Кодекс Крови. Книга V

Глава 1

Друзья, это ПЯТЫЙ том! Первый по ссылке https://author.today/work/281736. Приятного чтения!

* * *

— Мы нашли маяк, Кирана и тела пропали.

— Как пропали⁈ — я пытался осознать услышанное и поставить себя на место сестры. Могла ли она испугаться и сжечь тела? Могла! Но тогда она не стала бы ставить меня в известность и активировать маяк. То есть состоянием аффекта здесь даже не пахло, а значит, причина в другом.

— Как сквозь землю провалились, — зло отчеканил Борзый, — я даже своим нюхом воспользовался, но через сто метров след обрывается на ровном месте.

— Осмотритесь вокруг, ищите следы магического воздействия! — отдал я команду, а сам принялся вызывать Кирану по кровной связи. Ответом мне была тишина. Скорее всего, девушка была без сознания.

— Здесь вокруг всё в следах магического воздействия! Снега нет почти, либо лёд, либо каменные шипы! Деревья как будто кольями насквозь проткнули, да и землю тоже!

— Ждите на месте, я скоро буду! — отреагировал на слова кровника, а сам позвал вампиршу:

— Агафья, ты мне нужна! Срочно! Существует огромная вероятность, что князь Рюгена украл Кирану!

— Сука! — тут же выругалась Тень. — Где он её вообще выловить смог? Он же в столице последнюю неделю кобелился.

— Ему в наследство достались земли наших соседей Земельно-Удавовых. Кирана, видимо, пересекла границу и наткнулась на его отряд. Завязалась битва, он как-то обманул её, прикинувшись мёртвым. Она успела сообщить, что убила одиннадцать человек из рода Белого медведя, и активировать маяк.

— А связь молчит? — осторожно уточнила вампирша, понимая, что даже кровная связь не всегда является решением всех проблем.

— Молчит!

— Скоро буду!

В Хмарево я первым делом объявил всем о похищении сестры иностранным князем и необходимости разбираться с этим вопросом силами рода по трём простым причинам:

— Первая, скорее всего, Кирана атаковала первой, думая, что находится на своей земле, но это было не так. Маяк сработал на землях Земельно-Удавовых, — пояснял я. — То есть любой менталист или ментатор докажет, что Михельс Исьберн был в своём праве. Вторая причина, если мы запросим сейчас помощи у императора, он увидит реальный магический потенциал Кираны и потребует её в оплату за помощь. Забрав её из одного плена, мы собственноручно отдадим её в другой. Ну и третья причина… Если вдруг что-то пойдёт не так, и князь случайно пострадает или даже погибнет, крайними всё равно сделают нас. Проще наказать вассала, чем развязывать войну с другим государством.

Я говорил, как есть, ничего не скрывая от своих людей. Расклад был неоднозначный. Кирану они не знали и не пережили с ней столько, сколько со мной. Но они давали клятву на крови служить роду Комариных, а я клялся беречь их и не отправлять на убой.

— Атаковать в лоб или брать штурмом Холм я не планирую, будем искать другие варианты. И прежде всего, искать Кирану. Хмарево временно переходит в осадное положение, — отдавал я распоряжения, — ко мне же прошу подойти всем магам земли.

Паук пришёл вместе с десятком магов, максимальный мужской потенциал имел пятёрку, женский — четвёрку. Не густо. Но интересовало меня несколько иное.

— Меня интересуют заклинания высшего порядка магии земли. Кто что знает или помнит, какие откаты применения, площади покрытия. Информацию собрать, обсудить и предоставить в течение часа максимум. Хоть в академии мобилетами дозванивайтесь, но я должен знать, с кем и чем имею дело.

Земельники кивнули и разбежались. Часть отправилась в библиотеку, а часть действительно взяла в руки мобилеты. Остальные от руки составляли списки заклинаний магии земли и тут же указывали способы противодействия им силами других стихий. А вот это уже было полезно.

Рядом открылась воронка портала, и из неё вышла Агафья с Нарвой за руку. Охотница была напряжена, но не бросилась ко мне с расспросами, опасаясь помешать.

Я попросил Паука ввести в курс дела приёмную мать Кираны, а сам подхватил Агафью под локоток и отвёл в сторону.

— Я сейчас отправляюсь на место боя, ты со мной?

— Естественно!

Точка происшествия находилась ни много ни мало в двадцати километрах от Хмарево. Нихрена себе марш-броски проделывала сестрица туда и обратно дважды в день.

— Она напрямую бегала, а ты болота объезжал, — заметила моё изумление вампирша, — напрямую короче раза в два, но всё равно внушительные расстояния.

Борзый встречал нас хмурым и обеспокоенным.

— Мы углубились на чужую территорию на три километра, приблизительно. Отсюда до Холма ещё километров тридцать. Следы обрываются вот в этом месте, — пока Борзый показывал мне место обрыва запаха сестры, вампирша тщательно осматривала место битвы.

— Отравили её, — тихо поведала Агафья, облизывая палец в земле возле совершенно непримечательной каменюки. — Пыль макровая сознание туманит, реакции притупляет, погружает в состояние бреда, в котором легко явь со сном спутать.

— Наркотик?

— Нет, — мотнула головой Агафья, — действие в чём-то напоминает яд, которым Тэймэй накачивали, но без отравления и привыкания.

Час от часу не легче. Я создал армию фантомных комарих. Грустно усмехнулся, наблюдая, как мои летающие легионы разлетаются в поисках моей же крови. Тридцать километров до Холма — это далеко. Но я ждал, когда мои девочки найдут Кирану. Сам же выпустил дар на полную мощность. Я чувствовал сердцебиения своих людей, ток крови во всех живых существах в радиусе двадцати километров, но Кираны среди них не было.

Я пустил себе кровь и принялся расчерчивать матрицу поиска, как когда-то в алтарном зале рода Виноградовых. Капли крови яркими пятнами алели на свежем снежке. Я искал и искал, но не находил отклика. Неужели она на изнанке? Но времени прошло не больше часа с момента срабатывания маяка. Свитки перехода? Но мы не нашли остатков сломленных печатей. Портал? Как в перстне у Агафьи? Возможно! Но неужели в Рюген?

Да зачем она ему вообще понадобилась? Она — магичка не его стихии. Развлечься? Отомстить? Но не может же он не понимать, что с магами такой силы поступать подобным образом чревато для жизни?

В моей голове мелькали сотни мыслей, а кровь Кираны всё не давала отклика.

— Комаро, помоги! Ты чувствуешь её где-то в нашем мире? — я взывал и просил. Магия крови почему-то не приносила результата, но я не понимал почему.

Ответом мне была тишина. Мой покровитель молчал. Я чувствовал, что время стремительно тает, и тогда попросил помощи у другого Бога:

— Виноград, пожалуйста! Ведь она — будущее твоего рода! Ты должен ощущать её! В ней кровь Виноградовых! Помоги! Направь! Где искать?

И снова я напряжённо вслушивался в тишину. Она была недобрая, с привкусом горечи и предательства. Боги, конечно, не обязаны откликаться по первому нашему зову, но мы же последние… Последние в их родах…

* * *

Виноград чувствовал себя не в своей тарелке. Если бы не божественный возраст, он бы решил, что в нём впервые за сотни тысяч лет шевельнулась совесть.

— Может, откликнемся? — нерешительно спросил он у Комаро. — Они ведь действительно последние! Он честно выполнял условия сделки…

— Нет! — Комаро был мрачен и зол. — Мы больше не можем ему верить, он как-то спрятал свои мысли от нас.

— Да какая разница? Если медвежатник сейчас убьёт их, мы разом потеряем два рода! Два! — распалялся Виноград, всем своим божественным нутром чувствуя, как покрывается паутиной трещин доверие, установившееся между Михаилом и ими.

— Большая! — глаза божественной сущности засветились багровым светом. — Он может провести нас в мир, где есть дюжина бесхозных алтарей старых богов! И не хочет этого делать! После того, сколько раз мы ему помогали, сколько раз подсказывали, сколько одаривали! А это сила, которая нам нужна, чтоб выйти из тени, чтобы перестать играть на вторых и даже третьих ролях! Да, в конце концов, лучше быть одним из дюжины богов нового мира, чем одним из сотен тысяч в старом! — Комаро распалялся. — Представь, тебе не придётся по крупицам собирать силу! Одна двенадцатая всех верующих твоя!

— Алтари — журавль в небе! — возразил Виноград, шелестя листьями на лозах, — Михаил и Кирана — наша синица в руках! Я тоже хочу силы, но добудем ли мы новую, ещё большой вопрос, а вот потерять старую можем уже сейчас!

— Добудем! — уверенно взирал в клубящуюся багровую дымку Комаро. — Главное вовремя спасти их в безвыходной ситуации. Ради сестры и своих людей он пойдёт на всё!

— Так почему не сделать это сейчас? — всё ещё настаивал на своём Виноград.

Комаро выругался.

— Почему? Ты спрашиваешь у меня, почему? А вот возьми и найти её! Давай!

Виноград зашелестел листьями и пустил лозы во всё стороны от себя. Появлялись всё новые и новые побеги, но, в конце концов, лозы вернулись к своему хозяину ни с чем. Ошарашенный Виноград молчал.

— Вот почему! — уже более спокойно объяснил Комаро. — Она точно в этом мире, но где… Я не знаю.

* * *

Оба Бога решили промолчать. Я же прокручивал в голове возможные варианты. Что я мог сделать такого, чтобы добиться внимания ещё одной сущности, вездесущей, но не проявляющей себя и не требующей поклонения?

Один вариант у меня был, приятным его нельзя было назвать, но тут уж выбирать не приходилось.

Придётся кое-кому поделиться благодатью, а мне пожертвовать частью души. Хотя… Я почему-то вспомнил про алтарь под имением. Две стихии: огонь и вода, те же что и у сестры. Что если попросить помощи у них? Но алтарь уже расплатился со мной… Станет ли он помогать?

Ну что ж, на месте и проверю.

Мы вернулись в Хмарево ни с чем. Я дал команду Игнату приготовить самое забористое энергетическое пойло из возможных, желательно, с сильно обезболивающим эффектом.

— Что ты собираешься делать? — спросила Агафья, оценив разом мои приказы и решимость во взгляде.

— Продать душу в обмен на информацию.

— Брось, — отмахнулась недоверчиво вампирша, — душа — это не разменная монета, чтобы ею торговать. Если бы можно было сделать нечто подобное, многие уже бы продали её за магию, власть, любовь, смерть…

— То, что подобным не занимаются здесь, ещё не означает, что такое в принципе невозможно, — пожал я плечами, поставив Агафью в тупик своим ответом.

— Михаил Юрьевич, — обратился ко мне Игнат, держа в руках флягу. — Вот, как вы просили.

Я поблагодарил кровника и мысленно предупредил вампиршу:

— Когда вернусь, то буду в неадекватном состоянии, не дай мне натворить дел, о которых я потом могу пожалеть.

Тень настороженно кивнула и одними губами произнесла:

— Ты только вернись…

Я обратился мыслями к алтарю и попросился на внеплановую аудиенцию, а уже спустя секунду стоял у каменного обелиска. Странно, я точно помню, что раньше алтарь выглядел по-другому. Сейчас же он всё больше напоминал классический четырёхгранный обелиск, но всё ещё исковерканный чьей-то злой волей.

Зал с лабиринтом жертвоприношений затянуло туманом, из которого раздался уже знакомый голос:

— Зачастил что-то ты к нам. А в этот раз ещё и с пустыми руками. Нехорошо. Силу почувствовал? Власть?

Голос трещал стужей злости и тихой яростью. Сквозь туман проглядывала изморозь на полу, телах, самом алтаре. Ощутимо похолодало, изо рта при дыхании вырывались облачка пара.

— Не за властью я пришёл, а за помощью. Сестра пропала, по крови. Сильная, своим огнём дух воды в дороге согревала, а водой успокаивала. Украли её и спрятали, а где неизвестно. По крови не нахожу, местные боги молчат. На тебя вся надежда.

Алтарь молчал, но в каменном зале стало ощутимо теплее, будто холод злости сменился на прохладу любопытства.

— Сил пока мало, — нехотя признался алтарь. — Но за добро добром платить надо. Какова твоя плата?

— Два алтаря божественных начального уровня на тебя зациклю, будет подпитка постоянная, — предложил я свою цену, начиная торговаться. Торг — занятие весьма специфическое, жизнь научила, что самое вкусное всегда нужно оставлять напоследок.

— Мне вера человеческая без надобности, — хмыкнул голос, — слаба она и ветрена, как девка гулящая.

— Что же тебе нужно?

— Не догадался ещё? — удивлённо переспросил голос. — Я был лучшего о тебе мнения.

— Первостихии нуждаются с своей магии? — температура в зале поднялась ещё на несколько градусов, подтверждая мою догадку. — Я не буду приносить тебе в жертву магов стихий.

— А говоришь, сестру любишь и спасти хочешь, — поддел меня голос, ядом растекаясь в душе.

— Хочу, но предавать существ, за меня кровь проливающих и идущих на смерть, не буду, — упрямо мотнул я головой. Похоже, пришла пора для сладкого. — Могу в качестве оплаты отдать часть собственной души.

И снова алтарь молчал. На этот раз дольше, чем с первый раз.

— Дурак ты, Трайодасан! Как есть дурак! За такую цену здесь человеческие боги в очередь бы выстроились помогать тебе, а ты мне предлагаешь.

— Потому что только ты на просьбу о помощи откликнулся, — решился я быть до конца честным.

— Н-да, такая жертва вкусная, и мимо, — отчего-то весело хохотнул алтарь, — но я оценил, честно. И что своих существ на убой не отдал тоже. Может, и правда не ошиблись…

— Поможешь? — с надеждой переспросил я, боясь задавать лишние вопросы, чтобы не сбить алтарь с благодушного настроения.

— Помогу, — со вздохом ответил голос, — но эргам про меня расскажешь. Они знают, что делать.

Я кивнул, счастливо осознавая, что легко отделался. И алтари остались, и душа целая. Почти.

— Кто сказал, что ты отделался? — хмыкнул алтарь. — Заплатишь тем, чем привык, кровью. Что-то мне подсказывает, что её много понадобится.

Помнится, я уже говорил, что однажды выступал жертвенным агнцем. Тогда ситуация была схожей. Спасти, защитить любой ценой, даже ценой собственной жизни. Ничему меня жизнь не учит, даже перерождение не пошло на пользу.

Все эти мысли проносились в моей голове, когда я собирался ритуальным стилетом вырисовывать матрицу подпитывающего ритуала.

— Оставь эти танцы с бубнами для кого-то другого, — отмахнулся алтарь. — Нечего у меня тут кровавую скотобойню устраивать. Красота в простоте, запомни.

Я пустил себе кровь, сделав надрезы вдоль вен, чтобы кровь не свернулась и не образовала корки на ранах. Запястья заняли свои места по бокам алтаря, на уже восстановленных гранях… и я провалился в никуда.

Это было похоже на стремительный полёт внутри разноцветного потока. Когда мы искали Кирану с алтарём Виноградовых, то использовали принцип родства крови. Здесь же мы искали по родству стихий. В глазах рябило от обилия алых и синих всполохов всех цветов и оттенков. Мы проносились мимо на бешенных скоростях, даже не притормаживая. Всё было не то, не те маги, не тот уровень силы, и самое главное, не было единения двух противоположных стихий в одном духе.

Сколько мы так метались, я не взялся бы угадывать. Очень надеюсь, что не неделю, как при снятии двух узлов печати. Но наконец тоннель замер. Всё вокруг погасло. Нас обступила кромешная тьма. Она оживала и просачивалась внутрь, неотвратимо разрушая всё вокруг.

Я физически чувствовал, как больно алтарю от этой тьмы. Она его разъедала с жадным чавканьем и скоростью кислоты.

— Она там!

Тоннель полыхнул алым в такт биению моего сердца, высвечивая колонны с незнакомыми рунами. Такие же колонны я видел в дневниках старого барона.

— Я не проведу! — всхлипнул голос. — Нужна земля! Запечатано!

Темноту снова разрезала вспышка, но уже синего света. На мгновение я увидел, как в конце тоннеля на полу лежит Кирана с колодками на руках, а над ней склоняется с ножом громадный блондин.

— Помоги ей! Прошу! — взмолился я, боясь не успеть спасти сестру.

— Больно-о-о! — взвыл алтарь.

— Я заберу твою боль, только помоги!

— Ты же умрёш-ш-шь, — уже стал шипеть от боли алтарь.

— Вытерплю, — в едином выдохе принял я решение и исчез в облаке ослепительной боли.

Глава 2

Земля приняла их как родных. Пусть на своих родовых территориях на это ушло бы меньше сил, но даже здесь Михельсу удалось открыть подземные тропы. Подхватив бесчувственную девицу на плечо, Исбьерн скомандовал спускаться под землю своим людям. Те стонали от боли и ран, причинённых этой несносной дикаркой. И ведь сильна же, ещё и две противоположные стихии сразу объединить в себе смогла.

Михельс внимательно посматривал на занятное колечко на пальце девушки. Артефакт равновесия стихий. Вещица дорогая, изготавливалась исключительно под заказ. Снимать артефакт даже не было смысла, ну если бы только князь Рюгена не решил самоубиться в землях русов. Кольцо настраивалось на одного собственника, а всех остальных считало ворами и выпивало досуха.

Злость и адреналин боя смыло сожалением, словно морской волной. Жаль, что в девочке нет стихии земли, иначе Михельс носил бы на руках такую женщину. Впервые в жизни он встретил себе ровню! Ингрид не в счёт, у неё тот же девятый уровень, и она страшна, как душа самого тёмного подземелья, а вот дикарка… В той чувствовались перспективы развития, а уж как его заинтриговала её внешность…

Он видел много отметок на телах и лицах у воинов, в конце концов, это весьма распространённый обычай в Скандинавии, но, чтобы они светились, проступали ярче от тех или иных эмоций… Словно тело давало выход внутренним силам дикарки, но сделало это столь изящно и красиво, что ни разу не испортило естественную красоту девушки.

Пройдя с три километра вглубь своих предполагаемых родовых земель, Михельс стал искать место для привала. Выходить на поверхность он не планировал, зная, что их будут искать. Пока князь Рюгена был в земле, его никто не сможет обнаружить. Кто-то, может, и испугался бы такой перспективы, но таких людей среди свиты Михельса не было.

Прокладывая подземный путь, Михельс вдруг столкнулся с препятствием. Выглядело оно как странная каменная колонна, перекрывающая проход и покрытая вязью незнакомых рун. Часть рун была похожа на те, что украшали вместилище духа земли. Неужели ему, Михельсу, наконец, удалось отыскать колыбель мира?

Не старой истеричке маразматичке, по несчастливому обстоятельству избранной духом для общения, а ему, князю Рюгена?

Михельс отклонил подземную тропу в сторону на несколько метров и с помощью магии создал временное пристанище для своих людей. Сам же князь Рюгена решил связаться с Ингрид. Ему срочно нужно было проверить свою теорию, а для этого надо было приманить старую каргу.

Краткий разговор должен был придать ей ускорения, а то она и так загостилась в Северной столице русов. Зато теперь у Михельса были время и возможность немного поиграть с новой игрушкой. Никакому духу скармливать дикарку он не собирался, но назойливая мысль попробовать заделать ей ребёнка в целях экспериментальной селекции не покидала князя. Девушка была хороша собой, сильна физически и магически, ему ничего не стоило продержать её в колодках всю оставшуюся жизнь и сделать инкубатором. Сломить непокорную дикарку, упиваться её отчаянием и рабским положением после того, как она чуть было не убила его. План Михельсу нравился.

Он вынул нож из-за голенища сапога и склонился над девушкой, желая срезать лишнюю одежду и насладиться зрелищем и вкусом молодого женского тела. О, он будет иметь её, пока она не закричит от боли или удовольствия. Упиваясь собственными фантазиями, Михельс внезапно почувствовал чужой взгляд. Он резко отстранился и заозирался по сторонам. Невозможно. Это его подземные тропы, их может отыскать только Ингрид, но она была ещё далеко. Михельс чувствовал её где-то северней, за полсотни километров от него.

Ощущение чужого взгляда исчезло так же быстро, как и появилось. Решив, что ему показалось, Михельс вернулся к своему прерванному занятию. Тьма тропы надёжно скрывала все его движения, но не была преградой для ночного зрения высокорангового мага. Он лоскут за лоскутом, шкуру за шкурой срезал с дикарки одежду, растягивая собственное удовольствие и не прикасаясь к ней. Нет. Он войдёт в неё без подготовки, раз и навсегда сделает своей рабыней, а с рабынями не пристало нежничать.

Князь отстранённо заметил на теле дикарки обилие шрамов, закрашенных татуировками. Атлетическая тренированная фигура была едва ли не лучше, чем у рюгенца, но проблески здравого смысла уже вовсю перекрывались нетерпеливой похотью.

Торопливо расстегивая пуговицы на брюках, князь навис над распростёртой девушкой, но стоило ему лишь прикоснуться к её коже, пытаясь развести ноги пошире, как по коже девушки побежали разноцветные огоньки. Алые и синие всполохи вспыхивали и исчезали хаотично, словно играли в салочки друг с другом.

«Невозможно! — мелькнуло недоверие в мыслях у Михельса, — Она же отрезана от магии!»

Но стоило ему об этом подумать, как с двух сосков в ложбинку между грудей скатились алая и сапфировая капли, сливаясь в единое целое. И грянул взрыв.

* * *

Агафья спинным мозгом чувствовала, как приближаются неприятности. И на сей раз ранг их был значительно выше, чем барон Крысин со своей наёмной армией. А ведь прошло всего ничего с момента окончания клановой войны. И снова Хмарево сотрясают неприятности. Земля под ногами качнулась, вторя мыслям вампирши. Сперва несмело, а затем всё сильнее и сильнее трясло всё вокруг.

— Какого хера! — воскликнула Агафья, и не только она. Здесь отродясь не было землетрясений. Старый барон проверял даже тектонику собственных родовых земель. Уж на что была дотошная сволочь.

В поместье затрубили сигнал тревоги. Долгий, протяжный. А земля под ногами пошла волнами, словно от брошенного в воду камня.

— На три часа от Хмарева патруль заметил что-то странное! — неуверенно доложил Паук Агафье.

— А подробнее⁈ — рыкнула вампирша теряя терпение. Обычно Паук всегда докладывал максимально сжато, точно и по делу.

— Под землёй в нашу сторону движется нечто, отчего земля на полметра вспухает гребнем, — попытался предметно сформулировать донесение командир.

— Похоже, к нам в гости решил пожаловать князь Рюгена, дамы и господа, — поставила всех в известность Агафья, — ещё и со свитой.

За прошедший час она внимательно ознакомилась с перечнем высокоранговых заклинаний земли, подготовленным по заданию Михаила. Описанный эффект давал земляной голем, создаваемый и управляемый магом на расстоянии, чтобы не вмешиваться в бой.

Благо, голем имел ранг в половину ниже ранга его создателя, иначе кровникам нечего было бы ему противопоставить.

А так, против големов у них были сформированы команды огневиков и водников, которые поочерёдно должны были устранять эту ходячую напасть. Одни превращать в застывшие обожжённые статуи, а другие — в грязь.

Вообще, маг-девятка был крепким орешком даже для Тени. Если рюгенец упрячется в каменный доспех, его она не пробьёт, а банальные лёд, огонь и прочее просто не возьмут. Проще говоря, чтобы убить высокорангового нужно самому быть таковым. Доступные же в роду маги были не выше шестёрки, не считая Кираны и, скорее всего, Михаила. Но оба представителя рода Комариных были вне доступа, и защитникам Хмарево приходилось справляться самостоятельно.

— Объект изменил траекторию! — услышала Агафья донесение по рации, адресованное Пауку, но буквально следом прозвучало встревоженное: Объект захватил заложниц из деревни. Преследуем цель.

— Магия воды четвёртого уровня не действует!

— Магия огня пятого уровня не действует!

— Магия воздуха пятого уровня не действует!

Донесения от патруля сыпались сплошным потоком.

В голове вампирши всё отчётливее формировалась мысль, что это не голем. Даже если бы Михельс был десяткой, его голема пятого уровня взяли бы огонь или воздух! А здесь мимо!

Это был не голем, но что тогда за заклинание использовать рюгенец и зачем ему заложники? На эти вопросы у Агафьи не было ответов.

К ней подошёл Эон, всегда молчаливый друг Тильды старался не вмешиваться в их дела, дожидаясь эргу. Но сейчас он был встревожен:

— Я поговорил с эргами. Они готовы биться плечом к плечу с вами, в случае, если этот маг нападёт на поместье. Какой-то магический урон мы ему вряд ли нанесём, среди нас самый высокий ранг седьмой. Но сможем побороться грубой физической силой, сменив ипостась на животную.

— Спасибо, — искренне поблагодарила Агафья.

Ей предстояло принять решение, пытаться ли спасти заложников или сидеть в осаде и использовать эргов в обороне. А вампирша не хотела этого делать. По своей сути она была разведчицей, шпионкой, убийцей. Она всегда несла ответственность только за себя и свои действия. Она добывала информацию и максимум давала рекомендации, но решать? Нет! Это делали другие люди, и весь груз ответственности ложился на их плечи. Не её.

Глядя на медленно ползущий в сторону поместья гребень и закованных в грязевые кандалы пленниц, Агафья как никогда истово молилась Клещу, чтобы Михаил вернулся.

* * *

Всё! Абсолютно всё пошло наперекосяк! Ингрид хотела лишь присмотреться к землям соседей, а эта чёртова каменюка всё решила за неё.

С момента попадания на эти богами заброшенные болота, дух начал сходить сума. Он требовал вернуть его домой! От камня волнами расходилась сила и ярость, от которой сотрясалась земля под ногами. Ингрид ничего не могла поделать. Он с головой выдавал её присутствие, будто насмехаясь над её стараниями скрытно разведать обстановку. Дух хотел домой, и ему было абсолютно плевать на желания Ингрид. В какой-то момент камень в рюкзаке у неё за спиной начал нагреваться, требуя внимания.

А у хранительницы в голове молотом стучала одна единственная мысль: «Нужно уходить отсюда!»

Сделать вид, что её здесь никогда не было. А этого чёртового духа напоить и усыпить кровью магички, добытой Михельсом. Сейчас Ингрид уже не интересовала угроза со стороны хозяев девицы. В конце концов, сами плохо обучили и прошляпили свой ресурс. Ей нужно было усыпить духа, иначе велик шанс, что род Исбьернов утратит основу своей мощи навсегда.

Камень всё раскалялся. Ингрид почувствовала запах палёной кожи, это дух пытался вырваться из заточения. В момент, когда дно рюкзака не выдержало и прогорело, хранительница, не раздумывая, заковала ладонь в каменную перчатку и интуитивно успела подхватить камень до того, как тот упадёт на землю.

В этом была её главная ошибка. Он знал и предвидел это. Это древний ублюдок развёл её как девчонку. Стоило перчатке соприкоснуться с почему-то текучей, похожей на влажную глину, поверхностью вместилища духа, как ладонь намертво там зафиксировалась.

Дух не просто захватил её в плен, он принялся ментально давить на хранительницу, требуя выполнять его волю, требуя отдать долг за все те годы, что Исбьерны безнаказанно использовали его для собственного возвышения и усиления.

— Верни! Меня! Домой! — набатом звучало в ушах Ингрид. — Верни! Меня! Домой!

Каждое слово сопровождалось толчками земли, но хранительница не сдавалась, мелкими шажками пятясь к границе уже собственных наследных земель.

— Я сильная! Я выдержу! — шипела магичка, игнорируя приказы духа. — Я смогу!

— Ах так! — перемену в настроении духа она почувствовала с запозданием в полсекунды, иначе не раздумывая отрубила бы себе руку по локоть. Но было поздно. Каменная перчатка истаяла, и рука Ингрид нырнула в раскалённую лаву, сквозь которую из сердцевины духа появились тончайшие жгутики-присоски и впились в энергоканалы магички.

Хранительница сделала попытку отсечь себе руку, но опоздала. Жгутики забрались уже так глубоко, словно присосались на прямую к средоточию магии и начали выпивать Ингрид напрямую.

От дичайшей боли магичка потеряла создание, и дух перехватил управление телом. Помня о минимальной скрытности, он ушёл под землю, но периодически выглядывал на поверхность, чтоб его носитель не задохнулся без воздуха.

После стольких сотен тысяч лет отсутствия он возвращался домой. В его духе смешались радость и горечь, ненависть и месть. Люди… Они снова заселили эти земли, хотя клялись навеки оставить их мёртвыми в назидание потомкам. Люди… Предатели, лжецы и худшие порождения Реки Времени. Он ненавидел людей, чувствовал жизненно силу каждого и облизывался на их магические источники. Они слабее этой старой бабки, но их много…

Он вернётся домой и приступит к поиску остальных, а люди станут топливом, тем, чем и должны были быть на заре времён.

* * *

Ингрид боролась, но перехватить управление собственным телом не удавалось. В ушах слышался злорадный смех свихнувшегося духа. Они шли напрямую. Её собственная магическая мощь таяла, как воск зажжённой свечи, каплями и неумолимо. Она уже едва соответствовала девятке. Но сдаваться не собиралась.

«Если я не могу изменить направление движения, то уж использовать сопутствующую непротиводейственную магию точно должна».

И тогда Ингрид подхватила в оковы несколько молодых девиц из ближайшего селения. Зафиксировать их тела и отправить вместе с куском земли наперерез своему телу она смогла.

Отстранённо магичка отметила, что в неё с духом полетели первые заклинания, пока ещё среднеранговые четвёрки-пятерки, но это означало, что они близки к цели.

Сами маги стихийники особо не интересовали Игрид, защита спокойно справлялась с их техниками. Но если их будет много, то здесь никакого источника не хватит, чтобы держать защиту. Чем больше будет среднеранговых магов, тем ощутимей будет проседать каменный щит. Не спасёт даже то, что, находясь в своей стихии, земля поглощает и рассеивает часть урона от вражеского заклинания.

Сама же Ингрид просто хотела выжить. То, что духу бесполезно сопротивляться, она уже поняла, но жажда жизни никуда не делась.

Потому исподволь хранительница подтягивала к себе трёх девушек из деревни, рассчитывая принести их в жертву и хоть чуть-чуть успокоить духа. Обычных деревенских баб ей было не жаль, ещё нарожают. А выжить хотелось любой ценой, даже если придётся заплатить частью личной силы.

Чего не знала Ингрид, так это того, что по несчастливой случайности она зацепила девушек, за которых было кому постоять.

* * *

Хмарево жило свой тихой обычной жизнью. После окончания родовой войны, люди вернулись к обычным занятиям. Хмаревцам война не принесла столько бед, смертей и разрушений, как жителям Малых Трясинок. Живым напоминанием этого стал молодой парнишка, поселившийся на краю деревни. Поговаривали, что во всеобщей резне он потерял отца, а сам выжил лишь каким-то чудом, полностью поседев.

Парень был рукастый, молчаливый и угрюмый. Наравне со всеми работал на лесопилке, справил давным-давно заброшенный домишко и постепенно обживался. Местные девки на него засматривались, но не надоедали, давая возможность пообвыкнуться. Все понимали, что просто так в неполных шестнадцать лет не седеют.

Потом его всё чаще стали замечать в компании одного шрамированного мужчины. Тот появлялся наездами, жил неделю с пареньком и уезжал на какое-то время. В деревне даже решили, что у паренька-то, может, и вкусы были не по женской части, раз местных девушек он не привечает, а с мужиком неделями под одной крышей живёт.

Очень скоро девки от него отстали. Все, кроме одной. Василиса или по-деревенски Васька, одна осталась в неполные семнадцать лет с двумя братьями на руках малыми. Деревней ей помогали, конечно, ну да никто такую обузу брать не хотел, хоть и была Васька девка фигурой ладная и на характер весёлая. И нет-нет, да заглядывала Васька к Беляку, как его прозвали в деревне, в гости, когда шрамированного не было. То хлеба намесит да напечёт, то занавеси да постель в озере настирает да в кипятке выварит. Нехитрая дружба у них завязалась. Он ей табуретки справил, забор да крышу обновил, она ему по женской части хозяйства.

После войны молодой барон, а ныне граф затеял стройку века, желая на будущее обезопасить своих людей.

В Хмарево выделили место под своеобразный средневековый донжон, где можно было бы укрыться на период прорывов или нападений, но пока строительство ещё не началось. Поговаривали, что должен был приехать архитектор с командой магов с юга и приняться за возведение.

Пока же люди по старинке, услышав сигнал тревоги, собирались и уходили вглубь болот, оставляя весь свой скарб. Жизнь дороже вещей, да и граф выполнял своё обещание. После войны он возместил все расходы на восстановление подсобных хозяйств, более того его личная магическая гвардия помогала ставить дома, латать крыши и торить тропы для обычных людей.

И надо же было Ингрид из всех девок деревенских Ваську захватить на убой, которая за приболевшими братьями осталась приглядывать.

Василиса задержалась, братьев укутывая, а во дворе её Беляк дожидался, помочь мальчишек донести. Он-то и увидел, как девушку спеленало земляными оковами по рукам и ногам и на пласте дерна поволокло прочь из деревни. Оставив мальчишек и велев им запереться в избе, Беляк побежал следом за подругой. По дороге он приметил, что ещё двух девушек испуганных и голосящих тянуло в сторону поместья Комариных. Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы сообразить, магу какой стихии девицы понадобились. И уж явно не для добрых дел.

Парень вот уже два месяца пытался забыть тот кошмар, который случился с его родной деревней, где резвился сбрендивший маг крови. Когда барон его нашёл в куче тел едва живого, Беляк не знал, благодарить его за это или ненавидеть. Казалось, умереть и забыть проще всего, но жить и смотреть на других было страшно. В тот день в нём самом проснулась магия. Магия страшная, редкая и опасная!

У Беляка потом случился разговор с молодым бароном, тот ему, как мог, объяснил про инициацию и магию смерти, носителем которой стал Беляк. Ещё предложил услуги мозгоправов для стирания воспоминаний об этой трагедии, как всем женщинам и детям сделали, и предложил оплатить обучение магии в любом заведении учебном.

Беляк отказался тогда.

— Не хочу я этой силой пользоваться. Тёмная она, страшная. И помнить хочу, отца и смерть его мученическую.

Тогда же ему дали браслет, силу ту сдерживающий, чтобы никого не поранить и не убить, и велели молчать про свою магию. Но спустя пару недель после переезда в Хмарево к Беляку приехал странный нелюдимый мужчина, весь в шрамах и будто укусах. Им оказался бывший бастард главы рода Крыс, что напал в свое время на Комариных.

Беляк тогда не знал, что и думать, но не выгонять же незнакомца. Тот остался и очень много рассказывал, как жил, как пытался добиться признания у отца, как тот приказал скормить его живьём крысам, как магия у него проснулась, как пытался убить барона Комарина. Много чего рассказывал, но главное, рассказал о том, что магию смерти можно и нужно использовать не только для смерти, но и для жизни. Что самого молодого барона сутки маги смерти и жизни вдвоём удерживали. А ещё слова его въелись в сердце Беляку:

— Если боги наделили тебя силой, значит, она для чего-то нужна. Значит, когда-то придёт момент, когда ты используешь её, и только от тебя будет зависеть, во благо или во вред.

Слова запомнились. И Беляк начал учиться, исподволь ему показывали хитрости, давали упражнения. Он тренировался и даже делал кое-какие успехи. Раз в месяц Крысин приезжал к нему и учил, помогал, корректировал. Не думал только Беляк, устремляясь за Васькой, что момент использования силы наступит так скоро.

Глава 3

Я приходил в себя прямо напротив собственного форта с поднятым мостом и наглухо задраенной решёткой.

«Всё верно, — отрешённо отметил мой мозг, — я же сам объявил военное положение».

Тело ощущалось сплошным куском мяса, с которого содрали кожу. Больно. Не знаю, почему мой мозг решил, что это уже правильная боль, приятная, но на лице расцветала безумная улыбка. Кажется, сделка с алтарём состоялась, и я даже её пережил. Надеюсь, и сестра тоже.

Сырой ноябрьский ветер обдувал раскалённую кожу, капли холодного дождя и вовсе воспринимались в качестве божественной благодати. Я лежал на земле обнажённым в луже собственной крови. Вокруг стояла какая-то неестественная тишина.

Скосив взгляд, увидел, что кожа моя ощетинилась торчащими словно иголки осколками чёрного стекла. Крови было столько, что любо дорого взглянуть. Я собрался с силами и выдернул из ладони один из крупных кусков, он с вязким чавканьем покинул моё тело. Земля задрожала подо мной, а может, я только сейчас стал ощущать толчки. Битва только начиналась.

— Живой! — раздался рядом голос Агафьи. И было в нём столько эмоций разных намешано, что не определить всех. Она принялась осторожно вынимать из меня чёрные осколки. — Что он с тобой сделал…

— У всего есть цена, — ответил я, но вот голос точно не был моим. Он скорее напоминал сип сорванных голосовых связок.

— Пей! — приказала вампирша, вскрывая себе вену на левом запястье. Видя моё замешательство, она сама прижала руку к моим губам. Я сделал первые глотки. Кровь показалась нектаром.

— Ты говорил, что будешь в неадекватном состоянии, но я не могла подумать, что с тебя живьём попробуют снять кожу. У тебя глаза… кровь сплошная… Как ты что-то видишь?

Загрохотала решётка на воротах, послышался лязг цепей опускаемого моста, я постепенно начинал осознавать что-то ещё, кроме ощущений собственного тела, а вампирша всё вынимала и вынимала из меня чёрные осколки. Земля под ногами содрогнулась в очередной раз.

— Что происходит у нас? — задал главный вопрос, ведь я не знал, сколько времени прошло и что случилось в моё отсутствие.

Вокруг нас стали собираться эрги в человеческом обличье. Я узнал Эона и стоящую рядом химеру. Остальные были мне незнакомы. А ведь их тут было больше двух десятков.

— Он здесь, — тихо произнёс Эон, указывая рукой в сторону, где со стороны болот приближалась странная процессия. Земля вздыбливалась от идущего под землёй мага, за ним хвостом скользили на кусках дерна три скованные деревенские девушки, а за ними трусцой бежал один очень хорошо знакомый мне парень с сосредоточенным выражением лица.

Беляк на ходу скинул куртку и снял через голову простую холщовую рубаху, оставшись в одних штанах. Он судорожно сдирал с предплечья сдерживающий браслет, уставившись на горб как загипнотизированный.

Он увидел меня в луже крови, оценил эргов, выстроившихся за моей спиной подковой, и мотнул головой, давая сигнал не вмешиваться.

Маг земли остановился, достигнув рва. Вот неожиданно и пригодился старинный элемент фортификации. А тем временем из-под земли появилась седая макушка с длинными косами, собранными белыми лентами. Далее показалось светлое платье, более похожее на белый саван, и босые ноги, так и оставшиеся в рыхлой земле.

— Неожиданно, — пробормотал Эон, взирая на женщину, глазные яблоки которой заволокла тьма, а затем с неменьшим интересом сравнил с моим цветом. — Разная природа. Она одержима. Ты — нет.

А тем временем девушки, которых я ранее заметил, повинуясь пассу руки, оказались возле магички.

Земляные оковы разрослись в плотный кокон, закрывая и обездвиживая тех по плечи. Две из них голосили в голос с просьбами о помощи, и лишь одна с толстой русой косой закусила губу и огромными от страха глазами смотрела на Беляка.

— Надеюсь, занятия с Крысиным дали свои плоды, — искренне пожелал я парню удачи, ибо он был нашей последней надеждой решить вопрос без лишней крови.

Магичка тем временем медленно, словно сопротивляясь, тянула руки к девушкам. В одной руке у неё был зажат тонкий стилет, а вот во второй…

Вторая рука уродливо срослась с каким-то булыжником и выглядела так, будто её обвили обсидиановые змеи с гладкими чешуйками. Эта картина явно напомнила мне ранее виденную в пещере Восьмиречья, где дух воды присосался к Арисе. Здесь же, похоже, дух земли полностью подчинил свою последовательницу.

Пока я сопоставлял ситуации, между ладоней Беляка возник утончённый чёрный цветок, чем-то напоминающий орхидею. Его лепестки стремительно раскрывались, обнажая скрытую сердцевину с капельками тьмы.

«Оказывается, смерть может быть прекрасна»', — пронеслось у меня в мыслях.

Мы как заворожённые следили за раскрытием цветка, потому даже дернулись от неожиданности, когда из него выстрелила тонкая серебристая игла. Её полёт был незаметен взгляду. О том, что маг попал точно в цель свидетельствовал прах, медленно опадающий хлопьями с тела магички. В районе сердца у неё образовывалась дыра, пожирающая всё больше и больше плоти на своём пути. Магичка красиво осыпалась пеплом, а вместе с ней распадались и коконы на девушках.

Дальше несколько событий произошло одновременно: Беляк рванул к единственной молчавшей девице, помогая выбраться из плена, я закричал, чтобы они держались от камня подальше, а одна из истеричных жертв, поскользнулась на палой листве и упала прямо на горку праха, под которой скрылось вместилище духа земли.

Я цветасто выругался, когда девица поднялась рывком без посторонней помощи с залитыми чернотой глазами.

— Всем назад! — скомандовал и пошёл договариваться. Эон накинул мне на плечи длинную накидку и пытался было меня остановить, но я тихо ответил:

— Её захватил дух земли, маг смерти здесь не поможет.

У эрга в удивлении взметнулись брови.

— Это же легенда…

— Легенды имеют свойство оживать, — буркнул я и, вспомнив про условие алтаря, добавил, — у меня уже дух огня и дух воды ожили. Или ты думал, что остальных эргов просто так сюда магнитом тянет?

Пока эрг потрясённо молчал, я сделал несколько шагов вперёд, показывая пустые ладони, и крикнул:

— Дух, я знаю, где твой дом! Тебя там кое-кто дожидается!

Девица дёрнулась, резко обернувшись в мою сторону. Мне даже показалось, что она стала принюхиваться.

— Отпусти девушку, я сам добровольно приму тебя и отнесу домой, — продолжал я соблазнять первостихию. — Она слаба, без дара, нет смысла её убивать своим подселением. Ты всего в шаге от дома. Ни к чему лишние жертвы.

— Что людям может быть известно о жертвах? — скрипучий мужской голос выплевывал слова устами одержимой девушки. — Вы лжёте и предаёте, не моргнув глазом, ради собственной выгоды! Ваши обеты не стоят ровным счётом ничего. Вы охотитесь на всех, даже на разумных, имеющих душу, но иначе выглядящих. Вы считаете себя венцом творения природы, но вы — проказа на ткани миров, что разрастается век от века, заражая всё новые миры! Не вы — венец творения природы, а эрги, живущие по справедливости и в единении с ней.

Закончив свою гневную речь, дух сверлил меня своими чёрными бездонными глазами. Эрги синхронно переместились мне за спину в жесте поддержки.

— Оглянись! — тихо попросил я. — Вот они, эрги. Я живу с ними в мире. Уважаю, как братьев и сестёр. С тобой я также хочу жить в мире.

— Лжёшь! Прошлый носитель говорил так же! Обещал укрыть на время и вернуть домой, а вместо этого скрыл в пещере и подпитывался моей силой, усыпляя и отравляя человеческой кровью.

— Спроси у них сам, мне нет смысла лгать.

Первым вышел Эон, он протянул ладонь и ждал, пока дух решится взять его за руку. В его взгляде сквозили уверенность и спокойствие. Колебался дух не дольше пары секунд и всё же рискнул. Рукопожатие длилось около минуты. Эон стоял с закрытыми глазами, иногда улыбался, иногда кривился, словно от зубной боли, но чаще его лицо не выражало ровным счётом ничего.

Дух отпустил его руку и не стал подзывать других эргов:

— Теперь ты!

Я протянул руку, готовясь принять в себя это взбалмошное, обиженное на весь людской род существо, но ничего не произошло. Меня коснулась тёплая чуть шершавая от трудовых мозолей девичья ладонь. И я пропал. Было ощущение, что мою память взболтали, словно многокомпонентный коктейль.

Мелькали воспоминания из прошлой жизни и из этой, связанные с эргами: воспитание Тильды со всеми её выходками, спасение Имал и кормёжки собственной кровью, спасение Кайро в их стычке с Кираной, короткая, но весьма печально завершившаяся история с Ланой. Последними были воспоминания с Арисой и моё предложение подсадить ей паучий кокон.

Мне кажется, дух был слегка в замешательстве после всего увиденного. Воспоминания больше не мельтешили, но и руки моей он не отпустил.

— Покажи их! — чуть слышно попросил он. В этом голосе было столько боли и грусти, что я даже не стал уточнять кого. И так было понятно. Проверив одни мои слова, он отчаянно боялся поверить и в другие. Бедный одинокий дух ещё не разучился надеяться за все эти тысячелетия.

Я покрепче сжал руку девушки и произнёс:

— Переходи, ей туда нельзя. Не выживет, сам знаешь. А тебя уже заждались.

Одержимым я за две свои жизни ещё не был ни разу. Опыт, скажу я вам, весьма специфический. К постоянным голосам в своей голове я уже привык из-за использования кровной связи, а вот к тому, что этот голос ещё и нельзя будет заткнуть, жизнь меня не готовила.

Стоило камешку перетечь на моё запястье, девица рухнула рядом как подкошенная.

— Агафья, помощь окажите девушке, — отдал распоряжение вампирше, — у неё без магии жизненные силы выжрали немеряно. А я пока пропаду.

— Да что я там выпил-то⁈ — возмутился дух. — Мне, знаешь, каких девиц скармливали? Кровь с молоком! А тут… Тьху!

— Тебе тьху, а я об этих людях обещал заботиться, — возразил я.

— Нахватался клятв, как собака блох, — проворчал дух. — Думаешь, спасут они тебя? Нет! Одна до тебя тоже так думала, людям поверила, а потом болталась на ветру…

Дух резко замолчал, будто сказал что-то лишнее.

— Я видел итог… Но не понимаю причин… — говорил я аккуратно, боясь спугнуть болтливого духа, пусть я и платил за это собственной магией.

— Сила, власть, жадность! Разве людям нужны ещё какие-то причины для предательства? Этих хватило с головой! — в его голосе было столько ненависти, что если бы он мог капать ядом, то этот яд проедал бы грани миров. — И вообще, не заговаривай мне зубы.

Испытывать терпение такой сущности было чревато, а потому я попросил алтарь забрать нас, и уже через мгновение мы оказались в пещере.

— Не соврал! — восхищённо воскликнул дух. — На месте! Двое!

Сейчас голос в голове больше напоминал детский, полный восторгов, как если бы шестилетке объявили, что он стал владельцем магазина игрушек.

Я приложил ладони к обелиску, давая возможность духу земли занять своё законное место, но он почему-то медлил. По алтарю мелькали всполохи уже трёх цветов: алого, синего и чёрного, но внешний вид его всё ещё оставался неизменным.

— Мы тут подумали и решили, долги надо оптом отдавать, — раздался предвкушающий голос. — Тебе сестра, мне Исбьерн. Но есть подвох, — честно предупредил дух, — тебе снова придётся взять на себя боль проклятий.

* * *

К месту пропажи Кираны мы добирались снегоходами. Меня предварительно отпоили кровью, чтобы я приобрёл минимально божеский вид. Ещё более приличный запас нам выдал с собой Игнат.

Передавая мне флягу, он вздрогнул. Да уж, представляю, каким красавцем я выглядел. Весь в белёсой сетке шрамов от чёрного стекла, да ещё и с разноцветными глазами: один был залит кровью, а второй клубился тьмой.

— Вы уж там возвращайтесь скорей, ваша светлость, в привычной комплектации, — только и обронил он, стараясь не сильно глазеть на меня.

— Постараюсь, Игнат, постараюсь.

На место мы добрались за пару часов. Дух безошибочно определил точку пропажи.

— Пойдём, покажу тебе стихийную магию высшего порядка, — с затаенной гордостью объявил он. — Если этот… начнёт вдруг нападать, не лишай меня удовольствия, я сам с ним разберусь.

Меня такой расклад полностью устраивал, тем более, я предполагал, что буду несколько занят перевариванием повторных спецэффектов с чёрным стеклом.

Так оно и вышло, стоило духу взять управление на себя, как я стал сторонним наблюдателем. Я видел, как клубилась тьмой стихийная магия, впитываясь в землю и вскрывая в её толще натуральный подземный ход.

— Подземная тропа, — комментировал свои действия дух, чтобы мне не было скучно, — заклинание девятого ранга. Может быть вскрыто либо магом родственной крови, либо магом более высокого ранга.

Мы шли по тёмному тоннелю. Я прекрасно видел во тьме, а вот остальным моим кровникам дух одним пасом руки навесил «искателя».

— Пятый ранг, вообще использовалось для поиска полезных руд и минералов, потом истинное значение забылось и теперь используется лишь как «ночное зрение».

Вообще дух оказался интересным собеседником, когда не брызгал ядом и не пытался кого-либо убить. Объяснял он всё так легко и доступно, что понимал даже я, весьма далёкий от стихийной магии маг.

— У тебя талант к преподаванию! — не удержался я в какой-то момент и сделал комплимент духу.

Тот замолчал. Минут пять мы шли в полной тишине под его громкое сердитое сопение.

— Если я чем-то обидел тебя… — попытался я пойти на контакт.

— Забудь. Просто надавил на больную мозоль, — тихо признался он и резко остановился, — ох ты ж… Вот это… Н-да-а-а! Говоришь, спасать её надо?

Дух глухо расхохотался. Щёлкнув пальцами, он зажёг на нашей ладони огонь. Я впервые видел чёрное пламя, дающее свет. Как такое было возможно, я затруднялся ответить, но очень скоро это перестало меня беспокоить.

Впереди подземная тропа разветвлялась на два хода, в одном взрывом обвалило плиту перекрытия, раздавив всех, находящихся внутри, о чём красноречиво свидетельствовали лужи крови, вытекающие из-под плиты. А вот в другом, связав изрядно обожженного князя Рюгена по рукам и ногам и нацепив ему магоподавители, сидела полуобнажённая Кирана и доступным языком объясняла Михельсу Исбьерну, как он был не прав, похитив её.

Глава 4

Я, конечно, разделял веселье духа и был полностью солидарен с действиями Кираны, но беспокоили меня несколько иные вопросы.

— А где этот проклятый столб? — было моё первое опасение. Помня эффект от боли и, наверняка, ещё где-то оставшиеся куски чёрной дряни, я подспудно готовился к повторению банкета и очень напрягся, когда его не произошло.

— Вот он! — указал дух на бесформенное нечто, оплавленное и выщербленное, словно шрапнелью, к чему и был прикручен князь Рюгена.

— Э-э-эм… Думал, его и извержение вулкана не возьмёт, — честно признался я. — А поди ж ты…

— Понимаешь, есть подозрение, что создавались эти проклятые столбы комплексно самыми сильными магами с учётом консультаций с младшими богами. Взрастили, на свою беду, эгоистов, — буркнул себе под нос дух и продолжил меня просвещать. — Каждый выполнял свою часть работы или наносил свою часть рун. Рассчитывали они на то, что любому из духов первостихий будет неимоверно болезненно, а то и нереально пройти сквозь такой кордон. Про то, что мы можем войти в симбиоз с людьми или с эргами, они не подумали. Не учли просто. Да и такого понятия как «эрг» тогда ещё не было. Все мы просто экспериментировали в той или иной степени, — пояснял дух. — Возвращаясь к столбу, твоя сестра воздействовала на него в человеческой ипостаси сразу двумя видами магии, а они на такое не были рассчитаны. Как и блокираторы магии. У них задача блокировать один источник, а у твоей сестры их два.

— Не понимаю, уже найдены три вида магии, три стихии, неужели эти столбы и проклятия могли вас удержать?

— В том-то и дело, что могли и удерживали! Проклятые столбы должны были в том числе не выпустить нас за пределы этих земель. Младшие боги постарались, уж очень им хотелось наложить лапы на наш алтарь. Вот только шиш им, а не сила. Мы тоже подготовились. Они не знали про эргов, которые по итогу нас и спасли, разделив и спрятав по разным изнанкам. Но лазейку для себя любимых они оставили, разрешив проход людям! Очень уж им хотелось получить доступ к запретным знаниям или отыскать какой-нибудь артефакт, коих тут после битвы было как песка в пустыне.

Я покосился на Кирану, которая всё ещё проводила воспитательные мероприятия с князем Рюгена. Второй моей проблемой.

— Я боюсь уточнять что-либо насчет младших богов… — затронул я скользкую тему, — этот мир был своеобразной песочницей для божественных детишек?

Дух надолго задумался, но всё же ответил:

— Тебе всё равно рано или поздно придётся с этим разбираться, так что ничего крамольного, наверное, не случится, если часть информации ты услышишь из первоисточника. Песочниц в Реке Времени огромное количество, и сверхъестественные сущности в них живут, взрослеют, учатся, завидуют, враждуют, всё, как и у людей. Как только они взрослеют и умнеют настолько, чтобы не грызть постоянно друг другу глотки, то уходят в другие миры, где созидают на основании полученного опыта, а вместо них остаются либо их дети, либо приходит новая смена богов.

— То есть, ты хочешь сказать, что в моём прошлом мире тоже была песочница, и, повзрослев, дюжина богов покинула его? — попытался провести я аналогию.

— Эм, и да, и, скорее всего, нет, — хитро улыбнулся дух. — Твой прошлый мир вообще отдельная тема, но то, что он одно время был крепко связан с нашим подобными традициями, не вызывает сомнения.

Я вспомнил про традиции в башне крови. Ведь появлялся же у нас летающий остров и куда-то уносил сильнейших магов. Чем не альтернатива ухода из песочницы? Но почему только для магов крови? А как же остальные? И кто тогда создал те двенадцать алтарей, ныне захваченных религиозными фанатиками-паразитами? Чем больше я узнавал, тем больше вопросов появлялось.

— Вы под покровительством кого из младших богов живете? — полюбопытствовал дух.

— Комар и Виноград, — не задумываясь, ответил я, а потом замолчал, вспоминая, что ни один из них не откликнулся на призыв о помощи.

— Да ладно? Что опять разрешили двоих? Или настолько малые, что два за одного котируются? — удивился дух. — Вообще неожиданно, конечно. В своё время прямо-таки охоту открыли за магами с несколькими покровителями, слишком уж они возвысились. До комара дойти, это прямо постараться надо было. В наше время всё как-то благородных да сильных покровителей выбирали: Львов, Тигров, Туров, Орлов, Акул, Драконов, Фениксов, а тут комар…

— Вообще ничего удивительного, — вступился я за местного покровителя, — кто ж ещё должен был за магию крови отвечать?

— В том-то и дело, что за неё есть кому отвечать, сам знаешь, — хмуро отозвался дух земли. — А то, что малые боги захотели отщипнуть себе силы от чужого стола, чести им не делает. Если уж на то пошло, то их привязка к благодати от человеческих молитв — это путь в никуда.

— Почему?

— Потому что они изначально начали людей как скот разводить и на убой отправлять, чтобы у тех появились причины истово молиться. Произошла подмена понятий, развиваться и познавать силы природы, чтобы однажды осознать внутри себя единение с одной из них, оказалось слишком долгим процессом. Всем хотелось дармовой силы здесь и сейчас, и в ход пошли люди. Вот только ни один из богов, который использует человеческую благодать для развития, в старшие боги так и не перешёл. Эгоизм, знаешь ли, этому не способствует.

— А в чем разница? Я пропускал сквозь себя как божественную энергию, так и человеческую благодать, но разницы особой не почувствовал, — признался я.

— И как ощущения были? — скептически воспринял моё замечание дух.

— Энергоканалы практически в хлам пожог, — честно признался я.

— Вот, а от нашей стихийной энергии тебе ничего не будет. Она чистая, в решето энергоканалы не превратит, — как маленькому объяснял дух.

— То-то я смотрю, девушку из деревни еле откачали, — фыркнул я, — безопасные вы наши. Да и Арису дух воды высасывал по каплям.

— Ты не путай, человека, мага и эрга. У всех них изначально разные предпосылки и возможности в использовании магии. И кто бы что не думал, но наиболее приспособленными созданиями оказались эрги. Они чувствуют как раз чистые природные стихийные источники и развиваются благодаря им.

— Почему ты мне это рассказываешь? — я просто-таки спинным мозгом чувствовал, что такая откровенность не к добру, ой, не к добру.

— А к тому, что стоит тебе собрать все первостихии, и алтарь засияет как дармовой источник чистейшей силы, который многие, если не все, захотят использовать для собственного возвышения. И тут уж чей младший бог быстрее подсуетится. Могут по очереди нападать, а могут единым фронтом. В любом случае тебе его не оставят. Для обычного мага это путь в полубоги, а уж для такого, как ты…

Я догадывался о чём-то подобном, но предпочитал решать проблемы по мере их поступления.

— Да тут и без вашего алтаря уже желающие есть в мой старый мир сходить в экспедицию и наложить лапу на источники силы, на которых нынче инквизиторы и святоши засели, — продолжал я делиться собственными проблемами и не только.

Да уж, с Комаро у нас таких откровенных разговоров не вышло. Единственный раз, когда я оговорился про алтари, тот принялся сразу же манипулировать снятием сдерживающей печати. Здесь же я только успевал подбирать эфемерную челюсть с пола от откровений духа земли.

— А ты как хотел? Это же пропуск в высшую лигу, — разжёвывал прописные истины дух земли. — Чем больше таких источников признают тебя хозяином, тем выше будет твой божественный ранг. Странно, что твой Комар ещё тебя на шантаж не взял. Неужели ему не чуждо благородство?

— Я не собираюсь подчинять себе алтари старых богов и становиться на путь обожествления! — сознательно пропустил я ремарку про покровителя, потому что ещё сам не разобрался с отношением к нему. — Я просто хочу сковырнуть с них тварей, которые превратили мой мир в помойку, полную разврата, смертей и страха.

— Ой ли… Не забывай, я видел… достаточно, чтобы понимать и разделять твои истинные цели. Но, если источники оставить бесхозными придут новые инквизиторы и святоши, и всё повторится. Так же, как и здесь! Ты думаешь, ты первый? Трайодасан… Тринадцатый! Порой мне кажется, что я живу где-то в глубине собственных тайных троп, где события зациклились по одному сценарию. Каждый раз мы пытаемся что-то изменить, но заканчивается всё одинаково!

— Женщина, которую я видел… — я как наяву вспомнил сцену её казни, — кем она была?

— Сильная душа, как и ты! Но совсем из другого мира и из другого времени. Эрги её любили, но она наивно поверила своему виду, а не им, за что и поплатилась.

— Какой у неё был порядковый номер?

— Двадасан, двенадцатая.

— Вы сделали её богиней, и её всё равно убили? Как такое возможно? — я чувствовал, что мне не открывали всей правды или старательно скрывали какую-то постыдную для них часть информации, посылая на убой, как когда-то эту самую Двадасан. Мать великая Кровь, да ведь они даже имени её не запомнили, только порядковый номер, а она в муках погибла ради их идеи.

— Она не стала богиней, она была лишь на полпути, отказавшись, как и ты, подчинять себе чужие алтари, — со вздохом признался дух. — А они — обязательный элемент плана, страховка. Когда у бога появляются полноценные алтари в разных мирах, он может переноситься между ними без затрат энергии. Эрги предупреждали о предательстве местных аристократов, но она поверила не им, а отцу своего нерождённого ребёнка. Да у неё даже армии как таковой не было, когда на неё напали, и бежать ей было некуда!

— Там были сотни тысяч трупов под разными штандартами и обожжённые штандарты её рода.

— Всё потому, что Двадасан была сильнейшим эмпатом. Она половину вражеской армии взяла под контроль и развернула против своих же.

— А как же амулеты защиты? — усомнился я, что предатели не озаботились артефактами на этот случай.

— А ты снабди ими полмиллиона человек, потом поговорим! Да и не знали тогда эмпатов в этом мире.

— Тогда почему просто не подчинить глав родов и жить припеваючи? — совсем запутался я. Зачем подчинять солдат, если можно подчинить военачальников?

— Полубожественный ранг эмпатии не пробивал божественные ранги защиты, дарованные тотемами. Это был один из немногих раз, когда младшие боги участвовали в битве напрямую, даруя защиту.

— А что же вы? Вы же такие сильные! Вы даровали первоосновы магии и стихий! Где была ваша помощь? — мне почему-то было очень горько за эту незнакомую девушку, с которой нас разделяли сотни тысяч лет… или всего одна петля на каменной тропе. Ведь ей тоже когда-то рассказывали об избранности, о свободе, равенстве и братстве с эргами, о возможности изменить мир и порядки в нём.

— Наша сила для неё была бесполезна, а эргов, которые могли бы стать проводниками нашей силы, на тот момент практически не было.

— Так вы и для меня бесполезны, — отозвался я. — Я ни разу не стихийник.

— Во-первых, у тебя есть эрги, а, во-вторых, есть собственный опыт из прошлой жизни, весьма и весьма богатый военными кампаниями, — непрозрачно намекнул дух на моё небезгрешное прошлое.

— Хватит с меня, я уже навоевался…

— А кто ж тебя спрашивать будет? Или ты постоишь спокойненько, пока тебя, твоих людей и эргов вырежут под ноль? Сомневаюсь! Прошлая жизнь с её предательствами, свершениями и знаниями была лишь разминкой перед этой, — продолжал гнуть свою линию дух.

— Я могу просто не собирать до конца элементы. Алтарь не восстановится и войны не будет, — дух противоречия был силён во мне как никогда. Я не хотел идти на поводу у первостихий. Не хотел, и всё!

Дух хохотал в моём теле так, что у меня от нехватки воздуха потемнело в глазах и выступили слёзы.

— Ты сам-то в это веришь? — отсмеявшись, задал он вопрос. — Эрги к тебе сами идут, духи первостихий тоже собираются походя. Я не удивлюсь, если последнего духа собственнолапно тебе притащит дракон воздуха и уронит на голову.

— Упаси меня, Мать Великая Кровь, от таких подарков, — я вздрогнул, представив подобную картину. Почему-то чем дальше, тем реалистичней она представлялась.

— В общем, мы свои изменения в сценарий внесли. Теперь у тебя будет собственная армия эргов и фора в один год на выкуривание собственных врагов из прошлого мира с алтарей старых богов.

— Это как?

— Вспомни про разницу течения времени. Она создана именно для этого. Сначала наложишь лапы на алтари, создавая себе страховку, а потом уже и здесь повоевать можно будет.

Мать Великая Кровь, я спорю с первостихией в собственном теле, и она диктует мне, как жить. Как я докатился до жизни такой?

— Я не буду во всё это ввязываться. Это даже не моя война, а ваши многовековые распри!

— Всё это так или иначе завязано на твоих землях. Тебе никуда от этого не деться, — констатировал дух.

— Я могу продать земли, вернуть короне, да я себе хоть целую Австралию могу купить, чтобы избежать вот этого всего. Людей заберу, перевезу на новые территории и забуду об этом всём как о страшном сне! — продолжал сопротивляться я навязанному ярму.

Всё время, пока мы беседовали, я с удивлением заметил, что вокруг нас события прокручиваются петлёй. Кирана всё также отвешивала рюгенцу затрещины, одеваясь в предоставленную кровниками одежду. Сами кровники с удивлением исследовали небольшое пространство тайной тропы.

— А что происходит со временем? — я ошарашенно наблюдал, как сестра уже четвёртый раз одевается.

— А, это забытое всеми свойство каменной тропы. Кто ею владеет, тот и распоряжается временем внутри, — отмахнулся дух. Видя моё состояние, близкое к шоку, он хмыкнул и счёл нужным добавить, — поверь, наши познания в магии настолько глубже и объемней, чем нынешние, что в случае войны, это будет избиением младенцев. Мы создали основы магии и передали своим творениям, надеясь, что они смогут по образу и подобию создавать и улучшать другие миры…но, увы. Они пошли по совсем другому пути. И ты теперь тоже пойдёшь по другому пути.

Я услышал щелчок пальцев и рассмотрел на собственной ладони чёрный огонь, почему-то показавшийся мне знакомым. Дух глухо расхохотался.

— Ох ты ж… Вот это… Н-да-а-а! Говоришь, спасать её надо?

Впереди подземная тропа разветвлялась на два хода, в одном взрывом обвалило плиту перекрытия, раздавив всех, находящихся внутри, о чём красноречиво свидетельствовали лужи крови, вытекающие из-под плиты. А вот в другом, связав изрядно обожженного князя Рюгена по рукам и ногам и нацепив ему магоподавители, сидела полуобнажённая Кирана и доступным языком объясняла Михельсу Исбьерну, как он был не прав, похитив её.

Глава 5

Дух усмехался, позволив мне перенять контроль над собственным телом.

— Опасности со стороны столба с проклятием не стоит ждать, его твоя сестра нивелировала напрочь своим взрывным характером!

Я обратил внимание на покорёженное творение древних творцов и мысленно порадовался, что мне не пришлось переносить все прелести жертвенности ещё раз.

— Ты как? — спросил у сестры, сняв с себя куртку, чтобы она смогла прикрыть наготу. Но, кажется, та совсем её не смущала.

— Нормально. Правда, ничего не помню между моментом вызова тебя и Борзого и взрывом, причиной которого, видимо, сама и стала, — сокрушалась охотница.

— А лицо тогда ему для чего разукрасила? — полюбопытствовал, разглядывая князя Рюгена вблизи. Это был всё тот же блондин, что склонялся над Кираной с ножом в видении.

— Ну ты за дуру-то меня не держи, — отмахнулась девушка, — А то я не догадалась, кто виноват, что я очнулась обнажённой с валяющимися рядом рабскими колодками. Повезло ещё, что его взрывом оглушило да потрепало знатно. Но и я человеколюбием тоже не отягощена в таком случае. Единственное, что остановило от его убийства, это возможные проблемы для тебя и вероятность остаться в этих подземных ходах навсегда.

Меня порадовали вполне здравые рассуждения охотницы. Я, признаться, пока и сам не понимал, что делать с князем. С одной стороны, руки чесались прибить его и оставить здесь же вместе с его отрядом, а, с другой стороны, любая проверка ментаторов подтвердит, что по сути, это был самосуд над гражданами чужого государства, ещё и на их земле. В дополнение у не в меру любопытного императора появятся вопросы, как я со своим скромным пятым уровнем смог нейтрализовать полноценный девятый уровень. И на закуску, предполагаю, что сам князь молчать про Кирану и её уровень не станет, а уж закономерной реакцией на смерть магички из его рода стало бы требование наказать виновных или объявление родовой войны.

— Выбрасывай князя из головы, не он — твоя проблема. Сам с ним разберусь, — очень недобро произнёс дух с явным предвкушением мести. — Я бы, на твоём месте, думал, как объяснять очередное резкое повышение уровня.

— А что не так у меня с уровнем?

— Всё так! Шестой уже, вплотную к семёрке подошёл.

Меня как обухом по голове ударили. То есть в ближайшее время мне самому понадобится артефакт для занижения потенциала. Ну а чего я хотел… Минус два узла в печати, ношение первостихии и откат после проклятия, направленного на духов алтаря. Повышение уровня было неизбежно. Просто я напрочь забыл, что местная ранговая магическая система урезана по сравнению с нашей.

Я подошёл к рюгенцу. Лицо у того было разбито стараниями Кираны, на руках красовались магоподавители, а от блондинистой шевелюры и бороды остались одни обгоревшие клочья. Он с вызовом смотрел мне в глаза:

— Вы силой удерживаете подданного датской короны, Михельса Исбьерна, князя Рюгена. Вы заплатите за всё. Готовьтесь до конца жизни быть моими рабами!

— А вы слишком долго пользовались безнаказанностью, прикрываясь иностранным подданством и личной силой, — моя рука уже сжимала его предплечье, и вместилище духа земли юркой змейкой перебиралось на свою жертву. — Кажется, пришла пора платить по счетам.

— На выход, — скомандовал я кровникам и кивнул сестре. Та, не задумываясь, выпустила перед нами несколько маленьких огненных шариков, освещая путь. Когда мы уходили, то слышали споры князя с самим собой, никаких криков боли или ужаса. Вот искренне не знаю и знать не хочу, как дух отомстит главе княжеского рода Исбьернов за тысячелетия плена и использования для собственного возвышения.

* * *

О князе Рюгена мы больше ничего не слышали. Этим же вечером в форт пришёл очередной эрг с широким браслетом из чёрного металла на запястье. В этот раз им оказалась девушка с шоколадным цветом кожи, мелкими косичками и обилием диковинных зубов, вставленных в уши, нос, губы, щёки и брови. Одета она была в шкуры неизвестных тварей, едва прикрывающие её достаточно пышные телеса, но двигалась с удивительной для её комплекции грацией, будто не шла по земле, а летела над ней.

— Вам просили передать, — никого не стесняясь, она сняла браслет и отдала мне лично в руки, а затем исчезла, как будто её и не было здесь никогда.

Эон озадаченно осматривал место исчезновения эрги и, кажется, даже принюхивался.

— Это что или кто был?

— Кара, — отозвался дух, — она вернётся, когда потребуется помощь, просто сейчас я отвлёк её немного для переноса к тебе.

Я не впервые задумался, а сколько же эргов ещё мне стоило ждать? И почему они до сих пор не поубивали друг друга? И для чего они все оседают на моих землях?

— Много их ещё будет? И сколько они будут гостить? — задал я самые актуальные вопросы.

— Много, и они никуда не уйдут. Считай, что под твоей эгидой постепенно будет собираться новый народ или вид, называй как хочешь.

«Народ», «вид»… что-то мне не по себе становилось от подобных перспектив.

— Меня-то хоть не вырежут как лишний элемент, мешающий создавать собственную страну или мир? — так-то седьмому уровню Эона наши маги уже не могли ничего противопоставить, а здесь семёркой был не только он.

— Они здесь как раз для того, чтобы тебя случайно в разборках не вырезали! Страхуют и алтарь будут охранять, — как само собой разумеющееся поставил меня в известность дух первостихии.

Да уж, а меня хоть кто-то спросил, надо оно мне, такое счастье? С другой стороны, такая миниармия — это контраргумент в любой войне, поэтому лишней её назвать точно нельзя. Но я же не собираюсь воевать. Или собираюсь, но мне об этом ещё не сообщили?

Кажется, вопросов пока было больше, чем ответов. Поэтому я несколько малодушно решил перенести их на утро. Сегодня и так случился чересчур насыщенный день, поэтому мне просто хотелось напиться крови и уснуть. Лекари до этого три часа вынимали из меня осколки чёрного стекла, но они всё равно не давали гарантии, что изъяли всё, поэтому настоятельно рекомендовали снизить регенерацию до минимума и дать организму самому указать проблемные места.

Я честно пытался связаться с невестой, но та не отвечала. Пришлось успокаивать собственную паранойю и проверять её местонахождение на картах. Так я узнал, что Света сейчас мирно спит в женском общежитии императорской магической академии. От сердца отлегло, и я, предварительно вернув дух алтарю, просто и незамысловато завалился спать.

Нужно отметить, что мне пообещали снять ещё часть узлов из печати, но поскольку состояние и так было паршивым, я перенёс сей несомненно полезный процесс на потом. Ещё раз выпасть на неделю из жизни сейчас просто не ко времени, скоро должны вернуться Тильда с Имал и Арисой. А значит, нужно будет организовывать операцию для Нарвы. Эрги успели отчитаться, что эвакуация в Восьмиречье проходит успешно. Император сдержал своё слово, а Ариса — своё.

* * *

Кирана гоняла себя до седьмого пота на тренировке. Кто бы что не говорил, но она винила себя во всём произошедшем. Отклонение от маршрута, заход на чужую территорию, неосмотрительность, несвоевременное состояние аффекта во время боя вместо тактического отступления и беспечность стали причинами произошедшего. В этом мире мало иметь голую силу, нужно ещё уметь ею пользоваться. А уж обилие обманных приёмов и нечестных способов ведения боя поражало.

Но как ни крути, в совокупности виновата была Кирана, и Михаил отправился её спасать. С кем или с чем он связался в процессе, она боялась даже представить, но брат нашёл её и забрал домой. С одной стороны, она испытывала перед ним стыд, ещё была злость за причинённые проблемы, а с другой стороны, была благодарна. Впервые, она испытывала к кому-то из мужчин уважение и симпатию, а ещё начинала понимать, что брат у неё оказался удивительно бедовым, но надёжным. Таких жизнь и испытания закаляют, выковывая из них людей исключительных. Кровники безмерно уважали его и были преданны, теперь охотница начинала понимать почему.

В зал, где Кирана до изнеможения тренировалась, нарочито громко, обращая на себя внимание, вошла Агафья:

— Боги с ними, с физическими кондициями, — вампирша сверху вниз рассматривала отжимающуюся от пола девушку, — как показала практика, тебе не хватает хитрости и знаний местной подпольной алхимической дряни. Так что готовься, завтра с тобой начнут заниматься на тему ядов, психотропных воздействий, стимуляторов, блокаторов и прочего.

Кирана кивнула, но своего занятия не прекратила.

— Детка, силы у тебя с избытком, а соответствующим опытом и знаниями я тебя обеспечу, но давай договоримся. На самобичевание у тебя нет времени, поэтому поднимай свою задницу с пола и иди спать. Через пять часов тебя ждут в лаборатории твоей матери.

Кирана замерла на мгновение, но всё же послушалась наставницу. Для обучения нужны были светлая голова и здоровый сон. Если уж она хочет стать достойным боевым товарищем брату, то нужно развиваться во всех направлениях.

* * *

Тэймэй покидала борт дирижабля «Верный» со светлой грустью. Три месяца жизни с Михаилом были весьма насыщенными, но наполненными чувствами. Тэймэй жила, дышала полной грудью и даже успела полюбить. Вместе с тем, она узнавала нравы и традиции другой страны, с удивлением признавая, что здесь слова «долг», «честь», «род» имеют не меньшее значение, чем дома.

Зная, что как будущая глава клана, она не имеет права на личное счастье, Тэймэй использовала собственный дар, чтобы побыть с любимым. Каково же было её удивление, когда в одну из ночей Богиня явилась ей во сне и дала разрешение претворить самую смелую и желанную мечту в реальность с условием срочного возвращения домой. В стране назревали беспорядки, а род находился на пороге гражданской войны. Без неё и Акиро другие семьи стали рассматривать земли Инари как лёгкую добычу. Этого нельзя было допустить.

Столичный дирижабль прибыл в Киото. Столица изменилась. Разглядывая её с высоты воздушного порта, Тэймэй не узнавала ничего. А ведь они были с матерью здесь, когда девочке исполнилось тринадцать полных лет. Тогда Тэймэй казалось, что она не сможет забыть эту наполненную детским восторгом поездку. И ничего. Пусто. Память подкидывала кривящиеся губы служащего императорской канцелярии, который за весьма солидный кошель зарегистрировал Тэймэй в качестве одной из претенденток на главенство в клане Инари на основании проведённых замеров личной силы.

Как давно это было. Это событие стало отправной точкой многих лет несчастий и горестей. Тогда они с матерью свято верили, что имя её погибшего отца князя Ацухиро Инари и одного из лучших военных стратегов страны, что-то да значит. Но они ошиблись. Человеческая память изменчива, она прекрасно помнит деньги, а не добрые поступки. А потому даже удивительно, что местный служащий всё-таки внёс имя Тэймэй в золотую книгу сильнейших молодых магов империи с пометкой о претензии на главенство в клане Инари. Что, конечно же, не отменило отправки весточки Ацунаго Инари, младшему брату отца и ещё одному претенденту на главенство в клане. Хотя какое-там главенство. С его четвёркой в магии иллюзий на подобное рассчитывать было бы дуростью, но Ацунаго не унывал, ведь его старший сын Акиро имел потенциал в полноценную семёрку и номинально считался основным претендентом на главенство в клане.

На пути младшей ветви клана Инари к власти стояли лишь Тэймэй и её мать Исико, взявшая на себя обязанности регента при малолетней дочери. Первый замер потенциала силы в империи производится в полных тринадцать лет, а потому Ацунаго и Акиро ждали этого дня, дабы официально объявить о смещении Исико.

Воспоминания Тэймэй прервал тихий сухой голос сгорбленной старушки, просящей милостыню в воздушном порту:

— Цветок сакуры, сорванный на чужбине, найдёт покой лишь в безлюдных горах Такесимы, куда занесёт его ветер перемен.

Тэймэй безразлично вынула из кошеля монету и опустила в раскрытую ладонь старухи. Кто-то из проходящих мимо пассажиров дирижабля случайно толкнул девушку в спину, и она качнулась в сторону попрошайки, невольно касаясь её удивительной мягкой и нежной ладони, никак не подходящей старой сгорбленной старухе-крестьянке.

«А ты всё так же плохо прорабатываешь детали, мама», — мысленно улыбнулась Тэймэй.

Миг, и иллюзионист девятого ранга мог бы заметить, как личины женщин поменялись местами. Но таковых в этот день в воздушном порту Киото не оказалось. Через секунду обе женщины растворились в толпе.

* * *

Виноград злился. Его лозы трепетали мясистыми зелёными листьями, когда он в очередной раз выговаривал своему товарищу:

— Обратились? Обратились они к нам за помощью? Мы чуть не потеряли два рода из-за твоих амбиций! Два! Я же говорил, нужно было честно признаться, что мы не можем помочь! А ты «прижмёт», «обратятся»! Хер тебе, а не доверие! Хер тебе, а не благодать!

— Успокойся, а то орёшь, словно истеричная баба на рынке! — огрызнулся Комаро, его и самого посещали подобные мысли, но он держал себя в руках. В сущности, ничего непоправимого не случилось. Всё ещё можно исправить. — Да, они сами выкрутились! Ну зона там такая, хер его знает, кто им помог, но кто-то, наверняка, помог. А чтобы вернуть доверие особо и напрягаться не придётся. Ты в девчонке дар родовой пробудишь какой-нибудь, и она до потолка прыгать будет, а я своему расскажу новость, от которой он просто так не сможет отвертеться! Так что не ори, а лучше подумай, чем одаривать будешь.

Глава 6

Утро началось с вызова от невесты. Она с тревогой в голосе поинтересовалась, всё ли у меня в порядке. Оказалось, что кольцо-артефакт к утру разогрелось и разбудило её.

— Я так испугалась! Думала, что с тобой что-то случилось! — завершила она свой поток страхов и тревог.

— В целом, жив, но вот по поводу здоровья хотел бы, чтобы ты прибыла в Хмарёво, сначала одна, а потом уже и Славу вызовем. Нужна твоя помощь лично мне, да и Ариса согласилась участвовать в операции по пересадке кокона из Нарвы в другого донора.

— Это же прекрасно! Это станет такой замечательной темой для курсовой работы! — радостно щебетала Светлана. — Да что там, я и дипломную на основании такого уникального случая смогу защитить.

— Дорогая, не хочу тебя расстраивать, но данная операция сугубо секретна, — терпеливо объяснял я ситуацию этой энтузиастке медицины. — Нарва — жительница обитаемой изнанки, нынче находящейся под опекой императора. Ты когда-то слышала о чём-то подобном? Я — нет! Отсюда вывод: секретность сведений и клятва о неразглашении идут рука об руку с такой информацией.

— Э-э-эх! — тяжело вздохнула девушка. — Вот так всегда! Совершишь эпохальное свершение и даже похвастаться не сможешь!

— Дорогая, эпохальные свершения накладывают эпохальную ответственность. А оно тебе надо?

— Так, стоп! — вдруг спохватилась лекарка. — Какая помощь нужна лично тебе?

— Самая что ни на есть профессиональная! Подлечи любимого и единственного жениха, а? До свадьбы, конечно, заживёт, но хотелось бы чуть пораньше!

— Комарин, ты во что успел вляпаться за двое суток с момента завтрака у нас дома? Тогда ты был здоров абсолютно! Уж я-то знаю! Я теперь постоянно тебя проверяю при встрече.

— Кажется, вляпался в какое-то проклятие, — решил относительно честно ответить невесте, памятуя об обещании быть чуть более открытым. — Вроде бы, не смертельно, лекари наши говорят, что жить буду и даже вдовой тебя не оставлю, если сама не прибьёшь! Но я бы хотел, чтобы и ты проверила.

— Завтра утром жди! Мне пропуск на лицо только на завтра смогут согласовать, быстрее никак. Я же теперь студентка, — то ли со вздохом, то ли со смешком ответила лекарка. — Но, если хочешь, могу Славу попросить…

— Благодарю, но лучше дождусь тебя, — зарубил я на корню инициативу невесты, — вроде бы не при смерти. — И тут же сменил тему, чтобы отвлечь Свету, — как обосновалась?

После размолвки с Борисом Сергеевичем мы со Светой не общались. Она, видимо, боялась быть назойливой и решила всё же отправиться в академию. Её обучение я полностью оплатил, кроме того, Агафья-таки приставила к ней телохранительницу, как и обещала перед поездкой в Дербент. С «Тенью на пенсии», как выразилась с усмешкой вампирша, она познакомит меня при случае, когда мне не придётся куда-то нестись сломя голову, как это было последние несколько месяцев.

— Спасибо, нормально! Успела получить план обучения и стала готовиться к экспресс-зачётам по известным мне дисциплинам. Пока всё вокруг новое и интересное, но, честно говоря, после вашей школы в Карелии здесь оказалось скучно! — пожаловалась Света.

— Дорогая, когда тебя ежедневно не пытаются убить или изнасиловать, когда не гоняют до полусмерти и не отправляют на закрытие прорывов изнанки, это не скучно, а нормально и безопасно.

Света расхохоталась.

— Наверное, ты прав, просто без тебя темп моей жизни замедлился до уровня черепахи, а с тобой я словно в скачках участвовала. Смотри, жених, сделаешь из меня адреналиновую наркоманку! Мало потом не покажется!

Теперь уже я рассмеялся. Была у Светы особенность. С ней было легко и светло на душе. Видимо, имя всё же накладывало отпечаток на характер.

— Хорошо, дорогая, постараюсь! А ты уж постарайся в академии себе жениха нового не сыскать, а то знаю я этих молодых да шустрых аристократов, такой красотке и шагу не дадут ступить!

— Ты так говоришь, как будто сам немолодой и нешустрый, — Света рассмеялась. Чувствовалось, что ей понравился тон нашего разговора с подшучиваниями и романтическими намёками.

Я прикусил язык, а ведь она права. Сейчас по сравнению с нынешними студентами я был старым и мудрым, но зеркало уверенно твердило об обратном. Пообещав завтра прибыть, она распрощалась и умчалась грызть гранит науки и учиться ставить магическую клизму.

Я же по кровной связи обратился Марте и Игнату. Кухарка пообещала организовать завтрак и кофе прямо в постель, а кровник — принести очередной кубок с энергетическими добавками.

Спустя пять минут и то, и другое оказалось у меня на прикроватном столике. Особенно моё внимание привлекло шикарнейшее пирожное с заварным кремом и шоколадной крошкой. А ещё через мгновение пирожное исчезло. Я даже пару раз протёр глаза руками, но коварная выпечка не спешила возвращаться на своё законное место. Я знал только одного воришку, который любил сладости, поэтому без излишних сомнений позвал эргу:

— Имал, выходи!

— Я же говорила, что он догадается! — фыркнула Тильда, появляясь посреди моей спальни с Имал на руках. У кошечки при этом мордаха была в заварном креме, и она жадно облизывалась.

— Вас же трое должно было вернуться? — полюбопытствовал я у подруг. — Где Арису потеряли?

— Мы решили, что нетактично вести малознакомую эргу к тебе в спальню и оставили её у Нарвы, — наставническим тоном отозвалась Имал. — А ещё пирожные будут? Мы же заслужили!

— Если бы ты знала, сколько малознакомых или вовсе незнакомых женщин прошло через его постель, то тебя бы не смутили такие мелочи, — хихикала Тильда, умыкнув мой кофе.

Грабёж. Посреди собственной опочивальни! Я мысленно попросил Марту отправить мне ещё вкуснейших пирожных, искренне надеясь, что смогу отбить себе хотя бы одно. И добавку кофе заодно.

— Заслужили, ещё как! — ответил я кошечке, а Тильде показал язык. — А вы пропустили разборки с князем Рюгена и появление ещё одной первостихии, на этот раз земли.

— Судя по возросшему уровню и изрядно помятому виду, было непросто, — задумчиво отозвалась Тиль, рассматривая меня с подозрительным интересом.

— Не без того, но справились. Духи стихий помогли. Правда, у меня постоянное ощущение, что сие было не актом помощи, а бесплатным сыром в мышеловке, за который я выплачу сторицей, — поделился я своими ощущениями с подругой.

— То есть у тебя уже есть три из четырёх первостихий, и нам стоит ждать эргов с новой магией? — сделала свои выводы подруга.

— Видимо, так. Нужно будет отстроить для них отдельное жилье с учётом потребностей во второй ипостаси, — впервые я задумался, как обращаться с ними. Как с армией или как с гостями? До этого момента они были гостями, но они встали у меня за спиной в момент опасности, а значит, уже могли восприниматься как боевые товарищи. Но имел ли я моральное право ими управлять и вести за собой в бой в случае необходимости?

Пока у меня не было ответа на этот вопрос, но то, что с эргами необходимо пообщаться напрямую, а не через Эона и Тильду, было яснее некуда. Вот только в нынешнем состоянии я не особо походил на сильного и решительного лидера, готового вести за собой в светлое будущее маленький, но смертоносный по собственной силе народ. Так что общение пока придётся отложить.

В дверь покоев постучали, а следом служанки внесли парочку подносов с пирожными, и кофейник, от которого исходил просто умопомрачительный запах. Обе эрги облизнулись при виде любимых лакомств, а я попробовал было рвануться с постели, чтобы успеть урвать себе хоть крошек с этого праздника жизни. Куда там, Имал без зазрения совести телепортировала оба подноса себе под нос и ехидно скалилась в мою сторону.

Стыдно признаться, но шансов у меня не было даже без использования телепортации. За ночь раны не только не зажили, но ещё и проявились чёрными бугорками в местах, где остались мельчайшие осколки чёрного стекла. Выглядело это не очень приятно, да и слабость по всему телу не уходила, а лишь разливалась, уговаривая вернуться обратно в постель и объявить всем, что я умер как минимум до завтрашнего утра.

Тиль присвистнула при виде моей израненной тушки, с которой предательски сползло одеяло, а у Имал даже пирожное в зубах застряло.

— Ты как будто в логове скорпиидов побывал… кто это тебя так? — подруга ходила вокруг меня кругами, осматривая почерневшие бугорки на коже. Любое прикосновение к ним вызывало острую боль, но я, сцепив зубы, терпел.

— Это я взял на себя проклятие, чтобы духи стихий смогли пробиться и помочь сестре.

— А ну-ка, возьми что-то в зубы, — заинтересованно произнесла Тильда из-за спины, — я одну вскрою и попробую присоской эту дрянь вытянуть.

Я пожал плечами, что тут же отдало болью в нескольких очагах, и взял в зубы шнурок, придерживающий полы балдахина на постели. Через секунду лопатку будто ошпарило кипятком, а по спине потекло что-то влажное и отвратительно смердящее. Я невольно вспомнил Дербент, где так же наживую вырезал изнаночных паразитов из тела принца Гепардеви.

— Так я и думала, — пробормотала Тильда. Затем раздался весьма характерный чвак, и меня словно раскалённой иглой проткнули. — Смотри!

Эрга держала на ладони пока ещё мелкое склизкое чёрное тельце, похожее то ли на пиявку, то ли на медузу, а, скорее всего, на их помесь.

— Оно вгрызается внутрь тебя, а вокруг лап-присосок ткани темнеют и начинается некроз, — как смогла объяснила подруга. — Ты их убить-то можешь? Или мне заняться?

Беда была в том, что я их совершенно не ощущал как живые организмы. Словно они — часть меня. А отдать команду на точечное самоубийство вряд ли получится.

— Отдаюсь в твои нежные и заботливые руки, — принял я единственное верное решение в существующей ситуации. — Попробуйте всё вычистить, вырезать и прижечь. Остальное уже Света долечит, надеюсь.

— Боюсь, после таких «нежностей» ты в мои руки больше не захочешь попадать, — хмыкнула Тильда. — Имал, переноси этого болезного в лазарет, пусть готовят операционную. А я за командой спасения. Скоро буду.

* * *

Дворец Амалиенборг, Копенгаген, Дания

Мадлен Блавален стояла в собственном кабинете, невидящим взором глядя в сторону далёкой и ненавистной страны русов. Именно туда отправился её «ручной мишка», а ведь ей он нужен был позарез в стране. После усмирения Борнхольма и обложения его двойными, а то и тройными податями, вздумали возмутиться её решением сразу несколько родов из старой аристократии: жирные тюлени Фосайли, быстроногие олени Йорты и отмороженные касатки Спекхугары.

Эти роды наладили поставки на Борнхольм продовольствия и принялись, не таясь, высказываться о самодурстве королевы.

«Да как они посмели⁈ — в гневе думала Мадлен. — Я их всех заставлю проглотить свои лживые языки! Ну погодите, пусть только Михельс вернётся из этой Русландии».

Правда, князь Рюгена не спешил определяться с выбором кандидатки в супруги.

«Переборчивый какой, — внутренне злилась королева, — значит, тридцать двух русок оприходовать за неделю успел, а невесту так и не нашёл!»

Даже себе Мадлен Блавален никогда бы не призналась, что просто по-женски завидует этим тридцати двум рускам, ведь ею, своею королевою, Михельс пренебрёг, отказавшись от чести согревать её постель. Причём сделал это самым свинским из всех возможных способов, процитировав один из пунктов Рюгенской унии, в которой указывалось, что личная жизнь, а также династическая политика княжеского рода Исбьернов ни коим образом не регулируется датской короной. А после этого просто взял и трахнул на глазах у Мадлен первую же попавшуюся служанку. Королева смотрела на их потехи и не могла оторвать взгляда. С тех пор этот разврат не выходил из головы Мадлен, она мечтала оказаться на месте самой последней служанки и ощутить всё то, что и та: грубую первобытную страсть, удовлетворённую нежность, мужское достоинство, отражённое в ласке… Рука королевы сама потянулась к лифу платья…

В кабинет без стука вошёл единственный человек, имевший на это право.

— Моя королева, новости из страны русов.

— Скажи мне то, что я жажду услышать, Кристиан! Он возвращается? — с надеждой Мадлен взирала на собственного кузена и постоянного любовника, являвшегося по совместительству ещё и главой Тайной канцелярии при королеве.

В кабинете установилось тягостное молчание.

— Я никогда не врал вам, моя королева, — опустил взгляд в мрамор пола мужчина, — и сейчас не стану. Михельс Исбьерн и Ингрид Исбьерн пропали на землях русов сутки назад.

— Ты же имел своих преданных шпионов в его гвардии… что пошло не так? Как они могли его упустить? — шипела змеёй Мадлен, вцепившись в резную спинку стула.

— Они сопровождали его до земель вокруг Хольмгарда. Последний отчёт отправили о скоротечном бое с какой-то местной магичкой, которую Михельс во что бы то ни стало захотел сделать собственной рабыней…

— Меня не интересует, куда он ещё собрался присунуть своё княжеское достоинство, — оборвала кузена разгневанная королева, — ближе к сути!

— Агенты на связь больше не выходили, а артефакты спустя пару часов показали, что они погибли, — коротко и по делу отчеканил мужчина.

Мадлен ругалась долго и самозабвенно, да так, что последний пьяница в порту Копенгагена позавидовал бы её словарному запасу.

— Одно из двух, Кристиан: либо он раскусил твоих агентов и закопал в землях русов, либо встретил кого-то, кто оказался ему не по зубам. Во втором варианте я лично сильно сомневаюсь с его-то полновесной девяткой. Поэтому, мой дорогой кузен, ты поднимешь свой упругий зад, отправишься к русам и вернёшь мне моего «ручного мишку», даже если для этого тебе придётся найти ему подходящую для брака свиноматку.

* * *

Дмитрий Фёдорович Медведев шёл к императору на ночную аудиенцию. Вырывать Петра Алексеевича из объятий сна было верхом беспардонности, но, когда дело принимало подобный оборот, лучше было получить выговор за превышение должностных полномочий и излишнюю панику, чем за промедление и упущение ситуации из-под контроля.

Часы в кабинете императора пробили три часа ночи. Монарх выпил залпом колбу с зеленоватым зельем, которые ему готовил Подорожников для ясности мысли и концентрации внимания. В кабинете они были одни.

— Дима, скажи, что оно того стоит? Что я не зря ушёл из-под горячего бока любимой женщины в место, где я и так провожу по двадцать часов в сутки! — император обвёл уставшим взглядом свой кабинет.

— Пётр Алексеевич, князь Рюгена пропал, — коротко обрисовал суть проблемы глава Имперской службы безопасности.

— Да этот кобелина пусть хоть в водах Балтики захлебнётся, я и пальцем не пошевелю, — отмахнулся император. — У нас вся столица облегчённо вздохнула, когда он решился уехать к какому-то своему другу погостить.

— Вот именно, уехать-то он уехал, но никуда не доехал, судя по всему, — ответил Медведев и, видя непонимание в глазах императора, принялся объяснять, — помните, пару лет назад вы выделяли средства на создание агентурной сети при королевских дворах европейских стран?

Император кивнул, всё ещё не понимая, к чему клонит Дмитрий Фёдорович.

— Так вот, сеть начала приносить первые результаты. На связь вышел источник из Алиенборга и сообщил, что датчане потеряли князя Рюгена. Последний раз их шпионы в свите Исбьернов выходили на связь где-то под Новгородом, где они напоролись на некую местную магичку и попытались силой склонить её к незаконным сексуальным отношениям.

— Дима, говори уже по-человечески, а не как моя канцелярия, будь добр!

— Так вот, рабыню он себе захотел сексуальную, а магичка пошла в жёсткий отказ, в отличие от наших столичных… Завязался бой, но, как понимаешь, у девицы шансов не было. А спустя пару часов некие артефакты, находящиеся у шпионов в свите Михельса, вдруг показали, что те мертвы.

Император обдумывал сложившуюся ситуацию. И чем дальше, тем меньше она ему нравилась. Одно дело, когда в постель к датчанину сигали без разбору все, кому не лень, привлечённые славой Михельса, как первоклассного любовника, а совсем другое, когда этот кобелина решил себе в рабыни силой заполучить русскую магичку. Судя по тому, что она умудрилась даже оказать хоть какое-то сопротивление, это как минимум четвёртый-пятый уровень магии, а значит, и большая вероятность наличия аристократического рода за спиной.

А вот это уже тот случай, когда внутренние интересы империи для Петра Алексеевича выходили на первое место перед внешними. В конце концов, в случае войны численное превосходство должно быть на стороне империи, но это только если в свару не решат влезть шведы и норвежцы. А под шумок и остальные европейцы могут присоединиться к подобной забаве.

Вот только кристально чётко понимал император и следующее. Если он позволит любому иностранцу творить беспредел над аристократами в собственной стране и не станет вмешиваться, то с вероятностью сто процентов рано и поздно Кречеты лишатся трона. Ибо как бы не балансировал император на лезвии между старыми родовыми порядками и попытками централизации власти, но за своих людей и за свою аристократию он должен стоять намертво, иначе однажды рискует просто не проснуться.

— Вызывай старуху Вулканову с Камчатки, — принял решение император, — кроме неё, никто по следу Михельса пройти не сможет.

— На чью сторону встанем? — осторожно уточнил Дмитрий Фёдорович.

— На свою!

Глава 7

Команда спасения подобралась своеобразная. Никогда бы не подумал, что оперировать меня будут Тильда в полуобороте, Кирана, Беляк и Жива. Последняя парочка подобралась прямо-таки на ходу. Жива была в лазарете, когда Имал перенесла меня туда как есть, в одной простыне. Бедная магичка хватала ртом воздух, не в силах промолвить ни слова. А когда опомнилась, тут же принялась измерять мне пульс почему-то.

— Ничего не понимаю, — бормотала она, ощупывая меня, слушая сердцебиение и надавливая на серо-чёрные бугорки на теле.

— Жива, — я охнул от боли, когда она, особо не церемонясь, надавила на один из крупных бугорков, — в чём дело-то?

— Боль есть, а быть не должно… — потёрла она подбородок, — ток крови есть, а быть не должно…

— Жива, я с тобой разговариваю! — рыкнул я на магичку, так что она подпрыгнула от неожиданности, но продолжила осматривать меня, будто меня здесь и не было.

— Главное — делать вид, что его здесь нет, и он не присосётся, — бормотала Жива, — и надо бы за Беляком послать, раз уж у нас очень странное умертвие образовалось, ещё и за графа себя выдаёт. Это по его части.

Параллельно я позвал Беляка по кровной связи и срочно попросил прийти в лазарет. Парень ничего не ответил, хотя на более глубоком уровне связи я почувствовал его согласие. Снятие пары узлов с печати даёт свои плоды, скоро я смогу чувствовать своих людей как самого себя, а при желании и читать как открытую книгу.

Я настроился на Живу и понял, что она страшно боится, но старается не подавать виду, ведь если умертвие почует её слабину, то может выпить до дна. Маги жизни для таких созданий сияют как маяк во тьме своим теплом и светом.

— Жива, мать твою, я живой, — позвал я магичку по кровной связи, — я не умертвие, ты с чего вдруг взяла, что я нежитью стал?

Магичка впервые взглянула мне в глаза, надеясь и одновременно страшась не обнаружить в них искру разума.

— Ваша светлость… Вы… — и она разрыдалась. Крупные слёзы катились по испуганному лицу. — Да как же так⁈ У вас же некроз… а бугорки и вовсе на трупные пятна похожи! Ещё и шевелятся, будто черви могильные внутри!

— Да потому что так и есть! — отозвалась Тильда с порога. — Черви и есть, но странные какие-то.

— А червей нету-у-у! Я не чувствую! — всхлипывая проговорила Жива.

— Не черви это, — хмуро прокомментировал Беляк, проведя ладонью над моим телом. Он весьма быстро явился в лазарет на мой зов, — червь живой, а они мёртвые, мертвечиной заражают всё вокруг, её же и поедают… Я даже не знал, что такое существует.

— Так-с, друзья товарищи, — прервала обсуждения Тильда, сдирая с меня простынку, — пока мы тут теории строим, у нас кое-кто частями помирает. С природой этой дряни потом разберётесь, а пока план следующий: я вскрываю нарывы и вынимаю этих тварей, Беляк умертвляет окончательно их, Жива срезает мёртвые ткани и заменяет на живые, Кирана на подхвате, прижигает те места, где у Живы получается восстановить ткани. Всем всё ясно?

Команда спасения синхронно кивнула, а меня почему-то взяла гордость за Тильду. Всё-таки она у меня умничка, умеет собрать вокруг себя людей, организовать процесс и чётко поставить задачи. Пусть так было не всегда, но сейчас из подруги вышел бы хороший военачальник. Я мысленно дал себе подзатыльник, надеюсь, ей не придётся больше воевать, как во времена её шальной юности. Тем более Эон очень положительно влияет на эргу.

Меня уложили на кушетку, вот только лежать было откровенно больно. Бугры всё ещё продолжали надуваться на теле, не было им конца и края. Работа кипела. Благо, прижигать приходилось далеко не все раны, но скорость появления новых образований вызывала опасения. Да что уж там, Жива так вообще была в тихой панике.

Через три часа бесконечной гонки Тильда дала команду остановиться. На мне к тому моменту живого места не было. Я был похож на кусок обструганного со всех сторон мяса. Только что не кровоточил. Силы Живы были на исходе, а Кирана всё больше хмурилась.

— Что мы делаем не так? — эрга рассматривала меня, что-то прикидывая в уме. — Образований всё больше.

— Мы боремся с последствиями, а нужно с причиной, — тихо ответил Беляк, продолжая сканировать меня своими ладонями. — Он весь нашпигован некротической энергией, будто на самом деле умертвие. Каждый удар его сердца пробуждает очередное семя смерти и формирует это, — маг смерти держал в руке ещё живую помесь некротической медузы с пиявкой, что отчаянно извивалась и пыталась цапнуть его за пальцы.

— Ты выполоть семена эти можешь? — тут же уточнила Тильда, выделив главное из рассуждений парня.

— Да откуда ж я знаю? — удивился Беляк. — Попробовать можно, но нужно куда-то это всё убрать. Не хватало ещё моровое поветрие устроить, если заразу эту разнесём.

Я задумался. Если во мне осталось множество осколков чёрного стекла, то для других они были неопасны, ведь та же Агафья прикасалась к ним, и Жива… Хотя… она ведь Тень. Фактически она ни жива, ни мертва. Но вот другие… Что если ещё кто-то прикоснётся к осколкам? Я по связи связался с вампиршей и попросил оцепить место моего появления. Эпидемии мне ещё не хватало. Та, конечно, не сразу поняла, о чём речь, но, получив парочку ярких мыслеобразов, тут же развила бурную деятельность.

А пока я попросил Борзого отправить ко мне в лазарет кого-то из воздушников, чтобы они смогли перенести эту дрянь по воздуху в закрытую колбу без тактильного контакта. Кровник отреагировал оперативно, и уже спустя пять минут в лазарет вошли два мага из тех, кто сопровождал меня в экспедиции в Восьмиречье.

Они очень старались выглядеть невозмутимо, когда увидели моё состояние, но не вышло.

— Вас как будто крокодил не дожевал и выплюнул, — тихо произнёс один из магов, но тут же спохватился и прикрыл рот ладонью.

— Чувствую себя так же, — пошутил я, хоть состояние и правда было схожее.

— Так, концепция операции меняется, — решительно произнесла Тильда, — Жива, усыпляй графа, Беляк, вынимай из него лишнюю рассаду, а вы, товарищи воздушники, всё вынутое без контакта переносите вот сюда, — эрга указала на довольно вместительную колбу с пробкой. — Начали!

* * *

Статная горделивая женщина с удивительно гладкой кожей и чёрными бездонными глазами спускалась с борта дирижабля. Её волосы были коротко острижены, а на одном из висков змеился уродливый шрам, уходящий на макушку. В ушах при ходьбе постукивали серьги из чёрных камней, соединенных цепочками. Всё остальное скрывала объёмная шуба из шкуры белого медведя.

— Рад вас приветствовать в столице, Лавиния, — с притворной улыбкой, призванной скрыть оскал, поздоровался Дмитрий Фёдорович.

Медведеву меньше всего хотелось вести разговоры с Вулкановой, но приказы императора не обсуждались. «Старая карга» к тому же оказалась ни разу не старой, как описывал её император, но всё такой же зловредной. Она всем своим видом демонстрировала отношение к нынешней власти и к нему, Медведеву, лично. Если бы могла, она, наверное, и из медведя гризли шубу сшила бы, но, видимо, не успела и обошлась полярным.

«Вот бы Исбьерна сюда, чтоб на свой тотем полюбовался! — злорадно подумал Дмитрий Фёдорович, — уж я бы посмотрел на схватку этих титанов».

— Бросьте, Дмитрий… — магичка намеренно опустила отчество Медведева, скопировав манеру его обращения, — птичка напела, я прилетела. Не стоит расшаркиваний, мы оба знаем, кто и на что способен. Давайте побыстрее с этим закончим!

«Вот же надменная „карга“, — возмутился мысленно безопасник, — а ведь я — аристократ, в отличие от неё».

Но тут женщина расстегнула шубу, выставляя напоказ невозможно молодое тело, от вида которого Медведев невольно сглотнул слюну и подумал о ещё одной супруге.

«Медведь, спаси и убереги меня! Вот же ведьма вулканическая!»

А поверх юного тела была накинула сетка, инкрустированная теми же чёрными камнями, что отзывались стуком при ходьбе в ушах.

Поговаривали, что женщины из рода Вулкановых принимали ванны в лаве для омоложения. А ещё говорили, что нынешняя глава рода Лавиния Кальдовна была весьма тесно знакома чуть ли не с дедом нынешнего императора. Настолько тесно, что умудрилась подбить брата на бунт против него, утопить весь род в крови, потерять графский титул и оказаться в ссылке с запретом на выезд с Камчатки до конца жизни. Вот только ушли на перерождение и дед, и отец нынешнего императора, а она продолжала жить.

Глядя на эту женщину, Дмитрий Фёдорович задумался, а какова была истинная причина для личного участия деда императора в том карательном походе? Уж не попытка ли силой заполучить себе любовницу?

Безопасник тряхнул головой, прогоняя ненужные мысли.

— Для начала спешу сообщить, что указом Его Императорского Величества от вчерашнего числа ваша ссылка прекращена. Вам даровано помилование.

Если Дмитрий Фёдорович и ожидал какой-нибудь реакции, то явно не такой.

— Это же в какое дерьмо надо было вляпаться, чтобы даже мне амнистию объявили? — хмыкнула Лавиния, благодарно принимая предложенную Медведевым руку. — Дай-ка угадаю, вам кто-то из заграничных царьков войну объявил, а у них земельщики покруче ваших карманных будут?

Дмитрий Фёдорович скрипнул зубами, ибо эта несносная женщина была недалека от истины.

— Что вы, Лавиния Кальдовна, мы — мирная страна, и войны нам не грозят.

«Во всяком случае пока», — добавил про себя безопасник.

— Тогда с чего бы вдруг такая щедрость?

Аристократка уселась в служебный автомобиль с гербом Медведевых и выжидательно уставилась на своего собеседника.

— Нашей службе нужна ваша помощь, — через силу выдавил из себя главную просьбу Дмитрий Фёдорович. — На территории империи пропал Михельс Исбьерн, князь Рюгена…

— И полновесная девятка магии земли с потенциалом до полной десятки, — закончила за него фразу Лавиния, — а у вас концы искать некому.

Она скупо улыбнулась, но вот взгляд не смог скрыть торжества и самодовольства. По-видимому, она планировала выжать максимум из этой ситуации. И Медведев не ошибся в своих прогнозах.

— И что мне за это будет? — с ехидной улыбочкой принялась торговаться сильнейшая магичка земли в империи.

— А разве амнистии и отмены домашнего ареста недостаточно? — делано удивился Дмитрий Фёдорович.

— Бросьте, без этих условностей вам пришлось бы меня силой сковыривать с Шивелуча. Когда это в последний раз попытался сделать дед нынешнего императора, то ушёл несолоно хлебавши и ограничился обвинением в мятеже, лишением титула и домашним арестом. Его внучок изначально поступил умнее, но это не означает, что у меня короткая память.

Медведев мысленно выругался, он подозревал, что торговаться с обиженной женщиной — изначально проигрышная затея, но всё же питал надежды, что время несколько смягчило нрав женщины. Зря. Была бы его воля, он ни за что не стал обращаться к Вулкановой, но некоторый сор из избы лучше не выносить.

— Император готов наградить ваш род графским титулом, в случае успешного сотрудничества.

— Не наградить, а восстановить в графском достоинстве, — холодно отчеканила Лавиния, сверкнув глазами.

— Да, какая к чёрту разница? — взорвался безопасник. — Что вы к словам цепляетесь? Согласны или нет?

— Большая! — рыкнула женщина, отчего брусчатка под колёсами автомобиля пошла волнами, и водитель чуть не потерял управление. — Мне не нужна подачка, я удовлетворюсь лишь официальным опровержением и аннулированием указа давно почившего императора с признанием неправоты этого старого козла!

— Вы же понимаете, что слово императорской крови нерушимо? — попытался было воззвать к разуму женщины Дмитрий Фёдорович.

— А мне плевать, это я вам нужна, а не вы мне! Я без вас ещё столько же проживу счастливо! А вот вы не факт!

* * *

Лодка плавно скользила по волнам на удивление спокойного моря. В ноябре в период штормов такая погода была сродни чуду. Старый кормчий уверенно держал курс к скалистому берегу, виднеющемуся вдалеке сквозь туман.

— Даже море ради тебя успокоилось, — с улыбкой отвечала Исико, поглаживая ладонь дочери. Тэймэй вымучено смотрела на мать и изо всех сил старалась придать лицу более радостное выражение, но выходило из рук вон плохо. Каждое покачивание рыбацкой лодки на волнах отдавалось спазмами в желудке. Запах йода вызывал стойкое желание вернуть завтрак, а уж ничем не выводимый аромат свежей рыбы и вовсе будто измывался над бедной девушкой.

«О, Инари, ну почему так быстро и так тяжело? Неужели нельзя было как-то смягчить? Как я буду бороться за главенство в клане? Как скрывать? Как не навредить?» — мысли одна за другой метались в голове девушки, но она продолжала улыбаться, машинально отмечая бедные одежды матери, давным-давно залатанные шелка, перевязи старых бинтов на её теле и обильный слой белил.

— Дорогая, я искала тебя, не сомневайся! — твердила Исико, — и день, и ночь я следила за гобеленом, изучала твою нить и молилась богине, чтобы та не исчезла.

Руки у Тэймэй подрагивали от слабости, и, в конце концов, она не выдержала и вывернула свой завтрак, склонившись за борт.

— Дорогая, что с тобой? Тебе плохо? Мы вернёмся домой, и я прикажу подать твой любимый суп из водорослей! Помнишь, как ты обожала его в детстве? — мать ворковала, а у Тэймэй от воспоминаний о супе желудок снова попросился наружу.

— Не стоит беспокоиться, достаточно будет рисового молока, — попыталась было отказаться от традиционной кухни Тэймэй. — Всё же годы на чужбине сказались на моих вкусовых привычках.

— Не говори глупостей, дорогая! — отмахнулась Исико. — Там у тебя не было выбора, а мудрость нашего великого предка гласит: «Когда ты тайно пребываешь в стане врага, ты не будешь думать ни о еде, ни об удобствах, ни об удовольствиях. Ты будешь сосредоточен на победе». Так и у тебя просто не было выбора, ты выживала годами, чтобы вернуться и занять своё место по праву силы и праву крови! — мать поглаживала ладони Тэймэй и продолжала ворковать. — Теперь я позабочусь о тебе, всё будет как и прежде, моя маленькая кицуне! Годы лишений позади. Исико всё подготовила! Я верила, что ты вернёшься! Флот князя Меказики уже ждёт нас, чтобы сопроводить в храм богини! Под его покровительством нам не нужно будет бояться Ацунаго и Акиро. Наш род сможет занять достойное место в его клане, а он станет справедливым и разящим мечом, главой нашего рода, которого будут любить люди и бояться враги.

Мать ещё что-то щебетала, но даже сквозь дурман и слабость Тэймэй смогла вычленить главное. Её пообещали то ли в жёны, то ли в наложницы одному из жесточайших даймё в империи возрастом старше её покойного отца, главе клана Меказики. Такие люди не признавали отказа, а уж тем более не выпускали из рук уже мысленно возглавленный род.

— Что же ты наделала, мама… что же ты наделала… — Тэймэй взирала на ничего не понимающую мать, всё ещё видящую в ней маленькую несмышлёную девочку. — Одно дело — воевать внутри клана, и совсем другое дело — вести боевые действия на два фронта.

— О чём ты, милая?

— Я не стану супругой или наложницей князя Меказики и не отдам ему главенство в роду Инари.

— Но почему? Это лучший выход из сложившейся ситуации! Я вела переговоры долгих пять лет! Ты не можешь нарушить слово, данное кровью Инари! — Исико нахмурилась, словно много раз отрепетированная сцена вдруг пошла не по плану. Возможно, так оно и было. Тяжело было разыгрывать любящую мать, если не видела дочь годами.

— Потому что ты не Инари! Инари — это я! И я уже дала слово! И это слово было дано нашей богине!

— О, дорогая, ты, видимо, переутомилась с дороги! Или же слухи о твоей зависимости оказались правдой? Неужели Акиро подсадил тебя на опиум⁈ — Исико одной рукой всё ещё удерживала ладони дочери, а другой потянулась к кинжалу в ножнах, спрятанных за широким поясом верхнего платья. — Богиня столетиями молчала на наши мольбы, вряд ли она снизошла бы до просьб какой-то маленькой девочки… Не глупи, князь Меказики — твой будущий муж и глава нашего рода, это решенный вопрос!

Не так хотела Тэймэй вернуться домой. Видит Богиня, не так. Вырвав руки из ладони матери, девушка, пошатываясь, встала. Щелчок пальцами и рядом с лодкой всплыла гладкая спина кита. Водный гигант едва шевелил плавниками, чтобы не потревожить рыбацкое судёнышко на поверхности. Иллюзионистка шагнула ему на спину, покачнувшись, и тут же присела, чтобы не потерять равновесия. Исико во все глаза смотрела на дочь и на сотворённое ею колдовство.

— Какой у тебя уровень? Какой, лисичка? — она заламывала руки в притворных сожалениях, но алчный взгляд выдавал её истинные мысли, она продешевила в торгах с князем Меказики. — Всё ещё можно переиграть! Есть император, у него есть сыновья! Если уровень достаточно высок, то, может, кто-то из них…

— Не может! — отрезала Тэймэй, впервые понимая, о чём говорил Михаил, когда предупреждал, что на родине у неё может не оказаться поддержки. Дядя, кузен, родная мать — все они давно отвели ей роль пешки в этой шахматной партии. Ей же предстоял совсем другой путь, уготованный богиней. — Единственным князем Инари станет мой сын! Ради него я обращу в пепел всех, кто станет у меня на пути!

Глава 8

В себя я пришёл рывком. Правда, как оказалось, не совсем в себя. Меня для разнообразия пригласили в гости к богу. Комаро сегодня был в своём истинном облике. Хотя откуда мне знать, какой он у него истинный, но факт остаётся фактом, сегодня на меня взирало насекомое огромное насекомое, изредка шевеля крыльями и переступая с лапки на лапку.

Неожиданно. После последнего неудачного обращения я как-то и не вспоминал про местного покровителя. Да и разговоры его о моём прошлом мире отбивали всякое желание общаться.

— Рад видеть в добром здравии, — поздоровался я, ибо молчание затягивалось, а сам Комаро не спешил начинать разговор.

— Вот скажи, у тебя хобби — божественные проклятия коллекционировать? — отозвался покровитель, внимательно так разглядывая меня. — Причём это абсолютно точно было не по твою душу. Как только исхитрился⁉

— Сестру спасал, — коротко ответил я, опуская подробности.

— Сестру… Все проблемы в этом мире из-за женщин, — буркнул Комаро, и уже громче добавил, — твой маг смерти, конечно, парень способный и даже по моим меркам странноватый, но вынул он далеко не всё. Образно говоря, каждая клетка твоего тела потенциально заражена этой дрянью. Я почищу, но второй раз на такое не соглашайся, даже если тебе пол-империи в придачу пообещают. Жизнь она как-то дороже будет.

Комаро ещё что ворчал, когда от него в мою сторону потянулись красные жгуты с присосками, чем-то напоминающие щупальца Тильды в истинном облике. Они на концах разделялись на более мелкие и облепили моё тело в сплошной кокон. У меня даже к губам и то присосались, а про остальное уж молчу.

Жгуты засветились алым, прокачивая через себя божественную силу. Мне стало очень жарко. Невольно подумалось про ещё один костёр, но сделать я всё равно ничего не мог, потому оставалось надеяться, что Комаро не угробит свой потенциальный пропуск к ничейным алтарям.

— Тебя точно на костёр отправят, — будто читая мои мысли, отозвался покровитель. — Опять уровень поднялся! Да что ж ты будешь делать⁉

Я делал вид, что меня здесь нет, тем более что ощущения от присосок были своеобразные. Они будто высосали из меня все кости вместе с проклятием.

— А я ещё думал, как ты сутки с такой дрянью продержался. С прежним уровнем помер бы за пару часов, — продолжал рассуждать Комаро, при этом цвет его жгутов всё мутнел, и сейчас присоски качали уже что-то из меня. Судя по чернильному цвету, это как раз и было то самое проклятие. И было его неожиданно много. Те видимые фрагменты, которые смог изъять Беляк, а до того некро-твари вытянутые Тильдой, были лишь малой толикой всего объёма, оставшегося в моём теле.

Я был безмерно благодарен Комаро за помощь, но очень уж меня смущала цена этой благотворительности. Такими бесплатными сырами не разбрасываются. Однако приходилось молчать до поры до времени, давая Комаро проявить свою благосклонность.

Божественное очищение прошло гораздо быстрей и безболезненней по сравнению с самодеятельностью моей команды спасения. Ну на то он и бог, чтобы творить чудеса.

Присоски отлипли, оставляя ощущение, будто меня пережевали и выплюнули.

— А теперь давай по делу поговорим, — перешёл к главному покровитель, — кольцо я тебе подправил, уровень будет, как и раньше, седьмой в потенциале, пятый фактический. Если вдруг решишь богом стать, предупреди, я ещё докручу, — как-то невесело пошутил Комаро.

Я искренне поблагодарил покровителя, ведь заказать себе артефакт не успел, да и сомневаюсь, что их быстро изготавливают, тем более второй подряд и в одни руки… Могли возникнуть вопросы.

— Теперь по сути возникшего недопонимания, — Комаро расхаживал из стороны в сторону, будто нервничал, — сестру мы искали вместе с Виноградом, но не нашли. Я не знаю, куда её тогда спрятали, ощущалась она в этом мире, но взять и ткнуть в место на карте у нас не вышло. Вот и промолчали, кому хочется признать, что он не всесилен?

Пока всё было достаточно логично, чтобы быть похожим на правду. Но богам не свойственны приступи раскаяния, а значит, им что-то нужно. Но здесь я оказался неправ для разнообразия.

— И последнее. Поздравляю с прибавлением в роду. Следи, чтоб только родственники со стороны матери не помогли избавиться от наследника, а то там нездоровая ситуация намечается. Накрутила Инари, конечно, знатно.

И пока я приходил в себя от новостей, Комаро исчез, растворившись во тьме.

* * *

Пётр Алексеевич Кречет смотрел в окно своего кабинета, но не видел ни снега с дождём за окном, ни низко нависших над столицей туч. Даже карканье одинокой вороны, сидящей на ветке напротив, не смогло привлечь его внимание.

Медведев только что ушёл после очередного доклада по Исбьерну, и император дал волю своему раздражению.

Опять все ниточки вели к Комарину. В совпадения император не верил, а потому информацию о получении наследства Исбьернами и пропажу Михельса на землях, соседних с Комариным, воспринял с долей скепсиса. А уж когда Зубров вспомнил про ранний звонок Михаила по поводу этих земель, император, волей-неволей, задумался о причастности собственного вассала к проблеме международного масштаба.

И ведь, по сути, предъявить ему было нечего. Ну поинтересовался давно заброшенными землями, может, выкупить захотел, тем более он уже делал подобное на Черноморском побережье. Ничего крамольного. Но вот не верил Пётр Алексеевич с подобные совпадения и всё тут. Особенно в контексте недавно объявившейся сестры Михаила и кобелиной сущности князя Рюгена.

Могли они пересечься? Что-то подсказывало императору, что вполне. Но почему Михаил не пришёл к нему за помощью?

Комарин — не дурак, он прекрасно понимал как сложности международной обстановки, так и ответственность императора в первую очередь за страну, и лишь потом за вассала.

Имея в сюзеренах императора, Комарин мог бы попробовать вполне официально прижать Михельса. Но это была бы огласка. А она была нежелательна лишь в одном варианте, но Пётр Алексеевич гнал от себя подобные мысли. Выглядел этот вариант на редкость паршиво, а последствия имел ещё более грязные. Если Михельс успел принудить девушку к близости, то… Комарин был в своём праве, да и сам император в лепёшку бы разбился, но в землю закопал обидчика любой из своих дочерей. Как мужчина мужчину он бы его не только понял, но и поддержал. И в таком случае придание огласки подобному факту ставило бы крест на репутации девушки, пусть лекари и ментаторы и вылечили бы её моральные и физически травмы.

Но вот как император, он должен был бы осудить самосуд и выдать обидчика датской короне, дабы та выместила свою злобу и не шла войной. А как сюзерен не смог бы этого сделать. Война была бы неизбежна.

И вот вроде бы имелась и причина сплотить вокруг аристократов под эгидой защиты чести и достоинства женщин страны, но только для подобного сплочения жизнь и честь одной конкретной женщины пришлось бы растоптать и вдавить в грязь, от которой вовек потом не отмыться.

А людская молва такая, всем рот не заткнешь. Большинство ведь подумали бы, что она сама ноги раздвинула, как и предыдущие два десятка, а теперь из-за неё кровь льётся.

Горько и тошно было императору от собственных размышлений. С одной стороны, ему хотелось прекратить любые поиски, дабы не знать правды и не ворошить очевидно грязное бельё. Незнание было благом и не ставило его перед выбором. Возможно, поэтому Комарин и не обратился за помощью, слишком хорошо понимая последствия своего обращения. Но, с другой стороны, император просто не мог проигнорировать пропажу иностранного мага девятого уровня на своей территории. И это ещё Пётр Алексеевич гнал от себя мысли иного толка. Если рюгенца всё же закопал Комарин, то каким же должен быть его магический уровень?

Нет, организованное боевое соединение всегда бьёт в чистом поле самого сильного одиночку, это закон. Но девятка? Это же выше, чем у самого Петра Алексеевича. С таким успехом, император разрешил создание и комплектацию миниармии у себя под носом, способной вынести высокоранговых магов.

А это уже было опасно. Пусть не для самого императора, защищённого вассальной клятвой, но для других аристократов. Могут пойти слухи, что Кречеты намерено ослабляют одни роды и усиляют другие, в частности собственных вассалов.

Пётр Алексеевич погряз в собственных думах, потому практически не заметил, как в кабинет проскользнула Мария.

— Пап, нужно поговорить, — тихо произнесла дочь, осторожно привлекая к себе внимание. После инцидента с нипонцами и вудуизмом она стала более тихой и приземлённой. Была непохожа сама на себя.

— Слушаю, — император отвернулся от окна, решив, что стоит подождать информации от Лавинии. Уж та сумеет подтвердить или опровергнуть его гипотезы о причастности Комарина ко всей этой истории.

— Я хочу пройти обучение в разведшколе Комариных.

* * *

Свете удалось получить пропуск на Лицо в тот же день, правда, пришлось побегать, но все же. Впервые сыграла заметную роль не её фамилия главного императорского лекаря, а фамилия Комарина, не только оплатившего обучение Светы, но сделавшего весьма солидное пожертвование академии.

Но, признаться, и сама Света схитрила. Вспомнив о словах Михаила одной из лже-принцесс, она подала прошение как штатный лекарь военного спецподразделения «Комар», обязанного по требованию явиться на место службы в течение суток. В администрации академии пошли на встречу, все же не часто обучение у них проходят действующие штатные единицы Министерства обороны.

А потому уже к вечеру Светлана покинула академию и без заезда домой отправилась в особняк Комариных за свитками переноса в Хмарево.

Особняк её встретил пустыми залами, Агафья отсутствовала, но хвала Подорожнику, отдала указания хранить комплект свитков переноса в случае появления Светланы. Прислуга предоставила шкатулку, где хранились свитки, и попросила приложить обручальное кольцо для открытия. Череда перемещений привела лекарку к парадному входу в форт. Света впервые была именно в Хмарево, но с удивлением отметила, что схема строений здесь почти один в один совпадает со школой в Карелии, будто строили форты по одному плану и в одно и то же время.

Смущало выставленное оцепление вокруг территории прямо перед подъёмным мостом. Тихий голос Агафьи прекрасно различался в вечерних сумерках:

— Вы же стихийники, придумайте что-то, чтобы эта дрянь никуда не распространилась! Нам ещё эпидемии не хватало!

Ответов Светлана не слышала, но вот возгласы баронессы доносились отчётливо:

— Мне ничего не будет, главное упакуйте так, чтоб и другим не было.

Лекарка вышла из темноты и поздоровалась. Чувствовала она себя немного неуютно, хоть умом и понимала, что ей нужно привыкать к новому дому, местным людям и Агафье в качестве будущей родственницы. Но почему-то было сложно. Когда Михаил был рядом, он словно мостиком соединял два совершенно разных мира. Сейчас же его не было.

— Меня Михаил пригласил утром, я вот… вырвалась так быстро, как только смогла, — Света внимательно следила за выражением лица баронессы и заметила промелькнувшее там облегчение.

— Как же ты вовремя, дорогая! Пойдём! — Агафья подхватила под руку невесту внука и, пытаясь сдерживать нетерпение, потянула ту в форт. — Борзый, придумайте что-то! Я скоро вернусь!

— Я опять что-то пропустила? Где Михаил?

— Как обычно, — буркнула Агафья в сторону, — тебя дожидается!

— Как обычно — это кого-то спасает? — попыталась пошутить разрядить обстановку Света.

— Его бы кто спас! — себе под нос произнесла баронесса, пропуская лекарку вперед.

Лечебница здесь находилась там же, где и в школе. Постройки действительно возводились по тому же плану.

«Удобно, не запутаешься и всегда будешь чувствовать себя как дома! Или как в гарнизоне», — пришла запоздалая мысль.

Михаил лежал в лечебнице. Выглядел он скверно, словно по его телу прошлись крупной тёркой, срезав всё лишнее. Вспомнилась детская сказка о плотнике, выстрогавшем себе в старости деревянную куклу. Жених сейчас выглядел как заготовка для этой куклы. Где-то срезы успели зарубцеваться, а кое-где ещё продолжали кровить.

Света без лишних слов принялась сканировать организм Михаила, и была немало удивлено той мешанине чужих сил, следы которых имелись внутри того. Магия жизни и смерти, ошмётки проклятия, о котором говорил Михаил, а ещё пурпур с золотом, кажется, божественного происхождения. Судя по тому, как пурпур поглощал остатки неизвестной дряни, справлялись здесь без помощи Светы.

Стараясь не навредить, лекарка вливала собственную силу, заживляя раны на теле любимого. Но как бы она не старалась, часть шрамов так и осталась на нём. Особенно изранены были руки, и ничего с эти поделать Света не смогла. Более того, прошло около трёх месяцев с того самого первого раза, как лекарка восстанавливала систему энергетических каналов Михаилу, а перед ней словно лежал совсем другой человек.

И дело даже не столько в изменениях внешности и фигуры, которые безусловно присутствовали. Дело было в структуре энергоканалов. Она менялась. Пока наблюдалось утолщение и разветвление каналов вокруг мозга, но как лекарь, Света понимала, что это лишь начало. Михаил запустил совершенно незнакомый ей процесс изменения, результат которого она не бралась бы спрогнозировать. Одно оставалось бесспорным, он становился сильнее. И хоть уровень его ощущался в пределах той же пятерки, но это было иллюзией. Здесь было, о чем подумать, и совершенно точно было, о чем молчать. Ситуация с братом и отцом стала для девушки уроком. Там, где вступают в ход клятвы, нет места родственным чувствам.

Подлатав Михаила, Света обратила внимание, что рядом с Агафьей её вердикта ожидала и Тильда.

— Ну как он? — осторожно уточнила боевая подруга Михаила. — Мы сделали всё, что могли, но, кажется, это не особо помогло.

— Там уже божественная магия наводит порядки, — честно призналась Света, видя искреннее беспокойство Тильды, — я и сама бы не смогла сделать больше. Дальше остаётся ждать.

Девушки покидали лечебницу в задумчивости. Агафья извинилась и исчезла в направлении подвесного моста, где за пределами стен её ожидали кровники во главе с Борзым.

Тильду у выхода ждал незнакомый светловолосый мужчина:

— У нас очередное пополнение! На этот раз, ты не поверишь, он представляется Пашей и у него даже мобилет есть!

Брови Тильды взметнулись вверх в удивлении:

— Ну пойдём знакомиться, что это нас за… — она запнулась, оглянувшись на Свету, — друг такой продвинутый.

Вот так неожиданно Света оказалась одна посреди внутреннего двора. На улице срывался робкий снежок, температура к вечеру заметно снизилась. Лекарка сделала глубокий вдох и выдох, успокаиваясь. По сути, ничего не произошло. Поместье жило собственной жизнью, и никто не должен был брать над ней шефство. Но было как-то неуютно от осознания собственной ненужности и неприкаянности.

— Пойдём в дом, не мёрзни, — произнёс тихий голос из-за спины.

Света резко обернулась. Нарва появилась словно из ниоткуда, соткавшись из разрозненных снежинок. Возможно, так оно и было. Ведь женщина всю жизнь выживала, охотясь на тварей изнанки. Лекарка недоверчиво посмотрела на слой свежевыпавшего снега, где напрочь отсутствовали следы охотницы.

— Пойдём. Ты, конечно, лекарка, но и добавлять себе лишней работы не стоит.

Нарва шла рядом, не докучая разговорами. Было в этом что-то домашнее и мирное. Словно впервые за долгие годы Света почувствовала домашнее тепло. Со смертью матери ей очень не хватало такой тёплой рассудительной заботы. При всём старании матери Марии, она не смогла заменить маленькой лекарке мать в силу занятости и иного воспитания. Погрузившись в собственные мысли, девушка не сразу заметила, что у Нарвы чуть изменился ритм дыхания. Охотница что есть силы пыталась скрыть своё состояние, но лекари привыкли замечать даже малейшие изменения в организмах людей вокруг. Неглубокие вдохи сменялись сипящими выдохами сквозь зубы. А ещё Света заметила, что до того Нарва не оставляла следов на снегу. Сейчас же каждый её шаг оставлял заметный отпечаток.

Лекарка успела подхватить охотницу, когда та покачнулась и охнула от боли.

— Изменения? Они начались, но вы молчали! — то ли спрашивая, то ли сама себе отвечая говорила Света, принимая на себя вес женщины. Ведь прошло больше недели с их приезда. Когда они с братом прогнозировали ухудшение состояния, они не думали, что это произойдёт так скоро. Тварь усиленно пожирала силы охотницы, компенсируя разницу магического фона. Нарва обмякла, теряя сознание.

— Кто-нибудь! Помогите! — крикнула Света в темноту.

Через несколько секунд рядом оказалась несколько бойцов в форме комаров и подхватили Нарву.

— У вас тут должна быть установка для поддержания магического фона, Михаил говорил, что есть такая для тварей изнанки! — запинаясь произнесла Света, не зная, вправе ли она отдавать приказы нести туда охотницу.

Один из бойцов кивнул и умчался в сторону главного здания, ещё один на руках понёс охотницу в противоположную сторону в сторону темневших вдалеке ангаров. Но не успели они дойти, как их догнал ушедший боец с Кираной. На той лица не было, но она стойко держалась.

— Скажите, что донора успели найти!

— Нашли, за ней уже послали, — коротко ответила сестра Михаила, а татуировка на её лице полыхнула пламенем, выдавая настоящее состояние девушки. — Всё так плохо?

Света воздержалась от ответа, судорожно пытаясь понять, сможет ли в одиночку произвести отделение и перенос зародыша из Нарвы в донора и не угробить при этом никого. Ситуацию осложняло до крайности ещё и отсутствие связи с собственным тотемом. Те есть лекарке придётся выполнять вмешательство на голом собственном резерве, расходуя его филигранно.

Дверь в одном из ангаров распахнулась, их ждали. Боец занёс Нарву на руках внутрь, Света и Кирана вошли следом. Встречал их мужчина лет пятидесяти с длинными волосами и бородой, сплетенными в косы. Взгляд его был настороженным.

— Я — Игнат, какой уровень магического фона настраивать?

— Третий! — выпалила Света, а потом чуть подумав изменила запрос, — нет, лучше четвёртый!

Игнат кивнул и махнул рукой, показывая следовать за ним. Нарву расположили на металлической кушетке внутри бокса не то из стекла, не то из какого-то другого материала. Свете некогда было разбираться. Она уже осматривала рядом стоящий столик с хирургическими инструментами. Сам бокс был на удивление просторным, площадью не меньше полусотни метров. Вот только второй кушетки для донора не наблюдалось.

Стены бокса покрылись бледно-голубым свечением. Магический фон вырос скачкообразно. В висках молоточками билась боль, в глазах появились белые мушки, а колени подкосились. Пришлось сделать несколько вдохов, чтобы привыкнуть к давлению.

«Спокойно, Светка! У тебя всё получится!»

Взгляд упал на лицо Нарвы, больше похожее на восковую маску. И память предательски вынула из небытия события далекого детства, когда маленькая девочка держала на руках умирающую мать и подпитывала собственной жизненной силой, не в состоянии отпустить. Света что есть силы вогнала ногти в ладонь, возвращая себя к реальности.

Над головой лекарки вспыхнули лампы, как в настоящей операционной. Разом стало светлее. Света выпустила собственную силу наружу вспышкой, обеззараживая себя. Руки её подрагивали, и она сжала их в кулаки, скрывая собственную неуверенность и внутреннюю боль, так невовремя вынутую из глубин души воспоминаниями. Сейчас она — не ребенок, теряющий мать, и не молодая студентка, сейчас она — полевой хирург от спокойствия и собранности которого зависели жизнь и здоровье пациента. Когда лекарка заговорила, голос её звучал спокойно и собрано:

— Где донор?

— Я за неё! — донеслось из-за спины лекарки.

Дверь с противоположной стороны ангара отъехала в сторону и на пороге появилась иссиня-чёрная паучиха размером под шесть, а то и семь метров.

Глава 9

К такому Светлану жизнь не готовила. Хотя она в принципе слабо представляла себе, в какой нужде должна была быть магичка, чтобы стать донором для зародыша твари изнанки. А здесь вроде бы и всё логично, паучиха согласилась принять зародыш паука, но вот как это сделать?

— Не дрейфь, дорогая! Меня оперировать не придётся! — успокоила её паучиха, при этом, кажется, голос арахны слышала только лекарка.

«Телепатия, что ли?» — едва успела подумать Света, как тут же получила ответ на свой вопрос.

— Она самая, так удобней общаться, не находишь?

Лекарке оставалось только сглотнуть, пытаясь освежить враз пересохшее горло.

— Я сделаю Нарве кесарево сечение, вскрыв полость матки, — попыталась озвучить Света свой план действий. — Затем я создам несколько энергетических каналов подпитки от вас к плоду, и лишь после этого отсеку подобные каналы от Нарвы. Нужно, чтобы плод не почувствовал голода и не выпил носительницу. Но я не знаю, как его потом переместить в вас…

Девушка рассматривала паучиху, в поисках места для вскрытия и внедрения плода, но плохо знала особенности размножения этого создания. Нет, с помощью магии, она видела сердце и другие основные органы паучихи, но вот что конкретно из этого отвечало за размножение?

— Это уже не твоя забота, сама справлюсь, — Свете показалось, или голос донорши стал несколько теплее.

«О, Подорожник, я знаю, что ты меня не слышишь, но дай мне силы и уверенности».

Боги, да она о таких операциях даже не слышала, а теперь должна была провести одна без поддержки.

Света покосилась за пределы бокса. Там, кусая губы и стискивая кулаки, стояла бледная Кирана. Она что-то шептала, возможно, даже молилась кому-то, но в глазах её отражалась та же любовь, что когда-то не давала Свете отпустить мать.

Сделав пару вдохов и выдохов, лекарка отстранилась от всего неважного. Была только она и её пациент.

Сперва необходимо было усыпить Нарву, чтобы она вдруг не очнулась посреди операции. Затем Света визуализировала себе её основные жизненные показатели: пульс, давление, энергетический баланс. Подсветив матку пациентки, лекарка выделила область нахождения плода. Обезболив место сечения, она сделала точный разрез. Инструменты не подкачали. Что уж точно не ожидала увидеть лекарка, так это натуральное уплотненное яйцо, больше похожее размером на страусиное, оплетенное сетью паутины и кровеносных сосудов.

«О, боги! И как это вырезать⁈»

Ко всему прочему, яйцо будто почувствовало, что его хотят изъять и стало интенсивней вытягивать энергию из Нарвы. Её энергоканалы стремительно тускнели, а источник просто не успевал вырабатывать и впитывать магический фон из окружающей среды.

Света, не мешкая, изучила один из каналов, которыми яйцо присосалось к охотнице. Представив его структуру, лекарка принялась из собственной силы насыро создавать нечто подобное, протягивая от яйца к паучихе. Та склонилась ниже, присев на лапах и раскрывая грудину с трещиной, из которой сочились нечто голубого цвета.

— Тяни сюда, здесь источник. Ему понравится, — прошелестело в сознании лекарки, и она последовала совету.

Стоило закрепить первый канал между паучихой и яйцом, как от неё пошла ровным потоком сила, причём намного более концентрированная, чем третий или даже четвёртый уровень.

Скорлупа яйца враз засветилась бирюзовым, и лекарка впервые наблюдала признак разумности от ещё нерожденной твари. Она сама стала отцепляться от стенки матки Нарвы своими паутинными энергоканалами и протягивать их к более мощному источнику энергии. Как изголодавшийся и обезвоженный путник в пустыне, яйцо присосалось к полноводной реке силы.

Свете оставалось только осторожно залечить места разрывов присосок и малыми порциями вливать собственную силу в охотницу, нормализуя состояние её опустевшего источника. Когда последняя паутина была перекинута к паучихе, та неимоверно нежно, будто настоящая мать, взяла лапами яйцо и принялась оборачивать его в собственную паутину. Спустя пару минут на груди у неё красовался непроницаемый кокон, мерно сиявший в такт ударам сердца паучихи.

— Вы даровали мне дитя, спасибо!

Столько в этих словах было боли, отчаяния, надежды, страха и неверия, что лекарка физически почувствовала всплеск этих чувств.

Дальнейшие действия она выполняла чётко, на неё будто снизошло спокойствие, что всё сделано верно, именно так, как и было задумано природой. Ребёнок обрёл настоящую мать, а берегиня, сохранившая ему жизнь, вновь обрела возможность стать матерью. Заживляя места крепления паутинок, вынимая плотную паутинную сумку, которую создало яйцо вокруг себя, сращивая края сечения, Света улыбалась. Конечно, за Нарвой ещё предстоит понаблюдать, выровнять её цикл, восстановить нормальную работоспособность всей репродуктивной системы, но это уже мелочи.

* * *

Когда маги-стихийники отошли в тень? Когда они, жившие по заветам сил природы, вдруг оказались не у дел? То ли кто-то специально исподволь проводил политику смешения родов стихийных магов, то ли люди и сами неплохо справились.

Лавиния не знала, просто в какой-то момент в её семье вдруг осознали, что чистых магов земли, с которыми можно было бы породниться, осталось не так много. Браки внутри семьи были дорогой к вырождению, и потому появилась традиция, крамольная для всех других родов, но вполне реальная для стихийников. Всякая девица, достигшая восемнадцати лет, могла разделить ложе с магом земли, уровнем выше, чем её собственный. Дети от таких утех безоговорочно принимались в семью, привнося новую кровь. Вот только последней, кто смог последовать этой традиции, была бабушка Лавинии.

Мать родилась с твёрдой шестёркой в уровне и вышла замуж за одного из своих многочисленных кузенов. А вот Лавинии не повезло. Она была невозможно сильна для традиции стихийного обновления крови и имела слишком близкое родство для брака с претендентом на главенство в роду. Да что уж там говорить, она должна была возглавить род, но так ведь не принято. И в итоге, одна из сильнейших магичек в истории рода Вулкановых оказалась не у дел. Что и послужило причиной раздора с императорской семьёй в прошлом.

Отогнав от себя все лишние мысли, магичка сосредоточилась на текущей ситуации. Лавиния не сомневалась, что император согласится на все её условия. Если бы его не прижало, он бы и амнистию не объявил. Поэтому, когда объявился Медведев с кислой миной и обещанием выполнить все требования, в случае если она найдёт Михельса Исбьерна, Лавиния уже знала, куда ей предстоит держать путь.

Для мага десятого уровня поговорить со своей стихией было всё равно, что узнать последние новости. Про приезд датчанина стихия тоже не умолчала, правда, на территории столицы за ним не было замечено никаких вольностей или же манипуляций со стихией. Обычное кобелиное поведение, чем славился весь мужской род.

А вот дальше его путь лежал под Великий Новгород. Что он забыл в местных болотах оставалось для неё загадкой. Там ни баб, ни развлечений, ни стихийных источников. Хотя вот здесь, Лавиния, пожалуй, поторопилась. Сейчас в сердце проклятых земель было спрятано нечто, что стихия хотела бы показать ей, но что-то ей мешало.

«Интересно, прорывы там до сих пор идут с завидной очередностью? — мелькнула мысль о былых шалостях, — может, Исбьерн отправился на охоту, так же, как и я, почувствовав нечто, сокрытое от всех глаз?»

Сама Лавиния охотилась там несколько сотен лет назад и даже добыла в одном из прорывов изнанки занятный макр. О таких приобретениях не принято распространяться, а уж о том, что стихия может рассказать тебе всё и даже больше… Ну что же, осталось свериться с направлением.

Магичка разгребла ладонью пушистый снег, укрывший землю. Матово-чёрные ноготки поблескивали угольками на белоснежном покрывале. Пальцы впились в замерзжую землю, и Лавиния не поверила собственным ощущениям. Не обращая внимания на людей вокруг, она встала на колени и упёрлась двумя ладонями в землю.

«Невозможно! — твердил ей разум. — Такого просто не может быть!»

Это же Москва — середина континента, здесь так далеко до крови и сердца стихии, что никто и никогда не был в силах их ощутить. И всё же под ладонями Лавинии чувствовались отголоски ударов стихийного сердца. Горячего, мудрого, очень напоминающего сердце её родного Шивелуча, вот только поблизости не было ни единого вулкана, а сердце билось где-то сравнительно недалеко.

* * *

Ставка князя Меказики располагалась в Макурадзаки, но ради встречи с будущей невестой Икумэ вывел флот в море. Четыре современных военных корабля были гордостью рода Меказики, таких не было даже у императора. Исико Инари предупреждала, что могут возникнуть проблемы с младшей ветвью у храма богини, и князь решил уважить молодую девицу и заодно продемонстрировать силу. Это не означало, что Икумэ постарел и ослаб, нет. Это означало, что рыба-меч до сих пор смертоносен и предпочитает диктовать собственную волю любыми способами. Пусть женщины трактуют сей жест как ухаживания или защиту, но князь и его старший сын знали правду.

Родовое святилище богини Инари располагалось на острове Кутиноэрабу, недалеко от центральной усадьбы Инари. Сейчас здесь по праву силы восседал младший брат погибшего князя Инари. Вот только Икумэ как никто другой знал, что у младшей ветви нет шансов занять княжеский престол, ведь их единственного сильного наследника, Акиро, так и не смогли вернуть из плена. Не помогли даже переговоры на уровне имперского посольства.

«Глупец! После всего произошедшего удивительно, что русы не придушили его во сне, а до сих пор наблюдают и поддерживают жизнь!»

Князь Меказики был стар, хитёр и не скупился на содержание собственной разведки, поэтому о воскрешении из небытия Тэймэй Инари он узнал чуть ли не раньше её матери. Сопоставив запись в золотой книге наследников даймё с некоторыми слухами, дошедшими из Русии, князь на старости лет решил поглотить ещё один род и насладиться молодым девичьим телом. С учётом магического дара рода Инари не важна была даже внешность наследницы. Магия могла хоть каждый день подкладывать ему в постель новую женщину. Это ли не счастье в его годы?

Князя по выработанной годами привычке окружали чаны с водой, в каждом из которых плавал лотос. Икумэ невольно взглянул в собственное отражение. Ему было за семьдесят, светлое лицо без тени загара, глубоко-посаженные глаза, узкий нос и губы, сжатые в тонкие полосы. Длинные тёмные волосы и усы без единого седого волоса. Он был бы хорош собой, если бы не безобразный шрам, пересекающий его горло от уха до уха. Когда-то давно собственный брат в борьбе за главенство в роду отправил Икумэ на корм рыбам, но покровитель сжалился, вернув его к жизни, но оставив шрам на память о предательстве самых близких людей.

Сквозняк качнул бумажную перегородку, вырывая из воспоминаний. Знакомая тень, согнувшись в поклоне, отозвалась голосом его старшего сына:

— Отец, судёнышко Исико Инари резко сменило курс и направилось на Такесиму, где находится ставка старшей ветви рода.

— Эта старая лиса меня не интересует! Моя будущая жена на борту?

— По донесениям наблюдателей, нет, — послышался короткий ответ.

— Не заставляй меня вытаскивать из тебя информацию клещами, — добавил князь стали в голос. — Куда она могла деться, если села на борт?

— Она поругалась с матерью и уплыла, — совсем тихо произнес коленопреклонённый наследник, ожидая вполне оправданного гнева со стороны отца и немедленного наказания. Но его не последовало. — На расстоянии невозможно было определить, какую магию она использовала, но выглядело это, будто она села на воду, и та понесла её в противоположном направлении.

— Вода? Иллюзия? Или искусное представление, разыгранное для нас? — пробормотал Икумэ. — Мы отправили корабль вдогонку?

— Да, отец. Исико Инари скоро доставят к тебе для ответа.

— Свободен, — коротко завершил диалог с собственным сыном Икумэ. — Хотя, нет! Принеси-ка мне Иглу.

Тень замерла в растерянности. Князь Меказики выдержал паузу в несколько долгих секунд, лишь затем продолжил:

— Я не собираюсь тебя ритуально казнить родовым клинком, но думаю, что Игле стоит отведать крови госпожи Исико, дабы та не забывала о верности собственному слову.

Глава 10

В смысле у меня будет наследник?

— Комаро, а можно поподробнее?

Ответом мне была тишина. Я просто-таки представил, как это насекомое ехидно подхихикивает, глядя на мою реакцию.

Ну уж нет, хер вам! Свою кровь я всегда смогу отследить!

На ум тут же пришла ситуация с пленением Кираны.

Ну, почти всегда.

Очнулся я посреди больничной палаты. Рядом суетилась Жива, украдкой смахивая слезы не то счастья, не то облегчения, не то я о себе слишком высокого мнения.

— Погодите, я диагностику завершу, хотя бы поверхностную, — твёрдой рукой удержала меня магичка жизни, прежде чем я подорвался и сбежал. Пришлось подчиниться, ибо последние воспоминания у меня были связаны с не очень удачной попыткой моего спасения от проклятия. Да и общая слабость ещё давала о себе знать.

— Игнат, неси самое забористое и энергетическое пойло из всех возможных, мне на ноги надо встать ещё вчера, — отдал я короткий приказ кровнику по связи.

А следом в палату ворвались Света, Кирана и Агафья. Три женщины, так или иначе ставшие членами моей семьи. Не хватало только Тильды и, судя по всему, Тэймэй.

Света чмокнула меня в щеку и принялась проводить диагностику, о чём-то тихо переговариваясь с Живой. А вот Агафья и Кирана вводили меня в курс дела.

— Есть новости, хорошие, не очень и откровенно дерьмовые. С какой начать?

— С хорошей, должно же хоть что-то хорошее произойти!

— Дамы, прошу простить вторжение, — мимо протиснулся Игнат с парой кубков и, повернувшись к сестре, тихо произнёс, — позвольте вашу ручку!

Кирана абсолютно безропотно протянула левое запястье под скальпель и наполнила собственной кровью два кубка.

Света, не отвлекаясь от разговора, тут же залечила порез и накинула на охотницу какое-то заклинание, отчего щёчки охотницы даже зарделись.

Я на все действия взирал несколько удивлённо. Это когда они успели так спеться в моё отсутствие, что выполняли всё на автомате? С другой стороны, мне же лучше. В семье будут царить мир и согласие.

— Вы сами сказали самое забористое и энергоемкое, а круче вашей сестры по уровню у нас нет никого, да ещё и с дуализмом, — пожал плечами Игнат, отвечая на невысказанные вопросы.

— И я пригодилась, — улыбнулась застенчиво сестра, — из хорошего у нас: Светлана успешно произвела перенос зародыша из Нарвы в Арису. Мама восстанавливается под чутким присмотром твоей невесты, а Хранительница Восьмиречья… эээммм… облюбовала один из подвалов форта и плетёт гнездо.

Однако. Не хватало мне ещё под боком беременной эрги. Надо будет хоть узнать, на сколько это, и дать распоряжения Марте и Игнату, чтоб кормили будущую мать чем-нибудь энергетически калорийным.

Света закончила с диагностикой, нахмурилась и почесала пальцем свой хорошенький носик. Я же заметил, что девушка стала похожа на бандитку. Военный камуфляж, чуть более яркий макияж, тёмные корни, явно окрашенных волос, ещё и ассиметричные серьги в ушах. Нет, не бандитка, бунтарка. Хорошая девочка, вырвавшаяся из-под опеки. И мне безумно нравился этот новый образ.

— Не помню, говорил ли тебе, но ты шикарно и органично выглядишь! — сделал я комплимент невесте. Та ответила мне застенчивой улыбкой, но произнесла совершенно другое:

— А ты в результате божественного излечения потерял около двух уровней магии. Мне так жаль. Неужели Комар взял такую плату?

Света осторожно поглаживала мне руку в жесте поддержки, ведь для всех магов потеря одного уровня уже была настоящей трагедией, а тут целых два, хоть и в обмен на жизнь.

— Я и о поднятии не знал, — чуть-чуть слукавил я, — поэтому особой потери не чувствую. Я просто благодарен, что он помог.

И это было правдой. Действительно благодарен. Чем-то наши отношения напомнили мне самое начало моей жизни в этом мире. Тогда было больше открытости и доверия. Дёрнуло же меня упомянуть алтари. Эх…

— А что по остальным новостям?

— Остальные хуже, — вступила в разговор Агафья. — По пополнению гостей Тильда расскажет, там есть уникумы. А вот по ситуации с Исбьернами… Пропажей датского кобеля заинтересовалась датская сука, а вслед за ней обеспокоился и сам император. Со мной Медведев связывался, просил помочь с расследованием, но я сослалась на непрофильность и занятость семейными делами, а именно воспитанием внучки. Так что ждём гостей-дознавателей. А если мне не изменяет память, то…

— Ваша светлость, тут некая Лавиния Кальдовна Вулканова пожаловала и жаждет с вами встретиться, — связался со мной по кровной связи Борзый, — судя по ощущениям наших стихийников, чрезвычайно сильная магичка стихии земли.

— Вы на границе?

— Да, со стороны соседей устанавливаем новую систему контроля периметра, — отчитался кровник, а я с уважением покосился на вампиршу. Когда она только успела? И ведь сам просил придумать что-то этакое, но не думал, что она за всеми делами взялась за этот вопрос вплотную.

— Сопроводи в форт, только попетляй немного, я только в себя в лазарете пришёл.

— Принято! — рапортовал командир. — И, граф, мы рады, что обошлось!

Борзый разорвал связь, а я принялся уточнять, кто и что знает про госпожу Вулканову.

* * *

До места, где обрывались следы Михельсона, Лавиния добралась быстро. А вот здесь начались странности. Общее представление о произошедших здесь событиях она имела. Нападение на магичку, отчаянное сопротивление девушки против полновесной девятки, следы которого Лавиния легко угадывала вокруг в покореженных стволах, ямах и рытвинах.

Вулканова даже нашла тайную тропу, открытую Михельсом, дабы затеряться от возможных преследователей. Но вот дальше и начинались странности. Тропой пользовался кто-то ещё, а это гарантированная десятка в магии земли. Внутри Лавиния обнаружила останки людей датчанина и самого идиота, прикованного к оплавленному столбу. Михельс был окончательно и бесповоротно мёртв. Причём, судя по виду тела, лет этак двести как. А такого быть не могло. Либо что-то высосало его подчистую, либо в столице развлекался отнюдь не князь Рюгена.

Опасаясь прикасаться к трупу, Лавиния размышляла. Стихия всё ещё говорила с ней и на вопрос, убила ли Михельса плененная магичка, однозначно отвечала отрицанием. Был некий взрыв, и магичка покинула тропу до смерти Исбьерна, но умер-то он не от взрыва. Кто-то же убил рюгенца. Причём ритуально, высосав всю силу, что и являлась стержнем его личности.

На вопрос про убийцу стихия отвечала непонятно. Словно обвиняла сама себя. Но Лавиния впервые сталкивалась с тем, чтобы стихийная магия могла разозлиться на носители и уйти от него. Так не бывает. Веками среди магов плодятся далеко непримерные люди, откровенно говоря, грязи здесь порою больше, чем в самых захолустных трущобах. И если бы сила сама решала, кто достоин быть её вместилищем, а кто нет, то магов-аристократов год от года становилось бы меньше. Вымерли бы меньше, чем за сотню лет. А ничего, здравствуют. Значит, здесь поработал другой маг земли с запредельным уровнем.

Лавиния не боялась конкурентов, наоборот, впервые за последние лет сто-сто пятьдесят ей было любопытно. Не просто так ведь в хмарях и болотах Новгородской земли проснулось новое сердце стихии. Скорее всего, здесь обосновался новый магнум, создавший собственный алтарь рода и устранивший беспределившего Исбьерна. Вот только сердце ощущалось на северо-востоке отсюда, а земля, на которой проходила битва и расположилась тропа, по всем документам принадлежала Исбьернам.

Покидая тропу датчанина, Лавиния почувствовала предупреждение стихии. Где-то рядом находились люди с техникой.

Что же, пора познакомиться с новым хозяином ранее бесхозных земель.

* * *

Времени у меня было меньше часа до приезда Вулкановой. Краткую сводку от Агафьи я прослушал на ходу. Личность преинтереснейшая, ранее опальная, лишённая аристократического достоинства магичка земли десятого уровня. Чем дальше, тем больше я ощущал себя каким-то щенком на фоне фигур, появляющихся в моей жизни и на пороге моих земель. Мне это совсем не нравилось.

Хоть я и пытался оттянуть снятие ещё части узлов печати из прошлого мира до завершения расследования по инциденту с датчанином, но, увы, с таким успехом я скоро стану самой мелкой рыбёшкой в собственном пруду. А так дело не пойдёт. Понятно, что до приезда Лавинии Кальдовны, а имя-то весьма экзотичное, не говоря уже о фамилии, я снять ограничения не успею, прошлый раз неделю снимал, но и откладывать в долгий ящик теперь это нельзя. А вот ещё одну процедуру провести я успел.

Собрав в своём кабинете Кирану и Агафью, я провёл поиск по линии крови Комариных и по принадлежности к роду. И получил весьма и весьма любопытные результаты. Женщины, нужно отдать им должное, строго выполняли мои требования и не задавали лишних вопросов. Поэтому, получив результат, я просто-таки серьёзно задумался.

А если быть честным…

— Тэймэй, ну какого ж хрена… — было самым культурным из произнесённого мною. Я попытался связаться с азиаткой, но она молчала, хоть я и видел, что сейчас она болталась где-то на окраинах Восточно-Китайского моря. — Не хочешь, значит, говорить… Или не можешь, чего тоже не исключаю с учётом того серпентария, куда ты отправилась. А поговорить придётся…

Я перевёл взгляд на Агафью, у которой от удивления даже ротик приоткрылся, когда она увидела мерцающую точку близ Японии. Кирана же с любопытством рассматривала ещё две точки на Черноморском побережье.

— Да ла-а-а-дно! — протянула вампирша, — ай да Тэймэй ай да зараза!

И вот даже не понять, с восхищением это было или с укоризной. Скорее всего, истина была где-то посредине.

— Умудрилась-таки с подарком уехать. Что делать будешь?

Кирана начала прислушиваться к разговору, но не встревала.

— Разговаривать с тем, кто это всё заварил. И поверь, это далеко не Тэймэй. Но к такому разговору мне предстоит подготовиться.

Не успел я продолжить, как со мной связался Борзый:

— Мы подъехали к форту, и, кажется, Вулканова в курсе произошедшего у нас побоища.

* * *

Исико Инари препроводили на корабль князя Меказики. Она знала, что это случится, но хотя бы попыталась выиграть время. Исико, вопреки мнению окружающих, не была красивой дурой. Она была женщиной своей эпохи, а уж предыдущие два качества с успехом исправила жизнь.

Когда-то вдова Ацухиро Инари была одной из красивейших женщин страны Восходящего Солнца и даже смогла вступить в брак по любви. Но судьба отмерила ей слишком мало лет счастья.

Теперь об этом времени напоминала лишь дочь, потерянная годами ранее, но вновь обретённая сегодня. Справившись с первым шоком от поведения Тэймэй, Исико переосмыслила и собственную стратегию поведения. Слишком сильно Тэймэй была похожа на отца, а если уж с ней действительно заговорила богиня, то девушка никогда и ни за что не пойдёт на поводу у тех, кто хочет поглотить их род.

Всё это Исико понимала и потому успела отправить весточку в Императорский дворец собственной племяннице, которая сейчас числилась в фаворитках у третьего сына императора, да продлят боги годы его жизни.

Там должны были оценить личную силу Тэймэй и её происхождение по достоинству. А ещё Исико приписала пять иероглифов, которыми старый император подписывал все письма её мужу. Ведь почти три десятка лет назад молодой князь Инари были одним из тех, кто привёл собственных воинов на защиту императорской семьи при мятеже. Надежда и верность.

Исико оставалось лишь надеяться, что у Тэймэй хватит ума обратиться за помощью к императору. Самой же княгине Инари ничего не оставалось кроме как явиться по требованию князя Меказики. Но ведь никто не обещал, что она будет смиренно молчать и сносить оскорбления? В конце концов, муж выбрал её не за красоту или кроткий нрав, он выбрал Исико за стержень, твёрдый характер, способный вынести невзгоды. И ради памяти её дорогого Ацухиро она будет именно такой.

Люди Меказики даже не пытались относиться к ней с уважением. Один из них и вовсе схватил её за предплечье и практически волоком поспешил доставить к своему князю.

Неслыханная наглость и неуважение!

— Убери свои грязные руки от вдовы князя Инари! — прошипела Исико, пытаясь освободиться из цепких лап матроса. — Ты не портовую девку лапаешь! Имей уважение!

Её втолкнули в тёмную комнатушку, едва подсвеченную магическими светильниками. За вуалью, скрывающей лицо Исико, невозможно было рассмотреть что-либо ещё в полутенях, спрятавшихся по углам каюты. Князя не было видно.

Но женщина не согнулась в раболепном поклоне. До этого момента она всегда общалась с князем Меказики, как того требовали традиции через шелковые и бумажные ширмы, склонившись в поклоне, признавая его главенство.

Но не сейчас. Только не сейчас.

— Склонись, Исико, не провоцируй меня сильнее, чем уже есть.

Вдова Инари услышала тихий шелест вынимаемого из ножен меча, но даже столь явное предупреждение не заставило её преклонить колени.

— Я — вдова князя Ацухиро Инари, регент при княжне Тэймэй Инари, и я не преклоню колено ни перед кем, кроме богини, императора и нового главы рода Инари!

Не успела она закончить фразу, как почувствовала дуновение ветерка, и вуаль, скрывающая её лицо, опала к её ногам.

— Если ты решила бросить вызов князю Меказики, то смотри при этом мне в глаза, — холодной яростью князя можно было заморозить горячие источники императорского дворца. При этом Исико ощутила набухающую капельку крови на своей щеке.

— Да какой ты князь, если пролил кровь беззащитной женщины из рода, равного с тобой по статусу и не находящегося в состоянии войны? — Исико чувствовала, как кровь стекает по нарумяненному лицу, смывая толстый слой белил, и молилась, чтобы чужому взору не открылись увечья, полученные при спасении дочери в прорыве.

— Для женщины, пять лет добивавшейся со мной сделки, ты чересчур неподобающе себя ведёшь, — Меказики поднялся на ноги, возвышаясь над хрупкой Исико, но та не сделала ни единого шага назад. — Забыла, где твоё место? Или мне стоит напомнить тебе место женщины в доме мужчины?

Стальная окантовка на лезвии родового клинка, выполненного из кости рыбы-меч, зловеще блеснула в тусклом свете макровых светильников.

— Один взмах меча, и ты лишишься своей прославленной красоты!

Ответом князю был тихий смех, громкость которого всё увеличивалась. Исико хохотала прямо в лицо своему бывшему союзнику, который стремительно превращался в заклятого врага, и не могла остановиться. Вдова князя Инари и бывшая первая красавица империи сняла шёлковые перчатки с рук и зачерпнула воды из ближайшего чана, плеснув себе на лицо. Ей на грудь потекли белёсые ручейки краски, а из-под них на коже проявились настоящие заплатки из синей глины. Женщина с торжествующим взглядом следила, как на лице князя Меказики менялись эмоции: гнев, ярость, оторопь, непонимание, брезгливость и, наконец, отвращение.

Не стесняясь своего врага, Исико вынула несколько глиняных пластин, формирующих скулы, нос и часть подбородка.

— Ты думал, что сможешь напугать меня? — она вытерла остатки белил широким рукавом верхней накидки, показывая своё истинное лицо. — Ради своей дочери я вытерпела это. Она — настоящая Инари, в ней кровь князей и императоров, она никогда не покорится такому, как ты! Богиня с лихвой наделила её силой, поэтому в твоих услугах она более не нуждается.

Исико показалось, что мимо неё разом метнулись две тени, но взгляд женщины был прикован к врагу. Она не хотела встречать смерть растерянной, она смело взирала ей в лицо.

Алые капли окропили шёлк верхней накидки вдовы князя Инари.

Глава 11

Есть русское ёмкое нецензурное слово, описывающее нашу ситуацию и моё мнение о Вулкановой, но в присутствии Агафьи и уж тем более Кираны, изучающей этикет, я промолчал. Очень многозначительно.

— Агафья, что у нас с осколками проклятия?

— Огородили, занимались попытками утилизации в меру имеющихся сил и возможностей, но огонь эту дрянь не берёт, вода бесполезна, а земельщика такого ранга, чтобы вокруг создать непроницаемый куб, просто нет.

Я быстро прикинул, что к чему, и отправился вести переговоры. У нас нет мага земли, но есть Вулканова, договоримся.

За мной на расстоянии последовали Агафья и Кирана, «страховать на случай перехода от переговоров к мордобойной дипломатии».

— Я женщин не бью, — возмутился было я.

— Это пока она тебя в бараний рог не скрутит, дальше половой признак стирается, — пожала плечами вампирша.

— Не нравится мне твой настрой.

— А мне не нравится, как быстро эта госпожа добралась до наших земель. Только вчера должен был дирижабль с ней на борту в столицу прибыть, а уже сегодня она — у наших ворот, — вампирша растворилась в вечерних сумерках, — если что, я рядом.

Кирану я уже сам попросил понаблюдать с привратной башни, а сам пошёл встречать гостью.

«Хороша и опасна!» — была первая мелькнувшая мысль, а вот вторая… «Старая хищница в теле юной нимфетки».

Чем-то Вулканова напомнила мне алтарь Виноградовых, и хоть разница в возрасте у нас была не столь значительна, но разница в умении оперировать собственной силой… Она сейчас — это я до наложения сдерживающей печати. Виртуоз своей стихии с собственным мнением о жизни и её правилах. Этим Лавиния мне импонировала, поэтому ссориться я не хотел.

Мы оценивали друг друга долгими взглядами, вот только магичка при этом погрузила ладони в землю вблизи от ограждения, а я бы и рад оценить её кровушку на вкус, но только божественная способность не срабатывала на собственных землях.

— Рад приветствовать на своих землях столь неординарную личность, как вы, госпожа Вулканова. Чем обязан вашему визиту? — я максимально тактично беседовал с одной из сильнейших стихийных магичек страны и ловил себя на мысли, что она мне кого-то напоминает.

Вот только Лавиния даже не отреагировала на мои слова. Глаза её закатились, а руки всё глубже уходили в землю. Магичке было всё равно, что она стоит на коленях в грязи. Полы шубы из белого медведя выглядели отнюдь не белыми, а когда магичка склонила голову набок, словно раздумывая о чём-то, то на выбритой коже открылся уродливый шрам.

Такое отношение к шрамам мигом напомнило мне сестру.

Пауза затягивалась, но не вытаскивать же её из грязи за шкирку, как нашкодившего котёнка?

Вдруг Лавинию выгнуло, будто в неё воткнули раскалённый прут, а по щеке скатилась чёрная слезинка. Магичка тяжело задышала и стала заваливаться набок.

Мы успели с Борзым подхватить её до того, как Вулканова шлёпнется в грязь.

Света ещё оставалась в поместье, поэтому я, недолго думая, понёс магичку в лазарет, откуда сам совсем недавно вышел.

Жива со Светой провели диагностику и постановили, что Вулканова просто в глубоком обмороке. Её жизни и здоровью ничего не угрожало.

Сам же я не стал терзаться моральными дилеммами и взял на пробу кровь императорской посланницы. Снятие нескольких узлов со сдерживающей печати благоприятно отразилось на моих способностях, в том числе увеличив период просмотра памяти до пары часов.

То, что я увидел в памяти Вулкановой, мне категорически не понравилось. Она мало того, что обнаружила тайную тропу Михельса вместе с его трупом, так ещё и будто бы увидела схватку с одержимой магичкой у форта. По сути, этих знаний хватило бы, чтобы обвинить наш род в убийстве и приговорить к казни. Но что-то в размышлениях магички останавливало меня от решительных действий, взять и убить женщину без сознания, не сделавшую мне совершенно ничего плохого, мои взгляды на жизнь не позволяли. Как бы то ни было, но угрозы я от неё не чувствовал.

— Приводить в чувства? — тихо уточнила Света, глядя на мои хмурые брови и сжатые в линию губы. Она чувствовала моё настроение и хотела быть полезной. — Если что, смогу по команде усыпить.

Я кивнул, сжав ладонь невесты в жесте благодарности и поддержки. Всё же она — умница. Не задавала лишних вопросов, помощь предлагала чётко и по делу.

— Приводи!

Света сделала несколько пасов руками, и веки нашей гостьи дрогнули. Ещё до того, как глаза её раскрылись, нам пришлось отпрыгнуть в стороны, ибо из каменного пола вокруг Вулкановой частоколом выросли тонкие иглы с острейшими лезвиями.

— Лавиния Кальдовна, вы в безопасности! — постарался я как можно более ровным тоном успокоить дезориентированную магичку. — Вы находитесь в имении Хмарево, принадлежащем мне, графу Комарину Михаилу Юрьевичу. Вашей жизни и здоровью ничего не угрожает. Вы потеряли сознание у входа в форт, поэтому были доставлены в лазарет. Прошу, уберите шипы. Вы находитесь на ведомственном объекте Министерства обороны, потому подобные заклинания могут быть восприняты как угроза. Вместе с нами в палате находится Подорожникова Светлана Борисовна, дочь личного императорского лекаря и практикующий маг-лекарь, и наш штатный маг жизни Жива.

Мой ровный голос без лишних эмоций подействовал. Вулканова привстала на койке, осмотрелась и принялась медленно убирать шипы, словно не была до конца уверена в правильности своего решения.

— Так себе знакомство у нас вышло, Михаил Юрьевич, — голос магички был надтреснутым и болезненным. — Что ж это вы при входе в дом такую… заразу развели?

— Знал бы чем вывести, вывел бы. Моих сил пока не хватило, сам еле выкарабкался, — пожал я плечами. — Если честно, я уж размечтался, что вас к нам боги послали. Уж кто-кто, а десятый ранг земли точно сможет создать саркофаг покрепче для осколков этой дряни и засунуть поглубже, чтоб никто не пострадал, — сходу сделал я предложение Вулкановой.

— И что же вы можете предложить в оплату? — тут же перестроилась на деловой лад магичка.

— Деньги, редкие и уникальные макры, ингредиенты с изнанок, артефакты… — перечислял я, наблюдая за Лавинией. Пока её ничего не заинтересовало, поэтому завершил стандартным дедовским предложением, — … услугу.

— Последний вариант вполне устроит, — улыбнулась обворожительным оскалом Вулканова, — вы рассказываете правду о пропаже Исбьернов и показываете собственное стихийное сердце, а я избавляю вас от этой заразы, что фонит смертью на пороге вашего дома.

— Я лично и моя семья не имеем никакого отношения к пропаже неких Исбьернов, о которых вы упомянули, — максимально честно ответил я магичке, ведь мы действительно не убивали датчан, рихтование физиономии князя Рюгена Кираной не в счёт, — а уж про стихийное сердце я и вовсе в первый раз слышу. Я, Лавиния Кальдовна, маг крови и печатник самую малость.

Магичка разочаровано поцокала языком, словно я — нерадивый ученик, разочаровавший её у доски.

— Михаил Юрьевич, стихия подтверждает, что вы не соврали ни единым словом, но и я уже не первый век хожу по земле, чтобы не знать, что истина кроется в деталях. Не хотите сотрудничать? — прямым текстом спросила Вулканова, сверкнув чёрными глазами, в которых мне привиделись отблески пламени, прям как у Кираны на татуировке.

Не успел я ответить, как дверь в палату отворилась и вошла сестра.

— Брат, а ты не мог бы оставить нас с Лавинией наедине на некоторое время?

Это было впервые, когда Кирана назвала меня братом. Не чужаком, не по имени или ещё как-то.

— Что ты задумала? — поинтересовался по кровной связи у охотницы.

— Надавить на чувство справедливости и сопричастности. Судя по тому, что рассказала Агафья, сама Лавиния в молодости оказалась в той же ситуации, что и я сейчас. Если не получится договориться, тогда и будем думать. Но об этой женщине одно время ходили легенды, как об очень принципиальной и справедливой. Проверим, так ли это.

Я кивнул, соглашаясь, что некоторые разговоры женщинам лучше вести наедине. А потому, забрав с собой Свету и Живу, покинул палату.

«Надеюсь, Агафья успела вбить в тебя основы дипломатии, ибо заметать следы, убивая Вулканову, я не горю желанием».

* * *

— Брат, а ты не мог бы нас оставить с Лавинией наедине на некоторое время? — пока всё внимание Вулкановой было сосредоточено на мальчике, что ужом на сковородке извивался в попытках не отвечать на её вопросы, в палате появилось ещё одно действующее лицо. Да ещё и какое!

Девчонка только старалась выглядеть смиренно и максимально сдержанно. На самом деле внутри неё горел огонь и бушевали океанские волны. Сие сравнение пришло на ум Лавинии не случайно. Когда сестра Комарина вошла в палату, тень скрывала её лицо. Но стоило той войти в круг приглушенного света вокруг койки, Лавиния нахмурилась. Шрамы покрывали добрую половину лица девушки, захватывая лоб и скулу, спускаясь по щеке до самого подбородка и уходя за ухо. Кто-то очень сильно постарался, закрывая их татуировками, да не простыми. Часть рисунка светилась пламенем, а вторая мерцала лазурью воды. Смотрелось это столь дико и столь органично, что Лавиния позволила себе искренний интерес, не обращая внимания на игру в гляделки между родственниками.

Комарин вышел из палаты, вняв просьбе сестры и прихватив с собой магичку жизни и лекарку. Вулканова же приготовилась к весьма интересному разговору. Ну не могла такая женщина оказаться безмозглой аристократичной куклой. Просто не могла. Хищная грация, сквозящая в каждом движении, шрамы и татуировки, полувоенная одежда…

— Здравствуйте, Лавиния, уж простите, что без отчества. Догадываюсь, что наш с вами возраст разнится раз этак в тридцать, но выглядите вы не хуже меня, а потому не обессудьте, предлагаю перейти на ты.

Девушка взяла один из стульев, стоящих вдоль стены палаты, и приставила к больничной койке, чтобы беседовать на равных.

— Меня зовут Кирана, я — вольная охотница Четвёртой реки из Восьмиречья. Вам это ничего не скажет, ведь Восьмиречье считается в вашем мире всего лишь одной из изнанок с выходом где-то в Сибири, — говоря это, охотница внимательно следила за эмоциями собеседницы, но Лавиния держала лицо, ничему не удивляясь.

Информацией про обитаемые изнанки её было не удивить, ведь по семейной легенде её дед был как раз одним из странствующих по изнанкам магов. Заделав бабке ребёнка, он ушёл странствовать дальше, обновив кровь Вулкановых. Бабуля, правда, ждала всю жизнь, что он вернётся, но, скорее, Шивелуч остыл бы, чем подобное случилось, а девушка продолжила:

— Кроме того, я являюсь Кираной Юрьевной Комариной, старшей сестрой Михаила, по неизвестной нам причине спрятанной почти на два десятка лет в Восьмиречье. К сожалению, не осталось никого, кто мог бы нам открыть причины для подобного поступка, поэтому, когда брат нашёл меня, он был очень счастлив обретению единственного члена семьи. Ну и вишенкой на торте является то, что я — маг стихийник, дуалист с магией воды примерно вашего уровня, — на лице девушки часть узора налилась лазурью, — и маг огня уровнем чуть пониже, — при этом полыхнула алая часть татуировки.

— Зачем вы рассказываете мне тайны собственного рода, наивное дитя? — Лавиния не смогла удержаться от этого комментария, ведь такая откровенность в высшем свете привела бы к самым незавидным последствиям для рода Комариных, в котором, судя по всему, осталось лишь двое сирот.

— А рассказываю я вам это потому, что моя ситуация отчасти напоминает ситуацию, в которую вы попали с дедом нынешнего императора, если, конечно, слухи не врут, — абсолютно не пытаясь играть в дипломатию, ткнула носом охотница Вулканову в собственное прошлое. — Император знает о моём существовании, но мы не были представлены друг другу. Я была спрятана в имении на время, прикрываясь необходимостью изучения этикета, норм и правил поведения этого мира. На ближайшем новогоднем балу меня представят обществу как графиню Комарину и княжну Виноградову по матери и в соответствии с выбором родового алтаря. Как вы думаете, при имеющихся вводных, каковы мои шансы повторить вашу судьбу? Почему-то мне кажется, что, имея в активе главенство в княжеском роду, меня без спросу женят в первую же неделю после выхода в свет, не заботясь о приличиях. И первым, кто подсуетится, с учетом личного сюзеренитета над Комариными, протектората императорской семьи над родом Виноградовых и моего уровня магии, будет Пётр Алексеевич Кречет.

— Думаю, что мою судьбу ты вряд ли повторишь. Ибо для этого на тебя должны претендовать сразу два Кречета. А у Петра вроде бы пока хватает мозгов не творить подобную херню.

— Как это сразу два Кречета? Два сына вас не поделили? — совершенно искренне изумилась Кирана.

— Если бы два сына… — Лавиния нырнула в события давно минувших дней, словно в омут. — Изначально меня пророчили в невесты престолонаследнику, кому не захочется иметь в своей семье магичку такого уровня? Но всё изменилось, когда император пожаловал к нам вместе с семьёй на смотрины. Этот старый сластолюбец чуть не удавился, когда впервые увидел невесту сына. Это стало началом конца для рода Вулкановых.

— Не-е-ет! — неверяще протянула Кирана. — Не может быть⁈ Неужто сам?

— Представь себе! — Лавиния скривилась от горечи, волнами накатывающей из прошлого. — Михаил Фёдорович Кречет и думать забыл, как женить сына, и начал вполне агрессивно за мной ухаживать при трёх здравствующих жёнах, которые от этого были не в восторге. А уж когда он, не особо стесняясь, полез мне под юбку, дескать, дело семейное, я вспылила. Да так, что Шивелуч проснулся. И не просто проснулся, а катился император вместе со своим посольством с попутным ветром на материк. — Лавиния улыбалась сквозь стоящие в глазах слёзы.

— Хер бы я за кого из этой семейки вообще замуж вышла после такого! — вспылила Кирана, отчего по телу её пробежались языки пламени, демонстрируя искренность чувств молодой магички.

— Ну я ответила почти тоже самое, — грустно улыбнулась Вулканова. — Да я лучше старой девой останусь, чем к такому козлу в род войду! — цедила я вслед императору, не зная, что отвечать за эти слова придётся всему роду. Дальше было на коленке сфабрикованное дело о предательстве и растратах, лишение титула и военный поход против зарвавшихся выскочек Вулкановых… И разом проснувшаяся гряда вулканов на Камчатке. Ситуация была патовая. В этой стычке погиб мой брат, а сама я всё-таки стала главой рода, но уже опального и лишённого аристократического достоинства.

— Мне очень жаль, — Кирана сжала ладонь собеседницы в жесте поддержки.

— Мне тоже. Поверь, подобной судьбы я тебе не желаю, — Лавиния поджала губы, хмурясь. — И это всё равно не объясняет ситуации с Исбьернами. Зачем было убивать подданных чужой короны, если вы сидели тихо, как мыши под веником?

— Мы их не трогали. Мы вообще никого не трогали, когда эти появились. Так уж вышло, что я забрела на чужие земли, и чужак с пряжкой белого медведя напал на меня магией земли. Сперва я даже решила, что это новая тренировка, но очень скоро изменила своё мнение. Любой ментатор или ментат подтвердит, что высказывания незнакомца в мой адрес были оскорбительными для аристократки. Завязался бой, в котором он победил хитростью, чем-то меня одурманив, а потом унёс в какое-то подземелье. Там меня собирались долго и со вкусом насиловать, чтобы я стала его личным инкубатором по смешению магий. «Вдруг и высокоранговый бастард земли выйдет», — Кирана постаралась придать голосу нотки Михельса и сплюнула на землю.

— Да уж, девонька. Попала ты, как кур в ощип. Даже у меня ситуация была попроще, — Лавиния криво ухмыльнулась, обдумывая услышанную информацию. — Убила?

Кирана отрицательно мотнула головой, сжимая кулаки до побелевших костяшек пальцев.

— Когда он ко мне полез, то мои магии смешались в единственном возможном варианте защите при магических блокираторах, и громыхнул взрыв. Мне повезло освободиться, но этот кобель был жив. Я ему только по морде да по яйцам лупила, чтоб не повадно было. От такого маги девятого ранга не мрут. А потом брат меня нашёл.

— Брат? На тайной тропе? — у Лавинии глаза стали размером с пятирублёвую монету. — Один?

— С нашими людьми.

— Убил?

Кирана снова отрицательно покачала головой.

— Он не глупый. Прекрасно осознаёт, какими проблемами это обернулось бы как для нашего рода, так и для страны, — Кирана снова задумалась на некоторое время. — Думаю, что он его специально оставил одного в этом подземелье живым. Ведь так ни один ментал или ментатор не сможет подтвердить убийство Михельса. А сам датчанин смог бы со временем прийти в себя и уйти. Вряд ли он поднял бы скандал, ведь ментальная проверка была бы на моей стороне. Но если бы такое случилось, то у брата был бы официальный повод для дуэли или войны родов.

— Ты же понимаешь, что была бы опорочена? — Вулканова специально допытывалась у девушки до её истинных мыслей.

— Не самый плохой вариант в моей ситуации, не находишь? — кисло улыбнулась магичка. — Меньше претендентов на руку будет.

— И больше швали среди претендентов, — не удержалась Лавиния, в целом признавая, что императорская семья вряд ли тогда наложила бы лапу на «порченую» невесту. Какой-то смысл в этом был. — То есть, когда вы покидали подземелье, Михельс был жив?

— Был, стонал и, кажется, матерился на датском, но это не точно, — впервые светло улыбнулась охотница, отчего лазурь на лице засияла ярче.

— А что с женщиной? Должна была быть ещё магичка моего уровня. Стихия показывала бой с ней, — Лавиния в голове сопоставляла информацию, полученную от Комариной и показанную ей стихией на тропе и возле форта. Пока, как ни странно, противоречий не было.

— А вот по магичке подробно рассказать не могу, — развела руками девушка. — Я тогда ещё с датчанином устанавливала тесные международные связи. Но брат говорил, что пришла одержимая, пёрла напролом без разговоров, захватила трёх девушек из деревни и пыталась казнить. Наши маги ей ничего сделать не могли. Но одна из девушек имела жениха мага-смерти, едва инициированного. Он-то за зазнобу и вступился. А когда магичка осыпалась, из неё скверна полезла. Брат заразился, еле выжил. Земля на том месте заражена. Мы оцепили, но что-то сделать с этим не можем, и помощи не попросить, ведь тогда всё вскроется. Мы даже не знали, кто та одержимая.

Лавиния слушала девушку и боролась сама с собой. Да, возможно, Кирана с ней была не до конца честна, но всё равно увиденное не противоречит рассказам девушки. Да и стихия подтверждала…

Всё было очень сложно. С одной стороны, вина Комариных лишь в том, что они попытались оттянуть неизбежное, спрятав сильную магичку от глаз императора. Как показал опыт, все основания для этого они имели. В остальном мозгоправы легко подтвердят невиновность Кираны и Михаила в смерти Исбьернов. Да, они лишатся и мага смерти, и Кираны, но род уцелеет. Если только датская корона не захочет крови. А она захочет.

И тогда мяч уже будет на стороне поля обиженного императора, которому очень выгодно будет спустить всех собак на мальчишку Комарина, заграбастать себе Кирану и прихватить земли Комариных и Виноградовых заодно. А то, что Михаила ждёт публичное линчевание вместо русско-датской войны, было практически делом решённым. После всего пережитого Лавиния очень сильно сомневалась в наличии у Кречетов чести и совести. Императорской семье такой атавизм был не к лицу. Ей ли не знать.

Если Вулканова сейчас вернётся ни с чем, то оттянет кровавую развязку, нависшую над родом Комариных на несколько недель. Но та всё равно наступит. Колесо истории сделало круг, вот только у бедных сирот нет за спиной сильного рода и гряды живых вулканов, покорных воле магов рода. Им нечего противопоставить Кречетам. Комарины — молодой род, явно меньше пятисот лет отроду. Их сотрут с лица земли. Если Лавиния сейчас промолчит, то её роду не дождаться реабилитации и возврата аристократического достоинства.

А если скажет, как есть, то только приблизит развязку трагедии, которую пережила семья Вулкановых. Если роду Комариных не жить в любом случае, то стоит ли заморачиваться с вопросами чести? Время сотрёт её личный позор, перемелет в жерновах истории. Но тут перед глазами Лавинии появилась фигура высохшего Исбьерна, убитого собственной стихией. Что если он тоже так думал? Что если он настолько обнаглел, что его решила наказать собственная магия?

«Вулканы с ним, жили пять сотен лет без графского титула и ещё поживём! — пришла к выводу Лавиния, махнув рукой на подачки от императорской семьи. — В конце концов, колесо истории крутят люди, вдруг, если я попробую помочь, их не перемелет, как нас когда-то?»

«Хороший выбор, Лавиния! — произнёс тихий вкрадчивый голос у неё в голове. — Скажи Михаилу, чтобы провёл тебя к алтарю!»

Глава 12

Злость и обида на мать помогли прогнать тошноту. Взяв направление в сторону ближайших островов, Тэймэй накинула на себя иллюзию невидимости. Кит осторожно рассекал морские воды, стараясь не забрызгать хозяйку. Нужно было собраться с мыслями и решить, что делать дальше. Прежде всего следовало пройти ритуал в храме Инари и получить перстень главы рода. Но из болтовни матери Тэймэй узнала, что там обосновался сейчас младший брат отца. Что же, она ещё посмотрит в глаза этому предателю, а пока нужно было решить внезапно возникшую проблему с князем Меказики.

«Вот же старая похотливая скотина!» — мысленно выругалась Тэймэй. Мать, конечно, тоже хороша. Сдала род без боя. Но она хотя бы пыталась что-то сделать. С другой стороны, сама Тэймэй, скорее, отдала бы род дяде и Акиро, так Инари хотя бы остались самостоятельным родом, а не ушли вассалами под род Меказики. Уж чего-чего, а уничтожения рода Тэймэй не хотела. Пусть она и была законной княгиней, но получить номинальное княжение такой ценой? Да отец из посмертия бы вернулся отругать свою дочь за такое кощунство.

«Да уж, мама, удружили!»

Но даже такие просчёты в политике не были поводом отвернуться от родной матери.

Хотела она того или нет, но жизнь с Михаилом отпечаталась на взглядах Тэймэй. Комарин дрался за своих до конца, не жертвуя людьми понапрасну. А уж за родную кровь в прямом и переносном смысле стирал в порошок любых врагов. Тэймэй прекрасно осознавала, что ей несказанно повезло встретить Комарина, тело которого занял гораздо более сильный, умный и опытный маг. Она видела его настоящего, ещё когда он вытаскивал иллюзионистку из собственного убежища. С того момента прошли месяцы, но Тэймэй успела искренне влюбиться, разделить с любимым радости и горести, сгореть от ревности и возродиться, принимая взгляды и ориентиры иномирной души.

Были ли чувства взаимны? Так ли это важно? Он ценил Тэймэй не только как сексуальную партнёршу, но и как боевого товарища. Он дал ей выбор. Это дорогого стоило. Тэймэй тихо наслаждалась отведенным им временем, пока к ней не явилась богиня и не разрешила исполнить самое сокровенное желание, единожды поддаться страсти и провести ночь с Михаилом не в иллюзиях, а по-настоящему. Взамен богиня потребовала исполнить её волю.

Там на дирижабле, летящем из сердца Сибири, Тэймэй с замиранием сердца ждала божественного приказа и мысленно поклялась, что ослушается только одного приказа — убить Михаила. Но этого не потребовалось, хвала Инари.

Необходимо было взять с него клятву не вмешиваться в её жизнь, чтобы не случилось. Но Тэймэй не удалось выполнить приказ богини. Михаил не дал клятвы.

Девушка не зря прожила в борделе столько лет. И хоть сама азиатка оставалась невинной, она имела запас лекарств для предотвращения нежелательных последствий от близости с мужчиной.

Поддаться соблазну и провести наяву одну ночь с любимым, чтобы потом годами вспоминать, казалось Тэймэй благословением богини. Она трусливо не хотела анализировать, с чего вдруг такая щедрость. Она надеялась, что богиня, как женщина, сжалилась над своей последовательницей и решила подарить той хотя бы ночь счастья.

Всеми средствами Тэймэй воспользовалась, не желая доставлять себе и Михаилу лишних проблем, любовь любовью, а долг долгом. Как бы ни хотела Тэймэй иметь ребёнка от любимого, но в её ситуации незаконный наследник не имел шансов. Ей нужны были влиятельный супруг на родине и кровная связь с его родом.

Но, видимо, богиня прогневалась на Тэймэй за неисполнение договора и наказала так же, по-женски. Уже прибыв домой, Тэймэй почувствовала себя плохо. Все признаки указали на то, что она беременна. Богиня молчала, не отвечая на призывы своей последовательницы, а до Тэймэй стал доходить истинный смысл ситуации, в которую она попала, поддавшись собственным чувствам.

Решив добраться до семейного лекаря для подтверждения своих догадок, девушка никак не ожидала, что её уже успеют пообещать другому мужчине. Ссора с матерью, плохое самочувствие, и вот она плывёт под иллюзией невидимости рядом с кораблём матери, размышляя о ситуации, в которой оказалась.

Если она действительно беременна от Михаила, то прежде всего нужно будет сообщить ему об этом. Комарин не тот человек, чтобы пытаться играть с ним в игры. Да, признаваться в собственных слабостях и ошибках трудно, но отец учил Тэймэй всегда нести ответственность за свои поступки.

Для проверки собственных догадок нужно попасть домой, а для этого решить вопрос с князем Меказики, чей корабль чёрной громадой вынырнул из тумана, настигая рыбацкую шхуну матери.

До того, как люди князя взяли мать под конвой, шхуну покинула мелкая пичужка, практически незаметная среди серости и туманной сырости. Тэймэй тут же перехватила её альбатросом. Разворачивая тончайший свиток из рисовой бумаги, девушка вчитывалась в послание матери собственной племяннице, адресованное в Императорский дворец. Исико просила сообщить принцу, что в страну вернулась одна из сильнейших магичек Инари за всю историю рода, внесенная в Золотую книгу наследников даймë, и просила помощи во имя возврата долга перед Ацухиро Инари, когда-то грудью вставшего на защиту императорского рода во время восстания.

Опасное послание, однако написанное на языке нёба котоба, женском придворном языке. Тэймэй даже не знала, что мать им владеет. Ведь для обучения дочери отец специально вызывал преподавательницу из столицы.

Что ж, неплохое решение. Но ткнуть носом императорскую семью в долги? Мама, видимо, была в полнейшем отчаянии.

Тэймэй наблюдала, как Исико перегрузили на корабль князя Меказики. Уважения там не было и в помине.

Один из людей князя замешкался в шлюпке, что позволило Тэймэй подняться по веревочной лестнице на борт. Находясь рядом с матерью, девушке приходилось лавировать между матросами и воинами, чтобы не попасться под иллюзией невидимости.

Когда Исико буквально втолкнули в капитанскую каюту, отделённую шёлковыми и бумажными ширмами, Тэймэй проследовала за матерью. В полумраке она прекрасно видела перепалку князя Меказики и самоубийственную и такую несвоевременную гордость вдовы Ацухиро Инари. Но, кроме этого, Тэймэй видела и спрятавшегося за ширмами молодого мужчину, внешне весьма похожего на князя, но без шрамов и с более мягкими чертами лица.

Скорее всего, сын, и не факт, что наследник, но серебряная лента, сдерживающая тёмную гриву волос, говорила об обратном.

«Серебряная книга даймё, слабовато для князя Меказики», — мелькнула мысль и тут же исчезла, стираемая шелестом вынимаемого из ножен меча.

«Ах ты ж… тварь!» — Тэймэй сама не понимала, почему её так накрыло. Она буквально почувствовала вкус крови матери на губах. Запах железа забивал ноздри и туманил разум. Сосредоточиться не выходило, разум бился в агонии непонимания, а тело требовало действовать. Из последних сил она уловила последние слова матери, наполненные гордостью за мужа, род Инари и свою дочь. Уже точно понимая, что за этим последует, Тэймэй на пределе возможностей рванула к спорщикам. В руках мелькнул короткий меч с серебряной лентой, как у наследника князя. Перерезая горло старому Икумэ, она специально приняла облик его сына. Вот только не учла, что тот рванёт к отцу в попытке остановить кровопролитие.

Кровь Меказики хлестала из перерезанного горла князя. Сын его смотрел в своё отражение расширившимися от ужаса глазами.

— Князь умер. Да здравствует новый князь Меказики, — с кровожадной улыбкой произнесла Тэймэй, слизнув кровь с лезвия меча. Почему-то она показалась девушке неимоверно вкусной. — Вы в одностороннем порядке меняете условия договора с родом Инари. Теперь речь идёт о военном союзе, а не о брачном. Надеюсь, у тебя хватит ума не проливать кровь Инари.

Копия старшего сына князя рассыпалась чёрными лепестками в то время, как тело князя рухнуло на пол. Облик его по щелчку пальцев изменился. Теперь на полу распласталась тело Исико Инари с перерезанным горлом, а сама Исико исчезла. Вместо неё в каюту ввалились воины рода Меказики. На их лицах был написан откровенный страх. Не отрывая взгляд от пола, воины ещё быстрее наткнулись на окровавленное тело женщины.

— Приберите здесь, — произнёс новый князь Меказики, покидая каюту. — Тело за борт.

«Надо бы приобрести амулеты от иллюзий, — мелькнула весьма здравая мысль у Идзуми Меказики, — правда, с учётом продемонстрированных возможностей придётся выложить крупную сумму».

«Вот уж никогда не недооценивай своего врага и тем более друга!» — размышлял дальше Идзуми. Убитый глава рода планировал использовать молодую жену в качестве эротической игрушки, позабыв, что Ацухиро Инари не просто так одно время был разящим мечом императора. Иллюзии их рода нашли отличное применение в разведке.

«Недооценили вы, отец, ни кровь Инари, ни их дар. Постарели. Я вашей ошибки не совершу!»

Сама того не подозревая, Тэймэй одним росчерком меча изменила расстановку сил в империи, приблизив народные волнения в стране. Она и подумать не могла, кого привела к власти.

* * *

Кристиан Блавален шёл по следу князя Рюгена. Это было абсолютно несложно. Пусть тотем не одарил Кристиана высоким рангом магии, но зато дал ему родовую способность воистину бесценную для разведки и шпионажа. Благодаря этой способности его заприметила королева Мадлен и приблизила к себе, сделав главой Тайной канцелярии и даже собственным любовником. Для любого другого аристократа это стало бы пределом мечтаний, но не для Кристиана. Когда каждую ночь приходится надевать чужую личину и удовлетворять королеву, страстно ублажая и исполняя её сексуальные фантазии, волей-неволей задумаешься о своей дальнейшей судьбе.

Сперва Кристиан относился ко второму фронту своей работы философски. Все подданные королевы обязаны выполнять её приказы и даже малейшие прихоти. Его участь была не столь печальной. Силы дара хватало всего на полчаса чужой личины, а всем остальным приходилось прислуживать всю жизнь. Надежды на то, что зацикленность Мадлен на Михельсе Исбьерне закончится, не было. Избалованная монаршая особа не привыкла к отказам. А потому единственная игрушка, не попавшая ей в руки, стала её личным наваждением.

И вот теперь игрушка исчезла. Кристиану надлежало отыскать её и вернуть домой любыми способами.

Глава Тайной канцелярии отыскал информацию о наследовании Исбьернами земель Земельно-Удавовых, проник в имение, но так и не обнаружил следов присутствия князя Рюгена со свитой. Более того, по словам прислуги, они даже не были в курсе смены владетельной фамилии.

Затем Кристиан обратился к парному артефакту и принялся искать амулеты своих шпионов. Обнаружились те почти на границе с соседними владениями весьма глубоко под землёй. Ещё сутки понадобились, чтобы найти и нанять в Хольмгарде магов земли для проведения эксгумации. Но и здесь всё пошло не по плану. Маги божились, что их шестого уровня недостаточно для вскрытия какого-то хитроумного высокорангового заклинания земли. Они даже плату брать отказались, сославшись на то, что здесь нужен девятый, а то и десятый ранг. Кристиан смотрел на земляную трубу длинной в несколько километров и высотой под два метра, которая раздаивалась в конце.

«Ну просто хрен мужской, ни дать, ни взять! — мелькнула непрошенная мысль. — И этот хрен хер вскроешь!»

Самое обидное, что амулеты-передатчики опознавались в одной из камер, но пробиться внутрь пространства, запечатанного заклинанием, не было никакой возможности. Кристиан дал команду зарыть находку.

«Ну что же, место упокоения своих людей я нашёл. Теперь пусть у русов пригорает задница, как их оттуда изъять!»

С этими мыслями Кристиан Блавален набрал в мобилете личный номер практически коллеги в империи русов:

— Дмитрий Фёдорович, добрый вечер! Беспокоит Кристиан Блавален… Да, рад знакомству. Я здесь совершенно случайно оказался на ваших землях с заданием Её Величества Мадлен. Уделите мне, скажем, час завтра вечером? Прекрасно! Тогда до встречи!

* * *

Кирана позвала меня обратно в лазарет по кровной связи:

— Императору она нас не сдаст, дала слово. Но есть сложности, о которых она бы хотела поговорить с тобой.

Я вернулся, разглядывая девушек. Выглядели они как две заговорщицы.

— Была рада познакомиться, — улыбнулась сестра Вулкановой. — Надеюсь, ты останешься погостить.

— А вот это уже от твоего брата зависит, — в тон Киране ответила Лавиния.

Сестра многозначительно на меня посмотрела и покинула палату.

— Что же от меня зависит? — решил я сразу взять быка за рога.

— Отведете ли вы меня к алтарю, — загадочно улыбнулась Вулканова и, откинув одеяло, встала с больничной койки.

— Не хотелось бы вас разочаровывать, но наш род не настолько древний, чтобы иметь собственный алтарь, — я был предельно вежлив, всё ещё не понимая, о чём она.

Лавиния, нисколько не стесняясь собственной наготы, осмотрелась по сторонам. Обнаружив собственные вещи на стуле у стены, она, покачивая бёдрами, отправилась одеваться. Зрелище, признаться, было весьма и весьма соблазнительное.

— Михаил Юрьевич, представьте себе, я вам верю. Ибо магам крови просто не дали бы создать родовой алтарь. Но речь сейчас не об этом, — платье медленно струилось по фигуре, — я про стихийный алтарь земли, который я почувствовала ещё из столицы.

Я выругался про себя. Вот только этого мне ещё не хватало. Раньше его чувствовали только эрги, а теперь ещё и высокоранговые маги начнут? Да меня же числом задавят!

Решение о снятии узлов с печати обухом ударило по голове. Кажется, я сильно запаздываю в своих решениях.

Стоило ли отпираться? — вот в чём вопрос! Киране магичка пообещала нейтралитет. Но что будет, если она захочет забрать источник себе? Что толку гадать? Имея кровь Вулкановой, убить я её всегда успею, но это вызовет ещё большую лавину проблем, чем есть сейчас. А вот предупредить, чтобы не задавалась, наверное, стоит. Но меня опередили:

— Он сам попросил сообщить вам, чтобы вы взяли меня с собой.

Я проглотил ругательства, готовые сорваться с языка.

«Алтарь, это правда? Ты решил прекратить игры в инкогнито?»

«Правда».

«А если она наделает глупостей, потеряв голову от дармовой силы под носом? Да и как она вообще тебя учуяла?»

«Убить она тебя не убьёт, а мне с ней пошептаться нужно! — отрезал алтарь, начиная раздражаться. — А учуяла, потому что она — эрга на одну четверть!»

Я даже оторопел от такой информации. Это получается, что всякий смесок сможет почувствовать алтарь, а самые отчаянные ещё и попробуют его отбить?

«Не совсем так. Не всякий. Потомки эргов — высокоранговые маги, их не так много. Ну и, если кто-то прибудет, я сделаю соответствующие внушения. Тебя не тронут».

«Вот спасибо! Вот радость-то какая! И за что мне такое счастье?»

«На здоровье! Нравишься ты мне! А теперь заканчивай демагогию разводить и веди ко мне даму! У меня, знаешь ли, давно дам не было!»

— Позвольте вашу руку, госпожа Лавиния! — произнёс я спустя несколько минут пререканий с алтарём. Ощущение было такое, что я собственном доме перестаю быть хозяином и становлюсь мальчиком на побегушках. — Нам предстоит небольшое путешествие.

Стоило магичке вложить ладонь в мою руку, алтарь перенёс нас к себе. На этот раз я заметил, что лишние декорации в виде распятых жертв были скрыты от посторонних глаз плотным туманом.

— Оу! А?.. О-о-о! Да ла-а-адно⁈ — речь Вулкановой состояла почти из одних междометий, глазки её становились всё шире по мере того, как магичка рассматривала цветовую гамму всполохов энергии на алтаре. — Здесь не хватает воздуха?

Глаза её светились таким неподдельным азартом, будто ей снова стало лет пятнадцать от силы.

— Идите, приложите ладони со стороны своей стихии, — посоветовал я Вулкановой. — Он сам с вами пообщается.

Лавиния, настороженно озираясь, последовала моему совету. Меня же словно невидимым тараном ударило в грудь и откинуло в туман. Сквозь собственный стон я едва расслышал вкрадчивый шёпот:

— А ты не подсматривай! И вообще, кто тут хотел узлы снять?

Глава 13

Я стоял посреди плато. За спиной ветер трепал штандарты. Эти звуки очень напоминали взмахи крыльев. Откуда-то я знал, что сзади стоят самые дорогие моей душе существа. И речь далеко не всегда была о людях. Их как раз было меньшинство. Внизу у подножья плато выстраивались в коробки воины. Множество стягов со знакомыми тотемами и не очень. Сколько их там? Тысячи? Сотни тысяч?

И все хотят моей крови? Хм. Нет. Моей жизни? Хм. Нет.

Моей смерти.

Кажется, я даже заметил парочку местных божеств, снизошедших до битвы со смертным. Вот только их ждёт сюрприз. Всех.

После того, что они попытались сделать со мной…

Я резко проснулся, не понимая, где нахожусь. Тело бил озноб, а ещё я чувствовал опасность. Пока ещё неясную, но вполне осязаемую. Пришёл в себя я в собственной постели, причём рядом лежала Вулканова с осунувшимися чертами лица. Сам же я испытывал жажду такого рода, что если бы не столетиями выработанный самоконтроль, то уже уподобился бы Агафье. Причём одним кубком не удовлетворился бы. Где-то на периферии сознания ещё остались эмоции от сна, но испарялись они столь быстро, словно утренняя роса под летним зноем.

— Давненько я так в гости не ходила, чтобы наутро проснуться в чужой постели, — послышался ехидный голос Лавинии.

— Ванная и прочие радости для тела находятся за правой дверью, — проинструктировал я гостью, глубоко задумавшись над собственными ощущениями. Откуда-то пришло понимание, что с алтарём мы беседовали в этот раз гораздо быстрее, всего-то двое суток. А на ладони отсутствовала ровно половина узлов сдерживающей печати.

Кажется, моя улыбка насторожила гостью.

— Ты так улыбаешься, будто вчера кувыркался в постели с императорской дочкой.

— Лучше! Скорее, мои шансы на саботаж подобного варианта нынче кратно выросли. Кстати, с тебя убрать остатки проклятия на входе. Раз уж тебя сводили на экскурсию в святая святых.

Я скинул одежду и обнажённым прошлепал по мраморному полу в ванную комнату. Скромностью я не отличался, а засохшая корка крови по всему телу явно намекала, что мне бы не помешало принять душ.

Лавиния оценивающе окинула мою фигуру, особо задержавшись на шрамах. А их было предостаточно. Часть осталась на память о войне с Крысиным, часть алтарь Виноградовых подарил, проклятие постаралось дополнить картину.

Пожав плечами, она скинула платье, изрядно изгвазданное в земле, и проследовала за мной.

В прошлом мне приходилось мыться в одной речке с армией после учинённой мною же бойни, но там усталость стирала любые половые различия и уж тем более напрочь отбивала любые сексуальные желания. Откат наступал позже.

А сразу после мясорубки люди с рассеянными и местами даже бездумными взглядами просто отмывались от крови и кишок, пытаясь выяснить свои они или чужие.

Сейчас было примерно такое же состояние. Каждый думал о своём, абсолютно искренне не замечая соседа по душевой.

М-да, сейчас здесь не хватало только невесты. И она не заставила себя ждать. Я чувствовал, как она стремительно приближалась. Встревоженное сердце отбивало мажорное стаккато. Девушка волновалась, влетая в мои покои. На секунду задержавшись в спальне, она пропустила удар сердца, видимо, заметив нашу с Лавинией одежду. В душевую она вошла, исполненная собственного достоинства, но с сердцем маленькой пичужки, просто захлебывающимся кровью. В ушах у неё шумело, но она пыталась держать себя в руках.

Мы стояли с Лавинией под горячими упругими струями. Пар заполнял душевую, достаточно просторную, чтобы не мешать друг другу.

Спинку мы друг другу не тёрли, но и сцена, что называется, была не для невинных аристократичный барышень.

С меня стекала кроваво-красная пена, а с Вулкановой почему-то комья земли.

Светлане хватило пары секунд и задержанного на вдохе дыхания, чтобы шумно и облегченно выдохнуть.

— Завершайте с помывкой, сюда едут Медведев и некий Кристиан Блавален. А ещё прибыл курьер от императора с письмом на твоё имя, — выпалила лекарка. — И у тебя опять полное истощение организма и… — она запнулась, а глаза её стали словно блюдца. — У тебя уровень снова вырос! Т-т-ты теперь…

Она резко закрыла рот, сообразив, что подобные сведения при посторонних лучше не выдавать. Я и так знал, что мой видимый уровень нынче соответствует семёрке, а вот реальный… Благодаря вмешательству Комаро моя реальная девятка была надёжно сокрыта от чужих глаз.

— Ты посмотри, вот это выдержка и самообладание! Я бы уже косы выдергала любовнице, а на твоём месте ещё бы и диарею с кашлем наслала! — восхитилась Вулканова.

— Зачем? — искренне удивилась лекарка. — Уж моих-то сил хватить определить сношались вы или мирно спали в полном магическом опустошении. Да и некогда сцены ревности устраивать. С таким успехом я вдовой без мужа стану скорее, чем замуж выйду и рогами обзаведусь.

Я выключил воду, мысленно восхищаясь собственной невестой. Умница. Всё же лекарский дар имеет явные преимущества для одних и недостатки для других. Я же пока видел лишь плюсы.

Накинув на бёдра полотенце, я вышел из душа и чмокнул Свету в макушку.

— Спасибо! Мне с тобой повезло! Иди в кабинет, я скоро спущусь.

Невеста кивнула и вихрем умчалась из моих, а в будущем наших покоев, а я отыскал комплект формы комаров и принялся шустро одеваться.

— Хорошая девочка, — прокомментировала Лавиния, завёрнутая в махровое полотенце. Магичка оценила форму и с сожалением осмотрела испортившееся платье. — Можно и мне такую?

— Сейчас принесут.

Я попросил у Живы принести форму под размер нашей гостьи. А сам, уже собираясь на выход, спросил:

— Вы же не ответите, о чём беседовали с алтарём?

— Нет. Но вам достаточно знать, что я — ваш союзник в нынешней ситуации и в дальнейшем.

— Вы уж простите мою недоверчивость, но союзные отношения привык скреплять клятвами крови, — прихватив с ближайшего столика канцелярский нож, я с вежливой улыбкой подошёл к полуобнаженной женщине, — оно как-то надёжней.

Та только пожала плечами, отчего полотенце чуть сползло по высокой груди до уровня сосков.

— Думаете, простенькая клятва может уберечь от предательства? — сказано это было столь снисходительным тоном, будто Лавиния общалась с цирковым фокусником-шарлатаном.

Такое отношение было неудивительно для меня с учётом местного упадка магии крови.

— Скажите, Лавиния, в крайней нужде, к чему вы скорее обратитесь к собственной силе или к неизвестному союзнику?

— Глупый вопрос, конечно, к силе, — фыркнула магичка. — Моя магия способна уберечь меня от очень многих бед.

— Тогда, возвращаясь к вашему вопросу, уточню, что заставляет вас думать, что моя магия имеет меньшую эффективность, чем ваша? — я с насмешкой взирал на «союзницу», подаренную алтарём. Не вызывала она у меня доверия, хоть убей. Я вообще предпочёл бы, чтобы она убрала остатки проклятия и шла своей дорогой, но алтарь не спрашивал моего мнения на сей счёт.

— Не думаю, что вашего уровня владения магией достаточно, чтобы призвать меня к ответу.

Хм. Интересно получается. То есть в союзники она согласилась войти, не предполагая, что за свои действия придётся нести ответ не только перед алтарём, но ещё и предо мной.

Я сформировал над ладонью рубиновую каплю из крови Вулкановой. Снятие печати на половину имело весьма весомые результаты, коими я, не стесняясь, воспользовался.

— Это образец вашей крови, — пояснил Лавинии, — если бы вы проявили агрессию в адрес меня или моего рода, мне не нужно было бы находиться рядом с вами, чтобы убить.

— Да вы — маньяк, батенька! — насмешливо и недоверчиво сверкнула глазами гостья. — Такие специалисты сгинули в веках, а те, кто остались, приплясывают под имперскую дудку. Не стоит приписывать себе большие возможности, чем у вас есть. Я понимаю, вам, пожалуй, очень сложно смириться с тем, что сестра обошла вас по всем фронтам: сила магии, две стихии…

— Михаил Юрьевич, форма! И вас давно все ждут, — Жива практически бегом принесла форму, правда, успев предварительно постучать и предупредить по кровной связи о своём приближении.

— Спасибо, уже иду! — поблагодарил я магичку и решил завершать бесполезный диалог. Вынужденные союзники с раздутым самомнением мне нужны не были. А вот клятву о неразглашении Вулкановой дать придётся, хочет она того или нет. Жива ушла, я бросил форму на постель и повернулся в скептически настроенной Лавинии, отчего-то решившей, что она может адекватно оценивать ситуацию лишь после нескольких отрывочных разговоров.

— Давай начистоту! Мне сейчас сильно некогда разводить с тобой демагогию. У тебя сложилось несколько превратное мнение о всём происходящем, а мне банально некогда убеждать тебя в обратном. Давай сойдёмся на том, что ты пока не спешишь к императору со своими выводами по расследованию, погостишь у нас с сестрой и устранишь проклятую заразу на моём пороге, раз уж твоё требование пообщаться со стихийным алтарём я выполнил. Но вынужден предупредить, что ты находишься на ведомственном объекте высшего приоритета. И клятву о неразглашении всего здесь увиденного должна будешь принести мне лично, как руководителю особого подразделения Министерства обороны «Комар». Поэтому нравится тебе или нет, но клятву ты дашь, и будет она на крови. От степени твоей вовлечённости в дела моего рода будет лишь зависеть формулировка клятвы. Если мы расходимся, как в море корабли, то это клятва о неразглашении, если алтарь давал тебе какие-то иные инструкции, то это клятва братания на равных условиях. Но, судя по твоему отношению, второй вариант маловероятен. Кроме того, вынужден предупредить, если ты вдруг решишь покинуть мой дом каким-либо образом, не уведомив, то я вынужден буду считать это побегом и постараюсь устранить угрозу разглашения информации самым кардинальным из доступных способов. И устраню.

Дожидаться ответа я не стал, мне было банально некогда. На магичке висел самый обычный кровный маяк, который позволит отслеживать её перемещения по Хмарево. Если она ударится в бега или решит сунуть свой нос куда не следует, я не ограничусь предупреждениями. Но для надёжности попросил Борзого присмотреть за гостьей во избежание неприятных последствий. Режимный объект, как-никак.

«Что-то ты становишься всё более кровожадным, — задумчиво отозвался алтарь. — Может, мы зря снимали с тебя узлы печати?»

«Это не кровожадность, это раздражение. Не терплю, когда меня используют втёмную».

Почему-то вспомнился отрывок из сна перед пробуждением. Против меня пошли войной местные боги и весь этот мир. Почему бы им всем просто взять и не оставить меня в покое? Но нет, я всем мешаю жить.

Я выбросил все удручающие мысли из головы и вошёл в кабинет. Там уже находились Агафья с Кираной, Света с Пауком и Тильда с Эоном.

Они тихо переговаривались, резко замолчав при моём появлении.

На месте главы рода уже стояла пара кубков с кровью и лежал одинокий конверт с императорской печатью.

Выпив залпом кубки, я принялся вскрывать послание от сюзерена. Пришлось даже приложить родовую печать, видимо, поэтому Кирана не смогла вскрыть послание. Надо бы озаботиться родовым кольцом для сестры, а то глава рода без кольца выглядит несолидно.

Все эти мысли вылетели у меня из головы, стоило начать читать послание:

'Несколько дней назад на границе с землями рода Комариных пропал князь Рюгена, подданный датской короны и маг земли девятого ранга. Есть сведения, что его пропаже предшествовала стычка датского отряда с неизвестной магичкой высокого ранга. Кроме того, Зубров подтвердил, что Михаил Юрьевич Комарин в частном разговоре интересовался землями, перешедшими в наследство семье Исбьернов.

Сегодня к нам прибыл кузен датской королевы и глава Тайной канцелярии Кристиан Блавален. У него имеются сведения о месте гибели датского отряда. На границе с землями рода Комариных. Кроме того, несколько дней назад по моей просьбе туда же направилась для проведения внутреннего расследования Вулканова Лавиния Кальдовна, магичка земли десятого уровня. С тех пор на связь она не выходила.

Какие бы недоразумения не произошли у рода Комариных с князем Рюгена, я смогу их решить.

Свяжись со мной сразу после прочтения письма.

P. S. Если пострадала твоя сестра, то пусть его останков никто не сможет обнаружить'.

Внизу стояла размашистая подпись Петра Алексеевича Кречета и дата двухдневной давности.

Я скривился от самоуверенного утверждения императора. Если бы князь успел изнасиловать мою сестру, ни одно из «решений» Кречета меня бы не устроило. Я бы гарантировано убил Михельса, не взирая на всевозможные международные последствия. И это не удовлетворило бы мою жажду мести за поруганную честь сестры.

Но вот последний постскриптум заставил меня посмотреть на Петра Алексеевича не как на императора, а как на мужчину и главу рода, который в случае покушения на женщин рода Кречетов действовал бы радикально и жёстко.

А вот то, что Вулканова прибыла как агент императора, я и так догадался.

Я показал по кровной связи содержание письма. Света же быстро пробежала по тексту беглым взглядом:

— Его почерк, личный. Указы он другим пишет.

— Свет, а ты откуда про датчанина с Медведевым узнала? — уточнил я на всякий случай.

— Мне Маша сообщила. Его и так двое суток мариновали по дипломатическому протоколу, пока это совсем не стало неприлично. Ты на связь не выходил, и решили через меня попробовать.

М-да, а ведь императорская семья старалась, как могла, давая мне время либо основательно замести следы, либо вволю выместить зло на обидчике. А ещё я представляю, как воспринялось моё двухсуточное игнорирование личного послания императора.

Решение нужно было принимать быстро. Оно постепенно формировалось в моей голове из разрозненных фрагментов, но для его реализации необходимо было замести следы проклятия, полученного мною ради спасения сестры. И будто прочитав мои мысли, отозвался Борзый, отправленный мною присматривать за Лавинией:

— Ваша светлость, здесь магичка земли чудеса творит, зачищая последствия вашей заразы.

— Отлично! Как завершит, проводи её ко мне в кабинет! — у меня на лице расползалась шальная улыбка.

— Принято!

Теперь я мог приступить к реализации собственной задумки, правда, она была больше похожа на балансирование на канате над пропастью, но нам нужно было ответить доверием на доверие, оказанное императором.

* * *

Пётр Алексеевич Кречет работал в своём кабинете, просматривая очередную кипу бумаг по международной политике. Сейчас все его мысли были сосредоточены на ситуации с датчанами. Они и так переступили все грани приличия, не принимая у себя Кристиана Блавалена, что было равносильно плевку в лицо королеве Мадлен, особенно, если принять во внимание родство Кристиана и Мадлен и их более чем тесные отношения.

Неизвестно, что там происходило у Комарина. Двое суток этот мальчишка не отвечал на его письмо. Причём, злиться за это на него нельзя было, ведь печать на послании была поставлена таким образом, чтобы сообщать адресанту о вскрытии. Это означало лишь одно. Либо Михаил каким-то образом находился за пределами страны либо был вне всеобщего доступа.

Когда перед лицом императора осыпался белый пепел, Пётр Алексеевич выдохнул с облегчением и принялся ждать. Письмо доставлено и вскрыто адресатом. Спустя полчаса нетерпеливого ожидания император стал терять терпение. Внезапно дверь его кабинета со стуком впечаталась в стену, и в зал вихрем влетела его дочь Мария. Глаза её метали молнии, а лихорадочный румянец на щеках не предвещал ничего хорошего:

— Пап, это тебя! — протянула принцесса мобилет.

— Кто? — одними губами произнёс император.

— Княгиня Виноградова и графиня Комарина Кирана Юрьевна, — представила, словно выплюнула, титулы сестры Михаила Мария.

Петру Алексеевичу же ничего не оставалось, кроме как взять мобилет. Несколько минут он слушал мелодичный завораживающий голос, не перебивая, а затем неожиданно для самого себя ответил:

— Через час ждите в гости, Кирана Юрьевна. Мне уже не терпится познакомиться с вами.

У принцессы от услышанного округлились глаза, и совершенно неаристократично открылся рот. Неужели её отец сейчас флиртовал?

* * *

Дорогие друзья!

Поздравляю вас с наступающим 2024 годом! Пусть он будет добрее, щедрее и здоровее, чем прошлый! Встретьте его в кругу близких и родных, ведь это так важно в наше время сделать паузу и провести время с дорогими людьми! Давайте хотя бы в праздники никуда не спешить, а дарить друг другу тепло улыбок, радость встреч и фейерверки эмоций.

Спасибо вам за вашу сумасшедшую поддержку! Если бы не она, не было бы историй о Евгении Ягеровой, Михаиле Комарине и Никите Державине.

Спасибо вам за терпеливое ожидание в моменты, когда автор «сломался» по здоровью, но, чувствуя ваше тепло, царапал проды в блокноте телефона на больничной койке.

Спасибо, что вы есть! Вы замечательные, искренние и безмерно позитивные! Бокал шампанского в вашу честь!

Всех с наступающим Новым 2024 годом!

Ваш автор 😊

P. S. пока меня не расстреляли, сообщаю, что пока опытным путём выходит придерживаться графика выхода прод через день.

Глава 14

Пётр Алексеевич прибыл в Хмарево свитками перехода вместе с собственной охраной. Дочь император оставил в столице, несмотря на все её уговоры, больше похожие на банальную истерику. Ранее всегда рассудительная Мария отчего-то резко невзлюбила сестру Комарина, хотя объективных причин для этого не было.

— Ваше Императорское Величество, прошу следовать за нами, — вежливо пригласил императора один из бойцов графа Комарина, указывая на свободные снегоходы. Пётр Алексеевич сам с удовольствием катался на таких в редкие минуты зимнего отдыха, тем неожиданней было увидеть подобную недешевую технику здесь. Как-никак, одна из недавних разработок. Неплохо так живут вассалы. За чей счёт банкет? В этом месте император одёрнул себя, напомнив о десятилетнем долге Министерства обороны перед Комариными. Все эти годы они жили и верно служили, не предъявляя претензий, так неужто он смеет попрекать их обновлением автопарка?

Император имел цепкую память и подмечал различные мелочи, не спеша с выводами. Вот и теперь предпочитал дождаться приватной беседы с собственными вассалами. Ну и чего уж отпираться, немаловажным фактором для него стала личная просьба сестры Михаила прибыть для помощи в решении щекотливого вопроса международного масштаба. Настораживало только, что сам Михаил не связался с сюзереном.

Ехали недолго. Видимость всё ухудшалась из-за неожиданно начавшегося снегопада. Ехать по лесу приходилось практически на ощупь. Спустя полчаса в сопровождении бойцов рода император пересёк старинный подъёмный мост через ров, въехал в форт и остановился вблизи центрального входа в здание, больше напоминавшее средневековый донжон, с пристроенными более современными корпусами.

На ступенях его встречали две женские фигуры, с ног до головы закутанные в меха, и одна в лёгком платье из серебристой кожи твари явно изнаночного происхождения. Капюшон у платья тоже имелся, скрывая лицо хозяйки, но демонстрируя длинные тёмные локоны. Девушка в мехах белого медведя при ближайшем рассмотрении оказалась никем иной как Вулкановой, а вторая, скинув капюшон накидки с оторочкой чёрно-бурой лисы, вежливо улыбнулась чуть удлинёнными клыками. Главная Тень империи собственной персоной. Исходя из этого, легко одетая темноволосая красавица и была сестрой Комарина.

— Ваша светлость, по вашему приказу высочайший гость доставлен, — отчитался командир сопровождавшего императора отряда. — Будут ещё приказания?

— Благодарю, — с достоинством ответил женский голос так очаровавший Петра Алексеевича по мобилету. — Задержите на границе Дмитрия Фёдоровича Медведева и его спутника ещё на час по возможности. В открытую конфронтацию не вступайте. Ссылайтесь на бюрократические проволочки при взаимодействии с Министерством обороны.

Император хмыкнул, представив побелевшее от гнева лицо Медведева, которого будут мариновать на границе ведомственного объекта. Собственно, имели ведь право. Иностранцев впускать на военные объекты было строжайше запрещено, а потому будет терпеть как миленький.

Командир принял приказ к сведению и исчез вместе с вверенным подразделением.

Чем больше император следил за взаимодействием Комариных со своими людьми, тем больше пищи для размышлений у него появлялось.

— Ваше Императорское Величество, сожалею, что мы не были представлены подобающе, но обстоятельства вынуждают нас идти на крайние меры, — мелодичный женский голос ласкал слух Петра Алексеевича, вынуждая заинтересоваться его хозяйкой. Сам того не желая, он двинулся на голос, стараясь более внимательно рассмотреть внешность сестры собственного вассала. — Княгиня Виноградова, Кирана Юрьевна, графиня Комарина.

— Отчаянные времена требуют отчаянных мер, сударыня, — не успел он закончить мысль, как девушка скинула капюшон, и император замер, жадно вглядываясь сквозь снегопад в лицо, воистину прекрасное своей дикой необузданной красотой.

Девушка была великолепна, экзотична и пленительна, обладая той породистой красотой, за которой скрывались века аристократического происхождения. Но в глаза бросалось не это. Император не мог оторвать взгляд от огромного сине-красного узора, обрамлявшего лоб, скулу, щеку и подбородок девушки. Лишь спустя минуту он понял, что узор отвлекал внимание от глубоких шрамов, оставленных когтями тварей далеко не первого уровня. И вздрогнул, представив, что нужно было пережить, чтобы получить подобные отметины на память, если даже дочь Подорожникова не смогла их убрать.

— Пройдёмте в дом, у нас очень мало времени, — вежливо произнесла сестра Комарина, прекрасно осознавая, какое впечатление произвела. Лицо она не прятала, наоборот, с гордостью демонстрировала, словно боевые награды. Скорее всего, так и было.

Не дожидаясь какой-либо реакции, хозяйка имения проследовала внутрь донжона. За ней молчаливыми тенями проследовали остальные женщины. Расположились они все в кабинете. Кирана не стала занимать место главы рода, расположившись на диванчике у камина.

Рядом с ней присели Агафья Комарина и Вулканова, обозначая свою поддержку. Выглядела эта троица более чем экзотично и как у мужчины вызывала у императора вполне объяснимые реакции. Ну хоть Вулканова жива, и то плюс. После её пропажи, признаться, Пётр Алексеевич подумывал, что Комарин пустился во все тяжкие и замёл следы не взирая ни на кого. С другой стороны, иметь вассала способного убить стихийника наивысшего ранга дорогого стоило бы. В такие моменты в душу Петра Алексеевича закрадывались сомнения, что зря он так категорично отказал дочери в её матримониальных планах в отношении Комарина. Иметь подобную силу в семье подобно тузу в рукаве.

Тишину в кабине разбавил дробный перестук макров, высыпавшихся из тканевого мешочка на столешницу кофейного столика. Макры были необычного багрового цвета и неизвестной структуры. Кирана разделила камни на три горсти, в каждой по пять штук.

Изучая краем глаза макры, Пётр Алексеевич внимательно рассматривал руки хозяйки поместья. Посмотреть было на что. Прежде всего кольца рода. Адамантовое с гроздью винограда — символ главы рода, и золотое с гравировкой комара, но оно болталось на браслете на запястье девушки. Сам факт наличия двух колец уже был нонсенсом. Но тут взгляд императора зацепился за два ярчайших макра, бликовавших на ещё одном кольце-артефакте. Кречет узнал камни и конструкцию кольца. Равновесие стихий. Император пристально всмотрелся в цвета татуировок на лице… Но его размышления прервали слова девушки:

— Здесь доказательства того, что род Комариных непричастен к гибели Михельса Исбьерна, князя Рюгена, — девушка сверкнула глазами, и императору показалось, что часть узора на лице заалела. — Я могу принести соответствующие клятвы на крови и призвать богов в свидетели. Но ситуация от этого не станет менее щекотливой.

— Гибели? — император выделил ключевое слово в фразе.

— Именно так, — подтвердила Вулканова. — По вашему поручению я обследовала место стычки датчан и обнаружила погибших. Стихия подтвердила, что князь Рюгена погиб не от человеческой руки.

— И что я, по-вашему, должен сообщить главе датской Тайной канцелярии? Что Михельс случайно шёл, споткнулся и свернул себе шею? — император мрачнел с каждым словом. Нахмуренные брови, колкий взгляд, сжатые в полоску губы — всё выдавало крайнюю степень раздражения монарха.

— Зачем же? — Кирана раскрыла папку и вынула оттуда два гербовых листа с эмблемами родов Комариных и Виноградовых. — Можете передать официальную претензию от двух родов с требованием виры по факту оскорбления княжеского и графского достоинства. Мы не разбойники какие-то, все бумаги оформлены с приложением доказательств для датской короны. Чтобы бумаги приобрели нужный вес, вам необходимо их завизировать. Поскольку преступление было совершено иностранным подданным, то и взаимодействие перейдёт в дипломатическое ведомство.

— А труп я куда дену? — окончательно разозлился император. — Тоже приложу в качестве доказательства?

— А здесь два варианта, — откликнулась Вулканова, — я могу заявить, что заклинание тайной тропы было создано с ошибкой и высосало своего создателя, либо вообще могу сообщить, что не в состоянии вскрыть чужое заклинание такого порядка. А если нет тела, то нет и подтверждения смерти.

— Да что у вас там произошло на самом деле, кто-нибудь может мне объяснить? И где вообще Михаил?

Кирана пальчиком пододвинула в сторону сюзерена макр из ближайшей к себе горсти.

— Сожмите в ладони и закройте глаза, так проще будет.

Император последовал инструкциям девушки и, словно наяву увидел нападение на Кирану, слышал оскорбления, вкусил эмоции сестры Михаила во время короткой стычки, а затем на себе ощутил блокираторы магии, всю беспомощность и отвращение от предвкушения Михельса перед насилием. Сучёныш лоскут за лоскутом срезал одежду с девушки, наслаждаясь её страхом, обещая превратить княгиню в инкубатор для собственных экспериментов, а когда князя Рюгена от души приложило взрывом, император даже вскрикнул от удовлетворения.

Ещё большее удовольствие Пётр Алексеевич испытал от методичного объяснения Кираной неправильности избранной стратегии поведения в отношении благородной дамы равной ему по положению. Затем появился Михаил с обсидианово-чёрными глазами и вывел сестру из подземелья, оставив Исбьерна явно живым, хоть и не очень целым. Датско-русскую ругань на фоне сложно было не заметить.

Пётр Алексеевич открыл глаза, не спеша делиться впечатлениями от увиденного. Ему сейчас каким-то неимоверным образом показали воспоминания человека без участия менталов и ментаторов. Абсолютно новая технология или родовой секрет? И где носит Комарина, когда вокруг такое творится? И кто вообще даст гарантию, что они позже не вернулись и не добили рюгенца? Если у самого Кречета руки чесались это сделать, то что уж говорить про Комариных?

— Отвечая с некоторым опозданием на ваш вопрос, брат лежит под наблюдением невесты в лечебнице с подозрением на очередное магическое выгорание. Для того, чтобы ко мне пробиться через заклинание князя Рюгена, он воспользовался помощью богов. Но разница уровней была весьма значительна… — девушка опустила взгляд в пол, выражая искреннюю печаль. — Поэтому с вами беседую я от лица двух родов, хоть фактически являюсь главой лишь одного.

Ненавязчиво Кирана продемонстрировала перстень с виноградной гроздью, подтверждая свои слова и божественный выбор.

— Где гарантия, что вы не вернулись и не добили Михельса Исбьерна?

Кирана проколола себе палец и, выдавив каплю крови, произнесла клятву:

— Призываю тотемы в свидетели и клянусь, что род Комариных и род Виноградовых не причастен к смерти Михельса Исбьерна.

Над ладонью девушки засияла гроздь винограда и маленький комарик, подтверждая истинность клятвы. Императору пришлось проглотить все возражения. Клятвы такого рода не обмануть и не нарушить.

— Почему послание вскрыли лишь спустя двое суток? — хмурился император, пытаясь выстроить собственную линию поведения в предстоящем международном дипломатическом конфликте. В том, что он последует, не приходилось сомневаться. Но одно дело предъявить претензию датской короне по поводу недопустимого поведения её подданного, и другое — отвечать за убийство одного из столпов военной мощи страны. Правильно заметила Вулканова, нет тела — нет доказательств.

— Брат был при смерти, договаривались с тотемом-покровителем о выделении временного перстня для вскрытия вашего послания.

Хм, а вот об этом Пётр Алексеевич как-то не подумал, адресуя письмо главе рода Комариных.

— Почему не уничтожили тело князя Рюгена? — император задавал вопросы, желая прояснить для себя некоторые моменты. Он бездумно перекатывал между пальцев ещё один багровый макр, словно монетку.

— Михаил прекрасно осознавал, какие проблемы повлекла бы за собой смерть Исбьерна. Предполагаю, что он специально оставил князя живым. Любая ментальная проверка доказала бы, что мы не убивали этого урода, хоть и были в своём праве. — Татуировка девушки вновь полыхнула пламенем, уже более явно. — Чуть придя в себя, он смог бы выбраться оттуда и вряд ли поднял бы скандал, ведь ментальная проверка была бы всецело на моей стороне. О смерти Исбьерна я вообще узнала от Лавинии. Не скажу, что я не испытала морального удовлетворения, но и разом представила, насколько усложнится наша позиция, если не будет вашей поддержки. А тут ещё и ваше письмо пришло. Пришлось покровителей подключать для помощи.

Пётр Алексеевич с удивлением понял, что он несколько завидует тому, с какой лёгкостью эта семья общается с богами. Сначала Михаил, теперь Кирана. С Кречетами покровитель не общался уже долгие годы. А здесь… Мысль заполучить к себе в семью кого-то из любимчиков богов всё более крепла в сознании императора. Вот только в случае с Михаилом они уже проворонили момент, а в случае с Кираной им на руку могли сыграть её наивность и незнание реалий этого мира. Видимо, что-то отразилось у него на лице, ведь все три девушки разом нахмурились.

«Ох, Кречет всемогущий, да он же думает, в точности как его дед!» — эта мысль несколько отрезвила императора, ведь перед ним сидело живое доказательство, что далеко не всегда императорская семья может получить всё, что пожелает.

«А ведь они — действующие главы родов! Они обязаны выполнять волю своих покровителей. А там на первом месте стоит „плодитесь и размножайтесь“, а не растворяйтесь в роду императора и рожайте наследников чужой крови. Но ведь всегда можно заключить брачный контракт и поделить отпрысков… или обручить их нерождённых детей с моими внуками…»

Ум императора искал выход из сложившейся ситуации без применения силы и шантажа. Опыт подсказывал, что вариант существует, нужно лишь хорошенько подумать. А пока первым шагом для установления будущих родственных связей станет отстаивание интересов Кираны в вопросе с князем Рюгена. Его вассалам нанесено кровное оскорбление, кому как не ему выступать посредником в решении щекотливой ситуации? Давненько он не был в заграничных поездках. Да и как гласит военная мудрость: «Лучшая защита — это нападение!»

«Что ж, посмотрим, Мадлен, кто и кому ещё должен окажется!»

* * *

Я наблюдал за ведением переговоров из потайной комнаты, спрятанной за фальшпанелью у камина. Лицо императора я видел прекрасно. В зависимости от получаемой информации он злился, раздражался, радовался и очень много думал. Его блуждающий взгляд, подмечающий различные мелочи при общении с девушками, то и дело фокусировался на деталях, собирая их в общую картину. Макр и клятва произвели на него впечатление, но и периодические взгляды на неприметный перстенёк, светящийся неизменно белым, намекали, что император не дурак и привык перепроверять всю получаемую информацию.

Нужно отдать должное Киране, она вела себя идеально с учётом минимального времени, затраченного на обучение манерам. Даже в щекотливых вопросах она умудрялась разбавлять полуправдой все ответы. Но вся наша афера не удалась бы без помощи Комаро и Винограда. Кирана свой перстень главы рода получила сразу, а вот золотой перстень Комаро ни в какую не желал выделять. В итоге мы сторговались, что он создаёт перстень для моего будущего наследника, раз уж Тэймэй умудрилась «осчастливить» меня, а пока хранительницей перстня без права ношения побудет сестра. Насчёт последнего условия Комаро был непреклонен.

Момент, когда в глазах императора зажёгся алчный огонёк, заметили все. Даже без отправки комарих я мог прочитать его мысли. Нас с Кираной делили, как шкуру неубитого медведя. Лишь наткнувшись взглядом на Вулканову, Пётр Алексеевич чуточку протрезвел в своих желаниях, видя живое воплощение аналогичного поведения собственного деда. Однако отрезветь не значит отказаться.

«Боги, я думал с возвращением сестры наконец-то смогу передохну́ть, вы же только и успеваете подкинуть мне варианты отчего передо́хнуть!»

А ведь предстоял ещё не менее сложный разговор с Тэймэй. Если она со своей богиней думает, что я спущу с рук незапланированного наследника или, и того больше, просто не буду претендовать на этого ребёнка, то они очень сильно ошибаются. И дело даже не во внезапно проснувшихся отцовских чувствах, которых пока нет и в помине. Всё гораздо проще. Это моя кровь, а значит, и главный способ манипуляции мною. Держать на другом конце мира подобную бомбу замедленного действия и надеяться, что она не рванёт — форменное безумие и беспрецедентная наивность. Ни тем, ни другим я не страдаю, а потому плевать я хотел на планы некой Вишнёвой кицуне и её девятихвостой последовательницы. Их не интересовало моё мнение, теперь меня не будет интересовать их. Вот только девять месяцев нервного ожидания меня категорически не устраивали.

— Тиль, сколько эргов у нас сейчас скучают?

— Почти четыре десятка, — тут же откликнулась подруга. — А что?

— Уточни у них, никто не хочет размяться в нескольких заварушках?

— Переговоры с императором прошли не по плану, и ты решил осуществить смену правящей династии? — хмыкнула эрга.

— Нет, хочу получить собственного наследника на руки. А для этого нужно съездить в командировку в Японию и кое-кого по-быстрому посадить на княжение.

— Ну с княжением, допустим, идея осуществимая. Так и представляю наш дружный десант, после которого половина Японии захочет спрятаться в жерле Фудзиямы, а вторая, заикаясь, уйдёт партизанить в бамбуковые леса, — Тиль уже вовсю веселилась, в красках представляя, как эрги будут резвиться в Стране Восходящего Солнца. — Ты мне лучше вот что скажи! Тебя там головушкой не ударили при снятии узлов печати? Даже я знаю, что процесс получения наследника «на руки» матушкой-природой на девять месяцев растянут.

— Это в этом мире, а мы наведаемся в наш.

Глава 15

Дмитрий Фёдорович пыхтел как самовар, чуть ли не багровыми пятнами покрывался, но не опускался до уровня пререканий и банальных угроз в отношении людей Комарина. Ситуация была настолько неоднозначной, что в кои-то веки Медведев понимал подоплёку происходящего и лишь изображал гнев, ярость и прочие приличествующие случаю эмоции.

На самом деле он бы первым пустил под трибунал военных, впустивших на территорию секретного ведомственного объекта иностранного гражданина. Даже в сопровождении главы Службы имперской безопасности. Мало ли кто какую иллюзию нацепил. Если даже принцессу размножили… А так и конфликт ведомств был налицо, и эмоции Дмитрий Фёдорович демонстрировал соответствующие, понимая, что просто так никто время тянуть бы не стал. Наиболее вероятным вариантом были проведение переговоров на территории Земельно-Удавовых и отправка восвояси нежданных гостей.

Внезапно у Дмитрия Фёдоровича отозвался трелью мобилет. Номер, высветившийся на экране, мог как положить конец разыгрываемой комедии, так и превратить её в фарс или трагедию.

— Слушаю, Ваше Императорское Величество!

Монарх говорил не больше минуты, а Дмитрию Фёдоровичу приходилось старательно удерживать нейтральное выражение лица, хоть он и не понимал всей сути происходящего. Попрощавшись, Медведев с лёгким недоумением обратился к Кристиану Блавалену:

— Нам придётся прервать наш визит по нескольким причинам. Во-первых, мы разминулись с разыскиваемым нами специалистом. Она находится в столице и только что подала императору своё экспертное заключение. А, во-вторых, главы двух родов подали официальные претензии на имя Её Величества Мадлен Блавален по случаю неподобающего поведения на территории Российской империи её подданного, князя Рюгена.

— Вы же понимаете, что чрезмерная любвеобильность князя не может быть основанием для подобных документов? — с усмешкой прокомментировал информацию от коллеги Кристиан. — Все аристократки шли в его постель добровольно! Любая ментальная проверка это подтвердит. Ну а с горничных какой спрос? Не позорьтесь!

— Все, да не все! — хмуро отозвался Медведев, примеряя на себя ситуацию. А что бы он сделал на месте Комарина? — Предъявленные доказательства были настолько убедительны, что вам надлежит до окончания дня вернуться в столицу для получения копии всех материалов по делу. Его Императорское Величество негодует. В этот раз ваш князь позарился не на абы кого, а на незамужнюю аристократку равного достоинства. Фамилия Виноградовых вам о чём-либо говорит?

Кристиан нахмурился. Дело приобретало скверный оборот. Как более весомый представитель датской короны глава Тайной канцелярии был уполномочен принимать международные ноты протеста.

«К кому же ты влез под юбку на этот раз, если Кречет вдруг всполошился?»

Кристиан имел отличную память, в том числе и на незначительные, на первый взгляд, детали. Сейчас он старательно вспоминал последние донесения из империи русов, стремительно пролистывая в памяти страницы с сухими сводками. Виноградовы, род под протекцией императора, замороженные активы свыше ста миллионов в золоте, глава рода отсутствовал, в прошлом поставщики коллекционного вина.

Было же что-то ещё… Из последнего… То ли спасение принцессы, то ли активная скупка земли, то ли отчуждение имущества… Как бы то ни было, даже базы хватало, чтобы понять, случай с Исбьерном Кречет использует для максимальной выгоды, другой вопрос, что всегда можно надавить оглаской и маранием репутации девицы… Хотя если она не постеснялась подать прошение в императорскую канцелярию… И что за второй род? Обманутый в лучших чувствах жених? Что, если таковым был кто-то из сыновей Кречета? У него их, кажется, двое.

С другой стороны, подобные заявления могли свидетельствовать о том, что рюгенский кобель наломал дров и залёг на дно. Если бы его устранили обиженные родственники девицы или имперская безопасность, они бы не стали раздувать международный скандал. А так решили поиметь с князя хотя бы финансовую компенсацию. И уж очень интересно было Кристиану, какие доказательства приложила девица. Окровавленную простыню? Или свидетеля, державшего свечку в процессе?

— Ну что ж, если Его Императорское Величество настаивает…

* * *

— Ты совсем рехнулся? — Тильда едва дождалась, пока император покинул нашу честную компанию и ворвалась ураганом ко мне в кабинет.

Вулканова вместе с Агафьей и Кираной собирались в столицу, выдвигать официальные претензии к датской короне вообще и князю Рюгена в частности. Я же должен был изображать умирающего, о чём свидетельствовало заключение, подписанное моей невестой. Завизирован документ был датой прибытия Вулкановой на наши земли. Незначительный штрих, но зато ни один ментатор не смог бы подкопаться к Свете. Тогда я действительно ещё был при смерти и с трудом излечился лишь с божественной помощью.

— Повторяю вопрос. Ты совсем рехнулся? Бессмертным себя почувствовал? Может, Богом? — глаза эрги метали молнии, она металась по кабинету из угла в угол. — У тебя только половина узлов снята! Тебя раскатают там как котёнка!

— Половина — это уже гораздо больше, чем то, на что я надеялся. Сама знаешь, мне нужно лишь добраться до библиотеки крови, а дальше они пожалеют, что не подохли раньше.

Я рассматривал оставшийся рисунок на печати. Тело только начало привыкать к той силе, которая высвобождалась из темницы в моей душе. Я чувствовал небывалую эйфорию, кровь и сила бурлили, требуя выхода. Очень опасное и обманчивое состояние всесильности. На нём многие ломались.

— Если не думаешь о себе, то подумай о ребёнке. Притащить в нашу клоаку беременную магичку не самое умное решение! Да на неё же откроют охоту! — Тильда хмурилась, её штормило эмоциями, но она всё же пыталась достучаться до моего разума, забывая об одной существенной мелочи.

— Дорогая, для них Тэймэй — сильная магичка, никак не связанная со мной. Ни один маг крови не свяжет её дитя с охотником на монстров, погибшим на костре почти сто лет назад.

На самом деле я тоже предполагал, что святоши и инквизиторы заинтересуются Тэймэй, поэтому и планировал сперва осуществить вылазку по их уничтожению, и лишь затем везти азиатку на экскурсию в свой мир.

Не стоит женщине в положении видеть тех рек крови, которые я планирую пролить.

— Дело ведь не только в тебе. Мы были там с наследником Крысина… — эрга покачала головой и криво улыбнулась, — не скажу, что мир без тебя рухнул, но эти твари, зовущие себя посланцами светлых и тёмных сил, вообще страх потеряли. Ваши из цитадели вообще носа не показывают, а остальные предпочитают откупаться одарёнными, лишь бы к ним не лезли.

— Ты этого не рассказывала.

— А когда? У тебя тут, знаешь ли, жизнь нескучная, то воюешь, то божественный долги отрабатываешь, то родичей собираешь по мирам. Ты когда последний раз с женщиной-то нормально расслаблялся? Я вообще удивлена, что у тебя от избытка силы мозги не спеклись и кровавое безумие не накрыло.

Тильда как всегда не стеснялась в выражениях. Она всегда говорила то, что думала, не лебезила и не врала, даже если могла обидеть словом.

«Лучше я обижу словами, но сберегу твою задницу, чем оближу с ног до головы, но ещё раз буду любоваться на пепел от твоей казни».

Эта фраза, однажды сказанная в сердцах, мне запомнилась. Мы сделали выводы из прошлой жизни.

— Я надеялась, что ты хоть здесь сможешь обрести свой дом, но всё происходящее… она покопалась в баре и откупорила бутылку с коньяком, предварительно понюхав горлышко, и лишь затем приложилась к нему. Спустя пару глотков она продолжила, — … всё происходящее явно намекает, что и здесь тебя втянули в глобальную игру в качестве пешки. Я буду с тобой всегда, несмотря на отсутствие алтарей, силы или власти. Деньги и всё остальное меня мало интересуют, я просто хочу, чтоб твоя душа успокоилась. Я же всё чувствую… Всё! А здесь ты по новой проходишь всё то же дерьмо, что и дома.

Тильда выглядела сейчас потерянной маленькой девочкой. Такой, какой она сбегала от меня в подростковом возрасте. Вот только на этот раз она транслировала не свои чувства. Всё то дерьмо, которое угрожающе накапливалось вокруг меня из мозаики разрозненных событий, захлёстывало и её тоже. И если я ещё мог сопротивляться после всех испытаний Великой Матери Крови, то она держалась из последних сил. Моя маленькая храбрая девочка.

Как кровники ощущали в этом мире отголоски страданий моего тела, так Тиль принимала на себя часть удара, когда страдала моя душа. Я обнял эргу и прижал к себе, поглаживая по фиолетовой шевелюре.

— Тиль, я не могу обещать, что дальше буду жить долго и счастливо. Похоже, это просто не про меня. Но я буду жить так, как того хочу я, а не Комаро, алтарь, император или святоши с инквизиторами.

— Знаю, — со вздохом произнесла эрга, — но воевать сразу в двух мирах — плохая идея. Давай хотя бы по очереди.

— Согласен! Собирай желающих проветриться в Японии.

* * *

Сегодня мне предстоял ещё один непростой разговор. На этот раз с собственной невестой.

Света появилась в кабинете с лёгкой улыбкой на губах. Вместо того, чтобы присесть в одно из кресел напротив стола, она уселась мне на колени и жадно поцеловала в губы. В этом не было притворной скромности или напускной сексуальности. У неё это вышло настолько естественно, что я с удовольствием откликнулся на ласку. Поцелуй затягивался, её руки шарили по форме, расстегивая пуговицы на куртке и забираясь мне под рубашку.

Я тоже не отставал от девушки, вовсю исследуя упругость её ягодиц. Лишь спустя пару минут, прикусывая её сосок сквозь рубашку, я протрезвел. Невероятным усилием воли я отстранился он возбужденной и разгорячённой лекарки.

— Света, остановись! Не так и не здесь!

Она тяжело дышала, уткнувшись лицом мне в шею.

— Но почему? Я же твоя невеста! И ты не железный…

— Вот именно! После того, что я тебе сейчас скажу, ты, может, и не захочешь за меня замуж выходить!

Света отстранилась и внимательно всмотрелась в моё лицо.

— Не говори, что ты из этих, которые не по женщинам. Не поверю!

— О, нет! Я по женщинам и только по ним!

— Тогда что?

— У меня будет ребёнок.

Фраза прозвучала в абсолютной тишине. Светлана нахмурилась и машинально начала приводить в порядок собственную одежду. Оглядевшись по сторонам бездумным взглядом, она заприметила ранее оставленную Тильдой початую бутылку коньяка на столе и приложилась к ней. Что-то женщины у меня сегодня предпочитают алкогольное снятие стресса.

Светлана, что удивительно, пила алкоголь будто воду, даже не морщась и мелкими глотками.

— Вулканова, Агафья и Кирана мимо, — тихим голосом разговаривала сама с собой лекарка, — кто-то из кровниц? Вряд ли. Я просматривала их личные карты. Тильда? Та с Эоном. Остаются ещё Ксения и Тэймэй. Ксюшу осаждали Слава и Борзый, а Тэймэй уезжала вроде бы без подобных «подарков». Вроде бы… — Света отхлебнула ещё глоток и вернулась к прерванному диалогу:

— Моя ставка на Тэймэй. Удивлюсь, если это кто-то другой.

Вот теперь лекарка уселась прямо на столешницу напротив меня, широко раздвинув ноги в облегающих брючках и поставив между ними ополовиненную бутылку.

— Ты совершенно права, — подтвердил я догадки невесты, всё ещё пребывая в некотором шоке от её спокойствия. — И даже лицо не расцарапаешь?

— За что? — крайне натурально удивилась Света, но я всё же заметил тень грусти в её глазах. — Давай начистоту. Нам с детства вбивают модель многожёнства. Мужчины гибнут, защищая страну от тварей изнанки, и должны оставлять после себя большое и, желательно, магически одарённое потомство. Ты думаешь, я не поинтересовалась историей твоего рода? Поинтересовалась, да и Агафья кое-что рассказала. Из-за того, что мужчины вашего рода имели только одну супругу, Комарины оказались столь малочисленным родом. — Света, не стесняясь, отпила из бутылки то ли для храбрости, то ли для притупления собственных чувств. — Ты — последний Комарин! Твоя задача номер один — выжить, а номер два — плодиться и размножаться. Ты дал мне возможность учиться и реализоваться на профессиональном поприще с отсрочкой брака в четыре, мать твою, года! Я же не полная дура! Уже одно то, что мне позволили не менять покровителя, означает, что я не стану единственной супругой, даже если буду каждый год тебе рожать, как кошка!

«Хм, кажется, кто-то пил действительно для храбрости!» — было первой мыслью, а второй было: «А я думал, что сохранение собственного покровителя — это честь, а не унижение статуса будущей супруги».

— Кроме того, я — баронесса! А это — финиш! Пока ты был бароном, я ещё могла на что-то надеяться, но граф… — она покачала головой и чуть не свалилась со стола. Я едва успел её словить. Бутылка аккуратно перекочевала из её ледяных ладошек в мои руки и была отставлена подальше. Кажется, кому-то сегодня достаточно.

— Ничего ты не понимаешь! Машка — принцесса! Она была бы главная, после неё Тэймэй, она — княгиня! Та же Вулканова со своим бывшим графским достоинством, и лишь потом я! Но предложение ты сделал мне! Поэтому нравится, не нравится, терпи, моя красавица! Ик! Не удивительно, что Тэймэй подсуетилась первой! Если у неё на Родине что-то пойдёт не так, ей будет куда вернуться.

— Боги, а Агафью и Кирану-то ты зачем проверяла? — невольно вырвалось у меня. — Они же родственницы.

— Миша, — аккуратный наманикюренный пальчик уткнулся мне в грудь, — в нашей истории кого только в жёны не брали, да и общей крови с Агафьей у вас нет! А она вон какая! — лекарка неопределённо обрисовала фигуру вампирши в виде классической гитары. — Мне Тэймэй рассказала, как вы шалили в Дербенте… — здесь её голова упала на грудь, и я заметил, как маленькие слезинки стали скатываться по щекам девушки и срываться с подбородка. Плакала Света беззвучно. — С одними забавлялся, с другой — в душе, третья беременна, а я…а мне ждать четыре года!

Нужно было срочно успокаивать невесту.

— Свет, отставить слёзы! Придётся тебя слегка разочаровать в собственном эротизме, — я улыбнулся и принялся платком вытирать влагу с щёк девушки. — Забавы в Дербенте были, не спорю. Заигрались мы там, но я как-то больше с овеществлённой иллюзией забавлялся. С Тэймэй ещё сложнее, я даже…

— Да знаю я про иллюзорные сны, — отмахнулась Света, по-детски шмыгнув носом, — что они понарошку.

— … я даже не помню, как ей ребёнка сделал, — честно признался я, — но это не снимает с меня кровных обязательств. Да и есть у меня подозрения, что там богиня Инари приложила к этому руку.

Света задумалась, комкая в руках влажный платок. Кажется, к ней возвращалось критическое мышление. Она даже сделала несколько пассов руками, после чего взгляд её ощутимо протрезвел.

— И если уж ты вспомнила про душ, то ты в пене выглядела значительно сексуальнее, чем Вулканова, — сделал я весьма неоднозначный комплимент, напоминая про наш первый поцелуй, за что тут же и поплатился.

— Ах ты, сволочь! Ты её ещё и рассматривал! — лекарка замахнулась на меня платком, но тут же была поймана в объятия и нежно поцелована.

— Виноват! Если смотреть нельзя, в следующий раз щупать буду! — я не выдержал и рассмеялся, видя ошарашенное выражение лица невесты. Она всё-таки стукнула меня ладошкой, но не больно, а больше для острастки.

— Ты знаешь, удивительно, но я рада, что это Тэймэй, а не кто-то неизвестный мне, — задумчиво произнесла лекарка, чуть поёрзав у меня на коленях и устраиваясь поудобней. — Мы уже столько пережили за последние месяцы вместе, что мне гораздо проще принять этот факт, тем более, если вмешалась сама Инари. Богам не противятся.

«Было бы и мне ещё так легко принять факт будущего отцовства», — пронеслось у меня в мыслях.

Глава 16

Исико вместе с дочерью неспешно удалялись от корабля князя Меказики. Вдове князя Инари было о чём подумать. Она боялась даже слово промолвить неудачно, настолько незнакомой и пугающей была та версия дочери, которую она увидела в минуту опасности.

Решительная, жёсткая, кровожадная, безжалостная… Отец гордился бы Тэймэй, но перерезать глотку князю как подзаборной шлюхе?

— Если на Кутиноэрабу засел Ацунаго, то где наша ставка? — прервала размышления матери Тэймэй.

— На Якусиме. Там есть небольшое поселение, хорошо спрятанное в горах, — Исико пыталась приладить керамические вставки к лицу, чтобы восстановить какое-то подобие нормальности облика, но подрагивающие пальцы выдавали с головой её смятение.

— Выбрось это! — махнула рукой Тэймэй, и Исико с удивлением почесала вполне реальный кончик носа, которого у неё не было более десяти лет.

В её испуганном взгляде застыл немой вопрос: «Как это возможно?»

— Иллюзия качественная. Такая же, как кит под нами и многое другое, — пока Исико переваривала ответ дочери, та продолжила уточнять вводные, — кто из ронинов отца остался с нами?

— Анахо и Оке, но без перстня они не…

— Будет им перстень! — Тэймэй в задумчивости повела носом куда-то в сторону и похлопала ладошкой по спине кита, меняя направление его движения. — Мне нужен лекарь под личную клятву о неразглашении.

— Кицуне, зачем тебе такие сложности? Старая Оха всё так же служит нашему роду, — нахмурилась Исико, не понимая требования дочери.

— Старая Оха первой доложила дяде о том, что я стала способна к деторождению! — рыкнула Тэймэй, вспоминая, с какой скоростью распространились слухи о её взрослении. — Ей я перережу горло лично, стоит мне только оказаться на Якусиме.

— Лисичка, не стоит начинать восхождение на княжение с крови и смертей собственных людей, — чуть заискивающе улыбнулась Исико дочери, не понимая откуда в той появилась такая жестокость.

— Хм… — дочь задумалась и улыбнулась такой кровожадной улыбкой, что у Исико мороз пошёл по коже. — А ведь это идея…

Вдова князя Инари так и не решилась спросить, о чём в тот момент подумала Тэймэй, но, когда кит на глазах стал превращаться в огромного ската, она побоялась отвлекать дочь от столь сложного колдовства. Спустя минуту скат понёс их к туманным берегам незнакомого острова, на берегу которого слышались испуганные крики, лязг стали и громкие хлопки выстрелов.

— Оставайся здесь, — предупредила дочь Исико и принялась снимать с себя одежду. Оставшись обнажённой, она соткала иллюзорное чёрное кимоно с нежнейшим узором цветов сакуры и, чуть приподняв его полы над холодными водами моря, скрылась в тумане.

* * *

Разговор со Светланой закончился весьма неожиданно. После долгого и тщательного знакомства невесты с ласками, при которых её невинность осталась при ней, девушка полулежала расслабленно у меня на груди:

— Это было чудесно и самую капельку развратно!

— Ну тут уж извините, нечего было провоцировать бедного и несчастного меня! — я чмокнул Свету в макушку, продолжая нежно пальцами рисовать узоры на её разгорячённой коже.

— Допустим, у меня есть сомнения и по поводу обоих утверждений, но пусть это останется на твоей совести! — девушка потянулась сладко, словно кошка после сна. — А вот ситуацию со скачками твоих уровней, я как лекарь не могу оставить без внимания.

Я подспудно ждал этого разговора. Если уж она ещё раньше видела изменения в системе магических каналов, то нынешние стремительные изменения и вовсе не могли остаться незамеченными.

— Помнишь, я говорил про врагов из изнанки, которые пытались пробиться в Восьмиречье? — Света кивнула, не перебивая. — Эти твари наложили на меня проклятие такой сложности, что Комаро и Виноград вместе взятые не смогли его снять. Но я нашёл способ и по частям взламываю эту дрянь, сдерживающую мою истинную силу.

Лекарка спрыгнула с кушетки, на которой мы с ней оказались, и принялась водить руками по над моим телом. Несколько морщинок залегли у неё на лбу, словно она решала сложнейшую математическую задачу.

— Я не знаю, как объяснить, но ощущение, что сейчас твой организм где-то на середине трансформации. То есть две трети основных энергетических узлов сияют, как бриллианты на короне Кречета, но остальное с трудом справляется с такой прорвой энергии.

— Всё верно, — подтвердил я, — действительно, снята лишь половина узлов проклятия, поэтому и пришлось прятать меня. Резкие скачки силы грозят мне крематорием, но это не означает, что при необходимости я не вступлюсь за сестру.

Света уселась мне на колени, даже не понимая, как сейчас выглядит в расстегнутой рубашке, едва прикрывающей её грудь. И без всего остального. Глаза её сузились, пока она лихорадочно подсчитывала что-в уме, почти как в детстве зажимая пальчики на ладошках, но их явно не хватало. Девушка тряхнула головой, прогоняя наваждение, и произнесла:

— Но ведь уровней всего десять! И если твой седьмой — это половина…

Я поднял руки в жесте «сдаюсь»:

— Здесь я не знаток! Я вообще думал, что всю жизнь проживу максимум с пятым уровнем, а тут такой сюрприз… Только боюсь, что среди аристократии никто такие сюрпризы не оценит.

— Надо было идти в женихи к Марии! — безапелляционно заявила Света, постукивая пальцем себе по губам. — Зятя императора никто не тронул бы! И знаешь, мне кажется, ещё не поздно! Мне Маша по секрету обмолвилась, что упрашивает отца отправить её учиться на диверсантку в вашей школе. А она ничего просто так не делает.

«Вот только этой занозы в заднице мне не хватало», — мелькнула мысль.

Эрги у меня, конечно, все в Хмарево сейчас обитают, но, зная нрав Марии Петровны, она везде свой нос засунет.

— Пожалуй, я лучше расплачусь деньгами, чем собственной свободой. Артефакт заказан, осталось его дождаться, и мой добровольный домашний арест закончится.

* * *

Кирана смотрела на полупустую дорожную сумку в лёгком замешательстве. Кроме нескольких смен белья, спортивной формы и формы комаров положить туда было решительно нечего.

Арва ткнулась мордой ей в ноги, выводя из оцепенения.

— Ох, подруга, дома всё было понятно, кто друг, кто враг, а кто так… — охотница зарылась руками в густой мех волчицы, — и тебя оставлять не хочется. Да и как тебя с собой в Кремль брать?

— Молча! — отрезала Агафья, опираясь о дверной косяк и наблюдая, как Кирана обнимается с прирученным зверем. Белоснежная волчица доходила почти до бедра девушке и имела на удивление разумный взгляд. — У тебя сейчас есть уникальная возможность предстать перед обществом в том образе, какой удобен лично тебе. Всё, что мы с тобой изучали, безусловно, полезно, но ситуация с Исбьернами несколько меняет диспозицию сил. По сути, образ милой сиротки, чуть было не опороченной князем Рюгена, можно с лёгкостью сменить на воинственную амазонку, имеющую ручную волчицу и бьющую в морду за любой косой взгляд в свою сторону. Адамантовая печатка на твоём пальце — лучшее доказательство, что ты признана богом и алтарём рода. Поэтому решать только тебе.

Кирана вспомнила всё, что ей пришлось пережить. Скольких тварей изнанки пришлось убить, чтобы оказаться на этом самом месте. Она всегда хотела определять собственную судьбу, но и этот мир оказался полон условностей. Так почему бы не быть самой собой? Как ни крути, но лебезить и извиваться дипломатическим угрем — не её призвание. Совсем другое дело — защищать себя и родных с оружием в руках.

— Ещё одного пассажира захватим? — Кирана впервые за долгое время искренне улыбнулась, глядя на наставницу и потрепала по загривку Арву.

— Захватим, но, прежде чем отправимся в Кремль, Михаил настаивал на посещении тобою Абрау. Алтарь рода заждался новую княгиню Виноградову.

* * *

Пётр Алексеевич закрылся в собственном кабинете и отменил все встречи, ожидая сыновей. Предстоял непростой разговор, в котором ему хотелось услышать мнения своих детей. Чем дольше он размышлял над создавшимся прецедентом, тем больше всевозможных аспектов открывалось перед ним. Острее всего стоял вопрос о степени открытости процесса по иску об оскорблении достоинства княгини Кираны Юрьевны Виноградовой, графини Комариной.

Для тех целей, в рамках которых император рассматривал девушку, необходим был максимально закрытый дипломатический процесс. Но если использовать ситуацию как повод для получения лояльности от аристократических родов внутри страны, то стоило раздуть его до уровня громкого международного скандала.

Александр по привычке вошёл решительной походкой, за ним появился Андрей. Его рассеянный взгляд выдавал полное погружение принца в очередную научную задачу. Такие разные мужчины, но выросшие на удивление в дружеских взаимоотношениях друг с другом.

Андрею никогда не была интересна политика, он не жаждал власти и с удовольствием закрылся бы в собственной башне с обширной лабораторией и библиотекой, лишь бы не видеть лебезящих лиц придворных лизоблюдов. Александр же, наоборот, относился к будущему правлению излишне ответственно, что, с одной стороны, вселяло надежду, а, с другой, намекало на вероятную однобокость и ограниченность его взглядов. Хороший правитель должен был уметь вовремя менять маски с благородного на меркантильного, с милосердного на жестокого и далее по случаю. У Александра с этим были проблемы. Даже Андрей был более гибким, чем наследник престола, поэтому Пётр Алексеевич вызывал двух сыновей сразу. Они расселись напротив императора, ожидая, когда отец озвучит тему обсуждения.

— Дети мои, я вас позвал, чтобы обсудить достаточно щекотливую ситуацию, произошедшую между одной из наших подданных и князем Рюгена.

— Если он каким-то чудом оказался у Машки в постели, то земля ему пухом! — хмыкнул Андрей, не скрывая сарказма.

Александр шикнул на брата, но губы его дрогнули в улыбке.

— Дело касается княгини Кираны Юрьевны Виноградовой, графини Комариной, — император кратко пересказал всю информацию по делу и выложил на стол доказательную базу: макры с ментальными слепками воспоминаний, претензии от глав двух родов и заключение от бывшей графини Вулкановой о причинах смерти князя Рюгена. — Меня интересуют ваши мнения на сей счёт.

Пока Александр внимательно вчитывался в бумаги, Андрей изучал структуру макров и что-то черкал в маленькой записной книжке, вынутой из внутреннего кармана пиджака. Пётр Алексеевич не торопил сыновей, ему интересны были их выводы, потому даже не сразу заметил, как взор младшего сына затуманился, а макр рассыпался в его ладони.

«Минус один», — запоздало подумал император с досадой, забыв предупредить об особенностях макров.

Не прошло и десяти минут, как Андрей оторвался от записной книжки и сообщил:

— Я готов высказать собственные выводы, но они никак не будут относиться к политической стороне вопроса.

Пётр Алексеевич кивнул, принимая условия сына. Собственно, поэтому он и позвал обоих наследников. Взгляд Андрея, привыкшего заниматься исследовательской деятельностью, замечал незначительные детали и выстраивал одному ему ведомую систему, отличную от взглядов отца и старшего брата. Этим он и был ценен.

Андрей чуть прокашлялся, отпив специального отвара из фляжки, которую носил с собой всегда. Слабое здоровье компенсировалось в нём невероятной живостью разума.

— Итак. Поздравляю, у нас в стране появился ещё один маг наивысшего ранга. Интенсивность применяемых девушкой заклинаний, их вариативность и скорость создания свидетельствуют минимум о девятом ранге, но я готов поставить собственное содержание на кон, что в какой-то из магий у неё десятка. Рюгенца она уделала вчистую на голых эмоциях, в общем-то имея на то полное право. А уж дальнейшее…

— Откуда она вообще взялась эта княгиня Виноградова, графиня Комарина? — уточнил Александр, отложив бумаги и внимательно слушая брата. — Михаил же вроде бы был единственным ребёнком в семье?

— Помнишь, мы недавно миссию спасения организовывали для людей под Тобольском? — напомнил император сыну и, дождавшись кивка, продолжил, — вот из той изнанки и достал. Она — первенец Комариных, двадцать лет прожила на третьем уровне и стала у них кем-то сродни наших амазонок или девиц-воительниц. Судя по шрамам на её лице, заслужено.

Александр взметнул бровь на последнем замечании отца, но удержался от расспросов, дав возможность брату завершить речь. Андрей же продолжил:

— Но больше этого меня интересуют другие моменты. Во-первых, она каким-то образом использовала резонанс её стихий в магических блокираторах, что ранее считалось невозможным. Во-вторых, там на заднем фоне был весьма интересный столб, чисто гипотетически похожий на часть древнейшего охранно-проклинающего конструкта.

— Сын, можно без зауми? — искренне попросил император.

— Можно. Имея доступ к закрытым хранилищам, я и половины рун на столбе не узнал. В лучшем случае одну десятую. Сочетание функций охраны и проклятия так вообще вижу в первый раз, но, судя по отсутствию замыкания, это была лишь часть системы. Так вот, на этом столбе либо рюгенец своей магией, либо княгиня своим взрывом что-то повредили и вполне могли вызвать эффект описанный Вулкановой. Ну и, в-третьих, сам Комарин. Как маг крови пятого уровня смог бы вскрыть технику мага девятого уровня никого не интересует?

— Кирана утверждает, что боги помогли её отыскать, но брату это далось практически полным магическим выгоранием, — пожал плечами император, не видя в этом вопросе никаких загвоздок. Эта часть истории вызывала у него меньше всего вопросов. Зная подоплёку договорённости Комарина с Виноградом о поиске нового главы рода, неудивительно, что, едва обретя такое чудо, бог всеми силами защищал своего последователя.

— Очень похоже на то, что Комарин на время стал аватаром кого-то из богов. Прокачка божественной энергии по магическим каналам человека почти гарантированно сулит смерть носителю. Так что, если Комарин выживет, ждите у него резкий подъём в уровнях. — Андрей сделал несколько глотков из фляги, промочив горло. — Всевидящий Кречет, если честно, не хотел бы я оказаться на его месте. Быть аватаром бога и не убить обидчика сестры только из-за понимая международной обстановки? Серьёзно? Да у магов и от меньших сил крышу сносило напрочь, и начинался беспредел, а у этого либо вместо сердца камень, либо за плечами горький опыт, о котором он молчит. Ах да, есть у меня ещё одно замечание, но боюсь тебе, отец, оно совершенно не понравится.

— Говори, — махнул рукой император, размышляя над словами сына. Он подметил такие вещи, о которых сам Пётр Алексеевич додумался бы, но далеко не сразу.

— Зная твою любовь к династическим многоходовкам, настоятельно рекомендую не трогать в этом поколении Комариных и Виноградовых.

— Почему? — вопрос прозвучал одновременно и от Александра, и от императора.

— Потому что, если Комарин не выживет, то девушка, скорее всего, объединит два рода в клан и разделит титулы между собственными детьми, выполняя обязательства как перед Комаром, так и перед Виноградом. Кречетам места за этим столом не хватит, — принц криво улыбнулся, глядя на отца и брата. — И принудить вы её вряд ли сможете, особенно, если оба бога встанут на её сторону.

— И кому ты предлагаешь отдать такой лакомый кусок? — возмутился император. — Там земли немеряно, кровное служение, активы в золоте… А уж про силу я вообще молчу! Нам уже давно требуется свежая кровь!

— Пап, может, ты её себе ещё третьей женой возьмешь? — поддел Андрей родителя. — Тебя опыт деда ничему не учит?

— Не учи учёного! — вспылил император, который, чего уж греха таить, и правда рассматривал такой вариант среди возможных.

— Саш, ну хоть ты скажи ему! — попытался достучаться до здравомыслия брата Андрей. — Жените её детей с твоими, подпишите договоры о намерениях, не порите горячку! Даже я понимаю, что Кречеты не потянут поглощение двух родов разом!

— А зачем поглощать? — послышался голос Марии Петровны Кречет, которая посмела без приглашения явиться в кабинет отца и всё время разговора простояла за одной из фальшпанелей. Сейчас панель отошла в сторону, выпуская принцессу из её схрона. — Поглощать совершенно не обязательно. Пусть Андрей на ней женится, тогда дети нашей крови возглавят оба рода.

Глава 17

Пётр Алексеевич с укоризной смотрел на дочь.

— И нестыдно было отца с братьями подслушивать? — император хмурился, не зная, как отреагировать на выходку дочери, то ли похвалить за дельную идею, то ли отчитать за неподчинение и самовольство.

— Стыд правящим особам неведом, папенька, — пожала плечами принцесса и без ложного стеснения постучала Андрею по плечу, глазами показывая освободить ей место. Брат безропотно уступил, придвинув для себя один из стульев вокруг стола для переговоров. — Для всестороннего разбора проблемы вам явно не хватало критического женского взгляда.

Мария уселась и чинно расправила складки бледно-розового атласного платья, резко контрастировавшего с её тёмными волосами.

— Давайте-ка я ещё чуть проясню ситуацию. Где-то с месяц назад мы с Андреем посещали оракула, где я интересовалась вероятностью совместного будущего с тогда ещё бароном Комариным, — заметив раздражение отца, принцесса криво улыбнулась, наматывая локон на пальчик. — Тебя не было в Малых Трясинках, отец, когда барон разбирался с обидчиками его людей. Я связана клятвой, но сказать, что это было весьма впечатляюще, могу. Более того, настолько впечатляюще, что иметь такого «умельца» под рукой было бы весьма перспективно для защиты дальнейших интересов империи.

— Это когда ты такие клятвы раздавать начала? — всё ещё хмурился император.

— На эмоциях, и поверь, они были оправданы. Если бы не Комарин, я бы очень пожалела о своём порыве пацифизма.

— Что ещё? — Пётр Алексеевич постукивал пальцами по столешнице, по-другому взирая на «дочернюю блажь» с увлечением Михаилом.

— Ещё? Ещё оракул предрёк появление в жизни Комарина некой дикарки в шкурах с неимоверной силой и настоятельно советовал не устранять никого из них. Кроме того, были намёки на небывалую силу их детей, тут уж я из ревности неправильно его истолковала, но теперь понимаю, что имелся ввиду вариант не совместного потомства, а потомства, в принципе. А тогда я решила, что неплохо было бы усилить семью за счёт Комарина, и принялась действовать.

— Это всё?

Император задумчиво взирал на собственную дочь. Вот уж действительно «критический женский взгляд». И почему же Мария родилась женщиной? Будь она мужчиной, страна не знала бы лучшего правителя. Но история не терпит сослагательного наклонения, посему приходится учитывать и такие нюансы.

— Нет, — Мария задумалась, взяла со стола отца карандаш и лист бумаги и принялась что-то писать. Пару раз зачеркнув свои творения, она, наконец, осталась довольна результатом и продолжила, — у оракула была одна фраза, которая в свете нынешних событий имеет весьма двоякий смысл.

«Комара в этом мире не сможет удержать ни Подорожник, ни Кречет… лишь клинок стужи в пламенном сердце», — зачитала принцесса пророчество.

— У кого какие мысли на сей счёт будут?

— Если речь о мужчине, то Подорожник и Кречет — это вы со Светой, — подтвердил очевидный вариант Александр, — а вот если имеются ввиду боги… То не хотел бы я быть свидетелем или участником войны богов.

— Если бы предполагалась война богов, то Кречет проявил бы себя, предупредил как-то, — с сомнением возразил Андрей. — Меня интересует вторая часть фразы. «Клинок стужи в пламенном сердце» — это фигуральное выражение или реальный артефакт?

— Напомню, что устранять Комарина и его сестру оракул не рекомендовал, — на всякий случай напомнила Мария. — Поэтому предлагаю породниться, но не путём поглощения родов, а путём внедрения. Для начала нужно убедить Виноградову, что помолвка с Андреем — весомый аргумент в международном споре с Исбьернами. Нападение на невесту принца императорской крови несёт больший репутационный урон, чем на обычную княгиню. Одно дело требовать голову убийцы князя Рюгена, если он — мелкий аристократ, и совсем другое, если среди обвинителей будет фигурировать принц.

Андрей переводил взгляд с отца на сестру и недоверчиво качал головой. Надо же, он всегда думал, что его не постигнет участь разменной монеты в политических играх семьи, чай, не красна девица. Принцы были чуть более свободны в своих предпочтениях чем принцессы, но сегодняшний разговор развеял обманчивую иллюзию свободы выбора.

Если ты принадлежал к правящей семье, то априори не мог распоряжаться своей жизнью. Здесь ему хотя бы в невесты пророчили молодую девушку, а не старика-извращенца с короной на лысине, как это частенько случалось с принцессами. А ведь если девушка — воительница по натуре, Андрей вряд ли покажется ей достойной внимания партией. Болезненный, предпочитающий науку, он был далёк от излюбленного образа всех женщин — красавца военного, свершающего подвиги во имя дам. Тут уж скорее наоборот будет.

— Что ж, так и сделаем! — подвёл итог обсуждению император. — Андрей, готовься ненавязчиво очаровывать будущую невесту, а я пока намекну про выгоду от подобного союза: ни тебе потери самостоятельности рода, да и охрана от всяких охотников за приданым.

— Конечно, куда там всяким коршунам, если Кречет подсуетился, — буркнул себе под нос Андрей.

— Что ты сказал, сын?

— Говорю, как бы такой союз не породил слухи, что Кречеты гребут под себя активы других родов, — уже громче высказался Андрей.

— Собака лает, караван идёт! Тем более они заткнутся, если ты сделаешь невесте императорский дар и сменишь покровителя, — обворожительно улыбнулась сестра.

«Вот же сука!» — пронеслась мысль у Андрея, при этом он не мог не признать гениальности рокировки. Смена тотема в обмен на детей императорской крови. Сильно.

У Андрея не было явных магических способностей. Потенциал четвёртого ранга и отсутствие родовых даров предопределили ему весьма низкое место в семейной иерархии. Поэтому уход Андрея в чужой род не стал бы невосполнимой потерей, скорее, жестом вежливости. Интеллект и феноменальная память стали основным оружием Андрея. Логика и системность мышления привели его в науку, напрочь отвернув от магии.

Реальные же уровни наследников императорской крови не демонстрировались, для этого отец заказал всем детям артефакты, скрывающие магический потенциал.

Андрей задумался, может, стоит сыграть собственную партию? Исходные данные не так уж плохи. Если к силе и красоте молодой невесты прилагаются разумность и практичность, то принцу будет что ей предложить.

* * *

Света ушла свитками в Москву. Ей нужно было возвращаться на учёбу. Перед этим она проверила состояние Нарвы и даже спустилась в подземелья попрощаться с Арисой. Та свила себе подобие гнезда и мирно баюкала на груди кокон.

Чмокнув невесту на прощание, я уже хотел было отправиться в кабинет и хоть чуть-чуть разобраться с делами, когда мне на плечо рухнула одна очень-таки увесистая киса. Меня даже пошатнуло от неожиданности.

— А меняу⁈ Ты всех целуешь, со всеми болтаешь, а про меняу совсем забыл! — в плечо мне вогнали внушительные коготки.

— Милая, я тут, знаешь ли, успел ещё разок чуть не умереть! Прости засранца!

— Чуть-чуть не считается, — возмутилась эрга, спрыгнув на пол и уставившись на меня своими огромными глазищами. — Придумай другое оправдание!

— С меня вкусняшка и последние новости! — повинился я, поглаживая белоснежную красавицу за ухом. Размером она уже доходила мне до колена, и это в сидячем положении.

— Торт! В три яруса! К вечеру! — стала торговаться мелкая пушистая проказница.

— Согласен, но завтра к утру! Не будем нагружать Марту, ей и так всю ораву эргов кормить. Закажем из Новгорода!

— Согласна! Но чтоб обязательно шоколадный и со сгущённым молоком! И без орехов! — у Имал даже хвост ходил ходуном из стороны в сторону от предвкушения. — И новости сразу!

Спустя пять минут мы пили молоко на кухне у Марты. Сердобольная кухарка выставила поднос с пирожными специально для Имал и мисочку молочка для «малышки», объёмом в пару литров. Когда я попытался стянуть хотя бы одну вкусность, то получил лапой по рукам и недовольный мявк вдогонку.

— С ума сойти! На собственной кухне объедают! — притворно утёр я слезу и состроил жалостливое личико. Оценив представление, Имал сжалилась и подтолкнула лапой одно пирожное в мою сторону.

— Спасибо, благодетельница! Не дала умереть от голода!

Кухарка только посмеивалась, глядя на наши взаимоотношения с кисой.

— Делись новостями. Ты обещал! — потребовала вымогательница между поеданием пирожных.

Я не стал отлынивать и кратко пересказал происшествия за последние пару дней.

— У тебяу будеут мяулыш⁈ — от переизбытка эмоций эрга снова стала чуть коверкать слова.

— Будет! — подтвердил я. — Тэймэй беременна. И мне нужна твоя помощь!

— Какая? — кошечка даже перестала есть.

— Она не выходит на связь, и мне нужен шпион рядом с ней.

— Я слишком заметная, — со вздохом сожаления произнесла эрга.

— Я всё понимаю, дорогая. Но, возможно, Мауре удастся внедриться незамеченной в окружение Тэймэй?

— Ну наконец-то! — услышал я довольный голос моей бенгальской красавицы и прирожденной разведчицы по кровной связи. — Наконец-то интересное задание. А то мне уже порядком надоело присматривать за твоими гостями. Хотя и здесь есть что рассказать!

— Пойдёмте-ка, барышни, в кабинет. Чувствую, разговор будет не быстрым.

И я не ошибся.

* * *

Тэймэй шла по берегу, скрытая иллюзией невидимости. Голова чуть кружилась от обилия крови вокруг, но, как ни странно, тошноты не было. Наоборот, разыгрался дикий аппетит. Он был столь несвоевременен, что магичка, абсолютно не стесняясь, вошла в одну из хижин и, аккуратно затворив за собой дверь, осмотрелась. В углу бедно обставленной лачуги тлела лучина, мебель была перевёрнута, по полу разбросаны остатки скудной еды. Пахло прогорклым рыбьим жиром и водорослями.

Тэймэй уже хотела было уйти, когда заметила, как худенькая детская ручка из-под плетёной корзины потянулась к рисовой лепёшке возле стенки. Дверь за спиной резко отворилась, и в лачугу вбежал воин в чёрных одеждах, без обозначения рода.

— Обыщите здесь всё! Он не мог далеко сбежать!

От воина пахло кровью. Этот запах оседал на языке, требуя чего-то, но Тэймэй не понимала чего. Рот наполнился слюной, голод стал нестерпимым. Дальше несколько событий произошли одновременно: воин заметил детскую ручку и метнул в неё сюрикен, ребёнок дёрнулся в предчувствии опасности, а Тэймэй создала иллюзию добротной дубовой доски, где и застряло четырёхлучевое оружие с загнутыми лезвиями.

— Что за… — только и успел произнести воин, когда Тэймэй перерезала ему горло. Тело осело в руках иллюзионистки. Быстро обыскав его на предмет клановых татуировок, магичка сильно удивилась. Отметка горностая прямо указывала, что Тэймэй сейчас убила кого-то из людей рода Окойя. Если ей не изменяла память, это виконтский род, когда-то давно служивший сёгунам Аканезуми и с их низложением потерявший часть своего влияния.

Вот только что Окойя забыли в этой части страны? Их владения на севере.

Тэймэй осторожно прислонила воина к стене, прикрыв обломками мебели и камышовыми циновками. В углу что-то зашуршало.

— У кицуне будет малыш. Он очень голоден, — едва слышно произнёс детский голосок. — Лепешка не поможет. Он хочет крови.

Тэймэй медленно обернулась, взирая на ребёнка возрастом чуть старше семи лет. Он дрожал всем телом, пытаясь стянуть на груди обрывки ткани, некогда бывшие одеждой, а нынче напоминавшие лохмотья нищего. Но всё внимание привлекали его глаза. Абсолютно белые, лишённые зрачков, они выделялась туманными озёрами на лице, исполосованном рваными ранами. Где-то уже успела образоваться корочка, а из части ран продолжала сочиться кровь.

— Кто это сделал с тобой? — Тэймэй присела возле мальчика, легко прикасаясь к его ладони, давая почувствовать своё присутствие.

— Я не знаю, — мальчик крепко держал руку спасительницы и странно раскачивался из стороны в сторону.

— Из какого ты рода и как тут оказался?

— Нас с мамой изгнали из рода Уни до моего рождения. Мы скитались, ожидая, пока проснётся мой дар, но мама умерла, и меня подобрал местный рыбак. Я, как мог, помогал ему по хозяйству, но из-за врождённого увечья…

Договорить он не успел, содрогнувшись всем телом и забившись в припадке. Его выгнуло дугой, изо рта пошла пена. Тэймэй пришлось укладывать мальчика прямо на грязный земляной пол, пропитавшийся кровью. Чуть повернув его голову на бок, чтобы тот не захлебнулся, она создала деревянный брусок и вставила между зубов мальчику, дабы он не повредил язык. Этому нехитрому приёму её научили в борделе. Девушки, употребляющие различные вещества с клиентами, имели собственную технику безопасности.

— Неожиданная удача, — хриплый мужской голос с порога застал Тэймэй врасплох. Спасая мальчика, она позабыла обо всём вокруг. — Я искал маленького оракула, а нашёл ещё и новую наложницу.

— Нашёл? — магичка поднялась с колен и потянула за пояс кимоно. — Ну так возьми!

Глава 18

Взгляд воина затуманился, рот чуть приоткрылся, дыхание участилось. Чуть облизнув враз пересохшие губы, он, словно страждущий, протянул руки в сторону обнажённой женщины.

Тэймэй усилила напор магии. Воин смог сделать всего один шаг, прежде чем опустился на грязный пол хижины и, прислонившись к стене, уставился невидящим взглядом в буйство собственной фантазии. Расширенные зрачки метались из стороны в сторону, а из уголка его рта медленно стекала слюна.

— Как тебя зовут? — не оборачиваясь, спросила у мальчика Тэймэй.

— Атараши цуки, — последовал тихий ответ ребёнка.

Припадок успел закончиться, но мальчик благоразумно не вмешивался в разборки взрослых. Он чувствовал, что творится какая-то магия, но собственный дар не спешил с подсказками.

Обыскав замороченного воина, магичка крепко задумалась. На груди у того висели серебряный перстень рода с гравировкой горностая и кулон, внутри которого обнаружился свёрнутый свиток с весьма коротким посланием от японского хондосского волка, графа Хидео Нихоками. Там были координаты и иероглифы, обозначающие «Морской ёж», «оракул» и «будущее».

«Да что вообще здесь происходит? Неужели семьи Нихоками и Окойя решились на прямой беспредел на землях Уни и вблизи земель Инари? Они — самоубийцы? Куда смотрит император? Может, мать и была права, когда отправляла послание в императорский дворец?» — мысли беспорядочно метались, но Тэймэй поостереглась убивать наследника Окойя. Одно дело — убийство князя Меказики, там она защищала мать, другое дело — вмешиваться в чужие политические интриги, убивая Окойя. Она абсолютно ничего не знала о ситуации на Родине. Но всё же Тэймэй колебалась, не понимая, какое решение принять. Горностай её видел и, вероятно, сможет опознать. Убить или нет?

— От его смерти будет больше проблем, чем от жизни, — тихо промолвил оракул, — однажды он вернёт тебе долг жизни, но у него дрогнет рука…

— Пусть тогда живёт, — махнула рукой Тэймэй. — Но откуда ты знаешь?

— Я это не контролирую, оно приходит, когда хочет, и никогда, когда надо, — пожал худенькими детскими плечами Атараши.

— Значит так, потерянный молодой месяц, изгнанный из рода Морского ежа… ещё и оракул, — пробормотала себе под нос магичка, добавив совершенно другим уверенным голосом, — меня зовут Тэймэй Инари, я — дочь погибшего князя Ацухиро Инари и его наследница. Сейчас у тебя есть выбор: проследовать со мной в безопасное место, подлечиться и уйти на все четыре стороны или принять покровительство рода Инари. Оставить тебя в таком состоянии посреди разграбленной пылающей деревушки я не смогу. С ответом не тороплю, можешь подумать. А пока давай свою ладошку, нам нужно убираться отсюда, пока вся армия Окойя не явилась по твою душу.

Тэймэй почувствовала, как детская ладошка безошибочно легла ей в руку. Так и не поверишь, что ребёнок ничего не видит.

— Я пойду с тобой.

Одной рукой ребёнок крепко держал Тэймэй, а другой прижимал к себе грязную рисовую лепешку. Они выходили из лачуги под пеленой невидимости. Сперва магичка хотела выпустить дар наведённых эротических фантазий на полную мощность, но потом передумала. Мало ли, сколько здесь воинов. Демонстрировать собственные силы ещё было рановато. Прокол одного воина можно списать на случайность, но превращение целого отряд бойцов в пускающих слюни извращенцев игнорировать не получится.

Они медленно пробирались в сторону берега. Тэймэй создала себе тёплый плащ, отороченный мехом, а мальчику такую же накидку поверх его лохмотьев. Вокруг слышались крики, лязг оружия. От обилия крови кружилась голова, а может, из-за поддержания иллюзии сразу в нескольких заклинаниях. Пора было возвращаться на Якусиму. Лекарь ей уже не понадобится. Отчего-то Тэймэй сразу и безоговорочно поверила Атараши, постоянная жажда крови лишь подтверждала его слова. И если дальнейший план по возвращению рода под собственную руку представлялся Тэймэй довольно точно, то чего ожидать от разговора с Михаилом магичка не знала и осознанно боялась этого разговора.

Помогая Атараши взобраться на ската, магичка заметила огибающие остров корабли со штандартами рода Уни. Значит, род Морского ежа всё же решил вступиться за собственных людей. Мысленно подгоняя ската и корректируя курс, как когда-то учил её отец, Тэймэй уносила с собой главную жемчужину чужого рода, так бездарно потерянную из-за человеческих предрассудков. Атараши доверчиво прижимался спиной к магичке, кутаясь в необычайно тёплую накидку, и слушал успокаивающий шум волн.

Тэймэй нежно улыбнулась, вспомнив, как ещё пару месяцев назад к ней так же доверчиво прижимался Андрей Подорожников, племянник Светы. Ещё один ребёнок, которому с избытком судьба отсыпала горестей и испытаний. Тэймэй затянула тихую песню о доме, пылающем очаге и родных материнских руках.

Мальчик, убаюканный морем, уснул, а Исико украдкой смахнула слезу, ведь сама в детстве часто пела эту песню дочери. Прошли годы, и сердце матери разрывалось от счастья обретения давным-давно утраченного ребёнка. Но песня… Песня была именно тем мостиком, который надёжно соединил два разных берега, разделённых рекой времени. Это её Тэймэй, её малышка. Как когда-то Исико собственным телом закрывала дитя от яда изнаночных тварей, так и сейчас готова была принять на себя все горести и беды дочери. Вот только её доверие ещё придётся заслужить. И первое, что необходимо узнать, зачем дочери нужен лекарь.

* * *

Кирана взирала на величественный замок, возвышавшийся на скале. Обилие башен, три яруса обороны, узкие бойницы и зубчатые стены. У подножья скалы раскинулось озеро, отражая хмурое небо. Несмотря на близость моря и расположение в долине, земли вокруг притрусил белый снежок, под которым угадывались террасы с виноградниками.

— Дальше сама, Михаил предупредил, что замок пускает только носителей крови Виноградовых, — напомнила Агафья, терпеливо ожидая, пока девушка налюбуется на своё наследство.

Правда, Агафья подозревала, что нерешительность была вызвана вовсе не любованием, скорее, охотница стояла на самом краю стены замка и должна была сделать шаг в пропасть, дабы ухнуть в озеро с головой. Назад дороги не было. На пальце девушки уже красовалось адамантовое кольцо главы рода. По сути, посещение Абрау — это лишь дань традициям и выполнение обещания, данного лично Михаилом алтарю рода.

У озера, перед мощным мостом, ведущим к замковой стене, Кирану встречали бойцы из императорской службы безопасности.

— Посторонним доступ на объект запрещён.

— Я не посторонняя. Я — княгиня Виноградова Кирана Юрьевна, урождённая Комарина, и я прибыла домой, — охотница продемонстрировала адамантовый перстень с символом рода и документы, предоставленные братом вместе с именным разрешением о пропуске Кираны в замок.

Вояки посовещались несколько минут, проверяя её документы. Один из них даже совершил звонок по странному устройству, которые в этом мире называли мобилетами.

— Ваше высочество, прошу простить за задержку, мы обязаны были перепроверить информацию, — один из безопасников с интересом разглядывал Кирану и виновато улыбался. Вернув все документы, он произнёс: — Добро пожаловать домой!

Кирана сдержанно улыбнулась в ответ, приняв документы, и пошла по мосту к замку. В какой момент она прошла сквозь магическую мембрану было непонятно, но пустующий замок вдруг наполнился звуками и голосами:

— С возвращением!

— Мы заждались!

— Новая кровь!

Голоса наслаивались друг на друга, превращаясь в гомон. У самой замковой стены охотница не удержалась и приложила ладонь с родовым перстнем к камню, знакомясь с замком, как с диким животным, привыкая к нему и давая привыкнуть к себе.

Камень под ладонью отозвался теплом и гладкой поверхностью, будто она прикоснулась к стеклу. По телу прошла дрожь, и ладонь провалилась в пустоту.

Кирана осторожно озиралась по сторонам. Кромешная темнота была непривычна после белизны свежевыпавшего снега. Охотница создала вокруг себя несколько светлячков, чтобы осмотреться. Она оказалась внутри подземелья со сводчатыми потолками. По бокам от неё виднелись огромные чаши, высотой в два, а то и в три человеческих роста. Недолго думая, Кирана отправила туда пару огненных шаров, чтобы проверить собственную догадку. Когда чаши вспыхнули алым пламенем, прогоняя многолетнюю темноту, девушка рассмотрела массивные человеческие статуи, вырезанные из красного мрамора. В отблесках пламени камень казался кроваво-красным. Мужчины, женщины, даже парочка детей была… Все они возвышались на пьедесталах, обвитых живой виноградной лозой с изумрудными мясистыми листьями.

Охотница шла от статуи к статуе, рассматривая лица: мужественные и не очень, лицемерные и высокомерные, наивные и злобные. Пышные одежды из дорогих тканей, оружие, инкрустированное драгоценностями, обилие украшений свидетельствовали, что род никогда не бедствовал прежде. Как минимум его основная ветвь. И все эти атрибуты были настоящими.

— Зачем обряжать статуи? — задала риторический вопрос Кирана, даже не надеясь, что ей кто-то ответит. Она с интересом рассматривала своих предков по линии матери. До этого они с братом ходили в семейный склеп Комариных, и атмосфера там охотнице понравилась гораздо больше. Там было меньше вычурности. Просто и со вкусом. Здесь же… Сплошной пафос.

— Да что бы ты знала о галерее памяти, неотёсанная деревенщина! — фыркнул из-за спины незнакомый мужской голос с изрядной долей пафоса. — Преклони колено пред собственными предками, веками правившими родом и пекущимися о его процветании.

— Бегу и падаю, — хмыкнула Кирана, не обращая внимания на голос. Брат предупреждал, что в замке живёт дух тринадцатого князя Виноградова с достаточно склочным характером, поэтому тирада призрака не произвела на охотницу совершенно никакого впечатления. — Когда они передо мной склонятся, тогда, возможно, я отвечу любезностью на любезность. Мама учила меня быть вежливой.

Кирана успела окинуть взглядом все статуи, и теперь перед ней стоял, мерцая драгоценными каменьями, самый настоящий трон. Вот только у него были такие размеры, будто вытесали его под самого настоящего великана, а не обычного человека.

— Ты кем себя возомнила? Ты — потомок разбавленной крови! В тебе даже нет родового дара! — возмущённый голос призрака грохотал под сводами подземного зала, но сам он не спешил показаться на глаза.

— Дмитрий Алексеевич, вы за последние две сотни лет совсем здесь озверели, видимо, — притворно печально вздохнула Кирана, — Где ваше воспитание? Не успели представиться даме, а уже перешли к оскорблениям! Я же могу развернуться и уйти, больно нужно мне одобрение вашего алтаря.

Ответом ей была тишина. Охотница продолжала осматривать трон, было в нём что-то неправильное, а что она и сама не понимала. Он подозрительно напоминал окаменевший куст винограда. Красиво.

— Дмитрий Алексеевич Виноградов, тринадцатый князь Виноградов, к вашим услугам, — пробурчал недовольно призрак и выглянул из-за ближайшей статуи, склонив голову в поклоне.

— Кирана Юрьевна Виноградова, хрен знает, какая по счёту княгиня Виноградова и урождённая баронесса Комарина, — охотница продемонстрировала призраку руку с родовой печаткой, — теперь, может, перейдём к этапу плодотворного сотрудничества?

— Неужто обманул? Он же один в семье вроде был… — бормотал Дмитрий Алексеевич, разглядывая перстень и чуть ли не пробуя его на вкус.

— Был, а потом ваш алтарь нашёл меня на изнанке и потребовал клятву с брата доставить ему новую главу рода. Вот я здесь, — Кирана развела руками, дескать, ей оно вообще не интересно, но семейные обещания нужно исполнять.

— Но у тебя же даже дара нет… — растерянно протестовал призрак, кажется, совсем не понимая замысла собственного покровителя и родового алтаря.

— Дара нет, а вот уровень магии близкий к максимуму в двух стихиях есть, — пожала плечами охотница, эффектно создавая на раскрытых ладонях два прекрасных доказательства — пламенную и ледяную виноградные грозди.

Призрак присвистнул от демонстрации.

— Ты как выжила вообще? С двумя антагонистичными стихиями такого уровня тебе ещё в детстве скульптурку должны были высечь.

Кирана не обратила внимания на последнее замечание, всё ещё разглядывая трон. Ей показалось, что камень периодически покрывался волной, словно это была некачественно наложенная иллюзия. Охотница принялась считать интервалы между волнами, чтобы подгадать следующую, и спустя несколько минут была вознаграждена за терпение. Дождавшись очередного помутнения, магичка смело шагнула внутрь, уже не услышав за спиной истеричный крик:

— Туда нельзя!

Глава 19

На Якусиму прибыли спустя четыре часа. Скальный остров посреди моря с небольшой рыбацкой деревушкой ничем не отличался от места, откуда Тэймэй забрала оракула.

«И это здесь скрываются потомки грозного князя Инари?» — с горечью подумала иллюзионистка, поднимаясь в сумерках по неприметной тропке между скал. Атараши воины несли на руках, узнав о слепоте ребёнка. Тэймэй они кланялись, выражая должное почтение, но в глазах их не было искреннего уважения.

В расщелине между скал спрятались несколько каменных домиков, в которых и расположилась ставка вдовствующей княгини Инари. Женщин провели в самый большой домик, состоящий из трёх комнатушек и выход к пещере с горячими источниками.

Внутри хлопотала молоденькая служанка, накрывая скудный ужин и готовя чистые одежды для своей госпожи. На Тэймэй она взирала с неприкрытой надеждой и лишь заметив ребёнка нахмурилась. Мать махнула рукой, отсылая служанку.

Передав Атараши заботам матери, Тэймэй предупредила, чтобы та держала язык за зубами, откуда взялся ребёнок. На оракула иллюзионистка навесила долгосрочную иллюзию, скрывая его раны и внешность. Ещё не хватало, чтобы Окойя прошлись огнём и мечом по их скромному убежищу.

— Может покажем его старой Охе? — заикнулась было Исико, — она вмиг залечит его раны. Незачем мучать ребёнка.

«И тут же доложит дядюшке Ацунаги или ещё кому, кто больше заплатит, — мелькнула злая мысль у Тэймэй. — С этим нужно что-то делать, причём без промедления».

— Спасибо, что напомнила! — с предвкушением согласилась иллюзионистка. — Зови! Но про ребёнка ни слова!

Спустя пять минут Исико вернулась вместе с лекаркой, некогда дававшей личную клятву князю Ацухиро, отцу Тэймэй за спасение собственной жизни. В детстве по наивности своей иллюзионистка думала, что клятва эта распространится и на наследницу князя, но, как потом объяснил ей Михаил, практически любую клятву, даже божественную, можно обойти, если хорошо вдуматься в формулировку.

Женщина, которой было далеко за восемьдесят лет, выглядела на один возраст с матерью Тэймэй, но иначе как старая Оха её никто не называл. Высокая, статная, с тёмной косой, обёрнутой вокруг головы, и широким как блюдце лицом она сверлила Тэймэй внимательным взглядом, заодно сканируя её лекарской магией. Поверх её одежд всегда было накинуто кимоно изумрудного цвета, подаренное ей князем за безупречную службу и бережно хранимое Охой.

Когда диагностика лекарки дошла до живота Тэймэй, у Охи округлились глаза. Иллюзионистка только этого и ждала.

— Ты предала меня, Оха! — произнёс тихий вкрадчивый голос князя Ацухиро Инари, обозначая касание катаной к плечу лекарки.

Та медленно обернулась на голос и резко побледнела. Ещё бы, нечасто в своей жизни встретишь воскресшего господина, которому давала клятву служения и семью которого предала.

— Н-н-нет! Н-н-не в-в-воз-з-зм-м-можно! В-в-вы м-м-мертвы! — лекарка заикалась с ужасом взирая на одну из самых качественных иллюзий, созданных Тэймэй. Отец получился настолько натуральным, что Исико зашаталась, из глаз её брызнули слёзы. Вдова князя прикрывала ладонью рот, разинутый в беззвучных рыданиях.

«Прости, мама, но пора кое-кому напомнить о клятвах верности!»

— Юрэй! — внезапно закричала Оха. — Спасите госпожу! Юрэй!

В хижину тут же ворвались ронины отца с мечами наголо.

— Анахо и Оке, склонитесь своему господину, которому пришлось покинуть загробный мир, дабы призвать вас к ответу за ваши деяния! Сама богиня выторговала меня у Смерти! — князь Ацухиро демонстративно провел острием меча, пуская себе кровь.

Алые капли падали на каменный пол, подтверждая реальность вернувшегося из посмертия князя.

— Служите моей дочери так же верно, как вы служили мне!

Ронины упали на колени, склоняя головы к полу с протянутыми на ладонях мечами, а Оху начала бить крупная дрожь.

— Ты, Оха, клалась мне, что будешь служить верно до самой смерти. Ни словом, ни делом не предашь меня, а если это произойдёт, то я вправе забрать жизнь, дарованную мною. — Голос князя гремел в ушах раскатами грома. — Ты недостойна более моего дара!

Кимоно стремительно меняло цвет с изумрудного на белоснежное, под стать цвету лица разоблачённой шпионки.

— Господин! — Оха прохрипела одно единственное слово и опустилась на колени, склонив голову и обнажая шею для удара.

— Ты поклянёшься жизнью любой ценой сберечь плоть от плоти моей и кровь и от крови моей! — меч оцарапал нежную кожу, пуская кровь лекарке, когда Ацухиро Инари кивнул дочери, — Тэймэй, прими кровную клятву жизни!

Иллюзионистка с достоинством подошла к отцу и, пустив кровь о лезвие его меча, смешала собственную кровь с кровью Охи.

— Клятву признаю, — просипела лекарка.

— Клятву принимаю! — подтвердила Тэймэй.

В оглушительной тишине князь Ацухиро погладил дочь по голове.

— Ты — достойная дочь рода Инари! И скоро об этом узнает вся империя.

С этими словами фигура князя рассыпалась цветами белого лотоса.

* * *

Мутная рябь иллюзии оказалась на ощупь похожа на плёнку от мыльных пузырей. Пропустив охотницу, плёнка исчезла, как не бывало. На прорыв это не походило, ведь тот держался несколько часов. Оставался вариант со стационарным порталом. Агафья рассказывала о таких. Они вели к важным объектам на изнанке, как учебные заведения, военные тренировочные лагеря или просто местности с важными ресурсами.

То, что её выкинуло в явно необитаемое место, Кирана поняла сразу. Ошибиться было сложно, под ногами хрустело крошево бетона, повсюду виднелись руины каменных зданий с обвалившимися черепичными крышами и, кажется, следы старых боев. Кроме того, в отличие от погоды вокруг Абрау, здесь была поздняя весна.

От обилия запахов спирало грудь. Вдохи давались с трудом, и охотница без раздумий скинула накидку, отороченную мехом, припрятав в кустах за громоздким камнем.

«Это ещё хорошо, что я не люблю теплые одежды, иначе здесь пришлось бы раздеваться чуть ли не до гола».

А так темный брючный костюм, позаимствованный у Агафьи и удобные ботинки на шнуровке до середины икры не стесняли движений. Хорошо хоть Кирана не изменила собственной привычке и надела перевязь с костяными мечами. Без оружия в незнакомом месте ей было бы неуютно, несмотря на владение магией.

Охотница осмотрелась. В этом мире наступало раннее утро. Небо озарялось лилово-багряными сполохами. Слышался гомон просыпающихся птиц и тихий писк комаров.

За спиной виднелась полуразрушенная арка, увитая лозами дикого винограда. Внутри арки ощущались макры минимум пятого-шестого уровня, но они были практически разряженными. От арки вдаль вела некогда широкая дорога, нынче растрескавшаяся и поросшая травой и кустарниками по обочинам.

«Интересное наследство, — мелькнула мысль у охотницы. — Видимо, это личное тонкое место Виноградовых, вход в которое они надёжно схоронили. Брат о таком не рассказывал».

Не успела она подумать о Михаиле, как тот обратился к ней по кровной связи:

— С тобой всё в порядке? Ты должна быть в Абрау, но сейчас я не ощущаю тебя в пределах известных нам территорий.

— Я встретилась с Дмитрием Алексеевичем, и, прежде чем тот провёл меня к алтарю, провалилась куда-то.

— Если чувствуешь малейшую опасность, возвращайся, — голос брата был полон тревоги.

— Похоже, что это личная изнанка Виноградовых. Я осмотрюсь здесь немного, — Кирана не стала пока говорить о нестабильно работающей арке перехода и разряженных макрах. Незачем беспокоить брата понапрасну.

— Уверена, что стоит скрывать от меня реальную ситуацию? — аккуратно поинтересовался Михаил, — я же не нянька, ругать не буду, скорее попробую помочь в случае необходимости. Да и вдвоём веселее…

«Толстый такой намёк. Интересно, откуда он узнал, что здесь всё не так радужно?»

— Арка перехода здесь нестабильная, макры почти разряжены, плёнка, сквозь которую я проходила, сейчас неактивна, — выпалила Кирана все сведения на одном дыхании, ожидая чего угодно кроме тихого смеха Михаила.

— Я смотрю везучесть — наша семейная черта! — отсмеявшись, он продолжил. — Ты — охотница, все риски осознаешь, не мне их озвучивать. Если за несколько часов не выберешься, я выдвигаюсь в Абрау с макрами на замену. Уж с Дмитрием Алексеевичем как-то договорюсь! Захочет на покой, проведёт к арке портала.

— Договорились! — Киране понравилась реакция брата. Он не пытался ставить себя выше, не читал нотаций и не принижал её собственные возможности, признавая в ней вполне самодостаточную силу. Но и подстраховка в такой ситуации была не менее важна. — Спасибо! — искренне поблагодарила она за всё разом, не вдаваясь в подробности.

— Будет что-то интересное или непонятное, показывай по связи, — попросил Михаил, — лучше перебдеть, чем недобдеть в некоторых случаях.

Связь завершилась, и Кирана отправилась осматривать негаданное «наследство», хотя целый мир вряд ли можно было назвать «наследством».

Первыми её заинтересовали руины. Скорее всего когда-то это были складские помещения с высокими металлическими стеллажами, деревянными ящиками и даже примитивными погрузчиками. Склады были опустошены подчистую, понять, что же здесь хранилось не представлялось возможным. Внутри также проросла трава и кусты, кое-где успели пробиться сквозь каменные плиты пола самые настоящие деревья-великаны.

Кирана осторожно перебиралась через завалы, пытаясь понять, когда люди оставили это место. Выходило, что давно. Больше полусотни лет, как минимум.

«Первое правило охотника — рекогносцировка!» — вспомнила Кирана, слова матери и полезла на ближайшее дерево. Благо, у того была кора с глубокими трещинами. Взбираясь ярус за ярусом, охотница продолжала прислушиваться к окружающим звукам. Запустив два стихийных заклинания поиска, магичка ожидала отклика. Ей нужно было определить, где есть чистая вода и скопления живых существ. Пока же она по старинке осматривалась.

На горизонте виднелись пики гор то ли в туманной дымке, то ли в снежных шапках.

Почти всё пространство до гор занимал лес, причем деревья в нём были гораздо выше, чем то на котором охотница устроила свой наблюдательный пункт. Свободным от леса оставался лишь сравнительно небольшой пятачок, на котором помещались арка перехода, складские помещения, дорога и несколько зданий с неизвестным назначением.

В полукилометре от арки перехода старая дорога делала резкий поворот, за которым виднелось ещё одно полуразрушенное здание, но уже гораздо более массивное с белыми колоннами и больше похожее на административное. Дальше дорога терялась в дебрях подступающего леса.

Решив, что найти следы человеческой деятельности будет гораздо вероятней в местной администрации, Кирана спустилась с дерева и пошла вдоль дороги. Почему-то идти прямо по ней казалось несусветной глупостью.

Пришли отклики от поисковых заклинаний. И вода, и скопления живых существ закономерно обнаружились в лесу. Ещё один слабый отклик пришёл со стороны гор, но то ли живность пряталась внутри каменных великанов, то ли дар имел ограничения по расстоянию, но информация оттуда ощущалась одним смазанным пятном. Решив про себя, что это явно относится к снежным шапкам гор, Кирана успокоилась.

* * *

Агафье отчего-то было неспокойно. С своё время на общение Михаила с алтарём Виноградовых ушло несколько часов. С Кираной же не должно было возникнуть никаких проблем в принципе. Вошла, засвидетельствовала родовой перстень и вышла.

Но не тут-то было.

Спустя три часа вампирша забеспокоилась, а когда спустя ещё час услышала уставший взволнованный голос Михаила, то поняла, что всё опять пошло не по плану.

— Сообщи как-то императору, чтобы начинали процесс без Кираны или отложили рассмотрение.

— Ты как себе представляешь этот театр одного актёра? — возмутилась Агафья. — Ни обвиняемого, ни жертвы, лишь официальный представитель с голословными высказываниями в сторону датской короны?

— Я на доказательную базу три литра крови потратил! — устало отмахнулся «внучок». — Так что справится, император он или где?

— Да что произошло?

— Кирана провалилась в портал на какую-то всеми богами забытую изнанку и не может выбраться обратно! Макры практически разряжены, портал работает нестабильно. Я буду через сутки, принесу макры и попробую договориться с алтарём, чтобы ещё раз пробил дорогу к сестре.

Агафья выругалась.

— Ну почему в этой семье нихрена не происходит без приключений на задницу⁈ Вошла, подтвердила главенство и вышла! Даже этого сделать не смогла! Вся в тебя!

— Если что, я — младший, так что скорее я в неё! — нервно хихикнул Михаил.

— Расскажи мне тут, у тебя в запасе триста лет есть, — буркнула вампирша уже прикидывая, что сообщать императору.

— Так, меня тут на экскурсию по развалинам сестра приглашает, будут новости, сообщу!

* * *

Развалины лабораторного комплекса представляли собой остатки некогда величественного здания, построенного из прочного белого камня. Теперь же его стены покрывали трещины, а окна зияли пустотами, создавая ощущение заброшенности и забытости. Уцелевшие колонны, некогда украшавшие вход в комплекс, стояли в печальном одиночестве, их капители были разрушены и покрыты мхом и лозами дикого винограда.

— Миш, занят? — обратилась Кирана по связи к брату. Тот ответил практически мгновенно.

— Для тебя свободен! Что-то нашла?

— Да как сказать… — Киарана открыла восприятие, позволяя брату через кровную связь наблюдать то же, что и она сама.

Внутри самого здания обломки оборудования и мебели валялись на полу в хаотичном порядке. Повсюду виделись следы огня и взрывов, стены обуглились и покрылись копотью. В некоторых местах Кирана заметила остатки разбитых колб и пробирок, а на копоти отчётливо виднелись смазанные следы не то лап с когтями, не то человеческих ладоней.

Чем глубже она пробиралась внутрь, тем тревожнее ей становилось. Внезапно охотница резко остановилась. Перед ней зиял глубокий провал прямо посреди большого зала под остатками стеклянного купола. Сейчас о куполе напоминали лишь рёбра жесткости из странного материала, чем-то напоминавшего кость.

— Там внутри я чувствую что-то живое, — с удивлением сообщила Кирана, а ведь раньше поисковое заклинание не обнаружило здесь признаков жизни.

— Я бы не советовал спускаться. В таких местах никого хорошего жить не может. Может я и не прав, но мне это здание напоминает давно заброшенную лабораторию. И если принимать во внимание следы лап и рук на стенах, то здесь кто-то вырвался из-под контроля и разнёс всё и всех.

Кирана мысленно была согласна с братом, но охотничье чутьё подсказывало, что надо идти в провал.

Запустив несколько огненных шаров вниз и убедившись, что там пусто, охотница выбрала несколько виноградных лоз покрепче и сплела из них канат. Спуск прошёл быстро, глубина провала не превышала пяти метров. Под землёй Кирана рассмотрела остатки массивных металлических дверей, которые, вероятно, вели в закрытые зоны. Сейчас они были сорваны с петель и валялись на каменном полу, покрытые ржавчиной и грязью.

— Немаленькая, однако, зверушка была, — пробормотала она самой себе, но Михаил услышал и увидел.

— Может, ну его этот дух авантюризма? — в нём сейчас говорил не страх, а беспокойство.

— Я бы может и согласилась, но у меня предчувствие, что мне туда надо, — твёрдо произнесла охотница и двинулась внутрь тёмного коридора, изрезанного глубокими рытвинами. Не говорить же, что она где-то на грани слышимости улавливала жалобный плач, практически скулёж.

— Тогда хоть щитами обвешайся как новогодняя ёлка! — то ли попросил, то ли подсказал Михаил со вздохом. — Что бы ты понимала, смотреть прямую трансляцию без возможности вмешаться — та ещё нервотрёпка! И мои первые седые волосы появятся по твоей милости!

— Да, мамочка! — со смешком поддразнила брата Кирана, но всё же послушалась доброго совета, выставив оба стихийных щита: водный сферический и огненный вихревой. Это её и спасло, когда спустя десяток метров навстречу ей ринулась волна сине-белого пламени.

— Ложись!!! Наращивай щиты на максимум! — услышала она крик брата и отреагировала моментально.

ОТ АВТОРА:

Друзья, дальше произведение станет платным. Если кто-то из-за этого нас покинет, я все равно благодарен, что вы уделили время истории Михаила Комарина. А для тех, кто остаётся, обещаю, впереди ещё много интересного! Интриги, загадки, войны и и конечно же рост героя и его друзей!

И помните, что комментарии, лайки и наградки очень мотивируют писать больше и выкладываться регулярно!

P. S. в компанию подарочных чибиков добавилась Лавиния Вулканова)

Глава 20

Пламя гудящими волнами плескалось в замкнутом пространстве коридора. Киране не хватало воздуха.

— Не паникуй! Дыши медленно! — слышала магичка сквозь гул чёткие команды брата. — На счёт тринадцать вставай и беги вперёд на плач! Пять!.. Семь!.. Девять!.. Одиннадцать!.. Тринадцать! Пошла!

Пламя опало так же резко, как и появилось. Кирана рванула с места, не забывая подсвечивать себе дорогу в темноте.

— Откуда ты знаешь про плач?

— Такое пламя во время вспышек боли выдаёт только одно известное мне существо, пирея. Выброс длится тринадцать секунд, затем десятисекундная перезарядка и… — закончить мысль брат не успел. — Ложись!

— Оно доброе или злое? — уточнила охотница, уткнувшись носом в чистейший каменный пол после предыдущей волны пламени. — И на кой я ему сдалась?

— Ей.

— Что «ей»?

— Тринадцать! Пошла! — снова скомандовал брат, и Кирана побежала по подземным переходам, прислушиваясь к всё приближающемуся плачу. Только на этот раз его перекрывали визги и шелест тысяч кожаных крыльев.

Добежать до следующего поворота Кирана не успела, поскользнувшись на обгоревшем трупе незнакомой летучей твари.

— Это ещё что за… — договорить она не успела, как в её сторону по потолку, стенам и полу попёрли сотни подобных созданий. Взрослые особи достигали размеров до полуметра, но таких, хвала богам, были единицы.

Скорее от неожиданности, чем от испуга Кирана запустила впереди себя стену алого пламени, как до этого кто-то запускал синее. Уши охотницы заложило от визгов заживо сгорающих тварей. Голос брата на их фоне она просто не распознавала.

«Да сколько их тут?» — была первая мысль Кираны, а вот вторая была гораздо прозаичней: «Почему нет синего пламени?»

«Враг моего врага — мой союзник!» — любила повторять Нарва, обучая дочь. Поэтому отсутствие синего пламени не на шутку взволновало охотницу. Она ускорила шаг, усилив мощность стены огня. Когда коридор неожиданно закончился, Кирана чуть не сорвалась на дно глубокой пещеры, кишащей крылатыми тварями.

Посреди пещеры едва виднелась бледно-голубая сфера, тонущая под лавиной всё прибывающих отовсюду тварей. Охотница рассмотрела три коридора, из которых пёрло подкрепление. Её коридор был четвёртым.

— По… мо… ги… — прошелестело в сознании Киарны на уровне шёпота, заглушая все остальные звуки.

Тут же пробился и голос брата, правда слышно его почему-то было лишь отрывками:

— … рожает… сила… паразиты…

Сфера всё уменьшалась в размере, когда Кирана решилась. Была не была.

«Надеюсь, твоего щита хватит, чтобы пережить взрыв», — как по-другому уничтожить всех тварей разом и обвалить проходы охотница не придумала.

Сосредоточившись, магичка запустила в центр пещеры маленький шарик, переливающийся алыми и лазурными всполохами. Стоило тому оказаться над сферой, грянула вспышка взрыва, ослепляя и выжигая всё вокруг. Наступила благословенная тишина.

Кирана перепроверила коридоры, откуда лезли твари, и на всякий случай замуровала их ледяными пробками, толщиной в несколько метров. Сфера посреди пещеры почти погасла. Только сейчас, уничтожив всех паразитов, охотница смогла рассмотреть на полу странные каменные конструкты, похожие на руны, с поблёскивавшими у их основания макрами. Местами они были пустыми и даже разрушенными, но в каких-то ещё теплились проблески силы.

— Похоже на зал для жертвоприношений, — невольно вырвалось у Кираны. — С размахом готовили.

— У нас в ангарах есть боксы с поддержанием магического фона разных уровней, — задумчиво отозвался Михаил, — это, похоже, их более старый аналог.

Кирана спускалась, создавая себе ледяные ступени прямо к центру пещеры. Всё-таки быть магичкой очень удобно. Раньше ей бы пришлось долго и осторожно искать зацепы для ручного спуска. Сейчас же лестница создавалась интуитивно, подстраиваясь под желания магички.

Почти добравшись до мерцающей сферы, охотница услышала разом два звука: хрустальный перезвон осыпающейся защиты и вполне человеческий крик младенца.

На камне, больше напоминающем жертвенный алтарь, возлежала потрясающе красивая женщина с серебристыми волосами и полупрозрачной кожей. Грудь её медленно вздымалась, будто роженица сладко спала. Лёгкая улыбка застыла на губах, будто и не она ещё недавно рыдала и звала на помощь. Между ног женщины заходился плачем новорожденный, такой же бледный и полупрозрачный, но почему-то с острыми зубками и вполне осмысленным голодным взглядом.

— Ты не говорил, что пиреи выглядят как люди! — улыбнулась Кирана, уже протягивая руки с курткой, чтобы завернуть в неё младенца.

— Уходи оттуда! Быстро! Это не пиреи! Я не знаю, кто это!

— Ещё одно движение, и я скормлю тебя ледяным гончим! — пророкотал незнакомый мужской голос из-за спины охотницы.

* * *

Без отца хижина как-то сразу опустела. Мать беззвучно рыдала в углу, отвернувшись к очагу. Оха с ужасом смотрела на собственное белоснежное кимоно, не решаясь снять предмет бывшей гордости, а нынче позора. Лишь ронины ожидали от Тэймэй приказаний.

Эффект от «оживления отца» получился ошеломительный.

Что ж, пора было наведаться в храм богини, но, здраво оценив шансы проникновения в одиночку и с бывшими самураями отца, Тэймэй склонялась к самостоятельной вылазке. Выставив за порог ронинов, иллюзионистка толсто намекнула лекарке держать язык за зубами по поводу своего состояния. Иначе Оха рисковала и вовсе лишиться его. Напомнив, что ребёнок в её чреве всё так же плоть от плоти и кровь от крови князя Ацухиро, Тэймэй наконец добилась от лекарки осмысленного выражения лица.

— Будьте спокойны, госпожа, я усвоила урок! — тихо произнесла Оха, пятясь на выход и не отрывая взгляда от пола.

Наследница и будущая княгиня Инари весьма сомневалась в услышанном заверении, но кровная клятва грела сердце. Стоило двери закрыться, как голод и слабость накрыли Тэймэй с новой силой. Её качнуло, если бы не вовремя подставленное плечо Атараши, то она бы позорно растянулась на полу.

— Покорми его, — оракул протянул деревянную плошку с рубиновой жидкостью. При этом ладошка его был перемотана чистой тряпицей.

— Я не могу!

Руки Тэймэй дрожали, когда она представляла, как Атараши пускает себе кровь. Это противоестественно. Ребёнок должен питаться от матери.

— Если хочешь сохранить дитя и выжить, пей! — взгляд оракула был неумолим. — Богиня презрела одно из правил, за что тебе предстоит расплачиваться. Такие игры проходят с равными, но она просчиталась.

Иллюзионистка закрыла глаза и представила, что вместо крови в плошке вишнёвый сок. От одной лишь мысли её чуть не вывернуло на изнанку. Заткнув нос, девушка опрокинула жидкость внутрь, стараясь тут же проглотить, как самое ужасное из лекарских снадобий, но вкус крови ей показался слаще любого самого изысканного десерта. Не удержавшись, она вылизала плошку до последней капли и лишь затем с ужасом отстранилась.

— Я — чудовище! — горечь слов ещё оседала на губах магички, когда оракул обнял её.

— Хищники тоже охотятся для продолжения рода. Ты не убиваешь!

Как бы не сокрушалась Тэймэй, но приходилось признать, что чувствовать себя она стала гораздо лучше. Чувство слабости отступило, а вместе с ним и голод. В очаге потрескивали поленья, а вокруг завывал ветер, предвещая шторм и поганую погоду.

— Идеальное время, чтобы наведаться к дядюшке в гости! — на устах Тэймэй заиграла проказливая улыбка.

* * *

Кристиан Блавален находился на личной аудиенции у Его Императорского Величества Петра Алексеевича Кречета. Перед главой Тайной канцелярии датской короны лежала папка с преинтереснейшими документами, составленными по всем правилам международного права в нескольких экземплярах и на нескольких языках. Смысл их сводился к уже упомянутой Дмитрием Фёдоровичем Медведевым проблемы в части неудачных ухаживаний князем Рюгена за одной из местных аристократок.

В самих претензиях ничего нового Кристиан не обнаружил, а вот в заключении некой графини Вулкановой было указано, что Михельс Исбьерн погиб, не совладав с собственной стихией.

На этом месте брови Кристиана стремительно поползли вверх.

«Только полные идиоты признаются, что на их территории погиб иностранный высокоранговый маг и аристократ».

А на идиота император русов похож не был. Делать подобное признание можно было только имея стопроцентные козыри на руках, и кузен королевы ожидал, когда же Пётр Алексеевич их предъявит, а пока выполнял свою работу.

— Вы же понимаете, что обязаны будете допустить независимого эксперта с нашей стороны для проверки информации, предоставленной графиней Вулкановй?

— Понимаю, — спокойно отреагировал император на выпад Кристиана. — Формально, земли, на которых погиб князь, ему же перешли по наследству. Не вижу причин препятствовать независимому расследованию. Однако, вашему эксперту придётся принести клятву тотемом, дабы ни у кого не возникло желания подтасовать результаты экспертизы.

Кристиан хотел было возмутиться, но подобная практика в международном праве была общепринятой, а потому он задал другой вопрос, более интересующий его в данный момент.

— Если это все доказательства, то от лица датской короны я вынужден буду отклонить претензии и выставить ответную ноту протеста по случаю намеренного убийства князя Михельса Исбьерна с целью ослабления Датского королевства.

Кречет на это как-то странно улыбнулся и вынул из кармана парадного сюртука бархатный мешочек алого цвета. Развязав на нём тесьму, император вынул один макр и протянул его Кристиану.

— Зажмите в ладони и закройте глаза.

Глава Тайной канцелярии сперва изучил незнакомую структуру макра. Он не был похож ни на растительный, ни на животный образец, однако же откладывать неизбежное не имело смысла. Вряд ли русы позволили бы себе убить Кристиана прямо на аудиенции у императора, потому посланец датской короны последовал рекомендациям Кречета.

Открыв глаза спустя пять минут Кристиан Блавален был в глубокой задумчивости. Мало того, что у русов появилась совершенно невообразимая технология записи ментальных образов на носитель, так ещё и содержимое макра тянуло, как минимум, на объявление родовой войны, а как максимум, на вполне реальные полномасштабные военные действия в случае, если корона решит до последнего покрывать деяния князя Рюгена.

Вся соль ситуации была в том, что при любых вариантах Мадлен будет в ярости. Ведь Михельса это не вернёт, а предание огласки его проступку может иметь совершенно неожиданные последствия. Оставался ещё один вопрос, который не давал покоя Кристиану с самого начала.

— Ваше Императорское Величество, прошу простить излишнюю прямолинейность, но почему Вы лично удостоили меня аудиенции по данному делу? Фактически, этот вопрос находится в сфере интересов Министерства иностранных дел.

— Боги с ним, что ваш кобель перетрахал половину наших течных сук, но этого ему показалось мало, и он замахнулся на невесту одного из моих сыновей! — от вежливости оскала императора замёрзли бы воды египетского Нила. А уж отступление от протокола выдали его истинные чувства, всё это время тщательно скрываемые.

Кристиан поклонился, поняв, что переступил черту своими расспросами.

— Могу я надеяться получить ещё один экземпляр макра с доказательствами для Её Величества, королевы Мадлен?

— Нет! Технология секретная! Вывоз за пределы страны запрещён. Если ваша кузина захочет воочию лицезреть деяния своего цепного пса, милости прошу в гости! Либо ей придётся довольствоваться вашими словами.

Похоже император русов еле сдерживал себя. Как это отличалось от постоянных истерик кузины. Если бы Кречет был похож на неё, то русская армия уже высаживалась бы в Копенгагене. Хвала Синему киту, что хоть у кого-то хватало терпения для адекватного ведения дел. Собрав все документы, Кристиан попрощался с монархом русов и отбыл в воздушный порт Москвы. Ему предстояло как можно скорее добраться в Копенгаген.

Глава 21

Кирана замерла, наращивая ледяной щит сразу на тело под одеждой. Татуировка на лице налилась бирюзой.

— Я не причиню им вреда, — попыталась вежливо объяснить магичка, — я услышала плач и хотела помочь!

— Конечно не причинишь, ты же приманка! Таких принято доедать последними.

Кирана выпустила вокруг себя магию, пытаясь определить сколько противников в пещере, и где они расположены. Вот только осмотреться ей не дали. К ногам охотницы потянулись лианы, больно напоминающие каменную виноградную лозу. Магичка ответила ледяными оковами. Заклинания разных стихий схлестнулись, лоза ветвилась, выпуская всё новые отростки, а ледяной панцирь всё утолщался, склоняя её вниз.

«Да что ж мне так на земельщиков-то везёт⁈» — выругалась мысленно Кирана и придавила глыбами льда каменные побеги, про себя запомнив выпад про приманку. — Не прибить бы этого, а то они за прошлого ещё не рассчитались! Вдруг этот тоже какой-то фифой важной окажется'.

— Не сопротивляйся, дура! — рявкнул незнакомец.

— Бегу и падаю ниц! — огрызнулась охотница. За спиной зарычали. Звук напомнил Киране её дорогую Арву, дожидающуюся подругу в столичном особняке Комариных.

— Псов придержи, жаль будет, если придётся их убить из-за того, то их хозяин идиот! — не осталась в долгу Кирана.

— Взять её! — прошипел незнакомец.

— А вот это ты зря!

Охотнице даже не нужно было оборачиваться, чтобы знать, откуда нападёт свора. Таких стихийных собачек она не просто видела, но ещё и успешно с ними воевала даже без наличия магии. Твари слабые, но неприятные. Легко восстанавливают повреждения изо льда, коего в Восьмиречье было в избытке. Здесь же в качестве регенеративного материала подходили только ступени, созданные самой Кираной. Развеяв собственное творение, охотница выпустила из ладоней огненные плети, чтобы рассечь созданий стихийной магии и оплавить края их плоти во избежание восстановления.

Визг боли заглушил грохот рассыпающихся осколками ледяных глыб. Костяные мечи мелькали в руках охотницы с невообразимой скоростью, распыляя в мельчайшие льдинки опасных порождений стихии. Воздух в пещере искрился от обилия ледяного порошка. Кирана ускорилась и метнулась к своему противнику. Это был высокий и широкоплечий мужчина с длинными светлыми волосами и густой бородой. Его лицо было загорелым и обветренным, а глаза голубыми, как небо. Одет он был в простую одежду из кожи и меха, очень похожую на принятую в Восьмиречье, а на его шее висело серебряное ожерелье с изображением виноградного листа. На поясе Кирана заметила ножны с мечом и коротким ножом с костяной рукоятью, но мужчина не использовал оружие. Щелчками пальцев одной руки он создавал ледяных гончих, а вот второй рукой он готовил нечто убойное из магии земли, судя по тому, что пол пещеры задрожал.

Не мудрствуя лукаво, Кирана сковала обе кисти мага глыбами льда такого размера, что его придавило к земле. Но не тут-то было, спустя мгновение глыбы пошли трещинами и ощетинились каменными иглами, словно ежи.

«Придётся по старинке», — с предвкушением подумала охотница и ударила противника коленом по переносице, пока он не успел подняться.

Тот лишь слегка покачнулся, но быстро пришёл в себя и, крутанувшись на одной ноге, сделал подсечку. Она бы устояла, но каменный пол резко ушёл из-под ног стараниями мага, и Кирана потеряла равновесие. При падении она сгруппировалась и в кувырке через голову успела наморозить под ногами противника натуральный каток, на котором тот от неожиданности и поскользнулся. Воспользовавшись замешательством, охотница оседлала мага и принялась доносить собственное недовольство негостеприимным приёмом врукопашную.

— Я никому не желала зла! — каждое слово сопровождалось ударом кулака, а на последнем она вдруг оказалась подмята под сильным мужским телом. Нос забивал резкий запах хвои и дыма. Кирана словно вросла в пол пещеры и не могла пошевелиться. Призвав огонь, она принялась натурально топить камень.

— Огонь, а не женщина! — вдруг улыбнулся ей противник. — Если обещаешь не сопротивляться, сниму каменный плен. Свою позицию ты доходчиво объяснила.

Он слизал языком с разбитой губы капельки крови. Под глазом его стремительно наливался синяк вместе с парочкой ссадин на скулах.

Кирана кивнула, оставив наготове заклинание своего любимого взрыва. Стоило каменному плену выпустить магичку из своих объятий, как она молниеносным движением резанула перед собой костяными мечами. Отрубленная голова с глухим ударом приземлилась рядом.

* * *

Как только Кирана вышла на связь, я принялся собираться в дорогу. Ситуация складывалась так, что Японии придётся меня подождать. Хвосты одной интриганке я откручу чуть попозже.

Пока же я принимал краткие отчёты от кровников. Тильда поведала о пятёрке скучающих эргов, готовых развеяться в Японии, не считая её с Эоном. Остальные предпочли остаться возле алтаря, и я их не осуждал. По сути, я им никто. Они больше взаимодействовали с Тильдой, поэтому подобный расклад не был для меня сюрпризом. Эрги вместе с отрядом Борзого должны были присоединиться ко мне в столице после освобождения Кираны из её собственной изнанки. Борзый воспринял информацию о международной командировке с воодушевлением.

— Всегда готовы! Цель задания?

— Маленькая победоносная война без обозначения нашей принадлежности к стране и роду.

— Принято.

Арсений порадовал решением вопроса с артефактом для сокрытия моего уровня магии.

— Ваша светлость, пришлось доплатить за срочность, но результат… — кровник чуть ли не светился от радости. На стол легла серая монета, на одной стороне которой был выбит значок «плюс», а на другой — «минус». — Вводится под кожу той стороной, которая необходима для использования.

Я мысленно хихикнул. Сейчас, после снятия половины узлов сдерживающей печати, у меня стараниями Комаро видимый седьмой уровень при фактическом девятом. После снятия остальных узлов по местным меркам я превращусь в бога, ну или близкого к нему по силе существо. А если ещё и прибавить уровень артефактом…

Я поблагодарил кровника за оперативность и сразу же ввёл монету под кожу, уменьшая видимый уровень до приемлемой для всех пятёрки, а затем подумал и решил похулиганить. В конце концов, по легенде я побывал аватаром бога и выжил, должно же было это как-то сказаться на моём развитии. Значит решено, буду щеголять шестым рангом.

Жук отчитался о завершении установки усовершенствованных Агафьей сигналок. Теперь на карту моих земель выводились точками все сигнатуры с кровотоком: алым — принёсшие мне кровную клятву служения, жёлтым — верующие в Комара местные жители Хмарево и остальных деревень, зелёным — вои на служебных контрактах и чёрным — все нежданные гости. Прочая неразумная живность вообще не считывалась системой, иначе от карты не было бы никакого толка.

Я смотрел на обилие точек на голографической карте и мысленно отвешивал всевозможные комплименты в адрес Агафьи, не забыв, впрочем, продублировать их и по кровной связи:

— Дорогая, ты — гений! Как ты смотришь на то, чтобы усовершенствовать собственное творение и добавить в него не только сканирующий определитель «свой-чужой», но и что-то из пассивной защиты?

— У тебя губа не треснет от таких запросов? — отреагировала тут же вампирша. Голос её дрожал, и я прислушался к эмоциональному отпечатку Агафьи. Та нервничала, хоть и старалась этого не показывать.

— Нет, но если твой гений осилит подобную задачу, то я готов обеспечить тебе командировку в другой мир на повышение квалификации, — закинул я удочку и очертил мотивационный пряник для артефакторши.

— Мне бы в этом с проблемами разобраться! — устало отмахнулась от предложения вампирша, но по связи прошёл огонёк заинтересованности, тут же сгинувший под гнётом обстоятельств. — Меня Наше Императорское Внушительство костерило так, как уже лет сто никто костерил. И в связи с вашим отсутствием в качестве обвинителей он взял на себя эту роль, но пригрозил использовать все доступные ему методы для пущей убедительности.

— Подобная формулировка вызывает небезосновательные опасения, — признал я, — особенно с учётом личного знакомства императора с Кираной.

— Вот и я о том же, — хмурилась вампирша перебирая в уме вероятные варианты пакостей от монаршей особы.

— Зато твоя ученица не посрамила тебя, — решил я подбодрить Агафью, которой ничего не оставалось кроме ожидания под стенами Абрау. — За последний час она успела обследовать заброшенный лабораторный корпус, повоевать с какими-то летучими мышами-переростками, ну и в качестве вишенки на торте познакомиться и подраться с местными аборигенами. Меня отключили от связи, когда сестрица самозабвенно набивала кому-то лицо.

— Сказано же, кровь — не водица! Вот точно про вашу семейку! Кулачная дипломатия — ваш конёк! — уже чуть теплее с улыбкой отозвалась вампирша. — Тебя когда ждать?

— Да я уже выдвигаюсь, мне Арсений как раз артефакт раздобыл, так что могу смело имитировать собственное воскрешение или восстание из полумертвых!

Я рассеянно рассматривал карту, когда моё внимание привлекла чёрная клякса прямо на территории форта. Это ещё что за…

— Агафья, а как в системе оповещения отображаются эрги?

— Всё никак не наиграешься?

— Не играюсь, а любуюсь на твоё гениальное творение! — польстил я вампирше, не отрывая взгляда от чёрной точки.

— Эрги в этой структуре отображаются в зависимости от эмоционального фона и реакции на тебя. Не как кровники, но всё же. Самое простое разделение «друг-нейтрал-враг» отображается соответственно белым, серым и чёрным цветом.

«Что там Агафья говорила о кулачной дипломатии? Похоже, что мне тоже сегодня предстоит её применить!»

Я приблизил карту, где отобразилось гостевое крыло особняка, и передал картинку Тильде:

— Тиль, кто у нас здесь обитает? — мне стало весьма и весьма любопытно, кто это из эргов имел столько неприязни в мой адрес, что сигналка его опознала как потенциально врага. У меня не было привычки оставлять за спиной недоброжелателей.

Я почувствовал, как Тильда вспылила, но пыталась сдержаться.

— Есть тут один, земельщик из последней партии. Ранг седьмой, на грани восьмого. Напыщенный индюк. Позволяет себе всякое, а мы с Эоном чуть слабее будем, если один на один против него выходить, — повинилась эрга.

— Мне почему не сказала сразу?

— Да он до этого не особо отсвечивал, но стоило тебе в лазарет попасть и Вулкановой появиться, он как с цепи сорвался.

Интересно, это он перья распушил перед подходящей на его взгляд партнёршей или просто от недалёкого ума? Похоже, что некоторые понимают только язык силы, принимая гостеприимство за слабость.

Я не стал озвучивать собственные мысли, вместо этого попросил Тильду собрать всех эргов на плацу.

Спустя пять минут во внутреннем дворе было не протолкнуться. Как и когда-то с химерой, неясные слухи разошлись со скоростью лесного пожара. Все свободные от патрулирования кровники были здесь. Эрги стояли отдельно, переговариваясь. Они воспринимали всё происходящее как общее собрание. Погода была на редкость миролюбивая, сыпал мелкий снежок, и даже изредка между туч выглядывало солнце.

Я вышел на середину плаца.

— Последние несколько месяцев мой дом наполнился гостями. По законам гостеприимства я предоставил им кров, еду и выказал достойное отношение.

— Всё верно! — многие из эргов согласно кивали, подтверждая мои слова, несколько гостей хмурились, и лишь один нахально улыбался, глядя мне в глаза и сплюнув себе под ноги.

— Но есть среди гостей тот, кому оказался неведом закон гостеприимства. Кто на радушие ответил неблагодарностью и позволил себе злословить за спиной, очерняя хозяина. Трус, не способный бросить вызов в лицо, а лишь голословно претендующий на чужое добро.

Я специально провоцировал эрга. Вопрос с ним назрел ещё раньше. Маура перед уходом в Японию показала мне весьма и весьма провокационные фрагменты из разговоров Кахура, так звали моего соперника, с другими эргами. Одно дело, если бы он пришёл и бросил мне вызов по праву силы, на что я надеялся. Я бы с уважением отнёсся к такому поступку. И совсем другое оскорблять хозяина дома за спиной.

— А кому бросать вызов, если человек настолько слаб, что вечно валяется в лазарете? — с усмешкой ответил на мои выпады Кахур, заглатывая наживку. — Если я чихну и ненароком убью тебя, это ли не будет той самой чёрной неблагодарностью? Ты должен быть благодарен мне, что я сохраняю тебе жизнь своим терпением и уважением к законам гостеприимства.

Кахур сделал пару шагов вперёд, красуясь. Он взмахнул руками и расправил плечи. Будучи практически на две головы выше меня и почти в два обхвата шире, он не сомневался в собственной победе.

— Первое правило — никогда не недооценивай собственного соперника, — произнёс я, снимая ботинки и куртку. Вынув из-под кожи артефакт-монету, положил её поверх своих вещей.

— Ты думаешь, что сможешь запугать меня своим… — Кахур прищурился, внимательно разглядывая меня, — … седьмым уровнем? — эрг расхохотался, а в рядах кровников пронёсся вздох удивления. — Ты — даже не стихийник, чтобы претендовать на то, на чей зов мы откликнулись. Ты — даже не эрг!

— Да, я — не стихийник, я — маг крови. Если бы я был похож на тебя, убил бы щелчком пальцев, — я демонстративно воссоздал над открытой ладонью каплю крови Кахура. Несмотря на мои отлучки, комарихи исправно пополняли моё маленькое собрание образцов крови для будущей библиотеки. Эрги не были исключением. Меня не устраивало иметь под боком толпу неуправляемых высокоранговых существ, не связанных со мной никакими обязательствами и клятвами. Естественно, я перестраховался.

Кахура, кажется, проняло. Во всяком случае он перестал улыбаться. Я подошёл к нему на расстояние шага и щёлкнул пальцами у него перед носом:

— Бу!

Эрг невольно отклонился, хоть и не сделал шага назад, на что я рассчитывал. Вокруг стояла тишина, я же слышал сотню сердец, бьющихся в разных ритмах: гордости, уважения, волнения, интереса, любопытства, колебания и… ненависти.

«Что ж я тебе такого сделал, что ты так меня ненавидишь? — мелькнула у меня мысль. — Я же тебя впервые вижу!»

— Без магии. Я бросаю тебе вызов. Лишь мы и природные возможности наших тел, — наконец произнёс Кахур.

— И душ… — добавил я ключевую для себя фразу.

— И душ, — повторил эрг, обдумав пару секунд моё предложение и не найдя в нём ничего опасного для себя.

Мы разошлись на разные концы плаца. Я подозревал, что Кахур решится на оборот во вторую ипостась, и не ошибся. Человеческие очертания эрга таяли в воздухе, проявляя его животную сущность. Без ложной скромности, он был хорош.

Огромный ящер с четырьмя короткими, но мощными лапами, размером под пятнадцать метров, половину из которых составлял хвост. Тело его покрывали толстые крупные чешуйки коричневого цвета, лишь на голове образуя гребень из ярко-алых пластин.

— М-да, а парень с претензией, даже корону отрастил! Мозги, жаль, забыл!" — отозвалась по связи Тильда с нотками беспокойства в голосе, но осталась верна самой себе и добавила: — Если ты его убьешь, погребальную яму задолбаемся рыть.

— Не переживай, я его чуть пожую и выплюну… куда-нибудь на другой берег Реки Времени, — поддержал я шуточный настрой подруги.

— А если серьёзно, ты чем эту дуру собрался валить? Ведь половина узлов всего снята, — не смогла сдержать беспокойство моя верная подруга. — Если нужна будет помощь, ты знаешь…

— Знаю, дорогая! — перебил я эргу. — Не волнуйся. Здесь алтарь удружил. Блок с некоторых уголков моей души он снял.

Глава 22

— Ваша светлость, — обратился ко мне по кровной связи Жук, — мы всё понимаем, поединок и дело чести, но, если вам будет грозить смерть, в стороне мы не останемся. Просто не сможем. Клятва.

Я кивнул, давая понять, что услышал предостережение, и отправился в центр плаца. Босые ступни оставляли на свежем снегу следы. Кровь бурлила от адреналина. Давненько я такого не испытывал. Ящер повернул голову, чтобы лучше рассмотреть меня, а затем сорвался на бег. От ударов его лап земля под ногами вздрагивала. Язык эрга то и дело выскальзывал из пасти и пробовал на вкус воздух, словно ящер был голоден.

— Не дёргайся, и я обещаю тебе быструю смерть! — услышал я ментальный посыл Кахура.

— Большая туше громче падает, — не остался я в долгу, переходя на лёгкий бег.

Когда между нами оставалось меньше трёх метров я поскользнулся на свежем снегу и на спине влетел прямо под брюхо эргу. Не ожидая такого, ящер хотел было лечь на меня сверху и раздавить, но нарвался на неожиданный отпор.

Ещё в полёте я трансформировал пальцы на руках в мощнейшие когти. Они, сотканные из энергии души другого существа, мерцали на солнце словно паутина, но были прочны и остры.

«Спасибо, Нами!» — мысленно поблагодарил я одну из первых эрг, встреченных мною в межмировых прорывах. Именно она своим примером показала, что не все твари таковыми являются. Когда мы вместе с ней отбились от полчища монстров, то обменялись кровью. Мне же она сделала бесценный дар — мельчайший осколок собственной души, позволяющий использовать её когти, если она сама будет далеко и не сможет прийти на помощь.

Нечасто я пользовался подобными дарами. Пусть они и шли от души, но требовали неимоверное количество энергии для использования. И вот сейчас когти пришлись как нельзя кстати. Они разрезали чешую ящера, как раскалённый нож масло. Оставляя у него на животе десять глубоких ран, я перекатом ушёл из-под озверевшего Кахура. Тот молотил лапами в надежде затоптать мелкого человечишку, посмевшего нанести ему такие обидные раны. Ящер крутился посреди плаца, пытаясь заодно достать меня длинным мощным хвостом с прочными пластинами. И ему это всё-таки удалось. Единожды не успев откатиться с траектории движения хвоста, я будто словил удар каменой плитой в грудь.

Я слышал треск собственных костей. Дух из меня выбило напрочь, а перед глазами заплясали чёрные пятна. Меня согнуло пополам в мучительной попытке сделать вдох.

Ящер оскалился пастью, полной острых зубов. Гребень на его голове раскраснелся от ярости, а зрачки стали узкими, словно веретено. Я смотрел в глаза мчавшемуся на меня зверю и пытался перенаправить энергию с когтей на лечение тела за счёт крови Кахура, в которой успел изрядно изгваздаться. Но восстановление шло слишком медленно.

Эрг нёсся с явным желанием меня добить, и когда до цели оставались считанные метры, я вдруг увидел в его зрачке собственное отражение, вот только оно не было человеческим, скорее…

Я сам не понял, почему угол моего зрения вдруг изменился, сейчас наши глаза с Кахуром находились на одном уровне. Более того, я раскачивался из стороны в сторону, удерживая равновесие. На снегу отражалась тень… змеиная тень с раскрытым капюшоном и мощным хвостом.

— Ос-с-становис-с-сь! — прошипел я эргу, сам не понимая, что со мной происходит. Воздух передо мной свернулся в воронку и оттолкнул ящера, не давая приблизиться. Змеиных подарков от эргов-побратимов у меня точно не было, я бы запомнил.

«Алтарь, это твои шутки?» — мысленно уточнил я у стихийного бедствия, которое, кажется, совсем вырвалось из-под контроля. Ответом мне был ехидный смех.

— Мы договаривались не использовать магию! — голос Кахура прокатился волной по плацу. — Он нарушил уговор! За это он умрёт!

Не дожидаясь чьего-то одобрения, ящер кинулся на меня, надеясь опрокинуть на землю и разорвать своими когтистыми лапами. Вот только моё новое тело явно этому воспротивилось. Изворачиваясь, оно обвивало ящера чёрными кольцами, сдавливая и не давая двигаться. Я почувствовал, как у меня выросли клыки, и рот наполнился жидкостью. Вот только уверенности, что это слюна, не было совершенно.

— Ты ис-с-спользовал вос-с-сзможнос-с-сти тела, Кахур! Я же — вос-с-сзможнос-с-сти души! Твоя с-с-счёрная душ-ш-шёнка ос-с-слабла из-за человечес-с-ских пороков: завис-с-сти и жаднос-с-сти, в моей жес-с-с от эргов оказалос-с-сь гораздо больш-ш-ше… Покорис-с-сь! И я подарюс-с-с тебе жис-с-сзнь!

Я не хотел убивать его. Возможно, предполагал проучить и выкинуть из этого мира. Но не убивать. Странно, но за все годы моих жизней я не встретил эрга, с которым бы не смог найти общий язык. Нам нечего было делить. Но, видимо, не в этот раз.

— Ты сдохнешь, а я стану хозяином колыбели стихий! — прорычал ящер, отчаянно извиваясь в моём захвате. — Я стану богом для эргов!

Кольца сжимались всё сильнее. Хруст костей Кахура разносился по внутреннему двору форта. Никто не вмешивался в наше противостояние. Люди и эрги наблюдали, возможно, даже не до конца понимая смысл происходящего. У меня же не осталось жалости к ящеру. Кахур хотел силы, поклонения, не гнушаясь используя любые методы и забывая об одном.

— У с-с-стихий-с-с-с не может-с-с-с быть хос-с-сзяина! А у эрговс-с-с бога! Их с-с-сила в с-с-свободе!

Когда мои слова затихли, Кахур ещё несколько мгновений вздрагивал в моих смертельных объятьях и, наконец, затих.

Змеиные кольца истаяли туманом, превращая некогда белый снег в чернила, но мне уже было всё равно. Зрение сузилось до точки, через которую я увидел, как ко мне сорвались Тильда с Эоном и Жук с Арсением.

* * *

Незнакомец ошарашенно взирал на отрубленную голову младенца, очертания которой начали таять, словно снег на солнце, и превращались в мутную серебристую жидкость. Мужчина резко вскочил на ноги и подал руку охотнице:

— У нас есть примерно пятнадцать минут, прежде чем сосун возродится и снова выйдет на охоту.

Кирана подала руку и рывком оказалась на ногах. При всей её комплекции, воин поднял её как пушинку.

— Кто такие сосуны?

— Результат неудачного эксперимента двухсотлетней давности и естественного отбора среди этих тварей, и спасибо! — воин притянул к себе останки ледяных гончих и словно поглотил их. — Ты как здесь оказалась?

— Зашла через парадный вход, — пожала плечами Кирана, разглядывая как серебристая жидкость бывшего трупа медленно стекается в одну лужу, стремясь восстановиться.

— Ну да, а я — князь Виноградов собственной персоной, — рассмеялся незнакомец, будто Кирана рассказала ему очень смешную шутку. — Пойдём, надо выбираться отсюда.

Пока незнакомец ощупывал поверхность одной из стен пещеры, Кирана пожелала родовому перстню стать невидимым, на всякий случай. Слишком неоднозначной была ситуация, чтобы признаваться в родстве с Виноградовыми. С одной стороны амулет на шее с виноградным листом, а с другой — шутка про князя…

Незнакомец нажал одновременно на несколько выступов, и в толще скалы открылся потайной ход.

— Пойдём! — и видя замешательство Кираны, воин добавил, — не бойся, не обижу! Ты мне вроде бы как жизнь спасла.

— Куда мы пойдём? — решила на всякий случай уточнить Кирана.

— Ну ты чудная, — улыбнулся по-доброму воин. — В Виноградовку, куда же ещё? Будто тут есть куда ещё сходить. — Кирана показала рукой, предлагая войти ему первым. Предосторожность никому ещё не мешала. На что незнакомец лишь пожал плечами. — Не доверяешь, значит! Ну и сосуны с тобой!

Ему пришлось низко наклониться, чтобы войти в проход.

— Ай, сосун, темно, хоть глаз выколи! — он тихо выругался, ожидая пока Кирана за ним последует. — Поторопись. Без закрытия хода, система освещения не заработает.

Кирана подвесила несколько огненных светлячков перед собой и лишь затем вошла следом. Каменная плита неслышно затворилась за спиной, а на стенах на уровне плеча засветились бледным голубоватым сиянием тонкие стрелки, указывающие дорогу в противоположную от пещеры сторону.

— Это запасный выход?

— Он самый, — подтвердил незнакомец и бодрым шагом двинулся по указателям. — Топать придётся прилично, зато сосунам сюда хода нет. И как тебя только угораздило-то? Везде же объявили, что у тварей период трансформации, и поселение запрещено покидать. На спор что ли полезла?

— Почему сразу на спор? — удивилась Кирана, рассматривая широкую спину незнакомца, — услышала призыв о помощи и…

Закончить фразу она не успела, так как воин резко развернулся и принялся ощупывать её голову, приговаривая:

— Так, проломов вроде бы нет, шишек тоже, значит, не от удара бредишь, — он приложил ладонь ко лбу охотницы, которая к этому моменту уже начала раздражаться, и татуировка на скуле полыхнула пламенем. — Точно! Температура! Тогда понятно. Но кто тебя из деревни выпустил? И ведь одежду же качественную не пожалели, как будто в жертву принести хотели. И оружие при тебе, и магия…Странно, очень странно. Как будто старые карги решили избавиться от единственной конкурентки за власть в поселении. Да и вид… И шрамы, под татуировки переделанные… Девонька, скажи, тебя пытали?

— Н-нет! — чуть запнулась Кирана, мысленно выбирая стратегию поведения с воином. Сперва она подумала, что тот безумный, бормочет что-то себе под нос, а затем сообразила, что он пытается интерпретировать непонятные факты её появления с точки зрения местной обстановки. И нужно отвечать честно, не очень развёрнуто, дабы самой выудить как можно больше информации. Можно, наверно, и потерю памяти разыграть.

— Ты не бойся, я тебя не обижу. Я чуть меньше года назад из Виноградовки ушёл на дальние рубежи. Охотник я, а когда возвращался, магия моя почувствовала огонь под лабораторией, вот решил сходить проверить, что за новую тварь сосуны приманили. А там ты. Кстати, как звать тебя, красна девица?

«Ясно, что ничего непонятно. Значит, будем потерю памяти разыгрывать».

— Кирана, а тебя?

— Ксандр. Будем знакомы. Ты из чьей семьи в Виноградовке? Что-то я там таких сильных подростков не припомню.

— И я не помню, — Кирана состроила максимально честное лицо, — ни Виноградовку, ни местность вокруг, ничего.

— Как так? — охотник остановился и снова принялся сверлить девушку взглядом. — Совсем?

— Совсем. Очнулась на площадке возле большой арки с разноцветными камнями. Забралась на дерево, осмотрелась. Увидела более-менее целое здание и пошла туда. На подходе настиг плач, и я решила спуститься в провал, вдруг кому-то нужна помощь.

— Беда… — было видно, что охотник не особо поверил её рассказу, но какие-то свои выводы сделал. — Ладно, отведу тебя пока на базу охотников, она чуть в стороне от поселения. А дальше я схожу наведу справки, пропадал кто-то в деревне или нет. У тебя какая животная ипостась? Хоть принадлежность к семье узнаю.

Кирана уставилась на охотника в недоумении:

— Я — человек! А ты разве нет?

После этих слов Ксандр шарахнулся от неё на пару метров.

— Нет! — его ответ был жёстким и бескомпромиссным. — И тебе советую не говорить об этом. В крайнем случае говори, что ещё не доросла до смены ипостаси.

— Ну да, конечно! Эрги вон с пятого-шестого уровня меняют облик, а я давно эти ранги переплюнула. Если у вас такая же градация, то твоя легенда шита белыми нитками.

— И как тебя только с твоим-то рангом сосуны потеряли? — рассуждал вслух Ксандр. — Хотя, может, они специально тебя выращивали, как свинью на убой, чтобы потом новорождённому сосунку на корм пустить? А тут я помешал.

Кирана ничего не понимала в его рассуждениях, но разбираться нужно было обязательно. Не зря же её сюда забросило? В совпадения она не верила.

— Давай с самого начала. Что это за мир? Кто его населяет? Кто вы? Что вы знаете о Виноградовых и почему боитесь людей?

* * *

Святилище богини Инари располагалось на острове Кутиноэрабу. Сам остров был гораздо меньше, чем Якусима, на котором пряталась вдова князя Ацухиро, но лучше обжит. Поразмышляв, Тэймэй пришла к выводу, что в храм за перстнем она отправится в одиночку. Так гораздо безопасней и проще.

Её старый знакомец кит доставил иллюзионистку до соседнего острова за неполных два часа. А вот дальше перед Тэймэй возникла дилемма: проскользнуть скрытно или имитировать нападение своих сторонников на ставку дяди. Решив, что с фанфарами явиться домой она всегда успеет, Тэймэй отправилась в храм скромненько под иллюзией невидимости.

Стоило признать, что дядя постарался. Вокруг святилища богини, которое, по сути, было естественным гротом, расположились тремя кольцами бывшие воины рода. Кто-то из них спал, а вот бодрствующие без остановки щипали монохорды, странные музыкальные инструменты с одной струной. Когда-то, ещё до рождения Тэймэй, её отец специально путешествовал по миру и искал средство для создания помех при использовании магии иллюзий. И ведь нашёл же.

У Ацунаги было время, чтобы подготовиться и вооружить своих людей. Вот только единственное, что страдало у Тэймэй от монохорда, это уши. Такую какофонию звуков сложно было воспринимать не морщась. Удивительно, как остальные воины умудрялись спать под такое музыкальное сопровождение. А поди ж ты, человек — такое существо, ко всему привыкает.

Осторожно пройдя сквозь оборонительные рубежи Тэймэй уже хотела проскользнуть в грот, как услышала чуть в стороне от входа голоса.

— Мы вернём тебе сына и выпытаем противоядие для него, но за это ты должен примкнуть к восстанию! — соблазнял незнакомый голос.

— Род слаб! Без признанного князя решения о военных компаниях принять невозможно! Сначала сын, затем война! Иначе никак! — оправдывался тихим шёпотом дядя. — Никто из оставшихся Инари не смог получить перстень от богини.

— Да что ты заладил со своей богиней! Закажи поддельный перстень, а как только вернётся сын, получишь подтверждение!

— Поддельный перстень не оставит оттиска на пакте о военном союзе! — возмутился дядя.

«Ну хоть какие-то мозги есть! — с облегчением пронеслась мысль у Тэймэй. — А то его втравливают и даже гарантий коллективной ответственности не дают! Это же мятеж! Свалят потом на него неудачный переворот, а сами чистенькими останутся!»

— Ты нам не доверяешь? Ты сомневаешься в князе Аканезуми? Может мы зря доверились тебе и стоит пересмотреть наши дружеские отношения? — давил неизвестный.

— Я доверяю договорам, скрепленным по всем правилам человеческим и божественным.

«Дядя, да у тебя оказывается есть яйца⁈»

Его собеседник расхохотался, а когда отсмеялся, добавил:

— И это мне говорит человек, который подсадил собственную племянницу на смертельную магическую отраву и отдал в публичный дом только за то, что девочка оказалась достойна золотой книги даймё в отличие от его собственного сына?

— Я её не убил!

— И зря! Потому как если она выжила и смогла сопоставить все факты, то твоя жизнь и жизнь твоего сына будут скоротечнее цветения сакуры, — голос незнакомца приобрёл стальные нотки, — два дня тебе на раздумья. Если мы не получим ответа, то до смерти от руки собственной племянницы ты не доживёшь.

Из тени вышли два мужчины, в одном из которых Тэймэй узнала дядю, хоть и изрядно постаревшего, а вот второй был поразительно похож на воина из рода Окойя, оставленного в рыбацкой деревушке, только лет на тридцать постарше.

«Это что же, в стране зреет военный переворот и возврат к сёгунату? А мой дядюшка собирается стоять у его истоков?»

Тэймэй проводила взглядом мужчин, практически физически ощущая зуд в руках. Ведь она могла убить их обоих. Могла. Без особых трудностей. Но Инари прямо запрещала умерщвлять своих последователей из правящего рода, иначе дядя уже давно удавил бы их с матерью. И даже то, как Акиро действовал на выставке, не обагряло кровью руки дяди и кузена. Чужими руками подвести до черты не запрещалось. Но не собственными.

Выбросив все посторонние мысли из головы, Тэймэй сосредоточилась на своей главной цели и шагнула под своды грота.

Глава 23

— Это что вообще было? Нет, мы, конечно, тут в полном восторге, но как? — Тильда болтала без умолку, что было явным признаком волнения на грани паники.

— Не знаю, — честно ответил ей по связи и задумался.

Меня отпаивали кровью Тильды и Эона. Силы восстанавливались на удивление быстро. С плаца меня перенесли в собственные покои, а не в лазарет, что несколько настораживало с учётом переломов рёбер. Я принялся сканировать организм и систему энергоканалов, определяя, во что мне вылился поединок с Кахуром.

Всё было в норме. Ни единого перелома или трещины, ни единого разрыва, будто я месяц отдыхал, а не валялся в отключке на плацу полчаса тому назад.

— Как эрги отреагировали?

Вопрос общественного мнения меня волновал не просто так. Это один на один я мог выстоять против любого из них, но скопом… Да это же армия, с которой можно династию в любой стране сменить.

— С пониманием и уважением, — отозвался Эон. — Желающих съездить в Японию прибавилось. Более того, они между собой тянули жребий, кто останется в охране, а кто проветрится под твоим началом.

Неожиданно, но приятно.

— Покажете, что вы видели?

Тиль с Эоном открыли ту часть воспоминаний, где я стоял на последнем издыхании, теряя серебристую дымку когтей. А вот дальнейшее нихрена мне не пояснило. Очертания моего тела расплылись, на месте его оказалась огромная змея с чешуёй антрацитового цвета, острым шипом на хвосте и шикарнейшим капюшоном с иглообразными наростами, как у ежа или дикобраза. Если это и была кобра, то какая-то очень странная.

Да и размер поражал. Свернувшись кольцами на две трети, змея танцевала на одном уровне с мордой ящера. В её пасти обнажились клыки, с которых закапал яд, разъедая камень плаца. Наш разговор и вовсе слышался так чётко, будто мы находились в паре шагов от зрителей.

А вот когда Кахур ринулся в атаку, тело змеи распалось на мгновение, а затем вновь проявилось, уже захватив ящера в плен колец. После того, как с Кахуром было покончено, животная ипостась растворилась в воздухе, оседая чёрными ошметками на снегу, словно хлопьями грязного пепла.

Впечатляющие.

— Это тоже чей-то дар? — с надеждой уточнила Тиль, доставая из шкафа мне чистый комплект формы и полотенце.

— Не эрга, если ты это имеешь в виду.

— Тогда чей? — Тиль замерла, так не отдав мне одежду.

— Сам хотел бы знать, — пожал я плечами. — Возможно, алтарь решил мне репутацию среди эргов обеспечить, но прямого ответа от него я не добился.

— Ты выглядел, как мы, — задумчиво отреагировал Эон. — Но не телом. Как будто на первый план вышла проекция души. В душе ты действительно больше эрг, чем человек, возможно, поэтому у тебя столько проблем людьми. Но я знаю одно. Если до поединка среди эргов не было единства в отношении тебя, то сейчас тебя воспринимают как своего, равного или даже чуть выше.

— Завоёвывать авторитет убийствами — крайне хреновая затея. Один раз она себя уже не оправдала.

Тильда согласно кивнула, но Эон нам возразил:

— Авторитет твой основан на справедливости, силе и разуме, если твой соперник отринул их, это его проблема. Иногда лучше убить одного и предотвратить смерть миллионов. Но все бояться взять на себя ответственность, ведь убийство одного — это трагедия и личная ответственность, в то время как убийство миллионов — это статистика, распылённая на коллективную ответственность.

На этом разговор сошёл на нет. Эрги отравились формировать ударный кулак нашего похода в Японию, а я — в душ и к сестре.

* * *

— Давай с самого начала. Что это за мир? Кто его населяет? Кто вы? Что вы знаете о Виноградовых и почему боитесь людей? — Кирана перечисляла интересующие вопросы, следуя за охотником, но тот не спешил отвечать.

Они прошагали в молчании ещё полчаса минимум, прежде чем Ксандр остановился и снова повернулся лицом к Киране:

— Ты задаёшь вопросы, которыми выдаёшь себя с головой, — хмуро загибал пальцы охотник, перечисляя свои аргументы, — ты — человек, но за полчаса даже не пыталась напасть на меня, ты ничего не знаешь о здешней ситуации, традициях и истории, да у тебя даже одежда и оружие отличаются по качеству в лучшую сторону. У меня напрашивается один вывод, что ты из-за пелены, из мира, который когда-то основал здесь поселение, но потом бросил его на произвол судьбы. И раньше я бы не поверил в такое, честно говоря, и сейчас не верю, но истончение пелены, проблемы с её работой и всё большее количество тварей, прорывающихся извне, могут быть весьма убедительными доказательствами. Поэтому подумай хорошенько, прежде чем мы возобновим разговор, будешь ли ты ломать комедию с потерей памяти или же решишься на откровенность. От этого будет зависеть наше дальнейшее сотрудничество.

Ксандр отвернулся и спокойно последовал по длинным едва светящимся коридорам. Он должен был опасаться Кираны, но почему-то оставил спину открытой, будто провоцируя на подлый удар.

«Не дождёшься!» — фыркнула про себя охотница, размышляя над дальнейшей линией поведения.

В какой-то мере она была даже рада, что Ксандр раскусил её притворство. Актриса из неё никакая. Кирана была для этого чересчур прямолинейна. Перечисленные охотником аргументы вполне логично выдавали в ней чужачку, но отсутствие нападок с её стороны не вызывало встречной агрессии. Поэтому, здраво прикинув расстановку сил, необходимость получения информации и приобретения союзника, Кирана решила быть честной, но только после взаимной клятвы о ненападении.

Решив для себя таким образом моральную дилемму, охотница следовала за проводником. Спустя пару часов блуждания по коридорам с множеством развилок и тупиков, скорее всего, являющихся другими выходами, Ксандр поинтересовался:

— Пить хочешь?

— Я — водница, было бы позорно страдать от жажды с такими способностями, — с улыбкой произнесла Кирана, — но спасибо за предложение. Если нужно будет кого-то зажарить по дороге, всегда к твоим услугам.

Теперь уже Ксандр не удержался от смешка.

— Редкое сочетание магических даров для нашего мира, — осторожно прощупывал почву в части откровенности он.

— Для нашего — смертельное, — Кирана нарочито выделила голосом принадлежность к другому миру, как мостик к диалогу.

Ксандр понял её намёк правильно. Не прошло и пятнадцати минут, как он остановился у одного из тупиков и снова принялся ощупывать камень в поисках неровностей и одному ему известных шероховатостей. Ещё через пять минут каменная плита подалась в сторону, открывая проход тёмное помещение с затхлым воздухом.

Ксандр шарил руками в поисках чего-то в темноте, тихо ругался себе под нос, но всё же обратился за помощью:

— Подсвети, а?

Кирана подвесила в воздух несколько светлячков, благодаря чему рассмотрела старый подвал, заваленный мусором, обломками ящиков, рваными мешками и пищевыми объедками, давно иссохшими до состояния камня. Прямо перед ними сидела крупная крыса и деловито пыталась лапами разбить собственную добычу о каменный пол.

— Дом, милый дом! — произнёс с нотками ностальгии охотник. — Обычно мы не такие неряхи, но и гости у нас случаются нечасто.

Они поднимались по пыльным ступеням, пробираясь сквозь гирлянды паутины. Ксандр становился всё более молчаливым. Лестница закончилась у входа во вместительный круглый зал, где стояло несколько столов и имелось подобие камина, над топкой которого кто-то кинжалом приколол клочок бумаги с посланием:

'Ксандр, если ты это читаешь, значит, мы ушли в Виноградовку. Её защитное поле окончательно истончилось. Макры разрядились. Нам пришлось обесточить защиту башни чтобы спасти мирных. Надеемся, ты вернёшься не с пустыми руками.

P. S. Зандр из похода так и не вернулся'.

Ксандр даже не изменился в лице, лишь чуть крепче сжал кожаный мешочек на шее, надёжно спрятанный под бородой.

— Кажется, разговор придётся чуть отложить. Мне нужно доставить кое-что в поселение, — как бы извиняясь, произнёс охотник, — но и тебя оставить в башне я не могу. Без защиты здесь небезопасно.

Видно было, что он не знал, что предпринять.

— У вас проблемы. Я могу помочь, — Кирана попыталась предложить свою помощь охотнику, но тот лишь криво ухмыльнулся.

— Да, было бы неплохо раздобыть макров для защиты или армию для зачистки от сосунов и прочих тварей, ну а вообще сказочной помощью был бы запуск арки перехода.

Кирана задумалась. Теоретически, если брату удастся передать ей макры для портальной арки, то остальные пункты станут легко выполнимыми, но обнадёживать понапрасну местных жителей, запертых по какой-то причине на две сотни лет, ей не хотелось.

— Хм, губа не дура, — улыбнулась так же криво охотница, — всего не обещаю, но для начала предлагаю свою помощь на случай охоты, а дальше посмотрим! — она протянула руку, ожидая ответного жеста.

— Охотница? — оценил Ксандр ладонь с мозолями от меча. Кирана кивнула. — Будем рады любой помощи, — и руки воинов сплелись в крепком рукопожатии.

* * *

Тэймэй сняла обувь, выказывая уважение богине, и вошла в грот. Стены грота покрывали разноцветные кораллы, перламутровые раковины моллюсков и морские звезды насыщенного вишнёвого цвета.

Вода в гроте имела красивый голубой цвет, который создавался благодаря светящимся водорослям на дне. В толще воды виднелись пузырьки воздуха, поднимающиеся со дна. Там же плавали голубые и алые карпы, символизируя благосклонность богини.

Тэймэй предстояло пройти по затопленной дорожке в центр подземного озера и окунуться обнажённой, навлекая на себя благословение или гнев богини.

Камни дорожки были такими же мокрыми, скользкими и холодными, как и в первый раз, когда маленькая княжна рискнула ступить под своды божественного места. Тогда Инари впервые заговорила с малышкой, предрекая ей много горестей и бед, но обещая никогда не покидать, если та будет во всём слушаться свою покровительницу.

Тэймэй скинула одежды, шаг за шагом погружаясь в воды божественного святилища. От холода начало потряхивать, зубы выдавали дробный перестук, но иллюзионистка продолжала идти.

Тэймэй всегда верила богине и истово исполняла её указания, но в случае с Михаилом не смогла добиться от него клятвы. Его слова зацепили её за душу:

«Поклянись мне, что если что-то пойдёт не так, если тебя предаст род или собственная богиня не сможет помочь, ты позовешь меня! Поклянись мне!»

Как будто Михаил знал больше, чем мог сказать. Как бы то ни было, но иллюзионистка до сих пор не понимала замысла богини.

«Зачем было обманом зачинать ребёнка от Михаила? Зачем усложнять ей путь к возглавлению клана?»

— Вы, смертные, дураки, если думаете, что боги что-либо делают для вашей выгоды! Всегда и везде они преследуют собственные интересы, — услышала Тэймэй за спиной незнакомый голос.

Вода добралась ей уже по грудь, но прерывать погружение было строжайше запрещено.

— Ходят слухи, что твоему дружку удалось заполучить то, что тысячелетиями отчаянно жаждут получить все боги. И если силой это не отобрать без мировой войны, то хитрая интриганка Инари захотела получить к этому доступ через общего наследника. Так что ты, глупенькая, лишь разменная монета в божественных играх.

Вода доходила до подбородка, когда Тэймэй не выдержала и задала вопрос, всё ещё не до конца веря незнакомцу:

— Кто ты? И почему раскрываешь мне её планы?

— Я — тот, кто не может претендовать на прорыв в высший эшелон, но и сжульничать это вертихвостке я помешаю!

На последних словах незнакомец расхохотался, а когда эхо его смеха стихло, Тэймэй решила окунуться с головой. Она прокручивала в голове сказанное незнакомцем. То, что это была божественная сущность, не оставалось сомнений, ведь люди, не имеющие крови вишневой кицунэ, не смогли бы проникнуть в святилище Инари. Кроме того, никто из местных не мог знать ничего про дела графа Комарина, живущего далеко на западе от Страны Восходящего Солнца.

И всё же Тэймэй сомневалась. Да, боги не всегда раскрывали свои замыслы, но и не предавали своих последователей. Инари всегда заботилась о маленькой лисичке, помогла ей пережить годы яда и боли в борделе, не могла она так повести себя с будущей главой рода своих последователей. Или могла?

Тэймэй раздирали на части противоречия. Разум её не знал покоя. Выходя из вод озера, она ощутила на пальце родовой перстень, но, присмотревшись к нему, с ужасом увидела золото вместо адаманта.

— Богиня, неужели ты лишила меня своего покровительства? Неужели есть кто-то, кто сильнее меня и больше заслуживает перстня главы рода Инари⁈

На берегу материализовалась фигура юной девушки в прозрачных одеждах, с девятью вишнёвыми хвостами и маленькими лисьими ушками. Длинные густые локоны в цвет хвостов спускались ниже талии и колыхались в такт дыханию. Девушка фыркнула и разразилась противным лающим смехом:

— А чего ты ожидала? Ты не выполнила мой приказ, и я понизила твой ранг служения до золотого!

— Но как я с таким рангом смогу добиться главенства в роду? — Тэймэй всё ещё не могла поверить в происходящее. Возможно, это просто глупая шута богини. Ведь так?

— А вот это уже не мои проблемы! Главой рода будет твой ребёнок! Ты будешь при нём регентом! Я всё сказала! — девица вильнула своими хвостами и уже собиралась удалиться, как Тэймэй, сама не ожидая от себя, спросила:

— А если я откажусь?

— Предашь свою собственную богиню и род отца? Уйдёшь подстилкой к этому своему Комарину? — богиня практически шипела разъярённой змеёй, выплёвывая ядовитые слова, жалящие похуже всякой отравы. — Тебе не скрыться от меня в этом мире! И поверь, ты не захочешь узнать, что такое месть божества!

Богиня исчезла. Вода в озере окрасилась багровым, словно предрекая реки пролитой крови. Тэймэй стояла посреди алого безумия и что есть силы пыталась сдержать слёзы.

«Не дождёшься! Я всё равно что-нибудь придумаю!»

Глава 24

Тэймэй вернулась на Якусиму ранним утром. Пройдя мимо охраны под покровом невидимости, она застала мать уже бодрствующей. Та гладила по голове двойника дочери и напевала тихую грустную песню. Иллюзионистка специально уронила на пол деревянную плошку, чтобы отвлечь мать, а сама заняла место копии. Постель была тёплой и просто умоляла остаться под одеялом после нервной ночи, полной не самых приятных событий.

Но разнеживаться было некогда. Нужно было поговорить с Михаилом и попытать своего счастья в императорском дворце. На всё Тэймэй было отведено чуть менее двух суток.

— Не знаю, захочешь ли говорить со мной, но у меня для тебя послание от одного из божеств, — нерешительно попробовала зайти она издалека, используя кровную связь.

— Если от твоей Инари, то можешь передать ей, что я при следующей нашей встрече откручу ей все её девять хвостов! — ответил Тэймэй раздражённый голос любимого и такого недоступного мужчины.

— Нет, не от неё. Один из её соперников сообщил, ты завладел чем-то очень нужным богам, и они теперь будут всеми силами пытаться заполучить это, вплоть до всеобщей войны.

Тихая ругань была ей ответом.

— Больше ничего не хочешь мне рассказать? — голос Михаила был холоден, словно вода в горной реке. В нём слышался треск ледяных торосов.

— Хочу. Когда мы летели на дирижабле из Тобольска, мне явилась богиня и разрешила провести с тобой ночь, в ответ на взятие с тебя клятвы о невмешательстве в мою жизнь. Я обрадовалась и не хотела анализировать причины такой щедрости. Но, понимая, что ни тебе, ни мне не нужны незаконные наследники, приняла все необходимые средства для недопущения беременности. — Тэймэй торопилась рассказать всё, как было, пока Михаил не прервал связь. — Клятву ты не дал, и Инари наказала меня. Лекарства не сработали. Я беременна. Вот только это ещё не всё. Через этого ребёнка она рассчитывает подобраться к тому, чем ты завладел.

Тэймэй с ужасом ждала, что ответит ей Михаил. Она чувствовала через связь его разочарование и злость. Эти чувства пока обходили её стороной, не цепляя и не погребая под собой, но надолго ли?

— Как же вы мне все дороги со своими играми, гонкой за силой и дармовой энергией! Почему просто не оставить меня в покое? — последовал тяжёлый вздох. — Что у тебя с главенством в клане? Получила свой княжеский перстень?

— И да, и нет! — горько усмехнулась Тэймэй. У неё отлегло от сердца. Злость любимого обошла её стороной. Вот только, зная злопамятность Михаила, магичка не завидовала его потенциальным врагам, даже если ими были боги. — Инари одарила меня золотым перстнем, адамантовый припасла для нашего ребёнка.

— Что это означает по вашим традициям?

— Что я — сильнейший маг в роду Инари, но могу быть только регентом при ещё нерождённом ребёнке, ведь он потенциально будет сильнее меня…

— Это всё мило, но меня интересует военное, экономическое и политическое значение колечка, — жёстко перебил её Михаил.

— Я обязана прибыть на службу, если император призовёт, но без его верительной грамоты мои права на управление кланом сомнительные, — по памяти перечисляла Тэймэй прописные истины, когда-то вбитые на подкорку памяти ещё отцом. — Я получу ограниченный доступ к экономическим ресурсам рода, он будет большим, чем у дяди с его серебряным перстнем, но меньшим, чем у главы клана. С политической точки зрения, я становлюсь невестой, которую можно увести из рода через брак, ведь только адамантовый перстень дарует неприкосновенность.

— Так ты же беременна…

— Никого это не будет волновать. Если я лишусь ребёнка, то и регентом мне не стать. Но я смогу стать прекрасным инкубатором для детей чужого рода.

— Слушаю я тебя и поражаюсь. Какого хера ты забыла там? Твоя Инари сознательно окунула тебя в такое дерьмо, что тебе сейчас проще развернуться и вернуться ко мне, а род её пусть горит синим пламенем. Без сильных магов это не род, а окровавленный полутруп, который раздерут на части меньше чем за полсотни лет. Но нет, ты будешь упорно пытаться доказать что-то себе и окружающим.

— Не буду. Но и оставить всё как есть не могу, — призналась любимому и себе Тэймэй. — Мой отец был первым мечом империи. На наш род никогда не падала тень предательства за тысячелетия его существования. А сейчас мой дядя ввязывается в военный переворот против императора, тем самым очерняя память моего отца и моих предков. В память об отце я предупрежу императора, а затем вернусь к тебе, и мы вместе решим судьбу нашего ребёнка.

— Глупая, безрассудная и наивная девочка, — Тэймэй будто наяву увидела, как Михаил качает головой осуждающе. — Императорские дворцы так же далеки от понятий чести, как проститутки от девственности. Не суйся туда. Без реальной силы за спиной ты станешь не просто пешкой, а заложницей чужих интересов. Подожди пару дней, и ты войдешь во дворец в качестве моей невесты рука об руку со мной. Никто не посмеет тебя обидеть, чтобы не раздувать международный скандал.

— Спасибо, — Тэймэй смахнула слёзы, катящиеся из уголков глаз, — спасибо, что не отвернулся от меня, несмотря на мой обман и недостойное поведение.

— Ты — мать моего ребёнка, — раздельно с паузами произнёс Михаил, — любого, кто сознательно причинит вам вред, я убью. Поэтому не суйся во дворец и не провоцируй уничтожение вашей правящей династии.

— Я не могу, — прошептала Тэймэй, — у меня нет этих двух дней.

— Не глупи! Убей, в конце концов, дядю, но не лезь во дворец!

— За убийство собственной крови на меня ляжет божественное проклятие.

— Это не остановило твоего кузена от покушения на выставке! — едко усмехнулся Михаил.

— И его постигла кара! Проклятие действует! Он ни жив, ни мёртв!

— Имя твоему проклятию — я! Это я вернул ему сторицей всю ту дрянь, что летела в вас с Тиль и принцессой! Не Инари! — Тэймэй окатило волной негодования.

— Я не могу… Прости! — она уже хотела было оборвать связь, когда услышала вопрос, заданный абсолютно безразличным голосом и напомнивший о начале их знакомства.

— Ты же понимаешь, что я могу просто усыпить тебя и никуда не пустить? Контур управления не разрушен.

— Я стояла за твоей стеной в войне с Крысиным, прошу, дай мне спасти собственный род от клейма предателей!

— Сколько у тебя времени?

— Сорок два часа.

— Дождись меня в Киото. Я успею, и мы пойдём к твоему императору вместе! И ещё. Я отправил к тебе Мауру и Имал. В самом крайнем случае Имал тебя перенесёт, куда представишь. Радиус переноса пока не превышает пятисот метров. Но этого хватит, чтобы сбить со следа преследователей или избежать плена.

* * *

Связь завершилась, а у меня резко прибавилось забот. И решать их приходилось в ускоренном темпе. А ведь я только успел покинуть Хмарево и отправиться свитками перехода к сестре. Мой маршрут не менялся, но означал, что время на решение вопроса с пропажей Кираны сократилось до минимума.

— Тиль, свяжись с Белухиной и перекупи у неё за любые деньги дирижабль. Вечером вы должны вылететь в Японию.

— А ты? — в голосе подруги сквозило беспокойство.

— А я постараюсь добраться своим ходом.

— Да что случилось? Что за спешка?

Я показал Тильде разговор с Тэймэй, реакция последовала незамедлительно:

— Благородная идиотка! И почему тебе везёт либо на откровенных сук, либо на благородных идиоток? Не отвечай! Сама знаю!

Мы обсудили ещё некоторые детали поездки, когда Тиль вдруг выпалила:

— А если ты опоздаешь, мы можем действовать на своё усмотрение?

— Это как? Организовать японскому императору разрыв сердца из-за единовременного открытия десятка высокоуровневых прорывов изнанки? — со смешком уточнил я планы эрги.

— Ну так нечестно! — возмутилась подруга. — Я такая предсказуемая⁈

— Нет, дорогая! Ты — сама неожиданность! Просто я знаю твой личный стиль ведения переговоров! Если не с кем вести переговоры, то и проблема решена.

Отсмеявшись, я попрощался с эргой, мысленно рисуя себе картину разрушения Киото, если десяток эргов разбушуется. Дербенту хватило всего двух эргов, Сухуму — тоже, результат слаженной работы десяти я боялся даже себе представить.

Следующим на очереди был Арсений.

— Найди мне срочно за любые деньги свитки перехода от Новороссийска до Владивостока.

— Сроки? — по-военному коротко уточнил кровник.

— Сегодня к вечеру, завтра к утру.

— Позвольте уточнение? — несколько сомневаясь, позволил себе вольность Арсений.

— Слушаю.

— Конечная цель — Владивосток или Японская империя? Если второе, но смогу найти до Осаки.

— Отлично, второй вариант меня устраивает! Арсений, что бы я без тебя делал? — похвалил и в который раз восхитился доставшимися мне в наследство от деда кровниками.

— Очень надеюсь, что когда-то вы будете растить и воспитывать детишек и не будете нуждаться в нашей помощи, — по-доброму ответил тот. На этом наш разговор завершился.

Между тем я уже покинул столицу и направлялся свитками в Новороссийск. В одну из промежуточных точек я так и не добрался. Уже готовясь костерить на чём свет стоит производителей свитков перехода, я вдруг сообразил, что дело не в них. Напротив меня находился Виноград и, судя по шелестению его листвы, был весьма и весьма взволнован.

— Твоя сестра пропала! Где она?

— Это я у тебя хотел спросить, — поняв, что слегка пропустил часть с почтительностью, решил исправиться, — она отправилась в Абрау вступать в права наследования и там провалилась на изнанку. Как покровитель княжеского рода ты должен бы знать, что у них есть выход на изнанку!

Ох, как цветасто ругался Виноград, поминая и наших предков, задницы с поиском приключений и семейное неуёмное любопытство.

— Ну вот почему самый простой ритуал у вас превращается в непойми что? Про тебя я молчу, у тебя всё через задницу, но сестра… она же даже выросла отдельно! Ну как так?

— А можно чуть поподробней узнать, куда она вляпалась и как её из этого вытягивать? — осторожно уточнил у бога. Торопить было невежливо, но и времени слушать его стенания критически не хватало.

— Была у них изнанка, вполне себе подходящая для выращивания виноградников. И не абы какая, а четвёртого уровня! Погода там всегда идеальная! Ты думаешь, они свои уникальные вина только с причерноморских урожаев изготавливали? Ан нет! Под семьдесят процентов ягод им изнанка давала. Но им же этого оказалось мало! Жадность! Извечная жадность! — Виноград как-то весь сжался и стал даже ниже ростом. Лозы опустились к земле. — Сотни две-три лет назад они занялись селекцией. Я-то думал сорта новые выводить решились, а они… Ай! — Виноград совсем по-человечески махнул лозой. — Они экспериментировали с животными, тварями изнанки и даже с людьми. Что уж они хотели там вывести, я не знаю! Но я подсмотрел в сознании тринадцатого князя Виноградова…

— Случайно не Дмитрием Алексеевичем звали?

— Он самый, сучёныш! Повеса, карточный игрок и транжира! Вечно ему денег не хватало! Ну и наказал его, да так, чтоб другим не повадно было.

— А с изнанкой что? — я осторожно уточнил у разочарованного бога.

— А что с изнанкой? — грустно проскрипел Виноград. — Запечатал её от греха подальше, а князя этого проклял духом бестелесным бродить да Абрау охранять до появления нового достойного главы рода.

— А он про матриарха рода что-то говорил… — вспомнил я общение с князем, который оказался не таким уж и безгрешным, каким пытался предстать при нашем знакомстве.

— А матриарх там тоже руку приложила. Ты думаешь, кто его на тот свет отправил, когда узнал, что изнанка утрачена, и урожаев оттуда не дождаться?

Я присвистнул, представив, как дородная матрона сносит голову князю. Однако, семейные нравы здесь оставляли желать лучшего.

— Надо бы снять твою печать с изнанки, — заикнулся было я, но Виноград тут же замахал всеми лозами.

— И не подумаю. А вдруг они там такой дряни навыводили, что оно ринется с изнанки на лицо? Там же четвёртый уровень!

— Там Кирана! Обратно она не выберется, даже если я ей туда каким-то чудом макры для портальной арки доставлю! Тебе нужна новая глава рода или нет? Ты её две сотни лет ждал, а теперь готов отказаться? — я давил на самое больное место для Винограда.

— А если оттуда твари полезут? — всё ещё сомневался бог.

— Не полезут, я своих людей приведу для зачистки.

— Замок не пропустит, это ж в самом сердце…

— Ну ты уж постарайся, чтобы пропустил. Бог ты или не бог, в конце-то концов? — не выдержал я. — Ну ладно, ты на изнанке силы теряешь, не твоя территория, нет поддержки от верующих, но в Абрау-то ты можешь на максимуме силу использовать! Чего ты боишься?

Виноград вздрогнул, будто я и правда попал пальцем в небо.

— Хорошо, веди своих людей! Я открою вам проход.

Оставалась одна крохотная проблема. Запрет на посещение изнанок с меня никто не снимал.

* * *

Кирана шла рядом с Ксандром и чуть ёжилась от яркого света и тепла. После Восьмиречья она никак не могла привыкнуть к столь тёплому климату. И если в империи сейчас была зима, что несколько примиряло охотницу со сменой места для жизни, то здесь была уже весна, равная самому жаркому лету для непривычной к теплу Кираны.

Она нарастила на тело тонкий слой льда для собственного охлаждения и стала чувствовать себя чуть лучше.

Ксандр заинтересованно косился на её приготовления, но воздержался от замечаний.

— А какая твоя вторая ипостась? — поинтересовалась Кирана, чтобы хоть немного больше узнать об этом мире.

— А ты не догадываешься? — поддел тот, пытливо взирая на спутницу и будто бы проверяя её.

— На ум приходят только вызванные тобой ледяные гончие. А они слушаются только вожака, — пожала плечами охотница. Больше никаких зацепок на эту тему не было. — Ну не кустом же винограда ты оборачиваешься?

— Наблюдательная, — охотник хмыкнул. — Встречалась где-то с гончими?

— С гончими — да, с вожаками — нет, — честно ответила Кирана. — У нас гораздо опасней гончих были войлаки, падальщики третьего уровня, этакие волки-переростки под три метра роста. Стайные твари с зачатками ментальной магии.

— Неудобный противник.

— Ещё какой, — чуть дёрнула щекой Кирана, вспоминая, как одна из тварей разукрасила ей лицо. Это движение не ускользнуло от внимания Ксандра.

— Это они тебя так? — охотник специально не смотрел на неё в упор, чтобы не ставить в неудобное положение.

— Да, они — твари щедрые, на память и шрамы, и метательные ножи из их когтей достались, — охотница вынула из-за голенища ботинок прозрачное, как слеза, лезвие и продемонстрировала спутнику. Тот только молча покачал головой.

— Одна охотишься?

— Нет, с подругой! — Кирана улыбнулась, вспомнив Арву. — Редкого сволочизма девица, но надёжней её у меня партнёра не было и вряд ли будет! А ты?

— Один. У нас… кхм… охотников не жалуют, — нехотя признался Ксандр, — скорее, признают как неизбежное зло.

— Это как? Вы им макры для системы защиты добываете, а они вас «не жалуют»?

— Мы с ними разных видов, они — люди, заполучившие звериную ипостась, а мы — звери, заполучившие человеческую.

У Кираны бровь невольно поднялась в немом изумлении:

— А какая нахрен разница, если вы выживаете только вместе?

— Увидишь, поймёшь.

Охотница решила прекратить расспросы, тем более что они вышли на околицу деревеньки. Здесь когда-то кипела жизнь, но теперь везде царил дух запустения. Их взору предстали полуразрушенные дома с проломанными окнами и дверьми и заброшенные поля и сады, заросшие высокой травой. Всюду валялась брошенная впопыхах утварь, где заржавевшая коса, а где и разбитый глиняный кувшин. Для полноты картины не хватало лишь обглоданных костей человеческих тел, но их, хвала богам, не было.

Ксандр приложил палец к губам, призывая молчать, и присел прямо посреди заросшей дороги, приложив ладони к земле.

Сама же Кирана выпустила стихийные поисковые заклинания и вновь почувствовала какую-то неправильность отклика. Будто часть сигнатур угадывалась по теплу отклика, а часть — по прохладе воды. Выглядели они точками разного цвета. И холодных водных было гораздо больше. Они окружили стайку красных точек, будто взяли в осаду. Как ни странно, но её спутник тоже ощущался как холодная голубая точка. А вот себя она не могла увидеть.

По прикидкам Кираны осада была где-то впереди в километрах трёх от того места, где они находились, но она не спешила делиться своими выводами, наблюдая за действиями Ксандра. Тот довольно быстро завершил разведку и отряхнул ладони.

— Стая сосунов большая, ищут жертву для трансформанта. Осадили башню старейшин и всех, кто в ней успел укрыться. Есть желание поохотиться?

— Как выглядят? Какой уровень? Уязвимые места? — деловито уточнила Кирана, поправляя и перепроверяя снаряжение и оружие перед схваткой.

— Приобретают индивидуальный облик для каждого противника, уровень второй, уязвимы к огню, потому и охотятся на носителей дара огня преимущественно.

Охотники лёгким бегом отправились в сторону осады. Спустя минут пять бега Кирана рассмотрела впереди старую каменную башню, оплетённую лозами дикого винограда. На вершине башни виднелась смотровая площадка, на которой кто-то нёс дозор, а вокруг едва светился защитный купол бледно-голубого цвета.

— Почти истратили, — выругался Ксандр сквозь зубы, — и это ведь на минимальной мощности.

Пока охотник сокрушался, Кирана рассмотрела у подножья башни белоснежный шевелящийся ковёр. Голову пронзила резкая боль, будто её пронзили раскалённой иглой. Охотница чуть отстала, рухнув на колени, и тихо застонала. Непрошенные слёзы срывались на землю. Сквозь шум в ушах и боль, она расслышала возгласы, похожие сознательную речь:

— Холодно! Согрей! Тепла! Согрей! Холодно! Тепла!

Значение слов было настолько абсурдным для ситуации, что Кирана даже утёрла слёзы и попыталась подняться с колен, но тело вновь подвело, и ей пришлось встать на четвереньки. Здесь она и рассмотрела в зелёной траве маленький пушистый комочек, с чёрными глазками и носиком, передними лапками и, кажется, сросшимися в хвост задними лапками. Он тихо скулил и вздрагивал всем телом от холода.

Не особо осознавая собственные действия, Кирана сжала малыша в ладошках и чуть нагрела их за счёт магии огня. Комочек что-то радостно пискнул и развернулся из шарика, давая почесать себе пузико. Охотница не удержалась и поддала ещё тепла, а через секунду почувствовала, как её ледяной доспех опадает, а белый пушистик вгрызается ей в запястье.

Глава 25

Малыш впился в ладошку, смешно причмокивая. Ему хватило пары капель крови, чтобы смешно фыркнуть и отодвинуться. Дальше он нежно зализал ранку, отчего та тут же затянулась.

«Да их слюну как регенеративное средство продавать можно!» — мелькнула у Кираны мысль, пока пушистик смотрел на неё огромными чёрными глазищами с щенячьим восторгом.

— Мама? — услышала охотница тихий писк. Или ей показалось?

Она осторожно гладила пушистика по пузику приговаривая:

— Надеюсь, мама у вас такая же пушистая и добрая!

Идиллия нарушилась хриплым голосом Ксандра:

— Осторожно опусти эту дрянь на землю и отойди!

— Да брось, он не сделает ничего плохого! Глянь какой милаха!

Милаха мурчал словно котёнок, продолжая коситься на охотника с опасением, а когда тот попробовал приблизиться, тут же спрыгнул с ладони, закрывая Кирану своим тщедушным тельцем, и превратился в страшную скрюченную тварь ростом по колено с непропорционально длинными когтистыми верхними лапами и полузмеиным хвостом. Морда его обросла клыками, двумя провалами вместо носа и, кажется, рогами. Хотя это вполне могли оказаться и гребневые пластины. Создание набрало в грудь побольше воздуха и резко завизжало.

Уши заложило напрочь.

— Беги! — прочитала охотница по губам Ксандра, и тварь заковало в каменные кандалы.

А девушка всё не могла понять, как из милого пушистика получилось это. И почему оно её защищает?

Из-за спины послышался топот маленьких лапок, и спустя пару секунд Кирану поглотило пушистое чёрно-белое море, на бегу превращающееся в зоопарк химеролога.

Земля под охотницей вздыбилась и резко взмыла в воздух, оставляя пушистиков далеко внизу. Кирана балансировала на земляной колонне и не понимала, почему Ксандр так взбеленился. Они же не нападали.

Часть зверьков слаженным манёвром окружили охотника, а вторая часть осталась на страже Кираны, то и дело криком то ли подбадривая товарищей, то ли отпугивая опасного противника. От постоянной какофонии визгов хотелось заткнуть уши. В голове шумело. Охотница уже не слышала выкриков Ксандра, выпустившего на бывших пушистиков ледяных гончих и воздвигающего ледяные ступени на пути к Киране.

Зверьки тоже оказались не промах. Они крошили ступени массивными клыками и неизвестно откуда отросшими когтями. А потом в этот шум вплелись противные визги каких-то старух с вершины ранее осаждённой башни:

— Не смей, охотник! Отдай им эту тварь! Она изменённая! Она после трансформации!

— А ну заткнулись все! — рявкнула Кирана, совершенно не задумываясь об этикете или правилах приличия.

Вместе с криком вокруг неё разошлась огненная стена высотой в десяток метров, окутывая химер, растапливая гончих Ксандра и его ступени, и даже прикоптив лица старух на вершине башни. Голова её раскалывалась, почти как ледяные ступени под ногами охотника.

Но самое интересное произошло с химерами. Они не сгорели в пламени, они вновь стали пушистыми комочками. Милахи усаживались вокруг Кираны на земляном постаменте и преданном смотрели на неё.

— Мама! Тепло! Ещё! Согрела! Мамочка! Защитим! Не дадим в обиду! — звучали сотни голосов в голове Кираны.

— Стоп! — уже тише сказала она, — пусть говорит кто-то один!

— Не ходи к ним! Они убьют! — пропищал тоненький голосок одного пушистика. — Предательницы!

— Убей её, охотник! Она изменённая! Убей! Ты клялся нас защищать! Убей! — на четыре голоса не затыкались старушки.

— Это кто? — Кирана спросила у опешившего охотника, явно не знавшего что предпринять.

— Старосты местные, — с запинкой ответил тот, — карги трёхсотлетние. Говорят, они помнят времена, когда арка перехода ещё работала исправно.

— Как интересно, надо бы с ними пообщаться поближе! А ты меня убивать будешь? — как ни в чём ни бывало спросила охотница у Ксандра, будто вопрос был о погоде или природном разнообразии этого мира. Она сделала себе ледяную горку и с залихватским смехом спустилась с земляного постамента в гущу пушистиков. Те тут же обступили охотницу и принялись тереться о её ноги, попискивая.

— Да я теперь вообще не уверен, что и сосунов убивать надо, — ошарашенно покосился тот на пушистиков.

— Ну и правильно, они меня мамой называют, защищать готовы и, кажется, действительно очень любят тепло. А вот почему эти ваши старейшины, не разбираясь, меня убить приказали, мне очень теперь интересно. — Кирана с улыбкой следила, как один из зверьков принялся мусолить сапог охотника. — Кстати, дядя Ксандр хороший, его не убивать и не грызть!

С этими словами охотница подхватила на руки пушистый комочек и отцепила его от сапога Ксандра, пригрозив пальцем. Сосуны издали горестный вздох, но отступили от охотника.

Судя по выражению лица, у того весь мир перевернулся с ног на голову.

— Ты кто вообще такая? Почему они тебя слушаются? Они же должны были усыпить тебя и отнести в лабораторию, где мы с тобой присутствовали на перерождении.

Прикинув, что дальше отпираться не имеет смысла, Кирана сделала видимым перстень и представилась:

— Княгиня Кирана Юрьевна Виноградова, графиня Комарина, а для тебя, Ксандр, просто вольная охотница третьей реки Восьмиречья.

* * *

— Агафья, а сколько стоят услуги Теней для частного заказа? — я уже был в окрестностях Новороссийска, где меня ждал заранее нанятый Арсением автомобиль с водителем.

— Всё зависит от уровня подготовки, количества специалистов и сроков выполнения задачи, — отозвалась та. — К примеру, охрана твоей невесты вместе с внедрением обошлась в сто пятьдесят тысяч рублей.

— Э-э-э…

Я подвис на секунду, но, вспомнив предполагаемую покупку скакуна на шесть миллионов рублей в Дербенте, даже устыдился. На безопасности собственной невесты экономить грех.

— Срок?

— Пока на год.

«Ну тогда вообще грех жаловаться!»

— А тебе зачем? — полюбопытствовала вампирша, которой было безмерно скучно сидеть в ожидании чуда явления Кираны, но и покинуть Абрау она не могла.

— Мне нужно к вечеру иметь здесь отряд для зачистки изнанки. Там лет триста назад проводили опыты над тварями и людьми.

— Так комаров привлеки, — ответила Агафья, будто с дитём неразумным разговаривала.

— Время. Мне через полтора дня нужно быть в Японии. А им добираться сюда больше суток.

— Ты — не комар, ты — блоха, скачущая по карте империи! — в сердцах высказалась баронесса. — Купи уже себе дирижабль и перестань придумывать велосипед.

А ведь это была здравая мысль. Необходимо было построить причалы в Хмарево и Малых Трясинках. Переброска военных групп значительно упростилась бы. Заодно и в Абрау построить, всё равно на первых порах здесь безопасность нам обеспечивать. Ну и парочку дирижаблей прикупить, или три.

Не услышав от меня ответа, Агафья забеспокоилась:

— Только не говори, что воспринял шутку в серьёз. С дирижаблями слишком много мороки.

— А я слышал, что где-то в столице есть даже гонки на мини-дирижаблях. Надо бы и себе освоить да прикупить. Будут комары небо над землями облетать.

— Они и так там стаями летают! — буркнула вампирша и тут же добавила, — ты готовишься к войне? О чем это я? Это не вопрос. Ты готовишься. Но от войны с богами это не спасёт.

— Зато позволит быстро эвакуировать людей, чтобы они не стали разменной монетой, — высказал свой самый главный аргумент. — Ну и вдруг, пронесёт, а? А я уже с пристанями и с дирижаблями!

— Мальчишка! Только бы в игрушки играть! — поддразнила меня Агафья.

— Сказала мне девушка, прикупившая себе авто по индивидуальному заказу! — не остался я в долгу.

— Уел! — усмехнулась вампирша. — Так что, искать тебе Теней?

— Ищи! У них как с сохранением тайн? — поинтересовался для проформы, хоть и опасался недоверием обидеть вампиршу.

— Клятва на крови о неразглашении, и болтливые до конца обучения не доживают, — буднично ответила вампирша.

* * *

Пока ехали в Абрау, я успел переговорить по мобилету с Семёном Бобровым, которого когда-то мне рекомендовал Мангустов в качестве первоклассного строителя. Подготовительные работы для возведения укрытий мы провели ещё ранее, но постоянные проблемы всё никак не давали возможности связаться с Семёном и договориться о реализации следующего этапа строительства.

Здесь же почти два часа свободного времени, которые я, как барышня-профурсетка, умудрился протрепаться по мобилету. Хвала прогрессу, это устройство сильно упрощало ведение дел.

С Семёном обсудили возможность постройки трёх причалов для воздушных судов. У того от перспектив не просто дыхание перехватило, он банально начал слегка заикаться. Договорились, что он всё обсчитает с учётом топографии местности и местных метеокарт и предоставит проект через неделю, при возведении первого убежища в Хмарево.

Следующей на очереди была баронесса Белухина. Вот уж с кем общение мне доставило неимоверное удовольствие. А как радовалась при этом моя печень, что общение сие на расстоянии, словами не передать.

— Ах ты ж малолетний засранец! — поприветствовала меня баронесса. — Рада слышать, а то поговаривают, что тебя в очередной раз чуть не пришибли.

— Нагло врут, свет души моей, разлюбезная Мария Петровна! Убить меня удалось лишь вам! Два дня моей жизни так и остались где-то за бортом моей памяти!

Мария расхохоталась, но вскоре снова стала серьёзной.

— А если без шуток, то о вашей семейке слухи при дворе бурлят, как свежее дерьмо в канализации.

— И что говорят? — заинтересовался я последними сплетнями.

— Что ты откопал где-то девицу из рода Виноградовых, выдал за свою сестру и сосватал сынку императора, чтобы получить неприкосновенность! А ещё готовишься представить её в качестве княгини Виноградовой, но не можешь получить благословение алтаря, поэтому медлишь с её представлением в свет.

Однако, стоило над эти поразмыслить.

— А кому сосватал, говорите?

— Андрею, на Алексашку губу раскатывать не решился, ибо за прерывание рода княжеского можно и божественное проклятие схлопотать.

— Экий я затейник, везде поспел! — восхитился я. — Прям гордость берёт!

— Мне про этот скотный двор можешь ничего не говорить, а тебя я знаю. Так что, если нужна будет помощь с представлением некой девицы, зови смело! Мы её с девочками так двору представим, что все надолго запомнят! — тонко намекнула на безвозмездную помощь баронесса.

Всё-таки она — шикарная женщина, коих мало! Представив, какой эффект произведёт Кирана в своём настоящем облике, я рассмеялся. А уж с поддержкой валькирий из рода Белухиной…

— А знаете, Мария Петровна, больше, чем уверен, вы понравитесь моей сестре!

— Если она хотя бы отчасти переняла твои взгляды на жизнь, то и она мне в дочки сойдёт! — усмехнулась баронесса, — тем более, что Ксению-то Подорожниковский сынок сватает. Так и увивается, шельмец!

— Слава? Да, Ксения его повергла напрочь! Теперь не отступится. Насколько знаю, он к ней на дирижабль судовым лекарем собирался идти, чтобы измором брать! — вспомнил я планы по завоеванию прекрасной дамы, составляемые нами в бане у Тигрова.

— Так ведь и пошёл! Представляешь, свататься тут на днях приходил!

«Самоубийца! — мысленно пожалел я Славу. — Но смелости ему не занимать!»

— И как?

— А что как? Напоила, по баням да бабам отправила, вусмерть был, но не повёлся. Так что теперь пусть Ксения сама решает, что ей милей: небо или семейная пристань.

Я почему-то искренне порадовался за друзей. Хоть моё изначальное мнение о Славе оставляло желать лучшего, но со временем оно изменилось. И вовсе не по причине родства с моей невестой, а скорее вопреки.

— Так, дорогой мой, это всё лирика. Подозреваю, что звонишь ты по вопросу срочного фрахта дирижабля. Так вот тебе отвечу то же, что и девочке твоей, Матильде кажется, все суда до конца года зафрахтованы за императором. Я с этим ничего не поделаю, увы. Даже ради моего особого отношения к тебе.

Неожиданные вести слегка опечалили, но я не подал виду, переведя разговор в нужное мне русло:

— Вообще не поэтому поводу, скорее, по сопутствующему. Не подскажете, где и за какую сумму можно приобрести красавца типа «Верного»?

— Миш, уже за одни такие вопросы я должна была бы сообщить Медведеву о нашем разговоре, но с учётом наших отношений и твоего вассалитета и скорого возможного родства с императорской семьёй отвечу. Порядка шестидесяти пяти миллионов рублей обойдется корпус с отделкой без магических двигателей и оружия. Дальше сумма может стремиться к бесконечности. Где приобрести? Нигде! Их изготавливают под заказ. Под госзаказ. Весь сектор курируется империей и в случае её потребностей дирижабли изымаются для выполнения государственных стратегических задач.

— А если из-за границы? — заикнулся было я, доселе не задумываясь, как жёстко у нас курируется международная логистика.

— Можно поискать, но там ситуация от нашей особо не отличается, — честно предупредила Белухина. — Если обнаружишь где-то выставленный на продажу дирижабль, не спеши покупать. Мало ли где он наследил, чтоб случайно в чужую войнушку не ввязаться.

Я же, честно говоря, уже подумывал озадачить Арсения, но предупреждению Белухиной внял. На ум пришла мысль провести покупку дирижабля в качестве оборонного заказа для «комаров», но это ещё нужно было обдумать. Такую сумму в бюджете особо на размажешь. Попрощавшись с баронессой и клятвенно пообещав её познакомить с сестрой, я принялся обдумывать сложившуюся ситуацию. Выходило, что в Японию я отправлюсь либо самостоятельно, либо…

Мы уже спускались по знакомой дороге к озеру и замку Абрау, когда Тиль связалась со мной по ментальной связи:

— Так, с Белухиными не срослось, у них госфрахт, но! Мы нашли тут контрабандистов из Шанхая, они обещали нас подбросить.

Глава 26

— Княгиня Кирана Юрьевна Виноградова, графиня Комарина, а для тебя, Ксандр, просто вольная охотница третьей реки Восьмиречья, — представилась Киарана и отвесила шутовской поклон.

Ксандр смотрел на охотницу как на умалишённую, разве что пальцем у виска не крутил.

Его взгляд метался между старухами на вершине башни и Кираной, которую облепили пушистые сосуны.

— Если я, чисто гипотетически, поверю, что ты и правда княгиня, ты сможешь вновь запустить арку перехода? У тебя есть кому устранить сосунов и прочую хищную нечисть? У тебя есть макры для поддержания охранного периметра от остальных тварей? Пелена истончилась, всё чаще местные обитатели прорываются сюда, а нас, охотников, осталось слишком мало.

Кирана и сама задавала себе эти вопросы, что толку от её титула без реального ресурса для помощи местным? Ну хоть сосуны оказались к ней неравнодушны со знаком плюс, а ведь могли и невзлюбить. Но пока она ни на шаг не приблизилась в разгадке того, что здесь происходило.

— Первое, да, но чуть позже! Второе, а зачем устранять сосунов, если они хорошие? Третье, скорее всего да, но сначала разобраться надо с первым пунктом. А то арку запустим, а туда эти карги ломанутся, которые меня под нож пустить собираются, — Кирана покосилась на истеричных женщин на парапете башни и из чистой вредности показала им язык. — Принципиальный вопрос по макрам решается. Я связалась с братом, он принесёт запас. Сколько именно, пока не знаю. Для начала для запуска арки перехода, чтобы обезопасить мирное население, а затем уже сюда зайдут команды зачистки от монстров.

— Ты так говоришь, будто у твоего брата есть карманная армия в личном пользовании, — недоверчиво пробормотал охотник.

— Примерно так оно и есть. Меня полтора месяца назад такой же группой вынимали из задницы, — пожала плечами Кирана. — Но давай вернёмся к вопросу о происходящем. Что у вас тут творилось последние две сотни лет?

А выходило у них нечто следующее. Когда-то давно, несколько представителей боковых ветвей рода Виноградовых, обладающих даром к селекции, схожим с даром матери Кираны и Михаила, принялись вместо усовершенствования сортов лозы экспериментировать с местной живностью и влиянием на неё макров. Им даже удалось опытным путём создать макровую структуру, которая могла своим воздействием увеличивать уровень владения магией.

— Стоп, но это же невозможно. Потенциал един, его возможно только освоить на максимум, — Кирана повторяла прописные истины, вбитые ей Агафьей.

— Возможно, и даже более… Посмотри на меня, — Ксандр криво улыбнулся, — я был вожаком ледяных гончих, существом, завязанным на стихию воды и холод. Мой дом — горная гряда на горизонте. Сперва они отловили мою стаю и опробовали на них свои наработки. Очень уж привлекла учёных живучесть гончих, но их источник был слишком слаб, как и источник бельков, которых в последствии «прокачали» до сосунов. Всё же их второй уровень и мой четвёртый имели большую разницу в просторе для экспериментов. Так я однажды попал в увиденную тобой пещеру на алтарь, где меня «прокачали». Вот только кроме повышения магического уровня я обрёл сознание и некоторые другие способности. Дальше развиваться пришлось уже охотясь на таких же созданий как и я, часть удавалось доставить для изменения, а часть убивалась ради макров. Эксперименты продолжались, пока однажды сквозь арку не привели первых низкоранговых магов. Они согласились опробовать на себе технологию.

— И что-то ожидаемо пошло не так… — пробормотала Кирана, поглаживая то одного, то другого пушистика, которых изначально называли бельками. Очень подходящее название.

— Именно! То, что сработало с животными, не сработало с людьми. Первые подопытные погибли, их источник не выдержал изменений. А вот вторую партию уже попытались скрестить с нами, тварями, осознавшими себя в качестве охотников, тогда мы уже научились принимать человеческий облик.

— Они вас как осеменителей что ли использовали? — вопрос сорвался с губ Кираны прежде, чем она успела подумать, как это звучит.

— Хм, ну как сказать… — Ксандр, кажется, впервые застеснялся, щёки его стали пунцовыми под светлой бородой, — такие эксперименты тоже были, но для них мы…всё равно, что звери. Второй сорт. Да и результат нужно было ждать слишком долго, а хотелось здесь и сейчас. Так появилась третья партия магов. Нас разделили по парам и начали какой-то алхимической дрянью с примесью макров. Маги должны были войти с нами в контакт и вытянуть из наших источников кто что сможет. В основном удалось изъять способность к обороту.

— То есть где-то бегают искусственно усовершенствованные маги? — пара бельков повздорила за право быть поглаженными и оскалили зубы. Кирана пригрозила им пальцем, и те успокоились.

— Нигде они не бегают. Все, кого улучшили, остались здесь, арка к тому моменту перестала работать, — Ксандр с изумлением наблюдал за взаимоотношениями сосунов и гостьи. Они слушались её беспрекословно, будто и не были тварями, способными за минуту обглодать человеческое тело до состояния скелета.

— А ты? У тебя тоже забрали возможность оборота? — поинтересовалась охотница.

— Нет, тогда я стал уже достаточно сильным, ведь был одним из первых выживших изменённых. Поэтому, когда мой источник принялись раздирать на части, я не просто смог отбиться, но и забрал у подопытного магию земли. Маг умер, а меня отстранили от подобных экспериментов, поставив старшим над охотниками. Добычу макров и материала для экспериментов никто не отменял.

— А остальные? — Кирана как наяву видела историю, рассказываемую Ксандром. От чего-то её коробило, но в целом ничего удивительного. Всё укладывалось в парадигму, по которой действовали чужаки в Восьмиречье. Местное население — лишь ресурс для заработков, наслаждений и экспериментов. Здесь ситуация была не лучше.

— А остальные дали начало четырём родам, остатки которых и продолжают жить в деревне.

— То есть, было всего четыре удачных результата, — подвела итог вслух Кирана. — А неудачных?

— Удачных было больше, но некоторые не смогли дать потомство во втором и третьем поколении и выродились. А неудачными считались те, кто свихнулся в процессе, приобрёл зависимость от макров и макрового порошка или хищные способности и неспособность их контролировать. Таких нам с охотниками надлежало выслеживать и убивать.

— Та тварь, которой я снесла голову в пещере, она из таких? — пыталась Кирана сопоставить разрозненные детали в единую картину.

— Не совсем. В горах есть сеть пещер, где нашли пристанище… неудачные экземпляры. У нас с ними был уговор, мы их не трогаем, они не суются к нам. В конце концов, все мы — результаты экспериментов, а потому я не вижу разницы между нами и ними. До недавних пор это работало. Мы пытались жить в мире. Более того, многие охотники, устав от ненависти и скотского отношения, ушли жить туда. Тот же Зандр, о котором писали в записке, остался в подгорном селении.

— А что же держит тебя? — задав напрашивающийся вопрос, Кирана увидела такое затравленное выражение лица что ей стало не по себе.

Ксандр молчал, прикусив губу и отведя взгляд в сторону башни. Кулаки его сжались до побелевших костяшек. Он будто весь ссутулился от невыносимой тяжести.

— У них моя дочь. Пока я им служу, они не проводят с ней экспериментов.

Простые слова, а по сути клетка для двух существ.

— Ты можешь быть в этом уверен?

— Да, она — приёмная дочь одной из старейшин. Иногда, чтобы затянуть поводок потуже, они позволяют ей прогуляться по парапету башни, но никогда за её пределами.

Кирана хотела продолжить расспросы, но пушистики заволновались и встали в стойку, на ходу превращаясь в монстриков.

— Что происходит?

Вокруг воцарилась неестественная тишина, а следом метрах в десяти от охотников в воздухе начала формироваться червоточина, сквозь которою потянулись огромные щупальца.

— Прорыв! — рявкнул Ксандр. — Они и раньше случались, но не так близко к башне. Отступаем к ней.

— Нас пустят на огонёк? — полюбопытствовала Кирана, отступая вслед за охотником.

— Нет, но хоть не нападут со спины. Макры им нужны, как и их добытчик.

Пушистики не просто обступили охотников плотным кольцом, но и пробовали яростно вгрызаться в появляющиеся щупальца. Вот тут-то Кирана и поверила в смертоносность новых питомцев. Они успели сожрать четыре конечности, прежде чем червоточина раскрылась полностью, и оттуда вылезло нечто.

Тело монстра было покрыто скользкими и блестящими щупальцами, которые извивались в разные стороны и завершались на концах острыми шипами. Голову чудовища увенчивала корона из множества глаз на тонких ножках, каждый из которых вертелся вокруг своей оси и светился ярко-красным зрачком. Пасть была, хвала богам, всего одна и полна острых, как бритва, зубов. Тварь заревела от боли, недосчитавшись сожранных щупалец, и на охотников пахнуло жутким смрадом.

— Ну и красотка! — невольно протянула Кирана, неизвестно отчего решившая, что это особь женского пола. Хотя почему же неизвестно. Тварь натурально строила глазки Ксандру и причмокивала свои зубастым ртом. — А ты ей понравился!

Охотника, кажется, даже передёрнуло от подобной перспективы и он, заметив успехи сосунов в пожирании твари, выпустил на охоту ледяных гончих. Те завыли и рванули на охоту, за что и получили очередь огненных шаров из глаз разозлившейся твари.

— Нихрена себе меткость! Десять из десяти, — невольно восхитилась Кирана, создавая в ладонях свой излюбленный шар противоборствующих стихий. — Её бы в оборону, цены бы не было. Какой это уровень?

— Четвёртый!

— Тогда ещё должно сработать, — улыбнулась Кирана и запустила в пасть гостье подарочек. Та схрумала его, даже не заметив. Охотница просчитала до трёх про себя, но взрыва не последовало.

— Ничего не понимаю…

— На неё стихийная магия не действует, только физический урон. Ручками её, ручками придётся! Или уже забыла, как это? — задорно подмигнул Ксандр, наблюдая за недоумением напарницы.

— Ах так⁉ Предлагаю соревнование, кто больше щупальцев добудет! — поддержала тон охотница.

— Чур, сосуновские не в счет

Охотники рванули в атаку, Кирана шла с костяными мечами из мамотуса, а Ксандр с мечом и коротким кинжалом. Разъяренной твари соревнование не понравилось, она успевала отбиваться от сосунов, стрелять огнём по Киране и Ксандру и уворачиваться от щелкающих пастей вновь призванных ледяных гончих. При этом с валом мелких сосунов она ничего не могла сделать. Те скопом облепливали щупальце за щупальцем и сжирали его. Охотники всё же использовали магию, создавая себе дополнительные точки опоры в смертельном танце вокруг твари. Щупальца летели в разные стороны, но меньше их не становилось, когда Ксандр подал идею:

— Ты же вроде бы общаешься с сосунами?

— Скорее, они со мной! — на лету ответила Кирана, отсекая самый край щупальца с шипом и кувырком уходя в сторону от того места, где следом приземлился обрубок.

— Скажи им, пусть притянут сюда новорождённого трансформанта. Для него есть добыча, — так же на бегу, уворачиваясь от шипов и огненных шаров, предложил Ксандр.

Киарана пожала плечами и передала слова охотника сосунам. Те неожиданно радостно загалдели, и где-то с десяток особей ринулась по почти заросшей дороге прочь. Обдумав ситуацию с невосприимчивостью магии, у охотницы созрел план:

— Делай провал под ней, а я её в лёд закатаю.

— Так магия ведь?..

— Провал — это не магия, а обычная дырка в земле, которую мы наполним обычной водой и заморозим. Если повезет, то она вмёрзнет, не повезёт — потеряет устойчивость хотя бы на время.

Но тварь будто чувствовала, когда Ксандр принялся создавать расщелину в земле. Сместившись чуть левее, она завизжала, словно насмехаясь над потугами охотника.

— Ах так? — Кирана вспылила и призвала на помощь стихию воды, покрывая всё вокруг слоем льда толщиной от десяти сантиметров и выше. Как и ожидала охотница, устойчивость тварь всё же потеряла. Увороты стали медленными и неуклюжими. Пару раз монстр и вовсе чуть не растянулся на льду. Тварь ревела и топила огнём всё вокруг, стараясь вернуть себе преимущество в скорости. По очереди обновляя лёд вокруг, охотники отсекали щупальце за щупальцем, когда Кирана услышала нестройный хор голосов в голове:

— Не убивай! Отдай нам!

— Ксандр, отступаем! — крикнула охотница, но не успела всего на мгновение. Пока она замешкалась, вслушиваясь в голоса сосунов, тварь воспользовалась её заминкой и запустила сразу три щупальца с шипами на концах, надеясь проткнуть обидчицу. Охотник успел воздвигнуть земляной вал на пути щупалец, но те легко его пробили, и лишь в последний момент Ксандр оттолкнул Кирану плечом в сторону. Охотница от удара пролетела по льду несколько метров и хотела уже было возмутиться, когда заметила капли крови. Одновременно с этим на льду оказалась бесцветная клякса, очень похожая по виду на ту, что осталась от разрубленного создания в пещере. И тянулась эта клякса не к твари изнанки, а к окровавленному Ксандру.

Глава 27

— Стоять! — рыкнула Кирана таким голосом, что сама его не узнала. — Твоя добыча там! Этот — мой!

То ли приказ подействовал, то ли кольцо огня, моментально окружившее охотника, но клякса, замерев на несколько секунд, всё же сменила направление. Практически незаметная на фоне льда, она обволокла одно из щупалец, проткнувших Ксандра, и впиталась внутрь, будто и не было. Практически сразу тварь завизжала, да так, как не визжала при усекновении своих конечностей. Что с ней делала клякса, Кирана не знала и знать не хотела. Главное, что тварь сейчас всецело отвлеклась от охотников.

Кирана принялась осторожно осматривать раны Ксандра. Тот вяло пытался отыскать мешочек под бородой, но не мог собраться с силами. Крови из охотника натекло с небольшую лужицу. Ему срочно нужен был лекарь.

— Всё так хреново?

— По крайней мере, ты выиграл в состязании, — улыбнулась Кирана, думая о том, что обычной перевязкой здесь не обойтись. — Правда, ты неправильно понял условия. Щупальца надо было рубить, а не ловить!

Охотница поднялась на ноги и всмотрелась в лица собравшихся на парапете башни людей.

— Ему нужен лекарь! Срочно! — прокричала она громко, чтобы пересилить визги твари за спиной.

— Не старайся, — прохрипел Ксандр. — У них воды в дождь не допросишься.

— Он собрал макры для вашей защиты, — продолжала надрываться Кирана, — если его не спасут, макры я не отдам.

На парапете начали перешёптываться, но всё ещё не спешили отправлять лекаря. Кирана заметила возле одной из старух молоденькую девушку, имеющую схожие черты лица с Ксандром.

— А ты, да ты, блондиночка! Так и будешь стоять и смотреть, как умирает твой отец? Твоя приёмная мамаша, наверное, не сообщила тебе, что шантажом заставляет Ксандра работать на себя в обмен на твою безопасность?

— Заткнись! — завизжала блондинка. — Ты врёшь! Мама скажи ей! Убейте её! Она всё врёт! Я — дочь рода Винограда, а не этого полузверя!

«Полузверя?»

Теперь и Кирана начинала натурально звереть. Ей уже было всё равно, что там происходит с тварью за спиной, ведь люди перед ней оказались худшими тварями, чем монстр изнанки. Звери не умели предавать, лгать, шантажировать, в отличие от людей.

— Нет! Это я — дочь Винограда! — рыкнула охотница, выставляя руку перед собой и представляя, как заковывает в ледяную броню эту ненавистную башню вместе со всеми её трусливыми обитателями. Защитная сфера башни беспрепятственно пропустила ледяные виноградные лозы, вырвавшиеся из ладони Кираны. Заклинание, послушное воле создательницы, жило своей жизнью, виток за витком оплетая башню, пока вокруг камня не намёрз панцирь толщиной в полметра. Остановив заклинание на уровне парапета, Кирана произнесла:

— Если мне сейчас же не дадут лекаря, я похороню вас всех в ледяной могиле. Людей среди вас уже не осталось.

Лозы принялись сковывать людей, обхватывая их тела. Послышались крики паники и злости. Все бросились в рассыпную, пытаясь скрыться внутри башни. Маги отбивались, но нигде не мелькнула даже искорка огня.

— Хватит! — прокричала одна из старейшин, крепко держа за руку ту самую истеричную блондинку. — Лиана — лекарь! Убери лёд, и она выйдет на помощь.

Кирана не стала церемониться. Лозы обвили девушку за талию и резко выдернули с парапета, вырывая из цепких рук старейшины. Спустя пару секунд визжащая девушка уже стояла на коленях над телом охотника. Теперь их сходство не заметил бы лишь слепой, но у блондиночки на этот счёт было своё мнение:

— Лгунья! Он мне — никто! Я не буду…

Она хотела было сказать что-то ещё, но лезвие, приставленное к шее, и струйка крови, стекающая по горлу, заставили её замолчать.

— Лечи! Молча!

Кирана намеренно нарастила ледяной панцирь по всему телу, не давая лекарке прикоснуться к себе. Этому фокусу её научила Агафья. Лекари — очень неудобные противники, одно касание, и ты умираешь от разрыва сердца.

Руки Лианы подрагивали, когда она выпустила собственную магию. Лекарка скривилась, но всё же принялась лечить первую рану. Зелёная дымка срывалась хлопьями с пальцев и впитывалась, но результата не приносила. Ксандр был без сознания, казалось, что жизнь уходила из него вместе с кровью.

Лиана тихо шипела себе под нос про нечистых тварей, которые за всё заплатят, но продолжала вливать силу. Судя по всему, изучением анатомии она не особо занималась, потому лечила больше интуитивно, используя огромное количество силы.

Кирану чуть отвлекла возня за спиной.

— Что там? — спросила она у пушистиков? — Опасность?

Но ответ охотница получила вовсе не от сосунов. Теплая маленькая ладошка легла на ледяной панцирь и прошла сквозь него, как сквозь пену.

— Я могу помочь. Позволь? — тонкий детский голосок прозвучал как гром среди ясного неба. — И спасибо за шанс на другую жизнь!

Кирана ошарашенно смотрела на маленькую смуглую девочку, обнимающую её. Девочке на вид было лет семь, двигалась она слегка дёргано, будто ещё не привыкла к габаритам нового тела.

Малышка присела с другой стороны от Ксандра и принялась водить ладошкой над раной. Оттуда потянулись, словно магнитом притянутые, смоляные сгустки то ли яда, то ли ошмётков щупальца. Заживление пошло на лад, стоило очистить рану. Так в паре они и лечили Ксандра. Последняя рана на груди всё не затягивалась. Видно было, что Лиана устала. Пот капельками стекал по её вискам и лбу, белки глаз покраснели от напряжения, а сама дымка лечебной магии стала бледно-зелёного цвета.

— Остановись! — Кирана убрала меч от горла лекарки. — Ты выгоришь, если не прекратишь.

Лиана устало отшатнулась от охотника, который уже пришёл в себя и нечитаемым взглядом смотрел на девушку. Столько там было тоски и грусти, раскаяния и боли, что Киране стало не по себе. Рана на груди так и не затянулась полностью, но края её изменили цвет с чёрного на бледно-розовый. Охотник сдёрнул с шеи шнурок с мешочком и молча отдал девушке.

У той подрагивали руки от усталости, но макры она забрала, так и не подняв взгляда на своего пациента. С тех пор, как он открыл глаза, лекарка стала белее мела. А всё потому, что и отец, и дочь имели общий неестественный цвет глаз — сапфирово-синий. Видимо, хотя бы это заставило девушку задуматься.

— Я могу идти? — тихий голос лекарки отвлёк Кирану от мыслей о том, что рану на груди придётся всё же зашивать.

— Иди, кто ж тебе мешает, — отмахнулась охотница, а сама обратилась к Ксандру, — у тебя нитки и иголка есть?

* * *

Я коротко переговорил с сестрой, поделившись информацией от Винограда. Кирана тоже не сидела сложа руки, узнав некоторые подробности местного положения дел. Красочный калейдоскоп видений заставил задуматься. Похоже, эксперименты Виноградовых действительно были далеки от адекватности. И результаты этих опытов до сих пор проживали на изнанке. Пока же непосредственной опасности для мира они не несли. Напротив, те же сосуны-перевёртыши похожи были на фамильяров с коллективным сознанием, а Ксандр и вовсе походил скорее на искусственно выведенного эрга, как и Химера, ставшая результатом пьяной шутки неких лаборантов.

Меньше же всего у меня сопереживания вызывали люди, обосновавшиеся в башне. С ними ещё предстояло разбираться, причём с позиции силы. Такие по-другому просто не поймут. Пока же я видел самый простой выход: Виноград открывает проход, Кирана с Ксандром выходят и собирают команду для зачистки. Макров для подпитки охранного контура у местных хватит, а остальные их проблемы нас не касались. Но тут неожиданно воспротивилась Кирана:

— Я не оставлю пушистиков и девочку без присмотра. До горной гряды далеко, а если случится прорыв, то они станут лёгкой добычей.

— Это сосуны-то твои? Я бы больше за тварей переживал! — хохотнул я. — А вот девочку и правда забирать надо. Скорее всего, она — эрга. Как и Ксандр.

Сестра задумалась ненадолго, но согласилась мной. Как оказалось, она отдавала команды сосунам уйти в горы и дождаться её, не вмешиваясь в разборки с местными из башни.

— Нам бы лекаря, а то я — та ещё швея, — обмолвилась Кирана со вздохом, показывая мне эпизод сражения с невосприимчивой к магии тварью и спасшим её Ксандром.

— В Новороссийске найдём, там же и дождёшься команду кровников для зачистки. Я сперва тут хотел отряд Теней нанять для зачистки, но теперь не вижу в этом необходимости. Сутки погоды не сделают, да и вы отдохнёте.

— А как же император? — виновато спросила сестра.

— Император намекнул датскому представителю, что князь Рюгена посмел обидеть невесту его младшего сына, потому Пётр Алексеевич лично печётся о твоей чести, — поспешил я огорошить Кирану.

— Это блеф, надеюсь? — послышалась тревога в голосе сестры. — Меня же никто не заставит войти в род Кречетов?

— Если я правильно понимаю диспозицию сил, это не тебе придётся вступать, они отдадут в род Виноградовых своего сына, чтобы получить общего наследника.

— А если я не хочу? Я могу сделать, как ты?

— Как?

— Заключить помолвку с отсроченной датой свадьбы? Если я правильно помню, то многожёнство у нас разрешено только для мужчин, женщин сия привилегия обошла. И если я хочу, чтобы меня оставили в покое, мне достаточно заключить договор о помолвке с открытой датой.

— И где, мне интересно, ты найдёшь достойного кандидата, который бы соответствовал тебе по уровню магии и не претендовал потом на исполнение договора?

— Если ты ещё скажешь, что у него родословная должна быть не меньше пятнадцати колен, я тихо завою! — послышался горестный вздох сестры.

— Вот это как раз необязательно, тебе же не его род продолжать, а свой. Ты как найдёшь жениха, мне-то хоть покажи⁈ — я откровенно потешался над Кираной, ещё не понимая, что шутка перестала быть таковой.

* * *

Друзья, на этом приключения Михаила Комарина и его друзей не заканчиваются! Впереди поиски четвёртой перовостихии, и, конечно же, очередные танцы на острие политических и божественных интересов.

Спасибо вам за поддержку в комментариях и лайках! Спасибо за терпение. Оно даёт автору возможность творить в кайф. Спасибо за вдохновение писать и отклики! А теперь вперёд к продолжению! Шестой том ждёт нас! https://author.today/work/322293

Nota bene

С вами был Цокольный этаж(через VPN), на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Кодекс Крови. Книга V

Content

Кодекс Крови. Книга V

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Nota bene