Кодекс Крови. Книга IV

Глава 1

Борис Сергеевич отчаянно тормозил в реакциях. Он в растерянности взирал то на мобилет с Медведевым на связи, то на Свету, то на помощника и не мог принять какое-либо решение. Пришлось принять его за лекаря.

— Дмитрий Фёдорович, это Михаил Комарин, — я забрал мобилет у Подорожникова, — везите её в Кремль, у нас три принцессы оказалось!

Практически сразу же пришлось отдать распоряжение и помощнику лекаря:

— Ответьте, что Борис Сергеевич через пару минут будет на месте!

— А как же наша Маша? — нахмурилась Светлана.

— Наша уже успела улизнуть, на территории лечебницы её нет, — коротко ответил на её невысказанный вопрос. — Где здесь свитки для переноса в Кремль?

— Пойдёмте, — Света подхватила меня и отца под руки и на буксире повела в кабинет главного лекаря. От былой слабости не осталось и следа. Собранность, решительность, трезвость ума.

— Агафья, хватай под белы рученьки Тэймэй и мухой летите в Кремль, — связался я с Тенью, — здесь срочно нужен специалист по иллюзиям.

— То есть весь режим маскировки последних двух месяцев может идти кому-нибудь под хвост? — деловито уточнила вампирша.

— Попробуем не сильно блистать способностями, ну а там, как выйдет. У нас принцессу, кажется, подменили.

Фоном я услышал цветастую ругань, а после короткое:

— Выезжаем!

Сам же я продолжал увеличивать радиус поиска «нашей» Маши и пока безрезультатно. Очень сбивало, что комарихи, по сути, видят не внешность людей, а их температуру. То есть узнать принцессу по внешности не выйдет. А для полноценного поиска в этом мире мне нужна её кровь. Вот только что-то мне подсказывало, что при наличии трёх принцесс велик шанс, что ни одна из них не настоящая. Это определить я смогу и сам, по образцам крови дублей и кого-нибудь из рода Кречета. А вот кто накладывал иллюзию, уже пусть определяет Тэймэй. Мы отгоняли от себя мрачные мысли, но у меня зрело предчувствие надвигающейся задницы.

В Кремле мы оказались минут через пять после встречи с «принцессой». Император на наше со Светланой появление отреагировал лишь сузившимися глазами, тут же переключившись на Бориса Сергеевича:

— Боря, ей плохо! Её трясёт в припадке, периодически идёт пена изо рта! Ни один лекарский амулет не прекращает это!

Подорожников почти бегом направился за императором, который сейчас выглядел не могучим и всесильным властителем огромной державы, а самым обычным отцом, безмерно переживающим за своё чадо.

Мы со Светой отправились следом, но если Света сейчас оптом простила подруге все прегрешения, то я был занят сбором образцов крови. Спустя пару минут бега по коридорам Кремля мы оказались в личной спальне Её Императорского Высочества Марии Петровны Кречет. Сейчас, кроме самой принцессы с синюшными губами и растрёпанными волосами, содрогающейся в конвульсиях, в комнате находилась императрица, бессильно перебирающая на коленях разряженные лекарские амулеты. Руки её дрожали, а на пол капали беззвучные материнские слёзы. Женщина едва сдерживалась, чтобы не зарыдать в голос, но, прикусив губу, пыталась зарядить собственной силой один из бесполезных амулетов.

Подорожников рванул к принцессе, а Светлана помогла императрице встать с колен и осторожно усаживала ту на кресло, подавая стакан с водой. Обнимая бедную женщину и поглаживая по плечам, она, сама того не желая, прорвала хлипкую преграду, сдерживающую материнскую истерику.

Мария всё сильнее билась в конвульсиях, выгибаясь дугой и цепляясь за простыни. Отец пытался удержать её, но тщетно. На губах девушки выступила чёрная пена. Глаза закатились.

— Боря, сделай же хоть что-то! Она же умирает! — раненным зверем рычал император. Ему вторил вой императрицы, изо всех сил вцепившейся зубами в кулак.

Я же сверял образцы крови и понимал, что нахожу на девушке следы как минимум двух школ магии: магии крови и иллюзий. Маг крови уровня деда или Михаила, а возможно, и уровня Агафьи не распознал бы здесь подмены, но я её чуял нутром. Я знал вкус Марии Петровны, и сейчас умирала на руках у императора не она.

— Тэймэй, ты лучше знакома с иллюзиями, — я показал азиатке состояние больной, — что может иметь такой эффект?

Девушка молчала наверно с минуту, но всё же ответила:

— Это не чистая магия иллюзий, это смесь с магией крови и, скорее всего, с практикой вуду.

— Это ещё что за хрень?

— Кто-то очень сильный снял энергетический слепок с принцессы и, замешав на её крови, нацепил в качестве личины на других женщин, — принялась объяснять прописные для неё истины Тэймэй. — Держатся такие дубли обычно чуть больше двух-трёх суток, но здесь слишком много кровных родственников принцессы, а потому колдовство ядом разъедает носителя. Проще говоря, кровь принцессы тянется к родной крови, убивая носителя личины.

— Пётр Алексеевич, выйдете и заберите императрицу! — гаркнул я. — Это не ваша дочь, а возможная ниточка к поиску Марии Петровны!

— Как не наша⁈ Комарин, ты в своём уме⁈ — послышались возмущённые возгласы императорской четы.

— Света, Борис Сергеевич, да скажите вы им! Я точно знаю, я — маг крови! Не Мария это! Клянусь Комаром, не Мария! — я начал злиться, пока они сообразят, девчонка успеет отдать богам душу, и концы уйдут в воду. Вызывай потом магов смерти для воскрешений и допросов. Погибшие души своевольные, уже не боятся смерти, ими сложнее манипулировать, как показал опыт с Носороговым.

То ли клятва подействовала, то ли нервы у императора изначально крепче, чем у обычных людей, но он скрутил в охапку супругу и через пару секунд уже скрылся за дверью в спальню.

Девушка тут же бессильно опала на простыни, захрипев, но пена изо рта перестала пузыриться.

— Раз такой умный, что с ней? — волком смотрел на меня Подорожников, злясь от своей беспомощности и бессилия.

— Смесь магий вуду, крови и иллюзий. Я хреново в этом понимаю, но вроде бы на болезной энергетический слепок принцессы, закреплённый её кровью и реагирующий на родственную кровь, поэтому ей так плохо стало.

— Вуду… Вуду… Вуду… — бормотал себе под нос Подорожников, — Света, быстро раздевай её! Вудуисты любят что-то вшивать или накалывать под кожу.

Мы в шесть рук раздевали девушку и переворачивали в поисках каких-либо несуразностей. Никаких татуировок не было, как и шрамов. Светлана прощупывала тело сантиметр за сантиметром, совершенно не стесняясь наготы девушки. Безрезультатно.

— Миш, мы на месте! Нас не пускают! — отозвалась по кровной связи Агафья, — сделай что-нибудь! Кремль чуть ли не на осадном положении!

— Сейчас, ждите! Вы где?

— У ворот на Красную площадь.

— Принял! — я рванул из спальни на ходу предупреждая Подорожниковых, — там подмога приехала в части магии иллюзий! Попробую уговорить впустить их!

— Кто? — встрепенулся Борис Сергеевич.

— Сильнейший маг клана Инари.

— Я сам! Меня быстрее послушают! — и лекарь выбежал из комнаты, оставляя нас со Светой.

— Так не бывает… Не бывает, и всё тут! — бормотала Света, продолжая ощупывать лжепринцессу в глубоком обмороке. Теперь она тщательно проверяла голову. Со стороны казалось, будто девушка решила сделать подруге расслабляющий массаж, но это было весьма далеко от истины. — Где же ты? Где? — колеблясь не дольше секунды, Света принялась за проверку девичьих прелестей выше и ниже пояса.

В этот момент я видел перед собой не юную барышню из благородного семейства, а настоящего лекаря, идущего на всё ради спасения своего пациента. Никаких сомнений, принятие решения и следование ему.

— Есть! Нашла! — тихо произнесла лекарка. — Осталось узнать, можно ли это вынимать из тела без последствий.

— Умница! — я приобнял напряжённую и уставшую невесту. Она хмурилась, будто решала сложную внутреннюю задачу.

— Как думаешь… — она не договорила.

— Думаю, мы тоже видели лжепринцессу, — попытался я успокоить Свету. — Не думаю, что человек, ставший тебе сестрой после смерти матери, мог бы позволить себе такие высказывания в твой адрес.

Лекарка кивнула. Ей нужно было услышать эти слова от кого-то ещё, чтобы не выглядеть наивной дурой. Я же искренне надеялся, что не солгал ей. Людям свойственно меняться, предавать и ранить даже самых родных и близких ради статуса, денег, привилегий и достижения желаемого. Оставалось верить, что возможный брак со мной не стал клином, вбитым между Марией и Светланой.

Дверь спальни распахнулась. В комнату вбежали Подорожников с моими дамами.

— Я нашла! — вскинулась Света, — не знаю только, можно вынимать или нельзя.

— Погодите, — Тэймэй подняла ладошку вверх, призывая всех замолчать. — Дайте пару минут!

По сути, каждый из нас видел собственную картину болезни, и требовалось время, чтобы их сопоставить и выработать общий алгоритм лечения.

Мы все замерли, стараясь не мешать иллюзионистке. Та с закрытыми глазами водила над телом лжепринцессы руками, не прикасаясь к ней. Под её пальчиками появлялись и пропадали красные точки, иногда слышался едва заметный звон, словно азиатка играла на струнном инструменте. Мелодия выходила заунывной и печальной.

— Есть! — победно улыбнулась Тэймэй. — Я сейчас визуализирую энергетическую структуру иллюзии, где багровым будут отмечены точки, на которые она запитана. Когда Света достанет из тела активатор, я смогу снять иллюзию, но у девушки, скорее всего, откажет несколько органов сразу. Вам, — она указала на Подорожникова, — нужно успеть их спасти.

Мы с Агафьей стояли в качестве безучастных статистов, наблюдая за совместной операцией столь разноплановых магов. Было несколько непривычно оказаться не среди главных действующих лиц, но привычка не мешать работать профессионалам несколько приземляла.

— Медведева не видели по дороге? — уточнил по кровной связи у вампирши, не решаясь говорить вслух, чтобы не мешать товарищам.

— Видели, — подтвердила Агафья, — он тоже привёз кого-то в смирительной рубашке. Император приказал никому не подходить близко, пока ты не проверишь личность принцессы.

Тем временем, посовещавшись и обсудив детали, Подорожниковы и Тэймэй приступили к операции. Света осторожно вынула десятисантиметровую иглу из места, которое ни я, ни Борис Сергеевич вряд ли полезли бы проверять. Правила приличия не позволили бы. Над телом девушки тут же засверкала серебристой паутиной личина принцессы, а под ней багровыми вспышками полыхали очаги поражения. Самые крупные на печени, лёгких и сердце, ещё с десяток поменьше разместились на других органах.

Паутина медленно поднималась над телом, а комната наполнилась звоном рвавшихся паутинок между жертвой и иллюзией. Руки Тэймэй дрожали, подавляя сопротивление чужой магии, но она уверенно выполняла свою часть операции. Подорожниковы же принялись в четыре руки вливать в тело лжепринцессы целительскую магию, постепенно заполняя бреши в поражённых органах.

Вся операция заняла от силы десять минут, но её участники выглядели так, будто пробежали маршбросок без помощи магии. Мы же с любопытством рассматривали внешность девушки, проявившуюся после снятия иллюзии.

— Знакомьтесь, — со вздохом произнесла Агафья, — Перепёлкина Марина Васильевна, семнадцати лет от роду, воспитанница императорского института благородных девиц, сирота. По неизвестным причинам сбежала из интерната три дня назад вместе с двумя другими воспитанницами: Мухиной Тамарой Ивановной и Долгоносиковой Марией Сергеевной. Судя по всему, побег пора переквалифицировать в похищение, — вампирша покачала головой, — что-то мне подсказывает, что Медведев привёз кого-то из двух других пропавших.

Так оно и оказалось. Сверив кровь бесноватой лжепринцессы, привезённой Медведевым, с кровью императора, я подтвердил отсутствие родственных связей. Со второй копией нам несказанно повезло, ведь у неё иллюзия не успела вступить в реакцию с организмом, и снятие проходило гораздо легче, чем с Перепёлкиной. Игла с активатором обнаружилась в том же месте, что и у первой дублёрши. Под личиной оказалась Долгоносикова Мария, и с ней тут же принялась работать Имперская служба безопасности.

Мы с Тэймэй и Светланой сидели в кабинете императора, невольно став непосредственными участниками штаба по спасению принцессы. К чести императора, он взял себя в руки и уже вполне трезво оценивал ситуацию. Весь поток претензий был направлен в адрес ведомства Дмитрия Фёдоровича. Под носом у имперской безопасности умыкнули принцессу крови, а никто этого даже не заметил.

— Дмитрий Фёдорович, мне не нужны твои отговорки! Дочь мне найди! — гремел голос Кречета на весь кабинет. — Какого хера у тебя происходит? Ты мне божился, что моих детей обвешали артефактами на все случаи жизни! Почему ни один не сработал⁈

— Возможно, принцессе просто не угрожает опасность… — попробовал было заикнуться Медведев.

— Конечно, а три воспитанницы института благородных девиц сами себе иллюзии через интимные места навесили, чтобы, значит, замуж выйти поудачней! — зашипел не хуже змеи Пётр Алексеевич. — Да если бы Комарин здесь не сидел, я бы уже даже вариант с побегом и тайной свадьбой рассматривал. У Машки хватило бы упорства учудить нечто подобное для прикрытия, но нет!

Я старательно делал вид, что разговор сейчас вёлся не обо мне, ибо своё мнение по поводу перспективы становления зятем императора всея Руси мною уже было высказано не единожды. Мне такого добра и даром не надо. У меня собственная невеста имеется, которую в случае необходимости я всегда смогу найти.

— Судя по артефактам поиска, в стенах Кремля она. В безопасности, — попробовал успокоить императора Медведев, чем только раззадорил того.

— Ищи, Дима! Ищи, твою мать! Что значит, в стенах Кремля⁈ — продолжал бушевать император. — Её и в стену могли по старинному обычаю замуровать спящей, это тоже, по-твоему, подходит под категорию «в безопасности»⁈

Медведев угрюмо смотрел на императора, но терпеливо сносил все справедливые упрёки. С охраной Марии Петровны у него уже второй прокол за последние два месяца вышел. И в обоих случаях рядом оказался этот Комарин. Глаза б его, этого молокососа, не видели.

— У меня тут новости интересные, — отозвалась по кровной связи Агафья, — кажется, здесь кто-то из соотечественников Тэймэй отметился. Долгоносикова под моим внушением вспомнила, что видела кого-то азиатской внешности в кафе, куда они с Перепёлкиной и Мухиной отправились полакомиться пирожными. После чаепития у неё сплошной провал в памяти.

— Твои могли организовать миссию по спасению Акиро? — поинтересовался я у иллюзионистки по кровной связи, пока император распекал собственную службу безопасности.

— Если придумали, как вылечить, то могли! Он же основной претендент на главенство в клане, — горько усмехнулась Тэймэй.

— Ну, во-первых, не он, а ты! Вернёшься и задашь всем им жару! А, во-вторых, если энергетический слепок с каплей крови может обмануть артефакты, то кровь-то ведь в теле остаётся от носителя?

— Теоретически да, — задумалась азиатка. — Хочешь взять образцы у всех в Кремле и пропустить через себя, сравнивая с образцами императора?

— Я в Зимнем дворце уже такое проворачивал в сентябре. Но там приходилось фильтровать воспоминания, а здесь только сличать образцы крови. Правда, там Мария и Андрей дали мне клятвы о неразглашении, здесь, есть подозрение, такой номер не пройдёт.

— Есть идея, — мысленно отозвалась Агафья, — сейчас всё устрою!

В дверь кабинета постучали, на пороге показалась блондинистая голова Тени:

— Прошу прощения за вторжение, но графа Михаила Юрьевича Комарина срочно вызывают по делам клана.

Император махнул рукой на грубое нарушение протокола, выслушивая очередной круг оправданий от Медведева, и я выскользнул из кабинета под подозрительным взглядом наследника престола.

— Пойдём, я тут тебе каморку для работы присмотрела, — хихикнула вампирша и припустила бегом по коридорам Кремля. Я еле поспевал за ней, перестав считать повороты, переходы, лестницы и этажи.

Каморкой оказался кабинет самого Медведева.

— Дмитрий Фёдорович и так на меня зуб имеет, а после такого… я даже боюсь представить степень его «любви» к себе, — прокомментировал я чувство юмора Агафьи.

— Зато здесь карта всего Кремля как на ладони, а Пётр Алексеевич его ещё долго не отпустит, — пожала плечами вампирша, шаря в баре начальника Имперской службы безопасности, — фи, только крепкий алкоголь. А я при исполнении, считай, нельзя.

Агафья с сожалением захлопнула дверцы встроенного в стену бара и уселась на диванчик для посетителей рядом со входом в кабинет.

— Карауль тогда, если хозяин кабинета вдруг решит вернуться и пресечь мой род на корню, а я пока поработаю, — предупредил вампиршу.

Мне, в целом, было всё равно, где заниматься анализом, лишь бы не мешали. Пришлось отворить окна кабинета, чтобы упростить комарихам путь ко мне. Холодный пронизывающий ветер пробирал до костей. Накрапывала мелкая противная морось, вот-вот грозящая перерасти в затяжной дождь. Температура застыла на отметке пяти градусов, но по ощущениям давно скатилась к нолю.

«Комаро, как же вовремя!» — мелькнула мысль о подаренной способности, и я создал одним махом несколько тысяч комарих.

— Несите мне образцы, мои хорошие! — дал я команду своим девочкам, закатывая рукава рубашки. — Раз, два, три, четыре, пять, мы летим тебя искать! — тихо напевал переделку местной считалочки, — кто не спрятался, я не виноват.

Глава 2

Агафья смотрела на молодого парня, усевшегося прямо перед распахнутым окном в кабинете Медведева. Сосредоточенное лицо, морщинки на лбу, бегающие зрачки под прикрытыми веками и закушенная губа. В окно стайками влетали комарихи и приземлялись на обнаженные руки Михаилу. Каждое насекомое испарялось дымом, оставляя за собой каплю чьей-то крови, и тут же воплощалось заново, ожидая вердикта своего хозяина. Один такой комарик бесшумно подлетел и к ней. Укуса Агафья не почувствовала, лишь легчайшее дуновение ветерка, а её кровь уже отправилась к Михаилу на проверку. На коже не просматривалось даже места укуса.

И ведь таких призрачных комарих тысячи. Идеальные разведчицы, способные достать образцы крови любого: императора, министра, друга или врага… Опасная способность, с учётом истинных возможностей Михаила. О его настоящих умениях Агафья даже не догадывалась, но уже продемонстрированного хватало, чтобы понять: местные маги ему не ровня. Высосать тварь пятого уровня изнанки и не свихнуться от силы и переполняющей мощи… а если высосать подобным образом мага? Мысли были опасными. Соблазнительными. А ведь он с ними жил и очень долго. Научился усмирять и не скатываться в кровавое безумие. То, как он стёр в порошок Носорогова, было лишь эхом настоящих возможностей мага.

Не удивительно, что он пытается скрывать их. Вот только рано или поздно случится такая ситуация, когда клятвой рот не закроешь. Что он тогда будет делать? Он и так постоянно на виду у императора и всей его семьи. Такая близость опасна. Осознав потенциал Михаила, его сделают цепным псом империи. Вот только, чем ближе Агафья узнавала Михаила, тем яснее понимала, что чьи-либо приказы ему безразличны. Он делает только то, что считает нужным и правильным в собственной системе ценностей. Плевать ему, насколько эта система далека от общепринятой. Его она устраивает.

Вообще занятно было наблюдать за этой абсолютно новой личностью. С настоящим Михаилом её не спутать при всём желании. Была в нём и загадка прошлого, и горечь пережитого опыта, и лёгкость фатализма. Создавалось впечатление, что он не боялся жить и получал от этого удовольствие. Его внутренняя сила базировалась на умении принимать решения, следовать им и нести ответственность за их последствия.

Вот и сейчас, он мог бы пройти мимо и не вмешиваться в ситуацию, а вместо этого сидит на полу посреди кабинета в Кремле и ищет подругу невесты и дочь сюзерена, потому что считает это правильным.

Агафья всмотрелась в сгорбленную мужскую фигуру. Крови было много, где-то она капала на пол, где-то впиталась в рубашку, а комарихи всё продолжали лететь. За дверью послышался стук шагов по паркету. Кажется, она переоценила длительность проволочки от императора и скорость анализа крови Михаилом.

Вампирша бесшумно подошла к двери. Дальнейшее произошло одновременно: дверь распахнулась, и разъярённый Дмитрий Фёдорович раненных медведем заревел:

— Ах ты, щенок! Что ты забыл в моём кабинете⁈

Сам Михаил даже не вздрогнул от крика. Открыв глаза кроваво-красного цвета, он тихо и раздельно с паузами произнёс:

— Я нашёл настоящую принцессу!

Вот только Медведеву было уже всё равно, он нашёл виновника всех своих бед и громоотвод для собственного поганого настроения.

— Ты! Ты — причина большинства моих бед! Куда бы я не сунулся, везде ты! Спаситель хренов!

Михаил не реагировал на гневные слова безопасника, поднимаясь сомнамбулой с пола. По рукам его стекали тонкие ручейки крови. Безучастное лицо напоминало скорее восковую маску. Медведева он в упор не замечал, возможно, что и не слышал его.

— Императорская лечебница, левое крыло, третий этаж, палата… третья от центральной лестницы…

— Что ты там бормочешь⁈ — вконец взъярился безопасник, видя полное игнорирование и отсутствие страха со стороны Михаила.

— Дмитрий Фёдорович, — сочась эротизмом и предвкушением, обратилась вампирша к Медведеву, — вы же помните, что мы с вами из разных подразделений?

— Из разных, но это не даёт вам права вламываться ко мне в кабинет! — рявкнул Медведев, резко оборачиваясь на голос Агафьи. — Не выгораживайте его, баронесса!

— Тогда вы верно помните, что полномочия у Теней несколько шире, чем даже у Имперской службы безопасности, а потому не обессудьте! — вампирша перешла в режим Тени и спустя пол удара сердца уже вгоняла клыки в шею Медведева, но тут время резко замедлило свой бег. Безопасник змеёй изогнулся в объятиях Тени, вспарывая об её острые клыки кожу, и ударом кулака прервал неудавшийся поцелуй вампирши. Но Агафья не была бы Тенью, если бы её можно было так легко сбить столку. Завязалась драка, в пылу которой соперники даже не заметили, как Михаил забрался на подоконник открытого окна и сделал шаг вниз.

* * *

Зону поиска я расширил, затрагивая всех людей в радиусе полукилометра от Кремля. Комарихи исправно несли образцы, десятки, сотни, тысячи с магов и людей, больных и здоровых, счастливых и грустных. По вкусу это напоминало коктейль из капель самого разного алкоголя. По одиночке ещё терпимо, а вместе — отвратное сногсшибательное пойло. Если опустить неудобства в виде вкусовых ощущений, то кровь всё же бодрила, добавляла сил и энергии. Довольно часто встречались повторные образцы. Всё же комарихи не обладали коллективным сознанием, чтобы отслеживать уже охваченных людей.

Сложность была ещё и в том, что я одновременно искал не только принцессу, но и кого-то из рода Инари. Если в похищении была замешана семья Тэймэй, то хотелось узнать об этом заранее, чтобы обезопасить иллюзионистку.

С задачей я справился лишь отчасти. Принцесса нашлась неожиданно в императорской лечебнице, хотя ещё несколько часов назад её там абсолютно точно не было. А вот кого-либо ещё с кровью Инари обнаружить не удалось. Это было плохой новостью, потому как это означало, что Акиро Инари успешно умыкнули у нас из-под носа. Насколько я помню, болезный чуть больше месяца находился под надзором Подорожникова. Пока, впрочем, главный императорский лекарь не придумал противоядия от той дряни, которой хотели убить Тэймэй, но в итоге отравился сам Акиро.

Гул в голове нарастал, коктейль чужой крови бурлил, вызывая лёгкую тошноту.

— Вы где сейчас? — обратился я сразу к Тэймэй и Свете.

— У наследника престола, — не совсем к месту хихикнула моя невеста, — он от нашей феи иллюзий глаз отвести не может.

— Тэймэй, прекрати соблазнять принца! Хотя… если ты вдруг решила стать нашей следующей императрицей, то хоть предупреди, и я не буду рвать задницу в поисках твоего кузена Акиро, — в шутку пожурил я азиатку, но, кажется, невольно задел её за живое.

— Бывшие куртизанки не становятся императрицами! Настолько неправдоподобных сказок ещё не придумали, — моментально отреагировала Тэймэй, — так что, пожалуй, я выберу статус главы своего клана, чем постельной игрушки вашего наследника престола, — и тут же перевела тему, — а что с Акиро?

— Одним богам известно, — я честно признался в собственном поражении, — на территории Кремля его нет, значит, уже успели вывезти, — коротко обрисовал ситуацию, не вдаваясь в подробности.

— А что с третьей лжепринцессой? Нашёл?

— Я нашёл настоящую принцессу, — кажется, эту фразу я произнёс вслух.

Далее пришлось переключиться на связь со Светланой, поясняя ей ориентировочное местонахождение Марии, и попросить взять с собой Тэймэй. Потому как у меня были подозрения, что и принцессу не обошла участь ношения чьей-то личины. Я даже догадывался чьей.

— Свет, проверьте палату Акиро Инари, почему-то я подозреваю, что там нас ждёт сюрприз.

Невеста отключила связь, пообещав сообщить новости, а я, вспомнив примерное расположение учреждений в Кремле, выбрал наиболее короткий путь к императорской лечебнице. Он лежал напрямую через сад, где я когда-то высаживал розы с Марией Петровной. Прикинув высоту третьего этажа, я вышел из окна кабинета Медведева, даже не заметив разворачивающегося там противостояния.

* * *

Его Императорское Величество Пётр Алексеевич Кречет взирал на собравшуюся в его кабинете разношёрстную компанию и не знал смеяться ему или плакать. Сейчас, когда нервное напряжение и страх за дочь отпустили его из своих цепких когтей, он мог непредвзято оценить ситуацию со всех сторон. И выходило следующее. Всю хвалёную Имперскую службу безопасности с успехом заменила троица юных аристократов, везде сующих свой нос по причине врождённого наличия шила в задницах.

Причём наглядность проигрыша ИСБ красочно расцветала на лице её начальника. Честно сказать, Пётр Алексеевич уже и забыл, когда в последний раз видел Медведева с разбитой физиономией. А здесь ещё и главная Тень империи рядом красовалась с не менее изощрённым макияжем. Оба молчали, будто в рот воды набрали, и бросали друг на друга странные нечитаемые взгляды.

Отдувался за всех Подорожников. Как ни странно, но именно он умудрился собрать крохи информации и выстроить примерную картину произошедшего. После нападения на Марию на выставке цветов, японцы не раз и не два пытались выменять у империи жизнь Акиро Инари. Объявленная цена в размере островов Рюкю их не устроила, и они принялись искать варианты по безвозмездному возвращению дальнего представителя императорской крови на Родину. Сидели они тихо и спустя два месяца дождались. Принцесса Мария начала регулярно появляться в лечебнице, навещая подругу. Таким шансом было грех не воспользоваться, и нипонцы подсуетились подключить вудуистов для снятия энергетического слепка с Марии. Остальное было делом техники.

Вечером второго дня настоящая принцесса не вернулась из лечебницы, её место заняли три её полные копии. А ранним утром третьего дня случился переполох, поднятый Службой безопасности и Подорожниковыми. И пока все спасали жизнь лжепринцесс, настоящая лежала в лечебнице под личиной Акиро Инари, а самого нипонца, судя по всему, в этот момент вывозили под прикрытием третьей лжепринцессы. Трёх дней вполне должно было хватить, чтобы покинуть территорию Российской Империи. Дальше бы иллюзия спала, и Марию Петровну обнаружили бы.

Рассказывая эту версию, Подорожников то и дело бросал взгляды на Михаила Комарина, на что тот периодически едва заметно кивал, подтверждая сказанное.

«Выходит, поторопился, приписав аналитику Борису, тут другой автор имеется! — мелькнула вполне закономерная мысль у Петра Алексеевича. — А ведь изящно сработанно, в этом восточникам не откажешь! И волки сыты, и овцы целы! И своего принца вернули, и вроде бы моей дочери вреда не причинили. Подумаешь, три дня поспала, не велика беда».

День близился к вечеру. Шансы перехватить нипонцев под иллюзиями таяли вместе с первым снегом, внезапно посыпавшемся на столицу в начале ноября. Соответствующие распоряжения уже были розданы. Пока искали принцессу Марию в сопровождении лежачего больного, но безрезультатно. Они словно испарились.

Тихие разговоры прервала трель мобилета в кармане у Комарина. Тот изобразил уморительную пантомиму с просьбой покинуть честное собрание на время. Пётр Алексеевич прекрасно понимал, кому обязан спасением дочери, а потому просто махнул рукой на соблюдение придворных политесов. Чем Кречет не шутит, вдруг Комарину сейчас расскажут, где искать нипонцев с лжепринцессой. Он уже ничему не удивится.

Комарин тенью выскользнул из кабинета, не до конца прикрыв за собой массивную дубовую дверь. Его тихий разговор эхом разносился в полупустых коридорах Кремля. А следом послышался нарастающий смех, перерастающий в истерический хохот. Все сидящие в кабинете переглянулись, но удержались от комментариев, ожидая возвращения Михаила. Тот вернулся спустя пять минут, утирая слёзы из уголков глаз и сдерживая последние смешки:

— Отбой, господа! Нашлись наши нипонцы! Теперь осталось придумать как их выкурить из дирижабля на высоте нескольких километров над Уральскими горами.

* * *

Неделю Кирана питалась только мясом изумрудного пятиуровневого змея, бульоны на завтрак, жаркое на обед и солонина на ужин. Охотнице казалось, что она вскоре сама зашипит, не хуже змеи, но результаты впечатляли. Слабость ушла. Мышцы пришли в норму после двух месяцев неподвижного лежания. Старая Нарва диву давалась, наблюдая за процессом выздоровления приёмной дочери, во всём помогая и поддерживая ту. На седьмой день Кирана принялась за привычный комплекс разминки и с удивлением поняла, что он даётся ей даже легче, чем раньше. Тело, словно залежавшись за два месяца, требовало физической нагрузки.

Сейчас их уединение сыграло на руку охотнице. Они жили на границе с Ледяными пустошами, и никто не мог видеть странностей, происходящих с Кираной. А странности эти начались практически сразу, стоило ей начать тренироваться.

Оказалось, что две полярные магии не просто живут внутри её тела, но и попеременно прорываются наружу. Впервые так случилось, стоило Киране выйти на пробежку. Она просто не почувствовала холода. Кожа охотницы покрылась изморозью, которая, впрочем, никак не мешала ей. Выполнив весь комплекс упражнений, девушка хотела была вернуться домой, но ощутила нежнейшее прикосновение к коже. Касание было невесомым, но вызвало просто бурю ощущений в теле. Дрожь, предвкушение, возбуждение. Чувства настолько дикие и необузданные, что невозможно было поверить в их естественную природу.

В старых преданиях говорилось, что давным-давно духи стихий выходили к смертным женщинам и соблазняли их. От подобных союзов рождались элементали. Раньше Киране нравились подобные сказки, вот только повзрослев, она стала задаваться вопросом: а что же случалось с бедными девушками после рождения элементалей? Что-то подсказывало, что выживаемость рожениц после таких союзов стремилась к нулю.

— Кто здесь? — хотела крикнуть Кирана в ледяное безмолвие, но горло издало тихий хрип. Спазм перехватил дыхание, сжимая лёгкие. Каждый вдох давался с огромным трудом. Движения замедлились, будто она шла сквозь толщу воды. Реальность перед глазами расползалась лоскутами, тут же замерзающими ледяными осколками и разлетающимися вдребезги. Утонченная вязь изморози на коже сменилась громоздкими наростами льда. Они сковывали тело сплошным доспехом, мешая двигаться, дышать, жить.

Кирана не паниковала. Почему-то ей не было страшно. Движение голубых искорок под кожей завораживало. Красных практически не было, лишь где-то под сердцем тлел едва заметный уголёк, заключённый в ледяную тюрьму.

«Так вот ты какая, магия холода! Защитница, красавица! — охотница разговаривала с собственно магией, как с Арвой в своё время, хвалила, ласкала, приручала и приучала к себе. — Благодарю, что выбрала меня своим вместилищем! Это большая честь для меня!»

Возможно, Киране это показалось, но доспех будто стал тоньше и изящнее, в местах сочленения и вовсе превратился в субстанцию, аналогов которой охотнице не приходилось видеть. Ближе всего подходило сравнение с жидким льдом, но такого ведь просто не существует. Или существует? Девушка попробовала присесть в доспехе, пробежаться, сделать кувырок, и с удивлением поняла, что тот легко подстроился под тело, не сковывая движения, а напротив придавая им лёгкости и скорости.

Охотница прислушалась к собственным ощущениям. Её переполняло чувство удовлетворения и правильности происходящего. Казалось, что она может свернуть горы, расколоть извечные льды и возвести снежные города посреди пустошей. Но ощущение могущества было недолгим. Спустя пару минут в груди полыхнуло с такой силой, что доспех разлетелся в пыль, а саму девушку скрутила дикая боль. Кирана закричала. Огонь кипятком разливался по венам, пожирая остатки благословенной изморози. Где-то вдалеке послышался вой Арвы, спешащей на помощь подруге, но охотница его уже не услышала.

Глава 3

— Отбой, господа! Нашлись наши нипонцы! Теперь осталось придумать, как их выкурить из дирижабля на высоте нескольких километров над Уральскими горами.

Тишина стала мне ответом. Я, конечно, понимал, что новости окажутся неожиданными, но последующей реакции предугадать не мог.

— Михаил Юрьевич, вы подозрительно осведомлены о планах и действиях нипонцев, — хмурясь, ответил император. — У вас есть пять минут, чтобы объясниться, иначе я стану подозревать вас в причастности к иностранной операции.

Неожиданный поворот событий. Престолонаследник явно не мог определиться, на чьей он стороне, резоны отца были понятны, но и хорошее отношение ко мне ему явно мешало. Подорожниковы тяготели ко мне, Медведев, на удивление, даже не злорадствовал, а хмуро буравил взглядом Петра Алексеевича, внутренне не соглашаясь с его точкой зрения. А Тэймэй и Агафья напряглись и приготовились к нападению. Об этом я узнал, когда девушки, не сговариваясь, перешли на кровную связь:

— Я создам твою копию по команде, — услышал я спокойный и сосредоточенный голос Тэймэй.

— Уходи, я прикрою! — последовал резкий приказ от вампирши. — Благодарность неведома императорской семье.

— Спокойно, господа! — постарался я успокоить всех и сразу. — Пару минут назад мне позвонила баронесса Мария Петровна Белухина, сообщить, что зарезервированный за мной дирижабль для экспедиции на север под управлением её дочери Ксении был экспроприирован под нужды императорской семьи, а именно Её Императорского Высочества Марии Петровны Кречет. Выше названная особа ранним утром сего дня прибыла к воздушному причалу и именем Императора потребовала отвезти её делегацию ни много ни мало, а в Японскую Империю для решения острых политических вопросов. Ксения Андреевна воспротивиться воле принцессы не посмела, однако же предупредила мать, что не сможет выполнить взятые передо мной обязательства, о чём мне и поспешила сообщить Мария Белухина.

В оглушительной тишине послышался сперва первый робкий смешок, затем ещё и ещё, и спустя минуту Его Императорское Величество хохотал до слёз, утирая их из уголков глаз.

Остальные присутствующие недоумённо взирали на развеселившегося императора. Я, признаться, его понимал целиком и полностью, ведь сам пять минут назад хохотал над превратностями судьбы. Такое ощущение, что где-то там в божественной канцелярии нам сильно благоволили, раз единственным свободным дирижаблем для побега оказался наш.

Пётр Алексеевич, наконец, отсмеялся и махнул рукой в нашу сторону:

— Идите уже, а то так, неровен час, вам и император японский позвонит отчитаться о прибытии на свою территорию беглецов, — хохотнул император и уже более серьёзным тоном добавил, — Дмитрий Фёдорович, берите в охапку Орлова и снимайте с дирижабля наших узкоглазых гостей, но только так, чтобы Ксения Андреевна и её птичка целы остались. Агафья Петровна, вас неволить не стану, пожелаете, можете присоединиться к веселью. Раз уж у вас выдалось столь тесное взаимодействие с Императорской службой безопасности и Дмитрием Фёдоровичем, в частности.

Судя по лицу Медведева, он был не рад такому межведомственному взаимодействию, но благоразумно промолчал, кивнув Агафье.

* * *

Домой мы вернулись под вечер. Отправление в экспедицию откладывалось из-за непредвиденных обстоятельств, но, возможно, это и к лучшему. Светлана отправилась ночевать к себе, охрану я пока не снимал. Кроме того, лекарка призналась, что очень хотела бы отправиться со мной в экспедицию на север, но не уверена, что отец отпустит её даже в качестве моей невесты.

— А как же обучение?

Мы обнимались на крыльце особняка Подорожниковых, не спеша расставаться. Было в этом что-то щемяще нежное, укрывать Свету от ветра, поправлять капюшон на её плаще и тихо переговариваться о текущих делах.

— Я тут подумала, что знаний у меня все же более чем достаточно для первого курса, попробую по приезду сдать экзамены экстерном по ускоренной программе, — пожала плечами девушка, — а шанс такого путешествия может больше и не выпасть, особенно в твоей компании.

Она покрепче прижалась ко мне всем телом, зарываясь холодным носом в шею.

— Ты же понимаешь, что это не романтическое путешествие? — на всякий случай уточнил я у Светы. Она, конечно, девушка прагматичная, но в столь юном возрасте всё же ещё может присутствовать отблеск романтики.

— Вполне, поэтому считаю, что лекарь вам не помешает, да и нам стоит узнать друг друга получше. А то я уже чувствую себя некой принцессой, которую ты постоянно спасаешь от всяких драконов, — грустно улыбнулась лекарка. — Это неимоверно радует, но обычная жизнь всё же очень далека от приключений и подвигов.

«Поэтому ты отправляешься со мной в путешествие, которое имеет ещё меньшее отношение к обыденной жизни, — мелькнула у меня здравая мысль. — Женская логика находится где-то за гранью моего понимания».

Я пообещал что-нибудь придумать. Пообещать-то я пообещал, но опыт подсказывал, что такое путешествие станет возможным, только если я возьму с собой ещё и брата Светы. Вячеслав у меня вызывал скорее негативные эмоции, но, с другой стороны, два лекаря в экспедиции — лучше, чем ни одного. Совесть кольнула, стоило подумать об Андрее, я одним махом собирался забрать у него и тетю, и отца, вновь оставив на попечение вечно занятого деда и гувернеров. Эта же совесть напомнила про Имяул, которую я обещал кормить досыта для ускоренного роста. А свои обещания я привык выполнять.

Проводив Светлану, я отправился в особняк на Бережковской набережной. Предстояло плотно поужинать и отправляться в поместье близ Хмарево. Тайный схрон деда манил к себе чуть ли не больше, чем сокровищница родовых артефактов. Я посмотрел на каменный булыжник, полученный в подарок от Макова, и решил прихватить его с собой. То, что камешек был древним и сильным, не вызывало сомнения, но вот показывать его артефакторам, как советовала Агафья, я не собирался. Что-то мне подсказывало, что за этот выкуп запросто могут убить. Да и если быть честным, я всегда страдал от излишнего любопытства, потом загадку булыжника страстно желал разгадать самостоятельно.

Переход в Хмарёво прошёл без приключений. Погода не радовала, потому домой я прибыл промокшим и в дурном настроении. Горячий душ и сменная форма немного исправили ситуацию, как и кубок с ароматным глинтвейном. Я мысленно передал благодарность Марте, которая побеспокоилась о такой мелочи. А ведь от ужина я отказался. Приятно было чувствовать заботу от своих людей. Это чувство непривычно согревало душу.

Прихватив рюкзак с булыжником, я решил для начала пойти поздороваться с алтарём. Как ни странно, но на этот раз спуск прошёл буднично, без температурных спецэффектов. Руны загорались алым светом по мере моего приближения. На грани слышимости шелестел шёпот сотен душ, но он был не злым, а скорее приветственным. Проход в алтарный зал закрывала все та же плита, и вот ей снова пришлось оплатить пропуск кровью. Здесь ничего не изменилось, кроме объема. Алым светилось два скопления рун, куда я приложил раскрытые ладони. Довольно быстро выступившие иглы всосали в себя моей кровушки и предоставили проход к алтарю.

Я шёл по лабиринту и ощущал тёплые дуновения ветерка. Кто-то другой, может, и испытывал бы ужас посреди огромного могильника, но не я. Когда я вернусь в свой мир, святош и инквизиторов ждёт такая же участь с одним отличием. Всю освобождённую силу нет необходимости собирать в алтарь или впитывать самостоятельно. Есть у меня желание потратить её на освобождение и очищение когда-либо загубленных ими душ. Этого вряд ли хватит, но хотя бы часть долгов они оплатят собственной кровью.

Эта дюжина уродов паразитировала на мире, превратив его в собственные угодья. Для паствы они создали иллюзию противостояния тьмы и света, их последователи устраивали войны в их защиту, а сами они наслаждались влиянием и могуществом. Возникновение прорывов как нельзя лучше способствовало укреплению их власти. Тварей умело использовали для устрашения обычных людей и удержания в узде веры. Маги крови ломали устоявшуюся картину мира этих уродов. Слишком мы были самостоятельны, слишком неконтролируемы, а уж когда я стал закрывать прорывы, то и вовсе стал угрозой их могуществу.

Я тряхнул головой, прогоняя воспоминания и помыслы о будущем. Алтарь встречал меня мерным сиянием рубинового оттенка. Причём сияние волнами прокатывалось снизу вверх, создавая впечатление, будто алтарь пульсирует. Я припомнил, где в прошлый раз рука вошла в контакт со средоточием чужой родовой магии, и, вынув из кармана макр из сколопендры, осторожно приложил его к одной из граней алтаря. Может, это и не самый сильный макр, но добытый нашей общей магией, без примеси других, он должен был прийтись по вкусу алтарю.

Мерцание алтаря замерло на пару мгновений, в затем сияние струйками стеклось к месту соприкосновения с макром, образуя своеобразный световой кокон. Я отпустил руку, наблюдая, как сердце рода принимает подношение. Алтарный зал на секунду озарился алыми и оранжевыми бликами, а затем всё утихло.

Я прикоснулся ладонью к алтарю и почувствовал нежное тепло, иголочками покалывающее кожу.

— Приятного аппетита, — погладил я камень, — рад, что тебе понравилось. В ответ алтарь вспыхнул алым и снова уснул.

Озарений с воспоминаниями сегодня не случилось, ну да на такое везение на постоянной основе рассчитывать не приходилось. Я подхватил с пола рюкзак и ощутил, что он резко полегчал. Верхние тесёмки были варварски разгрызены, и откуп Маковых исчез. Я оглянулся по сторонам. Булыжник весил килограмма три, не меньше, а потому утянуть его куда-то далеко было бы проблематично для одной юной особы. И я оказался прав, заметив мелькнувший за алтарём кончик белого пушистого хвостика.

— Имяу-у-у-ул! Выходи! Я тебя видел! — я прыгнул из-за алтаря к кошечке, но та с звучным мявком телепортировалась с булыжником.

Так-с, со мной, видимо, решили поиграть в прятки.

— Милая моя, куда же ты исчезла? Хочешь поиграть? — максимально ласковым голосом позвал эргу, а сам принялся осматривать ближайшие повороты лабиринта. С трёхкилограммовым грузом она не смогла бы далеко переместиться.

— Тыу мяуняу неу люубишь! — обиженно просопела кошечка по кровной связи.

— Кто тебе сказал такую глупость?

— Тыу меняу броусил, не коурмишь, не любишь! — продолжала усердствовать эрга. — А этоу коурмишь, а меняу неут!

— Хорошая моя, я исправлюсь! Обещаю! Честно-честно! — я на цыпочка подкрался к обиженно свернувшейся сверху подарка Макова кошечке.

— Неу веряу! — фыркнула эрга и исчезла вместе с булыжником, когда мои пальцы находились уже в сантиметре от её пушистого тельца. — Неу люубишь!

И так это прозвучало искренне, что я почувствовал себя последним подонком по отношению к моей маленькой спасительницей. Она ради меня жизни не пожалела, а я… На душе стало гадко. Очень. Я не заслуживал той безусловной любви, которой меня одарила эта малышка.

Я вернулся к алтарю и сел прямо у его основания, облокотившись спиной.

— Прости меня, — тихо попросил прощения у кошечки. — Я — скотина, которая совсем не ценит того счастья, которое мне досталось! Ты права во всём, признаю! Но мужская любовь другая, не такая, как у женщин. Наша любовь — это обеспечить еду, тепло, безопасность… Если нам не напоминать, мы забываем, что для вас любовь — это внимание! — я замолчал, собираясь с мыслями. Так и не придумав чего-то ещё в дополнение к своим извинениям, я попросил:

— Милая, бросай ты этот булыжник, где бы вы ни были! Тебе нельзя переноситься с тяжестями, ты истощаешься от этого!

У меня над головой послышался испуганный мявк, и Имяул упала мне прямо в руки, в отличие от украденного дара Маковых, который покатился по каменному изваянию алтаря, подпрыгивая на выступах, и, в конце концов, остановился в какой-то выемке у подножья. В это же мгновение между алтарем и камнем пространство прошило алыми нитями, словно магия пыталась сшить разрозненные до этого момента части целого. Зал основательно тряхнуло, да так, что с потолка посыпалась каменная крошка, а под ногами прошлась волна сияния от алтаря по спирали жертвенников. На секунду мне даже показалось, что глаза у ближайших трупов засветились красным. Наваждение прошло, а вот сияние алтаря нет.

— Имяул неу хотеула, Имяул случауйно! — жалась ко мне испуганно эрга, взирая на всё происходящее.

— Знаю, моя хорошая! Ты — умница, очень удачно уронила камушек, — успокаивал я кошечку, поглаживая её по шёрстке, а сам наблюдал за изменениями в громаде алтаря. Выглядел он будто разом скинул с себя пыль веков, грани местами приобрели правильную геометрию, но пока ещё не позволяющую угадать общую концепцию строения. Одно можно было сказать точно, булыжник привезённый от Макова был утраченной частью этого древнего монумента.

Я обошел вокруг и рассмотрел ещё три пустующие ячейки, варварски выдранные в прошлом. Кто-то или что-то оставило после себя глубокие борозды в камне, выдирая с корнем части алтаря.

— Оноу блаугоудаурит и проусит ещёу! — тихо отозвалась эрга. — Оубещаует поумоучь!

— Он с тобой говорит?

— Кауртинкауми… — неуверенно ответила Имяул, — я неу всегадау поунимаю. Оун стаурый, был сиульный…

— Покажи, — попросил я кошечку, чтобы она открыла сознание для просмотра.

Эрга закрыла глазки и мелко задрожала, выпустив когти мне в руку. Картинки мелькали со скоростью ещё большей, чем при общении со мной. Чуть дольше удалось задержаться на воспоминании, как некая крылатая и чешуйчатая тварь обсидианово-чёрного цвета выдрала когтями камень, похожий на настоящее яйцо с чешуйками, и унесла в полыхающий прорыв. Какой-либо информации о двух других камнях получить не вышло.

Следующий фрагмент вообще показывал чью-то ладонь с многомерной печатью, разъедающей и отравляющей энергетическую структуру носителя. Ладонь чем-то напоминала человеческую, возможно, пятью пальцами, а вот всем остальным выглядела как когтистая лапа не то рептилии, не то птицы.

Поток картинок прервался резко, будто иссяк источник энергии. Я открыл глаза, но алтарь продолжал мерно вибрировать, сияя мягким алым светом. Да уж, информация всё запутанней и запутанней. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять хотелки алтаря. Он жаждет восстановить давно утраченные части. Вот только, где искать их, если чёрное «яйцо» вообще, судя по всему, унесли в другой мир или на изнанку, как их здесь называют.

И при чём здесь печать?

Имяул устало прижалась ко мне, втянув коготки. На коже выступили крохотные капельки крови, образуя почти идеальный круг по контуру моего личного проклятия. Кажется, я настолько привык к своим куцым ограниченным силам, что позабыл, каково это пользоваться всеми своими знаниями по первому желанию без помощи вспомогательных ритуалов, рун и прочих концентрирующих техник. Алтарь напомнил мне, что любую печать можно снять. Что ж, если я правильно понял, то сердце древнего рода обещало мне вернуть полную силу в обмен на его восстановление. Неплохая сделка.

— А еусли оун плоухоуй? — сонно промурлыкала Имяул.

— Кто? — не понял я вопроса эрги.

— Аултаурь… еусли оун плоухоуй, а тыу еугоу оужиувишь?

Я замер, ошарашенный таким простым вопросом. Эрга со своей детской непосредственностью задала весьма правильный вопрос. Я, словно ослик, приманенный морковкой, уже был готов восстанавливать алтарь неизвестного рода в обмен на возврат собственной силы и осуществление мести под эгидой очистки собственного мира от паразитов. А если я своими руками оживлю нечто настолько древнее и страшное, что его специально разорвали на части и разнесли по разным мирам? Что, если в давнем воспоминании со зверски убитой женщиной посреди кровавого побоища победило добро?

Глава 4

Мне ли судить о добре и зле? Алтарь — средоточие силы, сам по себе он не имеет полярности. Ту или иную сторону принимает всегда владелец источника могущества. Алтарь находится на моей земле, отреагировал на мою кровь, хоть я и не уверен, что дело только в крови. Всё же сердце рода Виноградовых проверяло мою душу, здесь же я за счёт собственных знаний по наитию использовал руны для прохода в алтарный зал. Хоть принципы допуска были разными, но и тот, и другой алтарь искал для себя подходящего проводника силы.

Кроме того, информации было настолько мало, что оставалось только догадываться о предыстории этого места. Собственно, я сегодня собирался заодно изучить этот вопрос. Дед должен был оставить некие подсказки в родовой сокровищнице. Туда-то мне и предстояло отправиться.

По поводу алтаря я пока решил не заморачиваться. Удачей оказалось, что мне в руки попал хотя бы один из утерянных обломков, но с таким же успехом за остальными можно охотиться всю жизнь и не найти. А у меня впереди экспедиция. Хотелось хотя бы частично выполнить взятые на себя обязательства. Если перед богиней Инари у меня не было долгов, Тэймэй жива здорова и хоть завтра могла отправляться домой, то для выполнения договорённостей с Виноградом ещё предстояло попотеть, вернее, помёрзнуть.

Видят боги, я надеялся, что в этом вопросе мне тоже поможет предприимчивость деда. Упоминание карт изнанки, составленных в экспедициях, открывало новые возможности в поиске наследницы Винограда. Об этом стоило поговорить с Агафьей, если она продолжала систематизировать полученные карты.

Пока же я ласково поглаживал по шёрстке Имяул, успокаивая кошечку:

— Пойдём наверх, нужно выполнять обещания! Будем тебя кормить, а потом ты погуляешь с Маурой, а я отправлюсь в родовую сокровищницу.

— Ау яу мяугу поуйти с тоубоуй? — разомлевшая эрга подставила пузико для поглаживаний и заискивающе уставилась на меня.

— Нет, моя хорошая. Туда имеет доступ только глава рода, но я обещаю не задерживаться! — я чмокнул кошечку в нос, отчего та прикрыла мордочку лапками.

* * *

С того вечера, когда магия огня и льда впервые проснулась в ней, Кирана стала всегда брать с собой на тренировки Арву. Ведь именно арктическая волчица не побоялась за волосы вытянуть охотницу из стремительно углубляющейся проталины. Сама девушка плохо что-либо соображала, умудрившись бесконтрольной магией обжечь подругу. Хвала богам, что огонь погас так же быстро, как и вспыхнул.

На некоторое время магия пришла в равновесие внутри охотницы. Под кожей вновь циркулировали искорки двух цветов. Правда, Кирана заметила, что аппетит у неё здорово увеличился. Сейчас она сметала по две, а то и три порции еды, но и тренировалась до седьмого пота.

За неделю магия льда ещё трижды прорывалась из девушки, но тут же сметалась огненными вспышками. Если лёд слушался охотницу, то огонь, увы, нет. Как ни старалась Кирана, но пламя ей не подчинялось. Оно имело собственную волю, не терпело указаний и просьб. На любые ограничения реагировало гневом и прорывалось, уничтожая лёд с ощутимым удовольствием.

Когда до Дикой охоты оставалась всего неделя, старая Нарва за ужином обратилась к приёмной дочери:

— Нужно ехать к шаману. Ещё есть время. Может, он поможет с магией.

Кирана сомневалась, что повторный визит что-то решит. Мог бы, помог бы ещё в первый раз. Да и тратить драгоценное время на поездку вместо тренировок не хотелось. На носу важнейшее событие её жизни, а мать тянет в Ледяные пустоши за неведомым советом.

— Я не уверена, что есть смысл. Он же сказал, что магия сама перестроит тело и придёт в равновесие. Зачем тратить время?

— Я наблюдала за тобой. Тебя слушает лёд, но пламя… Оно когда-нибудь сожжёт тебя. Две противоборствующие стихии в одном сосуде не должны были сосуществовать, — Нарва сидела у очага и что-то вырезала из бивня мамотуса. Сосредоточенный взгляд, скупые размеренные движения и скрип кости о кость.

— Я справлюсь, — Кирана подошла к матери со спины и обняла за плечи. — Это же часть меня, она не должна вредить мне.

— Ох, детка… — Нарва погладила мозолистой ладонью руку дочери, — люди и сами-то стремятся к самоуничтожению, что уж про магию говорить. Лёд и пламя всегда будут бороться, как свет и тьма, как жизнь и смерть.

— Но ведь есть равновесие… должно быть! — продолжала упорствовать Кирана со всем пылом, свойственным молодости. — Свет сменяется тьмой, и наоборот, жизнь оканчивается смертью, но все мы идём на перерождение в Реку Времени и снова обретаем жизнь. Не может быть, чтобы пламя не смогло смениться льдом и наоборот.

— Моя маленькая девочка, мы живём в землях бесконечного холода. Ни разу он не сменялся теплом. Ни разу, — Нарва отложила работу по кости и приоткрыла крышку на котле в очаге. Густой пряный запах разнёсся по дому, возвещая о готовности очередной вариации супа из змея. — Ты со свойственным тебе пылом рассуждаешь о том, чего никогда не видела и, скорее всего, не увидишь, но иногда мне кажется, что жар твоего сердца способен растопить Ледяные пустоши и превратить их в цветущие сады.

— Зато представь, как бы здесь было красиво, — мечтательно закрыв глаза, произнесла Кирана, пока Нарва разливала суп по костяным плошкам и расставляла на столе, — горы, зелёные лужайки, лес… высокий, обязательно хвойный… чтобы идти босыми ногами и ничего не шелестело под ступнями. А к сердцу пустошей вела бы река, по которой сплавлялись утлые лодчонки и деревянные корабли. На берегу сидели бы рыбаки и вынимали из сетей рыбку с серебристыми боками.

Нарва невольно заслушалась дочку. Иногда та делилась собственными мечтами, рассказывая настолько подробно о вещах, не виденных в жизни ни разу, что старая охотница начинала сомневаться: здесь ли место Кираны? Возможно, что где-то там среди хвойных лесов на берегу реки ту ждёт её настоящая семья. В месте, где день сменяется ночью, где зиму сменяет лето, где лёд сменяет пламя. Мечты — кровь юности!

Как бы то ни было, но двадцать лет назад она уже спасла девочку наперекор всем, осталось теперь её спасти от самой себя.

— Утром выступаем в Пустоши, — поставила точку в обсуждениях старая охотница, наблюдая, как дочь укладывается в постели в обнимку с Арвой. Сама же Нарва перед сном развернула шкуру белого арктического лиса, в которую давным-давно была завернута Кирана, когда агукала у порога её дома. Перебирая скудные пожитки, она бездумно гладила мех, пока не нащупала на шкуре утолщение, словно потайной карман.

— Боги, пусть там будет что-то, что поможет моей дочери справиться с её магией, — мысленно взмолилась старая охотница, вскрывая схрон. На ладонь ей выпало два колечка, скреплённых цепочкой в виде восьмёрки с голубым макром, похожим на топаз, на вершине одного и красным, похожим на гранат, на вершине другого украшения. Никаких изысков, просто камни с начерченными на их поверхности рунами. Обладая совсем слабым даром, Нарва всё же смогла почувствовать внутри магическую энергию. Неужели боги услышали её молитвы? Или же пропащие родители оставили дочери хоть какое-то подспорье в магии?

* * *

Княжество Рюген, замок князя Михельса Исбьерна

Михельс Исбьерн, князь Рюгена, любовался отблесками пламени на молочно-белой коже уставшей девушки, распластавшейся на тигровой шкуре. Упругие изгибы тела юной прелестницы ещё хранили капельки пота после проведения бурного совместного «ритуала». Грудь девушки мерно вздымалась, просвечивая розовыми ореолами сквозь тончайший батистовый халатик. Серебристые волосы разметались по шкуре, словно ядовитые змеи.

«Хорош подарочек, даже жалко будет пускать под нож через четыре недели, — с ноткой разочарования и светлой грусти подумал князь. — Ну да эту стерву Мадлен никогда не волновали такие мелочи, как сострадание и человечность. И всё же хороша…»

Девушка потянулась все телом, как кошка, соблазнительно выгибаясь и взглядом приглашая князя присоединиться. Михельс взял в ладонь два наполненных винных кубка и протянул один из них любовнице. Прекрасно осознавая собственный эротизм, девушка перекинула копну серебристых волос за спину и как бы невзначай оголилась полностью… Ткань медленно сползала по телу, словно тончайшая вуаль по мрамору кожи. Михельс зарычал, скидывая на пол собственный парчовый халат, и присоединился к любовнице, накрывая хрупкое тело собственным. Вскоре два тела уже предавались бесстыдствам, оглашая громкими стонами спальню.

Но Михельс не дожил бы до своих ста пятидесяти лет, если бы не был настоящим воином и охотником. Тихий шорох открывающейся двери в покои он заметил сквозь накрывший его волной экстаз. Не раздумывая, князь запустил парализующее заклинание за спину и лишь спустя минуту, отхлебнув вина из кубка и накинув на плечи халат, обернулся взглянуть на самоубийцу, посмевшего войти в его покои без приглашения.

Михельс озадаченно взирал на хранительницу родовых даров, лежащую ниц подле его ног. Древняя старуха, о существовании которой он забыл на долгих восемьдесят лет, сейчас не смела поднять глаз от пола, ведь заявиться в личные покои князя без разрешения она имела право только в одном случае. Этот случай был из разряда легенд и преданий старины настолько глубокой, что о нём вымараны все следы в хрониках нескольких правящих династий. Но только не для Михельса.

Князем Исбьерном он стал давно, тогда же дядя раскрыл ему истинную цель существования их рода. Род полярных медведей многие тысячи лет был хранителем обители духа земли. Дух спал всё это время, лишь раз в месяц требуя кровавой платы ради сохранения спокойствия. Если его не кормить, то земли сотрясали гнев и ярость, активировались разломы, и частили прорывы с изнанок. Так было, так есть и так будет.

Михельс попробовал однажды усомниться в древней легенде и едва не погубил собственную резиденцию и окрестные земли. За один месяц случилось более десятка прорывов, причём их уровень постепенно рос. Больше князь Рюгена не экспериментировал, а исправно кормил духа, принося в жертву каждый месяц по магически одарённой девушке. Благо, королева Мадлен из рода Блавален исправно выполняла свою часть сделки, поставляя подходящих девушек в Рюген. Казалось бы, где Копенгаген, а где Рюген, но даже смена правящих династий на датском престоле не прервала традицию. Дань кровью всегда платилась исправно во имя спокойной жизни.

Но поскольку князь не наседка, чтобы неустанно следить за обителью духа, то в роду появилась наследная должность хранительницы родовых даров. Ею становилась последняя рождённая в поколении княжеской семьи девочка. Нынешняя хранительница приходилась Михельсу двоюродной бабкой и не беспокоила его понапрасну. Сейчас же старая карга не постеснялась войти в покои к князю посреди соития. Причина для этого была только одна.

— Хертуг Михельс, — проскрипела старческим голосом хранительница, не поднимая головы, но каким-то шестым чувством ощутившая взгляд князя, — дух проснулся.

— Вот же прожорливая тварь! С момента последней кормёжки прошло меньше недели, хертугинде Ингрид. Неужели он снова голоден?

Старуха поднялась с колен, оправляя длинное платье из нежнейшего кашемирового полотна. То, что она должна была произнести, ждали многие тысячи лет, а дождались они:

— Он не голоден! Он жаждет вернуться в колыбель мира.

* * *

Перед походом в родовую сокровищницу я выбрал несколько мелких макров, растёр их в порошок и смешал с собственной кровью. Нужно выполнять обещания. Особенно данные женщине, особенно если она — кошка.

Имяул мурчала, поглощая лакомство, но при этом стреляла глазками на сочную вырезку из какой-то магической твари, убитой во время прорыва. Пока я собственноручно возился с поздним ужином для эрги, удалось побеседовать с Пауком по поводу нестандартного прорыва. Оборона каждого поместья насчитывала примерно полсотни кровников и полторы сотни воев. Они отработали боевое слаживание, потому прорыв удалось купировать на малой площади.

Оказалось, что комары впервые стали свидетелями многослойного прорыва изнанки. Кровники впечатлились, но взяли себя в руки и обезопасили периметр, да и вои себя отлично показали. Благо, из прорыва лезли твари не выше пятого уровня. А на таких магия ещё действовала, в отличие от шестого. Тильде вся местная магия была, как слону дробина.

Итого за пару часов клан обогатился на приличную сумму. Особенно радовался Игнат. С половины тварей он набрал редких ингредиентов, давно не поступающих из экспедиций. Паук проговорился, что Игнат уже трое суток выходит из разделочного цеха, только чтобы поесть, а спит там же. Каждую убитую тварь любовно разбирает на запчасти и конспектирует.

После кормёжки Имяул я не удержался и заглянул в этот цех.

— Ваше сиятельство, простите, не заметил, — повинился Игнат, поднимая голову от стола протирая красные от усталости и недосыпа глаза.

Рядом с ним стояла чаша с энергетиком, а уснул кровник на любовно заполненной ровными строками самописной книге. Вокруг лежало просто огромное количество справочников, атласов, зарисовок и набросков тварей изнанки с характеристиками и описанием свойств их разных частей тела.

— Отдохни уж, Игнат! Твари уже мёртвые, никуда не денутся. Обратно в прорыв не сиганут, если только маг смерти не постарается, — мягко пожурил я кровника, работающего на износ.

— Михаил Юрьевич, дык чем быстрее систематизирую, тем быстрее пойму, кто к нам пожаловал, и что с этого можно поиметь для рода, — оправдывался кровник. — Ваш дед и норматив на разбор одной твари давал.

— То мой дед, и твари шли единично, — отмахнулся я, — а это я, и тварей у тебя в стазисе ещё десятка два по столам разложено. Тем более уставший можешь ошибиться где-то.

Я просматривал гравюры и вполне типографские рисунки в атласе. Большинство из них были мне знакомы ещё по прошлой жизни, но вот одна тварь показалась странной даже на мой непритязательный взгляд.

— Это что за смесь льва с козлом? — указал на гравюру несколько зарисовок от руки, изображавших тварь с головой и передними лапами льва, второй головой и задними лапами козы и длинным хвостом в виде то ли змеи, то ли ядовитого жала.

— Химера, ваше сиятельство. Четвёртый уровень, но чрезвычайно редкий экземпляр и удивительно неудобный соперник. У нас последняя такая добывалась двадцать лет назад по спецзаказу, — Игнат встал из-за стола и махнул рукой, показывая следовать за ним. — Редкость твари в том, что она является одновременным средоточием двух магий, голова льва изрыгает огонь, а голова козла — воду. По сути, такое вообще не должно существовать в природе, но вот, гляди же, существует. Тем и уникально. Макры из такой животины можно использовать в артефактах с разнополярной магической составляющей.

Мы прошли в соседний ангар, где пространство было разделено на специальные экранированные друг от друга боксы. Такое я видел впервые.

— Это лаборатория с отдельными настраиваемыми параметрами для поддержания сохранности самых редких экземпляров, — пояснил кровник, проводя экскурсию. Большинство столов сейчас пустовали, но мы продолжали идти. В самом конце маршрута я увидел эту тварь. Химера лежала на столе, крепко зафиксированная ремнями. Вокруг неё возвышалось огромное количество труб и трубочек, проводов, манипуляторов и прочих непонятных приспособлений.

— Зачем всё это? — я искренне не понимал, зачем столько возни с трёхдневным трупом. — Это такой холодильник для тварей?

— Это не холодильник, — тихо ответил Игнат, заметив моё выражение лица. — Химера ещё жива, просто усыплена. Мы поддерживаем искусственный магический фон вокруг неё, дожидаясь специалиста по вивисекции.

Мне почему-то вспомнился эпизод, показанный алтарём Виноградовых, где в похожем месте принимали роды у эрги и затем убили её. Стало противно от происходящего. Мы ничем не лучше святош или инквизиторов.

Я выругался. Во рту скопились горечь и отвращение к людям. Не помогали здравые мысли, что это работа, здесь так принято и что, попади кто-то из людей в логово химер, его схарчили бы за пару минут. Вот именно, схарчили. А не стали бы искусственно поддерживать в жертве жизнь, чтобы потом наживо вскрыть и разобрать на органы.

— Где у этого макры?

— Как и у большинства тварей: у козла в верхнем нёбе, а у льва — под сердцем, — тут же выдал справку Игнат, ещё не понимая причины моей заинтересованности, но шестым чувством ощущая надвигающуюся бурю.

— Отключай снотворное, — тихо произнёс я кровнику, сжимая кулаки до побелевших костяшек, однако голос мой был ровным и обманчиво спокойным. — Выкатывай стол во внутренний двор и отцепляй ремни.

— Но, ваше сиятельство… вивисе… — Игнат не стал заканчивать предложение, замолчав на полуслове. — У вас глаза… — он сглотнул, разом став как-то меньше ростом.

— Одно дело освежевать тварь, убитую в честном бою, и совсем другое — спящее существо, откуда бы родом оно ни было. Мы — воины, но не убийцы. Ни один воин не достоин того, чтобы быть убитым во сне, — я покачал головой, а после повторил приказ, — отключай подачу снотворного и вывози тварь во внутренний двор. Я дам ей последний бой.

Глава 5

К моменту, когда снотворное прекратило своё действие, вокруг нас с химерой собралась толпа комаров и воев, неизвестно как прознавших про бой.

— Ваше сиятельство, вы уверены? — в который раз переспрашивал Паук, который очень старался не показать своего волнения.

— Уверен! Мы не живодёры!

Больше всего я боялся, что химера может оказаться безобидным эргом. Судя по её виду, об этом не стоило беспокоиться, но волнения были. Я не стану убивать существо, не проявляющее ко мне агрессии, сколько бы ни стоило его сердце, шкура, макр и прочие составляющие. И мне плевать, что обо мне подумают.

Похоже, золотое правило мироздания: «С нами случается то, чего мы больше всего боимся», — со мной сработало на ура, ибо стоило химере открыть свои две пары глаз и увидеть толпу мужчин в военной форме с оружием наперевес, я уже понимал, что битвы не будет. Вот только мой соперник думал совсем иначе.

В меня одновременно полетело два однотипных заклинания из магии огня и магии воды. Огненные шары вперемешку с глыбами льда выглядели сюрреалистично, но весьма действенно. Я ушёл в сторону перекатом, пропуская над собой магические снаряды. Кровники схватились за оружие, а кое-кто даже подвесил на ладони убойное заклинание, но были остановлены моим выкриком:

— Не вмешиваться!

Удивительно осмысленные разумные взгляды химеры выдавали её или его с головой, вернее, с двумя. Лев ещё швырялся в меня огненными шарами, а вот козёл с интересом присматривался и даже принюхивался, как мне показалось.

— Как тебя зовут? — мысленно обратился я к козлольву, показывая раскрытые пустые ладони. — Я тебе не враг, и они тоже! Я знаю, кто ты!

Всё это время мне пришлось скакать как горному козлику, чтобы мою задницу не поджарили. Химера тоже не стояла на месте, кружа за мной по площадке. Ещё хорошо, что кровники активировали силовые щиты, чтобы магия не покидала импровизированное поле боя. Нужно отдать им должное, они абсолютно спокойно смотрели на моё стремительное тактическое отступление. Вои же напротив ошарашенно взирали на творящийся цирк, не понимая, почему я не атакую и не даю им убить тварь изнанки.

— Да твою ж мать! — выругался я, когда мне чуть не припекло рёбра до хрустящей корочки. — Ты же разумное существо, эрг! Что ж ты себя ведёшь как одичавшая тварь изнанки⁈

Я снова перекатом ушёл с траектории летящего огня, а лев, наконец, остановился и уставился на меня с открытой пастью, вывалив язык.

— Откуда ты знаешь, кто мы? — произнесли хором два голоса сразу, причём один был женский, а второй мужской.

Вот это кому-то «повезло», иметь в одном теле не просто две сущности, а две разнополые личности.

— Ты шестой известный мне эрг, причём одна из них находится у меня на воспитании, — я позвал Имяул по кровной связи, и она не замедлила появиться прямо у меня на плече. Быстренько сориентировавшись в ситуации, малышка спрыгнула на землю у моих ног, выгнула спину дугой и угрожающе зашипела:

— Неу троунь! Задеуру! Мряу страушный!

Это выглядело бы умильно, если бы при этом вокруг вздыбленной шёрстки не появились маленькие разряды и не начали искорками стрелять по химере. Зря козолев не воспринял её в качестве угрозы. Стоило первым разрядам достигнуть шерсти химеры, как та задымилась проплешинами, и эрг зашипел, словно ужаленный. Он крутился, пытался отбиваться шипастым хвостом, уворачиваться, но разряды летели точно в цель.

— Верю! Верю! Убери свою защитницу! — зашипел лев. — Милая киса, мы с миром! — отреагировала коза.

Имяул важно повернула ко мне мордаху и уточнила:

— Будеушь драужиуть? Ониу неуобычныуе! Неу злыуе!

— Буду, если нападать не будут и честь по чести познакомимся, — ответил я кисе, но вроде бы как и химере намекнул.

Козолев тут же плюхнулся на задницу, а козья морда улеглась сверху на гриву, выражая полное внимание.

Кровники и вои смотрели на метаморфозы в поведении химеры как на чудо чудное и диво дивное. Никто ничего не мог понять. Почему тварь изнанки четвёртого уровня прекрасно чувствует себя в нашем мире, не подыхая без нужного магического фона, более того вдруг перестала атаковать? Кажется, пора заканчивать представление.

— Паук, пусть все вернутся на места службы. Боя не будет, будут переговоры, — отдал я короткий приказ.

Командиру дважды повторять не пришлось. Он доверял мне полностью. Если граф сказал, значит, так надо. Спустя пару минут мы остались одни во внутреннем дворе. Даже Игнат удалился в свой ангар, постоянно оборачиваясь в нашу сторону, но ослушаться не посмел.

— Меня Кара зовут, — тут же представилась козья голова и подмигнула мне правым глазом, — а меня Лир, — с тяжёлым вздохом отозвалась львиная половина, приветственно кивнув.

— Я — Михаил Комарин, а это Имяул, — представил я эргу. Та уже перестала шипеть и выглядела симпатичным комочком пушистости с торчащим кверху хвостиком.

— Мняу прияутно! — мурлыкнула киса и обратилась уже ко мне, — яу еусть хоучу!

Прикинув все за и против, я предложил всем отправиться на кухню, где мы сможем поесть и поговорить. Химера радостно согласилась, а Имяул и подавно. Благо, кухня в поместье представляла собой помещение размером в пару сотен квадратных метров. Пятиметровой химере было где разместиться. Кстати, насчёт размеров…

— У вас человеческая ипостась есть? — поинтересовался у собеседников, хотя слабо представлял себе, как это могло выглядеть.

— Нет, для таких, как мы, это доступно в лучшем случае с пятого уровня, — как бы извиняясь, объяснила Кара. — Но, если наследственные, те с третьего уровня могут. Ваша кроха, кстати, второго. Не знаю, чем вы её кормите, но продолжайте в том же духе.

Мы неспешно шли на кухню, мысленно переговариваясь, Имяул при этом сладко зевала, сидя у меня на плече. Картина попахивала сюрреализмом.

— Есть предпочтения по питанию?

— Мясо! — не раздумывая рыкнул Лир.

— Овощи и фрукты! — ответила Кара.

— Тяжело вам, наверное, ребята! — сочувственно пробормотал себе под нос, но они услышали.

Я предупредил нашу кухарку Марту, чтобы она оставила на столе мяса с запасом и фруктов-овощей для гостей и покинула кухню ради сохранения душевного равновесия.

— Ой, да видела я уже одним глазком ваше душевное равновесие, — отмахнулась кухарка. — Если оно не по человечине, то ничем не хуже наших кровников, те тоже любят жрать в три горла. Так что нечего меня с моей вотчины тряпками гнать!

Я только улыбнулся бесстрашию кухарки. Повезло мне с людьми, что ни говори.

На кухне мы задержались надолго. Пока я кормил Имяул смесью макра с кровью и подкладывал в мисочку аппетитные куски свежей вырезки на закуску, Марта расстаралась для химеры. Чего там только не было, кухарка успевала подкладывать добавку на подносы сразу и Каре, и Лиру, да так активно, что те вскоре стали напоминать раздувшийся шарик.

— Останови её! А то мы лопнем! — взмолились гости через час непрерывного чревоугодия, и я, посмеиваясь, вступился и спас их от чрезмерной заботы Марты.

Имяул свернулась калачиком и спала у меня на руках, доверчиво мурлыкая во сне. Химера косилась на это, но не комментировала. Лев скоро тоже последовал примеру кисы, опустив голову на сложенные перед собой лапы и засопел. Бодрствовать осталась Кара. С ней-то мы и пообщались.

Оказалось, что вот такими они с Лиром не родились. Они — результат эксперимента. Кто и зачем с помощью магии пытался создать новые жизнеспособные виды животных, они не знают. Помнят только, что в основном объединяли хищников, желая получить идеальных убийц, но почему-то те попытки были крайне неудачными. А Кара с Лиром — результат пьяной шутки, который не должен был выжить, но почему-то выжил. Наутро их должны были убить, но ребята мало того, что осознали себя разумными, так ещё и с перепугу начали прорываться на свободу, используя зачатки имеющейся магии.

Вырваться у них вышло, но на сносную притирку друг к другу ушло ни много ни мало чуть более половины века.

— Сколько вам сейчас? — полюбопытствовал я у химеры.

— Полторы сотни недавно разменяли, — улыбнулась Кара, — правда, когда в этот странный прорыв попали, думали, что всё! Конец! Мы вообще людей избегали всё это время, а тут сразу такой приём устроили… — эрга отвернула голову к окну. — Мы же помним, для чего нужны людям.

— А уровни как брали? — полюбопытствовал.

— Да как все, Лир охотился, я травки жевала, вместе и подтягивали друг друга.

Я в растерянности смотрел на Кару. Полученная информация немного сбивала с толку. Про искусственно созданных эргов я слышал впервые в жизни. И ведь Игнат говорил, что двадцать лет назад похожую тварь отлавливали по специальному заказу. Она тоже была с разнополярной магией. Выходит, безумные учёные повторили пьяный эксперимент, и он снова оказался удачным. Вообще, в свете полученной информации я не исключал, что где-то на одной из обитаемых изнанок какой-то предприимчивый род финансировал лабораторию и ферму при ней, где пытался искусственным путём вывести тварей с редкими макрами внутри.

«Главное, во время расследования не выйти на самих себя», — мелькнула шальная мысль с учётом средств, вкладываемых родом в экспедиции на изнанку, но я отогнал её.

— Тиль, прости, что отвлекаю, — позвал подругу по связи, — но у меня снова для тебя неожиданный сюрприз!

— Недели не прошло, чтоб ты куда-то не вляпался! — проворчала эрга. — Почему меня это не удивляет после Имяул?

— Я нашёл искусственно созданного эрга-химеру с двумя субличностями, — раздельно произнёс я новость, ожидая реакции подруги, и она не замедлила появиться.

— Да-а-а-а-а! Недооценила я степень твоего магнетизма для эргов, — ошарашенно пробормотала Тильда. — Где?

— В Хмарёво.

— Жди, скоро будем с Эоном, — отозвалась эрга и оборвала связь.

Кару я успокоил, что не собираюсь пускать никого на опыты, более того, попросил приехать парочку знакомых высокоранговых эргов для знакомства. Бедная химера так расчувствовалась, что я даже заметил несколько слезинок, скатившихся из глаз козочки. Если бы Лир не спал, то она бы бросилась меня обнимать на радостях. Пока же Кара просто уложила голову поверх львиной гривы и, счастливо улыбаясь, заснула.

— Игнат, не маячь за дверью. Мы тебя заметили сразу после твоего прихода, — обратился я к кровнику, который уже битый час переминался с ноги на ногу, но на кухню не входил. Брови его сошлись на переносице, красные воспалённые зрачки метались с меня на химеру и обратно.

И кровник не выдержал. Вопросы из него посыпались, как из рога изобилия:

— Ваша светлость, да как же так? Почему оно не дохнет без фона? Почему у них глазки такие…умненькие? И выглядит так доброжелательно… тьху! Доброжелательная тварь изнанки! — выругался он себе под нос. — Я точно сошёл с ума.

Кровник растеряно взлохматил немытые волосы. Его привычная картина мира рушилась, как песчаный замок под натиском прибоя. Он задавал вопросы и тут же отвечал на них, спорил и рассуждал.

— Оно нас точно не сожрёт? И там вивисектор приехал… Ребята его не пускают на территорию поместья, хотят оплатить ложный вызов, раз вы убивать химеру раздумали.

— Правильно делают! Если что, можешь другие туши показать, чтобы ложный вызов не оформлять, — предложил я выход из ситуации. — А химера… она разумна, Игнат. Убить её теперь, всё равно что человека на органы разрезать. Для меня неприемлемо ни за какие деньги.

— Да как же так-то? Неужто и общаться может?

— Может. Мысленно. Как я с вами, как Имяул со мной.

Вот тут у Игната совсем глаза на лоб полезли:

— Она тоже, что ли, того?.. Разумная? Мы думали, вы просто котёнка себе необычного прикупили, фамильяра.

— Её мать загнали, истязали, а потом наживо вспороли живот ради того, чтобы получить именно малышку, — я вспоминал события двухмесячной давности и ни капли не жалел о трёх трупах на своём счету. — Мне удалось отбить кошечку у живодёров.

Игнат молчал довольно долго, обдумывая полученную информацию. Кровник, всю жизнь посвятивший расчленению тварей и сбору уникальных ингредиентов с изнанки, был сбит с толку, но выводы делать умел.

— А много их таких? Просто… как определить: тварь перед тобой или разумное существо? Ребята же ходят на промысел… Вдруг?..

Было видно, что Игнат проникся проблемой, причём решающим фактором стала именно история про Имяул.

— Не знаю, — не стал я врать кровнику, — пока по глазам только, наверное, но я надеюсь узнать о них больше.

* * *

Путь к шаману обычно занимал два полных дня. Первый день предстояло идти на собачьей упряжке между скалистых отрогов, прикрывающих собой узкое ущелье. Здесь обычно тренировалась Кирана. Охотница часто представляла себе, что ущелье когда-то было руслом огромной реки, но потом что-то изменилось, и пришёл вечный холод. Массивы льда возвышались на сто, а местами и на двести метров вверх. Внутри охотники прорубили ходы и пещеры, куда уходили укрываться жители в случаи высокоранговых прорывов.

Таковых на памяти Кираны не случалось, но старая Нарва однажды рассказывала, как у них случился прорыв шестого уровня. К ним пожаловала странная прямоходящая ящерица с крыльями. Холод ей очень не понравился, и тварь смела с лица земли поселение, будто его никогда там и не было. Жителей спасло только то, что они ушли в ледяные лабиринты. Сама же ящерица, не найдя пищи, просто ушла обратно в прорыв, посчитав местный мир неподходящим для жизни и тем более для смерти.

Правда, был шанс, что умереть здесь у неё бы не вышло, ведь магический фон поблизости от их поселения и так был повышен, но близ Ледяных пустошей возрастал многократно. Будто там было что-то, фонящее магией на многие километры вокруг. Самые сильные из охотников пробовали отыскать это место, но бесполезно. Многие просто не возвращались.

Шаман же был единственным живым существом, способным выдерживать постоянное влияние здешней магии, и то, он проживал лишь на границе магической аномалии, не углубляясь в неё.

— А кто он, этот шаман? — Кирана беседовала с матерью. Та ехала в санях, в то время как девушка стояла на полозьях. Было удивительно тихо, лишь скрип саней по снегу нарушал тишину северной ночи. Вечная ночь, сменяющаяся сумерками, лишь когда на небе проступала Река Времени. Она мерцала зелёными, фиолетовыми и красными огнями, указывая путь к перерождению заблудшим душам. Невероятно красивое зрелище.

— Никто не знает, — Нарва зябко подтянула медвежью шкуру к груди. Охотница машинально отметила этот жест. Мать старела, кровь уже не грела её тело, и морозы всё ближе подбирались к горячему источнику жизни любого человека. — Ходили легенды, что он появился из одного из прорывов, но не успел уйти обратно. С тех пор он бродит по окрестностям аномалии и проверяет все открывшиеся червоточины в поисках дороги домой.

Кирана глубоко задумалась. Последние пять лет она охотилась, всё ближе и ближе подбираясь к магической аномалии. Прорывы вокруг неё открывались регулярно, нужно было лишь выбрать подходящую по силе добычу. Холод и безжизненность их мира служили своеобразной защитой от тварей, но не раз и не два Кирана с сожалением уходила из прорывов, где светило солнце, зеленели трава и деревья, журчала вода. Всё это было так не похоже на их родной мир, что охотница понимала, почему шаман ищет путь домой.

По сути, весь их жизненный уклад строился на прорывах. Они охотились на тварей ради пропитания, самые отчаянные охотники умудрялись добывать из червоточин съедобную растительную пищу. Если бы прорывы прекратились по какой-либо причине, их поселение и несколько соседних просто не выжили бы.

— Если он такой сильный, что выдерживает близость Пустошей, то почему ни разу не участвовал в Дикой охоте?

— Потому что по-настоящему сильному человеку нет нужды доказывать свою силу, — философски отреагировала Нарва и потянулась к бурдюку с горячим питьём, висевшему на поясе. Сделав несколько глубоких глотков, она утёрла губы тыльной стороной ладони и закрыла глаза. Кирана с тревогой посмотрела на мать. Над верхней губой у той выступили бисеринки пота, вкупе со слабостью и ознобом это могло означать только одно, Нарва заболела.

* * *

Когда я собирался в сокровищницу, то не думал, что выйду оттуда чуть больше, чем через сутки с полным сумбуром в голове. На фоне рукописей деда, оставленных в специальном отделе, действующие и старинные артефакты отошли на второй план. Оказывается, весь род Комариных в той или иной мере интересовался доставшимися им в собственность землями. В ход шли легенды, исторические справки из архивов, собственные исследования, но полученная информация сильно расходилась с общепринятыми источниками. Причём настолько, что однажды деду прозрачно намекнули, что не стоит продолжать подобные исследования.

Если вкратце, то раньше это место считалось проклятым, гиблым. Как только его не называли. Энергия смерти из него била ключом, чем, по предположениям деда, истончала грань мира и привлекала прорывы изнанки. Причём дед носом рыл землю, но тонких мест на нашей земле так и не обнаружил. Затем он пытался установить закономерность между появлением прорывов и всплесками некротической энергии. Даже приглашал детей бога Шакала из Египта. Те как раз-таки ему смогли рассчитать примерную площадь земель, накрытых веером посмертных перекрёстных проклятий. Причём проклятия несли в себе разные функционал: часть имела сдерживающий характер, часть рассеивала энергию в пространстве, а ещё часть маскировала местность. Но кого бы ни приглашал дед, все маги сходились во мнении, что снять проклятия не под силу никому из наших современников. Уровень дара создателей был на порядок выше, иногда даже звучали шёпотом слова о «божественной природе» проклятий.

Род Шакала смог указать на места закрепления проклятий. Здесь прилагалась весьма детальная схема расположения узлов концентрации и перераспределения энергии, позволяющая собирать силу извне и подпитывать конструкцию тысячелетиями. Для понимания деда это была полная абракадабра, для меня же вырисовывалась матрица такой сложности, которую должен был накладывать либо маг запредельного уровня даже по меркам моего прошлого мира, либо бог. Сам я понимал из этой матрицы от силы шесть уровней, а их там должно было быть раз в пять больше. И под пониманием я подразумевал исключительно улавливание неких закономерностей, никак не рун или их комбинаций.

Кстати, сами дети Шакала тоже не смогли воспроизвести схему в полном объёме, честно визуализировав семь уровней и добавив приписку, что на дальнейшую работу получен божественный запрет.

Но по этой схеме дед инициировал раскопки на наших землях. Кто-то из его армейских хороших друзей с даром мага земли взялся помочь товарищу. Эта история была описана отдельно. Закончилась она печально. Товарищ смог разверзнуть земную твердь на глубину в несколько сотен метров и обнаружить огромный литой столб, испещрённый незнакомыми рунами, за что тут же поплатился выгоранием и смертью от истощения. Дед до конца жизни поддерживал его семью, испытывая чувство вины, но раскопки продолжил. Результат был тот же. Обнажить столб выходило лишь на короткое время и то ценой жизни мага. Дальше земная твердь смыкалась, пряча в своих недрах убийственный артефакт.

Я всматривался в зарисовки рун с откопанного столба, часть из них была знакома мне, но эта часть едва ли была одной десятой. Ещё внимание привлекала двойная схема нанесения их на столб, где часть рун отрабатывала за сбор и концентрацию силы, а вторая за её рассеивание. Теория Шакалов подтвердилась полностью, пусть и на одном отдельно взятом столбе.

Вообще барон Комарин копаться в этой сфере начал лишь потому, что ни один член нашего рода не умер собственной смертью. Ни один. Даже отданные замуж в другие рода дочери не доживали до старости. Исходя из таких предпосылок логично было подумать о проклятии, что и послужило началом к поискам.

Сам дед склонялся к версии, что проклятия истребляли любой род, владеющий этими землями. Но причин подобной мести он так и не смог найти в архивах. Любые упоминания об этих землях подтирались, кроме описания случаев прорывов изнанки. Вот эти факты обычно описывались с особой жестокостью и кровопролитностью, будто нарочно служили для отпугивания любопытных от этих земель.

Я листал дедовы дневники, коих он за свою жизнь исписал немало. Просматривал схемы, матрицы, гравюры с рунами, отчёты магов и иностранных специалистов. У деда была собрана небольшая библиотека, где имелись даже генеалогические выкладки. Я не удержался и сунул свой нос даже туда.

Судя по этим документам, старый барон был против брака отца с матерью не из вредности, а ради минимизации рисков для потомства. У них была разнополярная магия, отец владел огнём, а мать — водой, что в перспективе должно было дать слабое потомство с конфликтом магических сил. Именно поэтому дед заказал добыть двадцать лет назад химеру. Он оплатил создание уникального артефакта для удержания баланса враждебных друг другу магий. Но родился Михаил, у которого вообще не оказалось стихийных сил.

Я бы просидел и дольше, читая труды всей жизни старого барона, но меня из раздумий вырвал встревоженный голос Агафьи:

— Ты куда пропал? До тебя никто из кровников сутки докричаться не может! Ты там живой?

Глава 6

Дирижабль «Верный» плавно поднимался в утреннее небо столицы. Магические двигатели ровным гулом возвестили о наборе мощности и плановом выходе на крейсерскую скорость. Стальной красавец увозил в далёкие заснеженные земли необычную экспедицию, но знали об этом очень немногие. Для большинства же это был обычный рейс, перевозящий необходимый груз для Тобольска, одного из форпостов империи в Сибири.

Я в задумчивости стоял у видового окна чуть ниже капитанского мостика, откуда доносились уверенные команды Ксении Белухиной. Последние сутки вспоминались смутно, ибо пришлось крутиться как белка в колесе. Покинув родовую сокровищницу, я узнал, что в Хмарёво успели прибыть Тильда с Эоном. Им я передал на попечение химеру. Затем я успел вернуться в столицу и побеседовать с Борисом Сергеевичем и Вячеславом. Те, что удивительно, пошли навстречу моей идее про участие в экспедиции Светы с братом. Как позже оговорился сам Подорожников, сыну крайне необходимо снова почувствовать себя в строю после ранения и ситуации с Носороговым.

Кроме этого, почти полдня мы потратили с Агафьей на копирование последней версии карт изнанок, имеющихся в доступе у рода. Оказалось, что это ни много ни мало, а более полутора сотен макров с проекциями карт и условными обозначениями всевозможных особенностей местности: растительного и животного мира, климата, магического фона, полезных компонентов. Мне приходилось их изучать, запоминать, а впоследствии объединять в единый каталог через память крови. Долго, муторно, но не таскать же с собой чемодан макров с картами, если можно было попытаться создать интерактивный атлас в моей памяти и перенести его на один макр.

— Если бы кто-то ещё знал, что такое возможно, тебя бы закрыли далеко и надолго, — выдохнула с восхищением Агафья, любуясь результатом наших трудов.

А ведь я всего-то добавил в обычную структуру макра подсмотренные у алтаря Виноградовых принципы концентрации и сохранения силы. Теперь после каждого просмотра карт макр не разрушался, передавая информацию, то есть, по сути, он стал многоразовым источником информации. А с учётом моей способности поиска по памяти крови выходила вообще уникальная вещь.

Я вспоминал какой-либо вид живности или климатический феномен, и макр тут же показывал проекции мест изнанок, где подобное встречается. Единственным условием была прямая кровная связь между мной и макром.

Если же кому-то выдать такой макр, то для просмотра необходимо было бы громоздкое стационарное устройство, какие стояли у нас в поместьях.

— Ваше сиятельство, — обратился ко мне Борзый, выводя из воспоминаний, — отряд распределён по каютам, техника закреплена в грузовом отсеке. Будут ещё какие-либо приказы?

— Будет негласная просьба, — я перевёл взгляд с серых туч, сквозь которые мы пробирались к солнцу, на кровника, — с нами едут две барышни, блондинка — моя невеста, Светлана Подорожникова, сильный маг-лекарь, и азиатка — моя хорошая подруга, немало поспособствовавшая нашей победе над Крысиными, Тэймэй Инари, маг иллюзий. Приоритет их охраны высший.

Борзый кивнул, принимая ко вниманию вводные.

— Известна ли конечная точка экспедиции? — кровник задавал вопросы по делу, но взгляд его был прикован к валькирии в белоснежном кителе, чёрных брюках галифе, ботинках на высокой шнуровке и чёрной капитанской фуражке с символом рода на кокарде. Он не первый, кто безоговорочно пал жертвой обаяния Ксении Белухиной. Ранее таким же восхищённым взглядом капитана дирижабля провожал Вячеслав Подорожников.

— Пока нет. Промежуточная цель — Тобольск. По прикидкам капитана до него порядка десяти часов полёта.

— Предполагается ли выход в город?

Я задумался. Ксения предупреждала о необходимости выгрузки спецгруза в Тобольске. На это требовалось часов шесть, поэтому решение оставаться на дирижабле или выйти прогуляться по ночному городу капитан оставила на наше усмотрение. О чём я и сообщил кровнику.

Оставив Михаила любоваться на предмет его молчаливого восхищения, я отправился к себе в каюту. Перед этим я честно предупредил Свету и Тэймэй, что собираюсь бессовестно отсыпаться после двухсуточного марафона без сна. Девушки клятвенно пообещали разбудить меня на подлёте к Тобольску и ушли изучать дирижабль. Я невольно отметил, что за ними на некотором отдалении последовало трое кровников, негласно заступив в охранение. С чувством глубокого удовлетворения я завалился спать.

* * *

Кирана торопилась. Матери становилось всё хуже. Она слабела просто на глазах. Постоянная подпитка мясом змея давала временный результат, как будто что-то или кто-то высасывал из старой охотницы все жизненные силы. Горячее питьё быстро закончилось, и Киране пришлось сделать остановку, чтобы приготовить матери отвар из растопленного льда и полезных трав. На плоской как блюдце равнине, пронизываемой ветрами со всех сторон, едва удалось найти небольшой валун, чтобы спрятаться за ним. Девушка боялась признаться себе, что тихо впадает в панику. Каждое её чёткое движение было противоположностью тому хаосу, что творился в её душе.

Дав команду собакам греть теплом своих тел Нарву, Кирана принялась договариваться с собственной магией. Ей сейчас позарез нужен был огонь, но своевольная стихия не отзывалась по первому щелчку пальцев. Девушка просила, приказывала, умоляла, обещала, но всё без толку. Тогда она призвала холод с изморозью, чтобы спровоцировать огненную магию. Оказалось, что сконцентрировать холод на одной руке, а не на всём теле — не самая лёгкая задача. Попытки с десятой у неё вышло. На правой руке сперва появилась изморозь, затем она стала утолщаться и превращаться в сплошную ажурную перчатку. В груди растекалось странное тепло, но, заставляя перчатку уплотниться до ледяной корочки, девушка ощущала самую настоящую боль. Будто бы мороз прорастал сквозь кожу толстыми сосульками-шипами наружу. Закусив губу, чтобы не застонать от боли, Кирана наращивала лёд на руке, ей нужно было спровоцировать огонь, но лишь в одном месте.

Сантиметр за сантиметром ледяная корка росла, когда её толщина достигла десяти сантиметров, Кирана не сдержалась и закричала. Вой зарождающейся метели подхватил крик и разнёс по ледяной пустыне. Арва навострила уши, опасливо озираясь по сторонам, но охотнице было не до того. Боль разрывала руку, крошила кости и танцевала свой танец на омертвевшей коже. Когда терпеть уже более не было мочи, магия огня пришла. Кирана сквозь замерзающие на щеках слёзы смотрела, как её рука пылает факелом. Лёд неохотно таял под напором пламени, когда девушка поставила на ладонь котелок с травами для приготовления отвара. Оставалось только молиться всем богам, чтобы огня хватило для кипячения. Кирана гипнотизировала взглядом пылающую огнём руку, наблюдая, как лёд медленно тает и на поверхности один за одним возникают и лопаются пузыри тепла. Пар вился над котелком, давая надежду, что всё получится.

Когда огонь потух, Кирана осмотрела собственную руку. Та выглядела так же, как и до призыва магии, лишь рукав меховой куртки из шкуры мамотуса закоптился. Трясущимися руками девушка перелила отвар в бурдюк и напоила мать. Землисто-серый цвет лица больной не внушал оптимизма. По прикидкам Кираны, до обители шамана было ещё несколько часов пути, но метель сводила на нет все надежды заметить его жилище издали.

— Арва, — подозвала к себе волчицу Кирана, — ты же умница, наверняка, помнишь путь к шаману, — девушка пытливо всматривалась в глаза подруге, — иди первой, мы пойдём за тобой.

Волчица неуверенно покачала головой, переминаясь с ноги на ногу.

— Миленькая, родная моя! Очень надо! Я не найду сама дорогу! — охотница обнимала волчицу, прижимаясь лицом к её шее.

Арва тяжело вздохнула и встала перед упряжкой, позволяя надеть на себя шлейку и прицепить во главе. Взгляд её говорил очень о многом, но она переступила через себя, позволив лишить свободы ради помощи подруге. Стоило оно того или нет, волчица узнает позже. Сейчас же нужно было отыскать путь к одинокому скиту, пахнущему хвоей, травами и горящими дровами.

Кирана видела, как тяжело далось волчице решение встать в упряжку, но без её помощи шансов у Нарвы практически не было. Более сильная волчица торила дорогу для саней, выбирая маршрут в снежном буране. Ветер всё усиливался. В конце концов, Киране пришлось замотать лицо, оставив узкие щели для глаз, всё равно она ничего не видела сквозь них. Сама охотница ни за что не нашла бы дорогу в такой пурге, но Арва не останавливалась, шаг за шагом ведя за собой свой маленький караван.

Внезапно справа полыхнула вспышка, а вслед за ней раскрылось чрево прорыва. Собаки шарахнулись в сторону, уходя от опасности, но поздно. Из прорыва выпрыгнули три белоснежные твари, чем-то напоминающие волков-переростков, передвигающиеся на двух ногах. Они утробно рычали и скалились в сторону неожиданной добычи, попавшейся им так сразу.

Рост под три метра, тридцатисантиметровые когти на лапах, крепкие и прозрачные, словно чистейший лёд — всё это выдавало видовую принадлежность тварей с головой. Войлаки, падальщики третьего уровня, поодиночке не особо страшны для умелого охотника, кем себя по праву считала Кирана, но, собираясь в стаи, войлаки становились гораздо опасней. У них появлялись зачатки некой ментальной связи, позволяющей слаженно атаковать соперника и держать оборону. Вот и сейчас в глазах тройки войлаков читалась жажда убийства.

Арва пару раз дёрнула упряжку, но одна из тварей уже успела сориентироваться и лапой наступить на ремни, ведущие от упряжки к саням. Кирана же соскочила с полозьев и в прыжке рубанула клинком по лапам, заставляя освободить ремни из захвата. Но не тут-то было. Второй войлак уже во всю драл когтями бедных собак, застрявших в смертельной ловушке. Тогда охотница сделала единственный возможный выбор, перерезав ремни упряжи, крепившиеся к саням. Часть собак успела рвануть в стороны, удирая от убийц в снежном буране. В ушах у Кираны стоял визг умирающих псов, победный вой тварей и собственное хриплое дыхание. Ей отступать было некуда. Она не бросит собственную мать на растерзание войлакам.

А между тем, одна тварь ринулась отлавливать выживших псов по округе, оставив двум другим тщедушную людишку, оскалившуюся короткими зубочистками. Кирана держала в руках клинки, пытаясь не потерять из виду обеих тварей. Те в свою очередь кружили вокруг саней, выбирая момент для нападения, когда из бурана появилась Арва. Волчица прихрамывала на правую лапу и тащила в зубах голову третьего войлака. Встав возле охотницы, она сплюнула своё подношение, бросая вызов тварям.

Те не стерпели подобной провокации и разом ринулись на своенравную добычу. Арва в прыжке рванула на ближайшего к себе войлака, метя в самое горло, но промахнулась. Дальше Кирана следить за их боем не смогла, потому как тоже принялась танцевать со своей тварью. Удар наискось костяным мечом, отскок и прогиб под ударом когтистой лапы. Плавное кружение вокруг саней, выпад, прогиб и кувырок между ног у войлака с одновременными ударами мечей по сухожилиям твари.

Раздался полный боли и ярости рык, прежде чем войлак рухнул на лёд как подкошенный. Падал он, извернувшись в полёте, пытаясь достать свою обидчицу. И ему удалось. Кирана поскользнулась на мигом заледеневшей крови и не успела вовремя откатиться из-под удара, лишь в последнюю секунду подставив костяной клинок под неумолимо приближающуюся лапу. Время замедлило свой бег. Лезвие меча ровным срезом отсекло конечность твари, но не остановило её движение. Прозрачный как слеза коготь распорол меховой капюшон, шапку и шарф, скрывающий лицо, оставляя ровный след от лба через кончик брови, скулу и до подбородка.

Удар был такой силы, что у Кираны на миг потемнело в глазах, но горячая солёная кровь, стекающая по лицу, тут же привела охотницу в чувства.

Практически не глядя, она извернулась и вогнала оба меча в тело твари. Один вошёл под ключицу, а второй в горло, перерубая шейный позвонок. Войлак дёрнулся ещё пару раз и затих, испуская дух.

Охотница встала с тела твари, чуть пошатываясь и подслеповато озираясь. Кровь заливала один глаз, мешая осмотреться. Пурга даже не думала утихать, воем ветра перекрывая любые другие звуки.

— Арва! — прокричала охотница, призывая волчицу к себе.

В ответ откуда-то справа послышался то ли скулёж, то ли всхлип, то ли визг. А следом яростный рык войлака. Кирана пробиралась сквозь встречный ветер, ледяными иглами секущий кожу. Это было даже хорошо. Рана быстро забилась снежно-ледовым крошевом, кровотечение остановилось, образовав на лице охотницы гротескную ледяную маску. Не прошло и пары минут, как Кирана заметила последнего войлака. Он пытался придавить волчицу всем своим весом, чтобы разодрать когтями, но Арва отчаянно сопротивлялась. Они боролись в луже крови, перекатываясь в смертельных объятиях, разорвать которые означало верную смерть.

Дождавшись, пока войлак в очередной раз окажется сверху, Кирана, не колеблясь, рубанула с оттяжкой твари по загривку, отсекая голову. Волчицу окатило фонтаном крови из шеи, но та даже заурчала довольно. Нет ничего слаще, чем кровь поверженного врага. Даже если смерть его пришла не от твоих лап, а от лап боевого товарища. Не зря Арва встала в упряжку, пожертвовав свободой. Она выбрала достойную подругу.

Кое-как свалив тело твари с волчицы, Кирана встала на колени и принялась осматривать подругу на предмет ранений. Их было много. Большинство скрывалось под замерзшими корками кровавого льда. Поднять Арву, весящую явно больше самой охотницы, не вышло. Тогда Кирана скинула с себя куртку, кое-как перекатила на неё волчицу и потянула по льду, ухватившись за пояс как за веревку. Она шла, внимательно глядя под ноги, разгребая снег и выискивая замёрзшую дорожку из собственной крови. Так по ней и дошла до саней с Нарвой. Вот только у охотницы совершенно не было никаких идей, что делать дальше.

Глава 7

Проснулся я от шипения на ухо, периодически сменяющегося на царапанье щеки острыми коготками.

— Проусниусь! Даувай жеу! Р-р-р-р!

— Имяул, давай поиграем чуть позже! У меня ещё пару часов точно есть до Тобольска, — попытался я перевернуться на другой бок и спрятать изрядно поцарапанную щёку. Вот же судьба… кого-то девушки царапают в порыве страсти, а меня кошка.

— Дау проусниусь ужеу! Чтоу-тоу неу таук! Оупаусно! — не унималась эрга, запрыгнув мне на грудь и выпустив коготки.

Очень действенное средство пробуждения, как и смысл сказанного, наконец, пробившийся сквозь сонный мозг. Я встал с постели и принялся одеваться, попутно расспрашивая кису.

— Как давно? Откуда исходит по ощущениям? — машинально отметил, что макровая диета пошла Имяул на пользу. Она подросла, вот только пушистость никуда не делась. Сейчас эрга нервничала, а потому её шерсть стояла дыбом, на кончиках волосков искрились электрические разряды.

— Мяунут пяуть. Впеуряуди и свеурху! — описала свои ощущения киса, совсем по-человечески указав лапкой вверх и перед собой. Как там говорила химера, у наследственных эргов доступен оборот с третьего уровня? Похоже, меня скоро ждёт очеловечивание одной проказницы.

Я облачился в военную форму, сверху накинув разгрузку с множеством карманов. По ним были рассованы артефакты на все случаи жизни. Не сказать, чтобы я под чистую обнёс родовую сокровищницу, но несколько интересных вещиц прихватил, как и подарочек от богини Инари. Нацепив очки на нос, я рванул на капитанский мостик. Если Имяул учуяла опасность, то очки должны были показать размеры предстоящей задницы и силовые потоки, её питающие. А там уж посмотрим, выйдет обойти засаду или нет.

Ещё несколько минут занял стремительный бег по коридорам и переходам дирижабля, ведущим с пассажирской палубы через грузовой отсек к командной рубке, расположенной под «брюхом» стального красавца.

В рубке царило оживление, раздавались выкрики, непонятные для неосведомленных людей команды. Чувствовалась лёгкая нервозность, витающая в воздухе. Я обратил внимание на Ксению, она хмурилась и рассматривала карту вместе с кем-то из своих помощников.

— Ксения Андреевна, что случилось? — тихо поинтересовался у капитана.

Она подняла на меня хмурый взгляд и хотела было отмахнуться, но то ли Имяул, восседающая у меня на плече, то ли очки на носу и обеспокоенный вид склонили младшую Белухину к диалогу.

— Прямо по курсу необъятный атмосферный фронт. Грядёт снежная буря, равной которой не было лет сто, а вокруг нас в радиусе двух часов лёта нет ни одного города или поселения с воздушным причалом.

— Мы можем попробовать подняться выше… — заикнулся было один из помощников Белухиной.

— Мы не знаем высоту фронта. Можем просто упереться в потолок собственных высот и попасть в самый эпицентр, — Ксения нервничала и совсем по-женски наматывала на палец кончик блондинистой косы, о чём-то размышляя.

— Будем возвращаться? — снова тот же неуверенный голос помощника, косящийся на белое безмолвие за панорамным окном.

— Скорость фронта выше нашей, он нас нагонит через час-полтора, максимум, — Ксения отвечала машинально, сама же водила пальцем по рельефу карты, что-то выискивая.

Я всмотрелся в вихри, идущие к нам встречным курсом. Зрелище было потрясающее в своей ужасности. Разноцветные сполохи, напоминающие северное сияние, имели небесно-голубой оттенок и, кажется, магическую природу. Об этом свидетельствовало некое подобие едва заметной матрицы, раскинутое перед нами во весь горизонт. В голубом сиянии нигде не было разрывов или прорех. Немаленькие такие вихри уже замедляли движение дирижабля. Если так дальше пойдёт, двигатели не выдержат натиска.

— Ксения Андреевна, можно вас на секундочку? — обратил я на себя внимание Белухиной.

Та снова нахмурилась, но увидев мою пантомиму «давай отойдём», оставила карту и уделила мне внимание:

— Михаил Юрьевич, только быстро. Времени в обрез.

— У этого фронта магическая природа, — я тихо говорил, чтобы слышала только Ксения, — весь горизонт просто искрит чем-то отдалённо смахивающим на погодную печать. Я не силён в этом. Небесно-голубые завихрения повсюду, но они объединены в конструкцию. Прорех нет, разрывов тоже. Даже у бури или урагана всегда есть око, глаз, эпицентр, называйте, как хотите. Место абсолютного штиля. Здесь такого нет и в помине.

Белухина кивнула, показывая, что приняла слова к сведению.

— Я склоняюсь к такому же выводу. Чересчур вовремя и не к месту эта буря появилась.

Я попытался прикинуть, кому успел перейти дорогу. На ум не приходило ни единой фамилии. Увидев мои размышления, Ксения махнула рукой:

— Поверьте, это не по вашу душу. Здесь есть ценности и поважнее.

Вот здесь уже у меня брови взметнулись от удивления.

— Да бросьте! Ещё скажите, что вас не предупредили? — видимо, реакция у меня была весьма красноречивая, раз Белухина добавила, — бардак! Кто-то решил наловить рыбки в мутной воде. Наше доблестное Министерство обороны, пользуясь случаем, забило мне половину грузового отсека артефактами для Тобольской губернии. Обычно такие грузы доставляются под конвоем. В этот раз они сослались, что у меня на борту бойцы спезподразделения «Комар», которые и обеспечат сохранность груза и экипажа.

Я опешил от такой наглости. Нормально так, без меня меня женили.

— Не предупредили, — честно признался в очевидном. — На какую сумму груз?

— По самым скромным прикидкам на полмиллиарда рублей.

— Да вы что там везёте, мать вашу? — не сдержался я на эмоциях.

— Без понятия, — пожала плечами Белухина, — нас предупредили о ментальном сканировании в начале и в конце полёта и о возможных чистках памяти. Мне оно и даром не надо! Но даже моих знаний хватает, чтобы понять: пятьдесят тонн артефактов даже с учётом индивидуальных условий хранения, магических стабилизаторов и обрешёток равны новому такому ни разу не запланированному морю посреди Сибири, если мы совершенно случайно шандарахнемся о землю.

— А мы шандарахнемся?

— Пока есть все шансы, — устало вздохнула Ксения, — я не мать, конечно, это она торосы голыми руками крошила, мне же нужно всего ничего: двухсотонный дирижабль с грузом в чистом поле посадить.

— В чём сложность? Здесь не предусмотрена подобная возможность?

— Комарин… — она зло сверкнула глазами, явно мысленно покрывая меня всеми возможными словами, — тебя на х… хобот послать, или сам дорогу найдешь? — и тут же продолжила, — конечно, не предусмотрена! У нас рубка под брюхом и магические двигатели там же! Под таким весом мы даже вякнуть не успеем, как пингвин под китом!

— А если на воду? — предложил я самый очевидный вариант. — Двигатели продуть потом получится для дальнейшего полёта?

— Где я тебе воду посреди Сибири при средней температуре в минус пятнадцать градусов найду? — воскликнула Ксения на эмоциях.

— Где-то здесь озёра должны быть, Шайтанское, Носкинбаш и Большая Индра, — заикнулся помощник Белухиной, — но они все уже замёрзнуть должны.

— Это как раз не проблема, маги огня растопят. А вот глубина… чтоб ваши двигатели и рубку не снести об дно, — высказал я собственные предположения.

— Большая Индра тогда, — уже успокоилась Ксения, усиленно обдумывая предложенный вариант, — там метров пять глубина максимальная, если мне не изменяет память. А двигатели продуваются. На них защитные кожухи стоят. А у вас маги земли есть?

— Есть, а зачем?

— Дно углубить на всякий случай, нам бы метр-два в запасе иметь, у нас рубка почти шесть метров, — озвучила Белухина минимальные требования к приводнению.

Я связался с кровниками и приказал срочно явиться магам земли и огня для спецоперации по спасению наших задниц. Пока они добирались, я кратко охарактеризовал ситуацию и степень нашего участия в ней. Маги временно перешли под командование Белухиной, я же отправился оповещать девушек и Вячеслава о готовности к жёсткой посадке.

* * *

Когда адреналин от схватки спал, Кирана смогла мыслить более здраво. Она накормила Арву остатками вяленого мяса змея, мысленно молясь всем духам, стихиям, богам, чтобы оно подействовало. Ей повезло. Раны затянулись, и спустя час Арва уже уверенно стояла на всех четырёх лапах.

Охотница тем временем отсекла своему войлаку лапы с баснословно дорогими и острейшими когтями, из которых планировала в дальнейшем сделать кинжалы. Остальное, увы, достанется ветрам пустошей, потому как снять с войлака шкуру в таких условиях было практически нереально.

На удивление, второй раз уговаривать Арву не пришлось. Волчица сама принесла чудом сохранившуюся шлейку и показала на сани с приёмной матерью. Как бы часто Кирана не счищала снег, но его там было всё больше и больше.

— Спасибо, моя хорошая! Сама бы я не смогла…

Надев на волчицу шлейку и прикрепив её конец к саням, они двинулись маленьким караваном. Охотница шла рядом, чтобы не утяжелять и без того нелёгкую ношу. Она старалась не отставать, но иногда усталость и магическое истощение брали своё, и Кирана как бы проваливалась в дремоту прямо на ходу. В такие моменты Арва возвращалась и тыкалась носом ей в живот, пробуждая и возвращая в сознание. Её верная подруга, её спасительница.

Шли они медленно, пурга всё не прекращалась. Видимость была не дальше вытянутой руки. Поэтому, когда перед ними неожиданно возникла прозрачная пелена, похожая на мыльный пузырь, Кирана даже не поверила своим глазам. Она так устала, что, не раздумывая, шагнула сквозь пелену. Её примеру последовала Арва, затянув следом сани, и меньше, чем через минуту из снежного вихря появилась мужская фигура в меховой накидке.

— Вот уж кого точно не ожидал увидеть посреди прорыва, так это тебя! — прохрипел мужской низкий голос. — Какого демона ты припёрлась в Пустоши одна накануне Дикой охоты? Не успела воскреснуть, как уже на суицид потянуло?

На Кирану напало какое-то отупение. Вот она — помощь, к которой охотница так стремилась. Они дошли, но вымолвить что-то членораздельное она была не в силах. Всё, что вышло, это хриплое:

— Мама…

Фигура склонилась к Арве, разглядывая кровавые потёки на шерсти, а затем перевела взгляд на сани. Сбросив снежную шапку со шкур, мужчина выругался:

— Ох, Нарва, Нарва!

Незнакомец размотал кокон из шкур и поднял на руки потерявшую сознание Нарву.

— Отцепи волчицу и следуй за мной, — не оборачиваясь, бросил он Киране.

Возможно, именно так и нужно было с ней сейчас обращаться. Короткие приказы и никаких сантиментов. Охотница выполнила требуемое и, удерживая ладонь на шерсти Арвы, пошла следом за шаманом. Во всяком случае, она очень надеялась, что это был он.

Идти пришлось недалеко. Спустя метров двести пришлось спускаться по ледяным ступеням вниз, а затем, чуть пригнув голову, подняться вверх. Они с Арвой оказались посреди ледяного дома. Всюду были разбросаны шкуры диких зверей и тварей изнанки. Под потолком светились магические светильники, а в углу потрескивал очаг. Здесь было удивительно тепло и пахло сухими травами. Тело моментально покрылось испариной, сразу захотелось скинуть верхнюю одежду.

— Не стой столбом, помоги, — проворчал незнакомец, — нужно её раздеть донага и осмотреть очень внимательно. Где-то должен быть артефакт, который высасывает из неё последние силы.

Незнакомец снял накидку, и на вид это оказался высокий широкоплечий мужчина с гривой светлых волос, заплетённых в косы, и льдисто-голубым глазом. Второй глаз у него был абсолютно белым. Странно, что он вообще остался, с учётом страшного шрама, рассекающего его бровь и щеку до подбородка. У Кираны защипала щека, напоминая, что и ей самой досталось от войлака. Ледяная корка, сдерживающая кровь, в тепле растаяла, и из раны стала сочиться розовая сукровица.

Скинув с себя куртку и штаны, Кирана осталась в топике и шортах и принялась раздевать мать. Верхняя одежда и унты подались легко. Старая Нарва будто стала невесомой, хрупкой, чего никогда с ней раньше не было. Кирана часто ощущала на своем затылке тяжёлую руку матери, сейчас же она больше напоминала скелет, обтянутый кожей пепельного цвета. Не позволяя себе расслабиться в тепле, охотница вслед за верхней одеждой стянула нательную рубашку с вышивкой и лёгкие штаны на завязках. Откинув всё в сторону, Кирана сантиметр за сантиметром осматривала тело матери, ещё два дня назад жилистое и вполне подтянутое для её возраста, но сейчас ссохшееся до состояния мумии. Она ничего не находила. Ничего. Перепроверив волосы, она уже и не знала, где искать убийцу.

В растерянности она оглянулась на незнакомца и заметила, как тот осторожно прощупывает одежду старой охотницы, откладывая в сторону всё, что несло на себе хоть малейший след магических сил.

— На ней пусто, — произнесла Кирана и присела у основания настила, где лежала Нарва, прямо на шкуре.

— Укрой её и напои, отвар на огне, — снова дал команду незнакомец и продолжил свою работу.

Собравшись с силами, Кирана встала и поплелась к очагу. Эти несколько метров дались ей очень тяжело. Ноги подрагивали, руки тряслись, но охотница не сдавалась. Ещё не время расслабляться.

Зачерпнув деревянной плошкой отвар, Кирана хотела было его попробовать, но услышала гневный окрик:

— Не тронь! Тебе вредно! Только ей!

Словно сомнамбула, охотница подчинилась, набрав отвар в самодельную кривую глиняную чашку. С этой чашкой она вернулась к матери и, приподняв той голову, принялась осторожно вливать горячее варево. К вящей радости, Нарва глотала сама. Когда чашка опустела, Кирана накрыла мать шкурой и повернулась к незнакомцу.

— Что с ней будет? — сиплый голос даже отдалённо не напоминал её собственный.

— Отлежится и недели за две восстановится, — безразлично пожал плечами мужчина, вертя на пальце странное двойное кольцо. — А вот это, — он указал на украшение, — и стало причиной болезни. Артефакт решил, что его украли у законного владельца и начал выпивать вора.

— Чей он? — охотница с ненавистью смотрела на цацку, которая чуть не лишила её мать жизни. Нарва — честнейший человек, она в жизни не присвоила бы себе что-то чужое.

— Хороший вопрос… — задумчиво пробормотал незнакомец и вдруг крикнул, — лови!

Кирана на рефлексах вскинула перед собой руку и попыталась зажать украшение в кулаке. Но не тут-то было. Кольцо распрямилось, словно живая змея, поблёскивая красным и голубым макрами на концах, и затем обвилось вокруг среднего пальца, будто там всегда и было.

— Вот мы и нашли владельца, — посмеиваясь, встал шаман, любуясь на ошарашенное выражение лица охотницы. — Теперь давай с тобой… — он встал возле девушки, поднимая за подбородок лицо и поворачивая к свету. — Что быстрее слушается: вода или огонь?

— Холод, — брякнула Кирана, не подумав, и тут же поправилась, — лёд.

— Вода, значит. Хорошо…

Шаман отошёл к незамеченному до этого сундуку у стены и принялся в нём копаться.

— Не то, снова не то, опять не то. А вот это было бы весело, но она меня потом убьёт, нет-нет-нет! О, нашёл!

Крышка сундука с грохотом захлопнулась, выводя охотницу из оцепенения. А шаман между тем взял в руки ступку и принялся пестиком что-то в ней толочь. Спустя минуту он высыпал содержимое на дощечку и снова взялся что-то измельчать. На этот раз вышло ещё быстрее, и на дощечке красовались две горки порошка красного и синего цвета. Прихватив с собой кисточку, будто он собрался рисовать, шаман подошёл к Киране:

— Убрать с лица шрам не смогу, я не лекарь. Но могу сделать красиво и быстро заживить, потерпишь?

Киране уже было всё равно. Шрамов она не боялась. Их хватало на теле охотницы. Они — следы былых побед. Так есть ли разница, где они находятся? Она уселась на шкуры, подтянув колени к груди, и подставила лицо шаману, закрыв глаза.

* * *

— Внимание! Резкое снижение! Потеря высоты! — разносилось из всех динамиков на дирижабле. — Возможна жёсткая посадка! Пристегнитесь ремнями безопасности и оставайтесь в каютах до соответствующих указаний!

Мы не обращали на предупреждения никакого внимания. Задействованы были все комары. Нужны оказались не только маги огня и земли, пригодились даже водники с воздушниками. Первоначальный план претерпел некоторые изменения в связи с невозможностью экипажа покинуть командирскую рубку во время посадки. Вот как раз для их защиты и понадобились водники с воздушниками. Воздушники должны были создать вокруг рубки тончайший слой воздуха, который помешал бы попасть воде в рубку, а водники страховали коллег на случай, если течь всё-таки будет. Ещё не хватало утопить команду дирижабля.

Мы же со Светой, Тэймэй, Вячеславом и Имяул наблюдали за происходящим с пассажирской палубы. Часть стены там стала прозрачной, открывая хоть и ограниченный, но всё же обзор на происходящее.

— Непривычно, — поёжилась Тэймэй, обнимая себя руками. — Обычно мы в гуще событий, а здесь только и остаётся, что ждать. Света приобняла азиатку, полностью разделяя её чувства.

На улице свирепствовал магический буран, вокруг всё было белым бело. Температура стремительно падала, в дирижабле тоже стало прохладней. Все мощности машины были направлены на сопротивление буре и маневрирование против ветра. Из-за бурана озеро внизу даже не просматривалось. Я не представляю, как ориентировались в этих погодных условиях Ксения и команда.

Пространство под нами расцвело алыми всполохами. Казалось, будто мы опускаемся прямиком в жерло вулкана, с такой скоростью выпускались заклинания магии огня. Грохот взрывов и треск льда доносились даже сюда. Мы стремительно спускались, возможно, в контролируемом падении. Уже были видны обломки льдин, которые продолжали растапливать маги огня. Водники развели в стороны волны, открывая дно для магов земли. Те, не мешкая, единой техникой раскололи гранит основания и развели камень в стороны.

— Приготовиться! — прокричала Ксения по громкой связи. — Приводняемся!

Воды озера вернулись в исходное состояние, а мы, хоть и держались за поручни, но всё же рухнули на пол от удара. Дирижабль дёрнулся пару раз, словно маневровые двигатели захлёбывались водой, и застыл.

— Поздравляю, господа! Мы сели! — послышался из динамиков уставший голос капитана.

Спустя пятнадцать минут мы собрались в каюте Белухиной на совещание.

Каюта её больше напоминала кабинет. Овальный деревянный стол со стульями, прикрученными к полу, навигационные карты на стенах, магические светильники у потолка, сейчас работающие в полсилы. Единственное, что выдавало владелицу каюты, была узкая койка у одной из стен, укрытая белым пушистым покрывалом. Имяул как увидела эту красоту, так с мявком и растворилась в этом великолепии. Ксения только устало улыбнулась, глядя на столь наглый захват её собственности.

За столом сидела наша честная компания, Борзый, сама Белухина и пара её помощников.

— Прежде всего спасибо, Михаил Юрьевич, за неоценимую помощь. Если бы не ваши люди, у нас не было бы ни малейшего шанса. Не с этим грузом, — капитан глазами указала вниз, где под нашими ногами располагался грузовой отсек. — Правда, на приводнении наши проблемы не закончились. Сейчас ваши маги разбились на двойки и дежурят, плавя лёд вокруг «Верного». Это вынужденная мера до окончания бури, а мы не знаем, сколько она продлится. Кроме того, в связи с притоплением двигателей, наши системы переведены на аварийное обеспечение с целью минимизации расхода энергии. Если буря продлится дольше суток, то здесь станет ещё прохладнее. — Ксения обвела нас всех уставшим взглядом, словно подготавливая к самому неприятному. — И последнее, нас поджидали. Где-то здесь бродит группа, нацеленная на наш груз. Мы успели перехватить лишь часть разговора, прежде чем ушли в режим молчания. Свидетели им не нужны.

Глава 8

— Ваши предложения, господа и дамы! — Белухина поочерёдно обвела всех пытливым взглядом.

— Какова дальность перехвата радиосвязи? — сразу включился в обсуждение Борзый, вот что значит военный.

— Полтора-два километра максимум, — отозвался один из помощников Белухиной. — Нас, конечно, сейчас занесёт снежком, но спрятать такую махину не выйдет. Нас сложно не заметить.

— Не вижу проблемы, — отозвалась Тэймэй, — даже с учётом габаритов дирижабля невидимость гарантирую, пока в нас носом не уткнутся. Озеро заснеженным показывать или с проломом льда посредине? Как будет правдоподобней?

— Натуральней с утонувшим на три четверти дирижаблем, — хмыкнула Белухина.

Тэймэй кивнула, приняв во внимание замечание, и прикрыла глаза, начав шевелить длинными узкими пальцами, словно ощупывала клубок ниток. Через минуту она развела ладони и щёлкнула пальцами.

— Готово, как заказывали, — сдержано улыбнулась иллюзионистка окружающим.

— Рядом есть населённые пункты какие-нибудь? — это уже я поинтересовался. В голове вырисовывалась идея, но пока ещё в общих чертах. Не хватало информации. А ещё имелись смутные догадки, вот их я и решил проверить.

— В радиусе десяти километров ни души, ну, может, охотничьи заимки есть какие-то, но ни сёл, ни хуторов нет, — сверяясь с картой, ответила Ксения.

— Тогда как они нас обнаружили с точностью до полутора километров⁈ Это же всё равно, что иголку в стогу сена найти.

— Думаете, кто-то из экипажа слил на сторону маршрут? — Вячеслав хмуро сверлил Ксению подозрительным взглядом.

— Исключено. Маршрут прокладывается динамично, зависит от многих факторов, а с таким грузом и подавно. Я трижды выполняла обманные манёвры, — постукивая пальцами по столу, размышляла Белухина, — к тому же фронт необъятный. Создать его стоило недёшево. Если бы они имели информатора, можно было обойтись гораздо более дешёвым вариантом.

— Тогда остаётся маячок, — пожал плечами Вячеслав, но, заметив наши недоуменные взгляды, разъяснил, — такой артефакт, который показывает местоположение дорогих артефактов при транспортировке. Нам такими экспериментальное медицинское оборудование снабдили, маго-технологическое. Говорили, что прототип стоил баснословно дорого. Но это только на военные грузы обычно цепляют.

Мы с Белухиной переглянулись. С учётом стоимости груза, там половина ящиков должна иметь маячки. Достаточно было передать кому-то парный артефакт для любого из маячков, и слежка обеспечена.

— Агафья, а ты сейчас не сильно занята? — попробовал я связаться с баронессой по кровной связи.

— М-м-м-м? — невразумительно промычала та. — У тебя минута!

— Мы попали под магическую снежную бурю и совершили аварийную посадку на озере Большая Индра…

— Миш, если ты сейчас попросишь спасительную операцию организовать, я сильно в тебе разочаруюсь, — фыркнула вампирша, не дослушав. — Сам залез в жопу мира, сам из неё и выбирайся, чай, не маленький!

— Ай-яй-яй! Нехорошо, дорогая, перебивать не дослушав! — мягко пожурил я Агафью. — У меня в грузовом отсеке собственности Министерства обороны на полмиллиарда рублей, ради которых нам эту бурю и создали. А вскоре чересчур осведомлённые дяди придут и попробуют всё это великолепие отобрать.

— Что ты от меня хочешь?

— Пенсию тебе досрочную зарабатываю за выслугу, — хихикнул я не к месту, — а вообще, найди через Орлова, кто слил на сторону данные по маячкам, нацепленным на дорогостоящие военные грузы. Нас по ним отслеживают.

— Думаешь? — усомнилась вампирша.

— А как ещё нас смогли посреди тайги с точностью в полтора километра обнаружить? — задал я ни разу ни риторический вопрос. — Ах да, и уточни про наличие конвоя. В этот раз комаров использовали в качестве охраны, даже не поставив в известность. Груз предназначен для Тобольской губернии.

— Оставь нам хотя бы одного свидетеля, — заикнулась вампирша, — а то ты далеко, трупы допросить не успеем.

— Обещать не могу, — честно предупредил об уровне сопротивления с нашей стороны, — у меня тут выбор невелик. Если нас решат из вредности уничтожить с грузом, то я церемониться не стану.

— Логично, — вздохнула Агафья, признавая мою правоту. — Комарин, ты можешь хотя бы изредка не вляпываться в истории общегосударственного или международного масштаба? Не отвечай!

Вампирша оборвала связь, а я вполне удовлетворённый результатом беседы вернулся к теме совещания. Пора было действовать и прежде всего определиться с количеством гостей.

Спустя пять минут два помощника Белухиной, Вячеслав и Борзый для отвлечения внимания были выпровожены из кабинета под благовидным предлогом лечения мелких травм у членов экипажа при приводнении. Я же создавал комаров и отправлял на разведку, в который раз вспоминая добрым словом новую способность, дарованную Комаро. При минус двадцати градусах ни один комар попросту не выжил бы. А мои ничего, хоть бы хны, летели и сканировали территорию сквозь пургу, мороз и ветер.

Первоочередной у них стояла задача обнаружить скопления людей в радиусе пяти километров и принести их образцы крови. С этим они справились за каких-то полчаса, причём умудрились показать мне целых две группы по двадцать человек. Их местоположение я примерно отметил на карте. Продегустировав принесённую кровь, я разочаровался и обрадовался одновременно.

Разочарование было от того, что добиться информации у кого-либо из этих групп не выйдет. Они — обычные наёмники, группами раскиданные в обозначенной заказчиком местности. Всего таких групп было больше четырёх десятков, а этим двум повезло, что мы решили приземлиться именно здесь. Для получения информации мне необходимы были лишь два человека, командиры этих групп, остальные меня не интересовали.

Радовался же я развязанным рукам. Кровь подтвердила намерения наёмников зачистить объект от людей. У некоторых были ещё и грязные мыслишки позабавиться с женщинами перед «зачисткой». Ну что же, хищник поменяется с жертвой местами.

Но для реализации моего плана мне необходима была помощь.

— Света, солнце моё, а ты можешь из подручных средств быстро изготовить какой-нибудь быстродействующий смертельный яд? — поинтересовался я у собственной невесты. — Желательно, такой силы, чтобы одной капли хватило гарантировано на человека.

Сказать, что сидящие за столом женщины удивились, это ничего не сказать.

— М-могу, — чуть заикаясь, призналась лекарка, — н-но мы же л-лекари…

— Считай, что это будет самооборона, — безразлично пожала плечами Тэймэй, у которой напрочь отсутствовало человеколюбие к нашим убийцам. — Нас они жалеть не планировали, а с учётом ситуации, не удивлюсь, если они ещё и решат позабавиться с женщинами перед смертью, — будто бы прочитала мои мысли азиатка. — Тут либо они, либо мы. Я предпочитаю, чтобы посреди тайги остались они.

— Как вы собираетесь их отравить, Михаил Юрьевич? Вы хотите пустить их в дирижабль? — уточнила Ксения, не глядя на меня и сжимая в пальцах карандаш.

— Ни в коем случае, Ксения Андреевна, — успокоил я Белухину, — моя цель ликвидировать их дистанционно, ещё на подходе.

Дальнейшие события заняли не так много времени. Минут пятнадцать понадобилось Светлане, чтобы приготовить мутное зелёное нечто, заявленное как смертельный яд. Проверять его свойства не стали. Невеста подала мне мензурку в перчатках, заметно нервничая:

— Миш, пожалуйста, будь аккуратней. Откачать я тебя смогу только в первые пять минут.

— А амулетом эту дрянь можно вылечить? — уточнил я на всякий случай.

— В теории, да. Но это всё равно, что воскресить. Сутки после этого организм ещё будет чувствовать фантомные боли, — развела руками Света. — Извини, сделала, что могла, из подручных средств…

Я чмокнул невесту в нос, успокаивая и поддерживая.

— Ты — умница! Это лучшее, на что мы могли надеяться в данной ситуации.

Едва я закончил фразу, как в кабинет заглянул один из помощников Белухиной:

— Капитан, люди в зоне прямой видимости. Движутся с двух сторон. Насчитали более трёх десятков человек.

— Активируйте щит! Вдруг решат издали ударить чем-то, — Ксения сорвалась с места, выбегая вслед за помощником, и на ходу бросила, — самое время претворить ваш план в действие!

Медлить нельзя было. Я создал пять десятков комарих и напоил ядом, отпуская моих фантомных девочек на охоту. Сам же связался с Борзым:

— Противник в зоне видимости?

— Так точно.

— Сейчас они начнут умирать, если на ком-то сработает амулет лечения, уничтожить. Останутся два командира, их, по возможности, брать живыми.

— Принято, — спокойно отреагировал кровник.

Спустя пять минут всё было кончено. Взволнованная Ксения ворвалась в кабинет и расцеловала в обе щёки нас со Светой и Тэймэй заодно.

— Вы бы это видели! — восторженно делилась впечатлениями Белухина и принялась в красках описывать увиденное.

Я же слушал короткий доклад от Борзого:

— Тридцать девять трупов, один пленный командир. Сняли всё оружие и артефакты. Имелось нечто убойное из арсенала магии смерти.

— Площадное и медиарное?

— Площадное. Подозреваю, после него и наёмники не должны были выжить, только командир одной из групп.

— Его взяли?

— Нет, устранили при попытке бегства с помощью свитка переноса.

— Значит, всё-таки кто-то из военных решил толкнуть груз на сторону, раз даже свитками озаботился.

— Вероятно, — согласился со мной Борзый, — что с телами делаем?

— Собрать и сжечь. В них яд, не хотелось бы, чтобы зверьё пострадало от человеческих разборок, да и следы не стоит оставлять.

— Принято.

* * *

Кирана обещала себе молчать, во что бы то ни стало, и сдержала обещание. Пока шаман водил кистью по израненному лицу, она чувствовала то жар, то холод. Такое ощущение, что её поочерёдно окунали в пламя и в студёную воду, но она молчала, сцепив зубы. А затем пришла боль. Яркая, чистая, разливающаяся волнами по телу. Навалились воспоминания, смутные образы из прошлого.

Она сидела малышкой на руках у Нарвы и жаловалась, что дети в селении дразнили её подкидышем, безродной. Мать хмурилась, гладила Кирану по голове и успокаивала:

— Ты не безродная. Когда-то ты дашь начало целому роду, собственному роду! Твоих внутренней силы, огня души и хладного спокойствия разума хватит, чтобы быть выше всего этого. У тебя есть ты! Цени себя и не давай другим обесценивать себя!

Воспоминание рассыпалось ледяной крошкой, растворяясь в Реке Времени. Сама же охотница оказалась на каменном мостике, перекинутом через пропасть. Дно её было скрыто клубящимся туманом, легко поддающимся порывам ветра. Начало и конец моста терялись в дымке, как будто у Кираны сейчас не было ни прошлого, ни будущего. Девушка сделала неуверенный шаг вперёд, затем ещё и ещё, ощущая босыми ступнями гладкость отшлифованного тысячами ног камня. Он был тёплым и приятным, словно нагретый солнцем. Даже запах здесь был очень странный, солоноватый, горячий, оседающий на языке пеплом.

Кирана взглянула в небо и замерла. Солнце. Огромный жёлтый шар, согревающий своими лучами, висел на небосводе. Странное место, не пугающее, но почему-то казалось, что здесь нельзя задерживаться. Она шла недолго, но, когда туман рассеялся, замерла, не доходя до конца моста. Всё потому, что впереди не было земли, берега, любой твёрдой поверхности, на которою можно было бы ступить. Лишь безбрежный океан синей лазури и красного пурпура, волны которого не смешивались, соприкасаясь в середине и с шипением отступая, чтобы вновь сойтись с шипением и паром.

Кирана в нерешительности остановилась на краю. Куда дальше? И как? Она спустила ноги с мостика, предварительно прикинув, что точно не коснётся кромки разноцветного океана.

— Что всё это значит? Что я должна сделать? — прокричала она в небо, подставив лицо лучам солнца.

Кольцо на пальце нагрелось, привлекая к себе внимание. Охотница внимательно рассматривала камни на нём. Стоило повернуть руку в сторону лазурных волн, и голубой камень начиная сиять ярче, красный же, словно затухающее пламя костра, становился едва заметным. Если же Кирана тянулась к пурпурным волнам, то голубой камень бледнел, выцветал почти до белого цвета. Какую бы сторону она ни выбирала, поверх волн проявлялась дорога. Зыбкая и туманная, но она была.

— Я, что, должна выбрать только одну? — Кирана задала вопрос в пустоту, рассматривая взаимодействие волн при удержании руки строго на линии соприкосновения океанов. Оба камня горели ярким насыщенным светом, волны шипели, расходились и сходились снова в вечной борьбе.

— Я не хочу! — тихо и упрямо призналась сама себе охотница. И вода, и огонь были частью её самой, как и говорила когда-то в детстве приёмная мать. Огонь души и холодное спокойствие разума. Как можно отказаться от части себя?

Мост под девушкой задрожал, она повернулась назад и увидела, как камень за камнем осыпается некогда надёжная опора. Её торопили, заставляя сделать выбор. Но всё внутри охотницы протестовало против этого. Мать всегда говорила, что стоит выбирать собственную дорогу, что бы ни случилось. Никто и никогда не приведёт тебя к счастью, ибо видит счастье сквозь призму собственной жизни, опыта и страхов.

До Кираны оставалось три ряда камней, когда она, наконец, решилась:

— Там, где есть две дороги, всегда найдётся и третья.

Девушка легко соскользнула с моста в воду, целясь ровно посередине. Она готовилась ухнуть в воду или обжечься об огонь, но вместо этого легко и невесомо шла по паровым облачкам на границе соприкосновения. Она была ничем, могла легко взмыть ввысь и даже просто лежать на пару, как на легчайшей перине. В душе всё пело от осознания, что она сделала так, как велело сердце. Пусть дорога не проявилась, но она проложит её самостоятельно.

Чего девушка не видела, так это восстановившийся за спиной мост и ласковые разноцветные волны магии, тянущиеся к ней, облизывающие ступни и впитывающиеся в тело.

* * *

Магическая буря продержалась чуть меньше суток. Всё это время комарихи мониторили местность вокруг в поисках других мобильных групп наёмников. Потребление энергии уменьшили за счёт отключения щита. Команда разделилась на вахты и вела наблюдение за пространством в зоне видимости от дирижабля. К обеду следующего дня пурга утихла. На смену ей пришли свинцовые низкие тучи, которые задевали верхушки вековых деревьев. Операция по взлёту из озера оказалась чуть ли не сложнее посадки.

Поднять махину весом в две сотни тонн и размером под двести метров в длину и тридцать метров в диаметре — та ещё задача, особенно, если у вас в наличии всего по одной пятёрке стихийных магов. По итогу, оказалось проще создать воздушное пространство вокруг двигателей для их продува, оставляя весь дирижабль на воде, чем поднимать всю махину ради восстановления работоспособности двигателей. Так никаких сил и резервов не хватит впятером держать дирижабль. Стоило двигателям заработать, и тогда уже за работу принялись маги. Сначала маги воды создали несколько опорных водных столбов, на которых подняли дирижабль над поверхностью озера, а затем их эстафету подхватили воздушники. Весь подъём у нас занял более трёх часов.

В Тобольск мы прибыли под покровом ночи, но встречали нас не то как победителей, не то как незапланированно воскресших. Воздушный причал оцепили войска Омского военного округа, нам запретили покидать пределы дирижабля до приезда полномочного командования. Но, когда встречающие затребовали вскрыть грузовой отсек и предоставить доступ к имуществу Министерства обороны, я встал в позу. Перехватив микрофон у опешившей от такой наглости Ксении, я произнёс:

— Здравия желаю. С вами говорит командир спецподразделения Министерства обороны «Комар» граф Комарин Михаил Юрьевич. В связи с проведением полномасштабной операции по нашему устранению и в связи со взятыми на себя обязательствами по защите собственности Министерства обороны мною единолично принято решение об отказе предоставления доступа к грузам на дирижабле «Верный» третьим лицам до получения соответствующих указаний из Главного штаба. Предупреждаю, что дирижабль укомплектован полуротой магов и в случае попытки насильственного проникновения внутрь будем работать на физическое устранение возникшей угрозы.

С той стороны повисло молчание на долгую минуту. За это время я успел связаться с Агафьей.

— Как ваши успехи по ловле крыс?

— Прелестно, просто прелестно. Дело Крысина живёт и процветает даже после его смерти, — кровожадно отозвалась вампирша. — А вы уже в Тобольске?

— Да, нас забаррикадировали на дирижабле и требуют открыть доступ к грузу.

— Далеко послал?

— Предупредил, что буду устранять физически любого, кто сунется, до особых распоряжений. Вот уточняю, долго сидеть в осаде будем?

— Экий ты резкий! Но тоже правильно! У нас завершается ментальная проверка командующего Омским военным округом и губернатора Тобольской губернии. Как только кто-то из них окажется кристально чистым, так и сообщу, кому сгружать твоё богатство. А пока придётся посидеть.

Вампирша оборвала связь, а меня уже тормошила Ксения с испуганными глазами, рукой показывая куда-то мне за спину. Из динамиков доносилась чья-то отъявленная брань с обещаниями отправить меня туда, где медведи срать не ходили, а вот за моей спиной в воздухе колыхался самый настоящий дух и злобно скалился в мою сторону:

— Долго же вы за своим имуществом не возвращались. Мы на двадцать лет сговаривались, а они аккурат через два дня заканчиваются!

Глава 9

Я чуть не присвистнул от удивления. Вот это сюрприз! Дух самый настоящий!

— Ты кого духом назвал, неуч малолетний! — огрызнулось нечто, духом себя не считающее. — Хотя, может, и не малолетний! Но неуч как есть! Продлевать будешь? Или забирай своё богатство и не занимай время за зря у шамана.

Э-э-эм… А кто такие шаманы?

После фразы про шаманов я заинтригованно хранил молчание, а вот Ксения, напротив, оттаяла и успокоилась.

— Идите ко мне в каюту, там без лишних ушей поговорите.

На нас действительно уже косились, а личные дела рода, пусть и двадцатилетней давности, не стоило обсуждать на виду у всех.

— Прошу следовать за мной, — позвал я собеседника и отправился в капитанскую каюту, благо, она была совсем рядом.

Шаман важно плыл за мной по воздуху, озираясь по сторонам. В каюте он расположился на капитанском кресле во главе стола. А я что, а мне не жалко, сел напротив.

— Мы не знакомы. Граф Комарин Михаил Юрьевич, — представился я шаману, — с кем имею честь общаться?

— Нойон Северин, — представился тот в ответ, подозрительно буравя меня взглядом, — а какое отношение вы имеете к барону Комарину Юрию Михайловичу?

— Самое что ни на есть прямое, он — мой отец, да упокоит Комар его душу. Он что-то отдал вам на хранение?

— Так и есть. Уникальное сокровище, требующее особого ухода на третьем уровне изнанки. Мы оговаривали срок в двадцать лет. Он завершается через два дня.

Интересное дело… что же отец пытался спрятать от деда на два десятка лет на третьем уровне изнанки? И зачем? Собственно, это мне и предстоит узнать.

— Я хотел бы забрать собственность рода. Вы сможете доставить её сюда?

— Граф, я не доставщик цацок. Я — шаман. Моё дело — сохранить сокровище, забирать отправляйтесь сами. Запишите координаты тонкого места, — я записал координаты в мобилет. — С владельцем договоритесь сами. На всё про всё у вас два дня. Дальше там начнётся сезон стихийных прорывов изнанки. Боюсь, вы и с армией там не протянете дольше часа.

Проекция души шамана начали рассеиваться.

— Постойте, как я узнаю, что именно искать? — попытался остановить нойона. Сейчас всё выглядело как в старых добрых сказках: пойди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что.

— У сокровища, по вашим меркам, запредельный уровень магии. Не перепутаете, — хмыкнул шаман и растворился в воздухе.

* * *

Я раздал указания кровникам, и те заступили в дежурство. Люки были задраены. Мы болтались на высоте сорока метров над землёй и сквозь прозрачные стены наблюдали за военным оцеплением, подогнанными грузовиками с брезентовыми кузовами и брызжущим слюной жирдяе, грозящим в наш адрес кулаком и, кажется, оружием.

Даже с такого расстояния видно было, что у него два дополнительных подбородка, глазки бусинки, как у подслеповатой свиньи, и такой же крупный приплюснутый нос. Я передал визуальный образ толстяка Агафье.

— Это кто на нас тут армию пригнал?

— Ах ты ж тварь! Это ж Свинякин! Его же на каторгу должны были отправить! Я сама ходатайствовала. Что он в Тобольске забыл?

— Говорит, что он — местный начальник штаба и требует забрать груз, предназначенный для его ведомства.

— Вот… свинота жадная! Хрен ему, а не груз! Даже не вздумай, эта тварь уже за мздоимство и растраты на Камчатке проходила, а, глядишь ты, пристроился по старым связям за Уралом. Теперь точно всех выловим! — вампирша злилась, но вместе с тем в её голосе чувствовались азарт и предвкушение охоты.

— А вы не могли бы поторопиться? — очень культурно намекнул я вампирше на сжатые сроки.

— А что такое? Укачивать начало в воздухе? — хихикнула Агафья, даже не обидевшись на моё замечание. — Уж потерпи денёк другой, сам кашу заварил. С учётом неповоротливости бюрократического аппарата, наше ведомство и так ведёт расследование со скоростью дирижабля.

— Не в этом дело, ко мне тут местный шаман заглянул на огонёк, сообщил, что через два дня завершается контракт на хранение некоего сокровища или артефакта, оставленного отцом двадцать лет назад. Есть предположения, о чём речь?

Вампирша замолчала, причём надолго.

— Как, говоришь, зовут шамана? — настороженно уточнила кровница.

— Нойон Северин.

— Хм…

Пауза затянулась, но я всё ещё чувствовал присутствие Агафьи по кровной связи.

— Кто вообще эти шаманы?

— Понимаешь, в этом мире есть люди, которые верят в существование мира духов: духов природы, стихий, растений, животных и даже душ умерших и ещё нерождённых людей, — осторожно объясняла вампирша, словно делилась еретическими постулатами. — В чём-то наши веровании с ними схожи. Мы поклоняемся богам-покровителям, по сути, духам тотемных животных и растений. Мы даём им силу, а они по желанию делятся ею с нами, иногда даже общаются, как с тобой. Так вот, по мнению шаманов, мы зациклились на одном аспекте, позабыв начисто про всех остальных духов.

— И что, император позволяет еретикам так спокойно разгуливать и проповедовать собственные взгляды? — я весьма удивился. Как-то это не вязалось с моим представлением о Кречете. Он, конечно, не кровавый тиран, но вопросы соблюдения веры в этом мире стояли далеко не на последнем месте.

— Скажем так, на них смотрят сквозь пальцы. Во-первых, они не агрессивны, не проповедуют, как ты выразился, а, во-вторых, ты ещё попробуй их найди, — хмыкнула вампирша. — Могу поспорить, к тебе шаман не на своих двух явился, а в проекции. Настоящее же тело может находиться где угодно, хоть на изнанке.

Я крепко задумался. А ведь какие интересные личности. Вроде бы и воду не баламутят, но и перестраховываются. Честно говоря, такая разумная предосторожность была мне по вкусу.

— Что могло отца связывать с шаманами?

— Комар его знает. Двадцать лет назад твой отец как раз сбежал с Марией Виноградовой. Они год скитались, пока дед не пошёл на попятную и не признал брак. Так что весьма вероятно, что твой отец умудрился что-то этакое добыть, но из-за обиды на деда надёжно спрятал.

— Да, куда уж надёжней, третий уровень изнанки, — ответил я, вслух рассуждая.

— Вот же… Теперь уже и мне интересно, что там такого Юра успел припрятать. Двое, говоришь, суток тебе дали? Пойду-ка я форсировать следствие в интересах рода. Думаю, за сутки справимся. Пока договаривайся об экспедиции на изнанку.

* * *

Кирана пришла в себя рывком, вскочив с постели и сбросив на пол шкуры. Ей приснилось, что на них снова напали войлаки. За пределами дома выла пурга, в очаге всё так же потрескивали поленья, но на этот раз в котелке варился сытный мясной бульон. Арва лежала тут же, опустив морду на передние лапы и дремала, прикрыв глаза. Охотница обернулась к лежанке с матерью. Старая Нарва спала, цвет её лица сменился с землисто-серого на бледно-жёлтый, словно силы медленно и нехотя возвращались в некогда сильное тело. На лбу не было испарины, да и спала мать спокойно, повернувшись чуть на бок и подперев щеку ладонью. Умирающие так не спят.

Кирана выдохнула с облегчением. Они смогли, спасли мать. Правда, стоило признать, что без помощи незнакомца они бы не справились. Шаман он или нет, не имело совершенно никакой разницы. Девушка улыбнулась и с удивлением поняла, что щека совсем не болит, а ведь после ранения войлаком должна была. Осмотревшись, Кирана обнаружила недалеко от сундука маленькое зеркало, не больше ладошки размером, в бронзовой позеленевшей оправе. Чужие вещи брать нехорошо, но охотница успокаивала себя тем, что она только на минуточку.

Рука сама потянулась к желанному предмету. Поворачивая зеркало на себя, Кирана готовилась увидеть бледный розовый шрам на всю половину лица, а вместо этого застыла и неверяще прикасалась пальцами к изящному узору, вьющемуся от центра лба вокруг брови, по щеке и до подбородка. Узор был двухцветный, сочетание красного и синего цветов было столь гармоничным, что охотница залюбовалась собственным отражением.

— Нравится? — пророкотал из-за спины насмешливый голос незнакомца, умудрившегося подкрасться незаметно к охотнице.

От испуга она выронила зеркальце из рук, но сработала выработанная за годы тренировок реакция, и охотница подхватила его на лету, не дав разбиться. Вернув чужую вещь на законное место, Кирана честно ответила:

— Нравится. Я была не в себе, но помню, что вы использовали для этого макры. Не люблю быть в долгу. Какого уровня камни мне необходимо вам возместить?

Незнакомец покачал головой с улыбкой и не ответил на вопрос.

— Будь добра, разлей похлёбку. Покорми мать бульоном, а потом сама можешь поесть.

Охотница не стала спорить, в точности выполнив все указания незнакомца. Всё это время она исподволь наблюдала за его действиями. Он методично делал записи в довольно толстом блокноте, а затем взял ещё один и принялся зарисовывать в него какую-то тварь с пометками о размерах, свойствах и причине смерти.

— Вам налить? — проявила вежливость Кирана.

— Пожалуй.

Незнакомец встал, потянулся всем телом и прислушался к звукам за пределами их маленького тёплого мирка. Охотница поставила перед хозяином дома тарелку с похлёбкой и отошла к Арве. Та как раз проснулась и тёрлась о ноги подруге, намекая на естественные позывы организма.

— Я могу разрешить Арве выйти на улицу? — Кирана сама не знала, почему спросила у него разрешения.

— Можешь, но все дела пусть справляет не дальше пяти метров от дома. Там прорывы пошли от четвёртого уровня и выше. Похоже, в этом году гон Дикой охоты начался раньше обычного.

Кирана кивнула и передала наставления волчице, отпуская ту по естественным надобностям.

— Кто вы? — наконец, решилась задать мучающий её вопрос охотница. — Вы узнали мою мать и меня, но я почему-то сильно сомневаюсь, что вы — шаман.

— А он и не шаман, — хрипло отозвалась Нарва, но в её голосе было столько теплоты, что Кирана невольно вздрогнула, — это Киртас, мой несостоявшийся жених.

* * *

Княжество Рюген, замок князя Михельса Исбьерна

Княжеская семья Рюгена всегда славилась сильными магами земли. При необходимости они могли бы обнести всё княжество непреодолимой стеной, защищаясь от датских захватчиков, но предки Михельса были умными и предусмотрительными людьми. Жизнь в полной изоляции привела бы к вырождению. Они предпочли заключить союз с датскими монархами. Таким образом княжество оказалось неприкосновенным ещё и получало плату для спящего духа земли, за это Исбьерны участвовали в войнах на стороне датской короны.

Вот и сейчас королева Мадлен тонко намекнула Михельсу, что нуждается в его помощи. Стерва удачно выбрала момент, затребовав его сразу после выполнения своей части сделки. Девушку для следующей жертвы прислали, и у Исбьерна не было причин не явиться на зов королевы.

Михельс оттягивал отплытие в Копенгаген, как мог, ожидая новостей от хранительницы родовых даров, хертугинде Ингрид. Последнюю неделю она вообще перестала покидать обитель, пытаясь расшифровать руны, то возникающие, то исчезающие с поверхности вместилища духа. Туда же перенесли все добытые Михельсом древнейшие свитки с рунописью. Но всё бесполезно.

— Хертуг Михельс, — в покои князя с достоинством вошла Ингрид. Руки её тряслись, женщину пошатывало, а в глазах горел нездоровый блеск. Общая бледность и впалые щёки делали её похожей на ожившего скелета. — Дух заговорил!

— Хертугинде Ингрид, неужели вы смогли расшифровать руны? — князь был приятно удивлён старательностью двоюродной бабки. Но та удивила его ещё раз.

Женщина шаткой походкой подошла к столику с крепкими напитками и щедро плеснула себе янтарной жидкости в стакан. У князя взметнулись брови. Старая карга на его памяти ни разу не прикоснулась к алкоголю, предпочитая держать разум незатуманенным, а здесь вдруг стакан бренди. Ещё больше он опешил, когда Ингрид залпом опустошила стакан и наполнила до краёв следующий.

— Хер там! — выпив второй стакан, чуть заплетающимся языком ответила хранительница. — Эта каменюка древнее и умнее всех нас вместе взятых! И она показала мне, где находится колыбель мира! Запомни, Михельс, кто владеет колыбелью, тот владеет миром.

Глава 10

История, которую поведали Нарва и Киртас, была стара как мир. Нарве было пятнадцать, она росла красавицей, далёкой от охоты. Девушка видела себя доброй хозяйкой, заботливой женой и верной подругой. А ещё она была влюблена в Киртаса, который почему-то сильно не понравился её отцу. Девушка просила, бросалась в ноги, умоляла отца отдать её замуж за любимого, на что тот объявил, что через год дочь выйдет замуж за выбранного им охотника.

Тогда Нарва ожесточилась и впервые проявила настоящий характер. Она начала тайком тренироваться с Киртасом в надежде участвовать в Дикой охоте. Победа в соревновании охотников дала бы ей право самостоятельно решить собственную судьбу.

— Но почему Киртас не мог участвовать за тебя? — недоумённо переспросила Кирана, разливая по чашкам горячий травяной отвар. — Ведь охотники тренируются с детства! Чему можно научиться за год?

— Поверь, если есть стимул, научиться можно и за год, — Киртас придерживал чашку у губ Нарвы и тепло улыбался. — К тому же моя победа не заставила бы отца Нарвы изменить своё решение. Он влип к какую-то тёмную историю и пытался откупиться жизнью дочери.

Кирана вдыхала незнакомый, но такой вкусный аромат, что не удержалась от вопроса:

— Из чего отвар? Он пахнет просто потрясающе!

— Смородиновые листья, ягоды калины, нотки гвоздики и сушёного цитруса, — похвастался Киртас, но охотнице это ничего не сказало. Она не узнала ни одного названия, но предпочла не проявлять неосведомлённость и вернулась к теме беседы:

— Так что было дальше? — Кирана чувствовала себя маленькой девочкой, слушающей долгой вьюжной ночью зимние сказки, завернувшись в шкуры зверей и попивая сладкий взвар.

— А дальше… — Нарва тяжело вздохнула, и Кирана заметила, как бывший жених сжал ладонь матери в жесте поддержки, — а дальше мы объединили усилия и смогли вместе убить редчайшую тварь пятого уровня, победа над которой гарантированно обеспечивала мне победу в Дикой охоте. — Нарва криво улыбнулась, вспоминая события минувших лет. — Но тварь перед смертью сумела проткнуть мне живот своей хитиновой лапой. Яд быстро расходился по телу, и Киртас принял решение истратить макр на попытку моего излечения. Как видишь, ему удалось.

— Но почему вы тогда не вместе? А как же свадьба за откуп?

— Потому что яд успел натворить дел в теле. Я утратила возможность иметь детей. Клинок стужи дал мне свободу, но не смог дать желаемого.

Кирана не смогла сдержать возмущение, рвущееся наружу. Ей было так обидно за приёмную мать, что забылось и чудесное спасение, и помощь, а ещё стала гореть огнём часть татуировки на лбу и на щеке:

— Вот такая любовь у мужчин, да? Она ради тебя за год к охоте подготовилась, а ты… — охотница вскочила и не находила себе места от переполнявшей душу обиды за мать и злости.

— Кирана, ты не знаешь, о чём говоришь! — рыкнула Нарва, пытаясь встать на шкурах. — Это не его решение, а моё! Я дала ему возможность продолжить собственный род, найти спутницу. Я ушла!

— Ушла, сбежала, — ласково поглаживал ладонь любимой женщины Киртас, укладывая её обратно на шкуры, — я её через три года только нашёл и поселился недалеко. И с тех пор хожу по прорывам в поисках лекарства для неё. Даже когда у Нарвы появилась приёмная дочь, она нас не познакомила. Вот такая упрямая у тебя мать!

Киртас убрал пряди седых волос с лица Нарвы и стянул их красивой алой лентой, чтобы не мешались. Столько было в этих простых жестах любви и заботы, что Киране стало совестно за свою вспышку гнева. Щёку холодила татуировка, намекая, что стоило бы извиниться.

— Мне жаль, что я подумала о вас неподобающе, — девушка склонила голову, извиняясь.

— О, нестрашно, вы хотя бы умеете признавать ошибки, в отличие от некоторых гордых, самоуверенных, упрямых женщин, — Киртас подмигнул молодой охотнице, так чтобы Нарва не видела.

— Но почему Арва привела нас сюда, а не к шаману?

— А боги её знают, — пожал плечами охотник, — может, с пути сбилась, а может, сюда было ближе. В любом случае, такую подругу ещё поискать. Вы друг друга стоите! На Дикую охоту вместе пойдёте?

Кирана кивнула, подтверждая очевидное. Осталось совсем немного до её начала, а охотница даже не представляла, где они находятся.

— Мы с Нарвой проведём вас! А пока пей укрепляющие отвары и потренируйся с магией. Теперь, с кольцом и татуировками, она должна лучше тебя слушаться.

— Боги, я же вообще ничего не смыслю в ней, — охотница прикрыла лицо ладонями. — Как за два дня научиться том, чему люди учатся с рождения?

— Так же, как когда-то твоя мать обучилась ремеслу охоты, — Киртас говорил спокойным уверенным тоном, будто был уверен, что всё возможно в этой жизни. — Если ты смогла её почувствовать, это уже половина дела, большинство магов — интуиты, они колдуют то, что им нужно, не задумываясь, как это делают. Тебе тоже стоит попробовать.

Кирана в задумчивости вспомнила, как вызывала огонь, чтобы согреть для матери питьё. Она не смогла придумать ничего лучше, чем заморозить толстым слоем льда руку по локоть и спровоцировать пламя на уничтожение льда. Возможно, что Киртас прав и просто нужно очень ярко представлять результат. Охотница спешно натянула на себя штаны, куртку, меховую обувь и шапку. Благо, шкура мамотуса не страдала от огня и воды. Уникальный зверь.

Пришла пора поэкспериментировать. У неё есть два дня, чтобы научиться взаимодействовать со своими магическими силами и не разнести всё вокруг.

* * *

Агафья сдержала слово. В воздушной осаде мы провисели ровно сутки. Дальше Тень связалась со мной по кровной связи:

— Свинякин задержан, а вместе с ним и несколько лиц из Главного штаба Министерства обороны. К тебе отправлен полномочный порученец Орлова Медведев Николай Дмитриевич, он будет сопровождать груз от лица Минобороны и Имперской службы безопасности.

— Это сына Медведева, что ли, порученцем сделали? — удивился я, вспоминая бывшего поклонника Светы.

— Его самого, — подтвердила Агафья. — А вы знакомы?

— Да, он у нас в школе проходил спецподготовку. Мы были добровольцами во время прорыва шестого уровня, — коротко охарактеризовал я наше знакомство, опустив не самые приятные его моменты.

— Как тесен мир, — только хмыкнула вампирша и продолжила, — гарантами сохранности груза выступили князья Тигровы. От их семьи прибудет Афанасий Аристархович Тигров, брат главы младшей ветви рода.

— Это брат Еремея Аристарховича Тигрова, акционера Русско-Азиатского банка? — уже посмеивался я действительной тесноте мира и нашей империи, в частности.

— Э-э-э… Да, хм… действительно смешно. Кругом одни знакомые лица. Ну да это даже лучше, их ты хотя бы видел.

— Что на примере последнего инцидента с принцессой вообще не может являться показателем, — уже вовсю веселился я. У меня было хорошее настроение. И для этого были причины.

— Эм-м-м… действительно… — опешила вампирша и тут же пришла в себя, — что ты мне голову морочишь! У тебя сильнейший маг иллюзии в комплекте! Такого даже у императора нет! Мне наследник престола уже все уши прожужжал, какая она красивая и какая умная, и какая экзотичная, и как полезно было бы иметь магичку такого уровня в стране. Так что давай аккуратней там с наследницей Инари, вдруг с будущей императрицей по экспедициям рассекаешь.

Хм, а ведь я ещё раньше заметил взгляды, бросаемые Александром Петровичем на Тэймэй, и даже правильно истолковал их значение. Но, к сожалению принца и к моей скромной радости, Александру Петровичу там ничего не светило.

— Ты договорился о пропуске на изнанку? — прервала мои мысли Агафья. — И ты же вроде заикался, что тебе туда нельзя. Что-то изменилось с тех пор?

— Не особо, но Комар на сутки обещал прикрыть, дольше уже на свой страх и риск, — честно признался я вампирше. Надо же, она даже такие подробности нашего знакомства помнит.

— Ты там, смотри, не помри, пока Подорожниковой дитятку не заделаешь, а лучше и ещё бы парочке жён. А то род у нас — ты да я, да мы с тобой! — напутствовала меня на непотребства Агафья и прервала связь.

Груз сдавали в течение четырёх часов по описи. Всё это время мне пришлось контролировать передачу ценностей раз уж взялся изображать из себя настоящего конвоира. Погода ни разу не способствовала подобному героизму: было ветрено, температура опустилась до отметки минус семнадцать градусов, сыпала мелкая колючая крупа. Светлана порывалась было составить мне компанию, но была уведена Тэймэй в тёплое нутро дирижабля.

С принимающей стороны контроль передачи груза осуществлял Тигров Афанасий Еремеевич. Он оказался очень похож на собственного брата размерами и кровожадностью взгляда. Высокий, суровый мужик в военной форме с окладистой бородой, заплетённой в косы, подгонял своих людей рыкоподобными окликами, от которых у многих шёл мороз по коже. Мы с Медведевым к числу оных не относились. У меня уже был опыт знакомства с этим семейством, а Николай и сам статью и голосом не отличался от Тигрова.

К концу четвёртого часа, несмотря на разогрев крови, мы изрядно продрогли.

— Эх, в баню бы сейчас! — непроизвольно вырвалось у Николая, он потирал ладони и в очередной раз поднял ворот пальто.

— Да, мы с Еремеем Аристарховичем, помнится, в Архангельске в бане у баронессы Белухиной побывали, — поддержал я разговор, — воспоминания о тех трёх днях у меня как корова языком слизала, но те, что остались, включали её великолепных банщиц.

— Да ладно, вы пили с Белухиной три дня и ещё что-то помните? Сильны, Михаил Юрьевич! — пряча в бороде улыбку, отозвался Тигров, — брат рассказывал про тот ваш вояж. Пожалуй, Сибирь не может упасть в грязь лицом перед гостеприимством Севера. Заканчиваем погрузку, а нам пока баньку истопят!

Медведев расплылся в такой предвкушающей улыбке, что моя печень словила фантомные боли от прошлой «бани».

— Афанасий Еремеевич, — обратился я к Тигрову, — я не один, со мной друзья и невеста. А завтра ещё предстоит экспедиция на изнанку…

— Нескучно живёте, Михаил Юрьевич! Ну да друзья и невеста не помеха, у нас и женская банька имеется с купелью отдельной. Мы же по-мужски в реку будем или в снег, кому как пожелается! А банщики у нас не хуже Белухинских банщиц, вот увидите.

Света и Тэймэй идею поддержали и даже прихватили с собой Ксению, чтобы, значит, на троих лучше соображалось, я же забрал Вячеслава и предупредил Борзого, что завтра предстоит экспедиция на изнанку.

Мы мчались на бронированных автомобилях загород. Заснеженный Тобольск остался далеко позади. Дорога уходила всё глубже и глубже в лес, и через пару часов мы уткнулись в настоящий деревянный кремль с башнями по углам, высоченными стенами, сплошь обледенелыми, и кованными воротами. Вокруг замка, ощетинившись, стояли вкопанные в землю четырёхметровые колья с заострёнными концами.

— Это что за историческая реконструкция? — ошарашенно уточнил младший Медведев, глядя на колья. — На кого рассчитано?

— У нас здесь твари прорываются чаще, чем в европейской части империи. Иной раз ночи без тревоги не пройдёт, поэтому колья и ледяные стены — лишь разумная предосторожность, — как ни в чём ни бывало ответил Тигров. — Но не переживайте! У нас своя излучина реки есть, так что баня будет что надо!

Афанасий Еремеевич не обманул. Бани действительно были выше всяких похвал. Прежде всего хлебосольные хозяева озаботились «лёгким перекусом»: тарталетки с маслом, икрой и лимончиком, балыки рыбные копчёные и солёные, дичь запечённая, соленые грибочки и мочёные ягоды. У нас глаза разбегались от разнообразия закусок и отсутствия алкоголя.

— Баня не терпит иной градус окромя собственного! — зычным голосом прокомментировал наши взгляды Тигров и, дождавшись первого утоления голода гостями, повёл нас в баню. Девушек забрала с собой его младшая супруга, Евпраксия Андреевна. Следующий раз мы увиделись много позже.

Пока же нас ждало низкое покатое строение, законопаченное мхом. Скаты крыши опускались практически до самой земли. Рядом виднелись деревянные мостки, ведущие к купели, вырубленной прямо в реке. Внутри банька имела комнату отдыха с горячим пузатым самоваром на шишках, помывочную на несколько душ и саму парную.

— У-у-ух… Осиновая! — протянул с восхищением Вячеслав, окинув взглядом парную, — вот это уважили гостей!

Тигров светился от удовольствия, видя восторг Подорожникова. Я, как мог, соответствовал.

Попарили нас на славу. Банщики Тигрова сегодня повышали наш иммунитет путём снижения порога жалости, но на возмущения сил не осталось. Когда тебя сначала распарят, потом натрут маслами, потом окунут в ледяную купель и снова распарят… Когда тебя отходят можжевеловым веничком… а следующим заходом дубовым… когда на камни печи плеснут разбавленным хлебным квасом и запах его смешается с остротой полыни… Тогда у тебя не останется сил ни на что, кроме как заново родиться душой и телом!

С последнего окунания я возвращался на негнущихся ногах. Состояние было потрясающее, поэтому, когда мимо пронеслась четвёрка фурий в простынях с криками и смехом, я даже не сразу сфокусировал на них внимание.

— Поберегись! — кричала Белухина. — Я сейчас нам, девоньки, настоящую купель сотворю!

Магичка на ходу сделала какие-то пассы руками, отчего эти руки перестали удерживать простынь на её девичьих прелестях. Ткань нежно соскользнула, покидая свою хозяйку, а протяжный вздох восхищения Подорожникова утонул в треске льда, вскрываемого стараниями Ксении Андреевны.

Светлана, Тэймэй и Евпраксия одна за другой вбежали в воду за своей предводительницей и тут же выскочили, остудившись в ледяной водице. Красавицы гуськом ринулись обратно, хихикая и не обращая на нас внимания, лишь одинокая простынь на воде напоминала, что нам это не привиделось.

— Огонь-баба! — простодушно ухмыльнулся Тигров вслед.

— Мужики, кажется, я женюсь! — уже более уверенно ответил нам всем Подорожников.

Баня на этом закончилась, а началось планирование захвата крепости под названием Ксения Андреевна Белухина. А такие вещи на сухую не делались.

Глава 11

Утром я проснулся со светлой головой, что удивительно с учётом количества выпитого алкоголя накануне.

— Ну, должна же быть хоть какая-то польза от лекарей в семье, — отозвался Вячеслав, распространяя вокруг себя божественный аромат кофе. Заметив мой завистливый взгляд, он понимающе улыбнулся, — иди в душ, кофе и лёгкий завтрак нам подали в апартаменты, Тигров вчера озаботился.

— Спасибо, Слав! — искренне поблагодарил я будущего шурина за отличное самочувствие, но тот лишь отмахнулся. — Девушки уже проснулись? — поинтересовался, на ходу скидывая простынь и вынимая из вещмешка сменную форму.

— Проснулись, — неспешно потягивая кофе, сидел в кресле Подорожников, — я успел Белухину в коридоре подлечить, а остальных Светка приводит в чувство.

Ну хоть не мы одни вчера «напарились». Отдохнули все, да и Слава уже начал Ксении знаки внимания оказывать. Хм, может же действовать решительно, когда хочет. Лишь бы не наломал дров. Белухина ему не изнеженная барышня, томно вздыхающая и мнущая платочек у груди, — это командир воздушного судна, волевая и уверенная в себе девушка, профессионал своего дела. Стоя под струями тёплой воды, я вспомнил вчерашний разговор.

— Слав, только ты учти, у них там какая-то генетика странная, девочки рождаются одни! — честно предупредили я шурина, — вон, у баронессы пять дочерей! И у всех характер, сам видел, какой! Взрывоопасный! И дома она сидеть не будет, ждать тебя из военных командировок! Такую хрен посадишь!

— Да мне и не надо! Сына ты мне нашёл, с ним бы сблизиться! А девки… так девки! Зато какие будут! — мечтательно протянул Подорожников. — И, вообще, я, может, к ней в команду пойду лекарем! И вместе будем, и служба продолжится!

— Лихо ты за неё всё решил! Поверь, женщины такое не любят! — честно я пытался вразумить Славу, но не мог не признать, что вариант он продумал с учётом интересов Ксении.

— Я читал ваш договор о помолвке… вот пытаюсь брать пример, учусь уживаться с чужими интересами, — Подорожников развёл руками, — получается пока не очень, но мотивация, вон она, перед глазами ходит, потрясая… косищей русой.

Я мысленно заржал. Эк, как парня проняло, если он даже без простыни цвет волос запомнил. На этом наш разговор по душам завершился, да и возлияния пошли по новому кругу.

Спустя полчаса мы, посвежевшие и отзавтракавшие, покидали гостеприимных хозяев. Обменявшись взаимными приглашениями в гости, мы прыгнули во внедорожники и помчались дальше за город, с удивлением обозревая замену кольев вокруг замка. Оказывается, ночью был прорыв второго уровня, и часть тварей напоролась на защитные колья.

— А как же сирена? Или оповещение? И мобилизация? — ошарашенно взирал Медведев-младший на рутинную работу людей Тигровых.

— Евпраксия вчера обмолвилась, что сирена используется только при прорывах третьего уровня и выше, — пояснила Света, прижимаясь теснее к моему боку, — начальные считаются неопасными.

— Ну, в целом, они правы, таких даже обычным оружием ещё можно сохотить, — поддержал сестру Слава, — а мы на какой уровень изнанки пойдем?

— Мы на третий, но там имеется место стихийных прорывов более высокого уровня, поэтому, если кто передумает, то может дождаться нашего возвращения у Сергея Ивановича Трясогузкина, — вспомнил я наш преинтереснейший разговор с владельцем тонкого места, указанного шаманом. — У него для этих целей даже небольшая гостиница построена на территории.

Кроме гостиницы, были ещё лечебница, оружейный и артефакторный магазины, лавка скупщика ингредиентов с изнанки и филиал публичного дома. Одним словом, любой каприз за наши деньги!

Сам Сергей Иванович оказался личностью неординарной. При нашем разговоре по мобилету, он не сильно удивился желанию посетить именно третий уровень изнанки:

— Тоже на перекрёсток нацелились?

— Какой перекрёсток?

На той стороне повисла пауза, а затем напряжённый голос уточнил:

— Михаил Юрьевич, вы уж простите старого за мои следующие слова… но какого хера вы прётесь на изнанку, даже не узнав предварительно, в какую задницу собрались? У меня на третьем уровне безжизненная ледяная пустыня, в центре которой открывается такое количество спонтанных прорывов с других изнанок, что среди искателей это место прозвали перекрёсток. Каждая пятая экспедиция оттуда не возвращается, а каждая вторая за отдельную плату доставляет останки не вернувшихся, если находит подобные. В целости и сохранности не вернулся никто!

— Сергей Иванович, а моя фамилия вам ни о чём не говорит? — спокойно я уточнил у Трясогузкина.

— Говорит. Достаточно долго мы плотно сотрудничали с бароном Михаилом Юрьевичем Комариным. Он снаряжал экспедиции для исследования изнанок через перекрёсток. Но поскольку вы, Михаил Юрьевич, граф, а от него последние два года не было ни слуху, ни духу, смею предположить, что вы, как минимум, из разных ветвей рода, а как максимум однофамильцы, иначе были бы в курсе специфики этого места.

— Сергей Иванович, мы с моим дедом полные тёзки. Он, упокой Комар его душу, погиб два года назад, я же недавно вступил в права наследования, и так уж случилось, что не за красивые глаза был удостоен графского титула, — обстоятельно объяснялся я с владельцем тонкого места и бывшим партнёром деда. По совести, он пытался в грубоватой манере оказать мне услугу, уберегая от глупых и недальновидных поступков, коими славится молодежь. Вот только мне не восемнадцать, а самую чуточку больше. — Со мной чуть больше двух десятков магов, суицидальными настроениями я не страдаю и даже не планирую устраивать экскурсию по всем прорывам перекрёстка, поэтому давайте опустим этап с нравоучениями и перейдём к этапу определения суммы оплаты.

У меня были все основания вести себя подобным образом как раз потому, что у меня в голове была карта местности, по которой нам предстояло идти. Среди отсмотренных карт некоторые описывали именно эту часть изнанки, видимо, ещё и потому, что дед с маниакальной регулярностью отправлял сюда экспедиции, ведомый неким предчувствием. То ли он пытался вернуть запрятанный отцом артефакт, то ли искал что-то другое. Это я вряд ли когда-то узнаю.

Мы подъехали к поместью Трясогузкина к десяти утра. Там нас уже дожидался Борзый с кровниками в соответствующей экипировке и на зимнем варианте трициклов, поставленных на гусеницы с одной рулевой лыжнёй.

— У нас и такое есть? — немало удивился я нашему снаряжению, как и большинство гостей этого места.

— Как не быть⁈ — с гордостью улыбнулся Борзый, передавая мне из рук в руки Имяул, которая тут же забралась мне на плечо. — Арсений с Пауком не только склады Минобороны трясли, они ещё и по новейшим разработкам прошлись. Мне за час уже какие только предложения не делали хотя бы за один такой…

Да я представляю, а у нас их полтора десятка, как раз на тридцать человек, если брать в расчет двадцать пять кровников, Подорожниковых, Тэймэй, Белухину, которая неожиданно тоже захотела присоединиться к экспедиции, и меня. Проверив личные вещмешки на наличие всего необходимого, мы распределились по парам на снегоходы. Мы ехали со Светой и Имяул, Слава ожидаемо сел с Ксенией, чем заслужил колючий взгляд Борзого, а сам Борзый сопровождал Тэймэй, выполняя моё негласное поручение по охране иллюзионистки. Остальные кровники расселись заранее.

Встречать нас вышел лично Трясогузкин. Сергей Иванович осмотрел наш отряд цепким взглядом и остался доволен увиденным. Уточнив, есть ли у нас штатный лекарь, и получив утвердительный ответ, он попросил нас следовать за ним.

— Михаил Юрьевич, ваша подготовка вызывает уважение, но такое количество техники просто не поместится в грузовой лифт, доставляющих группы искателей под землю к стационарному порталу, — развёл руками Трясогузкин, — однако оплаченная вами сумма с лихвой покрывает не только стоимость прохода, но и услуги моего штатного мага-универсала для открытия портала на третий уровень прямо отсюда. И да, если вдруг что-то пойдёт не так, то вы всегда сможете вернуться обратно через стационарный портал, — Сергей Иванович передал мне круглый амулет на цепочке с голубым камнем в центре. — Это ключ для безопасного прохода.

Я надел цепочку на шею, чтобы не потерять.

— Хоурроушая игрушкау, даушь поиуграуть? — тут же заинтересовалась эрга украшением.

— Не могу, дорогая! Это не игрушка, а наш ключ обратно! — ответил я кошечке и ласково погладил её за ушком.

К этому моменту к нам подбежал низенький толстячок, вытирающий рот от сметаны. Кажется, мы отвлекли кого-то от завтрака.

— Сергей Иванович, простите Трясогузки ради, ведь не было никого в расписании, — заискивающе лепетал он, — это мы мигом! Это куда надоть господам⁈

— На третий, Никифор! — покачал головой Трясогузкин, показав кулак своему порталисту.

— Один момент!

Не прошло и пары секунд, как перед нами появилось вертикальное мутное пятно, подрагивающее, словно рябь на озёрной глади. Портал был размером три на три метра, что позволяло проезжать снегоходам парами. Первыми отправились кровники, обеспечивать безопасность при проходе. Через полминуты я получил ответ, что всё в порядке, периметр оцеплен, и переход продолжился.

— Мыу идёум домоуй! — восторженный крик эрги меня просто-таки оглушил.

— Ты же ещё не родилась тогда, как ты можешь быть уверена, что это твой родной мир? — аккуратно поинтересовался я у Имяул, боясь разбередить болезненные воспоминания.

— Маугияу! Фоун! Доум! — на удивление коротко ответила эрга и замолчала, уйдя в себя. Я не стал её тревожить.

Мы со Светой ехали в середине каравана. Невеста молча прижималась ко мне, я же вспоминал свои последние походы на изнанку в прошлой жизни. В этой мне бывать на изнанке ещё не довелось по вполне объективным причинам. Мою душу всё ещё искали святоши и инквизиторы. Кстати, о них…

— Комаро, мы отправляемся на изнанку, — предупредил я бога, — активируй обещанный заслон.

— И что тебе дома не сидится? — со вздохом причитал покровитель. — Невеста — красавица, забот полон рот, а тебя всё на приключения тянет! Успей хоть за сутки, а лучше раньше. Мне, знаешь ли, сразу два мира перекрывать от поисковиков придётся!

— Спасибо! — честно поблагодарил я покровителя и отправился в портал.

Ощущения были так себе. Меня откровенно мутило, словно я опять три дня пил с Белухиной, а вот с остальными вообще боги знают, что творилось. Кровники у меня имели цвет лица от серо-зелёного до сине-голубого. Только Имяул радостно носилась по снегу, ныряя в сугробы и выныривая в совершенно неожиданных местах.

Я быстро нацепил на нос очки богини Инари и замер от завихрений силы, окружающих нас со всех сторон. Так вот о каком фоне говорила эрга.

— Здесь всё бурлит от магии! Свет, ты можешь помочь? — обернулся я и спросил у невесты, которая так в меня вцепилась, будто мы неслись на скорости больше ста километров в час. Она лишь отрицательно покрутила головой, едва сдерживая рвотные позывы.

Ситуацию прояснил Вячеслав, выехавший из портала следом.

— Здесь повышенный магический фон после закрытия высокоуровневого прорыва. Нужно прокачать силу по всей энергетической системе туда и обратно для внутренней стабилизации, как на самых простейших уроках по медитации сразу после инициации.

Это был первый раз, когда я порадовался, что взял его с нами. Боевой опыт военно-полевого хирурга — это не пустые слова. Последовав его совету, кровники постепенно приходили в себя, последние выезжающие из портала уже были предупреждены мной о сложностях, и спустя пять минут весь отряд был в порядке.

Портал за нашими спинами схлопнулся, и только сейчас я заметил, что здесь царила ночь, а в небе полыхала Река Времени, указывая дорогу на перерождение умершим душам. Зелёные, фиолетовые, синие и красные сполохи закрывали чуть ли не половину неба. Все замерли, поражённые этой красотой. Я же воспользовался возможностью проверить давно мучившую меня гипотезу.

Из собственной крови я активировал второй маяк для создания связи с меткой на наследнице Винограда. Мы видели её в похожем мире, так чем боги не шутят, вдруг повезёт? Да и, вообще, я предполагал, что, проживая на изнанке, её легче будет запеленговать именно отсюда. И я оказался прав. Маяк уверенно указывал на север. Сверившись с картой изученной части этого мира, я показал примерное направление движения кровникам.

Впереди на горизонте виднелся огромный каньон, а вот за ним… За ним очки Инари улавливали силу по цвету схожую с божественным сиянием Комаро, когда я решился посмотреть на него сквозь волшебные стёкла. Вот только сам же покровитель меня тогда предупреждал, что артефакт не может видеть потоки силы на большом расстоянии. Отсюда напрашивался вывод, что где-то там находилось место или артефакт с запредельным уровнем силы. Вспоминая описание шамана, я уже не сомневался в цели своего путешествия.

Оставалось всего два вопроса: как мой отец умудрился найти и спрятать здесь на долгих двадцать лет артефакт божественного уровня и куда же мне теперь податься, ведь артефакт и наследница Винограда находились в диаметрально разных направлениях, а у меня были всего сутки.

Глава 12

Задавив на корню собственную жабу, я не стал менять маршрут. Я могу сколько угодно облизываться на божественный артефакт, но сделку с Виноградом обязан выполнить. Поэтому наследница Винограда стояла пунктом номер один в списке дел на изнанке. Я, правда, не представлял, как буду её уговаривать отправиться с нами, но это уже дело пятое, найти бы её для начала.

Кровники даже обрадовались, что не придётся пробираться через ледяной каньон. Пока нас ожидали, они успели наслушаться от искателей, что каньон — место проклятое. До его дна никто так и не смог добраться. Отвесные гладкие стены, полные магических ловушек, не позволили. А обойти его не получалось, сколько не пытались, будто каньон был природной стеной, чтобы отгородиться от этой части мира.

Да уж, отец осуществил прекрасную задумку, зашвырнул на дно пропасти могущественный артефакт, чтоб никто не достал. Гениально! И надеялся придумать за двадцать лет, как достать его обратно, а теперь это стало моей заботой.

Выбросив все мысли об артефакте из головы, я подал знак остановиться и принялся сверяться с картой. Каждый час мы делали остановку, чтобы не сбиться с курса. Несмотря на подходящую экипировку, холод пробирал до костей. Дул пронзительный встречный ветер, от которого давным-давно должны были обледенеть и снегоходы, и их ездоки, но маги на то и маги, чтобы иметь в запасе несколько подходящих заклинаний. Заболеть никто не боялся при наличии двух магов-лекарей.

До этого мы уже делали остановку, но тогда маяк указывал всё то же направление. В этот раз меня ждал сюрприз. Направление изменилось, причём заметно.

— Твою ж мать! И почему именно сейчас ты решила куда-то отправиться? — мысленно выругался я и показал ориентир на карте Борзому. Тот отреагировал тут же, просчитывая варианты нового маршрута в соответствии с изученным рельефом:

— Справа от нас есть исследованное ущелье, там даже есть отметка о месте безопасного спуска. Оно идёт в том же направлении, что и маяк, но выход из него обозначен лишь через час пути. Если ориентир снова сместится, мы рискуем потратить время впустую.

Я рассматривал карты, замечая везде одни и те же странности. Эта земля словно была расколота ущельями и каньонами, веером расходящимися из одной точки. Однажды я уже видел нечто подобное. Тогда на побережье открылся прорыв девятого уровня, из которого пожаловало ящероподобное существо воистину гигантских размеров. К нашему ужасу, это был не эрг, но, к счастью, существо оказалось травоядным. Не найдя для себя подходящей пищи, оно несколько раз поднялось на задние лапы и опустилось на землю, отчего та раскололась похожими ущельями. Ящер ушёл, а вот изменённый им рельеф навсегда остался доказательством высокорангового прорыва.

Возможно, здесь произошло нечто подобное. Проломов было больше трёх десятков, но по-настоящему глубоких и неизученных — восемь, каньон входил в их число. Остальные были мельче и короче. Вот в одно из таких изученных ущелий Борзый предлагал спуститься для корректировки пути.

Мы вкратце посовещались и решили, что это лучше, чем возвращаться и прокладывать новый маршрут по испещрённой провалами земле.

* * *

Они прибыли практически к началу Дикой охоты, потратив сутки на дорогу. Толпы людей, жаждущих зрелищ и крови, сновали на поверхности каменного пояса, ожидая сигнала от шамана. Никто не обращал внимания на трёх путников, прибывших почти к началу ежегодного ритуала. Все охотники уже спустились в ущелье на верёвках и ждали открытия первого портала. Каждый из них выбрал собственную дорогу на склоне, не рискуя опускаться в сумрак провала.

— Ненавижу! — тихо просипела Нарва, глядя на разохоченную толпу. — Ненавижу! Ждут, как падальщики, в безопасности, пока кто-то другой будет проливать кровь.

Киртас сжал её плечо в жесте поддержки, прекрасно понимая и разделяя её чувства. Это в молодости всё выглядело красиво и благородно, в зрелости пришло понимание, что Дикая охота — кровавый извращённый обычай, который давно нужно было отменить, но вместо этого он собирает всё большую ежегодную жатву.

Они медленно пробирались к жилищу шамана, территория вокруг которого постепенно пустела. Старейшины семи поселений в это время занимали почётные места на Языке власти, выступающем далеко за пределы каменного пояса. Оттуда открывался наилучший вид на состязание. Семь ледяных кресел, вырезанных искусными мастерами, укрывали шкуры. Женщины и мужчины по очереди выходили, поднимали кулак вверх и кричали:

— Кровь! Жизнь! Борьба! Честь!

Толпа скандировала девиз Дикой охоты, вторя своим старейшинам. Каждый из семи мудрейших становился судьёй в случае, если кто-то из участников решит нарушить правила и помешать сопернику.

Оглушённые рёвом толпы, Кирана с Нарвой и Киртасом столкнулись с шаманом практически нос к носу.

Кирана рассматривала эту полулегендарную личность, от которой сейчас зависело её участие в Дикой охоте. Согнувшийся под грузом прожитых лет мужчина в меховой накидке опирался на посох и что-то бормотал себе под нос. Охотница разобрала лишь отдельные фразы, но понятней они не стали:

— …это не закончится… я так замёрз… скорей бы… не пришёл… хватило бы на год… голодный…

Шаман был чёрным. Абсолютно. Словно угольное пятно посреди снежного покрывала. Даже белки его глаз были чёрными. Боги, что он такое? Если глаза — зеркало души, то какой же должна быть душа, чтобы почернели белки? Охотница вздрогнула.

— Боишься, перелётная? И напрасно. Не я страшен, я лишь смотритель и кормилец, страшен он, — шаман махнул рукой за пределы пояса, туда откуда волнами расходилась сила и куда стремились добраться все охотники, чтобы заполучить клинок стужи. — Вот его стоит бояться, но когда-то и он напьётся, — устало проговорил шаман, — и я стану свобо…

— Допусти Кирану к Дикой охоте! — Нарва не стала дослушивать его причитания, прервав шамана на полуслове. — Вот макр-пятёрка в качестве допуска к участию, а ещё… вот, — старая охотница вынула из-за пазухи кусок шкуры змея.

— Конечно, Нарва! Конечно! — радостно пропищал шаман. — Кро-о-овь! Свежая! Сильная! Проснулась! — он облизнулся и практически сальным взглядом окинул Кирану с ног до головы и схватил за руку. — Напьётся огня! Потеплеет!.. Согреюсь! — и тут же шаман шарахнулся от Кираны, как от заразной, и добавил совершенно другим голосом, будто бы в нём проснулась другая личность, — не надо ей туда, Нарва, не принесёт ей охота счастья, как и тебе когда-то! Я чувствую, её судьба уже бродит где-то в нашем мире! Потерпи! Не отдавай её! Он не устоит, заберёт же дань, как и у тебя когда-то… не надо!

Но просветление было не долгим. Шаман схватил макр и лоскут шкуры змея, вцепился в руку молодой охотницы и потянул за собой к толпе, скандировавшей девиз Дикой охоты. Словно из ниоткуда появилась волчица и последовала за подругой.

— Нарва… — заикнулся было Киртас, поддерживая за предплечье любимую, — давно он такой?

— Лет десять. Его терзают местные духи, но раньше это не было столь явно, — угрюмо ответила старая охотница, упрямо держась на подрагивающих от слабости ногах.

Киртас усадил любимую в сани и укрыл шкурами. Им предстояло отправиться на пояс и дожидаться приёмную дочь с Дикой охоты. День, к которому она готовилась всю жизнь, наступил.

* * *

За последующие двенадцать часов мы ещё трижды меняли направление движения, пока маяк окончательно не указал на каньон.

За это время я вспомнил столько ругательств, сколько не использовал за три сотни прожитых лет. Столько времени было потрачено впустую.

Сейчас я взирал на отвесную стену, возвышающуюся над нами на добрых три или четыре сотни метров, со дна очередного изученного ущелья, конец которого как раз и упирался в стену. Самое издевательство, что прямо за этой стеной переливался всеми цветами радуги мощнейший артефакт, под влиянием которого даже у моих неосведомлённых спутников случались приступы беспричинной эйфории. А маяк не просто перестал смещаться, но ещё и двинулся нам навстречу. Я был бы самым счастливым человеком на этой изнанке, если бы не эта… стена.

Последние два часа мы экспериментировали с магией, пытаясь взобраться по ней или, на худой конец, проломить внутри проход. Вот только всё без толку.

Первой сдалась Ксения Белухина:

— Миш, я — далеко не самый слабый маг, шестёрка воздуха, но я даже в спайке с полной пятёркой твоих воздушников не могу её проломить! А мы осилили площадную технику седьмого, мать его, уровня!

С девушки пот тёк градом, она выкачала свой источник почти под ноль, так что Вячеславу даже пришлось её на время усыплять, чтобы остановить бесполезные попытки. Тут-то мы и заметили, что рядом со стеной источник наполняется гораздо быстрее, чем обычно.

Дальше пробовали водники, они пытались нарастить на стене подобие ступенек или хотя бы скальных зацепов для подъема, но у них ничего не вышло. Такое ощущение, что стена отторгала вообще любое магическое воздействие. Не лучше была ситуация и у огневиков, те полноценной пятёркой не смогли заставить стену испустить хотя бы одну каплю талой воды. С магами земли дела обстояли ещё интересней. Они просто не чувствовали землю под огромной толщей льда, покрывшей эту изнанку:

— Здесь толщина ледяного покрова свыше пяти километров, мы даже впятером до земли не пробьёмся.

Правда, стоит отдать должное моим кровникам, они кооперировались с другими стихийниками и пробовали комбинированные варианты. Был вариант протопить лед до земли, сделать подкоп и пробиться подобным образом с другой стороны. Лёд даже начали топить, но произведя элементарные расчеты, пришли к выводу, что даже вытопить проём метр на метр глубиной в пять километров за оставшееся время существующими силами нереально. К тому же, растопленная вода грозила затопить не только наше ущелье, но ещё и с пяток соседних. А при господствующих здесь отрицательных температурах, мы просто замуровали бы льдом несколько ущелий и всё равно не добились бы результата, ибо, пробиваясь по ту сторону от стены, мы утопили бы себя в собственном подкопе.

Я бессильно взирал на стену и бесился от усталости и осознания тщетности наших потуг. Я не уверен, что это вообще возьмёт какая-либо магия. Оставалось либо сдаться, что вообще никак не входило в наши планы, либо прилетать сюда ещё раз, но уже на дирижабле… я натурально завис, осознав, каким же идиотом я был. И ведь выход был у нас под носом.

— Судари и сударыни воздушники, а вы можете нас по одному поднять на эту стену, а потом так же по одному спустить с неё?

Такой простой и очевидный способ, кажется, не пришёл никому в голову, но мигом возродил энтузиазм магов.

Начались эксперименты. Всё же поднять груз на высоту трёхсот-четырёхсот метров — это одно, а поднять человека с рюкзаком — совсем другое. Благо, экспериментировали на связанных рюкзаках, пока определили максимальный допустимый вес подъёма и оптимальный. При любых вариантах, снегоходы оставались на этой стороне стены. Правда, пока наши воздушники тренировались, водники и огневики расплавили и заморозили по новой удобные выезды на поверхность для техники.

— Я на снегоходы иллюзию невидимости накинула, — отчиталась Тэймэй, когда снегоходы перегнали на поверхность, — это на случай, если за нами кто-то следил и попробует умыкнуть нашу собственность, пока мы будем отсутствовать.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я иллюзионистку, ведь занятый своими мыслями, даже не подумал попросить о подобной помощи.

— Это тебе спасибо! — светло улыбнулась в ответ та. — После всех лет в борделе я уже и не думала, что моя жизнь может измениться в лучшую сторону. Но пришёл ты и изменил всё! У меня появились подруги, — азиатка покосилась на Свету и Ксению, о чём-то мирно беседующих, — я увидела столько мест и пережила столько, сколько иным не приходилось за всю жизнь! И, наконец, я уверена, что обрела в этой жизни надёжного друга, который всегда придёт на помощь, и к которому я всегда приду в минуту опасности не из чувства долга, а ведомая желанием души!

Тэймэй меня крепко обняла и отстранилась.

— Всё выше сказанное не отменяет того, что ты мне интересен и как мужчина, — воспользовавшись кровной связью, закончила азиатка, проказливо мне подмигнула и упорхнула к девушкам.

Я смотрел вслед Тэймэй, когда на моём плече материализовалась Имяул. Плечо при этом неплохо так перекосило под весом кисы. Я машинально почёсывал эргу за ушком, раздумывая, когда она успела так набрать вес, когда услышал мелодичный девичий голос:

— А ты её точно никак не можешь взять в жёны? Нам такие умные, одарённые и исключительно полезные женщины в роду ой как нужны!

Я ошарашенно скосил глаза на котеечку, которая сейчас размером уже обогнала Мауру, и не знал, как бы нежнее задать все вопросы, вертящиеся на языке. Да одна манера речи чего стоила!

— Ой, да брось! — хихикнула та. — Я чувствую твоё любопытство, спрашивай, а то сейчас лопнешь!

— Имяул, милая, как и когда ты так успела? — весьма коряво сформулировал я главный вопрос.

— Ну, во-первых, не Имяул, а Имал, — кокетливо поправила меня эрга, — мама меня так называла, я просто по детству выговорить не могла, а, во-вторых, это мой родной мир, здесь подходящий магический фон для развития и перехода на следующий уровень. К тому же, за стеной прячется что-то такое, что сильнее нас всех вместе взятых. Оно фонит магией на всю округу, так что я только и успеваю аккумулировать и перестраивать организм, ядро и систему энергетических каналов. Уже третий уровень взяла, если успею, попробую замахнуться на четвёртый.

Я мысленно присвистнул от темпов развития Имяул, тьфу ты, Имал. Теперь привыкать буду. Но тогда становился понятным большой магический потенциал наследницы Винограда, если она выросла в этом мире под воздействием подобного магического фона. С таким потенциалом она и Кречета за пояс заткнёт, а это уже чревато. Виноград, конечно, свою главу рода в обиду не даст, но вряд ли дикарка сведуща в политических интригах. Увязнет по самое не могу. Оглянуться не успеет, как уже за наследника престола замуж выдадут. Что-то мне подсказывало, что некстати проснувшаяся совесть не даст мне бросить на произвол судьбы выдернутую из привычной жизни девушку.

— Так и скажи, что она красивая! — хихикнула Имал, — а то про совесть вдруг вспомнил!

* * *

Сумасшедший шаман тянул Кирану сквозь толпу, расталкивая всех на своём пути. От криков поддержки, свиста и возгласов девиц закладывало уши. Старейшины как раз представляли участников от своих поселений. Далеко внизу маленькие человеческие фигурки взмахивали оружием или демонстрировали магию, приветствуя своих поклонников и земляков.

— Ты затмишь их всех! — гаденько хихикал шаман. — Я уж позабочусь!

Сказано это было таким тоном, что у охотницы мороз пошёл по коже. Девушка слышала, как в толпе то и дело принимали ставки на победителей и на первых погибших. Имя Ярва иногда встречалось в ставках на победу, остальные же имена были не знакомы охотнице.

Представление участников завершилось бурными овациями, все ждали только шамана. И тот явился. Кирана нервничала и скрывала лицо капюшоном, не отставая от своего проводника. Мать рассказывала, что перед стартом участник должен спуститься в ущелье, но Кирана всё ещё была на Языке власти, даже не представляя, как отсюда можно спуститься вниз. Шаман не выпускал девушку ни на секунду, гаденько подхихикивая. Он ударил посохом о камень, и над головами толпы пронёсся порыв студёного ветра, заставляя всех замолчать и поглубже укутаться в тёплые меха.

— Испокон веков вы живёте по древнему укладу: мужчины воюют с тварями, добывая всё необходимое для жизни среди вечного холода, женщины хранят огонь домашнего очага и воспитывают детей. Вот и сейчас очередной битвы ждут охотники, добытчики, настоящие мужчины! — толпа взорвалась криками поддержки и одобрения, но была прервана очередным потоком студёного ветра. — Но случается, что раз в поколение появляется кто-то, кто бросает вызов традициям, вековым устоям и самому смыслу нашей с вами жизни! Такие люди есть среди нас и сегодня! Поприветствуйте охотницу Нарву, обладательницу клинка стужи, которая четверть века назад доказала, что способна охотиться наравне с мужчинами!

Толпа заозиралась по сторонам, пока не увидела, как на самом краю пояса, превозмогая слабость, выпрямлялась во весь рост одинокая фигура и вскинула кулак в воздух.

— Кровь! Жизнь! Борьба! Честь! — ветер разнёс девиз Дикой охоты из уст давней победительницы.

— Нарва! Нарва! Нарва! Нарва! — скандировала толпа в эмоциональном экстазе, пока очередной поток леденящего ветра не обморозил разгорячённые губы.

— Сегодня история повторяется! Женщина бросает вызов тварям, пустошам и собственной природе! С минуты на минуту мы с вами узнаем, повторит ли она подвиг приёмной матери или заплатит собственной кровью и жизнью за гордыню! Поприветствуйте Кирану! — шаман толкнул девушку на самый край Языка власти и сорвал с её головы капюшон, выставляя напоказ тёмные волосы охотницы и свежую вязь татуировок.

Толпа поражённо ахнула, и сперва несмело, а затем всё громче принялась скандировать её имя:

— Кирана! Кирана! Кирана! Кирана!

Охотница подняла лицо в небо и закричала:

— Кровь! Жизнь! Борьба! Честь!

Толпа бесновалась в экстазе ровно до того момента, пока не увидела, как шаман ногой столкнул охотницу в ущелье прямо с края Языка власти.

Воцарилась мёртвая тишина, лишь гулкое эхо разносил отчаянный крик Нарвы, стоящей на коленях у края пропасти.

Глава 13

Последнее, что Кирана услышала перед толчком в спину, было тихим шипением шамана:

— Не используй огонь, там паутина!

Что всё это значит, она не понимала. Ветер бил в лицо, глаза слезились, но Кирана их не закрывала. Охотницу перевернуло в воздухе на спину. Адреналин вскипятил кровь до такой степени, что руку обожгло чем-то горячим. В небо из ладони вырвался столб пламени, облизывая встреченный на пути каменный выступ.

А в следующее мгновение вокруг тела Кираны закружились снежинки, казалось, со склонов ущелья разом сорвался весь снег и окутал охотницу белоснежным коконом.

Падение замедлилось. Девушка различала танец миллионов хрупких частичек замёрзшей воды, где каждая вела собственную партию, но не выбивалась из общего ритма.

Страх ещё сидел где-то на задворках сознания, но Кирана вдруг поняла, что ей спокойно и легко в этом снежном вихре, а главное, безопасно. Она плавно опускалась на дно ущелья, скрытое сумраком и тенями, и вдруг почувствовала под ногами пружинистую поверхность. Снежинки осыпались, выполнив своё предназначение, а Кирана осталась, балансируя на серебряной ленте шириной в два пальца.

— Какого… — не успела она завершить фразу, как рядом приземлилось что-то большое и пушистое, тихо скуля.

— Арва? — Кирана не поверила своим глазам, когда волчица встала на лапы и принялась облизывать ей лицо.

Лента явно не была рассчитана на такие нагрузки и начала издавать тихий треск.

— Замри и лежи, как я! — скомандовала охотница подруге, распластавшись на нескольких лентах для распределения веса. Пришлось откатиться от волчицы. Зато их возня сбила снежные шапки с лент, и они стали подсвечиваться серебристым светом в сумраке.

Кирана вспомнила последние слова шамана про паутину. Мать рассказывала про тварь, побежденную на Дикой охоте. Та имела толстое брюхо с жалом на конце, восемь хитиновых лап, мощные ядовитые жвала на морде. Так вот во вспоротом брюхе твари имелись такие же серебряные ленты.

Осталось понять, нынешняя ловчая сеть осталась от старой владелицы, или же у неё есть наследники.

Охотница не шевелилась, боясь ещё сильнее растревожить паутину, как её назвал шаман. Перевернувшись на живот, она принялась всматриваться в сумрак под паутиной. Просунув руку в ячейку сети, Кирана принялась швырять маленькие огненные шарики во все стороны, освещая себе обзор. Это выходило так естественно, словно магия, чувствуя нужды хозяйки, сама выбирала форму проявления.

Чуть правее от места её приземления огонь растопил снег и обнажил подобие каменных ступеней, выбитых вдоль склона. Запустив ещё несколько огоньков побольше, Кирана рассмотрела вполне сносную лестницу, ведущую как на дно ущелья, так и наверх.

Над головой послышался грохот, первые вспышки окрасили сумрак провала. Это открылись первые порталы, извергая на охотников тварей. Ущелье заполонило эхо криков и визгов неизвестных существ. Наверху шла извечная битва людей и тварей, но, кажется, для Кираны она закончилась. Закончилась, когда медузо-обезьян просто прошёл мимо, когда огромная мать-горилла вытащила её израненную из-под змея.

Охотница всегда считала, что её место было наверху, среди мужчин с оружием в руках, но сейчас, как никогда ясно, видела и другой путь, неизведанный никем.

— Я, наверное, сошла с ума, — тихо костеря себя на чем свет стоит, перекатывалась Кирана по нитям паутины к выбитой в скале лестнице.

Арва, заметив направление движения, спокойно ждала, пока подруга доберётся до нужной точки. Стоило охотнице спуститься на каменную лестницу, как волчица в три прыжка, используя инерцию лент, оказалась рядом и ткнула Кирану в бедро, подбадривая.

— Спасибо, подруга! Не представляю, как ты решилась… — Кирана говорила шёпотом, боясь нарушить безмолвие сумрака. Здесь было ещё темнее. Паутина мерцала над головой приятным светом, зрение вскоре перестроилось, но освещения было недостаточно для безопасного спуска.

Приходилось одной рукой постоянно создавать огоньки перед собой, спиной вжиматься в камень, а второй рукой придерживать Арву. Волчица то и дело соскальзывала с узкой лесенки, но стоически пробиралась следом. Спуск занял почти час, в течение которого Кирана не раз покрылась мурашками страха за подругу. Охотница даже не заметила, когда лестница повернула вглубь скалы.

Ступени стали шире, но и трещин на них стало больше. Они буквально крошились и рассыпались под ногами. Снег и наледь пропали совсем, будто зима и вьюга не смогли пробраться вглубь каменного лабиринта, но вместо них по стенам вились узоры изморози и инея. Впервые Кирана видела подобную красоту. Причудливые завитушки обретали форму цветов, деревьев, чудных животных, отдалённо похожих на тварей в бестиарии. Оглушительная тишина давила на нервы, шорохи шагов и осыпающегося камня разносились эхом в каменном ходе. Чтобы хоть как-то отвлечься, девушка вспомнила древнюю сказку, которую мама рассказывала вьюжными вечерами.

— Вот это воображение разыгралось, — тихо, чтобы слышать свой голос, произнесла охотница, — я как Искорка.

Арва чихнула и осуждающе посмотрела на подругу, дескать, не похожа она слегка на легендарную спасительницу Восьмиречья.

— Ну а вдруг⁈ — с улыбкой не согласилась с волчицей Кирана. — Вот как сейчас спущусь в пристанище кровожадных демонов да как перебью их всех, да растоплю сердце Восьмиречья, как Искорка. У меня, вон, даже магия подходящая есть! — охотница показала язык подруге и запустила очередной огонёк перед собой. Огненный шарик пролетел пару метров и, вспыхнув, погас. Девушка остановилась, с трудом подавив желание бежать обратно. Руки сами собой нащупали костяные клинки.

— И кто ж меня за язык-то тянул!

Перед охотницей, поблескивая голубыми переливами в полумраке, выстраивалась целая армия ледяных пауков размерами от полуметра и больше.

* * *

Я стоял на вершине стены и растерянно взирал по другую её сторону. Там была гора. Самая настоящая с несколькими вершинами, покрытыми шапками снега.

И куда здесь спускаться? Там же сотни метров снега, если не километры, как с той стороны. Самое странное, что маяк указывал прямо на эту гору, а уж как она сияла сквозь очки Инари… Прости, Комаро, но даже ты так не сиял.

По кровной связи дал пока отбой на подъём остальных участников экспедиции. Не было смысла толпиться всем на узкой кромке, и так нависающей над очередным пиком и норовящей сорваться вниз под весом моего тела.

Я сосредоточился на маяке, внимательно отслеживая малейшие перемещения. Дикарка петляла, словно заяц, спасающийся от гончих. А это означало, что внутри гора либо полностью полая, либо имеет сеть ходов, по которым девушка нынче решила сдать нормативы по ориентированию. И что-то мне подсказывает, что это не её собственная инициатива.

Напутствие Агафьи про «ты только не сдохни» стало как никогда актуально. Трупом девушки не удовлетворится ни Виноград, ни алтарь, а потому надо шевелить мозгами и придумать, как её оттуда вытащить, желательно, живой.

Рядом появилась Имал:

— Видом любуешься? — кошка уселась, обернув лапы хвостом. — Мне тоже нравится! На ваши фейерверки похоже.

Я не сразу понял, о чём говорит эрга. Какие фейерверки? Где?

— Очки сними, — посоветовала та, что я и сделал.

Мать честная! Стоило снять подарок Инари, как гора потухла, а вот всё небо за нею подсветилось разноцветными вспышками. Там один за одним открывались стихийные прорывы.

— Песец! — только и смог выговорить я, теперь стало понятно, от кого петляла дикарка в лабиринтах, надеясь затеряться и спастись.

— Да нет, не песец там, а люди. В очередной раз кормят кровью демонов Восьмиречья. Раз в год ритуальные самоубийства устраивают, человек по двадцать могут за раз скормить, — спокойно пояснила Имал. — Так смешно это выглядит. Они верят, что что-то решают, а их на убой ведут, и каждый год остаётся один — два выживших, кому вручают ледяной осколок как победителю.

Понятней мне не стало, вопросов только прибавилось. Но задавать их было некогда. Я сверился с маяком и заметил, что метка остановилась.

— Да как к тебе добраться? — в сердцах воскликнул я. — Я же сквозь гору не провалюсь⁈

— А кто мешает? — флегматично отозвалась Имал. — Всех не потяну, а тебя — легко. Расстояние, по сути, небольшое. Только точно представь к кому.

Имал забралась мне на руки, а я показал эрге через связь нашу единственную встречу с наследницей Винограда.

— Красивая, — прокомментировала кошечка, — чем-то на тебя похожа.

— Да, умением находить неприятности на собственную задницу, — отмахнулся я от замечания Имал и через секунду оказался рядом с девушкой, зажатый в узком каменном мешке и окружённый ледяными пауками-переростками.

* * *

Кирана организованно отступала в одно из попавшихся ответвлений каменного коридора. Правда, бегство с периодическими отстреливаниями огненными шарами с большой натяжкой можно было назвать отступлением, но это уже нюансы. Полупрозрачные твари не уставали, не переговаривались, просто неумолимо сокращали дистанцию, возвещая о погоне дробным перестуком льда по каменному полу, стенам, потолку. Боялись они только огня. Когда Кирана попробовала шинковать их клинками, ничего не вышло. Они заново собрались из ледяных осколков и продолжили преследование. А вот огонь им сильно не понравился.

Стоило огненному шару влететь в гущу тварей, как они таяли и растекались лужей на полу, уже не восстанавливаясь, хоть лужи, в конце концов, и замерзали от холода. Этот бег продолжался долгих пятнадцать минут. Кирана уже давно перестала выбирать путь, просто бежала, криками подгоняя Арву перед собой и прикрывая их организованное отступление. Волчица чуть прихрамывала. Когда Арва попробовала накинуться на одну из тварей, то у неё вышло раскрошить лёд, но вмиг восстановившееся магическое нечто успело проткнуть волчице лапу.

Кирана с ужасом ждала, когда у неё закончится магический ресурс. Киртас предупреждал, что магия в теле человека конечна, каждый маг имеет собственный резерв. Чем он выше, тем дольше маг может колдовать. Охотница уже два часа использовала огонь и умом понимала, что это и так уже очень большой промежуток времени. Изредка Кирана пробовала создавать тяжёлые ледяные шары, чтобы сминать преследователей, но это лишь на время задерживало тварей, не устраняя угрозу.

В очередной раз свернув в коридор, Кирана замерла. Она ошиблась. Впереди виднелся самый настоящий тупик. Бежать было некуда. Арва осторожно разворачивалась на трёх лапах, поджимая раненую. Волчица скалила зубы и готовилась к последнему бою с непобедимым врагом. Мысли Кираны судорожно пытались найти выход из сложившейся ситуации, но не находили. Охотница прикинула расстояние до ближайшего ответвления коридора и решила попробовать пробиться к нему под сплошным щитом из огня.

— Здесь каких-то жалких десять метров! У нас получится, да, Арва⁉ — подбадривая себя и волчицу, проговаривала Кирана, искренне надеясь, что у неё хватит резерва на сплошную струю огня.

Не хватило. Не хватило всего на два метра. Поворот уже виднелся, когда струя истончилась и потухла. Пауки, до того медленно отступающие, снова ринулись в проём с остервенением. Кирана сформировала две глыбы льда и запустила их одна за другой, сминая тварей, когда за её спиной послышалось колебание воздуха, а затем вполне человеческая ругань.

— Поберегись! — крикнул мужской голос с хрипотцой, а следом Кирану просто задвинули за спину.

Мужчина в странной пятнистой форме напоминал чужаков, тела которых они изредка находили в пустошах или на окраинах каньона. Глупые чужаки пытались пробраться сквозь ледяные лабиринты, закрытые, запечатанные охотниками от проникновения тварей.

При редких нападениях старые охотники выводили людей, деактивируя ловушки для прохода и снова запечатывая от чужаков.

Когда-то Кирана и сама нашла тело такого чужака и поинтересовалась у матери, зачем они так упорно пытаются к ним пробиться. На что получила ответ: большинство чужаков приходит за живым товаром и за тварями. И если твари ещё понятно, то живой товар…

— Женщины, мужчины, дети для постельных утех и на опыты, — была категорична Нарва, — увидишь чужаков, не жди от них ничего хорошего. Мы для них хуже скота.

И вот сейчас такой чужак сорвал с пояса багровые шарики и бросил в тварей. Шарики один за одним вспыхнули алым пламенем до потолка каменного хода и растопили ближайших тварей, остальных отпугнув.

— За мной, быстро, рядом есть проход! — скомандовал чужак, — и собаку не забудь! Мы своих не бросаем!

Киране голос показался смутно знакомым, но вспоминать, где и когда они виделись, было некогда. Охотница обернулась к Арве и замерла с открытым ртом, как и подруга с открытой пастью. Рядом с волчицей, вздыбив шерсть, приготовилась к атаке имлиса, животная ипостась элементаля льда. Белоснежная зверюга, отдалённо напоминающая кошку, сейчас скалила пасть. Глаза её налились алым и светились в темноте, а шерсть трещала и искрилась, отбрасывая синеватые молнии.

— Твою мать! Ты меня же понимала в прошлую встречу! Сейчас что изменилось?

На Кирану снизошло озарение, она ошалело рассматривала чужака, который когда-то помог ей с медузо-обезьяном.

— Ты? Опять? — только и смогла произнести девушка.

— Я! — рявкнул чужак, явно раздражаясь, — Имал, веди! — скомандовал он кому-то, а сам схватил волчицу и закинул себе на плечи. — Побежали!

Имлиса сорвалась с места, подсвечивая путь своими искрами, за ней чужак вытолкал охотницу к выходу из тупика, а замыкал отряд сам, бросая ещё какие-то шарики, на этот раз чёрного цвета. Единожды обернувшись, Кирана заметила, как за ними вздыбился камень полностью перекрывая ход тварям.

Бежать пришлось быстро, времени на раздумья не оставалось. Спустя десять минут имлиса резко остановилась и зашипела, выгнув спину и угрожающе скалясь в темноту.

Чужак передал ошарашенную Арву, до этого мирно лежавшую на плечах, Киране и включил странный артефакт, разом прогнавший тьму. Луч света бродил по стенам выхватывая детали общей картины. Они попали в гигантскую пещеру, сплошь покрытую льдом. Над головами, свисая на серебристых нитях с потолка пещеры, искрились ледяные коконы, внутри которых навечно замёрзли твари, на подобии тех, что на них напали сегодня. Коконы имели разный размер. Десятки, сотни, а то и тысячи навеки уснувших тварей. А посреди пещеры возвышалась туша огромной твари с мохнатыми лапами, жирным брюхом и бликующими в свете жвалами, с которых стекал да так и замерз синими сосульками яд.

Создалось впечатление, что тварь пыталась дотянуться до чего-то неведомого, да так и застыла в вечности с растопыренными лапами. Если старая Нарва убила двадцать пять циклов назад тварь размером под пять метров, то эта…эта явно была её мамочкой.

Кирана вынула клинки и решительно направилась к твари.

— Ар-р-ри-с-с-са! — благоговейным шёпотом произнёс мелодичный девичий голосок.

Кирана озиралась, пытаясь найти его обладательницу. Неужели это место так шутит? Неужели у неё начались слуховые галлюцинации? Так и не найдя никого, охотница увереннее двинулась в сторону твари. Стоило упокоить её, пока она вмёрзла в синеватый лёд на случай, если тот когда-то исчезнет.

— Стой! — возмущённо крикнул всё тот же девичий голос. — Не смей!

Охотница бегом припустила к твари, уже абсолютно уверенная, что её сознанием кто-то манипулирует, пытаясь сохранить жизнь твари. Но Кирана не дрогнет, пусть ей не видать клинок стужи, но она, как и мать, уничтожит смертоносную тварь. Девушке оставалось сделать всего пару шагов, когда ей на спину прыгнула имлиса и повалила на пол пещеры. Ипостась элементаля шипела и скалилась, словно обезумевшая. Когти на лапах сияли синим, искры то и дело слетали с шерсти и жалили не хуже мороза на голой коже.

— Имал, нет! — крик чужака эхом разнёсся по пещере.

— Не с-с-смей тревожить покой хранительницы Восьмиречья!

Кирана замерла, только сейчас осознав, что ранее слышанный девичий голос принадлежал белоснежной имлиссе. Дух льда снизошёл до общения с обычной смертной.

— Прости, Великая, что разгневала! — Кирана не шевелилась, боясь ещё сильнее разъярить духа. — Но разве хранительница Восьмиречья не погибла, приняв на себя удар ледяного осколок стужи?

— Прис-с-смотрис-с-сь! — прошипела белоснежная кошка ей в ухо и грациозно спрыгнула со спины, позволяя подняться.

Охотница, то и дело косясь на ожившую легенду, ковыляла к ещё одному сказочному персонажу, вдруг оказавшемуся как никогда реальным. И лишь опустившись на колени под брюхо твари, девушка смогла рассмотреть ледяной шип, выросший из синего камня в форме яйца. От этого камня по полу в разные стороны тянулись тончайшие нити к коконам, висящим наверху.

Выходит, изо рта твари капал не яд, а её собственная кровь. Кирана поднялась с колен и осторожно прикоснулась к одному из жвал, покрытых синим льдом. Как часто красивые сказки отличаются от реальности. В легендах хранительница Восьмиречья была юной темноволосой девушкой, вырвавшей из груди собственное сердце ради спасения этого мира. На деле ею оказалась страшная паучиха, умершая в мучениях от осколка стужи.

Кирана осторожно погладила легендарную хранительницу, пытаясь в этой простой человеческой ласке отразить всё уважение к её самопожертвованию. А ведь люди даже забыли её имя за давностью лет. Собственно, с того момента лет больше и не было, наступила вечная зима.

— Спасибо, Ариса! — тихо произнесла охотница, отнимая руку и по неосторожности оцарапав кожу на ладони об острое лезвие жвал. Царапина тут же набухла кровью, алыми каплями стекая по ладони и скатываясь на синий лёд замерзшей крови хранительницы.

Послышался тихий треск, эхом отразившийся от стен пещеры и плавно нарастающий с каждой секундой. Казалось, сам камень под ногами содрогнулся, словно гора отозвалась ударом сердца. С потолка посыпалась ледяная крошка, вслед за ней и осколки сосулек, сорвавшихся вниз. Но Кирана не видела и не слышала ничего. Она, как заворожённая, следила за алыми каплями собственной крови, проникающими вглубь синего льда и плавящими его.

— От искры той да возродится пламя! — тихо произнесла Имал, склоняя голову перед просыпающейся от сна хранительницей Восьмиречья.

Глава 14

Вокруг нас творилось ледяное безумие, бритвенно-острые осколки срывались с потолка пещеры, Имал благоговейно взирала на оживающую паучиху, а я не мог оторвать взгляда от алых капель крови, стекающих по ладони дикарки. Как и всякий маг крови я уже на автомате взял комарами образцы и опешил от результата… С учётом минимального расхождения это была моя кровь, вернее, кровь Комариных с примесью Виноградовых! Соотношение кровей было практически идентичным с моими.

Да ла-а-адно! Я же единственный ребёнок в семье! Хотя… Чем занимались родители год в Сибири история умалчивает, если смогли нарыть божественный артефакт, то и сестру на радостях могли заделать, дурное дело не хитрое.

— Кто твои родители? — спросил я у дикарки, но та меня не слышала. Она уставилась, не мигая, на паучиху словно кролик, загипнотизированный удавом, и продолжала поливать жвала паучихи, смешивая синюю и красную кровь. Так-с, здесь я внятных ответов не добьюсь, но надо же разобраться, что здесь вообще творится?

— Имал, как зовут вашу хранительницу? — обратился я к единственному доступному источнику информации, а сам отправился поближе к паучихе.

— Ариса… — напряжённо ответила эрга, смещаясь к дикарке и смешно морща носик. — Она её выпьет. Без злого умысла, но выпьет… Ей нужен огонь крови, чтобы греться и держать под контролем осколок стужи. Она для этого и с шаманами связывалась… вот они самоубийства и придумали под видом Дикой охоты, оказывается. Смотри!

Имал указала на потолок, оплетённый серебристыми нитями. Некоторые нити потемнели, приобретая сперва розоватый цвет, а затем всё более насыщенный. Алые нити дрожали, словно по ним перекачивали кровь, что, скорее всего, было близко к правде. Выглядело это жутко. Будто передо мной находился живой мертвец, паразитирующий на чужих жизнях и смертях. Нити капельницами вели к паучихе, уже почти полностью освободившейся от сковывающего её льда.

— Она говорит с тобой?

— Образами, как алтарь в Хмарево.

Как алтарь, говоришь… Я опустился на колени и принялся осматривать и ощупывать синий камень под чревом паучихи. Была у меня одна догадка, но я боялся даже думать в этом направлении.

Очки Инари заняли место на носу, и я, собравшись с духом, посмотрел сначала на паучиху, что светилась красноватыми сполохами вперемешку с синими кляксами. Энергии боролись между собой, пытаясь захватить первенство. Тонкой струйкой шла кровь с отпечатком силы от дикарки, но магия её была странная… Синий и красный органично сплелись в девичью косу и сейчас одновременно подпитывали и паучиху, и каменюку под её телом. А вот сам артефакт… Он и сиял сапфировым пламенем с золотыми вкраплениями. Именно его сияние я видел издали внутри горы, не паучихи. Та, скорее всего, была сильной эргой, по моим ощущениям сильнее Тильды и, возможно, даже Эона, и пыталась собственной магией и жизненной силой нивелировать магию холода, вовсю фонящую от артефакта.

— Как давно Восьмиречье покрыто льдом? — я пытался сопоставить разрозненные факты в единую картину, но пока выходило слабо. Сплошная мифология, извращенная личными домыслами.

— Несколько сотен тысяч лет, — ответила Имал, проворно отскакивая от сорвавшегося с потолка кокона. Тот разлетелся на мириады сверкающих осколков вместе с зародышем маленького чёрного паучка внутри.

— До этого здесь были реки? Много воды? — продолжил я историко-географический экскурс, смутно нащупав подобие логической цепочки, начавшей формироваться у меня в мозгу.

— Название Восьмиречье, кажется, говорит само за себя, — фыркнула кошка, косясь на волчицу, что не оставляла попыток оттянуть дикарку за одежду от паучихи и разрушить оцепенение, навалившееся на боевую подругу. — Помоги, что ли, волчице, а то хладный труп от девоньки останется.

Я отмахнулся от слов Имал, понимая, что здесь нужно общаться напрямую. Резанув ладонь ножом, я встал рядом с дикаркой и приложил ладонь ко второму жвалу паучихи. Кровь к крови. Это был единственный известный мне способ установления контакта без желания собеседника. Как и ожидалось, паучихе он не понравился. Она разорвала ментальный контакт с девушкой и защелкнула мою ладонь между жвалами.

— Убери её подальше, пока не заметили подмены, — мысленно дал я команду Имал, и та вместе с волчицей оттянула дикарку на пару метров. Девушка осела на камень с потерянным видом.

Мне же предстояло провести переговоры с противником лиги повыше, чем император, но чуть пониже чем бог.

— Ариса, позвольте узнать, кто принес вам эту дрянь на хранение? — я неаристократично ткнул пальцем под брюхо паучихе, указывая на сапфировый камень.

— Кто ты? — прошипел рассерженный голос в сознании. — Как ты посмел потревожить мой покой и отнять у меня законную добычу? — жвала сомкнулись сильнее, прорезая кожу на запястье, словно раскалённый нож масло, но ни единой капли крови не упало на каменный пол.

М-да, диалог не задался. Ну, хоть дикарку выдернул. Переходим к плану под названием «дипломатия на ромашке», где я гадаю, аки красна девица, а в случае попадания в цель остаюсь живым, с артефактом и с вероятной сестрой в наличии.

— Я — друг для всех эргов и могу забрать осколок стужи из этого мира! — пошёл я ва-банк. — Я знаю, где его дом, там он не причинит никому зла, — вот в этом, если быть честным с самим собой, я отнюдь не был уверен на все сто, но, как и любой переговорщик, предпочитал выдавать желаемое за действительное. — Это же элемент воды, верно? — я пытался распознать эмоции по морде Арисы или хотя бы по изменению выражения одного из восьми паучьих глаз, но тщетно. — Какой-то эрг принёс тебе его как великую ценность, воду в край воды, но он не мог знать, что вырванный из колыбели артефакт разозлится. Я держал в руках элемент огня, он остыл без поддержки остальных элементов. Вода же замёрзла, а пытаясь согреться, элемент вытянул всё тепло из этого мира и из тебя заодно. Я прав? — я на ходу сопоставлял разрозненные факты из мифологии Восьмиречья, слов Имал и образов, показанных алтарём. Правда, ещё не понимал, что же тогда спрятал отец здесь на долгих двадцать лет, выходило, что не этот артефакт. Но что? Или всё же кого?

Я обернулся на дикарку и заметил, как у неё на пальце огоньками блеснуло довольно знакомое колечко, однажды уже виденное в сокровищнице рода. Редкий артефакт для уравновешивания стихий. Но дальше додумать мне не дали.

— Ты не сможешь, в твоей крови нет стихий, ты слабее своей сестры, — с грустью отозвалась Ариса, указывая лапой на дикарку, — я когда-то была такой же самоуверенной, как и ты, а потом лишилась жизни, видела смерть собственных не рождённых детей и всё ещё пытаюсь спасти от гибели собственный мир и его обитателей.

— Да, во мне нет стихий, — признал я очевидное, — но во мне есть опыт и сила Великой Матери Крови. Сейчас на ней стоит печать, но это не навсегда.

— Не понимаешь, — печально покачала головой паучиха, — слишком юный. Кровь — есть первооснова для всего живого. Оно не живое! Оно выпьет тебя ещё до того момента, как ты покинешь наш мир.

— Но ты сдерживаешь его кровью, — возразил я, — значит, и я смогу!

Нужно было как-то уравновесить элемент воды, разъярённый кражей из родного дома.

Я ещё раз присмотрелся к крови дикарки… И мне пришла в голову идея: можно же скрестить матрицу стазиса с плетением стихий в крови девушки. Своей кровью я запечатаю жажду артефакта, а кровью сестры успокою. Я тут же озвучил идею Арисе, и, как ни странно, эрга её одобрила. Осталось выпросить у кое-кого пол-литра крови.

* * *

Кирана медленно приходила в себя. Голова гудела, в крови бродило послевкусие неслучившейся эйфории. Рядом тихо поскуливала Арва, вылизывая ей лицо, а имлиса придерживала лапой кусок льда у пореза на руке, полученного об паучиху.

Охотница ошарашенно взирала на молчаливый диалог между хранительницей и чужаком и каким-то образом понимала, о чём ведётся речь. Чужак обещал унести осколок стужи из их мира и вернуть домой, но для этого ему нужна была кровь Кираны, только недавно поладившей со своими магическими силами. А ещё хранительница почему-то назвала чужака братом Кираны, чего быть попросту не могло, ведь они родились и выросли в совершенно разных мирах. Сам чужак не опровергал, но и не подтверждал их родство, но уже одно то, что он дважды появлялся, когда Киране грозила смертельная опасность, наводило на размышления.

— Меня зовут Михаил Юрьевич Комарин, а тебя как? — чужак присел перед Кираной, стараясь не напугать её.

— Кирана, вольная охотница общины Третьей реки, — представилась охотница, сразу обозначая собственный независимый статус, чтобы мужчина, не дай боги, не подумал, что она — какая-то доступная девка или хранительница очага, не имеющая собственного голоса.

— Очень приятно, Кирана, — чужак сверился с незнакомым артефактом на руке и обеспокоенно продолжил, — у нас очень мало времени, если быть точными, то чуть меньше четырёх часов. То, что я сейчас тебе расскажу, может показаться бредом или выдумкой, но здесь сегодня столько легенд ожило, что моя история покажется побасенкой на фоне их. Итак, мы с тобой виделись уже дважды, потому что я тебя искал. Ты — пропавшая наследница княжеского рода Виноградовых. В моём мире тебя ждут земли, титул, покровительство сильного бога и возможность самостоятельно вершить собственную судьбу. Тебе предстоит возродить свой собственный род и привести его к процветанию.

Чужак вынул из кармана куртки макр странной структуры. Чем-то он напоминал макры, которые охотники добывали из тварей, но всё же отличался и цветом, и, как оказалось, назначением.

— Сожми в ладони, — дал команду незнакомец.

Кирана с опаской последовала совету и почувствовала, как макр исчезает, вместе с тем в сознании девушки мелькали виды красивейшего замка на берегу горного озера, зелёных виноградников вокруг и прекрасного и странного магического существа, словно окаменевшего в вечности кристаллами магии. Девушке показалось, что неведомая сила ласково прикоснулась к её щеке и отступила, словно только начинала знакомиться. На душе от этого царил покой и умиротворение. Всё увиденное было настолько живым, таким, каким Кирана мечтала увидеть мир вокруг себя. Это место ждало её, скучало, но не торопило. Оно годами ждало хозяйку и не торопило её с принятием решения.

А чужак продолжил:

— Но так уж вышло, что ты — Виноградова лишь на половину, как и я. На вторую половину ты — Комарина, как и я. Поверь мне, я проверил. Я — маг крови, это моя специализация. Мы — родные брат и сестра. Ваша хранительница это подтвердила, сопоставив нашу кровь. — Паучиха за спиной чужака кивнула, подтверждая его слова. — Предполагаю, что тебе лет двадцать, ибо именно тогда родители поженились и сбежали от гнева нашего деда, который не дал благословения на брак. Ещё наши родители имели полярные магические силы: воду и огонь, что и отразилось на твоём магическом даре. Без артефакта, что у тебя на пальце, ты не выжила бы в нашем мире, поэтому, предположу, что родители спрятали тебя здесь, дав шанс на жизнь. Возможно, магический фон изнанки третьего уровня также способствовал приглушению твоего магического развития и увеличивал шансы выжить, но это уже мои домыслы. Меньше чем через четыре часа я должен буду покинуть ваш мир и хочу заодно прихватить этот ваш осколок стужи на его историческую родину. Ваша хранительница считает, что весте с осколком стужи из Восьмиречья постепенно уйдут снега и морозы, климат станет таким, каким он был сотни тысяч лет назад. Но для этого мне нужна будет твоя помощь.

Чужак замолчал, ожидая хоть какой-то реакции. Он серьёзно смотрел охотнице в глаза, не торопя, но и не отпуская её взгляд. Он разговаривал на равных, без пренебрежения. Но Кирана сомневалась. Слишком невероятным было всё услышанное. Ещё крепки были слова матери в памяти: «Не верь чужакам!»

— Почему я должна тебе верить? — вопрос сорвался с губ раньше, чем она успела его додумать.

— Не должна, — устало пожал чужак плечами, с пониманием принимая её опасения, — в этой ситуации я могу сделать только одно, — мужчина снова пустил себе кровь и произнёс, — я, граф Михаил Юрьевич Комарин, клянусь собственной жизнью, что всё сказанное мною ранее является правдой. Кроме того, я клянусь быть верным братом, защитником и боевым товарищем Киране, вольной охотнице общины Третьей реки, урождённой баронессе Киране Юрьевне Комариной и призываю в свидетели клятвы тотем рода Комариных и Великую Кровь!

— Да ла-а-адно⁉ Ты отыскал ещё одного Комарина? — послышался удивлённый мужской голос, а следом в пещере во вспышке алого света материализовалось странное существо. В чёрном костюме, шляпе и с тростью оно выглядело максимально чужеродно. Вместо лица у него была сверкающая маска с жвалами на подобии паучьих, а за спиной мерцали длинные узкие крылья с мелкими чешуйками. — Ах ты ж, мать моя комариха! Да это же…Ох! Я бы тоже на месте Винограда в такую красотку хоботом вцепился! — в голосе существа звучало восхищение и лёгкая зависть. — Кхм, кхм, — закашлялся он, — простите, сударыня, мою неучтивость! Я имел ввиду, что клятву признаю! — над ладонью чужака появился красный свет, а следом рана затянулась, как будто её и не было, лишь тонкая вязь чёрной татуировки появилась на том месте. — Пойду, что ли, Винограда порадую! — хохотнуло существо и, взмахнув крыльями, растворилось во тьме.

Минуту в пещере стояла оглушительная тишина.

— Что это было? — тихо произнесла Кирана.

— Это нас почтил своим вниманием Комаро, бог комаров в нашем мире и покровитель нашего рода. Он засвидетельствовал мою клятву на крови, если бы она была ложной, я бы погиб на месте, — как ни в чём ни бывало пояснил чужак, будто не он только что поставил свою жизнь на кон. — Комаро — существо несколько экстравагантное, но справедливое и отзывчивое! Виноград, кстати, тоже! Ну да сама увидишь чуть позже.

Кирана молча обдумывала ситуацию. Перспектива была очень заманчивой: она могла помочь спасти Восьмиречье от вечной зимы и лютой стужи, что только усиливалась год от года или сменить мир и получить свободу. Стать спасительницей Восьмиречья и, может, тогда её, наконец, признают своей здесь. Охотница криво ухмыльнулась. Признают, как же… Как Малевика выстрелом из арбалета в спину, как Ярв, не видящий в ней равную, как община, даже не изгнавшая Крома за попытку убийства Кираны. Их она собралась спасать?

Нет! Вопреки их стараниям, охотница не сдалась. Она отправилась на Дикую охоту, чтобы самой решать свою судьбу. Пусть они засунут свои традиции себе в задницу и прокрутят там столько раз, сколько им потребуется, чтобы понять, что Кирана никогда не станет такой, как они.

С другой стороны, бесплатные фрукты бывают лишь в засаде у хищной твари. Клятва — хороший аргумент, но любую клятву можно обойти, если постараться. Охотница вспомнила единственного дорогого человека в этом мире — мать, та всегда верила в Кирану, верила, что дочери предначертано основать собственный род. Возможно, так оно и было, но охотница сомневалась. Мать. В голову пришла ещё одна шальная мысль.

— У вас есть сильные лекари в вашем мире? — девушка задала вопрос и с нетерпением ожидала ответа, пытаясь задавить воспрянувшую было надежду.

— Есть, — подтвердил чужак, — двое из них находятся сразу за этой горой вместе с моими людьми. Это моя невеста и её брат. Кого нужно лечить?

— Мать. Если поклянёшься вылечить мою мать, то я помогу тебе с вывозом осколка стужи и съезжу посмотреть на твой мир.

Чужак молчал и хмурился. Кирана видела, что условия ему не понравились, но не понимала чем. На меньшее охотница не была согласна. Слишком высоки ставки.

— Я не буду давать тебе заведомо ложные клятвы, я — не лекарь. Я не знаю, что с твоей матерью. Я могу поклясться, что её будут лечить сильнейшие лекари моего мира, но гарантировать излечение не стану. Извини.

— Если её не вылечат, я не останусь, — поставила Кирана первое условие и тут же добавила второе, — без неё, Киртаса и Арвы я никуда не поеду.

Глава 15

Кирана сорвалась со скалы, нелепо взмахнув руками, словно пыталась ухватиться за воздух. Нарва сама не заметила, как оказалась на краю Пояса, пытаясь разглядеть дочь. Шансов спастись при падении с такой высоты у неё не было, но и пятен крови на снегу старая охотница не находила. Эхо её крика ещё блуждало по ущелью, когда со дна вырвался столб пламени и слегка поджарил замешкавшегося шамана. Тот отпрыгнул от края Языка Власти и катался по снегу, сбивая огонь с одежды:

— Вот горячая сучка! — зло прохрипел шаман, сплюнул и поковылял к себе в хижину переодеваться.

А ещё Нарва заметила, что волчицы дочери нигде нет. Неужели она спрыгнула вслед за подругой?

— Вставай, а то замерзнешь и заболеешь, — Киртас осторожно поднимал любимую, укутывая в шкуры. Та не реагировала на прикосновения. По щекам женщины текли скупые слезы. — Не отчаивайся, её не зря столкнули в центре ущелья. Он метил ею в сумрак и попал. А туда дорогу я на всю жизнь запомнил.

Киртас подхватил любимую на руки и посадил в сани, закинув поводья от саней себе на плечи, как лямки от рюкзака.

— Держи, — мужчина протянул Нарве кусочек солонины из змея, добытого Кираной. — Силы тебе пригодятся. Посидишь пока у шамана, а я за ней спущусь.

Киртас осторожно тянул сани, когда почувствовал, что они резко опустели. Охотник обернулся и увидел любимую, стоящую на ногах. Глаза её лихорадочно блестели. В руке она сжимала макр твари четвёртого уровня, а зубами с остервенением впивалась в солонину.

— Мы пойдём вместе.

— Ты слаба, — Киртас мягко пояснял любимой прописные истины, словно малому дитя. — Если в её владениях кто-то поселился…

— То я смогу тебя прикрыть! — прервала любимого охотница, упрямо сжав губы и выпятив подбородок. — У меня есть макры, я выдержу.

Киртас грустно покачал головой.

— Я всё равно пойду, с тобой или без тебя. Она — моя дочь!

— Знаю, — он печально улыбнулся, — твой бунтарский дух там нашёл благодатную почву.

— Она даже меня переплюнула, — тепло улыбнулась Нарва, беря за руку любимого, — она — наша, пусть и не по крови.

Никто и не заметил, как ушли неприметной тропой два охотника, отправляясь в место, ставшее четверть века назад их ночным кошмаром на всю жизнь.

* * *

Пока я обдумывал, как за три часа сделать невозможное, в разговор вступила Хранительница Восьмиречья, что удивительно, на моей стороне.

— Да, ты от скромности не умрёшь, — ехидно констатировала со смешком Ариса. — Ей на блюде с голубой каймой преподнесли жизнь, о которой многие только мечтают. За меньшее глотки перегрызали, а она условия выдвигает.

Кирана пожала плечами, ожидая моего ответа. Но в её глазах промелькнул огонёк сомнения, тут же скрытый за океаном бравады. Девушка отчаянно трусила. Ей было страшно расставаться со знакомым миром, потому она пыталась забрать с собой основу собственной стабильности, трёх самых близких ей существ.

Я вполне разделял это желание, в моих интересах, чтобы девушка приняла решение о переезде добровольно. Но время играло против меня.

— Мы не успеем забрать твоих родных сейчас, но я могу отправить отряд за ними, если покажешь безопасный проход, — я вовремя вспомнил рассказы о пропавших без вести экспедициях и решил подстраховаться местным проводником.

— Нет.

— Что «нет»? — не понял я.

— Я не покажу безопасный проход, — упрямо вдернула подбородок дикарка. — Я не могу подвергнуть общину опасности.

— Даже ради матери? — мои брови поползли вверх.

— Даже ради неё.

Мы зашли в тупик. Я предпринял последнюю попытку достучаться до разума девушки. Если я думал, что отыскать наследницу Винограда — непростая задача, то я даже не представлял, что уговорить её следовать со мной окажется задачей непосильной.

— Опомнись! Я всё понимаю, ты привыкла полагаться на себя, не доверяешь чужакам, но, нашу ж мать, я поклялся жизнью тебе! — я тихо закипал, не понимая, какие ещё аргументы можно использовать. Рядом тихо зарычала собака, придвинувшись ближе к хозяйке. Она чувствовала в моём голосе раздражение и воспринимала его как угрозу.

— Не ори на меня! — рыкнула девица, вскакивая на ноги. — Чужаки не считают нас людьми. Для вас мы хуже зверушек! Бесправные существа без эмоций, чувств и права голоса! Постельные игрушки! Материалы для экспериментов! Как я после такого могу привести чужаков к себе домой? Ты бы привёл?

«Я бы привёл, ведь у меня есть возможность убить любого, нарушившего кровную клятву, — подумал я, ставя себя на место охотницы, — а у тебя такой возможности нет».

Пока мы препирались, паучиха притихла, словно вслушивалась в перезвон серебряных нитей под потолком пещеры. Некоторые из нитей, правда, уже давно окрасились в красный, но остальные продолжали мерцать ровным синим светом.

— Давненько у меня столько гостей не было, — удивлённо пробормотала хранительница, и стены пещеры подхватили эхо её слов. — А с вашим появлением просто аншлаг какой-то, — хмыкнула паучиха.

Мы с Кираной напряглись.

— Если это кто-то с Дикой охоты, то нас убьют, — Кирана коротко вводила меня в курс дела. — Для всех я и так мертва, можно устранить конкурента безнаказанно, а убить чужака равно заработать почёт и уважение в общине, — девушка явно готовилась вступить в схватку. — У тебя какая активная магия, кроме этой твоей бесполезной крови? Стихия какая? Или оружием, может, владеешь?

Я рассмеялся искренне и легко. Напряжение отпустило.

— Сейчас увидишь!

— И что? — растерянно уточнила Кирана, ожидая ярких проявлений стихийной магии. На меня она посматривала с некоторым беспокойством из-за беспричинного смеха.

Я воплотил несколько десятков комарих и уточнил у паучихи направление, с которого стоило ждать названных гостей. Та указала на одну из нитей, уходящую вглубь щели в потолке пещеры и произнесла:

— Пусть следуют за паутиной.

— Ждём, — с лёгким запозданием ответил я охотнице, — мои разведчицы принесут кровь врагов, по которой я смогу узнать о них больше.

В глазах Кираны читался неприкрытый скепсис. Как ни крути, а я пока не мог даже мысленно назвать её сестрой.

Комарихи вернулись спустя пять минут. Они принесли по капле крови, но мне этого было достаточно. Просмотрев воспоминания гостей за последние полчаса, я нахмурился. Они прорывались с боем сквозь ледяных пауков, как и мы, разыскивая кого-то.

— Как зовут твоих родных? — уточнил я у Кираны. Скепсис в её взгляде не пропал, но она всё же ответила:

— Мать — Нарва, кх-м… — неуверенно кашлянула она, пряча смятение, — приёмный отец — Киртас.

— Ну, на ловца и зверь бежит! — снова рассмеялся я, — Комаро, спасибо! От души!

— Это не я, — послышался голос божества, — это Виноград подсобил, а то вы так ещё долго препирались бы. А у него уже лоза трясется от нетерпения! Ай! Ой! — послышались возгласы. — И ничего я не соврал, ты посмотри на себя!

— Что вообще происходит? О чем он и ты толкуете? — Кирана держала в руках странные клинки то ли из кости, то ли из какого-то другого материала и с опаской взирала на развеселившегося меня.

— К нам сюда пробиваются с боем твои приемные родители, — я сообщил новость и теперь следил за сменой эмоций на лице девушки. Недоверие, надежда, опаска, воодушевление. — Ариса, а вы не могли бы отозвать своих ледяных пауков? Это свои!

Хранительница кивнула, и до того натянутая как струна нить опала, словно из неё вынули стержень.

— Что это вообще за пауки? — поинтересовался я у хранительницы, пока мы ожидали гостей.

— Это души моих нерождённых детей, пошедшие на корм этой… этому… — паучиха указала на сапфировый камень, торчащий из её чрева.

— Давно хотел спросить, как вы вообще ожить с этим внутри смогли? — я задавал ни разу не тактичные вопросы, но мне нужно было понимать, к чему готовиться. Если моя теория с элементами стихий ошибочна, то мне нужно будет уносить эти «подарочки» так далеко, чтобы мои родные и близкие не оказались в радиусе их действия.

— Я не умирала. Я боролась за свой мир до конца. Как умела. Вкладывала в умы легенды, придумала Дикую охоту для подпитки магической силой через кровь.

— Но ты же отправляла охотников на смерть… — растерянно пробормотала Кирана, в её взгляде было столько непонимания и неверия. Легендарная хранительница показала своё истинно лицо, и оно не понравилось охотнице. Добрая сказка обретала всё больше реальных нелицеприятных подробностей.

— Вы сами сюда пришли, — жёстко оборвала Кирану паучиха, — участие в охоте — дело добровольное. Каждый год вы приходите сюда проливать кровь тварей, так будьте готовы к тому, что и ваша кровь прольётся.

— Это жестоко! Неужели наш мир держится на крови⁈ — охотница кривила губы, словно слова оставляли на языке невыносимую горечь.

— Да прозрей ты, наконец! Любой мир зиждется на крови! Любой! — паучиха шевелила лапами, пытаясь устроиться на камне поудобней, но с дыркой в теле это сделать было практически невозможно. — Я сотни тысяч лет удерживала остатки тепла в этом мире, давая возможность людям жить! Я платила собственной кровью! Мои дети заплатили за это жизнями, и ты мне будешь говорить о справедливости? Ты? Которая начала торговаться, услышав, что может спасти свой мир от погибели?

В словах паучихи было столько презрения, что даже мне стало не по себе. В Киране говорил юношеский максимализм, а вот в паучихе — прагматизм. А ведь эрга могла плюнуть на этот мир и перебраться в другой, там растить потомство и развиваться, но она боролась.

— Я не воспитывала тебя эгоисткой, — прозвучал в тишине незнакомый женский голос. — Видимо, где-то я оступилась.

* * *

Пока Кирана о чём-то тихо переговаривалась с матерью, я успокаивал невесту, Тэймэй и кровников, коротко объяснив ситуацию и вероятное увеличение отряда. Уж не знаю, что мать такого сказала девушке, но уже через десять минут они готовы были к экспедиции в наш мир. Причем вид Кираны был весьма и весьма виноватым.

— Ещё бы, ей там такую головомойку устроили, когда узнали, что ты поклялся жизнью, — мысленно хихикнула Имал. — В общем, уважение родителей ты уже заслужил.

— Подслушивать нехорошо, — мягко пожурил я кошечку, — но, безусловно, полезно!

— То-то же! Хвали меня, хвали! А лучше корми почаще, — показала мне язык эта пушистая прелесть.

Ну а дальше началась работа по извлечению камня воды из Арисы. Честно говоря, мне было не по себе вынимать странное образование, чуть ли не проросшее внутри хранительницы Восьмиречья за многие сотни тысяч лет. Паучиха стоически терпела боль, хотя видно было, что ей несладко. Серебристо-синие нити одна за одной гасли под потолком, возвещая об окончании долгой борьбы характеров. Я же, словно художник, заправски наносил на камень вязь рун из собственной крови и крови Кираны, создавая видоизмененную структуру стазиса на основе равновесия стихий. Охотница внимательно следила за моими действиями, хоть и не понимала их смысла. Все следили, с замиранием ожидая вердикта: получится или нет? Получилось. Когда я замкнул матрицу, вокруг камня засветилась сфера льдисто-голубого цвета с яркими всполохами алого пламени. Постепенно вспышки исчезли, впитываясь в сферу и подпитывая понятную и видимую обычному глазу структуру. Выглядело это, будто камень воды засунули в глобус, где параллели горели синим цветом, а меридианы — красным.

— Красиво! — первой отреагировала хранительница Восьмиречья. — Я больше не чувствую его жажды и гнева. Но надолго ли?

— Гарантировать не возьмусь, но в случае необходимости мы всегда можем подпитать сферу кровью, чтобы продлить действие стазиса, — я покосился на Кирану, ожидая реакции. Девушка спокойно перенесла забор крови, но про необходимость подпитки я не упоминал.

— Сколько у тебя осталось времени? — спросила паучиха, подбирая под себя лапы, будто собираясь поспать.

— Чуть меньше двух часов.

— Не успеешь, — сонно пробормотала Ариса, — но я буду за тебя болеть. Знай, тебе в Восьмиречье отныне всегда будут рады, я позабочусь…

Последние слова я уже не расслышал. У меня была другая насущная проблема. Я катастрофически не успевал вернуться к сроку.

— Вы куда-то торопитесь? — осторожно уточнил мужчина-охотник.

— Если я не вернусь в свой мир к сроку, меня отыщут мои давние враги и будут долго и со вкусом убивать. Это они умеют, — улыбнулся я в предвкушении. — У вас есть предложения как сократить путь?

— Отсюда — нет, — честно признался мужчина, — мы только час пробивались через лабиринты ходов. Для вас это неприемлемо.

— Имал, дорогая, а мы вообще сможем отсюда выбраться? — честно спросил вслух у эрги.

— Я — не тяжеловоз, четверых за один раз не потяну, — честно призналась кошечка, — ну, либо готовь четыре макра четвёртого уровня и коктейль из собственной крови.

— Есть две четвёрки и одна пятёрка, хватит? — уточнил я с надеждой, посматривая на часы. Времени оставалось всё меньше.

— Хватит, но таскать мою бессознательную тушку будешь сам, боюсь, вырублюсь после четвёртого переноса, даже макр не спасёт.

— Как скажешь, дорогая! Я готов тебя на руках носить, только вытяни нас отсюда! — я поглаживал эргу за ушком, отчего та замурчала. Сию идиллическую картину нарушил напряжённый голос Тильды:

— У нас проблемы!

Глава 16

— У нас проблемы!

— Ты не поверишь, у нас тоже! — ответил я эрге, попутно раздавая инструкции, кто, за кем и куда телепортируется. — Если это не может подождать два часа, то слушаю.

— Эрги с тобой, — то ли выругалась, то ли благословила меня Тильда, — за два часа картина сильно не изменится, — и эрга передала мне весьма приметную картинку, где она, Эон и химера сидели в окружении ещё трёх странных звероподобных существ. Происходило это недалеко от установленного на хмаревских болотах накопителя. Местность я узнал, как ни странно.

— Это кто?

— Эрги, — со вздохом констатировала очевидное подруга.

— Какого… уровня, и что они забыли на моей земле?

— Пока третий-пятый, не выше. По их словам, откликнулись на зов огня в нашем мире и прибыли защищать свою первостихию. Тебе это о чём-то говорит?

Говорило ли мне это о чём-то? Ещё как! Я, кажется, влип. Если эрги каким-то образом почувствовали обретение алтарём первостихии огня и начали искать её источник, то, что будет, когда я добавлю воду?

Я выругался.

— Говорит. Это только начало. Их будет больше, — я обдумывал ситуацию и пытался спрогнозировать последствия подобного нашествия. — Принимай всех, я предупрежу, чтобы Елена размещала гостей в гостевых покоях поместья. Только пусть обернутся людьми и не хулиганят.

— Договорились! — не стала вдаваться в подробности Тильда, чувствуя мою нервозность. — Свяжись со мной, как выберешься оттуда.

Вот за что я люблю Тиль, так это за умение сдерживать своё любопытство и говорить чётко по делу. Я наскоро связался с Еленой и предупредил, чтобы готовилась к приезду гостей. Все они будут прибывать в сопровождении Тильды, а ещё предупредил Марту, что в скором времени работы на кухне прибавится. Обе кровницы на редкость оптимистично отреагировали на приказы, радостно подтвердив, что Хмарево уже забыло, когда принимало гостей. Вот уж пойми этих женщин, я им работы прибавил, а они радуются.

Мысленно запретив себе думать ещё и об эргах, я принялся обсуждать маршрут с Имал. Решено было не делать промежуточную остановку на «стене». По прикидкам кошечки, переход напрямую к кровникам имел примерно ту же дальность, что и на вершину. Первым на перенос решился Киртас.

Я предупредил Тэймэй и Борзого о гостях, отдельно связался с невестой:

— Свет, у меня будет к тебе и Славе личная просьба.

— Чем сможем, всегда поможем, ты же знаешь, — Светлана уловила напряжение в моём голосе и была предельно серьёзной. — Что нужно?

— С нами обратно отправятся три человека, молодая девушка, наследница Винограда, и её приёмные родители, — давал я обновлённые вводные. — Её мать чем-то больна и нуждается в помощи, сможете со Славой провести диагностику и подсказать, по силам ли вам её вылечить, или нужно будет искать лекарей за границей?

— Конечно, если будет что-то незнакомое, отец ещё посмотрит, он и сможет посоветовать специалиста, — без раздумий подтвердила лекарка.

— Свет, ты — прелесть! Я тебе говорил об этом? — с теплотой в голосе спросил у невесты.

— Говорил, — со вздохом отреагировала та, — но во избежание девичьей забывчивости можешь повторять почаще! Всё, я убежала гостей встречать!

Я услышал, как меня чмокнули, имитируя поцелуй. Повезло мне с невестой, очень! Света — на редкость адекватная представительница женского пола, надеюсь, после свадьбы ничего не изменится.

Имал вернулась после переноса Киртаса и тут же подошла ко мне. Шёрстка её потускнела и как будто бы даже посерела. Я мигом закинул в пасть кошечке комки перетёртого макра с моей кровью. Эрга хрустела лакомством, как карамелькой, восстанавливая баланс сил.

— Вот вроде бы и мир родной, и магический фон выше, а всё равно… твоя энергия для меня словно бокал игристого вина, совершенно другое послевкусие! — Имал зажмурилась от удовольствия, доедая свой энергетик. — Кто у нас следующий?

Следующими были Нарва, приёмная мать Кираны, и волчица. Нарва обняла покрепче шеи волчицы и эрги и растаяла в воздухе.

— Почему имлиса помогает тебе? — спросила Кирана, когда мы остались одни. — Это из-за прикорма собственной силой и кровью?

— Я спас ей жизнь, она — мне. Это долгая история, — не стал вдаваться я в подробности, интуитивно поняв, что речь идёт об Имал. — Когда-нибудь расскажу подробней, если будет желание. А кто такие имлисы?

— Это элементали стихий, вселившиеся в существ, или результат союза такого элементаля с женщиной или другим существом, — как смогла, объяснила Кирана, — я думала, что кошечка — имлиса, но теперь, глядя на ваше взаимодействие… сомневаюсь.

— Всё верно. Она — эрга, они — нечто другое, — я попытался вспомнить, как Тильда объясняла мне суть эргов. — Ты — охотница, ты охотилась на тварей ради макров, верно? — начал я издалека, получив кивок от девушки, продолжил пояснять, — макры по своей сути — это закостенелые недоразвитые магические средоточия. Девяносто девять процентов всех тварей в своём развитии застревает на этапе формирования магического средоточия. Меньше процента перешагивает этот барьер и становится эргами. Разумными, магически одарёнными существами. Ты уже встречала такого, когда мы впервые столкнулись с тобой.

— Так хранительница Восьмиречья… и кошечка, и медузо-обезьян… — поражённо застыла охотница с широко раскрытыми глазами.

— Да, — подтвердил я, — они — твари, в своём развитии дошедшие до уровня самосознания и человеческого разума. Более того, чем выше уровень эрга, тем вероятнее обретение им человеческой ипостаси. В таком виде некоторых от людей вообще не отличишь.

— Они должны нас ненавидеть, — произнесла тихо Кирана, глядя на уснувшую Арису. Паучиха впала в естественную спячку для ускорения регенерации. — Выходит, что я всю жизнь охотилась на таких, как она, не зная об этом. Убивала, а потом ещё и распиналась перед ней о справедливости.

Охотница криво усмехнулась, отчего татуировка на щеке изогнулась гротескной маской.

Внезапно я услышал предупреждение Борзого:

— На нас напали, держим оборону. Нас пытаются зажимать к стене, оттесняя от снегоходов. Кажется, успели зацепить вашу кошку.

В этот момент к нам под ноги выпала Имал. Один бок у неё дымился, оплавило даже усы и шерсть на ушах и кончике хвоста.

— У-у-у! Своулочи! — чуть подвывала она, осматривая свою опалённую шерсть. — Макр, быстро! Сразу всё, что есть давай! Вы вроде бы стройные, вдвоём вас им в тыл закину! — зло сверкнула глазами эрга. — Они у меня ещё попляшут с поджаренными задницами!

Эрга хрустела макрами, наспех глотая энергетик. Часть шерсти даже успела восстановиться и теперь топорщилась во все стороны, делая Имал, похожей на пушистый шар.

— У тебя как с магией? Восстановилась? Или дать макр для подзарядки? — уточнил у охотницы, пока эрга приходила в себя. Кажется, у кошечки от перенасыщения энергией даже глаза стали светиться в темноте.

— А разве макры используют для восстановления магического ресурса? — удивилась Кирана.

— В том числе, у вас не так?

— Нет, — охотница вынула макр из кожаного мешочка, судя по размеру и структуре, не меньше четвёртого уровня. — Как это делать?

— Просто попроси у души монстра поделиться силой. Когда силы не останется, душа уйдёт на перерождение. Это лучше, чем быть запертой в макре. Поэтому они соглашаются.

Я опустил подробности о подзаряжаемых макрах, информацию стоило подавать дозированно. Не прошло и пары минут, как охотница несмело улыбнулась:

— Получилось. Спасибо!

— Тогда давайте-ка надерём этим засранцам задницы! — воинственно зашипела Имал, в прямом смысле искрясь от нетерпения. Мы обняли эргу с двух сторон и в следующее мгновение оказались за спинами у нападавших.

Кровники слаженно держали оборону. Вокруг лагеря светился мутной пеленой боевой тактический щит пятого уровня. Местами его успели потрепать, но он ещё держался.

— На вскидку треть заряда осталась! — отрапортовал Борзый. — Кроме основной группы из двух десятков наёмников, есть ещё десяток, они со стороны ущелья обрушивают склон, чтобы добраться к технике.

— А вы почему не атакуете, если вся вражеская диспозиция, как на ладони?

— Так мы медиарные техники подготовили, вас дожидались, чтобы случайно не зацепить, — отчитался командир отряда. — Прикажете начинать?

Я показал наше местонахождение, перед этим шикнув на разъярённую Имал, чтобы не высовывалась. Пришлось останавливать боевые порывы и у Кираны.

— Замрите! Обе! Чтоб под раздачу не попали, — рявкнул я на спутниц и активировал такой же полевой тактический щит, какой стоял вокруг лагеря, уменьшая его диаметр, за счёт чего удалось нарастить мощность практически на пол уровня. — Здесь и без вас есть кому обидчиков наказать!

А дальше началось грандиозное, но весьма короткое представление. Когда у тебя в запасе четыре полные стихийные пятёрки, в чистом поле ты можешь раздавить маленькую армию, что и сделал Борзый. Магов в ущелье накрыло своим же обвалом. Водники постарались. Огневики ещё и растопили верхушку снега, давая тому вновь замёрзнуть сплошным монолитным куполом. Воздушники откачали оттуда воздух, после чего первая десятка врагов попросту потеряла сознание.

Но основные силы наёмников даром время не теряли. Они подготовили нечто на стыке магии смерти и жизни, судя по цвету энергии вливаемой в заклинание. Если бы не очки Инари, ещё не известно, чем всё закончилось бы.

— Хотела повоевать? — тихо уточнил у Кираны. Та молча кивнула. — Тогда ударь чем-то сильным одним ударом!

Основные силы нападавших находились метрах в тридцати от нас. Девушка кивнула, на секунду закрыв глаза, а затем отправила в полёт маленький синий шарик, постепенно разрастающийся в размерах. Я смотрел на него сквозь очки и не мог понять, к какой магии он относится. Судя по цвету оболочки, к водной, но ядро…

Прогремел оглушительный взрыв. Я даже не сразу понял, что произошло. Грохот стоял такой, будто гора за спинами моего отряда сложилась в одну секунду. Но нет, гора здесь была не при чём. Это сработало заклинание Кираны. Там, где до этого было два десятка наёмников, сейчас зиял кратер глубиной метров пять.

— Напомни мне, что тебя лучше не злить, — хмыкнул я, глядя на результат одного маленького шарика.

Даже не представляю, сколько энергии она поместила внутрь и как добилась такой эффективности взаимодействия двух враждующих стихий. Но голый потенциал поражает. Я посмотрел на девушку сквозь подарок богини и тут же отвёл взгляд. Цвет её энергии… фиолетовый. Цвет спелого винограда, вызревшего на солнце, а в данном случае закалённого морозами и снегами.

— Это что было? — осторожно уточнил Борзый. — Они там самоликвидировались, что ли?

— Это нам подсобила наследница Винограда, — я мысленно прокомментировал ситуацию. — У тебя пять минут на экспресс-допрос пленных и выдвигаемся.

* * *

Мы спешили. До окончания отведённых суток оставалось менее полутора часов. Первыми ехали маги воды и огня, они попросту прокладывали нам дорогу. Мы не объезжали каньоны, ущелья и русла давным-давно замёрзших рек. Мы ехали напрямую. Снег топился и замораживался в лёд, выстраиваясь в мосты. На льду скорость снегоходов увеличилась почти на треть. Маги воздуха подталкивали нас в спину и при этом успевали помогать морозить дорогу впереди.

Работали слаженно, меняясь каждые десять-пятнадцать минут, ведь требовалась дикая концентрация, чтобы проворачивать подобное на ходу. Стихли все разговоры. Только чёткие команды Борзого, дающие сигнал на пересмену.

Последние полчаса даже Комаро объявился:

— Какого хрена у вас происходит? У меня ощущение, что ты перешёл дорогу целому пантеону богов в отдельно взятом мире, и сейчас они напали на твой след. Вся моя маскировка трещит по швам, да меня даже во время войны Лица и Изнанки так активно не пытались склонить к нетрадиционной любви, где я один на толпу, как сейчас! Уже даже Виноград подключился!

Я же отстранённо наблюдал за проявляющимися на левой ладони узлами печати. Двенадцать напоминаний. Двенадцать имён. Двенадцать жизней, которые мне предстоит отнять. Если печать проявилась, значит, они действительно близко подобрались. Настолько близко, словно я чувствовал затылком их смрадное дыхание.

Были ли они богами? По местным меркам вполне. Фактически — нет. Они были паразитами, присосавшимися к местам силы в моём мире и жирующими на них.

Арка стационарного портала уже виднелась вдали, когда я увидел сквозь очки Инари, как ткань мироздания трещит по швам под чьим-то напором. Судя по цветовой гамме сил, ко мне решили пожаловать мои старые знакомцы из прошлой жизни. До конца формирования прорыва была пара минут, но мы никак не успевали уйти в стационарный портал.

— Что бы здесь не происходило, вы уходите, это приказ, — скомандовал я Борзому, мысленно добавив, — наследница Винограда — моя родная сестра, её, Светлану и Тэймэй сберечь любой ценой.

Я вынул из-за пазухи ключ от портала и передал командиру кровников, давая команду продолжить движение. Света и Тэймэй было дёрнулись ко мне, но я отрицательно мотнул головой, и их вырубили кровники, увозя бессознательные тела к порталу. Приказы не обсуждаются. Однако с Кираной такой номер не прошёл, та не стала дожидаться удара, а сама вырубила сопровождающего, легко спрыгнув со снегохода. Охотница стояла напротив меня, а её волчица кружила вокруг хозяйки, скалясь и никого к ней не подпуская.

— Что происходит?

— До меня добрались враги из прошлой жизни, победить мы их не сможем, потому вы уходите, а я остаюсь. Без меня вам ничего не грозит, — я спокойно раздевался, вводя сестру в курс дела. Для того, что я собирался сделать, мне нужен был доступ ко всему телу. — Ты теперь станешь наследницей княжеского рода Виноградовых и графского рода Комариных. Я думаю, с богами договоришься, в крайнем случае родишь двух детей, и боги сами определят, кому какой больше нравится.

Я стоял в одном исподнем босыми ногами на снегу. Рядом появилась Имал. Она каменным изваянием замерла подле меня, вглядываясь в почти сформировавшийся росчерк контролируемого прорыва.

— Уходи, Кирана, время вышло! — я улыбнулся девушке, рассекая ножом себе вены и начиная вырисовывать собственной кровью на снегу сложнейший додекагон, двенадцатиугольное основание для посмертного проклятия моих преследователей. Просто так без подарочка на память я их не покину.

— А если мы его закроем со своей стороны? — вдруг задумчиво произнесла Имал. — Ты же закрывал проход за Тильдой, она рассказывала.

— Там я принадлежал миру и мог, пусть и грубо, но латать его ткань. Здесь я — чужак, — я гладил эргу по голове, чуть изгваздав её шерсть кровью. Моя маленькая, боец до конца. Не паникует, ищет варианты. В груди разливалась гордость за это создание, когда-то мною спасённое, и не раз выручавшее меня.

— Но мы-то нет, — так же задумчиво произнесла Кирана. — Имлиса родом отсюда, а я за двадцать лет скорее местная, чем нет. Воспользуйся нашей кровью.

Я нахмурился. Теоретически, минимальный шанс был, но втроём против двенадцати? С другой стороны, это их мир. Он должен помогать им вытолкнуть чужаков. Это закон мироздания. Я лишь инструмент, воля будет их.

Прорыв уже налился чернотой, готовясь распахнуть собственное чрево, когда сплетённые в единую нить воли и сознания принялись латать ткань мироздания, закрывая доступ для чужаков. Кирана сидела в обнимку с Имал, подставив вскрытые запястья, я же словно полевой хирург-недоучка шил, и шил, и шил кривыми стежками. Сколько это длилось, я не знаю. Но постепенно чернота сменилась на такие близкие и родные оттенки стежков: красный — мой, синий — Имал, фиолетовый — Кираны и… сапфировый. Я отстранённо смотрел на лишний цвет и никак не мог понять, откуда он взялся, пока не увидел, как охотница с эргой обнимают сферу с элементом воды. Так с ней в обнимку они и потеряли сознание.

Глава 17

Мы расположились в одном из домиков, доступных для аренды на территории Трясогузкина. В таких домиках команды готовились к экспедиции или отдыхали после неё. Пока Борзый решал вопросы с хозяином тонкого места, разбираясь с нападением, мне закатили фееричный скандал. И Света, и Тэймэй по очереди и хором делали то, что женщины умеют делать лучше всего — выедали мне мозг.

Причём ни одну не смущало, что Тэймэй так-то вообще не имела ни прав, ни какого-либо статуса в отношении меня, но даже Света, прерывая свой поток возмущений, поддерживала претензии азиатки. Вот тебе и женская солидарность.

Я хранил стоическое молчание, вообще никак не реагируя. Уж очень мне интересно было как далеко в своих претензиях зайдут обе девушки. Особенно впечатляло время и место для предъявления оных.

Морально меня поддержали только Слава и Ксения. Оба понимали, почему я отправил всех к порталу, они же вместе с приёмными родителями Кираны и вернулись первыми, как только червоточина нераскрывшегося прорыва погасла в воздухе. Тэймэй и Свету Борзый удерживал по просьбе Славы на всякий случай, чтобы избежать истерики, если от меня мокрого места не останется.

Белухина же по итогу и оборвала всю женскую головомойку с присущей ей прямолинейностью:

— Дуры, он вас спасал! Если бы вы могли помочь, он бы так и сказал, а поскольку шансов не было, то он сработал на минимизацию потерь! — рыкнула порядком уставшая девушка. Наш суточный марш-бросок дался нелегко всем членам экспедиции. — Вы понятия не имеете, что такое оценка рисков и выстраивание тактики и стратегии на её основе. Даже сейчас вы эмоционируете, теша своё эго, а лечит их Слава! Защитницы и помощницы выискались! Тьху! Никакой дисциплины! Истерики бабские устроили посреди боевой операции! Стыдно!

Если бы что-то подобное сказали я или Подорожников, нас бы порвали на лоскуты, но от Ксении отповедь имела волшебный эффект. Тэймэй нахмурилась, наконец, уловив и оценив эмоции в моём взгляде. Света на вдохе поперхнулась словами и, закрыв рот, принялась сканировать меня и подпитывать магией. На Кирану она демонстративно не обращала внимания, а при взгляде на Имал только тяжело вздыхала. Охотницу осмотрел и подлечил Слава. Её родители всё же смазали раны девушки местной мазью и перевязали белыми тряпицами. Нашей магии они не доверяли, предпочитая собственные проверенные методы.

Тяжелее всего пришлось Имал. Эрга лежала у меня на руках, шкурка её посерела. Лекари помочь ей не могли, поэтому я принялся на последних волевых усилиях цедить собственную кровь. Крови той, кажется, уже осталось не так много, но здесь и последней было не жаль. Смешав кровь с макрами, я кормил кошечку, поглаживая по шерстке.

— Умница моя! Упрямица! Чтобы я без тебя делал? — это были первые слова, сказанные с момента закрытия прорыва.

— Гордо помер! — тихо пробурчала эрга, чуть приоткрыв один глаз. — Не останавливайся, хвали меня! Хвали! И Кирану не забудь.

Охотница как раз заметила, что эрга себя чувствует лучше, и принялась тискать кошечку.

— Спасибо, девушки! — искренне поблагодарил своих спасительниц. — И Кирана, тебе отдельное спасибо. Ты никому ничего не должна была, но помогла. Я…

— Считай, это возврат долга за первую встречу, — охотница хмурилась и смотрела на меня испытывающе, словно пыталась найти гнильцу. — Про врагов… Они не придут больше?

— Пока он в этом мире, нет, — услышал я усталый голос Комаро. — Но на изнанку ему лучше не соваться. — Что удивительно, мы слышали его вдвоём. — А с тобой будет отдельный разговор по твоему прошлому. И по этой дряни, что запечатала силу в твоей душе.

Я пожал плечами. Разговор, так разговор. Пока у меня в душе царило опустошение, хотелось спокойствия и одиночества. Запереться в собственной башне и экспериментировать. Не беспокоиться, не выполнять обязательства, не спасать… Не пытаться быть лучше, не угождать и не соответствовать. Но кто же мне даст?

— Всё так хреново? — тихо отозвалась Тильда, почувствовав моё настроение.

— Бывало и хуже, — честно признался я, — сейчас хоть задница не шкварчит, но на душе погано. Кстати, — на ум пришла мысль, что я непозволительно долго молчу о серьёзных изменениях в своём семейном статусе, — у меня сестра нашлась. Старшая.

Ответом мне было молчание. Весьма красноречивое.

— А вот знаешь, совсем не удивлена, что ты, оправляясь за наследницей Винограда, в жопе миров отыскал собственную сестру, вот ни капельки! — с улыбкой ответила подруга. — Колись, какая она? Забитая тихоня? Дородная матрона с тремя детьми? Безбашенная оторва?

Я передал часть воспоминаний о подрыве нападающих и латании прорыва. Тильда выругалась.

— Слышишь, ты! Гордый суицидальный жертвенник! Ты вообще ошалел? Я тебя здесь еле отыскала по Реке Времени, а ты опять на перерождение собрался? — Тильда бушевала, что-то мне высказывала, но смысл слов проходил мимо меня. В какой-то момент она замолчала на середине фразы. — Ты хоть огрызнись или пошути… совсем херово?

— Ты не первая, кто сегодня пытается устроить мне скандал. Мне, знаешь ли, порядком это надоело.

— Ну так надери им всем задницы! — улыбнулась Тиль. — Со мной, помнится, такой номер проходил. Я усвоила ошибки.

Я улыбнулся, вспоминая воспитательные работы с осьминожкой лет сто восемьдесят назад. Тогда она от меня бегала вокруг башни, то и дело подпрыгивая от прилетающих по ягодицам розог. Одного сеанса хватило, чтобы все свои недоразумения и претензии Тиль стала высказывать и обсуждать лично, а не прилюдно, наплевав на уместность и личностный авторитет.

— Весьма заманчивое предложение, дорогая! — отреагировал на предложение, — но попробую, как и с тобой, сперва достучаться словами.

— Миш, возвращайся домой, — теплота в голосе подруги имела привкус парного молока и свежевыпеченного хлеба. — Мы со всем справимся! Тебя здесь очень ждут!

— А куда ж я денусь!

* * *

Мы возвращались обратно. Когда мы покинули земли Трясогузкина, оказалось, что от Кираны натурально фонит магией. Это было настолько заметно, что Белухина даже забеспокоилась, не возникнет ли из-за этого проблем на дирижабле. Но обошлось. При поднятии на борт охотницы часть приборов засбоила, но вскоре перестроилась под новые магические помехи и стала работать в штатном режиме.

Ксения обещала доставить нас не в столицу, а в Санкт-Петербург. Оттуда домой было ближе. Правда, Света попробовала было заикнуться, что им нужно в Москву, но очень быстро отказалась от этой идеи, видя моё настроение и хмурый взгляд брата, предупреждающе прикладывающего указательный палец к губам.

В конечном итоге, пожелав всем приятного путешествия, я удалился к себе в каюту, намереваясь завалиться спать. Кирана вместе с родителями и волчицей заняли отдельную каюту, не пожелав расселяться. Я не препятствовал. Им всем нужно было привыкнуть к новому миру и новому статусу. Борзый взял над охотницей шефство, отвечая на множество вопросов. В какой-то мере это было даже хорошо, отвлекая внимание кровника от развития симпатии Славы и Белухиной.

У нас с Кираной даже состоялся весьма продуктивный разговор с глазу на глаз. Её ко мне в каюту привёл Борзый, предварительно уточнив, в состоянии ли я для бесед. И хоть самым большим моим желанием было напиться чьей-то крови и завалиться спать под бок мурчащей Имал, отказать я не смог. Было банально интересно.

— Куда мы направляемся? — охотница с любопытством косилась на бумажную карту мира, расстеленную на столе. Рядом ещё лежали карты империи и местности вокруг Тобольска.

— В Санкт-Петербург, — я пальцем указал на точку на карте мира, — один из крупнейших городов Российской Империи, — обвёл границы страны, обозначив её размеры.

— Большая земля, — задумчиво отозвалась девушка. — Санкт-Петербург — большое селение?

— По меркам нашей страны — да, здесь одновременно живёт около двух миллионов человек, — я ожидал бурной реакции, но охотница восприняла эту информацию как само собой разумеющееся.

— Логично. Вы плодитесь, как муравьи или термиты в тёплых прорывах, — девушка обвела рукой по зелёным массивам вокруг города, уточняя, — это что?

— Леса, болота, поля — всё то, что у вас скрыто под километрами снега и льда, — я указал на условные обозначения на карте, — а это реки, — указал на извилистые синие отметки, а затем остановился на точке ниже Великого Новгорода и озера Ильмень, — наш дом здесь.

— Наш? — Кирана выделила интонацией одно единственное слово, но столько в нём было неуверенности.

— Наш! — я твёрдо подтвердил ранее сказанное. — Ты — моя сестра. Я от своих слов не отказываюсь. Я буду помогать и оберегать тебя, пока ты сама не станешь разбираться в реалиях этого мира.

— А как же новый род? — растерянно уточнила охотница.

Я расстелил поверх карты мира карту империи и показал земли вокруг Абрау и на черноморском побережье:

— Вот эти земли были выкуплены мною месяц назад. Это исконные земли рода нашей матери, а значит, и твои. Среди них есть замок Абрау, в катакомбах под которым тебя дожидается алтарь рода Виноградовых. Как только он тебя признает, ты официально станешь наследницей княжеского рода. Но это решит только половину проблем, — я собрался с мыслями, пытаясь подобрать правильно слова. — Вторая половина проблем только начнётся, и она будет гораздо серьёзней.

Кирана внимательно рассматривала карту, не перебивая и впитывая информацию, словно губка. Пауза затягивалась, и охотница уточнила:

— Что будет дальше?

— Виноградовы — богатый и влиятельный род. Скажем так, у них горы макров, несколько замков, предметы искусства. Им благоволит сам император. Сто лет основные богатства рода были под замком, а теперь появишься ты, и на тебя начнётся самая настоящая охота. Все мужчины в возрасте от восемнадцати до ста восьмидесяти будут пытаться получить тебя в жёны, а вернее, прибрать к рукам богатства твоего рода, — я налил себе яблочный сок и взглядом предложил девушке, но та отрицательно махнула головой. — Но и это ещё пол беды. Главная — твой магический потенциал.

— А что с ним не так? — Кирана насупилась, внутренние переживания прорывались сквозь внешне спокойствие, подсвечивая алым татуировку на лице.

— Всё очень даже так! — попытался я успокоить девушку и подсластить свои следующие слова. — Настолько «так», что тебя захочет увидеть в невестах престолонаследника сам император. А возможно, и все остальные правящие династии.

На эту мысль меня натолкнула Ксения, сам бы я даже не подумал о подобном. При обсуждении маршрута и особенностей нашей новой пассажирки Белухина заметила:

— Н-да, если сила магического фона прямо пропорциональна потенциалу мага, то даже боюсь представить, какой у нашей дикарки уровень. А вкупе со знатным происхождением за неё в очередь все правящие династии выстроятся. Такой брачный товар всем нужен!

— Думаешь? — я как-то не осознавал масштаб надвигающейся катастрофы, пока не услышал о нём из чужих уст.

— Знаю! — отрезала Ксения, с улыбкой глядя на меня. — Сам-то не думаешь подсуетиться? Ты нашёл её, род и так близкий, жизнь она тебе спасла без раздумий, земли с родовым замком в твоей собственности… Объединяйтесь в клан, а дальше плодитесь и размножайтесь!

Вот же… возможно, я что-то подобное и провернул бы, если бы не одно «но», Кирана была моей родной сестрой. На такие эксперименты маги крови смотрели косо, зато святош и инквизиторов подобные мелочи ни капли не смущали. Для них вообще не было запретных экспериментов.

— Исключено, — отрезал я, не вдаваясь в подробности. А сейчас мне предстояло как-то объясниться с Кираной.

— Я не выйду замуж по принуждению, — упрямо вздёрнув подбородок, произнесла охотница. — Я не для того шла на Дикую охоту, чтобы опять отдать свою жизнь в руки мужчинам. Они же не смогут меня заставить?

— Попытаются точно! Манипуляции, шантаж, лицемерие — в ход пойдут все доступные способы убеждения, — я не стал приукрашивать действительность.

Лицо девушки ожесточилось, губы сжались в тонкую полоску. Она ходила вдоль стола, легко касаясь карт.

— Но ведь должен быть какой-то выход? — она ждала подсказки от меня, возможно, даже маленького чуда. — Ты ведь не просто так начал этот разговор?

— Верно, — сейчас я собирался озвучить буквально свёрстанный на коленке план действий, надеясь на здравомыслие девушки. — Моё предложение следующее: пока мы отправляемся в родовое поместье Комариных. Там ты ускоренным курсом изучаешь минимально необходимую базу знаний для жизни в этом мире, а я постараюсь раздобыть или заказать изготовление артефакта для сокрытия твоего реального магического потенциала. Как только мы получим его, ты вступишь в права наследования рода Виноградовых и будешь представлена ко двору. Это, конечно, не отпугнёт от тебя охотников за приданным, но хотя бы снизит градус напряжения.

— Пока всё выглядит достаточно логично, — задумчиво пробормотала охотница. — Но среди местных аристократов я буду словно кролик в волчьей стае.

Волчица дикарки, везде следующая за ней по пятам, подняла голову и явно фыркнула на это высказывание. Я невольно улыбнулся подобной реакции. Интересно, а волчица случайно не эрга? Уж больно показательным и осознанным было её поведение.

— Не будешь. Ты — моя сестра, так или иначе за тебя я вправе убить. Пусть род Комариных не был публичным долгое время, однако силы, власти и денег за ним достаточно, чтобы сдержать многих от необдуманных поступков! — я вспомнил, какие обо мне в последнее время ходили слухи среди аристократов, и скривился. Будет весело. — Мир? — я протянул руку для скрепления договорённостей.

— Мир! — ответила Кирана и, резанув ножом для писем себе ладонь, добавила, — я, Кирана, вольная охотница общины Третьей реки, урождённая баронесса Кирана Юрьевна Комарина клянусь быть верной сестрой, защитницей и боевым товарищем графу Михаилу Юрьевичу Комарину и призываю в свидетели клятвы тотем рода Комариных и Реку Времени.

— Клятва принята, — последовал ответ Комаро, — если ты её нарушишь, то умрёшь, — на всякий случай разъяснил он.

Я же, пока рана у девушки не зажила, резанул себя по ладони и скрепил клятву кровавым рукопожатием, заодно установив кровную связь. Удобней она всё же, да и привык. Не прошло и пары секунд, как раны затянулись. Что примечательно, и у меня тоже. Комаро любит красивые и незатратные спецэффекты.

Пришлось потратить несколько минут, чтобы объяснить принцип действия кровной связи и проверить работу.

— Так ты всегда сможешь позвать меня на помощь, если будешь в сознании. А если без него, то я всё равно смогу тебя найти, но это займёт чуть больше времени.

— Хм… — охотница с удивлением общалась со мной мысленно, — а другие мысли? Ты их слышишь?

— Нет, только направленные мне. Расстояние не помеха. Но предупреждаю, — я поднял вверх указательный палец, привлекая внимание, — существуют маги, способные читать мысли. К счастью, артефакты защиты от них тоже существуют.

Кирана скупо улыбнулась, оценив шутку, и покинула мою каюту. У неё было десять часов, чтобы обдумать своё будущее и обсудить с родителями. Арва, так звали волчицу, оценивающим взглядом прошлась по мне и, натурально кивнув, вышла вслед за своей хозяйкой. Вот только что-то мне подсказывает, что характер отношений там был как у меня с Тильдой и Имал.

Проблемы, проблемы, сплошные проблемы. Покой нам только снился. Я связался с Арсением и дал тому задание по поиску артефакта сокрытия потенциала и реальной магической силы. Тот уже даже не удивлялся моим запросам, лишь принял к сведению и обещал отчитаться по ходу и срокам выполнения поручения.

Ещё мне предстояло связаться с Агафьей, кому как не ей заниматься обучением Кираны, но мне помешали. Не каюта, а проходной двор какой-то. На этот раз пришла Светлана. Выглядела она бледной и накрученной донельзя. От спокойной собранной лекарки не осталось и следа. Сейчас передо мной была нервная взвинченная девчонка. Света окинула меня взглядом с ног до головы, будто что-то искала, но, видимо, не нашла искомое.

Я демонстративно молчал и, не сдерживаясь, зевал, ожидая оглашения цели визита невесты

— Миша, что происходит? — наконец, решилась лекарка, и слова из неё полились бурным потоком. — Мы отправляемся вместе в экспедицию, всё шло хорошо, пока ты в одиночку не исчез, а вернулся с этой… дикаркой. Да, она сильная! Мы видели, но, Миша, почему ты стал меня игнорировать? Меня просто вырубили твои люди, когда я стала тебе мешать! А она осталась с тобой! Я — твоя невеста, не она! Со мной так нельзя! А потом… — она просто захлёбывалась словами и возмущением, — ты не говоришь, избегаешь меня, говоришь, что уходишь спать, а сам с ней проводишь время! А я при этом должна лечить её мать? Пока ты с… этой кувыркаешься, я должна молча терпеть?

На этом поток возмущений и претензий иссяк. Я мысленно досчитал до тридцати, пытаясь успокоиться, но руки сами собой начали шарить вокруг в поисках розог.

Глава 18

Я напомнил себе, что Света младше меня раз этак в двадцать, а то и больше. Она юна и неопытна, а ещё влюблена. Потому в этих вопросах не приходится полагаться на её здравомыслие. Но разъяснить некоторые моменты всё же стоило.

— Итак, отвечаю по пунктам, напомни, если что-то упущу, — я устало потёр переносицу, восстанавливая в памяти последовательность сумбурных обвинений. — Первое. Я лечу домой. Вас, по моей просьбе, Ксения доставит в столицу. Тебя ждёт обучение в академии, если помнишь.

— Ты меня прогоняешь? — ошарашенно пробормотала лекарка, на глаза у неё наворачивались слёзы, а руки то и дело теребили ёжик едва отросших волос.

— Нет. Напоминаю, что ты сама жаждала учиться и это внесено в договор о помолвке, — отрезал я, — и возвращаясь к перечню претензий, второе. Если ради твоей безопасности тебя необходимо будет вырубить, я это сделаю даже собственными руками. Третье. Кирана осталась потому, что действительно могла помочь в той ситуации, в отличие от трёх десятков моих людей, заметь, неслабых магов, тебя, Тэймэй, Ксении и Славы. Но претензий никто предъявлять не стал.

Кажется, после этих слов обида у девушки сменилась то ли злостью, то ли яростью, но слёзы в глазах высохли.

— Четвёртое. Если уж ты вспомнила, что ты — моя невеста, то и вспомни, каким образом должна вести оная, а не устраивай безобразные сцены на глазах у моих людей и посторонних, вываливая накопившиеся претензии. Ты всегда могла подойти ко мне и поговорить лично, не устраивая представление на потеху публике. Я, Света, не любитель театрализованных постановок, если желаешь изображать королеву драмы, то, уволь, без меня.

Я поднял руки в жесте «сдаюсь», продолжая следить за метаморфозами в состоянии девушки. Глаза у неё сузились от злости, а крылья носа раздувались от частого и тяжёлого дыхания.

— И пятое, оно же и последнее. Ревность — чувство иррациональное, и ты это продемонстрировала сегодня во всей красе. Ревнуя меня к Киране, ты всецело поддержала претензии Тэймэй, которая вовсе не имела никаких прав что-либо мне высказывать. То есть, ты в дальнейшем планируешь мне жён самостоятельно подбирать? Даже не интересуясь моим мнением? Не в интересах рода, а исходя из дружеских симпатий?

В этом моменте Светлана стремительно покраснела, затем побледнела и даже затряслась. Видно было, что она держалась из последних сил, чтобы не сорваться в повторную истерику с обвинениями и упрёками. Я это ценил. Девочка стойко переносила словесную порку, поэтому я решил, что с неё достаточно.

— То, что ты догадалась прийти на личный разговор, меня несказанно радует, ибо даёт надежду на наличие у тебя интуиции, женской мудрости и запоздалого чувства такта. А чтобы ты понимала, как важно просто разговаривать в семье, слушать и слышать друг друга, я скажу лишь одно: с этого момента Кирана станет неотъемлемой частью нашей семьи, за неё я без колебаний убью так же, как и за тебя, но по несколько иной причине, чем ты себе успела напридумывать. Кирана — моя родная сестра.

У Светланы случился разрыв шаблона. Она просто-таки открывала и закрывала рот, не в силах вымолвить ни слова. Немая сцена продолжалась не меньше минуты, во время которой я успел подойти к девушке и чмокнуть её в лоб.

— Прости! — пискнула лекарка и опрометью выбежала из каюты.

Хм. Надеюсь, теперь мне дадут поспать после суток на ногах и латания междумирных прорывов. Как же я ошибался.

Буквально через десять минут ко мне постучались в дверь, и Слава попросил разрешения войти. При этом в руках у него был тактический рюкзак, подозрительно позвякивающий.

Военно-полевой лекарь осторожно сдвинул карты на одну половину стола, а на второй разложил нехитрую снедь: из недр рюкзака появились бутылки красного вина, стаканы, какие-то скляночки, а ещё туески с соленьями, нарезанные рыбный и мясной балык и… гранаты!

Я с удивлением взирал на иностранный фрукт. Надо же, и где только достать успел. А Слава тем временем разлил вино по стаканам и в мой начал доливать микстуры из разных склянок, пока цвет вина не сменился на ярко-зелёный.

— Готово! — радостно пробормотал будущий родственник и протянул мне стакан с жидкостью цветом скорее напоминающим абсент.

— Слав, я, может, тебя обидел чем или Свету, но это не повод травить меня прямо в небе над Сибирью, — я рассматривал жидкость, а та шипела и дымилась в стакане. Пить такое категорически не хотелось.

— А! Э… — Слава не понимал, почему я медлю, и тут по моему взгляду до него, наконец, дошло, — ох, упаси Подорожник! Это не яд! Это снадобье для ускорения естественного восстановления крови в организме. Мы таким на поле боя бойцов поили, раненных после ампутаций и вообще… Пить надо, пока шипит, но, если не веришь, вот!

Лекарь залпом опустошил мой стакан и принялся заново мешать сей странный коктейль. Когда жидкость снова задымилась и забурлила, он подал мне стакан. Я выпил, предварительно выведя на запястье руну от ядов, так, на всякий случай. Ох и забористая же оказалась дрянь! А главное, не потерявшая своих алкогольных свойств.

Ощущение, что самогону гномьего выпил и не стакан, а бочонок разом. По телу разливалось приятное тепло.

— Ты закусывать не забывай, особенно мясо полезно, и гранат не забудь! — подложил мне очищенные зёрна будущий шурин. — И прости, что нахрапом, но есть разговор. Пока зелье подействует, у нас час есть примерно.

Яда в стакане не оказалось, но держаться за столом прямо мне удавалось с большим трудом, глаза слипались, а организм сигнализировал, что нам требуется отдых. Что интересно, разум при этом был чист и не затуманен усталостью.

— О чём пойдёт речь? — смог произнести я с первого раза, на удивление.

— О сестре, о ком же ещё! — со вздохом произнёс Слава и принялся объяснять. — Ты, пожалуйста, не относись к ней очень строго. Она молода, порывиста и без тормозов, когда дело касается дорогих ей людей. Не смотри, что она кажется рассудительной, это выработанный навык.

— Слав, позволь мне самостоятельно разобраться с собственной невестой. Я её не обидел ни словом, ни делом. Лишь указал на её поведение со стороны. Хотя, признаться, была мысль выпороть, но уж прости, этим в своё время должны были родители заниматься.

— О родителях и речь… — Слава замялся и даже, кажется, слегка побледнел, но всё же взял себя в руки и продолжил, — у Светы абсолютно отказывают тормоза, когда её близким угрожает смертельная опасность. Когда мать умирала, сестра была рядом. Она три часа поддерживала в ней жизнь за счёт собственной жизненной энергии. Как у неё это вышло, никто не знает. Магической инициации тогда ещё не случилось. Мать, умирая, неосознанно почти выпила её. Когда я нашёл их, то просто пытался спасти хотя бы сестру. — Слава налил нам в стаканы обычное вино и продолжил, — у Светы теперь психологический клин, если кому-то из близких угрожает опасность, она на смерть пойдёт, но бороться будет до конца. А на этом фоне у неё все психологические и этические барьеры напрочь сносит. Мы, собственно, поэтому её не хотели в университет отдавать учиться, вдруг её на поле боя так переклинит?

— А как же ментаторы? — я задал вопрос, хотя уже догадывался, что Подорожников должен был испробовать всё, чтобы решить психологические проблемы дочери.

— А они бессильны. У неё это к магии как-то привязалось, въелось наглухо вместе с жертвенностью, — Слава грустно покачал головой. — И ведь лекарка сильная, гораздо сильнее меня. Должна была стать главой рода по праву. Я поэтому тебе искренне благодарен, что ты так поступил с ней при угрозе прорыва. Мера была жёсткой, но крайне необходимой и единственно верной в её случае. Она бы и тебя спасала до смерти.

Я кивнул, давая понять, что услышал его. Со Светой предстоял ещё один разговор, но теперь уже с поправкой на открывшиеся обстоятельства. И на этот раз нужно будет общаться мягче.

В сон клонило с неимоверной силой. Обдумать полученную информацию следовало на свежую голову. А пока спать.

Слава ушёл, оставив мне пару склянок на утро с наказом выпить обязательно. Я же завернулся в одеяло на койке и провалился в сон.

Сновидение было довольно реалистичным. В нём ко мне приходила Тэймэй и, не задавая лишних вопросов, поила собственной кровью. Было вкусно, терпко и сытно. Потом был массаж и не только. Единственное, что меня удивило, это заурядная обстановка встречи. Обычно иллюзионистка переносила нас в фантазиях в сказочные бамбуковые леса или к водопаду, а в этот раз оставила каюту дирижабля. Хотя, если учесть суточное путешествие без сна, наверное, отсутствие бурной фантазии было вполне объяснимо. Нам всем требовался отдых.

* * *

Проснулся я отдохнувшим. Такое ощущение, будто реально ночью крови напился, а не Славиной шипучки накануне. Для закрепления эффекта выпил микстуры, оставленные будущим шурином, и отправился в люди. Спал я, видимо, долго, ибо мы уже были на подлёте к Санкт-Петербургу. Слава, как всегда, крутился недалеко от Ксении, Борзый сопровождал Кирану с Арвой. Свету и Тэймэй я нашёл на прогулочной палубе. Увидев меня, Тэймэй степенно поклонилась и молча удалилась, оставляя наедине с невестой.

Неожиданное чувство такта. Похоже, иллюзионистка суть моего недовольства поняла без уточнений либо успела проняться от Светланы. В любом случае, я был ей благодарен за тактичность.

Света смотрела в панорамное окно, не поднимая на меня взгляда. Она так вцепилась в поручень, что побелели костяшки пальцев. На лице застыло бесстрастное выражение. Снежная королева, так, кажется, её называли в императорской семье. Я осторожно подошёл и встал у неё за спиной, опустив руки на поручень и окружая собственным теплом в полуобъятиях. Так мы простояли несколько минут, прежде чем девушка расслабилась и прижалась спиной к моей груди. Из Светы будто разом вынули стержень, а ледяная маска трескалась, пропуская наружу эмоции, превалирующими из которых были грусть и стыд.

Теперь я обнял её по-настоящему.

— Почему не сказала? — тихо спросил у невесты, вдыхая запах её кожи. Что-то свежее, но с нотками цитруса.

— Думала, что получится держать себя в руках. Ошиблась, — плечи у девушки поникли, она чуть наклонила голову, прижавшись щекой к моей руке. — Да и кто будет рассказывать о своих слабостях и недостатках…

— Глупышка, — я чмокнул невесту в макушку, — настоящую семью без доверия не построишь. Конечно, у нас могут быть секреты друг от друга, но в вопросах жизни, смерти и здоровья…

— Ты тоже не спешишь делиться такими вещами, — справедливо заметила девушка. Я раздумывал с минуту и всё же решился на некоторую откровенность.

— На одной из изнанок у меня есть очень сильные враги. Настолько сильные, что там они считаются чуть ли не богами. Пока я нахожусь в этом мире, Комаро скрывает меня от них, но на той изнанке… — я старательно фильтровал информацию, открываемую невесте, так, чтобы не соврать, но и не раскрыть всех подробностей, — они меня нашли и пришли убивать. Поэтому я сделал то, что сделал. Против них у нас не было шансов. Я не хотел, чтобы из-за меня вы все погибли.

— Ты перешёл дорогу богам? — ошарашенно переспросила Светлана, вцепившись мне в руку. — Но как это возможно? За что? Когда ты успел?

— На многие вопросы у меня самого нет ответов, — слукавил я, — просто пытаюсь жить исходя из существующих реалий. Мне очень жаль, что ваши жизни подверглись опасности из-за меня, поэтому я хотел спасти вас даже против вашей воли.

— Прости меня за неподобающее поведение, — искренне извинилась Света, поворачиваясь лицом ко мне, — играя в недомолвки, мы получили отвратительную ситуацию. Я постараюсь впредь больше доверять тебе, и если уж задавать вопросы, то хотя бы через связь.

— Умница! — я нежно поцеловал невесту. — А я тоже постараюсь быть более откровенным!

Мы стояли и обнимались. Взгляд Светы лучился тихой радостью, но вскоре стал задумчивым и серьёзным. Кажется, к моей девочке вернулась способность аналитически мыслить.

— А что теперь будет с Кираной? Если она — твоя сестра и наследница Винограда… но она же жила совсем в другом мире и в других обычаях… — Света запнулась, подбирая слова, — и её внешний вид… ей будет очень сложно. Высший свет — тот ещё серпентарий, уж я-то знаю.

— Мы пока не будем афишировать её появление, — предупредил я невесту, — Киране предстоит многому научиться, прежде чем она будет представлена ко двору. Ей нужно время освоиться, и я дам ей это время.

— Если нужна будет помощь, я всегда помогу, — улыбнулась Света, — у нас с Марией Петровной, знаешь, какие учителя были? У-у-у! До сих пор в кошмарах снятся! Так что можешь на меня рассчитывать!

— Боги, не иначе я в прошлой жизни чем-то хорошим отличился, что в этой мне досталась такая женщина! — я снова поцеловал невесту, а та зарделась от удовольствия и похвалы.

— Ой! — глаза девушки округлились, — я же совсем забыла! Мы со Славой провели диагностику приёмной матери Кираны. По словам женщины, почти двадцать пять лет назад её ранила какая-то тварь в живот, и с тех пор охотница утратила способность к деторождению. — Светлана светилась от энтузиазма. Так было всегда, когда дело касалось работы. — Ты не поверишь, что мы обнаружили… она не может иметь детей, потому что уже беременна!

Глава 19

Я в немом изумлении уставился на невесту.

— Свет, я, конечно, не лекарь… Но, даже на мой непросвещённый взгляд, это несуразность какая-то! Так не бывает! За двадцать пять лет женщины обычно рожают, вон, даже слоны, и те за два года справляются с вынашиванием потомства, а здесь без малого четверть века!

Света с улыбкой смотрела на меня, согласно кивая:

— Всё так! Мне-то уж можешь не рассказывать! Вот и мы со Славой опешили, а потом принялись расспрашивать про тварь и про последние ранения. Мы не зоологи, всё же больше по людям специализируемся, но почувствовали инородную магическую энергию. Пришлось проводить повторную диагностику в четыре руки, и мы нашли! Нашли!

— Свет, я уже боюсь спрашивать, кого или что вы могли найти… — я действительно боялся услышать ответ. Ведь на изнанках существовали не только твари, но и магические паразиты. И такие со временем могли слиться с носителем, полностью заменяя его и забирая на себя управление оболочкой. При нашей встрече Нарва не показалась мне странной, кровь в ней циркулировала вполне человеческая, примесей других существ я не припомню, но ведь у меня была всего капля крови…

— Нашли мы плод, яйцо или что-то в этом роде. Очень похоже на яйца пауков, каких Слава видел в тропических лесах Индии. Мы, собственно, поэтому и предположили, что убитая Нарвой тварь успела занести в охотницу яйцо с зародышем, а оно потом так и осталось внутри, питаясь, уж извини за подробности, от организма женщины.

Я с минуту обдумывал версию, и всё равно не сходилось:

— Оно должно было развиться давным-давно и вылупиться, сожрав мать изнутри.

— Мы тоже так подумали, но если тварь была родом с пятого уровня изнанки, к примеру, а попала на третий, то ей просто не хватало магического фона для развития, и яйцо, подпитываясь от организма Нарвы, впало в анабиоз, ожидая более благоприятных условий.

Вот это уже было похоже на правду. Яйцо приспособилось в меру возможностей, спасаясь от смерти.

— А это как-то можно извлечь без вреда для носителя? — я осторожно узнавал перспективы излечения для Нарвы. Дело уже было не только в просьбе Кираны, женщину было жаль. По местным меркам она ещё способна была зачать и родить собственное дитя от любимого мужчины. В крайнем случае, можно будет купить зелье омоложения, которое произвело фурор на выставке цветов в сентябре.

— Теоретически можно, — хмыкнула Светлана, — а практически нужно будет пересадить подпитку яйца с Нарвы на что-то другое, чтобы оно не выпило носительницу насухо в предчувствии смерти.

— Макр подойдёт? — высказал я первую же возникшую мысль.

— Мы думаем, что нет. Нужна живая энергетика, причём кого-то с уровнем выше, чем уровень настоящей мамочки яйца, чтобы разрыв новой связи не привёл к смерти.

Всё веселее и веселее. И где мне этому яйцу приёмную мать найти? В пещерах Восьмиречья осталась восстанавливаться Ариса, та смогла бы, а если учесть ещё и общность вида, то эрга, возможно, даже обрадовалась бы обретению дитя. Но мне туда хода не было.

— Свет, главный вопрос, наш магический фон ещё ниже, чем на их родине, это никак не отразится на аппетитах яйца?

— Вопрос хороший, — тяжело вздохнула лекарка, — и своевременный. Мы думаем, что отразится. Либо женщину нужно постоянно держать на подпитке макрами третьего уровня, либо вскоре наступит ухудшение здоровья.

— Нарва в курсе?

— Да, — Света смотрела мне в глаза прямым взглядом. — Мы — лекари, мы обязаны сообщать всю правду больным об их состоянии здоровья.

Я раздумывал недолго. По большому счёту было два варианта решения проблемы: найти донора и на любой ближайшей изнанке третьего уровня провести операцию по сепарации либо снаряжать повторную экспедицию к Киране на родину и договариваться там с Арисой, а пока держать Нарву на макрах. И тот, и другой вариант были непростыми для осуществления, но сам принимать такие решения я не мог. Нужно было посоветоваться.

— Вы со Славой сможете провести операцию? — на всякий случай уточнил у лекарки.

— Да, — без сомнения ответила она, — только найди нового донора.

Легко сказать «найди»!

* * *

На этом неприятности не закончились. Будто бы в насмешку после божественного везения в пещере с родителями Кираны судьба решила взять реванш и отыграться на нас.

Неожиданности начались, когда мы пролетали над Финским заливом. Следом за нами по воде растянулся шлейф льда. Он постепенно разрастался, причём один из отростков уходил на запад, словно ветка железной дороги или автомагистрали.

— Элемент волнуется, — подошла ко мне Кирана, обнимая камень и прижимая его к груди. Дело было перед самой швартовкой. — Я не знаю почему, но чувствую это. Он будто зовёт кого-то на одной заунывной ноте.

Одновременно с этим на ментальной связи появилась Тильда:

— Срочно возвращайся! У нас день открытых дверей намечается! — в голосе подруги сквозь напускное веселье пробивались нотки паники. — У нас плюс два огненных эрга меньше чем за сутки! И это ещё не всё! Мне нужна твоя помощь! — Тильда нервничала, я не слышал таких интонаций от неё уже очень давно. — Последние полдня я сума схожу от непонятного воя у себя в голове. Эон тоже и химера. Это как зов о помощи, но на одной ноте. Он требует всё бросить и спасти его. И чем дальше, тем громче этот вой.

— Тиль, родная! Спокойно, скоро станет легче! — успокаивал я эргу. — Эта хрень, которая вас зовёт, у нас. Я везу её домой. Как только она займёт своё место, вам станет легче. Огневики же не мучаются?

— Нет, — чуть более спокойным голосом ответила подруга, — они просто чувствуют, что должны находиться здесь.

— Вот и у вас, надеюсь, так будет! Дождитесь меня! Я скоро буду!

Вот только погода явно решила, что я поспешил с обещаниями.

* * *

Михельс Исбьерн князь Рюгена возвращался домой из очередного похода. В памяти его горели огнём последние слова Хильды Бизоненс, владычицы Борнхольма, ныне завёрнутой в шкуру бизона и приготовленной к последнему прощанию:

— Ваш род предал землю, применив дар против своих. Дух земли вас покинет! Он не простит!

«Чушь! — думал Михельс. — Дух земли тысячелетиями помогал моему роду. Исбьерны — его избранные хранители».

Но почему-то на душе было муторно. Последние слова Хильды звучали как проклятие. Королева Мадлен снова его руками наказала непокорного вассала, вознамерившегося выйти из-под её власти. Остров Борнхольм не впервые пытался восстать из-под гнета династии Блавален, но в этот раз битва вышла на редкость кровавой.

Хильда, владычица острова и маг земли восьмого уровня, не побоялась возвести стены вокруг своего острова, перекрывая доступ кораблям королевы Мадлен. Бунтарка уничтожила половину датского военного флота своими каменными шипами, выращенными из-под воды. Когда Михельс подплывал к острову, он видел каменных ежей с насаженными на них кораблями. Жуткое зрелище. Его небольшой флот беспрепятственно прошёл сквозь морское кладбище и присоединился к королеве.

А дальше был поединок сил двух магов земли. Трёхсотлетняя Хильда держалась долго. На родной земле она была как никогда сильна.

— Сколько ты ещё будешь прислуживать этой суке, Михельс? — разносился скрипучий голос владычицы Борнхольма, когда битва затихала. — Земля никогда не покорится воде! Никогда!

— Земля не выживет без воды! — отвечал Михельс, сплетая очередное заклинание или отражая атаку старой Хильды. Видит Белый Медведь, ему не хотелось воевать с собственной наставницей, той, кто учил его с малых лет пользоваться дарованной богами силой. Но пришлось.

— Огонь, воздух, вода приходят и уходят! Но земля…земля, мальчик мой, остаётся!

Вслед за этими словами морские пучины вздыбились, являя раскрытую каменную ладонь с уродливыми пальцами, внутри которой оказался броненосец с королевским штандартом. Пальцы ладони медленно сжимались в кулак, грозя уничтожить королеву Дании вместе со всеми её советниками, лизоблюдами и подпевалами. Её истеричные вопли доносились до Михельса сквозь рёв воды и скрип камня:

— Я хочу, чтобы она сдохла! — верещала, словно торговка на рыбном рынке, Мадлен Блавален, цепляясь за канаты, чтобы не вылететь за борт. — Убей! Убей её! Убей всех! Мне всё равно! Уничтожь всех! Я заселю этот проклятый остров заново! Убей!

На краткий миг Михельса посетила мысль дать Хильде завершить начатое. Но клятва крови, данная его предком, все крепче сжимала удавку на горле. Не вмешаться равно предать, предать равно смерти. А жизнь князь Рюгена любил.

Всё, что он мог сделать для бывшей наставницы, это дать умереть той в бою, как настоящей воительнице. Михельс перехватил нить управления каменной дланью, нарушил плетение и наблюдал, как разрушается воистину могучее заклинание владычицы Борнхольма, осыпаясь камнями в морские пучины.

— Ваш род предал землю, применив дар против своих. Дух земли вас покинет! Он не простит! — были последние слова Хильды Бизоненс, сильной воительницы и преданной защитницы своих людей и собственной стихии.

Мадлен праздновала победу, обложив и без того многострадальный остров двойными податями. Ненасытная стерва. Она требовала сравнять с землёй замок Бизоненсов, но Михельс отказался, уводя свои корабли от Борнхольма. Клятву рода он исполнил, остальное его не касалось. Мадлен лютовала, но так и не смогла найти тело старой Хильды, чтобы оставить его без погребения в назидание остальным.

Закатное солнце обагрило морские воды в золото, когда князь Рюгена запустил горящую стрелу в ладью с телом наставницы. Там же были наборы еды и питья, оружие и украшения, необходимые для путешествия по Реке Времени. Огонь быстро охватил сенные матрасы, перебросился на шкуры и одежды погибшей. Всё было пропитано специальным составом для лучшего горения.

Михельс поднял наполненный до краёв кубок из рога бизона, когда-то подаренный ему наставницей:

— Ты жила сильно и свободно, Хильда Бизоненс, владычица Борнхольда, и умерла так же! Пусть твоё перерождение будет лёгким и быстрым! Земля прощается с тобой!

Князь Рюгена пил медовую брагу, она стекала по его усам и бороде. Нужно было выпить всё, отдавая дань уважения погибшей воительнице. Запрокинув голову назад, он не сразу заметил, как его люди стали перешёптываться и глазеть вслед догорающей ладье.

«Неужели так давно не присутствовали на настоящем воинском обряде прощания?» — мелькнула у князя мысль и тут же исчезла, стоило всмотреться в сгущающиеся сумерки.

Ладья с телом Хильды Бизоненс остановилась, вмерзая намертво в слой льда, хищной лапой тянущийся откуда-то с востока. Лапа всё разрасталась, приобретая черты уродливой каменной ладони, разрушенной Михельсом у берегов Борнхольма. Лёд сковывал его корабли один за другим, покрывая изморозью металл, дерево, ткань, людей, попадающихся на его пути. Ему было абсолютно безразлично всё.

Михельса спасло только то, что его корабль находился чуть в стороне от остальных. Неизвестная ловушка прошла в десятке метров от него, обдав ледяным дыханием смерти и направляясь дальше на запад в сторону родного дома князя Рюгена.

«Она всё-таки меня прокляла!»

Глава 20

Такое ощущение, что погода как с цепи сорвалась. Пришвартовывались мы чуть ли не на ощупь и это при одновременной работе магов воздуха и воды, пытающихся нивелировать непонятно откуда взявшийся снегопад. Такая погода для середины ноября в Санкт-Петербурге была не в новинку, но легче от этого не становилось. Видимость была нулевая.

Я даже грешным делом перепроверил, а не магического ли происхождения накрывшая город снежная буря, но очки Инари не показали ни малейших следов вмешательства. Более того, по заверениям Кираны, элемент стал вести себя спокойнее. Однако такая погода никак не способствовала путешествиям даже с учётом использования свитков переноса.

Решено было на день остановиться у меня в особняке, где я выдавал себя за Гаврилу Петровича Виноградова. Я предупредил Арсения, чтобы ждал гостей, и связался с Тильдой:

— Тиль, нас тут снежной бурей накрыло. Ничего не видно дальше собственного носа, вы как? Ещё день продержитесь или прорываться к вам на свой страх и риск?

— Да, должны, вроде бы, — немного неуверенно отреагировала подруга. — Стало легче, будто этот вой противный поутих, но не замолчал. Теперь он похож на назойливый шёпот.

Я колебался пару мгновений, прежде чем произнести:

— Мне нужны вы с Эоном посоветоваться. У меня ситуация сложилась… не знаю, как разрешить.

Я кратко пересказывал историю Нарвы и выводы лекарей. Ситуация выглядела безрадостно, но и совсем патовой не была. Тильда изредка перебивала, задавая уточняющие вопросы и передавая ответы Эону. Под конец беседы подруга уточнила:

— Я надеюсь, ты не планируешь сделать меня «мамочкой» этому созданию? Я ещё слишком молода для такого.

— Мне было в два раза меньше, чем тебе сейчас, когда ты ворвалась в мою жизнь, дорогая, — не мог не поддеть я Тильду, — и «папочкой» я вообще не собирался становиться, заметь!

Воцарилась тишина.

— Ну, знаешь ли, тебе меня рожать не надо было, а тут… — Тильда практически кипела от возмущения. Пора было заканчивать балаган. Пошутили, и хватит.

— Тиль, остынь. Я тебя хотел попросить об одолжении, но не такого толка! — успокаивал я девушку. — Мне нужно, чтобы вы с Имал отправились на родину к Киране и попробовали уговорить местную хранительницу Арису вернуться с вами. Она — эрга седьмого или восьмого уровня примерно. Есть у меня идея, как подобную операцию провести без посещения изнанки. Лишь бы только паучиха согласилась участвовать.

Я буквально услышал, как шумно и облегчённо выдохнула Тильда.

— Знаешь, дорогой, это талант — посылать так, чтоб женщины ещё и радостно туда бежали! — напряжение постепенно отпускало её, и эрга рассмеялась. — А кто такая Имал? Ты обзавёлся новой дамой сердца, а я всё пропустила?

— Эм, нет! У нас Имяул подросла и научилась выговаривать собственное имя!

— Насколько подросла? — заинтересовалась эрга.

— Полновесная тройка, говорит, что на пути к четвёрке.

— Хм, а вот это великолепно! Отправляй её ко мне, мы отсюда пойдём, а Эон пока присмотрит за местным родовитым собранием, — воодушевлённо отозвалась Тильда в предвкушении путешествия. — И если ты переживаешь про бурю, то для нашей кисы такая погода — источник дополнительных сил.

— Тиль, спасибо! — поблагодарил я подругу, которая решительно взялась улаживать очередные неурядицы моего рода.

— Чего только не сделаешь, лишь бы не рожать! — хмыкнула едва слышно эрга, но я услышал.

* * *

Добираться домой нам пришлось на снегоходах. Город парализовало снегопадом. Всюду виднелись застрявшие или забуксовавшие автомобили, извозчиков на каретах практически не было, лишь изредка попадались счастливцы, откопавшие в собственных гаражах сани. Эти ещё могли хоть как-то передвигаться. На нашу процессию снегоходов горожане смотрели как на чудо чудное и диво дивное. Более того, не раз и не два нам предлагали немалые деньги за доставку домой.

— Судя по суммам, мы бы за день отбили половину стоимости техники, — удивлялся Борзый, отказывая очередному незадачливому аристократу, застигнутому врасплох бурей.

Да уж, кому — непогода, а кому — мать родная. Все гостиницы, кофейни, рестораны были битком забиты посетителями, пережидающими погодный катаклизм.

Мы же дома оказались спустя час езды по городу. Арсений нас встречал на входе и чётко по-военному отрапортовал:

— Рады приветствовать, ваше сиятельство! Хозяйские покои подготовлены, гостевые также! Обед готов. Вода нагрета, купели наполнены.

Меня посетило чувство дежавю, будто я перенёсся во времени и снова впервые ступаю под крышу этого дома.

— И я рад снова оказаться дома, Арсений.

Женской частью отряда занялись горничные Вера и Надя, они развели всех по покоям, где можно было понежиться в тёплых ваннах с дороги и сменить одежду. Тэймэй, на правах уже бывалой гостьи, взяла в оборот Кирану с Нарвой и Свету с Ксенией.

Кровники отправились в небольшую пристройку, которая примыкала к дому. Там приютилась самая настоящая баня с немаленькой парной и купелью для омовений. Мы со Славой переглянусь и решили присоединиться, прихватив с собой Киртаса. Час езды по промозглому заснеженному городу прозрачно намекал на необходимость отогреться. Правда, Киртас только посмеивался над нами. Для него местная температура была сродни самому жаркому лету, коих в Восьмиречье не было уже очень давно. В баню он с нами не пошёл, ограничившись купелью, а после и вовсе отправился к Нарве.

Спустя пару часов мы словно заново на свет родились. Нет, с баней у Белухиной или Тигрова это ни шло ни в какое сравнение, но для согрева — самое то!

Обед плавно перетёк в ранний ужин, во время которого я обозначил идею о проведении операции у нас в Хмарёво.

— Если Тильде и Имал удастся договориться с Арисой, то есть весьма высокая вероятность излечения Нарвы, — подвёл я итог своей краткой речи.

— А как же магический фон? — Слава сомневался в реалистичности моей инициативы. — Может, лучше найти любую ближайшую изнанку третьего уровня и там?..

Нарва же молчала, сжимая в руках салфетку. Было весьма необычно видеть её, да и Кирану, в тёмных брючных костюмах вместо одежды из шкур. Приёмная мать Кираны чувствовала себя неуютно, хоть и пыталась это скрыть. В ней боролись страх и надежда после стольких лет смирения с собственной «болезнью». Я видел, как нежно поглаживает руку любимой Киртас в успокаивающем жесте.

— У нас есть боксы для создания и поддержания искусственного магического фона, там можно будет провести операцию.

— А разве такие существуют? — не на шутку удивился будущий шурин.

— Существуют, но стоят баснословных денег.

Мне кажется, Слава впервые задумался, в какой род со временем перейдёт его сестра. Предполагаю, что до этого он и понятия не имел о состоятельности Комариных, но теперь картина медленно собиралась из мелких разрозненных деталей: гвардия, состоящая исключительно из магов, уникальная техника, ещё более уникальное оснащение…

Снегопад не утихал, и вскоре все разошлись по комнатам. Я задумчиво любовался игрой пламени в камине, когда в кабинет неслышной тенью вернулась Тэймэй. Она присела на краешек софы и молча рассматривала меня, будто видела последний раз в жизни.

В глазах её отражалась затаённая грусть. Я через связь чувствовал, как ей тяжело, и не хотел торопить. Я ожидал чего угодно, но явно не следующих слов:

— Мне нужно возвращаться домой.

Санкт-Петербург медленно утопал в хлопьях белого пушистого снега, напоминающего лепестки опадающей сакуры с родины иллюзионистки.

— Ты же хотела остаться ещё на месяц, — я почувствовал неясную тоску, глубоко засевшую занозой где-то на задворках сознания. До этого момента казалось, что отъезд Тэймэй ещё очень далеко, но я ошибался.

— Меня призвала к себе богиня. Я не могу не подчиниться.

В голосе девушки сквозила печаль. Я присел рядом с ней и обнял её за плечи.

— Я могу чем-то тебе помочь? Деньгами, людьми, макрами? — я спрашивал и тут же понимал, что говорю совершенно не то, что нужно.

Иллюзионистка криво усмехнулась.

— Ты уже помог, не раз и не два. Помог даже больше, чем можешь себе помыслить. Дальше меня ждёт моя собственная борьба за главенство в клане.

Девушка положила голову мне на плечо, прижимаясь макушкой к щеке. Нарочито медленное и размеренное дыхание должно было создать иллюзию спокойствия, в то время как сердце Тэймэй выбивало дробь боевых барабанов. Будущая глава клана Инари сейчас ещё была обычной девушкой, не ступившей на дорогу войны, крови, жестокости и мести. А обычным девушкам важно было слышать совсем другое.

— Ты могла бы выйти замуж, иметь друга, любовника и боевого товарища в моём лице…

Я не увидел, а скорее почувствовал её улыбку, тёплую, светлую, счастливую, какая бывает у влюблённых и любимых взаимно женщин.

— Обязательно так и сделаю, если проиграю войну, — а вот отвечала мне уже совсем другая личность из сонма масок азиатки. Сказано это было в виде шутки, но моё сердце почему-то пропустило удар в этот момент.

— Ты не проиграешь, у клана Инари нет более достойного претендента на главенство, — подбадривал я не столько девушку, сколько себя. Вспомнилось, что Комаро упоминал про какой-то местный ритуал и невозможность вмешательства богов в него. Молоденькая девушка лезет в самую свару, надеясь на помощь богини, а её может и не быть.

— Тэймэй, поклянись мне, что если что-то пойдёт не так, если тебя предаст род или собственная богиня не сможет помочь, ты позовёшь меня! Поклянись мне! — я не знаю, почему мне было важно получить от неё клятву. Просто чувствовал, что это необходимо.

Тэймэй молчала, не спеша давать невыполнимых обещаний, но потом кивнула, будто завершив разговор сама с собой или с Инари.

— Клянусь! Но и ты поклянись, что без моего зова не явишься! — выдвинула она встречное условие.

Бред какой-то. Я пытался обезопасить дорогого мне человека, а она всеми возможными способами отгораживалась от меня. Или боялась, что я узнаю нечто тайное, сокровенное.

— У тебя там муж, что ли, остался?

— Нет конечно!

— Тогда чего ты боишься? — я в недоумении прижимал к себе Тэймэй, пытаясь разгадать природу её страхов.

— Боюсь, что ты предъявишь права на самое дорогое, что у меня есть! — девушка чуть вздрогнула в моих объятиях.

— Дорогая, будь ты хоть наследницей императорского престола, хоть хранительницей легендарных драконовых сокровищ я не стану претендовать на них. Самое дорогое, что у тебя есть — это жизнь и свобода! И то, и другое мне подарить можешь только ты сама, поэтому я слабо представляю, на что ещё можно претендовать! Заметь, я даже на невинность твою не претендую, хоть мне этого безумно хочется! — попытался я пошутить, но шутка возымела обратный результат. Тэймэй подавилась воздухом и закашлялась. М-да, чувство юмора у меня явно не улучшилось.

Подав девушке стакан воды, я смотрел, как она жадно выпивает его до дна.

— Прости, шутка не удалась! Просто хочу, чтоб ты знала, я не стану вмешиваться в твою жизнь и рушить её, я не стану предъявлять права на тебя или на что-либо, что тебе дорого. Я просто хочу знать, что где-то там на другом конце земли счастливо и безопасно живёт дорогая мне женщина! Я не бог, но, если потребуется, вмешаюсь и помогу тебе получить место, принадлежащее по праву рождения и праву силы. Ты этого достойна.

Мы обнимались у камина, разглядывая языки пламени, пока Тэймэй тихо не уснула у меня на руках. Слова клятвы так и не были мною произнесены.

* * *

Князь Рюгена с замиранием сердца возвращался домой, впервые в жизни он испытывал страх. Это незнакомое доселе чувство закралось в душу и сжимало её когтистыми лапами. Корявая ледяная лента, до того захватившая в смертельный плен его корабли, вела прямиком к острову.

Стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь скрипом снастей да тихим шелестом морских волн. Привычных портовых звуков просто не было, как будто все вымерли. Неужели жизнь покинула Рюген?

Михельс боялся, что никто не кинется к кораблю принимать швартовые канаты, никто не выйдет встречать его моряков, а сами они будут бродить среди обледеневших статуй, некогда бывших живыми людьми. По мере подхода к острову князь видел, что ледяная дорожка на воде стала постепенно таять, будто теряя силу холода час от часа.

Они обошли остров по кругу и, наконец, рассмотрели место, где ледяное проклятие завершило свой путь. Пещера у самой кромки воды обросла сказочными наростами, в свете фонарей отливающими синим цветом.

— Как будто окрасили чем-то, — услышал князь комментарии своих матросов.

— Точно окрасили!

— Вон, глянь, там ещё и красного добавили…

Михельс перевёл луч фонаря туда, где моряки заметили красные краски. В этот раз их было слишком много. Чем ближе они подходили к пещере, тем явственней чувствовался на языке вкус крови.

— Бросить якорь! — отдал команду князь Рюгена. — Всем оставаться на своих местах, в пещеру иду я один!

Щёлкнув пальцами, Михельс, не глядя, перешагнул борт корабля и отправился к месту несения службы хертугинде Ингрид. Каменные ступени послушно вырастали под его ногами, стоило магу сделать шаг, и тут же уходили в пучину морских вод за его спиной.

Слишком рано. До следующего сеанса кормления духа ещё две недели. Откуда здесь кровь?

Стоило князю Рюгена ступить на скалистый обледенелый берег, как вся картина произошедшего здесь предстала перед его глазами. Граница льда упиралась в кромку пещеры, где кровью были нанесены неизвестные руны в хаотичном порядке. Всё вокруг было алым от крови. Она капала с потолка, стекала по стенам и впитывалась в каменный пол. А посреди кровавой вакханалии стояла на коленях его двоюродная бабка и наносила очередной круг рун вокруг ложа духа земли. В качестве краски она использовала кровь ещё хрипящей девушки с перерезанным горлом.

— Он требовал нас всех! — словно безумная, повторяла Ингрид. — Я сторговалась! Он хотел уйти, но я напоила! Я не отпустила! — она победно рассмеялась. — Дух всё ещё наш! Он уснул! Вода его не нашла! Не коснулась! А я знаю! Я знаю, где искать! — победный смех перерос в зловещий.

Михельс высвечивал фонарём всё новые и новые тела убитых девушек: кухарка, горничная, жена пекаря, вдова бакалейщика, совсем юная модистка… все лица были знакомы или хотя бы однажды видены им. Дюжина тел, и тринадцатое как раз перестало хрипеть.

Кажется, старая карга сошла сума.

— Либо ты завладеешь колыбелью мира, либо цена его сна будет постоянно расти, — на удивление бесстрастным голосом произнесла хертугинде Ингрид, тщательно вытирая окровавленный ритуальный нож о складки платья, будто и не она только что зарезала тринадцать человек. — Не смотри так на меня, я не спятила. Тринадцать жизней ничто по сравнению с разгневанным духом земли. Он собирался просто опустить под воду весь остров!

— Откуда мне знать, что ты не сошла сума? — осторожно уточнил Михельс, поглядывая на ритуальный нож.

— А ты проверь! Он показал мне, где находится колыбель, и требует отвезти его туда. — Ингрид достала из кармана достаточно подробную карту, нарисованную от руки, и передала князю. Местность была ему не знакома. — У нас нет выбора, Михельс, либо мы вернём его домой, либо он убьёт нас всех и вернётся сам.

— Ты хочешь, чтобы я своими руками отдал кому-то основу могущества нашего рода? — вскипел князь Рюгена.

— Ты — девятка, Михельс! — крючковатый палец карги давил ему на грудь. И тяжесть эта была такого рода, будто ему на грудь положили гранитную плиту весом в несколько тонн. — Твой уровень магии выше, чем у некоторых императоров! Я хочу, чтобы ты заполучил нам земли с колыбелью миров и подчинил себе остальных духов стихий!

Глава 21

К утру снежная буря закончилась. Город укрыло сугробами чуть ли по пояс взрослому человеку. Расчистки дорог проводились медленно. Но зато выглянуло солнышко. Проснулся я рано, почувствовав, как Тэймэй выскользнула из моей постели. Ночевали мы вместе, обошлось без эротических фантазий и уж тем более без приставаний с моей стороны, ведь, скорее всего, девушке предстояло использовать собственную невинность во благо клана.

Как оказалось, «рано» было не только по нашим меркам, Света со Славой и Ксения ещё не спускались, вылет планировался к обеду, поэтому все использовали возможность отоспаться в мягких постелях по максимуму.

Завтрак проходил в тишине, я пил кофе, а иллюзионистка предпочла чай и лёгкие закуски. Внезапно за окном послышался свист, крики и подбадривания. Я выглянул в окно. Кровники вытоптали в сугробах импровизированную площадку и занимались рукопашным боем. Исключений не было, в пары вставали и магички. Магию использовать запрещалось. Проигравшим считался тот, кого выкинули за пределы площадки. Схватки проходили быстро, каждая не дольше пары минут. По истечении этого времени кто-нибудь, да оказывался в сугробе под смех товарищей.

Киртас, Нарва и Кирана в меховых безрукавках и длинных штанах наблюдали за тренировкой бойцов. Их босые ступни зарывались в пушистый снег, словно в песок. Да и в целом они выглядели словно отдыхающие на пляже. Вот уж кому такая погода была исключительно в радость. Когда единственным некупанным в снегу остался Борзый, Кирана вызвалась встать с ним в пару.

Тут же последовал запрос от Михаила по кровной связи:

— Я могу искупать вашу сестру в сугробе? Она вышла на спарринг против меня.

— Хэх, попробуй! — дал я добро, но что-то мне подсказывало, что звание охотников в их мире тоже дают не за красивые глаза.

Что интересно, последовал запрос и от Кираны:

— Я могу искупать твоего командира в сугробе? Или не стоит подрывать его авторитет?

Я рассмеялся. Какие все мнительные и тактичные вдруг стали. Тильды на них нет, та сначала бы набила лицо, а потом притворно сокрушалась, что, дескать, не знала, она не виновата, и оно само так вышло.

— Купай! Только целым оставь, а то у нас есть свои лекари, но всё же…

Кирана согласно кивнула и отсалютовала мне в окно. Борзый сделал тоже самое, и бой начался. Это было что-то совершенно иное, не похожее на все видимые мною техники. Я даже потянулся за очками Инари, предполагая использование Кираной магии, но нет. Магия клубилась вокруг охотницы, но это было нечто спокойное, словно вторая кожа или естественный слой.

Противники кружили по площадке, примеряясь друг к другу. А затем никто не понял, что произошло, но Борзый уже вылезал из сугроба, отфыркиваясь от набившегося в рот снега. Он ошарашенно взирал на охотницу, которая за один удар сердца отправила его навылет.

— Победа присуждается Киране, охотнице Третьей реки! — прокричал кто-то из кровников, и раздались аплодисменты. — Желает ли командир реванш?

Борзый кивнул и снова встал напротив девушки. Глаза его сузились, а крылья носа затрепетали. Он стал похож на охотничьего пса, принявшего стойку.

В этот раз он продержался три такта сердца, единожды отклонив корпус от смазанной тени, бывшей Кираной, и всё равно оказался в сугробе.

Девушка подала ему руку, помогая выбраться из сугроба.

— Как ты это сделала? Магия запрещена в поединке, — напомнил кровник, ошеломлённо поглядывая на охотницу и отряхиваясь от снега.

— Это не магия, — по-доброму улыбнулась Кирана, — это другой уровень восприятия. Для вас снег — препятствие, преграда, помеха. Для нас — помощник. Там, где вы неуверенно стоите на ногах, сдерживаете себя, чтобы не поскользнуться, мы плывём, используя инерцию. Он же и подсказывает мне, что и когда ты сделаешь, — она обернулась к родителям, — покажете?

Нарва и Киртас, босые, вышли в центр площадки, Кирана же с Борзым отошли в сторону. Не дожидаясь отмашки, пара бойцов практически растворилась в снежных вихрях. Это было похоже на танец двух духов, облачённых в белоснежные хлопья льда и снега. Я выпустил дар наружу и с удивлением осознал, что не ощущаю биения сердец и тока крови там, где сражались сейчас жители Восьмиречья. Они словно исчезли. Бой продолжался минут пять, за это время бойцы несколько раз нарочито замедлялись, словно специально показывая, что они всё ещё в кругу и всё ещё соперничают. Зрелище было неимоверно прекрасное, но меня оно наталкивало на одну простую мысль: если бы на нас напал отряд подобных воинов, нас не спасли бы даже маги.

— Всё верно, — отозвалась Кирана, словно подслушав мои мысли. — Мы сильны единением со стихиями, а ваша сила в разнообразии техник и магий.

— Нам есть чему поучиться друг у друга, — признал я очевидное. К тому моменту Нарва и Киртас остановили бой, пожали друг другу руки и совсем по-детски прыгнули в ближайший сугроб.

Я смотрел, как они счастливо барахтаются в снегу, и думал о том, что этим людям дано жить мгновением, любить и радоваться, дышать полной грудью, получать удовольствие от жизни. Мы же погрязли в условностях, интригах и проблемах.

Тэймэй осторожно прикоснулась к моей ладони:

— У тебя тоже будут такие моменты. Не растеряй тех, с кем захочешь их разделить.

Она ушла готовиться к отъезду, а я криво улыбнулся ей вслед. Легко сказать: «Не растеряй!»

К себе не привяжешь, а удерживать против воли — путь в никуда.

Прощание вышло неординарным. Тэймей подставила лоб для поцелуя и в свою очередь склонилась над моей ладонью, обозначая поклон. Вот только мой дом покидала не Тэймэй Инари, а безликая незнакомка в сером дорожном плаще, скрывающем абсолютно непритязательные одежды. Заметив моё удивление, иллюзионистка по связи прокомментировала:

— Так будет безопасней.

— Помни, что ты мне обещала, — напомнил я ей про клятву.

Девушка кивнула и отправилась к снегоходам. Ксения чмокнула меня в щёку, поблагодарив за гостеприимство, и ушла вслед за азиаткой, а Слава и Света прощались последними.

— Сообщи, когда будет что-то известно по операции… и не затягивайте, — будущий шурин покосился на Нарву, намекая на скорое ухудшение её состояния.

Света же, никого не стесняясь, обняла меня и крепко поцеловала.

— Ты не будешь против, если мы с Андреем наведаемся к тебе в гости в Хмарёво? — лекарка смотрела чуть заискивающе, ожидая моего ответа. На самом же деле она выясняла столь шаткую грань появившегося между нами доверия. Зная, что мои земли относятся к режимным объектам, она спрашивала разрешения их посетить. Умница. И это с учётом уже данной клятвы высшего приоритета о неразглашении.

— Не буду, — с улыбкой согласился я, — только предупреждай, а то у нас прорывы участились, чтобы не попасть в бой случайно.

— Обещаю всегда предупреждать о своём предполагаемом прибытии, чтобы ты успел разогнать любовниц, — Света торжественно подняла руку с раскрытой ладонью и прыснула от смеха, глядя на моё вытянувшееся лицо. — Шучу я!

С этими словами она чмокнула меня в нос и умчалась вслед за братом.

Кровники отправились сопровождать наших гостей, а после им предстояла транспортировка техники обратно в Хмарёво. Мы же уходили домой свитками.

* * *

Киране было необычно всё в этом мире. Слишком тёплая погода, из-за которой постоянно хотелось раздеться и ходить с босыми ногами, раздражала. Хорошо, хоть гостья брата с узким разрезом глаз подарила ей один из легчайших элементов одежды, холодящий голое тело, назвав его «кимоно». Их привычная одежда из шкур была чересчур тёплой для этих мест, но им помогли и подобрали подходящую из местных материалов. Удивляли высокие каменные дома с магическим освещением и обогревом, летающие гиганты, которые Борзый называл дирижаблями. Всё было в новинку. И всё же девушке было легче, чем её родителям.

Кирана задавала вопросы сотнями и тысячами, впитывая информацию о новом мире и новообретённом брате. Клятву девушка принесла точь-в-точь такую, какую принёс Михаил, обсудив перед этим с матерью возможные последствия. И Нарва, и Киртас в один голос твердили, что чужаку можно доверять. Он был предельно честным в отношении Кираны, не давал несбыточных обещаний и заботился о собственных людях в меру собственного представления.

Очень показательным была ситуация с прорывом в Восьмиречье его врагов. Он собирался принять бой один! И это не было бахвальством или необоснованной гордостью, нет, это было трезвым взвешенным решением, продиктованным минимизацией потерь.

Потом Кирана не раз задавала вопросы о брате, узнавая, как к нему относятся его люди. Они его боготворили. Некоторые истории, рассказанные кровниками, больше походили на древние легенды, но все бойцы, как один, клялись, что они правдивы. Его любили военные и обычные селяне, любовь эта была основана на уверенности, что их будут защищать даже ценой собственной жизни. И там, в Восьмиречье, он без раздумий спасал своих людей.

Ситуацию с болезнью матери Михаил тоже не стал откладывать в долгий ящик. Нарву обследовали несколько раз, лекари долго беседовали, выясняя подробности, и неожиданно дали невозможный ответ. Мать мужественно приняла правду, хоть и боялась, что Киртас отвернётся от неё после этого. Но не тут-то было. Чувств охотника это не изменило. Глядя на них, Кирана втайне задумывалась, а что, если чувства не так плохи, как кажутся? Что, если они не делают слабыми, а наоборот придают силы?

Но вслед за этими мыслями приходили другие. Таких мужчин, как Киртас, практически не осталось: верных, преданных, однолюбов. А на меньшее Кирана уже была не согласна. Поэтому, закрывшись от всех, охотница шла тренироваться. Чаще всего компанию ей составлял Борзый. Не раз и не два он появлялся словно из ниоткуда, следуя за ней тенью.

— Ты преследуешь меня? — однажды спросила в лоб воина Кирана.

— Я выполняю свою работу, забочусь о твоей безопасности, — не стал лукавить мужчина.

— И в этом нет никаких личных чувств? — не отступала она.

— Почему же? Есть! Любопытство! — искренне улыбнулся Борзый. — Я впервые тесно общаюсь с человеком другой культуры. С тобой интересно беседовать, поэтому работу свою я выполняю с удовольствием.

После этого разговора их общение стало только теснее. Кирана наблюдала за тренировками кровников Михаила, частенько присоединяясь к ним. Особенно ей были интересны магические техники, но на дирижабле их использовать было строго на строго запрещено. Зато кровники с удовольствием поделились с Кираной местными техниками медитации и, как могли, на пальцах разъясняли базовые техники построения заклинаний огня и воды. Оказалось, что интуитивно колдовать никто из них не может. Все они, так или иначе, обучались в специальных заведениях с наставниками, как Нарва в своё время занималась с Кираной подготовкой к Дикой охоте.

Информации было так много, что Киране казалось, что её мозг однажды просто взорвётся, как переспелая ягода. Но после разговора с Михаилом она поняла, что это только начало. Выполняя обещание по лечению Нарвы, брат честно предупредил о всех сложностях, ожидающих Кирану. Ей снова предстояло учиться. Учиться много и упорно, чтобы занять подобающее место в этом мире и стать хозяйкой своей судьбы. Что ж, Киране не привыкать справляться с трудностями.

* * *

Его Императорское Величество Пётр Алексеевич Кречет сидел в собственном кабинете и просматривал папку, принесённую ему главой Имперской службы безопасности Медведевым Дмитрием Фёдоровичем. Последняя ситуация с нипонцами пошла ему на пользу, заставив буквально и фигурально рыть землю на благо безопасности страны и императорской семьи.

— Я смотрю, Мадлен всё никак не успокоится. Нет бы дать послабления Борнхольду, она пошла на них войной. Дура баба! — устало подвёл итог полученной сводке император. — Собственными руками устранить владычицу из рода Бизоненсов, одну из столпов собственной обороноспособности… Идиотка. Ну да ослабление наших соседей нам же и на пользу. От меня-то ты что хочешь?

— К нам отправляется ещё один столп обороноспособности Датского королевства, князь Рюгена, Михельс Исбьерн.

Пётр Алексеевич принялся читать краткое досье на Датского медведя. Возраст, магический дар, предполагаемый уровень магии и список смертей высокоранговых магов, погибших от его руки. Весьма впечатляющий список, последним именем в котором значилась Хильда Бизоненс, маг земли восьмого уровня.

— Дима, ты мне можешь в двух словах объяснить, что у нас в стране забыл самый результативный палач на службе датской короны? — император откинулся в кресле и стал рассматривать гравюру мощного, словно настоящий полярный медведь, мужчины. Борода и длинные волосы, заплетённые в косы, делали его похожим на древних скандинавских воителей.

— По официальным данным, ищет невесту.

— Так я и поверил, что эта стерва Мадлен разрешит ему выбрать в невесты иностранку, — хмыкнул Пётр Алексеевич.

— Поговаривают, что предок нынешнего князя Рюгена закрепил за собой право самостоятельной династической политики. Иначе все датские королевские династии уже давно поглотили бы столь уникальную семейку, — Медведев передал ещё один лист бумаги, мелко исписанный каллиграфическим почерком. — Это справка от Зуброва, он покопался и отыскал в своих архивах всех супруг княжеского рода Рюген за последние две тысячи лет.

Император скользил взглядом по выписке, и его брови непроизвольно ползли вверх:

— Они их, что, подбирали, как Орлов — кобыл, по экстерьеру и родословной? Здесь же только магички с даром земли.

— Всё верно, — подтвердил безопасник, — и с даром не ниже шестого уровня. Если находилась требуемая особа, то её либо выкупали у семьи, либо развязывали войну, либо воровали.

— Целеустремлённые мужчины. Иранцы рядом с ними нервно курят в вольере, — задумчиво пробормотал император, пытаясь представить, чем ему грозят такие гости. — Я так понимаю, наличие супруга или детей рюгенцев никогда не останавливало?

Медведев кивнул и протянул ещё один лист бумаги, на этот раз со списком женщин и девиц, минимально подходящих под запрос датского князя. Там находилось всего три имени, прочитав их, император расхохотался. Отсмеявшись, Пётр Алексеевич утёр слёзы из уголков глаз и заметил:

— Я с удовольствием понаблюдаю, как во время своих брачных игр он будет обхаживать магичек, годящихся ему в бабушки!

Глава 22

В Хмарево нас ждали. Не с накрытыми столами, конечно, но ждали! Предстояло решить множество важных вопросов, не терпящих отлагательства. И начать следовало с самого простого. Стоило нам появиться во внутреннем дворе форта, я отдал приказ на общий сбор кровников. Спустя пять минут на импровизированном плацу стояла родовая гвардия. Суровые мужчины, закалённые в боях, они настороженно взирали на стоящую рядом со мной Кирану. И лишь Паук старательно пытался скрыть удивление.

— В роду Комариных пополнение, — произнёс я, обведя своих людей взглядом, — знакомьтесь, Кирана — вольная охотница Третьей реки Восьмиречья…

— Поздравляем, ваша светлость!.. Когда успели-то?.. Счастья молодым! — раздавались выкрики со всех сторон, откуда-то даже свист прилетел.

— …урождённая баронесса Кирана Юрьевна Комарина, моя старшая сестра! — закончил представление сестры сквозь выкрики.

На плацу воцарилось оглушительное молчание.

— Так это вы к нам сквозь прорыв пытались пробиться, да он уже успел зарубцеваться! — раздался в тишине голос Паука. — А я всё думал, кого же вы мне напомнили… На Марию Васильевну, матушку вашу, похожи! Очень!

Хм, я обратился к воспоминаниям Михаила, и действительно, девушка имела с Марией Виноградовой много общего, правда, татуировки перетягивали всё внимание на себя, скрывая это сходство.

Кирана коротко кивнула, здороваясь, и осталась стоять неподвижно возле меня, удерживая элемент в сфере.

Самое простое из дел было завершено, но не успели все кровники до конца разойтись, как возле нас оказалась румяная Марта, пахнущая свежей выпечкой, и всплеснула руками:

— Батюшки, исхудали-то как оба! Срочно надо вас откармливать! Я надеюсь, ваша светлость, вы диеты брата не придерживаетесь? — участливо уточняла кухарка. — А то у меня там сдоба свежая хрустящая, мясо на вертеле, рыбка запечённая да грибочки фаршированные… Марта взяла на буксир ничего не понимающую девушку и увлекла за собой на кухню. Я только и успел перехватить сферу.

Предстояло проверить свою гипотезу с элементами первостихий. Не успел я об этом подумать, как меня перенесло сразу в алтарный зал. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять нетерпение алтаря и его жажду воссоединиться с давно утраченными осколками.

Если я думал, что на этот раз все пройдёт без спецэффектов, то я сильно ошибался. Сфера стазиса на элементе осыпалась, стоило оказаться подле алтаря. Он засветился алыми всполохами, а затем резко погас, оставляя с десяток неизвестных рун, подсвеченных синим цветом. Булыжник у меня в руках стал сапфировым и удивительно гладким на ощупь, словно шёлк. Момент, когда он просочился у меня сквозь пальцы жидкой субстанцией, я не заметил, просто по каменному полу вдруг зазмеилась тёмно-синяя лента, оплела алтарь и скользнула в одну из пустующих ячеек у его основания.

А затем случился самый настоящий энергетический взрыв! От алтаря волнами расходилась синяя энергия, проникая во все трещинки и закоулки помещения. Я захлёбывался силой, утопая в ней. Она была прохладной, нежной и настойчивой. В какой-то момент мне показалось, что алтарный зал полностью заполнен водой, а я в нём плаваю, как в огромном бассейне. Сила всё расходилась волнами, пронизывая меня, вызывая мурашки удовольствия. Хотелось петь и смеяться от туманившей разум эйфории, но внезапно удовольствие сменилось резкой болью.

Руку обожгло кипятком, и я закричал. Вот только под водой крика не было слышно. Я видел, как растворилась в кислоте моя кожа, как сошли мышцы, оголив белоснежные кости, как исчезли даже они и остались лишь энергетические каналы, впитывающие первобытную силу стихии. Я растворился в синеватом зареве, но боль терзала сознание, не давая впасть в спасительное забытье.

— Такова твоя благодарность? — со злостью прокричал я или не прокричал, а подумал, ведь, по сути, кричать мне было нечем, меня больше не существовало.

— Не мешай, — послышался незнакомый голос сразу отовсюду, и я получил самый настоящий ментальный подзатыльник.

Говорят, к боли привыкаешь. Чушь! От неё можно отстраниться, но привыкнуть… нет. Вот и я, получив оплеуху, попытался задавить эмоции и стал наблюдать. Волны всё также расходились от алтаря, я висел почти под самым потолком, словно марионетка на ниточках кукловода, а нити эти тянулись к алтарю и к нескольким телам давным-давно принесённых в жертву магов.

Вот вроде бы и болеть больше нечему, а корчи не проходили. Ниточки натягивались и ослабевали, выворачивая наизнанку моё естество, сила накатывала, заполняя без остатка, и уходила, выжимая меня досуха. Внезапно два ближайших к алтарю тела засияли в сапфировой вспышке и осыпались пылью. Лишь кандалы звякнули, свалившись на каменный пол. А затем меня начали собирать заново. Посмертная пыль жертв формировала мои кости, на них проступали сперва прозрачные, а затем приобретающие нормальный цвет мышцы, и, наконец, я весь покрылся синеватой кожей.

— Тиль оценила бы, — мелькнула мысль и исчезла, ведь меня снова встретила моя давняя знакомая — боль. Вот только теперь она была реальна, как никогда, и концентрировалась целиком и полностью в левой руке. Сквозь тыльную сторону ладони, разрезая кожу, проступало два синих кристалла, внутри которых бесновались белый и чёрный огоньки. Они бились о стенки своих тюрем, ярились, но ничего не могли поделать. Их гнев ощущался даже сейчас.

— Подарок, — произнёс всё тот же незнакомый голос, — авансом!

Сила резко схлынула, как будто её и не было, а я оказался стоящим на коленях перед алтарём с зажатыми в руке кристаллами.

Два узла на сдерживающей печати перестали существовать.

* * *

Всё пошло наперекосяк, когда с ней связался Паук:

— Ты нужна в Хмарево.

— Что ещё он натворил? — полюбопытствовала главная Тень империи, которая как раз собиралась отдохнуть в одной далёкой тропической стране. — Я предупреждала, что ближайшие годы он меня там не увидит.

Агафья паковала саквояжи, закидывая туда вещи, которые большинство аристократок сочли бы нижним бельём. Ей же было решительно всё равно. Она не собиралась прятаться от солнца. За двадцать пять лет ей так надоел промозглый холод Хмарево, что она даже в пустыне была бы счастлива, что уж говорить о песчаных пляжах одного маленького затерянного в океане острова.

— Он привёз сестру и пропал, — коротко рапортовал Паук.

— Какую сестру? — тихо напевая восточный мотив, уточнила Агафья, прикидывая брать ли пояс с монисто, подаренный сто лет назад одним османским шахзаде, или нет.

— Родную, Агата! Род-ну-ю! Ты меня слышишь вообще? Говорю, Михаил пропал! — наконец, рявкнул командир комаров на баронессу на правах бывшего сослуживца.

— Да чтоб вас всех комары зажрали! — вспыхнула вампирша, — нет у него сестры! Я бы знала!

— Приезжай сама, посмотришь на это чудо! — не отступался Паук, — она на Марию Васильевну похожа, только характер нечета той будет.

— Ты издеваешься? У меня отпуск горит! Михаил вернётся, пусть сам со своими любовницами разбирается! Ещё этого мне не хватало!

— Агата, не любовница — она. Ты же маг крови, ну что тебе стоит проверить, а? Ну не бывает так, чтоб он её представил всем, а потом исчез прямо с плаца, не успев ни поговорить, ни дела обсудить! А у нас и так не весть что творится! Прорывы один за одним идут, Эон с ног сбился, расселяя гостей, от Тильды с Имал никаких новостей, и сестра ходит вокруг, нервничает. А когда она нервничает, то тренируется и штабелями кровников укладывает.

Агафья смотрела на раскрытый саквояж и тихо ругалась сквозь зубы.

— На сутки, не больше! — рыкнула она в трубку мобилета и отправилась за комплектом свитков в Хмарево.

Хочешь рассмешить Клеща, расскажи ему о своих планах!

Какой там отпуск? Агафья уже неделю торчала в Хмарево. И решительно ничего не понимала.

Во-первых, сестра была. Настоящая. Родная. Кровь не врёт, уж это Агафья способна была определить. Во-вторых, прорывы вокруг Хмарево нынче открывались с завидной регулярностью, да такой, что почти всё гостевое крыло поместья было заселено. Это приказ Михаила, и никто его не отменял. Кого там селили и что это за люди, Агафье не докладывали, но догадки у неё были, поскольку приходили они в сопровождении Эона, знакомого вампирше ещё по поездке в Дербент.

В-третьих, неизвестно было куда пропал Михаил. Агафья смогла определить, что он жив, но достучаться до него по кровной связи так и не вышло, что означало, что он — без сознания. Когда к ней дозвонилась Подорожникова в панике, что тот не отвечает на вызовы, Тень соврала, что тот ушёл в медитации и эксперименты и просил какое-то время его не беспокоить. Но всё же вернулась обратно в столицу и попробовала определить местонахождение тела Михаила хотя бы по обручальным кольцам. Она сама создала этот артефакт, сама проверяла, и теперь он не работал, будто от Михаила вообще не осталось даже малейшей части тела. Кое-как успокоив невесту внука, Тень вернулась обратно в Хмарево.

Агафья гнала от себя мрачные мысли.

«Да и что с ним может приключиться? — успокаивала она себя. — Он один из сильнейших магов в стране, а может, и не только. Он знает и умеет столько, что убить его очень сложно».

«И тем не менее никто не застрахован от удара табуреткой по черепу или металлической трубы в груди, — с грустью думала вампирша. — Самоуверенность никого до добра не доводила».

Приходилось брать в расчёт и такой вариант. Если с Михаилом что-то случилось, то наследнице графского и княжеского титулов нужно было уметь вести себя соответственно, не говоря уже об умении себя защитить.

— Вот оно ей надо во всё это ввязываться? — спрашивала себя Тень и с удивлением поняла, что надо.

Девочка была хороша. Агафья даже сама встала с ней в спарринг и с удивлением поняла, что та ей не уступает в скорости. А ведь вампирша сейчас была сыта и дралась в полную силу.

Агафья очень долго беседовала с Кираной, узнавая подробности её жизни и их путешествия, а потом поступила бесчестно по отношению к девушке, но практично и сообразно своему профилю: укусила её и повторила вопросы, на которые уже ранее получила ответы. Расхождений не было.

Это и стало окончательной причиной взяться за обучение дикарки. Агафья пригласила девушку на беседу в кабинет Михаила. Расположились они на софе у окна, не занимая хозяйское кресло.

Кирана спокойно ждала, пока баронесса начнёт разговор. Девушка уже догадалась, кто и зачем её испытывал эти пару дней, и теперь просто ждала вердикта. Без Михаила с ней обращались почтительно, подсказывали, если она задавала вопросы, но, по сути, заняться ей было нечем. Именно поэтому девушка чаще всего обитала в библиотеке. Интересовали её книги истории, географии, генеалогии, что было весьма похвально. Было бы гораздо печальней, если бы она засела за женские романы.

— В роду Комариных, да и Виноградовых сложилась весьма непростая ситуация. — Девушки сидели друг напротив друга, Агафья с удовольствием цедила красное полусладкое вино, а вот Кирана от алкоголя отказалась и пила обычный травяной взвар. — Так уж вышло, что ты и Михаил — оба носители этих кровей и имеете все данные для того, чтобы возглавить род. У Михаила в приоритете магия крови, поэтому он имеет достаточно тесные отношения с Комаром, покровителем рода Комариных.

— Я видела его, он заверял наши клятвы братания, — отметила девушка, несколько удивив Агафью.

— Тебе же предлагается возглавить род Виноградовых, — продолжила Агафья, откинувшись на спинку софы. — Через месяц в столице будет проводиться императорский бал, который соберёт всю сколько-нибудь значимую в империи знать и массу не менее родовитых иностранцев. Накануне император по обычаю устраивает приемы, торжества и охоты, так что светская жизнь будет бить в столице ключом. Комарины — вассалы императорской семьи, но они очень долго оставались в тени, что и привело к почти полному уничтожению рода. Михаил должен был участвовать в праздничных мероприятиях, это была бы не столько обязанность, сколько возможность показать истинный статус и значимость рода.

— Понимаю, — нахмурилась Кирана, — но причём здесь я?

— Пойми, — объясняла, как ребёнку, Агафья прописные истины, — ты не просто ещё одна заурядная магичка. Ты потенциально один из сильнейших стихийников в империи, ещё и дуалистка, судя по этому милому колечку у тебя на пальчике. При этом ты — старшая сестра графа Комарина, о котором при дворе ходит столько слухов, что одни других цветастей, и наследница княжеского рода Виноградовых. Это значит, что ты сразу же попадёшь в центр внимания. А теперь прибавь к этому свой статус завидной невесты — и фурор тебе обеспечен.

— Если бы, — криво улыбнулась Кирана, отчего татуировки на лице чуть засветились синим, — я даже близко не аристократка! У меня нет местного воспитания, образования и умения вести себя. Ваших девиц, предполагаю, дрессируют с детства.

— Здесь ты права, — кивнула Тень, принимая ко вниманию здравость рассуждений девушки. — До бала осталось чуть больше четырёх недель. За это время тебе предстоит научиться вести себя в самых разных ситуациях, танцевать и поддерживать светский трёп. Но это лишь половина проблемы. С этим я тебе помогу. Ты — девушка сообразительная, больше чем уверена, у тебя уже были похожие мысли, недаром ты просиживала в библиотеке столько времени. Умная и старательная, выучишься. Есть проблема посерьезнее. И это твоя сила, вернее её уровень, потенциал развития и умения применять.

— Михаил обещал раздобыть некий артефакт, который бы уменьшил мой видимый потенциал, — с готовностью сообщила информацию дикарка.

«Если обещал, значит, дал задание Арсению, — подумала Тень, — надо бы уточнить, как его успехи на этом поприще». Вслух же она сказала следующее:

— Если обещал, значит, артефакт будет. Но я имела в виду не только это, а чуть другой нюанс. Маги — те ещё пижоны и выскочки, находясь в своем кругу, они любят демонстрировать свои способности или вообще магичат интуитивно. Если стало жарко, то воздушники начнут обдувать себя ветерком. Если похолодало, то согреются…

— Вроде бы мелочь, показатель статуса, — кивнула девушка. — И мне нужно будет научиться соответствовать своему аристократическому положению и магическому потенциалу.

— Верно, — с удовлетворением подтвердила её выводы Агафья, — а значит, и этому тоже придётся обучаться. В соответствии с твоими стихиями мы подберём несколько интересных и сложных для исполнения трюков, благодаря которым ты сойдёшь за «свою», но сначала тебе нужно будет поставить контроль. Это серьёзная работа, и начнем мы её уже сегодня вечером.

— Ах да, вот ещё что, — вспомнила Агафья и передала со столика несколько тетрадей с толстенным фолиантом, — здесь содержатся данные по генеалогии рода Комариных и Виноградовых с моими личными комментариями. Тебя там пока нет, но обязательно будешь вписана после представления императору. Про год, место и обстоятельства твоего рождения ещё предстоит что-то придумать. Про то, где и кем ты воспитывалась втайне от всего общества, тоже. В любом случае свою генеалогию ты должна знать. У знати с этим делом всё серьёзно. Не знать своих предков считается позором. Так что придётся всё это выучить чуть ли не наизусть.

Кирана кивнула, забирая подручные материалы, и, сдержано попрощавшись, ушла.

«Ничего, ты ещё станешь венцом моего творения! — подумала Тень, глядя вслед уходящей девушке. Шесть недель — вполне достаточный срок. Чтобы слепить из неё экстравагантную сильную и неординарную женщину, особенно, если учесть стартовые данные».

Глава 23

Тильда озиралась по сторонам, удерживая на одном из щупалец отчаянно мяукающую Имал.

— Детка, какого хрена? — только и могла она спросить, когда их накрыло очередной волной, пришедшей от отколовшегося и навернувшегося в море куска льда.

— Я не знау-у-у-ю! Восьмиречье — край льдоу-у-ув и морозоу-у-у-ув! — подвывала эрга, когда до неё долетали ледяные брызги.

Это ещё хорошо, что при переходе на изнанку с помощью Имал они плюхнулись где-то на мелководье. А дальше, пытаясь пробираться по памяти к каньону, они просто не узнавали ландшафт. Кругом была вода, дрейфовали огромные льдины, никаких гор и подавно не было видно.

— А ты уверена, что мы туда попали? — на всякий случай уточнила Тильда.

— Я не могу забыть координаты своего дома, — жалобно промычала кошечка, отряхивая лапки с хвостиком и шипя на воду.

— Ладно, полезли на ближайшую льдину, а дальше разберёмся, а то холодно, знаешь ли!

Тильда выбрала льдину побольше и потолще и закинула на неё Имал. Сама же сменила ипостась на человеческую и, выбираясь из воды, нарастила себе шкуру, больше похожу на чешую для согрева.

— Что вы вывозили отсюда? — полюбопытствовала эрга. — Мне Михаил сказал, что везёт нечто со стихией магии воды.

Имал коротко рассказала про Хранительницу Восьмиречья и элемент первостихии, про сохранение изнанки от превращения в безжизненную ледяную пустыню. Про путешествие за сестрой Михаила тоже рассказала в красках и в лицах с забавными комментариями. Разговор был пространным, с обилием подробностей, но самое главное Тильда всё же уяснила:

— Восьмиречье в легендах было же не таким, верно?

— Ну да… — запнулась Имал, — но это когда было…

— С уходом осколка разозленной первостихии здесь начало стремительно теплеть и, кажется, начинается самый настоящий потоп. Как бы ваша Ариса не захлебнулась в своей пещере, я уж молчу про племена и селения, в которых жила и воспитывалась сестра Михаила.

— Ой! Мамочки! — Имал испуганно жалась к ногам старшей подруги. — Там что-то плывёт!

— Где? — Тильда обернулась и увидела плавник над водой, движущийся зигзагом. — Да твою ж мать, — выругалась Тильда. — Акула-то тут откуда взялась? У вас же мерзлота была сплошная!

Судя по размеру плавника тварь имела длину около пяти метров, и справится с ней в человеческом обличье у Тильды не было шансов.

Меньше минуты понадобилось акуле, чтобы ускориться, поднырнуть под льдину и ударить по ней носом, пытаясь скинуть вкусный обед себе в воду. Льдина начала опасно раскачиваться. За первым ударом последовал второй. Вода переливалась через край, Имал шипела и сверкала мелкими молниями у тела, но противник был глубоко в воде, до него было не достать.

— Подожди меня здесь и не суйся в воду! — скомандовала эрга кошечке и рыбкой нырнула в стылые талые воды, в полёте меняя ипостась.

Акула радостно рванула в сторону Тильды, надеясь на скорую поживу, но не тут-то было. Вместо неуклюжей человечки её встретила огромная осьминожиха и обхватила щупальцами, что есть силы вгрызаясь в тело рыбы с изнанки. Естественный яд вспрыснулся в кровь, мигом превращая хищницу в жертву. Минут пять местная гроза оттаявшего моря сопротивлялась, но, в конце концов, сдалась. Слишком разные весовые категории. Желая утолить голод, акула нарвалась на более сильного противника.

По воде расходились кровавые круги. Тильда, не стесняясь, выгрызала из акулы макр четвёртого уровня. Какая-никакая, а добыча. Нужно было справиться как можно быстрее. Где есть одна такая тварь, там есть и другие. Хотя очень странно, что местная изнанка так быстро восстанавливала свой естественный климат.

— Фу, какая гадость! — отплёвывалась Тильда от акульей крови, выбираясь из воды в человеческой ипостаси, — дорогая, а скажи-ка мне, — обратилась эрга к Имал, — ты случайно не сможешь нас перенести сразу к паучихе? А то на этой льдине я себя чувствую свежим мясным пирожком на витрине.

— Я далеко не смогу, — пробормотала кошечка, сразу же запрыгивая на плечо старшей подруге, чтобы не стоять лапками в воде, — только если Ариса в пределах ста километров от нас… И потом откат будет. Силы маловато, меня Михаил подкармливал.

— А я тебя тоже подкормлю, — поглаживая Имал по шёрстке, отозвалась Тильда, — макр, правда, всего четвёрка, но на пару раз хватит?

— Давай попробуем, — согласилась эрга, отчаянно не желавшая торчать на льдине посреди моря.

* * *

Михельс Исбьерн прибыл в северные морские ворота Российской империи в сопровождении трёх кораблей. Больше, по сути, и не надо было. Имея практически полную десятку в магическом потенциале и девятку в прогрессе, ему нечего было бояться. Артефакты от воздействия магов смерти и мозгоправов всегда были на нём, а уж со всеми остальными он сможет сладить.

Князь Рюгена не обманывался будничным заходом в порт. За ним будут следить также, как и за любым другим высокоранговым иностранным магом, прибывшим с неясными целями. Ещё на входе в территориальные воды русов Михельса встретили Балтийской армадой и вежливо поинтересовались, куда и зачем путь держит подданный датской короны, достопочтимый князь Исбьерн.

После ответа про поиск невесты старая Ингрид фыркнула, местного адмирала перекосило, а сам Михельс нахально улыбнулся. Запрещать ему въезд чревато. Никаких разногласий у Рюгена с Кречетами не было. Более того, мало кто помнит, но от одной из древних жён в наследство Исбьернам достался клочок земли где-то под Хольмгардом невдалеке от озера Ильмер, что нынче у русов Ильменем зовётся. Земля эта была сборищем болот да лесов, но всё же могла послужить планам Михельса. Если подходящих для ухаживаний магичек не найдётся, всегда можно сослаться на облагораживание собственной вотчины. Но об этом русам знать пока не обязательно. Все древние документы у князя были при себе, так что отказать во владении не должны были. Ну а то, что земли в сердце страны принадлежат иностранцу, так это раньше думать надо было.

Русы оставили их в покое, пропуская к порту и выделяя почётное сопровождение, читай, конвой.

— Хертугинде Ингрид, как там наш с вами общий знакомый? — чуть слышно обратился Михельс к бабке, заходя в акваторию главной водной артерии города — Невы.

Река всё еще несла свои хмурые воды в город, отражая не менее серое небо. Всё вокруг было настолько однотонным, что Михельсу остро захотелось увидеть хотя бы снег, не говоря уже о солнце. Как он знал, ноябрь и солнце для этого города были словами антонимами.

— Нажрался и спит, хертуг Михельс, — коротко ответила старуха, а затем прикрыла глаза и добавила, — ворочается.

— Он не хочет подсказать, куда ему нужно?

— Пока нет, но я постараюсь поискать в местных архивах похожую местность, — отозвалась старая хранительница, — а ты, пожалуй, готовься к поездке в столицу. Мы не сможем не засвидетельствовать своё почтение Кречетам, находясь в их стране.

— Кому там что свидетельствовать? Они ниже меня рангом! — сквозь зубы прошипел датский медведь. — И я перед ним должен склонить голову?

— Они правят огромной страной, а ты — мелким островом, ещё и под вассальной клятвой, — слова Ингрид разъедали ядом его гордость, — так что умерь свою гордыню и готовься отвлекать на себя внимание, пока я буду искать колыбель.

Воды Невы несли их в сердце города. Горожане с интересом смотрели на корабли под конвоем со стягами Полярного медведя, некоторые даже махали руками иноземцам.

— А если он проснётся? — тихо спросил сам у себя князь Рюгена. — Что мы будем тогда делать?

— Напоим его кровью, а если он не уснёт, то это уже не наша проблема, — с хищной улыбкой ответила Ингрид. — Под воду уйдет не Рюген, а Санкт-Петербург.

* * *

Алтарь вернул меня не на плац, а в хозяйские покои.

«Ты смотри какой заботливый», — мысленно хмыкнул я, заваливаясь на постель, словно во мне не было ни единой косточки. Приходилось заново привыкать к их наличию в теле. Стоило немного прийти в себя, как на меня обрушился шквал запросов по кровной связи. Кого там только не было: Паук, Тильда, Агафья, Борзый, Кирана, Арсений, Имал… Все реагировали по-разному: ругались, шипели, возмущались, кричали, сопели, сквернословили, но абсолютно во всех голосах была тревога, даже в голосе Кираны.

Оглушённый, я не мог понять, почему они все так всполошились.

— Потому то ты пропал на неделю, — отозвался Комаро, сидя в кресле в человеческой личине и рассеянно покачивая тростью. — Ничего не хочешь мне рассказать?

Взгляд у бога был весьма многообещающий. Будто в случае отказа, с меня живьем сняли бы кожу и препарировали, как лягушку.

— Что ты хочешь от меня услышать? — ответил я вопросом на вопрос, обдумывая, что и в каких объемах можно поведать местному божеству, дабы не лишиться его поддержки.

— Например, куда ты пропал на эту неделю, что я не смог тебя отыскать, а Агафья даже божилась, что твоего тела не существует, — пристальный взгляд из-под черных стёкол очков заглядывал в душу и пытался пробраться в мозг, но что-то ему в этом мешало. Подозреваю, что минус два узла в сдерживающей печати. — Ты стал сильнее, — констатировало божество.

И что я должен ответить на это? Говорят: «Наглость — второе счастье», а ещё «Лучшая защита — это нападение», я решил объединить оба подхода:

— Я нашёл средство для частичного снятия сдерживающей печати. Потребовалось провести очень сложный ритуал, во время которого я практически перестал существовать. Мне повезло, что вернулся хотя бы через неделю.

Я пожал плечами, как будто ничего особенного не произошло, и, кажется, этим вывел из себя божественного покровителя.

— Ты в край обнаглел? — шипел на высокой ноте Комаро. — А если бы ты окончательно умер? Я потратил столько сил, прикрывая тебя на той долбанной изнанке, а ты решил сдохнуть у меня под носом, так и не выполнив взятые на себя обязательства? Винограду наследницу нашёл, а меня кинуть решил?

— Это кто ещё не выполняет взятых на себя обязательств? Я? — вот теперь, кажется, и меня слегка понесло. — Клан есть, врагов нет, — загибал я пальцы на руке, — невеста есть, дети будут, да в крайнем случае Кирана есть, у неё состав крови тот же, а магический потенциал на зависть многим, поделились бы с Виноградом наследниками, кому кто ближе. Вам не впервые работать сообща, — едко заметил я, — а когда дело коснётся выполнения данных мне обещаний? Ты три месяца назад говорил: «Живи, плодись и размножайся, а печать я тебе сниму, как восстановлюсь». И где? У комарихи на крыле? Даже после выпитой подчистую твари в Дербенте ты мне дал комарих вне сезона… А печать⁈ Нет! Если ты не можешь или не хочешь её снять, то я сам ищу варианты! И не тебе меня винить за это! Мне нужна сила защищать род! Да у меня сестра сильнее меня!

— Да я же не знал, что у тебя печать поставлена на душу дюжиной богов! — рявкнул, теряя терпение, Комаро. — Я тебе такой подряд для снятия при всём желании не организую! Четверо нас всего: я, Виноград, Инари да Фенрир! А ты вообще кто, мать твою, такой? И что надо было такого натворить, чтобы на тебя открыла охоту дюжина богов⁈

— Какая разница, кем я был? Раньше разбираться надо было! — не остался я в долгу. — И не боги они вовсе, а жрецы, разожравшиеся на силе алтарей древних богов, покинувших мой прошлый мир. Паразиты, высасывающие из мира жизнь!

— И много там таких алтарей? — заинтересованно уточнил Комаро, разом успокоившись. В глазах его отразился алчный блеск.

«А хрен тебе, а не дармовая сила! — подумал я, разглядывая божество. — Даже ради снятия печати не проведу в свой мир!»

— Дюжина и была, — слукавил я, не упомянув Великую Мать Кровь, которой не нужно было алтарей для поклонения и жрецов для служения. У неё были мы, те, кто несли её волю, кто жили по её законам, кто чувствовал всю боль мира через кровь его жителей.

— Жаль, — цокнул языком Комаро, — очень жаль! Под эгидой посещения вашего мира, думаю, я смог бы собрать дюжину наших богов для снятия с тебя печати и уничтожения ваших паразитов. Негоже, чтобы божественными алтарями владели люди.

А вот теперь он перешёл к стандартной схеме завлечения, используя моё зависимое положение. Вот только хер там я поведусь! Не для того я жажду снять печати, чтобы одних паразитирующих на моём мире тварей поменять на других.

— А где же ваши алтари? — невольно спросил я.

Родовой алтарь Виноградовых я не брал в расчёт. Ему всего пара тысяч лет. Боги должны были жить гораздо дольше, но мест их силы, хоть убейте, я не ощущал, будто сила и не накапливалась вовсе, а рассеивалась.

— Не твоего ума дело, — отрезал Комаро, разом растеряв всё притворное желание помочь. — В следующий раз перед подобными экспериментами предупреждай.

Божество исчезло, и будто кто-то сдёрнул полог тишины с моих покоев. Внутрь разом ввалились Паук с Борзым с оружием на изготовке, вышла из тени Агафья с оскаленными клыками и влетела Кирана, удерживая на раскрытых ладонях шары огня и воды, готовые к атаке.

— Это не покои, а проходной двор! — с улыбкой посетовал я, глядя на эту команду спасения. — Но вы не представляете, как я рад вас видеть!

Глава 24

Я медленно приходил в себя, пока Агафья отчитывала меня как мальчишку. Правда, в отличие от Светы и Тэймэй, ей хватило такта делать это исключительно наедине. Борзого и Паука выпроводили из покоев, Кирана тоже благоразумно удалилась, давая возможность нам выяснить отношения. Я же практически не слышал, о чём толкует вампирша, оглушённый ритмом сердец тысяч людей вокруг. Надо же, всего два узла сняли, а чувствительность улучшилась многократно. Это же у меня больше не будет таких проблем, как с поиском Светы. Теперь я легко смогу охватить территорию Москвы без использования божественных усилителей. Я мечтательно улыбнулся в предвкушении открывающихся перспектив.

— Во имя Клеща, Миша! Я с тобой разговариваю! — отреагировала на мою улыбку Агафья. — Во что ты ввязался на этот раз? И почему я об этом узнаю постфактум, успокаивая твою невесту, обучая сестру и тихо охреневая от количества эргов на один квадратный метр? — спрашивала вампирша уже более спокойным тоном, пробежав по мне оценивающим взглядом и сделав какие-то свои выводы.

Не прошло и минуты, как в дверь постучали, и в покои вошёл Игнат с двумя кубками крови. Осторожно поставив свою ношу на прикроватный столик, он, так и не проронив ни слова, удалился.

Мне даже не нужно было пробовать напиток, чтобы определить, кто был донором и сколько разных добавок добавлено в него.

Я с жадностью выпил оба кубка и почувствовал себя лучше. Теперь можно было и поговорить.

— Я старался не вовлекать тебя в дела рода по возможности, обращаясь по части вопросов имперской безопасности. И тебя это устраивало, — я рассуждал вслух, ибо вопрос назревал давно. — Если ты хочешь быть в курсе всей ситуации, то разговор будет не из лёгких. Опять же некоторые кровные клятвы придётся обновить. А кое-какие и заменить другими.

Агафья задумалась, прикусив клычком губу, а затем кивнула. В опустевшие кубки полилась её кровь, а следом и моя, смешиваясь.

— Раздевайся! — скомандовал я, прикидывая количество рун, которое нужно будет нанести на тело вампирши.

Та только хмыкнула, но не стала пререкаться, несколькими движениями скинув кожаную утеплённую куртку и следом белую рубашку с жабо на груди. Чуть дольше она провозилась с высокими сапогами и приталенными брюками. Оставшись предо мной в чулках, исподней рубашке и коротких шортиках без рюшей и прочих изысков, Агафья ждала дальнейших указаний.

— Полностью, — чуть тише произнёс я. В моём тоне не было приказа. Более того, я наслаждался видом постепенно обнажавшегося тела вампирши. Она была диво как хороша. Красота спелая, сладкая, опасная. Каждое движение неосознанно наполнено эротизмом, плавностью. Молочная кожа, то и дело спадающие платиновым водопадом волосы, скрывающие грудь с розовыми сосками…

Я перевел взгляд на кубок и подхватил предусмотренный для таких случав тонкий ритуальный стилет.

— Что ты собираешься делать? — жадно всматриваясь в мои приготовления Агафья, мне же приходилось прилагать немало усилий, чтобы смотреть ей в глаза. Настоящие глаза.

— Знаешь что-нибудь про память крови? — вопросом на вопрос ответил, заходя ей за спину и легко касаясь волос. Оголив шею, я приготовился начинать ритуал.

— Это которая из поколения в поколение передается? — со смешком уточнила вампирша. — Ересь какая-то!

— Если вам что-то не нравится, возможно, вы просто не умеете это готовить! — я сделал паузу и после добавил, — придётся потерпеть и убавить регенерацию на минимум на ближайший час.

Агафья кивнула, и я приступил. Руна за руной ложились на тело вампирши, каждая была окроплена нашей кровью и таила в себе добровольное согласие на ритуал, что делало блок ещё более прочным.

Я медленно создавал матрицу, блокирующую все воспоминания, касающиеся меня, да такой силы, что её не сможет вскрыть ни менталист в паре с ментатором, ни другой вампир. Теоретически, матрицу может сломать маг крови более высокого уровня, чем у меня, но и то маловероятно. Ведь против него ополчилась бы не просто наша сила крови, но и целого рода Клещевых. Память крови подпитывалась родом, всеми его живыми и мёртвыми носителями. Через неё можно было просмотреть воспоминания любого живого члена рода, а как показал мне алтарь, то при должном умении ещё и пообщаться с умершими.

Руны расцветали алыми бутонами по всему телу Агафьи. Их было даже больше, чем я в своё время вырезал на Тэймэй при создании дублирующего контура. Почти полсотни отметин, но я должен был подстраховаться. Доверие — роскошь, которую в моём возрасте уже поздно себе позволять.

Когда последняя руна легла на средоточие магии вампирши, запитывая матрицу блока одновременно от сердца и от магического источника, я принялся рассказывать по кровной связи. Благодаря подарку алтаря, Комаро, кажется, теперь не мог подслушать мои настоящие мысли.

Скупые слова, краткая выжимка про врагов из прошлой жизни, сдерживающую печать, особые отношения с эргами, алтарь под имением, признавший только меня. И про элементы стихий, которые притягивали эргов на наши земли…

Рассказывать можно было долго, но я уложился меньше чем в десять минут.

Агафья слушала молча, не перебивала и не задавала вопросов. Когда я закончил, она вынесла закономерный вердикт:

— Будет война!

— Этого я и хочу избежать, — отозвался я, подавая одежду вампирше.

— Не выйдет, — скупо улыбнулась она, натягивая брюки, — ты — маг крови, война — твоё призвание! Хочешь ты того или нет, но спрятаться в этом мире тебе не удастся, хотя бы потому, что на этот твой неизвестный алтарь найдётся вагон и маленькая тележка желающих, начиная с Комара, заканчивая императором.

— Комаро не знает про него, никто не знает, кроме Имал и тебя. Кирана, думаю, догадывается, как и Тильда. А Комаро больше заинтересовали источники силы из моего прошлого мира. Он даже предлагал организовать туда экспедицию из дюжины местных богов, чтобы наложить на них лапу в обмен на снятие с меня печати.

— Значит, он не остановится. Как бы добр к тебе он не был, но он — божество. Существо с совершенно иными нормами морали, чем у людей. Боги всегда получают то, чего им хочется. А помогают ровно до тех пор, пока им это выгодно. Жди манипуляций, если не сработает, то и шантаж с угрозами подключит.

— Есть плачевный опыт взаимодействия? — забросил я пробный шар в сторону откровенности.

— Есть, — совершенно серьёзно кивнула вампирша, застёгивая пуговицы на рубашке. — Я-то, святая простота, думала, что у нас проблемы только с Кираной… Но ты переплюнул любые мои ожидания.

— Сама хотела правды.

— Это тот случай, когда присказка: «Меньше знаешь, дольше живёшь», — как никогда актуальна… — размышляла вслух вампирша. — Говоришь, ты уже нашёл два элемента?

Наш разговор прервала Тильда, тихо матерящаяся по кровной связи:

— Я, конечно, понимаю, что это вообще не наше тонкое место и подавно не наша изнанка, но ваша паучиха отказывается от усыновительных процедур, пока мы не спасём от потопа местное население.

— Как она себе это представляет?

— Как? Как? Каком кверху! Ей всё равно, она не покинет свой мир, обрекая его жителей на смерть.

Я буквально опешил, представляя себе великое переселение народов с изнанки в наш мир. А ещё вспомнились страшилки про чужаков, рабов и постельные игрушки, рассказанные Кираной. Ничего хорошего людей в этом мире не ждёт, если только…

— Попробуйте собрать людей на какой-нибудь горе, я, кажется, знаю, что можно сделать.

* * *

Я впервые воспользовался правом на аудиенцию у императора без очереди. Из канцелярии его Императорского Величества перезвонили буквально через пять минут, согласовывая время визита на шесть вечера. Нам же стоило продумать свою стратегию.

Кирана оставалась в Хмарево, поскольку маскирующий артефакт под наши нужды ещё не был изготовлен. Ждать его предстояло ещё неделю, а потоп на паузу не поставишь. Поэтому в качестве представителей аборигенов с изнанки со мной отправились Нарва и Киртас.

Основной стратегией мы выбрали полуправду. Оставалось надеяться, что император не будет вдаваться в подробности под впечатлением от новости об обитаемом мире и не откажет собственному вассалу.

В столицу перенеслись свитками прямо в особняк Комариных, оттуда уже добирались автомобилем. Киртас и Нарва выглядели немного напуганными. Для аутентичности они снова надели свою одежду, прихватив оружие.

— Один пойдёшь? — тихо спросила у меня Агафья, ведя автомобиль по припорошенным снегом улицам столицы. — Или составить компанию?

— Один, — ответил я, не раздумывая. — Это спектакль для одного актёра.

— А если артефакты всё же среагируют на полуправду?

— Наши ведь не отреагировали, — успокоил я вампиршу, искренне надеясь, что подобное везение продолжится и дальше.

Встречал нас Дмитрий Фёдорович Медведев у запасного выхода. Я заранее предупредил его, что прибуду не один и дело касается имперской безопасности.

Главный имперский безопасник не преминул меня уколоть словами:

— У вас не нашлось средств на достойных телохранителей? — ядовито улыбнулась эта злопамятная сволочь, за что и была тут же наказана.

Одним неуловимым для глаза движением Киртас переместился за спину Медведеву и приставил клинок к его горлу, пустив тоненькую струйку крови. Дмитрий Фёдорович ещё не успел осмыслить произошедшего, как Киртас снова стоял у меня за спиной.

— А! О! Да как он⁈ — заикался безопасник, вытирая кровь с горла и хватая ртом воздух.

— Никогда не недооценивайте противника, — мило улыбнулся я Медведеву и вошёл в служебные помещения Кремля с восьмиреченцами, не дожидаясь нашего провожатого.

Комарихи уже подсказали мне, где находился император, и даже показали кратчайший путь в лабиринтах коридоров. Где-то на полпути Медведев нас обогнал и молча пошёл впереди, бросая в нашу сторону нечитаемые взгляды. Спустя пять минут мы оказались в приёмной у кабинета Петра Алексеевича Кречета.

— Эти останутся здесь! — буркнул Медведев, указывая на Нарву и Киртаса.

— Они пойдут с нами. Они и есть причина для столь срочной встречи, — категорично заявил Медведеву, ожидая вспышки гнева или раздражения, но тот лишь нахмурился и кивнул.

— Оружие и нападающие артефакты пусть оставят, их вернут после аудиенции.

Киртас с Нарвой только снисходительно усмехнулись, снимая с перевязи свои костяные клинки и вынимая из необъятных одежд метательные ножи.

— Почему у них такое выражение лица? — насторожился Медведев.

— С вашей медлительностью, чтобы вас убить, нам не понадобится оружие, — скупо пояснила Нарва, накрыв ладонью руку Киртаса, — и прекратите говорить о нас в третьем лице. Иначе я подумаю, что наши дикарские манеры гораздо просвещённее, чем ваши аристократические.

Н-да, умеют женщины одной фразой опустить мужчину ниже плинтуса. Мне даже как-то жалко стало Дмитрия Фёдоровича.

Часы в приёмной пробили шесть ударов, возвещая о начале аудиенции. Медведев махнул на нас рукой и пошёл докладывать о нашем прибытии. Меньше чем через минуту мы располагались в кабинете императора.

Брови Петра Алексеевича непроизвольно взмыли вверх, когда он увидел процессию, вошедшую в свой кабинет.

— Я, кажется, даровал вам право на личную встречу, а не на коллективные прошения для народов Севера, — не сдержал сарказма Кречет, — для них есть особый протокол, и я попросил бы его придерживаться.

Киртас и Нарва не успели даже сесть, вопросительно уставившись на меня. Я тоже остался стоять. То ли мы попали под горячую руку императору, то ли под отвратное настроение, но выбирать нам не приходилось.

— Киртас и Нарва не представители народов Севера, они — жители обитаемой изнанки третьего уровня, — сразу обозначил я суть встречи.

Император тяжело вздохнул, что-то тихо буркнув себе под нос.

— Присаживайтесь, господа и дама! — уже более радушным голосом пригласил Пётр Алексеевич гостей за стол для совещаний, что стоял у него ближе к окнам. — Возможно, хотите чего-нибудь выпить?

Приёмные родители Кираны мотнули отрицательно головой, усаживаясь по обе стороны от меня.

— Тогда к делу! — произнёс император и принялся за лёгкую форму допроса, по недоразумению названную им самим «удовлетворением монаршего любопытства».

Я внимательно следил за пирамидками на столе, отвечая на все вопросы. Ни разу они не отреагировали на полуправду, оставаясь кипенно-белыми.

Почти час Пётр Алексеевич узнавал про магический потенциал восьмиреченцев, культуру, местную форму правления, традиции. Узнав всё, что хотел, от Киртаса с Нарвой, он повернулся ко мне.

— С нашими гостями всё понятно, а ты-то как оказался на чужой изнанке и обнаружил там жизнь? — император пристально сканировал меня взглядом, ожидая ответа.

— Когда мы сдавали груз для Министерства обороны в Тобольске, со мной связался местный шаман и сообщил, что отец заключил с ним договор о хранении некой семейной ценности сроком на двадцать лет, — я ни капли не врал, отвечая на вопросы. При необходимости мои слова даже могли подтвердить свидетели. — Срок истекал, и я решил забрать предмет договора. Шаман дал координаты тонкого места и указал, что мне нужно на третий уровень. Там я нашёл разумную жизнь.

— Это всё, конечно, похвально, но, теоретически, изнанки — собственность владельца тонкого места. Кто там им является?

— Мы не чья-то собственность! — вскинулся Киртас, сверкнув глазами. — Все, кто приходил к нам с подобными планами, домой не возвращались!

— Прошу прощения, — извинился император, видя гнев и возмущение аборигенов Восьмиречья. — Просто мы мыслим местными правовыми категориями и пока ещё не перестроились. Так что там с владельцем тонкого места? — уточнил Пётр Алексеевич у меня.

— Владелец — Сергей Иванович Трясогузкин.

— Вот! К Сергею Ивановичу у меня тоже возникли вопросы, но какая твоя выгода со всего этого? — в лоб спросил император. — Я давным-давно не верю в альтруизм.

— Во-первых, я — ваш вассал и обязан сообщать о чём-то подобном, а, во-вторых, в Восьмиречье сейчас наступил локальный конец света, вернее, потоп. Людей нужно срочно эвакуировать оттуда, а я не уверен, что они не разойдутся по невольничьим рынкам в качестве живого товара. Поэтому пришёл к вам.

Пирамидка светилась белым, раздражая императора и подтверждая мои намерения.

«Спасибо тебе, дорогой алтарь!» — мысленно поблагодарил я за ослабление печати и сокрытие моих истинных мыслей от всяческих артефактов и сущностей.

— Ай, да Кречет с ним, надо проверить, — сказал император и произнёс совершенно невпопад, — меня зовут Михаил Юрьевич Комарин.

Пирамидка засветилась чёрным, опровергая слова Петра Алексеевича.

— Странно, а теперь вы назовитесь мной! — обратился император с нажимом, предполагая, что у меня где-то при себе артефакт, скрывающий ложь.

— Меня зовут Его Императорское Величество Пётр Алексеевич Кречет, — пирамидка радостно замигала чёрным, а я чуть не выдохнул с облегчением. Такой прокол вполне мог познакомить меня с плахой.

— Комарин, вы — дурак? Или, может, неродной внук старого барона? — растерянно взирал на меня правитель Российской империи, — просто ваши взгляды настолько отличаются от его, что впору думать, что вы — приёмный.

— Ваше Императорское Величество, вы, конечно, мой сюзерен, но сомнения в моих умственных способностях и в законности происхождения есть тягчайшее оскорбление для любого аристократа, — голос мой был полон стали и холода. Кем бы ни был Пётр Алексеевич, но он — аристократ, и вести себя должен был подобающе. Кажется, до него дошло, что он несколько перегнул палку.

— Приношу свои извинения, — склонил голову император, — восхищение вашей принципиальностью несколько затуманило мне разум и сподвигло на некорректные высказывания. — Я кивнул, принимая извинения, а он продолжил, — конечно же, корона возьмёт на себя обязательства в помощи жителям Восьмиречья на период природных катаклизмов в их мире, а также обеспечит защиту их культуры и жизненного уклада в дальнейшем.

Нарва и Киртас несмело улыбнулись, услышав последние слова императора. Я тоже тихо радовался за восьмиреченцев ровно до того момента, пока Пётр Алексеевич не добавил:

— Вот только как ваш сюзерен, я ожидал услышать новости о пополнении в вашем роду. Когда я могу ждать представления ко двору вашей сестры?

Глава 25

— Когда я могу ждать представления ко двору вашей сестры? — император весьма недобро смотрел на меня, а я мысленно ругался самыми последними словами. Кажется, мне предстоял ещё один непростой разговор с невестой и её братом на тему неразглашения информации, касаемой рода Комариных.

— Планировал сие событие приурочить к новогоднему императорскому балу, — с приторно-вежливой улыбочкой ответил я монарху.

— Что так долго? — подозрительно постукивал пальцами Пётр Алексеевич, при этом черты лица его заострились, делая похожим на кречета, узревшего добычу.

— Девушке нужно прийти в себя после переезда и адаптироваться к местным нормам морали и этикета, — максимально вежливо отвечал я, продолжая улыбаться, как болванчик.

— Возможно, вы и правы, некуда спешить! — отступил монарх, понимая, что снова пересек черту невмешательства в дела чужого рода, пусть и вассального. — Я так понимаю, она и была той самой ценностью, упрятанной по договору у шамана? — Я кивнул, подтверждая догадки императора, а он задумчиво продолжил: — Интересно, чем руководствовался ваш отец, упрятав на изнанку собственную дочь?

— Это мне не ведомо, Ваше Императорское Величество, а поскольку чьими-то стараниями никого из старшего поколения Комариных не осталось в живых, вопрос этот останется без ответа.

И я, и Пётр Алексеевич непроизвольно покосились на пирамидку, определяющую ложь. Та светилась девственной белизной, подтверждая мои слова.

— Экий вы скрытный, Михаил Юрьевич, — досадовал император, вставая из-за стола и обозначая окончание аудиенции, — ну да жизнь у вас была не сахар, потому эта черта вашего характера, а также чрезмерная забота о вновь обретённой сестре вполне объяснимы. Кто из наших уважаемых гостей останется, чтобы стать проводником в Восьмиречье?

— Киртас, вольный охотник Четвёртой реки, — вышел вперёд спутник Нарвы и ободряюще улыбнулся охотнице.

Мы ещё ранее определились с кандидатурой на этот случай, ведь Нарве предстояло пережить операцию.

— Вот и отлично, — кивнул император. — Дмитрий Фёдорович, разместите нашего гостя в кремлёвской гостинице и собирайте отряд быстрого реагирования. Завтра к вечеру в окрестностях Тобольска должен быть разбит временный городок для переселенцев, и отправлены первые экспедиции для эвакуации несчастных восьмиреченцев.

На этом аудиенция у императора завершилась.

* * *

Михельс Исбьерн неделю был, как это у русов говорится, «гвоздём программы» на всех придворных мероприятиях. Балы, охоты, выставки — везде князь Рюгена был желанным гостем. Ещё бы, весть о том, что он ищет невесту, разлетелась по столице и окрестным территориям со скоростью лесного пожара. Само собой сам Михельс этому активно способствовал, заигрывая с юными магичками и не скрывая своих намерений. Первые дни его просто атаковали полоумные мамаши, наперебой подсовывая собственных девиц на выданье. Но стоило князю озвучить минимальные требования к избраннице, большинство, обиженно фыркая, удалялось, что, впрочем, никак не мешало князю развлекаться ночами в постелях горячих вдовушек и не менее горячих неверных супружниц. Кто посмеет предъявлять претензии магу-стихийнику девятого уровня?

Пару раз князь весьма откровенно общался с местным монархом. Конунг Петер честно сообщил, что подходящих запросу Михельса магичек у русов нет:

— Ярл Михельс, у нас три магички подходят под ваши требования, но им уже давно перевалило за две с половиной сотни лет, они праправнуков нянчат, — с прискорбной миной на лице и торжеством во взгляде вещал Кречет, — у нас, конечно, есть зелье омоложения для таких случаев, но захотите ли вы такую невесту, вот в чём вопрос.

— Конунг Петер, возраст не имеет значения, гораздо больше меня интересует возможность подарить мне сильных наследников. Боюсь, что ваши кандидатки всё же могут продолжать спокойно нянчит праправнуков. — Михельс учтиво принял к сведению посильную помощь от местного правителя, мысленно костеря его на чём свет стоит: «Конечно, шестой фактический уровень магии земли в этой части империи не сыскать. Если бы я хотел жениться, то отправился бы на Камчатку. Поближе к вулканам. Там исконная земля нужных мне стихийных родов, ныне не показывающих носа в столице».

Вообще ситуация с носителями первостихий уже давно ухудшалась во всём мире, всё чаще магия мутировала, приобретая специфические направленности, отличные от базовых сильнейших стихий: земли, воды, огня и воздуха. Зачастую маги стихий не озадачивались хотя бы минимальной селекцией, теряя и разбавляя уже существующий в роду потенциал. Всё это делалось в угоду сиюминутным прихотям и чувствам, игнорируя потребности рода и перспективы дальнейшего развития дара внутри семьи.

Правда, стоило признать, что и среди русов были дальновидные маги. Лет пятьдесят назад судьба столкнула Михельса с одним из ярлов, своим тёзкой, Михельсом Мюгом, сыном Комара, так его здесь называли, кажется. Тот искал молодых магичек с даром повелевать кровью для тех же целей, для каких князь нынче искал земельниц. Они тогда знатно погуляли по Европе. Требования у тёзки были пониже, ему и пятого ранга в перспективе хватало, ведь у сына Комара самого была лишь шестёрка. Но и магичек крови осталось прискорбно мало, даже меньше, чем стихийниц, ведь кровников, магов смерти и мозгоправов всегда опасались и частенько просто уничтожали превентивно. Так что Михельс искренне сочувствовал тёзке. Кстати, неплохо было бы нанести ему визит вежливости, вспомнить былое, раз уж судьба забросила его в земли русов.

Изображать из себя клоуна князю Рюгена поднадоело, потому идея провести недельку в хорошей мужской компании показалась ему как нельзя кстати. Если Михельсу не изменяла память, тёзка жил где-то в окрестностях Хольмгарда, оттуда можно было наведаться и в собственные земли.

Чем дольше князь обдумывал эту идею, тем больше она ему нравилась.

* * *

Возвращаясь в столичный особняк Комариных, я обсуждал с Агафьей прогресс сестры и будущей княгини Виноградовой. Я отсутствовал неделю, пять дней из которой вампирша посвятила охотнице всерьёз.

— Ей нужно было выучить и запомнить столько, что, в конце концов, я сжалилась над девочкой и дала отвар для улучшения памяти, которым будущих Теней опаивают на протяжении обучения.

— И как? Помогло? — полюбопытствовал я.

— Ещё как! — восторженно поцокала языком вампирша. — Девочка она упорная, а, кроме того, ещё умная и старательная. Всё схватывает на лету и быстро учится. Можешь себе представить, она за пять дней усвоила основные правила этикета. За столом ведёт себя пока ещё скованно, но умело обыгрывает свои заминки в светской беседе. В танцах вообще мечта, а не ученица. Пластика — выше всяких похвал. Нет проблем с осанкой, но она наотрез отказывается носить каблуки! — возмутилась Агафья.

— Попробуйте доказать ей, что каблук тоже может быть оружием, — тихо дала совет Нарва.

— Хм… А ведь это идея! — воодушевилась вампирша. — Как-то я упустила, что у меня под боком есть человек, знающий и на практике прошедший процесс обучения нашей девочки. Буду перенимать опыт! Поможете, Нарва⁈

— Конечно, если это на благо дочери, — без колебаний подтвердила охотница.

— Этикет, танцы и столовые приборы, конечно, хорошее дело, но что у неё с магией? — вернул я Агафью с небес на землю.

— А вот здесь она удивила не только меня. Ты же знаешь, я к стихийной магии не имею никакого отношения, но с ней по очереди занимались все самые сильные стихийники среди наших кровников.

Меня несказанно порадовало употребление слова «наших» в том контексте, в котором его использовала Агафья. После ритуала с блокировкой памятью крови она снова стала частью рода Комариных, на этот раз добровольно, хоть и без повторного вхождения в род с подтверждением со стороны Комаро. Такой расклад меня полностью устраивал. Но я отвлёкся.

— В части магии Кирана оказалась великолепной ученицей, и дело вот в чём. Она магичит интуитивно, — заметив мой вопросительный взгляд, вампирша принялась объяснять более подробно. — Её дар без должного обучения заимел некоторую собственную псевдосущность, с которой девочка смогла договориться. Так вот эта псевдосущность воспринимает её желания напрямую и выполняет их, не заморачиваясь со структурой, сложностью, ритуалистикой, матрицами и прочими костылями, жизненно необходимыми для всех обычных магов.

Я основательно задумался над услышанным.

— То есть ты хочешь сказать, что ей стоит только пожелать повернуть реку вспять, и та повернёт?

— Не совсем так, — возразила Агафья, направляя автомобиль на подъездную аллею к особняку Комариных, — опытным путём мы выяснили, что для лучшего усвоения ей нужно увидеть, как кто-то магичит, и тогда она с лёгкостью может повторить технику.

— Она и в детстве была такая же, — заметила Нарва уже более уверенно. — Приёмы обычно запоминала с первой демонстрации, потом лишь оттачивала качество их исполнения, минимизируя затраты сил и времени.

Агафья кивнула, соглашаясь.

— Высокому уровню магии обычно свойственна сильная интуиция и способность к улучшенному усвоению информации. Но самое главное даже не это. — Мы все вошли в особняк и отправились в библиотеку, чтобы продолжить разговор в тишине и спокойствии. — Самое главное, что у неё есть удивительная способность к контролю! Фактически она может вышивать крестиком и параллельно убивать кого-то двумя стихийными магиями одновременно, формируя техники на интуитивном уровне.

Я тихо присвистнул от открывающихся перспектив. Почему-то именно сейчас вспомнилось обещание алтарю Виноградовых. Если бы не оно, видит Мать Великая Кровь, я бы не отдал такую магичку в другой род, предоставив ей любые условия, лишь бы она осталась.

— Девочка магичит, как дышит! Естественно и непринуждённо! — высказала свои выводы Агафья, наливая себе вина из откупоренной ранее бутылки. — А нам точно нужно отдавать её в род Виноградовых? Такая магичка нужна и самим!

Нарва молча прищурилась, но никак не прокомментировала последнее высказывание вампирши, зато та не удержалась:

— Да шучу я, не смотрите так на меня коршуном! Да и Михаил слово дал.

— Чем вы сейчас тогда занимаетесь? — поспешил я перевести тему на менее опасную.

— Пока ежедневно, кроме теории по основным наукам, у неё по две магические тренировки, где все кровники и вои по очереди демонстрирую перед девушкой техники магии огня и воды. Что-то удаётся повторить с первого раза, что-то нет, но её арсенал расширяется прямо на глазах.

— Смотри, не доведи мне сестру до магического истощения! А то я знаю твои методы обучения, — пригрозил я пальцем вампирше, вспоминая мучения настоящего Михаила в освоении магии крови. — Здесь не тот магический фон, не выйдет быстро восстановиться, а подсаживать её на макры нужно чем позже, тем лучше!

Мы ещё какое-то время пообсуждали Кирану, но пришли к выводу, что превратить её в полноценную аристократку местного пошиба не выйдет, как бы она не старалась мимикрировать, а потому нужно было искать другой вариант. Здесь, на удивление, дельную идею подала Нарва:

— А почему ей нельзя быть, как вы? — просто и незамысловато спросила охотница у Агафьи. — вы — аристократка, носите брюки вместо юбок, владеете оружием, водите железное приспособление, хоть и более женственное, чем остальные, но всё же.

— Понимаете, Нарва, для высшего общества я — вдова, мне позволено гораздо больше послаблений и причуд, чем любой незамужней девице, — с некоторым превосходством ответила вампирша. — А для ограниченного числа посвященных я ещё и первоклассная разведчица, убийца, называйте как хотите, на службе империи. Всё это несколько размывает груз общественного порицания в мой адрес, пока я не сотворю, что-нибудь этакое. Я сама себе хозяйка!

— Но ведь Кирана, по сути, тоже будет сама себе хозяйкой, — возразила охотница, расхаживая у противоположной от растопленного камина стены. Ей всё ещё было жарко в местном климате. — Она станет главой целого рода, никто из мужчин не посмеет ей приказывать, кроме разве что местного правителя, а за спиной у неё будет стоять брат, негласно позволяющий ей необычное поведение, но с учётом соблюдения правил приличий.

Мы с Агафьей переглянулись. Предложение Нарвы имело смысл. Если не ломать поведение Кираны, а лишь корректировать его, то мог получится толк. Более того, эмансипированное поведение девушки будет иметь под собой вполне реальную основу. Глава рода должен быть жёстким, сильным, уверенным в себе и уж точно не должен затеряться среди курятника молодых послушных мужской воле девиц.

— Давайте попробуем, — принял я решение, которое явно пришлось по душе Нарве. Как настоящая мать она желала Киране лучшего, отстаивая её интересы в любой ситуации. — Тем более женщины рода Комариных всегда считались с приветом, воевали рядом с мужьями, ходили в экспедиции и убивали тварей. Кирана — Комарина по духу и по крови, а Комарины своим женщинам всегда давали свободу.

Глава 26

Ранним утром я отправился в гости в семью моей невесты. Помня привычку Бориса Сергеевича просыпаться рано и принимая во внимание его занятость, я согласовал свой визит ещё накануне вечером, попросив присутствовать семейство Подорожниковых в полном составе, не считая Андрея.

Борис Сергеевич несколько удивился моей просьбе, но всё же уважил её. Потому в семь утра мы мило беседовали за весьма ранним завтраком. Света и Слава отчаянно зевали, я пил кофе, а глава семейства наслаждался ароматным чаем, задумчиво взирая на меня. Лишь на второй чашке завязался разговор ни о чём. Семья обменивалась светскими сплетнями, как то приезд в столицу некого князя Рюгена, верного вассала датской короны, с целью поиска невесты.

Примечательным в этом князе был уровень его магического дара, который превышал даже уровень Петра Алексеевича Кречета, и традиционное пренебрежение чужими семейными узами. Другими словами, датский медведь укладывал себе в постель любую понравившуюся женщину, не считаясь с чувствами обманутых мужей. Сделать ему никто ничего не мог, во-первых, уровень магии о-го-го, а, во-вторых, пока он не уложил в постель кого-то из семьи Кречетов, император будет смотреть на всё сквозь пальцы.

Высший свет за неделю моего отсутствия остановился в подсчёте его любовниц на отметке в тридцать две штуки, и Борис Сергеевич настоятельно рекомендовал Свете посидеть дома, а лучше уехать ко мне на период пребывания рюгенца в столице. Света протестовала и собиралась в академию, справедливо считая, что уж туда иностранца точно не допустят, а, значит, она будет в безопасности.

Я лениво слушал беседу будущих родственников и терпеливо ожидал, когда же у кого-то из них лопнет терпение. И дождался. Не выдержал Вячеслав. Светские сплетни были ему глубоко безразличны, потому он без обиняков спросил в лоб:

— Я, конечно, всё понимаю, этикет и прочая, но на кой ты нас вырвал из постелей ни свет ни заря?

— Хотел узнать, у кого из вас язык за зубами не держится, чтобы в дальнейшем сократить общение до минимума, — так же прямолинейно ответил я, делая очередной глоток кофе. Подорожников-старший поперхнулся чаем от моих слов, а Света оборвала фразу на полуслове.

— Объясни, — тут же набычился Слава, отчего шрам на его лице заалел. Всё-таки серьёзная его тварь задела, раз даже в семье императорского лекаря не смогли свести отметину.

— Кто из вас рассказал о Киране? — с вежливой улыбкой разжевал я суть своих претензий.

Борис Сергеевич нахмурился. Кажется, он быстрее других смог сопоставить цепочку событий, ибо сам в ней участвовал.

— Они здесь ни при чём, Михаил, — попытался он выгородить своих детей. — До императора эту информацию донёс я и был неправ. Каюсь.

— Мне от вашего «каюсь» ни холодно, ни жарко, Борис Сергеевич. То, что ваша семья на правах будущих родственников оказалась осведомлена о крайне деликатной ситуации в моём роду, было актом доверия и чрезвычайной глупости с моей стороны, — я отставил в сторону опустевшую чашку. — Мне плевать, в связи с чем вы решили поделиться тайнами чужого рода с императором, мне также плевать, чем вы руководствовались при этом. Факт остаётся фактом, ваши дети не удержали язык за зубами, унаследовав сию черту от вас. Это чуть не привело к проблемам для моего рода, а также могло обернуться психологическим и политическим насилием над моей сестрой, что неминуемо привело бы к военным действиям с моей стороны.

Честно говоря, я был сейчас весьма резок, особенно с учётом перспективы проведения операции у Нарвы, но они даже не представляли, во что могла вылиться их беспечность. Даже близко не представляли.

— Дети, выйдите! — скомандовал Подорожников. Света и Слава молча покинули свои места, у Светланы на глазах блестели слёзы, но она сдерживалась, а её брат, увидев такую картину, закусил губу. Уже на пороге малой столовой он обернулся ко мне и чётко произнёс:

— Она тебя не предавала. Это я сказал, советовался с отцом по операции для Нарвы.

На этом Слава вышел и прикрыл за собой дверь. Мы же с Борисом Сергеевичем остались одни.

— Я не могу ему врать, — Подорожников смотрел за окно, где ещё даже не занимался рассвет, — особенности клятвы на крови, принесённой при вступлении в должность.

О чём-то таком я догадывался, но легче мне от этого не становилось. Затребуй император Кирану пред свои ясные очи сейчас, и девочка потеряла бы любую свободу выбора. Я бы вступился за неё всем, что имею, но, боюсь, против императорских ресурсов без использования кровавого безумия я продержался бы недолго.

— Борис Сергеевич, как я уже сказал, два неосмотрительных разговора чуть не стоили жизни всему моему роду. Как вы думаете, как я должен был на это среагировать?

— Неужели она настолько сильна, что император без зазрения совести вырезал бы ваш род, лишь бы получить её?

— Откровенно разговаривать с вами на тему внутренних дел моего рода я не буду, чревато, знаете ли, — криво усмехнулся я, не подтверждая и не опровергая его догадки, но лекарь сделал свои выводы.

— Мне искренне жаль, что так вышло, Михаил, — в голосе Подорожникова сквозила печаль.

— Мне тоже, — отозвался я, — но почему-то, обнаружив вашего внука, я пришёл к вам, а вы ко мне — нет.

* * *

Снег пушистыми хлопьями укрывал землю, делая всё вокруг нарядным и похожим на дом. Умом Кирана понимала, что её дом теперь в этом мире, но слишком быстро произошли все перемены. Прожив почти два десятка лет в вечном холоде, она с удивлением примеряла на себя иномирную действительность. Больше всего ей нравились деревья. Здесь они были двух основных видов: лиственные, уже обнажёнными, укладывались спать, хвойные же изумрудной зеленью иголочек ловили снежинки.

Киране нравилось бывать в лесу, в нём она чувствовала себя спокойно и умиротворенно. Чтобы не тратить драгоценное время впустую, девушка делала пробежку утром и вечером, во время которой раскладывала по полочкам всю информацию, усвоенную за день. Вначале Борзый упорно пытался составить ей компанию, но вскоре понял, что от такого бега нет толка. Во-первых, Киране приходилось замедляться, чтобы кровник не отставал, а, во-вторых, Борзый не мог бежать там, где бегала девушка. Всё потому, что Кирана торила дорогу напрямую, не обращая внимания на огромные болота, окружающие имение со всех сторон. Ей, обладающей магией воды, было глубоко всё равно на топи. Их поверхность с лёгкостью удерживала девушку, позволяя бежать в любом направлении, словно по суше. Видя такую ситуацию, Борзый сдался.

Киране вручили рацию и маячок на случай, если она заблудится. А уж когда она на тренировках смогла показать уровень магии, значительно превышающий уровень «охраны», то и вовсе успокоились. Но стоило отдать должное их предусмотрительности, Кирану обвешали амулетами на все случаи жизни: от магии смерти, от ментальной магии и, боги знают, от какой ещё.

Охотница на всё согласилась, лишь бы получить право на отлучки в одиночестве. Нельзя сказать, чтобы учёба её утомляла физически и эмоционально. Нет! Было безумно интересно. История, география, основы аристократического права, генеалогия достаточно молодого рода Комариных и более древнего рода Виноградовых — всё это укладывалось в давным-давно пустующие места в мировоззрении девушки. Ведь она всегда хотела знать, почему родители отказались от неё. Пусть ответа на этот вопрос она так и не получит, но вот впитать всю информацию про них и незнакомый мир Кирана могла с лёгкостью. Для того, чтобы чувствовать себя своей в этом мире, охотнице нужна была база, основания. И она жадно поглощала информацию, создавая фундамент собственной новой жизни.

Вот и сегодня Кирана бежала на утренней пробежке в задумчивости. Михаил сообщил вечером, что встреча с императором прошла успешно, но он задержится на день в столице. Агафья уже сегодня должна была вернуться и обещала привести какого-то интересного мага для обучения, а пока Кирана была предоставлена сама себе. Пробегая километр за километром во тьме, охотница не боялась упасть. Ночное зрение и снегопад были её помощниками. Со снегом, льдом и холодом у девушки, кажется, были особые отношения. Агафья даже специально делала упор в обучении на смену агрегатного состояния воды, но пока лучше всего у Кираны выходило именно морозить. Может, в память о прошлом мире, а может, ещё по какой-то причине, но факт оставался фактом. Поэтому, когда метель разыгралась не на шутку, девушка даже не заметила этого. Снег всегда был частью её, а она с лёгкостью растворялась в нём.

Из глубокой задумчивости её вывели звуки человеческой речи, доносившиеся откуда-то со стороны реки. Обычно Кирана бегала вдоль русла, чтобы не потеряться, но, кажется, сегодня значительно отклонилась от маршрута.

«Борзый будет читать нотации», — подумалось охотнице, когда ноги её в один момент застыли в земляных оковах. Кирана едва успела вынуть костяные клинки из ножен, чтобы воткнуть в землю перед собой и предотвратить позорное падение.

— А что это за птичка попалась ко мне в силки⁈ — пророкотал мужской голос со всём рядом от Кираны, и девушка, наконец, отмерла.

Оковы казались каменными, но для Кираны это не было проблемой. Костяными клинками она рубанула по камню, срезая края и освобождая стопы. Охотница тут же отскочила в сторону и попыталась рвануть по своим следам.

— Слишком поздно, птичка, ты уже попалась! — слова звучали мягким рокотом, будто море накатывало волнами на каменистый берег. А ещё чувствовался акцент. — Иди же к доброму дядюшке Михельсу, не упрямься. Он замёрз и хочет тепла и женской ласки.

Не успела фраза закончиться, как Кирана вновь оказалась в плену земляного кокона, но уже замурованная по пояс.

— Ах так значит⁈ — разозлилась девушка. — Сейчас посмотрим, кто кого!

Она представила, как весь снег и лёд на болотах стремительно тает. Вода была повсюду. Она подсказывала своей хозяйке, где находятся враги, сколько их и чем они сейчас занимаются.

Десяток мужчин разбивали лагерь прямо посреди леса. Кирана прикрыла глаза и будто наяву увидела, как к её сторону пробирается высокий бородатый мужчина в меховом плаще с капюшоном. Лица его она не разглядела, да и не нужно оно было. Магия сама определила его как самого опасного. А раз так, то и ему ответ нести за всё.

Не раздумывая, Кирана сформировала две водные плети и принялась хлестать ими по незнакомцу. Его продвижение замедлилось, вокруг мужчины то и дело возникали каменные щиты, отбивающие удары плетей.

— А ты у нас затейница! — рассмеялся мужчина совсем рядом. — Я таких люблю! Ну же детка, я хорошо тебе заплачу!

— А не боишься? — промурлыкала томным голосом охотница. — Я же твои яйца поджарю и на ужин съем!

Судя по оковам и кокону, ей противостоял маг земли, а значит, и информацию он считывал именно с её поверхности. Повинуясь её настроению, по кокону прошла волна огня, и тот рассыпался пылью. Но в этот раз Кирана успела создать под ногами сплошную площадку из льда и перестала соприкасаться с землёй.

А дальше охотница ушла в танец вьюги, сливаясь с метелью, растворяясь в ней, кружа вокруг незнакомца. Он её разозлил, и просто сбежать, никак ему не отомстив, было выше её сил. В конце концов, она потенциально одна из сильнейших магов-стихийников в этом мире, по словам брата. Должно же это что-то значить!

— Так и быть, я позволю тебе омыть мои чресла… язычком!

— А вот это ты зря! — разъярилась девушка.

Плети распались на сотни водных кинжалов, разом полетевших в нахала. Они появлялись из ниоткуда, порезав на лоскуты его плащ и оголив незнакомцу зад. Завершающим аккордом стало отсечение части светлой косицы в его бороде. От этого мужчина просто рассвирепел и заревел раненным медведем.

— Я убью тебя! Тварь!

Вокруг него вздыбилась земля острыми каменными иглами высотой под два метра. Они прорастали так плотно, что Кирана не смогла бы протиснуться между ними. Трещали вековые деревья, насквозь проткнутые шипами, стонало болото, выпуская из своих недр камень, кричали птицы, всполошенные грохотом.

— Попробуй! — рыкнула охотница. — Ты на чужой земле беспредельничать вздумал! Я убью тебя и буду в своём праве! — пригрозила девушка, надеясь, что незнакомец одумается. Если он иностранец, то за его убийство Кирану по головке не погладят. С другой стороны, тело ведь могут и не найти…

А ведь силён, зараза, судя по площади применения «каменного ежа». Огненный аналог этой техники ей показывал один из кровников, называя огненным лесом. Он так же вырастал из-под земли и прожигал всё, что попадалось у него на пути. Хотелось ответить синхронно, но останавливало, что вокруг лес, а под ногами болото с залежами торфа.

Ну танцуя на остриях каменных шипов, Кирана собирала всё больше и больше воды. Утопить, может, и не утопит, но репутацию незнакомцу подмочит основательно. Знать бы ещё, кто это.

Талая вода собиралась в одну огромную волну, достающую до верхушек деревьев, а затем сплошной стеной двинулась на незнакомца и его людей. Тот не растерялся и поднял себя и свой отряд на каменные постаменты, рассекая ревущую воду, словно волнорезами. Кирана только и ждала этого, от всей души приложив оба возвышения огненным дождём, прожигающим всё на своём пути, а затем добавила, вскипятив воду над болотами и пролив на головы незваным гостям.

Следующие несколько минут в лесу царила мёртвая тишина. Незнакомцы не шевелились, перестав сопротивляться.

И до Кираны медленно стало доходить, что она только что наделала. Она хладнокровно убила одиннадцать человек. Не припугнула и сбежала, как охотница изначально собиралась сделать, а на эмоциях перешагнула черту между самозащитой и хладнокровным убийством.

Каменные шипы медленно уходили в землю. Магия развеивалась. Как учила Кирану Агафья, некоторые заклинания высшего порядка рассеивались только после смерти создателя. Кажется, сейчас она наблюдала нечто похожее. Вместе с шипами уходили в землю и постаменты, на которых лежали тела её жертв.

Девушка нерешительно подошла к каменному пьедесталу, на котором лежал красивый в общем-то мужчина с длинными светлыми волосами, сплетёнными в косу, опалённой бородой и несколькими ожогами на лице. Одежда его пришла в негодность стараниями Кираны, и сейчас сквозь прорехи проглядывало тренированное тело. На пряжке плаща незнакомца охотница рассмотрела голову белого медведя, как и на пряжке ремня. Стало понятно, какому тотему поклонялся род незнакомца. Проверив у воина пульс на шее, охотница убедилась в окончательной смерти противника.

Собравшись с духом, она обратилась по кровной связи к Михаилу:

— На границе наших земель я убила одиннадцать человек, предположительно из рода белого медведя.

— Ты цела? — тут же отозвался встревоженный голос.

— Да, — немного растерянно и невпопад ответила охотница.

— Вызывай подкрепление, я скоро буду!

Кирана сломала капсулу маяка, давая сигнал бедствия для групп кровников. Сделав глубокий вдох, она уже собиралась сходить проверить пульс у остальных неизвестных, когда интуиция взвыла об опасности. В глазах появились белые пятна, в ушах зашумело, а в горле пересохло. Воздуха не хватало, отчего Кирана силилась сделать хотя бы ещё один вдох, но без толку. Уже теряя сознание, девушка увидела перед собой нахально улыбающееся лицо светловолосого мага и ощутила, как защёлкнулись рабские колодки на запястьях, отрезая Кирану от ставшей такой родной магии.

— Дух будет доволен, но сначала с тобой позабавлюсь я! — самодовольно произнёс похититель, но охотница этого уже не услышала.

Глава 27

Ингрид Исбьерн спешно покидала Санкт-Петербург. Её притязания на наследование земель Хельма, зовущегося у русов Холмом, наконец, подтвердили в Геральдической службе, заверив соответствующей бумагой прямое родство Ингрид и её давней родственницы Изольды Земельно-Удавовой, в Дании именуемой Изольдой Йордбоэ.

Ещё одной причиной отъезда был проснувшийся дух. И ведь прошло всего девять дней с момента последнего кормления, а он снова ярился. Крови тринадцати девушек хватило на девять дней, сколько же он потребует дальше? Возможно, если бы ему скормили магичек, это бы насытило его гораздо лучше, но где же их взять?

Накануне отъезда с Ингрид связался Михельс, этот избалованный мальчишка, по недоразумению получивший от духа столько силы и выступающий сейчас совершенно бесполезным клоуном при императорском дворе русов. Князь предупредил, что ему наскучили балы и разгульная жизнь, и что он направляется в гости к давнему другу, некоему ярлу Михельсу Мюгу, с которым они были знакомы полвека назад.

Ингрид было плевать, куда и зачем отправляется этот болван. Её главная цель — найти колыбель мира, и хранительница была близка к ней как никогда. Пока Геральдическая служба изучала родовые метрики Ингрид, сама хранительница изучала древние атласы империи русов, пытаясь отыскать местность, похожую на собственную рукописную карту.

И кто бы мог подумать, что помощь в поисках ей окажет прекрасное белокурое создание пяти лет, пришедшее с матерью в библиотеку и поднявшее с пола обронённый листок с зарисовкой.

— Мамочка, смотри, у тёти карта как в Великом побоище! Глянь, даже замок Отступницы отмечен!

— Простите, она ещё маленькая, не понимает, что взрослым нехорошо мешать в библиотеке, — извинилась мать и попыталась отнять рисунок из рук дочери. Но та вцепилась в него мёртвой хваткой.

— Ничего, милая! Я всё понимаю, у самой трое таких негодниц дома осталось, — максимально располагающе улыбнулась Ингрид. Она склонилась к девочке, протягивая той плитку шоколада, купленную накануне. — Скажи-ка, дорогая, а где ты читала про Великое побоище и замок Отступницы? А то бабушка уже старенькая и забыла, в какой это книге.

— Что вы, не стоит! — попробовала было протестовать мать против лакомства от незнакомой женщины, но у дочери были совсем другие планы.

— В отделе со сказками, мифами и легендами, — лучезарно улыбнулось дитя, возвращая рисунок, и тут же добавило с жутко серьёзным видом, — «Ужасающие деяния попаданцев» называется, верно, мамочка?

— Верно, дорогая! — подтвердила женщина и поспешила ретироваться с дочкой, на ходу объясняя правила поведения в библиотеке, при этом довольный ребёнок уже во всю уплетал за обе щёки шоколад.

А вот Ингрид отправилась в нужный раздел и принялась перебирать книги, пока не нашла нужную сказку. Про духов стихий в ней ничего не было, лишь про какую-то древнюю колдунью, душа которой перенеслась в этот мир и пыталась подчинить своей воле весь мир.

«А ничего так, не мелочилась дамочка! Я бы тоже так поступила!» — подумала Ингрид, читая дальше.

Дальше колдунья прокололась на любви к какому-то местному аристократу, который её и предал по итогу, рассказав всем о каких-то запретных экспериментах. За них девицу и казнили в назидание остальным.

«Дура! — коротко и ёмко высказалась Ингрид. — Нашла кому верить! Мужику!»

А вот дальше началось самое интересное. Она смогла отыскать несколько научных работ, где археологи, геологи и специалисты по проклятиям до хрипоты спорили об исторической подоплёке древних мифов и попытках найти места, в них описанные.

Показания и предположения у всех были разные, не было ни одного пересечения. Бегло ознакомившись с их точками зрения, Ингрид пришла к выводу, что больше всего ей импонирует подход одного их специалистов по проклятиям. Тот утверждал, что места древних массовых кровопролитных битв имеют остаточную энергетику. И если уж искать где-то место последней битвы Отступницы с воинами добра, то стоит обратить на внимание на проклятые земли в разных странах, где концентрация силы повышена и притягивает к себе спонтанные прорывы изнанки. Чем кровопролитней была битва, тем ярче и дольше шлейф проклятия над землями и тем выше ранг прорывов в одном и том же месте.

Ингрид попыталась вспомнить, когда дух начал вести себя неадекватно и сопоставить эти даты с наиболее сильными прорывами изнанки в империи русов. Она просматривала кипы газет с датой издания до и после даты пробуждения духа. И как ни странно, но она нашла совпадения. Недалеко от теперь уже её родовых земель в это время фиксировались прорывы изнанки шестого уровня, за закрытие которых какому-то аристократу даже пожаловали графский титул.

«Справедливо! — впервые с уважением подумала о мужчине Ингрид. — Если он действительно сам их закрыл!»

Итак, Ингрид следовало отправиться в земли Земельно-Удавовых, а уж оттуда проверить проклятые места. Предвкушение будоражило ей кровь, когда она почувствовала, как земля дрогнула под колесами автомобиля, везущего её в Хельм. Ингрид стукнула по плечу водителю, требуя остановиться. Женщина выбралась из салона авто и приложила ладонь к земле, принимая сообщение от князя Рюгена:

— Едь в Хельм, я нашёл жертву, которая накормит алтарь надолго!

Только высокоранговые маги земли могли общаться подобным образом, но мало кто знал об этом, ведь редко когда в семье одновременно имелось два мага девятого уровня и выше. У Ингрид волосы зашевелились на затылке в предчувствии проблем, но она старательно гнала от себя плохие мысли:

— Кто это? Какой ранг?

— Какая-то дикарка в шкурах, встретил в лесу на нашей территории, — хвастался Михельс. — Ранг восьмой-девятый, стихия огонь-вода.

— Ты — идиот! Такие маги бесхозными не ходят! — рявкнула Ингрид, призывая князя Рюгена к адекватности. — На нас посмотри! Мы на коротком поводке! А эту, думаешь, искать не будут?

— Угомонись и вспомни, с кем говоришь! Я же могу и приказать выпороть за неуважение! — рыкнул Михельс, но всё же добавил, — я ушёл подземными тропами. Земля меня никогда не выдаст! Я надежно замёл следы!

— Михельс, Исбьерном прошу, не рушь, всё, что у нас есть! Верни девку, где взял! Мы близки к цели, скормим обычного бабья, его в Хельме достаточно, — увещевала Ингрид князя, стоя на коленях к снегу, для лучшего соприкосновения с землёй, — не создавай проблемы на ровном месте!

— Никто ничего мне не сделает! — беспечно отмахнулся Михельс, — следов и тела они не найдут! А своего десятого ранга земли у них нет, чтобы распечатать мои ходы, поэтому поезжай в Хельм, а я пока развлекусь с девчонкой.

— Михельс, не тронь её хотя бы! Оставь духу! — попыталась выиграть время Ингрид, но тщетно. Князь Рюгена уже прервал связь.

«Идиот! Может, стоит прибить его, купить зелье омоложения и самой продолжить род? — впервые за семьдесят лет подумала хранительница духа земли. — Если найду и подчиню колыбель мира, то так и сделаю, ведь я, в отличие от Михельса, полновесная десятка».

* * *

Я спешно возвращался в особняк. Поставив в известность Агафью о проблемах, я рванул в Хмарёво. По пути связался с Борзым, уточняя, где сработал маяк. Но кровник меня удивил, сообщив, что маяк сработал на землях соседей, Земельно-Удавовых, нынче находящихся под внешним управлением последних живых родственников где-то за рубежом.

— Твою мать! — выругался я, начиная осознавать масштаб проблемы. — Это не род Белого Медведя чисто случайно?

— Не могу знать, но могу запросить информацию через знакомых, — тут же отозвался Борзый.

— Не стоит, я быстрее управлюсь! — отрезал я и набрал личный номер главы Геральдической службы графа Зуброва.

Рассвет едва расцветал на востоке, когда на другом конце я услышал чуть хрипловатый, но вполне уже бодрый голос Никиты Илларионовича:

— Боюсь узнать причину для столь раннего звонка, Михаил Юрьевич, — хмыкнул зловредный, но в целом справедливый старик, чья служба чуть не отправила меня на тот свет.

— Доброго утра, Никита Илларионович, — поприветствовал я графа, соблюдая нормы приличия и этикета. — Хотел обратиться к вам за устной консультацией в мобилетном режиме, если позволите. Благодарность моя остаётся на ваш выбор, как всегда.

— Умеете вы, Михаил Юрьевич, заинтриговать с утра пораньше. Слушаю!

— Рядом с моими землями в Хмарёво есть деревенька Холм, ранее принадлежавшая баронам Земельно-Удавовым. Не подскажите, под чьим она нынче управлением? — задал я остро интересующий меня вопрос и с нетерпением ожидал ответа.

— Если хотели прикупить и присоединить к себе, то вы опоздали, — с некоторой вальяжностью ответил глава Геральдической службы. — В другое время я не смог бы вам ответить на этот вопрос так оперативно, но на ваше счастье или на беду, последний подписанный вчера мною документ подтверждал право наследования земель Земельно-Удавовых некой Ингрид Исбьерн, подданной датской короны, на основании предоставленных геральдических метрик.

— Исбьерн, Исбьерн, Исбьерн… — повторял я, пытаясь вспомнить, что же мне напоминает эта фамилия. — Бьерн, же медведь по-датски?

— Он самый, их тотем — Белый Медведь, но не трудитесь вспомнить. Нынче наша столица гудит от проделок другого представителя Исьбернов, князя Рюгена, Михельса.

— Твою же мать! — я не сдержался и выругался, представляя во сколько мне обойдутся репарации датской короне за смерть князя на собственной земле в нашей империи. И это если нам ещё не объявят войну по этому случаю, ведь рюгенец был девятого ранга. Смерть такого военного ресурса трудно не заметить. И ещё труднее скрыть. — Благодарю вас, Никита Илларионович! Оплата по требованию в любое время!

— Полно вам, Михаил Юрьевич! Это не стоило усилий! — добродушно отмахнулся старик и попытался меня успокоить, — а вы не переживайте, выкупите у кого-то другого землю. Абрау ведь выкупили, и ещё что-то попадётся!

На этом Зубров отключился, а я стоял посреди заснеженного поля в одном переходе от дома и пытался осмыслить, с кем связываться первым. И стоит ли вообще ставить в известность императора о смерти князя Рюгена или уничтожить тело и дело с концом? Но Ингрид ведь осталась, и вряд ли она так спокойно отреагирует на смерть своего правящего родственника.

От мук выбора меня избавил встревоженный голос Борзого по кровной связи:

— Мы на месте, нашли маяк! Кирана и тела пропали!

Content

Кодекс Крови. Книга IV

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27