Кодекс Крови. Книга III

Глава 1

* * *

— Юра? Но как? Ты же мёртв! — Коброва выпустила из рук букет и, как утопающий за соломинку, хваталась за меня. — Как же так? Юра!

В глазах её стояли слёзы, губы нервно подрагивали, а сама Елизавета Александровна, словно подкошенная, не могла устоять на ногах. Боги с ними с приличиями, мне сейчас только женской истерики не хватало. Я подхватил Коброву на руки и понёс в первую же попавшуюся комнату на первом этаже. Ею оказалась уютная малая столовая, накрытая для ужина по случаю моего приезда. Нейтральные драпировки, светлая мебель и даже камин в сером мраморе — типичная женская расцветка.

Усадив женщину на софу у камина, я налил воды в стакан, а потом передумал и налил красного вина.

— Выпейте, — мягко приказал хозяйке дома и передал бокал с вином. Та не отрывала от меня взгляда и выпила залпом алкоголь, даже не поморщившись. Руки её подрагивали, а зубы отбивали чечётку по краю бокала.

Я повторил манёвр, подавая новый бокал. Его женщина пила уже медленней мелкими глотками. Шальной взгляд шарил по моему лицу, цеплялся за кольцо с гравировкой Комара, скользил по костюму и снова с безумной надеждой возвращался к моему лицу. С минуту мы смотрели в глаза друг другу, и, наконец, Коброву отпустило. Она протяжно выдохнула и даже как-то поникла.

— Прошу простить за эту сцену, Михаил Юрьевич, — она горько усмехнулась, утирая последнюю непрошенную слезинку. — Вы просто не представляете, как похожи на собственного отца, упокой Комар его душу.

Коброва смотрела на свои руки, на родовой перстень, куда угодно, лишь бы не смотреть на меня. А я был в лёгкой растерянности. Вообще-то я сменил только иллюзию на перстне, внешность мне Тэймэй не меняла. Я должен был находиться под личиной Виноградова, вернее, в моём прошломирном облике. Это что же получается? Личина спала? Тэймэй предупреждала, что каждая следующая иллюзия будет держаться меньше предыдущей.

Но ещё с утра меня вполне без проблем приняли в Геральдической службе. Значит, спала позже?

— Ничего не спало, — буркнул Виноград. — Мы тут посовещались немного, и пока была прекрасная возможность, слили воедино две твои личины. Инари своей связью посодействовала. Так что теперь ты нечто среднее между Комариным и самим собой из прошлой жизни.

— А почему Коброву так переклинило, будто она призрака увидела?

— Каждый видит то, что он хочет, — отозвался Комаро, — а твой отец был привлекательным мужиком. Не удивлюсь, если между ним и Кобровой что-то было.

Ну что же, добро пожаловать в высшее аристократическое общество, где все перекувыркались со всеми за весьма долгую магическую жизнь. Тётя-бастард покажется мне цветочками, если я вдруг окажусь каким-то сводным братом Надежды Кобровой.

Я одёрнул себя. Моралистом мне не стать с учётом моего прошлого опыта, но мы хотя бы заботились об отсутствии продолжения рода во время оргий и прочих похождений, так что пора прекращать вести себя как престарелая ведьма на болоте, перемывая кости всем в округе.

— Вы первая говорите мне об этом, — честно признался Кобровой, — остальные чаще с дедом сравнивали.

— Чушь, — возмутилась Елизавета Александровна, — ты на этого старого упыря ни капли не похож. А на отца… Да ещё в этой форме… Где только достал её.

— А что не так с формой? — заинтересовался я. Интересно было узнать что-то о прошлом родителя.

— Это парадная форма выпускника спецкурса при Министерстве обороны. Твой отец надевал похожую, когда их привезли на весенний бал в Краснодарскую академию магии. Мы с твоей матерью тогда были студентками, и Юра начал ухаживать за нами обеими.

У меня брови поползли на лоб. А папенька был не промах.

Коброва, будто прочитав мои мысли, горько усмехнулась и добавила:

— Да, отец у тебя был ещё тот кобелина, но красивый, этого не отнять. Девчонкам головы кружил без разбору. Мы с Машей Виноградовой тоже повелись. Она согласна была даже второй женой пойти, их род тогда стал почти нищим. — Коброва горько улыбнулась, махнув рукой в сторону стола, и к нам по воздуху приплыла бутылка.

Наполнив бокалы, я подал один даме. Пока она смаковала вино, предаваясь воспоминаниям, я споро сервировал кофейный столик закусками и фруктами. Слуги, что удивительно, заглянули к нам лишь раз, но, увидев, что госпожа вполне вменяема и ведёт светские беседы, более не беспокоили.

— У меня такой возможности не было. Отец давал за мной такое приданное, что путь мне был только в первые жёны.

— Да мы в деньгах никогда не нуждались, — вставил свои размышления на автомате.

— Кто бы тогда об этом знал, — тяжело вздохнула Коброва, — на тот момент твой дед женился второй раз и, поговаривали, планировал лишить старшего сына наследства за разгульный образ жизни.

Однако нешуточные страсти кипели вокруг нашего семейства. Но, как оказалось, это были лишь цветочки, ягодки пошли потом.

— Юра ухаживал за нами три месяца и на выпускном сделал предложения.

— Обеим? — не удержался я от вопроса.

— Обеим, но твой дед не благословил его выбор.

Мои брови уже просто поселились у кромки волос в удивлении. Я боялся прервать откровения Кобровой, нутром чувствуя, что эта информация мне ещё пригодится.

— Наши отцы отказали, — Елизавета Александровна рассматривала рубиновые отблески пламени на полу. За окном стемнело, и мы оказались в приятном полумраке. Магические бра давали приглушённое освещение, не нарушая нашего уединения. — Я смирилась, а Маша — нет. Она сбежала с твоим отцом.

— Не думал, что в моей семье кипели такие страсти, — честно признался я.

— Знаешь, вспоминая твою матушку, я тоже не верила, что она способна на такой отчаянный поступок, — Коброва взяла тарталетку с подноса и губами сняла сыр с оливкой с тонкой шпажки. Я снова словил себя на мысли, что все движения этой женщины безумно эротичны. — Думаю, на неё повлиял оракул.

Я вынырнул из водоворота порочных мыслей, порождённых одним действием Елизаветы Александровны. Память Михаила подбросила ворох обрывочных сведений про оракулов. Личности полулегендарные, способные одним своим предсказанием менять ход истории стран и народов.

— А что где-то здесь живёт оракул?

— Жил, — поправила меня Коброва, — умер от древности лет десять назад, — и съела ягоду спелой клубники, перед этим облизав её кончиком языка, словно настоящая змея.

«Да твою же мать, женщина! Что же ты творишь⁉» — билось набатом в моей голове. Я сжал снифтер с коньяком так, что стекло треснуло.

— Елизавета Александровна, если вы сейчас же не прекратите, то, несмотря на тёплые отношения, связывавшие вас и моих родителей, несмотря на разницу в возрасте и ваше замужество, я разложу вас прямо здесь на этом столе и доставлю такое удовольствие, после которого мужа к себе вы больше не подпустите.

Коброва пару секунд всматривалась в мои глаза, а потом вздрогнула и с неё слетела пелена эротизма, до того затапливающая комнату волнами. Женщина побледнела и вся сжалась, словно в ожидании удара. Мне совершенно не понравилась такая реакция.

— Прошу простить меня, Михаил Юрьевич, — она сжала кулаки так, что поранила ногтями ладони, и подняла взгляд на меня, — подобное более не повторится.

Батюшки, да Коброва у нас псионик, выходит. И всё это время она шарашила по моим неокрепшим гормональным мозгам молотом своих способностей. Женщина ждала от меня какого-то ответа, и я не стал мучить даму ожиданием:

— Елизавета Александровна, от меня не укрылась ваша реакция… если муж вас обижает… — я не договорил, ибо у стен в любом поместье всегда есть уши.

— Вы, Михаил, копия своего отца! — тепло улыбнулась Коброва, — я — псионик, муж меня на руках носит, даже если временами готов убить. Вы, кстати, молодец! При том уровне срыва, который у меня был, вас уже должно было накрыть галлюцинациями весьма фривольного содержания. А вы даже способны мыслить и строить причинно-следственные связи. Браво!

Женщина вполне искренне без издевательского подтекста захлопала в ладоши.

— Я, конечно, предполагал, что вы — уникальная женщина, только услышав ваш голос, но даже не предполагал насколько, — вернул я комплимент Елизавете Александровне. — Раз мы оба пришли в чувства, может, обсудим цель моего визита?

— Граф Мангустов ходатайствовал за тебя, так что я в курсе твоих целей, — уже вполне по-деловому повела беседу Коброва, отставляя в сторону бокал с вином и перенеся к себе поближе графин с водой. — Но здесь уж извини, покупали мы эти земли по рыночной стоимости, поэтому подарков не жди.

Вот теперь передо мной сидела собранная, уверенная в себе деловая женщина, готовая ради процветания своего рода перегрызть горло кому угодно. Разительная перемена произошла молниеносно, отчего я испытал уже настоящее восхищение сродни эротическому возбуждению. Хороша! Целиком и полностью понимаю отца! Моя мать была красива спокойной домашней красотой, а Елизавета Александровна… роковая женщина.

— Ну тогда приступим к торгам, — не менее плотоядно улыбнулся я.

* * *

Особняк Кобровых я покидал абсолютно удовлетворённый. Во внутреннем кармане парадной формы лежал мой экземпляр договора купли-продажи бывших земель Виноградовых. Обошлось мне сие удовольствие в приличную сумму, во-первых, потому что Кобровы были держателями основного объёма бывшей вотчины Виноградовых, а, во-вторых, Елизавета Александровна действительно умела не только торговаться, но и аргументировать свою цену.

Сия женщина не просто продавала землю, но и виноградники, на ней расположенные. Часть сортов Кобровы сумели не только сохранить после бывших владельцев, но и продолжали заниматься селекцией последние четверть века. Вот именно за образцы этих растений Коброва и торговалась до посинения. Я уже готов был выкорчевать эти селекционные сорта с помощью магов земли и жизни и отдать ей, но только фиг вам, Елизавета Александровна продавала либо всё в комплексе, либо никак.

Более того, в ценник Коброва хотела включить ещё и бочки из того самого лимузенского дуба, который в своё время вызвал аллергию у Крысина. Вот только здесь она просчиталась. После случая с Аркадием Ивановичем я полюбопытствовал сроком годности бывшего семейного достояния Виноградовых. Фактически, использовать эти бочки возможно было в пределах полувека, дальше свойства древесины резко снижались, и бочка превращалась в деталь интерьера.

Поэтому бочки, купленные за бесценок два десятка лет назад, в большинстве своём уже отслужили свой срок. А потому заламывать за них цены, как за новые, не вышло, хоть и очень хотелось.

Под конец торгов Коброва не выдержала и высказалась в запале:

— Да вы, Михаил, упырь под стать своему деду!

— Ну вот, а не далее, как два часа назад не вы ли утверждали, что я — вылитый отец? — рассмеялся я.

— Была не права! — сдула Елизавета Александровна непослушную розовую прядку с лица, — вылитый дед! Тот тоже за лишнюю копейку удавился бы!

— Ну, не переигрывайте, сударыня! — я шутливо погрозил ей пальчиком, — вы собирались без зазрения совести впарить мне десять негодных бочек из лимузенского дуба по цене чуть менее трёх тысяч рублей за штуку! Не такие уж и копейки, — поддел я графиню, — мне сегодня таверну в припортовой зоне за такую цену предлагали и то дешевле сторговались.

Коброва заинтересованно взирала на меня, словно на необычную зверушку, впервые увиденную в зоосаде.

— Зачем вам это всё, Михаил? У вас денег куры не клюют, земель больше, чем у многих старых княжеских владетельных домов. Зачем? — она обошла стол и присела на его самый край так, что ткань соблазнительно обтянула её бёдра. Руки графиня сложила под грудью, только подчеркнув её высоту и практически девичью упругость.

Ай да лиса! Ай да Кобра! Это же надо настолько дозированно использовать свой дар, чтобы большинство гостей восприняло это как лёгкое физическое влечение и потеряло концентрацию.

Зря, конечно, дед не одобрил выбор отца. Каким бы кобелём отец не был, но даже женщин он выбирал с умом: одну — для души, другую — на благо рода. Такая как Коброва ещё бы деду фору дала со временем. Я задумался по поводу Надежды. Судя по унаследованному цвету волос, девушка могла перенять и дар матери. А такую кобру можно было бы и пригреть на груди. Но графиня ждала ответа, и я ответил максимально честно и максимально расплывчато:

— Не знаю, спросите, что попроще! Я не помню даже, как выпросил у императора земли вокруг какого-то озера Абрау, но выпросил же зачем-то!

Коброва соскочила со стола в возмущении и даже руками всплеснула:

— Боги, дайте ему мозгов столько же, сколько везения и наглости отсыпали!

Я лишь вздёрнул бровь, отреагировав на последнюю реплику и ожидая пояснений. Они не заставили себя ждать.

— Серьёзно? Ты не знал, что земли вокруг Абрау — это самые что ни на есть родовые земли Виноградовых, выкупленные короной у разорившейся ветви пару сотен лет назад? Там уникальный климат для виноделия, и, если не ошибаюсь, Маша говорила, что там должен стоять родовой алтарь, сердце родовых земель!

Оп-па! А о существовании родовых алтарей Миша даже не слышал. Нет, я, конечно, поставил на наших землях накопители, но до алтарей им ещё лет триста копить благодать. А тут где-то есть бесхозный наполненный алтарь, который я абсолютно случайно выменял у императора на какую-то привилегию.

«Боги с ними с мозгами, пусть мне везёт и дальше так же, можно?» — мысленно попросил у мироздания и в ответ услышал два приглушённых смешка от Винограда и Комаро.

— Не знал, — ответил я Кобровой и пожал плечами, как само собой разумеющееся.

— И, конечно, ты не знаешь легенды о завещании последнего князя Виноградова, что следующим главой княжеского рода станет маг, разбудивший родовой алтарь? — с ехидной улыбочкой уточнила графиня.

— Елизавета Александровна, я напрямую общаюсь с наиболее заинтересованной в обретении главы рода Виноградовых сущностью, — я указал на серьгу в ухе, чтобы не выглядеть голословным, — и, поверьте, про алтарь там не было сказано ни слова.

Коброва онемела. Она с открытым ртом взирала то на меня, то на серьгу и не могла вымолвить ни слова.

— Да кто же ты такой, сукин ты сын⁈ — наконец, выругалась графиня и тут же прикрыла рот ладошкой, — с тобой даже боги разговаривают!

— Ну, по вашим словам, скорее, кобелиный, — ухмыльнулся я нахально, — а вообще, граф Михаил Юрьевич Комарин, красавчик, миллионер, военный, спаситель принцесс и закрыватель прорывов изнанки шестого уровня — к вашим услугам.

Я сделал шутовской поклон и поцеловал ручку графине.

— Михаил, а вы супругу себе не ищете? — заинтересованно уточнила графиня.

— А вы сейчас себя или дочь предлагаете рассмотреть в качестве кандидаток? — не менее заинтересованно уточнил я, окинув Коброву жарким взглядом.

— К сожалению, Надежда уже влюблена в графа Мангустова, а я, увы, замужем, но ради такого зятя я не поленюсь родить и воспитать ещё одну дочь! — абсолютно серьёзно предложила графиня.

Я мысленно присвистнул от целеустремлённости этой женщины. Вот что значит стратегическое мышление во всей красе.

«Ох, деда, с ней ты знатно просчитался!»

— Пока не ищу, но оценил щедрость вашего предложения, Елизавета Александровна, и обязательно его обдумаю.

На этом моменте мы с Кобровой распрощались. Давно я не проводил вечер с такой пользой, как сегодня. Графиня, сама того не понимая, указала мне верное направление для дальнейших действий. Если раньше я планировал провести ритуал на землях Виноградовых в Адлере, то теперь мой путь лежал к озеру Абрау. И нет, я не собирался будить пресловутый алтарь, я собирался заставить это сердце сделать всего один удар и указать на место поиска самого подходящего для рода кандидата. На всё про всё у меня остался один день.

* * *

Нужно отдать должное, когда я ночью набрал Белухину и рассказал, что мне срочно нужно попасть в Абрау, она отреагировала спокойно, будто бы и не участвовала в коллективной женской пьянке.

— Собирайся, к полуночи заберу из Адлера, — вот и весь её ответ. Умела она говорить коротко и по делу.

— Я буду не один.

— Естественно, Тигрова и Выдрина не забудь, — хохотнула Мария Петровна.

А вот о мужчинах я как-то не подумал, что не делало мне чести.

— Я имел ввиду других пассажиров, если честно, — пришлось признаться в собственной забывчивости, — со мной будут женщина и ребёнок.

— Да хоть драгунский полк в придачу, — отмахнулась баронесса, — места всем хватит. Только ты разрешение на посещение Абрау получил? Земля в ведомстве короны, туда кого попало не пустят.

— У меня документы на владение ею на руках, не должно возникнуть проблем.

Белухина восхищённо присвистнула.

— И на замок?

— Да вроде бы и замок в бумагах фигурировал, — я как-то особо не интересовался, чем меня корона наградила, сейчас меня волновал только родовой алтарь.

— Счастливчик, — мечтательно вздохнула Белухина, — денег в него вложить, конечно, придётся немеряно, но результат будет загляденье!

И баронесса оказалась совершенно права.

Пока же мне предстояло предупредить всех участников полёта, что мы покинем город в полночь. Тигров ответил на звонок сразу же, подтвердив согласие прибыть на место вовремя. Со своими делами он справился ещё днём, поэтому проводил время в праздности. Выдрин пообещал прибыть прямо ко времени, а если не успеет, просил не ждать его. При этом на фоне у него раздавались счастливый женский смех и звон бокалов.

Татьяну и Макара, так звали семилетнего оболтуса, я застал за уборкой после закрытия таверны. На мою просьбу взять выходной и слетать на дирижабле в Абрау они ответили сдержанным согласием. Мальчишка не выдержал первым, завизжав от радости:

— Мама! Ди-ри-жабль! Мы полетим! — он кружился вокруг своей оси, расставив руки в стороны.

Татьяна была настроена не так оптимистично. Она посматривала на меня с опаской:

— Вы тоже узнали про завещание и алтарь?

— Узнал, — не стал я кривить душой, — но меня он интересует не с целью наследства.

— Все так говорят, но последние лет сто регулярно кого-то ловят за различными ритуалами на окрестных землях, — тётка метала в меня подозрительные взгляды, — ваше желание сорваться туда среди ночи в компании меня и сына не добавляет к вам доверия. Вы собираетесь принести нас в жертву?

А такой поворот мыслей я даже не мог предположить.

— Мне нет необходимости будить алтарь, Татьяна, — я снял пару стульев со стола и поставил друг на против друга, усаживаясь сам и предлагая присесть пиратке, — я уже сейчас мог бы взять главенство в роду Виноградовых по праву крови, силы и наличию родового дара, но я дал клятву своему тотему и не собираюсь отступать от неё. Я — Комарин и всегда выполняю взятые на себя обязательства.

Макар прекратил носиться по залу и стал прислушиваться к нашему разговору. Он ощутил настроение матери и не отходил от неё далеко в неосознанной попытке встать на защиту в случае необходимости. Настоящий мужчина растёт.

— Тогда зачем мы вам там? — уже менее настороженно уточнила Татьяна, усаживаясь на стул.

— Стараниями Геральдической службы я проверил почти две сотни человек, в чьих жилах течёт кровь Виноградовых, и не нашёл ни одного, который бы удовлетворил Винограда в качестве главы рода, — я указал на серьгу в ухе, внимательно наблюдая за реакцией пиратки.

Та нахмурилась, рассматривая серьгу в форме виноградной грозди, видно было, что Татьяна пытается что-то мучительно вспомнить. Я не торопил женщину. Спустя пару минут она вскинула на меня потрясённый взгляд:

— Он общается с вами!

Я кивнул, подтверждая её слова.

— Всё равно не понимаю, — она тряхнула головой, сбрасывая оцепенение. — Зачем мы вам и зачем нам в Абрау?

— Я — маг крови, — принялся объяснять свою идею, — мне нужны достаточно чистая кровь Виноградовых и алтарь рода для проведения ритуала поиска вероятного нового главы, чтобы выполнить обещание, данное Винограду. С жертвоприношением это никак не связано, но по стакану вашей свежей крови мне понадобится. С нами будет лекарь, она проконтролирует, чтобы вам ничего не угрожало.

— Боюсь, не выйдет у вас ничего, — со вздохом констатировала Татьяна, — крови-то нам не жалко, а вот доступ в Абрау императорским указом закрыли после нескольких очень мерзких попыток пробуждения алтаря. Ходили слухи, что там реально двух человек зарезали для напитки алтаря кровью, — пиратку передёрнуло от сказанного, но она упрямо сжала губы и чуть вздёрнула подбородок, — мы, конечно, перешли к вам в род, но ребёнка во что-то незаконное я втягивать не буду.

Я грустно улыбнулся, наблюдая такое простое и такое естественное проявление материнской любви. Михаил лишился матери в десять лет, а своей настоящей матери я не знал.

— Мы поедем туда на законных основаниях, земли вокруг Абрау и родовой замок Виноградовых теперь принадлежат мне.

На этом препирательства закончились, и Татьяна с Макаром отправились собираться в дорогу.

* * *

Выдрин к вылету так и не явился, но как ответственный деловой партнёр отзвонился и слегка заплетающимся языком сообщил, что остаётся в Адлере налаживать производственные линии.

Проходящая мимо Белухина, краем уха слышавшая часть разговора, отреагировала мгновенно:

— Ты там только дочерних предприятий не наделай, наладчик!

Я рассмеялся, в который раз поражаясь умению этой прямолинейной, но доброй женщины находить меткие слова для любой ситуации.

— Баронесса, вы — мой кумир! — не удержался я от комплимента.

— Обожание принимаю деньгами или браками, а пока ты не определился, дуй на борт и пассажиров своих захвати.

Татьяна и Макар стояли чуть в стороне, держа в руках одну сильно потрёпанную дорожную сумку на двоих. Мальчишка восторженно глазел по сторонам, забывая временами закрыть рот. Увидев меня, Татьяна помахала рукой.

— Мы на этом полетим? — благоговейно уточнил Макар, глядя на белоснежный красавец-дирижабль с магическими пушками и парой двигателей по бокам.

— На этом, но экскурсию капитан обещала провести завтра, — я присел, чтобы быть на одном уровне с ребёнком, — сегодня придётся отправляться в свою каюту на отдых.

Макар так активно кивал головой, что стал похож на болванчик. Мы поднялись на борт по откидывающимся мосткам. На нижней палубе было людно, но нас провели по ступеням к пассажирским каютам. Не успели мы разойтись, как послышался голос Белухиной по громкой связи:

— Судари и сударыни, не забудьте пристегнуться ремнями в каютах. Сегодня над морем неспокойно, может болтать.

Баронесса оказалась права. Стоило подняться в воздух, как началась болтанка. Лекаря у нас с собой не было, поэтому все прелести морской болезни мы познали в полной мере. Через два часа такого полёта нас можно было показывать в качестве наглядных пособий по новым формам жизни с сине-зелёным цветом кожи.

Я не помню, как мы добрались до поместья Белухиной. Было уже ранее утро, но девушки встречали нас всем составом, даже Имяул вертелась под ногами, сразу облюбовав себе Макара в качестве нового друга по шалостям. Вот только по нашим лицам Светлана сразу догадалась, что с нами приключилось. Даже не задавая вопросов, Подорожникова принялась нас лечить. Сперва порция целительской магии досталась Макару и Татьяне, а уж потом нам с Тигровым. Мутить перестало, но общая измотанность организма никуда не делась, поэтому мы разбрелись спать.

Утро у нас наступило ближе к обеду. Я проснулся от мурчания одной пушистой белокурой особы, периодически вылизывающей мне лицо.

— Тыу обеущаул меняу чащеу кормить, — ткнулась мне носом в щёку кошечка.

— Малышка, я бы с радостью, но сегодня не могу, — честно признался эрге, — мне предстоит сложный ритуал, потребуется много крови.

— Яу могу пауйти с тоубоуй? — улеглась киса мне на грудь.

— Думаю, да! Присмотришь заодно за мальчиком, который прилетел вчера со мной? — попросил я Имяул.

— Дау, а ктоу он?

— Не поверишь, но мой двоюродный брат по матери, — поделился я с эргой хитросплетениями своего семейного древа.

— Семьяу? — уточнила для ясности кошечка. Ей наши человеческие степени родства были малопонятны.

— Семья, — подтвердил я.

— Тогдау присмаутрю, — мурлыкнула Имяул и тут же исчезла с моей груди.

Наскоро приняв душ, я отправился искать своих. По голосам нашёл их в той гостиной, где четыре дня назад приходил в чувство после грандиозной пьянки. Даже не верится, по ощущениям прошло не меньше двух недель, настолько насыщенными были эти дни. Мне в первые захотелось покоя, хотя бы ненадолго.

Ничего, проведу ритуал, узнаю, где искать нового главу рода для Винограда, и возьму перерыв хотя бы на недельку. Ах ты ж… у меня же ещё визит к императору. Ну вот после него точно возьму.

Как же я тогда ошибался.

Глава 2

К обеду погода только ухудшилась. Над морем бушевал яростный шторм, сизые тучи упали на землю, сливаясь с бушующими волнами и превращая весь мир в серую хмарь.

— Миш, ты уверен, что оно тебе надо? — Света вполголоса спрашивала у меня, разнося чашки, наполненные глинтвейном. Сей чудный напиток из красного вина, цитрусовых и различных специй Белухина приготовила тут же на открытом очаге. — Погода отвратная, может, сначала к императору, а потом вернёшься?

Я и сам раздумывал над этим вариантом. Погода, конечно, подгадила, но меньше чем в тридцати километрах находится такой нужный мне алтарь. Я нутром чуял, что он откликнется и поможет, главное — установить связь. Алтари, по большому счёту, были ничем иным как местом, которое сотни, а то и тысячи лет напитывали нужной энергетикой. В моём прошлом мире святоши и инквизиторы ставили замки на таких древних местах силы: святоши — на светлых, инквизиторы — на тёмных. А уж как они использовали эту силу… Я тряхнул головой, прогоняя непрошенные воспоминания, от которых в душе разливалась тёмная беспробудная ярость.

— Что у тебя с глазами? — услышал мысленный вопрос Тильды. — Там такой коктейль безумия с яростью и безнадёгой, что у меня мурашки по коже. Такой взгляд я видела лишь однажды и не хочу увидеть когда-либо ещё.

Я прикрыл веки, мысленно считая до десяти. Напряжение не отпускало. Да что ж такое, то ли погода, то ли усталость… Тёплая ладошка Светланы несмело накрыла мою руку, оказывается, сжатую в кулак. А ещё я почувствовал, как по связи с Тэймэй ко мне прокатилась волна спокойствия.

— Ты умеешь делиться эмоциями? — удивлённо уточнил у азиатки. — Это же эмпатия…

— От тебя такая волна жути повеяла, что я невольно поставила стену, — чуть дрогнувшим голосом ответила Тэймэй. — Я не знаю, что это было… и даже знать не хочу.

Кажется, впервые иллюзионистка испугалась. Это отрезвило. Нужно брать под контроль внезапно расшалившиеся эмоции. Похоже, это последствия общения с госпожой Кобровой аукнулись. Нужно будет… я запнулся, давая себе мысленный подзатыльник.

— Арсений, как там дела с описью активов Крысиных? — уточнил по кровной связи у верного помощника.

— В процессе. Вы неплохой куш отхватили. Более подробно смогу рассказать через неделю, — отчитался кровник, — кстати, Одуванчикова — вполне способная особа, можно привлекать.

— Рад, что мы сошлись во мнениях. А могу я тебя немного озадачить в параллель с этим заданием?

Со стороны Арсения пришла волна изумления.

— Ваше благородие, ой, прошу простить, ваша светлость, вы не озадачиваете, вы ставите задачи, а мы их выполняем! Так было, так есть и так будет! Поэтому прекращайте заниматься излишней демагогией. Слушаю!

— Найди мне самые сильные защитные артефакты от огня и от псиоников, — выдал я самые актуальные для меня сейчас направления.

— А вы в родовую сокровищницу заглядывали? — озадаченно уточнил Арсений, — ваш дед тот ещё оригинал был, у него коллекция была на зависть многим. Ну или как он сам любил говорить: «На все случаи жизни и на всех тварей изнанки скопом и по одной».

Пришлось покопаться в воспоминаниях Михаила. Сам я предполагал, что в молодом роду мало что должно было накопиться за три сотни лет, а оно вон как вышло… Деньги в этом мире позволяли если не всё, то очень многое. Мне ещё несказанно повезло, что я попал в тело паренька, семья которого оказалась сказочно богата. А ведь мог не иметь и гроша за душой. Я хмыкнул. У Матери Крови и Реки Времени очень своеобразное чувство юмора. Весь путь от нищего до одного из сильнейших мира того я прошел, здесь мне решили несколько упростить задачу.

— Не заглядывал, спасибо за напоминание, — ответил я Арсению, — но ты всё равно поищи, может, найдешь что-то стоящее. Цена значения не имеет.

— Принято, — отозвался Арсений и разорвал связь.

В гостиной было слишком тихо, особенно, с учётом наличия мелкой пушистой шкодины и семилетнего ребёнка. Я открыл глаза, и тут же все преувеличено бодро вступили в беседы. За окнами завывал ветер, в камине трещали поленья, а я вдруг почему-то уверился, что в Абрау мне нужно ехать одному, о чём и сообщил моим товарищам.

— Я с тобой! — произнесло сразу три женских голоса: Тильда, Света и Тэймэй. Девушки переглянулись между собой и улыбнулись. — Не смотри так на нас, ты вечно в неприятности влипаешь, мы хоть поможем в меру возможностей.

Повезло мне, как есть, повезло.

— А как же кровь? — несмело спросила Татьяна. — Вы же сами говорили…

— Тянуть с собой ребёнка по такой погоде я не рискну, — честно озвучил собственные соображения, — если вы согласны, то попробуем обойтись собственными силами.

Татьяна посмотрела на сына, играющегося с Имяул на звериной шкуре у камина. Они были так увлечены друг другом, что не обращали внимания на разговоры взрослых.

— Согласна, и… спасибо!

* * *

Несчастные тридцать километров мы ехали по серпантину больше трёх часов. А это время к шквальному ветру прибавился проливной дождь. Косые струи заливали лобовое стекло, так что дворники не справлялись. В какой-то момент Белухина, самостоятельно управляющая автомобилем, вспылила, открыла окно и выставила под ливень руку с растопыренными пальцами.

— Потерпите минут пять, — рявкнула она, — для дела надо.

Мы все почувствовали, будто воздух разом вышел из лёгких и вообще из всей округи. В следующий момент перед нами стал формироваться тоннель, вокруг которого бесновалась стихия, но внутри было тихо, будто все мы разом потеряли слух. Уши заложило напрочь.

Света, двигаясь сонной мухой, по очереди касалась наших ушей, и слух возвращался. Вокруг бушевал ураган, свист ветра и его сопротивление дару Марии Белухиной ощущались как настоящее противостояние.

— Врёшь! Не возьмёшь! Торосы ломала и тебя продавлю! — рычала баронесса, управляя машиной одной рукой, а другой прорывая для нас тоннель сквозь бурю.

Стальная воля Белухиной противостояла яростной стихии, и в этой схватке баронесса побеждала в прямом смысле «одной левой». Мы все, сидящие в автомобиле, не были стихийниками, поэтому даже близко не могли представить, чего это стоило Марии Петровне.

Буря, собрав последние силы, ударила по нам шквальным порывом ветра такой силы, что автомобиль чуть не слетел с дороги.

— Хер там плавал! — рыкнула Белухина и сжала кулак, вокруг которого замерцала видимым полем сила. Через секунду сила разошлась сплошной стеной, причем мощь её была так высока, что пробила тучи, показав над нами кусочек голубого неба. В этой сфере мы и продолжили движение.

Я взглянул на баронессу, капли пота скатывались у неё по вискам, руки подрагивали, грудь высоко вздымалась, но на лице её играла дерзкая улыбка, словно она получала самое настоящее удовольствие от происходящего.

Спустя пять минут мы вырвались из объятий бури, спускаясь всё ниже в долину. Мимо проносились аккуратные ряды виноградников с пожелтевшими листьями. Между природными террасами блестела гладь озера с высокими скальными берегами. На одном из обрывов возвышался замок, прекрасный в своей мощи и мрачности. Это был не особняк, нет. Это было настоящее фортификационное сооружение с узкими бойницами, зубчатыми стенами, тремя ярусами обороны и, могу поспорить на что угодно, ещё и с системой подземных ходов.

Посреди замка возвышалась круглая башня.

— Библиотека, — восторженно произнесла Тильда, ткнув меня локтем в бок. — Один в один!

Эрга взирала на замок с таким же восхищением, как и я. Как бы мне не было больно признавать, я тихо произнёс:

— Это не наше. Это вотчина Виноградовых.

— Разве нельзя договориться? — с детской обидой и разочарованием протянула Тильда, — я же вижу, что ты влюбился! Он твой!

Я покачал головой, отворачиваясь от столь желанного и такого же недоступного замка.

— Владеть по документам мало, алтарь не допустит чужую кровь.

— Но ты же на половину Виноградов! Вдруг?.. — Тильда хваталась, как утопающий за соломинку, за любые варианты.

— Пустил бы, но я поклялся Комару.

— Ну почему, почему, почему в этом долбанном мире нельзя иметь двух богов-покровителей? — взорвалась эрга, — да мы им такой поток верующих обеспечим, что они захлебнутся в благодати! Ты заслужил дом!

— Видимо, не этот, — с горечью признал я очевидное, — будем строить свой.

* * *

Её Императорское Высочество Мария Петровна ходила из угла в угол, размышляя, как бы подступиться к отцу со своим желанием. Желание это чуть ли не впервые полностью совпадало с интересами государства. При этом прямо прийти и сказать отцу, что Комарин в перспективе может стать такой силой, которой можно с лёгкостью пугать соседние державы, она не могла.

Клятв Мария не давала, но прекрасно осознавала, что расскажи она, как всё было возле Малых Трясинок, и Комарина с вероятностью почти в сто процентов просто убьют. Слишком опасен, слишком уникален, слишком непредсказуем.

Ещё и это обвинение в двоедушности. Да будь он хоть трижды двоедушным, он мало того, что не впал с кровавое безумие ни от зуба Фенрира, ни от зверств наёмников, так ещё и жёстко подчинил тварей из прорыва изнанки. Про то, что прорыв мог быть вызван самим Михаилом, Мария старалась не думать. И так его способностей хватало за глаза, чтобы желать заполучить его себе.

Впервые в жизни принцесса осознала, что хочет не игрушку или куклу для дворцовых манипуляций и влияния, а мужчину. Сильного, умного, самодостаточного, который не прогнётся под её отца. В котором нет гнили, а есть собственное понятие чести. Тяжело видеть такого и понимать, что, скорее всего, он ей не достанется. Можно, конечно, выйти замуж в интересах державы и завести себе любовника, но что-то подсказывало, что Комарин вряд ли согласится на такую роль.

Мария уже пыталась разговаривать с отцом, но император посчитал желание дочери женской блажью. Она, может, и отступилась бы, тем более Светлана сообщила ей о предполагаемой помолвке, вот только подруга при всей свой влюблённости разливалась соловьём о предстоящей учёбе, а не о женихе. Марии хотелось крикнуть: «Дура! Не о том думаешь! Ценность в другом!»

Принцесса горько усмехнулась, вспоминая посадку роз в Кремле. Она ведь упрекала Михаила в бессердечности и игнорировании интересов подруги, а теперь сама жаждала оказаться на её месте.

Что ж, принцессой она побыла, теперь стоит побыть воином, раз уж на кону собственное счастье.

Мария набрала номер брата. Спустя минуту послышался рассеянный голос, явно занятый очередным экспериментом:

— У тебя шпильки закончились или игристые вина не по вкусу пришлись, что ты вспомнила о моём существовании?

— Андрюш, не ершись. Я по делу, — как можно миролюбивей произнесла Маша. — Свози меня к оракулу, так чтобы отец не знал. Проси, что хочешь!

На той стороне послышался тяжёлый вздох:

— Ты куда опять вляпалась, что даже оракул понадобился?

— Не поверишь, но, кажется, влюбилась, — решила отшутиться принцесса.

— Заранее сочувствую несчастному, — рассмеялся Андрей, — а оракул тут при чём? Щёлкни пальцами, и к тебе любой мужик в империи послушным пёсиком прибежит.

— Этот не прибежит, — буркнула Мария, — как бы мне ещё бегать не пришлось.

— А вот это уже интересно… — заинтригованно протянул брат, — собирайся, по дороге расскажешь.

* * *

Стоило автомобилю спуститься к озеру, как нас остановил патруль охраны в форме императорской службы безопасности:

— Доступ на объект запрещён.

Я показал документы из Канцелярии Его Императорского Величества с переходом права собственности на Абрау, замок и земли вокруг роду Комариных. Военный растерялся и даже позвал командира ещё раз ознакомиться с документами. Причина заминки вскоре стала понятна.

— Нам не поступало указаний о снятии охраны с объекта.

— Мы пока с разовым визитом, — пришлось внести некоторые разъяснения по ситуации, — достигнуто соглашении об обеспечении охраны объекта силами императорской службы безопасности до конца года.

Командир кивнул, принимая информацию к сведению, и пропустил наш автомобиль на земли Виноградовых.

— Ну что же встречай нас, дом, милый дом! — произнесла Тильда, показав мне язык украдкой.

Машина проехала по каменному арочному мосту, перекинутому с берега через озерную глады к замку. Вблизи стены выглядели ещё массивней.

«Повыше чем у Мангустова в форте будут, — мелькнула у меня восторженная мысль, — а ведь это только первая линия обороны».

— Стойте! — внезапно закричала Тэймэй, — здесь какое-то заклинание спрятано под иллюзией.

Белухина ударила по тормозам, и машина остановилась в считанных сантиметрах от края замковой стены. Мы вышли на улицу, ёжась от холодного ветра. Хорошо, хоть дождь перестал.

— Поговаривают, что сюда могут войти только люди с кровью Виноградовых, — Татьяна подошла ко мне ближе, что-то прикидывая в уме, — я первая пойду. Теоретически, у меня кровь не такая разбавленная.

Возможно, так оно и было, но она не учла, что при принятии в род, мы с ней обменялись кровью.

— Нет уж, мы теперь с тобой одной крови, так что не стоит идти на амбразуры. Тебя ещё сын ждёт, — я спокойно обошёл женщину и переступил условную линию входа в крепость.

Ничего не произошло. Я выждал с минуту и кивнул Татьяне. Та уже более смело шагнула вперёд. Остальные остались дожидаться нас в автомобиле, пожелав удачи.

Замок на самом деле представлял собой небольшой город со всеми необходимыми ремесленными и хозяйственными постройками. Интересно, что при отсутствии настоящего хозяина уже почти две сотни лет, внутри было относительно чисто, не было следов разрухи и запустения. Даже сквозь брусчатку мостовой не пробивалась трава. Как так? Складывалось впечатление, что все жители разом покинули замок и вот-вот должны вернуться.

Мы с Татьяной с интересом глазели по сторонам. Как ни крути, но этот замок был живым напоминанием о наших общих корнях. Казалось бы, род — это носители одной крови, славящие общего покровителя и живущие под его защитой, но здесь и сейчас мы были членами рода Комариных и одновременно последними побегами некогда великого княжеского рода Виноградовых. Всё былое величие наших предков взирало на нас с немым укором.

— Чувствуешь это? — спросил у Татьяны, расправляя плечи, на которые разом навалилась дикая тяжесть.

— Что? — тётка с удивлением взирала на меня, не понимая, о чём я толкую. Она вполне спокойно ходила, осматриваясь вокруг.

Мы практически дошли до второй линии обороны. Та была ещё выше, чем предыдущая, ведь основанием для неё служила шестиметровая скала, гладкая как стекло.

— Маги здорово постарались! — Татьяна с восхищением провела пальцами по абсолютно гладкой поверхности. Она говорила что-то ещё, но я уже практически не слышал её.

Голову сковал обруч боли, спину ломило от неимоверной тяжести, а ведь это лишь второй ярус. С таким успехом до башни мне не дойти. Колени подогнулись, и я осел на мостовую. Пальцы практически не слушались меня, когда я вынимал тонкий стилет из ножен и вскрывал себе вену на запястье.

«Умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт», — так, кажется, говорил старик-учитель в сиротском приюте.

Я отрешился от внешних ощущений, сосредоточившись на том, что мне подвластно: горячая кровь и холодная сталь. Пальцы сами рисовали кровью вязь давно забытых рун. Гладкая стена впитывала мои художества, не желая оставлять и следа на себе, но я видел сложнейший чертёж ритуала внутренним взором. Капля за каплей, мазок за мазком, руна за руной я проникал в силовой конструкт защиты замка, пытаясь его подчинить по праву крови и силы, когда услышал абсолютно незнакомый голос:

— Ты не пройдёшь! Отрекись от ложного бога и прими наследие Винограда, достойный потомок!

Глава 3

Ну, а на что я надеялся с моим везением божественного уровня? Что вот так взломаю защиту замка и маршем пройду до алтаря рода, поклоняясь другому божеству? Хер там! Опять попал. Вот только куда?

Я огляделся. Вокруг был каменный мешок размерами три на три метра с такими же гладкими стенами, как были на втором оборонительном рубеже. У одной из стен туман формировал нечто, отдалённо напоминающее человеческую фигуру в балахоне.

— Отрекись от ложного бога! Прими наследие Винограда! Род заждался нового главу! — призрак, или чем он там был, летал вокруг меня, нашёптывая, уговаривая, пытаясь зародить сомнения в моей душе. — Лишь достойный обретёт силу и мощь, накопленные за тысячелетия существования рода и сокрытые в алтаре! Стань им!

— Да не нужна мне ваша сила, — отмахнулся я от призрака, — своя есть! Правда, дюжиной печатей скована, но есть.

— Как это не нужна? — опешил балахон и даже перестал кружить по каменному колодцу, — а зачем ты тогда сюда явился?

— Вот, хороший вопрос! — похвалил я, — мне нужно, чтобы алтарь указал, где искать следующего главу рода!

— Так он на тебя укажет, придурок! — рявкнул призрак, потеряв весь налёт таинственности и аристократизма. — Ты первый за две сотни лет подходящий потомок для активации алтаря, и того уже к рукам прибрал какой-то… — привидение скептически окинуло меня взглядом и будто выплюнуло, — Комар.

— Давайте-ка по порядку, — попытался я воззвать к здравому смыслу хранителя алтаря, — понимаю, ситуация нетипичная, но я хочу помочь вашему роду! У меня договорённость с вашим богом.

— Рассказывай больше! Этот куст про нас последний раз пару сотен лет назад вспоминал, а тут прямо-таки и взялся искать главу рода. Как же!

Похоже, кто-то при жизни был сильно зол на своего бога, а уж после смерти, и подавно.

— Прошу прощения, уважаемый, а вы кто? — полюбопытствовал личностью собеседника.

— Дмитрий Алексеевич, тринадцатый князь Виноградов и хранитель родового алтаря! Честь имею! — призрак склонил голову вежливо, обозначив поклон.

— Михаил Юрьевич, первый граф Комарин, — отрекомендовался я в той же манере, что и князь. — К Виноградовым отношусь по матушке, Марии Васильевне. За старания в возрождении рода был награждён родовым даром.

— У Виноградовых совсем всё плохо стало, раз бог родовые дары кому-попало раздаёт… — пробормотал князь, наконец, заметив у меня в ухе серьгу. — Не врёт ведь паршивец, и правда, общается.

Призрак ушёл глубоко в себя, о чём-то размышляя. Я его не торопил. Здесь давление практически не ощущалось, поэтому ожидание было даже приятным. Понять бы ещё, что это за место такое.

— Какая ситуация в роду? Сколько высокоранговых магов? Сколько с родовыми дарами? Что с финансами и скольким ветвям рода принадлежат земли с виноградниками? — князь пришёл в себя резко и выдал серию животрепещущих вопросов.

— Род в упадке, основная ветвь, извините, похерена. Замок и земли близ Абрау законсервированы, получены мною от императора в качестве награды. Земли я выкупил у Кобровых, Рапановых и Медузиных. По моему заказу нюхачи отсмотрели почти две сотни людей с кровью Виноградовых, из них треть имеет родовые дары, но потенциал магии не выше тройки, две трети имеют потенциал до пятого уровня включительно, но без родовых даров. Виноград их в качестве главы рода не рассматривает, — я честно ответил на все поставленные вопросы. — Ах да, и финансы. Активы, около ста миллионов рублей золотом, сохранены под присмотром императорской семьи.

— Ну почему ты не хочешь выйти из этого захудалого баронского рода? Стань князем! Деньги, земли, замок, есть ещё сокровищница с артефактами — всё будет твоим! — распинался призрак, — передашь баронский титул кому-то из родни и будешь присматривать со стороны! Даже деньгами помочь сможешь! Сто миллионов — это не шутки!

— Дмитрий Алексеевич, я последний в роду! Некому передавать!

Повисла пауза.

— Неужели даже бастардов нет? — уточнил князь спустя пару секунд. — Так не бывает!

— Бывает… — я вкратце пересказал ситуацию с подлостями Крысина и родовой войной, совсем недавно отшумевшей на моих землях.

— Однако, — крякнул князь, — после такого действительно не поймут. Вот ведь как бывает, мои всё прокутили да прогуляли, а твои… — он тряхнул головой, — так зачем, говоришь, тебе алтарь?

— Хочу запустить его кровью, чтобы показал, где искать вашего потомка.

— Кровью говоришь… — призрак задрожал, будто мираж над пустыней, — грязное это колдовство, опасное.

— Не соглашусь, Дмитрий Алексеевич, колдовство оно в любом мире колдовство, добрым или злым его делают замыслы людей, — пожал я плечами.

Мне ли не знать. Я не один раз видел, что творили святоши на своих благословенных празднествах, накачивая девственниц благодатью до такого состояния, что те устраивали оргии похлеще куртизанок, и видел, как тёмные инквизиторы лечили тленом, обращая в прах заражённые участки тела. Но опасения князя всё же были справедливыми: на одного вменяемого мага крови приходился десяток, слетевших с катушек.

— Обещаю не осквернять родовой алтарь недостойными деяниями, — я вывел руну зарока на запястье, чтобы визуализировать данное обещание.

Князь какое-то время всё же колебался, но спустя минуту принял решение:

— Я проведу тебя подземельями до алтарного зала, чтоб ты не умер по дороге, как последователь чужих богов, но проверку родом проходить будешь сам.

— Благодарю, не смел и надеяться на подобное, — я поклонился призраку, признавая его помощь.

* * *

Князь Виноградов вёл меня по подземному лабиринту не меньше часа. Иногда мы спускались глубоко под землю, затем снова выбирались выше. По дороге встречались лестницы, разрушенные переходы, провалы с острыми кольями, ямы, кишащие какой-то незнакомой, но явно прожорливой живностью. Самое интересное, что нигде не было ни пылинки, ни паутинки, ничего. Лабиринт был создан с помощью магии, ею же и поддерживался в полном порядке.

Алтарный зал выглядел старым даже по моим ощущениям. Более того, он был рукотворным. Лабиринт закончился так же внезапно, как и начался, когда под пальцами появилась шероховатость вручную обработанного камня. Между блоками, где раньше был раствор, вырос белоснежный мох, светящийся в темноте. Впереди кроваво-красным светом сияла арка, по краям которой умелые мастера вырезали вязь рун. Я узнал лишь некоторые: «сила», «душа», «очищение», «долг», «испытания». Остальные, а их было большинство, мне были незнакомы.

— Дальше мне хода нет, — виновато развёл рукавами балахона князь, — дальше сам.

— Дмитрий Алексеевич, а кто вас так наказал? — рискнул я спросить у призрака. Всё-таки две сотни лет стеречь родовой алтарь… Не сильно похоже на поощрение.

— Матриарх рода, — признался тот. — Как только найдётся достойный глава, я уйду на перерождение.

Интересно, это второй раз, когда я слышу, чтобы у рода главой была женщина, а не мужчина. Возможно, Тэймэй станет третьим известным мне матриархом, возглавив свой род.

— Удачи тебе, Михаил Юрьевич, да поможет тебе Виноград и… Комар твой, — на последних словах призрак князя растаял в воздухе.

Отстранившись от лишних мыслей, я сделал шаг под арку.

Если честно, я думал, что меня ожидает прохождение какой-то полосы препятствий или головоломок, но вместо этого арка засветилась белым светом, и меня перенесло в затхлое подземелье, где одетые во всё белое святоши сгрудились в центре зала вокруг каменного постамента. Над головами их мерцал свет чадящих светильников, отчего я не сразу заметил, что по белым одеждам пляшут не тени, а кровавые разводы.

— Держи эту суку! Мы ещё не закончили! — рявкнул такой знакомый до мурашек на коже голос настоятеля сиротского приюта, в котором прошло моё детство. Послышался стон и следом отчаянный крик, приглушённый чьей-то рукой. Кровь брызнула во все стороны, а следом раздался крик. Крик ребёнка.

Я подошёл ближе, интуитивно понимая, что меня всё равно не увидят. На каменном алтаре привязанная за руки и ноги лежала женщина с чёрными, как смоль, волосами и алыми глазами. Тело её содрогалось в судорогах, по коже появлялась и исчезала чёрная чешуя, похожая на змеиную. Живот её был варварски вспорот святошами, которые сейчас пристально осматривали младенца, соединённого с матерью пуповиной. Ребёнок отчаянно кричал, а мать судорожно пыталась сменить форму, но её попытки пресекли одним ударом скальпеля по горлу. Кровь толчками била из раны, стекая по обнажённому телу женщины и каменному постаменту.

Умирая, женщина не отрывала взгляда от собственного дитя. Стоило её глазам остекленеть, и младенец резко замолчал. Настоятель отрезал пуповину и завернул дитя в операционный передник.

Картинка так же резко исчезла, как и появилась до того, а я вновь стоял на пороге алтарного зала. Это сейчас что такое было? Кто бы ещё объяснил. Настоятель скончался во время одного из прорывов тварей, который случился недалеко от приюта. Мне тогда было лет шесть или семь. Но я выжил, как и ещё десяток сирот, не сожранных тварями. Увиденное больше напоминало кусок прошлого, но как это могло быть связано с Виноградом?

Тщательно запомнив детали сюжета, я снова сделал шаг под арку.

На этот раз я переместился во время прохождения первого экзамена в Цитадели, наблюдая всё как бы со стороны. Первый урок Крови усвоили далеко не все. Мы сидели за деревянными столами, а напротив нас пустовали стулья для будущих просителей. Сами себе мы казались такими умными, умелыми и сильными. Нам впервые разрешили принять участие в прошениях.

Раз в месяц к Цитадели съезжались просители, которые обращались за помощью к магам крови. К нам шли, когда надежда уже была утрачена, когда святоши и инквизиторы оказывались бессильны. Мы сидели, ожидая, кто же обратится лично к нам. Каменные массивные двери Цитадели бесшумно отворились, пропуская людей внутрь: богатые и бедные, красивые и уродливые, люди и нелюди — просителей всегда хватало.

Минуты шли, складываясь в часы, а стул передо мной всё пустовал. Поток просителей постепенно иссякал, на столах других корвусов возвышались кожаные кошели и тканевые мешочки с деньгами. У кого-то были даже продукты в корзинках. Цитадель брала в качестве оплаты всё, но решение помогать или нет принимал сам маг.

В перерывах я слышал смешки и злорадство. Именно они тогда и побудили молодого и горячего меня покинуть своё место и выйти за пределы Цитадели, что было строжайше запрещено. Я стоял на пороге, не решаясь переступить черту и вдыхая сладкий медовый запах раскалённой летней степи. Вереница просящих напоминала муравьёв, движущихся хаотично в две стороны: к вратам Цитадели и от них.

Сейчас я должен был заметить в стороне от всех старика в рубище, прижимающего к себе исхудавшего ребёнка. У них не было денег, не было пищи. Они шли сюда босиком, оставляя за собой кровавый след. Жилистый седой старец и его смертельно больной внук, заживо гниющий от сложного объединённого проклятия святоши и инквизитора. Их обходили стороной, не замечали, игнорировали сам факт их существования, заочно приговорив к смерти.

Я видел глаза старика, фанатичные, горящие алым огнём. Он шёл и нёс в корзине за плечами внука к воротам Цитадели, но у него не было оплаты. Наши взгляды встретились, и я сделал шаг, наплевав на правила. Я вылечил парня, взяв в оплату со старика стакан крови.

А вечером висел на кожаных ремнях посреди двора Цитадели. Спина моя была исполосована кнутом. Стоя на коленях в собственной крови, я впервые услышал голос Матери Крови:

— Если берёшь оплату кровью, будь готов заплатить своей за этих людей.

Утром меня перевели на следующий ярус Цитадели.

Я снова пришёл в себя на пороге в алтарный зал. Что всё это означает? Зачем показывать мне моё собственное прошлое? Тем более, что этот кусок я отлично запомнил на всю жизнь и не только. Какие-то очень странные шутки у алтаря этого рода.

Постояв с минуту, я всё же решился и снова сделал шаг вперёд.

Ох ты ж… Сердце зашлось в бешенном ритме, к горлу подкатила тошнота. Столько лет прошло, а я всё никак не мог вспомнить этот эпизод без боли и ревности.

Мы с Ланой и Тильдой на приёме у барханцев. Ещё вчера гремела битва за объединение песков пустыни под одной дланью, а сегодня нас пленяли вечерняя прохлада оазиса и меднокожие девушки, танцующие вокруг чаш с огнём. Звон браслетов на запястьях и щиколотках, трепет монист на обнажённых телах, блики пламени в глазах, чернее ночи. Страстные взгляды новоявленного владыки, бросаемые на моих спутниц.

Наша последняя ссора с Ланой. Она желала власти, подчинения и слепого обожания к себе. Я же этого не мог, да и не хотел для нас.

— Ты легко можешь покорить не только пустыню, но и любое королевство! Да весь мир падёт к нашим ногам! Ты же сильнейший! Утопи в крови одних, и остальные придут сами! Вместо этого ты всё ещё мотаешься по порталам и прорывам! Сделай уже, наконец, то, для чего ты рождён! Правь, а не бегай на побегушках! — она медленно скидывала с себя одежду, оставаясь обнажённой при свете ночных звёзд. Молочно-белая кожа серебрится во тьме. Такая желанная, такая страстная, с сосками горошинами и копной белоснежных волос. Дитя Селены, кроткое днём и безудержное в своих желаниях ночью. — Я хочу править. С тобой рядом или нет, решать только тебе!

Лана развернулась и ушла к повелителю барханцев, призывно покачивая бёдрами. Эту ночь она провела с ним, а наутро явилась как ни в чём ни бывало:

— Так, каково твоё решение? — нахально улыбалась она, — учти, я буду только с победителем и повелителем.

— Тогда нам не по пути, дорогая, — горечь этих слов с привкусом крови и пепла до сих пор стоит у меня во рту.

Я снова оказался стоящим перед аркой. Сердце не унималось, в ушах шумело, а глаза застила кровавая пелена. Я прижался к холодному камню лбом, пытаясь прийти в себя. Не получалось. Было больно и от воспоминаний, и от осознания, что это стало началом конца. Меньше чем через год её не стало.

Шаг в арку я сделал лишь для того, чтобы заглушить бурю былых чувств и воспоминаний. Но, похоже, память решила подкинуть мне одно из недавних событий.

Я снова проводил ритуал очищения убиенных жителей Малых Трясинок. Лица погибших, руны, выведенные моей кровью, скорбящие женщины и дети… Такое не забывается. Стирается из памяти боль, разрывающая тело в качестве оплаты за очищение, на время умолкает чувство долга, успокоенное ритуалом, но под сердцем навсегда остаётся чувство вины. Не успел, не предугадал, не уберёг.

В этот раз я видел происходящее со стороны. Каждого погибшего возле его семьи, прощания, слёзы, объятия. Уходя, каждый из них смотрел мне в глаза, прося уберечь их семьи, не бросить на произвол, защитить. Вот только смотрели они не на меня, стоящего на коленях и корчащегося от боли, а на меня иллюзорного, которого там не было в тот момент и не могло быть.

Последняя душа покинула костёр вместе с дымом, а я вновь пришёл в себя у арки с ощущением опустошения и моральной усталости.

Слишком много за один раз. Слишком. Хотелось усесться прямо на каменный пол и отдохнуть, а лучше забыться сном, чтобы перелистнуть этот тяжёлый день, полный воспоминаний из прошлой жизни, как прочитанную страницу книги. Вот только отступать было некуда. Никто не даст гарантии, что потом будет легче. Так не проще ли вкусить всю чашу боли от воспоминаний сполна за один раз, а не растягивать сие сомнительное «удовольствие»?

Я отлепился от стены и, пошатываясь, сделал очередной шаг в арку. Она полыхнула кроваво-красным светом, ослепляя на входе, пол ушёл из-под ног, и я провалился в неизвестность.

Глава 4

Я рухнул на каменный пол с высоты не менее трёх метров, хорошо, хоть успел сгруппироваться и перекатом уйти в сторону. Но всё равно дух вышибло основательно. Чуть отдышавшись, осмотрелся. Вот теперь верилось, что это настоящий алтарный зал. К нему вело множество арок на разных уровнях. Каждая арка имела узор из разных комбинаций рун. Моя же до сих пор светилась красным светом на четвёртом от пола ярусе.

Хоть и мне далеко не сотня лет, но это место силы явно старше меня раз в пять, а то и больше. От него веяло древностью и мощью. От концентрации силы звенело в ушах, дышать выходило через раз и то неглубоко. Голова кружилась, а перед глазами плясали красные пятна.

Странно, обычно они белые от недостатка воздуха, а тут… И только сейчас я заметил, что пятна были настоящими, не эфемерными. Посреди зала произрастала копия однажды виденного мной божества Винограда. Куст высотой под четыре, а то и пять метров напоминал по форме горящее пламя с лозами-языками. Угольно-чёрные древесные стебли поднимались вверх, образуя купол. Тонкие гибкие лозы с малахитово-зелёными мясистыми листьями оплетали всё вокруг.

А посреди этого буйства зелени притаилось сердце княжеского рода. Выглядело оно как огромная гроздь винограда с ягодами от бледно-розового до иссиня-чёрного цвета. Каждые несколько секунд внутри ягод вспыхивал свет, мириадами бликов рассыпаясь по алтарному залу. Выглядело это потусторонне и гипнотизирующе. Я не мог оторвать взгляда от чарующего зрелища. Сердце билось, словно живое, но сам куст при этом был застывшим во времени.

Я рискнул подойти ближе, хоть меня и мутило. Каждый шаг к алтарю давался вспышками боли в такт биению сердца. Оказавшись на расстоянии меньше метра, я, наконец, понял, что не так. Куст окаменел и выглядел живым существом, закованным во льды. Сердце же рода ещё билось. Оно терпеливо ждало своего освободителя, но это, увы, был не я. Сейчас мне стоило как-то уговорить алтарь рода помочь мне и себе.

Стилет покинул ножны, но стоило мне сделать надрез, как алтарь буквально полыхнул иссиня-чёрной вспышкой, а по ушам резануло возмущенным вскриком:

— Не смей осквернять родовое святилище своей грязной магией!

Я устало вздохнул. Вот так всегда, сплошные предрассудки. И как, скажите на милость, работать в подобной обстановке⁈

— Смиренно прошу помощи у алтаря рода Виноградовых для исполнения воли их тотема, — склонив голову в жесте вежливости, я обратился к сердцу рода.

— Ну хоть вежливый, и права не качает, — отозвался алтарь с тяжким вздохом и продолжил разговаривать сам с собой, будто меня здесь и не было вовсе, — непонятно только, почему сам не берёт власть. Княжеский титул повыше баронского, да и род наш подревнее. Хотя этому оно вроде и не нужно.

— Графский, — рискнул я поправить алтарь, потому как сердце рода и призрак, видимо, ориентировались на последнюю информацию по Комариным, а две сотни лет назад наш род был баронским и весьма молодым.

— Да хоть герцогский, — вяло огрызнулся алтарь, — мелкие вы, чтобы с нами тягаться. За нами пара тысячелетий стоит, а у вас едва три сотни лет набралось. Даже если твою душу в расчет брать, то до тысячи не дотягиваете.

Что верно, то верно. Я и сам ощущал, что при всей своей обученности и возрасте прошлой жизни не дотягивал. А чему перво-наперво учили в Цитадели, так это уважению к знаниям, опыту и личной силе. Всю свою жизнь в этом теле я выживал за счёт знаний прошлой жизни и невероятной удачи, которая подарила мне благосклонность минимум трёх божеств и, судя по обрывку разговора Комара и Винограда, ещё и уважение четвёртого.

— Признаю правоту и мудрость сердца рода Виноградова, — снова склонил я голову перед сильнейшим и мудрейшим собеседником, ибо нет в том бесчестья признать истину, — потому и обращаюсь за помощью во имя общей цели.

— Что тебе приказал Виноград?

— У нас договорённость: я помогаю найти нового главу рода, он разрешил мне временно использовать иллюзию родового перстня Виноградовых.

— Что же, равноценный обмен. Вижу, ты своё слово держишь, да и Виноград впервые отыскал достойного потомка для подобной миссии, — алтарь замолчал, а я не спешил его тревожить. — Для чего я тебе понадобился?

— Я — маг крови, весьма опытный по меркам этого мира. Могу по крови соорудить нечто вроде маяка на нужного человека, связанного со мной узами крови. Но для поиска именно сильнейшего потомка Винограда мне нужна ваша помощь, — я раскрывал свои планы без утайки, вдруг алтарь ещё и посоветует что-нибудь дельное, всё-таки разница в опыте и в возрасте у нас колоссальная. — Если проще, то вы указываете мне, кто, а я прокладываю связь, нахожу его, в какой бы заднице он не находился, и доставляю вам.

— И никаких жертвоприношений? — недоверчиво уточнило сердце рода.

— Единственная жертвенная овца здесь я! — хмыкнул, представляя себя разложенным по всем правилам на жертвенном алтаре. Ну его, такие эксперименты. Я так уже разок отличился, больше не хочу! — Так что только кровь пущу себе для ритуала и создания фокуса на другой стороне. Ещё рунами пол слегка разукрашу, но ничего крамольного. Надеюсь, этого хватит для устойчивой связи.

— Не хватит, — удручённо ответил алтарь, — так и быть, держи!

Не успел я сообразить, что к чему, как от грозди отпала одна ярко-розовая ягода и покатилась по полу к моим ногам.

— Кровь слабовата, если бы сам взялся править, признал бы по силе, но для поиска недостаточно. Мать у тебя была из младшей ветви, — пояснил алтарь.

Вот тебе и раз, а я-то думал, что вдвоём с Татьяной сдюжим. А ведь она тоже бастард младшей ветви. Не зря, значит, сюда поехали. Подняв ягоду, я обтёр её об одежду и закинул в рот, пытаясь разгрызть. Больше это напоминало очень твёрдую карамельку, приторно сладкого вкуса или… слабенький макр чистой родовой силы.

Оказывается, Виноградовы тоже умели нечто подобное, создавая макры, как и я, из собственной крови. Концентрация силы внутри ягоды была значительно выше, чем у меня в крови, поэтому я не спешил разгрызать виноградинку, пытаясь полностью погрузиться в исследование структуры этого чуда.

— Долго ещё медитировать собрался? — в голосе алтаря слышалась дружеская подколка, он прекрасно понимал, чем я занимаюсь, и не преминул по-доброму указать на разницу в развитии.

— Уже закончил, — отозвался я, действительно рассмотрев внутреннюю структуру концентрации и сохранения силы в макре. — Очень интересный подход, надо будет опробовать.

— Да ладно? Умеешь? — неподдельно удивился алтарь.

— Умею, — подтвердил я очевидное, — но, кроме этого, могу в структуру вплетать зрительные образы, которые ментально передаются адресату при поглощении силы из макра.

— Кхм, — задумчиво отозвалось сердце рода, — а покажешь потом образец?

Я задумался, в теории особой тайны в этом не было. Сама система алтарю известна, нужно было лишь уловить ментальную матрицу передачи информации без потери при переходе из памяти носителя в память адресата. Но природная практичность требовала выменять что-то в ответ. Похоже, алтарь понял направление моих мыслей.

— В благодарность предоставлю чертежи так впечатлившей тебя башни, включая энергетический защитный контур, запитанный на родовой алтарь.

— Согласен! — подтвердил я сделку и чуть по привычке не подал руку для рукопожатия.

Алтарь только хохотнул:

— Рисуй пока свою систему фокуса, чтобы оставался только последний шаг. Я перенесу тебя ментально к наилучшему претенденту, а ты уж не облажайся, успей заарканить.

Дальше каждый занялся своей частью работы. Я расстарался на славу, давно у меня не выходило столь сложных матриц для фокусировки и динамической привязки к объекту. Когда оставался всего один шаг до завершения, что-то подтолкнуло меня внести ещё парочку рун в систему. Это была связка «разрыв ткани миров». Вот теперь моё чувство перфекционизма было полностью удовлетворено. Оставалось только запитать всю конструкцию собственной кровью и перекинуть маяк-якорь на искомый объект.

— Готово, — отчитался я, держа наготове стилет, чтобы пустить себе кровь.

— А неплохо, — прокомментировал алтарь, — давай свободную руку.

Спустя секунду мою правую руку по локоть обвила молодая гибкая лоза, цепкими усиками оплетая её, словно формируя перчатку. А в следующее мгновение моё сознание сорвалось в изумрудный тоннель, по краям которого вспыхивали и угасали ягоды винограда от белого до ярко-красно цветов, но их мы пролетали, не задерживаясь. Чем дальше нас уносило, тем реже попадались вспышки, а вскоре по тоннелю начала змеиться изморозь, превращая стенки в хрупкий лабиринт зеленоватых отражений. Создавалось впечатление, что мы рассматривали мир сквозь бутылочное стекло. Тоннель всё медленнее пробивался вперёд и, наконец, замер, словно что-то мешало ему пройти дальше.

Я буквально чувствовал, как алтарь втянул в себя всю силу и одним рывком пробил стену прозрачного льда перед нами. Вокруг образовалась воронка, в которой воевал холод смерти с зеленью жизни. Льдинки острыми краями крошили листья виноградных лоз, обагряя всё вокруг красным соком, похожим на настоящую кровь. Воронка расширялась, пока я не увидел, как посреди ледяных чертогов бьётся воин. В руках его мелькала пара не то коротких сабель, не то удлинённых ножей. Он танцевал с какой-то тварью похожей на помесь медузы и обезьяны, методично отрезая от неё серебристые и острые, как бритва, щупальца.

Всё вокруг было обагрено кровью. За спиной воина пыталась встать на лапы явно незнакомая мне зверушка, но тут же падала, тихо подвывая от боли.

— Долго ещё любоваться будешь⁈ — рявкнул мне алтарь, мигом вырывая из созерцательного состояния.

Я полоснул руку стилетом, запитывая систему поиска, и потянулся маяком к воину. Аркан легко обвился вокруг тела неизвестного, формируя подобие красной плёнки с серебристыми прожилками. Вот только возмущение алтаря, кажется, расслышал не только я. Воин резко обернулся и рыкнул женским голосом:

— И то верно! Помог бы, что ли! Чай, не в цирке!

Одновременно с этим меня затопило чужими ощущениями боли и безнадёги. От чувства отчаянья и желания продать свою жизнь подороже на глаза упала кровавая пелена. Ах ты ж…

— Уйди в сторону и зверушку свою забери, — я сдерживался из последних сил, отгораживая собственные эмоции и личность от чужих, — оно не тронет. Ты на пути стоишь!

Девушка недоверчиво косилась на меня, но всё же рискнула и перекатом через голову схватила лохматое нечто, уйдя с пути медузо-обезьяны. Бедный эрг опешил от столь резкого изменения сил. Его потряхивало от адреналина боевой схватки, но он оценил не столько уход противника, сколько мой приказ.

— Иди! Уходи! — крикнул я ему, — ну же! Путь свободен!

Он секунду смотрел мне в глаза и рванул прочь. Когда он скрылся из поля зрения, я услышал отголосок шёпота в сознание:

— Нужна будет помощь, зови Кайро!

Рассмотреть ещё что-либо я не успел, воронка схлопнулась, озаряя всё вокруг иссиня-чёрным цветом. Тоннель рассыпался со звоном битого стекла, а меня на бешенной скорости несло обратно.

Возвращение в сознание было болезненным. Руку, обвитую виноградными усиками, изрезало в кровь. Кожа свисала лоскутами, обнажая мышцы, а местами и белизну костей.

— Навесил? — устало уточнил алтарь.

Вокруг царил сумрак, бликов практически не было. Я присмотрелся к грозди, заметив, что она окаменела до половины. Ох ты ж, Великая Кровь, это же сколько родовому алтарю сил потребовалось, чтобы отыскать эту барышню? И какой же у неё потенциал, если до этого вспышки были ярко-красного максимум, а у неё иссиня-чёрная?

— Навесил!

— Молодец! — едва слышно отозвался алтарь, словно впадал в спячку. — Поклянись, что приведешь её! Поклянись, что отдашь! Поклянись!

— Клянусь Комаром и Матерью Кровью, что приведу и передам тебе! — дал я клятву едва живому сердцу рода, которое истратило столько сил ради жизни будущих поколений. Это было достойно уважения.

Стоило последним словам затихнуть в сводах алтарного зала, как меня выкинуло оттуда. Я ошалело озирался по сторонам. Вокруг было слишком светло, рядом бликовала абсолютно гладкая стена второго уровня укреплений, а чуть вдалеке о чём-то распиналась Татьяна. Меня снова придавило тяжестью сопротивления чужой магии. Будто и не было общения с призраком, путешествия по подземельям и ритуала с алтарём рода. То, что это не мираж и не галлюцинация, подтверждала только израненная правая рука, которая нещадно болела. От потери крови и магического давления я был на грани потери сознания.

— Татьяна, помогите дойти обратно! — прохрипел я пересохшим горлом, но меня, кажется, не услышали. — Татьяна!

На меня, наконец, обратили внимание. Стоило тётке увидеть состояние моей руки, она мигом заткнулась и рванула ко мне.

— Погоди, погоди! Сейчас подлечу! — она успела вовремя, ноги подкосились, и я сполз по стенке на мостовую.

Татьяна наложила ладони поверх руки от локтя и ниже и пустила силу в простеньком заклинании исцеления. Всё же как маг жизни второго уровня она умела кое-что из доступного арсенала. Результат был похуже, чем у Светланы, но и так грех было жаловаться. Мышцы кое-как приходили в порядок, но вот на восстановление кожного покрова её уже не хватило. Пот градом стекал по вискам, прерывистое дыхание и стиснутые зубы выдавали крайнее перенапряжении Татьяны.

— Хватит! Выгоришь! — становил я пиратку, отцепляя её ладони от своей руки. — Возвращаемся, там Светлана подлечит.

— А как же алтарь? — растерянно пробормотала женщина, утирая пот и пытаясь встать на ноги. Стена оказался очень кстати ей в этом стремлении.

— Пообщались уже, — поднялся я на ноги, пошатываясь и опираясь на протянутую руку, — и претендента отыскали, вернее, претендентку.

Мы ковыляли по брусчатке практически в обнимку, то и дело спотыкаясь, как пьяные.

— Женщина? Виноград выбрал женщину? — всё ещё не могла поверить в услышанное Татьяна.

— Думаю, пол здесь не играл роли, — честно признался я, — личная сила была в приоритете. А сила там точно есть.

Я вспомнил пляску с саблями посреди ледяного безмолвия. Красиво и смертельно опасно. Что-то мне подсказывало, что путь мой теперь лежит на далёкий север. Оставался вопрос, каким образом виноградная лоза, не приемлющая холода, оказалась затерянной в снежной пустыне.

— Да и это не первый случай, когда основной род Винограда будет блюсти матриарх, — вспомнил я комментарий призрака, — история знает такой пример лет двести назад.

— Странно, нам такого не рассказывали, — задумчиво пробормотала Татьяна. — Нужно будет покопаться в общественных архивах Геральдической службы.

— Не удивительно, — прокомментировал я своё видение ситуации, — на сколько понимаю нынешнюю тенденцию, идёт вполне сознательное отторжение женщин от власти в семьях. Вот только не факт, что в перспективе это не приведёт к распаду и вымиранию рода. Всё же боги уважают личную силу не зависимо от пола.

Дальнейшие размышления я оставил при себе. Виноград и Инари тому подтверждение. У Подорожниковых та же Света имела сильнейший дар, но отец попросту запретил ей обучаться и развиваться. Судя же по возрасту инициации, на место будущего главы теперь будет претендовать Андрей. Надо бы пообщаться с будущим тестем на эту тему. Интересно услышать его резоны. Должно же быть что-то, раз он разослал запрет на обучение дочери во все учебные заведения.

С этими мыслями мы доковыляли до выхода с территории замка, практически вывалившись на руки Свете, Тильде и Тэймэй. Кроме весьма хмурой Белухиной, здесь присутствовали и имперские безопасники. Оценив наш внешний вид как вполне сносный, они преградили нам дорогу.

— Мы услышали хлопок, замок и окрестности содрогнулись, — пристально смотрел на мою израненную руку командир, — как вы можете это прокомментировать?

— Никак, — отрезал я, но, заметив укоризненный взгляд бойца, всё же выдал удобоваримую версию событий, — мы шли по дороге, возле второго уровня фортификаций замок содрогнулся, и мне на руку отвалился кусок замковой стены. Благо, моя спутница, маг жизни, смогла подлечить. После этого мы не рискнули продолжать свой путь и вернулись обратно.

Безопасники кивнули и отступили с дороги. Светлана во время этого короткого диалога колдовала над нами с Татьяной. Тётка чувствовала себя уже получше, ушла бледность и слабость. А вот у меня рука выглядела хоть и целой, но вязь шрамов никуда не собиралась уходить.

— Ничего не понимаю, — бормотала лекарка, раз за разом вливая собственную магию на шрамы, но те не исчезали.

— Свет, оставь. Это цена, — приобнял я девушку здоровой рукой, — у всего есть цена, эта ещё щадящая. Спасибо, что подлечила, — я чмокнул растерянную девушку в нос, отчего она зарделась, но не отстранилась. Видимо, привыкала к роли моей официальной невесты. Я тоже не наглел, одно дело — чмокнуть в нос, выражая признательность, и совсем другое — целоваться взахлёб на виду у всех.

Привела всех в чувство баронесса Белухина:

— Если мы тут закончили, то давайте возвращаться. У нас ещё предполётная подготовка и вылет столицу.

— Баронесса, — окликнул я Марию Петровну, когда та уже садилась за руль, — после встречи с императором мне понадобятся ваши услуги по доставке на север.

— Архангельск? Мурманск? — уточнила Белухина безразлично, перечисляя ближайший обжитой север.

— Нет, за Урал, — я задорно улыбнулся, предвкушая интересное путешествие, к которому, однако же, стоило основательно подготовиться, — куда точно, скажу после встречи.

Белухина криво улыбнулась и кивнула.

* * *

В столицу мы попали после обеда. У воздушного причала нас встречала баронесса Комарина. Выглядела она сногсшибательно: чёрный бархатный брючный костюм, облегающий её точёную фигурку, копна блондинистых кудрей, перехваченная шалью, темные очки на носу и алая помада в цвет к автомобилю.

Я впервые видел авто столь кричащего цвета, но элегантной и обтекаемой формы. Не громоздкий представительский атрибут аристократического статуса, а быстрый, лёгкий, удобный. Всё равно что сравнить тяжеловоза со скакуном. Почему-то подумалось, что будущее именно за такими автомобилями. Пока я с восхищением рассматривал алого красавца, мои девушки с некоторой ревностью взирали на Агафью. Из общего числа выбивалась лишь Тильда. Та окинула взглядом транспорт и на голубом глазу выдала:

— Сколько, говоришь, у тебя денег? Я хочу такого же красавца, но в аметистовом цвете!

— Он сделан в единственном экземпляре, опытный образец, — с удовольствием утёрла нос Тильде Агафья, — а я смотрю, кто-то вернулся из исправительного лагеря.

— Вернулась, — победно улыбнулась эрга, — и преподнесла ему мага смерти на блюдечке с голубой каёмочкой.

Ох ты ж… У меня же бастард Крысина к клятве не приведён! Тильда без слов поняла моё выражение лица и ответила по кровной связи:

— Он в родовое имение отправился, вступать в права наследования. Скажи кому-то из своих, пусть захватят его на обратной дороге. Полностью лояльный парень получился. Видел бы ты, что он святошам и инквизиторам устраивал, — Тильда хохотнула, вспоминая одной ей известные события, — седых волос, заикания, а также дёргающихся глазиков у них прибавилось, но живы, стервецы, все до одного! Тебя дожидаются!

— А как библиотека? — рискнул спросить про своё убежище в прошлом мире.

— Стоит, запечатана. Ждёт тебя. Вокруг, правда, как будто апокалипсис прошёлся. Видимо, пытались вскрыть и свои образцы заполучить, да только хер им, а не спасение! — зло рыкнула подруга, — обещай, что мы вернёмся и отомстим!

— Вернёмся, но пока ещё рано, — высказал я собственные мысли по этому поводу, — меня всё ещё ищут?

— Ищут, ещё как! Все изнанки вверх дном перевернули. И ещё одно, — Тильда задумалась, делиться ли со мной какими-то новостями, но всё же продолжила, — эрги волнуются. Говорят, несколько особей пропало.

Я сразу вспомнил видение из алтарного зала, где святоши давным-давно убили роженицу.

— Посмотри! — я передал подруге воспоминание об убийстве.

— Ах они, суки! — выругалась Тильда, — она же молоденькая совсем! А они…

По телу эрги прошла дрожь, а следом прокатилась волной частичная трансформация. На коже проявились фиолетовые чешуйки, а кое-где и присоски.

— Тиль! — я предостерегающе позвал подругу сквозь обуревавшую её пелену гнева, — это прошлое. Далёкое прошлое. Думаю, ещё до нашего с тобой рождения.

Эрга оцепенела.

— Откуда эти воспоминания?

— Божественный привет, — я неопределённо пожал плечами, — до сих пор не понимаю, к чему мне это показали. Со мной это явно никак не связано, но я подумал, что тебе может пригодиться.

— Спасибо! — отозвалась Тильда, чуть-чуть успокаиваясь. — Мне нужно будет уйти, отпустишь?

— Что за вопросы⁈ — искренне возмутился я, — правда, тогда ты опять пропустишь всё веселье. Я собираюсь в экспедицию за новой главой рода Виноградовых.

— Новой? — уточнила подруга, прекрасно выделив из всей фразы ключевое слово.

— Новой! — подтвердил я её догадки, — огонь, а не барышня. Тебе должна понравиться.

— Ну такое я точно не хочу пропускать! — сразу же отреагировала эрга, — что ж тебе так на девиц везёт, а?

— Потому что я — мужик и женщин люблю, — отшутился я, — давай возвращаться в честную компанию, а то на нас уже косятся.

Так и было, Тэймэй и Света с Имяул на руках заинтересованно следили за нашими гляделками, не вмешиваясь. Тэймэй прекрасно понимала подоплёку затянувшегося молчания, а вот для Светланы оставалось загадкой происходящее. Непорядок, надо будет просветить невесту, тем более клятву о неразглашении она и так дала.

— Так что теперь Михаил должен мне кое-что за такой шикарный подарок, — добавила Тильда уже вслух. — Хочу такую красотку!

— А я, наивный, надеялся, что выходные на черноморском побережье сделают тебя добрее, — притворно возмутился я.

— Какие нахрен выходные? — хором возмутились девушки.

— Ты там подыхал, — от Тильды.

— Ты при смерти был, — более аккуратно сформулировали Тэймэй и Света.

Даже Имяул возмущённо мяукнула, возмущаясь по связи, сколько пирожных и макров сверху я ей должен за такие «выходные».

Агафья расхохоталась, увидев такую сплочённую женскую реакцию:

— Попал ты, внучок! Если женщины спелись, то это страшная сила!

На этом обсуждение закончилось, но Тильда не преминула показать мне язык и всё равно добавила, оставив последнее слово за собой:

— А машину хочу! Аметистовую!

Я закатил глаза, усаживаясь на переднее сидение рядом с Агафьей, мысленно обратившись к баронессе:

— Дай контакты изобретателей автомобиля, она теперь не отстанет. Может, удастся уговорить сделать ещё один прототип.

— Ох, внучок, женщины тебя разорят! — хохотнула молодая блондинка, по совместительству являвшаяся моей «бабушкой». — Наверно, надо было и мне счёт выставить за своё посредничество в твоём деле.

— Обсудим, — абсолютно серьёзно отреагировал я на её шутку.

— Тьфу на тебя, — показательно обиделась Агафья, — уже и пошутить нельзя! Ты у меня пока пользуешься непомерным кредитом доверия, так что расслабься.

— Кстати на счёт кредита, есть у меня для тебя предложение… — уже вслух произнёс я.

Пока мы добирались в центр столицы, я поделился соображениями по защитной черте вокруг родовых земель. В качестве базы имелись сигнализации Кротовского, необходимо было их усовершенствовать под наши нужды и создать полностью закрытый периметр. Но это уже моя работа. От Агафьи я хотел разработки прототипа, определяющего «свой-чужой» по принципу крови или родового покровителя. Баронесса крепко задумалась над предложением. Ещё я предупредил, что, скорее всего, буду возводить форты вокруг всех поселений на моих землях. Одной войны родов мне хватило с головой.

— Ты размер затрат представляешь? — искренне удивилась размаху моих планов Агафья, — твой дед бы удавился от жадности.

— Мой дед не собирал кишки своих людей с кустов, — отрезал я значительно резче, чем хотел. — На кой вообще нужны деньги, если не для защиты собственных людей? Покупать машины, шмотки, цацки? Коллекционировать артефакты? Содержать жён и любовниц? Увольте! Я не мой дед! У меня другие приоритеты!

Женщины в машине притихли, стараясь не встречаться со мной взглядами. Особенно усердствовала в этом Тильда.

— Я передумала насчет авто, — голос её был тих и напряжён, — пусть лучше эти деньги на форт пойдут.

* * *

Аудиенция у императора была назначена на утро, но уже вечером меня вызвали в Кремль по приглашению Их Императорских Высочеств Александра Петровича и Марии Петровны.

Ожидал меня наследник престола в собственном кабинете. До этого я не встречался со старшим из сыновей императора. Они были неуловимо похожи. Серьёзный хмурый взгляд, жилистые фигуры и печать вечной усталости на лице, сопутствующая бремени власти.

— Михаил Юрьевич, рад видеть вас в добром здравии, — протянул руку для рукопожатия наследник престола.

Я чуть не брякнул «вашими молитвами», но вовремя сдержал рвущуюся наружу колкость. В конце концов, оплошность Александра по итогу подарила мне земли вокруг Абрау и возможность исполнить обещание Винограду. Цену же этого «подарка» мне теперь нести до конца своих дней.

— Рад знакомству, Ваше Императорское Высочество, — ответил я вежливостью на вежливость.

— Можно просто Александр Петрович, — получил я высочайшее соизволение обращаться к принцу крови по имени, — я хотел бы обсудить с вами некоторые вопросы, касаемые вассалитета, — перешёл от слов к делу престолонаследник.

Общались мы до поздней ночи. Вопросы поднимались самые разные: от особенностей охраны земель от прорывов до принципа формирования гвардии рода. Отдельно обсудили ситуацию с объявлением родовой войны.

Принц извинился, вот так просто, как обычный смертный признал свою ошибку. Более того Александр Петрович, оказывается, уточнил все потери рода Комариных в этой войне и готов был не только выдать компенсации семьям погибших из собственных средств, но вознамерился финансово поучаствовать в возведении фортов вокруг гражданских поселений. Отказываться сразу я не стал, обещая вернуться к этому предложению, когда получу сметы и планы строительства. Вопрос был не в деньгах, я видел, что Александру действительно важно попытаться искупить свою вину за гибель ни в чём не повинных людей.

Часы пробили полночь, когда мы завершили обсуждение моего обвинения в двоедушии и участия Андрея Петровича и Марии Петровны в моей защите. Такая откровенная поддержка со стороны молодого поколения императорской семьи меня не столько радовала, сколько смущала. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. А во всеобщую императорскую благодарность я не верил, хоть убейте меня, сказывался опыт прошлой жизни. И я оказался прав.

Искренне поблагодарив за заступничество и даже свидетельствование в мою пользу, оказывается, Андрея Петровича и Марию Петровну тоже допрашивали как свидетелей по моему делу, я ожидал того огромного подводного камня, который крылся за всей этой куртуазной обработкой моей персоны. И камешек последовал.

— Михаил Юрьевич, а как вы относитесь к моей сестре?

Глава 5

— Михаил Юрьевич, а как вы относитесь к моей сестре?

Да вы тут сговорились, что ли? Сначала сама Мария, теперь наследник престола с такими вопросами. Ладно ещё барышня, всё списалось на эмоциональность и впечатлительность, но принц-то — мужик, уж всяко более взвешенно подходит к своим словам. Я всеми силами держал нейтрально-вежливое выражение лица. Это не император, здесь глубокомысленным молчанием отделаться не выйдет. Понимать бы ещё, чем вызван сей непраздный интерес.

— Её Императорское Высочество Мария Петровна — красивая, благородная девушка, иногда весьма импульсивная как для наследницы престола, но её поступки продиктованы лучшими побуждениями, — максимально обтекаемо ответил на вопрос Александра. — Я всегда останусь перед ней в неоплатном долгу за спасение детей в Малых Трясинках, к тому же, принцесса — лучшая подруга моей невесты.

Принц, как мне показалось, смутился, но взял себя в руки:

— Мария проявляет к вам весьма недвусмысленный интерес. Я люблю сестру, поэтому хотелось бы знать, поддерживать или нет её стремления в этом направлении, — Александр откинулся на спинку кресла, расслабившись, разом скинув с себя официальную личину. — Как мужчина и человек слова вы мне импонируете, финансами и магией не обделены. Отсутствие древней родословной всегда можно нивелировать преданной службой Отечеству, чем вы и занимаетесь весьма успешно даже в таком молодом возрасте. А дружба между Марией и Светланой может стать хорошим подспорьем для гармоничной обстановки в семье. Но остаётся главный вопрос: оно вам надо?

Пока принц расписывал мне все преимущества от будущего союза, я просто-таки чувствовал, как удавка всё туже затягивается на моём горле. Переход от свидетельствования в деле двоедушничества к неофициальным смотринам был слишком явным. Возможно, это не должно было выглядеть как угроза в случае отказа, но выглядело именно так. Хочешь жить? Женись! И не на ком-то там, а на принцессе. Охренеть перспектива. Так и хотелось спросить: «А папа-император вообще в курсе, чем у него детишки занимаются?» На кой ему вообще зять-вассал?

— Александр Петрович, позволю себе уточнить, вы у меня сейчас как у аристократа или как у мужчины спрашиваете? — я почувствовал себя ужом на сковороде, которому нужно очень постараться извиться, чтобы не покрыться золотистой корочкой.

— А ответы будут разниться? — заинтересованно приподнял одну бровь наследник престола.

— Будут.

— Тогда хочу услышать обе версии и надеюсь на максимально честный ответ, ибо сейчас в семье мнения разделились на этот счёт. Мария уже подключила тяжёлую артиллерию, отправившись к оракулу. А мне важно знать, что у сестры есть шансы на простое женское счастье, прежде чем включаться в жёсткую конфронтацию с отцом.

Я присвистнул. Машенька, однако, хуже бульдога. Что ж она так в меня вцепилась-то? Александр, напротив, оказался слишком честным и открытым, неудивительно, что Крысин с лёгкостью обвёл его вокруг пальца на заседании комиссии при Канцелярии Императора. Не тому власть пророчат… не тому. Но в моём случае, такой откровенный и благородный подход может сыграть мне на руку. Что же, попробуем.

— Как аристократ и вассал я должен был бы до потолка прыгать от счастья сочетаться узами брака с принцессой. Это же такие карьерные, политические, финансовые перспективы, что многие за это убить были бы готовы, — я криво усмехнулся, показывая собственное отношение к такому подходу, — но, если посмотреть на Марию Петровну, с точки зрения государственного ресурса, то принцессы — товар штучный, уж простите за выражение, и разбазаривать его на какого-то вшивого местного графа, если можно попытаться замириться с кем-то из двух десятков потенциальных врагов или союзников, просто нерационально.

Александр согласно кивал на оба моих утверждения:

— Но вы так и не высказали собственного мнения. Подозреваю, что оно находится чуть в стороне от озвученных вами полюсов мнений.

— Так и есть, — не стал отпираться я, — такие браки — это тяжкая ноша и большая ответственность. Если у тебя есть хотя бы капля совести или чести, то чем ближе ты к власти, тем больше рамок и оков на тебя навешивают. Дело даже не в этикете и прочих глупостях, а в соблюдении государственных интересов в ущерб своим. Я никогда не стремился к власти. Мне достаточно того уровня ответственности, который есть у меня сейчас. Кроме обязательств перед родом по его возрождению и перед сюзереном по защите рубежей Отечества, у меня имеются ещё и обязательства перед богами, которые тоже нужно выполнять. В случае возникновения спорных ситуаций ни император, ни боги ждать не станут.

— Странный вы человек, Михаил Юрьевич, — задумчиво разглядывал меня наследник престола, как неведомую зверушку, — вам пропуск в высшие эшелоны власти выдают на блюдечке с голубой каёмочкой, а вы так рьяно от него отказываетесь. Причём аргументы настолько обстоятельны, что мне и возразить нечего. А что же вы думаете как мужчина?

— Как мужчина я думаю, что Мария Петровна — очень привлекательная девушка, которая с лёгкостью вскружит голову любому мужчине и будет им вертеть в собственных целях. Кроме того, разница положений всегда будет довлеть над её будущим супругом, если только он сам не будет иметь соответствующего статуса, — видя, что мои аргументы не возымели должного действия, я решил привести понятный принцу пример, — скажите, вам бы хотелось осознавать, что в вашем браке всегда так или иначе присутствует третья сторона, с которой вы априори не сможете конкурировать?

— Вероятно, нет, — честно ответил Александр, скупо улыбнувшись, — но мне и сложно представить подобную ситуацию.

— Почему же, если бы вы не были основным претендентом на престол, то могли бы стать принцем-консортом при правящей иностранной королеве в случае политического брака.

Приведённая ассоциация весьма зацепила наследника, он мысленно крутил её в голове, обдумывая.

— Не хотелось бы, чтобы в семье надо мной довлела женщина. Страна — это одно, долг никто не отменял, но семья…

— Не хотелось бы вас расстраивать, но выдержать баланс в такой ситуации способны немногие. Как правило, в спальне ещё возможны вариации, но за её пределами… — я многозначительно замолчал, давая возможность принцу самостоятельно додумать. — Таким образом, я искренне считаю, что счастье Марии Петровны возможно лишь с человеком неподвластным вашему батюшке и с равным социальным и политическим статусом. Я к таким людям не отношусь. Наш с ней возможный союз принесёт нам больше проблем, чем удовлетворения, а с учётом утраченной политической выгоды и вовсе имеет все шансы стать провальным. Обиженная в собственных ожиданиях женщина зачастую стремится стать вдовой. Такой вариант, конечно, тоже весьма выгоден для короны. Наши наследники вернут земли в императорское владение. Проблемой будет лишь выполнение вассальной клятвы по защите Отечества от монстров. Я сомневаюсь, что Мария Петровна захочет, чтобы её дети рисковали жизнью и здоровьем.

Я резко замолчал, сообразив, что был чересчур откровенен. С другой стороны, не было сказано ничего такого, что можно было бы посчитать оскорблением чести императорской семьи. Всего лишь вариации будущего, брачная геополитика и семейная психология.

— Во многом вы правы, Михаил Юрьевич, во многом, но не во всём, — горечь чувствовалась в каждом слове принца, — императорская семья — это не только привилегии, но и долг. Каждого из нас воспитывали так, что при необходимости мы должны положить на алтарь долга себя и своих детей. Интересы государства всегда выше интересов отдельно взятого человека, поэтому если потребуется, наши дети, жёны и мы сами встанем плечом к плечу на защиту государства, как Мария Петровна встала на защиту абсолютно незнакомых ей детей в Малых Трясинках.

Здесь он меня уел. Туше.

Оценив произведённый эффект от своих слов, Александр продолжил:

— Ваша позиция мне ясна и понятна. Я благодарю вас за исключительную честность, и если позволите, то дам вам совет, — я кивнул, ожидая, что мне предложит принц, — отправьтесь куда-то подальше, чтобы исчезнуть из поля зрения Марии Петровны. Иногда, если игрушки пропадают из поля зрения, она утрачивает к ним интерес. Может статься, что так сработает и с вами.

— Если сегодняшний разговор с вами и завтрашняя аудиенция с Его Императорским Величеством не отправят меня на каторгу на изнанку, то я предполагал отправиться на север нашей необъятной родины. Баронесса Белухина обещала устроить мне незабываемое путешествие.

Александр Петрович снова грустно улыбнулся, оценив и шутку, и мои планы:

— Знаете, Михаил Юрьевич, я вам в какой-то мере сейчас завидую. Вы имеете ту свободу, которая мне недоступна в силу статуса и обязательств перед страной, — принц встал из-за стола, показывая, что аудиенция подошла к концу, и протянул мне руку для пожатия, — обещайте, что потом поделитесь впечатлениями от путешествия.

— Обещаю, Александр Петрович, — я пожал руку наследнику престола и подмигнул, — надеюсь, результаты путешествия вы сможете увидеть собственными глазами.

Принц не стал уточнять, что я имею в виду, и на этом встреча завершилась.

* * *

Часы стыдливо пробили час ночи. Александр Петрович сидел в кабинете отца и ждал, пока тот закончит разговор по мобилету.

— Найди мне этот артефакт и того, кто его применяет!… Мне всё равно, из-под земли достань! Сейчас они на графах практикуются, как на кошечках, а если кого-то из моей семьи подчинят или меня? Ищи!

Пётр Алексеевич отключился и протяжно выдохнул, успокаиваясь.

— Как прошла встреча?

— Несколько неожиданно, — Александр повёл плечами, разгоняя кровь в затёкших мышцах. — Восторга от перспективы сочетаться браком с Машенькой он не испытал.

— Вот это как раз вполне ожидаемо с учётом характера твоей сестры, — хмыкнул император. — Но перспективы-то должны были перевесить?

— В том-то и дело, что как женщина она его вполне устраивает, но последствия этого брака он прекрасно себе представляет. Комарин так системно их описал, будто сидел с нами на семейном совете. Из его уст слышать про принцессу как «государственный ресурс» было весьма неожиданно. Ему будто не восемнадцать лет, а все двести или триста, из которых минимум сотню он провёл у власти.

Император нахмурился, обдумывая услышанное от сына.

— Может, он, и правда, двоедушник? А мы его тут на роль члена семьи рассматриваем.

— Знаешь, даже если и да, то лучше бы к нам почаще такие души попадали, — Александр потёр виски, голова ныла от длительного использования дара, — он очень хорошо представляет себе, что такое долг, честь и взятые обязательства. Комарин не стремится к власти, и весь разговор со мной был предельно честен, хоть пару раз и сказал чуть больше, чем планировал.

— Какой твой вердикт по этому вопросу? — император выжидающе уставился на сына, который по собственной инициативе сегодня провёл встречу с Комариным, — моё мнение ты знаешь.

— Знаю, как и то, что Маша просто так не отступится, не в её характере, — Александр сознательно сейчас отгораживался от тёплых братских чувств, уступая практичности наследника престола, — как сказал сегодня наш гость: «Разбазаривать принцессу на вшивого местного графа просто нерационально». Мы и так имеем на редкость лояльного вассала с учётом всей предыстории наших взаимоотношений.

— Вот вроде бы я согласен с тобой почти на сто процентов, — Пётр Алексеевич устало тёр глаза, — но где-то глубоко в душе скребёт предчувствие, что твоя сестра — отнюдь не дура и просто так во всех подряд вцепляться мёртвой хваткой не будет. Это вообще первый раз, когда она заговорила о замужестве.

— Согласен, но это вполне укладывается в один из обсуждаемых нами сценариев правления, где Мария остаётся в стране, а остальные принцессы отрабатывают внешнеполитические цели.

— Пока моё решение остаётся неизменным, но постарайтесь узнать, что ей предсказал оракул.

На этом краткий семейный совет завершился.

* * *

Я связался с Агафьей, предупреждая, что ночевать останусь в Кремле в специальной гостинице для гостей. Не было смысла возвращаться домой, если к восьми утра я должен был присутствовать на аудиенции у императора.

— Хм, заботливый мальчик! — прокомментировала вампирша, — а мы уж начали беспокоиться, не отправили ли тебя случайно в казематы сразу из кабинета наследника престола. Спасибо, что предупредил! Костюм подобающий выслать?

— А чем мой плох? — я искренне возмутился, — не барышня, наряды менять по три раза за день.

— Деревня! — ласково охаяла меня бабка, — это твой первый официальный выход в свет в статусе графа, победителя в родовой войне, да ещё и после обвинения в двоедушничестве. Ты должен выглядеть так, чтобы ни одна самая захудалая шавка не посмела раскрыть свою пасть в твою сторону. Ещё вопросы есть?

— Нет, — усмехнулся я, принимая столь неожиданную заботу от Агафьи, — присылай. Только предупреждаю, если этот костюм будет попугайной расцветки, то я его не надену.

— Ой, смотрите, какие мы нежные, — хохотнула вампирша, — не бойся, солдат ребёнка не обидит, всё будет в лучшем виде.

На этом наш разговор закончился, и я, приняв душ, завалился спать. Вернее, я планировал это сделать, но неожиданный сюрприз от Тэймэй несколько сместил мои приоритеты. В этот раз иллюзионистка не стала заострять внимание на экзотичности антуража, выбрав наш дом в Санкт-Петербурге, но вот эротическая составляющая была выше всяких похвал. Засыпал я уже под утро вымотанным, но удовлетворённым.

Глава 6

Утро наступило, на мой взгляд, чересчур рано. Холодный душ и горячий кофе сделали своё дело, заставив меня взбодриться. К семи утра прибыл посыльный от Агафьи, который принёс не только парадную военную форму, очень похожую на отцовскую, только чёрного цвета, но и обувь, украшения и даже шкатулку с артефактами.

— Ничего себе презентационный набор, — вырвалось у меня, когда я полностью облачился. Выглядел я дорого, но достойно. Запонки с рубинами, карманные часы из платины с инкрустацией макрами, стоимостью как небольшой особняк в пригороде того же Адлера, несколько колец-артефактов на пальцах и витой браслет из электрума со вставками из граната.

— На мне столько цацек, что я на барышню похож, — с некоторой опаской осматривал своё отражение в зеркале, и оно, как ни странно, мне нравилось. Я стал больше походить на себя из прошлого мира, но что-то из фамильных черт Комариных мне досталось от Михаила. Высокий жилистый парень в зеркале с хищным взглядом скорее напоминал бойца, чем сопливого юнца.

— Это не цацки, дурень! — хихикнула Агафья, — это всё артефакты. Запитай их своей силой, чтобы смог активировать в любой момент. Запонки — два щита ростовых, выдерживают по три удара техник шестого уровня. Активированные вместе вытянут один удар мага седьмого уровня. Часы — венец творения одного из артефакторов изнанки. В них вставлена схема макров, способная замедлить течение времени единожды в радиусе пяти метров вокруг тебя.

— Надолго?

— А боги его знают, никто не проверял. Часы созданы для магов с потенциалом от семёрки, у других не сработают. А из всех Комариных до тебя выше шестого уровня твоего деда никто не пробился. У отца твоего пятёрка была, мать — тройка, дяди — твёрдые четвёрки. Так что ты первый, кто может носить часы не как цацку.

— Признавайся, ты ограбила семейную сокровищницу? — я задавал вопросы, а сам мысленно стучал себе по темечку. Говорил же мне Арсений, что дед любил коллекционировать артефакты, а я всё никак не доберусь до семейного хранилища.

— Конечно, так мне и дали туда доступ! — фыркнула Агафья, — это я один из схронов на случай твоей защиты вскрыла, их в Санкт-Петербурге и Москве специально готовили.

Ни хрена себе, если это просто схрон, то что тогда в родовой сокровищнице лежит?

— А что за браслет?

— Локальный перенос к ближайшему кровному родственнику. Радиус действия не больше двадцати километров. Моё творение, — с чувством глубокого удовлетворения произнесла вампирша.

— Так у меня кровные как бы закончились, — пришлось расстроить экспериментаторшу.

— Ты ритуал со мной провёл? Провёл! Связь кровная работает? Работает! Считай, что брат.

— А если на Тэймэй или на Имяул сработает? Я с ними тоже ритуалы проводил… всякие… — не стал вдаваться я в подробности.

— Хм… Ну, пока мы в одном месте находимся, сработает, как надо, а дальше подумаю на досуге, как градацию связи и приоритет личной боевой силы вплести в схему.

— Агафья, скажи честно, ты меня на войну снаряжаешь? — уж больно необычным был набор артефактов, присланный баронессой.

— На войне атаковать надо, а я тебе подготовила пути для тактического отступления и перегруппировки. С твоим счастьем, самое оно! Более того, эти артефакты спокойно пройдут проверку при дворе. Их невозможно классифицировать как атакующие. Только защита. Ты у меня теперь постоянно упакованным ходить будешь. Всё, мне некогда. Иди и утри нос всем этим снобам!

Несмотря на такую основательную подготовку, волнения не было. Если бы меня считали действительно опасным для государства и короны, то вряд ли бы вчера пустили к наследнику престола на приватный разговор. О приватности весьма красноречиво свидетельствовало отсутствие охраны в непосредственной близости от нас. Конечно, сама тема разговора предполагала конфиденциальность, но всё же я оценил оказанное доверие.

Поэтому сегодняшнее мероприятие воспринимал, скорее, как завершающую точку в расследовании и демонстрацию расположения монаршей особы своему вассалу.

То, что я был в корне неправ, стало понятно, стоило мне оказаться в приёмной императора. О моём прибытии доложили, словно мы были на каком-то балу, и все присутствующие уставились на меня аки на ожившего мертвеца.

— Смертник, — слышал я презрительные шепотки в спину.

— Зарвался, щенок, и поделом ему!

— Старый кровопийца подох своей смертью, так хоть посмотрю, как его отродье казнят!

Чего только не вещали в мой адрес, пока я со скучающим выражением лица прогуливался по приёмной и пил минеральную воду.

— Агафья, а смотрю, Комарины весьма популярны при дворе, — хохотнул я, передавая баронессе визуальные образы самых рьяных недоброжелателей.

— А ты как думал⁈ Половине из них твой дед насолил, подмяв под себя часть оборонных заказов. Ещё треть окрысилась на твоего отца. Он по молодости неприлично много дамских будуаров посетил, сделав многих мужей почётными рогоносцами, ну а остальные либо молчат, либо в подпевалы к большинству примкнули.

— А говоришь, мы затворниками жили, в свет не выходили, — попенял я Агафье, параллельно окидывая взглядом честное собрание, больше напоминающее встревоженный улей. Вдруг какой шершень напасть вздумает.

— Выходить выходили, хоть и редко, но сами гостей не привечали.

— Вообще, ничего удивительного. Весь этот сброд на военный объект тянуть? Нет уж, увольте! — всецело я поддержал семейную традицию, — хотя некоторые так и напрашиваются на экскурсию по болотам с билетом в один конец.

Агафья рассмеялась, легко и заливисто.

— Мне нравится ход твоих мыслей, но император их не одобрит!

Мы продолжали беззлобно перебрасываться шутками, когда краем глаза я заметил прущего на меня прямой наводкой взвинченного парня. Глаза его горели нездоровым огнём, а сам он был бледен до синевы.

Я присмотрелся к нему внимательно, черты лица показались мне знакомыми. Кажется, это кто-то из Виноградовых, но могу ошибаться. На Татьяну он ни капли не был похож, та рыжая, как солнышко, а этот смуглый с тёмными глазами и волосами. Мужчина остановился практически впритык, на скулах его играли желваки, а ноздри раздувались крыльями, словно у быка на корриде.

— Самозванец! Как смеешь ты носить это⁈ — он дёрнулся было к моему лицу, но у артефакта защита сработала быстрее, чем у меня реакция. Гибкие виноградные лозы с мелкими листочками спеленали наглеца, не давая ему пошевелиться. Я даже не знал, что у грозди есть такие возможности.

— Сударь из рода Виноградовых, ведите себя прилично, вы в приёмной у императора, а не на рынке, — осадил я провокатора. В том, что он был именно провокатором, сомнений практически не было. Слишком лихорадочные движения, бледность и неподобающее поведение, характерное для крайней степени возмущения. Кто-то умело накрутил Виноградова и отправил на убой. Подсадная утка дёрнулась пару раз и зашипела так, чтоб это слышали все окружающие:

— Я-то хоть рода Виноградова, а ты? Какая болотная девка тебя насосала, а, Комарин?

А вот этого спускать с рук уже нельзя было. Прямое оскорбление рода — это уже не шутки. Я рассматривал смертника, считая до десяти, чтобы не прибить сразу на месте. Такого мне в приёмной императора не простят. Лозы, чувствуя моё настроение, сильнее сдавили болезного, а парочка острых усиков, отросшая по случаю, хищно кружила вокруг глаз и рта пленника. И никто абсолютно не вмешивался в происходящее.

Я призвал комарих и отправил собирать жатву, нужно было найти зачинщиков провокации. А тем временем обратился к жертвенному кабанчику:

— Вы сейчас Виноградову Марию Васильевну, законную супругу баронета Комарина Юрия Михайловича, обозвали болотной девкой? Или самого баронета, неразборчивым в любовных связях? — лозы ещё сильнее сдавили горло несчастного, так что его сип слышали все присутствующие. А я, наконец, вспомнил, как зовут этого провокатора. — Вам бы Николай Александрович помалкивать, если бы не ваш потенциал в пятёрку, вас бы даже не признали, так и ходили бы в бастардах от очередной гулящей девки, ой, простите, от содержанки.

— Да как ты смеешь⁈ — взорвался провокатор, — я — наследник и надежда рода, а ты…

— Ты как был швалью безродной, так и остался, — я с улыбкой взял в руку бокал красного вина, превратив его силой дара в крепчайший марочный коньяк, и поднёс к носу Виноградова, чтобы тот оценил метаморфозу, — я уже сейчас владею всеми землями Виноградовых на черноморском побережье, имею родовой дар и общаюсь с вашим богом, в отличие от некоторых! Разгневали собственный тотем, утратили алтарь рода, так имейте мужество нести наказание достойно, — я обошёл Виноградова по кругу, — и если уж на то пошло, то сейчас я имею больше прав называться Виноградовым, чем ты.

На последних словах лоза отрастила мясистый виноградный лист и отвесила Николаю Александровичу унизительную пощёчину.

— Да я тебя на дуэль… мв-мв-мв… — что-то пытался промычать провокатор, в то время как листья заткнули ему рот.

— Что здесь происходит? — раздался громогласный возглас главы имперской службы безопасности Медведева. — Комарин, опять ты?

— Никак нет, Дмитрий Фёдорович! — вежливо улыбнулся я одному из моих основных обвинителей, — я ожидал аудиенции у Его Императорского Величества, когда Виноградов Николай Александрович проявил неосторожность в обращении с божественным артефактом. На нём сработала защитная реакция, предотвращающая потерю и насильственное изъятие артефакта у владельца, и теперь Николай Александрович расплачивается за неуважение к собственному тотему. В процессе мы обменялись мнениями на счет расхождения взглядов на наши родословные и количество приложенных усилий для возрождения славы рода Виноградовых.

Кто-то в толпе не сумел сдержать смешок.

— Вас послушать, Михаил Юрьевич, так вы, и на чужой жене застуканный, выдадите нечто похожее, — уже не сдерживал усмешки Медведев, любуясь заплетённым в лозу Виноградовым.

— Предпочту находиться на своей жене, — снова максимально вежливо улыбался я главному безопаснику страны, — ибо, как гласит народная мудрость: «Пока вы возделываете чужое поле, кто-то возделывает ваше».

— Слышал бы вас ваш отец, — процедил кто-то из толпы, — да и вы пока не связаны узами брака.

— Ну так и молоденькие вдовы в империи не перевелись, — пожал я плечами.

— Достаточно, — прервал обмен мнениями Медведев, — отпустите Николая Александровича, он больше не будет делать глупостей. Ведь так?

При этом глава службы безопасности весьма выразительно посмотрел на Виноградова, отчего тот побледнел ещё сильнее.

— Я бы с радостью, но на отношения тотема рода и Николая Александровича не могу повлиять, пусть он помолится, что ли, или прощения попросит, может, тогда…

Я действительно не мог приказать артефакту, он обладал неким подобием собственного сознания, и моё мнение ему было, если не глубоко безразлично, то в лучшем случае принималось во внимание, но не как приказ к действию.

Лоза же задумалась, а после отлепила листья от рта жертвы, ожидая каких-либо действий.

Я тем временем пропускал через себя капли крови всех находящихся в зале. Пока наиболее вероятным организатором провокации казался седовласый старичок с тростью и пышными усами, спускающимися на грудь. Он стоял почти у входа в приёмную и листал потрёпанную записную книжку, не обращая внимания ни на что вокруг. Вот только он последним о чём-то разговаривал с Виноградовым, прежде чем тот сорвался в мою сторону.

— Агафья, это кто? — показал я вампирше образ дедули. — И как мы ему дорогу перешли?

— Да ладно⁈ — искренне удивилась та, — этот дедуля — граф Галапагосов-Черепахин, мы ему один очень мощный и редкий макр продали на аукционе лет двадцать назад.

— Какая фамилия странная, — отреагировал я, рассматривая дедушку. Тот резко вскинул голову, почувствовав мой взгляд, и сразу же отвернулся, будто бы и не было ничего.

— Нездешний род, — тут же отреагировала Агафья, — приезжие с южных островов, у них там война проиграна, вот и пытаются присмотреть новое место жительства.

— Странный он, дёрганный. Можешь раздобыть информацию на его счёт? — попросил я вампиршу об одолжении.

— Хорошо, даже самой интересно стало.

Тем временем Виноградов договорился с артефактом, и лоза исчезла, удовлетворённая его извинениями, которые я благополучно пропустил мимо ушей.

— Пойдёмте, Михаил Юрьевич, вас ждут! — поторопил меня Медведев, неодобрительно покачав головой на мою рассеянность.

В кабинет к главе государства Медведев не вошёл, прикрыв за мной дверь. Стоило мне переступить порог, как волна тепла обдала всё тело, но я не стал заострять на этом внимания.

Пётр Алексеевич Кречет сидел за массивным столом т-образной формы из светлых пород дерева. Напротив него на краю столешницы светились неярким ровным светом с десяток артефактов. Предполагаю, что это сразу и детекторы лжи, и защитные с нападающими плюшками, и ещё боги знают, что там было.

— Добрый день, Михаил Юрьевич, — поприветствовал меня император, пройдясь по мне заинтересованным взглядом чуть прищуренных глаз, — а вы никак на войну собирались?

— Никак нет, Ваше Императорское Величество, меры предосторожности на случай повторного визита в солярий, — ответил я, осматривая просторное помещение с окнами в пол с одной стороны и громоздким камином с другой.

— Думаете, если бы такой визит вам грозил, то вас бы сейчас здесь принимали? — улыбнулся император.

— Думаю, что ввести в заблуждение можно кого угодно, а я был слишком беспечен последнее время для единственного представителя рода, — констатировал очевидное, — простые меры предосторожности. Меня пять минут назад чуть на дуэль не вызвали в вашей приёмной, так что провокаторов хватает.

Император только вскинул бровь, никак не прокомментировав последнее замечание.

— Присаживайтесь, Михаил Юрьевич, разговор предстоит долгий. Будем дело о вашем попаданчестве и двоедушничестве разбирать.

Я присел на предложенный стул напротив императора, положив руки на стол.

— Хорошо выглядите по сравнению с нашей последней встречей, — отметил глава державы, тут же рассмотрев шрамы на правой руке, виднеющиеся из-под одежды, — а вот этого неделю назад не было.

— Удачно съездил в Абрау, — не стал скрывать я происхождение шрамов.

— Знаете, Михаил Юрьевич, начинаю понимать своего сына, который планировал с вами пообщаться в течение часа-двух, а задержался на все шесть, — хмыкнул император, — вы — весьма интересная личность. С вами есть о чём поговорить.

— С учётом стоимости вашего времени, не настолько и интересная.

— Если мне дают намёк на возрождение одного из древнейших княжеских родов в империи, то я уж как-то выделю на это время и ресурсы, — отреагировал император, — я же правильно понял ваш ответ?

— Абсолютно, — подтвердил я надежды Петра Алексеевича, — хотел бы заодно поблагодарить вас за такой щедрый дар как Абрау.

— Вы были весьма убедительны, подавая прошение через Императорскую канцелярию и подкрепляя его объявлением из газеты о присвоении вам личной привилегии, — хмыкнул император. — А ещё настаивали, что я буду впечатлён результатом дарения.

А вот я этого совершенно не помнил, поэтому оставалось лишь улыбаться и делать вид, что всё так и было задумано.

— Признайтесь, не было желания сменить бога-покровителя? — внезапно спросил Кречет, сверля меня взглядом. — И артефакт вам от Винограда, и земли собрали воедино, и алтарь, судя по всему, вас признал, а там и доступ к активам рода не за горами.

— Не было, — спокойно выдержал я взгляд императора, — я дал слово и выполняю взятые на себя обязательства.

— А поклоняться двум богам сразу?

Глава 7

— А поклоняться двум богам сразу? — император с лёгкой улыбкой взирал на меня, будто бы не он сейчас произнёс полнейшую крамолу сродни тому же двоедушию.

Это у них в семье увлечение такое — задавать неудобные вопросы, или это мне так везёт?

— Предполагаю, что в существующих реалиях это строжайше запрещено не просто так, — теперь уже я уставился на Петра Алексеевича с явным намёком, — признаюсь, мысль весьма соблазнительная, но, если нам не афишируют последствия подобных действий, это не означает, что их нет.

Император мельком взглянул на артефакты у себя на столе, видимо, чтобы удостовериться в моей искренности, и продолжил:

— Есть, как не быть. Вы, Михаил Юрьевич, просто чемпион по сбору уникальных последствий.

Я терпеливо молчал, ожидая продолжения. Не зря же Кречет поднял тему двоебожия даже раньше моего предполагаемого двоедушия.

— Легенды гласят, что давным-давно таких ограничений не было. Отдельные маги умудрялись заполучить благосклонность нескольких богов, использовали уникальные божественные артефакты для собственного развития и со временем сходили сума от переполнявшей их силы. Некоторые переставали считать себя людьми и приравнивали себя к богам, не сильно уступая им в силе. Это было страшное время. Время кровопролитных войн и безумных катаклизмов. Боги напрямую вмешивались в жизнь людей, поддерживая тех или иных героев. Наш мир превратился в сплошную кровавую бойню, скатываясь в саморазрушение. И тогда боги собрались и приняли правило: «Один род — один тотем». Догадываетесь, почему я вам об этом рассказываю?

— Тяжело не догадаться, — в замешательстве потёр я переносицу, — мне теперь ещё одно обвинение ждать? В нарушении религиозных канонов?

— Да как сказать, — император криво улыбнулся, — вы не скрываете, что почитаете одного бога, но выполняете задание другого. С точки зрения кровных уз, вас можно понять. Любой, к кому явится бог и даст задание, хочет он или не хочет, но возьмётся за его выполнение. Жить захочет и возьмётся! Но у вас это получается настолько феерично, что вы по ходу дела принцесс спасаете, родовые войны выигрываете и прорывы шестого уровня закрываете. А потом ещё и на всю страну празднуете! Скромнее надо быть, Михаил Юрьевич, скромнее.

— Прошу простить некоторую неучтивость, но неужели мне нужно было не спасать принцесс, подохнуть на войне и проигнорировать свои прямые вассальные обязанности, чтобы не привлекать излишнего внимания? — я сейчас был абсолютно серьёзен, понимая, как выглядит моя история со стороны. Малолетний выскочка, как есть. — Я во всех этих ситуациях просто пытался выжить любыми доступными способами и спасти ни в чём не повинных людей.

— Я это понимаю, и некоторые посвящённые в подробности высокопоставленные люди тоже, но ведь всем на роток не накинешь платок, — император хмурился, машинально вращая на пальце перстень с родовым тотемом, — слухи о вас распространяются, словно лесной пожар. Молодежь от вас без ума, а старшее поколение уже давно бы отправило на костёр как потенциально опасного сразу по двум обвинениям. Лишь благодаря стараниям Данилы Андреевича и баронессы Комариной удалось ситуацию с двоебожием использовать в качестве оправдания в двоедушничестве. И поверьте, каждое ваше действие рассматривалось столь всесторонне, что, если бы комиссия хотя бы на секунду усомнилась в вашем ментальном здоровье, даже мой сюзеренитет вам бы не помог.

Я тихо переваривал услышанное. Складывалось ощущение, что смерть снова прошла на волосок от меня, похлопав по плечу, и удалилась до следующей встречи. Одного я не мог понять, поэтому рискнул задать вопрос императору:

— А каким образом подозрение в двоебожие смогло снять с меня обвинение в двоедушничестве?

— То, что я вам сейчас скажу, должно остаться строго между нами, — сверлил меня взглядом Пётр Алексеевич, — сие есть государственная тайна. Клятву с вас брать бесполезно, вы и так под высшим приоритетом, но предупредить я был обязан, — получив мой молчаливый кивок, он продолжил, — основное обвинение против вас в двоедушии — резкий скачок потенциального и фактического уровня магического развития за краткий период времени. Кроме попадания чужой души, такое может объясняться пропуском через своё энергетическое ядро божественной благодати нескольких богов, что, судя по всему, с вами и произошло. Свидетели подтвердили использование вами артефактов божественной природы: зуба Фенрира и грозди Винограда, что можно смело приравнять к поднятию двух уровней. Третий гипотетически вы подняли в процессе выгорания при закрытии прорывов в Малых Трясинках.

Вот так вот живёшь себе, живёшь, пытаешься выжить в мясорубке под названием жизнь, а потом тебя как лягушку в лаборатории препарируют, рассматривая каждое действие под увеличительным стеклом. Откуда мне было знать, что использование божественных артефактов так влияет на магический потенциал? Это ни разу не общедоступная информация. Хотя, может, это и к лучшему.

Я представил, как какой-нибудь помешанный на мировом господстве маг вдруг начал потрошить род за родом, вскрывая сокровищницы и используя чужие артефакты. Мой задумчивый взгляд наткнулся на не менее настороженный взгляд императора. А ведь ему никто не мешает заниматься тем же самым с опальными родами. Какой там у него уровень? Восьмой?

Похоже, думать надо не так громко, ибо на лице у Кречета прямо-таки отразилось мнение о моих умственных способностях. Невысоких, прямо-таки скажем.

— Нет! Насильно такое не провернёшь! И нет, проверяли не мы, а предки — опытным путём! Божественные артефакты есть не в каждом роду — это раз, и два — без прямого соизволения тотема они не будут работать в чужих руках.

— А как же зуб Фенрира? — удивился я, вспоминая всепоглощающую ярость, поселившуюся под сердцем и в разуме и прорвавшуюся наружу в справедливом гневе на врагов. — Он же должен был устроить кровавую баню в месте применения.

— Такое влияние на разум людей есть защитная реакция артефакта от попадания в чужие руки, — пояснил император, — нам пришлось привлечь скандинавских специалистов, дабы получить разъяснения. Они до сих пор в шоковом состоянии, что артефакт в твоих руках сработал как надо, то есть как сила берсеркера, а уж о том, что ты каким-то образом смешал две божественные силы в одну технику, им знать не положено.

Воистину, незнание правил иногда приводит к победе. Я просто не знал, что артефакт может не сработать. Вернее, я даже не знал, как он должен по-настоящему работать, но всё равно полез в петлю. То же самое с серьгой Винограда, я просто вспомнил технику в исполнении Бога. А уж про непрерывную прокачку через себя благодати Комаро в противостоянии с магом смерти даже говорить не стоит.

— Судя по твоему выражению лица, до тебя дошла вся уникальность ситуации.

— Есть такое, — не стал я отпираться. — Можно тогда ещё один вопрос, раз уж у нас выдался столь откровенный разговор? — император кивнул, и я продолжил, — чем так плохи двоедушники или попаданцы, что их без суда и следствия готовы сразу в крематорий засунуть?

— Если коротко, то не каждая попавшая в наш мир душа преследуется. Предположим, что попала душа вполне адекватная, живёт себе, детей растит, хозяйство ведёт, Родину новую любит да внимание к себе не привлекает, то и не интересует она государство по большому счету. Никто специально за всеми не следит. Если от человека нет проблем, он спокойно доживёт до старости, — император сделал паузу, позволяя осознать, что моя главная проблема оказалась именно в публичности. — Но учёт таких душ, как ты понимаешь, мы априори не ведём. Зато проблемные души оказываются на слуху в течение тысячелетий, их приходится вымарывать из истории и превращать в сказки и легенды.

— И всё равно не понимаю, — я задумался, подбирая подходящее высказывание, — выходит, что одна паршивая овца всё стадо портит?

— Именно. Только в отличие от овцы, размах запросов у таких личностей чуть ли не мирового масштаба. Думаешь, почему так мало тех же магов крови? Потому что когда-то давно один из ваших представителей чуть не утопил мир в кровавой бойне, та же история с магами смерти. Их не просто так начали регистрировать и устраивать на обязательную государственную военную службу. А ведь были ещё и создания, которые в другом мире относились не к роду человеческому, а в этом начинали истреблять людей как низших недостойных созданий. Были и религиозные фанатики, культисты, которым наши боги стояли как кость в горле. Эти пытались ввести как единобожие, так и светло-тёмный дуализм. Да чего только не было, про самую обычную жажду власти, смену правящих династий и даже формы правления, думаю, даже упоминать не стоит. А теперь представь, что такие идейные и целеустремлённые личности оказывались в телах магов уровня так пятого и выше?

Я прекрасно представлял. Тех же адекватных магов крови было от силы процентов десять, остальных проще было убить, чтобы не устранять потом последствия их безумия. Собственно, государственный аппарат империи и занимался этим, превентивно устраняя людей, которые становились проблемой или в перспективе грозили ею стать. Так вот в глазах государства я давно уже выглядел как проблема, просто-таки весьма вызывающая проблема. Каким-то невероятным чудом мне везло на заступников, но так продолжаться дальше не могло.

— М-да, исходя из государственных интересов, меня давным-давно должны были устранить, а не рассматривать как потенциального жениха Марии Петровны, — брякнул я, не подумав, под впечатлением.

— Верно, — согласился император, даже не пытаясь подсластить пилюлю, — такой вариант рассматривался в приоритете, однако твоя предельная полезность при жизни, абсолютная лояльность короне и стране, а также исключительно стабильное психическое состояние склонили чашу весов в твою пользу. Да тебе даже зуб Фенрира мозги набекрень не свернул, а должен был.

— Я правильно понимаю, что мне стоит пропасть из поля зрения высшего света на какое-то время, дабы шумиха вокруг меня подутихла? — рискнул я уточнить у императора основной посыл сегодняшней встречи.

— Весьма похвально, что вы, Михаил Юрьевич, пришли к верным выводам в результате нашего разговора, — резюмировал всё вышесказанное Пётр Алексеевич, — ах да, совсем забыл, — император придвинул ко мне бархатную коробочку, внутри которой лежал значок с цифрой шесть на щите и двумя серебристыми звёздами, — ваша заслуженная награда за закрытие двух порталов шестого уровня. Носите с гордостью!

На этом аудиенция окончилась, но вывели меня через другую дверь, минуя общую приёмную. Я первый раз покидал Кремль через запасный выход, что при любых вариантах было значительно лучше, чем плаха, костёр или выдворение на изнанку. Как ни странно, но там меня дожидалась Агафья, для разнообразия использовавшая не автомобиль, а закрытую карету без опознавательных знаков.

Стоило мне сесть внутрь, как карета тронулась с места.

— Итак, внучок, официально ты оправдан, но находишься под моим негласным наблюдением как потенциально опасный представитель общества, — Агафья хмуро взирала на меня из-под длинных пушистых ресниц, — в случае твоего слёта с катушек я должна буду тебя убить.

— Самозащита, я надеюсь, не будет считаться слётом с катушек? — уточнил на всякий случай.

— Нет, право на самозащиту незыблемо, другой вопрос, насколько ты её превысишь… — мы молчали, я вертел в руках бархатную коробочку, думая о своих дальнейших действиях. До отъезда на север предстояло ещё столько дел, что хотелось создать несколько овеществлённых двойников с помощью Тэймэй, дабы успеть всё. И первыми в списке дел стояли заключение договора о помолвке и принятие клятвы от наследника Крысиных.

— Арсений, как у вас с отчётом по активам Крысиных? — обратился по кровной связи к кровнику.

— Заканчиваем. Завтра утром выдвигаемся в столицу, пока вы там, на отчёт.

— Отлично, захватите наследника Крысина для принесения клятвы верности. Кстати, как тебе молодой человек после обработки Тильды? — поинтересовался первым впечатлением о подопечном эрги.

— Мозги есть, видно, что жизнь потрепала. Немного диковат, но, в целом, много слушает, советуется, с парой оборзевших крысёнышей из свиты почившего барона поступил жёстко, но справедливо. Вы, кстати, после клятвы не забудьте отправить его на государственную регистрацию, раз уж парень выйдет из тени.

А вот это было дельное напоминание. С учётом криминальности прошлого моего будущего вассала мне явно понадобится помощь Агафьи, о чём я сразу и поинтересовался у «бабушки»:

— А скажите-ка мне разлюбезная, Агафья Петровна, нет ли у вас возможности поставить на учёт некоего мага смерти с весьма туманным прошлым, но гарантированно вступившего на путь истинный?

— Ты всё-таки заполучил себе карманного мага смерти? — то ли восхитилась, то ли ужаснулась баронесса. Я кивком подтвердил её подозрения. — Надо бы узнать у Тильды, какими методами из убийцы можно сделать пушистого законопослушного зайку чуть больше чем за неделю.

— Завтра на принесении клятвы можешь у самого воспитанника уточнить, правда, не факт, что он ответит, — я хмыкнул, прекрасно представляя методы эрги. — И мне нужна будет твоя помощь для составления договора о помолвке со Светланой Подорожниковой.

— А резво ты взялся за восстановление рода, — уважительно покосилась на меня баронесса, — особые пожелания, кроме классических пунктов, будут?

— Да, — я озвучил ранее согласованную договоренность по обучению, — обязательное получение невестой высшего образования по специальности «военно-полевая хирургия» в Московской Императорской Академии за мой счёт до свадьбы.

— Интересный у тебя подарок на помолвку, — задумчиво прокомментировала Агафья, взирая в окно кареты. По стеклу стекали мелкие струйки холодного октябрьского дождя, вызывая смутное чувство тоски и желание погреться у горящего камина.

— Надо бы, наверное, ещё какую-то цацку преподнести по случаю, — решил посоветоваться с баронессой как с женщиной, уж она-то точно знает в этом толк, — с пустыми руками вроде бы неудобно являться.

— Подберу варианты и подготовлю договор, — не отрывая взгляда от окна, тихо проговорила Агафья, почему-то вращая на пальце приметный перстень-портал в школу. — Договаривайся о встрече на завтра.

* * *

Морозный воздух сдавливал грудь. Ровное дыхание вырывалось облачками пара, оседая изморозью на меховом воротнике. Кирана возвращалась с охоты в смятении. Обледеневшая верёвка врезалась в плечо, а хруст шагов по свежему насту заглушал тихий скулёж Арвы на волокушах.

— Потерпи, моя хорошая, дойдём домой, и я займусь тобой вплотную! — уговаривала девушка свою защитницу. Если бы не самоотверженность полярной волчицы, то посреди ледяной пустыни сейчас в луже крови лежала бы сама Кирана. Прорыв возник из ниоткуда. Стая непонятных летучих тварей вылетела из расщелины прямо на охотницу. Арва в прыжке повалила подругу, закрыв своим телом и приняв первый удар на себя.

Монстры оказались слабоуровневыми, но основательно погрызли волчицу. Стоило разделаться с ними, как из расщелины появились тварюшки покрупнее. Эти уже напоминали помесь крота и кролика, то и дело ныряя в снег и нападая из засады. Десяток тушек таких сейчас сложен на волокушах рядом с Арвой.

Но, когда из расщелины на Кирану вылезло это… она опешила. Воображение девушки пасовало, когда она представляла процесс зачатия этого существа родителями. Смесь медузы и обезьяны она встречала впервые за свой пятилетний опыт дикой охоты.

Кирана гнала от себя мысли, что монстр был неправильный, будто и вовсе не стремился на неё нападать. Всё существо охотницы противилось этой мысли, когда она вступила в пляску смерти, прикрывая израненное тело волчицы. И ведь она побеждала, один за одним отсекая щупальца у монстра. Тот не сдавался, плюясь ядовитой слизью и ударяя слабыми разрядами при прикосновениях. Он стал бы прекрасным пополнением коллекции её трофеев, если бы не чужак. Открытие ещё одного портала она ощутила за секунду до его появления. Темноволосый и красноглазый парень хмуро взирал на её разборки с монстром, а после и вовсе приказал уйти с дороги.

Кирана послушалась, сама не понимая почему. С каких это пор мужчина приказывал ей что делать, а она слушалась? Неслыханно! Если старая Нарва узнает, то молодой охотнице несдобровать. Но ведь сработало. Монстр ушёл, не тронул, не напал, просто ушёл своей дорогой. Весь бой с начала прорыва слился в один непрерывный танец с множеством партнёров, но сейчас Кирана не могла вспомнить, кто же напал первым: она или медузо-обезьян.

Охотница старательно отгоняла от себя эти мысли. Есть она, и есть монстры, они по разные стороны баррикад, и этого ничто не изменит. А появление странного чужака… тоже ничего не изменит, Кирана получит клинок стужи как лучшая охотница племени, чего бы ей это не стоило.

Глава 8

Быть официальным главой рода оказалось весьма затратно по времени. К тому же к Виноградову Гавриле Петровичу вопросов было меньше, чем к Комарину. Я резко оказался всем нужен. Не успели мы доехать до небольшого двухэтажного особнячка Комариных на Бережковской набережной, как со мной уже связалась Елена из Хмарево.

— Ваша светлость, тут запрашивают вас, спозаранку завтра работы по восстановлению особняка после взрыва принимать, — отчиталась кровница, — стало быть закончили всё. Вас ждать?

Я тихо выругался под нос. И как, скажите на милость, всё успеть? И почему всё в один день?

— Они подождать не могут? — с надеждой уточнил у кровницы.

— Никак нет, ваша светлость! Деньги государственные, и так задержались с выполнением работ из-за родовой войны.

— Передай, что буду в семь.

Елена оборвала связь, как тут же обозначился Борзый:

— Михаил Юрьевич, со мной на связь вышел некий Полозов, командир пластунов из Кавказского военного округа, просит о встрече с вами. Что ответить?

Я напряг память, кажется, фамилия Полозова мелькала в разговорах о моём чудесном спасении. Его группа успела взять нюхача с липовым рапортом и заодно доставить меня в штабной госпиталь в Сухуме.

— Я в столице, а он где?

— Там же, у него командировка по случаю дачи показаний по вашему делу заканчивается через два дня.

— Тогда жду его сегодня часам к семи вечера по адресу: Бережковская набережная, дом десять.

— Принято, — и кровник оборвал связь.

А ведь мне ещё нужно было встретиться с архитектором, который строил форт у Мангустова, Семёном Бобровым, и описать ему собственное видение укреплений в поселениях. Когда всё успевать?

А ещё готовиться к экспедиции на север, кстати о ней…

— Паук, — обратился я по связи к командиру кровников в Карелии, — подумайте с Жуком, Маркусом и Борзым, кого можно командировать в поисковую экспедицию на север нашей необъятной Родины. Весьма вероятно обилие прорывов по дороге, нужна команда на все случаи жизни.

— А с вами по-другому и не бывает, — хмыкнул командир, а я тем временем продолжил:

— Не больше двух десятков бойцов. На экипировку и отбор кандидатов срок не больше недели. Я сообщу, когда и куда прибыть на место отправления.

— Вот же вам на месте не сидится, ваше сиятельство. Не успели воскреснуть, а уже собрались боги знают куда, — брюзжал он по-отечески. — Сделаем всё в лучшем виде.

* * *

Полозов прибыл минута в минуту, военная пунктуальность мне весьма импонировала, особенно с учётом внезапно образовавшейся нехватки времени.

В гостиную текучей походкой вошёл высокий блондин с серебристыми глазами лет тридцати на вид. При этом кирпичный оттенок кожи выдавал его постоянное нахождение на солнце. Первое впечатление — змей, как он есть. Плавность его движений мне напомнила терхов из прошлой жизни. Те считались у барханцев говорящими с песками. Каждое их движение несло некий ритуальный смысл, но выглядело это так, словно они перетекали из одной позы в другую. Вот Полозов двигался так же.

Я встал навстречу гостю, поприветствовав его:

— Николай Иванович, рад встрече! — мы пожали друг другу руки и уселись в кресла у горящего камина. Слуга тут же подал лёгкие закуски и напитки на выбор. К чести Полозова от алкоголя он отказался. Я поддержал гостя, попросив принести нам безалкогольный глинтвейн. Погода за окном как нельзя лучше способствовала этому напитку. К вечеру дождь припустил с новой силой.

— Если позволите, я закурю, — осторожно уточнил Полозов, окидывая меня цепким взглядом. Кажется, от его внимания не укрылось прибавление у меня характерных шрамов на руке и отсутствие последствий ожогов.

— Не возражаю, — сам я подобной привычкой не обзавёлся ни в прошлой, ни в этой жизни, предпочитая всё же алкоголь. Гость вынул тонкую папиросу из серебряного портсигара с оттиском змеиной чешуи и прикурил огоньком, сорвавшимся из указательного пальца. Затянувшись пару раз, Полозов будто бы собрался с мыслями и озвучил цель визита:

— Михаил Юрьевич, если бы не крайняя нужда, я никогда не посмел бы обратиться за помощью в столь щекотливом вопросе… — пластун не отрывал взгляда от огня, рука его дрогнула, и пепел с папиросы осыпался на кожу, — помогите выкупить мою сестру на невольничьем рынке в Дербенте.

Я слегка опешил от самой формулировки вопроса, а Полозова, наконец, прорвало. Слова полились из него бурным потоком, словно он боялся, что я его остановлю прежде, чем он поделится своей бедой.

— Моя семья — младшая ветвь рода, мы не имеем способностей к общепринятым видам магии, но обладаем возможностью оборота, смены ипостаси, называйте, как захотите. Не сказать, чтобы мы были бедны, военная служба позволяла вести, хоть и не богатый, но достойный образ жизни, пока отец не пристрастился к азартным играм. Всё бы ничего, но однажды его партнёрам по играм стал кто-то из агентов шахиншаха Ирана и Аравии Мозафериддина Гепардеви. Отец поставил на кон мою единокровную сестру, Азару, и проиграл. Девочке на момент событий было всего десять лет. Отцу дали пять лет на выкуп её в приоритетном порядке. Срок истекал в следующем месяце, но уже сегодня я через подставных людей узнал, что сестру выставили закрытым лотом на невольничьем рынке в Дербенте.

— Вы хотите, чтобы я выкупил вашу сестру? — уточнил я у Полозова.

— Вы говорили магам жизни и смерти в больнице, что в благодарность готовы помочь, поэтому я решился обратиться к вам. Больше не к кому.

— Агафья, а сколько может стоить девственница лет пятнадцати на невольничьем рынке в Дербенте? — поинтересовался ценой решения вопроса.

— Михаил, твои вопросы, признаюсь, иногда ставят в тупик, но вызывают живейший интерес, — откликнулась вампирша, — красивая простолюдинка без магических способностей от тысячи до пяти тысяч рублей.

— А аристократка из младшей ветви с возможностью смены ипостаси? — уточнил возможные факторы удорожания лота.

— Хм… — тут уже баронесса задумалась, — от двадцати тысяч до бесконечности, если объявят аукцион.

— Николай Иванович, деньги не проблема. Я ссужу вам необходимую сумму, — ответил я Полозову, но у того лицо перекосило как от зубной боли.

— Я боюсь, что деньгами проблему уже не решить, — папироса дотлела, и пластун дрожащими руками достал ещё одну из портсигара, — оказалось, о девушке сообщили в гарем Гепардеви. Теперь, когда на неё положил глаз кто-то из наследных принцев Ирана и Аравии, шансов на освобождение сестры практически не осталось.

Я не торопился с ответом, осмысливая услышанное. Слуга принёс поднос с глинтвейном и поставил кубки на кофейный столик. С одной стороны, за язык меня никто не тянул в больнице, обещая посильную помощь за спасение, с другой стороны, лично Полозову я ничего не обещал. А с третьей, этот пластун на своём горбу перенёс меня в больницу, Имяул не забыл и теперь смотрел на меня взглядом смертника с петлёй на шее и шатающейся под ногами табуреткой.

— Агафья, Тильда, загляните ко мне в гостиную, нужно кое-что обсудить, — обратился я к девушкам по связи, — нужен ваш совет по одной весьма щекотливой ситуации.

Обсуждение затянулось до позднего вечера. Полозов покидал особняк окрылённый. У него чуть ли не земля под ногами горела от нетерпения, но пластун прекрасно понимал, что предложенный вариант операции по спасению его сестры — единственно возможный в данных условиях.

— А выкупить самым обычным способом точно не выйдет? — в который раз уточнил я.

— Ты не знаешь род Гепардеви. Они помешанные на коллекционировании всего связанного с крупными кошками. Эта семейка устроила на севере Тегерана открытый вольер с гепардами, а когда кисы начали жрать их подданных, то даже не пошевелились как-то усилить защиту, наоборот, стали развлекаться загонной охотой со своими питомцами, — скривилась Агафья, — как думаешь, пропустят такие оригиналы кошечку Полозовых? Да они ещё между собой перегрызутся за право первой ночи с ней.

— Такие, если у них из-под носа уведут желанную добычу, ни перед чем не остановятся, — пожала плечами Тильда, попивая коньяк и уничтожая закуски со стола, — даже если перекупишь, жди нападения, без боя не отпустят. А затевать международный скандал — так себе идея, в свете твоего обещания вести себя тише воды, ниже травы.

— М-да, Михаил, скучно с тобой точно не бывает, — мечтательно улыбнулась вампирша, — обычно молодежь из аристократов ищет приключений на изнанке, тебя же и здесь неплохо они настигают. Может, заодно тебе гарем из одалисок прикупим? — по-хулигански подмигнула мне Агафья.

— А невеста не будет против такого разнообразия личной жизни? — на полном серьёзе отозвалась Тильда, видимо, вспомнив мои похождения в прошлой жизни.

— Ох, дорогая, в высшем свете этот вопрос решается украшением или артефактом подороже за каждую такую неофициальную интрижку, а Мишенька у нас парень небедный. Ему денег хватит до конца жизни шалить каждый день с новой барышней, так что, как говорят франки, «C’est La Vie» или такова жизнь.

* * *

Ночевать я отправился в Хмарево, чтобы с утра принимать работу у архитекторов, оплаченных из средств Министерства обороны. На моё приглашение составить компанию Агафья выдала непечатную тираду, краткий смысл которой сводился к нежеланию видеть это место ещё лет двести, а то и триста. Мне же настоятельно посоветовали исследовать подвалы под особняком.

Поэтому вот уже битый час я плутал по подземельям, пытаясь уловить то чувство, которое меня преследовало при посещении имения в личине Виноградова Гаврилы Петровича. Тогда каждая комната отзывалась неким теплом в моей душе, словно приветствуя своего хозяина. Это чувство никуда не делось и сейчас, но во мне крепла уверенность, что это ещё не всё. Агафья не зря намекала мне на подвалы, а Арсений прямым текстом советовал наведаться в сокровищницу деда. Вот только где её искать?

Ответ пришёл внезапно, меня просто подтолкнуло к неприметной каменной кладке, ничем не отличимой от других. Те же гирлянды паутины, толстый слой пыли и отсутствие каких-либо рычагов или светильников. Пыльный закоулок, коих я за час обошёл десятки, а то и сотни. Пришлось выпустить дар, используя накопитель на болоте как усилитель. За прошедший месяц там собралось достаточно много божественной благодати, что позволило мне, как хозяину, зачерпнуть оттуда горсть для собственных нужд.

Использование накопителя дало неожиданный результат, я почувствовал глубоко под землёй что-то живое. Объяснить себе, что это такое не выходило, поэтому решено было просто довериться чутью, а оно сейчас просто вопило, требуя открыть проход к неизведанным тайнам родового поместья. Я пустил себе кровь и начертил самое простое сочетание рун «владение», «дом». Стоило крови впитаться в камень, и стена отошла в сторону.

За ней тянулись узкие коридоры, которыми давным-давно никто не пользовался. Пыли здесь было больше, чем в подвалах особняка, откуда я пришёл. Коридоры иногда пересекались, упирались в тупики, но ощущение живого существа усилилось. Оно притягивало к себе, словно указывая мне путь.

Чем дальше я шёл по этому безумному лабиринту, тем больше понимал, что ему явно больше трёхсот лет. Изредка мне встречались такие же тупики, которые приходилось вскрывать с помощью собственной крови. Каждый раз комбинации рун становились всё сложнее, и сейчас мне приходилось вычерчивать уже целые цепочки из дюжины рун по совершеннейшему наитию. Если бы я позволил себе задуматься над совершаемыми действиями, то, наверняка, впал бы в ступор, ибо большинство из вычерченных рун были в лучшем случае мною единожды видены, а то и незнакомы вовсе.

Между тем, ярус за ярусом, переход за переходом, я спускался все глубже в недра земли. Здесь и камни были крупнее и раствор другой, но дар продолжал вести меня вниз, и вскоре я оказался на пороге хода, пробитого в гранитной скале. Почему-то подумалось, что лабиринт находился ниже русла реки, ставшего в наше время болотом.

Неужели предки Михаила построились на этом месте не просто так? Могли ли они обнаружить руины более древнего строения?

Ответ пришёл сразу же дуновением тёплого ветерка, словно кто-то или что-то ласково коснулось моего сознания. Эти ощущения были сравнимы с теми, которые я испытывал, появляясь в собственной библиотеке крови в прошлой жизни. Моё убежище, мой дом, моя крепость. От неё водопадом исходили эманации магии крови, здесь ощущения были схожими.

Перешагнув условный порог, я оказался на грубой винтовой лестнице, выбитой внутри гранитного колодца. Ступени её были сухими и тёплыми от горячего воздуха, поднимающегося из глубины. С каждым шагом вниз тепло усиливалось, превращаясь в жар. Я скинул с себя куртку, а спустя пару витков снял и рубашку, оставшись с голым торсом. Голова кружилась от недостатка воздуха, и, чтобы не потерять сознание, я привалился к стенке колодца, ладонью ощутив вязь символов, знакомых и незнакомых рун, наподобие виденных в алтарном зале рода Виноградовых.

Всё это было вырезано или выбито на поверхности довольно хорошо отшлифованных камней. Если со дна колодца поднимался нестерпимый жар, то от рун наоборот веяло холодом. Так, охлаждаясь чуть ли всем телом о стенку, я спустился на дно колодца. Там обнаружился ещё один проход, вот только его перекрывала каменная плита с вязью таких же рун, как и на стенах колодца. Недолго думая, я привалился к ней спиной, переводя дух и почувствовал, как мою спину проткнуло множество игл, впиваясь в обнаженное тело. Камень жадно пил из меня кровь, не давая даже возможности пошевелиться. В ушах звенело, но сквозь звон я слышал десятки, сотни, а то и тысячи шепотков:

— Плата! Плата! Плата! Плата!

Меньше чем через минуту всё закончилось, иглы исчезли, а каменная плита отошла в сторону, открывая моему взгляду воистину прекраснейшую в своей сложности и симметричности и ужаснейшую по своей сути матрицу ритуала.

С пятачка, на котором я находился, виднелась спираль каменного лабиринта, на стенах которой висели на цепях распятые иссушенные мумии обнажённых мужчин и женщин. Кто-то когда-то совершил жертвоприношение чудовищного масштаба. Это была настоящая братская могила, размеры которой поражали даже моё видавшее виды воображение. Спираль тянулась на многие сотни метров, постепенно сужая витки. Каменный пол имел бурый цвет от запёкшейся сотни, а то и тысячи лет назад крови. Под телами несчастных были свалены мечи, копья, кинжалы, доспехи и даже украшения.

Я шёл по спирали, с каждым шагом всё яснее понимая, для чего это было сделано. Неизвестный маг древности создал невообразимый по своим масштабам и энергетической структуре защитный барьер, чтобы сохранить находящийся здесь алтарь.

В самом центре спирали возвышался огромный обломок ярко-алого цвета, местами оплывший от жара, со сколами и трещинами и горячий, словно свежая человеческая кровь, бьющая фонтаном из пробитого сердца. Высота его была навскидку около десяти-двенадцати метров, а само «сердце» алтаря кровной магии находилось глубоко в камне. Если алтарь рода Виноградовых ещё был способен на общение, подавая признаки жизни, то этот алтарь был настолько древним, что окаменел полностью.

Я благоговейно приложил ладонь к уснувшему вечным сном гиганту, отдавая дань уважения и памяти некогда сильнейшему духу давно погибшего рода. Ладонь провалилась в камень по запястье, словно в желе. Приятное и такое родное тепло магии крови отзывалось в теле светлой радостью с оттенками грусти. Спустя пару секунд я почувствовал едва уловимый толчок под ладонью.

Сердце некогда погибшего рода совершило удар.

Глава 9

Сердце неизвестного рода совершило удар. А вместе с ним в сознание ворвался ураган смысловых образов, словно я прорвал плотину коллективной памяти давным-давно погибшего рода. На огромной скорости воспоминания сливались в бурный поток, грозя утянуть за собой, погребая под тысячелетиями силы и величия. Чего здесь только не было: неизвестные знания и ритуалы, руны и алфавиты, структуры матриц и составы зелий. И воспоминания. Сотни тысяч мелких и крупных эпизодов глазами мужчин, женщин, детей. Рождения и смерти, войны и свадьбы, жертвоприношения и походы в порталы. Я попробовал сфокусировать внимание хоть на каком-то обрывке, зацепиться и рассмотреть детальней. Лучше бы я этого не делал.

В нос ударил смрад разлагающихся тел и дым погребальных костров. Жужжание мух над трупами и карканье воронья красноречиво свидетельствовали о том, что здесь несколькими днями ранее гремела эпичная битва. Я шёл по земле, всё ещё влажной от пролитой крови. Ступни утопали по щиколотку, каждый шаг сопровождался чавканьем кровавой жижи. Тысячи непогребённых изломанных тел, лежали чуть ли не сплошным ковром. Ветер трепал опалённую ткань на штандартах, а где-то совсем рядом раздавались всхлипы, напоминающие сдерживаемый детский плач.

Я непроизвольно обернулся, пытаясь найти источник плача. Кто бы что ни говорил, но детям на поле боя было не место. Увиденное заставило вздрогнуть. Прямо передо мной виднелись развалины некогда монументального сооружения. Хотя развалинами назвать это было сложно, скорее, гигантской воронкой от взрыва, уходящей в землю на глубину не меньше пяти метров. На краю воронки возвышались каменные столбы, к которым были прикручены цепи с кандалами. На кандалах раскачивалось нечто, больше напоминающее кусок окровавленного мяса. Кожа с тела была содрана заживо и развевалась тут же на верёвках между соседних столбов. Руки и ноги несчастного отрубили, а затем огромными металлическими скобами снова сцепили с телом, словно детали деревянной марионетки. Живот женщины, а это была именно женщина, был вспорот, а у её ног лежало разрубленное тело младенца с необрезанной пуповиной.

Я шёл к месту казни, подавляя спазмы желчи. Мне приходилось видеть всякое, когда мужчины крошили друг друга в фарш, когда обращались в прах целые армии, когда скверна пожирала города за считанные часы, уничтожая всех на своём пути, но смерть всегда была смертью, непостижимой и неотвратимой. Пытками и изуверствами всегда занимались лишь люди. Именно поэтому мне всегда импонировали твари из прорывов, они убивали своих жертв, не пытая. Даже самые кровожадные монстры не испытывали удовольствия от пыток, лишь от крови своих врагов. Чем сильней враг, тем слаще победа.

А ещё увиденное напомнило мне, как я шёл по горам трупов снимать с кола Лану. Святоши и инквизиторы захватили её, опоили какой-то дрянью, отрезав способности к магии и обороту, и оставили умирать на моих глазах. Если бы дело было только в сексе, я бы с безразличием просмотрел это шоу и отправился дальше по своим делам. К тому моменту моё помешательство девушкой сошло на нет. Измены, предательство, шантаж и постоянные провокации прекрасно с этим справились. Но было кое-что ещё, о чём в том мире знала только Тильда.

Лана была таким же моим фамильяром, как и осьминога. Спасённая в детстве с помощью частички моей души и крови, взращённая и воспитанная мною под себя, она вырвалась на такую желанную свободу, которая не принесла ей ни счастья, ни власти.

Вы когда-то чувствовали, как медленно умирает частичка вашей души? Нет? И не советую! Пробиваясь к эрге, я устроил примерно тоже самое, что наблюдал здесь, кровавую бойню, но спасти её не успел. В мире Комарина я услышал прекрасную фразу: «Мы в ответе за тех, кого приручили». Вот и я был в ответе за Лану, несмотря на все наши неудавшиеся отношения. По сути, она была взбалмошным ребёнком, вкусившим вседозволенности и пьянящего чувства всесилия и не успевшим повзрослеть, хоть ей и было на тот момент около пятидесяти лет.

Я тряхнул головой, прогоняя собственных призраков, и пригляделся к подножью столбов. Там на коленях стоял мальчишка лет десяти и пытался пальцами раскрыть кандалы. Он дергал цепь, расшатывая кованные штыри.

— Почему ты не ушла? — тихо причитал паренёк. — Нужно было уходить, когда была возможность. Они никогда бы не позволили вам стать сильнее их.

Ладони его были содраны, ногти обломаны, но мальчик в обносках не прекращал своего бесполезного занятия. В какой-то момент он опустил руки, снял с себя зияющую дырами робу и завернул в неё мёртвого младенца. Воспоминание стало тускнеть, расплываться, покрываясь сверху смутными едва различимыми образами других событий. Последнее, что я услышал, было тихое бормотание мальчишки с ребёнком в руках:

— Твари бы вас защитили, но ты выбрала людей. Зря.

Видение из прошлого исчезло. Я вновь оказался в алтарном зале. Рука покоилась на поверхности кроваво-красного камня, но на этот раз он светился мягким алым светом, будто внутри зажёгся маленький огонёк.

— Чей же ты? — я машинально погладил оживший алтарь, не понимая, что теперь делать с этой находкой.

На камне на мгновение высветились и погасли руны «кровь» и «друг».

— Ну хоть не враг, и на том спасибо!

Глаза слипались, я даже представить себе не мог, сколько прошло времени с момента моего попадания в лабиринт. А ведь мне ещё предстоит возвращаться назад. Я закрыл глаза, собираясь с силами, а открыв их, с удивлением обнаружил себя стоящим в малой гостиной, где во время нашей первой встречи Агафья с удовольствием закусывала последним из убийц. Сейчас не понял… Меня переместило без моего ведома?

Я снова закрыл глаза и представил алтарь. Спустя секунду открыл их и с прискорбием обнаружил себя на том же месте, где стоял. Похоже, перемещение работает только в одну сторону.

Часы над камином пробили шесть утра, и я по кровной связи попросил Елену сообразить мне какой-то завтрак, желательно с парой кубков крови и крепким кофе. Раз уж поспать не удалось, то оставшееся время я решил терзать единственный доступный мне на данный момент источник информации:

— Комаро, а что находилось на этих землях до прихода Комариных?

— И тебе не хворать! — проворчал бог, не спеша отвечать на мой вопрос. — С чего это тебя на уроки истории потянуло?

— Может, потому, что в истории по этому поводу как раз полнейший пробел? — рискнул я ткнуть пальцем в небо. И попал же.

— Это да, уж на что твой дед рыл и то по хоботу получил и прекратил, — согласился со мной Комаро. — Но ты, знаешь ли, тоже губу-то не раскатывай. Мне особого дела до этого клочка земли не было, пока твои предки тут не отличились с магией крови.

— Плохо, — признал я очевидное, — а как узнать, кто из богов покровительствовал этой земле до тебя? Здесь и замок когда-то был, и воинов тьма, и верующих, наверное, тоже. Война была кровопролитнейшая, кажется, кого-то под корень вырезали и замок с землёй сравняли. Я почему-то решил, что это твой предыдущий род-последователь. Ты же говорил, что Комарины — второй род, который у тебя истребляют за последнюю тысячу лет.

— Нет, не мой, — коротко ответил бог, словно эта тема была ему неприятна.

— Ну не бывает же, чтобы земля совсем была бесхозная? — продолжал я гнуть свою линию.

Ну, право слово, не пойду же я к императору с запросом по истории собственных земель. У того и так в моём присутствии скоро не приступы откровения будут случаться, а нервный тик. Можно, конечно, было попытаться узнать что-то через Марию свет Петровну, но, боюсь, дразнить сию барышню собой, словно конфеткой, не выйдет. Не успею оглянуться, как окажусь не в том будуаре, причём без каких-либо устремлений со своей стороны. А уж какими кандалами меня потом императорская семья наградит, даже я не решусь предположить. Тут уж либо брачные, либо тюремные — выбор невелик.

— В этом мире и не такое бывает, — отозвался Комаро, — помнится, воевали когда-то местные аристократы с одной свихнувшейся магичкой. Ох и кровищи-то было, сильна стерва оказалась настолько, что даже парочка наших подключилась. Уж не помню, в чём там суть была, то ли в двоедушии её обвинили, то ли в бесчеловечных экспериментах, но только потом на её земли проклятие необычайно сильное наложили, чтобы никто не полез искать остатки былого величия. Да только что-то там намудрили, и проклятие начало притягивать прорывы высокоуровневых тварей. Те бесновались, уничтожая всё вокруг, а земли признали не просто ничейными, а навеки проклятыми и запретными для посещения.

— А давно это было? — безразлично полюбопытствовал у Комаро, который, сам того не ведая, подсказал вероятную предысторию моих земель.

— Очень! — задумчиво произнёс бог, — ещё до введения правила поклонения одному покровителю.

— Да уж, весело здесь жилось, если даже боги воевать ходили, — пробормотал я и тут же перевёл тему, — а ты представителей нашего рода чувствуешь только в этом мире или и на изнанке тоже?

Вопрос был не праздный, я вспомнил, каких усилий стоило алтарю Виноградовых пробиться к своей будущей главе. Позже размышляя на эту тему, я пришёл к выводу, что дикарка находилась где-то на изнанке. Кроме того, не верилось, чтобы современный человек вышел на бой с монстром изнанки только с холодным оружием. Хоть какие-то магические артефакты, но должны были использоваться.

— Скажем так, мой инструментарий на изнанке очень сильно ограничен, — нехотя признался Комаро, — не забывай, что я ещё постоянно сбиваю со следа ищеек по твою душу, но сейчас хоть по необходимости могу благодати из накопителей зачерпнуть. Так что будь добр, не суйся пока на изнанку, а то я не только родственную кровь, но и твою перестану ощущать. Мёртвые, знаешь ли, вообще никак и нигде не ощущаются.

— Ваша светлость, завтрак готов, — отозвалась Елена по кровной связи, прерывая нашу беседу с Комаро, — где накрывать?

— Неси в малую гостиную, — отозвался я. Комаро исчез, мне же необходимо было восстановить силы после ночных скитаний и подумать, как приручить найденный бесхозный алтарь.

* * *

Кирана отмокала в горячих источниках, смывая с себя всю кровь и грязь из последнего похода. В ушах до сих пор стояли тихие слова наставницы:

— Так ты клинок стужи не получишь. А без него тебе одна дорога — детей рожать да мужика из похода ждать! Этого хочешь? Всю жизнь под мужиком повизгивать и собственного слова не иметь?

Нарва некогда была лучшей охотницей племени, но в одной из схваток с тварями утратила возможность иметь детей. Когда девятнадцать лет назад ей подбросили кричащий завёрнутый в шкуры сверток, та восприняла всё как жестокую шутку соплеменников. Но наутро созванный совет племени подтвердил, что дитя нездешнее, и постановил убить чужачку. Этому Нарва воспротивилась и хоть понятия не имела, как обходиться с детьми, оставила малышку себе, воспитывая, как умела.

Других близких у Кираны не было, в племени её сторонились. Мужчины желали сделать её своей грелкой, а женщины тихо роптали, видя такое пристальное внимание к чужачке. Слишком уж сильно она выделялась своими тёмными волосами и зелёными глазами на фоне светловолосых и льдистоглазых местных девушек.

Нарва решила проблему по-своему, начав с детства тренировать названую дочь, дабы та смогла избежать навязанной местными обычаями и традициями судьбы.

— Станешь охотницей, возьмёшь клинок стужи на Дикой охоте, — частенько повторяла Нарва, — и никто никогда не посмеет на тебя даже косо взглянуть.

С тех пор прошли годы. Кирана делала успехи, тренировалась и старалась не расстраивать названную мать. Сейчас же слова Нарвы резали её без ножа. Оставалось лишь молча сносить справедливые упрёки названной матери. Времени оставалось всё меньше, а нужная добыча так и не попадалась. Не для того её Нарва тренировала с детства, чтобы теперь Кирана покорилась бабьей доле.

Когда они вернулись с израненной Арвой, старая охотница лишь неодобрительно поцокала языком, вынимая десяток тушек крото-кролей из волокуш. С мясом у них проблем не было. А вот макры уходили на изготовление лекарств и настоек для Кираны. Нарва всё не оставляла идею разбудить магию внутри подопечной, но пока всё было тщетно. Где-то глубоко внутри девушка чувствовала огонь силы, но он был таким далёким, словно находился под толщей океанских вод, скованных многовековыми льдами.

Кирана осторожно подняла на руки раненную волчицу. Та даже не взвизгнула, только уши прижала, слушая грозный голос старой охотницы. Боевая подруга детства терпеливо сносила ненавистное мытьё, нанесение мазей с пылью макров для заживления ран и покорилась даже перевязкам, лишь бы скорее встать на лапы. Оставался лишь месяц до Дикой охоты, а чтобы получить право в ней участвовать, они должны предоставить собственноручно добытый макр из твари не ниже четвёртого уровня. Остальные охотники уже давно справились с заданием, а им всё не везло.

— Ничего, Арва, мы обязательно справимся, — гладила белоснежную шерсть арктической волчицы Кирана, убаюкивая питомицу тихими заунывными напевами, похожими на сказки северного ветра. Как только волчица уснула, пришло время позаботиться и о себе.

Вода паровала, скрывая девушку в самом дальнем углу природной купели внутри пещеры. Мерное журчание убаюкивало после двух суток без сна. Кирана почти погрузилась в дрему, когда услышала тихие шаги и всплеск. Буквально следом раздались звуки жадных поцелуев и шлепков голых тел. Звонкий голос Маливики восторженно стонал, захлёбываясь воздухом:

— Да! Да! Ярв! Ещё! Глубже!

Женским вскрикам вторил низкий мужской рык:

— Моя сучка! Моя! Всё равно тебя покрою, Кирана!

— Какая Кирана? — возмущенно пискнула девушка, — я — Маливика!

— Заткнись, женщина! — рыкнул такой знакомый голос, — тебе слова не давали! Покорись!

Дальше звуки доносились уже приглушённей, словно Маливике действительно заткнули рот.

Кирана скривилась, испытывая самое настоящее отвращение. Именно такая судьба её ждёт, если она не возьмёт клинок стужи. Чья-то сучка? Да она лучше ляжет под какого-нибудь залётного аристо, чем под Ярва. Неслышно подплыв к сношающейся парочке, Кирана максимально медленно стала выходить из парящей купели у них на глазах.

Капли воды стекали по её натренированной, но женственной фигуре без единого грамма жира. От прохладного воздуха соски тут же затвердели потемневшими розовыми горошинами. Татуировки на лице и теле змеились, скрывая полученные на охоте шрамы. Кирана намеренно облизала губы, глядя в глаза Ярву. Тот сильными толчками покрывал местную первую красавицу племени, не в силах оторвать взгляда от своего наваждения. Когда зрачки его стали расширяться в преддверии удовольствия, Кирана сжала ладонями грудь и произнесла тихо:

— Наслаждайся! Твоя судьба видеть меня, а иметь всех остальных!

Она вышла из озера и, не оборачиваясь, пошла на выход.

— Ты всё равно станешь моей! — донеслось ей в спину, — чужачка без магии никогда не возьмёт клинок стужи!

— Это мы ещё посмотрим! — шепнула в темноту охотница, слова которой тут же сорвал с губ северный колючий ветер, унося в небесную высь в чертоги богов.

Глава 10

Работы по восстановлению поместья выполнили на совесть. Нужно отдать должное архитекторам и строителям, они даже глазом не моргнули, когда завершали строительство после родовой войны. Мало ли у кого что случается, главное, особняк не пострадал, а то, что куски тел наёмников и людей из гвардии Крысина продолжали находить в самых неожиданных местах, так это досадное неудобство.

Поставив подпись на актах, я был свободен как ветер. Вот только вопрос с сокровищницей так и не был решён. Я отправился в дедов кабинет. Больше всего его убранство мне напоминало не помпезный аристократический стиль, а строгий минимализм. Сочетание металла, камня и дерева. Магические светильники на макрах, тонкий ковёр на полу, скрадывающий шаги, и обширная, но безликая библиотека. Аккуратность во всём и отсутствие личных вещей.

Что-то мне подсказывало, что Крысин воткнул свой нос в каждую щель этого кабинета, а потому искать что-либо здесь бесполезно.

М-да, дедушка, пообщаться бы с тобой по душам, но, увы, я не маг смерти, чтобы вынуть твою душу из посмертия.

Стоило об этом подумать, как голову проткнуло болью, словно раскалённой спицей. В памяти мелькали обрывки образов с незнакомыми рунами, матрицей фокуса силы и схемой абсолютно незнакомого мне ритуала.

Боль отпустила также резко, как и накрыла до этого. Я ошарашенно взирал на собственные подрагивающие руки.

Охренеть! Теперь я, кажется, смогу пообщаться со старым бароном лично. Вот только откуда пришли эти знания? Уж не алтарь ли по-дружески подсказал?

Я, откровенно говоря, знал сотни способов отправить людей на тот свет, но ни одного, чтобы вернуть их обратно. Тем более через два года после смерти. Сильно сомневаюсь, что даже маги смерти смогли бы отыскать душу через такой срок и заставить её сотрудничать, а для погибшего рода это не было чем-то сверхъестественным.

Когда-то давно, находясь на последнем из ярусов Башни Крови, я допускал, что некоторые школы магии в развитом состоянии способны изобретать и приспосабливать для собственных нужд заклинания и техники из других школ. Те же менталы и менталисты могли при должной сноровке сработать как псионики, внушив нужные мысли и эмоции. Иллюзионисты и маги сна тоже вполне могли использовать схожий инструментарий. Стихийники и вовсе имели схожие контуры техник, приспособленных под особенности своей стихии.

Но, чтобы пообщаться с духом покойного через два года? Во мне проснулся исследовательский азарт. Даже если ничего не получится, то проверить теорию я просто обязан. Если до этого я считал местный мир несколько ограниченным в развитии всего десятью уровнями силы, в отличие от своего, где та же школа магии крови включала пятнадцать обозримых уровней и остров, то сейчас задумался над искусственностью данных ограничений.

На такие мысли натолкнули откровения императора про поклонение нескольким богам, возможности двоедушников и утраченные знания, сокрытые в алтаре. Ещё Агафья говорила, что магов крови здесь не жаловали, вон, предка Михаила сразу же приставили к службе, как только смог проявить себя. Быть на виду у императора — это всегда находиться под колпаком. Не удивлюсь, если за их развитием пристально следили, не зря же дед нанимал частных учителей Михаилу, да и Агафью поработил с этой же целью.

Ну что же, попробуем пообщаться с дедушкой, но для начала стоит как следует подготовиться.

— Елена, кто у нас занимается добычей полезных ископаемых и заготовкой фармакологических компонентов с особыми свойствами?

— Так, знамо кто, Игнатка, — отозвалась кровница. — Отправить его к вам?

— Давай, нужна его помощь.

Спустя пять минут в кабинет деда постучал один из десятка кровников, оставшихся ещё со времён деда. Старый сгорбленный старик, опирающийся на клюку, ну никак не походил на полноценного воина. Одежда на нём была чистая, опрятная, хоть и в заплатках. Что-то я вообще не понимаю ничего. Неужели у нас нет средств на нормальную экипировку для собственных людей? Видимо, моё недоумение было столь красноречивым, что кровник ответил на невысказанный вопрос:

— Ваше сиятельство, это маскировка. Большинство сделок-то не по официальным каналам проходят. А кто будет привлекать больше внимания, хромой старикашка с клюкой да с котомкой за плечами или дородный воин в боевой экипировке?

При этом Игнат выпрямился и расправил плечи, резко став выше меня на голову. Собрав лохматые волосы в хвост и бороду сплетая в косу, он резко помолодел. На вид ему сейчас нельзя было дать больше пятидесяти.

Я присмотрелся по кровной связи к источнику кровника, но он мерцал, чем-то напоминая способность Тэймэй.

— Игнат, ты — иллюзионист? — спросил в лоб.

— Да, ваша светлость, — подмигнул мне кровник, — но для всех остальных маг жизни второго уровня, чутко чувствующий изменения в природе. Чем могу вам помочь? Если не ошибаюсь, энергетический сбор держим в достаточном запасе для вас.

— С энергетиками всё в норме, меня другое интересует.

Я стал показывать две дюжины трав, минералов, макров и даже частей тварей, которые мне требовались для ритуала. Да уж, не хватало только булькающего котла для полного копирования ведьмовского стиля. Кто ж знал, мои милые, что я буду, как и вы, собирать чьи-то хвосты, глаза и лапы для призыва дедовой души? Обещаю, в следующую нашу встречу не шутить на профессиональную тему.

Пока я мысленно извинялся перед всеми незаслуженно обиженными ведьмами, Игнат восхищённо присвистнул, увидев перечень.

— Почти всё есть в наличии, ваша светлость. Две трети в том состоянии, которое вы показали. Кое-что придётся ещё подготовить, я даже не знал, что корень чертянки можно использовать, если уж быть откровенным, — пробормотал себе под нос кровник, — ну а три ингредиента сможем достать только к ночи в лучшем случае. Нужно на охоту выходить. Если не добудем, то к утру куплю.

— Меня устроит, — принял я оговоренные сроки, — сообщи, как только будут готовы все компоненты.

Игнат кивнул и как-то даже более уважительно посмотрел на меня. На этом мы распрощались, а я отправился в крипту, где были упокоены останки членов рода Комариных. Подвальное помещение со сводчатыми потолками и монументальными резными колоннами в три человеческих роста встретило меня тишиной и неярким светом магических светильников. Вообще удивительно, что Комарины решили создать крипту. Они же воины, а воинов по местным традициям принято сжигать и развеивать их пепел по ветру.

Мои шаги гулким эхом отдавались в вышине сводов. Я с интересом рассматривал родовой подземный мавзолей. Выглядел он впечатляюще. Каждый из погибших предков имел статую в полный рост над местом погребения. Каменная табличка у основания указывала имя, возраст и обстоятельства смерти. Я бродил среди предков Михаила и чувствовал, как меня провожали взглядами, что, в принципе, было невозможно.

Семьи у Комариных были немаленькими, от трёх до пяти детей минимум. У мужчин причиной смерти значились военные конфликты, прорывы изнанки и смерть в экспедиции.

Я припомнил, что одной из статей расходов рода было регулярное спонсирование экспедиций на изнанку. Вот кто, оказывается, возглавлял эти походы. Но самое интересное, что даже женщины в этом роду не умирали своей смертью от старости. Ничего подобного. Настоящие боевые подруги, они служили вместе с мужьями и ввязывались в авантюры с ними на равных.

С учётом таких обстоятельств неудивительно, что богатство рода собиралось в прямом смысле кровью его членов. Я шёл между скульптурами молодых и зрелых воинов и воительниц прошлого. Казалось бы, сколько их может быть за три сотни лет? Много, больше сотни статуй. Лишь на последних семи статуях причиной смерти значился несчастный случай. Дед Михаила с тремя сыновьями и их жёны. Детским корявым почерком ниже углём было дописано: «Убиты».

Я смотрел на массивную фигуру деда. Скульптору удалось передать даже жёсткое выражение лица барона Михаила Юрьевича Комарина. Лысый череп, военная форма и обилие оружия на теле сразу выдавали в нём в первую очередь военного, а затем уже аристократа.

— Ну, здравствуй, дед! — обратился я к статуе. — Уж прости, но придётся выдернуть тебя из посмертия, позарез нужна некоторая информация.

Я принялся обшаривать руками постамент у основания статуи. Как подсказала мне память Михаила, туда закладывалась капсула с частью пепла усопших. Вот как раз пепел старого барона мне и был нужен. Это был последний необходимый ингредиент для ритуала. То ли Михаил запомнил что-то не так, то ли от деда ничего не осталось, но капсулы не было. Хотя…

— Агафья, а кто занимался церемонией похорон и погребения старого барона? — уточнил у вампирши, начиная подозревать неладное. Не хотелось бы из-за её ненависти утратить возможность проведения уникального ритуала.

— Я, кто же ещё, — фыркнула баронесса, — больше этого старого козла хоронить было некому, Михаил не в счет. Мал был ещё.

— А скажи-ка мне, дорогая, ты случаем пепел деда в болоте не утопила? — осторожно задал мучающий меня вопрос.

— Нет, хотя было желание, — буркнула Агафья, видимо, вспомнив события двухлетней давности, — он, конечно, та ещё скотина, но воинская честь у него имелась.

— Тогда какого хрена, я не могу найти капсулу с его пеплом в родовой крипте?

Агафья откровенно зло захохотала. Отсмеявшись, она выдавила из себя:

— Нажми на гульфик статуи, его дерьмо там, где ему и место, — связь оборвалась, а я в который раз подумал, что обиженная женщина — это зло во плоти.

Нажав на гульфик, я наблюдал, как сработал скрытый механизм, и из задницы статуи появилась прозрачная капсула размером с мой указательный палец, внутри которой виднелся пепел. Забрав капсулу, я вернул механизм в исходное состояние, дабы не порочить память деда неподобающим видом мемориальной статуи. Теперь оставалось ждать информацию от Игната, пока же мне предстояло заключение договора о помолвке.

* * *

В гости к Подорожниковым мы отправились вдвоём с Агафьей. Официального мероприятия как такового пока не было предусмотрено. Это лишь первый этап переговоров, где мы предложим свою часть договора с вполне конкретными цифрами по ежегодному содержанию, предполагаемому количеству совместных отпрысков и прочей брачно-аристократической мути. Когда я знакомился с нашим экземпляром, то невероятно удивился, насколько всё может быть дотошно задокументировано.

— Это потому, что зачастую договор о помолвке затем становится основанием для заключения брачного договора, а потому предусматриваются почти все моменты, чтобы потом не было сюрпризов.

Кроме папки с документами, я вёз в подарок Светлане, как выразилась Агафья, «сущую безделицу». Этой безделицей оказалась рубиновая парюра, состоящая из тиары, серёг, колье, броши и браслета. Алые рубины в обрамлении белого золота должны были прекрасно смотреться на Светлане с её блондинистыми волосами. Цацка была с претензией как минимум на младшую ветвь правящего дома, но Агафья только хмыкнула.

Она показала мне в воспоминаниях ларец с украшениями и артефактами, подаренный дедом на помолвку. Должен был признать, что дед либо очень сильно хотел заморочить голову Агафье, либо действительно не поскупился на предсвадебные дары.

— Так что мы пока ещё скромны в своих дарах, но, поверь, я указала перечень украшений из родовой сокровищницы, которые положены для ношения супруге главы клана. Там глаза и у принцессы могут разбежаться. Другой вопрос, что женщины Комариных чаще всего предпочитали военную форму бальным платьям, а артефакты всевозможным украшениям. Так уж вышло. Здесь ты, внучок, не прогадал с выбором, ибо Подорожникова тоже барышня не промах, если уж хочет отучиться на военно-полевого хирурга.

Мы обменивались ничего не значащими фразами, пока автомобиль вёз нас в особняк Подорожниковых в Москве. До пункта назначения оставалось всего ничего, когда я услышал напряжённый голос Комаро:

— Я снова почувствовал того потерянного представителя вашего рода! Лови приблизительные координаты!

Глава 11

— Я снова почувствовал потерянного представителя вашего рода! Лови приблизительные координаты! — услышал я команду от Комаро и несколько опешил. Сама формулировка сбивала с толку.

Мишу учили на совесть, а потому указанные координаты очертили хоть и весьма приблизительное, но место нахождения ещё одного представителя рода Комариных. Местом этим навскидку оказалась пустыня Гоби. Но даже не это сбило с толку.

— Почему моего рода? Это ведь и твой род тоже, — уточнил я у Комаро.

— Пойми, кроме рода Комариных, у меня есть ещё несколько родов-последователей: Москито — в Испании, Англии, Португалии, Умайяне — в Африке у зулусов, Ньямук — на островах в Индийском океане и ещё несколько, которые настолько малы и находятся в таких дебрях, что ты вряд ли когда-то слышал о них.

— А какая из семей самая сильная для тебя лично? — заинтересовался я международной религиозной обстановкой. — Европейцы, наверное?

— Не поверишь, но это зулусы. В джунглях Африки всем всё равно какие ритуалы проводятся и какими методами воюют, главное, чтобы был результат. Почему боги здесь реже выходят на связь с местными родами? Потому что те забыли, когда делали что-либо для усиления своих покровителей. К тому же срабатывают местные ограничения и суеверия, как в нашем случае. Но в большинстве случаев поклонение стало фигуральным, перейдя от взаимовыгодного взаимодействия бога и рода к сугубо потребительскому. Люди почему-то решили, что мы априори должны даровать вам своё покровительство. А мы никому ничего не должны, в конце концов, вымрет один род, возьмём под покровительство следующий. Умных и тщеславных магов, желающих основать собственный род всегда хватало.

— Ну, наш род ты ведь взялся спасать, — я аккуратно напомнил нашу предысторию сотрудничества.

— Потому что твой род хотя бы пытался что-то делать для поклонения. Вы были далеко не самыми сильными магами, но упорными и, что важнее, благодарными за любую помощь. Ты думаешь, твой отец девиц имел на болоте после свадьбы так же радостно, как и до? А твоя мать, между прочим, была в курсе особенностей ритуала, но молчала. Дед регулярно преступников скармливал в качестве жертвоприношений, но это всё было несущественно, пока ты не появился.

Да уж, не каждый день узнаешь, что твой род уделали какие-то зулусы просто потому, что у них кровавость жертвоприношений зашкаливает. Это заставляло задуматься насчет моральных ориентиров Комаро. Я скривился, мысленно одёрнув себя. Какие моральные ориентиры у божества? Эти сущности не ограничены искусственными социальными нормами, руководствуясь собственными желаниями и выгодами.

— В целом, ты прав, — внезапно ответил на мои мысли Комаро, — нас действительно не стоит мерять человеческим мерилом, но и до кровожадного маньяка мне далеко. Меня вполне устраивает наш формат взаимоотношений. Накопители в перспективе могут стать алтарями, верующие стабильно приносят благодать, а ты не требуешь устраивать чудеса по поводу и без. Ну и уж прости, но за тобой банально интересно наблюдать. Давно у нас не было такого занятного персонажа в последователях.

Прекрасно, просто прекрасно. Я, как актер в какой-то дешёвой пьесе, привлекаю внимание божественной публики. Вот уж не знаешь радоваться или расстраиваться такому обстоятельству.

— Радуйся, — снова однозначно ответил на мои мысли покровитель, — очень мало людей небезразличны богам, ещё меньшее их количество может похвастаться положительным интересом, который в критической ситуации выливается пусть и в незначительную, но помощь. Так что лучше уж быть шутовским любимцем у богов, чем опальным изгоем, — Комаро замолчал, я думал, что на этом наша беседа закончилась, но нет. — Ах ты ж блоха прыгучая, — выругался бог, — координаты опять изменились. Ничего не понимаю! Как такое возможно?

— На какие?

Узнав новые вводные, я опешил. Координаты были в Южной Америке на побережье Тихого океана, в ещё одной пустыне. Это вообще как? Кто-то изобрёл телепорт, причём такой дальности, чтобы перепрыгнуть через половину земного шара?

— Опять исчез! — взорвался возмущениями Комаро.

— Может, на изнанку ушёл? — сделал я единственное возможное предположение.

— Не знаю, но теперь попробую отследить, — буркнул бог, но тут же спохватился, — ах да, поздравляю с помолвкой! Мне бы лучше, чтобы вы сразу женились да детей плодили, но и так неплохо.

— Тогда сразу ещё один вопрос, если уж затронули семейный планы, — решил я взять быка за рога или комара за жвала, — насколько критично, чтобы Светлана переходила в мой род, меняя покровителя? Она интересна для меня в том числе и как сильный целитель, который имеет обширный резерв магии за счёт родового дара. Со сменой рода этот резерв уйдёт.

Комаро некоторое время молчал, но всё же ответил:

— А что с детьми решили?

— Те будут Комарины без вариантов, — озвучил я некоторые пункты договора о заключении помолвки.

— Ну, вот опять всё у тебя не как у людей, — буркнул Комаро, — по-хорошему, я должен был требовать, чтобы супруга главы рода переходила под моё покровительство, но с учётом твоей ситуации, когда последнее поколение Комариных скосили напрочь, наличие высокорангового целителя — один из приоритетов выживаемости рода.

— Разрешаешь? — я с надеждой уточнил результат божественных размышлений.

— Скажешь, что это будет мой подарок на свадьбу, — неохотно согласился покровитель, — но за это она должна будет родить на одного наследника для Комариных больше, чем оговорено в ваших бумажках.

Я кивнул, мысленно обещая озвучить условие и внести соответствующую корректировку в документы. Да уж, не думал, что у богов идёт такая борьба за каждого верующего, ну или просто мне попался такой расчётливый покровитель, не лишённый, однако, рационального мышления и участливости. Что-то мне подсказывает, что большинство богов живут по принципу: «Проблемы рыбёшек океан не волнуют», но мне здесь крупно повезло.

На этом наша беседа с Комаро завершилась, а я обратился к Агафье:

— Нужно будет внести изменение в договор в части сохранения покровительства Подорожника для Светланы в обмен на увеличение на одного количества совместных отпрысков.

— Это плохая идея, — осторожно выразилась баронесса, — родить-то она хоть десяток родит, Подорожников уж позаботится о сохранности жизни и здоровья дочери и внуков, а вот благословение Комара такой брак может не получить. Общепринятое правило, что супруги глав рода переходят под покровительство бога супруга. Я понимаю, что ты хочешь оставить Светлане выбор, но это только навредит роду.

Кованные ворота распахнулись, впуская наш автомобиль на территорию особняка Подорожниковых. Я смотрел на откровенно беспокоящуюся обо мне и роде Комариных вдовствующую баронессу. Как бы она ни относилась к своему покойному супругу, но меня она воспринимала как семью и искренне заботилась в меру собственного опыта и возможностей.

— Комар дал разрешение, — не стал томить ожиданием Агафью, наблюдая за реакцией на мои слова. Баронесса открывала и закрывала рот, словно выброшенная на берег рыба, не в силах поверить, что бог сам дал разрешение в таком принципиальном вопросе. Немного оправившись от удивления, Агафья произнесла:

— Я не знаю, что ты пообещал ему за такое, но теперь Подорожникова за тебя замуж побежит без оглядки, я уверена.

— Вот и посмотрим. Ещё четыре года обучения впереди, — я не был настроен так оптимистично, как Агафья. Опыт подсказывал, что чувства глубокой благодарности и уважения друг к другу хоть и являлись хорошей базой для отношений, но всё же всухую проигрывали элементарной страсти, приправленной бурными всплесками гормонов.

Хотя, если задуматься, никто не мешает мне воровать невесту и доводить её до исступления эротическими играми, чтобы ей некогда было даже думать о ком-то ещё. Для подобных вылазок совершенно не обязательно быть студентом академии, достаточно находить время для невесты. Вот с этим было уже сложнее, но я всё же надеялся, что рано или поздно расквитаюсь со всеми обязательствами и заживу обычной нормальной жизнью. На левой руке заныла сдерживающая печать, будто напоминая, что долги у меня остались не только в этом мире, но и в прошлом.

* * *

Договор о заключении помолвки прошёл штатно. Юристы со стороны Подорожниковых зависли только на приписке, сделанной мною собственноручно, про сохранение невестой исконного бога-покровителя в браке. На этом месте брови вверх поползли и у Бориса Сергеевича, и у Светланы. Про увеличение оговорённого количества наследников я также упомянул, но это не вызвало совершенно никакого ажиотажа. А уж когда Светлана открыла шкатулку с рубиновой парюрой, то она, кажется, даже побледнела.

— Я вхожу в свиту Её Императорского Высочества Марии Петровны, — с грустью произнесла она, — мне не дозволено носить такие украшения, кроме личных событий.

— На свадьбу вас ждёт совершенно иной подарок, моя дорогая, — светло улыбнулась Агафья, — а пока, если желаете, можем устроить торжество по случаю помолвки, где вы будете очаровательно смотреться в этой парюре, и никто не сможет вам указывать. Мы возьмём на себя все расходы.

Светлана переводила неуверенный взгляд с украшений на отца, затем на меня и Агафью, не решаясь принять какое-либо решение. Не знаю, что творилось у неё в голове, но лекарка внезапно захлопнула крышку шкатулки и выпятила упрямо подбородок.

— Украшения — это очень ценно для меня, но гораздо ценнее оплата обучения в академии. Можно ходить разряженной в пух и прах, но жить в золотой клетке, а можно не выпячивать собственный достаток, но делать счастливыми близких людей, — Светлана подошла ко мне и поцеловала в губы, крепко, жарко, искренне, совершенно не скрывая собственных чувств. Я ответил на поцелуй, не позволяя ничего лишнего на глазах у отца невесты, но мой взгляд и губы обещали гораздо больше.

— Позвольте, я украду собственную невесту? — я подмигнул Борису Сергеевичу, ибо заранее спланировал подобный поворот событий. Невежливо оставлять девушку без романтического свидания в день её собственной помолвки. Подорожников не возражал, и мы со Светланой сбежали.

Автомобиль за полчаса домчал нас до лётного поля, где Ксения Белухина на своём дирижабле обеспечила нам уединение и романтику. Мы летали над столицей. Кажется, даже погода пошла нам навстречу. Дождь прекратился, редкие тучи ушли за горизонт, освобождая вечернее небо.

Романтический ужин, букеты цветов и игристое вино расслабили Светлану, она заразительно смеялась и шутила. Такой я её видел впервые. Счастливой. Эта собранная боевая девушка умела улыбаться и радоваться жизни, чем нравилась мне ещё больше. К полуночи мы вышли на закрытую палубу дирижабля, стенка которого вдруг стала прозрачной. В небе расцветали бутоны фейерверков в честь невесты, озаряя всё вокруг яркими вспышками. Мы целовались, как безумные, хохотали и кружились, упиваясь нашим маленьким личным счастьем.

Возвращая Светлану в отчий дом, я шутливо чмокнул девушку на прощание в нос, на что получил неожиданный ответ:

— Миш, я впервые видела тебя таким расслабленным, весёлым и счастливым! Ты словно другой человек. Мне кажется, до этого я влюбилась в сильного волевого мужчину с понятиями чести и внутренним стержнем, а сегодня потеряла голову от молодого парня с шикарным чувством юмора, умеющего слушать и слышать! — Светлана прижималась ко мне всем телом, обнимая за талию руками, — и на меньшее я теперь не соглашусь. Мне нужны оба этих человека!

Я улыбнулся, крепче прижимая к себе девушку. Моя невеста даже не представляла, насколько близка оказалась к истине. Ей действительно достанутся две личности по цене одной свадьбы.

— Ты удивительно точна в своих словах, дорогая, я сегодня испытал схожие чувства, когда любовался тобой, — мы стояли обнявшись, слушая стук сердец друг друга, — надеюсь, что мы друг друга не разочаруем.

Сзади раздался хруст гравия на подъездной дорожке к особняку. Тёмный автомобиль без опознавательных знаков остановился у крыльца, где мы со Светланой обнимались. Дверца машины отворилась, и из автомобиля вышло два крепких парня в военной форме, один из которых пробасил:

— Я не понял, Вяч, а что это за хмырь обжимается с моей невестой?

Глава 12

Я ещё не успел дослушать окончания фразы, а уже переместил Свету себе за спину. И очень вовремя. Огромная лапища потянулась в её сторону, намереваясь выдернуть из моих объятий. Если неуважительное обращение к себе в темноте от незнакомца ещё как-то смахивало на обыденность, то тянуть руки к моей невесте я не позволю ни при каких обстоятельствах.

Ускорив ток крови для лучшей реакции и увеличения скорости движений, я подбил руку громилы вверх и парой ударов пальцев сначала защемил локтевой нерв, обездвижив руку, а затем ударил по сонной артерии, вырубая нападавшего. Всё это заняло меньше пары секунд, Света даже не успела испугаться, как я укладывал у неё на пороге бесчувственное тело. А вот второй боец нарываться не стал, предпочитая вякать издалека.

— Слышишь, хрен с горы⁈ Ты ничего не попутал? Я тебя всю жизнь под себя заставлю ходить! А ну отошёл от моей сестры! — из тени вышел рослый мужчина, чуть старше меня по возрасту, с щетиной, мешками под глазами и диагональным багровым рубцом через всё лицо.

Однако, а вот и братец пожаловал. Первое впечатление, конечно, может быть вполне обманчивым, но что-то он мне совсем не понравился.

— Славик, это мой жених, — тихо пискнула Света, рассмотрев шрам на лице у брата.

— Дорогая, иди в дом, предупреди отца, что у вас гости, а мы пока с твоим братом познакомимся, — как можно мягче обратился я к невесте, косясь на наследника Подорожниковых.

— Да, королева, иди! А я посмотрю, кто тут умудрился растопить твоё ледяное сердечко, — прозвучало это так многообещающе, что мы невольно окинули друг друга понимающими взглядами.

Светлана потопталась на пороге и ринулась в дом, мы же остались наедине, не считая тельца борова под ногами.

— Без магии? — уточнил я, предчувствуя хорошую такую драку.

— Без магии, — подтвердил лекарь и ринулся в атаку.

Стычка продлилась не дольше пяти минут, за которые мы успели намять друг другу рёбра, подправить лица парочкой рассечений и разойтись, сплёвывая кровь из разбитых губ с парочкой осколков зубов.

— Вячеслав, — протянул руку со сбитыми костяшками боец, — старший брат твоей невесты, если уж она не шутит.

— Михаил Комарин, жених, — я пожал руку и указал на бесчувственное тело, — а это кто такой борзый нарисовался?

— Боевой товарищ, Никита Носорогов, жизнь мне спас в последнем прорыве, — скривился Подорожников, поднимая того и закидывая себе на плечо его руку, — парень хороший, но резкий. Делает раньше, чем подумает о последствиях.

— С чего это он Светлану невестой называл, да ещё и руки начал распускать? — я закинул вторую руку Носорогова себе на плечо и помог Вячеславу затащить парня в дом.

— Дурак потому что, я их только познакомить обещал, пока в отпуске по ранению нахожусь, а он уже невесть что себе напридумывал, — пыхтя, отвечал Вячеслав.

Мы втроём ввалились в холл, когда с одной стороны вбежала Света, ведя на буксире отца, а с другой выглянул Андрей и застыл, как вкопанный, глядя на свою собственную копию только с разницей в пятнадцать лет.

Вячеслава же будто током прошибло, он забыл про боевого товарища, забыл про отца и сестру, неотрывно следя взглядом за своей маленькой копией. Не хотел бы я оказаться на его месте. Вот так узнать о наличии у себя сына. Хотя…

— Пап, ты мне ничего сказать не хочешь? — Вячеслав переводил ошалевший взгляд с отца на Андрея и обратно.

— Не здесь, сын! — попытался тактично отсрочить разговор глава рода.

— Ни хрена себе, не здесь! Ты когда собирался сообщить, что у меня есть младший брат? — казалось бы справедливо возмутился Вячеслав, — и ты, Света, могла бы и написать!

Лекарь присел, чтобы оказаться на одном уровне с Андреем. Вблизи сходство стало ещё более поразительным. Тот же овал лица, нос горбинкой, скулы, цвет глаз и волос. И не менее упрямое выражение лица.

— Охренеть, будто себя в детстве увидел, — пробормотал Вячеслав, — ну что, брат, давай знакомиться!

При этом из разных концов комнаты прозвучало одновременно:

— Я не брат тебе! — от Андрея.

— Он не наш брат! — от Светы.

— Он не мой сын! — от Бориса Сергеевича.

Андрей осторожно обошёл по дуге Вячеслава и встал впритык ко мне, словно ища поддержки.

— Я так понимаю, это и есть мой отец? — ребёнок смотрел на меня со смесью надежды и страха. Я кивнул, на что тут же получил задумчивый ответ, — да уж, природу не обманешь.

Лицо Вячеслава тем временем меняло оттенки от бледно-зелёного до багрового через синеву и белизну пятнами. Судя по его выражению, лекарь вспоминал свои связи за всю сознательную жизнь, пытаясь выявить, где и когда прокололся.

Я присел и уточнил у задумчивого мальца:

— Останешься знакомиться? Или могу забрать к себе в гости. Там Тильда и Тэймэй соскучились, а ещё Имяул жалуется, что ей одной непозволительно много пирожных достаётся.

Андрей подумал пару мгновений и отрицательно мотнул головой.

— Останусь, а к вам в гости завтра приеду, если предложение в силе останется.

Мы обнялись, после чего Андрей отошёл к Свете. Я обернулся к обескураженному Вячеславу:

— Было приятно познакомиться! — я снова ускорил ток крови для ускорения заживления ссадин от нашего «знакомства». Судя по ощущениям пощипывания и лёгкого зуда, заживление шло полным ходом. — Ты уж донеси до друга, что если он ещё раз в сторону моей невесты косо посмотрит, то резко станет Безроговым. А мне совершенно всё равно, чьи останки развеивать над болотом.

Брат Светланы заторможенно кивнул, я же чмокнул невесту в щёку, потрепал Андрея по волосам и кивком попрощался с Борисом Сергеевичем, которому сегодня предстояло пережить весьма насыщенную ночь. И хоть я был в курсе всего происходящего, но всё же проявил такт и дал возможность Подорожниковым самим разобраться с внутренними проблемами рода.

* * *

А ночка весёлая выдалась не только у Подорожниковых, но и у меня. Не успел я вернуться в особняк на Бережковской набережной, как на связь вышел Игнат:

— Ваше сиятельство, все запрошенные ингредиенты собраны, — отчитался кровник.

— Оставь всё в лаборатории, скоро буду.

Да уж, а ведь я покинул поместье близ Хмарево только утром и снова возвращаюсь обратно. Мне ещё неимоверно везёт, что род сотрудничает с Министерством обороны, а то на свитках переноса мы просто разорились бы. Если бы не это изобретение артефакторики, то перемещения занимали бы куда больше времени.

Игнат выполнил всё в точности, как просили. В одном из подвальных помещений у матери была оборудована маленькая лаборатория, в которой она занималась селекцией и экспериментировала с различными растительными добавками для создания собственной линии косметических средств.

Оборудование всё было качественное, начиная от различных колбочек, горелок и реторт до экранированных защитных куполов над аппаратами дистилляции. Я впервые взглянул на всё это великолепие взглядом исследователя, отбрасывая пелену сыновьей любви. Мария Васильевна Виноградова была натурой увлекающейся, творческой, о чём свидетельствовал лёгкий беспорядок в лаборатории. Ничего крамольного, но видно было, что никто не решался навести здесь порядок и стерильную чистоту после смерти владелицы. Здесь же хранился журнал фиксации экспериментов.

Я из любопытства просмотрел последние записи. Действительно, опыты с растениями и частями тел изменённых прорывами животных. Я перелистывал в начало журнала, когда взгляд зацепился за запись:

«Закончила изучение трактата мадам Пойзини. Результаты радуют, освоила три четверти настоек, одну треть из них усовершенствовала. Свёкор впервые похвалил».

Я оглянулся в поисках рабочей библиотеки, она нашлась тут же в невысоком резном шкафчике со стеклянными дверцами. Вынув трактат мадам Пойзини, я с удивлением обнаружил добротный такой справочник по ядам. Тогда становится понятной похвала старого барона невестки. Да и мать раскрылась с весьма неожиданной стороны. Нужно будет на досуге изучить её творения, вдруг попадётся что-то стоящее. Вернув книгу на место, я принялся за изготовление субстанции, подсказанной мне алтарём.

Хорошо, что ингредиентов было с запасом, потому как первую попытку варева я банально запорол. Вторая оказалась ненамного удачней, а вот третья… Прогнав через дистилляционный куб своё творение, уже под утро я получил нужную мне субстанцию. Следующим шагом было вычерчивание матрицы ритуала собственной кровью. Дело это кропотливое и не любящее отвлекающих факторов, поэтому я отправился прямиком в крипту.

Если я думал, что варево было самой сложной частью ритуала, то я сильно ошибался. Расписывание более полутора сотен знакомых и не очень рун по памяти со всеми связками, усилителями и фиксаторами выжало из меня семь потов, не говоря уже о том, сколько крови потребовалось на эти художества. Уставший и выжатый, как лимон, я уселся посреди своего творения и выпил залпом алхимическую дрянь из склянки. Сознание уплывало, то ли от потери крови, то ли от неизвестного состава, но я держался. Раскрыв колбу с дедовым пеплом, я написал собственной кровью на камне руну «предок» и присыпал сверху прахом старого барона. Пару секунд ничего не происходило, а затем краем взгляда я заметил, как статуя деда спрыгнула с постамента и перекатом ушла в сторону. По ушам резанул крик:

— Держитесь, сукины дети! Не дайте ему нас раздавить!

Ответом ему была тишина.

— Какого хрена⁈ Почему я в крипте? — зло гаркнул барон, встав и тряхнувшись словно мокрая собака. Тут он заметил меня и замер, — Миша? Ты… вырос… — голос его звучал всё более растерянно, он пристально всматривался в мои глаза и зло процедил, — ты не мой внук, двоедушник!

Барон попытался ударить по мне магией, но мрамор статуи не смог полноценно заменить давно погибшее тело.

— Что?.. — он удивлённо рассматривал собственные каменные руки с серыми прожилками узора, очень напоминающими вены, — что я такое?

— Вы погибли под обвалом, устроенным по заказу барона Крысина Аркадия Ивановича, два года назад. На совершеннолетие вашего внука его убили, а поместье близ Хмарёва взорвали, но наш бог-покровитель выдернул мою душу из другого мира и подселил в тело Михаила в обмен на восстановление рода. Это произошло чуть меньше двух месяцев назад, — я терпеливо и обстоятельно выдавал факты барону, надеясь, что прагматичность не исчезла в нём даже после смерти. И не прогадал.

— Значит, всё же Крысин, — зло рыкнул Михаил Юрьевич, уже более благосклонно поглядывая на меня, — то есть даже с чужой душой, настрогав детишек, в них будет кровь Комариных? Я верно понял?

— Верно, — я еле сдержал удовлетворённую улыбку. Старик заглотил наживку. — Мы победили род Крысиных в официальной войне, барон погиб, как и большинство его армии, их род вошёл к нам в вассалы во вновь созданный клан.

Вот теперь дед смотрел на меня уже более уважительно. Ему отрадно было слышать о смерти своего кровного врага.

— Наши потери? — уточнил он, расхаживая передо мной как генерал на параде.

— Четыре десятка воев и комаров и почти полторы сотни гражданских в Малых Трясинках, — назвал я реальные потери, не собираясь ничего скрывать.

— А гражданские каким боком? — по-настоящему удивился барон, даже остановившись в своём маятниковом движении. — Это же основной ресурс для увеличения божественной паствы.

— Там свихнувшийся маг крови среди наёмников у Крысина попался, отсюда и потери. Но мы очистили все души и отправили на перерождение. Женщины и дети выжили.

— Сколько тебе лет? — вдруг спросил старый барон, с прищуром изучая меня. — Настоящих лет. Из прошлого мира. Уж больно ты мыслишь по-взрослому.

— Три сотни разменял.

— Маг? — с надеждой уточнил старый Комарин, усаживаясь напротив меня и упираясь спиной в постамент статуи отца Михаила. — Какой потенциал по нашим меркам?

— Маг крови, потенциал уже семёрка, прогресс на пятом уровне сейчас.

— Ох ты ж… — далее следовала такая цветастая и заковыристая тирада, что я даже заслушался. Барон умел красиво ругаться. Когда поток словоблудия иссяк, барон выдал, — не вздумай соваться в академию, тебя на вступительных мигом вычислят как двоедушника. Даже пикнуть не успеешь, как убьют. Слишком резкое поднятие потенциала и развитие за два месяца. У Миши всего четвёрка потенциал был, хоть мальчик и старался. Очень.

— Я в курсе, уже обвинили и в двоедушии, и многобожии, но оправдали. Дело рассматривал сам император, Орлов с Агафьей мне грамотную защиту выстроили, — я то ли хвастался, то ли буднично делился с новостями.

— Какое многобожие? — округлились глаза у барона. — Ты Комара предал?

— Скажем так, ещё я выполняю волю Винограда по поиску нового главы рода и случайно во время войны пропустил через себя силу божественного артефакта, зуба Фенрира, если слышал о таком, — я выдавал факты порционно, но, кажется, моя история становилась всё более невероятной.

— Конечно, слышал, у меня такой лежит в коллекции, — похвастался барон, — мощная вещь! Вот только как ты его заставил работать?

— Это долгая история, а у нас, боюсь, не столько времени, — остановил я вопросы старого Комарина, — мне бы узнать где наша сокровищница, а то хожу с голой жопой, чуть не прихлопнули как того комара несколько раз.

— Судя по тому, что я тут слышу, ты и сам тёртый калач, на кой тебе цацки?

— Ты для внука артефакты сейчас зажлобил? — в лоб спросил у деда Михаила, — я тут жопу рву, чтоб род вытянуть из болота, вон, невесту из Подорожниковых отхватил, графский титул выбил, а тебе артефактов жаль? — я выдержал паузу, но ответа не последовало. — Права была Агафья! Ну ты и козлина, Михаил Юрьевич! Хрен с тобой, старый скряга! Собственную сокровищницу соберу, алтарь мне поможет!

— Ты нашёл алтарь? — тут же спохватился барон. — Где?

«В пи…», — чуть не выдал я со злости, но вовремя сдержался.

— А вот шиш тебе, а не информация! Я тут не нанимался за бесплатно все тайны раскрывать! Вали туда, откуда твоя мелочная душонка явилась! Сам разберусь! — рявкнул я совсем не по-аристократически.

— Погоди! Остынь! Ишь, какой резвый! — пошёл на попятную Комарин. — Под статуей основателя рода есть спуск вниз, в конце спуска подземное хранилище, допуск в которое имеет только действующий глава рода и никто более. Ты в наследство вступил? — я кивнул. — Тогда войдешь беспрепятственно. Возле каждого артефакта есть указания по использованию. Там, где их нет, артефакты настолько древние, что информации по ним не сохранилось. Такие хранятся в отдельном помещении под защитными сферами на случай детонаций или другой гадости. Простые цацки, типа драгоценностей и макров хранятся в ячейках Русско-Азиатского банка, коды спроси у Агафьи, она в курсе. Я ответил на твой вопрос? Теперь ответь на мой!

Однако сильно дедушку зацепило, что он информацию про собственную гордость, коллекцию артефактов, сдал без пыток. Ну да грешно измываться над давно усопшими людьми.

— Глубоко под особняком есть каменный колодец с очень древними рунами. На дне колодца проход в ритуальный зал с древним уснувшим алтарём чужого рода. Но, кажется, тот род имел отношение к магии крови, как и мы.

— С чего ты это взял?

— Алтарь стоит посреди огромного лабиринта из жертвоприношений. Там сотню, а может, и больше людей распяли. Нет, может, это маги смерти себе жертвенник сделали, как вариант, но у меня другое впечатление сложилось, — честно признался я, с некоторым удивлением взирая, как контуры статуи начинают размываться, перетекая дымом обратно на постамент. Кажется, барон тоже почувствовал что-то неладное.

— Дай крови мне, быстро! — приказал он с мольбой в глазах.

Я осмотрелся, из сосудов подходила склянка из-под варева. Пришлось щедро резануть себя по запястью, сцедив крови барону. Ёмкость перекочевала из рук в руки, причём руки статуи были явно теплее, чем у меня, но постепенно теряли очертания.

Барон старательно пыхтел, стоя на коленях и что-то выводил кровью на камне.

— В хранилище есть отсек. Это пароль. Внутри всё, что мне удалось нарыть.

Последние слова утонули в грохоте камня, ведь посмертная скульптура деда рассыпалась в пыль и собралась заново на постаменте. Я взирал на три ряда символов, рун, цифр и букв, которые старый параноик не сообщил никому при жизни, но решил исправиться после смерти.

Глава 13

Как бы не велико было моё желание отправиться сразу в сокровищницу, но оно было не выполнимо. Я старательно всматривался в шифр, чтобы память крови сохранила в себе столь важную информацию, а затем по кровной связи позвал Елену. Мне не помешал бы энергетик, а крипте — уборка. Пока кровница не пришла, я кое-как размазал по камню художества старого барона и часть матрицы собственного ритуала. Тело выполняло работу медленно, но никак не нагружая мозг, который был занят другим.

Я прикидывал какие шансы провести подобные ритуалы не только с кровными родственниками по пеплу, но и с другими мёртвыми по крови. У меня в прошлой жизни осталась внушительная библиотека, где припрятаны были образцы крови весьма интересных личностей и не только из рода человеческого. В этом мире библиотека тоже начала скапливаться, но, чтобы всё сделать по уму, необходимо было получить чертежи у алтаря Виноградовых. Уж больно мне понравилась система защиты их замка и алтаря.

За этими мыслями Елена и застала меня. Передав пару кубков с энергетиком и проследив, чтобы я их опустошил, кровница принялась за уборку, попутно давая мне указания:

— Ваше сиятельство, вы бы пошли душ приняли да на кухню заглянули, старая Марта вас накормит, чтобы кровопотерю восполнить. А то, знамо дело, энергетиков напьётесь, да только одними ими подпитываться вредно.

При этом Елена весьма сноровисто разбрызгивала какую-то дрянь, которая разжижала кровь на камне, и тут же орудовала шваброй с тряпкой, оставляя за собой идеальную чистоту. Я мысленно согласился с кровницей и поплёлся наверх в особняк.

Было непривычно располагаться в хозяйских покоях. Мелькнула даже мысль, что нужно будет отдать их на откуп невесте после свадьбы. Пусть сделает ремонт по своему усмотрению. Насколько я узнал Свету, вряд ли она устроит розовое безумие в наших покоях, а значит, и ей будет приятно, и у меня не будет ассоциаций с тем, что я сплю в постели почившего барона.

Горячая вода приятно расслабила ноющие мышцы. Я расслабился. Бессонная ночь давала о себе знать. Я завернулся в пушистое полотенце и вышел из душа. Часы на каминной полке пробили восемь утра, возвещая, что вся моя авантюра с вызовом предка из посмертия несколько затянулась. На постели лежал кем-то заботливо оставленный комплект формы комаров. Я присел на кровать, собираясь с мыслями, а в следующее мгновение встрепенулся. Часы били и били, не прекращая. Сфокусировав взгляд, я опешил. Был полдень. За окном лил дождь, в комнате царил полумрак, а возле постели кто-то заботливо оставил перекус и ещё один кубок, на этот раз для разнообразия с гранатовым соком.

«Твою мать!» — в сердцах выругался я. Меня же ждали в Москве, бастард Крысина должен был прибыть для присяги, а к вечеру мы отправлялись в Дербент. А я до сих пор не вскрыл сокровищницу Комариных. Присел отдохнуть, называется!

Собирался я по-военному быстро, на ходу жуя парочку булочек с ветчиной и сыром и запивая соком из кубка. Пришлось, правда, связаться с Арсением и предупредить, что на присягу прибуду с опозданием, чтобы не волновались. А когда я обозначил, что иду потрошить родовую сокровищницу, тот только хмыкнул и пробормотал, что до вечера меня можно не ждать.

В крипте я был уже спустя пять минут после пробуждения, вот только не успел даже дойти до статуи основателя рода, как со мной связалась Агафья:

— Срочно в столицу! Света пропала, и какой-то Носорогов тоже. Подорожников поднял по тревоге имперскую службу безопасности, но результата нет.

— Когда? — спросил у вампирши, бегом возвращаясь в свои покои за свитами переноса. Сокровищница подождёт.

— Утром не спустилась к завтраку, два часа назад забили тревогу.

— Понял, откуда узнали?

— Андрей позвонил.

«Сука! Девятилетний малец оказался смышлёней всей этой благородной до тошнотворности семейки!» — пронеслось у меня в голове, но я старательно себя успокаивал. Похоже, занятый собственными переживаниями, братец забыл друга предупредить, а ведь я не шутил.

Свитки переноса исправно срабатывали, приближая меня к столице, а я прикидывал, каковы мои шансы после такой потери крови провести ещё один ритуал по поиску этого живого мертвеца по фамилии Носорогов.

Его кровь комарихи принесли мне ещё вчера, но сейчас я опасался, что она растворилась за двенадцать часов и может не сработать, как надо. В любом случае радиус поиска у меня не безразмерный, хорошо если километров десять захвачу, но более вероятно меньшее расстояние. Оставалось надеяться, что Носорогов не сбежал за пределы столицы.

— Агафья, свяжись с Белухиной Ксенией, обещай любые деньги! Мне нужен её дирижабль в воздухе для поиска.

— Принято! А ты и так можешь?

— Я ещё и не так могу! — рявкнул я, не сдерживая раздражение.

— Перемещайся домой, отсюда на автомобиле рванём, быстрее будет, — предупредила вампирша и оборвала связь.

Спустя пятнадцать минут я застал в малой гостиной военный штаб во всей красе. Агафья и Тэймэй с кем-то говорили по мобилетам, Арсений вместе с магом смерти стояли чуть в стороне, готовые сорваться по первому приказу. Лишь Тильда сидела в военной форме и шлифовала пилочкой внушительного размера когти. Остальные на неё неодобрительно косились, но эрга спокойно выдерживала их взгляд:

— Что? Не вижу смысла суетиться ещё и мне. Вы ещё не поняли, но этот Носорогов — труп. При любых вариантах.

— Ты права, дорогая, — отозвался я, подтверждая её слова. Тильда слишком хорошо меня знала, чтобы разводить панику. — Белухина согласилась?

— Да, ждёт на лётном поле, — отозвалась Агафья, прикрыв мобилет ладонью и пристально взирая на меня, — у тебя глаза кровью наливаются.

Я кивнул, показав, что услышал её замечание и повернулся к кровнику.

— Мы выдернули из Хмарево четыре десятка воев, отряды рассредоточены по окраинам столицы по десятку на каждую сторону света, ждут команды, — рапортовал Арсений, — ещё два десятка вернулись с нами от Крысиных, будут ударным кулаком после определения места проведения операции.

— Сам справлюсь, — тихо прорычал я, тихо зверея. Часы пробили час дня. — Подстрахуете и понаблюдаете, что я делаю с теми, кто зарится на моё!

Арсений поёжился под моим взглядом, но промолчал, считая нужным не драконить и без того злое начальство.

— Возьми! — Тэймэй протянула шкатулку, где хранились артефакты с аудиенции у императора. — Лишними не будут. Я могу отправиться с вами?

Я кивнул, на ходу вскрывая шкатулку и надевая кольца, запонки и браслет. Часы отправились в нагрудный карман как последнее средство.

Спустя пару минут мы уже мчались кортежем из нескольких автомобилей на окраину Москвы.

— Комаро, мне помощь твоя нужна, — впервые, наверно, за пару месяцев обратился я за помощью к своему покровителю.

— Слушаю, — тут же откликнулся бог.

— Я слегка ослаб в результате одного экспериментального ритуала и мне нужна твоя поддержка. Свету украли, и у меня есть кровь этого смертника. Я хочу раскинуть поисковую сеть на него, но моих собственных силёнок хватит на радиус в пять, максимум десять километров. С твоей помощью, я надеюсь растянуть её на всю столицу разом, чтоб не носиться по воздуху, охватывая поиск лоскутами.

— Сделаем, — коротко ответил Комаро, — волью с запасом, чтобы и ближайшие земли покрыло, вдруг, сбежал за пределы столицы.

— Спасибо! — искренне поблагодарил своего покровителя за отзывчивость.

Спустя полчаса наша компания выгружалась на лётном поле. Ксения Белухина, ещё прошлой ночью любезно устроившая нам романтику в небе над столицей, сегодня хмурилась. К внешности этой женщины больше всего подходило описание скандинавских воительниц валькирий. Она была такой же основательной, как и мать, в ней чувствовалась внутренняя сила, но внешне она была гораздо женственней.

— Михаил, предупреждаю, на борту запрещено использовать какие-либо артефакты, — настороженно окинув взглядом мои кольца и запонки, предупредила Ксения, — они могут войти в резонанс, и тогда мы в прямом смысле слова звезданёмся с небес на землю.

— Ксения, мне для поиска нужна будет видимость столицы с высоты птичьего полёта и разрешение разукрасить собственной кровью прозрачный пол в одной из твоих обзорных кают, — честно признался я в собственных методах работы, — если ты согласна, то ничего другого ни я, ни мои спутники использовать не будут.

Белухина кивнула и махнула рукой, приглашая нас на борт.

* * *

Светлана приходила в себя тяжело. Всё тело ломило, кости выворачивало, а в ушах звенело тонким противным писком. Девушка потянулась к своей магии, чтобы подправить собственное незавидное состояние здоровья, но с ужасом не почувствовала отклика. Даже в школе в Карелии у неё оставался доступ к своему источнику, а сейчас и он был вне досягаемости. Она резко распахнула глаза.

— Очнулись, Светлана Борисовна? — участливо поинтересовался у неё боевой товарищ брата, приехавший вчера ночью погостить. — Это хорошо, что очнулись. Раньше встанешь, раньше выйдешь, хе-хе!

— Никита Владимирович, что происходит? — как можно спокойней поинтересовалась Светлана, осматривая свою темницу. В том, что это темница, не было никаких сомнений, ведь девушку привязали к крепкому креслу, попутно нацепив на её руки подавители магии. Комнатка была без окон, с низким потолком и скорее напоминала подвал. В пользу этого говорила грубая каменная кладка и одинокая свеча, стоящая в углу на перевёрнутом ящике. Самой выбивающейся из антуража деталью интерьера здесь выступала кровать, укрытая вполне приличной периной и даже заправленная шёлковым постельным бельём.

Оценив собственное состояние, Света пришла к выводу, что её отравили эфиром. Что же, банально, но действенно. Вещество погружает в глубокий сон и вызывает последствия сродни тех, которые были у неё.

Эфиром раньше пользовались для проведения операций без использования магии. Случалось, что резервы магов были пусты или же лекари попросту не выживали в мясорубках битв, и тогда на арену лекарского дела выходили люди, умеющие оперировать руками и скальпелем. Для глубокого сна пациентов во время операций и использовался эфир.

— Так уж вышло, Светлана Борисовна, — грустно улыбнулся Носорогов, вынимая из кожаного чехла шприц с мутной зелёной жидкостью, — что вы через полчаса совершите весьма неблагопристойный поступок, а именно: расстанетесь с невинностью с вашим покорным слугой и зачнёте от него ребёнка.

— Никита Владимирович, вы в своём уме? — всё так же тихо и рассудительно вопрошала Светлана, пытаясь вспомнить, что ей напоминает цвет жидкости в шприце. — Я официально помолвлена с графом Комариным, более того, влюблена. Никто не поверит, во внезапно вспыхнувшую страсть с едва знакомым офицером.

Говоря про офицера, Светлана чуть не поперхнулась этим словом, подумав: «Какой ты сука офицер, ни мозгов, ни чести, ни инстинкта самосохранения!»

— А это уже вас, Светлана Борисовна, должно мало интересовать, — противно ухмыльнулся Носорогов, указывая взглядом на шприц в своих руках, — вот этого хватит, чтобы на год обеспечить вам течку, как у суки, при виде меня. Побочным эффектом этого вещества является повышенная фертильность. Вам, как дочери главного императорского лекаря, думаю, не нужно объяснять, что это значит.

Да уж, не нужно было. Света горько усмехнулась. Отец рассказывал ей про эликсир «Слёзы девственницы» со схожим действием. Им опаивали рабынь в гаремах, когда хотели получить потомство максимально быстро. А вот про действие слёз как афродизиака отец умолчал почему-то.

— Вижу по вашему лицу, что вы прекрасно осознали собственную участь, поэтому предлагаю не затягивать начало нашей будущей семейной жизни! — победно улыбнулся Носорогов и, указав на кровать, добавил, — цените, для вашего первого раза я даже постарался создать максимально благоприятную обстановку!

Светлану чуть не стошнило от столь явной попытки урода казаться лучше, чем он есть на самом деле, но она сдержалась, стараясь тянуть время и выведать как можно больше информации.

— Я не понимаю, зачем вам всё это. Вы же спасли жизнь моему брату. Вы — офицер, аристократ. Зачем? Зачем вам чужая невеста, если кругом пруд пруди молоденьких девочек, которые будут заглядывать к вам в рот? Вы же герой!

— Всё просто, Светлана. Деньги. Ваш братец по пьяной лавочке проболтался, что за вами дают умопомрачительное приданное, нужно только чтобы вы сами выбрали своего суженого, — скромно улыбнулся охотник за приданым. — Остальное было делом техники: подставить Вяча под тварь по время прорыва изнанки, спасти и напроситься в гости, где вы, испытывая благодарность за спасение жизни брата, должны были обратить на меня свой пламенный взор.

— А тут я такая вся помолвленная, — хмыкнула Светлана, — совсем не вписываюсь в ваши грандиозные планы.

— Вписываетесь, Светочка, ещё как вписываетесь, — Носорогов плавно подходил к девушке со шприцем в руке, — у меня, знаете ли, не так много времени, чтобы искать другие варианты. Я очень много должен некоторым людям, поэтому, увы, вам придётся полюбить меня в очень сжатые сроки! Не зря народная мудрость гласит: «Любовь зла, полюбишь и козла!» Хе-хе, не зря!

— Вы — труп, Никита Владимирович! Труп дышащий, угрожающий и строящий планы на будущее, — горько усмехнулась Света. — Хер с ней, с моей девственностью, и не такое можно восстановить, умеючи! Хер с ней, с беременностью, не я первая, не я последняя, кому её вытравят лекари… Но вы позарились на невесту человека, который две недели назад убил своими руками более трёх сотен магов в родовой войне… Как думаете, что он сделает с вами?

Глава 14

— Как думаете, что он сделает с вами? — Светлана отчаянно пыталась отодвинуться от иглы, но верёвки держали крепко, а руки были надёжно зафиксированы. Игла плавно вошла в вену, выпуская отраву в кровь. Девушка упрямо закрыла глаза, она не знала, как скоро сработает эта дрянь, но собиралась сопротивляться всеми доступными способами.

— Светлана, не упрямьтесь, — ворковал Носорогов, — мне вам ещё зелья забвения необходимо дать.

Лекарка выругалась себе под нос. Сей весьма специфический эликсир в малых дозах прописывали жертвам насилия для стирания болезненных воспоминаний. Услуги менталов и ментаторов для обычных людей были баснословно высоки, а тут можно выпить столовую ложку, и события двух последних дней исчезнут из памяти. Выпьешь полстакана и гарантировано потеряешь память. Правда, тут уж кому как везло: кто вообще терял любые социальные навыки вплоть до умения говорить, читать, писать, а кто отделывался личностной информацией. И ведь этот эликсир входит в обычный набор лекаря-криминалиста.

— Никита Владимирович, всё равно не понимаю. На что вы рассчитываете? Это же похищение, да ещё и с сексуальным насилием!

— Моя будущая дражайшая супруга, всё просто! Вы сейчас откроете глаза и обнаружите своего самого ненаглядного любимого. Мы с вами проведём незабываемое время, а после совместно получим передозировку зельем забвения. В себя мы придём на изнанке, скажем, нулевого уровня, сбежим от неизвестных похитителей, умыкнувших вас из отчего дома и меня заодно, ибо я же не брошу даму в беде. Особенно, если дама так хороша собой и так благодарна за спасение, — рассказывая свои планы, Носорогов проводил подушечками пальцев по моей скуле, уходя на щёку и впадинку на шее. Свету ощутимо передёргивало от отвращения, но кому было дело до этого.

Похититель резко дёрнул девушку за волосы, задирая её подбородок вверх и надеясь заставить распахнуть глаза. Последнее не получилось, и Носорогов принялся лобызать губы своей жертвы. Не найдя отклика, он продолжил нашёптывать собственные фантазии:

— Мы какое-то время будем прятаться, предаваясь любви и создавая прочную базу для нашей дальнейшей жизни. Возможно, даже поженимся, ведь я, как честный мужчина, не позволю своему ребёнку родиться вне брака. И где-то, предполагаю, через полгода-год нас найдут люди вашего отца или жениха. Считать нашу память менталами и ментаторами не выйдет, мы оба пострадавшие. За год у нас сложится крепкий брак, уж поверьте, я умею быть обходительным и убедительным, когда мне нужно! Кроме того, ваш отец — весьма благородный человек, а если учесть, что я спас сначала Вяча, а затем вас от рук похитителей…

Ничего не скажешь, просчитано всё хорошо, но ждать полгода или даже год? Такая расчётливость не похожа на этого спонтанного и прущего напролом борова. Выходит, кто-то это всё спланировал, вот только кто?

— Никита Владимирович, вам же деньги нужны срочно, — Светлана старалась придать своему голосу максимально соблазнительную тональность, — зачем ждать так долго? Если вы вернёте меня домой сейчас в целости и сохранности, то я клянусь тотемом, вы получите всю сумму вашего долга сегодня же, и вас никто пальцем не тронет.

Ей показалось, что Носорогов даже на секунду задумался. Последовал тяжёлый вздох.

— Эх, разлюбезная моя Светлана Борисовна, сие предложение несколько запоздало, ибо стоящие за мной люди не дадут мне сорваться с крючка. В озвученной мною истории всё не так уж и плохо, не находите? Мы хоть и черепашьим шагом, но направимся к счастливому совместному будущему.

Кажется, в этот момент в его голосе прозвучали настоящий страх за собственную жизнь и всё понимание ситуации. Носорогов прекрасно осознавал себя жертвенным кабанчиком. Его шансы выжить были минимальны, и он цеплялся за любую, даже самую эфемерную возможность.

— Но, чтобы я выжил, вам, моя дорогая, придётся открыть свои прекрасные глазки, иначе я вас трахну без всяких прелюдий и любезностей! — неожиданно рявкнул похититель, отчего Светлана дёрнулась, как от пощёчины. Похоже, любезности закончились.

* * *

Пришлось расписать ставший прозрачным пол в каюте собственной кровью. Когда для активации оставалось нанести последнюю руну, я позвал на помощь Комаро. В этот раз сила потекла в меня ласковым тёплым потоком, смывая усталость, улучшая состояние и восполняя резервы. Я замкнул поисковую сеть на себе и молился, чтобы кровь Носорогова не успела раствориться в мой собственной, ведь прошло явно больше половины суток. Мои спутники молчали, боясь нарушить затянувшееся молчание.

Под нами раскинулась столица, солнце клонилось к закату, прячась за тучами. Моросил противный дождик, грозящий перейти в очередной затяжной ливень. Мы зависли ниже границы дождевых туч, с такой высоты городская застройка была как на ладони. Ксения молча попыхивала трубкой, как и её мать, пытаясь не показывать собственное нервозное состояние. Подозреваю, мы были значительно ниже минимально необходимых для дирижабля высот.

Я сосредоточился, врубая дар на полную. Нужен был хотя бы малейший отклик на поисковый сигнал. Сеть растягивалась над столицей, мерцая незримыми для остальных и ярко-алыми для меня нитями. Комаро продолжал вливать силу, выполняя обещание. Сеть увеличивалась в размерах, её края терялись за горизонтом. Ответом мне была тишина. То ли кровь Носорогова растворилась во мне без следа, то ли его не было в столице.

Я перебирал в голове варианты, прикидывая, какие ритуалы из доступных мне могут подойти в данной ситуации, когда меня осенило. Быстро вписав в уже действующую сеть дублирующую связку, я призвал всех ещё оставшихся в живых осенью комаров. Хоть сезон для них уже практически завершён, но многие в холодные времена забиваются в щели домов, канализации, погреба. Вот им всем я и передал визуальный образ Носорогова, приказав искать.

Комаро только одобрительно хмыкнул, не прекращая вливать силу. На сети стали вспыхивать серебристые точки. Одна, две, десяток, сотня. Вскоре за серебром исчезла сама сеть, а точки продолжали вспыхивать. В голове стоял противный писк сотен тысяч, если не миллионов моих разведчиков, которые старательно выполняли приказ. Несколько минут ничего не происходило, и вдруг в одном месте все точки разом потухли.

— Что здесь находится? — хрипло спросил у спутников, указывая сквозь прозрачный пол на восточный район города. Отозвалась, как и следовало ожидать, Агафья, которая столицу по долгу службы знала как свои пять пальцев.

— Старый комплекс водоснабжения. Лет тридцать назад последние водонапорные башни заменили на макровые насосы, а комплексы законсервировали. Над ними стоят мощные щиты, экранирующие любую магию, возможно, поэтому поиск так долго не давал результатов, — с сомнением прокомментировала вампирша. — Их оставили резервной системой на случай войны.

— Мне нужно ту… — закончить фразу я не успел, ибо мозг взорвался яростным писком, а следом в сознание пришла странная картинка, где посреди синевато-чёрного пятна светились красными ореолами две человеческие фигуры. Более крупная фигура натурально избивала более мелкую, которая была неподвижна и даже не могла защититься.

Я не слышал, как яростно заорал во весь голос, не чувствовал, как сорвался дирижабль в указанном направлении. От беспомощности хотелось выть, но это не выход. Весь свой гнев я передал ближайшим комарам и не приказал, нет, попросил отвлечь на себя внимание ублюдка. Часть серебристых точек устремилась к цели, а я усилием воли вышел из состояния болезненного транса.

— Сколько нам туда лететь?

— Минут пять, — отозвалась Белухина и с сожалением добавила, — но там ни пришвартоваться, ни сесть негде. Если там ещё и экранирование стоит… — она не договорила, не став повторять про артефакты и хрупкость дирижаблей.

— Не надо садиться, я так сойду.

— Это триста местов примерно, — осторожно уточнила Ксения, с опаской глядя на своих пассажиров. Ей ещё суицида на борту не хватало.

— Ты сдурел окончательно? — возмутилась Агафья, — ты, не я, убьёшься.

Я посмотрел на вампиршу таким взглядом, что она заткнулась.

Дальше мы летели в полном молчании. Для десантирования здесь были предусмотрены специальные отсеки, куда мы и отправились с Агафьей. Вот только десантироваться обычно предстояло военной технике, а не двум самоубийцам, по мнению всего командного состава дирижабля.

На нас смотрели и чуть ли не крутили у виска пальцем, но мне было всё равно. Я пытался раздвоить сознание, чтобы снова подключиться хотя бы к кому-то из комаров на месте высадки. С пятой попытки удалось, но картинка держалась всего несколько секунд. Я увидел лежащую на полу хрупкую фигуру и более крупный силуэт, хаотично двигающийся в нелепых позах. Цвет его ареола менялся с ярко-оранжевого на бледно-жёлтый. Судя по всему, комары медленно, но верно высасывали из него кровь.

Я разрывался между желанием убить этого ублюдка собственными руками и необходимостью отвлекать его внимание от Светы. Скрепя сердце, я не стал отзывать комаров. Всего не выпьют, мне тоже что-то да останется.

— Ты уверен? — услышал я одновременно один и тот же вопрос от Комаро и Агафьи.

— Да.

Пол десантного отсека медленно разъезжался в стороны. Не став дожидаться полного открытия, я шагнул в пропасть. Полёт был недолгим и даже не захватывающим, ибо я сразу же активировал один из ростовых щитов-запонок себе под ноги. Артефакт вибрировал, наливаясь силой. У меня даже сердце пропустило удар, столько мощи исходило от него. Может, такое использование и не было предусмотрено для щита, но мне выбирать не приходилось.

Удар о землю я даже не почувствовал, будто и не было полёта. Повторно нажав на запонку, я деактивировал щит и рванул вслед за моими верными помощниками. Стайка комаров вела меня в виде живого указателя по направлению к цели. Где-то за спиной я слышал дыхание Агафьи, которая пристроилась за мной, страхуя спину от неожиданностей. И они не заставили себя ждать.

— Врубай щит! — крикнул Комаро. — Крыша на три часа! Маг шестёрка! Что-то убойное!

Щит возник перед моим лицом за полсекунды до врезавшихся в него воздушных серпов. Я передал ориентировку Агафье, и та рванула к цели. Короткий вскрик возвестил, что с магом было покончено.

— Какого хрена⁈ Здесь же щиты блокировки должны быть! — крикнул я вампирше.

— Вырубили, значит! — огрызнулась та.

До входа в башню осталось меньше сотни метров, когда снова послышался крик Комаро:

— Крыша на восемь часов! Семёрка! Ох, них… Накрывай собой Агафью!

Я даже не стал ничего объяснять, времени не было, лишь рукой из-за спины выдернул баронессу и накрыл своим телом, нажимая на обе запонки сразу. Над нами куполом заискрился щит седьмого уровня, от мощи которого у меня волосы дыбом встали даже на заднице. Агафья хотела было что-то пискнуть, но на нас сверху посыпались огненные болиды. Раскалённые пылающие камни горошинами отлетали от щита, оставляя вокруг нас натуральные кратеры глубиной в несколько метров. А затем на нас опустился огненный смерч. Земля вокруг плавилась, превращаясь в базальт, а щит всё искрился, каким-то невероятным способом охлаждая наш защитный пятачок.

Долго щит так не продержится, потому я дал комарам новую наводку, чтобы хоть как-то сбить концентрацию мага. Потеря контроля над техникой даст нам такие необходимые секунды, чтобы добежать до башни.

Смерч опал так же внезапно, как и накрыл нас. Мы рванули по дымящейся земле, прикрываясь щитом, он едва мерцал на остатках энергии. Сквозь треск были слышны ругань мага и приближающийся вой сирен.

Башня встретила нас кромешной темнотой, но для нас с Агафьей это не было помехой. Вампирша одним рывком сдёрнула с петель металлический люк, прикрывающий спуск в подвал. На узкой винтовой лестнице было не развернуться, но даже здесь мы умудрялись перепрыгивать на ходу через несколько ступеней.

Последний пролёт я практически перелетел, услышав стон боли Светланы. На этот раз входную дверь с петель сорвал уже я.

— Ты откроешь глаза, сучка, даже если мне для этого придется отрезать тебе веки! — Носорогов склонился над неподвижной девушкой, привязанной к массивному деревянному креслу с занесённой для удара рукой.

Не знаю как, но я оказался даже быстрее вампирши. Хруст лучевых костей в занесенной для удара руке и треск бедренной кости стали музыкой для моих ушей. Вой боли заполнил подвал.

— Помоги Свете, — попросил я Агафью, а сам занялся этой тварью, посмевшей поднять руку на мою женщину.

Всего пары секунд хватило мне, чтобы пустить этому опухшему бесформенному куску мяса кровь. Комары постарались на славу. Её осталось не так уж много. Я обмакнул в ней пальцы и с наслаждением их облизал. Вид у меня был такой, что Носорогов в ужасе запрокинул в себя маленькую склянку с какой-то дрянью.

— Лечишшшься? — прошипел я ему в лицо. — Не поможет!

Следующие минут пять напрочь выпали из моей памяти. Очнулся я, только когда Агафья оттянула меня от того, что некогда было Носороговым. Сейчас же внутри него не было ни одной целой кости, ни единого целого органа, а магические каналы были уничтожены напрочь проклятием, пожирающим его изнутри. При всём при этом он оставался жив и чувствовал все оттенки боли. Тело его иссыхало и осыпалось прахом участок за участком: пальцы, конечности, торс, грудная клетка и, наконец, голова. Выражение муки и… непонимания на его лице царапнуло меня слишком поздно.

— Вызывайте сюда магов смерти и жизни, может, удастся восстановить эту тварь и допросить, — донёсся до меня словно через вату голос Агафьи, обращающийся к кому-то у меня за спиной, — и ради всех богов, снимите с Подорожниковой магоподавители!

Глава 15

Её Императорское Высочество Мария Петровна была зла. Очень. Если бы она обладала стихией воздуха, то уже метала бы молнии. Сидящий напротив брат с интересом взирал на кусающую губы сестрёнку, но стоически хранил молчание. Жизнь его научила флегматичному терпению. Особенно в отношении женщин. Эмоции рано или поздно берут верх над разумом даже у самых прагматичных особей, к которым, без сомнения, относилась и Мария Петровна Кречет. А значит, нужно было лишь дождаться, когда плотину терпения сестры пробьёт айсбергом возмущения. И он дождался.

— Нет, если бы там была Светка, ещё куда ни шло, я бы, возможно, подчеркиваю, возможно, — подняв указательный палец вверх, обозначила собственную позицию принцесса, — отступилась. Но там не она! Там какая-то дикарка в звериных шкурах с полулысым черепом и татуировками!

— Завидуешь? — отозвался Андрей, намеренно поддевая сестру и провоцируя на откровения.

— Принцессы не завидуют, принцессы заносят в список на устранение! — огрызнулась Мария.

— И что же тебе мешает это сделать?

Мария уже открыла было рот, чтобы ответить, но тут же захлопнула его и отвернулась, сердито пыхтя и разглядывая в окно автомобиля осеннюю серость столицы. В руках она беспрестанно теребила батистовый платок, обтрепав его края так, что кружево местами оборвалось.

Андрей внимательно рассматривал сестру и, наконец, понял, что не так. Маша боялась, но очень старалась не подавать виду, пряча страх за злостью, ревностью и возмущением. Чего могла бояться принцесса Российской империи и в будущем второй человек в государстве?

Андрей не обманывался расстановкой сил в своей семье, где первородность играла такую же роль, как и личностные качества наследника. Будущий правящий тандем Александра и Марии должен был принести государству гораздо больше пользы, чем единоличное правление Александра. Но об этом прямо никогда не говорилось, а Мария прекрасно справлялась с ролью взбалмошной красотки, гулёны, сплетницы и светской интриганки. Собственно, даже увлечённость принцессы Комариным подавалась в семье как личная блажь, дабы остальные члены императорской фамилии не рассматривали Машу в качестве сколько-нибудь серьёзной особы.

— Она представляет опасность для империи? — рискнул предположить Андрей, подталкивая сестру к продолжению разговора.

— Н-нет, — несколько колеблясь, но всё же с запинкой ответила принцесса, — скорее её устранение может навлечь опасность.

— Тогда в чём дело?

«В том, что дети Комарина и дикарки потенциально будут иметь уровень магии выше, чем у Императора», — подумала Мария, но ничего не ответила вслух.

Пусть оракул и ответил, что не видит потомства от их союза, но Мария хотела быть уверена на все сто процентов. Устранять кого-либо из этой парочки оракул настоятельно не советовал. Единственный выход, который она видела, — это прибрать Комарина себе.

* * *

Я чувствовал себя не на своём месте, в отличие от Агафьи. Та споро раздавала команды, которым большинство вояк, как ни странно, подчинялись. Снять магоподавители со Светланы было некому, она была без сознания, поэтому подхватив девушку на руки, я отправился на выход.

Там нас встречали не только бойцы имперской службы безопасности, но и два десятка моих кровников с воями. Причём между двумя службами сейчас разрастался конфликт, грозящий перейти в боевое столкновение. Безопасники напирали, что на территории объекта, обеспечивающего государственную безопасность, сейчас проводится спецоперация. Посторонним вход, въезд, да хоть вполз запрещён, а мои напирали, требуя пропустить их для охраны главы рода. Увидев меня, они разом успокоились, а вот безопасники наоборот активизировались.

— Подорожниковой Светлане Борисовне требуется экстренная лекарская помощь, маги жизни или лекари здесь есть? — обратился я ко всем присутствующим.

Безопасники переглянулись, и вперёд вышел один щуплый жилистый парнишка в очках на носу. Кого-то он мне напомнил, но я не мог понять кого, пока он не представился:

— Аистов Дмитрий Александрович, давайте её мне, я помогу, — лекарь скинул с себя куртку и расстелил тут же на голой и оплавленной в камень земле.

Если не ошибаюсь такая фамилия была у лекаря, благодарившего Светлану за помощь в лечении раненных в Сухуме. Похоже, здесь целая семейная династия лекарей, как и у Подорожниковых. Хотя, чему я удивляюсь, у Комариных ведь была аналогичная ситуация.

Я осторожно передал с рук в руки невесту. Аистов перестал обращать на меня внимание, сосредоточившись на Светлане.

— Внутренних повреждений нет, хвала Аисту, но в ней присутствует какое-то инородное вещество, — лекарь колебался, проводя повторную диагностику, — не яд, но…

Я быстро пробежался по воспоминаниям Носорогова за последние полчаса, полученным через кровь. Увиденное заставило меня вскипеть ненавистью. Хотелось оживить урода и заново заставить корчиться от боли, и так несколько раз. Но главное, Светлана заставила похитителя выдать свои планы, в том числе и названия веществ.

— Слёзы девственниц, — сообщил я лекарю полученную информацию.

— Похоже… — задумчиво пробормотал он, поправляя очки на носу, — а вы откуда?.. Ой! — Аистов быстро снял с себя шейный платок и повязал Свете на глаза. — Спасибо за предупреждение, а то мог выйти неприятный конфуз.

— Вы разве не в состоянии вывести эту дрянь из организма?

— В состоянии, но не в полевых условиях, — пожал Аистов плечами.

Пока мы тихо переговаривались, командир безопасников куда-то отходил общаться по мобилету. В это же время к водонапорной башне подъехало несколько автомобилей с эмблемой Подорожника, из которых высыпала гвардия рода в зелёной форме. Следом появился сам Борис Сергеевич и Вячеслав. Рассмотрев Свету на земле, они ринулись к нам. Пока Подорожников проверял состояние здоровья дочери и переговаривался с Аистовым, интересуясь назначением повязки на глазах, на меня попытался надавить старший брат невесты:

— Почему ты не сообщил нам, что нашёл Свету?

Спрашивал он с претензией, отчего мне захотелось съездить ему по роже. Ещё более усилил это желание запах чрезмерных алкогольных возлияний.

— Вы как-то тоже не спешили мне сообщать, что моя невеста похищена! Если бы не Андрей…

— Факт похищения не доказан, может, пропажи Носорогова и Светы никак не связаны, — огрызнулся Вячеслав, — а с Андреем я ещё поговорю, чтобы не вмешивался во взрослые дела.

— Только попробуй пасть открыть на мальца, и сына больше не увидишь! Хватит с него одного папаши-алкоголика, распускавшего руки, — спокойно предупредил я, лишь добавив намёк угрозы в голос, — вина твоего дружка доказана. Прах Носорогова лежит в подвале, где этот ублюдок нацепил на твою сестру магоподавители, избивал её, вколол «Слёзы девственниц» и намеревался изнасиловать. Даже кровать подготовил предусмотрительно. А чтобы остаться белым и пушистым, собирался напоить её и себя эликсиром забвения!

Говорил я свистящим шёпотом, каждой фразой отвешивая словесную пощёчину этому наивному самовлюблённому болвану.

— Михаил, не стоит, — послышался напряжённый голос Бориса Сергеевича, — я сам в состоянии разобраться со своим сыном. Прошу меня простить за сегодняшний инцидент с информированием. Это было непростительной самонадеянностью с моей стороны. Мы надеялись найти Светлану своими силами и силами имперской безопасности.

Подорожников взглядом просил меня остановиться и не устраивать разборки при посторонних.

— Если всё, что вы говорите, правда, то вам даже не выставят обвинения в проникновении на режимный объект и в убийстве аристократа. Вы были в своём праве, — тихо проговорил Аистов, чтобы его не слышали коллеги.

— Светлана подтвердит, когда очнётся, — я с нежностью смотрел на невесту. Отец наложил на неё заклинание глубокого сна, чтобы она случайно не проснулась и не сорвала повязку. Лекарская магия уже заживила разбитые губы и рассечения на брови и скулах. Синяки исчезли, только повязка на глазах выдавала, что девушка ещё не вполне здорова. — Меня сейчас арестуют?

Аистов пожал плечами, зато ответила Агафья:

— Погорячились вы, Михаил Юрьевич, с казнью Носорогова. Мага смерти нам так быстро не достать сейчас, а допрос проводить некому… Я-то свидетельствовать буду, но я — лицо заинтересованное, несмотря на мой статус.

— Я могу помочь с допросом, если позволите, баронесса, — отозвался бывший бастард Крысина, до этого момента стоявший молча с Арсением и моими кровниками.

— Тебе нельзя, ты же под вассалитетом, — разочарованно констатировала Тень.

— Ещё нет, не успел дать клятву. Могу свидетельствовать, как незаинтересованная сторона.

— Тогда пойдём! — обрадовалась Агафья и направилась к подвалу, где безопасники фиксировали картину происшедшего и охраняли кучку пепла не больше спичечного коробка, оставшуюся после Носорогова.

— А вам лекарь не нужен случайно? — осторожно заикнулся Аистов, намекая на воскрешение и приведение в чувство то ли обвиняемого, то ли свидетеля.

— Там лечить некого, — хмыкнула Агафья. — Если ты научился по пеплу людей восстанавливать, то тебя с руками и ногами в другое ведомство заберут, явно не на рядовые выезды шляться. Но если хочешь на допрос души посмотреть, то бери своё начальство на буксир и пойдём.

Аистов кивнул и оправился к безопасникам. Я же задумался, почему они беспрекословно выполняют приказы баронессы. Видимо, подумал я очень «громко».

— Ваше сиятельство, как вы думаете, сколько ей лет? И в каком она чине? — со смешком отозвался Паук.

— Боюсь представить.

— Две сотни или около того, — по-доброму отреагировал кровник, — женщины же скрывают свой возраст частенько. Ну а теперь представьте, до какого чина она успела дослужиться за полторы сотни лет спецопераций по профилю?

— Так Агафья у нас полками командовать может или армиями? — пошутил я.

— Ну это вряд ли, там опыт соответствующий нужен, — не поддержал мою шутку кровник и продолжил абсолютно серьёзно, — но любой командующий военным округом запросто изменит весь ход военной кампании, основываясь на рекомендациях Тени. Тени — межведомственная элита, их привлекают для работы там, где ведомственные спецподразделения не справляются. А Агафья — лучшая среди Теней. Вот и думайте.

Я уважительно посмотрел вслед ушедшей «бабушке». Надо будет как-то поинтересоваться её чином, уж больно любопытно.

Вячеслав отправился на допрос, так до конца и не веря в виновность своего спасителя, а я обратился к Борису Сергеевичу:

— Сколько будут выводиться «Слёзы девственниц»?

— В идеальных условиях дня три минимум, — признался мой будущий тесть.

— И противоядия не придумали на эту дрянь? — искренне удивился я, поправляя повязку на глазах у Светланы, — а вдруг аристократку опоят или принцессу?

— Да здесь противоядие может быть хуже отравы, — скривился Подорожников, — это же, по сути, в очень малых дозах смесь феромона и стимулятора фертильности. Этим вообще начинали лечить бесплодие. А потом кто-то переборщил с дозой… и вот. Противоядие сделали, но оно-то как раз и имеет побочные действия в виде обратного эффекта, бесплодия. Поэтому легче поэтапно вывести, чем рисковать и вводить противоядие.

Как гласит народная мудрость: «Что нас лечит, то же и калечит», осталось понять, откуда у этой дряни ноги растут.

— Это органическое вещество или алхимическая смесь?

— Органика, кровь монстра с пятого уровня. Привезли из экспедиции, проплаченной твоим дедом. Вы потом неплохие деньги на продаже в качестве лекарства поимели. А когда ушлые дельцы извратом начали заниматься, то твоя мать взялась искать противоядие, но уже на основании алхимии. Опытные образцы с формулой она успела передать для испытаний, а потом её не стало, и разработка заглохла. Слишком дорогими были расходники для опытов.

Я задумался, Мария Васильевна Виноградова вырисовывалась всё более неординарной личностью. Самое интересное, что в воспоминаниях Миши не было даже намека на эту сторону деятельности матери. В его памяти она была кроткой, домашней, возвышенной и чуткой натурой, но никак не мастером ядов, алхимиком и селекционером.

— Борис Сергеевич, а предоставьте-ка мне эту формулу, возможно, я смогу помочь с улучшением состава, — не знаю почему, попросил. То ли захотелось довести до конца благородное начинание матери, то ли очистить родовую совесть за прошлые и будущие сломанные жизни.

Пока мы общались, допрос души Носорогова завершился. Из водонапорной башни выходили задумчивые безопасники и не менее задумчивый Вячеслав. Командир подразделения подошёл к нам и произнёс:

— Михаил Юрьевич, к вам претензий нет. Вы свободны. Ваши показания подтвердил обвиняемый. Если захотите выставить виру роду погибшего, мы предоставим соответствующие бумаги.

Надо же, я думал, меня арестуют и ещё несколько дней промаринуют где-то в застенках, а тут такое везение. Надо почаще, что ли, после себя трупы оставлять, если с ними всё так просто.

Следом подошёл брат Светланы, у того на лице калейдоскопом сменялись чувство вины, озадаченность, и, кажется, даже страх промелькнул.

— Михаил, прошу меня простить, — обратился он ко мне лично, — я был не прав чуть более, чем полностью. Если бы не ваше своевременное вмешательство… — не договорив, он запнулся и опустил глаза в землю, — я бы попросил вас с этого момента приставить охрану к сестре. Уверен, у вас гораздо больше опыта в подобных вещах, чем у нас. Мы — мирный род, а здесь, похоже, началась игра такого размаха, что нас перемелют в жерновах и не заметят.

Не знаю, чего ему стоила подобная просьба, но, похоже, серьёзность ситуации достучалась даже до его похмельного разума.

— Я так понимаю, дело было не в приданом Светланы?

— Отнюдь, подозреваю, что целью были даже не мы, а птицы более высокого полёта, — обтекаемо ответил Вячеслав, — подробностей выбить не удалось. Даже в посмертии душа отказалась сотрудничать в страхе за свою семью.

— То есть, проигрываясь в пух и прах, он за семью не боялся, а раскрыть детали заговора после смерти испугался? — возмутился Борис Сергеевич.

Вячеслав развёл руками, а я подумал, что подробности лучше узнать из первых уст, Агафья и Крысин, наверняка, расскажут больше. Вслух же сказал совершенно другое:

— Где Светлане будут выводить «Слёзы девственниц» из организма?

— В императорской лечебнице, добро я уже получил, — Подорожников следил взглядом, как Светлану грузили во внедорожник с эмблемой рода.

— Арсений, выдели десяток кровников для охраны моей невесты в императорской лечебнице, — дал команду своему ближнику, — я вернусь через три дня и за это время постараюсь найти ей телохранителя на постоянной основе.

Спустя полминуты часть комаров отделилась от группы и отправилась на переговоры с бойцами из рода Подорожниковых. Получив соответствующие подтверждения со стороны глав родов, охрана перешла на совместный формат взаимодействия.

— Если не секрет, куда собрались? — полюбопытствовал внаглую Вячеслав, которому, кажется, ранение начисто отбило чувство такта.

— В командировку на море, — отшутился я, взглядом предупреждая, что продолжать расспросы не стоит, но эстафету сына неожиданно подхватил сам Подорожников.

— Будьте осторожны, а то у вас прошлая командировка закончилась чрезмерным загаром.

Я легко и непринуждённо рассмеялся, поддерживая шутку:

— Да уж постараюсь, самому не понравился сей уникальный экскурсионный тур.

Подорожниковы сдержанно попрощались и уехали, я же уточнил у Агафьи:

— Наше присутствие здесь ещё необходимо?

— Уже нет, я показала, где нас атаковали из засады, но трупик после меня подчистили. Так что следов нет. Почти… — кровожадно улыбнулась вампирша и продемонстрировала мне губную помаду с торчащим из-под колпачка мизинцем нападавшего. Заметив мой изумлённый взгляд, баронесса расхохоталась, — ну вот такой у меня вкус на сувениры!

Глава 16

В Дербент мы отправлялись железной дорогой. Ветвь сообщения туда проложили достаточно недавно, не прошло и полвека. Ехать предстояло чуть больше суток, а потому мы выкупили под свои нужды целый вагон. Тэймэй, Тильда и Агафья заняли отдельное купе, я же мог наслаждаться отдыхом и уединением. В остальных купе полсотни воев и кровников, вооружённые до зубов, готовились к маскараду. Сойти с поезда мы должны были на полустанке, где нас ожидал Полозов со скакунами, палантинами и дополнительной охраной из пластунов. Что поделаешь, местный колорит обязывал соответствовать.

По задумке нам следовало прибыть инкогнито на невольничий рынок и выкупить сестру Полозова. В случае победы на аукционе Гепардеви мы планировали подменить девушку своим агентом и тайно вывезти из Дербента.

Не знаю, какими правдами и неправдами, но Арсению удалось выменять нам запас свитков переноса из Дербента в военное поселение на берегу Каспия, а затем в Махачкалу. Правда, свитков этих было всего на четыре комплекта, поэтому решено было оставить их на случай крайней эвакуации женщин. Пока же я размышлял, как буду общаться на торгах, ведь при прочих равных Михаил более-менее бегло общался на английском, французском и немецком, сносно знал турецкий и итальянский, начинал изучать языки востока до гибели деда, но так и не преуспел в этом. Выходило, что придётся нанимать переводчика из местных. А к ним доверия не было с учётом восточного склада характера, помноженного на желание обхитрить и нажиться на иностранцах и иноверцах.

От таких дум меня отвлёк стук в купе. Баронесса вошла, не дожидаясь ответа, и плотно прикрыла за собой дверь.

— Пока там девушки располагаются да шмотки арабские примеряют, я с тобой пообщаюсь, — поставила меня в известность Агафья и разлеглась на низенькой тахте, обитой серой тканью. В такой позе длинная юбка Тени стекла к полу, обнажая сквозь скрытые разрезы точёные длинные ножки в обтягивающих брючках и кожаные мягкие сапожки, едва прикрывающие щиколотки.

Невероятно эротичная картина. Всегда думал, что самая лучшая нагота полуприкрытая, оставляющая простор для фантазии и распаляющая воображение мужчины. Я искренне любовался родственницей, прикинув, что технически я старше её лет этак на сто и общей кровью мы не связаны.

— Нравлюсь? — подмигнула мне Агафья и демонстративно повернулась набок, открывая для обзора идеальный изгиб бедра.

— Да, как и любому мужчине с традиционной ориентацией, — не стал я отпираться от ответа, — кроме того, красота в тебе сочетается с опасностью и опытностью, а это сногсшибательный коктейль для тех, кто знает толк в удовольствиях.

Баронесса хмыкнула, но воздержалась от комментариев, переведя разговор на другую тему:

— Уверен, что хочешь торговаться в макрах? Всё же всему миру привычней вести расчёты в золоте.

— Уверен, — перестроился я на рабочий лад, — везти с собой тонны золота либо светить чековую книжку считаю неразумным, мы же будем инкогнито. Да и император мне настоятельно советовал не светиться.

— Будем откровенны, у тебя это хреново получается, — констатировала очевидное Агафья, — один Носорогов чего только стоит.

— Кстати, если уж заговорили… можешь посоветовать мне молодую Тень для охраны Светланы?

— Ты не охренел ли часом, внучок? — искренне возмутилась Агафья, даже привстав на локте с тахты, — если я на всех твоих баб буду Теней выделять, то у меня агентов не хватит!

— Ну, во-первых, не на всех, а на одну и то потому, что нам скоро на север в экспедицию, а Светлане предстоит отправиться на учёбу в Академию, а, во-вторых, ты сама слышала, кто-то затеял игру международного масштаба, где Подорожниковы — всего лишь пешки.

Баронесса раздумывала минут пять, видимо, перебирая варианты.

— Есть одна кандидатура, — с сомнением произнесла Агафья, задумчиво постукивая наманикюренным ноготком по губам, — но оплату она берёт в макрах, предпочитая работать на изнанке. Она давненько отошла от дел. Если я её уговорю, то с тебя ещё бесплатный двухмесячный курс для моего молодняка в школе комаров!

Я улыбнулся, Агафья была Клещева до мозга костей, если вцепилась, то своего не упустит.

— Без проблем, заодно и сама поработаешь над системой сигналок по периметру родовых земель, как мы и договаривались, — толсто намекнул баронессе на обещанную экспериментаторскую деятельность.

— Ну ты и жу-у-ук! — с восхищением протянула вампирша, — это же надо было всё так вывернуть, чтобы ещё и самому в плюсе остаться⁈

Я сладко улыбнулся, в притворной скромности склонив голову и признавая справедливость похвалы.

— А ты случайно иранский, арабский или фарси не знаешь? — поинтересовался у Агафьи злободневными вопросами.

— Знаю, — как ни в чём ни бывало ответила та, — но тебе всё равно придётся нанимать местного толмача. Местные нравы не предполагают, чтобы женщина принимала участие в переговорах. Другими словами, я буду ходить рядом бессловесной скотинкой, слушать перевод толмача и по кровной связи сообщать, какую пургу он пытается от твоего имени насвистеть в уши окружающим.

— Это уже больше, чем я мог надеяться!

— Ах да, имей ввиду, Дербент находится под контролем двух княжеских растительных родов: Маковых и Мареновых. В империю они вошли не так давно и всё ещё имеют тесные связи с иранской правящей семьёй. Поговаривают, что их добровольным переходом под протекторат Российской империи иранцы просто расширили собственный рынок оборота наркотических веществ, — выдала мне баронесса краткую политико-криминальную сводку по региону прибытия. — Дербент по древности Москву за пояс может заткнуть, поэтому и отношение к русским у них нагловатое и покровительственное. Хорошо подумай, под чьей легендой будешь вести дела.

— А что тут выдумывать, буду наследником князя Виноградова на итальянский манер, эреде дель принчипе Микаэль Ува, — я состроил надменное лицо, задрав нос к небу.

— Эти ещё через губу разговаривают, — хихикнула баронесса, — так что можешь дерзить в меру, вообще от местного контингента отличаться не будешь, они это ценят!

На том и порешили.

На полустанке сходили ночью. Специально для нас начальник поезда сделал двухминутную стоянку. Полозов ошарашенно взирал на пятьдесят бойцов в горном камуфляже без опознавательных знаков c куфиями на голове, скрывающими лица. На груди у каждого бойца мерцала вышитая серебром лоза винограда. Маленькая армия споро рассаживалась на скакунов, а её командир, вынимая из вещмешков такую же форму для пластунов, делал краткий инструктаж:

— Ни у кого не должно даже возникнуть мысли, что мы — местные. Для всех мы — сопровождение наследника итальянского княжеского рода, Микаэля Ува. Мы безмолвны, наши команды выполняются молча и неукоснительно, либо вы можете дождаться нас здесь, чтобы не ставить под угрозу всю операцию.

Пластуны кивали, заранее предупреждённые Полозовым об условиях. Его группа прошла с ним несколько военных конфликтов. Каждый из бойцов был ему как брат, потому и семейную трагедию Николая восприняли как собственную.

Тихая звёздная ночь была необычайно тепла для начала ноября. Для комаров, как называл свою гвардию Комарин, такая погода была непривычной. Конный отряд выдвигался в сторону Дербента, а Полозов всё пытался рассмотреть среди всадников женщин, ведь без них план по вызволению сестры был заранее обречён на провал.

* * *

К Дербенту подъезжали утром. С тракта открывался величественный вид на древние укреплённые стены, протянувшиеся вдоль побережья. Позади них раскинулись красивые каменные здания, оплетённые бурыми листьями дикого винограда, дворцы и башни с черепичными крышами, которые придавали городу неповторимый атмосферный шарм. И всё это великолепие дополнял горный хребет на фоне.

Женщины к тому моменту пересели в палантин и сменили наряды на традиционные восточные. Мне же пришлось дополнить свои одежды оружием и украшениями-артефактами. Всё же отпрыск княжеского семейства не должен был выглядеть как бедный родственник.

Сразу после начала разработки операции мы заранее арендовали за баснословно дорогую цену дворец-резиденцию младшей ветви рода Платановых, содержащих постоялые дворы в Дербенте. Они, конечно, пытались нам всучить в аренду одну из своих самых шикарных приватных гостиниц, но наш запрос по богатству и комфорту смогли удовлетворить лишь собственной резиденцией. В данном случае жадность победила даже аристократический снобизм.

Мы въезжали в Дербент через главные ворота города. Это было воистину монументальное сооружение, украшенное резьбой и орнаментом и состоявшее из двух башен, соединенных стеной. Серые зубчатые башни из грубо обтёсанных каменных валунов возвышались над землёй метров на двадцать. На одной из башен висело полотнище с изображением мака, а на другой — с гербом марены. Хозяева города не мелочились, со въезда указывая, кто здесь главный.

Наш отряд привлекал внимание как количеством, так и молчаливостью. Мои бойцы молча разрезали людской поток на въезде в город, отстраняя всех на обочины и образуя безопасный коридор. За первыми тремя десятками кровников на чёрных жеребцах гарцевал я на дорогущем жеребце-ахалтекинце изабелловой масти. Оказалось, Полозов забрал этого красавца из конюшни собственного отца, намереваясь хотя бы попытаться обменять сестру. Сейчас Ветер горделиво вышагивал перед толпой, притягивая взгляды редчайшей мастью, грациозной шеей и длинными стройными ногами.

За мной следовал паланкин из красного дерева с резными ширмами на окнах и серебряной отделкой, украшенный лентами газовыми тканями аметистового, зелёного и серебряного цветов. Паланкин несли на себе восемь кровников, двигаясь настолько синхронно, словно были единым организмом. Завершали наше шествие ещё два десятка кровников и десяток пластунов.

Стража из надвратных башен провожала нас настороженными взглядами, но не предпринимала никаких действий. стоило нам пересечь подъёмный мост, как навстречу нам выдвинулась верхом тройка разодетых в пух и прах смуглолицых мужчин в белоснежных одеждах и исполинских тюрбанах с павлиньими перьями.

Вперёд выехал совсем молодой парень, лет четырнадцати от роду.

— Эреде дель принчипе Микаэль Ува говорит по-русски? — уважительно обратился он ко мне, склоняя голову в приветствии.

— Плохай, — произнёс я с ужасным акцентом, — эреде дель принчипе знать итальяно, инглиш, дойч, франсе, туркиш.

Оценив мои лингвистические познания и сравнив их со своими, толмач выбрал родной язык гостя и перешёл на итальянский:

— От имени рода Платана мы рады приветствовать дорогого принца, пусть его бог продлит его лета жизни и процветания всего княжеского рода! Следуйте за нами, мы покажем дорогу в райские сады, которые на ближайшую неделю станут вашим домом в гостеприимном Дербенте!

«Ещё бы ты не распинался, за такую-то сумму! Странно, что ещё женщин не предлагают для скрашивания досуга, а может здесь так не принято?» — пронеслись у меня мысли и исчезли. Следуя за Платанами, я разглядывал город.

За воротами начиналась главная улица города — «Ханская улица», она была вымощена камнем и вела к центру города, где располагались административные здания, торговые и постоялые дворы, и особняки наиболее зажиточных горожан. Чуть в сторону от центральной площади уходила дорога бурого цвета. Заметив мой интерес, толмач объяснил:

— Дорога ведёт в торговый квартал, называемый здесь базаром. Сюда стекаются редкости из Европы и Азии, самый ценный и уникальны товар, в том числе живой.

Вот вроде бы и не сказал он ничего такого, а мне уже стало противно. Не стоит обманываться молодым возрастом парнишки, беседы он вёл всё также виртуозно, как и старые умелые дельцы, издали начиная прощупывать интересы своего во всех смыслах «дорогого» гостя.

— Живой товар — это интересно. Я слышал, здесь можно достать племенного арабского скакуна, — Ветер подо мной всхрапнул будто бы ревниво, услышав про потенциального конкурента, я похлопал коня по холке, успокаивая.

— Можно, — не сумел до конца скрыть довольную улыбку мальчишка, радуясь, что его намёк сработал на доверчивом иностранце, — но дорого. Иногда по весу в золоте продают.

— Золото — пыль, — самодовольно отмахнулся я, — макры — вот настоящая валюта.

Толмач немного отстал, что-то тихо проговаривая одному из Платанов, но вскоре вернулся ко мне как ни в чём не бывало.

— Он сообщил про интерес к арабским скакунам и оплату в макрах, — отозвалась Агафья, подслушавшая беседу на фарси. — Считает тебя спесивым иноверцем, который несдержан на язык и легко ведётся на любые провокации. Молодец, хорошо вжился в роль.

А толмач продолжал щебетать соловьём:

— Я передал господам Платанам ваш интерес, они постараются помочь в его выполнении, — голова юноши стала склоняться ниже, поклоны стали более подобострастными, но жадный блеск глаз ломал тщательно создаваемый образ.

— Скажите… — я запнулся, якобы подбирая деликатные слова, — у нас говорят, что на стыке восточной и западной цивилизации всегда можно достать себе не только скакуна, но и… необъезженную кобылку, способную осветить звёздами самую тёмную ночь.

При этом я облизнул губы, заинтересованно взирая на толмача-посредника, такую наживку он должен был заглотить. Тот совершенно по-деловому принялся уточнять детали:

— Принц предпочитает породистых кобылок или?..

— Исключительно с хорошей родословной, — важно кивнул я, — в моих конюшнях не место беспородным, как бы хороши они ни были.

— Есть ли предпочтения по наличию одарённости?

— Определённо да!

Пока мы иносказательно обсуждали качества живого «товара», наша процессия свернула в сторону от базара в квартал местных аристократов и вельмож. Особняки здесь прятались за высокими изгородями, но уже по качеству камня на дорогах, резным узорам на воротах и гудящим магическим щитам можно было оценить состоятельность их владельцев.

Один из встречающих остановился у кованной ограды, увитой плющом. Мужчина вытянул перед собой руку с браслетом, и ворота отворились. За ними нашим взорам предстал величественный трёхэтажный дворец в восточном стиле, с башнями луковками, крытыми террасами и резными ширмами. Подъездная аллея зеленела платанами и кипарисами, скрывая утреннее солнце от наших глаз. Сам дворец радовал лаконичностью, просторностью и элегантностью.

Толмач остановился у входа, передавая мне браслет, аналогичный тому, который был на руке у одного из Платанов, и приступил к краткому инструктажу:

— Принц может располагаться с гостями в любых покоях центрального дворца. В вашем распоряжении многочисленные залы, комнаты и галереи, каждая из которых имеет свое уникальное оформление. Кроме того, вы можете отдохнуть в трёх внутренних дворах с фонтанами, каждый из которых украшен уникальными мозаиками, керамикой и орнаментами. По вашему желанию слуги проведут вас в термы с морской водой, бани и турецкий хамам. На территории резиденции есть своя маленькая обсерватория, библиотека и зверинец. Если вас заинтересует что-либо, дайте знать слугам. Они появляются по звону колокольчика. Для упрощения взаимодействия с ними я могу всегда находиться подле вас по вашему желанию.

Закончив свою речь, переводчик поклонился, ожидая ответа, сам же то и дело бросал любопытные взгляды на паланкин, в надежде рассмотреть скрытых в нём спутниц принца.

— Оставляй, всё равно будут следить, так хоть легенду не опровергнем, — откликнулась Агафья из паланкина, не решаясь выйти и не выпуская Тэймэй с Тильдой в присутствии Платанов.

— Ваше нахождение подле не помешает поиску кобылок и скакунов? — высокомерно уточнил я, продолжая играть роль высокородного богатого засранца.

— Нет, — последовал краткий ответ. Парнишка скоро косоглазие заработает, так он пялился на паланкин. — Хотелось бы знать, готов ли принц участвовать в аукционах?

— Я люблю аукционы, они добавляют адреналина при получении приза! — я облизнулся и расхохотался, словно полоумный маньяк. Толмач вздрогнул от моего смеха, но не подал виду.

— Тогда мы оставим вас располагаться, чтобы не смущать ваших спутниц, — переводчик низко поклонился, не отрывая взгляда от земли, — а ближе к вечеру я прибуду за вами, чтобы сопроводить на специальные закрытые торги с уникальным живым товаром.

На этом встречающая делегация испарилась, словно их и не было. Но не успели мы войти во внутренние залы дворца, как Тильда озадаченно обратилась ко мне по связи:

— Охренеть! Не успели приехать, а меня уже вызывают на разборки за территорию!

Глава 17

— Охренеть! Не успели приехать, а меня уже вызывают на разборки за территорию!

— Куда вызывают? Какие разборки? И почему тебя, а не меня? — я фонтанировал вполне логичными вопросами, но подозревал, что ответов дождусь далеко не на все.

— В море Каспийское вызывают, — пробурчала Тильда. — Помнишь кальмара возле Сухума? Вот он!

Такое не забудешь. Пока я валялся в госпитале после крематория, Тильда пыталась минимизировать человеческие потери от прорыва. Тогда эрги вроде бы разошлись миром, а если сейчас не разойдутся?

— Да не знаю я! — огрызнулась подруга, услышав последнюю часть моих мыслей, — я вообще не понимаю, как он второй раз подряд сюда за такой короткий срок пробился.

— Так разница во времени же, — напомнил я, — у него лет семь прошло, если время как в нашем мире течёт, а если ещё быстрее где-то?

Тильда, запутавшись в чёрной парандже, тихо ругалась, представляя температуру в море для купания и связанные с этим местные культурные сложности. Самыми приличными словами там были «грёбанные мудозвоны», «чтоб вам всю жизнь бабы не давали, а если бы давали, то страшные и без паранджи», «засуньте свои традиции в задницу и проверните там пару раз степной колючкой».

— Прекращай бубнить, мы прикроем тебя, — успокоил я подругу и тут же обратился к Агафье и Тэймэй с просьбой, — сударыни, мы с вами отправляемся к морю, любоваться видами. Тильду вызвали на своеобразную дуэль, и нам нужно её прикрыть и подстраховать. Тэймэй, сделай дубль Тильды, он пойдёт гулять с нами по берегу, а на саму девушку наложи иллюзию невидимости, чтобы она спокойно ускользнула из-под чутких взглядов наших местных соглядатаев.

— Да в этих чёрных тряпках я хоть гарем наштамповать могу, детализации никакой, удобно и не затратно по силе! — отозвалась азиатка, не спеша выходить из паланкина и помогая Тильде выпутаться из многослойной паранджи.

— А ведь это идея! — озарила меня светлая мысль. — Тэймэй, сможешь поддерживать одну такую круглосуточно? Будет нашим прикрытием для Полозовой, вроде как привёз четыре женщины и увёз столько же.

— Попробую, но мне на ночь нужен будет другой источник подпитки, чтобы перевесить энергетический канал с себя, я во сне не смогу удерживать дубль стабильным.

— Макр подойдёт? — деловито предложил я самый логичный вариант.

— Не факт, лучше живой человек. Дубль основные жизненные системы копирует из источника. А то будет лежать камушком, не дышать, не шевелиться.

Жаль, идея была шикарная.

— Можем очередь установить по три часа за ночь, забирая на себя подпитку, — предложила Агафья, — будем считать, что боевое дежурство несём. Такое алиби дорогого стоит, можно и напрячься.

— Подстрахует он меня, — бубнила Тильда, наконец, выбираясь из паланкина под иллюзией, оттого для окружающих это выглядело колыхнувшейся на ветру газовой тканью и не более, — ты сейчас себя не всегда спасти в состоянии, а тут меня собрался!

— Милая, ты ему главное кровь пусти и мне её дай, дальше я разберусь уж как-то, — успокаивал я раздражённую эргу, — кровь есть у всех, а с ней я могу творить чудеса даже в своём нынешнем печальном состоянии развития.

— Надеюсь, до этого не дойдёт, — чуть успокоилась Тильда, — таких лучше в друзьях иметь, да и на территорию я не претендую.

— Ну пойдём уже, что ли, покажешь кавалера? — подколол я эргу, за что тут же был послан в далёкое пешее эротическое путешествие.

Пока мы пререкались, мои барышни выбрались из паланкина и плывущими походками направились в мою сторону. Агафья повисла у меня на плече и принялась ворковать, с лёгкостью перейдя на итальянский:

— Мой принц, позвольте нам увидеть воды Каспия. В такую чудесную погоду хочется любоваться аквамарином морских волн. Мы вас отблагодарим, мой принц, не сомневайтесь!

Голос её сочился эротизмом и обещанием жарких ночей, я же только диву давался безупречности произношения и актёрским способностям этой кровавой бестии. Неудивительно, что мужчины рассказывали ей государственные и военные тайны. Да такой во всех грехах сознаешься, лишь бы сделать своей женщиной. Тэймэй, мысленно хихикая, повисла на моей второй руке, всем телом прильнув в просительном жесте. Остальные две девушки скромно стояли в сторонке, ожидая решения своего господина.

— Ваш господин будет милостив и позволит вам взглянуть на морские воды при свете дня, — я щёлкнул пальцами, подзывая охрану, сам же через кровную связь попросил выделить нам десяток сопровождающих, пока остальные проверят дворец на наличие скрытых артефактов, потайных комнат и соглядатаев в них.

Комары действовали молча, десяток последовал за нами, взяв в своеобразное кольцо, а остальные, включая пластунов отправились обшаривать дворец Платанов. Со стороны это выглядело будто моя охрана понимала мои приказы не просто с полуслова, а с полувзгляда. Мы же прогулочным шагом отправились к морю.

На побережье вела дорожка, вымощенная отшлифованным песчаником. По краям росли платаны, кипарисы и живая изгородь из низкорослых кустарников, постриженных в английском стиле. Изгородь формировала зелёный лабиринт с уютными деревянными беседками, мраморными журчащими фонтанчиками и цветущими клумбами с незнакомыми цветами.

Широкие каменные ступени, вытесанные в основании скалы, спускались к пляжу с золотистым песком. Ноябрьское солнце, на удивление, прогрело не только воздух, но и верхний слой песка. Девушки скинули сандалии и пошли по пляжу босиком. Тэймэй на ломанном итальянском общалась с Агафьей, шутила и смеялась. Овеществленные иллюзии шли следом тоже босиком, наслаждаясь шумом морских волн и уединением. Я же, строя из себя высокородного самодура, изредка приструнивал девушек, но всё своё внимание сосредоточил на море, пытаясь рассмотреть что-либо на его поверхности.

* * *

Тильда оставила одежду ещё в палантине отправившись на дуэль обнажённой. Разницы никакой она не видела, всё равно придётся менять ипостась, так зачем портить одежду. Хотя какая, эрги вас задери, это одежда? Сплошное мучение! Многослойные тряпки, сковывающие движения, да ещё и отвратительного чёрного цвета.

Эрга шла по пляжу медленно, покачивая бёдрами, наслаждаясь тёплыми солнечными лучами и чувствуя золотистый песок между пальцев. Она не решилась сразу отправляться на встречу, обдумывая, с какой позиции повести разговор. Прошлый опыт подсказывал вести себя нейтрально и уважительно, но что-то внутри требовало не быть отмороженной рыбой.

Тильда медленно входила в море, холодное для обычного человека, но вполне приятное для неё. Вода ласкала кожу атласными прикосновениями, вызывая мурашки на коже. Соски затвердели от прохлады, грудь глубоко вздымалась, но эрга заставляла себя входить в воду плавно и неслышно, дабы не привлекать к себе внимания. Она настолько ушла в себя, что вздрогнула, застигнутая врасплох, услышав знакомый голос:

— И что же достопочтенная Матильда на сей раз забыла в моих угодьях?

Эон плыл рядом с ней в человеческой ипостаси, но тело его при этом оставалось прозрачным. Сквозь него прекрасно просматривалось морское дно с валунами, мелкими камешками, водорослями и даже мелкими ракушками.

«Ничего себе уровень маскировки», — невольно восхитилась Тильда, но ответила совершенно другое:

— Достопочтенная Матильда не претендует на чужие угодья, а находится здесь по личным делам, — эрга плыла широкими гребками, разрезая морские волны, стараясь не коситься на плывущего рядом мужчину. Волны обтекали его фигуру, вырисовывая вполне атлетическое телосложение.

— А я уж думал соскучилась и решила наведаться в гости, — хмыкнул Эон, скидывая маскировку. Рядом с Матильдой проявился голубоглазый блондин с чуть синеватого оттенка кожей. Мужчина поднырнул под Тильду и играючи подбросил её из воды в воздух. Эрга от неожиданности взвизгнула и, не успев сгруппироваться, с тучей брызг упала в воду. Вынырнув и отплевавшись от воды, Тильда вдохнула поглубже и ушла на глубину, применяя собственный уровень маскировки. У самого дна она зарылась в песок, слившись с ним цветом и остановив сердцебиение.

— Неправильно делаешь, — пожурил её совершенно незнакомый эрг, — ты копируешь статичное состояние, а нужно приучиться распознавать динамичное. Как море волнуется бесконечно, следуя по течениям, так и ты должна в движении следовать изменению цвета, фактуры, объёма. Да, это сложно, но возможно.

Тильда взрыла вокруг себя клубы песка и ускользнула в сторону. Чтобы какой-то эрг её учил? Критиковал? Она не позволит!

Резкий рывок в сторону, и вместо человека на глубине появляется огромный осьминог фиолетового цвета. Длинные щупальца с розовыми присосками клубятся вокруг него. За секунду до нападения Тильда предчувствовала движение толщи воды и выпрыснула чернильное ядовитое пятно, рванув в сторону.

— Упрямая, своевольная, но глупенькая девочка! — пожурил с теплотой в голосе эрг, — это сработает с животными, с монстрами, но не с эргами! Ты можешь больше! Ты можешь лучше!

Эон исчез, а через мгновение пощекотал ладошкой одно из щупалец осьминоги, будто бы дразня её. Тильда дёрнула щупальцами, пытаясь хватить нахала и притопить в назидание, но ничего не вышло. Эрг снова исчез.

Осьминога вертелась вокруг своей оси, пытаясь обнаружить наглеца, но тщетно. Магия молчала, сенсоры молчали, чувства и эмоции молчали. Лишь только острое чувство собственной слабости давило на сознание, утягивая в глубины Каспия. Давно её не щёлкали по носу. Когда она последний раз брала уровень? Опасно останавливаться, опасно застревать в своём развитии. Сегодня ей на пути попался Эон, а завтра кто-то ещё… Она непозволительно расслабилась, чувствуя себя самой сильной в этой «песочнице».

Тильда сменила ипостась и поняла, что слишком удалилась от берега.

— Тиль, ты как? С тобой всё в порядке? — услышала она обеспокоенный голос Михаила, — ты не отвечала на мои вопросы, что случилось?

— Я… — она не знала, как сообщить о собственной слабости.

— Он что-то тебе сделал? — в голосе друга послышалась неприкрытая угроза.

— Это твой любовник? — Эон появился из ниоткуда. Просто плыл рядом, мощными гребками толкая тело вперёд. — Волнуется, уже час круги вдоль берега наворачивает.

— Нет! — ответила сразу обеим мужчинам эрга и изменила направление в воде.

— Остынешь, приходи! Научу, — услышала она в спину предложение от властителя Каспия, но не стала отвечать. Сейчас она не хотела видеть ни Михаила, ни тем более Эона.

* * *

Я махнул рукой девушкам и охране. Мы возвращались. Прогулка и так затянулась, мы все старательно играли свои роли, поглядывая на спокойные воды моря, но от Тильды не было вестей. Хорошо это или плохо, я пока не понимал. Пришлось выпустить дар на полную катушку, стараясь ощутить парочку совсем немаленьких эргов. Но способности сегодня шалили, вначале я ощутил вдалеке пару людей, затем один из них и вовсе пропал. Сердцебиение затихло, а следом появилось два монстра, танцующих танго. Кракен кружил возле осьминоги, но той не удавалось его достать. Создавалось впечатление, что Тильду провоцировали, дразнили, а она ничего не могла с этим поделать.

Я пытался дозваться до Тиль, чтобы подсказать, где искать засранца. Но та не отвечала, будто бы не слышала. Вести себя как заносчивый засранец и одновременно переживать о подруге оказалось сложно. Кракен то появлялся, то исчезал. Дар находил в водах людей и тут же их терял. Какое-то измывательство. Даже у меня рябило перед внутренним взором, что уж говорить о Тильде.

Момент, когда подруга раскрылась, я ощутил очень полно. Меня затопило горечью, разочарованием и самоуничижением. На любые вопросы Тильда отвечала односложно, а после и вовсе поменяла направление движения от берега, не желая возвращаться. Я пожал плечами. Такое уже происходило ранее. Перед очередной авантюрой по поднятию ранга эргу накрывали тоска и апатия. Она могла пропасть на месяц, но всегда возвращалась. Вот только в Дербенте обещание освободить Полозову держало её надёжней прочих чувств.

Стоило отдать должное эргу, он провёл девушку, страхуя издали. Такая своеобразная забота на расстоянии заставила меня задуматься совсем на другую тему. А что, если я оказался не так уж и неправ, назвав кракена «кавалером» Тильды в шутку? Кто она для меня? Я ведь обещал ей подарок, собирался даже поужинать в затопленном карьере, но так и не нашёл время. На Светлану нашёл, а на Тильду нет. Я настолько привык, что она всё поймёт, простит, высмеет на крайний случай, но всегда поможет, что сейчас впервые задумался над своим поведением в ответ.

Я заботился о ней в детстве, даже бассейн сконструировал для удобства осьминоги, учил как хорошего фамильяра, постепенно привязывал к себе и получил свою идеальную помощницу. А что получила она? Жизнь — ответ однозначный, дружбу, вполне вероятно, но не любовь.

Не ту страсть, которую я когда-то испытывал к Лане, не ту нежность, которая сейчас есть в Светлане, не тот интерес, которым одаривал Агафью, и не то уважение равных, которое пробивается сквозь обстоятельства к Тэймэй. Она все эти эмоции наблюдала и давала советы в меру собственных мыслей, соображений и опыта. Любила ли она? Возможно, но эта любовь, как и у меня, скорее всего, переросла в братски-сестринские чувства. Об этом я подумаю позже, а пока следовало дать эрге остыть, а самим обживаться во дворце и готовиться к вечернему аукциону.

Глава 18

Кирана бежала вслед за Арвой. Волчица старалась выбирать места там, где наст был толще всего, но не всегда угадывала, и тогда Кирана проваливалась чуть ли не по пояс в рыхлый снег. Дыхание вырывалось облачками горячего пара изо рта.

«Нужно успокоиться и дышать носом, как учила Нарва», — пришла на ум здравая мысль, но тут же исчезла под гнётом обстоятельств.

Времени было преступно мало. Они должны были успеть первыми к Оку прорыва. Это их шанс. Прорыв смешанный, из наслоений разных уровней, а, значит, там могла быть столь необходимая Киране тварь четвёртого уровня. Пока остальные охотники могли выбирать, кого заготавливать на мясо, а кого на макры, у Кираны не было выбора. В руках она сжимала костяные короткие мечи из бивней мамотуса третьего уровня, добытого собственными руками. Огромная тварь размером под десять тон и высотой под пять метров холке досталась Киране с огромным трудом. Ценой стал вспоротый бок и осколочные переломы шести рёбер. Теперь эти давние раны напоминали о себе татуировками чести.

Ей было всё равно на цену, пусть будет также или даже хуже, но ей нужна была тварь четвёртого уровня. С этими мыслями она сделала шаг, снег под ногами поехал целым пластом, унося за собой в пропасть охотницу. Где-то там внизу раскрывалось Око прорыва, а наверху завыла верная Арва, прыгнувшая вслед за подругой в пропасть.

* * *

На «вечерний» аукцион за нами прибыли в районе полуночи. Мы к тому времени уже поужинали и планировали разойтись спать. На появление толмача я отреагировал с недовольством. Скривив брезгливо лицо, я окинул взглядом окружающую обстановку и, наконец, соизволил произнести:

— Если вечер у вас начинается после полуночи, то выражайте свои мысли яснее в следующий раз. Это вопиющее пренебрежение моим статусом и моим временем! Если бы не мои жемчужины, я был бы окончательно зол и разочарован вашим приёмом.

А жемчужины действительно сегодня устроили досуг выше всяких похвал. Тильда пока так и не вернулась, поэтому весь вечер Тэймэй развлекалась, заставляя иллюзии делать мне массаж, подносить вино и играть на флейте заунывные мотивы. В какой-то момент она так разошлась, что одна из иллюзий после массажа плеч принялась за массаж совсем много толка, а затем и вовсе, не снимая паранджи, уселась на меня верхом.

В тот момент я прочувствовал от и до, насколько овеществлены были творения Тэймэй. Отличить их от живого человека просто невозможно: хриплое дыхание, страстные стоны, влажные недра, упругая грудь… абсолютно нереальные ощущения. Ещё более острыми они стали, когда Агафья шаловливо запустила ручку под паранджу хрипло дышащей и наблюдающей за нами азиатке.

Я видел, как вампирша облизнула пальчик и нырнула им между ног иллюзионистке. Наши страстные стоны смешались с не менее страстными стонами Тэймэй. Она наблюдала за творением своего дара и, кажется, даже чувствовала отголоски наших ощущений, а уж после шалостей Агафьи и вовсе потеряла над собой контроль. Широко расставленные ножки открывали потрясающий вид на дерзкий пальчик с красным ноготком, теребящий пурпурную горошину наслаждения. Тэймэй выгибалась всем телом навстречу, сжимая ладошками грудь сквозь ткань и не отрывая от меня затуманенного страстью взора. Мой рык и её крик удовольствия смешались. Иллюзия обмякла на мне, распластавшись, как и её хозяйка напротив на кушетке.

Комарихи успели донести, что толмач прибыл в разгар «веселья» и, как неопытный недоросль, успел удовлетворить себя за одной из резных ширм, наблюдая за нами.

— Принц, прошу простить за неточности формулировок, — переводчик упал на колени и уткнулся лбом в мраморный пол. — Сегодня будет выставлен на продажу один из интересующих вас товаров.

— Жеребец или кобылка? — скучающе уточнил я, взмахом руки отсылая иллюзию от себя и похлопыванием по бедру подзывая к себе Агафью.

Та с истинно кошачьей грацией поднялась с кушетки и уселась у моих ног.

Боги, ну вот что за женщины мне достались! Казалось бы, у нас спецоперация, а ощущение будто сексуальные ролевые игры по сценарию «господин и его рабыни». И при чём каждый из нас получает от этого удовольствие!

— Жеребец, мой принц. Из конюшен самих Гепардеви. Вам несказанно повезло, обычно они не выставляют на продажу своё национальное достояние. Но специально для вас, мой принц, род Платановых договорился, — толмач старательно набивал цену своим покровителям.

— Ущербный выродок какой-то? — возмутился я, срывая с грозди и закидывая в рот виноградинку.

— Что вы! Нет! Чёрный, как ночь, жеребец, прекрасный экстерьер, богатая и чистая родословная…

— Если вы так его расхваливаете, то почему его выставили на продажу? — я вопросительно вздернул бровь.

— Спроси имя жеребца, — по кровной связи подсказала Агафья.

— Как зовут этот подарок небес?

Кажется, после этого вопроса переводчик замялся с ответом, что только добавило мне скепсиса.

— На вашем родном языке его имя переводится как Непокорный, мой принц! — не поднимая головы ответил толмач.

— Красивое имя! Он объезжен?

— Нет, он — трёхлетка. У арабских скакунов очень тесная связь со своими владельцами. Они выбирают себе хозяина один раз и на всю жизнь, — пояснил толмач.

— Как же, слушай его больше! — мысленно хихикнула Агафья, — этот красавец на первой выездке кому-то из принцев Гепардеви нос расквасил и пару зубов выбил. Коня на месте чуть не убили, но пожалели, красивый засранец, хоть и своевольный. Больше никого из правящей семейки к себе не подпустил.

— Какова начальная цена? — поинтересовался у толмача, не просто так же он мне расхваливал жеребца.

— Один миллион рублей, — тихо промолвил переводчик.

— Охренеть! А оно тебе надо? — на полном серьёзе уточнила Агафья, — за эту сумму можно один-два форта в селениях родовых поставить. А это ведь даже не за девчонку!

— Ну уж ты-то должна знать, что пропуск в мир больших денег стоит дорого! — попенял я вампирше. — По-другому мне в этот мир так быстро не попасть, будь я хоть трижды титулованный.

Агафья опустила глаза в пол, изображая покорность, но промолчала.

— Участвую! — принял я условия аукциона.

* * *

На аукцион мы отправились на автомобилях с гербом Платановых. В одном я, толмач и Агафья, во втором два представителя рода, а ещё в двух охрана. Мне осторожно намекнули, что на такие мероприятия не принято брать вооружённых до зубов головорезов, на что я не менее осторожно предупредил, что в случае непредвиденных ситуаций могу выставить им лично миллионные претензии.

На этом спор закончился. Автомобили везли нас отнюдь не в центр города, а наоборот.

Въезды на частные территории попадались всё реже, пока не исчезли совсем. С двух сторон от дороги тянулись владения двух влиятельнейших семей города, что легко считывалось по кованым гербам на ограде. Мне было интересно, на чьей же территории организовали закрытые торги, но и здесь хозяева города подошли к вопросу разумно. Дорога завершалась тупиком с кольцевым движением. В тупике, спрятанный от посторонних глаз, возвышался двухэтажный дворец с массивными каменными колоннами. Даже резьба на колоннах имела рисунок в виде сочетания маков и марены.

То ли тщеславие хозяев не знало границ, то ли проектировщики слишком буквально подошли к задаче отражения в интерьере и экстерьере здания гербов заказчиков.

Нас на входе встречали. Старенький сухонький иранец с длинной седой бородой сделал вокруг нас несколько пассов руками и удовлетворённо кивнул, пропуская внутрь дворца.

— Что это было? — спросил у толмача.

— Проверка на наличие атакующих артефактов, — пожал тот плечами, будто говорил о чём-то само собой разумеющемся. — Гости должны чувствовать себя в безопасности.

— Почему меня не предупредили?

— Даже при наличии таковых артефактов их изымают, а затем возвращают владельцу, стоит тому возжелать покинуть гостеприимных хозяев, — терпеливо пояснял переводчик местные правила хорошего тона. — Если кто-то из гостей причинит вред другому с помощью артефакта, то хозяева обязуются покрыть любые расходы.

Правда, если тоже самое сделают с помощью личной магии, то здесь Маковы и Мареновы ответственности не несут, ведь на защитные артефакты запрета нет.

— А удобно устроились, — прокомментировала Агафья, — если сдохнешь от удара магии по темечку — сам дурак, естественный отбор в действии.

Я хмыкнул, признавая её правоту. Себя мы защитными артефактами обвешали не хуже, чем при походе на аудиенцию к императору. Вот только серьга Винограда, да и моя магия имели одинаковый потенциал, что в защите, что в нападении, но знать кому-либо об этом не положено. Будет сюрприз на непредвиденные ситуации. Почему-то я был уверен, что они обязательно приключатся.

Охрана осталась на входе во дворец. Мы поднялись по широким каменным ступеням и оказались внутри восточной сказки: величественные колонны, увенчанные золотыми фигурами, зелёные пальмы в огромных кадках, вьющиеся под потолком лианы, журчащие фонтаны на огромной площади, переполненной людьми и гомоном.

Мы гуляли, пили игристые вина и рассматривали собравшийся аристократический бомонд. В праздношатающейся толпе будущих покупателей прекрасно различались представители далеких скандинавских стран, чопорные англичане, крикливые иранцы, хмурые имперцы и улыбчивые африканцы в баснословно дорогих шкурах тварей изнанки.

Разные залы были посвящены разным тематикам аукционов, принимая заявки от всех желающих принять участие в торгах. Продавали предметы искусства, уникальные ингредиенты, редких зверушек, на глаза попался даже набор из пяти зелий молодости, которые поставляет Мангустов. Они вызывали особый ажиотаж у престарелых жирных богатеев, жаждущих продлить годы удовольствий от жизни.

А я думал, что это востребованный товар только для женщин, похоже, я крупно ошибался.

Посреди залов были отделены портьерные комнаты, внутри которых на кушетках располагались красивые полуобнажённые девушки, одетые в прозрачные драгоценные ткани. Они представлялись хозяевами дворца как жрицы удовольствий, всегда готовые подарить наслаждение гостям.

Вокруг всё наполнялось запахами и звуками: яркие ноты пряных ароматов смешивались с дымом сигар и папирос, гул разговоров сливался с мелодиями барабанов и звоном бубна, газовые ткани распахивались, открывая манящие молодые тела и предлагая их испробовать.

Торговля шла довольно бойко, мелкие лоты с ценой до полумиллиона рублей уходили с молотка с завидной регулярностью, разжигая азарт. В перерывах мужчины развлекались и получали все доступные виды удовольствий. Кто-то стонал под умелыми губами наложниц, кто-то курил опиум и добивался эйфории энергией из макров. Были даже такие, кто позволял себя кусать неведомым тварям с нулевого уровня изнанки. Эти красные скользкие черви, похожие на болотных пиявок, впрыскивали в кровь нечто сродни наркотику, который вызывал галлюцинации, умело дополняемые теми же наложницами.

Чтобы не сильно выбиваться из общего числа, мы с Агафьей тоже пару раз уединились в тёмных нишах, сбрасывая напряжение. Результат получился интересный, я позволил себя укусить и дал выпить собственной крови, отчего мне перепал весьма бурный оргазм сродни тем, что я ощущал в мире иллюзий Тэймэй. Агафье же предложил вернуть сторицей те ласки, которыми она одаривала накануне азиатку, но пока получил неуверенный отказ:

— Возможно, но не так и не сегодня, не смешивай работу и удовольствие.

Чем больше публика распалялась, тем щедрее становилась. Цены взлетали до миллиона и выше, и вот, наконец, с первыми лучами рассвета к нам вышли хозяева Дербента. Пара мужчин в красном и зелёном костюмах, символизирующих цвета мака и марены, вышли на возвышение и, усилив магией голос, обратились к изрядно разогретой толпе:

— Мы рады приветствовать дорогих гостей в своём доме! Надеюсь, вам понравился оказанный приём?

По залу пронёсся одобрительный гул, пьяные выкрики и даже беспардонный свист. Поклонившись, хозяева продолжили:

— Сегодня же для вас мы подготовили ещё два уникальных аукциона, — в зале установилась тишина, все прислушивались к словам этого умелого дуэта ораторов. Первый лот — это чистокровный арабский скакун трёхлетка с конюшен самого светлейшего Шахиншаха Мозафериддина Гепардеви. Чёрный, как южная ночь, красавец необъезжен и ждёт своего единственного хозяина. Прошу всех выйти на террасу и полюбоваться этим чудом богов!

Пьяная толпа вырвалась через услужливо распахнутые стеклянные двери на свежий воздух, озираясь по сторонам. Последними выходили Маков и Маренов, они тихо переговаривались между собой, но Агафья, спрятавшаяся в тёмной нише, умудрилась всё расслышать:

— Он должен быть доволен, эта тварь уйдёт минимум за два миллиона и девка в придачу. Правда, она так и не обернулась, хотя срок подошёл. Как бы нам не предъявили претензию за некачественный товар.

— Мы проверяли Полозова ментатором, он не врал. Девка должна быть пардусом или, как местные их называют, кавказским леопардом, унаследовав способности матери. Они заказывали именно такую самочку для экспериментов.

— Будем устраивать торги?

— Конечно! Покровительство покровительством, но репутация превыше всего, да и Платановы что-то там шелестели про выскочку итальянца, который тоже коллекционирует «необъезженных кобылок». Пока он меня не впечатлил, чтобы приглашать на «живой» аукцион, если со скакуном не реабилитируется, то придётся отдавать по цене Гепардеви.

Пока я слушал перевод Агафьи, то чуть не пропустил сам аукцион на скакуна. Спохватился, только когда услышал:

— Полтора миллиона рублей — два! Кто-то ещё хочет назвать свою цену за этого прекрасного жеребца?

Конь бил копытом оземь и упрямо вырывал поводья из рук трёх громилоподобных детин. Те с ним едва справлялись. Рядом практически позеленевший от страха толмач пытался теребить меня за руку, шёпотом умоляя:

— Мой принц, что же вы молчите? Мой принц! Вы же хотели! Мой принц, не губите… — на последней фразе голос его сорвался на детский скулёж.

— Что же, полтора миллиона рублей…

— Макр тварь сесто уровня, — заплетающимся языком и безбожным акцентом произнёс я свою цену.

Вокруг всё стихло, и толпа стала оборачиваться, пытаясь рассмотреть безумца, способного заплатить такие деньжищи. Распорядитель торгов оживился:

— Достопочтенный гость, прошу вас представиться!

— Эреде дель принчипе Микаэль Ува персонале, — добавил я в голос надменности и спеси!

— Наследник итальянского княжеского рода Винограда может ещё дважды чётко произнести свою цену? — распорядитель буквально сочился любезностью, стараясь выполнить нужные условия аукциона и закрыть одну из крупнейших в его жизни сделок.

— Я предлагать макр тварь сесто уровня, — повторил я.

— Тебя только что согласовали в качестве гостя на аукцион за Полозову, — удовлетворённо сообщила по кровной связи Агафья. — Состоится послезавтра. Придётся раскошелиться.

Я кивнул, прекрасно осознавая последствия своих поступков. Так и задумывалось. Ну а скакун… Ну будет у меня конь, вспомню навыки из прошлой жизни.

— И третий раз, я прошу вас, мой принц! — уже практически в полуоргазменном состоянии проблеял распорядитель торгов, — повторите в третий раз!

— Я предлагать макр тварь… — начал было я, и тут прогремел взрыв сокрушительной силы.

Глава 19

За первым взрывом последовал второй, а за ним третий. В воздух поднялось облако плотной пыли. Дворец за нашей спиной рушился, крыша обвалилась внутрь, приглушая крики раненных и обезумевших в панике людей.

Я не заметил, как оказался вплотную возле жеребца, который вырвался из рук конюхов и сейчас то и дело взвивался на дыбы, яростно потрясая гривой и громким ржанием распугивая окружающих.

— Агафья, ты жива?

— Не совсем, — услышал я прерывистый шёпот, и связь оборвалась.

Комаро и Кровь Великая! Она же вампирша, одно из самых живучих существ, и артефактами обвешана не хуже, чем я! Что могло произойти?

Вот только разбираться было некогда. Я помнил, в какой нише оставалась Агафья для шпионажа. И эта ниша находилась почти в центре дворца, где крыша уже обвалилась и вырывались алые языки пламени.

— Так вас, наверно, ещё не использовали, но… помогите! — мысленно обратился я к артефакту Винограда, призывая гибкие лозы с цепкими усиками на концах.

Было ощущение, что у меня разом выросло с десяток рук, они подхватывали камни, обломки зданий, кровли и растаскивали в стороны. Всюду слышались крики и стоны раненных, но я не обращал на них совершенно никакого внимания. Мне нужно было добраться к Агафье.

Огонь пылал всё сильнее, обволакивая дымом руины некогда прекрасного дворца. Рядом, обливаясь потом, голыми руками работал какой-то африканец, хватая валуны, куски стекла и мрамора и отшвыривая в сторону. Потом к нашему дуэту присоединился кто-то из скандинавов, судя по белобородости и такого же цвета шевелюре в косах. Но он тоже работал на грубой физической силе. Оба аристократа странно на меня косились, но помогали в меру возможностей. Больше помощников не нашлось.

Так камень за камнем, обломок за обломком мы пробирались внутрь, но вскоре обрушившаяся крыша преградила нам путь. Где-то там под ней не отзывалась Агафья, но конструкцию такого размера разобрать было нереально. Мысли в панике метались, пытаясь найти выход из ситуации. Ай, Кровь Великая, боги с ней, с маскировкой.

— Вы знать русо, франсе, инглиш, итальяно, дойч, туркиш? — с надеждой перечислял все доступные мне языки. Как на зло, эти языки явно не были родными для африканца и скандинава.

— Русо, — переглянувшись и как-то несмело по очереди ответили те, — плохо.

И за то хвала богам!

— Там женщин, мой! Любимый! — показал пальцем под крышу с левой стороны, — в чёрный ткань одет, остальные голый. Помощь вы? Я — поднять, вы — достать! Да?

Мужчины неуверенно кивнули и приготовились. Я увеличил количество лоз и увеличил их толщину. Каждая лоза цеплялась за край кровли и медленно поднимала конструкцию вверх, миллиметр за миллиметром. У меня было ощущение, что я собственными руками в одиночку пытаюсь поднять её. Пот градом стекал по вискам, шум в ушах смешался с гулом пожара, пожирающего всё на своём пути. Когда высота подъема достигла моей груди африканец и скандинав нырнули внутрь. Время тянулось бесконечно долго, я сдвинул кровлю ещё на десяток сантиметров вверх и понял, что всё! Предел!

Первым вылез измазанный в пыли и резко посветлевший африканец. За ним появился и скандинав с очень озабоченным выражением лица.

— Нашли? — через силу выдавил из себя я.

— Нашли, — кивнул африканец. — Метал палка грудь. Не вытащить. Кровь много. Очень.

Оба мужчины отводили взгляды, не решаясь что-то ещё добавить.

— Далеко?

— Пять метр, — отозвался скандинав. И я пошёл внутрь.

Лозы перемещались под кровлю вместе со мной, удерживая над головой сотни килограмм, а может, и тонны разрушенных конструкций. Каждый метр давался потом и кровью в прямом смысле слова. Из носа уже давно сочилась струйка, оставляя за мной кровавую дорожку. На последнем метре я упал на колени, увидев Агафью, пришпиленную, словно бабочку, к полу металлическим прутом толщиной с мою руку. Кровля над нами скрипела, совсем рядом гудело пламя пожара, а я смотрел на капли крови, пузырящиеся у вампирши на губах.

Пузырятся. Значит, ещё жива. Я обнял Агафью и сломал печать на свитке переноса.

* * *

Снег сплошным пластом сходил, затягивая с собой Кирану. Девушка шарила мечами в снежных буреломах, пытаясь зацепиться лезвиями словно ледорубами, но всё тщетно. Лавина каскадом утягивала за собой всё новые слои. Где-то наверху завыла Арва, перебивая шуршание снега. А затем пришло свободное падение. Время замедлилось, всё вокруг серебрилось пылью в воздухе, ослепляя и не давая рассмотреть, что же там внизу. Через секунду ход событий ускорился, а сама Кирана с удивлением заметила, что изменила направление движения. Если до этого она падала вниз, то сейчас её вращало по спирали в огромном разноцветном вихре, проходящем сквозь несколько слоёв изнанки.

«Вот же демоны ледяной бездны, меня-таки затянуло в Око», — обречённо подумала охотница.

Одно дело — находиться рядом и убивать дезориентированных тварей, и совсем другое — выпасть самой из ока в неизвестной изнанке и оказаться лицом к морде с какой-нибудь высокоранговой тварью. Сейчас Киране хватит в принципе даже стаи мелких, чтобы позорно сдохнуть, как перед встречей с медузо-обезьяном. Если бы не Арва, то хладный труп охотницы уже бы разорвали и сожрали, не оставив и следа.

Вращение всё замедлялось, пока Кирану не выкинуло посреди цветущей зелёной поляны, сплошь покрытой крупными костями. Размеры этих костей превышали рост человека, что наталкивало на невесёлые мысли.

Стало очень жарко. Меховая одежда отяжелела из-за растаявшего снега и льда и тянула к земле. Охотница постаралась прикинуть, сколько у неё есть времени в запасе. Старая Нарва говорила, что первый час Око работает на засасывание всего из верхних мировых слоёв в нижние, а на втором часу меняет направление движения и может поднять с самого дна на вершину. Понять бы ещё где она оказалась. И не сдохнуть. Желательно.

Воронка Ока брала начало на поляне рядом с озером. Кирана осмотрелась и приметила крупный валун под раскидистым деревом. Кое-как скинув с себя верхнюю одежду, девушка смотала её в плотный тюк и закинула на нижнюю ветвь дерева, чтобы её не утянули дикие звери. Туда же отправились меховые унты. Охотница осталась в коротком кожаном топике и шортах, натянув на ноги лёгкие туфли из хобота того же мамотуса. Такая обувь позволяла стопе дышать, но отлично защищала даже от кислоты. Прихватив с собой малый рюкзак, моток верёвки и наполнив кожаный бурдюк свежей водой, Кирана проверила собственное оружие. Пара ножей в ножнах на голенях, парные короткие мечи на поясе и несколько алхимических сюрпризов в отделениях крестообразной защиты через грудь — вот и всё снаряжение. Доспеха нет, что, с одной стороны, позволит ей двигаться быстрее, а, с другой, любая царапина может стать смертельной.

«Об этом я подумаю после», — сама себя мысленно приободрила охотница и отправилась на разведку.

Долго выбирать направление не пришлось, от поляны шла хорошо протоптанная кем-то очень большим тропа. Кустарники по бокам от неё были варварски выкорчеваны, а кое-где валялись обломанные ветви исполинских деревьев. Почему-то идти в ту сторону резко расхотелось. Но особого выбора не было. Можно, конечно, было оставаться у озера, но оно с трёх сторон было окружено скальными массивами. Уголок райский, вот только когда сюда вернётся местный хозяин, то поляна у озера станет последним прибежищем для девушки.

Кирана осторожно ступала по лиственному ковру, прислушиваясь ко всему вокруг. Запах крови забивал всё вокруг, приторно сладкий с кислинкой, прилипчивый. Земля под ногами периодически вздрагивала, словно от ударов чего-то тяжелого. Вдалеке раздавались звуки боя тварей: шипение, визги, удары, рык. Волоски на руках неосознанно встали дыбом, от силы магии, волнами расходящейся от места схватки.

Пятый или четвёртый уровень? Вот в чём вопрос. Если пятый, то единственный выход -бежать и прятаться, если четвёртый…

«Когда-нибудь из моей задницы сделают артефакт, приманивающий неприятности, это точно», — мелькнула здравая мысль и исчезла, когда охотница лёгким бегом приблизилась к ещё одной поляне, окружённой скалами.

Деревьев вокруг не было, и жаркое солнце пекло во всю силу. Кирана приблизилась к валунам, напоминавшим клыки в пасти гигантской твари, и осторожно заглянула в щель между ними. Внутри каменного круга шла битва не на жизнь, а на смерть. Посредине ревела израненная четырёхрукая обезьяна, некогда покрытая белоснежной шерстью, а нынче имевшая буро-розовый окрас от впитавшейся в мех крови. Верхняя пара рук у неё висела плетьми, кое-где виднелись обломки костей и вырванные куски мяса. Из нижней пары свободна была только одна рука, которой тварь и пыталась отбиваться от своего мучителя. Вторая рука крепко и бережно прижимала что-то мелкое к своей груди.

«Боги, мне бы такое счастье хоть раз перепало! Это же тварь четвёртого уровня, почти добитая! Странно, конечно, что она на своих шести лапах не сбежала от удава, пока была возможность, ну да сама виновата»

Охотница жадно следила за заведомо проигранным обезьяной боем. Сейчас больше внимания притягивал к себе её противник, воистину исполинских размеров удав, медленно, но верно оборачивающий вокруг обезьяны своё тело в смертельных объятиях.

Лёгкая зависть шевельнулась в душе, когда Кирана представила, что этой мохнатой блондинкой сейчас просто отобедают или отужинают. Судя по всему, удаву макр вообще не сдался. Ему пожрать бы, ибо прокормиться десятиметровой змеюке ой как непросто. Как охотник охотника она его очень хорошо понимала и даже внутренне болела за него, но ровно до того момента, пока маленький комок на груди израненной обезьяны не заворочался и не запищал.

«Не-е-ет! Да нет же! Да не может этого быть!» — Кирана смотрела на мелкого детёныша, вцепившегося в материнскую шерсть и отчаянно пищавшего в страхе.

Обезьяна вступила в заведомо проигрышный бой с противником не её уровня только потому, что у неё не было выбора. Скорее всего, их закинуло сюда Оком, как и саму Кирану, и они наткнулись на удава, пытались сбежать, но не вышло.

Удав с изумрудно-зелёной чешуёй заканчивал вить убийственный кокон вокруг матери и ребёнка. Ему было абсолютно всё равно на моральную дилемму, внезапно образовавшуюся перед Кираной. Ему пожрать бы сытно, а израненная пятиметровая обезьяна подходила для этих целей чуть более, чем идеально.

Змей тихо делал своё дело, попутно бросаясь и вырывая куски плоти из израненной матери, которой только и оставалось, что пытаться закрыть от укусов собственное дитя. Охотница отметила, что при этом удары всегда чуть смещены влево, будто удав плохо видит левым глазом или…вообще не видит.

— Я об этом обязательно пожалею, — ругалась сквозь зубы охотница, взбираясь на высокий валун чуть сбоку, в слепой зоне от удава. — Но зато, если получится, добуду макр пятого уровня и уникальную шкуру. Главное — не промахнуться!

А кольца уже сдавливали тело жертвы, постепенно поднимаясь выше пояса. Удав перестал атаковать жертву пастью, наслаждаясь собственной силой и скорой победой. Голова его плавно раскачивалась из стороны в сторону, словно в собственном ритме. Уловив амплитуду движения, Кирана ждала, отрешившись от криков боли матери и отчаянных писков малыша.

Прошло три удара сердца, прежде чем охотница оттолкнулась от края валуна и в прыжке вынула из ножен короткие костяные мечи. На четвёртом ударе лезвия с хлюпающим звуком вошли в здоровый глаз змея. Он попытался было отклониться, но не успел. Тварь озверела, мотая головой из стороны в сторону. Змеиный кокон отчаянно извивался, стараясь освободить кончик хвоста с костяным наростом на конце и сбить нахальную букашку, посмевшую атаковать хозяина джунглей.

Кирана изо всех сил держалась за рукояти мечей, сцепив зубы, и боковым зрением не выпускала из виду треклятый костяной нарост, который она не рассмотрела ранее. Если бы не кожаные ремни, крепившиеся к рукоятям мечей, она бы уже давно сорвалась. Удав не сдавался и из последних сил вслепую бил головой о валуны, стараясь размазать противника. Удары были такой силы, что по камням змеились трещины, а сама девушка потеряла сознание.

В себя она пришла от резкой боли в грудной клетке. Дышать удавалось через раз и неглубокими вдохами. Казалось, что на девушку водрузили гранитную плиту и оставили умирать неизвестно где. Глаза с трудом открылись. Во рту был привкус железа, один глаз не видел. Было очень много крови, но охотница не помнила, чья она. Ног она не чувствовала… Чуть осмотревшись, охотница безумно рассмеялась, звук вышел кашляюще-харкающий в тишине. Она, Кирана, смогла убить тварь изнанки пятого уровня!

Такого в её возрасте не осилила даже Нарва. Но никто об этом не узнает, ибо, умирая, змей придавил собою охотницу, погребя ту под своим телом. Всё, что охотница могла сделать, это пошевелить только руками, и то лишь потому, что они покоились на морде змея, продетые в петли на мечах.

Над головой было бездонное лиловое небо без единого облачка.

«Не такое как дома, но тоже сойдёт», — подумала Кирана, откупоривая и залпом выпивая зелье с обезболивающим эффектом. Боль в груди стихла практически мгновенно, но мысли стали ленивыми и притуплёнными, словно сквозь ковёр из мха. Рядом резко хрустнула ветка, выводя охотницу из задумчивости. Кто-то резко дёрнул девушку за волосы, отчего та даже вскрикнула. Повернув голову, она встретилась оранжевыми глазами с маленькой, покрытой пушком обезьянкой. Детёныш гладил лапкой Киране волосы, совал пальцы в ухо и даже в нос, исследуя непохожее на него существо.

— Малыш, не надо! — хихикнула охотница, злиться на ребёнка не получалось. Видимо, он совсем ещё младенец. У всех детей априори отсутствовало чувство страха. Осторожно, чтобы не напугать резкими движениями, Кирана погладила малыша в ответ по головке.

— Ты у нас милый или милая? Мне отсюда не видно! — ей действительно не было видно, может тогда будешь Мако? Имя подойдёт и для девочки, и для мальчика! Мако!

Малыш что-то пискнул и, смешно ковыляя всеми шестью лапами, убежал прочь.

— Надеюсь, твоя мама выжила, — пробормотала охотница, снова уставившись в небо, — иначе местная живность тебя не пощадит. Прошло меньше минуты, когда рядом снова послышались шум и тяжелое прерывистое дыхание. Кирана повернула голову и столкнулась нос к носу с мамой-обезьяной. Хотя нос к носу было неверной формулировкой, особенно, когда у зверя нос оказался больше всей головы охотницы. Проглотив готовые вырваться изо рта ругательства от испуга, Кирана ждала, что будет дальше. Несколько секунд они рассматривали друг друга с настороженностью и опаской, а потом девушка услышала тихий мелодичный голос в голове:

— Если я тебя вытяну, ты нас не убьёшь?

Глава 20

Нас переместило мгновенно вместе с металлическим штырём, торчащим из груди Агафьи. Не буду описывать выражения лиц военных, когда посреди части появилась окровавленная парочка с криками:

— Не стреляйте, свои! Граф Комарин, спецподразделение «Комар»!

В целом, конечно, обошлось. Агафье предоставили полкового лекаря, который хоть и грубо, но дыру в груди вампирши залатал. Дальше уже действовали по старинке. Я позволил испить из себя кровушки, правда, ограничился половиной литра. Ибо нам предстояла ещё дорога обратно в Дербент. Здесь нам подсобили военные, выделив двух смирных лошадок. Мы клятвенно обещались вернуть животин, но я на всякий случай оставил в залог самый мелкий из имеющихся макров. Судя по лицу местного кастеляна, лошади не стоили и половины макра третьего уровня, но поскольку животина была казённая, то и отчётности по ней были строгие.

Пока Агафья стреляла глазками в сторону кастеляна, выменивая в дорогу местный шоколад и гранатовый сок, я приходил в себя после добровольной сдачи крови. Те ещё ощущения. На этот раз кровь просто сцедили в оловянную солдатскую кружку, поэтому приятные впечатления от укуса не смогли затмить ощущение растущей слабости.

Откинувшись на несколько тюков с одеялами, подготовленными для патрулирования отрядом в горах, я устроился поудобнее и приступил к сеансам связи. Сперва успокоил охрану. Те успели опросить по-тихому на ломанном русском кого-то из гостей, пытаясь выведать информацию обо мне. Меня не нашли ни среди убитых, ни среди раненных, что неудивительно, но зато хотя бы картина произошедшего прояснилась.

Оказывается, после серии взрывов вокруг дворца сработал какой-то жутко редкий артефакт, отрезающий всех гостей от магии на случай, если кто-то по пьяной лавочке что-то не поделил и устроил драку.

Теперь хотя бы понятно, почему скандинав и африканец разгребали завалы голыми руками и при этом косились на меня как на божество. Они были недалеки от истины, ведь далеко не у каждого аристократа в доступе имеется артефакт божественного уровня, которому глубоко всё равно на какие-то там артефакты.

Кроме того, кровники слышали, как многие из гостей сыпали претензиями, что их спасли не представители Маковых и Мареновых, а тройка иностранцев. В общем, объём претензий к организаторам торгов рос, как снежный ком, и мне срочно нужно было успеть к его пику. Что бы я не говорил про обоснованность трат на «билет» в общество местных богатеев, а здоровую рациональность никто не отменял. Торговаться я люблю и умею, а, значит, жизни спасённых по случаю гостей станут прекрасными аргументами в предстоящих переговорах.

Напоследок я связался с Тильдой, попросив по возможности разведать территорию вокруг базар-дворца. Но я даже не представлял, во что выльется моя просьба.

* * *

Во дворец возвращаться не хотелось категорически. Если бы не спецоперация, то Тильда просто сбежала бы, как делала это раньше. Бежать… Её излюбленная тактика, если эрга встречала на пути проблемы. Сбегать за две сотни лет она научилась виртуозно. Она пряталась, боролась с собой, страхами и чувствами. Упрямства ей было не занимать. Едва страх укладывался в глубине души на своё законное место, Тильда с завидным постоянством принималась штурмовать бастионы своих бед и регулярно побеждала. Только так и удавалось прорываться на новый уровень.

Время близилось к рассвету. Прогулка в уединении давала свои плоды. Близость моря и шум прибоя настраивали на умиротворённый лад. Ласковая вода холодила ступни, смывая грусть и неуверенность. Водная стихия всегда помогала эрге, успокаивала, давала силы, вымывала и очищала душу. Сейчас предложение Эона уже не казалось таким унизительным, а скорее благородным. Ведь он мог проигнорировать её, мог прогнать, мог по-настоящему унизить, ранить или даже убить. Но не стал, предложив руку помощи. А она, Тильда, повела себя как маленькая глупая девочка в свои-то две сотни лет.

— Пора взрослеть, — тихо сказала сама себе эрга.

— Тиль, прости, что прерываю твоё уединение, но у нас звиздец нарисовался, — ворвался в мысли голос Михаила, — что-то взорвалось в базар-дворце на границе земель Маковых и Мареновых. Агафья серьёзно ранена, пришлось свитком уйти на базу разведчиков. Если ты недалеко, наведайся к ним в гости, может, получится изучить территорию и отыскать, где Полозову держат.

Связь оборвалась.

М-да, ни тебе здрасьте, ни до свидания, только приказ, обёрнутый в вежливую просьбу. Как всегда. Хотя, если уж быть честной, он никогда не приказывал ей как фамильяру, давая ей свободу выбора.

«Делай, что хочешь, занимайся, чем хочешь, учись, чему хочешь, я помогу. Но выбор это твой, и нести за него ответственность будешь сама!» — вспомнились их постоянные разговоры в детстве и в юности.

У Ланы этой свободы не было. Её утопили в страсти, решали за неё, даже не принимая в расчёт её мнение. То, на что Тильда изначально смотрела с завистью, в итоге переродилось в кошмар с кровавым финалом. Бр-р-р. Такого ей и даром не нужно. Лучше уж так, как есть, передружба и недолюбовь, но с сохранением собственного «Я». Вредного, любознательного, обидчивого, но отходчивого собственного «Я».

Тильда с разбега нырнула в морские волны. Вода приняла эргу в ласковые объятия, отрезая от всех меланхоличных мыслей. В душе поднималась волна веселья, искрящегося нотками предвкушения. Ну что же, развлекаться, так на полную катушку, а ещё лучше в хорошей компании.

Всё это время молчаливую компанию ей создавал Эон, плавающий в пределах дальности ментальной связи. Он не навязывался демонстративно, не мешал девушке обдумать ситуацию, но ненавязчиво присматривал за ней. Приятно.

— Не хочешь прогуляться к людям и повеселиться?

* * *

— Если я тебя вытяну, ты нас не убьёшь?

«Кажется, у меня перед смертью начались галлюцинации. Со мной говорит тварь изнанки», — Кирана почему-то даже не удивилась и не испугалась. Охотников учат не бояться смерти, ведь та всего лишь миг перед новой жизнью. Но надо же, с ней заговорили. Почему бы и не поболтать перед смертью, всяко лучше, чем пялиться в чужое небо.

— Не убью. Ты — мать, а материнство священно для охотника, ибо есть часть извечного жизненного круга, — по памяти процитировала Кирана наставления приёмной матери. — Рада, что ты выжила. У малыша без тебя не было шансов.

— Благодарю за помощь. Это было… — она запнулась, подбирая слова, —… неожиданно для человека. Обычно, вы нас ненавидите и убиваете любыми способами.

Охотница задумалась. В принципе, обезьяна была права. Люди убивали, убивают и будут убивать тварей, но ненависти не было.

— Не ненавидим, скорее, обычно либо мы, либо вы. Мы защищаем свои дома…

— А мы свои…

— А кто тогда из порталов к нам лезет? — запуталась охотница.

— Твари, — совсем по-человечески пожала плечами обезьяна, поглаживая здоровой рукой детёныша по голове.

— А вы кто тогда?

— Эрги, — как само собой разумеющееся, ответила собеседница, будто это что-то объяснило Киране.

— А… — Кирана открыла рот и тут же закрыла его, чтобы не сморозить глупость, но всё же задала вопрос, — а в чём разница?

— У нас есть душа и сознание, мы разумны, но нас очень мало, а их орды, и они кровожадные твари.

Привычная картина мира охотницы рушилась на глазах. Это было настолько невероятно, что просто не укладывалось в голове. Почему-то вспомнился бой с медузо-обезьяном, он ведь больше отбивался, а потом и вовсе ушёл своей дорогой. Если он был эргом, то почему просто не сказал?

Ну, да! Так бы она ему и поверила. «Отпусти меня, добрая тётя! Я по своим делам иду!»

Особенно, когда Киране позарез нужен был макр четвёртого уровня. Эрги их боятся и правильно делают. Ещё полчаса назад она сама с радостью добила бы обезьяну ради макра, не взирая на её разумность. Так что опаска эргов вполне обоснована.

Стоп. Полчаса назад.

— Прости, не знаю как к тебе обращаться, меня зовут Кирана, — тараторила охотница без умолку, — осталось совсем немного времени, но мы можем попробовать попасть обратно в свои слои через Око!

— Эола, очень приятно, — вежливо представилась эрга. При этом обезьяна, осторожно взяв двумя руками тушу удава, приподняла её и оттянула в сторону, освобождая ноги охотнице. — Что такое око?

— Это вихрь, которым нас сюда затянуло, — торопливо объясняла Кирана, пытаясь пошевелить ногами, но те не реагировали. Тогда охотница с трудом перевернувшись на живот поползла по кровавой грязи к морде удава, — через час после его возникновения, в нём изменяется направление движения воздуха, и есть возможность из нижних слоёв подняться вверх. Главное не промахнуться со своим слоем. Говорят, что это нереально, ведь душа тянется к дому, но бывает.

Рассказывая теорию, Кирана не отвлекалась на практику. Ей нужен был макр. Вынув свои мечи из глазниц, охотница одним из них, как рычагом раскрыла пасть удава пошире, зафиксировав между зубами как распоркой. Вторым мечом она сделала аккуратный разрез на верхнем нëбе змея, пришлось засунуть руку чуть ли не по локоть, чтобы отыскать макр размером с кулак, пульсирующий изумрудным светом. Стоило взять его в руки, как по телу разлилась пузырьками целительная магия. Она была настолько чистой и концентрированной, что девушку выгнуло дугой. Кости на ногах с хрустом собирались воедино из осколков. Видимо, при падении тела твари сверху охотнице просто раздробило в труху всё, что ниже пояса.

Кирану окутывал изумрудный огонь, но она нежилась в нём, словно впитывая в себя. В груди разгоралась крохотная искорка. От неё девушку бросало то в жар, то в холод.

Резкий удар оборвал все ощущения. Охотница ошалело открыла глаза, пытаясь понять, что происходит. Макр лежал на земле, сияя уже не так интенсивно.

— Нельзя поглощать весь, вредно! — строго, словно отчитывая малое дитя, произнесла Эола. — А вылечиться вообще можно было мясом!

При этом эрга осторожно двумя пальцами взялась за меч Кираны, как за зубочистку, и полоснула лезвием по сочленению змеиных чешуек от пасти вниз. Плотная шкура змея, которая не пробивалась когтями эрги, легко поддалась оружию из мамотуса и соскользнула с тела удава словно чулок. Эола быстрыми движениями разделала тушу до конца и от рубила голову змея и костяной нарост. Свернув всё это богатство в тюк, эрга подсунула его охотнице и деловито стала отрезать куски мяса с туши удава, на ходу поедая. Выглядело это не очень, но эффект от такого сыроедения был налицо. Раны затягивались, кости с хрустом восстанавливались, проплешины на меховой шкуре зарастали.

— Будешь? — Эола протянула крохотный по её меркам кусок охотнице. Правда, для Кираны это был кусочек размером с её голову. — Мясо не портится на жаре, очень ценное.

— Он… Он тоже был эргом? — почему-то девушка вспомнила про каннибализм.

— Нет, — ответила эрга, продолжая нарезать мясо длинными полосками, одну из которых она примерила к росту Кираны и нарезала кусками, проткнув отверстия посередине и нанизав мясо на пояс охотницы. И всё это было так обыденно, умело, что абсолютно никак не вязалось с полным отсутствием человеческого облика. — Это тварь, он мог бы стать эргом, но выбрал путь убийств и крови, а не самосовершенствования и развития.

За каких-то десять минут Эола оставила от удава один скелет. Длинные полоски мяса она перекинула себе через шею и подхватив ребёнка уставилась на охотницу:

— Где там ваш вихрь? Боюсь, можем не успеть.

Кирана завернула макр в кожаный мешочек и убрала в карман на груди. Вернув мечи в ножны, она взвалила на плечо тюк со шкурой и головой змея да так и крякнула от веса. А ведь ещё нужно было доковылять до воронки.

Заметив затруднения девушки, Эола подхватила тюк и скомандовала:

— Веди, так быстрее будет.

Охотница благодарно кивнула эрге и лёгким бегом отправилась обратно к озеру. Рядом шла Эола, всматриваясь в лиловое небо.

— Почему этот смерч не видно? — эрга растерянно вертела головой. — Чтобы вернуть нас домой, он должен быть большим.

Кирана сама не понимала происходящего. Тем более об реверсе Ока она сама знала лишь со слов приёмной матери.

Временные соратницы вернулись к озеру и с ужасом увидели, что воронка практически схлопнулась. Сейчас она уже не достигала даже верхушек деревьев, Эола едва сможет протиснуться внутрь. А уж хватит ли у Ока силы, чтобы поднять эргу в воздух, это одним богам известно.

Кирана замерла на долю секунды, не зная, лезть за оставленными вещами на дерево и потерять драгоценное время или прыгать в Око как есть, голышом, но с вероятностью сто процентов замёрзнуть насмерть дома.

Ни один вариант ей не нравился, но эрга каким-то чудом в спешке зацепила плечом нужное дерево, и тюк с вещами свалился на землю. Схватив весь свой нехитрый скарб, она скомандовала Эоле:

— Прыгайте первыми в портал, он должен подхватить и поднять вверх. Я следом!

Эрга без колебаний скинула с плеча шкуру змея, обняла малыша покрепче всеми четырьмя руками и нырнула в портал спиной вперёд.

Кирана лишь услышала отголосок в сознании:

— Спасибо, я буду помнить!

Кажется, после эрги Око стало ещё меньше, высота смерча уже едва достигала двух-двух с половиной метров. Медлить было никак нельзя. Кое-как натянув на себя вещи и вцепившись в останки змея, Кирана шагнула в смерч. Поток воздуха не дал ей упасть в разверзнувшуюся под ногами бездну. Охотница буквально чувствовала, что прорыв на последнем издыхании. Сил, его питавших, практически не осталось. Сейчас поднимаясь вверх словно в прозрачной трубе, девушка видела, как один за одним схлопывались слои изнанки, отрезая Око от подпитки и делая его слабее.

«Боги! Если я не дотяну до своего слоя, придётся пробиваться хоть куда-то».

Девушке даже не хотелось думать о чём-то подобном. Многослойные прорывы открываются не часто, иногда их приходилось ждать годами и даже десятилетиями…

Совершенно неожиданно полёт резко замедлился, и сквозь мутную пелену закрытого слоя Кирана рассмотрела каких-то бойцов в чёрной форме с оружием посреди леса. Они оцепили недавнее место прорыва, свежевали тварей, лекари лечили товарищей. Вся сцена показалась обыденной, без паники, смертей, огня, крови. Здесь, похоже, были готовы к прорыву и успели не только оградить людей от угрозы, но и славно поохотиться.

Остановка продлилась не более трёх секунд, но Кирану, кажется, успели заметить. Один из воинов дёрнулся было протянуть руку помощи девушке, рванув вплотную к пелене, но товарищи оттянули его. Последнее, что мелькнуло перед глазами Кираны перед резким рывком вверх, была нашивка комара на форме.

Последний рывок Ока дался охотнице тяжелее всего. Все внутренности будто ухнули вниз, накатила дикая слабость. Сама не понимая, что делает, Кирана нащупала ленту из мяса змея и начала её жевать. Слои всё чаще схлопывались, мутными кляксами пролетая мимо в безумном калейдоскопе. Волнами накатывали безразличие и апатия. Будто из охотницы высосали все жизненные силы, уговаривая сдаться, покориться и раствориться в безвременье прорыва.

Она из последних сил жевала мясо, но магия исцеления поступала гораздо медленнее, чем силы покидали её. На последних волевых усилиях Кирана держала глаза открытыми, пытаясь рассмотреть знакомые заснеженные пейзажи. Но взгляд наткнулся на окровавленную израненную Арву, пристально взирающую в муть смерча.

— Девочка моя, — только и смогла прошептать охотница, мысленно рванув к подруге и соратнице, а на деле едва качнувшись в её сторону. Но волчице этого хватило, упираясь лапами в наст, она нырнула головой в Око, словно в прорубь, и, схватив Кирану за меховой рукав, что есть силы дёрнула на себя.

Чего это стоило волчице, знают только Боги. Они покатились по снегу обессилевшие, но счастливые. Арва вылизывала лицо своей подруги, тихо поскуливая и даже не пытаясь выбраться из-под девушки.

— Мы сделали это, девочка! — ласково чесала волчицу по шее и за ушами Кирана, — мы добыли макр и вернулись домой живыми!

— Да, что ж ты, сука приблудная, никак не сдохнешь! — услышала охотница такой знакомый голос и звук спущенной тетивы сработавшего арбалета.

Глава 21

— Да, что ж ты, сука приблудная, никак не сдохнешь! — услышала Кирана такой знакомый голос и щелчок спущенной тетивы арбалета.

Удар пришёлся аккурат под левую лопатку, опрокинув начавшую было подниматься на ноги охотницу. Хвала богам, она всё-таки натянула на себя меховую куртку с вшитыми изнутри костяными вставками.

Если бы не это, то Кирана уже харкала бы кровью от арбалетного болта, засевшего в сердце. А так, всего лишь очередное перебитое ребро и осколки раздробленного болтом костяного полудоспеха в теле. Рядом зарычала Арва, пытаясь выбраться из-под девушки и кинуться на обидчицу подруги.

— И шавку твою достану, — зло сплюнула Маливика, перезаряжая арбалет.

«Совсем из ума выжила девка. Ради кобеля на убийство пошла», — мелькнула запоздалая мысль, но разлёживаться не стоило, а уж тем более жалеть ту, кто без зазрения совести уже однажды выпустила в спину арбалетный болт. Со спины послышался хруст снега под ногами первой красавицы поселения.

«Вот целеустремлённая, дрянь! Добивать идёт!»

Но это было даже на руку Киране, меньше шансов промахнуться. Шаги всё приближались. Уже слышно было тяжёлое дыхание непривычной к вылазкам и тренировкам девушки. Ещё бы, чтобы ноги раздвигать, особых усилий не требуется.

Когда по прикидкам охотницы до убийцы оставалось меньше трёх метров, Кирана резко перевернулась на спину и, поджав ноги к груди, метнула нож, вынутый из ножен на голени. Маливика испуганно вскрикнула, пытаясь увернуться от ножа и теряя равновесие в снегу. Уже заваливаясь на бок, она снова нажала на спусковой крючок арбалета, практически в упор расстреливая соперницу. Тренировки старой Нарвы не прошли зря, Кирана дёрнулась в сторону, интуитивно уходя с траектории полёта болта, но чуть-чуть не успела и почувствовала, как горячая кровь заливает ей лицо. Выхватив второй нож, она, пошатываясь от слабости, пошла на соперницу. Но Арва опередила охотницу, с рыком накинувшись на барахтающуюся в глубоком снегу Маливику. Она вцепилась в руку с арбалетом, сжимая стальным капканом челюсти. Послышался хруст костей и визг боли несостоявшейся убийцы.

Эхо визга ещё гуляло по равнине, когда за спиной Кирана услышала одновременно два крика:

— Отзови Арву, живо! — от приёмной матери.

— Если моя дочь погибнет, то и твоей не жить! — от вождя поселения.

Кирана медленно повернулась на крики, глядя в глаза старому Крому, некогда сильнейшему охотнику и мудрому правителю, а нынче разжиревшему борову, ослеплённому отцовской любовью. Кром держал в руках огненный шар размером с человеческую голову, готовясь атаковать:

— Отзови свою суку, иначе я, клянусь всеми богами, убью и тебя, и твою полоумную мамашу.

Я взирала на постаревшую Нарву, сжимающую кулаки до побелевших костяшек пальцев. Она прибежала сюда босая без верхней одежды. Прибежала защищать, несмотря ни на что, как всегда это делала последние два десятка лет.

— Твоя дочь пришла убивать меня! — крикнула Кирана, не отводя взгляда от вождя, — она стреляла подло в спину, а затем пришла добивать меня, как зверя, как тварь из прорыва! Ты забыл закон охоты, старый Кром? Забыл, что он гласит: «Лишь тот может стать охотником и взять в руки оружие, кто готов смотреть смерти в лицо и достойно принять честный бой!» Ты помнишь, какие слова говорил нам перед богами, посвящая в охотники? Я напомню: «Будьте готовы, что после первой пролитой капли крови охотник и жертва могут поменяться местами!» Ты отказываешься от своего слова, вождь?

Кирана с вызовом смотрела на старого Крома, демонстративно не отзывая Арву. Волчица стояла на груди ревущей навзрыд Маливики, баюкающей сломанную кисть. От былой высокомерной красавицы не осталось и следа. Арбалет валялся рядом доказательством моих слов. Вокруг Нарвы и Крома откуда-то стали собираться члены общины. Многие из них прятали глаза, услышав мои слова.

Руки старого вождя дрожали, с трудом удерживая сильнейшее из заклинаний его личного арсенала.

— Пусть я не буду вождём, — прорычал Кром, глядя в глаза чужачке, так и не ставшей своей в их общине, — но отцом останусь навсегда!

Огненный шар сорвался с рук Крома и, потрескивая алыми языками пламени, полетел в Кирану.

* * *

В этот раз город встретил нас сигналами сирен оповещения:

«Внимание! В море высокоранговый прорыв изнанки! Объявлен комендантский час! Просим жителей не покидать собственные дома! Там вы в безопасности! Ждите дальнейших указаний!»

Если власти надеялись успокоить население подобными словами, то крупно просчитались. На выезде из города образовалась давка, толпы народа со своим нехитрым скарбом спешили покинуть Дербент и скрыться в горах.

Мы с Агафьей переглянулись. В такой давке нечего было и думать пробираться против толпы.

— Ты примерно представляешь, с какой стороны резиденция Платановых? Может, через берег проберёмся? — поинтересовался у вампирши.

— А тварей изнанки куда денем? Я как-то не готова идти на корм какой-нибудь шибко голодной и злой зверюге, — с сомнением покосилась на море баронесса Комарина.

А над морем было красочно. Городские и клановые маги долбили чем-то убойным попеременно в воронку голубого цвета, а оттуда летели во все стороны разряды, напоминающие то ли огненные шары, то ли сгустки жидкой кислоты, то ли концентрированные шаровые молнии.

С минуту понаблюдав за траекториями, я ответил:

— Кажется мне, что это не по нашу душу, а отвлекающий манёвр. Две трети снарядов летят в сторону земель Маковых и Мареновых, видишь? — я указал рукой на столб дыма, поднимающийся над берегом с дальней стороны побережья. — Вот уж не думал, что просьба о разведке обстановки в базар-дворце возымеет такой масштабный эффект, да ещё и такой… впечатляющий соучастник у Тильды нарисуется.

Я пытался на глазок определить, какого же уровня новый знакомый эрги, если он мало того, что легко обходится без подпитки изнанки, так ещё и магией швыряется как пулемёт.

— Ревнуешь? — не удержалась от подколки вампирша.

— Скорее, здраво опасаюсь таких неожиданных союзников, — мы повернули лошадей в сторону тропки, вьющейся между городской стеной и берегом. Со стены нам что-то кричали защитники города, указывая рукой в сторону моря, но мы спокойно продолжили свой путь.

— Ты бы колечко красненькое на левом мизинце активировал, — посоветовала Агафья и сделала тоже самое, — оно на прямое попадание техник пятого уровня рассчитано, но по касательной должно и шестые отражать. Надеюсь, прицельно по нам никто бить не будет. Иначе сама к этим придуркам в гости наведаюсь. Я сегодня жутко голодна, знаешь ли.

Вампирша оскалилась, демонстрируя удлинившиеся клыки.

— Кстати об артефактах, — моментально полыхнул я раздражением, — какого хера ни один из артефактов на тебе не отразил эту железку? Я думал, мы защищены не хуже ячейки сейфа в банке! А вместо этого обнаружил тебя, пришпиленную ломом к мраморному полу, не хуже бабочки или стрекозы какой-то!

— Против лома нет приёма, если нет другого лома, — хмыкнула вампирша.

— Ты о чём?

— Да так, не обращай внимания. Учитель у меня так любил говорить, — отмахнулась Агафья, — а по артефактам всё проще простого. Все они от магического воздействия, от техник магов или артефактов, в действие которые приводит магия. То есть от простого кирпича с крыши они не защитят, как не защитили и от куска металла из перекрытий дворца. Вот тебя ударили табуреткой по голове в Адлере. От такого ни один артефакт никто никогда не придумает, а кто-то может рыбьей косточкой подавиться за обедом, и от этого тоже не предусмотреть защиты. А на артефакты зря грешишь, свою работу они выполнили. Я так-то в эпицентре взрывов была, и все три пережила.

Я крепко задумался над словами Агафьи.

— А что там вообще произошло? Что так полыхнуло? — собирал я информацию из первых уст, готовясь к переговорам с двумя благородными семействами.

— Кто-то изрядно перебрал с алкоголем и наркотическими веществами, по пьяной лавочке собрав в кучу несочетаемые артефакты. Вот они и взорвались, а дальше по цепной реакции у ещё парочки соседей рвануло, у кого защита была послабее, — пожала та плечами.

— Ты так спокойно об этом говоришь…

— Это жизнь. А была бы смерть. И уж тебе-то точно известно, что смерть не конец, а новое начало. Так стоит ли её бояться или приписывать ей излишнее значение? — вампирша отмахнулась рукой с прозрачным артефактным щитом от летящей каменной шрапнели, выбитой из городской стены очередным плевком морского эрга. — Никогда не поверю, что тебе за три сотни лет прошлой жизни не улыбалась в лицо смерть. Должен был бы и привыкнуть.

Мы переговаривались, объезжая город по внешнему периметру. Агафья была весьма и весьма интересной собеседницей. Время в пути пролетело незаметно, когда нам навстречу выехал конный отряд в родовых цветах Маковых и Мареновых. Перед ними ехал на низкорослой лошадке уже знакомый мне толмач Платановых. Он менял цвет лица с пунцового на землисто-зелёный и на бледно-серый, всматриваясь в наши фигуры.

Отряд поравнялся с нами, молчаливые воины хозяев города без излишней суеты взяли нас в плотное кольцо. Я лишь вопросительно поднял бровь, глядя на этот цирк.

— Принц, вы приглашены в гости к князю Макову и графу Маренову, — проблеял срывающимся голосом толмач, — и, боюсь, у вас нет возможности отказаться!

Глава 22

— Принц, вы приглашены в гости к князю Макову и графу Маренову, — проблеял срывающимся голосом толмач, — и, боюсь, у вас нет возможности отказаться!

— Арестовывать будут? — спросила по кровной связи вампирша, услышав недвусмысленное приглашение и рассмотрев неожиданный комитет по встрече.

— Нет, будут почти вежливо просить проследовать за ними для уточнения обстоятельств, — ответил я Агафье, просмотрев воспоминания через кровь, доставленную комарихами.

Здесь на юге сезон комаров ещё не завершился, а потому подручных разведчиц у меня было хоть отбавляй. Не забыл я разослать своих девочек и на территории базар-дворца, но там, к сожалению, часть насекомых погибла при взрыве и пожаре, а оставшиеся не успели передать мне кровь для полноценного просмотра памяти охраны и слуг.

Я надеялся хотя бы через обрывки воспоминаний отыскать место содержания и заточения Полозовой, но взрывы внесли коррективы в мои планы.

— На вежливую просьбу пока похоже не очень, — задумчиво отозвалась Агафья, — однако и нравы здесь другие. С неугодными или потенциальными врагами обычно обходятся совсем по-другому.

— Давай дождёмся аудиенции с местными хозяевами жизни, а после уже будем судить.

На этот раз нас принимали в загородной резиденции князей Маковых, судя по алым штандартам на флагштоках и узнаваемой цветочной ковке на воротах.

Я с удивлением взирал на вполне европейский вид резиденции. Обилие стекла, металла, камня. Лаконичность линий, живые изгороди, небольшой балкончик на уровне второго этажа с видом на побережье. Общее впечатление застыло где-то на границе между «безлико» и «неуместно, чужеродно». Ещё больше это ощущение усилилось, когда нас вышел встречать высокий подтянутый мужчина без обуви в чёрном приталенном пиджаке и белых свободных штанах. Его смуглая кожа, тёмные вьющиеся волосы, короткая бородка и усы, а также подобие чалмы на голове выдавали в нём иранца. На боку у него висел ятаган в чёрных ножнах с серебряной чеканкой по краям.

При виде незнакомца наши сопровождающие упали ниц, уткнув головы в землю. Мы с Агафьей остались стоять, как ни в чём ни бывало.

Цепкие глаза иранца прошлись по мне, особо задержавшись на серьге в ухе, а затем обратились на Агафью. Ей он уделил гораздо больше внимания. Я же продолжил боковым зрением оценивать встречающего. Лет сорок, однозначно хороший боец, в каждом движении сквозила хищная грация. Удивило практически полное отсутствие драгоценных камней в одежде и на оружии. А как же артефакты? Серебряная чеканка на его ножнах должна была создать впечатление среднего достатка, но осанка и взгляд выдавали с головой человека, привыкшего повелевать. Кроме того, от него просто-таки веяло опасностью.

— Шехзаде Абдул-Азиз Гепардеви, собственной персоной, — раскрыла инкогнито Агафья, — третий… а нет, уже второй сын шахиншаха Мозафериддина и лучший клинок империи.

— Я чувствую страх в твоём голосе? — непомерно удивился я, пытаясь распознать эмоции вампирши.

— Этот человек силён, быстр и опасен, как я. Он кожу с живого человека способен спустить настолько быстро, что тот не заметит, — огрызнулась Агафья.

— И?.. — я чувствовал, что здесь что-то личное, не просто страх или опасение. Агафья не успела ответить, ибо слово взял сам шехзаде:

— Самая сладкая из когда-либо вкушённых мною роз, что ты забыла в компании сего, несомненно, достойного мужа?

Абдул-Азиз прошёл мимо меня, видя перед собой только облачённую в паранджу вампиршу. То ли для полного пренебрежения, то ли из безразличия, но вопрос иранец задал на итальянском, провоцируя меня на ответные действия.

— И один из моих любовников, — сокрушённо призналась в очевидном баронесса.

— Как он тебя узнал?

— Запах. У Азиза звериный нюх, доставшийся от первопредка.

— Что же ты молчишь, моя роза? — ходил иранец вокруг Агафьи и чуть ли не облизывался. Глаза его затмевала похоть, а ноздри хищно раздувались, улавливая одному ему известные запахи. — Ты пахнешь страхом и вожделением, моя дорогая, — мурлыкал шехзаде, — а ещё ты пахнешь им…очень странно пахнешь…

— Именно так и должна пахнуть любимая женщина, — отозвался я, смещаясь к Агафье, — исключительно своим мужчиной.

Гепардеви моргнул, прогоняя наваждение, и уставился на меня, будто впервые увидел. Рука его бесконечно медленно тянулась к ятагану, но он сдержался. Более чем уверен, сейчас со стороны мы были похожи на бешеных псов с ощерившимися пастями, готовых вступить в бой за течную суку.

— Агафья, если почувствуешь опасность, без раздумий используй перстень-портал в школу в Карелию, — предупредил я вампиршу, заметив, что та смотрит на шехзаде как кролик на удава. — Агата! — гаркнул я мысленно, приводя в чувство девушку.

Та отмерла и отвела взгляд в землю. Даже мне было заметно, что её тело била крупная дрожь.

— Не говорите того, чего не знаете! — наконец, отреагировал на мои слова Гепардеви, — вы отрезаны от мира запахов и не имеете ни малейшего представления об их разнообразии. — Принц Ирана и Аравии подошёл ко мне вплотную и втянул воздух, практически касаясь моей шеи. — Вы пахнете болотом, полуночным костром, спелым виноградом, нагретым под лучами полуденного солнца, и… он запнулся, с удивлением уставившись мне в глаза, —… и реками крови.

Я полностью повторил его движения, демонстративно вдыхая запах принца. Комарихи ещё раньше принесли мне каплю его крови, поэтому теперь пришла пора удивляться Абдул-Азизу:

— Ты же пахнешь кровью, смывшей горечь разочарования от предательства вассала, торопливо удовлетворённой похотью в объятиях рабыни-гречанки и, наконец, предвкушением старой мести и нового приобретения.

С каждым сказанным словом зрачки Гепардеви расширялись и сейчас почти скрыли радужку. Он даже пропустил переход на «ты» с моей стороны.

— Кто ты? — теперь внимание Абдул-Азиза уже полностью было сосредоточено на мне.

Ещё бы, не каждый день ему попадались люди, способные столь точно описать тончайшие запахи, исходящие от него. На самом деле, получасового среза памяти мне хватило, чтобы восстановить картину дня шехзаде.

Тот прибыл на рассвете, намереваясь посмотреть, кому достанется ненавистный жеребец, не поддавшийся руке и плети Азиза. Кроме того, принц планировал участвовать в аукционе на Полозову. Ту даже ему показали сегодня, практически перед нашим приездом.

В этой части воспоминаний я особо удивился. Девушка пятнадцати лет не выглядела сколько-нибудь испуганной или опечаленной собственной судьбой. Она дерзила своим тюремщикам, а будущему владельцу вообще по-хулигански показала язык и пожелала научиться добиваться внимания женщин, а не покупать за деньги, как распоследний урод. За свои слова она тут же поплатилась, получив увесистую пощёчину. Гепардеви схватил девушку за толстую смоляную косу и пообещал навсегда укоротить нахалке язык, на что мелкая суицидница расхохоталась безумным смехом и ещё больше разъярила иранца, заявив ему в лицо:

— Даже укорачивание меня на голову не меняет сути, вся любовь в твоей жизни была продажной. И даже меня ты хочешь купить как племенную кобылу, ведь так?

Своим темпераментом она мне очень напомнила Тильду в юности. Та тоже была несдержанная на язык и бастовала против любых правил, требований и обязательств. Интересно, все женщины, имеющие вторую животную ипостась, такие дерзкие или только эти две? В любом случае радовало, что Полозова жива, здорова и находится где-то рядом.

Воспоминание о девушке сменилось покатившейся отсечённой головой кого-то из старейшин рода Мареновых, судя по цвету одежд обезглавленного тела, а далее последовали стоны обнажённой рабыни-гречанки, измазанной в оливковом масле.

— Кто я? Ты же вдыхал запах моей жизни, разложив его по нотам, — увильнул я от ответа, перенимая восточную велеречивость и образность, — я тот, кто хотел купить твоего жеребца, но получит его бесплатно. Тот, кому Мареновы и Маковы должны за спасение их гостей в базар-дворце, и, наконец, тот, кто убьёт тебя, если ты ещё хотя бы раз испугаешь или расстроишь мою женщину.

Мы мерялись взглядами, а я параллельно сплетал объёмное проклятие для принца Ирана и Аравии, завязанное на эмоции Агафьи. Моё предупреждение не было шуткой или пустой угрозой. Жизнь и здоровье Абдул-Азиза отныне могут серьёзно измениться, если принц посмеет причинить вред вампирше.

Я был спокоен и сосредоточен, круг за кругом выстраивая ментальные скрепы и связки между баронессой и её бывшим любовником. Проклятие активировалось той единственной капелькой крови принца, что ещё не успела раствориться во мне.

Не знаю, что иранец рассмотрел в моём взгляде, но он отступил на шаг назад и произнёс:

— На тебе нет запаха страха и лжи, — Гепардеви задумчиво взирал на необычного собеседника, которого ранее просто не принял всерьёз из-за нахлынувших любовных воспоминаний. Однако женщин в мире много, а достойных соперников и потенциальных соратников прискорбно мало. Таких следует узнавать получше. Убить его Азиз всегда успеет. — Красивая и умная женщина не повод для вражды, а показатель хорошего вкуса мужчины. Если наши вкусы схожи в этом вопросе, возможно, мы будем интересны друг другу и в других.

Потеряв всякий интерес к Агафье, принц Ирана и Аравии пригласил нас в дом скоротать время за неспешной беседой, пока нас не посетит князь Маков. Графа Моренова, по словам Абдул-Азиза, одолела дикая мигрень, из-за чего он не сможет присутствовать на беседе.

Да уж, видел я эту «мигрень», которую Гепардеви вылечил радикально один раз и на всю оставшуюся жизнь. Усекновением головы. Видимо, мои мысли быль столь громкими, что Агафья мрачно откликнулась:

— Ты ещё его вариант лечения геморроя не видел. Гарантирую, не понравится!

— Не будь злюкой, — поддел я вампиршу, впавшую в чёрную меланхолию, — подумаешь, встретились бывший любовник и несостоявшийся! Отойди в сторонку и любуйся, как мужики за тебя биться насмерть будут!

— Да ну тебя, шутник! Ты просто не осознаёшь размер и опасность тараканов в голове у этого человека, — прозвучало это как предельно серьёзное предостережение.

— Каким бы он ни был в прошлом, теперь тебе не стоит его бояться, — я коротко разъяснил суть проклятия вампирше, введя её в курс дела. Мне показалось, что после этой информации Агафья даже расслабилась и повеселела, вернувшись к своей изначальной роли. Перемена была столь разительна, что мы с принцем опешили, стоило вампирше попрощаться и помахать нам ручкой:

— Ладно, мальчики, вы тут пока о своём поболтайте, а я на женскую половину дома прогуляюсь! Где-то здесь должен быть шикарный хамам.

После этих слов Агафья упорхнула, как будто и не было сцены растерянности у входа в резиденцию. Я перевёл взгляд на принца и успел заметить на его лице смену весьма личных эмоций, вскоре скрытую за маской приветливого собеседника. Но всё же он не выдержал и криво улыбнулся лишь одним уголком рта, глядя вслед вампирше:

— Оказывается, я скучал по этой непредсказуемой манере поведения…

* * *

Кирана не верила до последнего, что Кром пойдёт против всех законов. Но отцовская любовь оказалась сильнее всего в этом человеке. Огненный шар летел всего долю секунды, но охотнице она показалась вечностью. Время как будто застыло киселем, показывая мелкие детали происходящего: вскинутые в ужасе к губам руки старой Нарвы, обречённый взгляд бывшего вождя, последний рывок Арвы, в прыжке пытающейся закрыть Кирану своим телом и голубую вспышку магии льда, которая поглотила огненный шар, но не смогла остановить.

Время резко ускорилось, возвращая ещё и звуки. Крик матери, упавшей на колени, смешался с воем Арвы. Ярв рычал, тщетно пытаясь отвести удар от охотницы своим льдом, но сильнее всего слышен был треск двух противоположных заклинаний, вступивших в реакцию. Кирана не успела даже моргнуть, как её отбросило назад ударной волной от взрыва.

Она открыла глаза сразу же, стоило и без того израненной спиной приложиться о слой слежавшегося снега. Открыла и закрыла, не поверив им. Снова открыла.

Рядом у постели сидела в полудрёме поседевшая заплаканная Нарва, разом постаревшая лет на двадцать. Они явно были дома, в углу потрескивали дрова в очаге, на стенах плясали неровные тени, а запах сушёных трав оседал дымом на сухом шершавом языке. А как же взрыв?

— Мам, — попробовала Кирана позвать старую Нарву, но из горла донёсся лишь сип воздуха.

За стенкой что-то грохнуло, и через мгновение в комнату просунулась голова Арвы с настороженно торчащими ушами.

— Арва, — просипела охотница подруге, подзывая к себе. И та услышала.

Юркнув в постель к Киране, волчица положила передние лапы на грудь девушке и следом умостила на них непривычно огромную голову. Из глаз волчицы капали слёзы.

Да что вообще происходит?

Охотница попыталась поднять ослабевшую руку, чтобы погладить волчицу, но сил не было. Рука даже не пошевелилась. Волной накатил липкий страх, оседая бисеринками пота на затылке. Вдруг она ранена и не больше никогда не сможет двигаться?

Сцепив зубы, Кирана снова повторила попытку, на этот раз решив пошевелить хотя бы мизинцем. И ей удалось. Значит, всё же тело слушается её, просто ослабло. Но от чего?

— Мам, — охотница снова позвала единственного дорогого человека. Будить уставшую женщину не хотелось, но почему-то пришла мысль, что Нарва обрадуется пробуждению дочери. Арва подняла голову с лап, указывая мордой на мать, как будто спрашивала: «Помочь?»

Кирана моргнула, надеясь, что подруга поймёт её без слов, однако помощь Арвы не потребовалась. Женщина заворочалась на стуле, сменяя неудобную позу, и на секунду приоткрыла глаза, чтобы тут же вскочить с колченогого стула и броситься на грудь дочери, заливаясь слезами.

— Вернулась! — то и дело повторяла она, — ты даже стихиям оказалась не по зубам, глупая моя маленькая девочка!

Нарва закончила слёзоразлив также неожиданно, как и начала. За двадцать лет это был первый раз, когда Кирана видела слёзы матери. Старая охотница суетилась, разогревая в котелке мясной бульон, добавляя в него щепотки разных трав и даже измельчённый макр. Спустя пять минут варево было готово и ложка за ложкой отправлялось внутрь девушки, только и способной, чтобы глотать самостоятельно. Когда пиала подошла к концу, Кирана, наконец, почувствовала в себе силы заговорить.

— Мам, что происходит? Почему мы дома? Что решили с Маливикой и Кромом? — вопросы сыпались из девушки, как пурга из снежных туч. — Когда будет сход? Я буду требовать справедливости!

— Сход уже был, дочка, — осторожно пояснила Нарва, присаживаясь на стул у постели и ласково поглаживая тонкую испещрённую сине-чёрными венами руку. — Крома отстранили от должности, новый вождь определится после Дикой охоты.

— А что с Маливикой? — уточнила Кирана, с удивлением отметив, что лопатка и ребро после нападения сумасшедшей ревнивицы не болят, хотя должны бы.

— Руку ей залечили, виру выплатили, — отвела глаза в сторону очага приёмная мать, теребя в руках мелкую шкурку с белки-летяги, — готовится к свадьбе с Ярвом.

Кирана в растерянности смотрела на мать. Внутри разливалась горечь. Для общины было бы лучше, если бы Маливика тогда не промазала. Наивно было ожидать, что за неё кто-то вступится. Кирана для всех оставалась чужой здесь, и даже грубоватая любовь Нарвы не смогла это изменить.

— Боги с ними, — криво улыбнулась охотница матери, — не до них сейчас. Нужно составить график тренировок на ближайшие три месяца для восстановления формы. Я же добыла макр для участия в Дикой охоте.

Кирана улыбалась счастливо, откинувшись на подушки. Она единственная за всю историю поселения без магии смогла добыть макр пятого уровня.

— Дочка… — Нарва не отводила взгляда от пламени, не выпуская из рук несчастную шкурку, —… до Дикой охоты осталось меньше трёх недель.

Глава 23

— Как три недели? — Кирана растерянно взирала на мать. — Что произошло? Рассказывай!

Старая Нарва уселась возле дочери и взяла её ладони в свои. Только сейчас Кирана заметила, что её руки выглядят не так как прежде.

— Что?.. — девушка замерла, рассматривая ветвистый чёрный рисунок собственных вен, будто в кровь ей добавили угольную пыль. Изредка по чёрным ниточкам пробегали искорки, словно маленькая вспышка неслась от сердца к кончикам пальцев, а затем обратно. Искорки, что интересно, имели разный цвет. Иногда они были синими, иногда алыми. — Что это?

— Магия.

— Какая?

— Непонятно, — Нарва сжимала ладони Кираны, не поднимая глаз. — В тебя одновременно попала магия огня старого Крома и ледяная магия Ярва. Ты должна была умереть, но вместо этого впитала их в себя, как в воронку. С того момента ты лежала в беспамятстве два месяца. Был сход, на котором в качестве виры Крому и Маливике присудили оплатить твоё лечение, а в случае смерти — покинуть общину. Так что они расстарались, заботясь о собственных задницах, — зло сплюнула на деревянный пол Нарва. — Даже возили тебя к шаману в Ледяные пустоши, но тот лишь развёл руками. Сказал, что в тебе от рождения боролись духи разных стихий и нынешнее ранение лишь усилило противостояние. Как только душа определится со стихией, тогда тело сможет перестроиться под её нужды, и ты очнёшься.

Кирана осмысливала услышанное. То есть у неё изначально была магия, и даже не одна, а целых две. Но почему она её не ощущала?

— У меня искры разноцветные… до сих пор… — то ли спросила, то ли констатировала очевидное Кирана, — и я очнулась… Не сходится.

Нарва горестно вздохнула, никак не комментируя выводы приёмной дочери. В очаге тихо потрескивали поленья. За окном завывали духи пустошей, обернувшиеся колючими ветрами в преддверии зимы. Арва расслабленно уложила голову на колени Киране, задремав.

— Полоски, которые были на мне во время нападения, где они? Где добытый макр, шкура и голова змея?

— Всё у нас. Я всё сохранила, — мать откинула крышку старого кованого сундука и вынула мешочек с макром. — Хочешь попробовать подлечиться, раз уж магия проснулась?

— Нет, — отрицательно махнуть головой не удалось из-за слабости. — Макр трогать нельзя, он — мой пропуск на Дикую охоту. Зато мясо змея — отличный регенератор, начнём с него.

Кирана приняла решение и начала действовать. Сдаваться не в её правилах, а значит, нужно готовиться к Дикой охоте и снова отправляться к шаману. Раз уж она выжила, значит, организм приспособился к магии. Теперь останется её приручить. Если уж с Кираной подружилась арктическая волчица, то у собственной магии нет шансов устоять.

* * *

Мы дожидались Макова в одной из гостиных с видом на парк, рассевшись на вполне комфортных диванчиках с обилием восточных подушечек. Иранец отдавал указания на фарси, но Агафьи не было, чтобы поинтересоваться переводом, поэтому приходилось любоваться красотами садово-паркового дизайна. Слуги, мелькая незаметными тенями, сервировали столик со сладостями и фруктами для гостей.

Должен был признать, что Абдул-Азиз оказался интересным собеседником. Он прощупывал меня на перспективу, при этом куртуазно ведя беседу обо всём и ни о чём. Один раз меня проверили на скорость реакции. Пришлось не разочаровывать Гепардеви и ловить случайно оброненную слугой бутылку с вином. Причём на знакомую этикетку я среагировал даже быстрее, чем на полёт. Это было вино производства Виноградовых, ещё из старых запасов, чуть менее, чем вековой давности. Если бы не магические способы сохранения, уксус был бы отборный.

Интересно, это к нашему визиту так готовились, что достали за несколько часов раритетный напиток, или просто совпало, что в погребах властителей Дербента нашлись соответствующие напитки?

— А у вас хорошая реакция, — хмыкнул Абдул-Азиз, — вы только что спасли жизнь слуге.

— Я не мог позволить пролиться крови из-за столь прекрасного напитка, произведённого русской ветвью нашего рода.

Рубиновое вино разлили по хрустальным бокалам и передали нам.

— Достойный напиток, — с уважением признал Гепардеви, продегустировав вино, — жаль, что эта ветвь вашего славного рода выродилась.

— Посмею не согласиться с вами, — пожал я плечами, — даже выкорчевав старый куст с корнями, со временем на его месте прорастает новая сильная лоза. Так будет и с этой ветвью.

— Сто лет — достаточный срок для возрождения, однако его не произошло, — с вежливой улыбкой ужалил словами Абдул-Азиз.

— Оно уже началось, просто не афишируется. Вас ещё удивит сила новой ветви, — коварно заинтриговал я иранца. Тот купился на наживку, проявляя извечное кошачье любопытство:

— Не может быть, моя семья имеет тесные связи с Российской империей. Мы бы узнали о возрождении старинного княжеского рода.

— Ну тогда вам должно быть известно, что все земли этой ветви рода вновь собрались под одной рукой и вновь готовятся возобновить семейное дело, — я улыбался во все тридцать два, глядя, как хмурится Гепардеви. Ещё бы, видимо, иранская разведка в данном случае сработала плохо, если Абдул-Азиз узнал новости от меня, а не от спецслужб. С другой стороны, странно, что иранцев вообще интересуют подобные династические вопросы неправящего рода соседнего государства.

— Вообще не странно, — отозвалась Агафья, — у Мозафериддина седьмой женой ходит двоюродная сестра твоей матери, в девичестве Виноградова.

— Однако, какая у меня интересная семейка по матери выходит, — не смог не признать я очевидного, — даже иранская султанша имеется!

— Если будет интересно, я тебе потом про самых неординарных личностей с обеих сторон подборку дам почитать, вот где присвистнешь, — хохотнула вампирша, — я в своё время, читая её, подумала, что очень и очень скучно живу по сравнению с твоими предками. Хотя, судя по твоей жизни, ты пошёл как раз в них.

— Почитаю с удовольствием. Как там хамам? — поинтересовался у Агафьи, ожидая, пока шехзаде переварит новости и продолжит беседу.

— Отличный, а ещё три уровня подвалов, один этаж пыточных и два крыла подземных темниц, знаешь ли, ничего.

— Не нашла? — поинтересовался у Тени, сообразив, что пока я тут светские беседы веду, она обыскивает резиденцию Маковых в поисках Полозовой.

— Нет, и меня это напрягает, — напряжённо отозвалась вампирша. — Ты же говорил, что Азиз видел её перед нашим приходом.

— Видел, но с учётом близости прорыва её вполне могли перевести куда-то в более защищённое место, — предположил я самый логичный вариант. — У меня тут Маков пожаловал, будем жабами меряться, чья жирнее, — предупредил я Агафью, обрывая связь.

В кабинет вошёл уставший грузный мужчина в красном удлинённом кафтане, расшитом драгоценными камнями. Он был гладко выбрит, в отличие от Абдул-Азиза, и не носил чалмы. Маков шёл, опираясь на трость и чуть припадая на левую ногу. При виде Гепардеви он скривился как при зубной боли и невольно прижал локоть к правому боку.

Похоже, Макову тоже досталось от Абдул-Азиза, но не так сильно, как Маренову. Хорошенькие дела творятся в империи, если самосуд над номинально нашими аристократическими семьями учиняет принц соседнего государства. Нужно будет пообщаться с Медведевым на эту тему. Куда смотрят все его агенты? За державу обидно. Я сидел со скучающим выражением лица, наслаждаясь вином и ожидая первого хода от хозяина дома.

— Прошу простить, господа, что заставил вас ждать, — извинился Маков на итальянском, усаживаясь на ещё один диванчик и принимая из рук слуг бокал с вином, — некоторые непредвиденные обстоятельства требовали моего личного вмешательства.

— Эти ваши «обстоятельства» видел весь город, — хмыкнул иранец, — какой уровень?

— Маги клянутся, что не ниже шестого, — Маков отпил большой глоток вина и лишь затем продолжил, — но сейчас прорыв нейтрализован.

— А тварь? — с охотничьим азартом уточнил Гепардеви, отправляя в рот дольку спелого персика.

— Исчезла. Возможно, ушла обратно на свой слой изнанки, — Маков залпом опустошил свой бокал и жестом дал знак наполнить его снова.

— Жаль, — скривился иранец, — ну, туда ей и дорога. Я надеюсь, вся моя собственность в целости и сохранности?

— Да, мой при… — по привычке чуть не назвал гостя своим принцем хозяин Дербента, но вовремя спохватился и исправился, — да, мой принцип — всегда доводить сделки до конца. У нашей семьи безупречная торговая репутация.

— Скажите это тем бедолагам, которые надеялись на неё и остались под развалинами базар-дворца, — наконец, вступил в беседу я.

— Об этом досадном инциденте я и хотел поговорить, — встрепенулся Маков, уже успевший снова опустошить собственный бокал, — не хотите ли завершить сделку и забрать скакуна?

Гепардеви, всё ещё не выпивший и половины своего бокала, с отвращением и брезгливостью смотрел на хозяина дома. Признаться, я разделял его чувства полностью.

— А вы не хотите ли компенсировать мне спасение вашей «безупречной» репутации? — насмешка сквозила в каждом моём слове, но хозяин дома её уже не улавливал.

— Вы преувеличиваете свою значимость, — чуть заплетающимся языком отреагировал Маков на мои слова.

— Я её преуменьшаю, — мой взгляд стал колючим, — во-первых, ваша халатность при организации аукциона чуть не стоила жизни моей любимой женщине, а, во-вторых, я лично спас гораздо больше гостей, чем вся ваша хвалёная система безопасности.

Краем взгляда я заметил, как посуровело лицо иранца, губы сжались в тонкую белую нить, а удлинившиеся когти на руках вспороли обивку дивана.

— Женщиной больше, женщиной меньше, подумаешь! — собственноручно копал себе могилу Маков. — Их как грязи! А вот гости… да…это важно…Что вы хотите за их спасение?

— Уже за одни слова о моей женщине я хотел бы вашу голову на блюде, — процедил я, глядя на окончательно опьяневшего дельца, — но соглашусь на скакуна в подарок в качестве извинения для неё.

— Под любимой женщиной вы имеете ввиду ту особу, которая вас сегодня сопровождает? — практически прорычал Абдул-Азиз, обращаясь ко мне.

Я кивнул, не глядя, продолжая сверлить взглядом опьяневшего Макова.

— А не жирно ли будет чистокровного скакуна за какую-то бабу? — возмутился окончательно захмелевший хозяин дома.

— Заткнись! — прозвучало от меня и от иранца одновременно. Мы переглянулись и понимающе улыбнулись друг другу.

— Если вы позволите, — принц Ирана и Аравии запнулся на этих словах, я физически чувствовал, как тяжело ему дались слова о просьбе, — если вы позволите, я хотел бы сделать подарок ей. Конь будет её, я вам обещаю.

— Я признателен вам за столь щедрый дар, — не стал отказываться я от предложения, — но всё же это не снимает репутационного долга с князя Макова.

— Когда князь протрезвеет, я напомню ему об этом, — Гепардеви бросил такой многообещающий взгляд на хозяина дома, что тот покраснел, а затем побледнел в предвкушении «напоминания».

А в следующий миг со мной связался один из кровников и перепуганным голосом сообщил:

— Ваше сиятельство, у нас тут по резиденции разгуливает голый прозрачный мужик и требует встречи с вами. Что делать?

От автора:

Друзья, я решился достать из закромов Родины наше маленькое двухтомное сокровище — совместное творение с Марьяной Ясинской. Я влюблён в эту дилогию всей душой, надеюсь, вам она тоже понравится https://author.today/work/215997

Глава 24

— Ваше сиятельство, у нас тут по резиденции разгуливает голый прозрачный мужик и требует встречи с вами. Что делать?

Я примерно догадывался, кто бы это мог быть, особенно с учётом информации от Макова о закрытии прорыва.

— Пусть ждёт, скоро будем, — только и успел я ответить, когда краем взгляда заметил, как в парке открывается зеркало портала на подобии того, каким Агафья закинула меня в школу на заре нашего знакомства. Портал ещё не успел до конца раскрыться, как из него повалили бегущие, летающие и прыгающие твари.

— Прорыв! — крикнул Азизу, предупреждая об опасности.

Тот даже не дёрнулся от моих слов, а текуче поменял позицию словно настоящий кошак. При взгляде на Макова, пьяно посапывающего на диванчике, принц процедил сквозь зубы:

— Если его не убьют твари, то я лично голову снесу.

Судя по размерам, прорыв был не самого высокого ранга. Если попытаться сопоставить размеры Тильды и нынешних зверушек, то прорыв тянул максимум на четвёртый уровень. С таким должна была справиться защита резиденции, если бы не парочка «но»: охрана и местные маги и так были задействованы в отражении мнимой угрозы в лице эргов на побережье, а настоящий прорыв произошёл прямо на территории поместья Маковых с уже поднятой защитой.

— Агафья, у нас прорыв примерно четвёртого уровня, — ввёл я в курс дела вампиршу. — Будь осторожна, пробирайся к нам, мы в гостиной на первом этаже.

— Хреновая идея, там окна в пол, — моментально отреагировала та, — вы для всех, как свежая мясная вырезка на прилавке. Вас схарчат и не заметят!

— Выбирать, знаешь ли, не приходится! — огрызнулся я, наблюдая, как охрана Маковых ввязывается в бой, прикрывая отход во дворец толмача и кого-то из членов рода.

— Холодным оружием владеете? — уточнил у меня Азиз, указывая куда-то вглубь гостиной, — там стенд с оружием есть.

— Благодарю. От парочки кинжалов бы не отказался, — я лихорадочно просчитывал варианты ведения боя, дабы не раскрыть собственное инкогнито. Азиз же был совершенно спокоен, вынув ятаган из ножен. В это мгновение стекло разлетелось со звоном, и к нам ринулась парочка бронированных тварей, напоминающих ежей-переростков. Вместо обычных лап у них были паучьи, позволяющие им быстро перебираться с поверхности на поверхность.

— Идите за кинжалами, — кивнул мне принц, — я тут справлюсь.

Иранец резанул руку ятаганом, обагрив собственной кровью оружие, которое тут же вспыхнуло алым пламенем. Он оказался стихийником огня и довольно сильным. Кроме меча, мелькающего словно молния, Азиз умудрялся поддерживать слева вдоль тела огненный щит, прикрывающий его.

Я не стал медлить и ринулся вглубь зала, там за одной из тканных ширм стояли вдоль стен стойки со старинными доспехами и стенды с оружием. Мой взгляд скользил по мечам, саблям, шпагам и не находил отклика в душе, пока не наткнулся на пару непритязательных катаров с раздвижным тройным лезвием. То, что надо! Они легли в руки просто идеально. А вот теперь можно и потанцевать.

Вернулся я вовремя. Вокруг принца уже собралась стая ёжиков-переростков, причём часть была явно более высокого уровня, отстреливая в Азиза иглами из тела, словно дикобразы. Пока ещё иранец успевал крутиться вокруг своей оси, сжигая в пламени щита летящие иглы, но и твари оказались не промах. Имея зачатки разума, они выдали слитный залп иглами. И парочка всё же прошла сквозь защиту Азиза. Тот зарычал сквозь сжатые зубы и усилил напор на тварей. Круг вокруг него сужался, места там оставалось не так уж и много, поэтому, когда я прорубился к нему за спину с окровавленными катарами, он благодарно кивнул мне и принялся усиленно орудовать ятаганом в своём секторе, вырезая и сжигая тварей.

— Вы как там? — услышал я чуть запыханый голос Агафьи через кровную связь, — фаршем не стали ещё?

— Нет, развлекаемся, — коротко ответил вампирше, — а ты где?

— На женской половине, детей защищаю. У нас летяги слабые, но много. Огня боятся.

— У нас тоже боятся, но ежи-переростки.

— Тогда отбой связи, нужна будет помощь, зови.

Спиной к спине сражаться было удобней, зная, что можно не беспокоиться на тылы. Я же, пока принц не видел, внаглую использовал магию крови, тем более что крови вокруг было столько, что при желании можно было замахнуться и на что-то из прошложизненного арсенала. Пока же я создал из крови ещё по паре эфемерных кровных катаров, которые резали тварей не хуже настоящих. Бой превратился в подобие сенокоса, занос руки, удар, эфемерное эхо от удара и повторение. Ёжики закончились так же неожиданно, как и начались. Вокруг воняло паленой шерстью, сладкой кровью и… гноем. Я резко обернулся, рассматривая так и торчащие из спины Азиза две иглы тварей. В горячке боя иранец то ли не обратил на них внимания, то ли просто забыл их вытянуть. Ран не было видно под одеждой, но запах явно намекал, то иглы были отравлены.

— Славная битва, — усмехнулся Азиз, взирая на тела ежей вокруг нас, и вдруг пошатнулся.

— Раздевайся! — скомандовал я. Иранец непонимающие смотрел на меня. — У тебя иглы в теле, заражение началось. Запах гноя.

— Выдерни! Так не сниму!

Я выполнил просьбу, внимательно рассматривая зазубрины на концах игл, формой напоминающие гарпун. Принц зарычал, скрывая вскрик боли, а после стянул с себя кафтан и некогда белоснежную рубашку, обнажая спину.

— Что там?

А там у него красовались два нарыва с мою ладонь размером, наполненных зеленовато-жёлтым гноем. Нарывы эти стремительно увеличивались прямо у меня на глазах. Из ран сочилась вонючая жидкость вперемешку с ошмётками тканей.

— Прокали мне катары, вскрою нарывы и затем прижгу.

— Возьми ятаган, им удобней будет, — передал мне принц собственное оружие и стал на колени, упёршись руками в пол. Кожа на нарывах натянулась, и я заметил, как внутри в жидкости зашевелились какие-то черви.

— Ах ты ж… — я невольно выругался по-русски, поражённый скоростью развития паразитов в теле носителя. Медлить было нельзя.

Первый надрез пылающим ятаганом вскрыл нарыв. Но этого явно было недостаточно.

— Терпи, так надо, — предупредил я принца и резанул клинком, снимая разом нарыв с верхним слоем тканей. Тот застонал, вокруг его кулаков раскалились каменные плиты пола, навсегда оставляя внутри отпечатки боли иранца. Рядом с принцем шлёпнулся нарыв, в котором шевелились черви. Судя по интонации ругани, Абдул-Азиз сомнительно оценил собственные перспективы выжить с таким подарочком.

— Ещё один, — предупредил я и повторил усекновение заразы с тела иранца. — Эти даже живые. Держи на память, если коллекционируешь.

Тот лишь хмыкнул на моё замечание, но с колен не встал:

— Прижигай, если раны чистые.

Я осмотрел дело рук своих. На спине у принца красовалось два кровоточащих пятна чуть ниже лопаток, будто ему обрезали крылья с корнем. Внутри вроде бы ничего не шевелилось, потому я без зазрения совести несколько раз приложил пылающий ятаган сначала к одной ране, а затем к другой.

Запахло жареным мясом, да так аппетитно, что я невольно сглотнул слюну.

— Не жри меня, я ядовитый, — хрипло хохотнул иранец, всё еще стоя в коленопреклонённой позе и по-доброму насмехаясь над моей реакцией на запах, — да и после сегодняшнего с меня как минимум…

Договорить он не успел, ибо портал, из которого вылезли ежи-переростки вдруг схлопнулся, и на его месте открылся новый, гораздо большего размера. Из него никто не лез, но…

— Что за…

Пол под ногами основательно тряхнуло. От портала по земле потянулись в разные стороны трещины, разверзая твердь и уходя глубоко вниз. Толчки продолжались, будто под ногами начало биться сердце дикого гиганта. Земля осыпалась от каждого толчка, а затем из трещин вылезло разом три десятиметровых мерзких сколопендры и разбежалось в разные стороны. С одной стороны это радовало, всех трёх разом мы вряд ли осилили бы, но, с другой, каждая из тварей успеет собрать обильную жатву, прежде чем её прибьют.

Одна из тварей резко развернулась в нашу сторону и засеменила двумя десятками хитиновых лапок по трупам ежей. Причём сытно пожрать по дороге она не забывала, на ходу закидывая себе в жвала части ежовых трупиков. Ядовитые иглы её не смущали, исчезая в пасти с молниеносной скоростью.

— Это пятый уровень, не меньше, — констатировал принц, зашвырнув в сколопендру несколько немаленьких огненных шаров, которые с шипением погасли, едва соприкоснулись с её хитиновым панцирем. — Ещё и с сопротивлением магии огня, — здесь его голос осёкся.

Похоже, принц только что решил попрощаться с жизнью. Я же прикинул в уме собственные возможности и, честно говоря, решил пойти по пути наименьшего сопротивления.

— У тебя же вроде бы скорость феноменальная, — непрозрачно намекнул я принцу, передавая принцу макр третьего уровня для подзарядки. Раны он, конечно, не заживит, но силёнок прибавит. — Найди её и спаси любой ценой.

Попытка надавить на прошлые чувства и избавиться от свидетеля провалилась с треском, ибо, как оказалось, мужская честь для Азиза была не пустым звуком.

— Я не сбегу, даже ради неё.

— Ну и хер с тобой, — плюнул я на уговоры и дипломатию. Твари до нас оставались считанные метры, когда я произнёс, — клянись своим богом, что всё увиденное здесь и сейчас никогда не будет передано третьим лицам!

Гепардеви ошалело переводил взгляд с меня на тварь и не решался произнести клятву вслух.

— Кошак ты драный! Я тебе жизнь спас! — рявкнул я. — Я и так знаю, кто ты! Жить хочешь? Клянись!

Не знаю, что подействовало, то ли обзывание кошаком, то ли долг жизни, но иранец произнёс:

— Я, Абдул-Азиз, шахзаде Мозафреддина Гепардеви, второй принц Ирана и Аравии клянусь Гепардом, что увиденное здесь и сейчас никогда не будет передано третьим лицам!

Последняя фраза ещё витала в воздухе, когда над принцем возникла и исчезла морда гепарда, подтверждая клятву. Однако у иранского правящего рода оказалась достаточно тесная связь с тотемом, если уж при клятвах такие знамения проявляются.

Пока же я вспомнил, как через меня проходила сила Винограда, сплетая хищные виноградные лозы, и заменил одну божественную энергию на энергию крови, пролитой вокруг. Кровь тварей изнанки неохотно делилась силой, поэтому пришлось полоснуть по руке катаром и перехватить управление напрямую. Повинуясь моим мыслям, вокруг формировались гибкие кровавые ленты с оскалившимися пастями. Они извивались, издавая тихое умиротворяющее журчание, и поджидали внезапно затормозившую почти рядом с нами сколопендру.

Тварь инстинктивно чувствовала, что ранее беззащитная жертва стала охотником, и не решалась напасть. Мне же это и не нужно было. Как только количество лент перевалило за три десятка, я отдал мысленный приказ:

— Убить. Макр сохранить.

Я с внутренним удовлетворением наблюдал, как мои кровавые змейки просачивались в сочленения хитинового панциря сколопендры и вгрызались в её тело, выгрызая и высасывая её до последней капли. Тварь визжала и извивалась, пытаясь удрать обратно в прорыв, но мои змейки держали крепко. Я чувствовал, как в меня через кровь вливается сила дикая, необузданная, жадная и затапливает разум, требуя рвать всех вокруг, убивать, утопить в крови.

Где-то за спиной я слышал, как молится Абдул-Азиз. В голове же раздавался шёпот сотен и тысяч голосов, требующих:

— Впусти! Убей! Подчини! Утопи в крови!

Сквозь этот хор отдалённо слышался звонкий голосок Тильды:

— Не смей! Слышишь! Не смей! Отдай! Мне или Комару своему! Отдай!

— Держись! Не сдавайся! Ты сможешь! — это уже была поддержка Агафьи.

Сознание расслоилось на множество граней, собственное я затерялось в какофонии просьб, требований, приказов…Но я точно знал, что выход есть.

— Комаро, возьми! — мысленно воззвал я к своему покровителю.

— Ох ты ж… — отозвался бог, так и не успев закончить мысль, ибо плотину силы внутри меня прорвало.

Сперва бурным неуправляемым горным потоком, а затем полноводной равнинной рекой сила уходила, оставляя после себя усталость и пустоту сродни сосущему голоду. Отстранённо я заметил, что кровавые змейки истончились до едва заметных ниточек, выкачав сколопендру, а передо мной лежит пустой панцирь некогда грозной твари изнанки пятого уровня.

Последние змейки исчезли, растворившись во мне. А следом за этим послышался хлопок закрытия портала. Земля снова основательно содрогнулась и, наконец, затихла.

Я на негнущихся ногах подошёл к твари и вынул у той из пасти заботливо оставленный мне макр. Как бы мне не хотелось подпитаться и заполнить ноющую пустоту внутри, но я сдержался. Усталость навалилась с новой силой, и я просто осел на абсолютно сухой пол без единой капли крови, прислонившись спиной к панцирю бывшей противницы.

В абсолютной тишине послышался возмущённый голос пришедшего в себя князя Макова:

— Что здесь произошло? И кто возместит мне весь ущерб?

Глава 25

В абсолютной тишине послышался возмущенный голос пришедшего в себя князя Макова:

— Что здесь произошло? И кто возместит мне весь ущерб?

Мы переглянулись с Азизом, у которого натурально обнажились клыки от злости, и я засмеялся. Смех мой, скорее, напоминал истерический хохот, но я никак не мог остановиться. От смеха сводило живот, и выступили слёзы на глазах.

— Вот же, сукин сын, выжил, — пробормотал я, отсмеявшись. — Проспать пьяным двойной прорыв изнанки в собственной резиденции ещё уметь надо.

Азиз только покачал головой и подал мне руку, помогая подняться с пола. В гостиную вихрем ворвались две женские фигуры, покрытые кровью и оранжевой слизью.

— Ты как? Живой? — почти хором произнесли Тильда и Агафья.

— Вы кто такие? Новые рабыни? А ну, брысь, на женскую половину дворца! — раздулся от важности Маков, сально оглядывая фигуры девушек. У Тильды с такими был разговор короткий. Послышался звук удара и хруст костей. Маков кувыркнулся через голову вместе с опрокинувшимся диванчиком.

— Что? — возмутилась эрга. — Да будь он хоть султан иранский, мне всё равно! Я ему не кошка шкодливая, чтобы место мне указывать! Ещё раз вякнет и отправлю на корм в Каспий!

Азиз заинтересовано рассматривал Тильду. Выглядела та экзотично. Из всей одежды на ней были фиолетовые с голубым чешуйки на груди и вокруг бёдер. Рядом с ней даже Агафья в полупрозрачных шароварах и топике выглядела верхом целомудренности. Иранцу не позавидуешь. Он сдерживался как мог, но чуть слюной не капал на обеих девушек.

— Тут ещё две сколопендры где-то бродят, — предупредил я девушек об опасности.

— Одну мы на женской половине завалили, заморозили и раскололи, — похвасталась вампирша, продемонстрировав макр идентичный тому, который был зажат у меня в руке. — Макр мой по праву, я ей лично в жвала артефакт льда засунула, между прочим!

— А ещё одну я возле спуска с катакомбы завалила, — отозвалась Тильда, собирая с себя ладонями оранжевую слизь и вытирая о ближайшую занавеску. — Там, правда, эта тварь половину наземного комплекса успела разобрать на камешки, пытаясь добраться до рабов. Спасла, кого успела. Ну и макр тоже… Ты сам-то как?

Эрга с опаской обошла вокруг меня в поисках ранений, а затем принялась рассматривать хитиновый панцирь, оставшийся от сколопендры.

— Однако… — задумчиво пробормотала девушка, — предложат купить, не отдавай! Хочу себе доспех!

Наконец, иранец пришёл в себя настолько, что заговорил по-русски с лёгким акцентом:

— После всего увиденного и услышанного, не поверю, что ты — итальянец, да ещё и под Виноградом ходишь.

— Ну ты, знаешь ли, тоже не обычный работорговец, каким пытался тут выглядеть, — огрызнулась Агафья, прогуливаясь по гостиной и прихватив с собой откупоренную бутылку вина, чудом уцелевшую в бойне. — О, знакомый производитель! Семейное достояние!

Вампирша нашла где-то бокал со сколом и налила в него вина. Вкусив пару глотков, она зажмурилась от удовольствия:

— Тиль, попробуй! Рекомендую!

— Всё же ты — Виноградов… — растерянность, сквозившая в голосе Гепардеви, была заметна всем. Иранец сам не верил в то, что говорил.

— Наполовину, — не стал спорить я, принимая ещё один бокал из рук Агафьи. — Могу сделать покрепче, если любишь. — Азиз в недоумении уставился на бокал в моей руке. Пришлось пояснять. — Крепость вина могу изменить, дар бога.

— А… нет. Не надо. Не люблю крепкие напитки.

Иранец практически не прикоснулся к вину, размышляя о чём-то своём. Тема этих размышлений была ясна, ведь взгляд принца скользил попеременно по нашей компании, панцирю сколопендры, чистому полу и останкам ежей-переростков.

— Ты дал клятву, — тихо напомнил ему.

— Ты мне жизнь спас до клятвы, — со вздохом напомнил иранец, — а мог сбежать.

— Ты тоже, — философски отреагировал я на моральные терзания Абдул-Азиза, которому жуть как хотелось узнать подробности увиденного, но клятва предупреждала: меньше знаешь, крепче спишь.

Они стояли плечом к плечу и невидящими взорами следили за мельтешением выживших слуг вокруг, пытающихся навести в резиденции минимальный порядок. Остатки гвардии рода вместе с выжившими отпрысками мужского пола собирали в кучи тела ежей в парке и потрошили их в надежде отыскать макры. Всё верно. Жизнь продолжается. Люди победили.

— Я, кажется, знаю, кто ты, — обронил Абдул-Азиз, тихо улыбнувшись в усы, — и ведь не соврал ни словом, даже если бы тебя менталы проверили. И про скупку земель не врал. Их скупил ты.

— Самая лучшая ложь — всегда полуправда, — снова не стал я отпираться. Я устал. Очень. Сосущий голод давал о себе знать. Мне не хватало энергии чистой, искрящейся, словно игристое вино. Её не получить из еды. Только из крови. Я словил себя на мысли, что плотоядно рассматриваю нежную шею молоденькой служанки, принявшейся приводить в чувства Макова. Я жадно сглотнул набежавшую слюну. — Что даст тебе это знание?

— Понимание. Ты приехал так далеко от дома. Зачем? У тебя… — Азиз запнулся, подбирая верные слова, — как вы это говорите, забот полон рот, а ты уехал… Должна быть причина. Я могу помочь.

Принц предлагал помощь. Интересно, а если сказать ему правду, он отдаст мне Полозову? Долг жизни — это долг жизни. Закрыть его женщиной — выгодная сделка. Но я увёл у него одну женщину и сейчас хотел увести вторую…

Как же я устал. Кто бы знал.

Агафья возникла словно из ниоткуда, забрав у меня опустевший бокал и всунув в руку другой, наполненный смесью вина и крови. Виноградно-цветочный букет оттенялся солоноватостью морского бриза. Я с наслаждением опустошил бокал в три глотка и поблагодарил Тильду по кровной связи:

— Спасибо, дорогая!

— Не за что, — отмахнулась та, — а то скоро на людей начнёшь бросаться.

Азиз с его звериным чутьём втянул носом воздух и растерянно оглянулся. Он чувствовал запах крови, вина и морской соли, но сопоставить это всё в одном бокале не мог. Я уже было решился попробовать выменять Полозову на долг крови, когда в гостиную ворвался изрядно потрёпанный молодой воин в цветах рода Маковых. Он о чём-то шептал на ухо князю, едва пришедшему в себя после знакомства с Тильдой. Лицо Макова налилось кровью, казалось, ещё мгновение, и его хватит самый настоящий удар. Глава рода с испугом взирал на иранца, прикусив губу практически до крови.

— Ну всё, писец котёнку, — как-то обречённо произнесла Агафья, обращаясь ко мне по кровной связи, — Макову только что сообщили, что большая часть «живого» товара не пережила нападения сколопендры, в том числе «подарок» для принца. Из дорогостоящих в живых остался только скакун. Остальных либо убили, либо погибли под завалами.

Я нахмурился, прикидывая, есть ли у Маковых свой маг смерти, и сколько времени прошло с момента нападения. Выходило, что при любых вариантах воскресшая Полозова была бы телом без души.

Заметив моё хмурое выражение лица, Азиз повторил свой вопрос:

— Может, я смогу чем-то помочь?

— Да уже ничем. Мне уже даже боги ничем не смогут помочь.

В обмене с Азизом резко отпала необходимость. Все мои мысли были заняты предстоящим разговором с Николаем. Меньше всего я хотел сообщать ему, что не смог спасти сестру и она погибла от лап тварей изнанки. Я уж хотел было уйти, но на ум пришла единственная здравая мысль в этой ситуации.

— Среди «живого» товара у Маковых была девушка, предназначалась вам в гарем, — я в лоб раскрыл карты перед Абдул-Азизом. — Она должна была иметь способность смены ипостаси на пардуса, но первого оборота ещё не было. Мне нужна была она. Ради неё я приехал.

— Зачем? У неё нет магии в привычном вам понимании слова, — насторожился иранец, — нам она нужна для усиления связи с богом через потомков. Она станет жемчужиной моего гарема. С ней будут обращаться как с принцессой, дабы не обидеть бога-покровителя. Клянусь, что не причиню ей вреда ни словом, ни делом! Для нас она — будущее! Зачем она тебе?

По интонации и по выбранным словам выходило, что иранец сейчас просил, не напрямую, но просил, уговаривал меня не требовать Полозову в качестве оплаты долга жизни.

— Она — свободная девушка, аристократка. Не рабыня! И она — сестра моего человека! За своих людей я стоял, стою и буду стоять до смерти. Хочешь её в род? Ухаживай! Добивайся! Бери в жёны! — я вспомнил свой горький опыт, когда повёл себя абсолютно так же, как сейчас ведёт себя Абдул-Азиз. — Зверь в неволе погибает. Ты хочешь продолжить род с женщиной, чьего зверя собираешься заточить и сломить! От рабыни рождается раб! От свободной и сильной женщины — воин!

Мы смотрели в глаза друг другу долгую минуту. Он ощущал горечь моих ошибок и справедливость совета. Как бы ни было сложно ему, привыкшему повелевать, покупать, приказывать и подчинять, иранец отступил на шаг и произнёс:

— Да будет так! Я выкуплю её и отпущу в семью! Но я буду ухаживать и положу к её ногам весь мир, чтобы она по своей воле захотела быть со мной. Клянусь!

Я видел, как исказило печалью лицо Агафьи, но вампирша быстро сморгнула непрошенную слезинку из уголков глаз.

— Её нет, Азиз, — тихо ответил иранцу, не отводя взгляда. — Она погибла от одной из сколопендр. Я хотел бы забрать её останки и передать семье.

Шахзаде хмурился, не веря моим словам. Он что-то резко выкрикнул на персидском Макову. Тот, пряча взгляд, подтвердил мои слова, но тут же залебезил, что-то добавляя. Иранец сжимал и разжимал кулаки, пытаясь успокоиться. На скулах у него играли желваки. В конце концов, он отвернулся в сторону парка и зарычал, выливая разом всю злость, обиду и горечь. Из ладоней у него ударили две струи пламени, оплавляя края трещин в земле, оставшихся после прорыва.

Огонь опал так же резко, как и появился. Не оборачиваясь в нашу сторону, иранец произнёс:

— Я лично привезу тебе её останки. Ты же остановился у Платановых?

— Да.

— Тогда до встречи, — произнёс шахзаде и ушёл. Его босые стопы оставляли следы на закопчённом полу.

Я дал знак девушкам, что мы уходим. Здесь нас больше ничего не держало.

* * *

А в резиденции нас ждал сюрприз.

— Знакомься, это Эон! Эон — эрг седьмого уровня и мой будущий учитель, — прощебетала нарочито бодро Тильда по связи в сторону реально прозрачной мужской фигуры, сквозь которую проглядывало морское побережье. Очертания его фигуры угадывались лишь при расфокусировании взгляда и то выглядели как рябь горячего воздуха в пустыне.

— Эон, это Михаил, пожертвовавший мне частичку своей души и воспитавший той, кто я есть сейчас!

— Приятно познакомиться, наслышан, — произнесли мы практически одновременно.

— Я тут немного не успела сообщить, — замялась обычно уверенная в себе эрга. Она опустила глаза в землю и чуть ли не ковыряла её носком, — мы Полозову успели до прорывов спереть и на меня заменить. Вот.

Я стоял и улыбался как дурак. Давно мне не было так светло и легко на душе. Моя маленькая своевольная девочка, как всегда, всё сделала по-своему!

— Я тебя обожаю! — только и сказал я, обнимая эргу, поднимая в воздух и кружа вокруг своей оси. Она хохотала так же заразительно, как когда-то в детстве. На её смех вышли Тэймэй, Агафья и одна из овеществлённых копий в парандже.

Я по связи сообщил девушкам отличную новость и сразу же получил неожиданный ответ от вампирши:

— Поговори с Николаем, клятва шахзаде не шутка. Возможно, для Полозовой это будет лучшая партия из возможных.

Честно сказать, я опешил от таких слов.

— Ты же его описывала как свирепого, жестокого и кровожадного маньяка… Отдавать ему девочку…

— Миш, я, конечно, могу ошибаться, — скептически отозвалась Агафья, — но рядом с тобой из прошлой жизни он просто слепой котёнок. Нам ли судить…

Я прикусил язык, мысленно соглашаясь с ней. Давно ли я стал таким правильным? В любом случае, девушку мы спасли, а своё будущее пусть определяет самостоятельно.

Опустив Тильду на землю, я чмокнул её в щёку.

— Ты не представляешь, как я благодарен вам за своевременное вмешательство!

— Это была его идея, — честно призналась Тильда, — но мне понравилось! Ты же не будешь против, если я пока останусь здесь? Эон обещал меня обучить некоторым приёмам.

Она стояла и чуть ли не краснела передо мной, словно отпрашивалась не на обучение, а на свидание. Хотя, возможно, одно другому и не мешало в данном случае. Я улыбнулся, удивляясь тому, насколько созвучны эти мысли тем, которые бродили в моей голове по приезду сюда. Моя любовь к этой взбалмошной девчонке никогда не была наполнена эротизмом. Нежность, привязанность, забота, опека… Она росла на моих глазах, бунтовала, ошибалась и умнела. Я никогда не держал её, но она всегда возвращалась. Не буду удерживать и сейчас.

— Конечно, я не против!

— Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! — без умолку тараторила она, словно ей было не две сотни лет, а двадцать. Моя вечная маленькая девочка.

— Михаил Юрьевич, у нас был прорыв близ Хмарёво… — голос Паука через кровную связь дрожал и срывался. Этот невозмутимый мужчина сейчас явно нервничал.

— Потери? — одно слово, но сколько в нём всего.

— Нет! Но… — Паук не решался сообщить мне что-то, и это было на него совсем не похоже.

— Не томи! Что случилось?

— Прорыв был необычный! Кроме тварей, я видел там человека!

Глава 26

Беседа с Пауком вышла короткая и малоинформативная. Я верил кровнику и даже просмотрел отрезок воспоминаний, но адекватного объяснения на ум не приходило. Сквозь мутную пелену виднелась женская фигура в звериных шкурах. Черты лица плохо просматривались, но татуировки и кровь сложно с чем-то спутать. Отрезок воспоминаний меньше трёх секунд, но Паук впечатлился ни на шутку. Он-то не знал, что через прорывы могут ходить не только твари, но и эрги в человеческом обличье.

Я показал образ Тиль и попросил узнать, вдруг это кто-то из их братии, но они с Эоном незнакомку не опознали.

Сам прорыв не был чем-то сверхординарным, обычный многослойный прокол граней миров, для разрушения структуры которого достаточно было перекрыть подпитку хотя бы от одного из источников. Такие прорывы случались относительно редко, держались максимум пару часов, но при этом считались более опасными, чем обычные. Мало ли какого уровня твари могут попасться в этом мировом многослойном пироге. Тем интересней было увидеть незнакомку уже после рубцевания ткани прорыва. Причём сама она вроде бы выглядела не менее озадаченно, увидев людей. Кроме того, гостья чем-то напомнила мне наследницу Винограда, но полной уверенности не было. Черт лица Паук не разглядел, а использовать меховую одежду в качестве аргумента в сходстве — плохая затея.

Успокоив кровника, пообещал быть дома через пару дней. Заодно предупредил, чтобы были готовы к выдвижению в экспедицию через три дня.

А вечером к нам с визитом прибыл Гепардеви. Явился он как хороший гость не с пустыми руками, но выглядел потерянным и опечаленным. В руках Азиз сжимал резную деревянную шкатулку. Пока скакуна для Агафьи определяли на конюшни, мы решили прогуляться по берегу моря.

Нас сопровождала тройка моих дам. Агафья сняла паранджу, наслаждаясь последними солнечными деньками. Ноябрьская Москва, да и Санкт-Петербург не могли похвастаться таким чудом, как солнце. Тильда умотала с Эоном сразу же после того, как вернули Полозову. Тэймэй продолжала скрываться под паранджой вместе с сестрой Николая. Та, оказывается, куковала на острове где-то посреди Каспия, а сейчас беззастенчиво подслушивала наш разговор с Абдул-Азизом.

— Тело девушки не нашли, — с сожалением признал иранец. — Там всё настолько разрушено и залито кровью, что останки не определить. Вероятно, она стала добычей твари. Но я закрыл долг её отца. Вот расписка, — в руки мне передали документ, составленный по всем правилам. Сумма долга, возврат, подписи сторон и двух свидетелей. К этому же документу прилагалось собственноручно написанное на русском языке письмо от самого Абдул-Азиза о том, что он не имеет имущественных и финансовых претензий к роду Полозовых, выплата суммы долга является безвозмездным даром.

Да, шехзаде Гепардеви, оказывается, не чуждо благородство. С другой стороны, вспоминая своё прошлое, я не удивился подобному повороту. Для кого-то я был кровавым мясником, а для кого-то спасителем. Грани между этими понятиями не существовало. Разница в точке зрения на одни и те же поступки.

Я попросил Гепардеви обождать несколько минут, а сам отправился к Полозову и подозвал его сестру.

Ранее мы уже имели достаточно сложный разговор. Сам Николай, как и любой мужчина, за своих родных готов был разорвать Азиза, несмотря на последствия для себя лично и для империи, а его сестра, Мирослава, априори ненавидела весь мужской пол только за то, что оказалась разменной монетой в руках отца и нечистых на руку дельцов.

У меня было ощущение, что приходится уговаривать двух подростков не натворить глупостей. Опыт у меня уже имелся, да и Агафья здесь помогла как лицо незаинтересованное и трезво оценивающее ситуацию. По итогу, я принял вассальную клятву Николая и Мирославы и стал гарантом достойного отношения к ним со стороны иранской правящей семьи. Как будто моё покровительство для них значило больше, чем клятва на тотеме. Хотя, возможно, так оно и было. Тотем-то чужой, а я, вот он, живой, рукой потрогать можно, и отправился за тридевять земель разгребать проблемы их семьи.

Сейчас же я хотел услышать, объявлять ли мне о счастливом спасении Мирославы. Заставить их я не мог, но и лгать в сложившейся ситуации не планировал. В качестве официальной партии представитель правящей династии Гепардеви был недостижимой мечтой для любой мелкопоместной аристократки. Однако же Мирослава меня порадовала разумностью. Просмотрев переданные Азизом бумаги, она что-то прикинула в уме и решилась:

— Позвольте, я поговорю с ним.

Николай не стал перечить, отдавая решение на откуп сестре. Мы вернулись к Гепардеви вместе, и я представил ему девушку:

— Шехзаде, позвольте представить вам Мирославу Полозову, моего личного вассала.

Выражение лица Абдул-Азиза не предвещало ничего хорошего. Глаза его сузились от злости, а крылья носа тревожно раздувались, будто вскоре оттуда ринется пламя, словно у дракона. Огненный темперамент сейчас затмевал все его благородные порывы.

— Вы мне лгали, — это был не вопрос из его уст, а утверждение. В целом, он имел право на такую точку зрения.

— На момент нашего разговора я не знал, что мои люди успели вытащить девушку до прорывов, потому горевал вместе с вами и просил найти хотя бы останки, — я абсолютно спокойно выдержал его гневный взгляд и ответил на обвинения, зная, что он по запаху сможет определить правдивость моих слов. — Я не вру боевым товарищам.

Я дождался, пока шехзаде возьмёт себя в руки, и отошёл на несколько шагов назад. Спокойствию Азиза немало способствовало снятие сетки с лица Мирославы. Девушка смело рассматривала принца, будто видела его впервые. Хотя… вспомнив поведение Мирославы в темнице у Маковых, я уверился, что там иранца уже встретила Тильда в личине Полозовой. Уж слишком типичным для эрги было поведение пленницы. Я бы сильно удивился, если бы пятнадцатилетняя девица вела себя подобным образом.

— Что-то вы непривычно молчаливы сегодня, — съязвил иранец, — не плюётесь ядом, не обвиняете меня в продажности любви и мужской слабости.

Хм, кажется, я преждевременно решил, что шехзаде обрёл спокойствие.

— Это была не я, — просто ответила Мирослава, — я вас вижу впервые и пока не могу подтвердить ни один из высказанных вами тезисов. Скажу даже больше, я знаю, для чего нужна была вам, и не вижу в этом ничего предосудительного. Усиление связи с богом-покровителем — необходимость в современном мире.

Азиз при этом взирал на девушку с подозрением и некоторым удивлением. Брови его сошлись на переносице, он совершенно по кошачьи водил носом, улавливая запахи эмоций своей собеседницы. А та между тем продолжала:

— На кон меня поставил мой папаша-идиот, вы же воспользовались подвернувшейся возможностью. Использовали ресурс. Однако сделанное вами самостоятельно по велению сердца или под влиянием знакомства с моим сюзереном говорит о том, что вам не чужды понятия чести. Опять же, мужчина вы видный и сильный, здоровьем не обижены. Наше потомство вполне может получиться весьма одарённым. Есть только одно препятствие, которое я вижу на данный момент.

Мирослава замолчала, рассматривая иранца очень по-женски, чуть прикусив нижнюю полную губку.

— Какое? — не удержался от вопроса Гепардеви, чувствующий на себе заинтересованный девичий взгляд.

— Для более-менее равноценной сделки моя ценность должна быть подтверждена. Пока этого не произошло. Я, уж простите за сравнение, кошка в мешке или, если хотите, ещё даже не кошка. Поэтому наше с вами знакомство не имеет смысла ровно до того момента, пока я впервые не сменю ипостась.

Я тихо посмеивался, наблюдая удивлённое выражение лица иранца. Ещё бы, фактически, девочка-то оказалась совсем не промах. Я украдкой взглянул на Агафью, которая с кривой ухмылкой взирала на дело рук своих. Так-с, теперь понятно, откуда ноги растут у этой уверенности Полозовой.

— Ты учила? — ласково уточнил у вампирши.

— А кто же ещё, — вздохнула та, — рядом с Азизом нельзя прогибаться, но и пальму первенства у него не стоит вырывать. Только на равных, только прагматизм, чувствам волю она сможет дать потом.

— Даже интересно, о ком из них ты сейчас больше заботишься, — едва слышно пробормотал я, но Агафья услышала.

— Знаешь, а ведь в их семейке он ещё вменяемый и вполне может составить оппозицию своему старшему брату. С твоей-то поддержкой и подавно. Будет у тебя в перспективе должник на престоле Ирана и Аравии.

— Я не лезу в политику. Грязное это дело, — пожал я плечами, выражая свою принципиальную позицию.

— Все мы не лезем, но обязаны учитывать её конъюнктуру на тот или иной момент.

Мы прогуливались под ручку, наблюдая за тихой беседой двух возможных семейных партнёров. Иранец уже вполне пришёл в себя и с интересом знакомился с этой новой версией Мирославы Полозовой. Судя по весьма оживлённому диалогу, им было о чём поговорить.

* * *

Возвращались мы в Москву поездом. Полозова отправилась с нами. Её я планировал на пару месяцев отдать в школу близ Малых Трясинок. Полезно будет потренироваться с комарами на будущее. Сильно уж я сомневался, что этот нежный цветочек будет способен выжить в иранской правящей семье. А поскольку она всё же мой вассал, то и забота о её выживании пока лежит на моих плечах.

Тильда приходила попрощаться. Эта задумчивая моська призналась, что всю сознательную жизнь использовала человеческий принцип маскировки. А он в корне неверный для эргов, поэтому и эффективность низкая. Моя красотка, как прилежная ученица, впитывала в себя знания от Эона. Точных сроков возвращения не называла, ибо они собирались тренироваться на изнанке, но пообещала уточнить у своих по поводу незнакомки из прорыва.

Оказалось, что даже для Тэймэй эта поездка была полезной. Она настолько отточила владение овеществленной иллюзией, что смогла удерживать один такой экземпляр на постоянном контроле даже во сне.

Ну и не сказать, чтобы я остался в накладе. С учётом макра пятого уровня, панциря убитой сколопендры, двух приобретённых вассалов и долга жизни от иранского шехзаде, я получил «извинения» от князя Макова. У меня вообще сложилось впечатление, что Азиз вошёл в родовую сокровищницу Маковых и ткнул пальцем на самый магически мощный предмет, а сам князь даже вякнуть не посмел.

За спасение своей задницы и всей его семьи от сколопендр мне преподнесли каменное нечто, фонящее силой за версту. Этот булыжник весил под три килограмма и выглядел будто его вырубили из куска скалы… или застывшего родового алтаря. Вот только узнать, чей род таким варварским образом обворовали, не представлялось возможным. Объявление в газету не дашь.

Так что с этой загадкой мне ещё предстояло разобраться. Я надеялся, что мне в этом помогут уже знакомые алтари. В крайнем случае, спрошу у Комаро. Кстати, о боге…

— Комаро, ты как? — поинтересовался состоянием собственного покровителя.

— Ик, хо-ро-шо-то как! — отозвался чуть заплетающимся языком бог. — Первый раз так нажрался, ик!

Я замолчал, не зная, как бы сказать Комаро, что такое можно проворачивать регулярно. Правда, сразу же вспомнилось собственное состояние кровавого безумия. Пожалуй, обойдётся мой бог без повторения подобных экспериментов.

— Это была разовая акция, и хорошо бы получить с неё какой-то приятный бонус, — толсто намекнул я богу на укрепление наших взаимоотношений.

— Легко! Ик! Ты терь комров можешь сам, ик, создать! Хоть ща! Они быстры, вжух, живучи, у-у-ух, и не сдохнут, пока ты не сдохнешь! Ой! Упс! Владей! — Комаро пьяненько захихикал и ушёл в собственные божественные планы.

Однако, неожиданно сильно его разморило. Либо его никогда подобным образом напрямую не кормили. Но и усиление способности получилось очень даже своевременным. Я как-то даже не задумывался, что вскоре буду отрезан от моих крошек-разведчиц из-за смены сезона. А ведь Комаро мне несказанно подсобил, особенно в преддверии экспедиции на север.

Поезд медленно увозил нас из Дербента, оставляя позади увлекательную и насыщенную приключениями вылазку. Мне же предстояло ещё навестить невесту в столице и посетить родовую сокровищницу. Затем мой путь лежал на север.

* * *

Светлана уже третьи сутки лежала в отдельной палате императорской лечебницы. Отец тщательно следовал графику выведения отравы из организма дочери, а у самой пациентки был уникальный шанс проверить схему лечения на себе и в случае неточности откорректировать. Пока всё шло по плану. Организм девушки очищали и заставляли регенерировать для замены поражённых зельем клеток. Выглядело это очень нелицеприятно. Со Светланы в прямом смысле слова сползала кожа, выпали волосы по всему телу, ногти. И это, не говоря уже о том, что ей регулярно пускали кровь.

— Красотка, — с горечью говорила Света самой себе всякий раз, когда родные и персонал отказывались давать ей зеркало. — А то я сама не знаю, как выгляжу.

В минуты особенно паршивого настроения лекарка малодушно думала: «Уж лучше бы сняли повязку перед Михаилом. И свадьбу уже бы сыграли, и дети были бы на подходе».

Но потом в гости приходил запоздалый здравый смысл, который твердил о скором обучении, побочных действиях схемы лечения и отсутствии необходимости форсировать и без того быстро развивающиеся отношения. Девушке только и оставалось, что улыбаться днём и душить бессильные слёзы ночью. Душевный разлад накатывал волнами жалости к самой себе и вспышками злости на всех окружающих.

Естественно, ей хотелось, чтобы Михаил был рядом, поддерживал в этот период, но, с другой стороны, и безумно не хотелось, чтобы он её видел в таком виде. Раздираемая противоречивыми желаниями, девушка поняла и ещё одну простую истину: она безумно ревновала. Причём ревность эта была иррациональна.

Вокруг Михаила всегда вились красивые девушки и женщины, он притягивал своим магнетизмом, загадочностью и внутренней силой. Ни разу за всё время не было таких обстоятельств, в каких он бы не знал что предпринять. Эта уверенность в себе подкупала. И теперь Света банально ревновала, но не к его возможным отношениям с женщинами, а к тому, что они сейчас с ним рядом и будут рядом, пока она, его невеста, отправляется обучаться в академию на долгие четыре года вместо того, чтобы путешествовать с ним.

Здесь снова включался здравый смысл, и бесконечные споры сама с собой продолжались. Что важнее: мечта детства или любовь, собственная реализация или жизнь рядом с любимым человеком, чёткое планирование или спонтанное желание жить здесь и сейчас? До появления Михаила Светлана и не догадывалась об этой своей стороне натуры. Не знала, что может чувствовать, ревновать, поддаваться сиюминутным порывам. Это открытие было неожиданным. Ведь внутри Снежной королевы оказалось горячее страстное сердце, которое сейчас пылало маяком в ночи и заставляло трещать ледяной панцирь, возведённый вокруг себя.

Времени подумать хватало.

Из развлечений были беседы с родными и с Её Императорским Высочеством Марией. Подруга приходила каждое утро и развлекала Свету столичными сплетнями до обеда, затем отправлялась выполнять светские обязанности и вечером снова заглядывала на огонёк. Чем ближе была выписка, тем больше времени Мария проводила в палате подруги. Болтовня была по большей части бесполезна, но всё же лучше, чем противоречивые мысли. Однако, чем лучше становилось Свете, тем чаще она замечала наигранность и фальшь в словах и поведении принцессы. Под вечер третьего дня лекарка не выдержала и прямо спросила подругу:

— Маш, ты же прирождённая актриса. Зачем так откровенно фальшивишь? Не хочешь здесь находиться, не надо. Я пойму.

Принцесса вскинулась, собираясь возмутиться, и тут же отвела взгляд.

— Я хочу, — запнувшись, ответила Мария, — но очень тяжело осознавать, что это ещё и воспитательный процесс от отца.

Едва отросшие стараниями лекарей брови вскинулись в немом удивлении. Принцесса вздохнула и, наконец, завела разговор на тему, которая её действительно тревожила:

— После окончания войны родов я предложила отцу отдать меня замуж за Михаила. Он отказал, даже слушать не стал. А для меня это был отличный шанс остаться в стране, а не уезжать куда-то разменной монетой и инкубатором для чужой правящей семьи. Кроме того, было бы гораздо проще делить мужа с подругой, чем с сотней другой наложниц, как в той же Японии или Иране, — взгляд у принцессы был словно у побитой собаки, — ты вправе меня за это возненавидеть, наверное, но мне тогда это показалось отличной идеей. Кроме того, ты же видела его возможности… А потом я поехала к оракулу… — Мария опустила глаза в пол, руки её подрагивали, но она решительно продолжила, — а тебя украли и опоили. Отец посчитал, что я совсем помешалась на Михаиле и могу опоить себя «Слезами девственниц», чтобы отрезать все пути отступления. И вот, меня отправили смотреть на процесс вывода этой дряни из твоего организма.

Ну что же, в целом, всё сказанное было в традициях императорской семьи. Каждый видел долг под своим углом и пытался устроить собственную жизнь в компромиссе между личным и государственным счастьем, даже если это делало больно кому-то из близкого окружения.

— А к оракулу зачем ездила? — устало уточнила Света у принцессы.

— Хотела узнать про Михаила… для себя, — едва выдавила Мария, — оракул сказал, что его не сможем удержать ни ты, ни я… только какая-то татуирована девица в шкурах. А я не готова делить будущего мужа ещё с кем-то, кроме тебя.

На самом деле фраза звучала несколько иначе: «Комара в этом мире не сможет удержать ни Подорожник, ни Кречет… лишь клинок стужи в пламенном сердце», но Свете об этом знать не полагалось.

— Маш, вот ты вроде бы умная девушка, а иногда дальше собственного носа не видишь! — тихо вздохнула Света, у которой невыносимо чесались руки врезать принцессе и подруге детства. А ещё на этих руках чесались пальцы. Кажется, начали ускоренно отрастать ногти. — Во-первых, удержать — вполне может означать вытащить из лап смерти или из прорыва изнанки, а, во-вторых, если мужчина захочет уйти, его не остановит ни брак, ни дети, ни взятые обязательства. Мужчины одинаково уходят и от императриц, и от крестьянок. И, в-третьих, уж прости, но ты сейчас делишь шкуру неубитого медведя, моего медведя. Сделаю вид, что пропущу всё ранее сказанное тобой, но сейчас я не удивляюсь методам воспитания твоего отца. Слово «нет» ты не понимаешь!

Светлана отвернулась, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Завтра должен приехать Михаил, а она до сих пор блистает лысым черепом, хорошо, хоть ресницы и брови восстановились. Сосредоточенно распределяя крупицы собственной энергии, лекарка не могла увидеть кривую улыбку принцессы.

«Считай меня взбалмошной, эгоистичной, капризной, но зерно сомнений посеяно. Осталось его регулярно поливать, и ты сама не заметишь, как вступишь в бой с этой… дикаркой. Ты ведь ещё большая собственница, чем я, моя дорогая! И если со мной делиться тебе приказывали, то ни с кем другим этот номер больше не работал», — с такими мыслями Её Императорское Высочество Мария Кречет покидала палату подруги, чтобы завтра в восемь утра вернуться сюда в ожидании Михаила. Для него также было заготовлено послание.

Глава 27

На выписку Светланы девушки хотели ехать большой компанией, но в последний момент Агафья, прихватив под локоток Тэймэй, отказалась от этой идеи:

— Поверь, мы там лишние. Потом навестим, заодно и Андрюшку проведаем.

Вампирша была права как никогда. Заявляться к невесте с толпой прочих женщин — полнейший моветон. Более того на выходе Агафья ещё и ткнула мне в руки букет со шкатулкой.

— Это что? — поинтересовался у Тени. — Очередная цацка?

— Считай, что да. Но полезная, — вампирша открыла шкатулку, в которой лежало два серебристых простеньких на вид колечка. — Подаришь по случаю помолвки. Я про них вспомнила, уже когда Свету украли. Запитаешь её кровью кольцо и всегда сможешь отследить местонахождение невесты без спецэффектов в виде дирижабля и божественного вмешательства. Если ещё и своей кровью запитаешь, будет тебе связь почти как по мобилету.

— Это же практически аналог моей кровной связи, — оценил я чью-то изобретательность, рассматривая букет. Он состоял из классических белоснежных роз. Хоть руки будут целы без колючек чертополоха. Всё же женщины разбираются в этих вопросах куда лучше мужчин.

— Ну, знаешь ли, это ты у нас такой особенный, а остальным такие парные артефакты за счастье были. И кстати, насколько я поняла принцип работы твоей способности, связь возможна, только если человек в сознании. У колец нет подобного ограничения. По ним можно будет найти даже труп.

— А если кольцо украдут? — задал самый очевидный вопрос.

— Оно становится невидимым, считай, срастается с владельцем, — защищала чьё-то творение Агафья.

— А если палец отрежут с артефактом, кольцо укажет на нахождение пальца или тела?

Вампирша закатила глаза и покачала головой, будто видела перед собой несмышлёного ребенка.

— С подробными картами деда приходилось сталкиваться? Теми, которые в макрах записаны?

— Да, видел карты столицы и Санкт-Петербурга, — я вспомнил, как разглядывал проекцию карты города и искал местонахождение Геральдической службы и представительства Министерства обороны. Тогда меня поразили точность и масштабность разработки.

— Так вот, даже если носителя разнесёт магическим взрывом, то на карте обозначатся точками самые крупные фрагменты тела.

— И на изнанке? — не сдавался я.

— У твоего деда была собственная картотека по всем изнанкам, посещённым членами рода и исследованным экспедициями на счёт Комариных. Так что, да, на карте изнанки тоже покажет, если она есть в атласе деда. Он, конечно, был ещё той скотиной, — сплюнула Агафья, — но скотиной предусмотрительной. Даже после его смерти к нам продолжают поступать копии новых карт, которые я систематизирую, перерабатываю и дополняю нашу картотеку.

Я присвистнул, оценив сложность, и внимательно посмотрел на удовлетворенное выражение лица своей собеседницы. Догадка сама напрашивалась, оставалось только её озвучить:

— Разработчик-артефактор — ты?

— Я, — вот теперь вампирша сияла почище серебряного рубля, — позаимствовала принцип у карт Кротовских и видоизменила под собственные нужды.

— Агафья, не помню, говорил ли я тебе, что ты — самородок⁈ — я всё больше уверялся, что ей необходимо попасть в Цитадель Крови. Даже если она не доберётся до Башни, то всё равно почерпнёт такой объём знаний, который подтолкнёт её изобретения на качественно другой уровень. — После возвращения из экспедиции у меня будет для тебя предложение.

— Надеюсь, не руки и сердца, — фыркнула вампирша, скрывая довольную улыбку, — а то у меня есть некоторые предубеждения по отношению к мужчинам вашей семейки!

— А чем я плох? Баронессой ты уже побыла, можно и на графиню замахнуться! — я отвесил куртуазный поклон, выкрутив букетом восьмёрку, словно шпагой, и, выпятив грудь, приосанился.

— Паяц! — шутливо погрозила мне пальчиком Агафья. — Его в больнице невеста дожидается, а он гарем собирает по дороге. И кто тебе сказал, что я не была графиней? Была, и даже герцогиней побывать довелось!

Теперь уже и сама вампирша выпятила грудь и состроила надменное выражение лица.

— Хм, намёк понят, все предложения со статусом ниже принцессы или королевы уже не актуальны! Куда там нам, несчастным графам! — я притворно смахнул несуществующую слезу.

— Так уж и несчастным, на него баронессы, принцессы и главы иностранных кланов в очередь выстраиваются, а он, бедненький, страдает, — уже не сдерживаясь, смеялась Агафья. — У нас, конечно, многое прощают, и на вдовах женились, и на кузинах, и на мачехах, и на падчерицах, но что бы на бабушке… Таких прецедентов не припомню! Не в этом мире, Миш, и не с этой моралью!

Вампирша отсмеялась, возвращая мне шкатулку с кольцами и выпроваживая в сторону выхода, я же запомнил её последнюю фразу. Жизнь этим миром не ограничивается.

* * *

Выписка прошла штатно. К моему приезду все бумаги уже были заблаговременно подписаны, и Света дожидалась меня в палате. Она изменилась, сильно похудела. От уверенной в себе девушки не осталось и следа. Лекарка выше поднимала воротник вязанного платья и постоянно одергивала рукава, стараясь скрыть руки и так затянутые в плотные перчатки.

Черты её лица заострились, что особенно стало заметно без некогда длинных шикарных локонов блондинистого цвета. Сейчас Светлана красовалась с коротким ёжиком волос. Видно было, что она невероятно стесняется своего облика, но мне даже понравилась такая её перемена. Очень захотелось увидеть невесту в военной форме. Что-то мне подсказывает, что она будет выглядеть сногсшибательно, о чём я тут же и сказал ей, вручая букет:

— Ну вот и как тебя отправлять одну в академию? Поголовье молодежи аристократических родов заметно проредится же!

— Почему? — растерянно хлопала ресницами Светлана, не распознав комплимент.

— Потому что придётся вызывать на дуэль всех, кто будет исходить слюной при виде тебя в военной форме, а таким будет едва ли не всё половозрелое мужское население, включая преподавательский состав, — я чмокнул невесту, тихо проговаривая в губы, чтобы слышала только она, — ты даже не представляешь, насколько эротично выглядишь с короткой стрижкой, а в форме и подавно…

Светлана зарделась и спряталась у меня в объятиях, но возмущаться не стала, оценив комплимент по достоинству. Ещё больше она обрадовалась колечку. Девушка вся светилась от счастья, когда я осторожно запитал наши украшения кровью, и мы надели друг другу на пальцы артефакты. Символизм момента зашкаливал. Я, конечно, объяснил, для чего нужны кольца, упустив практичные пояснения про предельную полезность для поиска трупов и оставив романтическую часть про мобилет без дальности действия.

— А на изнанке они работают? — испуганно уточнила Света.

— Работают, но с некоторыми ограничениями, — не стал вдаваться я в подробности.

Было раннее утро. Мы двигались по крылу лечебницы, окружённые кровниками. Охрана бдела неустанно, но за эти три дня не произошло ничего подозрительного. Немногочисленные лекари и их пациенты бросали на нас тёплые взгляды. Нет, встречались, конечно, и осуждающие, ведь не пристало молодёжи разгуливать в общественных местах в обнимку, но мне было плевать. Гораздо большее значение для меня имело спокойствие Светы, которая словно пряталась у меня в объятиях от всего мира.

Всё же женская зацикленность на внешности никогда не находила у меня понимания. Никто не может быть идеальным всегда, а уж после того лечения, которое довелось пережить моей невесте, и подавно. Поэтому если хоть одна тварь посмеет ткнуть Свету носом в её новую внешность, то я гарантирую, что внесу корректировки в его внешность. Вот только я никак не ожидал, что этим кем-то станет не он, а она. Принцессе подправлять внешность вручную чревато.

— Светочка, что же ты так спешно покидаешь лечебницу? — ворковала Мария Петровна, плывя навстречу нам по коридору лечебницы. — Тебе же ещё ногти отрастить необходимо, да и кожа восстановилась не везде. Ах, да, ещё же нужно исправить это у тебя на голове.

От каждого слова этой змеи Светлана сжималась, как от удара. Они приходились точно в цель, особенно, если принимать во внимание идеальный облик принцессы с утра пораньше. На глаза лекарки навернулись слёзы, но она молча старалась проморгать их, чтобы не разреветься на людях. Нет, так дело не пойдёт. Хоть женщин бить и не пристало, но обернуть их же оружие против них самих никто не запрещал.

— В отличие от вас, Ваше Императорское Высочество, Светлана не настолько осведомлена о процессе сбрасывания кожи, — максимально притворно улыбнулся я принцессе, намекая на род её матери Змеевой, — а волосы — дело наживное. Сейчас я особенно нежно люблю свою невесту, ведь она, как настоящий боец, держалась до конца, не поддавшись на угрозы и принуждение со стороны врагов вашей семьи.

Мария зло сузила глаза, прекрасно поняв мои намёки, но почему-то с завидным упорством продолжила копать себе яму:

— Если Светлана настолько хорошо себя чувствует, то ей стоит вернуться к исполнению её придворных обязанностей. Она входит в свиту Их Императорских Высочеств принцесс крови.

— Не стоит, — мягко парировал я выпад Марии Кречет, которая сейчас больше всего напоминала разъярённую кобру с раздутым капюшоном, чем хитрую и прозорливую интриганку. Чем было вызвано такое отвратительное поведение с её стороны, оставалось загадкой, однако же оно имело место быть. И оставлять его безответным я не планировал. — Светлана Борисовна Подорожникова не может более состоять в вашей свите по двум причинам: во-первых, она помолвлена и скоро выйдет замуж, замужний статус автоматически выводит её из свиты незамужних принцесс, а, во-вторых, тремя днями ранее императором было подписано распоряжение о переводе Светланы штатным лекарем в спецподразделение «Комар».

Светлана заинтересованно уставилась на меня, но никак не комментировала мою пикировку с принцессой. От удивления у неё даже слёзы просохли. А вот её подруга, судя по всему, уже бывшая, быстро справилась с эмоциями.

— Желаем нашей дорогой подруге успехов в новом статусе и на новом месте службы, — абсолютно нейтральным голосом произнесла принцесса по всем правилам протокола, — а вам, Михаил Юрьевич, советую почаще выполнять свои прямые вассальные обязанности. А то прорывы участились, а вы, увы, решали собственные вопросы вместо того, чтобы обеспечивать безопасность вверенных вам земель.

«Вот же, сука! Первостатейная! — с восхищением, замешанном на отвращении, подумал я. — Это же сколько информации нужно контролировать постоянно, чтобы оставлять за собой последнее слово в любом споре».

Ответить что-либо я не успел, ибо принцесса не стала тратить на нас собственное время. Она исчезла в одном из коридоров лечебницы, не попрощавшись. Я посмотрел на озадаченную невесту, которая неуловимо преобразилась за этот короткий диалог. Из ранимой птички она вдруг стала превращаться в себя прежнюю, усмиряя эмоции и подключая разум.

— Это что сейчас вообще было?

— Не знаю и не хочу знать, — честно ответил я Свете, — но ты действительно больше не должна подчиняться всем её прихотям. В случае чего, всегда ссылайся на меня, я уж как-нибудь разберусь.

— Спасибо, конечно, Миш, — с благодарностью потерлась о мою щёку невеста, как кошка, — но такое поведение совершенно не похоже на Машу. Дело даже не в дружбе, а в поведении. Ты не заметил, но с ней что-то не так. Движения, мимика, реакции… Нужно сообщить отцу. Мало ли что она сможет натворить в таком состоянии. Она — принцесса, и этим всё сказано.

Теперь уже я с удивлением уставился на Светлану. Ещё пять минут назад, когда её били словами наотмашь, она чуть не рыдала от боли и унижения, но успевала анализировать поведение своей подруги и по совместительству принцессы. Такое умение разграничивать личные эмоции и объективную реальность дорогого стоит, особенно в критической ситуации.

Если с Марией действительно что-то не так, то это затрагивает уже государственные интересы, ну, и как правильно напомнила сама принцесса, хочу я того или нет, но она из семьи моих сюзеренов. С этим приходилось считаться.

Мы отправились на поиски Бориса Сергеевича, я же параллельно опробовал призыв моих новых комарих. Работало это так же легко, собственную магию не затрагивало, но скорость и живучесть созданий Комаро была на порядок выше, чем у настоящих комаров. Мои разведчицы методично прочёсывали территорию императорской лечебницы в поисках принцессы, которая как будто испарилась. Императорская лечебница — огромное пятиэтажное здание, которое просто физически невозможно покинуть за пять минут, разве что выпрыгнуть в окно. Но даже принимая во внимание уникальную гибкость Марии свет Петровны, вряд ли она стала бы покидать лечебное заведение подобным образом.

Главного имперского лекаря мы застали говорящим по мобилету.

— Папа, нам нужно срочно поговорить! — выпалила Светлана, не дожидаясь окончания разговора, — с Машей что-то не так, она сама на себя не похожа! Нужно предупредить Службу безопасности…

— Я в курсе, дочка, мы сейчас как раз беседуем с Дмитрием Фёдоровичем на эту тему. Её уже везут в лечебницу, — успокаивающе похлопал по плечу Свету отец и продолжил разговор, — что, говоришь, она сделала?

— Пап, так она уже в лечебнице была, приходила на мою выписку, — ошарашенно произнесла лекарка, отвлекая Подорожникова от разговора.

— Дочь, ты что-то путаешь, принцесса плохо себя почувствовала на открытии императорской художественной галереи, — Борис Сергеевич уже более внимательно взирал на Светлану, прикрыв поверхность мобилета рукой, когда к нему подбежал запыхавшийся помощник в очках и растрепанном халате.

— Борис Сергеевич, ваше благородие, там на правительственной линии связи сам император, требует вас срочно в Кремль. Её Императорскому Высочеству Марии Петровне не здоровится.

От автора

Друзья, на этом приключения Михаила Комарина и его друзей не заканчиваются! Впереди экспедиция в Сибирь, разгадывание тайны алтаря, которое приоткроет завесу прошлого нескольких миров.

Спасибо вам за поддержку в комментариях и лайках! Спасибо, что остаетесь в истории, придавая сил и вдохновения писать! А теперь вперёд к продолжению! Четвёртый том ждёт нас! https://author.today/work/305177

Content

Кодекс Крови. Книга III

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

От автора