хотел бы, чтобы она была счастлива в браке.

— В этом я с вами солидарен, не хотелось бы губить столь редкий характер несчастливым браком, — я пристально рассматривал перстень на руке лекаря. Адамантовый, как и мой, он был бы простеньким, если бы не навершие из изумруда в виде искусно вырезанной фигурки покровителя рода.

— Вас смущает мой статус? — в лоб спросил лекарь, заметив мой интерес.

— Что вы, скорее вас должен смущать мой.

— Не в статусе счастье, Гаврила Петрович, мне ли не знать, — со вздохом отозвался лекарь, — я люблю своих детей больше жизни, но не смог им дать семейного тепла. Со смертью супруги… — Подорожников замолчал, задумавшись о чём-то своём.

Как-то не складывалась в моей голове головоломка. Судя по общению, Подорожников — любящий отец, с нежностью отзывающийся о дочери и даже готовый поступиться политическими амбициями ради её счастья. Как-то не верилось, что он мог отправить в трущобы своего сына или внука. Изюминку ситуации добавлял родовой перстень. Его кому попало не дают.

— Борис Сергеевич, простите за нескромный вопрос, но почему Светлана не носит кольцо принадлежности к роду? — я осторожно пытался разузнать про родовые традиции этой семьи.

— А зачем? У нас это признак магической незрелости. Детства, если можно так сказать, — Подорожников с улыбкой делился со мной семейными особенностями, желая то ли прорекламировать дочь, то ли просто похвастаться. — В роду есть серебряные перстни, которые обозначают принадлежность к главной ветви семьи и наличие лекарского дара, а есть медные — для остальных линий крови, но все они носятся до первой инициации. Обычно она происходит годам к двенадцати, но Света и тут всех обскакала, проявив дар в десять лет. После этого перстень по желанию владельца может появляться или пропадать.

Я мысленно присвистнул, прикинув силушку мальчонки у меня дома. Возможно, конечно, что инициация прошла спонтанно в состоянии аффекта, но и Света далеко не слабосилок.

— А как же тогда вышло, Борис Сергеевич, что вы проморгали в собственном роду мага, прошедшего инициацию в девять лет? — задал вопрос в лоб. Я думал, что Подорожников смутится, на крайний случай возмутится, но он лишь рассмеялся.

— Невозможно, Гаврила Петрович. В главной линии рода сейчас всего три человека: я, мой сын Вячеслав, двадцати четырёх лет от роду, и Светлана, которой едва исполнилось восемнадцать. Ещё одного ребёнка я не заделал на стороне, это могу гарантировать, а сын бы вряд ли успел бы сделать меня дедушкой в… — Подорожников прикинул возраст мага приплюсовал период беременности, —… неполных четырнадцать лет. Не находите?

Лекарь улыбался, а вот мне было не до шуток. Я, конечно, не против, забрать мальчишку себе в род, но вот потом, когда вскроется правда, лишние проблемы с будущим тестем мне не были нужны. Поэтому я решил прикинуться дурачком.

— Борис Сергеевич, действительно, вы, скорее всего, правы. Сколько, говорите, у вас должно быть серебряных перстней в сокровищнице?

— Пять, — с отеческой улыбкой отвечал лекарь.

— Тогда откуда, простите, у меня могло оказаться это? — я выложил перед Подорожниковым маленькую деревянную шкатулку с детским перстнем, который двумя часами ранее отдал мне спасённый Андрей.

Глава 22

Вот тут Подорожникова, наконец, проняло. Он взял в подрагивающие руки шкатулку и принялся пристально разглядывать перстень. От кольца к главе рода тонкой струйкой потянулось зеленоватое свечение. Я видел такое же, когда Света и Андрей использовали родовую силу.

— Поразительно, кольцо подлинно! — растерянно пробормотал Борис Сергеевич, убирая его в шкатулку. Лицо его приобретало жёсткость, черты лица заострились, глаза стали напоминать цветом штормовое небо. — Не хотите ли объясниться, Гаврила Петрович?

— Сбавьте обороты, — одёрнул я лекаря, ибо от его любезности не осталось и следа. — Я здесь для того, чтобы понять, стоит ли вообще отдавать вам ребёнка или нет.

— Да как вы смеете? — фарфоровая чашка с жалобным звоном раскололась в руках Подорожникова. — Он — часть нашего рода, ему не место в захолустном роду с молодым выскочкой-главой без связей, денег и надлежащих учителей.

Было бы мне восемнадцать лет, я бы вспылил, наломав дров, возможно, даже влез бы в драку. А так я насмешливо смотрел на разъярённого главу рода Подорожниковых и с видимым удовольствием уплетал блинчик с красной икоркой.

— Смею. С каких это пор княжеский род с активами более ста миллионов в золоте стал захудалым? — я блефовал, особенно, если вспомнить, что к Виноградовым не имел никакого отношения. Но, как говорится, хороший понт — дороже денег. — Что же касается опеки над ребёнком, есть тут у нас император с очень интересным даром. Так вот, боюсь, после представленных доказательств суд вы не переживете. И дело даже будет не в вашем проступке, а в самом чувстве вины. — Я вытирал пальцы салфеткой, предварительно ополоснув в чаше с ароматной водой. — Его, это самое чувство, вы гарантированно испытаете, когда просмотрите вот это.

Вынув из внутреннего кармана пиджака небольшой макр, я оставил его на столешнице. То ли от испытываемых мною эмоций при записи воспоминаний, то ли по какой-то иной причине, но макр вышел чёрного цвета, в отличие от красного для кормления Имяул.

— Это нетипичный макр. Откуда он у вас? — Подорожников с опаской разглядывал сие чудо необычной расцветки и фактуры.

— Поверьте, вам лучше не знать! — хмыкнул я, вспоминая процесс «изготовления».

— Как им пользоваться?

— Как обычным макром, только этот очень слабый и содержит воспоминания.

— А разве такие бывают? — у лекаря чуть глаза из орбит не вышли.

— Секрет рода, — подмигнул я лекарю. — Ну же, смелее!

Он с опаской зажал макр в ладони и, казалось, ушёл в себя. Спустя пять минут Подорожников совершенно безумным взглядом взирал на меня, застыв как истукан.

Пришлось налить из хрустального графина коньяка, заботливо оставленного для добавления в кофе, и протянуть будущему тестю:

— Выпейте! Полегчает!

Тот, не глядя, опрокинул стопку и даже не поморщился. Вторая ушла за первой с тем же результатом, разве что Сергей Борисович слегка хэкнул. Лекарь или нет, а для успокоения нервов мужчин ничего лучше алкоголя пока не придумали. Женщины не в счёт, они восполняют баланс на них же потраченных нервных клеток.

— Не каждый день в одночасье становишься дедом! — голос Подорожникова был тих, но вот на лице сменялся калейдоскоп эмоций: недоверие, радость, грусть, скорбь, стыд и даже отвращение. Вина там тоже присутствовала.

Я безразлично пожал плечами, дескать, бывает и не такое.

— Вы уж простите меня. Я пытаюсь осмыслить, как и почему так вышло. Знал ли сын, или это была инициатива моей покойной супруги? В ту пору шли очередные приграничные стычки с нипонцами, и я сопровождал императора, — будто исповедуясь, говорил новоявленный дедушка. — Уж за сменой слуг в доме я точно не следил. В четырнадцать Вячеслав ушёл в кадетский корпус при военно-полевом госпитале. Жена настояла. А меньше чем через год её не стало. Света отправилась к бабушке. Я не проверял счета супруги, знал, что она заботилась о малоимущих и больных, у неё был свой благотворительный фонд. Деньги туда исправно зачислялись в память о ней. Я горевал и топил себя в работе, стараясь не возвращаться в опустевший дом. Если девушка и приходила, ей никто бы не смог помочь. Я не знал. Никто не знал.

Я смотрел на ошарашенного мужчину и почему-то верил ему. Ну, как почему-то. Комарихи по традиции принесли мне его кровь на пробу, и сейчас я практически вместе с ним просматривал те далёкие воспоминания.

Переложив всю заботу о семье на плечи жены, Подорожников упустил из виду не только детство собственных детей, но и появление единственного внука. А вот супруга, видимо, была не из робкого десятка, и вопросы решала кардинально: девицу замуж, внуку — перстень, сына — в кадетский корпус дурь выбивать из головы. Одно только не смогла предусмотреть. Собственную смерть.

— Мне жаль, но всё рассказанное вами не отменяет ситуации с Андреем, — я вернулся к изначальной цели визита. — На мой неискушенный взгляд, ему требуются психологическая помощь, обучение и лечение. В силу разных причин я бы рекомендовал пока не забирать ребёнка, а постараться наладить с ним контакт и завоевать доверие.

Подорожников заторможено кивал, соглашаясь со мной:

— Думаю, вы правы. Представляю, какое у него сейчас мнение о роде, — дед схватился за голову. — Могу я хотя бы с ним познакомиться и провести сеанс лечения? В воспоминаниях видел… Ему нужна помощь.

— Собственно за этим и приехал.

Борис Сергеевич сделал пару звонков по мобилету. Один из них меня в некотором роде удивил. Нечасто, видимо, лекарь отказывался следовать планам императора.

— Петь, мне день отдыха нужен в связи с неотложными делами рода, — как-то растерянно просил Подорожников себе выходной.

— Боря, ты там белены объелся? Какой отдых за полчаса до встречи этих узкоза… Тьфу, Машка, выпорю за слэнг… узкоглазых. Я после нападения на дочь без твоей страховки с ними за один стол не сяду! Ты не можешь перенести?

— Не могу, у меня внук родился, — огорошил лекарь императора и, судя по манере общения, друга.

— Это Славка или Светка? Да нет, Светка не могла… Машка бы уже знала. А этот когда успел? Только же уехал по распределению. Оно, конечно, дело молодое, не хитрое. Поздравляю, Боря, но нипонцам на это до Фудзиямы, понимаешь?

— У внука множественные раны и переломы, ожоги, и Подорожник ещё знает что! — голос лекаря стал холодное зимней стужи. — Я беру выходной, Петя, а нипонцы могут засунуть себе в задницу их Фудзияму, я потом достану!

С минуту в трубке была тишина.

— Помаринуются нипонцы, езжай к внуку. Потом расскажешь.

* * *

Вот так и узнаются монаршие особы с человечной стороны. Что Мария с Андреем, что Пётр Алексеевич за пределами тронного зала умели дружить, хоть и не всегда могли находить баланс между личным и государственным.

Всю дорогу ко мне Подорожников не мог усидеть на месте. Он то и дело задавал уточняющие вопросы по внуку, но в какой-то момент резко замолчал и нахмурился.

— Не сходится.

Я молча ждал продолжения, не встревая.

— Совсем не сходится.

Глубокомысленное уточнение.

— Гаврила Петрович, вы же могли заполучить себе в род уникального лекаря в перспективе даже сильнее меня, но поехали ко мне, — его взгляд стал пристальным, колючим. Я почувствовал, как будто меня обдало морозной свежестью. — Почему?

Я неопределённо пожал плечами. Иногда молчание — золото.

— Мы бы тоже хотели знать, что это за благотворительность? — отозвались хором Виноград и Комаро.

— Вы там ещё подеритесь! — подколол я Богов, — пока мальчик вырастет и обучится, пройдёт лет десять. А его род я в благодарность смогу использовать уже сейчас. Да и Светлану в перспективе планирую получить в род.

Ответа не последовало. Н-да, а ведь засмеяли бы меня, если бы сказал, что так правильно. Или не поняли. Вот только та же Света выросла хоть и своевольной, но доброй девушкой, лечила меня бескорыстно, на допросе ещё и помочь пыталась. Такие не вырастают в семейной тирании, скорее, в любви и заботе. А если так, то должна была быть причина, почему от мальца отказались, но при этом не пожалели наследный перстень. Всё было слишком двояко, чтобы рубить с плеча. Создавалось такое ощущение, что его просто… потеряли, что ли. Примерно такие мысли у меня были, когда я ехал на встречу с Подорожниковым. Они и оказались близкими к истине.

Пока я предавался воспоминаниям, отец Светы, так и не дождавшись ответа на предыдущий вопрос, нарушил тишину:

— Не пойму, Вам действительно безразличны власть, статус и деньги? Ведь сколько всего вы могли с меня стребовать за внука.

— У вас всё это есть, — озвучил я очевидное, — помогло ли это спасти вашу супругу?

Подорожников нахмурился и отвёл взгляд. На этом разговор оборвался. Я рассматривал мелькающие улочки. Болезненный щелчок по самолюбию лекаря был необходим, но, Боги, как же я его понимал сейчас. У меня тоже всё это было, но близкую мне душу не спасло. Я сделал выводы, а Борис Сергеевич, похоже, нет.

* * *

Агата бежала сквозь лес, практически не касаясь земли. Какой же это был восторг снова ощущать бурлящую внутри силу, чувствовать себя молодой и лёгкой. Живой!

Двадцать пять лет! Великий Клещ, как же она ждала этого четверть века. Быть одной из сильнейших магичек крови в своей стране и так проколоться. И на чём? На чувствах!

Агата скрипнула чуть удлинившимися клыками.

Одно дело прожить жизнь, полную безумных приключений и путешествий на изнанку с любимым мужчиной, добровольно стареть рядом с ним. Такой номер она проделывала время от времени, уходя в бессрочный отпуск со службы, меняя внешность и живя обычной тихой жизнью.

И совсем другое — оказаться вероломно подчинённой кровной клятвой. Когда и шагу ступить нельзя, чтобы удавка не сдавливала горло. Поводок был короткий. Очень.

Барон, как оказалось, знал что-то, чего не смогла распознать даже Агата. Её подчинили и использовали, как какое-то животное, привязали как фамильяра.

Боги, да лучше бы он насиловал, избивал, пытал, чем так! Каждый день жить и не принадлежать себе, не иметь свободы воли и выбора. Быть куклой с запертой душой, хранительницей рода, обучать, заботиться и спасать до самой смерти.

Агата любила барона до беспамятства и так же люто потом его возненавидела.

В ту секунду, когда душа последнего Комарина ушла, поводок ослаб. Одна за одной слетали печати подчинения, выпуская на свободу её способности, её жажду, её месть! Остальное слилось в её памяти в одно сплошное кровавое веселье, где она царствовала шальной императрицей.

Сквозь кровавый сытый туман пробивались воспоминания про воскрешение младшего Комарина, перстень и спарринг, и даже про взрыв. Да продлят Боги годы жизни изобретателей свитков мгновенного переноса. Если бы не они, то лежать бы Агате фаршем под руинами взорванного Хмарево. Убить бы не убило, но восстанавливаться пришлось бы долго.

Месяц она резвилась и уходила во все тяжкие, отметилась дома, где сёстры смогли снять почти все оставшиеся печати подчинения, кроме одной. По крови. Если душа Комарина умерла, то вот тельце было живее всех живых. Свободу Агате могла подарить физическая смерть тела последнего из Комариных или, что маловероятно, добровольное решение отпустить её из рода.

А ведь, будь старый барон умней, будь таким, каким он был в первые годы знакомства, не предай её, она бы рассказала, кто изводит их род. А так получилось очень символично, одно предательство притянуло другое предательство.

Как она смеялась глубоко внутри, зная, кто стоит за всеми покушениям. Но загнанная в подчинение Агата упрямо молчала. Шиш ему, а не ответ. Она не собиралась прислуживать вечно. Чем скорее прервётся род Комариных, тем быстрее она станет свободной.

* * *

В особняке нас встречала Тильда. В этот раз она выбрала строгий стиль. Белый брючный костюм только оттенял фиолетовые волосы и фиалковые глаза. А уж как подчёркивал все прелести фигуры… Эрга виртуозно отыгрывала роль хозяйки, предлагая чай, кофе, лёгкий завтрак и поддерживая непринуждённую беседу.

Подорожников впечатлился. Было в его взгляде не столько вожделение, сколько восхищение предметом искусства. Н-да, это он ещё её первое появление в особняке у Выдрина пропустил, вот где было сногсшибательное появление.

Сразу к Андрею нас не пустили, с ним была Тэймэй.

— Я могу поприсутствовать? — мягко попросил разрешения лекарь. — Всë-таки он — мой внук, и лекарского опыта у меня больше.

— А ещё он ненавидит весь ваш род, — с милой улыбочкой парировала Тильда, — вы уверены, что своим присутствием не испоганите результат трёхчасового сеанса другого специалиста?

Крыть ему было нечем. Страх сделать хуже, чем есть, победил родственные чувства. Тильда осталась составить компанию Подорожникову, а я отлучился по делам рода. Нужно было поручить Арсению заказать современные амулеты от магов смерти. Да и в свете последних событий связался с Еленой, чтобы та перепроверила, не заделал ли я Комарёнка кому-то из девиц. Елена отреагировала не совсем так, как я ожидал.

— Ваше благородие, такого уж лет двадцать не случалось, после одного случая с вашим батюшкой. Но и там дитя мёртвым родилось. С тех времён всем молодкам отвар дают специальный, дабы избежать случайностей. Но ежели хотите, тут знаете, какая очередь желающих выстроится?

Я сопоставил даты и опешил. Это что же выходит, отец Михаила бастарда заделал, вполне официально будучи уже в браке? Нет, здесь многоженством никого не удивишь, но тот же дед Михаила женился вдовцом, отец и дяди тоже имели по одной супруге. Видимо, всё, как всегда, зависело от личного выбора каждого.

Для себя я ещё не решил, какой из вариантов использовать. Разумным было бы создать несколько союзов для установления связей и расширения сферы интересов. В идеале в сферах лечения, торговли, банковского сектора и перевозок. Полистав дедовы выкладки, я был уверен, что в состоянии финансово обеспечить хоть пять жён, но вот психологически… К ним же ко всем тёщи прилагаются. А это тот ещё серпентарий. Одно хорошо, хоть в гости домой не нагрянут без предупреждения. Всегда можно дать от ворот поворот, прикрываясь секретностью ведомственного объекта.

В размышлениях я не заметил, как добрался до комнаты Тэймэй. Дверь бесшумно поддалась, и я заглянул внутрь. Девушка сидела вполоборота на пушистом светлом ковре недалеко от камина, где ещё пару недель назад мы пили на девичнике. Она нежно поглаживала по светлым вихрам Андрея, мерно сопевшего у неё на коленях. Вокруг мальца улеглись и обе мои пушистые красавицы: Маура и Имяул. Картина была настолько милой и домашней, что напрочь выбивалась из событий последнего месяца моей жизни.

Тэймэй что-то тихонько напевала на родном языке, а я заметил, как из-под пальцев азиатки ткалась дымная паутина иллюзорного сна и окутывала ребёнка. Андрей улыбался во сне светло и радостно. Я не знаю, что навеяла ему Тэймэй, но это явно были самые добрые грёзы в его безрадостной жизни.

Тэймэй пела, а я растворялся в её голосе, похожем на переливы лесных птиц. Меня уносило куда-то далеко, на набережную Невы, где маленький мальчик шёл под руку с молодой и красивой женщиной, ел мороженое и смеялся чистым заливистым смехом. Река бликовала мириадами искорок, лёгкий ветерок дарил прохладу, а маленькая счастливая семья всё гуляла. Мне было так хорошо просто наблюдать за ними. В душе воцарялся мир и покой, который разлетелся на тысячи осколков, стоило сработать системе защиты периметра школы, запитанной на накопитель.

Всего на пару секунд позже пришёл зов от Паука:

— Барон, маг смерти пожаловал!

Глава 23

Я рванул со всех ног к Подорожникову. Уж императорский-то лекарь должен был знать, как воевать с магами смерти.

Я влетел в гостиную и с порога огорошил гостя двумя вопросами:

— Борис Сергеевич, как воевать с магами смерти и насколько по времени хватит защиты в таких артефактах? — расстегнув рубашку, показал цепочку с тремя дубовыми амулетами.

Подорожников снова улыбнулся снисходительно, ответив, к сожалению, совсем не то, что мне нужно было:

— Гаврила Петрович, маги смерти все состоят на учёте. У каждого из них индивидуальный почерк силы. Если один из них начнёт войну, он подпишет себе смертный приговор!

— Если бы я хотел услышать от вас информационную сводку, я бы так и задал вопрос! — не сдержавшись рявкнул я на лекаря, — у меня там мои люди! Сколько у них есть времени?

Только сейчас, кажется, до Подорожникова стала доходить вся серьёзность ситуации.

— Такая связка позволит пережить или одно площадное заклинание, либо три медиарных или девять индивидуально направленных, — попытался пояснить он.

— Площадное и медиарное — это сколько? — настороженно уточнил незнакомые для себя и Михаила понятия.

— Площадь покрытия равная двум футбольным полям и одному.

— Спаси нас Комаро и великая кровь, — пробормотал я в ужасе. — Какой период отката между такими техниками?

— Минут десять, — краснея и заикаясь, пробормотал Подорожников, не в силах оторвать взгляд от методично снимающей с себя одежду Тильды.

— Три из них мы уже потеряли, — я пощёлкал пальцами перед носом загипнотизированного стриптизом лекаря. — Оружие? Что их берёт?

— Всё берёт, но они обычно бьют издали, хорошо замаскировавшись.

Вот это была первая хорошая новость за это утро. Я вынул из внутреннего кармана свитки переноса в школу. Своих людей я в обиду не дам, Комаро и Кровь мне в помощь!

— Я с тобой! Я с вами! — прозвучало одновременно от Тильды и Подорожникова.

— Что? — картинно возмутилась Тиль, воинственно сверкнув глазами, — на оргию не успела, так хоть в войнушке поучаствую.

Пока подруга покрывалась чешуйками камуфляжной расцветки, лекарь не мог отвести от неё взгляда.

— Я засвидетельствую почерк мага и подлечу раненных, но с того света только маг жизни сможет вернуть, — развёл руками Подорожников.

— У нас есть свой, — пробормотал я тихо, раздавая союзникам свитки переноса, — главное — успеть!

Хвала Комаро, в этот раз свитки сработали как надо. Два перехода заняли у нас ещё часть драгоценного времени. Выкинуло нас у Малых Трясинок.

— ***… Твою мать!…*** — было самым культурным из того, что от меня услышали. Триста гражданских теоретически могли попасть под удар, а я о них даже не подумал! Сука! Привык жить один на краю географии, великий и ужасный, а здесь всё не так!

Стоп! Край! Точно!

— Паук, скажи, что у нас есть лодки, катера, да что угодно и вы начали вывоз гражданских куда-то на просторы Ладожского озера! — я мысленно молился Комаро и Крови, ожидая ответа. Могильника из верующих мне ещё здесь не хватало.

— Так точно, ваше благородие! — отозвался командир кровников. — Временная база на Валааме. Трясинки в процессе эвакуации, курсантов везут сюда. На территории школы свитки не работают. — Голос командира стал будто бы извиняющимся, — правда, мы изрядно проредили запасы свитков переноса. Шутка ли, почти три с половиной сотни душ…

Я облегченно выдохнул. Пусть лучше деньгами.

— Где обнаружили мага? Сколько у нас времени?

— Со стороны Лахденпохья идёт тем же путём, что группа Маркуса. Ориентировочное время до удара — полчаса.

Подорожников переминался с ноги на ногу, не понимая, почему мы при такой спешке, вдруг остановились посреди леса у незнакомой деревеньки.

— Как обнаружили? — продолжал выспрашивать нужную информацию.

— Наши ребятки трижды попали под смерч смерти, но так и не поняли, откуда шёл удар. Пришлось использовать свитки и возвращаться в школу.

Вот это правильно. Кланников у меня и так не хватает, чтобы они ещё занимались самоубийственным героизмом. Тактическое отступление для перегруппировки — самое верное решение. Тем более, мне будет легче защищать всех в одном месте. Есть у меня одна идея, надо только остальных в безопасное место отправить.

— Гаврила Петрович, чего же мы ждём? Время уходит! — встрял Подорожников, привлекая к себе внимание.

— Получаю оперативные сводки, — отозвался я, продолжая общаться с Пауком по кровной связи. — Через сколько здесь будут курсанты?

— Через десять минут. Они думают, что у них очередная учебная тревога.

Я повернулся к Подорожникову и задал, наверное, один из самых глупых вопросов в этой жизни:

— Борис Сергеевич, у вас какой уровень допуска к государственной тайне?

— Высший, естественно, — настороженно отозвался лекарь императорской семьи. — А при чём тут это?

— При том, что вы находитесь на ведомственной объекте засекреченного подразделения Министерства обороны, переданного прямым указом Императора Алексея Кречета в собственность роду Комариных. Всё, что вы здесь увидите и узнаете, не подлежит разглашению! — я сделал паузу, давая осмыслить информацию, — а сейчас попрошу дать вас клятву о неразглашении и нераспространении об увиденных и применённых здесь родовых умениях. Для ясности, эта клятва будет взаимна.

У Подорожникова брови медленно поползли вверх.

«Это что же вы такого можете продемонстрировать, если при защите принцессы выдали гибридную технику?» — так и читалось в его глазах. Можем, ещё и не такое можем.

Но Борис Сергеевич не был бы лекарем императорской семьи, если бы не умел держать язык за зубами.

Слова клятвы были произнесены, когда за нашими спинами раздался тихий рокот двигателей. На окраину Малых Трясинок выезжали парами кровники и курсанты в походной экипировке с уже знакомыми мне рюкзаками за плечами.

Каждая пара восседала на странном трёхколесном гибриде автомобиля и мотоцикла. Лёгкие и маневренные, они всё же не были бесшумными и имели небольшую грузоподъёмность.

Инструктора глушили моторы и короткими командами организовывали беспорядочную толпу в подобие строя. Вводные озвучивались на ходу: провести рекогносцировку, оборудовать стоянку с защитным укреплением, организовать гражданских и обеспечить их защиту. Каждый курсант получал свиток переноса, взламывал печать и исчезал.

Моего плеча едва дотронулись, но я уже знал кто это. За моей спиной стояла четвёрка ребят, отправившихся на помощь при прорыве. Все они с напряжёнными лицами сжимали в руках свитки, но не вскрывали.

— Это же не учебная тревога, — вглядываясь мне в глаза, констатировала Света. — Оставь нас, мы поможем.

— Не учебная, — подтвердил я, решив быть честным, чтобы они не начали геройствовать самовольно. — На нас идёт войной неучтённый маг смерти. Вы отправляетесь на Валаам, чтобы вас случайно не зацепило.

Мне показалось, или даже Медведев вздрогнул.

Света же только воинственно вздёрнула подбородок. Я покачал головой. Есть время для геройств, а есть для подчинения. Пришлось склониться к самому уху девушки и нежно прошипеть:

— Не вздумай. Только не сейчас. Если ты останешься, то и я, и твой отец будем думать больше о твоей безопасности, а не о том, как победить. Не связывай нам руки, прошу.

Я безбожно хитрил. Жаркий шёпот, давление на ответственность, упоминание отца и просьба сделали своё дело. Плечи Светланы опустились, выдавая смирение. Я взял её ладони в свои, чуть сжал в жесте поддержки, и уж точно не ожидал, что девушка порывисто и жёстко поцелует меня в губы. Отстранившись, она зло прошипела:

— Только попробуй здесь умереть, с того света достану! Ты мне ещё должен! — пальцы её уже нащупали печать на свитке, когда она совсем другим голосом произнесла: — И передай отцу, что я его люблю!

Я кивнул, и девушка исчезла. Тильда и Подорожников встретили меня абсолютно нечитаемыми взглядами. С Тильдой-то я объяснюсь, а вот с Борисом Сергеевичем разрешать вопрос поцелуев с незнакомой девушкой на фоне ухаживаний за Светланой нужно было кардинально:

— Вам привет от дочери. Сказала, что к нашему возвращению организует на Валааме шашлык, и нам стоит поторопиться.

На выражение лица Подорожникова было любо-дорого взглянуть. Тот открывал и заковал рот, как выброшенная на берег рыба, но вскоре взял себя в руки.

— Ну, Светка, я тебе ещё припомню… пансионат мадам ДюПлесси… — он тряхнул головой, отгоняя лишние мысли, — каковы наши действия?

— Возвращаемся в школу и будем защищаться! Есть у меня для этого гада парочка сюрпризов.

* * *

Как ни странно, но ситуация сложилась патовая. Маг не мог достать нас, забившихся как крысы в нору, а мы не могли отыскать его. Бить наобум смысла не было. Техники моих кровников не имели такой глубины, как у смертника. Поэтому последние полчаса мы скорее создавали видимость ответных действий, чем сопротивлялись.

И это ещё надо было отдать должное всем моим людям. Если бы не их молитвы Комаро, купол бы столько не продержался. На голой силе и филигранном управлении силой заклинание держалось первый час. А этот грёбаный маг смерти всё никак не обессиливал.

К началу второго я связался с Жуком, который присматривал за гражданскими и курсантами. Кратко обрисовав ситуацию, попросил устроить молебен или что-то подобное в честь Комаро. И уже спустя пятнадцать минут наблюдал, как поток молитв пополняет установленный в подвале накопитель.

— Ты что тут устроил? — услышал я голос Комаро ещё пять минут спустя.

— Убивать нас пришли, — констатировал очевидное, — маг смерти. Пятёрка или шестёрка по уровню силы, да ещё и на макрах. Уже второй час лупит без остановки.

— ***, — Боги тоже, оказывается, умеют цветасто выражаться. — Черпай из накопителя, сколько можешь, а потом хмаревцев подключай. Я всё передам тебе. И ты смотри… — он запнулся, — не загнись тут. Я что-нибудь придумаю.

Голос исчез, а я продолжал держать купол, что при нынешнем уровне магии и наличии сдерживающих печатей было равносильно подвигу.

На третьем часу я связался с Еленой и попросил всеми правдами и неправдами начать молиться Комаро. Не знаю, что уж она сказала хмаревцам, но спустя пятнадцать минут я стал работать проводником, причём сразу в двух направлениях. Комаро закачивал в меня силу, полученную от верующих, а я часть сливал в накопитель, а часть сразу пускал в расход на щит.

Подорожникову тоже работы хватало. Магическое истощение — такая болезнь, которая тянет за собой повреждения в наиболее слабых органах и системах. Если проще, то где тонко, там и рвалось. Вот эти повреждения лекарь и латал последние пару часов у меня и у стихийников.

Я же, как бы это дико не звучало, думал о том, что такая корова нужна самому. Маг смерти такого уровня — находка для любого рода. Вот только как его достать?

Нет, привести к клятве как раз не проблема, тотем всё равно его потерял на наших землях, а вот как не получить по х… хоботу в процессе?

Подсказка, а вместе с ней и неожиданная помощь, пришли откуда не ждали. Где-то на границе восприятия я почувствовал ещё одного члена рода, вот только связь здесь была какая-то странная… Рабски-подчинительная. Каково же было моё удивление, когда я узнал на конце связи вдовствующую баронессу, Агафью Петровну Комарину.

* * *

Агата могла предположить что угодно, но явно не то, что к ней напрямую обратится тотем Комариных. Будучи по роду Клещевой, она посредством клятвы и замужества стала Комариной. Вот только Боги не дураки, они тоже не суются к тем, кто в них не верит.

Вот и с Комаро у них был вооружённый нейтралитет, он не требовал поклонения, но и не позволял поминать Клеща.

— Ну здравствуй, баронесса, — прозвучал насмешливый голос в голове, — ты, я смотрю, времени даром не теряла, уже почти все скрепы сняла.

— Здравствуй…те, — еле вытолкнула из себя Агата вежливое обращение к, по сути, чужому Богу. — Ну так не одному Вам жульничать, но я же молчу, — намекнула на притянутую из чужого мира душу.

— И правильно делаешь, — отозвался Бог. — Ты всегда была умной женщиной, жаль, что у вас так с бароном вышло.

«Не вышло! Тебе-то какое дело?» — хотелось огрызнуться Агате, но здравый смысл подсказывал не дерзить.

— Говорю же, умная женщина, — хмыкнул Комаро, видимо, прочитавший её мысли. — Я могу освободить тебя от клятвы, вывести из рода без потерь в силе и сопутствующих проклятий.

— И кого я должна за это убить? Императора? — не веря своим ушам, пошутила баронесса.

Так не бывает, Боги не отпускают добровольно своих верующих. Ведь это всё равно, что отказаться от дармовой силы, лишиться частички престижа и репутации. Такой бесплатный сыр может быть только в мышеловке.

— Возможно, что и убивать не придётся, — с некоторым сомнением отозвался Бог, — но зная тебя, убийство не проблема. Помоги комарам в школе, и я освобожу тебя. Слово Бога!

На мгновение перед Агатой проявилась лишь тень от огромного комара, закрывая солнце, но ей и этого хватило, чтобы мороз пошёл коже. Что же у них там такое происходит, если на кон поставлено уникальное вознаграждение?

— Я принимаю условия, — подтвердила баронесса и вынула из-за полы плаща свиток переноса. Раньше она бы воспользовалась собственным многоразовым кольцом-переходом, но оно осталось у младшего Комарина. Интересно, он научился им пользоваться?

Оказавшись в Малых Трясинках, Агата не ожидала услышать звуки яростного магического боя. Чем ближе она подбиралась к школе, тем яснее понимала, что это не бой, а самая настоящая война. Причём с одной стороны работал далеко неслабый маг смерти, а вот с другой… Хотела бы она знать, кто же держал защиту со стороны комаров.

Чтобы случайно не попасть под раздачу, Агате пришлось воспользоваться родовым умением, благодаря которому она и стала в своё время одной из лучших шпионок.

Использование «мнимой смерти» было сравнимо с полным прекращением жизненно-важных процессов в теле, из-за чего Агата не ощущалась ни как мёртвая, ни как живая. Магия жизни и смерти на неё не действовала. Она была лишь Тенью. И Тень сейчас наблюдала и анализировала.

Маг смерти не мелочился, он обрушивал на школу заклинание за заклинанием не ниже медиарного, сам же оставаясь незамеченным.

Ради любопытства Тень даже наведалась посмотреть на этого мага. Силён, конечно, пятёрка или, может быть, даже шестёрка. Но ни один маг не выдержит беспрерывную бойню в таком темпе. Агата засекла, как смертушник зажал очередной макр в кулаке и восполнил силы.

«Хэх, да ты — самоубийца, милый! Если ты так крепко сидишь на макрах, то привет, зависимость, — мелькнула у Тени мысль, — ну, либо тебе уже терять нечего», — что, скорее всего, было ближе к истине, судя по злому, практически одержимому взгляду.

Вокруг уже давно рассыпались в труху вековые деревья, пылью осели травы и кусты. Пеплом обратилась земля под ногами, и даже на каменных строениях вокруг главного здания школы начали змеиться трещины, но люди внутри были живы. То и дело оттуда прилетали площадные заклинания стихий воды, воздуха и земли, пытаясь обнаружить соперника. А ведь стихийники не продержались бы пары ударов, если бы не странный багровый мерцающий купол над школой. Заклинания мага смерти попросту соскальзывали с него, растекаясь по округе.

Агата по своей натуре была исследователем и изобретателем. Поэтому в этом противостоянии, кроме вознаграждения Комаро, её больше всего заинтересовала исходная природа и энергетическая подпитка щита. Тень, изучая древние трактаты, встречала нечто подобное, но там это был индивидуальный доспех на основе магии крови. Возводить его могли только очень сильные магии крови, корвусы, равные по силам архимагам в обычной классификации. Исходным материалом служили в прямом смысле слова реки крови посреди поля боя. Но даже этого хватало только для защиты одного мага, а здесь купол над целым зданием! Да кто ж ты такой?

— А что это мы скромничаем, Агафья Петровна? — услышала она смутно знакомый голос в голове, — на пороге топчетесь, не решаетесь проведать внучка? Я, может, по вам соскучился!

Глава 24

— А что это мы скромничаем, Агафья Петровна? — обратился я к бабушке, — на пороге топчетесь, не решаетесь проведать внучка? Я, может, по вам соскучился!

Ответом мне было гробовое молчание. Всегда знал, что с чувством юмора у меня не очень. Да ещё и в подобных ситуациях язык вообще — враг мой.

— Шутки в сторону. Агафья Петровна, у нас тут маг смерти где-то засел и медиарными заклинаниями, как пулемёт, швыряется, — поспешил предупредить я родственницу. Она меня от взрыва спасла, я оказал ответную любезность. — Вы уж аккуратней, не попадите под удар. Мы, Комарины, на вес золота нынче идём.

— Ну, здравствуй, внучек! У меня к тебе вопросы поднакопились, — в некотором замешательстве отозвалась бабушка. — Про мага знаю. А кто это у вас такой купол интересный держит?

— Нравится?

— А то! Только не вижу океана крови для его подпитки, — неуверенно прокомментировала Агафья.

— Так кровь только на базовом уровне нужна, а дальше можно почти любую энергию использовать, — поделился принципом усовершенствования базового пространственного щита. Судя по красочному ругательству на незнакомом языке, бабуля оценила.

— Впечатлил, — был её короткий вердикт.

— Вы меня тоже, — ни капли не польстил ей я, — ключи с кровной идентификацией — это ещё ладно, но дублирующий защитный контур в бронемашинах, запитанный на кровь магов? Я чуть не порвал себе задницу на британский флаг и геморрой не заработал, когда протягивал одиннадцать человек через один свиток переноса, а они ещё две бронемашины прихватили, жмоты херовы!

— Врёшь! — с налётом недоверия и восхищения послышалось от бабки. — Все знают, один свиток — один человек!

— Можешь у Паука потом спросить, он подтвердит! — хохотнул я.

С минуту царило молчание. Я и не торопил «бабушку», зачем-то же она явилась к нам, осознавая для себя все риски. Комаро, конечно, мог пообещать ей что-то этакое, но помыкать и тем более приказывать я не стал. Лучше всякого тормоза сработал рабский тип связи, прикрученный к баронессе. Со своими так нельзя. Для меня она — Комарина, а значит, её рабство — это тень на репутации рода. И с этим надо будет что-то решать.

— Любопытный ты, внучок, — наконец, отозвалась Агафья. — Ну да поживём-увидим, насколько. Давай, пожалуй, к делу. Смертушника могу убить, и проблемы с концом, — вот просто, как само собой разумеющееся предложила бабуля. Это какого же уровня она цацками обвешана, что сможет пробиться в эпицентр шторма из магии смерти? Ну да было бы предложено. Тон, каким озвучили предложение, не оставлял сомнений, Агафья абсолютно была уверена в собственных силах.

— Убить — это слишком просто! Да и жаба душит такой магический пулемёт из рук упускать, — честно признался я. — Можешь для начала показать, где он находится?

Как ни странно, но объяснять, как это сделать, не потребовалось. Агафья показала ту часть воспоминаний, где разглядывала мага с макрами.

— Сильна, мать! — невольно восхитился, так, чтоб бабушка услышала. Она ему, считай, в затылок дышала, а он не заметил даже. — Можешь пока просто вырубить? Мы его в исправительный лагерь отправим, вернётся, как шёлковый.

— Миша, тебя там по голове не сильно настучали, или перенапрягся, может? Какой лагерь? — возмутилась Агафья, — это же незарегистрированный смертушник, съехавший с катушек! Устранить его надо, и дело с концом! Тебе корона ещё спасибо скажет в денежном эквиваленте!

— Ба, у нас денег хоть жопой жуй, а собственного мага смерти в кровниках нет. Мои резоны ясны? — получилось резковато и чересчур фамильярно, но что поделать. Пока мы пререкаемся, у меня кровь в жилах тихо закипает. Благодать божественная не бесконечна, а жрать макры десятками, как этот самоубийца, я не хочу. Ещё наркоманом стать не хватало.

— Ясны, Михаил Юрьевич! — абсолютно нейтральным голосом произнесла Агафья.

Вот же Кровь великая, я на эмоциях чуть надавил на связь, и, похоже, не уговорил баронессу, а попросту прогнул силой и властью. Тьфу! С этим срочно надо что-то делать.

— Сколько времени понадобится на купирование угрозы?

— Минут пять, — последовал такой же бесцветный ответ.

— Принято! Присмотри за ним, будь добра! — попросил, стараясь сгладить неловкость от предыдущего прогиба. Да не тут-то было.

— Как прикажете, ваше благородие, — последовал ответ.

* * *

Борис Сергеевич Подорожников уже который час с опаской смотрел на Гаврилу Петровича, который в одиночку держал оборону от мага смерти. Каменный форт посреди Карельского леса в окружении болот внушал уважение. Вот только непонятно было, для чего он тут построен. На то, что место явно непростое, намекало полное отсутствие родовых сил. Сергей Борисович сам не слабосилок, имел внушительный магический резерв, но уже забыл, когда в последний раз так выкладывался, чтоб дочерпаться до его дна. Обычно ему приходилось оперировать силой рода. Здесь такой возможности не было.

Тем удивительней было наблюдать, как Гаврила Петрович четвёртый час держал удар мага смерти.

Нет, остальные бойцы в чёрной военной форме без знаков отличия и с эмблемой комара не сидели сложа руки. Они попеременно кастовали сложные площадные заклинания, пытаясь найти где-то засевшего врага. Пока результатов не было. Удивлял и уровень взаимодействия между Виноградовым и военными. Они его слушались беспрекословно. Чаще вообще создавалось впечатление, что они общаются телепатически, произнося некоторые команды или просьбы только для меня. Хотя нет, Подорожников был в корне неправ. Все присутствующие здесь, кроме Виноградова, говорили друг с другом, координировали свои действия, обращались за помощью. Только Гавриле Петровичу не было в этом нужды. Чем больше лекарь наблюдал за парнем, тем больше удивлялся.

Это же какой резерв нужно иметь? И что это вообще за магия такая? Были подозрения насчёт магии крови, ведь, прежде чем над фортом возник защитный купол, Виноградов разрисовал пол в подвале, где они засели, какими-то странными рунами. Краской выступала его собственная кровь.

Но тогда телепатия к этому никак не могла относиться. А ещё же были частично разумные лозы и розы, какие с трудом, но прикручивались к родовой магии Виноградовых. Селекционеры — они такие. Понапридумывают всякого, а потом сами удивляются, что из этого вышло. У Бориса Сергеевича тоже был подобный опыт, правда, в меньших масштабах, но плюющийся репьями лопух на практикуме по ботанике ему запомнился надолго.

В памяти всплыло предупреждение о государственной тайне и клятва о неразглашении родовых тайн. А ещё вспомнились упоминания Комаро и принадлежность земли Комариным. Эмблемы комаров на военной форме тоже явно намекали, кто хозяин этих земель.

Непонятно только, почему слуги рода подчиняются Виноградову. И что здесь делала молодёжь?

На самом деле Борис Сергеевич усердно отгонял от себя мысли, что его дочь тоже где-то здесь неподалёку. Ему, как отцу, проще было принять, что будущий жених дочери целовался с не пойми кем на его глазах, чем поверить, что Света вместо пансионата мадам ДюПлесси отправилась на какой-то экспериментальный военный полигон в Карельской глуши.

«Ох, Света, а не тут ли встретила этого своего необычного кавалера?»

Пока всё указывало именно на это, а у самого лекаря появились вопросы не только к Виноградову, но ещё и к дочери.

Внезапно до того сидящий с закрытыми глазами Гаврила Петрович встал, пошатываясь и опираясь о стену. Тильда тут же подхватила его, подставив плечо.

— Квадрат 6/6. У нас пятнадцать минут, чтоб накинуть на него магоподавители, пока он не пришёл в себя, — хриплым голосом отозвался Виноградов. — И, ребят, вам привет от Агаты.

Часть военных заулыбалась, послышались даже восхищённые выкрики: «Ух, вернулась-таки, старая кровопийца!» — и свист, другая часть непонимающе взирала на остальных, но вопросов не задавала.

— Тильда, твоя задача упаковать наш подарочек и забрать домой для проведения воспитательных работ, — с какой-то ядовитой улыбкой отдал указание подруге Виноградов.

— Вот вообще домой? — особо выделила та голосом слово «домой».

— Вообще!

— И можно воспитывать, как посчитаю нужным? — азарт предвкушения горел в глазах фиолетововолосой красотки.

— Можно! — устало подтвердил Виноградов, и тут же был чуть ли не сбит с ног радостным вихрем с объятиями и криками:

— Спасибо! Спасибо! Спасибо! Это лучший твой подарок! — Тильда чмокнула Гаврилу Петровича в щëку и умчалась.

— Он мне ещё в род нужен! Оставь его в живых! — только и успел крикнуть вслед подруге Виноградов, не переставая улыбаться и покачивать головой. — Вот и пойми этих женщин, — обратился он к лекарю, — Сергей Борисович, не в службу, а в дружбу, подлатайте меня, а то ещё шаг, и кажется, рассыплюсь, как старый трухлявый пень. А нам эту пигалицу малолетнюю ещё догонять.

Взаимоотношения Виноградова с Тильдой тоже не добавляли ясности. То ли они — друзья, то ли брат с сестрой, то ли что-то большее.

Просканировав состояние тела и магических каналов, Подорожников удивился. Источник не был исчерпан до дна, а вот износ каналов был чудовищный. Чем объяснить подобные изменения за четыре часа, он не знал. Кое-как подлечив парня, лекарь всё же вынужден был признать:

— Вы, Гаврила Петрович, вызываете у меня всё больше вопросов, ответов на которые мне знать не положено в силу вашей причастности к сему секретному объекту. Но вот как отцу девушки, за которой вы испросили разрешения ухаживать, мне становится весьма интересна ваша биография.

— Поверьте, не только вам, — они перебрасывались фразами на ходу, покидая надоевший подвал вслед за военными и усаживаясь на трициклы, — но пока я не устраню угрозу для своего рода, никаких комментариев по этому поводу вы, уж извините, не получите.

* * *

Аркадий Иванович Крысин непроизвольно вдавил голову в плечи. Голос его визави был тих и спокоен, но смысл слов от этого становился ещё более страшным.

— Аркаша, ты меня разочаровал. Тридцать лет назад я откопал тебя в сточной канаве и дал шанс возвыситься. Хорошая должность, статус главы рода и удачная партия для тебя не с неба упали.

Крысин не видел своего собеседника, лишь его чуткий нюх улавливал запах сигары, лёгкое алкогольное амбре и, что весьма ожидаемо, соки едва получившего удовольствие мужчины. Обычно экзотические девушки нравились покровителю и расслабляли его, однако сегодня это не помогло.

— Ты же лучше всех знаешь, что я делаю с неликвидными активами, — Крысин знал, ещё как знал, потому и вздрогнул от следующего выкрика. — Не слышу ответа!

— Скармливаете крысам.

— Верно, Аркаша! Но на каждую крысу у меня припасена кошка! Кис-кис-кис, малышка!

Мимо Крысина вальяжно прошествовала чёрная пантера. В полумраке комнаты, освещённой лишь отблесками огня из камина, смертоносная хищница разлеглась у ног покровителя, пока ещё сыто облизываясь. Однажды Крысин застал её охоту, когда мужчина в магоподавителях был просто загнан и разодран этой… кисой.

Намёк был предельно ясен. Аркадий Иванович перешёл из разряда мелких сошек, которых скармливают им, Крысиным, в разряд активов, которые грозят стать неликвидными и пойдут на корм кому-то другому.

— Я всё улажу, — подобострастно пролепетал Крысин.

— Аркаша, под тебя копают и серьёзно! Глубина подкопа уже с башню Кремля! Но пока не трогают, а это значит, либо ты так хорошо зачищал следы, либо Орлов дал возможность Комариным разобраться с тобой самостоятельно, чтобы не выносить сор из избы. — Во время паузы послышались хлюпающие и чавкающие звуки, то и дело прерываемые женскими стонами. Крысин как завороженный смотрел на тень ритмично двигающейся между ног покровителя девушки.

«Молодец девка, всё как договаривались!»

Спустя пару минут стонов всё прекратилось, завершающим аккордом стал звонкий шлепок по обнажённой ягодице.

— Аркаша, сделай всё так, чтобы сам Император не смог отобрать у нас эти земли! — прозвучало в гулкой тишине расслабленным голосом.

— Будет сделано! Крысы сожрут их в клановой войне!

* * *

На этом первый том истории о Михаиле Комарине завершается, но сама история продолжается! Добро пожаловать во второй том. Впереди война, месть, новые испытания и, конечно же, дружба и любовь! https://author.today/work/290199

Наградите автора лайком и донатом:  https://author.today/work/281736

Content

Кодекс Крови. Книга I

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24