Кодекс Крови. Книга VII

Глава 1

Друзья! Это СЕДЬМОЙ ТОМ, ПЕРВЫЙ вы можете начать читать по ссылке: https://author.today/work/281736

* * *

На изнанку мы выпали спустя пару секунд, ознаменовав приземление оглушительным треском льда. Убрав сперва каменную оболочку, а затем и ледяную, мы оказались на краю палящей пустыни. Веяло оттуда, как из печи, раздутой кузнечным горном. Мы все мгновенно покрылись испариной. Да, согреваться путём ускорения тока крови в организме мне приходилось, а вот остужаться… И здесь же меня накрыла мысль, что без прикрытия Комаро мне нельзя находиться на изнанке. Гости могут пожаловать из моего родного мира. И тогда жарко станет всем.

— Комаро, сможешь прикрыть?

Ответом мне была тишина. Я настолько привык к постоянной связи с Комаро, что сейчас мне стало неспокойно. Сколько у меня было времени до того момента, пока дюжина моих палачей найдёт меня и явится по мою душу? Не известно. Оставалось надеяться, что мы успеем уйти в свой мир раньше.

Перепад магического фона мы даже не заметили. Мне, да и эргам, изменение магического климата было глубоко индифферентно. В отличие от настоящих климатических условий. Тильда и Эон были водной стихии, поэтому жар близкой пустыни их не обрадовал.

— Лучше бы сюда огненных, — проворчала эрга. — Не хочу я быть осьминогом с запечённой корочкой.

Эон же ничего не сказал, лишь принялся раздеваться.

— О, кальмара копчёного заказывали? — хихикнула Тиль, но следила заинтересовано за действиями Эона. Эрг же аккуратно сложил одежду в вещмешок, оставив лишь обувь, и вдруг стал практически невидимым. Хотя невидимость — неверное слово. Он стал зеркальным.

— Дорогая, ты совершенно забываешь, что одни и те же способности можно использовать совершенно по-разному в разных ситуациях.

Тильда только чертыхнулась и принялась раздеваться, следуя примеру Эона. Сам эрг за это время успел накинуть на меня ледяную броню. Остальные эрги были менее чувствительны к зною, имея в активе такие стихии как земля и огонь. Воздушников среди нас не было, а Райо всё ещё не вернулся из путешествия с жар-птицей.

Когда все были готовы выходить, мы сверились с картой. На ней пунктиром была отмечена старая разрушенная дорога, ведущая к нужной нам точке выхода.

Дорога состояла из больших валунов, местами стёртых и расколовшихся от времени. Часть камней была вывернута и разбросана по окрестности. Такое ощущение, что кто-то целенаправленно уничтожал дорогу, делая зазоры между валунами всё шире и шире.

— Это не валуны, — прокомментировал земляной эрг, Карг, как он представился. — Это вершины каменных колонн, уходящих глубоко в песок. Часть из них лишилась вершины, но прекрасно сохранились внутри.

— Нарастить обратно сможешь?

— Смогу, но это потревожит песок, а провожатый вроде бы говорил, что тут есть твари, реагирующие на движение, — справедливо заметил он.

— Пятнадцать метров — это какой уровень? — услышал я голос Тильды.

— Четвёртый, граница пятого, — ответил голос Эона.

— Если это эрги, то они нас не тронут, а если нет, то мы все имеем уровень выше, чем они. Неужели не отобьёмся?

— Представь, что их десять, а ты одна, отобьёшься? — ответил вопросом на вопрос Эон.

Всё-таки Эон — на редкость здравомыслящее существо. Эрги задумались на какое-то время, но вскоре пришли к единому мнению, что лучше передвигаться по оставшимся фрагментам дороги, чем рисковать.

Так мы и сделали. И первая треть пути прошла сносно, несмотря на постоянно возобновляемый ледяной доспех и периодически создаваемые Эоном ледяные мостики между далеко расположенными камнями. Но нам не могло везти вечно. Это мы ясно прочувствовали, когда одна из колонн под нами вздрогнула, словно от удара.

Я выпустил дар и ощутил на глубине в несколько километров стайку тварей, по очереди ударяющих телом на скорости в колонну. Размеры тварей варьировались от десяти до двадцати метров. Малышей среди них не было. А ещё чётко прослеживалась командная работа при выполнении задачи.

— Они или разумны, или частично разумны, — описал я эргам собственные впечатления.

— Взять под контроль сможешь? — тут же отозвалась Тильда, зная о моих реальных возможностях.

— Сейчас попробую.

И вот вторым неприятным сюрпризом стала невозможность призвать моих комарих.

— На расстоянии не смогу, — пришлось признать очевидное. — Но если добудем кровь, то может быть!

Тем временем мы поспешили убраться с подозрительной колонны, следуя карте. Вот только толчки не только не прекратились, а стали ещё более сильными. Стая песочных червей преследовала нас по пятам, поднимаясь всё выше из глубины.

Я уже насчитал более трёх десятков особей. Кажется, они продолжали прибывать.

Мы ускорились, но камни всё сильнее содрогались от ударов. Некоторые из них уже ходили ходуном. Удержаться на скользком, отполированном временем и солнцем камне становилось всё сложнее, поэтому мы старались идти парами, чтобы страховать друг друга. Но всё же просчитались. Я услышал сдавленный писк и ругань Эона, а следом пески выстрелили десятком тварей, способных без проблем проглотить водонапорную башню.

* * *

Ксандра Тэймэй принарядила в цвета его «вновь обретённого» рода быстро. Даже не пришлось создавать новую одежду, всего лишь «перекрасить» её в серебро и чёрный. Как-никак Кёпеклери были серебряной ветвью правящей династии Османской империи. Курты из Волчьего рода признавали их почти равными себе, но к власти никогда бы не допустили.

Перед уходом из Санкт-Петербурга слуга рода Комариных вручил Ксандру тонкую папку с информацией по его роду. Зачем Михаилу понадобилось легализовывать Ксандра, охотник понимал с трудом, но и отказываться не стал. Если Кирана рассказала про их фиктивную помолвку, то логичным стало решение брата обеспечить жениха сестры хоть каким-то титулом, дабы он мог везде сопровождать ту.

Вот только почему был выбран такой влиятельный и богатый род, близкий к трону в соседней державе? Неужели ничего мельче не нашлось? В это Ксандр не верил. А теперь приходилось пожинать последствия.

Стоило ему появиться среди гостей вместе с Борзым, как на цвета его одежды стали обращать внимание и шёпотом обсуждать принадлежность к тому или иному роду. Ксандру было абсолютно всё равно, ровно до того момента, пока его чуткий слух не уловил вскользь оброненную фразу:

— А вы разве не знаете? Это Искандер Кёпеклери, сын Мурада Кёпеклери, санджакбея Трапезунда. Мурад прибыл сегодня на церемонию с целью найти и вернуть блудного сына на родину.

После этих слов Ксандр сделал беглый обход территории для рекогносцировки и, к своему сожалению, действительно обнаружил мужчину в наряде схожих цветов на приёме. Мурад, правда, не рыскал по территории в поисках «блудного сына», а мило общался о чём-то с принцем Андреем. Но радости это не добавляло.

Одно дело защищать Кирану, и совсем другое пытаться наладить общение с абсолютно незнакомым мужиком, который явно не от большой радости сюда припёрся. Выбора особого у Ксандра не было, поэтому он решил найти хотя бы толмача, который сможет перевести всю суть претензий названного отца. А то может неудобно получиться, Мурад с ним поздоровается, а Ксандр ему нос сломает, если выражение лица собеседника не распознает.

Вваливаясь в апартаменты Кираны, охотник даже возвестил о своём прибытии стуком, но медлить не стал и вошёл сразу же:

— Девушки-красавицы! Спасайте! Кто из вас турецкий знает? У меня здесь приёмный отец внезапно нарисовался!

В лицо ему сразу же полетела подушка, но Ксандр ловко уклонился от неё. За эту секунду Тэймэй успела создать иллюзию халата на Киране, но охотник успел заметить обилие шрамов на теле девушки.

«Нелегко ей будет среди этих… — слов Ксандр не подобрал, ибо пустышки, обсуждающие моду, погоду и самых завидных женихов, ну никак не могли стать адекватной компанией для Кираны. — Ну, значит, будем её развлекать по мере сил и возможностей, чтоб она никого от скуки не прибила прямо на свадьбе».

Ксандр улыбнулся, на мгновение забывая, зачем подался на женскую половину терема. Именно так. Поместье Белухиных представляло собой немаленький такой комплекс срубов в стиле древнерусского деревянного зодчества. И там было разделение на мужскую и женскую половину. Это было сделано именно для того, чтобы свадьба со всеми увеселительными мероприятиями через девять месяцев не превратилась в бум рождаемости.

Стеречь девиц вызвалась сама баронесса Мария Петровна, а тому, кто всё же умыкнёт у неё из-под носа девицу в ночи, Белухина пообещала особый приз. Про это неофициальное соревнование Ксандр тоже слышал среди молодёжи и только посмеивался.

Сейчас же ему было не до шуток.

— Я не знаю, самой ещё предстоит мозги мучать, — со вздохом развела руками Кирана. — А то, по местным меркам, я жуть какая необразованная!

— А они, по нашим меркам, не проживут на изнанке четвёртого уровня и часа в одиночку, — парировал Ксандр, чтобы поддержать охотницу, — но это не мешает некоторым считать себя пупами мира.

— Я немного знаю, — вклинилась Тэймэй в разговор, — но не обольщайся, это уровень продажной девицы из борделя. Послать цветасто и по заковыристому адресу смогу, а вот дипломатическую беседу перевести — сильно вряд ли.

— А знаешь, так даже интересней будет! — на лице охотника расцвела шальная улыбка. — Дамы, тогда, дабы не смущать, жду вас в коридоре для сопровождения на приём.

Кирана кивнула сосредоточенно и, не обращая внимания на охотника, скинула халат и принялась облачаться в платье.

* * *

В полёте зеркальная маскировка спала с Тильды, и мы смогли увидеть, как та на лету превратилась в осьминога. Червеобразная тварь, вознамерившаяся проглотить Тиль, слегка опешила от такой метаморфозы. Только что она собиралась сожрать маленькую личинку, а теперь ей на морду плюхнулось создание с неё размером, мигом оплетая длинными щупальцами и срывая кожу с тела присосками.

Остальные черви не стали дожидаться, пока их товарища порвут на лоскуты, и принялись вгрызаться в щупальца Тильды. Та взревела и выплюнула смоляную струю яда на первого обидчика, отползая на камни и стараясь не касаться раскалённого песка. Выглядело это, будто осьминога нахваталась пиявок в болоте, и те не хотели расставаться со своей жертвой.

Мы тоже не стояли без дела. Пока Карг выращивал из-под песка каменные иглы, Паша, эрг огня, добиравшийся к нам из Египта, поливал остальных червей струями пламени, не давая приблизиться к Тильде. Эон и вовсе швырял ледяные серпы по противникам, отвлекая на себя внимание. Но самое страшное, что червям старания эргов были абсолютно безразличны. Им не страшен был огонь, от игл они уворачивались. А стоило Каргу проткнуть одного из них, как червь тут же осыпался песком и возникал в другом месте. Они словно вообще не чувствовали боли. Я же заметил, что червь, попавший под яд Тильды, будто стал меньше и почти не двигался.

Эрга резко сменила ипостась на человеческую, прячась за Эона и снова применяя зеркальную маскировку. Черви потеряли свою жертву и в поиске её слепо шарили по сторонам.

— Замерли все! — крикнул я, даже не надеясь, что меня услышат. Но эрги услышали. Они перестали бросаться заклинаниями и замерли без движения.

— Эон, попробуй полить их водой! Устрой дождь! Или пусти волну на них!

Эон без раздумий выполнил требуемое, залив округу тропическим ливнем. Я не знаю, как у него это вышло, но казалось, что над нами открылся прорыв из океана. Вода стеной хлынула в пустыню, сперва остужая песок, а затем и воздух вокруг нас. Червей просто смыло потоками, равномерным слоем размазывая по мокрому песку.

— Держи поток по сторонам, а над нами тропический ливень! И бегом по камням к выходу!

Я никогда не думал, что смогу развить подобную скорость на своих двоих. Эрги с их нечеловеческой выносливостью мчали ещё быстрее. Мы держались дороги, пока она резко не оборвалась. Мы оказались на каменном пятачке, вокруг которого виднелись развалины некогда монументального строения. Скорее всего, когда-то это была пирамида с гранями по двадцать пять-тридцать метров, но сейчас от былого сооружения остались лишь хаотично разбросанные каменные блоки вокруг и основание высотой в пару метров, едва выглядывающее из-под песка.

Логично было предположить, что второе тонкое место находилось здесь, и некая древняя погибшая цивилизация продолжила дорогу и обозначила места перехода в иные миры. Но вот карта… Карта уводила нас в сторону.

— Трай, иди сюда! — позвала меня Тильда. Эрга стояла на коленях и сгребала песок у плиты, кособоко торчащей у входа на пятачок. На растрескавшейся поверхности угадывалась схема с расположением пяти пирамид и дорог между ними. Возле одной из пирамид узнаваемо нанесли червей, которые нас и преследовали, возле двух других стояли люди, изображённые по принципу: «Палка, палка, огуречик, вот и вышел человечек». А ещё две пирамиды были перечеркнуты накрест.

Схема подтвердила мои предположения, а вот карта, выданная распорядителем, вела в аккурат к пирамиде с червями.

— Вот… Сучёныш! — выругался я. — Вернёмся, убью!

— Остаётся надеяться, что амулеты-ключи, выданные нам, сработают на нужное тонкое место.

— Сейчас и проверим!

Мы вернулись в центр площадки, и я сломал кругляш. Секунду ничего не происходило, а затем перед нами проявилась мерцающая плёнка, за которой угадывался тропический лес.

— Хоть здесь не обманул!

И мы шагнули сквозь плёнку портала.

* * *

Стоило Киране появиться среди гостей в цветах родов Виноградовых и Комариных, как ей было обеспечено пристальное внимание. И неизвестно, что этому способствовало больше: экзотическая внешность, главенство в весьма состоятельном роду или же компания двух принцев.

Про то, что виноградная лоза разом захомутала принца неба и принца гор, Кирана услышала из нарочитого громкого шёпота, который доносился ей вслед.

— Весьма поэтично, ты не находишь? — хохотнул Андрей Кречет, комментируя сплетни.

— Ещё бы, вы хоть внешне и разные, как день и ночь, но в глазах этого серпентария одинаково ценная добыча, — не осталась в долгу Кирана. — Как вы вообще выдерживаете? Вы, имею в виду, принцы и принцессы. На вас же охота с пелёнок ведётся.

Кирана при этом мило улыбалась, подавала руку в ледяном доспехе для поцелуя при знакомстве и слушала принца, выискивая в толпе гостей Ксандра и Тэймэй. Те ушли знакомиться с приёмным отцом Ксандра.

— У нас всё проще, мы же как в пословице: «Видит око, да зуб неймет!» — большинство принцесс с рождения знает, кому достанется, поэтому местные женихи на них пасть не разевают.

— А принцы? — полюбопытствовала Кирана.

— Мы — такой же брачный товар, правда, тому же Александру позволят взять второй или третьей женой девушку по любви, а я и подобной роскоши буду лишён, если отдадут в чужой род, — принц протянул руку и предложил потанцевать. — Составишь мне компанию?

Кирана тяжело вздохнула. Танцевать во всех этих объёмных тряпках было неудобно. Принц же воспринял этот вздох иначе.

— Прости, если огорчил своим предложением, — поспешил извиниться он. — Просто увидев, как ты грациозно двигаешься в бою, я подумал, что танцы даются тебе так же легко.

— Дело не в этом, — отмахнулась Кирана, — боюсь, что стоит показать умение танцевать, и у меня выстроится очередь!

— Тоже верно, — признал правоту собеседницы принц. — Но ты всегда можешь заморозить или сжечь излишне назойливых кавалеров.

Кирана рассмеялась, чем снова привлекла внимание окружающих. Отсмеявшись, она с огорчением добавила:

— Если бы всё было так просто…

* * *

Тэймэй уже не знала, что на себе сотворить, чтобы не стучать зубами от холода. Конец декабря вблизи от Архангельска выдался особенно морозным. Большинство гостей куталось в меха или использовало амулеты с обогревом, но Тэймэй всё равно было холодно. Казалось, что мороз поселился где-то внутри и выхолаживал её нутро.

Ксандру было всё равно, он щеголял в костюме и рубашке без всякого утепления. Стылая кровь ледяных гончих не давала ему чувствовать холода. Остальные же смотрели на него как на сумасшедшего.

Видя, как страдает азиатка, он периодически сцеживал ей во флягу свою кровь, чтобы утолить голод и хоть немного согреть. Отчасти это работало, но ненадолго.

Вокруг было царство холода и льда, привычное роду Белухиных. Внутри их поместья территория была условно разделена на половину невесты, где и начиналось празднество, и половину жениха, куда оно должно было плавно перетечь после ритуала. На половине невесты мерцали серебром скульптуры, изображающие тотемы Ксении и Вячеслава. Было разбито множество шатров на свежем воздухе, где гости могли пить до упаду, веселиться, танцевать, а если кто-то замерзал, то мог погреться на половине жениха, где умудрились создать зимний сад вокруг небольшого растопленного по случаю озерца. Сюда-то и сбегало большинство гостей.

Тэймэй очень надеялась найти Махмуда Кёпеклери там, но тот оказался таким же сумасшедшим, как его приёмный сын.

Обнаружился санджакбей Трапезунда у импровизированной арены, где уже хорошо разогретые алкоголем гости могли сойтись в рукопашной. Зрелище было местами забавное, а местами весьма кровавое. Тут же дежурила Светлана Подорожникова, подлечивая травмы особо раззадорившихся бойцов.

Махмуд скучал в одиночестве, не особо следя за поединком на арене. Да и поединком обжимания изрядно пьяных бойцов назвать можно было с трудом. Сам глава рода выглядел весьма и весьма подтянуто и опасно для своего возраста. В его волосах и бороде уже было больше серебра, чем смоли, но глаза горели всё тем же первобытным огнём ярости и дикости, как и добрую сотню лет назад. Фигурой он был массивен и жилист, с возрастом не обзаведясь ни граммом лишнего жира. Он то и дело осматривал проходящих мимо гостей в поисках достойного противника, но тут же брезгливо отворачивался.

Так было, пока Махмуд не встретился взглядом с Ксандром. Они молча оценили друг друга, и глава рода Кёпеклери указал рукой на ринг. Охотник кивнул и принялся снимать пиджак и рубашку, Махмуд последовал его примеру. Когда оба противника сошлись в центре и ударились кулаками, все окружающие могли заметить, что абсолютно разные внешне, эти мужчины были невозможно похожи по своей сути, сути охотника.

* * *

На производство уникального вместилища души ему потребовалось почти три месяца и макр шестого уровня, макр седьмого он просто не смог достать. Эта душа была сильна и уникальна. Она открывала ему такие возможности, что можно было не просто вернуть господство на своей земле, но и прирасти новыми территориями, возвеличить свой род, наконец, вылечиться…

От безграничной власти его отделял лишь один маленький ритуал, который стоило провести на виду у всего высшего общества, но так, чтобы никто ни о чём и не догадался. Наивные, они не знают его истинных умений и возможностей. Даже не догадываются, что всё это время среди них был Пленитель душ. А он заметал следы, ничем не выделялся, ожидая действительно стоящей души. Утратив всю свою коллекцию, он не хотел снова начинать с низов и век за веком выходить на высший уровень! Нет! У него не осталось времени. Ему нужен был один ритуал, и он его сделает! А дальше молодость и здоровье, сила и власть!

Выходя из дома, он прихватил с собой две любовно сделанные куклы вуду и приглашение на свадьбу баронессы Ксении Белухиной и барона Вячеслава Подорожникова.

Глава 2

Ксандр рассматривал стоящего перед собой противника. Жилистый и коренастый, не утративший силы, он напоминал ему старого и мудрого вожака стаи, знающего себе цену. При всех своих внушительных габаритах Ксандр оказался чуть скромнее в размерах, чем его соперник. И это было весьма неожиданно. Махмуд Кёпеклери не отводил взгляда, в котором не было ни злости, ни снисхождения, лишь любопытство.

Они расслаблено кружили по арене, не обращая внимания на собирающихся зрителей. Всем было интересно посмотреть на схватку двух Гончих, именно так переводилась фамилия Кёпеклери с турецкого.

Первым в атаку ринулся Махмуд, его смазанная фигура чёрной тенью метнулась к сопернику. Ксандр интуитивно отстранился с траектории движения, собираясь подставить локоть и блокировать удар в корпус, но в последний момент заметил блеск когтей и резко уклонился, пропуская удар мимо.

«Ах так! Вы решили показать когти! Так и у меня зубы есть!» — с азартом успел подумать охотник, тут же в прыжке уходя в сторону от следующей атаки, но в одно касание меняя траекторию и ринувшись вслед за Махмудом. Ксандр не думал нападать, он лишь щёлкнул в полёте трансформировавшимися зубами над ухом у приёмного отца. Тот шарахнулся в сторону и оскалился, оценив шутку по достоинству. В глазах его мелькнуло нечто звериное, знакомое самому охотнику. Он будто наяву услышал зов своей стаи, протяжный и призывающий к обороту.

Этому зову невозможно было противиться, и спустя секунду посреди арены стояли два человекоподобных волка. Гончими их назвать ни у кого не повернулся язык. Волки. Самые настоящие. Именно поэтому Курты до сих пор люто ненавидели род Кёпеклери. Волчья кровь в них не размылась, грозя каждому следующему султану конкуренцией.

Толпа гостей сдавленно ахнула, разглядывая мощные тела двух человекоподобных тварей, покрытые густой шерстью.

Сами соперники же вновь замедлились, заново знакомясь друг с другом. Один из волков, более крупный, выделялся смоляной шерстью, а у другого, более мелкого, шерсть была пепельной, почти прозрачной, как льды горного озера. Правда, будто намекая на родство со смоляным, на загривке его красовались иссиня-чёрные иглы В тон им были и глаза неестественного бирюзового цвета.

Они начали двигаться вокруг друг друга, готовясь к атаке. Чёрный волк прыгнул первым, пытаясь схватить пепельного за горло и показать собственное превосходство. Но пепельный увернулся и успел зацепить когтями бок соперника. У него, в отличие от Кёпеклери, ледяные когти могли увеличиваться вплоть до полуметра, поэтому Ксандру пришлось тщательно выверить длину, чтобы лишь обозначить удар.

Кёпеклери зарычал в недоумении. Неужели его смогли достать? Он повернулся к сопернику и снова прыгнул. На этот раз его скорость была такова, что пепельный даже не заметил, как зубы чёрного сомкнулись на его горле. Казалось бы, вот она — победа! Но у Ксандра были собственные козыри, он нарастил на шее ледяные шипы и остановил их рост, слегка оцарапав горло сопернику. Капли крови обозначились гроздьями калины на белом снегу.

Кёпеклери слегка обозначил укус, тоже символически пуская кровь сопернику, и разжал пасть. Волки чинно разошлись по разным сторонам арены, а затем синхронно сменили ипостась на человеческую. Одежды на них не осталось, а потому многие местные аристократки, что называется, смогли оценить по достоинству все достоинства двух мужчин из рода Кёпеклери.

Тэймэй, выждав пару секунд, сотворила на них костюмы идентичные уничтоженным и, словив взгляд Ксандра, подмигнула и двинулась к выходу с арены. Ей схватка понравилась. Красиво, зрелищно и без лишней жестокости. Уже подойдя к выходу, она заметила, что соперники не спешили покинуть поле схватки, спрятавшись под мерцающим пологом.

«Похоже, Гончие решили разобраться по-родственному, не привлекая третьих лиц!»

* * *

Ксандр благодарно кивнул Тэймэй, которая убрала их телеса с потехи публики, и собирался было двинуться на выход, как его окликнул Махмуд Кёпеклери:

— Задержитесь, Искандер!

Говорил осман по-русски с лёгким акцентом, но достаточно чисто, что стало приятной неожиданностью для Ксандра.

Махмуд совершенно невозмутимо подошёл к сопернику, сперва щёлкнул пальцами, устанавливая барьер от прослушки, а затем протянул руку и представился:

— Махмуд Кёпеклери, саджакбей Трапезунда и с некоторых пор ваш приёмный отец!

— Ксандр, — коротко представился охотник, — в миру Александр Гончих, а с некоторых пор Искандер Кёпеклери и ваш приёмный сын!

Обменявшись рукопожатиями, они двинулись неспешной походкой к выходу, и барьер двигался синхронном с ними.

— Вы знаете, я удивлён, что при таких способностях вы предпочли вступать в чужой род, а не основывать собственный, — честно признался осман. — Вы же отмечены богами.

— Так сложились обстоятельства, — скупо произнёс Ксандр и нахмурился, заметив невдалеке Кирану и вьющихся вокруг неё кавалеров. Принц Андрей, с которым они договорились по очереди сопровождать девушку, как назло, куда-то пропал.

— Хм… Ну такие обстоятельства очень сложно игнорировать, — веско заметил Махмуд, проследив за взглядом собеседника. — Хотите попытать счастья заполучить себе в супруги?

— Хочу, чтобы у неё, как у волчицы, было право выбора, а не золотая клетка, продиктованная условностями.

— Достойный ответ, но не совсем правдивый. Я интуитивно чувствую что-то ещё, — разглядывая красавицу княгиню Виноградову, уколол Ксандра осман. — Мне хотелось бы знать, кого и с какой целью я принял в семью.

— Долг жизни в качестве аргумента подойдёт? — Ксандр немного расслабился, увидев Тэймэй возле Кираны, о чём-то с жаром рассказывающей и бурно жестикулирующей.

— Весьма.

— А что же вас заставило принять в род незнакомца без роду и племени? — пришёл черёд Ксандра задавать неудобные вопросы. — Хотелось бы рассчитывать на ответную честность в рамках сложившейся ситуации.

Махмуд на пару секунд задумался, а затем ответил:

— Что же, вполне справедливое желание. Лет этак пятнадцать назад в Османской империи восходил к престолу очередной молодой волчонок из Куртов. Был он слаб духом, но весьма хитёр и изворотлив умом. Предложив взять в жёны мою дочь Сафие и таким образом объединить некогда разрозненные ветви одной крови, он пригласил весь мой род на празднование, где и попытался убить. На моё счастье, там же находился барон Комарин со своим отрядом. Он посчитал такое поведение бесчестным и помог выбраться из западни мне и почти всем моим детям. Таким образом я стал таким же должником жизни, как и вы, Искандер. Михаил не стал ничего требовать взамен, лишь сказал, что однажды его роду может понадобиться услуга. Так вы стали частью моей семьи.

— Вполне достойная история, которая ещё раз подтверждает, что в династии Куртов от волков осталось меньше, чем в династии Кёпеклери. Настоящий зверь убивает себе подобного в схватке.

— Всё верно, друг мой. Всё верно! Отправляясь сюда, я переживал, что мог пригреть в своём роду шакала, а, оказалось, принял достойного человека. Теперь даже и не знаю, считать ли долг жизни уплаченным, если мне посчастливилось обрести на старости лет сына, взамен погибших в резне пятнадцатилетней давности.

Они неспешно прогуливались, обходя по периметру невестину половину празднества. Кирана, искренне любившая снег и холод, не желала покидать это место, заодно спасаясь от мёрзнущих кавалеров. Махмуд никак не влиял на выбор маршрута, лишь посмеиваясь в поседевшие усы.

— Какие ваши годы, — хмыкнул Ксандр, — судя по взглядам местных дам, вы вполне ещё можете обзавестись целым выводком волчат.

— Настоящий волк от ишака не рождается, — прокомментировал Махмуд, подмигивая кому-то из молодых прелестниц, — а на единственную истинную волчицу по духу уже претендует мой приёмный сын. Не судьба.

Так прогуливаясь и не выпуская из виду Кирану, они знакомились друг с другом.

* * *

А танцевать Киране всё-таки пришлось. Как бы она не изображала из себя ледяную статую, императору не откажешь. Когда Пётр Алексеевич подошёл к ним с Андреем, то отвертеться не удалось.

Кружась в вальсе, император не преминул задать неудобные вопросы:

— Что же это вы, Кирана Юрьевна, скучаете в компании всего лишь одного принца неба?

— О, я смотрю, досужие сплетни с романтическим флером не обошли и вас стороной, Ваше Императорское Величество! — мило улыбнулась охотница, уходя от ответа.

— Согласитесь, что нынче вы — одна из самых завидных невест, если не самая после моих дочерей, и одна из самых ненавистных девиц на выданье, по мнению своих сверстниц, — продолжал гнуть свою линию Пётр Алексеевич. — Ни для кого не осталось секретом, что за вами увиваются сразу два принца, неба и гор! За глаза вас как только не называют: и чаровницей, и ведьмой, и ещё более экстравагантными прозвищами.

— Да пусть хоть тварью изнаночной назовут, может, хоть тогда ко мне перестанут выстраиваться в очередь все мужчины в возрасте от шестнадцати и до бесконечности! — хмыкнула Кирана и тут же перевела всё в шутку, — мне руку сегодня лобзали так часто, что пришлось трижды ледяной доспех наращивать! А он так-то дес… — охотница резко замолчала, сообразив, что чуть не проболталась. Сделав вид, что запыхалась от танца, она продолжила, — а он так-то десяток ударов техник пятого ранга выдерживал! А этих страждущих до чужих капиталов не осилил!

Император искренне рассмеялся, слушая такие непосредственные рассуждения девушки. Было в ней то, чего так не хватало в кулуарах Кремля, естественность.

— Так натравили бы на них своего ручного пёсика, — мило улыбаясь, выдал Пётр Алексеевич, не сдержавшись.

— Зачем же отвлекать волков от их семейных дел, — сделала вид Кирана, что не заметила тонны яда, сочившейся из одной единственной фразы. — Молодой Кречет прекрасно справился с разгоном наиболее надоедливых, зорко следя, чтобы никто не потревожил мой покой долее положенного по этикету.

Император проглотил ответ, даже не изменившись в лице, но тут его брови взметнулись в удивлении:

— Да уж, своеобразное у османов представление о решении семейных вопросов.

Кирана извернулась в объятиях Петра Алексеевича и успела заметить, что на импровизированной арене кружат друг напротив друга два огромных волка, пепельный и смоляной. Ксандра она узнала сразу по иглам на загривке, но вот его противник оказался даже мощнее эрга. В этой схватке победитель был не столь очевиден, как ей хотелось бы.

— Не нам судить, — попыталась Кирана напустить на себя безразличный вид, хотя то и дело при случае возвращалась взглядом к арене. Танец же, как назло, всё не заканчивался. — Иногда хороший честный мордобой разрешает многие мужские недопонимания!

— Что правда, то правда! — улыбнулся император, разглядывая лицо своей партнёрши по танцам.

На лютом морозе, перевалившем за минус тридцать, она кружилась в легчайшем платье с открытыми плечами и не чувствовала холода. На лице её полыхали поочерёдно синим и алым магические татуировки, действуя практически магнетически. Чтобы не быть невежливым, Петр Алексеевич невольно опустил взгляд ниже и наткнулся на вязь шрамов.

Были они настолько разными: тонкими и толстыми, грубыми и аккуратными, от оружия и от зубов различных тварей, что император впервые ощутил когнитивный диссонанс между собственным восприятием девушки и её реальной личностью.

— Заинтересовал какой-то конкретный или общая картина? — прервала Кирана его ещё более невежливые разглядывания.

— Вдруг осознал, что вы — далеко не юная беспомощная барышня, нуждающаяся в защите и опеке, — честно высказал император собственные мысли, пусть и слегка перефразировав, — если могли выжить после всего этого. Почему не избавитесь? Невеста вашего брата с лёгкостью могла бы исправить все несовершенства…

— Кому нужно, тот пусть и исправляет! — совершенно спокойно, но на грани хамства в текущей ситуации ответила Кирана, делая реверанс, поскольку танец завершился. — Каждая отметина на моём теле — это опыт! Кто-то в старости будет вспоминать лица своих любовников, я же буду у камина рассказывать внукам о каждой твари, в дуэли с которой я выжила.

Девушка склонила голову и тут же ответила согласием первому попавшемуся кавалеру, посмевшему перехватить партнёршу у самого императора. Им оказался седовласый старичок с тростью и пышными усами, спускающимися на грудь.

Император же, проводив взглядом гордую девушку в объятиях старика, задумался, что княгиня Виноградова, столько раз вырывавшаяся из лап смерти, вряд ли станет плясать под чужую дудку.

* * *

За день до того…

Галапагосские острова

И ведь когда Серхио Леон-Марино заявил, что на все Галапагосы остался лишь один сумасшедший, говорящий с духами, он имел в виду именно то, о чём сказал.

Шаман действительно был сумасшедшим. Нет, Агафья и так считала их не от мира сего, но этот…

— Ух, какая вку-у-ус-с-сная! — облизнулся он при виде Агафьи, мерзенько подхихикивая. — Не тронь, она язык вырвет и тебе в жопу засунет, — сам себе ответил он уже более вменяемым голосом. — Мальчики, не ссорьтесь! Я всё равно среди вас са-а-ама-а-ая кра-а-асива-а-ая, — пробился сквозь мужские голоса тон заправской продажной девки.

— О, великий Говрящий с духами! Удостой нас своим вниманием! — попытался достучаться до разума местного шамана.

— Да уж удостоил коллективным вниманием, — с сомнением произнесла вампирша, прикидывая насколько вероятна реализация её первоначального плана с таким «проводником».

— Он не всегда был таким, его после войны накрыло, — разведя руками и тихо ойкнув от боли, произнёс Серхио, будто бы извиняясь.

Укус Агафьи помог крови свернуться, к тому же вампирша быстро и качественно произвела перевязку. Сказывался вековой опыт. При желании, если Серхио найдёт донора, кисть ему можно было восстановить. Правда, она, скорее всего, будет без магических каналов, но это дело поправимое. Насколько знала Агафья, со временем они восстанавливались, приспосабливаясь к потребностям магически одаренных людей. В любом случае лишиться кисти лучше, чем сдохнуть от неконтролируемого заклинания.

— Дай дурман-траву, — прохрипел новый голос в сонме личностей шамана и исчез.

— Он у вас ещё и на стимуляторах сидит? — приподняла одну бровь вампирша.

Серхио неловко возился с тесёмкой в кожаном мешочке, висящем на поясе, но всё же одолел узел. Вынув оттуда сухую веточку, взглядом нашёл в жилище шамана пустую половинку кокоса, используемую в качестве чашки, и принялся перетирать пальцами траву. Получившуюся смесь он залил кипящей водой, булькающей на тлеющем костре.

— Моя вода! Не тронь! — взвизгнул мерзкий голосок. — Мне супчик черепаховый будет! Черепаховый! Да! Отловить бы Тортугаса да сварить! Ах-ха-ха!

— Моё! Верните! — визжала девица. — Мне кремушек нужен! Я красивая должна быть! А то всё солнце, загар! Никто о коже не беспокоится! — Нет! Помыться! В горячей воде! — мечтательно протянул кто-то ещё. — В океан иди, мойся! — рявкнул первый голос. — Супчик!

— Дай, — голос отличался подозрительной вменяемостью. И воспользовавшись моментом, Серхио подал чашку с отваром.

Шаман выпил пойло залпом, противно причмокивая. Прошла пара минут, его грудь поднималась от глубоких вдохов, а ресницы дрожали.

— Его там в небесные чертоги что ли унесло? — не вытерпела Агафья.

— Нет, но вы не представляете, что такое побыть в тишине наедине с самим собой впервые за четверть века, — в голосе шамана было столько печали, что вампирша невольно вздрогнула. — Чем я могу быть полезен главе рода Сен-Леон и столь прекрасному теневому созданию?

— Я хочу пообщаться с любой душой, которая сможет пролить мне свет на возможности Эквадо Тортугаса!

Глава 3

— Я хочу пообщаться с любой душой, которая сможет пролить мне свет на возможности Эквадо Тортугаса! — Агафья задала вопрос максимально коротко, не зная, на сколько хватит просветления у шамана.

— Тогда вы не по адресу! — устало отозвался говорящий с духами. — Вам к магу смерти надо было обратиться и лет эдак двадцать пять назад! Я, знаете ли, не по этой части.

— Я же тебя сейчас укушу и узнаю всю необходимую информацию! — ангельским голоском произнесла вампирша, которой надоело играть в словесные игры.

— Ну и получишь обратно весь этот выводок! — хмыкнул шаман. — А с ними ой как сложно договориться! Уж поверь моему опыту!

— Я могу ведь и не сдержаться! — пригрозила Тень.

— И потеряешь последнюю ниточку? Не верю! Хотя… знаешь? А убей! Хоть отдохну в Чертоге духов.

Они обменивались упрямыми взглядами, и никто не хотел уступать в этой дуэли.

— Чего ты хочешь?

Вопрос Агафьи обозначал переход от угроз к торгу, и теперь лишь цена имела значение.

— Забери их! — шаман метнулся к вампирше и схватил её за руки, заглядывая в глаза. Сейчас было очень хорошо заметно, что он, по меркам говорящих с духами, был очень молод. Очень.

Сколько же ему было лет, когда разразилась война между Тортугасами и Леон-Марино? Пятнадцать? Двадцать лет?

— Нет! — Агафья не стала сбрасывать руки просителя, вдруг осознав, что на неё смотрят с мольбой глаза юноши, вот уже четверть века борющегося с сумасшествием. — Но я могу попробовать провести их…

— Они не уйдут… — обречённо прошептал шаман. — Тогда не ушли и сейчас не уйдут!

— Вы просто не умеете гостей выпроваживать, — оскалилась вампирша, показав удлинившиеся клыки.

* * *

Почему-то я ожидал некий режимный объект на другом конце планеты, раз уж наше Министрество обороны нашло проход в эту часть мира. Но мои ожидания не оправдались ни в малейшей степени.

Мы очутились посреди тропического леса. По сравнению с пустыней, здесь было прохладно и влажно. Правда, после ливня, устроенного Эоном, нам было уже всё равно. Пашка подсушил нас магией огня, а водники сами удалили с себя остатки влаги.

Закончив приводить себя в порядок под корнями огромного дерева, сплошь увитого лианами, мы осмотрелись. У подножья его буйствовала тропическая растительность, в основном папоротники с огромными мясистыми листьями. Где-то над головой виднелись крупные соцветия орхидей. Ноздри забивал запах прелой листвы и морской соли. Гомон птиц переливался на все лады. Им вторили мелкие, но крикливые обезьяны.

— Райское место! После пустыни самое то для отдыха, — мечтательно пробормотала Тильда. — Жаль только, что мы сюда не отдыхать припёрлись.

Я пару раз снова попытался докричаться до Агафьи, но та не отвечала. Потому, сверившись с направлением, мы двинулись в сторону побережья. Идти было недалеко. Остров на деле оказался вулканическим атоллом и имел форму бублика с дыркой посредине, которую заполнила прозрачная вода бирюзового оттенка.

— Глубина провала здесь плюс минус полтора километра. Это, конечно не Марианская впадина, но тоже прилично, — осторожно вмешался Карг, сканируя даром берег под ногами. — Это кратер древнего вулкана, заполненный водой.

Стоило нам выйти к озеру, как глаза Тиль загорелись азартом:

— Я, пожалуй, пересеку озерцо напрямик! А вы, если будете хорошими мальчиками, сможете покататься на тёте Тильде!

— Стоять! — крикнули мы с Эоном практически одновременно, вот только он ещё успел трансформировавшимся щупальцем словить эргу в полёте.

— Вы чего? — обижено нахмурилась эрга.

— Там кто-то живёт на дне! — выдал я.

— Куда в чужой дом в грязной обуви? — это уже упрекнул Эон.

— Но я же проверила! Я спросила, есть ли кто дома? Не помешаем ли мы? Никто не ответил! — эрга чуть топнула ножкой, пытаясь доказать свою состоятельность и взрослость, но вышло наоборот.

— Ты, когда кого-то сожрать хочешь, всегда предупреждаешь, что в засаде сидишь? — с улыбкой уколол подругу Эон, на что та надула губки.

— Да с чего вы взяли, что там кто-то есть? — не сдавалась эрга из вредности, постепенно теряя запал. Видя, что мы с Эоном солидарны, она засомневалась в собственной позиции.

— Здесь в воде живности маловато для такого места, вернее, её вообще нет, — коротко объяснил свои резоны Эон. — Я не знаю, кто хозяин здешних мест, но он очень прожорлив.

Я же, ориентируясь на ощущения собственного дара, пытался прикинуть размеры зверюги. Да что уж там, не только размеры. Я отправил комарих на глубину, где сейчас дремала зверушка, и попросил достать мне крови. Я в который раз порадовался, что Комаро улучшил дарованную способность до бестелесных комарих, ибо если бы они остались живыми, то сквозь толщу океана образцы не смогли бы достать.

Комарихи вернулись минут через пять, позволив мне, наконец, познакомиться со здешним хозяином. Я просматривал его воспоминания и тихо покрывался мурашками.

— Хозяин этого места изволил почивать, откушав намедни горбатым китом размером чуть больше десяти метров, — принялся я передавать полученные разведданные. — Сам он выглядит как акула-переросток раза в два больше кита. Насчёт разумности твари есть сомнения, а вот насчёт иномирного происхождения сомнений нет. Её занесло сюда во время прорыва, и с тех пор животинка перебралась поближе к пути миграции китов, ибо чем-то мельче она просто не наедается. Честно говоря, не хотелось бы будить её и испытывать судьбу. Поэтому предлагаю двинуться в обход озера.

Тильда благоразумно промолчала, подхватила рюкзак и потопала обратно в лес, будто это не она только что собиралась с разбега нырять в озеро.

— За ней нужен глаз да глаз, — со вздохом констатировал Эон, отправляясь следом.

— Мне-то можешь не рассказывать, — улыбнулся я, вспоминая, из скольких передряг юности я успел её вытянуть за время опеки.

* * *

На океанский берег мы выбрались спустя пару часов. И это с учётом нашей магической силы и выносливости. Сколько бы пробирался обычный человек, я не представляю.

Местный пляж привлекал внимание абсолютно чёрным песком.

— Необычный антураж. Атмосферно и мрачновато! — высказался за всех Пашка.

— Это вулканический песок, оставшийся после извержений, — пояснил Карг, — вполне себе естественный материал.

Я ещё раз сверился с направлением и указал рукой на запад:

— Нам куда-то туда. Там ощущается тело Агафьи.

Тильда о чем-то тихо спорила с Эоном, но всё же в кои-то веки подчинилась.

— Мы тут посовещались и решили, что плыть будем на мне, — предложил Эон. — И скорость выше, и расположиться легче, чем на осьминоге.

Возражений не последовало, потому мы ожидали, когда Эон сменит ипостась, чтобы расположиться на нём с вещмешками.

— Нам повезло, что вы с Эоном — водники, — подбодрил я Тильду, к чему-то прислушивающуюся.

— Нам бы воздушник не помешал, — обронила она, — а то мне что-то неспокойно стало из-за соседства с тварью чуть ли не больше меня размером.

— Привыкай, что ты не самая большая жопа в этой песочнице, — попытался рассмешить я подругу, но та была чрезвычайно серьёзна. Пришлось на всякий случай проверить даром нахождение акулы. Она всё так же мирно спала в своём кратерном ложе. — Я буду контролировать её нахождение, если хочешь.

— Хочу!

Эон к тому моменту уже сменил ипостась и дрейфовал в тёплых водах океана недалеко от берега. Карг нарастил невысокие каменные ступени над поверхностью воды от берега до кальмара и произнёс:

— Добро пожаловать на борт, господа и дама!

Загрузившись, Карг убрал следы нашего присутствия, и мы отправились в сторону Галапагосских островов. Примерное расстояние, озвученное Орловым, было около полутысячи километров. При скорости чуть больше пятидесяти километров в час наш круиз должен был продлиться около десяти часов. Должен был, но не продлился.

* * *

Мы не успели проплыть и часа, когда заволновался Карг. Он прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, но качка и реактивный рывки Эона не способствовали медитации.

— Мне кажется, нас кто-то преследует, — всё же решился предупредить он. — Но объёмы воды заглушают ощущения. Я как будто сквозь подушку пытаюсь расслышать писк комара.

Всё это время я обшаривал океан вокруг в поисках вероятных врагов, но на нашем пути не было никого опасней пары горбатых китов. И те нами совершенно не интересовались. Размеры Эона ясно давали понять, что с нами не стоит связываться. Места в океане хватит всем.

— Рассказывай даже самые смутные опасения или предположения, — попросил я.

— Где-то под нами есть пустоты. Там идёт вулканическая гряда с множеством маленьких подводных вулканчиков. Так вот иногда, мне кажется, будто в этих пустотах раздаётся эхо, — неуверенно принялся объяснять свои ощущения Карг. — Будто кто-то большой не вписывается в поворот и сносит преграду на своём пути. Но я не уверен. Ощущение зыбкое… словно песок между пальцами.

Я ещё более тщательно обшаривал местность вокруг нас, но никого не находил, а затем решил ещё раз обратиться к крови акулы, мирно спящей в своем логове. Крови было не так чтобы много, но её хватило, чтобы хоть на несколько секунд ощутить, как она несётся тёмными тоннелями у нас по пятам, изнывая от голода.

— Карг, сможешь найти, где у этих тоннелей достаточно широкий выход, чтобы сквозь него смогла протиснуться хозяйка атолла? — тихо спросил я у эрга земли, но Тильда меня всё равно услышала.

— Нет тут таких, — буркнул эрг. — Я вообще не понимаю, где и каким образом она движется. Везде небольшие кратеры. Сквозь которые такой махине не протиснуться. Может, она не по наши души?

Все понимали, как жалко выглядело его предположение, но противопоставить ему было нечего. Горбатые киты остались далеко позади, а акула продолжала своё преследование.

— Наше преимущество только в скорости, — тихо проговорила Тильда, глядя куда-то в океанскую даль и поглаживая ладонью Эона. — Она должна быть медленнее, просто должна быть.

— Какие шансы в прямой стычке? — я обнял эргу, уткнувшись ей в макушку подбородком.

— Наши щупальца против её пасти… сам как думаешь? Можем попытаться слиться с водой, но вы…

— Эхо, кажется, удаляется, — неуверенно произнёс Карг. — Она свернула… Наверное, ищет выход.

Я тихо выругался, перебирая в уме варианты, при которых мы могли бы остаться живы.

Тварь размером больше Тильды и Эона, значит, должна была перемахнуть седьмой уровень развития. Если она не сдохла, значит, разумна, вероятнее всего, даже эрг. Вот только далеко не все эрги добрые и благородные создания. Истинных хищников среди них тоже хватает. Именно с такими мне приходилось бороться в прошлой жизни. И, насколько я знаю, Тильда рассказала об этом эргам, собравшимся в Хмарёво.

Тварь восьмого уровня стихийной магией не пробить, здесь вступают в бой собственные возможности тела эргов: зубы, когти, шипы… А у Тильды с Эоном в этом смысле арсенал достаточно скудный. Пашка с Каргом тоже не особо смогут задеть эрга на два уровня выше их.

Я же, чтобы подчинить себе тварь, должен был добыть её кровь. Но не каплю и не две. На такую тушу объемы как бы не в литрах измерялись. Комарихи столько не принесут, а эрги, скорее всего, просто не пробьют её шкуру. Я очень надеялся, что мне не придётся повторять единожды сработавший в прошлой жизни приём. Но если моим друзьям будет грозить опасность…

Дальше мы пару часов плыли в напряжении, ожидая нападения и сканируя пространство вокруг. Карг сообщил, что больше не слышит эхо, либо оно удалилось настолько далеко, что скрывалось водными массами. Тиль почти успокоилась, когда я почувствовал, как занервничал Эон.

— Что случилось?

— Впереди океаническое течение, — коротко ответил эрг. — Достаточно быстрое, будто где-то есть подводный гейзер. Ширина… — он замялся, что-то прикидывая, — … километров десять. Пересекая его, мы сильно замедлимся, и нас отнесёт с курса.

— Не критично, — отмахнулся я. Сейчас меня беспокоил другой вопрос. Я почувствовал, что Эон устал. Мы шли на его максимальной скорости чуть больше пяти часов, и это не могло не сказаться на его самочувствии. — Может, где-то поблизости есть остров, чтобы ты смог отдохнуть?

— Ближайший — через час будет. В любом случае течение пересекать, — ответил эрг и ушёл со связи.

* * *

Первый день празднеств подошёл к концу. Уставшие гости глубоко за полночь расходились по своим светлицам.

— Мальчики — налево, девочки — направо! — командовал зычный голос баронессы Белухиной, умудрявшейся в этой пьяной вакханалии удерживаться не только на ногах, но и в добром уме и здравой памяти. А ведь она пила не просто со всеми наравне, она дважды перепила самых выдержанных мужчин, уложив на лопатки даже Махмуда Кёпеклери, выпив быстрее него огромнейший рог коллекционного вина, присланного графом Комариным в подарок молодожёнам. Махмуд встал на колено перед ней, выражая превосходство русской валькирии.

— Лучший день мужчины начинается с чудесной женщины и заканчивается чудесным вином! — провозгласил Кёпеклери. — У меня же он ещё лучше, ведь заканчивается вином с невероятной женщиной!

— Эх, саджакбей! Это ты ещё в русской баньке не был! — покачала головой Мария Петровна Белухина. — Вот уж после чего ни бабы, ни выпивки не хочется!

— Не верю! — вспыхнул осман. — Веди!

— Э, нет! — покачала головой баронесса. — Мне ещё девок стеречь! Чтоб местные молодцы не попортили!

Она к чему-то прислушалась, а затем залихватски свистнула, вставив пару пальцев в рот.

У Махмуда заложило уши, но он даже не поморщился. Впервые ему попалась такая женщина, как хозяйка поместья: огонь и лёд, острая на язык, но искренняя до невозможности, сильная душой и телом.

— Могу ли я составить вам компанию, баронесса? — поинтересовался санджакбей Трапезунда.

— А что ж не составить, только завтра, чур, не жаловаться!

Ночка выдалась жаркая. Девишник на одной половине поместья и мальчишник на другой то и дело грозили объединиться и потерять всякие рамки приличия, но баронесса с санджакбеем зорко следили за соблюдением рамок приличия. Обновляя охранные заклинания и за шиворот выкидывая с девичьего балкона смельчаков в сугробы, никто и не заметил, как в сумраке на женскую половину пробралась маленькая черепашка.

* * *

Течение двигалось по поверхности океана, словно огромный змей, извиваясь и пенясь белыми барашками по пути своего следования. Почему-то вода в нём имела более тёмный оттенок, чем в остальном океане. Мы пересекли границу течения и сразу почувствовали, как тяжело стало Эону выдерживать направление и скорость.

Тильда выругалась.

— Что?..

— Скорость течения большая. Она в половину компенсирует скорость Эона.

Но это была не главная наша проблема. Я ощутил, как на границе восприятия дара появилось живое существо, жаждущее нас сожрать. Судя по волнам ярости и голода, расходящимся от акулы, в переговоры она вступать была не намерена. Вот только двигалась эта хитрая тварь по течению, чем кратно увеличила собственную скорость.

— У нас скоро будут гости, — предупредил я всех эргов.

Тильда сжала кулаки до побелевших костяшек и прикусила губу.

Она молчала и вдруг отрицательно мотнула головой. Слёзы градом полились по её щекам. Я прикоснулся к ней по связи, стараясь не проявить своего шпионажа.

— Нет! Я тебя не брошу! — спорила Тильда с Эоном.

— Я её задержу, пока вы оторвётесь. Ты всё равно быстрее её, вы сможете вырваться, а я выиграю вам время! — рационально, но с теплом в голосе отвечал эрг.

— Нет! Нет! Должен быть ещё выход! — подругу буквально сотрясали сдерживаемые рыдания. У меня не было сил безучастно наблюдать за этим.

— Есть выход! Я никому не позволю идти на бессмысленные самоубийства! — гаркнул я так, что меня услышали сразу все.

— Но… — попробовал было возразить эрг, но я его прервал.

— Никому, кроме себя!

Глава 4

— Даже не думай! — разъярилась Тильда, даже перестав рыдать от гнева. — Ты — идиот? Второй раз тебе может и не повезти!

— Повезёт! Ещё как повезёт! Просто нам придётся сделать обманный манёвр, по примеру этой рыбёхи кровожадной! — принялся я на ходу верстать план боевой операции с глубоким погружением. — Как только эта тварюшка приближается к нам и пытается цапнуть Эона, он меня отправляет прямиком ей в пасть, а сам перестаёт идти наперерез течению, а идёт вдоль по нему. Разница в скорости сохранится, ну а я внутри как-нибудь разберусь!

— А если она вся ядовитая внутри? А если она тобою прохрустит, а не проглотит? Что тогда? — выразила в своей манере недоумение всех эргов Тильда. — Ты об этом не подумал?

— Ну и зачем ей мелкая рыбёшка, если рядом плывёт такой мясистый аппетитный кальмар? — улыбнулся я, уже примерно понимая, что мне предстоит сделать. Поддерживать самоубийственные порывы Эона в мои планы не входило.

Остальные эрги в наш разговор не вмешивались. Только Эон обратился лично ко мне, чтобы никто нас не слышал:

— Я закину тебя внутрь, но не сбегу. Буду идти чуть впереди. Если вдруг что, я приду на помощь.

— Ну да, самоубившись! Так себе вариант! — прокомментировал я его благородные порывы.

— На самом деле нет. Есть один вариант, о котором Тильда в силу опыта не знает просто.

А дальше Эон показал, как кальмар, имея изначально более слабые атакующие возможности, мог оказать сопротивление акуле. Видение, присланное из его воспоминаний, было весьма впечатляющим, а потому отказываться от страховки я не стал.

Да и выражение «взять за жабры» теперь для меня приобрело вполне реальное значение, а не фигуральное. Вот уж точно, не стоит недооценивать своего врага или союзника. Они вполне могут быть полны сюрпризов.

Акула приближалась к нам стремительно. Мы же занимали отведённые нам позиции. Тиль сменила ипостась и приняла «на борт» Пашку и Карга. У неё «в хвосте» пристроились мы с Эоном, продолжая прикрывать их сбоку и двигаясь наперерез течению. Мы должны были первыми привлечь внимание, прикрывая своими габаритами остальных.

Стоило акуле оказаться на средней дистанции, я попытался выйти с ней на связь. Надеялся, что эрг, пусть голодный или разъярённый, ответит на мой призыв, отклонит просьбу о переговорах или, на крайний случай, просто пошлёт меня в пешее эротическое путешествие. Но акула молчала. Её разум затуманили ярость и голод. Вообще у меня сложилось ощущение, что в тело сильного и развитого эрга была помещена душа или сознание кровожадной твари, не способной усмирить собственные инстинкты и умеющей только жрать.

Неправильность ситуации исподволь напрягала, но обдумать собственные смутные догадки было некогда. Особенно когда пятой точкой чувствуешь приближение большого такого тунца! Вернее, акулы.

Эон сработал филигранно! Когда тварь, несущаяся со скоростью автомобиля по течению, распахнула свою пасть с двумя комплектами зубищ, эрг лёгким пинком щупальца запустил меня реактивным снарядом прямиком ей в глотку. Сам же резко сменил направление и унёсся по течению, прикрывая уходящую впереди Тильду.

На обезвреживание этой дурищи у меня было всего четыре минуты, иначе Эон обещался начать потрошить нашу преследовательницу всеми доступными ему методами.

Поскольку акула пыталась вцепиться в добычу в прыжке, то, промахнувшись, просто озверела и бросилась в погоню. Улетая всё глубже по пищеводу, я прямо-таки ощущал её голод. Лететь было занимательно. С захлопнутой пастью внутри царила темнота, но недолго. Зрение вскоре перестроилось, и пищевод хищницы подсветило бирюзовым светом. Внимая предупреждению Тильды про ядовитость внутри, я сменил ипостась и застрял в пищеводе нашей преследовательницы. Та заметалась из стороны в сторону, не понимая, что происходит. Пища была внутри неё, но не проходила дальше. Я же, выпустив когти, вогнал их поглубже, рассекая изнутри всё, до чего мог дотянуться. На меня потоками хлынула голубая кровь, заливая всё на своём пути. Но акула не сдавалась. Она рефлекторно попыталась вытолкнуть остатки еды из желудка, чтобы заодно избавиться и от меня.

И в тот самый момент, когда я готовился вылететь наружу вместе с фантастическим фонтаном не самой приятной консистенции, рядом послышался удивлённый донельзя голос Райо:

— Тебя и на пару дней нельзя одного оставить! Сразу оказываешься в заднице!

* * *

Эту часть своих способностей Агафья старалась не использовать без острой необходимости. Будучи созданием, находящимся на грани жизни и смерти, душа Тени могла блуждать в сумраке и служить Проводником. Но спокойным хождением в Сумраке могли похвастаться лишь Тени, не обагрившие своих рук чужой кровью. Таким, как Агафья, появляться в прослойке между жизнью и смертью было не рекомендовано. Всё потому, что каждый убитый Тенью человек приближал её к Смерти и уменьшал вероятность возврата в своё тело.

Говорят, что у каждого лекаря есть собственное кладбище. У каждой Тени оно тоже есть. Вот только, если у лекаря количество потерянных душ за всю жизнь исчислялось сотнями, у Теней с их долгими жизнями — тысячами.

И сейчас Агафье предстояло продраться сквозь осколки душ собственных жертв, чтобы попытаться провести в Реку времени души, засевшие в шамане.

— Устраивайся поудобней и мне место определи, раз уж за тебя отдуваться придётся, — буркнула вампирша, высматривая, где ей можно было бы расположиться. Кругом были грязь и разруха, лишь в одном месте был подвешен плетёный гамак с несколькими цветастыми подушечками.

«Похоже, это себе женская душа отдушину нашла», — подумала Агафья, испытывая нечто сродни благодарности умершей давным-давно женщине, благодаря которой её тело будет лежать в относительно чистом гамаке, а не на циновках, кишащих местными насекомыми и паразитами.

Шаман, не веря своему счастью, смешивал в ступке травки, коренья и ягоды, добавил чью-то кровь, макровый порошок и ещё боги знают что, пока не вышло однородное месиво. Его-то он и принялся старательно втирать в десны, заедая зелёным листиком незнакомой вампирше пахучей мерзости.

Зрачки его закатились, дыхание стало прерывистым, на лице растянулась глупая довольная улыбка. Но картина стала полной, когда он упал на пол и забился в конвульсиях. Изо рта его пошла белая пена. В таком состоянии он и замер.

Забравшись в гамак, Агафья мысленно поблагодарила собственную физиологию и магическую сущность, благодаря которой ей не придётся вытворять подобные номера для перехода в сумеречную зону. Закрыв глаза, она выровняла дыхание и замедлила сердцебиение, пока не перешла в состояние летаргии, когда тело практически не реагирует на внешние раздражители, а душа может спокойно побродить по сумеречной зоне. Или не очень спокойно, как в случае с Агафьей.

Вампирша осознала себя в Сумраке рывком. Рывком сотен рук, тянущих её душу в глубину туманного ничего, клубившегося в низине. Её повалили наземь с воем, хрипами и улюлюканьем. Изредка было слышно что-то похожее на остатки членораздельной речи. Агафья не сопротивлялась, зная, что сопротивление только раззадорит их. Её жертвы, ушедшие в Реку времени слишком рано, силились осколками своих душ отравить вампиршу, заморочить, утянуть в глубины Сумрака.

«Нужно просто перетерпеть», — уговаривала она себя. С последнего посещения их стало ещё больше. А ведь она отходила от дел, жила мирной жизнью… почему их не стало меньше?

«Твоя мирная жизнь похлеще чьих-то войн, дорогая!» — констатировала Тень, разглядывая сквозь оскалившиеся сумеречные рожи Реку времени. Мириады звёзд сверкали словно россыпь драгоценных камней на тёмном бархате. Или капельки росы в рассветных лучах?

Иногда звёзды принимали причудливые образы, вызывая ассоциацию с облаками в синем небе. Вон там жираф, а чуть дальше кальмар, а на хвосте у кальмара акула с разинутой пастью. Боль, разъедающая душу, отошла на второй план, оставляя после себя умиротворение.

Нет ничего страшного в Смерти, нет ничего страшного в Жизни. Это две стороны одной монеты. Вот только Тени — это монеты, навечно зависшие в воздухе и не прекращающие вращение.

Вспомнились слова отца:

«Мазохистка! Всегда выбираешь самый болезненный и самый рискованный путь!»

«Я бы назвала его по-другому. Самый короткий и самый результативный», — мило, отплёвываясь собственной кровью, возражала она отцу, пока он заливал в неё чужую.

Тёплые воспоминания о домашних тренировках навеяли лёгкую грусть. Отец их не щадил. По сравнению с его тренировками, она с Михаилом носилась словно с фарфоровой статуэткой. И всё равно не уберегла. Ей хотелось верить, что парень ушёл в Реку времени на перерождение спокойным. Новый «Михаил» оказался куда зубастей и выносливей предыдущего. И то, нет-нет, да и ходил по лезвию бритвы.

— Эй! Эй! Уважаемая! — донеслось до Агафьи из глубин Сумрака.

Вампирша лениво повернула голову и рассмотрела силуэт девицы с волосами ниже пояса, разглядывающей собственный эфемерный маникюр и поправляющей причёску. Как ни странно, но очередь мучителей Тени успела несколько проредиться, что позволило ей сперва встать на колени, а затем и вовсе подняться на ноги. Идти, правда, было крайне сложно, ведь на ногах, руках и даже на шее у неё были сумеречные оковы, удерживаемые осколками её жертв.

«Как-то быстро мы перешли к стадии перетягивания каната… Не к добру это!» — мелькнула у вампирши сумбурная мысль, но она уже полностью сосредоточилась на выполнении того, зачем сюда отправилась.

— Да! Вы! Вы, уважаемая! — распиналась девица визгливым тоном. — Я же вижу, вы меня видите и слышите! Я вам приказываю! Освободите меня! Немедленно! Слышите?

— Бегу и падаю, — буркнула Агафья, едва перебирая ногами. Её всегда бесили такие личности, которые даже после смерти продолжали считать себя пупом земли.

— Ну что вы так медленно? Сколько мне вас ещё ждать? — распиналась дурища, которая в отличие от Агафьи, была пристёгнута лишь цепочкой толщиной в палец и даже не пробовала сделать попытки освободиться.

— Четверть века ждала и ещё потерпишь!

Каждый шаг давался вампирше нелегко. Сумеречные кандалы выдирали куски несуществующей кожи на лодыжках и запястьях. Шея превратилась в одну сплошную кровавую полосу. Но она шла. А тут эта… с маникюром и причёской.

— Девушка! — услышала Тень немного в стороне хриплый голос из тумана. — Девушка, чем война зако?..

Вопрос оборвался.

«Интересно… Это у нас кто? Я думала, хриплый голос — это и есть шаман, затюканный неотпущенными душами. А выходит, что нет?»

— Закончилась победой рода Леон-Марино, — крикнула в Сумраке Агафья, надеясь, что её услышат, и душа успокоится и уйдёт с миром без её помощи. Ведь может же ей хоть раз повезти?

— Львы сварили супчик из черепах! Ах-ах-ах! Ах-ах-ах! — донёсся издали до неё чей-то каркающий смех.

— К сожалению, не из всех! — чуть тише ответила вампирша. — Недобиток Эквадо Тортугас остался!

— Убийца-а-а! Убийца-а-а на свободе! — взвыл сумасшедший голос, приближаясь в тумане Сумрака. — Возьми меня к себе! Я поклялся убить его! Я не уйду, пока не убью его!

— Тебя мне ещё не хватало, — тихо буркнула Агафья. — Своих-то тараканов девать некуда, чтоб ещё тебя на постой брать! Скажи, какие силы у Эквадо, и я подумаю над твоим предложением!

— Предатель! Убийца! Пленитель! — разрывался сумасшедший на разные лады. — Он сеет смерть вокруг себя! Ты ничего не поймёшь, пока не станет поздно! Нужно выкорчевать черепашье семя! Поклянись убить его!

«Маг смерти что ли? — подумала вампирша. — Но ведь он ни разу не использовал магию за четверть века. Разве так бывает?»

Агафья опустила взгляд вниз, рассматривая собственные кандалы. Одним звеном с цепи больше, одним звеном в цепи меньше… Уже не принципиально.

— Да убью я его. Убью. Мой покойный муженёк и за меньшее людей убивал. Это я всё кладбище увеличивать не хотела…

Выкрики стихли так же резко, как и начались. Тень услышала звон опавшей цепи, и мимо неё тёплым ветерком пронеслась чья-то сущность, уходя в посмертие.

— Не позволяй себя касаться!

Река времени вдруг стала ярче и будто бы ближе, а вслед за тем на небосводе зажглась ещё одна звезда.

— Ну ты долго ещё будешь там копаться? Почему он первый? Я должна быть первой! Я здесь дольше всех! — снова завела свою шарманку капризная девица. Сумрак вокруг неё расступился, а вот туман, напротив, стал похож на молоко, поднимаясь по пояс и скрывая конец цепи, которая стала несколько толще, чем была до того.

— Дамочка, повежливей! — осадила девицу Тень. — Вам не говорили, что благородная девица должна обладать терпением, благочестием и добродетелью? А ещё всенепременно общаться так, чтобы её не хотелось убить после двух минут общения?

— Так это благородная! А я-то к ним каким боком? — возмутилась душа, к которой вампирша совсем недавно испытывала чувство признательности за гамак и подушечки.

— Гамак — твоя работа? — решила зайти Агафья с другой стороны.

— Моя, — тяжело вздохнула девица и даже поникла, опустив голову. — Я — мастерица на все руки… была, да только кровь с молоком уродилась! Меня в постельные девки и прибрали! А там нравится, не нравится — в постель, моя красавица! Думала, вот оно — счастье, благородный взял под крыло, а вышло вон что! Бесплатный сыр в…шеловке оказался!

Агафья не расслышала всю фразу, но общий смысл был понятен.

— Красивый гамак! Удобный! И подушки — загляденье! — похвалила она искренне, вспоминая чувство благодарности, испытанное ранее.

— Правда? Не врёшь? — с надеждой вскинула голову мастерица. — Знаешь, как сложно мужскими руками такое сделать? А сколько сил копила, чтобы управление перехватить? Эх! Одни мужики кругом, и не поплакаться! Не поймут ведь!

— А ты поплачь! Поплачь! А я рядом побуду! — Агафья доковыляла, наконец, до несчастной и заметила, что цепочка у той снова истончилась.

— Я пробовала плакать, высмеяли! Сказали, раз не мучили перед смертью, вот и не ной! Повезло, считай! — всхлипывала девушка. — А они… Им всё равно! Что я тут не четверть века и даже не пол, а уж на вторую сотню пошла! А кругом одни мужики! Как остальные ушли, я не знаю! Я все глаза выплакала. Не помогло. Тогда и стала им приказывать! Так хоть иногда выходило отстоять себе крошки времени! Представляешь? Даже гада этого простила, по-настоящему! Лишь бы отпустило! Не отпустило!

Плакалась девица сумбурно, понять что-либо толковое не представлялось возможным. Ну, любовница, ну, мастерица, а померла от чего непонятно. Но как она столько лет на перерождение не смогла уйти, если все души должны были подселиться во время войны родов? Или Агафья что-то неправильно понимала?

— Прости меня! — начала успокаиваться страдалица, всё реже всхлипывая. — Совсем я одичала среди мужиков! Мне ли жаловаться со своей привязкой, если у тебя самой, вон, сколько якорей. Захочешь, не уйдёшь!

Стоило ей замолчать, как в тумане послышался отчетливый звон лопнувшего звена цепи. Бедная девица, не веря своему счастью, возносилась к Реке времени. Но вглядываясь в силуэт вампирши, она вдруг из последних сил рванулась вниз:

— Не дай ему играть в куклы! После всего день есть! — донёсся до Агафьи угасающий шёпот.

Девица исчезла, вспыхнув новой искоркой на небосводе, а Тень попыталась запомнить её слова.

Что ж оставался всего одна душа… Отпустить её, и можно пытать шамана про способности Эквадо.

— Не отпускай меня! — прохрипел уставший надломленный голос. — Если меня изгонишь, он займёт моё тело!

Глава 5

— Не отпускай меня! — прохрипел уставший надломленный голос. — Если меня изгонишь, он окончательно займёт моё тело!

— Это что-то новенькое! Обычно все в посмертие хотят, а ты у нас — мазохист? — Агафья силилась рассмотреть цепи, удерживающие душу, но не находила их.

Силуэт отрицательно качнул головой.

— Я надеюсь когда-то вернуть себе свою жизнь!

«То есть парень четверть века удерживает себя от отправки в посмертие силой духа, не желая уступать собственное тело? Вот это заявка на успех!» — подумала Агафья, но вслух сказала совершенное иное:

— А кто тогда там со мной говорил?

Где это самое «там» находится уточнять не пришлось.

— Кардо Тортугас, наследник Эквадо.

Понятней Агафье от этого не стало.

— Давай по порядку, рассказывай всё, что знаешь и помнишь, даже бесполезную, на первый взгляд, информацию. Или ты тоже под клятвой о неразглашении?

Силуэт невесело хмыкнул.

— Нет, я не должен был выжить, поэтому и клятвы с меня не потребовали. Я свободен в своих высказываниях.

— Тогда слушаю!

Двадцать пять лет назад

Родовое гнездо Тортугасов, Рока Бланка

Вдоль дороги, ведущей в Рока Бланка, стояли каменные столбы. Издали казалось, что к их вершинам были прибиты огромные щиты. И лишь воины из рода Леон-Марино знали, что каждый щит — это панцирь огромной черепахи, принадлежащей воину или члену рода Тортугасов. Дорога вилась серпантином среди гор, подсвеченная разноцветными макрами. Синие, зелёные, красные, медные, золотистые, охровые… Большие и маленькие. Разного уровня. Непосвящённые могли бы воспринять макры за светильники, но это было не так. Под каждым панцирем мерцало вместилище души. Тюрьма.

День, когда Леон-Марино узнали страшный секрет рода Тортугасов, стал последним для властителей Галапагосов. Морские львы приняли беспрецедентное решение, уничтожить род проклятых Пленителей их же оружием, а затем уничтожить всех причастных к этой зачистке, дабы знание исчезло навеки.

Пламя взметнулось в небо огненным драконом, пожирая всё на своем пути. Языки огня лизали стены, словно голодные звери, жаждущие насытиться. Дым клубился, заполняя воздух чёрными облаками, закрывая небо и погружая всё вокруг в темноту. Крики и стоны раздавались в ночи, когда люди пытались спастись от этого ада. Огонь поглощал всё, что было дорого и ценно для Тортугасов, превращая в пепел воспоминания и мечты целого рода. Пламя танцевало, словно демон, празднуя свою победу, и казалось, что ничто не может его остановить.

Воины рода Леон-Марино молча держали оцепление, зорко следя, чтобы ни один человек не покинул пылающее родовое гнездо Тортугасов. Слишком велика была цена ошибки. Шаманы сходили с ума, пленяя членов проклятого рода и отпуская в посмертие их невиннопленённых жертв.

Зачистка родового гнезда черепах продолжалась, но нигде не могли найти Эквадо, главу Тортугасов и главного виновника великой войны на истребление.

* * *

Сават, юнец, только ступивший на путь общения с духами, оказался здесь случайно. Опытных шаманов отчаянно не хватало, чтобы работать с коллекцией Эквадо, а потому к делу привлекли даже учеников. Савату доверили провести в посмертие души самых первых жертв проклятого рода. Их было не так много, и они истосковались по покою. Работа у Савата шла быстро, он даже перестал вздрагивать от каждого шороха, уверенный, что Тортугасов уже давным-давно зачистили. Но он ошибался.

Один удар в висок, и Сават очнулся посреди беломраморной пещеры на алтаре, расчерченном рунами из собственной крови. Юноша не мог пошевелиться, а в это время над ним старательно водил руками Кардо Тортугас, наследник Эквадо и второй по силе маг рода. Юноша лишь на пять лет старше самого Савата сосредоточенно плёл куклу Вуду, засовывая внутрь волосы, ногти, кровь и даже зуб юного шамана. Ещё одна похожая кукла уже лежала у ног Кардо. Глаза мага закатились, а когда он вновь пришёл в себя, то над Саватом витала в воздухе его копия, энергетический слепок его души.

Сават плохо понимал, что происходит. Про Тортугасов говорили разное. Одни их боготворили как коллекционеров, покровителей искусств и наук, а другие шептались, что черепахи утягивают в своё логово бедных магов и ставят над ними эксперименты. Судя по всему, вторые были ближе к истине.

Когда его, ученика шамана, вызвали в помощь опытным Проводникам духов, он согласился без возражений. Да и не сильно повозражаешь с клинком у горла. Теперь ситуация повторялась. У Савата снова не спрашивали его мнения, лишь ставя перед фактом.

— Ничего личного! — устало сказал Кардо, вытирая тыльной стороной руки уголки слезящихся глаз. — Я просто хочу пережить эту кровавую бойню. Тебя убивать мне незачем, если ты боишься этого. Я просто спрячусь на время.

— Где? — ошалело пытался осмыслить услышанное Сават.

— В тебе! Где же ещё? — методично перепроверяя собственные приготовления, ответил Кардо. — Отец доколлекционировался! Я вслед за ним на плаху не хочу.

— Я не хочу! — просипел юный шаман.

От учителя он знал, что подселение неродной души в чужое тело в любой стране карается смертью. Что же происходит с самой душой владельца тела они ещё не изучали.

— Так и я не хочу! — поддержал своего будущего носителя Тортугас. — Поэтому мы тебя немножечко сведём сума и подселим ещё несколько гостей, чтобы скрыть моё присутствие!

— Может, лучше убьёшь?

— Нет, конечно! Я тебя ещё и героем сделаю, чтоб не убили свои же… — и, зажав в руке Савата церемониальный стилет, Кардо проткнул себе им шею.

* * *

— М-да, рассказчик из тебя так себе, — пробормотала вампирша. Спутанность сознания наложилась на давность воспоминаний и вместе выдавала не пойми что. — Давай-ка, попробуем отвечать на вопросы.

Силуэт лишь пожал несуществующими плечами, выражая полную покорность.

— Сколько тебе лет было на момент событий?

— Тринадцать.

Агафья выругалась. Если бы участники той кровавой бойни не самоубились, она бы с радостью пополнила собственное кладбище. Сават, по сути, тогда ещё был ребёнком, ничему толком не обученным ребёнком, которого все использовали, прикрываясь собственными целями.

— В чём состояла твоя работа?

— Делал то же, что и ты здесь, провожал души.

— Где они были заключены?

— В макрах, реже драгоценных камнях. Кардо как-то говорил, то отец научился делать артефакты, используя способности пленённых душ.

Час от часу не легче. То есть старичок Галапагоссов-Черепахин торгует артефактами за счёт использования рабских душ. В сущности, если задуматься, то ничего удивительного в этом не было. Люди приспособили макры из тварей изнанки для использования в артефактах. То же кольцо у Кираны из химеры… А Эквадо приспособил для этого души магов.

— Как Эквадо пленял души? — собственно этот вопрос и был тем, ради чего вампирша пересекла полмира.

— Я не знаю, — растерянно пробормотал шаман, — но должен знать Кардо.

— Кардо хоть раз использовал свои способности за четверть века сожительства в твоём теле?

— Нет. Сначала он ждал, что объявится отец и вынет его из добровольного заточения, предоставив подходящее тело. Но тот так и не вернулся за ним, — в голосе Савата не было злорадства, лишь грусть и жалость.

— А потом?

— А потом, видимо, решил хитростью отобрать моё, — печально отозвался Сават. — А ведь обещал, что не убьёт.

«И не убил бы, — подумала Агафья, но вслух говорить этого не стала. — Технически в Реку времени Савата отправила бы я, а не Кардо».

— Сават, твоих товарищей по несчастью я спровадила, тебя не трону. Не знаю, как вы там чередуетесь, управляя телом, но я постараюсь вернуть его тебе в полное и единоличное распоряжение.

Туманная фигура на мгновение подлетела к Агафье и обняла её, так ничего и не ответив. А вампирша вдруг услышала, как лопнуло звено на одной из её собственных цепей.

* * *

— Тебя и на пару дней нельзя одного оставить! Сразу оказываешься в заднице!

— Чисто технически, это не задница, а пищевод! — попробовал возразить я и тут же почувствовал, как содрогаются стенки желудка акулы.

— Чисто технически, я ни там, ни там не был, но по описанию очень похоже на первое! А значит, где-то рядом должен быть выход! — с абсолютно серьёзным выражением лица устроился Райо у меня на руке, даже не пытаясь сменить ипостась. Вдвоем с драконом мы бы внутри вряд ли поместились.

Я же не стал терять время и, окунувшись в кровь хищницы, попытался её подчинить. Но не тут-то было. У акулы не было сознания или воли, которые можно было бы сломить или подчинить себе, лишь голые инстинкты, продиктованные исключительно дичайшим голодом.

С таким я столкнулся впервые.

Видя моё озадаченное выражение лица, Райо забеспокоился:

— Что-то не так? Я думал у тебя всё под контролем.

— Я тоже так думал, — задумчиво пробормотал я, понимая, что акулу придётся убивать. Ранениями и подчинением здесь ограничиться не выйдет.

«С тобой всё в порядке?» — услышал я обеспокоенный голос Эона.

«Жив, не ранен! Подчинить не могу, придётся убить», — коротко отозвался я и принялся сгущать кровь акулы. Та, из-за своих объёмов, поддавалась неохотно. Хищница стала медлительней. Её всё больше просто несло по течению.

В какой момент мы пошли ко дну, я так и не понял. Воздуха внутри становилось всё меньше, да и зловоние из полупустого желудка никуда не делось.

— Это была увлекательная экскурсия, но пора выбираться, — Райо размял плечи, а затем сложил ладони перед собой лодочкой. — Я поднимаю нас наверх, а ты проруби нам выход.

Внутри его ладоней закружился маленький смерч, отчего сперва резко посвежело, а затем акулу начало надувать, как воздушный шарик. Я же, пользуясь когтями, принялся рассекать стенку пищевода и всего того, что было за ним. Отчего-то ткани акулы едва поддавались даже моим когтям. Пробиваться пришлось бы ещё довольно долго, если бы не одно нетерпеливое создание.

— Мы тут подумали, что нужно тебе указать выход, а то вдруг ты не сориентируешься! — осьминога щупальцами развела в стороны челюсти акулы, чем выпустила весь воздух изнутри, и мы снова принялись погружаться.

— Упс! — только и услышал я любимый возглас Тильды. — Я нечаянно!

На этот раз погрузиться глубоко мы не успели. Эон уплотнил под акулой воду, чтобы она держала нас на поверхности. Наружу выбирались мы уже в человеческих ипостасях, причём появление Райо вызвало у остальных сдержанное удивление и море гипотез того, как он туда попал.

Ещё во время подъёма я попросил дракона о помощи. Впереди была ещё треть пути, а Эон уже совершенно выбился из сил. К нашему счастью, эрг не отказал. И последний отрезок путешествия мы провели в воздухе. Затруднения начались, когда под нами показалось огромное количество больших и малых островов, находящихся недалеко друг от друга. Как ни странно, но с высоты птичьего полёта, они действительно напоминали силуэт морской черепахи, качающийся на волнах океана.

— Куда нам? — мысленно уточнил маршрут Райо. — Нам бы ещё где-то незаметно приземлиться, чтобы не наделать шума.

Я принял во внимание его пожелания и указал на малюсеньки остров, чуть в стороне ото всех, который с высоты вообще выглядел, словно точка или блик на поверхности воды. Но я точно знал, что тело Агафьи там, а значит, где-то там и должна быть разгадка её исчезновения.

* * *

Первую часть операции можно было считать относительно успешной. Да, к сожалению, на свадьбе оказался не тот маг, который изначально его заинтересовал. Его уникальный дар ценился весьма и весьма дорого на чёрном рынке. За вырученные за него деньги можно было не просто приобрести омолаживающий эликсир, но и купить несколько островов на границе с империей, чтобы и дальше в уединении заниматься восстановлением рода и собственными экспериментами.

Но, увы и ах, и в тщательно выверенных операциях случаются форс-мажоры. Он выведал у жениха, что интересующего его мага не будет на свадьбе по семейным обстоятельствам, и два рода будет представлять его сестра. К ней Пленитель так же присматривался. Более того, в нынешней ситуации, без присмотра брата и с дуальными стихийными магиями она могла цениться чуть ли не выше брата. На рынке артефакторики не существовало принципа «Два по цене одного».

Огорчало Пленителя лишь два факта Первый, девицу покрывал постоянный ледяной доспех, не позволяющий получить хотя бы какие-то образцы её тела для ритуала. И второй, её постоянно стерегли. Вокруг неё крутились принцы двух империй, и даже сам император, и тот уделял ей внимание. Словом, магичка никогда не оставалась в одиночестве.

Но именно сочетание двух этих факторов по итогу и создало окно возможности для Пленителя. Танцуя с императором, она вынуждена была снять защиту хотя бы с ладоней, чтобы не оскорбить сюзерена недоверием. Весь танец они о чём-то спорили, выдавая себя частой сменой эмоций на лицах. Но вот танец завершился, и девица потеряла контроль лишь на пару мгновений в едва сдерживаемом гневе, попавшись ему в руки.

Малейший укол, и Пленитель получил образец её крови для привязки куклы. А вот следующий этап по созданию слепка души прошёл даже сложнее первого. Во время девичников и мальчишников обращали внимания на кого угодно, кроме маленькой черепашки, тихо ползущей в тени на женской половине.

К чему не был готов Пленитель, так это к тому, что создать слепок души мага с дуальной противоборствующей магией окажется невероятно сложно. Да что там… Когда за окнами забрезжил рассвет, у него так и не было готового слепка. Пришлось превращаться обратно в черепаху и возвращаться на мужскую половину. Но далеко уйти не вышло. Стоило покинуть покои девицы, как его схватила зубами какая-то псина и утянула прочь.

Глава 6

Мы обшаривали остров, так как с воздуха не смогли обнаружить следов присутствия человека. Даже завалящей лодки и той не было, не могла же Агафья по воде прийти, хотя с учётом её скорости не исключал и подобный вариант.

Я разослал комарих в поисках всего живого на острове. А чуть подумав, добавил ещё сектор поисков под землёй. Вот как раз оттуда и пришли результаты. Но направиться туда сразу не вышло, ведь Тильда с Эоном притащили на буксире морского льва, о чём-то отчаянно переругиваясь между собой.

Бедное создание и так пострадало, у него не было примерно четверти ласта, так и теперь получило нервное расстройство, попав в лапы двух морских гигантов.

— Я тебе говорю, он не животина!

— Брось льва, Тильда, его и так жизнь потрепала, а тут ты ещё!

— Трай, скажи ему! — совсем по-детски возмутилась Тиль, глядя на меня умоляющим взглядом, пока я выходил на песчаный берег из глубин экваториального леса.

У льва при этом взгляд бы не менее умоляющий. Кажется, он уже жалел, что выбрал этот далёкий остров для жизни.

Я отправил парочку комарих ко льву, проверить теорию Тильды. Чему-чему, а её чутью я доверял и считал нужным перепроверить, если есть хоть малейшая вероятность правоты эрги.

«Миш, с тобой всё в порядке? — услышал я неуверенный голос сестры по связи. — Агафью не нашли?»

«Я в норме! Поплавал внутри гигантской акулы, полетал на драконе и сейчас пытаюсь отобрать морского льва из загребущих лап Тильды! — хихикнул я, наблюдая забавную картину перетягивания животины. — Агафью почти нашли, правда, найти тело, ещё не означает найти душу. Но будем решать проблемы постепенно. А что случилось?»

«Вокруг крутится Галапагоссов-Черепахин, вот неспокойно стало!» — коротко отозвалась сестра.

«Держись Ксандра и принца Андрея! Я постараюсь скорее вернуться! Теперь с Райо у нас даже появились шансы успеть на свадьбу!» — поддержал я сестру, и та оборвала связь.

Комарихи вернулись почти сразу же, а я принялся просматривать последние дни морского льва. Ну что же, лев действительно оказался с сюрпризом. Оставался только один вопрос. И как с ним общаться? Я местное наречие не знал, а он навряд ли знал русский.

— Серхио Леон-Марино, меня зовут граф Михаил Комарин, я прибыл за своей родственницей, баронессой Агафьей Комариной, которая тремя днями ранее наведалась к вам. Вы можете нас не бояться. Мы вас не тронем. Произошло недоразумение.

Лев крутил головой из стороны в сторону, глаза его больше напоминали чайные блюдца, будто он не верил, что увидел здесь ещё одного человека.

В его памяти я успел просмотреть бегло и приход Агафьи, и их «плодотворное сотрудничество», в результате которого Серхио лишился кисти, и визит к шаману на этом острове. С тех пор прошло два дня, каждый из которых Серхио приплывал сюда проверять, вышли ли Агафья и шаман из транса, и оставлял еды на этот случай.

Вот как раз во время его ухода Тильда и успела перехватить бедного льва, что был минимум раза в четыре меньше моей осьминожки и уже прощался с жизнью, если бы не Эон. Тот добавил паники бедному Серхио, и глава рода Леон-Марино наделся только на то, что великаны передерутся между собой за добычу, а он успеет скрыться хотя бы на острове.

— Дя сьтё у вясь зя семейкья тякяя, — с дичайшим акцентом произнёс Серхио, оборачиваясь смуглым высоким мужчиной. Одежды у него не было, и потому я протянул ему штаны из вещмешка, где заботливо был уложен запасной комплект формы, — ёдня цють сьтё рюки рюбить, ви… твярей нясилять!

Я же воздал хвалу и Матери Крови и Комаро, что Серхио знал русский. Повезло, так повезло!

— Не обижайтесь на баронессу, она вас спасала, хоть и достаточно радикальным способом, — заступился я за вампиршу, действующую по обстоятельствам, пока Серхио одевался. — Проведите нас к ней.

— Прёведю, — со вздохом сообщил местный аристократ, — хёть и не верю, сьтё ви её рёдич, ви не теневёй.

Мы двинулись вглубь острова совершенно неприметным маршрутом. Я при всём желании и внимательности, не обнаруживал в этих джунглях хоть каких-то ориентиров для движения, не говоря уже о тропе.

— Я, признаться, вообще ещё ни одной Тени-мужчины не видел, так что тут вы правы. Я не Тень, я — внук её супруга и глава рода, к которому она принадлежит, — поддержал я разговор.

— Ви дязе не рёдняя крёвь, неюзели ёнё тёгё стёить?

— Абсолютно! За любого из людей, обменявшихся со мной кровными клятвами верности, я пойду и в огонь, и в воду, и на другой конец мира.

— Пёхвяльнё! — покачал головой Серхио, — нё нерязюмьнё! Ёни дёльзьни вяс берець, не ви их.

— Поэтому кто-то и вымирает от рук предателей, а за кем-то и в другой мир идут, — буркнула Тильда, изменившая цвет кожи на экваториальную зелень. Любой разведчик позавидовал бы такой маскировке.

— Не вям сюдить. Мёй рёдь поцьти вимер, юберегяя мирь ёть зля. Ми зняем, цьтё тякёе зерьтвя, — с достоинством ответил Серхио и дальше принялся продираться сквозь лианы.

Разговор на время утих и возобновился, когда мы остановились у гигантского дерева, своими корнями тянущегося к воде прям с ветвей. Дерево было очень древним, кора на нём растрескалась, и зеленоватый сок слезами стекал к подножию.

— Присьли. Тюдя! — указал Серхио рукой на небольшое отверстие между корней, в которое можно было протиснуться только в присяде.

— Только после вас! — Тильда с подозрением взирала на лаз, я же знал, что он ведёт в карстовую пещеру, обустроенную под хижину шамана. Именно там комарихи обнаружили Агафью и ещё одно тело. Однако предусмотрительность никто не отменял, мало ли, там ловушки стояли от незваных гостей вроде нас.

Серхио пожал плечами и первым протиснулся в лаз, мы двинулись следом.

Пробираться пришлось минут пять, и вот я воочию увидел всё то, что уже успел просмотреть через кровь Леон-Марино. На полу на циновке лежал мужчина среднего возраста с умиротворённой улыбкой на лице и закатившимися зрачками. Агафья нашлась здесь же в гамаке, удобно устроившись среди подушек. Вот у неё лицо было не столь безмятежным. По вискам стекали капли пота, ресницы дрожали, губа прокушена до крови, руки сжаты в кулаки.

— Сколько она так?

— Цють бёльсе трёх сютёк. Ми тякие теля юницьтёзяем.

— А что же это не тронули?

— Зя Тенью придют дрюгие Тени, — пожал плечами Серхио, будто уже сталкивался с нашествием вампиров. — Етя Тень никёгё не юбиля! Тхабху!

— Что такое «тхабху»?

— Зяпреть стрёгий, — пояснил глава рода Леон — Марино.

«Ох, Агафья, и как тебя из твоих Сумерек забирать?»

* * *

Ксандр проснулся от того, что одна из ледяных гончих осторожно толкала его лапой. Такая мнительность был им несвойственная. Обычно они могли прокусить что-нибудь для быстрой побудки, а тут…

Такое поведение взбодрило похлеще укусов, и спустя минуту он взирал на стаю гончих, обступившую матёрую арктическую волчицу. Не узнать её было невозможно.

— Ну и что ты здесь делаешь? Почему оставила хозяйку?

Волчица фыркнула и выплюнула что-то из пасти.

Это оказалась маленькая черепашка, что упала на панцирь и вращалась на спине, отчаянно дёргая лапами. Арва рычала на черепаху и скалила свои немаленькие зубы.

— Это же обычная животина, — попытался успокоить Ксандр волчицу, но зарычала ещё злее. — Ладно, согласен, ей нечего делать в снегах и морозах… Но зачем она тебе?

Авра размахнулась лапой и ударила по шее черепахи, отчего та сразу втянула в панцирь все выступающие части тела.

— Не знал, что ты — такая гурманка, — усмехнулся охотник, — тебе её приготовить?

Волчица демонстративно улеглась рядом и прикрыла морду одной лапой, показывая отношение к умственным способностям Ксандра.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Арва прищурилась, а затем в прыжке выхватила нож из-за голенища сапога у охотника. Этим ножом она пару раз ударила по черепахе.

— Убить?

Волчица кивнула. Умная девочка и, судя по всему, небезосновательно жаждущая смерти черепахи. Но не успел Ксандр вернуть свой нож, как очертания черепахи стали расплываться и посреди стаи гончих появился обнажённый старичок, тихо ругающийся на незнакомом языке. Завершив тираду, он обратился уже ко мне:

— Не смейте! Эта тварь на меня напала и попыталась убить! Мне пришлось менять ипостась, чтобы не пострадать! Я — пожилой человек, прибыл на свадьбу и тут такое безобразие! Я буду требовать её уничтожения!

— Вряд ли у вас что-либо выйдет. Арва — питомец княгини Виноградовой, а они находятся под защитой рода.

— Мне всё равно, кем и кому приходится эта сука! Она хотела меня убить! — взвизгнул старичок.

— И имела на это причины! Где, вы говорите, волчица на вас напала? — голос Ксандра стал въедливым. Ему не нравился этот старик, не нравилась вся ситуация, и не нравилось, что он не дома, где уже сто раз мог убить просто потому, что чувствовал опасность. Здесь же приходилось играть по правилам высшего света и не портить репутацию сразу нескольким родам.

— В коридоре, — чуть замялся старик. — Накинулась и не дала даже позвать на помощь! У меня чуть сердце не остановилось!

Арва рычала на незнакомца. Кстати…

— Как вас зовут?

— А вам какое дело? — огрызнулся старичок, шаря глазами по покоям Ксандра в поисках, чем бы прикрыться.

— Должен же я сообщить княгине, кто собирается покушаться на её волчицу!

— Да пусть она подавится своей сукой! — вызверился незнакомец и бочком, прикрывая причинные места, пробрался к постели, с которой тут же сдёрнул покрывало и замотался в него. При этом в свете макрового светильника блеснул перстень с черепашьим панцирем.

«Ну и смысл был не называться?» — недоумённо провёл взглядом старичка Ксандр, когда тот рванул на выход с прытью несвойственной его возрасту. Арва было кинулась за ним, как и гончие, но охотник остановил их.

Нужно будет обсудить ситуацию с Кираной и, возможно, с принцем. Убивать не свадьбе — явно нелучшая идея.

* * *

Эквадо был зол. Какая-то шавка чуть не заставила османа его убить.

«Вот же умная тварь! Даже нож выхватила! Но ничего! Она ещё поплатится за это! Или я не Эквато Тортугас!»

Рассерженный аристократ возвращался к себе в покои, стараясь держаться подальше от людей, но всё же попался Махмуду Кёпеклери, мимо которого уже пробирался сегодня ночью.

— Оу, мой друг! Я вижу у вас ночь была значительно интересней, чем у молодежи! — санджакбей Трапезунда подмигнул Эквадо, намекая на амурные похождения. — Глядя на вас, я задумываюсь, что слишком рано решил себя схоронить!

— Хоронить себя раньше времени — плохая примета, — сквозь зубы ответил Эквадо из вежливости. — С этим прекрасно справятся наши враги, а если те не преуспеют, то дети!

— Воистину, верные слова, мой друг! — расхохотался Махмуд, поглаживая бороду. — Ваши уста полны мудрости!

Раскланявшись с надоедливым османом, Эквадо вернулся, наконец, к себе в покои и понял, что вторую вылазку незаметно осуществить не удастся, а значит, придётся перевёрстывать план на коленке. Этого он не любил. Крепко призадумавшись, на ум приходило едва ли не очевидное решение — застать княгиню наедине на предстоящей охоте. Поговаривали, что она — страстная охотница в прошлом, значит, должна среагировать на приманку. Вот только роль приманки Пленитель отвёл её бдительной суке-защитнице, чуть было не убившей его сегодня. Покушения на себя глава рода Тортугасов не прощал никому.

* * *

Второй день свадьбы начался для Кираны несколько необычно. В их с Тэймэй покои вместе вошли разом баронесса Белухина, Света Подорожникова, Ксандр и… Арва.

— Чем обязаны? — недоумённо приподняла бровь Кирана при взгляде на торжественную делегацию. Лица у них были озадаченные или даже, скорее, озабоченные.

Света принялась сканировать их состояние. Проверив и её, и Тэймэй, лишь отрицательно махнула головой:

— Здоровы! Никаких проклятий или воздействий не вижу!

— На мне сейчас только одно проклятие — недосыпа, — сладко зевнула азиатка, ныряя обратно под пуховые одеяла. Кирана же спала под лёгкой простынкой. При взгляде на охотницу Тэймэй пробирала дрожь. Бр-р-р!

— Утром Арва притащила ко мне маленькую черепашку и попросила убить её, — принялся объяснять Ксандр. — Черепаха превратилась в старика с перстнем черепахи на пальце. Представляться не пожелал, лишь обругал волчицу и требовал её убить! Потом резво умотал, несмотря на свой возраст. Говорит, что Арва на него в коридоре напала.

Кирана обдумывала услышанную информацию и не могла припомнить среди вероятных противников двух родов ни одного с таким экзотическим тотемом.

Переведя взгляд на волчицу, охотница увидела, как та опустила морду в пол и прижала уши, выражая стыд.

— Ну чего ты, дорогая? — Кирана похлопала ладонью по постели рядом с собой. — Я не сержусь! Я знала, что ты пойдёшь пробежаться! Ты мне не рабыня и не служанка! Ты не обязана меня стеречь день и ночь! Ты — моя подруга!

Охотница поглаживала волчицу, понуро опустившую голову.

— Видишь, со мной всё хорошо! Он не успел ничего сделать! А может, и не собирался.

Арва подняла голову и рыкнула, не соглашаясь с Кираной, а затем клацнула зубами.

— Хорошо! Если ещё ко мне подберётся, разрешаю оставить несколько укусов на его заднице, чтоб не повадно было по покоям молодух слоняться! — охотница поглаживала свою боевую подругу и улыбалась. Давно ей не было так легко.

— Мария Петровна, а что у нас за старичок с черепаховым перстнем? — полюбопытствовала Кирана. — Чтоб хоть знать, кому компенсацию за продырявленный зад выплачивать.

— Так Галапагоссов-Черепахин это… — баронесса произнесла фамилию старичка и внезапно замолчала, задумавшись. — Знаете, а ведь Михаил куда-то туда и отправился за вашей бабушкой.

Кирана тоже сопоставила факты. И ей они не нравились. Предъявить старику было нечего, но на душе стало тревожно.

«Миш, с тобой всё в порядке? — на всякий случай, успокаивая собственную паранойю, позвала брата по связи. Агафью не нашли?»

Тот откликнулся сразу, коротко обрисовал своё путешествие и даже немного обнадёжил, что постарается вернуться до конца свадьбы.

«Хотелось бы и мне сейчас туда!» — подумала охотница, но потом вспомнила про жару и палящее солнце, честно признавшись себе, что нынешний климат её устраивает куда больше экваториального.

— С братом всё нормально, с нами тоже. Может, дадите нам возможность собраться? Что там у нас сегодня по плану?

— Сегодня у нас по плану охота! — громогласно объявила баронесса Белухина. — Я наслышана о ваших с Ксандром успехах и хотела бы, чтобы вы тоже приняли в ней участие!

— Я ради забавы не убиваю! — хором ответила Кирана с охотником, и они удивлённо переглянулись.

— Ну хоть поучаствуйте в состязаниях тогда, — по-доброму улыбнулась Мария Петровна. — Обещаю, на них ничего, кроме мишеней и самолюбия некоторых снобов, не пострадает.

* * *

Баронесса Белухина сидела в своём кабинете и бегло просматривала списки приглашённых. Если ей не изменяла память, то Галапагоссова-Черепахина не было в списках ни от Белухиных, ни от Подорожниковых. Откуда же тогда он взялся?

Мария Петровна набрала Канцелярию Его Императорского Величества. Ответили там не сразу. Не привыкла столица просыпаться ни свет, ни заря.

— Канцелярия Его Императорского Величества, слушаю.

— Баронесса Мария Петровна Белухина у аппарата, — представилась она честь по чести, — прошу предоставить мне список приглашённых от лица Его Императорского Величества на свадьбу моей дочери и барона Подорожникова Вячеслава Борисовича.

На той стороне впали в ступор. Нет, ничего необычного в запрашиваемой информации не было. Она была общедоступной. Список формировался из личных предпочтений императора. Но ни один из аристократов ни разу не делал подобные запросы, принимая как данность наличие у монарха собственной выездной свиты.

— Предлагаете сверить почти полторы сотни фамилий? — скептически произнесли на той стороне, шелестя бумагами. — Или кого-то недосчитались наутро после пьянки?

— Если будете тянуть кота за яйца, то после пьянки со мной не досчитаются вас! — рыкнула баронесса, теряя терпение. — Галапагоссов-Черепахин там имеется?

— Имеются в других местах, баронесса! — кто-то явно обиделся на пассаж Марии Петровны и решил покичиться положением. — А свой запрос можете повторить Императору, а у нас сегодня выходной!

Связь оборвалась, оставив в мобилете прерывистые гудки.

«Как же вы мне все дороги, твари кабинетные! Я же узнаю, кто это был такой смелый! — распалялась баронесса. — Ну ничего! В конце концов, император — тоже источник информации! Послали? А я и не гордая! Схожу!»

Глава 7

Кирана никогда не думала, что охота у благородных — такое муторное и церемониальное действо. Аристократки, разряженные в пух и прах, аристократы наперебой хвастаются своими ездовыми тварями. И были там, на удивление, не только кони. Вернее, далеко не одни кони. Кто-то предпочитал охотиться в собственной второй ипостаси. К таким относился и Махмуд Кёпеклери, нетерпеливо переминающийся с лапы на лапу.

Решение приёмного сына не охотиться тот воспринял с уважением. Сам же решил разогнать кровушку среди северных снегов.

Кирана вместе с Тэймэй, Ксандром и принцем Андреем расхаживала между накрытых столов. Азиатка пила безалкогольные глинтвейны и куталась в шкуры. Всё же местная погода ей категорически не подходила.

Ксандр с Кираной выглядели в толпе разодетых придворных несколько странно, не изменяя себе в выборе фасона одежды. Оба охотника были в безрукавках, меховых штанах, кожаных мокасинах, пугая всех открытыми участками тела в трескучий мороз. На фоне остальных аристократов они выглядели чужеродно.

— Боги, что я здесь делаю? — натянуто улыбалась Кирана, подавая ручку для знакомства с очередным родовитым мужчиной, возомнившим себя вполне достойным на роль жениха. Правда, стоит признать, что после негласного сопровождения двумя принцами, очередь значительно поредела. Самомнение самомнением, но конкурировать с монаршим и полумонаршим отпрыском решались не все.

— Представляешь сразу два рода на свадьбе будущих родственников, — с милой улыбкой прокомментировала Тэймэй. — Это одна из обязанностей любой знати — стоять болванчиком, улыбаться и махать, когда того требует ситуация!

Рука Кираны сама дёрнулась к мечам за спиной, отчего очередной кавалер шарахнулся в сторону, а Ксандр с Андреем не смогли сдержать улыбки.

— Махать, желательно, не мечами, а открытой ладошкой! — прокомментировала Тэймэй, назидательно поучая сестру будущего мужа.

— И желательно, чтобы при этом комплектность собеседника до взмаха соответствовала комплектности после, — философски произнёс принц и, не удержав безразличную мину, рассмеялся.

— Да ну вас, — махнула рукой Тэймэй в притворной обиде, — научите девочку плохому!

Кирана протянула руку к блюду с фруктами за яблоком. Из всех доступных деликатесов она всё ещё не могла насытиться фруктами и овощами, ведь в Восьмиречье они были самым настоящим лакомством. Нечасто охотники могли добыть съедобную растительную пищу в прорывах, и она была чуть ли не ценнее макров.

Тихо посмеиваясь над перепалкой Тэймэй и Андрея, Кирана уже собралась было взять плод, когда инстинкты взревели об опасности. Свист стрелы разрезал воздух за мгновение до того, как охотница резко отклонилась и пустила в сторону опасности один из своих метательных ножей. Стрела вонзилась в деревянную чашу с фруктами и опрокинула её. Яблоки, груши, сливы словно в замедленном времени рассыпались по столу и за его пределами. Послышалась сдавленная ругань Ксандра и не менее экспрессивное высказывание от принца Андрея:

— Маш, ты совсем умом тронулась⁈

Кирана проследила взглядом за своим ножом, его рукоять торчала из изящного деревянного лука с искусной инкрустацией макрами в руках Её Императорского Высочества Марии Петровны Кречет. Лук при этом пришёл в негодность, ведь его плечо расколола трещина.

«А вот и главная змея пожаловала!» — пронеслась у охотницы мысль при взгляде на сузившиеся от гнева зрачки принцессы.

— Княгиня, вы напали на особу королевской крови! — пошла она в атаку.

— И вам доброго утра, Ваше Императорское Высочество, — ответила Кирана, соблюдая все правила этикета.

— Не заговаривайте мне зубы, княгиня!

— Маша! — одёрнул сестру Андрей, осторожно беря ту под локоток и шипя на ухо. — Какого хрена ты себя так ведёшь?

— Она меня чуть не убила! — взвизгнула Мария Петровна, привлекая всё больше внимания к себе и к ситуации. Кажется, принцесса решила разыграть одну из своих маленьких комедий, за которые её и считали пустоголовой, взбалмошной и неуравновешенной девицей.

— Если бы тебе грозила опасность, сработал бы хоть один из артефактов! — всё так же вполголоса пытался Андрей прервать концерт, устроенный сестрой. Даже на его скромный взгляд она перешла все дозволенные границы, выстрелив в упор в Кирану.

— Ваше Императорское Высочество, бросок был рассчитан на уничтожение оружия, а не противника! — спокойно ответила Кирана, понимая, что случайно или намеренно, но крупно влипла.

— Бросок был совершён в меня! — раздельно с паузами шипела коброй принцесса.

— Бросок был совершён сторону откуда прилетела стрела, — Кирана подняла опрокинувшуюся чашу и показала оперение, торчащее из неё стрелы, на котором явно виднелся силуэт Кречета. Всем желающим принять участие в охоте раздали по утру подобные маркированные колчаны, чтобы было понятно, чьи стрелы добили ту или иную тварь охотника.

— Я просто пошутила и хотела вас пригласить к соревнованию по стрельбе таким оригинальным способом! — с вызовом ответила принцесса, даже не думая сбавлять обороты. — А вы попытались меня убить!

— Пригласили, — с усмешкой констатировала Кирана, вынимая стрелу из чаши и подходя к принцессе, — а я приняла приглашение!

Охотница вернула Марии Петровне её стрелу и вынула свой нож из лука принцессы, убирая в один из пазов на кожаных ремешках, оплетавших руки и пояс.

— Что здесь происходит⁈ — прогрохотал голос императора из-за спин сгрудившихся придворных. Они расступились, пропуская монарха.

— Княгиня Виноградова хотела меня убить! — с апломбом заявила принцесса, глядя в глаза отцу. — У меня полно свидетелей!

— Андрей, так ли это? — спросил император у своего сына, крепко держащего сестру под локоть и о чём-то яростно ей втолковывавшего. Тот переглянулся с сестрой и ответил:

— Нет, Ваше Императорское Величество! Произошло недоразумение. Её Императорское Высочество Мария Петровна решила оригинальным способом пригласить княгиню Виноградову к соревнованиям по стрельбе, выпустив в неё стрелу из лука, когда та брала яблоко из чаши с фруктами. Княгиня на инстинктах успела отклониться с траектории полёта стрелы и совершила бросок метательного ножа, который вошёл в верхнее плечо лука и расколол его.

Император оценил испорченное артефактное оружие и след от стрелы в чаше. Глаза его сузились. Отчитывать дочь на глазах аристократов он не планировал, но выпороть своевольную девицу желание появилось. Если все слухи, ходившие о Киране, были верны, то та действительно не собиралась убивать его неразумную дочь. Иначе уже убила бы.

Но как-то выходить из ситуации надо было.

— Мария, княгиня выполнила бросок на инстинктах, как выполнил бы его любой из воинов, — осторожно начал император нащупывать линию разрешения, и дочь сама подтолкнула его в нужную сторону.

— Да ни один человек не успел бы отреагировать! — возмутилась принцесса. — Она в меня целилась! Если княгиня такая быстрая, то пусть отреагирует сразу на трёх лучников!

— Княгиня? — император вопросительно взглянул на Кирану, расслаблено жующую яблоко, пока шли разбирательства.

Охотница согласно кивнула.

— Вы можете отказаться! — постарался мягко подтолкнуть девушку к нужному решению Пётр Алексеевич, но та уже пошла в сторону арены.

* * *

Кирана вышла на ту же арену, где вчера «знакомились» Ксандр с Махмудом. За ночь площадку успело припорошить снегом. Скинув обувь, Кирана с удовольствием зарылась ступнями в пушистую перину.

По краям площадки толпились аристократы, а внутри арены выстроились три лучника. В метрах пятнадцати от них охотница стояла и с закрытыми глазами ворошила снежок у себя под ногами.

Принцесса и император стояли с одной стороны, наблюдая за чистотой эксперимента. А вот принц Андрей, до того возмущенно уговаривавший Кирану отказаться от затеи, стоял рядом с Ксандром, Тэймэй, баронессой Белухиной и названным отцом Ксандра.

Остальные гости ещё только просыпались, ведь на дворе было раннее утро. Борис Сергеевич Подорожников, личный лекарь императорской семьи, был готов устранить любые ранения, если таковые вдруг произойдут. Глядя на сестру Михаила Комарина, Борис Сергеевич почему-то подумал, что у этой семьи настолько необычная судьба, что впору книги писать.

Кирана же расслабилась и отдалась во власть чувств, ощущений и холода. Она с закрытыми глазами чувствовала, как вокруг неё собралась толпа зверья, по недоразумению называвшаяся людьми. Любопытная, жаждущая крови и её поражения, низвержения с высокого пьедестала, на котором вдруг оказалась никому неизвестная девица.

Охотница раскинула руки и выровняла дыхание, слыша одновременно кровожадный гул всей толпы разом и биение сердца каждого по отдельности. Она чувствовала себя, словно дикий зверь, выставленный на потеху публике, упивавшейся своей властью.

— Княгиня, вы готовы? — прозвучали где-то вдалеке слова императора, который вместо того, чтобы поставить собственную дочь на место, предпочел пойти у неё на поводу и выставить сразу трёх лучников.

«Вам нужен зверь? Вы его получите!»

— Да.

«А» ещё витало в воздухе, когда охотница резко крутанулась на одной ноге в присяде и подняла пушистый снег в воздух. На следующем такте сердца она слилась с родной стихией и рассыпалась пургой, искрясь и сверкая мельчайшими снежинками в лучах рассветного солнца. А на третьем такте она пронеслась порывом вьюги между тремя лучниками, ещё не успевшими спустить тетиву. Сделать этого они уже и не смогут, ведь одним ножом она перерезала тетивы, а вторым обозначила порезы на шеях ни в чём не повинных бойцов.

Воплотилась она нос к носу с принцессой с окровавленным ножом в руке, чуть приподняв верхнюю губу и оскалившись. А затем сделала куртуазный реверанс и, не дожидаясь какой-либо реакции, отвернулась и пошла к своим.

Вся демонстрация заняла меньше двух секунд. Стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь жидкими аплодисментами лишь одной особы.

— Княгиня, примите мои искренние извинения, — произнесла Мария Петровна Кречет в спину Киране, и той пришлось обернуться на полпути, чтобы следовать протоколу общения с правящим родом. — Я признаю собственную неправоту и хочу загладить вину. После ухода баронессы Светланы Подорожниковой у меня вакантно место личной фрейлины, и я хотела бы, чтобы его заняла столь неординарная и достойная личность, как вы!

Капкан, расставленный на неё, как на самую настоящую добычу, захлопнулся с оглушительным лязгом. Охотница прекрасно осознала, что отказать в такой ситуации означало бы плюнуть в лицо императорской семье, ну или засунуть извинения Её Императорского Высочества ей же в задницу.

И всё же она не могла заставить себя сказать «да». Не сейчас, когда её выставили на потеху публике.

— Ваше Императорское Высочество, считаю недоразумение улаженным и вынуждена отказаться от столь высокой чести из-за необходимости заниматься делами рода, — Кирана склонила голову и наблюдала, как меняется выражение лица принцессы и императора. Если Пётр Алексеевич лишь поджал губы в неудовольствии, то Мария Петровна не могла поверить, что ей отказали, причем на глазах у всех.

«Да пошли вы! — зло подумала охотница. — Как-нибудь выкрутимся!»

— А у нас за такое вызывали в круг чести, — послышался задумчивый голос Махмуда Кёпеклери, — и выходил оттуда лишь один. Не допороли кого-то в детстве, ох, не допороли, — последние слова он намеренно произнёс громче, и в морозном воздухе они звонкой пощёчиной ударили по и без того разгневанной принцессе. Вот только сделать Кёпеклери она ничего не могла. Здесь ей приходилось учитывать последствия.

Спасением протрубил охотничий рог, созывающих всех желающих на загонную охоту.

* * *

— Ты… — император мерил шагами покои, отведённые их семье в усадьбе Белухиных, и не находил слов. Нет, слова были, но воспитание не позволяло обложить собственную дочь нецензурной лексикой. Да что там, у него действительно руки чесались выпороть его всегда рассудительную дочь за устроенное представление. — Ты хоть понимаешь последствия собственного демарша?

— Я всё разыграла как по нотам! Она обязана была принять моё предложение! Императорским особам не отказывают! — Мария и так едва сдерживала гнев, а тут ещё и отец принялся за чтение морали.

— Ты часом княгиню с рабыней не перепутала? — чересчур спокойно поинтересовался Пётр Алексеевич. — Что она ещё обязана сделать?

«Засесть в своём Абрау и ходить беременной коровой ближайшие лет тридцать», — зло подумала принцесса, но вслух этого не произнесла.

— Ты вообще понимаешь, что своей выходкой по древним традициям практически объявила роду Виноградовых войну, при свидетелях расстреляв её в упор⁈ — император, наконец, дал волю своему гневу. От его рыка зазвенели стёкла в оконных рамах.

— Нет такого обычая, — неуверенно возразила Мария Петровна. Она бы знала о чём-то подобном. — Тем более, она сразу же метнула в меня нож! В меня! В принцессу! Почему ты это не берёшь во внимание?

— Я не беру во внимание? Я⁈ — вот теперь он разозлился по-настоящему. Повернув макр в перстне на одном из пальцев, император поставил дополнительный купол от прослушки к ранее активированному первому. — Слушай сюда, маленькая заносчивая дрянь! Выстрелив стрелой с нашим гербом, ты бросила вызов Виноградовым от лица Кречетов. Кирана своим ответным броском вызов приняла и вышла в круг чести. Ты в этот круг не вышла и выставила вместо себя трёх бойцов, которых твоя противница нейтрализовала меньше чем за две секунды. Не смотри, что они остались живы. Окровавленный нож и обозначенные места ударов говорят о полной и безоговорочной победе Виноградовых. Фактически, по старым законам, она уложила на лопатки императорский род! Им-пе-ра-тор-ский!

— Бред какой-то! — возмутилась принцесса. — Не было нигде такого!

— Не было? — прошипел Пётр Алексеевич. — А откуда, по-твоему, взялся обычай поединка двух лучших воинов из армий противников, которым в древности решался исход войн? Только раньше лучшими воинами были главы родов! Априори! Им покровительствовали боги! А ты, мало того, что вместо себя выставила трёх лучников, так ещё и после поражения, чуть ли не как подачку, бросила победительнице предложение прислуживать тебе лично!

Мария обдумывала слова отца, и картина выходила скверная.

— Насколько осведомлены остальные о существовании этого обычая?

— Среди наших он уже почти забыт, аристократы, конечно, вызывают друг друга на дуэли, но в войне родов уже давно ходят стенка на стенку, — император чуть успокоился, но всё ещё расхаживал из стороны в сторону при размышлениях.

— Тогда в чём проблема-то? — осторожно уточнила принцесса. — Думаешь, княгиня знала об этом обычае и специально выставила меня слабой и никчёмной, опорочив наш род?

— Проблема в том, что это всё умудрилась сделать ты. То, что, с твоей стороны, выглядело как невинная шутка, вышло из-под контроля и выставило нас слабыми перед османами, — Пётр Алексеевич хмурился, продумывая, как теперь нивелировать произведённое невзначай впечатление. — Кёпеклери не зря сказал про круг чести. Уж он-то помнит и чтит древние обычаи.

— Ну давай сошлёмся, что я — дурочка! «Бабы — дуры» — привычная для османов аксиома, — тут же предложила принцесса. Когда нужно её мозг выдавал простые и гениальные решения со скоростью автомата.

— Бабы, может, и дуры! Но принцессы быть дурами права не имеют!

— Ну так накажи меня, чтоб не повадно было! — пожала Мария плечами.

— Хм… — император задумался, взвешивая все «за» и «против» такого варианта решения. — А ведь может сработать. Да и тебя давно приструнить надо было. Доигралась ты, Маша. Обилие свободы голову вскружило и всяческие тормоза сорвало.

То, каким тоном это было сказано, сильно не понравилось Марии Петровне. Она-то имела в виду мнимое наказание, а не настоящее.

— Ты сейчас же возвращаешься в столицу. И в твоих интересах к моему возвращению предоставить перечень достойных кандидатов на твою руку и сердце, — император поднял руку, затыкая дочь, едва успевшую открыть рот. — И чтоб Комарина я там не видел!

* * *

Пока её вещи паковали, Мария Петровна разглядывала суетящихся во дворе усадьбы людей и думала: «Знала ли Кирана о древнем обычае или нет?» Её реверанс с окровавленным ножом и оскаленной улыбкой сильно впечатлил принцессу. Она даже себе не хотела признаваться, что откровенно струсила в тот момент.

Везде эта княгиня. Спасу от неё нет. Стоило ей появиться на горизонте, и всё пошло наперекосяк с Михаилом. Потом отец и Андрей будто бы попали под какое-то её воздействие. И вот результат, с трудом добытая свобода действия утрачена, ещё и отец вернулся к теме замужества. Ну почему Виноградова не оказалась обычной среднестатистической курицей без мозгов, удобной для манипуляций?

В дверь постучали, и служанка впустила посетителя в небольшую прихожую.

— Ваше Императорское Высочество, — поклонился Марии Петровне старичок с тростью, цепким взглядом оценивающий экстренные сборы. — Уже наслышан об утреннем инциденте… Могу ли я чем-то помочь?

Принцесса по-новому взглянула на столь предупредительного старичка, которого в последний момент внесла в собственную свиту двумя днями ранее. Никто из её мнимых друзей не пришёл и не предложил ей помощь…

— Жизнь несправедлива, — Мария Петровна пожала плечами, — вряд ли у вас вышло бы качнуть весы справедливости в мою пользу. Мой противник всегда будет на шаг впереди, ведь умеет обгонять время.

Голос принцессы при этом был полон грусти и печали.

— Не печальтесь, принцесса, — старчески успокоил Марию Петровну гость. — Время есть песок… В моих силах сделать так, чтобы песок в часах жизни вашего противника и вовсе закончился.

Мария очень крепко задумалась над завуалированным предложением. Очень хотелось ответить согласием, но останавливал даже не гнев отца, а предупреждение оракула. Убивать девицу или Михаила он не рекомендовал.

— Не стоит действовать столь радикально, — ответила принцесса, посылая благодарную улыбку своему собеседнику. — Меня устроит, если противни понесёт репутационные потери.

— Как будет угодно моей принцессе! — старичок склонил голову в поклоне и, прихватив трость, покинул покои правящей семьи.

Получив благословение от принцессы, Эквадо Тортугас кровожадно улыбнулся. Что ни говори, а получить в союзники Марию Петровну было настоящей удачей. Оставалось лишь сделать так, чтобы княгиня опорочила себя за оставшиеся полтора дня, прежде чем стать рабой Эквадо и покойницей. А значит, следовало поторопиться.

Глава 8

Андрей Петрович Кречет монотонно расхаживал по собственным покоям. Восемь шагов в одну сторону, разворот, восемь шагов в другую. Скрип деревянных половиц вплетался в равномерный перестук обувных каблуков, метрономом отсчитывая события последних дней.

Сестра совершенно слетела с катушек, ослепленная собственной одержимостью. Если бы она позволила себе нечто подобное в отношении любой другой аристократки, отец бы уже шкуру с неё спустил. Здесь же почему-то обошёлся лишь формальным удалением с мероприятия.

«Что происходит? Чего я не знаю?»

Когда они с Ксандром стояли на краю арены, Андрей уговаривал Кирану отказаться от поединка. Да, пусть княгиня восприняла это лишь как демонстрацию возможностей, но Андрей то понимал подоплёку происходящего. И отец понимал, но не остановил.

Но хуже всего, что понимал это и Махмуд Кёпеклери, прямо указавший, что Мария зарвалась.

Ещё сложнее далось Андрею признание самому себе, что Кирана стала ему интересна как женщина и как личность, а не просто как удачный вариант для обустройства собственной жизни. При этом принц понимал, что не может рассчитывать ни на что кроме дружбы. Уж слишком разительно отличалось их мировоззрение. Но даже так он с удовольствием проводил время в компании девушки и Ксандра. Они своей непосредственностью разительно отличались от лицемерия высшего света. В их компании Андрей отдыхал, ведь даже в семье постоянно приходилось держать лицо и следить за эмоциями. Жаль, что нельзя сбежать из собственной семьи, но помочь Киране он попытается.

Снова протрубил охотничий рог, призывая охотников к старту, и Андрей отправился к Киране, они с Ксандром отказались от участия.

Уже выходя, он услышал обрывок разговора сестры со стариком Галапагоссовым— Черепаховым через неплотно прикрытую дверь. Да что уж там, он попросту подслушал.

«Ну ты и змеюка, сестричка! Значит, не смерть, но удар по репутации чужими руками? А вот шиш тебе, а не месть!»

* * *

Кирана смотрела, как аристократы проверяли своих ездовых животных перед началом охоты. Седла, сбруи, подпруги. Арва сидела рядом и с презрением во взгляде наблюдала за приготовлениями. Всё утро волчица не отходила от охотницы ни на шаг, выглядывая кого-то в толпе. Кирана даже догадывалась кого, но старик с перстнем черепахи не появлялся в зоне видимости. После поединка Андрей ненадолго отлучился с отцом и принцессой Марией, а названый отец Ксандра коротко охарактеризовал стычку с принцессой, стоило им отойти подальше от любопытных ушей:

— Вы уж простите, княгиня, но за такое глотки режут. Она слишком легко отделалась.

— Мария свет Петровна славится взбалмошной натурой, — пожала Кирана плечами. — И я ей с первого взгляда не пришлась ко двору. Не убивать же из-за этого…

Махмуд покачал головой, поглаживая бороду.

— Дитя, вы только что по древнему обычаю выиграли войну с родом Кречетов. Ждите виру.

Кирана лишь вопросительно вздернула бровь.

«Сколького же я не знаю? И что уместно просить в таких случаях? Земли? Богатства? Артефакты?»

Додумать она не успела, так как прибыл один из людей в форме Белухиных с просьбой следовать за ним. Её вызывал к себе император. На душе отчего-то было неспокойно. Ксандр молча сопровождал её, не задавая лишних вопросов.

Арва увидев, что охотница под присмотром, куда-то сорвалась.

Кирана попробовала связаться с братом, но тот почему-то не отвечал.

* * *

Вытянуть вампиршу из её Сумрака у меня вряд ли получилось бы, поэтому я обратил внимание на второго участника ритуала.

Чем бы он не ввёл себя в транс, но его действие скоро закончится. Третьи сутки уже подходили к концу. Так оно и вышло.

Шаман задергался всем телом, затем выгнулся дугой и опал. Пальцы его скребли землю, зрачки бегали под веками, словно он всё ещё был во власти кошмара. Оценив вероятность повторной лингвистической удачи, я решил действовать наверняка.

Ещё до прихода в себя шамана пустил ему кровь и принялся читать его память.

Картина выходила занимательная, словно сотканная из множества мелких нитей разных цветов и фактур. А всё потому, что это были воспоминания нескольких человек со своими привычками, мечтами и поведением. Вот только как? Как несколько сознаний или душ смогли оказаться в одном теле? Нет, я слышал про местное двоедушничество. Меня и самого в этом обвиняли, но две души это одно, а здесь как-бы не больше четырех было. Чем-то напоминало магический коктейль сестры, объединивший столь разную магию. Но если там стихии достигли состояния равновесия и равноправия, то здесь чувствовались борьба и соперничество. И самое интересное, что кровь пришедшего в себя шамана имела всего два оттенка вкуса, как будто, остальные успели исчезнуть.

А ведь я ни разу не специалист по душам, перемещаясь, я занял уже пустующее тело. Сожительствовать мне не пришлось, хотя помню, что и такое возможно, если кратковременно. Потом какая-то из душ должна сожрать или поглотить сокамерницу. А здесь просто-таки опровержение всего известного ранее. Четыре души и все живы, боги знают сколько времени. Хотя, нет, не всё. Уже осталось лишь две. И вот они-то меня интересовали. Обездвижив шамана, я принялся за диалог, больше с смахивающий на допрос:

— Как зовут?

— Сават.

— А второго?

— Какого второго? — попытался прикинуться дурачком шаман и вырваться из моих оков, но осознал, что паралич он не контролирует.

— Как тебя зовут? — повторил я свой вопрос и углубился в память крови. Я отматывал воспоминания так далеко, что наконец смог нащупать место, где сознание владельца этого тела было ещё цельным. А там… красота неописуемая. Горы трупов, пожары, пытки, убийства. Война родов во всём своём неприглядном уродстве.

Морские львы вырезали Черепах под корень. Не щадили даже младенцев. Даже тех обрывков воспоминаний, что я обнаружил у Савата, реального владельца тела, хватило, чтобы начать с опаской поглядывать на Серхио Леон-Марино.

И тут я добрался до смазанных воспоминаний на жертвеннике.

— Ну здравствуй Кардо Тортугас! Что же ты здороваться не хочешь, а ещё аристократ… Нехорошо.

Вторая душа замерла испуганным зайцем, никак не реагируя на мои слова. Она ушла так глубоко в тень, что на её место тут же вышла душа владельца тела.

Оценив обстановку, Сават неожиданно обрадовался.

— Не знаю кто вы, но готов служить вам, если вы избавите меня от соседа.

* * *

Император ждал Кирану в кабинете. Охрана сдержано кивнула и доложила о её визите. Спустя минуту охотница оказалась перед хмурым монархом, задумчиво постукивавшим пальцами по столу.

— Прошу вас, Кирана Юрьевна, присаживайтесь, — сразу перешёл он на более неформальный тон. — Разговор у нас с вами выйдет непростой.

Охотница присела и молчаливо уставилась на императора.

— Прежде всего хочу извиниться за поведение дочери. Пусть всё с её стороны выглядело, как глупая шутка, но такое не позволительно в отношении верных вассалов, коими являетесь вы с братом.

— Как я уже сказала, инцидент исчерпан. — Кирана пыталась говорить максимально вежливо, но, кажется, выходило плохо. — Поднимать оружие против своих — плохая идея для любого мира.

— Вынужден признать, что дело несколько сложнее. Сами того не зная, вы скрестили оружие как представители двух родов. И теперь как победителю вам положена вира. — Император откинулся на спинку кресла. — Чего же вы хотите, княгиня Виноградова?

— Я могу попросить всё, что моей душе заблагорассудится? — криво улыбнулась Кирана, наблюдая за императором.

— В пределах разумного, конечно! — тут же пошёл на попятную монарх. — Но если это будет зависеть от меня, то любое ваше желание будет выполнено. Я имею к вам особое расположение!

— Тогда может оставите нас с братом в покое? — вопрос сорвался с её губ раньше, чем она успела облечь его в куртуазную форму.

— Многие глотки грызут ради нашего внимания, а вы… — император покачал головой.

— У вас и так целый ручной зоопарк, но вы хотите себе в коллекцию именно тех, кто не хочет участвовать в вашем цирке, — горько усмехнулась Кирана.

— Не сравнивайте толпу шакалов, которая переметнётся к любому другому, стоит мне оступиться, и настоящих хищников, способных одним своим появлением изменить расстановку сил в мою пользу.

— Если уж вы использовали такие сравнение, то отчего же вы с хищниками ведёте себя как с шакалами? Методы, работающие со слабыми, сильных отворачивают. И я, и мой брат придём и встанем под ваши знамёна добровольно, если стране будет угрожать опасность, ведь честь и долг для нас не пустой звук. Но мы — не ручные собачки, прибегающие по первому свисту. А судя по поведению Марии Петровны, именно так она нас и представляет.

Император молчал. Не так он представлял себе этот разговор. И ведь никто его за язык не тянул. Он может приказать оставить их в покое. Может. И должен. После выходки Марии и подавно. Но сидящая перед ним девушка манила. Она — другая.

Она была настолько другой, что невозможно было противиться этом магнетизму. А уж демонстрация силы и вовсе расставила многое по своим местам. Как когда-то Киртас продемонстрировал свою силу в присутствии императора, так и Кирана повторила его достижения, даже не запыхавшись. Сила! Вот в чём отчаянно нуждалась императорская семья. Править, опираясь лишь на хитрость и родовые дары, можно, но сила… Обновление крови… Сейчас Пётр Алексеевич как никогда понимал князя Рюгена, подбиравшего себе невесту по определенным критериям. Кровь должна усиливаться, а не разбавляться. И по этому критерию Кирана подходила идеально.

Император активировал несколько дополнительных куполов защиты от прослушки. То, что он собирался сказать, было чистой воды авантюрой, но почему бы не попытать счастья.

— Кирана Юрьевна, как вы смотрите на то, чтобы стать императрицей?

* * *

Эквадо уходил всё дальше в лес, приманивая за собой волчицу княгини Виноградовой. Та, как прилежная охотница, следовала за ним по пятам, не отпуская далеко от себя. Пленителю только это и нужно было. Чаща уже скрыла его от случайного внимания охотников, рыскавших по округе в поисках своей дичи.

Оказавшись посреди небольшой полянки, ранее размеченной им для своих целей, Эквадо спешился и принялся раззадоривать волчицу:

— Ну что же ты⁈ Вот он я! Ты же так хотела меня убить! И вот он я! Безоружный! — Эквадо показал пустые ладони, демонстрируя мнимую беззащитность.

Пленителю совсем не нужно было иметь оружие, чтобы вынимать душу из своих жертв. В случае с волчицей он даже решил оставить душу нетронутой, наслаждаясь её страданиями. Да и жалко было тратить макр под звериную душу без особых талантов. Он отыграется на девчонке. А пока старик повернул макр в перстне на одном из пальцев, и оттуда полилась песня, неслышимая человеческим ухом, но воспринимаемая телом. Сон расходился по энергетическим линиям аркана, усиливая воздействие песни.

Арва этого знать не могла, а потому в прыжке атаковала старика. Она чувствовала опасность, исходящую от него, и пыталась устранить её, раз уж люди оказались столь глупы, что не видят очевидного.

Аркан сработал мгновенно. Лучи ловушки активировались, стоило волчице пересечь границу полянки, и парализовали свою жертву, унося в сон. Арва упала под ноги ненавистному старику, что с победным оскалом склонился над ней с кинжалом.

— Ты не уснёшь! Нет! Это слишком легкая смерть! Ты будешь всё чувствовать, но не сможешь противиться! А затем я разделаюсь с твоей хозяйкой прямо у тебя на глазах!

* * *

Андрей Петрович следовал за стариком Галапагоссовым-Черепахиным. Правда, пришлось чуть ли не впервые использовать артефакт иллюзии, чтобы изменить собственную внешность. Но оно того стоило. Путь исполнителя планов сестры вёл всё дальше от поместья Белухиных, но во время охоты всадники разъезжались во все стороны, поэтому на сбежавшего в чащу леса одинокого всадника никто не обратил внимания.

Правда, Андрею пришлось отстать, чтобы не вызывать подозрений. Более того, принц заметил, что Галапагоссова-Черепахина преследовал не только он. Волчица Кираны шла за стариком по пятам, каким-то своим звериным чутьём определяя опасного для хозяйки врага.

Принц замешкался на каких-то десять минут, нагоняя эту странную пару, но на поляне оказался под леденящий душу вой. Старик с остервенением бил кинжалом волчицу, кровь брызгала во все стороны, заливая убийцу, но это его не останавливало. Всё что успел сделать Андрей, это разрядить обойму из шестизарядного пистолета по Галапагоссову-Черепехину, прежде чем его накрыла тьма.

* * *

Шутки закончились. История циклична. Вот и Кирана попала в схожую с Вулкановой ситуацию.

Император выложил перед ней кольцо с макром размером с голубиное яйцо. Третья императрица, подумать только! С сохранением всех прав на главенство в роду и прочих преференций, даже тотем менять не потребовал. А в перспективе, если её ребёнок станет наиболее одарённым, то может сесть на трон. Всё бы хорошо, но вся эта околотронная возня была глубоко безразлична охотнице, в то время как император решил, что она просто набивает себе цену. Вот он и повысил ставки.

Кольцо так и осталось лежать между ней и императором.

— Ваше Императорское Величество… Вы же понимаете, что этим предложением подписываете мне смертный приговор. Мало мне ненависти вашей дочери, так вы ещё и двух императриц решили раздраконить в мой адрес? За что? За смазливое личико? За уникальный дар? Или потому, что за мной не стоит громада рода, способная поднять в штыки маленькую армию?

Слова горькими каплями падали между ней и императором.

— Да мне проще отказаться от всего этого «счастья» и уйти обратно в свой мир. Там, по крайней мере, ни один мужчина не посмеет мне указывать что делать, с кем спать, а с кем создавать семью. Просто потому, что может поплатиться за свои посягательства. Мой ответ — не…

Договорить она не успела, так как сквозь толстые бревенчатые стены до её ушей донесся вой боли её родной Арвы. Кирана вылетела из кабинета императора, словно пробка из бутылки игристого вина, даже не удосужившись объяснить своё бегство.

Мимо Ксандра она пронеслась, не сказав ни слова, но ему и не нужно было ничего пояснять. Стоило им покинуть усадьбу, как Кирана слилась с вьюгой, превращаясь в снежный вихрь. Охотник последовал её примеру, обернувшись вожаком гончих, а следом призвал собственную стаю. А вой не прекращался. На открытой местности он разливался по бескрайним снежным пустошам, взывая о помощи и служа ориентиром.

Кирана злилась и боялась одновременно. Они прочёсывали территорию вокруг поместья, чувствуя, как время неумолимо утекает песком сквозь пальцы. Они должны успеть! Должны!

Пока гончие шли по дальнему радиусу, они с Ксандром запустили поисковики на Арву. Ответы пришли почти одновременно. Гончие исчезали одна за другой, успевая передавать координаты места. Потеря каждой для Ксандра была равна потере Арвы для Кираны. Из глотки вожака вырвался вой боли и гнева, обещающий долгую и болезненную смерть убийце его стаи. И, наконец, они нашли его, ворвавшись вихрем на поляну в чаще леса. Посреди вытоптанной площадки стоял окровавленный безумный старик и хихикал.

У его ног Кирана и Ксандр рассмотрели тело волчицы, грудь которой едва поднималась от рваных вздохов. Что удивительно, они даже не выла, лишь изредка хрипела.

Но кроме тела волчицы там виднелся ещё и человеческий силуэт. С такого расстояния невозможно было разглядеть, кто попался под руку сумасшедшему старику. Доспех на теле появился интуитивно. Не зря они с Ксандром тренировали его день и ночь.

Вот только доспех здесь оказался бесполезен. Уже делая шаг в сторону старика, Кирана поняла, что что-то не так. Она словно проваливалась в перину сна, теряя связь с реальностью. Рядом рухнул как подкошенный Ксандр, и на последних секундах затухающего сознания Кирана попросила свою магию защитить их.

Глава 9

— Сука! Да как так-то?

Эквадо торопился. Он надеялся, что всё пройдёт как по маслу, песнь аколарии действовала абсолютно на всех. Против неё не было защиты, ведь она просто усыпляла, а это невредное воздействие, чтобы заставлять срабатывать защитные артефакты, если таковые имелись на жертвах.

Люди просто не успевали воспользоваться своими способностями, проваливаясь в сон мгновенно. Но эта сука… Не-е-ет. Она преподнесла ему сюрприз! Мало того, что себя упаковала в ледяной гроб, так ещё и женишка своего, и псину, и даже этого случайного свидетеля, и тех схоронила, защитница херова.

Теперь Эквадо придётся проводить ритуал без создания энергетической копии, а сразу напрямую перемещая душу в макр. А это было нехорошо. Временную замену подготовить он не успевал, да ещё и свидетелей убирать придётся. И если один слабосилок, которого вряд ли быстро хватятся, то вот осман… Того бы тоже в макр упаковать, да вот беда, даже образцов для пленения нет. А долбить ледяной гроб Эквадо не был согласен. Ему и так сквозь магические помехи работать придётся. Если время останется, то можно попробовать, а нет, так и не стоит заморачиваться.

С сожалением оглядев останки ледяных гончих у своих ног, Эквадо сплюнул. Жаль, не было с собой столько макров. Дюжина душ гончих могла бы стать хорошим подспорьем для защиты, но увы и ах, он не подумал носить с собой целое состояние в виде макров четвёртого уровня и выше. Ну ничего, продав артефакт с душой девчонки, он получит капитал необходимый для дальнейшего возвышения рода. А там, глядишь, и он сможет заняться подготовкой смены.

Из всех его отпрысков, оставшихся в живых после резни, устроенной Леон-Марино, никто не обладал нужными способностями. Кардо, его первенец, был хотя бы Ловцом, и тот пал в войне. А остальные… так, лишь генетический материал для селекции. Четверть века понадобилось, чтобы на свет появился ещё один Пленитель. Вот его-то и нужно было обучать.

Отбросив все ненужные мысли, Эквадо принялся за дело. Ему предстояло изъять чужую сопротивляющуюся душу и поместить в заранее подготовленный макр. Сделать это, имея образцы жертвы, было не так уж и сложно с его опытом.

Про связь души и тела известно было давно и много, а потому заполучив кровь княгини Виноградовой Эквадо фактически приобрёл отмычку от замков её души. Сейчас же, как хорошему вору, ему предстояло вскрыть сейф и изъять столь желанную душу в подготовленный сосуд. В этом ему и помогала его вторая ипостась.

В их семье считалось, что Черепаха — есть ни что иное, как хранитель равновесия, стабильности и мудрости. Когда-то она присматривала за Рекой времени и помогала душам погибшим уйти на перерождение. С тех пор многое изменилось, но способность излавливать души и контролировать их осталась.

Эквадо принялся наощупь изучать последний год своей жертвы, месяц за месяцем, в поисках лазейки. Момент, когда душа девицы была близка к уходу в Реку времени, и должен был стать тем ключиком для вскрытия защиты. Тортугасу никогда не узнать, что произошло несколько месяцев назад, раз княгиня была на грани смерти, но ему это было малоинтересно. Главное, нашёлся ключик. Теперь следовало подтолкнуть девушку обратно к тому состоянию, чтобы душа легче покинула собственное тело, готовясь к переходу в посмертие. А дальше всего ничего, вместо проводов переместить душу в темницу.

Всё шло хорошо. Момент отыскался, снимая замки привязанностей, приобретённых в последние месяцы жизни, Эквадо добирался до самой сути, чтобы накинуть аркан. Но что-то пошло не так.

* * *

Кирана металась в кошмаре. Её жизнь перевернулась с ног на голову. Куда-то исчезли Ксандр, Арва и Михаил. Не было рядом даже Нарвы. Никого. Лишь лёд и пламень попеременно сжигающие и леденящие душу. Она горела живьём, ощущая, как сползает кожа, как трескаются мышцы и сухожилия, рассыпаются в пепел кости, а затем приходит леденящий холод, пробирающийся в самое сердце и шепчущий:

«Сдайся! Уйди! Тебе здесь не место!»

И так по кругу, лёд и пламя. Одиночество затапливало, волной сносило все тщательно выстроенные оборонительные рубежи. Будто и не было у неё никогда семьи. Не было приемной матери и подруги, брат так и не смог отыскать её среди неизвестных миров, а всё, что происходило до этого момента, было лишь сном.

«Не место! Я проведу!» — нашёптывал кто-то в её сознании, но она противилась. Ей было за кого и за что цепляться. Да, пусть её жизнь сейчас напоминала лишь сон, но в этой жизни появились дорогие и близкие люди. Одним из которых был брат, который когда-то давно, словно в прошлой жизни, обещал прийти на помощь.

— Помоги мне!

В эти два слова она вложила все те чувства, что обуревали её, требуя сдаться и пойти по легкому пути.

* * *

Итак, у меня на руках оказался самый настоящий двоедушник, внутри которого жил шаман-недоучка и наследник Эквадо Тортугаса. А ещё тело Агафьи, что так и не вышла из Сумрака. Чем там можно заниматься, я понятия не имел, но подозреваю, что без посторонней помощи она оттуда не выберется.

— Выведи её оттуда и я помогу избавиться от подселенца! — предложил я Савату, который пока что прочно обосновался в собственном теле.

— Как?

— А это уже моя забота. Мне есть, что ему предложить. Пусть выходит, пообщаемся.

Сават с недоверием отнёсся к моим словам. Видимо, слишком многие обещали ему нечто подобное, но так никто и не смог воплотить в жизнь обещания за четверть века. Однако и выбора я ему не оставил. Мне некогда было церемониться. Вокруг сестры вился Галапагоссов-Черепахин, что не добавляло мне хорошего расположения духа. Да и оставлять её на растерзание высшего света мне категорически не нравилось.

Сават исчез, уступая место своему «соседу», но тот не жаждал выходить на контакт. Пришлось и здесь проявлять инициативу.

— Кардо Тортугас, я знаю, что ты здесь! — ответом мне была тишина. — Предлагаю тебе сделку. Ты мне рассказываешь всё об умениях вашего рода, а я подарю тебе новое тело.

Подселенец снова молчал, не желая со мной общаться. Тогда я отправил ему часть воспоминаний, где Комаро создавал мне новое тело на основе крови Кираны. Демонстрация возможностей сработала.

— Поклянись, что исполнишь своё обещание!

— Клянусь! — коротко подтвердил я свои намерения. И дело пошло на лад.

Беседовали мы около часа. Кардо, как мог, подробно описывал способности рода, и своего отца, в частности. В роду рождалось три категории одарённых: интуиты, чувствующие беспокойные души, ловцы, ловящие мятежные души, и пленители, способные взаимодействовать с душами как с некой материей. При желании, они могли выполнять обязанности интуитов и ловцов, в одиночку обнаруживая потерянные души, отлавливая их и препровождая в Реку времени.

Когда благородное занятие по очистке Реки времени переросло в коллекционирование уникальных душ, превращение их в артефакты и работорговлю, Кардо сказать не мог. Слухи об их семье ходили разные, а отец далеко не всегда посвящал его в собственные дела, сокрушаясь недоразвитостью наследника. Как назло, среди всего рода Пленителем был только Эквадо, потому передать свои знания было некому.

Сам Кардо был ловцом. Благодаря этому он и смог спастись в резне четвертьвековой давности. Он словил собственную душу и запечатал её в первом попавшемся сосуде, на беду Савата, оказавшемся юным шаманом-недоучкой.

Бывший наследник Тортугасов сильно удивился, когда узнал о счастливо спасшемся отце.

— Быть того не может! На него же облаву устроили, считай, два рода разом вырезали, а он на другом конце света живёт себе спокойно?

Я развёл руками, отметив про себя, как гневно блеснули глаза собеседника, всё ещё лежащего обездвиженным на циновке.

— А из-за чего война началась? — полюбопытствовал я. Всё же причина для таких решений должна была весьма и весьма весомой.

— Ой, да там история случилась некрасивая. А они на нас всех собак повесили, — отмахнулся Кардо, но уже не так уверенно. — У Леон-Марино в роду прошла инициацию аколария, а спустя какое-то время исчезла. И наш род обвинили в её пропаже.

— Что такое «аколария»?

— М-м-м… Создание, обладающее даром внушения. Моряки таких в древности называли сиренами.

— Эмпатка что ли? — невольно вырвалось у меня.

— Нет, аколарии используют песни, но воздействия у песен разные. Говорили, что у последней была возможность усыплять, но не было голоса. Её песнь так никто ни разу и не услышал.

Н-да, чем дальше, тем интереснее.

— И дальше что?

— А дальше отца обвинили в убийстве священного создания и пошли войной. То ли бог им их что-то наговорил, то ли они искали лишь повод, но факт остаётся фактом, для них это была священная война, в результате которой два рода почти прекратили существование.

Я хотел было углубиться в этот вопрос, когда услышал родной голос в своём сознании:

— Помоги мне!

Если бы не знал, кому он принадлежит, то и вовсе решил бы, что призыв мне показался. Но нет. Сестра отчаянно нуждалась в помощи.

— Тиль, контролируй нашего подселенца, — только и успел попросить я подругу, и тут же провалился в кровную связь. То, что всё неладно, я понял сразу же. Душу сестры окутывал туман, растворяя все её привязки к родным и близким. Туман этот успел пропитать кровь, превратив алые реки в серые кисельные болотца. В них едва теплилась жизнь. При этом самого воздействия я не ощущал. Не было проклятия, яда или печати влияния, лишь склизкое вязкое нечто, расползающееся вокруг и отрезающее от тепла, жизни и воли.

Я стоял на высоченном утесе среди хмари и взирал на клубящуюся серость под ногами. Где-то там внизу была Кирана, отчаянно барахтающаяся и не дающая утопить себя окончательно. Среди тумана всё ещё блуждал её призыв:

— Помоги мне!

И я шагнул с утёса. Ощущения полёта не было, будто бы я остался стоять на месте, но картинка резко сменилась. Исчезла гористая местность, на её место пришла вода. Мутная, грязная, бурлящая и утягивающая на дно, в воронку водоворота.

Я видел огонёк воли сестры, переливающийся сполохами синего и алого цветов, её магия всё ещё пыталась защитить хозяйку, но вспышки становились всё более редкими и всё менее яркими, возвещая, что даже магия в этом странном месте будто слизывается туманом.

Нужно было поспешить. Я нырнул глубже, рассматривая серые столбы, тянущийся от сестры к водовороту. Зрение меня не подвело, и в самой сердцевине блеснул искоркой сосуд, по крупицам вытягивающий алые и синие сполохи магии сестры. Боги, ещё бы понимать, что я такое вижу… И как с этим бороться. Пока было понятно лишь одно, Кирану пытаются пленить. Как и любое воздействие, оно должно было контролироваться, и я принялся искать поводок.

Барахтаться в этой жиже выходило с трудом, но я плыл, нарезая круги вокруг сестры и мысленно уговаривая её держаться. Поводка не было, зато обнаружилась пиявка, тонкая, тощая, но неугомонно качающая магию из своей жертвы в сосуд.

У любой твари есть хозяин, а значит где-то рядом был и Тортугас, руководящий своим «насосом». Я опускался всё глубже к водовороту, в самый его центр, пытаясь охватить всю картину целиком в её мельчайших деталях. Основная сложность состояла в том, чтобы не обнаружить себя раньше времени, но и не промедлить, ведь состояние Кираны оставляло желать лучшего.

Я оказался практически внутри туманной воронки и смог оценить всю гениальную простоту используемого конструкта. Именно из этой точки хорошо просматривалась единая ось, проходящая сквозь Кирану, пиявку и сосуд. А ещё обилие серебристых нитей, расходящихся во все стороны, словно паутина. Несколько секунд я оторопело разглядывал незнакомое плетение, пока, наконец, не сообразил, что оно мне напоминает. Панцирь черепахи. Если раньше я искал поводок, хозяина или какой-либо управляющий элемент, то сейчас осознал, что Тортугас создал всю систему внутри себя, по сути, переваривая сестру.

Для меня же это и упрощало, и усложняло задачу.

«Ну что ж, посмотрим, как ты справишься с этим!» — и влил собственную магию через кровную связь в сестру. Та уже держалась на последнем издыхании и при моём грубом вмешательстве просто рухнула в полноводный поток родственной силы.

Я действовал грязно. Но сейчас это был единственный вариант спасения. Захватить прежние рубежи защиты и нарушить устоявшиеся потоки выкачки. Я своим вмешательством закупорил каналы отсоса магии и души, словно пробками, а затем с силой втянул их обратно, запуская реверс украденных у сестры сил.

Если упростить, то я сейчас на коленке переделал и приспособил главный принцип всех проклятий: «Словил за руку? Верни владельцу!»

Но и здесь всё было не так однозначно. Если раньше в дуэли участвовала Кирана, то сейчас на передовую вышел я. Эквадо прекрасно осознал чужое вмешательство, но не планировал сдаваться без боя.

Ко мне тянулись такие же жгуты присоски, как до того высасывавшие сестру. Впивались они больно, вгрызаясь сразу в саму суть, мешая думать и трезво мыслить. Вот только контроль мне нельзя было терять ни при каких условиях, потому я усиленно заполнял опустевшую душевную оболочку сестры, щедро возвращая её собственную магию из сосуда-накопителя. Полностью опустошив накопитель, я занял место жертвы, выталкивая сестру из умело расставленной ловушки.

Только сейчас, полностью контролируя потерю собственных сил, я мог отслеживать связки между сосудом и самим Тортугасом, бывшим в этом конструкте сразу всем и никем.

«Собираешь уникальные магии? Коллекционер, говоришь? — мысленно беседовал я сам с собой. — Посмотрим, как ты это переваришь!»

И я отпустил силу на волю. Её было не просто много. Она изливалась водопадами, разрывая в клочья каждый канал выкачки, сминая «паутины» туманных плетений и затапливая всё вокруг алым. Серость и хмарь перестали существовать, окрашенные во все оттенки красного. Медленно, шаг за шагом я собственной силой продавливал Эквадо, заполняя уже его энергетические конструкты собственной силой, подчиняя связки и узлы плетения и перехватывая контроль.

— Ты должен был сдохнуть! — услышал я сквозь алое безумие вокруг не то рык, не то крик. — Твоей душе давным-давно место в Реке времени!

— О, надо же! Ты даже вспомнил про прямые обязанности рода! Как это мило н пороге смерти! — не преминул съязвить я.

— Пленителя не убить так просто! — рычал мне в ответ Тортугас, изо всех своих сил борясь с моим воздействием. — Река времени нас отвергает, как собственных санитаров!

— А я и не хочу тебя убить! Всего лишь нужно освободить место в твоем теле для кое-кого другого!

* * *

Кирана пришла в себя резко, будто её пинком вышвырнули из бездны. Направление пинка было вполне определенным, да и смутные воспоминания о туманном месте, где из неё выкачивали магию, не оставляли простора для недопониманий. Он всё-таки пришёл и спас её. Непонятно как, но даже находясь за тысячи километров, Михаил пришёл.

Лёд стремительно начал таять, освобождая из плена охотницу, Ксандра и Арву. Но магия будто неохотно отзывалась на просьбы Кираны, заново знакомясь с хозяйкой. Охотница с опаской взглянула на стоящего на коленях в снегу старика и лежащее рядом в заморозке тело, единственное даже не начавшее таять. Пришлось прикладывать ладони к ледяному гробу собственного изготовления и плавить глыбу, чтобы не убить несчастного.

Но едва она успела растопить половину, как время замерло, и прогрохотал яростный голос:

— Именем Императора, приказываю немедленно прекратить! Вы обвиняетесь в покушении на Его Императорское Высочество Андрея Петровича Кречета!

Глава 10

Играть в кошки-мышки я умел превосходно. Сейчас полем для игры выступил конструкт пленения, столь похожий на черепаший панцирь. Я с усердием хищника, почуявшего кровь, загонял Тортугаса в его же собственную ловушку. Все узлы и сочленения подчинились грубой силе, разрушенное при первом натиске моя магия восстановила по аналогии, пусть и не в точности, но весьма похоже повторив ранее уничтоженные элементы.

Но при этом я позволял туману стелиться поверх, даровал иллюзию контроля над ситуацией Эквадо, оставляя ему надежду на победу.

— На ловца и зверь бежит! — расхохотался этот сумасшедший. — За тебя мне дадут ещё больше, чем за твою сестрицу.

Я намеренно снизил поток силы до минимума, якобы исчерпав все свои ресурсы на этот магический взрыв и спасение сестры. Я чуть ли не кричал Пленителю:

«Вот он я, возьми меня!»

И Эквадо повёлся. Он окончательно сменил присоски, выбрав меня своей жертвой. Я же вяло трепыхался, словно муха, увязшая в паутине.

Вокруг меня образовывались новые пиявки, высасывая магию и перекачивая её в макр. Здесь главное было не напортачить. Тортугас перешёл на ручной контроль, напрямую управляя своими паразитами. Это был мой шанс.

— Тиль, проси Райо открыть переход сразу к Киране и забрать оттуда старика Галапагоссова-Черепахина. И посторожи нашего горе-шамана, я ему тут подарок готовлю.

* * *

— Именем Императора, приказываю немедленно прекратить! Вы обвиняетесь в покушении на Его Императорское Высочество Андрея Петровича Кречета!

Абсурдность обвинений была столь велика, что Кирана даже не остановила процесс разморозки. Если оставить человека в глыбе льда его вероятность умереть значительно увеличивалась, будь он хоть принц, хоть обычный слуга.

«Что за день такой? Второй раз обвиняют в покушениях на императорских отпрысков, и всё без толку! Плакала моя репутация охотницы».

— Княгиня, отойдите от принца, иначе я буду вынужден применить силу, — отозвался бородач с рыжей шевелюрой и пружинистой походкой двинулся вглубь лесной поляны. Не успел Дмитрий Фёдорович Медведев, а, судя по заморозке времени, это был именно он, сделать и пары шагов, как тут же рухнул лицом в снег.

Охотница почувствовала, как перед глазами снова все поплыло. Зачерпнув горсть снега Кирана принялась растирать лицо, но это не сильно помогло. Чем бы не пользовался старик, но это работало безотказно.

Ледяной кокон вокруг Арвы окончательно растаял, и её смелая девочка, что есть силы, вцепилась в руку старика, стоящего рядом на коленях. Послышался отчётливый хруст, и наваждение спало. Вот только волчица от этого рывка потеряла остаток и без того малых сил, перестав даже шевелиться. Кирана растерянно переводила взгляд с подруги на врага, но решила, что безопасность превыше всего. Не успела она вынуть нож, чтобы перерезать горло Черепахину, как по кровной связи пришла то ли просьба, то ли приказ от брата:

— Не тронь Черепахина, за ним сейчас придут.

И действительно. Совсем рядом с ней появился Райо, новый друг и наставник брата, приобретённый в божественной тюрьме. Он деловито осмотрелся по сторонам, оценивая опасность, но живописная картина разбросанных на снегу тел не способствовала спокойствию.

— С тобой всё в порядке?

— Уже да. Есть что-то лечебное? Арва умирает.

Райо к чему-то прислушался, а затем вынул из кармашка на поясе пузырёк с мутной жёлтой жидкостью и бросил Киране:

— Не лекарство, но вгонит в стазис до прихода помощи.

Эрг исчез, прихватив с собой старика, а Кирана осталась одна на поляне. Она судорожно пыталась вспомнить все артефакты, нацепленные на себя, и их свойства. Но ничего с лекарской магией там не было. Оставался только вариант со стазисом. В отчаянии Кирана ощупывала потайные карманы на кожаных ремешках, когда в одном из них вместо метательного ножа оказалась полоска бледно-голубого вяленого мяса, практически ссохшегося, но всё ещё хранимого на самый крайний случай. Когда-то именно оно поставило Кирану на ноги. Змеюка оказалась на редкость целебной.

Кое-как размягчив полоску мяса водой и настрогав ножом в мелкую стружку, охотница засыпала часть лекарства в пасть волчице, поглаживая ту по голове.

— Ну давай же, моя хорошая, давай! Нужно глотнуть!

Но волчица не шевелилась. Пришлось просунуть пальцы в пасть, чтобы насильно протолкнуть мясо, но они наткнулись на что-то твёрдое, перекрывающее горло. Подцепив это нечто ногтями, Кирана извлекла из пасти Арвы голубоватый макр. Видимо, именно в него волчица вцепилась из последних сил. Убрав макр в карман, охотница снова принялась засыпать мясную стружку в пасть подруги. И та, наконец, сглотнула. Растопив немного воды, Кирана дала волчице сделать несколько маленьких глотков и снова принялась кормить.

— Вот так, милая! Умница! Сейчас мы тебя подлечим, а потом введём в стазис до прихода лекарей!

* * *

— Старичка доставили, с сестрой всё в порядке, только Арва при смерти, — коротко отчитался Райо, пока я изображал из себя полную немочь для отвлечения внимания Тортугаса.

Волчицу было жаль, но сейчас необходимо было сосредоточиться на противнике.

Сосуд был наполнен магией крови на половину. С учётом тонкой струйки силы, выдаваемой вовне, и сил, потраченных на освобождение сестры, выходило, что я опустошил собственный источник где-то на четверть.

Сейчас нас с Эквадо Тортугасом связывала самая что ни на есть прямая связь. Мы словно атлеты при перетягивании каната стояли на двух концах одного конструкта. Вот только я изо всех сил поддавался, а он непозволительно расслабился. Наши магии смешивались где-то внутри пиявок, присосавшихся ко мне. Я даже впустил его в источник, отгородив плотиной три четверти своих сил и давая возможность Тортугасу хозяйничать внутри меня, как у себя дома. Он должен был поверить, что я на грани смерти, и раскрыться.

И он поверил. Его защита ослабла, когда он всеми силами потянул мою душу к сосуду. Финал. Пленение. Когда-то эрги меня научили простому правилу. Подобное притягивается к подобному. Душой может манипулировать лишь другая душа. Так и с Эквадо. Чтобы заточить мою душу в сосуд, ему пришлось стать моим проводником лично.

Счёт шёл на секунды. Мы стояли на границе сосуда: его душа, серая, грязная, с отпечатками всех его деяний, и моя, говоря по совести, не лучшего качества. А тем временем моя магия стремительно абсорбировала магию Эквадо, скоростным транзитом поставляя её в сосуд. Совсем скоро он из ярко-алого превратился в дымчато-серый, лишь сверху прикрытый прослойкой из магии крови.

— Все вы горазды грозиться! Но берёт всегда моя! У тебя впереди до-о-олгая недожизнь, полная служения и подчинения! Ну а с сестричкой твоей я разберусь чуть позже! Всё равно она сейчас спит под воздействием чар аколарии.

«Выходит, не зря Леон-Марино развязали войну! Жаль только, что поплатились за злодеяние все, кроме самого виновника. Ну, да это мы сейчас исправим».

Мы стояли на границе, но мне слова были не нужны. Обняв своего проводника покрепче, я сорвал плотину с остального магического резерва и грубой силой отправил нас в темницу. Сосуд, почти под завязку наполненный магией Эквадо, с радостью притянул душу своего владельца, отторгнув меня как нечто инородное. Вокруг бушевал алый ураган, душа Эквадо металась по сосуду в поисках выхода из ловушки, но её вдавливало всё глубже в темницу. А затем сосуд вдруг стал кристаллизироваться, заполненный до отказа, он принялся приобретать статичную форму.

— Скажите шаману, чтобы Кардо Тортугас переселялся. Тело отца, максимально подходящее для при приятия родственной души. Я освободил ему жилплощадь. И следите за ним в оба. Если начнёт сомневаться, старика не жалейте.

От Тильды пришло согласие. Дальше смена места жительства души Кардо проходила без моего участия. Я же возвращался в своё тело. Вот только оно стало как будто неродным. Словно я пытался влезть в костюм, из которого давно вырос. Каждое движение вызывало жжение и боль, сперва ещё слабую, но постепенно нарастающую. Всё вокруг виделось словно сквозь туман. Я запустил магическое сканирование организма и с удивлением увидел, что некоторые кляксы магии Эквадо так никуда из меня и не делись, разъедая энергоканалы и отравляя их. Магия крови локализовывала чужеродную магию, защищаясь и вытягивая из меня все силы. Что ж это за магия такая у Галапагоссовых-Черепаховых?

— Что ж так дерьмово-то? Мы же вроде победили, — прохрипел я, не узнавая собственный голос.

— Это отравление, — проскрипел старческий голос рядом. Я чуть было не шарахнулся в сторону, но вовремя вспомнил, кто теперь поселился в теле Эквадо. — Нужно чистить и быстро. Вся магия рода нацелена на то, чтобы очищать души от прошлых воспоминаний и отправлять в Реку Времени для перерождения. А сейчас её в вас столько, что удивительно, как вы ещё потерю памяти не заполучили.

Я же прикинул, сколько мы с сестрой впитали в себя чужого «добра», и мне стало страшновато.

— Камень! — я протянул дрожащую руку с открытой ладонью, пока ещё помнил о нём. От того, отдаст ли сосуд души своего отца Кардо сейчас, очень много зависело. В том числе и длительность его вновь обретённой жизни.

— Прошу! — спокойно передал мне дымчатый макр Кардо, даже не задавая лишних вопросов. Он ошарашенно оглядывался по сторонам, будто заново осознавая себя в этом мире и в новом теле. — Но к лекарям настоятельно рекомендую обратиться. Или к шаманам.

— Сават, сможешь помочь?

— Нет, я же недоучка, — развёл руками шаман, подозрительно косясь на Эквадо, которого последние двадцать пять лет считал мёртвым. Ещё менее дружелюбно взирал на кровного врага Серхио Леон-Марино.

Единственное, что его сдерживало от опрометчивых действий, было щупальце Тильды, надёжно обвившее его тело. Но вот рот ему заткнуть она не догадалась.

Поток ругани в разных вариациях там был такой, что можно было заслушаться, но поскольку все они шли на иностранном языке, то для нас были сплошной тарабарщиной. Лишь скривившийся Эквадо-Кардо сигнализировал, что там не было ни одного приятного пожелания.

— Кардо, если дашь клятву на крови не повторять отцовских экспериментов, то могу забрать с собой, — коротко описывала я перспективы для Тортугаса. Он, в отличие от папаши, показался мне весьма разумным. — Здесь твоя жизнь будет весьма короткой. В одиночку родовые войны не выигрываются. По себе знаю. Тем более, что претензии Леон-Марино обоснованные. Аколарию-таки твой папаши пленил.

— Хоть сейчас могу принести союзную клятву! — быстро оценив все за и против, ответил Кардо.

— Мне твоя союзная клятва до одного места. Один лишь геморрой от неё, никакой прибыли, — тоже не стал я играть в благородство. — Пойдёшь в вассалы, вступишь в клан.

— Согласен, — спустя секунду отозвался молодой Тортугас в старом теле, ведь выбора у него, по сути, и не было.

* * *

Император рвал и метал. Всё произошедшее показало, что он окончательно утратил контроль над ситуацией. А началось всё с того, что после побега княгини Виноградовой с аудиенции, к Петру Алексеевичу пожаловал мать невесты и верный вассал Мария Петровна Белухина. Она интересовалась личностью старика Галапагоссова-Черепахина, оказавшегося среди гостей на свадьбе.

В результате короткого разговора и проверки документов баронесса покинула его покои слегка озадаченной.

Следом в покои ворвался Медведев и сообщил, что с Андреем что-то случилось. После инцидента с пропажей Марии, которая мирно спала под иллюзией Акиро Инари, император дал распоряжение снабдить детей артефактами учёта сна и отдыха с определением местоположения в таком состоянии. Под эту задачу даже выделили парочку сотрудников, которые и мониторили режимы принцев и принцесс и должны были докладывать о несвойственных нарушениях графиках. Так было и сейчас.

Артефакт показывал, что Андрей сейчас тихо-мирно сопит где-то в сугробе посреди полянки в чаще леса. Вот туда-то и просил решения отправиться Медведев вместе с группой захвата. На что и получил добро.

А потом всё и вовсе пошло наперекосяк. Группа захвата принесла один за одним тела княгини Виноградовой, мечущейся в беспамятстве, принца Андрея и Искандера Кёпеклери, находящихся в глубочайшем сне на грани комы, и тело волчицы княгини, больше похожее на кусок отбивной с шерстью. По описанию очевидцев, крови с неё натекло столько, что помереть должна была ещё на месте. Да только держалась она стойко. И стазис был тому подмогой.

Первым, как ожидалось, привели в чувство принца. Его император посещал в личном лазарете Белухиных уже спустя пару часов. И новости сына не радовали.

— Она частенько бывает неправа, но до такого явно бы не додумалась! — по третьему кругу пытался защитить император дочь.

— Да какой-там⁈ — взорвался Андрей, что было в корне ему не свойственно. Кажется, общение с прямолинейными охотниками пошло ему не на пользу. — Отец, проблема в том, что Машка совершает ошибку за ошибкой. Сперва она развязывает войну, а проиграв её, посмела привлечь для решения местных вопросов иностранца! С таким успехом мы не заметим, как все ключевые вопросы у нас будут решать они, не мы.

— Ты уверен, что сестра в этом замешана? — хмуро обеспокоился последними новостями император.

— Я сам слышал обрывок их разговора. Потому и отправился следить за этим внешне безобидным старым чудаком. И хоть заказ поступил на очернение репутации, княгиню чуть не убили, а вместе с ней и нас заодно.

— Ну, может, просто хотел выслужиться…

— Ты сам-то в это веришь? — Андрей покачал головой. И без того болезненный, он едва отошёл от навеянного сна и сейчас старательно собирал разбегающиеся мысли в единое целое, чтобы донести до отца одну простую вещь. — Неужели ты не понимаешь, чем обернётся поведение Машки? Если они узнают, откуда растут ноги у покушения, то здесь скандалом не обойдешься. Мы потеряем вассала. А кто станет подчиняться императору, если от него уходят собственные вассалы?

— Не сгущай краски! Все живы, а свидетелей разговора между Машей и исполнителем, кроме тебя, нет, — император задумчиво постукивал пальцем по подбородку. — Да и клятву не так-то просто нарушить.

Андрей демонстративно прикрыл лицо рукой, безмолвно выражая собственно мнение об аргументах императора.

— Тебе ли не знать, что в каждой клятве существует множество лазеек. Тем более, если речь идёт об опасности или смерти члена рода.

Пётр Алексеевич был внутренне согласен с доводами сына, но пока не видел выхода в сложившейся ситуации. А потому следовало посетить княгиню и узнать, какой информацией она владела на самом деле. Император погладил пальцем один из артефактных перстней, изобличающих лгунов, и направился в палату к Киране.

Однако дойти до неё он успел. По дороге ему встретилась стайка лекарей, которые что-то живо обсуждали. Благодаря своему высокому росту, Пётр Алексеевич заглянул через спины лекарей и с удивлением обнаружил медицинскую карту княгини Виноградовой. За исключением обычных показателей, внимание лекарей привлекло несоответствие плановых и фактических уровней магии. Бесовщина какая-то. Напротив видимых для всех уровней магии, лекари ручкой дописали девятку в магии огня и десятку в магии воды.

«Это что же, выходит, всё это время меня водили за нос?» — злился император, входя без стука в больничную палату, но тут же прикусил язык, останавливая едва не сорвавшиеся с губ обвинения. Палата княгини Виноградовой была абсолютно пуста, как и палата её питомицы.

Глава 11

Когда я принимал клятву верности от Кардо Тортугаса, произошло незапланированное прозрение, в корне изменившее всю ситуацию для меня и Кираны. В воспоминаниях крови Эквадо я нашёл разговор с принцессой, где Мария Петровна жаждала растоптать репутацию моей сестры. Чем бы ни руководствовалась принцесса, но оставлять Кирану в уязвимом состоянии рядом с этой змеёй я не собирался. Пришлось действовать быстро.

Я связался по кровной связи с Тэймэй и Борзым. Они вместе с охраной должны были покинуть свадьбу, либо в рекордно быстрые сроки оказаться рядом с Кираной для эвакуации, так как той могла в любой момент понадобиться помощь. Тогда я ещё не понимал, насколько был прав в своём решении.

Кроме того, я связался со Светой. И как бы мне не было грустно отрывать её от свадебных торжеств брата, но выбора у меня не было.

— Свет, прости меня за то, о чём я сейчас тебя попрошу, — я понимал, что сейчас вывалю на лекарку ворох наших семейных проблем, но доверять ещё кому-либо из лекарей я не мог. — Я и Кирана отравлены магией Галапагоссова-Черепахина. Из симптомов возможна потеря ориентации, провалы в памяти и лёгкое помешательство.

— Где вы? Мы с отцом к вам приедем так быстро, как только сможем! — отозвалась сразу же Света. — Так, стоп! Но Кирана же здесь, на свадьбе, а ты… А ты где?

— Скоро буду там же, чтобы забрать свою семью и своих людей. Только не говори…

— Погоди! — перебила меня невеста. — Здесь что-то происходит!

Она пропала со связи, чем заставила меня изрядно понервничать. Но спустя минут пять сама вышла на связь.

— Здесь доставили принца Андрея и Искандера Кёпеклери не то в стазисе, не то во сне, не то в коме. Медведев в том же состоянии. Кирана мечется в бреду, вокруг неё идут спонтанные выбросы магии, так что к ней опасно приближаться. Волчица её вовсе отбивную напоминает. Я её, конечно, подлатала, но она даже в сознание не пришла. Миш, что происходит?

— Свет, если я скажу, что их всех нужно держать подальше от людей императора, ты мне поверишь? — тихо и серьёзно спросил у лекарки. — Всё, что ты видишь, результат интриг Марии Петровны. И у меня есть доказательства.

Светлана молчала. Несколько секунд она молчала, затем я услышал тяжёлый вздох.

— Совсем свихнулась, даже брата родного не пожалела… Отцу, я так понимаю, ничего не говорить?

— Пока мы не вылечимся, я не доверяю никому, кроме тебя!

— Хорошо, мы выдержим оборону какое-то время, как раз Тэймэй и Борзый с твоими людьми прибыли. Ждём тебя.

* * *

Светлана нервно вращала помолвочное кольцо-артефакт после связи с женихом.

«Подорожник, как же так… Неужели Машка и правда способна на такое?»

Борзый вместе с людьми занял оборону вокруг палат Кираны, Арвы и, как ни странно, но и Искандера Кёпеклери, признавая его чуть ли не членом семьи. Они не пускали никого, кроме Светланы. Остальные лекари лишь качали головой при взгляде на дверь в палату княгини Виноградовой. Та то покрывалась изморозью, то дымилась и чадила от языков пламени, то превращалась в глыбу льда.

Свете ещё повезло, что отец пока был занят приведением в состояние адекватности принца и главы имперской службы безопасности. Ей же предстояло какое-то время метаться между Кираной и Искандером. Арве помочь пока что она больше ничем не могла. Уже чудом было, что она вообще дожила до оказания помощи.

— Пропустите меня к сыну! — загрохотал голос Махмуда Кёпеклери на весь коридор, заставляя лекарей вжать головы в шеи. Борзый же спокойно выдержал вспышку гнева чужака, зависнув на несколько секунд. Затем сделал шаг в сторону и тихо прошептал что-то на ухо Махмуду. Тот лишь согласно кивнул в ответ и прошёл в палату к сыну.

Мимо пронёсся император, направляясь в палату к Андрею Петровичу. Кажется, отцу удалось привести в чувство принца. У самой Светы результаты были поскромнее. Искандера она смогла вывести из состояния полукомы, а вот Кирану стабилизировать не удалось, о чём яснее всего свидетельствовали всё учащающиеся выбросы магии.

У остальных потерпевших такого не наблюдалось. Выходит, именно так выглядело отравление магией, о котором предупреждал её Михаил.

— Светлана Борисовна, прошу вас, пройдите в палату к Киране Юрьевне, — тихо обратился к ней Борзый. В руках у него уже была арктическая волчица. Кроме того, Махмуд помогал сыну ковылять вдоль стеночки в палату к сестре жениха. Туда же скользнула и Тэймэй. — Пора…

Дверь за ней тихо затворилась, отрезая от посторонних шумов. В больничной палате стало тесно от количества людей, набившихся в неё, словно сельди в бочку. При этом все жались к стенам, стараясь оставить как можно больше пространства вокруг больничной койки Кираны.

Спустя пару секунд ткань миров заискрилась, словно вот-вот должен был раскрыться прорыв изнанки, но вместо него открылся небольшой портал, с обратной стороны которого Света увидела серого и шатающегося от усталости жениха, Тильду с Эоном и нескольких совершенно незнакомых людей. Её глаза непроизвольно расширились, когда на заднем фоне она рассмотрела того самого Галапагоссова-Черепахина, который и наградил Михаила с Кираной отравлениями.

Светлана совершенно ничего не понимала. Комары осторожно вывозили на каталке Кирану, следом в портал вошли отец и сын Кёпеклери, а за ними Тэймэй.

Лекарка в нерешительности смотрела на жениха, не решаясь сделать последний шаг. Почему-то казалось, что её выбор сейчас будет иметь далекоидущие последствия.

Михаил не торопил, не звал с собой. Лишь подошёл к границе портала и подал ей руку. Света обернулась и увидела, что Борзый с парой комаров ждут её перехода, обеспечивая безопасность. Она своя. Такой же член рода, которого нужно оберегать и защищать до последнего. И она ответит им тем же. Света подала руку жениху и шагнула в портал.

* * *

Райо тихо ворчал, но исправно открывал порталы, прокалывая пространство для нашего поспешного бегства. Оказавшись в Хмарёво, нам пришлось развить бурную деятельность. Время шло на минуты, а у меня на руках были Кирана и Агафья в плачевном состоянии.

— Свет, сможешь вычистить из нас эту заразу? — я с надеждой смотрел на невесту, но та неуверенно покачала головой.

— Стабилизировать и восстанавливать каналы смогу. Но эта дрянь хуже пластилина, липнет к любой силе и начинает её растворять.

— Понял, тогда не лезь на рожон. Если получится, исправляй последствия, а я попытаюсь найти тебе шамана в помощь, — я чмокнул невесту в губы и на несколько секунд прижал к себе.

— А этот… — лекарка отстранилась и кивнула в сторону Тортугаса, — не может исправить сотворённое?

— Не обманывайся внешностью. Это не тот человек, который нас проклял, поэтому, к сожалению, лёгкого пути здесь не будет.

Лекарка кивнула и ушла в лазарет вслед за комарами, ранее отнёсшими туда Агафью и Кирану. Мне же нужна была срочная аудиенция богов.

«Комаро, Виноград, нужен ваш совет!» — позвал я наших покровителей и практически мгновенно оказался в междумирье. Перенесло меня, судя по всему, в ипостаси эрга, вот только выглядела она не лучше человеческой, измождённой, с проплешинами. Будто кто-то целыми кусками вырывал из меня чешую.

— Хреново выглядишь! Кто тебя так пощипал? — вместо приветствия спросил Комаро летая вокруг меня.

— Галапагоссов-Черепахин по наущению Кречетов чуть не вытряс душу из Кираны, а потом и из меня, — я открыл часть воспоминаний о произошедшей схватке. — У меня следующий вопрос: может ли наш род выйти из вассалитета Кречетов, но остаться служить империи, чтобы не потерять родовые земли?

— Кхм…ты здесь не по адресу, — осторожно вмешался Виноград. — Мы к вашим законам человеческим никаким боком не относимся. Вы же сначала напридумываете правил, а потом ищете лазейки, чтоб их нарушить.

— Хорошо, перефразирую вопрос. Вам есть разница, в каком месте наши рода будут вам поклоняться?

Оба бога непонимающе на меня уставились.

— Если я куплю пару островов в тропиках и переселю туда два рода, которые и дальше будут верить в вас, это не скажется на наших с вами взаимоотношениях?

— Всё так плохо? — удивился Виноград.

— Всё ещё хуже, — и я приоткрыл часть воспоминаний, касающихся стычки Кираны с принцессой на свадьбе и позаимствованных из памяти крови сестры. Там вообще ещё и предложение от императора имелось, но оно к делу не относилось.

— Ой дура-а-а! — только и протянул Комаро и спустя пару секунд и переглядываний с Виноградом добавил: — Нам вообще-то всё равно, где вы живёте, лишь бы верили. Но здесь, конечно, уже алтари начали формироваться… Жаль их.

— И у моих алтарь древний, такую бандуру из земли не выдрать и в другое место не перенести, — с сомнением подтвердил мои опасения Виноград.

Ах ты ж Мать Великая Кровь! Слова про перенос алтаря вдруг напомнили мне, что вообще-то на моих землях есть ещё один алтарь, который находится так глубоко, что его точно никуда не сдвинуть.

— Понял, буду думать и попробую решить вопрос без переезда.

— А мы попробуем на своём уровне договориться. Хотя ещё не факт, что нас слушать будут.

Я вынырнул из междумирья чуть ли не впервые по своему собственному желанию, а не вытолкнутый пинком одного из божеств. Признаться, необычное ощущение. И буквально следом умудрился провалиться к алтарю эргов.

— Да неужели ты решил показать зубы? — подначивал он меня. — Или расстрел в упор сестры прочистил мозги?

— Мне не до шуток.

— Да кто же шутит? — абсолютно серьёзным голосом отозвался алтарь и мигнул огненным сполохом. — У тебя и так терпение такое, что мы диву давались.

— Если я не придумаю способа сохранить земли за собой и обезопасить нас с Кираной от Кречетов, дело может закончиться войной и реками крови, — я расхаживал из стороны в сторону. Меня потряхивало от адреналина, а может, и от отравления магией Эквадо заодно, но я пытался мыслить разумно. — Комару и Винограду не принципиально наше место жительства, а вот тебе…

— Нас не сдвинуть. Да и никого другого мы не примем.

— И что мне тогда делать? Оставлять всё, как есть, — это проглотить плевок на оба наших рода.

— К слову сказать, если мы правильно понимаем ситуацию, то все неприятности у вас от отпрысков императора. Он сам пока более-менее поддерживает сюзеренитет. И в случае с родовой войной, и с датчанами. Попробуй договориться с ним лично. Ну и докажи свою исключительную полезность на этих землях, чтобы не отняли. У тебя почти четыре десятка разноранговых эргов. Вы здесь такой театр можете устроить, что вас колючей проволокой обнесут и никому больше земли не отдадут, лишь бы отсюда ничего не лезло.

Я задумался над словами алтаря. Они меня натолкнули на воспоминания об одном старом документе, мельком просмотренном в сокровищнице деда. Надо бы освежить кое-что в памяти. Я уже собрался было возвращаться во вне, когда алтарь остановил меня:

— Дрянь эту выведи из себя как можно скорее. Ну или мы можем помочь. Эта «магия» растворяет привязки твоей души к этому телу. Ну, а поскольку ты не местный… Сам понимаешь, чем это может грозить.

— Выводите! — тут же согласился я. — Мне бы ещё сестру подлечить…

— Сестру не сможем, нет в ней ничего от эрга. Там пусть шаманы пыхтят. Не наш профиль, — с сожалением констатировал алтарь. Он оказался не всесильным. — Но вот шамана толкового можем призвать, если хочешь.

— Конечно, хочу! — воодушевился я.

Алтарь завибрировал, покрылся рунами алого, бирюзового и чёрного цветов, закрученных в вихрь вокруг, а затем полыхнул радужным энергетическим кольцом.

— Зов отправили, жди! А на лечение ночью приходи.

— Спасибо вам! — склонил я голову в знак уважения и благодарности и тут же оказался у себя в кабинете. Там меня ждали. Мужчину я видел второй раз в жизни, но уже получил краткую сводку от Борзого, кто это и какими судьбами у нас на болотах оказался санджакбей из Трапезунда.

Я дал знак Махмуду Кёпеклери не вставать и сам рядом рухнул в кресло. Перед глазами всё плыло, мозг бился в горячке, с трудом различая реальность и воспоминания.

— Дайте мне пять минут собраться с силами, — предупредил я османа, сам же принялся раздавать приказы, которые не требовали непосредственного общения по кровной связи и не терпели отлагательств.

— Арсений, — обратился я к верному кровнику, способному достать что угодно и где угодно в сжатые сроки, — найди мне шамана толкового и максимально быстро доставь в Хмарёво. У нас с сестрой неизвестное отравление.

Как говорится, на алтарь надейся, а сам не плошай.

— Принял! — коротко отозвался Арсений. — Что-то ещё?

— Кинь клич среди исследователей и охотников, что кто-то собирает информацию об изнанках, где есть аномальные погодные условия, связанные с ветром или со стихией воздуха.

— Будет сделано!

Я же перешёл на связь с командирами подразделений:

— Мы временно переходим на осадное положение и сводим к минимуму контакты с внешним миром.

От раздачи приказов меня отвлекла трель мобилета, лежащего на краю стола. Пришлось встать за аппаратом и ответить на звонок. Звонила баронесса Белухина.

— Хвала Белухе, ты взял трубку! — услышал я её взволнованный голос. — Миш, прости. Не уследила я за твоей сестрой! У нас здесь бездна знает, что творится.

А затем последовала пятиминутная торопливая речь, в процессе которой Мария Петровна рассказала про ситуацию с Галапагоссовым-Черепахиным, заскоки принцессы, демонстрацию силы от Кираны и, наконец, про отсылку принцессы с торжества, пропажу всех заинтересованных лиц, их обнаружение в болезном состоянии. В финале она чуть дрогнувшим голосом добавила:

— Все твои люди исчезли, как и этот Черепахин. Император рвёт и мечет за закрытыми дверьми. Никто не понимает, что происходит. И да, я узнала, Галапагоссов-Черепахин был в свите принцессы Марии, но вместе с ней свадьбу не покинул.

— Мария Петровна… баронесса… — я не знал, что ответить этой женщине, которая несмотря на ситуацию, спешила выложить все известные ей факты. — Нам с сестрой стало опасно находиться в непосредственной близости от императорской семьи. Большего сказать я вам не могу.

— Но они же ваши сюзерены… — ошарашенно пробормотала осипшим голосом Белухина.

— Если такое положение вещей продолжится, то ненадолго. Некому будет вассальную клятву выполнять.

Мария Петровна замолчала на несколько секунд, но всё же добавила:

— Попробуй договориться миром. Он — нормальный мужик. Родители за детей не отвечают.

— Передайте мои извинения Славе и Ксении. Мне очень жаль, — не отвечая ничего на последний совет, хотя и собирался ему последовать.

Пришлось опереться на столешницу, чтобы не показать слабости перед Кёпеклери. Да только толку. Разговор с Белухиной он уже слышал. А раз ушёл за приёмным сыном, значит, занял нашу сторону.

— Не стоит передо мной казаться сильнее, чем вы есть. Я слышал достаточно, чтобы понять, что вам сейчас чуть ли не хуже, чем вашей сестре.

Махмуд вертел в руках колбу с молочно-белым напитком внутри, словно не решался её отдать. Затем его глаза мигнули на мгновение звериным чёрным зрачком.

— Вашему зверю сейчас очень плохо, это должно помочь!

Колба стояла на краю стола и соблазняла, но я сдержал себя от порыва продегустировать эликсир.

— Мы даём это молодым волчатам при полнолуниях, когда они ещё не до конца сформировались и не могут вырваться на свободу. Это, — он указал на колбу, — сформирует защитный кокон вокруг и облегчит страдания.

— Это можно дать сестре, если у неё нет второй ипостаси в отличие от меня? — я очень надеялся на положительный ответ. Ведь меня сегодня ночью подлатает алтарь эргов, а, сколько ей придётся ждать появления шамана, никому неизвестно.

— Не могу гарантировать, что это поможет обычному человеку. Честно говоря, не приходило в голову его так использовать, — пожал плечами Махмуд, но в его взгляде я заметил тень одобрения.

— Но мы же можем попытаться?

— Пожалуй.

Я вызвал по кровной связи Живу, которая спустя пару минут вихрем ворвалась в кабинет и умчалась обратно в лазарет, на ходу поблагодарив за помощь.

Мы снова остались с Махмудом наедине. Я пытался собраться с мыслями, чтобы предметно поговорить с османом, но тот опередил меня.

— Если я правильно понимаю ситуацию, то неприязнь принцессы к вашей сестре чуть не стоила вам, моему сыну и принцу Андрею жизни. Сложность заключается в том, что нельзя просто так прийти и получить её голову на пике из-за вассальной клятвы. Но и оставить всё как есть нельзя. — Я кивнул, соглашаясь с размышлениями Кёпеклери. — Позвольте дать вам один совет, который худо-бедно сработал однажды в моём роду. — Дождавшись моего разрешения, Махмуд продолжил: — Пусть император освободит вас от вассальной клятвы, но примет клятву служения родине.

— Это как? — я заинтересовался, но удерживать сознание в ясности становилось всё сложнее.

— Это, с одной стороны, позволит вам сохранить родовые земли, а, с другой стороны, сделает полностью независимым в своих реакциях на нападения. То есть, если кто-то в следующий раз «случайно» выстрелит в упор, Кирана Юрьевна сможет в качестве самозащиты метить не в плечо лука, а птичке в глаз. И будет в своём праве.

Глава 12

Мария Петровна Кречет вместе со свитой уже была на подъезде в Архангельск, когда у неё затрезвонил мобилет. Номер отца сложно было не узнать. Она ответила на вызов и едва успела убрать аппарат от уха, как оттуда послышался разъярённый крик:

— Ты вообще из ума выжила? Твои интриги чуть не угробили родного брата!

— Кого? — голос принцессы дрожал, ведь несмотря ни на что, братьев она любила.

— Андрея. Еле откачали.

— Что произошло? — уже более спокойным голосом уточнила Мария. Вспомнив, что на свадьбе осталось всё семейство Подорожниковых в полном составе, она успокоилась. Они любого члена императорской семьи с того света вытянуть смогут.

— А ты не знаешь? Тебе разве Галапагоссов-Черепахин не отчитался? — язвительно отозвался отец. — Ты вообще спятила иностранцев в собственные интриги вплетать?

— Да никого я вплетала, лишь для красного словца в пылу ляпнула, что неплохо было бы сбить спесь с княгини, он сам вызвался, — попыталась было увильнуть принцесса от отцовского выговора, по сути, даже справедливого. Сейчас, покинув поместье Белухиных, она уже более здраво смогла оценить свои поступки и поняла, что перегнула палку. Одно дело — выполнять поручения покровителя, и совсем другое — проявлять преступную инициативность, которая сможет поставить под угрозу не только его планы, но и безопасность кого-либо из членов семьи.

— Сбил, так сбил! — рыкнул император. — Волчицу зарезал, Андрея и Искандера Кёпеклери вместе с Медведевым в кому отправил, а самой княгине что-то повредил по части магии. У неё начались неконтролируемые всплески двух стихий.

— Его заставили замолчать? — Мария мысленно размышляла, успели ли устранить Эквадо, чтобы он не разболтал лишнего, но внезапно вспомнила отцовский язвительный комментарий про отчёт и напряглась.

— Пропал он. Думал, к тебе слинять успел. Хотел предупредить, чтоб была осторожней, — уже более ворчливым тоном добавил император, проявляя отцовскую заботу, несмотря на то, что дочь его неимоверно разозлила.

— Спасибо, пап, — принцесса по достоинству оценила этот жест, разглядывая в окно автомобиля бескрайние северные просторы, укутанные снежным покрывалом. — И признаю, я была неправа.

— Маш, мне твоё «неправа» куда прикажешь засунуть? Если узнают, что мы против собственных вассалов воюем чужими руками, нашу репутацию ни один отбеливатель не спасёт.

— Пап, я всё исправлю! — попробовала было заикнуться Мария, но получила резкий отпор.

— Нет уж, держись от всей этой семейки подальше. Я сам разберусь. А то не было печали, пока детки-помощнички не подросли.

Принцесса смиренно согласилась с отцом, хоть и знала, что не выполнит обещание. Стоит ему приказать, и она вынуждена будет выполнят все его желания. У неё просто не будет выбора.

* * *

Два месяца назад, Кремль

Мария Петровна лишь внешне была спокойна. На самом деле её пытливый разум усиленно решал задачку со многими неизвестными под названием «Как заполучить себе Михаила Комарина». Как ни прискорбно было признавать, но принцесса осознавала, что тот не считал Марию — главным призом в гонке за лучшее место у власти. Нет, он её, скорее, считал чумой на оба его рода: Комариных и Виноградовых. Такая как есть, властная, целеустремлённая, себе на уме и с упрямым характером, она бы, может, и была ему под стать, но без довеска в виде императорской семьи. На её памяти это был первый человек, не жаждущий въехать верхом на Марии в рай. Хотя сама Мария была и не против такого «заезда».

Видя его возможности, Маша хотела заполучить себе Михаила любыми способами. И визит к оракулу ни капли не снизил градус её желания. Вняв предупреждениям на счёт незнакомки в шкурах, принцесса всё же решилась на отчаянный шаг. Она обратилась напрямую к Кречету.

Пустив себе кровь и нарисовав силуэт кречета, пикирующего с неба за добычей, Мария принялась истово молиться покровителю рода. И хоть её часто сравнивали со змеёй из-за гибкости, нрава и родственников по матери, но молилась она покровителю отца и была всецело ему предана.

И уж кому-кому, а Кречету она рассказала всё, что знала и о чём догадывалась. Да, это было очень рискованно, ведь бог мог просто уничтожить вероятного двоедушника, но, к его чести, он не только выслушал просьбу Марии, но и внял её аргументам. А уж когда просмотрел часть её воспоминаний о родовой войне с Крысиными и кровавой бойне вблизи Малых Трясинок, то благословил Марию на её действия.

— Запомни, дитя, не всякий путь, кажущийся далёким, таковым является. Я прослежу с высоты, чтобы твоя охота на комара прошла успешно, и даже помогу. Но ты должна будешь всецело слушаться и исполнять мою волю. Даже если она будет казаться тебе абсурдной и опасной. Нам открыто гораздо больше путей, чем людям, и мы поможем выбрать вам верный, ведущий к нужному результату.

* * *

Всего несколько фраз тогда разделили жизнь Марии на до и после. Бог откликнулся на её просьбу и даже обещал помочь. И теперь она готова была выполнить любую его волю, лишь бы не потерять расположение. Большинство действий в отношении Михаила и Кираны принцесса согласовывала с Кречетом, чтобы не нарушить случайно его планы. А какие-то действия выполняла строго по указанию бога, как тот же выстрел из лука. Разыграв как по нотам представление, она ждала наказания от отца и последующих указаний, но не сдержалась и ответила согласием на предложение Галапагоссова-Черепахина. А всё из-за отца.

Она видела, что перед поездкой к Белухиным император прихватил с собой помолвочное кольцо из родовой сокровищницы. Пристальное внимание к княгине Виноградовой на протяжении всей свадьбы прозрачно намекало, кому это кольцо было предназначено. Маша сорвалась. Мало было того, что эта девица была центром притяжения всех мужиков от мала до велика, так ещё и родной отец? Получить мачеху младше себя по возрасту? И тут подвернулся Галапагоссов-Черепахин, будь он неладен. Что ей теперь на это скажет Кречет? Мария боялась реакции божества на её самодеятельность и своеволие.

— И правильно боишься! — раздался знакомый голос, от которого принцесса вздрогнула.

* * *

Виноград и Комаро обсуждали сложившуюся ситуации на утёсе, излюбленном месте обитания Кречета. Тот обожал простор и свободу, а потому его дом тянулся высоко к звёздам.

— Допекли, — был краткий вердикт Комаро. — Если он собрался острова покупать и уйти.

— Тебе-то хорошо, накопители свежие, на новом месте можно такие же за полгода получить, если люди переедут с ним, — возмущённо сокрушался Виноград, шелестя листочками на ветру. — А мне что делать прикажешь? И ведь так и знал, что с этой девицей проблемы будут. У всех главы, как главы, а у меня! Эх!

Комаро покачал головой. Друг сейчас был неправ целиком и полностью.

— Ты же сам наказал род за их деятельность. И сам ждал кого-то с твёрдыми принципами и атавизмом в виде совести.

— Я уже передумал, — буркнул Виноград, — в части отношения с мужиками могла бы быть и помягче, скольких проблем бы удалось избежать!

— Ну да, ну да! — хмыкнул Комаро, сканируя пространство вокруг в поисках хозяина утёса. — Тебя послушать, так императорская семья — место благоденствия и спокойствия, а не сумасшедший дом на выезде.

— Зато какие перспективы! — вздохнул Виноград.

— Да-да, перспектива — мечта! Быть задушенной падчерицей или отравленной одной из императриц, и чтоб папаша с сыном в спальню по очереди наведывались! — продолжал преувеличивать Комаро, но в целом его слова не были лишены рационального зерна.

— Да тьху на тебя! Умеешь испортить мечту! — совсем поник Виноград.

— Кому тут не нравится обстановка в моём роду? За своими следите лучше! — проклекотал Кречет, неожиданно пикируя с небес и усаживаясь на краю утёса. — И вообще, обижать хозяина дома — так себе тактика для обращения с просьбой.

— Какое нахер прошение? — возмутился Комаро. — Переговоры в лучшем случае, в худшем — нота протеста!

— Ну чего распищался? — высокомерно поддел Кречет Комаро, поочерёдно чистя пятнистые пёрышки. А после окинул взглядом поникшего Винограда. — А ты что же даже шелестеть перестал?

— То, что твой род после войны взгромоздился на трон как наиболее компромиссный вариант, не даёт тебе права так себя вести, — отряхнулся Виноград и раскинул лозы, оплетая весь утёс Кречета. — Твоя соколица с моей ягодкой войну развязала, да и проиграла. А после ещё и чуть не угробила чужими руками!

— Нет на ней той вины! — резко ответил Кречет и вспорхнул на ветку полузасохшего дуба, растущего прямо на краю утёса и обдуваемого всеми ветрами. — Если один идиот лоб готов расшибить просто ложку с пола поднимая, то уронивший ложку виновным не становится.

— Складно поёшь, да только вкупе с решением Александра по родовой войне с Крысиными странная картина получается, будто бы Кречеты всеми силами Комариных да Виноградовых уничтожить пытаются, — поддержал обвинения друга Комаро.

— Глупость молодости, не более, — встряхнул крыльями Кречет и поудобней умостился на ветке. — Ваши как будто глупостей не творили.

— После наших глупостей два рода не решались на исход из страны и из-под вассалитета.

— Не посмеют! А если и посмеют, то скатертью дорога!

— Дорога дорогой, а обосрут твоего птенчика с ног до головы, не замахнувшись даже и кровушки не попив. Будет потом сам объясняться почему от него вассалы пачками уходят.

— Не первый раз. Желающих на земли всегда предостаточно, — язвительный птичий клекот царапал сознание.

— Что-то я не видел очереди на проклятые земли за сто тысяч лет, — задумчиво проговорил Комаро, перебирая лапками. — Может, не рассмотрел? Ах да, там же ещё и божественные дары не действуют, вот же незадача какая! И прорывы изнанок регулярные. М-м-м! То-то желающих будет самоубиться, если даже армия не может с тварями совладать!

— Прекрати паясничать! — не выдержал Кречет.

— А ты прекрати идиотом прикидываться! — отозвался Комаро, смело глядя в глаза птичке побольше его размером раза в два. — Твоя молодёжь распоясалась, так приструни! И виру пусть по закону выплатят.

— Я подумаю, — нехотя ответил Кречет.

— Подумай, — Виноград лениво наращивал лозы, пока полностью не оплёл дуб, на котором сидела птица, оставив ей небольшое оконце для вылета. — Если будешь долго думать, то жди с такими же претензиями Гончую и Медведя.

— Не смей мне угрожать! — боги его знают как, но Кречету удалось прошипеть эти слова, когда он сорвался с ветки и вылетел прочь из виноградной западни.

— А я не угрожаю. Я предупреждаю, причём лично, — прошелестел Виноград и втянул в себя лозы. — Как сказала твоя малолетняя Змеюка Кречетовна: «Меня устроит, если противник понесёт репутационные потери!» Нас устроит то же. Думай.

Комаро и Виноград покинули утёс. Свои резоны они предъявили, а скорого ответа ожидать не стоило. Кречет, как и любой бог, не любил, когда лезли в его дела. Но здесь ситуация щекотливая, а потому оппоненту придётся разобраться со своими последователями. Конечно, такой реакции, какая была у Синего Кита в отношении королевы Дании, никто не ожидал, но приструнить молодёжь нужно было.

* * *

Предложение Кёпеклери не было лишено смысла. Правда, как показала практика, клятва служения не смогла уберечь род Гончих от вероломной попытки уничтожения правящим родом. Эту информацию я почерпнул из справки, представленной Арсением после введения Ксандра в род Кёпеклери. Об этом я не рискнул спрашивать у Махмуда, но тот и сам понимал мои сомнения.

— Юноша, вас и так уже пытались убить не раз, так в чём разница? Право на самозащиту подразумевает увеличение опасностей.

В этом он был абсолютно прав.

— Почему вы последовали за нами? В чём ваша выгода? Вы же уже отдали долг, — всё же решил я прояснить мотивацию санджакбея Трапезунда.

— Я принял в род сына не на словах, а на деле, — пожал он плечами, — а он нашёл свою волчицу, хотя пока ещё и не осознаёт этого. Что же касается долга… — Махмуд улыбнулся в седую бороду, — в данном случае вы оказали мне услугу, решив одну весьма щекотливую для меня проблему. Поэтому долг мой лишь возрос. Я это говорю как человек чести и постараюсь хотя бы частично отплатить вам опытом. Надеюсь, что у императора хватит ума не использовать силовые методы убеждения в присутствии иностранных подданных. Золотое правило всех правящих династий: «Не выносить сор из избы» никто не отменял.

Я смотрел на санджакбея и почему-то представлял старого барона Комарина. Тот вряд ли бы навешивал на себя новые долги. Скорее, списал бы и вогнал в долги слабого. Но опыт… опыта у них было вдоволь. По сравнению с ними я был безусым юнцом в придворных интригах, хоть и разменял три сотни лет. Как же мне сейчас не хватало Агафьи. Но та пока так и не вернулась из Сумрака. И как ей помочь я не знал.

Сават так и не смог вернуть её. Я же не оставлял надежды, что более опытный шаман отыщет мою вампиршу и вернёт её в наш бренный мир. Хотя…

— Прошу меня простить, мне нужно сделать один важный звонок, — предупредил я Махмуда и вбил номер министра обороны. На том конце связи слышались гудки, а затем уставший голос рявкнул:

— Комарин, я тебе не личный камердинер, чтоб по любому поводу меня дёргать! — Кажется, у Данилы Андреевича было на редкость отвратное настроение.

— Данила Андреевич, мне нужна Тень, срочно! И у вас на объекте в Угличе есть предатель, — я вывалил на него скопом всю информацию, пока она не исчезла дымкой в моей памяти. Туманы сил Тортугаса накатывали волнами, и мне приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтобы удерживать ясность мысли.

— Тень у тебя и своя есть… — начал было министр обороны, но я его перебил.

— Нет, моя не вернулась из Сумрака.

Орлов выругался цветасто и забористо.

— Пришлю. Ты где сейчас?

— В Хмарёво. Но на осадном положении. Не спрашивайте, — тут уже я попытался перевести разговор в нужное мне направление. — А предатель нам выдал неверную карту и отправил на убой каким-то песчаным червям. Распорядитель местный.

— С этим позже разберёмся. Ты где мне главную Тень империи угробил, заноза ты комаристая? — министр уже даже не кричал, а практически шипел.

— Это не я, она сама. Я её еле отыскал на Галапагоссах и домой вернул. Вот пытаюсь вернуть в строй. Мне она, знаете ли, самому позарез нужна, — наше общение с Данилой Андреевичем уже больше походило на неформальное, но на большее я не был способен в нынешнем состоянии. — Вот помощи прошу…

— Через час встречай на границе. Пришлю кого-то из её девчат.

В трубке появились обрывистые гудки, когда рядом прозвучал незнакомый женский голос:

— И стоило ради такой мелочи министру обороны звонить?

Глава 13

Я врубил дар на полную, но никого не обнаружил. А ведь голос я слышал отчётливо, как и Махмуд Кёпелкери, принявшийся озираться по сторонам и даже принюхиваться.

— Кто ты? Покажись! — осторожно попросил я неизвестную, опасаясь спровоцировать конфликт.

— А ты готов рискнуть безопасностью невесты ради сиюминутной прихоти? Если я сейчас покажусь тебе, то мне не хватит сил, чтобы воплотиться тогда, когда моя помощь реально будет нужна.

Я почувствовал на затылке дыхание смерти, по-другому это ощущение не поддавалось описанию.

Вспомнился наш давний разговор с Агафьей, где она пристроила в телохранительницы к Светлане «Тень на пенсии». Ту никто никогда не видел, но, судя по тому, что проблем вокруг невесты более не возникало, свою работу она выполняла качественно. Я решил поменять тактику ведения разговора:

— Благодарю за добросовестную работу. Как я могу обращаться к Тени?

Та рассмеялась легко и непринуждённо, и смех этот напомнил мне звон разбитого стекла.

— Аргайл моё имя. А ты быстро соображаешь, что не может не радовать! Не зря Агата о тебе так отзывалась. Так что там случилось с нашей девочкой?

Я не успел открыть рот, как в кабинет ворвалась Светлана с абсолютно ошалевшим взглядом. Короткие блондинистые волосы были взъерошены, а руки её подрагивали:

— Она исчезает!

— Кто? Кирана? — обеспокоенно уточнил я.

— Да нет же! Кирану мы стабилизировали и поместили в подобие стазиса с помощью того лекарства, что нам дал многоуважаемый Махмуд Кёпеклери. Так мы хотя бы немного замедлили этот дрянной туман. Нет! Я про Агафью! Она начала бледнеть и терять яркость!

Я, признаться честно, плохо представлял, о чём говорит Света.

— Пойдём в лазарет!

Спустя пару минут мы все находились в палате, где на кушетке лежала бледная до синевы вампирша с раскинутой по подушке гривой волос. Черты лица её заострились, кожа пергаментом обтянула череп, губы приподнялись, обнажая зубы с удлинёнными вампирскими клычками.

Только сейчас я понял, что имела в виду моя невеста. Агафья таяла на глазах, как мороженое на солнце. Очертания её тела становились размытыми, почти сливаясь с белоснежными простынями.

— Что за…

— Я принесла! — в палату вбежала Тильда с серебристой отполированной фляжкой. — Попробуй, она же вампирша, в конце концов! Может голодала долго? Или сил там много потратила?

Жива в это время осторожно вливала кровь в чуть приоткрытый рот Агафьи. Мелкими порциями она «скормила» вампирше половину содержимого фляги. И мы все заметили, как контуры стали проявляться и обретать былую чёткость.

— Это не панацея, — голос Аргайл звучал с нотками сожаления и грусти. — На время замедлит процесс, но не остановит.

— Что за процесс?

Я пытался узнать хоть что-то, пока остальные, кроме Махмуда, ошарашенно озирались по сторонам в поисках моей невидимой собеседницы.

— Так называемый выход на пенсию. Подробностей не расскажу. Цеховая тайна. От вас ничего не зависит. Либо она справится, либо умрёт.

Светлана нахмурилась. Её максимализм просто не позволял лекарке оставить вампиршу на произвол судьбы. Жива тоже переводила взгляд с фляги на вампиршу и обратно, оценивая перспективу бесперебойной подпитки кровью.

— Но ты же собиралась помочь! — цеплялся я за слова Аргайл, как утопающий за соломинку, не желая принимать факт собственного бессилия.

— И помогла бы. Если бы сроки нахождения в Сумраке были сутки, максимум двое. А она там сколько?

— Четвёртые пошли, — чуть подумав и прикинув сроки, озвучил я практически приговор вампирше. Рука моя поневоле потянулась к Агафье. Тонкая кисть с аккуратным маникюром была холоднее мрамора.

— Она ещё долго продержалась! Значит, шансы есть! — подбодрила нас невидимая Тень. — Отдохните, я побуду с ней и позову, если понадобится помощь.

— А как же кровь? Она же помогает, — заикнулась было Жива, разглядывая тело вампирши. — Души здесь как не было, так и нет, но тело-то мы можем поддержать до её возвращения.

Аргайл молчала какое-то время, но всё же ответила:

— Мне бы такую команду спасения в своё время, — не то с сожалением, не то с восхищением произнесла она, — тело можно поддерживать хоть до бесконечности, но каждый раз для этого будет требоваться всё больше и больше крови. Вопрос в том, когда вы перестанете верить, что она вернётся. Или когда цена поддержки перевесит чувство долга.

— Какая пропорция? — тут же вступила в разговор Светлана.

— У всех по-разному, — нехотя ответила Тень, будто раскрывала великую военную тайну, — от десяти до тридцати процентов ежедневного роста от предыдущего объема.

Жива тут же вылила остатки крови в мерную колбу и, чуть сморщив носик в подсчётах, выдала:

— День первый — сто миллилитров. Кровь четвёртого уровня. От магической насыщенности крови требуемый объём может уменьшиться? — магичка жизни уже деловито прикидывала, сколько магов и какого уровня у неё есть в наличии. С учётом хороших отношений Агафьи с комарами доноров на первое время должно было хватить.

— В теории — да, — с некоторым замешательством ответила Тень, — на практике никто не вёл столь планомерную работу в попытке оживить одну из нас.

— Значит, мы будем первыми, а потом, если выйдет, поделимся технологией! — уверенно произнесла Светлана и вопросительно взглянула на меня, будто бы спрашивая разрешения на подобное.

Я кивнул ей, давая полную свободу действий. Моя девочка снова решила вступить в борьбу со смертью. И чем я заслужил такую женщину?

* * *

Аргайл в итоге не осталась в лечебнице. Светлана и Жива принялись вести расчеты исходя из имеющихся доноров. Тильда пообещала поговорить с эргами на предмет помощи, но мы с Райо, Ксандр и Эон уже готовы были стать первыми донорами. Тиль планировала присоединиться сразу после агитации.

— Ты-то куда? — устало отозвалась Светлана, маркируя колбы для крови и оставляя пометки магического уровня донорской крови. — Ты же носитель дряни, как и Кирана. Вдруг хуже сделаешь?

Я в порыве заботы совершенно забыл о собственном состоянии, но вот оно, к сожалению, обо мне не забыло. Слабость была просто кошмарной. А ещё голос Светланы вдруг начал накладываться на совершенно другой, давным-давно забытый.

* * *

Я стоял на вершине Цитадели крови, скрываясь за каменным зубцом парапета. Таких же любопытных, как и я, корвусов здесь было много. И все они всматривались вниз, где происходило легендарное событие: маги крови подписывали соглашение со святошами и инквизиторами о совместной защите жителей от тварей из прорывов.

Палящий зной медленно и планомерно запекал мои мозги в черепной коробке. Рядом шушукались другие корвусы, мечтательно хвастающиеся, что скоро они точно покажут святошам и инквизиторам, кто самые сильные маги в этом мире.

— Да заткнитесь вы! — прошипел я, пытаясь расслышать слова длинного как жердь и тощего старца с крючковатым носом и длинной бородой, доходящей почти до земли.

Улучшать зрение и слух нас уже научили, но вот расстояние и ветер никто не отменял. В голове звенело от перенапряжения, настолько я перестарался с улучшениями.

— … наше соглашение распространяется лишь на тех магов, в ком нет следов скверны. Остальных мы уничтожали, уничтожаем и будем уничтожать как порождений хаоса и бездны, — старичок ударил посохом о землю, и от него разошлась волна силы, подтверждая его обещание.

Корвусы напряглись. Под понятие скверны у этих «святых» орденов могло подпасть что угодно, потому формулировка вызвала больше опасений, поумерив предыдущие восторги и бахвальство.

— Ну и мудохайтесь со своими тварями сами!

Я рассмотрел белозубую улыбку Арвина, мага крови одного из верхних этажей Башни Крови. Как сильнейший на данный момент маг он выступал от нашего имени и волен был принять любое решение.

Старичка такое решение явно не обрадовало. Он жевал губу, проговаривая что-то себе под нос или советуясь с кем-то. Арвин не стал ждать, пока его оппонент отомрёт, а уже встал из-за стола и направился в нашу сторону. Пройти он успел шагов тридцать, когда старик произнёс:

— Чего вы хотите?

— Во-первых, мы хотим полную амнистию для всех магов крови, что содержатся у вас в застенках, — медленно развернулся Арвин к святоше, но не сделал и шагу назад, — а, во-вторых, вы кровью поклянётесь соблюдать неприкосновенность всех, кто отправится с вами воевать плечом к плечу.

Над полем повисла тишина, даже ветер прекратил трепать штандарты двенадцати религиозных орденов, представители которых выстроились полукругом за старичком. Шесть чёрных и шесть белых. Ночь и день. Смерть и жизнь. Искоренители зла и проповедники добра. Больные извращённые ублюдки. Шахматные каратели. Как же разнилась церковная пропаганда и реальное отношение к их деяниям.

От нас же был один Арвин, за спиной которого возвышались стены Цитадели.

— Мы согласны, — проскрипел голос святоши, от которого внутри каждого из нас прошёл мороз по коже. — Но с условием. За пленниками придут ваши корвусы, не прошедшие посвящение, дабы они видели, что случается с теми, кто поддаётся скверне.

Так спустя три дня мы начали объезд всех «святых мест», собирая магов крови по темницам орденов. Именно тогда я своими глазами изнутри увидел, что представляют из себя ордена.

В первой же резиденции ордена святош нас чуть не прикончили на месте за алый цвет нашей одежды.

— Стой! Куда прёшь, дрянь! — загоготал громила в белоснежном одеянии поверх лат на въезде в замок. — Твоё ухо пополнит мою коллекцию! — он уже было занёс руку с ножом, когда я без раздумий вцепился ему зубами в оголившееся запястье. Громила завизжал, как свинья на скотобойне, и врезал мне латной перчаткой по голове, отчего у меня кости затрещали и кровь залила всю левую половину лица.

Перед поездкой Арвин лично нас инструктировал. Нам запрещено было пользоваться любыми техниками магии крови, влияющими на других людей. Но обычный физически урон там не было ни слова. Потому приютское детство дало о себе знать.

У меня перед глазами плясали кровавые круги, но зубы я не расцепил. Зато рука стражника разжалась, и он выронил дорогой нож с костяным лезвием. Подхватив его на лету, я отскочил назад, словно зверёныш, и приготовился продать свою жизнь подороже.

— Стоять!

Голос святоши был мягок и ласков, словно он общается с неразумным ребёнком, но вот взгляд из-под нахмуренных бровей обещал ослушавшемуся долгую и мучительную смерть. О его приходе свидетельствовал лишь тихий шелест дорогой ткани и запах благовоний. Кажется, это был жасмин. Приторно сладкий, въевшийся в память. Мы со стражником замерли, я же разжал пальцы, отпуская чужой кинжал на свободу. Тот вошёл в землю, словно в масло.

Святоша окинул взглядом израненную руку стражника, моё окровавленное лицо и надрезанную мочку уха. Я медленно наблюдал, как приближалась раскрытая ладонь святоши ко мне, а затем меня окутало золотистое сияние лечебной магии. Рана на голове затянулась за считанные секунды, кости с щелчком встали на свои места, а во всём теле поселилась такая лёгкость, словно я выпил крепкого вина натощак.

— Севр, ты отстранён! — всё тем же голосом произнёс святоша стражнику, но тот почему-то смертельно побледнел.

— Но, Ваше Святейшество, он же носитель скверны! Мы долж…

Договорить он не успел. Его возражения превратились в невразумительное мычание. На глазах у громилы выступили слёзы страха.

— Во-первых, не смей мне перечить! — ласково потрепал по подбородку громилу святоша, в то время как язык стражника рассыпался пылью у него во рту. — А, во-вторых, в нём нет скверны, иначе моя магия его убила бы. Ты ошибся.

Севр рухнул на колени перед святошей, сложив руки в молитвенном жесте. По лицу его текли крупные слёзы, а тело содрогалось от дрожи.

— Я помню тебя, — обратился уже ко мне святоша. — Тебя нашли едва живым после прорыва у сиротского приюта несколько лет назад. Не думал, что ты выживешь.

Теперь и я вспомнил это приторный запах и это лицо, несколько лет назад склонившееся надо мной и посчитавшее нерациональным тратить силу исцеления на приютского сироту, харкающего кровью на последних вздохах. Тогда надо мной сжалились маги крови, увидев в моей руке гвоздь и ощутив обилие чужой крови на моём теле.

Я молчал, ответить мне было нечего, а плюнуть в лицо этому уроду я просто не мог.

* * *

— Миша! Миша! — снова наложился поверх голоса святоши совершенно другой женский голос. — Миша! Да очнись же ты!

Я совершенно не понимал, кого это так настойчиво зовёт женский голос, ведь меня звали Трай. Звали…

Память лихорадочно пыталась зацепиться за имя, выуживая всё новые и новые подробности чужой жизни, вдруг ставшей моей.

Лицо святоши теряло чёткость и расплывалось, зной летнего утра сменился прохладой зимнего вечера, и я, наконец, рассмотрел обеспокоенное лицо лекарки. Нет, не лекарки. Вот мы целуемся, я прижимаю её обнажённое тело к стене в душе, вот я расщепляю в пыль проклятием урода посмевшего отравить её и желавшего изнасиловать… воспоминаний было много. Невеста.

— Наконец-то! Узнал! — с облегчением выдохнула Светлана, сканируя моё тело. — Боги, не пугай так меня! Я уже думала, передо мной сомнамбула! А то и вовсе другой человек! У тебя взгляд был чужой, озверевший!

— Прости, что напугал! — говорил я и ничего не чувствовал, будто тело действовало отдельно от души. Неужели именно это имел в виду алтарь, когда говорил, что я буду постепенно терять связь души и чужого тела?

Я попытался подняться с больничной койки, но тело подчинилось не сразу. Рядом оказалась Тиль. Взгляд её был не менее напуган, чем у Светы.

— Что случилось? — этот вопрос я задал по связи. Раз уж организм не желал слушаться, то хотя бы возможность общения у меня никто не отнимет.

От подруги пришло короткое воспоминание, не порадовавшее меня. В какой-то момент я просто замер в пространстве, глубоко погрузившись в собственные воспоминания. А после и вовсе потерял сознание.

«Ну, Эквадо! Убил бы ещё раз, если бы это было возможно. Такую свинью подложил!»

— Это всё? — я чувствовал, что эргу гнетёт ещё что-то, и она не решается озвучить суть проблемы.

— Пришло письмо от императора, дожидается тебя в кабинете. Да и Тень прибыла от Орлова, но её тут же телохранительница Светы обратно отправила.

— Так в чём проблема? Сейчас прочитаю и будем разбираться, — успокоил я подругу, но та лишь возмущённо сверкнула фиолетовыми глазищами.

— Проблема в том, что ты провалялся в отключке более полусуток.

Я выругался. Полдня бездействия в моём случае могли стать критическим сроком. А ведь ещё же нужно было посетить алтарь. Кстати, о птичках, вернее, об алтаре…

— Будь другом, перенеси в кабинет, пожалуйста? — попросил я алтарь эргов, ибо сам неизвестно сколько добирался бы туда со своим нынче непослушным телом.

Письмо сиротливо лежало посреди стола, заваленного бумагами. Помнится, именно в таком состоянии я и оставлял кабинет. Хотя и не ручаюсь, уже тогда сознание плыло и приходилось прилагать усилия, чтобы не потерять ясность мысли.

Я взял послание, заклеенное сургучовой печатью с оттиском кречета, и вскрыл его. Но то ли руки меня подвели, то ли бумага оказалась хлипковата, но послышался треск разрываемого конверта. А дальше всё перед глазами потемнело.

— Рад, что вы всё же соизволили принять приглашение о встрече, Михаил Юрьевич! Нам есть что обсудить! — спустя мгновение послышался голос Его Императорского Величества Петра Алексеевича Кречета.

«Ну вот только тебя мне сейчас для полного счастья не хватало, — подумал я, отчаянно пытаясь не потерять сознание. — Интересно, а что мне будет, если я чуть отопью из императора?»

Глава 14

— Как-то не так я себе представлял нашу встречу, Ваше Императорское Величество, — я бегло оглянулся и понял, что нихрена не понимаю. Мы были явно не в кабинете императора, но где? Комната с низким потолком, без окон и дверей, обставленная грубой добротной мебелью и освещённая парочкой макровых светильников, вообще никак не походила на дворцовое помещение. Скорее на тюрьму. Приехали.

— Мы в одном из моих личных тайников, о котором не знает никто из рода, — ответил на мой немой вопрос Пётр Алексеевич, — здесь нас не подслушают ни моя дочь, ни кто-либо ещё. Разве что боги…

«А мысль хорошая… Комаро, меня тут император украл на разборки тет-а-тет. Подстрахуй, пожалуйста», — обратился я к покровителю.

«Не бойся, мы с Кречетом поговорили, должны всё миром решить, но и ты тоже звезду с неба не проси», — коротко проинструктировал меня Комаро.

Ну и то радость. Но вообще-то я другое имел в виду. Параллельно я усиленно по капле тянул кровь из императора. Во-первых, нужно было понимать его намерения и долю искренности, а, во-вторых, банально не хотелось хлопнуться в обморок. А потому на безрыбье и пара капель — хлеб!

Как ни странно, но Пётр Алексеевич был предельно честен со мной. Он тут сидел уже больше двенадцати часов в ожидании моего прибытия. И это при том, что его время стоит дороже моего.

— Ваше Императорское Величество…

— Давайте без политеса, Михаил Юрьевич, — перебил меня император. — Моя дочь…

— Ваша дочь, Пётр Алексеевич, связалась с каким-то уродом, который чуть не угробил меня и сестру. Ни один лекарь или маг жизни нам помочь не может, поэтому сестра сейчас в стазисе, а я стремительно двигаюсь к этому же состоянию. Вы извините, но время мне сейчас дорого как никогда. Очень не хотелось бы сдохнуть в вашей горнице без окон и дверей.

— Это недоразумение.

— Как и выстрел в упор, — добавил я, пристально глядя в глаза сюзерену. — Как и санкционирование родовой войны с Крысиными. Одни сплошные недоразумения, — в глазах вновь замаячила серая хмарь, и я рухнул на стул с высокой спинкой, не дожидаясь разрешения присесть.

— Мы, кажется, закрыли с вами этот вопрос. У вас появился Абрау и графский титул, — император хмурился и тарабанил пальцами по потемневшей от времени столешнице, даже не покрытой лаком. — Более того, я лично вмешался в ситуацию с князем Рюгена и, заметьте, даже не претендовал на передачу княжества под управление короны.

— А этого бы и не вышло. У княжества есть законный наследник, так что там с ним вообще не всё однозначно, — пожал я плечами, чуть раскрывая карты по этому вопросу.

Насколько я знал, Арсений уже отправил группу для эвакуации девчонки, и её вскоре должны были привезти. Мне же ещё предстояло поговорить с Вулкановой на предмет её обучения. Девочка была перспективной, а лучше всего такие самородки обрабатывались мастерами.

— Тогда не вижу смысла возвращаться к этому вопросу, — пожал плечами император.

— А я вижу. Меня не устраивает тенденция, когда дети моего сюзерена второй раз прямо или опосредовано становятся причиной покушений на меня и мою семью.

Пётр Алексеевич молча сверлил меня взглядом, я же старался сфокусировать зрение, чтобы хоть как-то идентифицировать в сером пятне передо мной монарха. Получалось плохо.

— Чего вы хотите? — император задал главный вопрос, из-за которого, собственно, и состоялась наша встреча.

— Иметь право на самозащиту.

— Так защищайтесь, кто ж вам мешает? — кажется, развёл руками император.

— Не кто, а что! Вассальная клятва. Не хотелось бы захлебнуться собственной кровушкой при одной неверной мысли. — Это я, конечно, палку перегнул, но смысл был понятен. Причём, в теории, эта же клятва должна была аукнуться и детям Петра Алексеевича, но всегда, как говорится, есть нюанс. В одном месте информации Александру не хватило, и нас чуть не размазали Крысины, в другом — исполнитель перестарался. — А у меня порой не только мысли, у меня руки чешутся кое-кому задницу надрать.

— Так женись и воспитывай сколько угодно! — заявил император, в запале переходя на «ты». — Я тебе даже князя пожалую по этому поводу!

— Э, нет! — я рассмеялся. — Не перекидывайте проблемы с больной головы на здоровую.

— Так не хочешь иметь со мной никаких дел, что готов лишиться родовых земель? — голос император был на удивление спокоен. Деревянный стул скрипнул, видимо, Пётр Алексеевич встал с места. Я выпустил дар и принялся отслеживать его перемещения по комнате. Зрение всё равно уже не могло мне в этом помочь.

— А вы готовы передарить кому-то земли, где не действуют родовые силы и регулярно происходят прорывы изнанки? — ответил вопросом на вопрос я. — Не спорю, очередь выстроится, но я верну их в том же виде, в котором мой род их получал.

— Угрожаешь?

— Нет, предупреждаю. Да и подобные махинации не останутся незамеченными и вызовут ненужное внимание. Можно, конечно, как в случае с Вулкановыми, выставить нас предателями и скрыть реальную ситуацию дел, но что вы получите? Оголённый кусок земли с вечными прорывами в центре империи и уничтожение пары родов, верных ей же?

— А ты предлагаешь освобождать от присяги всех, кому не нравятся действия императора или его семьи? — возмутился император. При этом у него даже чуть повысилась температура тела. — Так мой род не для того столько лет ужом на сковородке вертелся, чтобы опять потерять контроль над особо рьяными смутьянами.

— Вас, как императора, моё решение вообще не затронет. Как раз вашим образом действий, предусмотрительностью, анализом ситуации и способностью тушить пожары в зародыше, не давая разгораться пламени беззакония и самовольства, я искренне восхищаюсь. Императорство, уж простите за прямоту, — скотская работа. И вы лично справляетесь с ней явно лучше, чем многие. Мой род от службы отечеству не отказывается. Мы как защищали, так и будем защищать людей от тварей изнанки, да и в случае нападения на империю встанем под ваши знамёна, но… — я намерено сделал паузу, — Комарины перестанут быть вассалами рода Кречетов по причине невыполнения членами сюзеренного рода клятвы защиты и безопасности в отношении вассала.

Пётр Алексеевич надолго замолчал, он ходил вокруг меня, обдумывая мои слова.

— Хочешь клятву служения взамен вассальной? — хмыкнул он. — Не удивлюсь, если по этому поводу тебя просветил Махмуд Кёпеклери. Сам ты слишком юн для знания подобных тонкостей и прецедентов.

— Не буду спорить, он. Но разве это имеет значение? — разговор этот странным образом меня успокоил. Сосредоточенность при использовании дара тоже принесла свои плоды. Мне стало лучше.

— А если я откажусь? — уже из чистого любопытства спросил император.

— То кому-то предстоит переезд, а кому-то придётся закрывать прорывы. Их было порядка сорока за последние месяцы, можете спросить у Данилы Андреевича. У него амулет регулярно грелся.

Здесь я, конечно, слукавил. Грелся амулет у Орлова на открытие межмировых порталов. Таким образом, почти каждый новый эрг отзывался у министра обороны неприятными ощущениями. Если вначале он ещё интересовался, нужна ли помощь, то потом успокоился моими заверениями, что всё в порядке.

— То есть просто уйдёте? — вот теперь в голосе императора слышалось недоверие. — Оставите прах предков и своих людей?

Ну не говорить же ему, что это не мои предки. Тем более, после всего пережитого.

— Уйдём. Мы не рабы. Можем уйти тихо, а можем — громко хлопнув дверью напоследок. Боги не против любого из вариантов. Им неважно, где находится их последователи, главное, чтобы они исправно молились.

Император надолго замолчал, а мой взгляд наконец-то прояснился. Судя по застывшему выражению лица, Петра Алексеевича вызвал на разговор его покровитель.

* * *

Император оказался на краю утёса. Над головой синело весеннее небо, солнышко пригревало, а прямо на него уставился огромный кречет, сидящий в ветвях старого иссохшего дуба, корнями вцепившегося в самый обрыв.

— Покровитель! — Пётр Алексеевич медленно стал опускаться на одно колено, выражая благоговение и почитание своему тотему. — Это честь для меня!

Кречет размял крылья и потянулся всем телом, будто сбрасывая вековое оцепенение.

— Ты служил верой и правдой мне, но сейчас я чувствую сомнения в твоей душе.

— Так и есть, — склонил голову император. — Один из вассальных родов хочет отказаться от клятвы. Ситуация там двоякая…

— Я знаю, о чём речь, — перебил его Кречет. — Соглашайся!

— Но… — Пётр Алексеевич во все глаза смотрел на бога. — Но это же удар по репутации…

— На этот счёт договорись держать всё в секрете. И ещё… — Кречет склонил голову набок, размышляя вслух, — … пусти его в закрытые архивы.

— Н-но… — чуть заикаясь, растерянно возразил император, — там запретная информация!

— Ты смеешь перечить своему богу? — Кречет выпустил волну силы, от которой Петра Алексеевича опрокинуло наземь. — Выполняй!

Эхо крика ещё гуляло, когда бог уже более спокойным тоном добавил:

— Не разочаруй меня. От твоего благоразумия и исполнительности сейчас зависит очень многое.

* * *

Чуть ли не впервые Пётр Алексеевич совершенно не понимал, что происходит. Аудиенция у покровителя — это не шутки. Ему предельно ясно донесли приказ и потребовали исполнения. О причинах подобных действий, естественно, сообщать не стали. Посему император вдруг почувствовал себя на месте винтика в автомобиле, в то время как привык быть его водителем. Обычно он раздавал приказы, руководствуясь собственными интересами, играя некоторыми втёмную. Здесь же его сделали чуть ли не пешкой в партии, сместив с места короля или ферзя.

Причина могла быть только одна. Он случайно оказался в центре божественных разборок. У них ведь там была такая же политика, как здесь. Союзы, провокации, войны, боги упаси людей от этого. Император ещё раз прокрутил в голове, кого коснулась последняя выходка Марии, и попытался размышлять с позиции Кречета, а не обычного человека.

Выходило, что пострадали-то не только Комар с Виноградом. Были ещё Гончая и Медведь. А потому Кречету проще было сдать позиции в части одного рода, чем разбираться с претензиями четырёх божеств.

В такой ситуации смена вассалитета на службу означала отделаться малой кровью. И некоторые резоны становились понятны, особенно, если Михаил и Кирана действительно пострадали сильнее всех. Поразмыслив, император пришёл к выводу, что приказ Кречета вполне рационален даже на основании имевшейся у Петра Алексеевича информации. Беспокоил только пункт про закрытые архивы, ведь туда имел доступ очень ограниченный круг лиц. Но, успокоив себя мыслью, что этой части картины он просто не видит, император решил просто подчиниться. Слепое доверие покровителю впитывалось в роду с молоком матери. Ведь только так бог привести род к процветанию.

Пётр Алексеевич отмер, разглядывая собеседника. Тот выглядел гораздо лучше, чем при переносе в убежище. Тогда по бледному лицу, кругам под глазами и нетвёрдой походке Комарин выглядел явно больным. Сейчас передышка в разговоре пошла ему на пользу.

Сама беседа вышла преинтересной, за всю его жизнь не имеющей аналогов. И раз уж Кречет неформально намекнул на предоставление Комарину определённой степени доверия, то император решил отыграть роль не столь грубо в лоб, а опосредованно.

— Михаил Юрьевич, хочу, чтобы вы понимали. Я очень ценю вашу откровенность. Дочь я приструню, но она… — император запнулся, подбирая слова, — очень напоминает своего деда напористостью и сфокусированностью на собственных желаниях.

У Комарина насмешливо взметнулась одна бровь.

— … другими словами, она часто дурит и с трудом признаёт ошибки. Но здесь даже она впечатлилась последствиями. Я согласен с вашими резонами и готов к обоюдному отказу от вассальной клятвы с заменой оной на служение, но… я не хотел бы афишировать данные изменения.

Комарин криво ухмыльнулся. Это условие, судя по всему, было вполне для него ожидаемым.

— Согласен! — кивнул он. — Худой мир всегда лучше доброй ссоры.

— Именно, — согласился император, удержав выражение лица нейтральным. — Потому, если вам понадобится помощь в части уникальных лекарств, артефактов или специалистов для лечения последствий вмешательства Галапагоссова-Черепахина, вы можете смело обращаться.

Комарин снова кивком подтвердил, что услышал щедрое предложение уже почти бывшего сюзерена.

Отказ от клятв прошёл буднично. Боги подтвердили обоюдное согласие сторон разорвать соглашение трёхсотлетней давности. А после Михаил опустился на одно колено и принёс клятву служения стране. Кровь здесь не требовалась, но Комар и без того подтвердил искренность своего последователя. Приняв клятву, Пётр Алексеевич решил задать напоследок несколько интересующих его вопросов.

— Кстати, не подскажите, стоит ли мне беспокоиться о судьбе вашего обидчика? — осторожно уточнил император по ситуации с пропавшим исполнителем дочери.

— Не стоит, но в ближайшие дни я подам документы в канцелярию о регистрации нового вассала, Кардо Галапагоссова-Черепахина, — поставил в известность императора Комарин из вежливости.

— Дальний родственник старика Эквадо?

— Сын.

Император нахмурился. Почему-то вспомнилось, что старик иноземец имел лишь внуков и давно присматривался, где обосновать новое черепашье гнездо. Но всего в памяти не удержать, может, там и сын где-то был, потому Пётр Алексеевич отбросил мысли как несущественные.

— Ну и последнее, видимо, профдеформация даёт о себе знать, но более сорока прорывов за последнее время, упомянутых вами, — это приукрашивание или факт?

— К сожалению, факт, — не моргнув глазом, подтвердил Михаил, чуть ссутулившись. — Я из-за этого надолго дом не могу покинуть. Людям нужна помощь.

— Чем это может быть вызвано? — заинтересовался император.

— Самому хотелось бы знать, — здесь напускное безразличие и рациональность Комарина дали трещину, в которой выглянуло истинное беспокойство. — Я нашу библиотеку прошерстил, ничего подобного раньше не было. На заре обустройства рода вроде бы происходило что-то похожее, но никакой информации у меня об этом нет. Да и вы сами, помнится, не рекомендовали мне совать нос в прошлое моей вотчины. Поэтому я вообще уже какое-то время живу на осадном положении да на пороховой бочке. Никогда не знаю, когда и где рванёт в следующий раз.

«Вот оно! — подумал Пётр Алексеевич. — Приказы бога нужно выполнять быстро, а такой возможности может более и не представиться!»

— Михаил Юрьевич, как придёте в себя и выдастся перерыв между прорывами, — император был сама серьёзность, — обратитесь к Андрею, он вас проведёт в нашу библиотеку. Возможно, сможете отыскать что-то там.

Брови парня непроизвольно поползли вверх от удивления. Он явно не ожидал, что его после отказа от вассальной клятвы впустят в святая святых империи. Глупцы таковым местом считали казну или коллекцию артефактов, но умные люди знали, что информация есть главное богатство в мире.

— Примите это как жест доброй воли за поведение дочери. Надеюсь, вы и ваша сестра поправитесь!

* * *

Ну нихрена себе! У меня сегодня просто аттракцион невиданной щедрости какой-то. И вассальную клятву сняли, правда, только после консультаций с Кречетом, и помощь предложили, и даже в библиотеку пропуск подтвердили бонусом! Надо бы Комару с Виноградом сказать спасибо за лоббирование моих интересов наверху.

Я даже не пытался скрыть собственное удивление. Интуиция просто орала, что такое везение срабатывает исключительно перед глубокой и затяжной задницей. Но, с другой стороны, у меня сейчас жизнь вообще похожа на зебру, которую природа забыла белым разукрасить. Так что не всё ли равно?

Императорская библиотека — это же не только по изнанкам можно информацию поискать, но и по вопросу Агафьи. В идеале, конечно, ещё бы и историю своих земель обнаружить, но, если там даже боги отметились, искать придётся долго, и не факт, что найду. Опять же, надо отдать должное, в проводники мне выбрали того отпрыска, кто ещё не отметился каверзами в наш адрес.

«Вот и будет шанс отличиться!» — пришла абсолютно параноидальная мысль.

— Ваше Императорское Величество, благодарю за столь щедрое предложение и обязательно им воспользуюсь, — я склонил голову, — а сейчас не подскажите, как отсюда выбираться?

* * *

Кречет сидел всё на той же ветви, что при общении с главой одного из своих родов. Он размышлял, верно ли поступил, санкционируя снятие вассальной клятвы. Вся игра, которую он начал, строилась до того лишь на домыслах и догадках некой особы, страшно обиженной на Комаро.

Когда Комаро и Виноград пришли к нему сегодня на разговор, Кречет собственными глазами увидел, что часть соображений нечаянной союзницы оказалась верна. Они действительно продвинулись в развитии. Да, пусть не так значительно, как ему нашёптывала эта хвостатая язва, но всё же. А это значило, что и другие предположения, несмотря на свою фантастичность, тоже могут оказаться правдивыми.

Понять бы только, как Комаро удалось обойти проклятие? Ведь та территория до сих пор закрыта для всех богов, чтоб не повадно было устраивать драки за кормушку. В прошлый раз, правда, кормушка оказалась лишь фикцией, но зато они устранили перекос в системе, уничтожив смертную, посмевшую возвыситься до начального уровня богини. Очередная перенёсшаяся душа слишком рьяно принялась аккумулировать силу, и пришлось её устранить.

Одни проблемы с этими неместными душами. Появляются, противоречат системе, начинают перетягивать одеяло на себя. Правильно их в своё время запретили, самим тесно.

— Вот увидишь, я была права, — промурлыкал тихий женский голос под деревом, отвлекая Кречета от раздумий. Он склонил голову вниз и увидел потрясающее обнажённое тело, кокетливо прикрывшее самые пикантные места вишнёвыми пушистыми хвостами.

Богиня лежала на подушечках, кожа её мерцала червонным золотом в лучах заходящего солнца. Тяжёлые косы обрамляли утончённое лицо с высокими скулами и полными губами.

— Он точно что-то обнаружил, но не хочет делиться. Нужно лишь подтолкнуть его, и мы получим желаемое чужими руками.

— Он готов был покинуть родовые земли, — заметил Кречет, спрыгивая с ветки и меняя внешность на человеческую. — Значит, дело не в них.

Высокий мужчина с медной кожей, зорким взглядом и телом атлета присел рядом с девушкой, но задумчиво уставился на закат, даже не делая попытки сблизиться. Тогда та встала на колени за его спиной и принялась массирующими движениями растирать его плечи, натруженные после полётов.

— Блеф. Не зря количество прорывов участилось. Хотя… — руки девушки замерли. — Возможно, это как-то связано с появлением дикарки.

— Связано или нет, узнаем. В любом случае, меня интересует, где они взяли адамантий в таком количестве, — бог расслабился, провожая взглядом последние лучи заходящего солнца, пурпурными бликами ласкавшие кожу вместе с пальцами его спутницы. Не прошло и секунды, как мужчина подмял под себя ахнувшую от неожиданности девушку и накрыл своим телом. — Но, если ты мне соврала… — он хрипло шептал ей в раскрытые губы, — я из твоих хвостов сделаю меховое манто!

Глава 15

Обратный путь занял несколько большее время, чем перенос в убежище. Но я хотя бы нашёл для себя спасательный круг, позволяющий удерживать связь между душой и телом. Приходилось безостановочно применять магию крови. Анализ чужой крови, чтение памяти, обнаружение людей вокруг — в ход шло всё. Как я уже позже догадался, магия крови и была тем связующим звеном, по которому Комаро в своё время подбирал себе душу для переселения в последователя. Но на момент завершения непростого разговора с императором я был уже счастлив тому, что не падаю в обморок как кисейная барышня.

Перенеслись мы сперва в Кремль. Оттуда я связался с особняком в столице, и за мной прислали карету. Всё верно, личный автомобиль был только у Агафьи, а она выбыла из игры на неопределённый срок. Так что предстояло ещё полчаса трястись домой, а оттуда уже брать набор свитков и возвращаться в Хмарево. Своих я удивил, появившись посреди внутреннего плаца внутри форта.

Первым делом осведомился не изменилось ли состояние Кираны и Агафьи. Получив отрицательный ответ, я решил всё же сначала отправиться к алтарю на лечение и лишь потом заниматься делами.

Алтарь встретил меня в задумчивости.

— Ты выглядишь явно лучше, чем прошлый раз. Нашёл лечение?

— Нет, скорее, временное отсрочивание проблемы, — не стал я скрывать. — Практикую магию крови без остановки.

Алтарь задумался и даже ушёл в себя, но вскоре отмер.

— Ладно, давай тебя почистим от этой дряни. А то не хватало ещё в самый ответственный момент погореть на такой мелочи.

* * *

Сам сеанс очищения от остатков магии Эквадо Тортугаса я помню слабо. Единственное, что запомнилось, мне не было больно вообще. Я даже удивился этому, ведь все предыдущие метаморфозы с участием алтаря были мечтой мазохиста. Алтарь подслушал мои мысли и счёл нужным объяснить:

— Чужая магия — как ядовитый дым в комнате, его следует выпустить, и он развеется. Да, повреждения она успела нанести, но не критичные. Связи души и тела восстановятся. Сложнее будет твоей сестре. На неё яд действовал дольше. И ей придётся искать собственный путь выхода из ядовитой комнаты.

Я же болтался в воздухе обвитый сотнями присосок. Впечатления так себе. Ощущение, что меня сначала надули магией Эквадо, как лягушку через соломинку, а потом решили сдуть таким же образом. Я видел выходящую из меня муть. Её было всё меньше и меньше. И, в конце концов, я почувствовал необычайную лёгкость и даже головокружение, будто и правда после яда принялся дышать чистым горным воздухом.

Алтарь высосал из меня все ошмётки чужой магии.

— Ты сейчас выглядишь, как ощипанный цыплёнок, — скепсиса в голосе алтаря было хоть отбавляй. — Тебе бы в ипостаси эрга порезвиться, чтоб прийти в себя. Да и Райо согласился тебя обучать, а вы всё никак не приступите. Непорядок.

Оправдываться и говорить, что как-то некогда было, я не стал. Сомневаюсь, что моя жизнь когда-то станет более спокойной, поэтому и пенять на собственную занятость было последним делом. Кто не хочет, ищет причину, кто хочет, ищет возможность.

Поблагодарив алтарь, я вернулся к себе в кабинет.

Поспать нужно было катастрофически, хоть и хотелось перед этим проведать сестру с Агафьей. На этих мыслях меня и сморило.

Утром проснулся всё в том же кабинете, но укрытый пледом и с подушкой под головой. А ещё с ощущением, что могу горы свернуть. Интересно, кто это тут постарался?

— Кто-кто… — проворчал сонный голос рядом, — твоя самая домашняя, самая прекрасная, самая пушистая и самая очаровательная прелесть!

Имал разлеглась поверх документов, грея меня одними своим пушистым боком.

— А ещё самая обиженная и брошенная кошечка в мире! — фыркнула она. — А я только слушаю про чужие приключения. После Японии сижу дома мышкой да с эргами общаюсь! А ведь ты обещал меня не бросать!

— Ох, малышка! — я притянул кошечку к себе поближе и зарылся лицом в её пушистую белоснежную шерстку. — Смотри!

Я открыл поток сознания и принялся транслировать эрге все последние события.

Та, бывало, вздыхала, иногда шипела, а пару раз даже выпустила когти, вогнав их в лакированную столешницу.

Завершив трансляцию, я ещё сильнее прижался к Имал.

— Так что, киса, жизнь моя была полная…

Договорить я не успел, как в кабинет вошла Тильда. Узрев нашу компанию, она хмыкнула и завезла внутрь столик на колёсиках, сервированный для утреннего кофе. На паре тарелочек сиротливо лежали пирожные, которые тут же заняли всё внимание Имал.

Переглянувшись со мной, она безапелляционно заявила:

— Даже не мечтай! Это моя компенсация за простой от приключений.

— Ах, так⁈ — я принялся щекотать кошечку, а та от меня вырываться. — Значит, в следующий раз в пасть акуле вместе полезем и от червей по пустыне бегать тоже вместе, и…

— Ура! У нас будут приключения! — промурлыкала эрга, спрыгивая со стола и сметая с тарелочки первое пирожное. — Приключения и пирожные!

Мы с Тильдой умильно наблюдали за кошечкой, пока та уплетала сладкое, смешно дёргая усами.

— Знаешь, что, — пришла мне в голову здравая мысль, — а давай-ка вместе заниматься обучением у Райо. У нас тут не один я маленький!

Имал слизнула с мордочки сливочный крем и согласно кивнула.

— Позовешь, как понадоблюсь! А я пока к Иссе, — мурлыкнула киса и была такова.

— Кто такая Исса? Или такой? — я словил себя на мысли, что кажется потерял контроль над происходящим на своей земле.

— Исса — сын Ариссы, ты же на родах был!

Кажется, у меня здесь организовывается детский сад. Кстати, о детском саде…

— А мальчика, прибывшего с Тэймэй, его куда определили?

Я вспомнил про слепого мальчика с силами предвидения. Не хотелось, чтобы ребёнок без знания языка, без зрения оказался предоставлен сам себе и скучал в одиночестве на чужой земле.

Однако всё оказалось гораздо радостней. Над ним шефство взяли эрги. Он не видел их, но с удовольствием общался. Для них не существовало языкового барьера, ведь они общались мыслеформами, а не примитивным человеческим языком.

— Знаешь, — Тильда, как всегда, была предельно откровенна, — а мне даже нравится всё происходящее. Нет, я не про состояние Агафьи или Кираны. Я про людей вокруг. И нелюдей. Вспомни. Раньше мы жили с тобой вдвоём, худо-бедно даже готовить умели. Служанок не держали. Я бы сказала, сторонились людей.

— Небезосновательно, — тихо возразил я.

— Да понятно. Но ведь есть и хорошие. И всё вместе они работают как слаженный организм. Даже эрги, казалось бы, и те вписались. Иногда я задумываюсь, как? Но потом просто воспринимаю это как должное. Все обо всех заботятся в меру своих сил. То ли это от боевого братства пошло и распространилось дальше, то ли наоборот от преданности и кровного единения. Никто не знает, но я знаю, что всегда могу рассчитывать на помощь. И именно это я бы не хотела терять. Ощущение семьи, странной, многоликой, но семьи.

Да уж. Семья разрослась. Я с трудом представлял, чем занимается каждый из моих подопечных. Но, может, так и надо? Вести общее руководство и заботиться, а жизни сами переплетутся.

Допив кофе, я отправился в лазарет. Возле постелей Агафьи с Кираной сейчас дежурила Жива.

— Как они?

Жива пожала плечами.

— Без изменений. Агафью пробуем провести по нижней границе с ростом объёма потребления на десять процентов, следим за реакцией, бледнеть перестала, а Кирана… В стазисе, но вспышки всё равно бывают.

— А где Светлана? — поинтересовался у штатной лекарки.

— Отдыхает. Она ночью дежурила.

Я зашёл в комнату отдыха при лазарете. Света лежала, скрючившись на низкой кушетке, подперев кулачком щёку. Отросшая чёлка упала на глаза, придавая ей беззащитный вид. Ей бы отдохнуть нормально, а не так на бегу.

«Имал, а можешь нас со Светой в спальню перебросить?» — попросил я задобренную утром пирожными эргу.

«Запросто! Только смотрите осторожно, не наделайте котяток!» — хихикнула киса.

Я подхватил невесту на руки, и спустя пару секунд Имал уже восседала у меня на плече. «А девочка очень подросла», — хэкнул я под весом. Но виду не подал.

Киса взглянула на лекарку и без подколов перенесла нас в мою спальню.

«Позаботься о ней, а то она так переживает за остальных, что совсем забывает о себе».

Мы улеглись на постель одетыми. Хмурое лицо девушки расслабилось, стоило ей почувствовать тепло рядом. Вытянувшись во весь рост, она сладко потянулась и, не открывая глаз, промурлыкала:

— Как же хорошо! Проснуться в объятиях любимого!

— Тебе не просыпаться надо, а засыпать и спать подольше, — мягко упрекнул я трудоголика, на которой собирался жениться. — Жива держит всё под контролем. Отдохни.

Светлана смешно сморщила носик и зажмурилась.

— Вот бы открыть глаза, и все проблемы решились. У нас с императорской семьёй мир, Машка успокоилась или на худой конец нашла другой объект для своего пристального внимания, Агафья и Кирана здоровые тренируются, а мы… — тут она запнулась и не договорила.

— Договаривай уже, — чмокнул я лекарку, у которой залегли тени под глазами от усталости.

— А мы засыпали и просыпались вместе… почаще, — обтекаемо договорила невеста.

— Хочешь ускорить свадьбу?

Я обнял Светлану и упёрся подбородком ей в макушку, возможно, для того, чтобы скрыть собственное лицо. Я так и не определился со своим отношением к браку, а уже умудрился завести двух невест и вскоре должен был стать отцом. Если моя жизнь неслась словно стремительный поезд, то уж личная и вовсе неуправляемо пикировала.

— Знаешь, после свадьбы Славы и Ксении я, наоборот, захотела тихую церемонию без толп гостей. Чтобы были только самые близкие. Но с учётом того, что мы — личные вассалы императорской семьи… — лекарка замолчала, качая головой.

— Вы — да! Мы — уже нет, — тихо произнес в макушку, а Светлана буквально заледенела в моих руках. Температура её тела резко упала на пару градусов.

— Только не говори… — она сглотнула, пытаясь смочить враз пересохшее горло.

— Это совместное решение. Боги одобрили.

Лекарка всё это время не дышала, воздух с шумом вырвался из её легких.

— Когда успели только?

— Вечером император настоятельно пригласил на аудиенцию. Отказаться шансов не было, — пожал я плечами.

— Противостояния не будет? — с надеждой спросила Света, изворачиваясь в моих объятиях и заглядывая в глаза.

— Пока нет. Но я не уверен, что твоя подруга не отчебучит нечто этакое. Как оказалось, фантазия у неё богатая.

Лекарка обняла меня покрепче, положив голову на плечо, и спустя несколько минут уже сладко сопела.

* * *

Спустя полчаса я уже сидел в своём кабинете. Текущих дел у меня было хоть отбавляй, и одним из них было уведомление о принятии в вассалы Кардо Тортугаса, которому сейчас на вид было глубоко за сто лет, а должно было быть, по совести, лет этак на шестьдесят-семьдесят меньше. Вообще, по его поводу у меня созрела дельная мысль, но прежде чем реализовывать её, я решил обсудить идею с её исполнителями.

— Арсений, у нас прибавился вассал в лице Кардо Галапагоссова-Черепахина. Мне бы встречу что ли провести с вассалами да перезнакомить их между собой. Всё-таки в одном клане будут, — высказал я собственные соображения по этому поводу.

— По Крысиным посмотрите на столе. Должны быть отчёты за третий и четвёртый квартал, пригодится, — прокомментировал кровник. — Встреча — дело хорошее. Лучше проводить в Санкт-Петербурге, меньше людей на подведомственном объекте будет. Ну и сюда же предполагаю следует пригласить Виноградовых Татьяну и Макара. Заодно лично познакомите с сестрой.

А ведь точно, тётка-то у нас одна на двоих, как и кузен. Лишь бы только шаман нашёлся поскорее.

— Арсений, а что у нас с шаманом? — задал не менее животрепещущий вопрос. Ибо на алтарь надейся, а сам не плошай.

— Работаем, — впервые на моей памяти неопределённо ответил кровник. — Часть старых контактов не выходит на связь, пришлось срочно актуализировать базу. Есть пара вероятных вариантов. Торгуемся.

— Не торгуйтесь! — вскинулся я. — Соглашайтесь на любую цену!

— Вы вряд ли захотите отдавать им своего первенца, — осторожно возразил Арсений, — поэтому торгуемся.

Я присвистнул. Ничего себе запросы! Да уж, не всякую цену я готов уплатить. Впредь стоит быть внимательней с высказываниями.

— Скажи, что у нас есть шаман-недоучка, можем отдать в обучение взамен моего первенца, — вспомнил я про Савата.

— Спасибо, может сработать. Сообщу по результату, — и Арсений прервал связь.

Я же пока задумался над тем, как мне вводить в высший свет своего нового старого вассала. На ум пришла лишь одна идея, и я набрал номер одного знакомого, который мог бы стать другом, но из-за нашей тотальной занятости так и не стал им.

— Андрей, привет! Михаил Комарин беспокоит! — обратился я парню с судьбой, чем-то похожей на мою в этом мире. Сплошные войны родов, нападения, похищения и прочие «радости» великосветской жизни.

— Привет! Ты просто поболтать или по делу? А то я самую малость занят.

На фоне при этом слышался скрежет, будто железнодорожный вагон решили разрезать ножницами по металлу или когтями. Боюсь представить себе такую «занятость».

— По делу! Нужен курс твоего омолаживающего зелья по рыночной стоимости!

Если мне не изменяла память, там было что-то порядка ста тысяч рублей. А это невеликая цена, чтобы стереть физиономию Эквадо Тортугаса из памяти высшего света нашей империи и представить вместо него его сына.

— Обратись к Прокречету Антону Сергеевичу. Империя — монополист в этом вопросе. Думаю, тебе не откажет, — спокойно отозвался Мангустов, тяжело выдохнув в сторону и выругавшись.

— Не могу, — осторожно возразил я. — Считай это личной просьбой. Не хотелось бы ставить в известность императора.

По ту сторону мобилета молчали, о чём-то напряженно размышляя.

— Хорошо. Пришли своего человека. Потом сочтёмся.

— Спасибо, Андрей!

— Пока ещё не за что! Познакомишь потом с красоткой, ради которой решил обойти императора, — пошутил граф Мангустов.

— Да там как бы красавец намечается, — хмыкнул я. — Всё ещё хочешь продолжить знакомство?

— Эм… Должен предупредить, на мужчинах мы его не тестировали. Поэтому, если не против, отдам даром, но с условием фиксации процесса омоложения. Дальше моих рук это не уйдет.

— Договорились!

На этом разговор завершился, а я набрал номер ещё одной в перспективе заинтересованной стороне.

Гудки в мобилете едва ли дважды успели отзвенеть, как в трубке раздался голос вдовствующей баронессы Анны Сергеевны Крысиной, в девичестве Одуванчиковой:

— Михаил Юрьевич, доброго утра! Чем могу помочь?

Вот так без просто и по-деловому.

— Анна Сергеевна, утро доброе! У меня тут произошло пополнение в коллективе вассалов, и я задумался провести небольшое мероприятие для знакомства вас между собой. Как вы находите подобную инициативу?

— Сугубо положительно! — голос баронессы был весел. — А это единственная ваша инициатива в отношении своих вассалов?

Я хмыкнул. А ведь права Аннушка, если бы вопрос был только в съезде клана, то их известили бы пригласительными с датой, и на этом все завершилось бы. А если имеет место личный звонок, то логично предположить, что мне есть что предложить конкретно ей.

— Зрите в корень, Анна Сергеевна, есть и иные, весьма специфические. Сразу скажу, неволить вас не стану, но попросил бы отнестись к предложению серьёзно и обдумать.

Я параллельно просматривал отчёт, переданный Арсением по имуществу Крысиных за третий квартал этого года, и сравнивал его с показателями вот-вот завершающегося четвёртого. И здесь было на что посмотреть, особенно в части деятельности Анны Сергеевны младшей, как я про себя её называл, чтобы не путаться с первой женой барона Крысина, Анной Сергеевной Белецкой.

— Всё же предложите роль наложницы? — уже более серьёзно напомнила она своё давнее предложение. — В невесты не набиваюсь. Мы хоть и в глуши живём, но даже до нас слухи доходят, что у вас там сплошь княгини да баронессы числятся.

За этими словами скрывалась лёгкая женская горечь от упущенных возможностей вкупе с реальной оценкой собственных кондиций.

А кондиции у Одуванчиковой были хороши, не говоря уже о деловой хватке и инициативности.

За три месяца эта дама все же успела наладить маленькое семейное производство одуванчикового варенья и замахнулась на патентирование изготовления резины из одуванчиков.

В обеих её инициативах Комариными была оказана беспрецедентная поддержка вместе со стартовым капиталом и административным ресурсом. Поэтому сейчас за душой у Анны Сергеевны было небольшое дело со стабильным доходом, где она сама себе хозяйка. Почти.

— Увольте, Анна Сергеевна, но обижать столь предприимчивую девушку столь недостойным предложением не в моих планах. Я бы хотел предложить вам рассмотреть вариант замужества с одним весьма достойным мужчиной, главой рода Галапагоссовых-Черепахиных.

Ответом мне было затяжное молчание. Для Анны Сергеевны, бойкой на язык, это была весьма показательная задержка.

— Михаил Юрьевич, три месяца назад вы не отдали нас на потеху своим людям и после участвовали в нашей жизни самым непосредственным образом, именно поэтому я рассчитываю на откровенность в вопросе, чем именно вам выгоден данный брак.

Теперь я по достоинству оценил, какое сокровище мне досталось по наследству от Крысина. Девушка вполне осознавала степень своих обязательств передо мной, а также собственное нежелания снова идти под венец непонятно с кем, но всё же пыталась понять мои резоны. Ведь одна и та же картина мира может выглядеть совершенно по-разному с разных углов зрения.

— Если начистоту, это просто спонтанная идея, — я честно признал очевидное. — Галапагоссов-Черепахин принёс мне вассальную клятву на крови, как и вы. Поэтому, хоть он и является обладателем весьма необычных способностей, мне и моим людям они не навредят. Через некоторое время он станет молодым, в какой-то мере даже состоятельным аристократом. Я помогу ему вернуть часть утраченных в войне родов ценностей. Титул его приравняют нашему баронскому. Появление родовых земель возможно в перспективе, если он проявит себя так же, как и вы. И подумалось мне, что молодому, симпатичному мужчине для полного счастья не хватает умной, красивой и адекватной супруги. И при этом я вспомнил о вас. Кто, как не вы, сможет рационально распорядиться подобными ресурсами?

— То есть прямой неоспоримой заинтересованности нет? — дотошно уточнила бывшая Одуванчикова.

— По сути, нет! — подытожил я. — Торопить с ответом я не стану, просто предложу присмотреться с Кардо на мероприятии, не более того.

— Спасибо, — немного неуверенно прозвучало в трубке. — Я подумаю, правда.

— Тогда до встречи! Буду рад видеть вас с Анной Сергеевной в своём доме.

Не успел я отключиться, как перед моим лицом возникла призрачная проекция и гневно воскликнула:

— Значит, как сокровища хранить, так я крайний, а как учениками шаманов разбрасываться, так кому-то другому?

Глава 16

— И вам не хворать, нойон Северин! — поздоровался я с шаманом, который навёл меня на след сестры. — Что ж раньше не отозвались на призыв о помощи? Знали же от кого он, и что в долгу мой род не остаётся.

— Не ваше дело. Мы приходим всегда в срок, — осклабилась белёсая хмарь в виде человеческой фигуры, чуть колышась в пространстве.

— Вы приходите всегда, когда вам выгодно! — констатировал я. — Пришли бы сами, могли бы и больше получить.

— Не в вашей ситуации торговаться! — фыркнул шаман, а я подумал, что по сравнению с ним Сават — просто верх адекватности. И ещё неизвестно захочет ли он продолжить обучение после всего произошедшего.

— В моей ситуации? — я рассмеялся. — В какой моей ситуации? Сестра в стазисе. Не вы, так другой найдётся помощник. А вот из-за запроса с первенцем вы, извините, выпали у меня из круга лиц, с которыми можно иметь дело. Я детьми не торгую, ни своими, ни чужими. Мне после этого банально страшно вам сестру доверить. Мало ли, что за мысли у вас на уме.

— Граф, я просто напомню, что двадцать лет назад мне ваши родители доверили младенца, — хмыкнул нойон Северин. — И ваша сестра выжила. Уж не знаю с кем вы там торговались по поводу первенца, но явно не со мной. Меня сюда позвали духи стихий. Бонус в виде ученика, которому можно было бы передать собственные знания и умения был бы весьма кстати, но даже и без него помощь своей бывшей подопечной я окажу. Уж поверьте, до последней твари мне далеко, особенно после того, что вы с сестрой устранили Проводника душ, поддавшегося соблазну и ставшего Пленителем.

Теперь я почувствовал себя несколько неуютно. Выходит, торговался Арсений с кем-то другим, а алтарь призвал уже проверенного шамана. Но откуда тогда он получил информацию про ученика? И про наше противостояния с Эквадо Тортугасом? Я озвучил свои опасения вслух.

— Про Эквадо… Он — отступник. Его род, скажем так, прирождённые шаманы. Он же извратил наше ремесло. За что и поплатился. Мне лично ваш отпечаток силы было сложно не узнать. А ученик… Шаманов нынче не так много, как хотелось бы. Поэтому нам ценен каждый способный человек. Новость о появлении такового подобно лесному пожару облетела наши тесные круги.

— То есть, хотите сказать, что вы знали о деятельности бывшего товарища, но не остановили его? — недоверчиво переспросил я. Как-то не верилось, что за четверть века шаманы не смогли сами выследить отступника, если уж он им так мешал.

— Знали. И предприняли шаги. Война между Леон-Марино и Тортугасами разгорелась не просто так. Но Эквадо исчез и затаился. Лишь через годы, мы стали регулярно находить след его силы, но не его самого. А после вашего поединка, след исчез. Это значит, что Эквадо отправился к праотцам.

Я хмыкнул.

— Не хотелось бы вас разочаровывать, но отправился он точно не к праотцам. Эквадо оказался внутри одной из своих ловушек, и теперь я не знаю, что делать с его душой.

Я выложил на стол высокоранговый макр, где была запечатана душа моего врага. Хранить такое в родовой сокровищнице с пояснительной табличкой себе дороже, а как уничтожить макр без опасности подселения подлой души в другое тело я просто не знал.

Шаман из проекции вдруг стал вполне себе материализовываться, обретая настоящее тело. Его раскосые глаза на время приобрели вполне европейский размер.

— Вы смогли его пленить?

— Он сам справился, — не спешил я присваивать себе все лавры, ибо сам до сих пор плохо понимал, как у меня вышло его туда поместить. — Повторить такое при случае я точно не смогу.

— И хвала духам, иначе вас тоже пришлось бы устранять, — потянулся шаман рукой к макру, но я отодвинул его в сторону.

— У вас своеобразная благодарность.

— Мы однажды уже закрыли глаза на эксперименты Эквадо, и вот во что это вылилось, — с грустью в голосе повинился Северин. — Я бы попросил вас отдать его вместилище. Всё равно вы не знаете, как с ним поступить. А мы знаем.

— При всём уважении, нойон Северин, но даже с учётом нашего двадцатилетнего сотрудничества, я вынужден пока вам отказать в данной просьбе, — честно ответил, поднимаясь с собственного места. — Прошу вас заняться лечением моей сестры, если уж вы откликнулись на зов, а я пока посоветуюсь с духами, можно ли вам доверить вместилище. Я очень далёк от вашей магической стези, поэтому нуждаюсь в совете, чтобы не сделать ещё хуже.

Нойон чуть склонил голову с знак согласия.

— Вы удивительно рациональны для своих лет, граф!

— Приходится, иначе не выжить!

* * *

Кирана металась в тумане, пытаясь найти путь домой. Обрывки воспоминаний всплывали волнами и рассеивались морской пеной, стоило двинуться в их сторону. Бесконечно одинокая и чужая, она бродила от видения к видению, от миража к миражу, пока просто не обессилела.

— Зачем вы маните меня? Зачем зовёте за собой? — она даже не кричала, только шептала. — Зачем? Я хочу домой. У меня же есть дом?

Был ли у неё дом, она не помнила. Нет, среди миражей били ледяные пустоши и отвесные скалы, а ещё болота и сплошные леса, но что из этого было её домом, она не знала.

У каждого человека должен быть дом. Семья. Родители.

Туман уплотнялся, обретая человеческие черты. Одну фигуру она, кажется, даже узнала. Молодая охотница, учившая её всему, что знала и умела. А за её спиной стояло ещё две фигуры, держась за руки. Они не имели лиц, очертания их были смазаны, и они даже не казались миражами, скорее, тенью от миражей. Кирана сконцентрировала на них внимание, и вдруг поняла, что они не исчезают. Наоборот, они были всё ближе и ближе, пока девушка не оказалась в кольце их рук.

— Кто вы? Вы пришли меня забрать? — тихо шептала она, растворяясь в кольце тепла и спокойствия. — Вы нашли меня?

Но фигуры безмолвствовали в отличие от других миражей. Калейдоскоп видений ускорился, словно пытаясь пробиться сквозь кольцо безопасности вокруг девушки. Фигуры же только крепче сцепляли ладони, принимая на себя первый натиск безумного водоворота памяти.

Так хорошо Кирана не чувствовала себя никогда. Будто она маленькой девочкой сидит на руках у кого-то большого и сильного. Чувство защищенности и всепоглощающей любви заполняло всю её душу. Не хотелось сопротивляться, не хотелось куда-то идти. Хотелось просто купаться в этих чувствах, раствориться в них. Хоть на миг продлить ощущение дома. Если закрыть глаза и перестать всматриваться в туман, то можно представить, что её обнимают родители, давным-давно бросившие её у порога жилища одинокой охотницы.

Глаза закрылись сами собой. Не было больше обиды, не было горечи, не было вопросов. Осталось только чувство тепла и полноты.

* * *

Двадцать лет назад где-то под Краснодаром

Мария Виноградова, глотая слёзы, вышла от оракула и бросилась на шею возлюбленному. Юра обнимал и гладил её по плечам, давая выплакаться. Резкие перепады настроения Маши уже не пугали его, ведь он знал о её положении и собирался жениться, несмотря на сопротивление их семей. Ничего, отцы свыкнутся с мыслью, когда узнают о ребёнке. Комарины никогда не бросали на произвол собственных детей.

Спустя пару минут слезоразлив завершился, и Маша, вытерев чуть припухшие глаза, выпрямилась. Это состояние любимой Юра знал. Она уверилась в каком-то решении и теперь будет следовать ему до конца. Знать бы ещё, что ей сказал оракул.

— Маш, что?..

— Весь твой род погибнет за неполные десять лет, включая нас и наших детей.

Юра лишь теснее сжал чуть вздрагивающие руки любимой, не желая верить в услышанное, но и страшась обидеть недоверием невесту.

— Судьба рода предрешена, но судьба детей… — она подняла на Юрия полный решимости взгляд, — … дочь ждёт смерть от конфликта антагонистичных магий, — Мария невольно обняла руками живот, ещё никак не выделяющийся на столь раннем сроке. — А сын… сын… — она сделала несколько глубоких вдохов, прежде чем продолжила, — … сын, умерев, спасёт род.

Юрий молчал. Ему отчаянно не хотелось верить в предсказание оракула, но те ошибались так же часто, как солнце вставало на западе.

— Маш, ты можешь уйти и выжить!

— Дурак совсем? — тут же вспыхнули гневом глаза любимой. — Я с тобой до конца! Но и детей я смерти в лапы не отдам! Всё, что предсказано человеком, им же может быть и изменено!

— Это оракул так сказал? — с затаённой надеждой уточнил Юрий.

— Это я так сказала! — упрямо вздёрнув подбородок, ответила Мария Виноградова. — Будем решать проблемы по мере их поступления. Ты через род попробуешь добыть артефакт равновесия стихий. Скорее всего, у малышки будут наши огонь и вода, остальные стихии между собой менее конфликтны, а я… а я пороюсь в старых родовых записях. Там что-то было про эксперименты с подавлением и трансплантацией магических источников.

— Но это же… это же… — у Юрия отбило дар речи от осознания того, что он только что услышал.

— А ты думал, наш род просто так беднеет и вырождается на глазах? Нет, нас наказали. И было за что, — криво улыбнувшись, призналась Маша. — Но, как бы то ни было, оракул сказал, что шанс есть!

Не добавила вслух она только конец фразы, что «шанс один на миллион». Главное, что он был.

* * *

Сон был ярким и правдоподобным. Жаль, в нём не хватало деталей. Кирана с удовольствием рассмотрела бы отца и мать, но была счастлива уже увиденным. Её не бросили. За её жизнь боролись всеми доступными и недоступными способами. Артефакт, выходит, отец достал, но её всё равно пришлось отдать на воспитание в другой мир для подавления магии.

А ведь оракул не ошибся. Род Комариных действительно вывели под корень за десять лет, а Михаил не раз и не два чуть не погибал, спасая род и её в том числе. Прав был оракул и в том, что один шанс на миллион был, и он выпал. Вернее, родители сделали всё, чтобы его воплотить.

Кольцо туманных рук всё так же согревало и дарило безопасность, но теперь Кирана смогла различить ещё оттенки радости, печали и гордости. Даже если родители погибли давно, тени их душ вернулись из посмертия, чтобы защитить и уберечь её там, где они могли.

* * *

Разговор с алтарём вышел коротким.

— Да отдай ты эту гнусность. Поверь, никто из шаманов не подселит себе Эквадо и не начнёт заново потрошить магов с уникальными дарами. Им такое пятно на репутации и так не отстирать, а тут хоть можно виновника провести в Реку времени, ручки не замарав. Тебе за такое почетное членство в их клубе выдадут!

— Да зачем оно мне сдалось? — попытался я отказаться от подобных перспектив.

— Не скажи, жизнь длинная! — практично возразил алтарь. — Будет ситуация, как сейчас, а тебе никого искать не надо. На дом придут и помогут безвозмездно.

С этим не поспоришь. В любом случае наличие связей лучше, чем их отсутствие. Да и проблемный артефакт сбагрить с рук — дело хорошее. А то мало ли, выберется когда-то оттуда пленник, и получу я себе новые проблемы. У меня и так своих выше крыши, чтобы ещё веками взращивать врага в темнице у себя под носом. На том и порешили.

* * *

Нойон Северин откликнулся на зов сразу же. Невозможно игнорировать трубный глас, прозвучавший в ушах, вместо привычного шёпота на грани слышимости. И дело даже не в том, что с некоторых пор голоса духов стихий стали звучать громче, а в том, что духи показали ему. Победа Комарина в противостоянии с отступником была результатом шального везения. Невозможная, но всё же реальная.

Северин боялся увидеть перед собой абсолютно безумного человека, потерявшегося в себе и в своей памяти и одной ногой стоящего в Реке времени, но немало удивился, обнаружив абсолютно здорового Комарина. Тот вполне внятно вёл беседу, кроме случая торгов с первенцем, но там речь шла не о безумии, а о нечистых на руку шаманах, с которыми ещё предстоит разобраться.

Михаилу помощь явно не требовалась, а вот его сестре… Он помнил её ещё вопящей крохой в пелёнках, а сейчас перед ним лежала молодая красивая и много познавшая в жизни девушка. О специфичности опыта ярче всего свидетельствовало обилие шрамов на теле и даже на лице.

Местная лекарка, маг жизни, уступила ему место, но палату не покинула, оставшись приглядывать за второй пациенткой.

Самому же Северину было всё равно на наблюдателей. Его работа проходила совершенно ином измерении или плане бытия, прослойке реальности или силовой сфере. Его местом работы были берега Реки времени, где ему следовало отыскать и вернуть одну единственную искру человеческой души к жизни. Мгновение спустя шаман исчез из палаты, перемещаясь на нужный план бытия.

Река времени для Северина всегда напоминала широкую серебристую ленту, небрежно брошенную на чёрный шёлк ночного неба. Его мириады звёзд, собранные вместе, создавали мягкое свечение, которое, кажется, пронизывало шамана насквозь, пробуя его душу на вкус и отпуская на правах близкого существа-помощника.

Река времени всегда напоминала Северину о собственной незначительности. Ведь в масштабах реки он — даже не песчинка, в то время как Река — символ величия и вечности, бесконечности круговорота человеческих душ. Единожды вступив в её воды, душа уже не могла противиться течению и уходила на перерождение.

«Так было, так и есть и так будет всегда», — думалось Северину всю его сознательную жизнь. Но сейчас, видя цель своего пути, он не мог поверить своим глазам.

— Так просто не бывает. Это противоречит всем законам…

Шаман взирал на искру души сестры Комарина, которая уже не просто двумя ногами была в Реке, а сидела в воде по пояс, обняв себя за колени. Но противоестественным было даже не это. Почти ушедшая на перерождение душа была в объятиях двух сущностей, природу которых он просто не мог объяснить. Это были даже не души…

— Да я не знаю, что или кто это, — честно признался сам себе Северин. Он такое впервые видел. Души? Тени душ? Кто?

Свежие души, отправляющиеся на перерождение, светились ярко и постепенно тускнели, смывая налёт воспоминаний и жизненного опыта. В конце концов, они становились серебристым туманом и уходили по течению, не противясь естественному ходу вещей.

Эти же сущности… Мало того, что они не давали девушки зайти глубже, так ещё и прочным волнорезом рассекали волны воспоминаний, пытающиеся подтолкнуть душу к стремнине.

Чем ближе он подходил, темя яснее понимал, что это даже не сущности по своей природе, а нечто большее и меньшее одновременно. Свою правоту он подтвердил, когда протянул руку к девушке и позвал её:

— Кирана, пора возвращаться! Тебя любят и ждут дома!

Такие, в сущности, простые слова с использованием имени обычно действовали безотказно, напоминая человеку о прошлой жизни. Но в этом случае сам Северин от прикосновения ухнул в такую глубину чувств и эмоций, что у него, взрослого мужчины, навернулись слёзы на глаза.

То, что он принял за сущности, было ничем иным, как отпечатком сильнейших чувств к своему ребёнку, испытываемых двумя людьми. Даже умерев, родители Кираны оставили после себя любовь и желание защитить дочь ценой собственной жизни.

Такое Северин видел и чувствовал впервые. Утерев скупые слёзы, он протянул раскрытую ладонь и произнёс:

— Я не причиню ей вреда. Клянусь. Я верну её к жизни. Отпустите.

Защитный круг потускнел и стал более эластичным, позволяя девушке подняться на ноги. Она чуть пошатывалась от дезориентации и в какой-то момент даже поскользнулась и чуть не рухнула в воду, но Северин успел подхватить её под руку и удержать.

Сущности как будто только этого и ждали. Как только ладонь шамана крепко ухватила Кирану, защита девушки осыпалась сребристой пылью и ушла по течению Реки.

«Боги и духи, неужели это были не чувства, а самые настоящие души? — успел поражённо подумать шаман, прежде чем они с Кираной покинули берег. — Но сколько же тогда они её прождали?»

Глава 17

В палате меня ожидал бледный до синевы шаман и вполне здоровая с виду сестра глаза которой искрились счастьем, а щёки налились румянцем. Вспышки магии прекратились, и она порывалась поскорее заняться делами.

— Да хоть приди в себя! За Светланой уже послали. Пусть проверит твоё состояние! — пытался я увещевать неугомонную сестрицу. — Только ведь с того света вернули!

— Я видела родителей! — выпалила по кровной связи Кирана, озираясь на шамана и не желая посвящать его в наши семейные дела. — Они не пустили меня в Реку времени и защищали до прихода проводника.

Я перевёл вопросительный взгляд нойона Северина, но сообразил, что он не слышит нашего разговора.

— Там был ещё кто-то? — уточнил у шамана на всякий случай. Хотя не верить сестре причин не было, ну кроме полного отрицания устройства мира одним заявлением. Но это такая мелочь.

— Были. Кто-то или что-то! — подтвердил тот.

— Они ходили к оракулу до моего рождения. Он предсказал смерть всего рода и нашу с тобой тоже, и тогда родители решили бороться. У них получилось, Миш! — на глазах у Кираны блестели слёзы. — Они меня не бросали, она спасали. Даже после смерти не бросили.

Никогда не задумывался, каково сестре было в этой ситуации. А ведь её должны были терзать те же чувства, что и меня в сиротском приюте. Спустя двадцать лет она с облегчением узнала, что её любили. До смерти и даже после. Я же был лишён подобных подарков судьбы.

Я подошёл к сестре и обнял её покрепче, разделяя переживания и эмоции. В этот момент в палату вошла заспанная Светлана с взлохмаченными волосами, а следом за ней Ксандр с Арвой на руках. Волчица уже пришла в себя, но ещё не могла встать на ноги, потому эрг попросту принёс её в палату к подруге.

Я отстранился и дал знак шаману следовать за мной. Стоило нам покинуть палату, как Северин привалился плечом к стене.

— У вас, конечно, семья со странностями, но чтобы так… — он покачал головой. — Я поражён. Девочка не должна была выжить и в прошлый раз, а в этот и подавно стояла двумя ногами на пути к перерождению…

— Нойон Северин, я благодарен вам за помощь с сестрой, — пожал я ему руку и тут же вложил в ладонь макр с душой Эквадо Тортугаса, чтобы сменить тему разговора. — Духи сказали, что вы знаете, как распорядиться этим, чтобы никому не навредить.

У шамана отбило дар речи, и брови поползли на лоб, когда он увидел вместилище для души. Северин убрал камень в кожаный мешочек у себя на груди, а взамен снял с шеи деревянный амулет на шнурке с простеньким геометрическим узором и передал мне.

— Нужна будет помощь по профилю, зажмите в руке и позовите меня. Я приду.

На этом мы с шаманом распрощались, и он растаял дымкой, уходя на свой план бытия. Чем-то мне эта ситуация напомнила появление и исчезновение Теней.

* * *

Светлана подтвердила полное выздоровление сестры. По этому поводу мы собрались за одним столом отобедать, чего не было уже довольно давно. Я сидел во главе стола, Тэймэй была по правую руку, как мать наследника, Светлана — по левую, как моя невеста. Кирана сидела напротив, по правую сторону от неё сидела Нарва, а по левую — Ксандр с Махмудом Кёпеклери. В центре стола напротив друг друга расположились Тильда с Эоном и Райо, а вот место Агафьи пустовало.

Кирана за обедом поставила в известность, что планирует вернуться в Абрау. После встречи с родителями, она загорелась идеей навести там порядок. Кроме того, Кирану решили сопровождать Ксандр, Нарва и Авра. Пусть побережье моря для них не самый комфортный климат, но они не захотели оставаться в Хмарёво.

— Возьми с собой Борзого и десятка три кровников, — настоятельно советовал я сестре. — Они обеспечат безопасную зачистку и организуют на месте силовую структуру для рода Виноградовых.

— Спасибо, — поблагодарила Кирана, склонив голову. — Как бы ещё себе собрать верных людей, чтобы не приходилось ожидать удара в спину.

В голосе её звучало сожаление и неуверенность.

— Охотники будут защищать тебя до последнего вздоха, — тихо произнёс Ксандр. — Если кто-то остался в живых. Но нас мало.

— Приводи ближний круг к кровной клятве, — посоветовал я уже проверенное решение. — На неё пойдут не многие, но это избавит от проблем в будущем.

— У меня там не поместье, а целый средневековый замок с постройками, больше похожий на мини-город. И целая изнанка, где нужно жёсткой рукой наводить порядки. Как это всё контролировать ума не приложу, — пожаловалась сестра. — Везде нужны доверенные люди, а взять их неоткуда. Не буду же я у тебя постоянно людей забирать. Засмеют. Что же это за княгиня, если сама не может справиться со своими проблемами? Агафью бы сюда…

— А почему нельзя использовать людей Комариных? Вы же семья, — Тэймэй хмурилась, пытаясь разобраться в нюансах местных политических реалий. — У нас наоборот, чуть что сразу весь род приходил на помощь, даже если в беде был представитель боковой ветви.

— Формально они принадлежат к разным родам, хоть и являются родными братом и сестрой, — терпеливо поясняла Светлана. — Если на земле Виноградовых будут заправлять Комарины — это потеря лица.

Я не вмешивался в объяснения. Иногда разница менталитетов всё же была видна.

— Ну так пусть оба рода войдут в одну структуру, — чуть подумав предложила Тэймэй. — У Комариных и так клан после войны родов, туда же вошли Тортугасы. Заключите союз какой-нибудь. Комары тогда смогут вполне легально помогать во всех вопросах союзникам.

— Если бы не ваша уникальная ситуация, предложил бы брак наследников, — отозвался Махмуд Кёпеклери, — но ввиду близкого родства такой вариант нельзя рассматривать. Остаётся экономика, политика и военная взаимопомощь.

Я отвлёкся от обсуждения на запрос от Борзого:

«Михаил Юрьевич, задержали на границе нарушителя. Заявляет, что он — посланник Кристиана Блавалена. Ему велено передать вам послание лично в руки. Везти в поместье или помариновать?»

Я внутренне улыбнулся с тактичности Борзого. После маринования Медведева и самого Кристиана Блавалена, кровник стал уточнять формат взаимодействия с незваными гостями высокого ранга.

«Сопроводите в поместье. Послушаем датского связного».

Спустя час я принимал личное послание из рук Малькольма Блавалена, кузена Кристиана, нынче ставшего главой рода Синего Кита в Дании.

Сломав магическую печать, я развернул письмо, написанное от руки:

«Многоуважаемый граф, позвольте пригласить вас и вашу сестру на собственную коронацию, которая состоится… — я прикинул сроки, выходило, что через три дня, — в королевском дворце Амалиенборге. Приглашение личное, вы не будете входить в состав русской делегации, а станете моими почётными гостями. После коронации нам необходимо будет завершить все формальности в отношении княжества Рюген и выплат виры со стороны родов Исбьерн и Блавален».

Внизу стояла личная подпись Кристиана, пока ещё как главы рода Блавален, а в будущем нового датского монарха. Спустя минуту письмо вспыхнуло и осыпалось пеплом. Интересная концепция личной переписки. Вслед за этим Малькольм передал мне официальное приглашение от имени Канцелярии Датского королевства и выжидательно уставился на меня.

— Передайте нашему дорогому другу, что мы обдумаем приглашение и сообщим о решении.

С ответом я не стал торопиться, но похоже поездку сестры в Абрау придётся отложить.

* * *

Кристиан Блавален обживался в монаршем кабинете, в котором он лично столько раз исполнял чужую роль, что можно было сбиться со счёта. Но ни разу он даже представить себе не мог, что ему уготована роль монарха. Короля. Однако, когда представилась возможность стать главой рода, он не сдрейфил и сделал всё во благо рода и покровителя, тем самым открыв себе дорогу к трону.

Мадлен при всей своей одержимости Михельсом Исбьерном всё же успела заиметь парочку детей и отдать на воспитание в род, никому не объявив об их существовании. Такая ситуация более чем устраивала Кристиана и избавляла от необходимости проливать детскую кровь.

После подавления восстания на Борнхольме в стране и так начались брожения против королевы. А уж после слухов о возможной потере Рюгена и вовсе обострилась обстановка. Кристиану пришлось проявить все свои дипломатические таланты, вынуть на свет весь компромат на датские аристократические роды и в конце концов даже отпустить нескольких политических преступников, чтобы получить преимущество в королевской гонке.

Альтернативой его выдвижению была смена королевской династии, а в этом случае страну ждала бы грызня покровавей любой войны. Свои своих никогда не жалели и резали с особой жестокостью. В мутной воде не упустили бы возможности поживиться территориями и шведы с норвежцами, и германцы не отказались бы урвать кусок.

Ценой собственной совести Кристиан получил даже поддержку боковых ветвей рода Исбьерн. И теперь как будущий монарх он должен был в первую очередь заботиться о целостности собственной страны.

Над столом вспыхнул и потух силуэт комара. Граф Комарин с сестрой получили приглашение на коронацию. Кристиан намеренно выделил особый статус гостей, подчёркивая важность завершения прений по сложившейся ситуации исключительно между родами, минуя государственные институты. Они, конечно, могли отказаться, но это означало бы крайнюю степень неуважения и отказ от всех претензий.

Набирая на мобилете номер Ханса Исбьерна, двоюродного кузена погибшего Михельса, Кристиан уже справился со вспышкой угрызений совести:

— Приглашение получено. Дальше всё зависит только от вас. Я выполнил свою часть сделки.

* * *

— Похоже, путешествие в Абрау придётся отложить, — сообщил я всем собравшимся за столом. — Мы приглашены на коронацию Кристиана Блавалена.

После этих слов в столовой повисла напряжённая тишина.

— В составе русской делегации, я надеюсь? — осторожно уточнила Светлана, откладывая столовые приборы в сторону. У неё вдруг резко пропал аппетит.

— Нет, как личные гости.

— Это плохо! Это провокация! — одновременно произнесли Света и Тэймэй, а Махмуд кивал головой, подтверждая их слова.

— Во-первых, вас сталкивают лбами с императорской семьёй. Видимо, просочились слухи о недавнем инциденте между принцессой и Кираной, — анализировала Подорожникова ситуацию исходя из своего придворного опыта. — А, во-вторых, меры безопасности в отношении личных гостей предпринимает принимающая сторона, так же как и обеспечивает их местом проживания. Кроме того, дипломатический иммунитет на частных лиц не распространяется. А это в контексте ваших претензий к двум датским родам — прямой путь к многочисленным провокациям. Чем таким он тебя взял?

— Закрытие вопросов по вирам с Исбьернами и Блаваленами.

— Весомо, — протянула Тэймэй, попивая воду с лимонным соком. Она спасала иллюзионистку от приступов токсикоза. — Теперь если вы не прибудете, то это будет восприниматься как отказ от собственных претензий, ведь, по сути, оба обидчика из этих родов мертвы.

— Именно, — подтвердил я. — А это уже потеря лица.

— Ну конечно, лучше залезть в пасть к крокодилу, лишь бы не потерять уважение толпы снобов, за большинством из которых топор или прорыв изнанки плачет, — спокойно отозвалась Тильда, орудуя столовым ножом и ровным слоем нанося масло на хлеб. — Тебе земли мало? Или денег?

Махмуд при этих словах заинтересовано покосился на эргу, не понимая какого толка отношения нас связывают, если я позволяю ей так высказываться.

— Всего мне хватает, — отмахнулся я. — Но если я когда-то отойду от дел, то ей, — я указал в сторону Кираны, — здесь ещё жить с этим сбродом по их правилам.

Теперь на мне скрестилось уже гораздо больше взглядов, но лишь эрги смотрели на меня с пониманием, остальные с недоумением.

У Тэймэй и Светы хватило такта не задавать при всех очевидного вопроса, а вот Кирана оказалась не столь выдержана:

— Если ты собираешься уйти, — она выделила это слово особо, — то будь добр забрать и меня из этого серпентария. Я здесь одна со всем этим разбираться не собираюсь!

Мы обменялись с сестрой взглядами, причем я действительно только сейчас понял, что воспринимаю Кирану не как сестру Михаила, а как близкого лично мне человека. Со своим прошлым, жизненным опытом и даже несколько схожим детством. С разницей лишь в том, что она попала на воспитание к Нарве, а я в Цитадель.

— Я тебя не брошу, — раздельно с паузами произнёс, глядя ей в глаза. Пусть слово «клянусь» не было произнесено, но он и не требовалось.

— Я тебя тоже. Кто бы против нас не выступил, — Кирана была как никогда серьёзна. Она вполне осознавала цену данного обещания.

И только Махмуд Кёпеклери в этот момент с затаенной грустью смотрел на всех присутствующих и понимал, что такого уровня преданности и честности в его семье никогда не было и не будет. Среди лесов и болот этой северной страны люди умели жить, любить и ценить друг друга.

* * *

Три дня — прискорбно малый срок для подготовки к посещению коронации, а если вычесть логистику, то и вовсе нереальный. Но пока женская коалиция отправилась под охраной кровников по столичным магазинам, я сбежал на императорские верфи принимать отремонтированную «Капельку», на которой нам предстояло отправиться в Копенгаген. Ну и конечно же там совершенно случайно в это же время оказался принц Андрей.

Ещё бы ему там не оказаться, если я заблаговременно с ним связался и попросил о неофициальной встрече. Из всех отпрысков императорской семьи пока он показался мне наиболее рассудительным и вменяемым, что в сложившейся ситуации было серьезным подспорьем.

Красавец дирижабль висел на швартовых канатах рядом ремонтным цехом, а мне предоставили отчет на более чем тысячу страниц с указанием проведённых ремонтных работ и внесённых конструктивных изменений для приведения «Капельки» к общеимперскому стандарту летательных аппаратов.

Инженер ОТК разливался соловьём, рассказывая, как увеличилась скорость и маневренность моего дирижабля, и какое вооружение нового образца было добавлено по личному велению императорской семьи.

Через пять минут я не выдержал и передал инженера в руки человека Белухиной, выделенного мне баронессой по моей личной просьбе. Ну а как я должен был осуществлять приёмку, если совершенно не разбирался в вопросе? Баронесса весьма обрадовалась, что с императорской семьёй мы разошлись относительным миром, но не стала вдаваться в подробности чужих дел. Пока её инженер чуть ли не языком проверял склейку швов на корпусе, я беседовал с принцем в капитанской каюте.

Была она здесь несколько компактней, чем на борту белухинского «Верного», но мне достался трофей иной серии, как мне объясняла сама баронесса. Каюту отделали по высшему классу, восстановив разграбленное пиратами. Мы расположились с принцем у огромного иллюминатора, разглядывая внизу суетящихся рабочих.

Активировав купол тишины поворотом макра в навершии одного из перстней, принц обратился ко мне:

— Рад, что после всех неприятностей, спровоцированных нашей семьёй, вы всё ещё считаете возможным общаться с нами доверительно.

Я по достоинству оценил фактическое признание Андреем Петровичем вины рода перед сестрой и мной, но подозреваю, что причиной тому было расположение далеко не моей персоне. И я не ошибся.

— Как себя чувствует Кирана Юрьевна? — поинтересовался принц, раз уж я не спешил переходить к теме встречи. — Смогли найти специалиста для лечения?

В голосе принца была слышна искренняя тревога и чувство вины, будто он винил себя, что не смог нейтрализовать Эквадо Тортугаса.

— Благодарю, уже лучше. Сейчас спешно собирается и заграничную поездку.

Андрей Петрович нахмурился, переведя взгляд с иллюминатора на меня.

— Я думал, службы Дмитрия Фёдоровича уже сообщили… — я запнулся, видя, что принц совершенно не понимает, о чём речь, но всё же продолжил, — нас с сестрой пригласили на коронацию Кристиана Блавалена почётными гостями в обход Канцелярии Его Императорского Величества.

Глава 18

Его Императорское Величество крепко задумался, переваривая информацию, полученную от среднего сына. Выходило так, что хвалёная разведка Медведева пропустила важную информацию, а их собственная безопасность напротив сифонила, словно дирижабль с пробитым корпусом.

И ставил его об этом в известность никто иной как Михаил Комарин. Император скрипнул зубами от досады. Вот же детки… наворотили, таких людей надо ценить. Несмотря на все разногласия, граф счёл необходимым предупредить семью бывшего сюзерена.

— Разрешите, Пётр Алексеевич? — заглянул Медведев, ожидая команды от императора.

— Входи уже, — император кивнул на стул напротив, а сам встал из-за стола. Дождавшись, пока подчинённый занял указанное место, император продолжил: — А скажи-ка, Дмитрий Фёдорович, как так вышло, что твои люди в канцелярии Амалиенборга не сообщили нам о личном приглашении графа Комарина и княгини Виноградовой на коронацию новоиспечённого монарха?

Медведев слегка побледнел, но тяжёлый взгляд императора выдержал.

— Нам и самим приглашение доставили едва ли полчаса назад дипломатической почтой, а им в обед лично кузен будущего короля привёз. Каково?

— Это вам кто такие подробности поведал? — не удержался Дмитрий Фёдорович, во все глаза уставившись на императора.

К Комариным своего человека ему так и не удалось внедрить из-за правила приёма на работу исключительно под кровную клятву. Все люди Михаила его чуть ли боготворили, восхищаясь им наряду с божественным покровителем. И это несмотря на то, что во время родовой войны одну из деревень практически вырезали. Медведев уже всерьёз задумывался, а не применяет ли Комарин какие-нибудь запрещённые препараты на своих людях, потому что подобная безусловная преданность больше напоминала манию.

— Да вот сам Комарин и поведал, представляешь? Сообщил, что датчане умело пытаются нас стравить, видимо, узнав о публичных разборках на свадьбе. И, пользуясь случаем, избежать выплаты виры, — император говорил спокойно, но между бровей у него обозначились морщинки. — И вот теперь я обдумываю, а на кой мне Дмитрий Фёдорович, если Комарин спасал мою дочь, Комарин докладывал об иностранных кознях, Комарин занимался приростом территорий империи… Ещё и международные связи устанавливает. Ну просто бриллиант, а не вассал.

Медведев молчал, понимая, что если бы император на самом деле гневался, то разговор вёлся бы в совершенно другом ключе.

— А теперь, Дмитрий Фёдорович, давай с тобой придумаем, как бы так выступить единым русским фронтом на коронации у датчан, с учётом всевозможных провокаций. Честность и преданность должны вознаграждаться.

* * *

Чтоб я ещё раз связался с толпой женщин, собирающихся и в пир, и в мир? Да никогда! Я уже говорил, что три дня — ничтожный срок для подготовки к чужой коронации, но даже не подозревал размер надвигающихся проблем. Каждое приглашение шло с пометкой «с партнёром\партнёршей», а в нашем случае я должен был явиться с двумя невестами, княгиней Инари и баронессой Подорожниковой, а Кирана с Ксандром, а вернее, с Искандером Кёпеклери. Это делалось для прикрытия наших тылов международными связями, как бы намекая в случае нападения: «А вам точно нужны ответные проблемы такого масштаба?»

Но только для правдоподобности и весомости этого мне следовало занести некоторые бумаги в императорскую канцелярию. Во-первых, пришлось спешно составлять брачный договор с Тэймэй. Здесь мне очень помог принц Андрей, честно умыкнувший из семейного архива копию брачного договора какой-то из своих тёток, отданных замуж заграницу. Во-вторых, я регистрировал разом свой договор и обнародовал договор о помолвке Кираны, составленный месяцем ранее ещё в Адлере, как прикрытие. В-третьих, мы регистрировали наскоро составленный союзный договор между моим кланом и родом Виноградовых, в рамках которого мои люди могли бы помогать сестре без потери её чести. Между собой его мы уже называли союз «Вина и Крови».

Когда же я принёс сей чудный ворох бумаг и запросил совершить регистрацию за сутки, меня чуть не изничтожили взглядами. Однако подобное право могло быть применено аристократами, чем я и воспользовался, мысленно воздавая хвалу исключительной памяти принца Андрея, который и здесь мне подсказал, на какие правовые нормы сослаться. Теперь оставалось только ждать.

Ну и, конечно же, никто не отменял каторгу под названием «поход по магазинам» для подбора и заказа подходящей одежды. Подходящие украшения я захватил сразу из родовой сокровищницы для себя и для невест.

Отдельной строкой подготовки стояли властные регалии. Это я, как новоявленный граф, мог особо не заморачиваться, а вот Киране и Тэймэй, как княгиням, следовало присутствовать на коронации в княжеских коронах. Правда, выяснилось, что у японцев корона заменяется какими-то жутко древними височными подвесками и мечом, что только усложнило ситуацию, ведь всё это хранилось в родовой сокровищнице. Тэймэй связывалась с матерью по мобилету, предупредив, что родовые реликвии необходимо будет передать прибывшей к ней белоснежной кошечке. Нужно отдать должное будущей тёще, она даже не заикнулась о белочке или чём-то подобном. Нужно, так нужно.

Зато Имал прыгала от счастья, радуясь хоть какому-то поручению после скучной хмарёвской жизни. Тем более с Исико она уже была знакома и без проблем могла настроиться на неё при серии перемещений.

У Кираны ситуация была не лучше, но ей помог Виноград. Это чудное божество попросту умыкнуло княжескую корону из сокровищницы рода и отдало сестре, мотивировав это словами:

— Моя княгиня не будет хуже других!

И вот посреди всей этой «весёлой» кутерьмы пришло сообщение от Арсения:

— У нас пропала со связи группа, отправившаяся за наследницей рода Исбьернов. Не мог бы ты проверить через свою магию, живы ли ребята?

О том, что всё серьёзно, говорила тревога в голосе кровника. Кроме того, он чуть ли не впервые прямо попросил меня использовать родовую магию.

— Кого искать?

По связи пришёл перечень имён, среди которых я с удивлением увидел Маркуса. Командир ветеранов, получивших заказ на моё устранение на заре моего появления в этом мире, тоже значился в пропавших без вести.

— А он-то куда? — невольно вырвалось у меня.

— Сам вызвался. У него личные счёты с датчанами. Они его друга убили, — повинился Арсений.

— Тем более нельзя было отпускать, — возразил я, внутренне возмущаясь. Личное и работу совмещать категорически не следовало. И уж кому-кому, а комарам это должно было быть известно. — Место проведения операции?

— Остров Борнхольм.

Попробовав связаться со всеми кровниками по связи, я ни от кого не получил ответа. И вот это уже меня сильно насторожило. Либо бойцы были без сознания, либо мертвы. Очень хотелось надеяться на первый вариант. Я потом принялся тянуться по связи к Маркусу, как к наиболее знакомому из всех кровников. Связь была слабая, будто он находился на грани жизни и смерти. Та же ситуация была и с остальными бойцами. Но самое интересное, что они находились не на Борнхольме, а в Рюгене. Выходило, что пытаться добраться до них обычными человеческими способами равносильно подписать им смертный приговор.

— Они при смерти, находятся на Рюгене. Я отправлюсь за ними сам, иначе не успеем.

* * *

— Беременность не болезнь! — шипела, не повышая голоса Тэймэй, глядя, как мы со Светой, Кирана с Ксандром и Тильда с Эоном собираемся в вылазку на чужую территорию. Доставку к месту нам должен был обеспечивать Райо.

— Не болезнь! — согласился я, отказывая иллюзионистке в участии в вылазке. — Но не хотелось бы по собственной глупости подвергнуть вас с сыном опасности.

— Да какая опасность? Я же и иллюзию невидимости могу наложить и армию на ровном месте создать для отвлечения внимания, — возражала азиатка. — Я тихонько с краю постою, не буду лезть в гущу событий! Честно-честно! Ну Свету же ты берёшь! — как последний аргумент использовала иллюзионистка, — а она — боец ближней дистанции. Я же на дальних поддержку окажу.

— Света нужна, чтобы людей с того света вытаскивать, — в который раз я втолковывал невесте, опасаясь втягивать её в разборки. — Она не боец, а поддержка. За ней самой нужно будет присматривать.

Света от моих слов нахмурилась, но промолчала, не желая возражать на людях.

Тэймэй умоляюще смотрела на всех вокруг, но никто не решался принять её сторону.

— Да бери уже её, посторожу, — проворчал Райо, — я всё равно в ваши разборки не полезу. Не тот уровень. А в случае опасности порталом отправлю твоих невест сюда или в Хмарёво.

— Спасибо! Спасибо! Спасибо! — Тэймэй бросилась на шею Райо и даже на радостях чмокнула его в щёку, от чего тот зарделся.

— Тогда уж и Кирану заодно, — сдался я. — Остальные ипостась сменить могут на крайний случай.

* * *

Император просматривал сводный отчёт по срочным регистрационным действиям, поданный его канцелярией. Исков по развязыванию родовых войн нет, уведомлений об организации кланов тоже. Ничем непримечательный день. Всё больше договора о помолвках. Аристократы готовились к весенней свадебной поре заранее. Не многие решались на зимние свадьбы.

Рутинная работа выполнялась на автомате. Взгляд скользил по строкам, практически не задерживаясь. Сам он думал о сложившейся ситуации внутри своей семьи. Мария уже была у него и просила включить её в состав делегации на коронацию Кристиана Блавалена.

И ведь повод-то какой озвучила:

— Хочу присмотреться на предмет брачного союза! — на голубом глазу выдала принцесса, хлопая глазками с длинными тёмными ресницами.

— Дочь, это тот случай, когда на королевскую тиару раскрывать роток рановато, — честно предупредил император, понимая, что истинная причина страстного желания дочери поехать в Данию далека от Кристиана, как портовая девка от девственности. — С подобными союзами инициатива всегда идёт от мужчины.

— Пап, он молод и неглуп, я молода, красива и разумна, — пожала Мария плечами. — На моё приданое можно купить ещё одну Данию. Как ты думаешь, какова вероятность удачного союза?

— Нулевая! — отрезал император. — Ты сама знаешь семейные планы на счёт себя.

— Знаю, — покладисто согласилась Мария, — но быть королевой и привести к союзу с родиной очередную страну — не такая уж и плохая альтернатива. Подумай. Я не настаиваю.

И дочь выскользнула из кабинета, не докучая отцу. После памятного разговора и суровой словесной порки Мария стала вести себя тише и спокойней, всё больше напоминая себя прежнюю. Но император не обманывался. У деда тоже бывали периоды, когда его зависимость ослабевала, но затем она возвращалась с ещё большим размахом.

Император даже не рассматривал возможность включения дочери в состав делегации. Достаточно будет самого Петра Алексеевича и Андрея. Тот в последнее время показал себя как мудрый и дальновидный политический игрок, единственный не запятнавший репутацию в отношениях с Комариным и Виноградовой. Более того, даже сейчас он с разрешения отца продолжал оказывать содействие Михаилу, помогая с составлением брачного договора с японской княгиней и устранением бюрократических проволочек.

Вот так и подумаешь… А ведь раньше Андрей практически не интересовался дворцовыми интригами и политическими играми, предпочитая им понятный язык цифр, фактов и закономерностей. До появления Кираны. Здесь принца зацепило, и он принялся раскрывать совершенно новые грани личности.

«Все проблемы в мире из-за женщин, — задумался император. — Причём большинство даже не догадывается, что именно из-за них. Вот так живут себе и не знают, что императоры и принцы не могут выбросить их из головы».

Пётр Алексеевич открыл ящик письменного стола и посмотрел на одинокую коробочку с помолвочным кольцом, лежащую там. Надо бы вернуть артефакт в сокровищницу и не уподобляться собственной дочери. Хватит им и одного носителя дедовой одержимости.

* * *

Когда я думал, что нас перенесёт Райо, я ошибался. Оказалось, что его дар тоже имеет некоторые ограничения. Открыть портал к неизвестно кому и неизвестно куда дракон не мог, поэтому эрг пытался на коленке научить меня сотворить нечто подобное. И на этот раз удалось. С учётом моего личного знакомства с Маркусом и связи кровной клятвой портал удалось открыть за рекордный час, что, по мнению Райо, было нереальным достижением.

Я же каждую минуту из этого часа чувствовал, как жизнь по каплям покидает моих людей вместе с кровью. Возможно, именно это ощущение надвигающейся смерти и заставило меня на голом стремлении открыть портал. На портал того же Райо это было мало похоже, скорее прокол в пространстве, сотворённый когда-то алтарём Виноградовых при поиске Кираны. Такие же мутные стены, сквозь которые невозможно было ничего разглядеть, словно движешься по кишке внутри огромного чудовища. Но где-то там на другой стороне были мои люди, отчаянно нуждавшиеся в помощи.

У меня в голове не укладывался лишь один момент. Как так вышло, что никто из группы так и не обратился за помощью, когда всё пошло не по плану? Даже если рядовые кровники были не в курсе возможностей кровной связи, то Маркус уж точно пользовался связью в оба направления.

Ответ на свой вопрос я получил немного позже. А пока мы удивлённо озирались по сторонам, не понимая, куда нас занёс мой прокол. Вокруг бушевал шторм. Шторм на Балтике, в середине зимы.

Волны с рёвом и треском ледяных глыб бились о скалы, словно пытаясь пробиться внутрь пещеры, Огромные торосы наслаивались друг на друга, образуя завалы. Треск стоял такой, что моментально заложило уши. А ветер, будто стараясь ещё больше усилить хаос, завывал меж камней, поднимая брызги от волн и осколки льда и бросая их на стены пещеры.

Дар уверенно вёл меня вглубь, подгоняя и напоминая про отсутствие времени в запасе. Но всё же без разведки не стоило соваться на чужую территорию, и я направил комаров обследовать пещеру.

Когда первые комары вернулись с каплями чужой крови, внутри меня всё перевернулось.

— Внутри всего пять человек чужих, — прорычал я, — убивать буду с-с-сам, — последние слова я прошипел, сам не заметив, как сменил ипостась на змеиную и рванул внутрь пещеры.

Глава 19

Перед глазами стояла кровавая пелена. Из воспоминаний крови я увидел, как моих людей распяли на деревянных крестах и вскрыли им вены на ногах, сливая кровь в огромную чашу, расположенную внутри пещеры. Одно дело, просто перерезать глотку, и совсем другое — методично по каплям сцеживать жизнь, предварительно накачав чем-то снотворным, отчего бойцы потеряли сознание.

Под звуки жертвенных гимнов присутствующие жрецы по очереди окунались в кровь с головой и скандировали что-то на своём языке. Я узнал лишь много кратное повторение «Исбьерн», потому не сложно было догадаться кто и кому приносил в жертву моих людей.

— Вы-с-с-с прис-с-свали не того! — прошипел я в тишине пещеры и заставил их обернуться. На лицах застыло выражение непонимания и самого настоящего ужаса, но несмотря на это, они всё же преградили мне путь. Тела их покрывали татуировки, которые начали оживать прямо под кожей, а спустя мгновение передо мной стояло пять белых медведей. Для своего вида они были достаточно крупными, но они не были эргами. Я же превышал размерами практически вдвое любого из них.

И хоть действовали они слажено, пытаясь зафиксировать моё тело и разодрать пастями и когтями, у них ничего не вышло. Мои эфемерные когти рассекали их белоснежные шкуры словно горячий нож масло. И нет, я не убивал, я отсекал конечности, оставляя тварей реветь от боли и шока и корчиться от потери крови. За моей спиной я чувствовал Свету и остальных. Они принялись опускать крестовины и снимать умирающих людей. В мою битву они не вмешивались. Лишь Кирана один раз обратилась по кровной связи:

«Света обещает вытянуть всех».

Эта фраза немного успокоила меня, но не охладила гнев, напротив, превратив его в холодную расчётливую ярость. Просто убить их было бы слишком лёгкой смертью.

Когда передо мной остался лишь один противник, он сменил ипостась и упал на колени:

— Не убивай меня, Великий змей! Я готов поклоняться только тебе! — тараторил он на разных языках. Я узнал итальянский, английский, немецкий, французский и даже русский с ужасным акцентом. — Я всё расскажу, только не убивай.

«Комаро, что полагается члену княжеского рода вдруг самолично из трусости решившему сменить покровителя?» — поинтересовался я, кольцами обвивая члена рода Исбьернов.

— Проклятие божественное ему полагается! — не задумываясь ответил покровитель. — А кто это самоубийством решил заняться?

— А какие у тебя отношения с Белым Медведем? — пропустил я последний вопрос мимо ушей. — Его люди вот что сделали с моими… — я показал картину, которую застал в пещере при появлении, — и я планирую сделать с ними тоже самое!

Комаро присвистнул.

— Только мне в жертву не приноси! — тут же последовал ответ. — У нас вроде бы как союз. Тебе ещё новую главу его рода воспитывать…

— Твою мать! — выругался я, обрывая связь. Ещё же должна быть девочка!

Я выпустил дар на полую мощность и планомерно отсекал кровников, родных и друзей. Враги и подавно меня не интересовали, но та единственная искра жизни не находилась.

— Где девчонка? — спросил я по-итальянски. — Я пришёл за ней.

При фразе о девочке трус побледнел ещё сильнее, глаза его забегали из стороны в сторону. Казалось, он панически ищет хоть какой-то вариант ответа, но ни один из них не предвещал ему ничего хорошего.

— Она утонула, — в итоге прошептал он, втягивая голову в плечи и ожидая моего гнева.

— Где и когда? — зашипел я, сжимая змеиные кольца на теле труса. Раздался тихий хруст костей и визг моей жертвы.

— Я всё скажу! Скажу! — выл он, обливаясь слезами. — Там! Там она! Нам убивать своих нельзя! Она сама! Сама! — и Исбьерн указал подбородком на чашу с кровью.

Я снова выругался. Температура крови прекрасно скрывала тело девочки, маскируя её замерший кровоток. Отпустив жертву, я нырнул на дно купели, обнаружив там худенькую замершую фигурку, скованную по руками ногам кандалами. Осторожно подцепив зубами цепи, я вынул из купели тело.

— С-с-свет… — позвал я невесту, — ес-с-сть зс-с-сдес-с-сь ш-ш-шанс-с-сы?

Лекарка метнулась к телу и попыталась откачать кровь из лёгких девочки. Кирана присела рядом и провела руками над грудью, выводя собственной магией жидкость. Алые струйки стекали из уголков рта, по подбородку, образовывая лужу, но девочка всё не приходила в себя.

— Ну же! Давай! — Света вливала лекарскую магию щедрыми порциями, пытаясь ухватиться за последнюю возможность вернуть бедняжку к жизни. — Ничего не понимаю! Она же не ушла!

А девочка с лунного цвета волосами и такого же цвета бровями лежала неподвижно.

«Альбиноска как-то не похожа на дочь земли», — мелькнула у меня непрошенная мысль.

«Она — Белая Медведица по духу! — пришёл мне тихий ответ от Комаро. — Именно поэтому он и хотел её воспитать отдельно от традиций почитания магии земли. Новая кровь. Новая эра».

Я несколько секунд обдумывал услышанное и решился предложить свой вариант решения:

«Спроси у Белого Медведя, он согласен, если я принесу в жертву пятерых его последователей в обмен на её жизнь? Есть шанс!»

«Согласен!» — ответил мне совершенно незнакомый голос.

* * *

Альбиноска лежала, покачиваясь на тончайших лепестках лотоса, сотканных из крови моих людей и её родственников. Всё её тело покрывали руны, благодаря которым часть жизненной силы её мучителей переходила к ней. Вообще что-то подобное сделать было бы нереально, если бы не одно «но». И девочка, и пятёрка жервтоприносителей относились к одному роду. А значит род сам мог рассудить, кто прав, а кто виноват в этой ситуации.

По сути, я стал лишь орудием в руках рода Исбьернов, выставив на одну чашу весов жизнь сильной перспективной магички, избранной Белым Медведем, а на другую жизни пяти подонков, которые попытались хитростью устранить конкурента и формально обойти родовые ограничения на убийство.

Хитрые сукины дети! Вот тебе бог дорогой кровавые жертвы, а то, что в этой крови случайно утопилась надежда всего рода, так это чистая случайность.

Я наблюдал, как жизненные силы перетекали из мучителей в девочку, справедливо выполняя древний закон: «Око за око, зуб за зуб». Когда на лучах пентаграммы остались лежать бездыханные тела, кровавые лепестки сложились в бутон, скрывая альбиноску от наших взглядов, а спустя мгновение осыпались пылью, являя очнувшуюся юную особу с кроваво-красными глазами.

Она, словно затравленный зверёк, оглянулась по сторонам, увидев опустевшие крестовины и кровавую пентаграмму со своими убийцами на концах лучей, а затем на чистейшем русском произнесла:

— Я, княжна Аста Исбьерн, прошу взять меня под защиту и клянусь быть верной сестрой, защитником и боевым товарищем моего спасителя. Я призываю в свидетели клятвы тотем рода Исбьерн.

За спиной девушки проявился Белый Медведь, стоящий на задних лапах.

«Комаро, оно нам надо?» — спросил я у покровителя, представляя размер проблем за этим последующих.

«Надо. Что-то назревает у нас наверху. И в этой ситуации лучше иметь как можно больше лояльных богов в коалиции».

Мне ничего не оставалось, кроме как сменить ипостась на человеческую и ответить:

— Я, граф Михаил Комарин, принимаю под защиту княжну Асту Исбьерн и клянусь быть верным братом, защитником и боевым товарищем своей подопечной. Я призываю в свидетели тотем рода Комариных и Великую Кровь.

Я резанул ладонь, выпуская кровь, и подождал пока Аста сделает тоже самое. Девочка подобрала кусок камня поострей и последовала моему примеру. Наши ладони соприкоснулись, кровь смешалась, и раны тут же затянулись. Боги признали истинность клятвы.

* * *

Домой мы возвращались, основательно убравшись за собой. Я не стал оставлять живописную картину с пятью трупами на долгую память рюгенцам, поэтому тела отправились на дно Балтики. Весной найдут, если рыбки не съедят.

Сейчас меня больше интересовало, как так вышло, что группа попала в засаду, и куда девать белобрысое и красноглазое приобретение с адамантовым перстнем главы рода на пальце. Нормальная такая княжна с символом верховной власти в роду.

Возвращались мы порталом обратно Хмарёво, потому как коек лазарета в столичном особняке банально не хватило бы на группу Маркуса.

На входе нас уже ждали. Передав пациентов на руки Живе, Света покачнулась от слабости и чуть не рухнула тут же на плацу.

— Света, твою мать! Что? — кинулся я к невесте.

— Сил… много… потратила, — с запинками ответа лекарка.

Я выругался и всунул ей в ладонь макр для подзарядки. Она попыталась было вяло отбрыкаться, но все же потянулась за энергией. Заметив, что щёки её заалели, я с силой расцепил ей пальцы, отнимая макр. Для многих подзарядки подобного рода становились зависимостью, и я не хотел, чтобы Светлана пополнила их ряды.

— Сейчас марш в душ и спать, — чмокнул невесту в нос и уже более тихо добавил, — я скоро приду. Только решу пару вопросов.

— Знаю я тебя, — прикрывая ладошкой рот и зевая, ответила лекарка, — но сейчас и правда нуждаюсь в отдыхе. Не забудьте меня здесь, — пошутила она, — что я зря на коронацию собиралась.

— В столицу возвращаемся завтра утром, — громко произнёс я для всех, и продублировал информацию по кровной связи.

Асту на своё попечение забрала Кирана. Девочке банально нужно было отмыться от крови и снять кандалы. Я же отправился в кабинет. Мне нужно было подумать.

* * *

Мои раздумья прервал едва слышный не то стук, не то скребок в дверь. Вслед за этим дверь отворилась, и в кабинет нерешительно вошёл оракул. Каждый его шаг описывал полукруг в попытке избежать столкновения с невидимыми препятствиями.

Я устало потёр переносицу. Что привело ребёнка ко мне, я даже не догадывался, а с учётом моего полного отсутствия знаний в японском, наше общение было максимально затрудненно.

Я хотел было позвать толмача по кровной связи, но мальчик выставил перед собой ладошку и с акцентом произнёс:

— Не звать. Я показать.

«Похоже, пора и себе лингвистику прокачивать. Может есть какой-то способ через менталистов и ментаторов это сделать? Хотя, на мне столько клятв, что наверно так это не сработает и придётся по старинке».

Пока я размышлял, Атараши обошёл стол своей танцующей походкой и протянул две ладошки вверх к моему лицу. Пришлось чуть склониться, чтобы его ручки оказались поверх моих висков. И он показал.

Я стоял на коленях в своём прошлом мире возле башни, где хранилась моя личная библиотека крови. Вокруг лежали изломанные тела в некогда белоснежных мантиях святош. За моей спиной трубили горны и отбивали бешенный ритм боевые барабаны. Рёв тысяч глоток заглушал свист дождя из стрел, а я почему-то не мог заставить себя поднять взгляд от земли, пропитанной кровью. Мир окрасился в алые тона, в душе поднимало голову странное чувство. Не ненависть, не злость. Нет. Безразличие ко всему. Святоши дрогнули, и по мою душу пришли инквизиторы.

Вот только мне уже было всё равно кто мои противники. Я чувствовал себя выжженной пустыней, не имеющей права даже на самый мелкий дождь. Грудь сдавливал спазм боли, будто откуда-то изнутри выдирали штопором росток чего-то доброго и светлого, что поселился внутри, а сейчас погибал в агонии.

Стоило сделать всего лишь шаг, и я оказался бы дома, добрался до образцов крови этих тварей и уничтожил их. Я же так хотел этого. Освободить свой мир. Вернуть силу. Жить.

Всего лишь шаг. Бесконечный шаг, ценой которого стала миниатюрная женская фигурка с платиновыми волосами, распятая на входе в башню.

* * *

Видение оборвалось, так и не дав ответа на самый главный вопрос: «Кто?»

Агафья? Светлана? Аста?"

С учётом наличия кровной связи с каждой из девушек ощущения, испытанные в видении, были вероятны в каждом варианте. Вот только как любая из них могла оказаться в его мире? И зачем? Вопросов было больше, чем ответов.

— Это точно будет? — смог задать я вопрос, когда детские ладошки освободили мои виски. Во рту до сих пор стоял привкус крови, будто я только что вернулся с поля боя.

— Душа родиться заново в тот мир. Ты помогать ей!

— Чья? — я пытался получить хоть немного больше конкретики.

— Душа быть чистой. Забыть. Или смерть. Ты понять. Не опоздать.

Оракул ушёл так же тихо, как и пришёл, оставив меня наедине с очередной загадкой. Боги, когда же моя жизнь перестанет напоминать бесконечную шараду?

Глава 20

На этом неожиданности не закончились. Чуть позже ко мне зашла сестра. Она была серьёзна и задумчива, не спешив начать явно непростой разговор. Я не торопил её, ожидая пока та соберется с мыслями.

— Ты собираешься жениться на Асте?

— Боги с тобой, она — дитя! Ей на вид лет одиннадцать-двенадцать! — возмутился я. — Что ж мне все штат жён хотят увеличить! С такими темпами у меня гарем будет не меньше, чем у Гепардеви.

— А это кто такой? — заинтересовалась сестра новой фамилией, поудобней усаживаясь в кресло и поджимая под себя ноги.

— Как-нибудь познакомлю. Шехзаде Абдул-Азиз Гепардеви, второй принц Ирана и Аравии и первый клинок страны, сволочь редкостная, но с понятиями чести в голове, — дал я краткую характеристику старому знакомцу. — Было дело, я ему в Дербенте жизнь спас.

— Ты так интересно некоторых описываешь, что я даже не знаю, хочу ли с ним знакомиться или нет, — покачала головой сестра, — но вернёмся к текущей ситуации. Аста уверена, что с появлением первой крови станет твоей женой.

— А я уверен, что вокруг меня какой-то женский дурдом. Я вас всех, конечно, люблю и уважаю, но от вашего образа мышления у меня уже мозг плавится, — я встал и прошёлся к бару, выбрав из напитков вино. Хотелось крови, но я рассудил, что утолять голод кровью лучше в критических ситуациях, а в будни и вино сойдёт. — Давай по порядку. Вижу, ты с ней пообщалась. Рассказывай, кого мы спасли?

— Княжна Аста Исбьерн, по матери Бизоненс, двенадцати лет от роду. Воспитывалась в доме матери. Михельс частенько бывал в гостях у своей наставницы, Хильды Бизоненс, владычицы Борнхольма. Там же и заделал ребёнка одной из её дочерей. Девочка в перспективе весьма одарена, седьмой уровень и выше. Отцу не рассказали о существовании дочери, ведь у рюгенцев не гнушались жениться на собственных сёстрах и дочерях, если те подходили по уровню дара.

— А как же уродства врождённые от кровосмешения? — я медленно цедил вино и любовался отсветами пламени в рубиновом напитке.

— А боги их знают, — пожала плечами Кирана. — Девочка — альбинос, где гарантия, что это не последствия? Бабушка Хильда на всякий случай внучку решила скрыть и сделать своей наследницей, но сумасшедшая Мадлен обложила её неподъёмными податями, и Хильда закономерно взбунтовалась. Бунт подавили кроваво силами нерадивого папаши Михельса Исбьерна, который убил собственную наставницу. Перстень главы рода Бизоненсов у Асты не проявился, но зато спустя время нашими стараниями объявился перстень рода Исбьернов.

— Странно это всё! — рассуждал я вслух. — Сколько богов, столько и правил. Асте в двенадцать лет адамантовый перстень достался, а Тэймэй для получения пришлось специальный обряд проходить. Как-то всё нелогично. Ну что может сделать для рода двенадцатилетнее дитя? Чем боги думают, когда выкидывают подобные фортели?

— Вопрос не по адресу. К самой Асте Белый Медведь снизошёл и сообщил, что началась грызня за княжеский титул. И если она хочет выжить, то ей следует покинуть Борнхольм, где её рано или поздно найдут и упокоят, и уехать в далёкую Русландию, откуда за ней придут верные друзья. Только одна из боковых ветвей Исбьернов подсуетилась раньше и приехала за девочкой до нас. Та ошиблась и отправилась с ними, прихватив мать. Когда мать поняла, что это не русы, то её убили, а девочку заковали в кандалы и опоили какой-то дрянью. Дальше воспоминания отрывками. Её пытались отбить наши люди, но против них сработал какой-то артефакт. Последнее, что она помнит, как её опускают на дно купели, в которую стекают ручьи крови.

— Занимательно. А почему она решила, что я собираюсь на ней жениться? — бокал опустел и был отставлен в сторону, а логика женского мышления оставалась для меня всё такой же далёкой и неподвластной пониманию.

— Подслушала отрывки разговоров о том, что некто граф Комарин и княгиня Виноградова предъявили претензии на земли Рюгена и якобы выиграли божественный суд. Но смерть Мадлен оставила боковым ветвям Исбьернов пространство для манёвра. Им нужно было пресечь ту ветвь рода, что задолжала иностранцам, а самим попытаться опротестовать действия погибшей при странных обстоятельствах королевы, так как она не взяла с собой ни одного представителя рода Исбьернов на прения и не имела права распоряжаться землями, по сути, ей не принадлежавшими. Девочка — не полная дура, и прикинула, что проще всего земли прибрать путём брака. И в отличии от дальней родни по отцу ты хотя бы её спас, а не угробил, и даже поклялся на крови защищать. Выбор в твою сторону очевиден.

— Жениться мне и даром не надо! В клан могу принять или скорее даже в наш с тобой союз, всё же Рюген — суверенная территория. Земли Земельно-Удавовых заберём вирой, чтоб под боком никого лишнего не было. А девицу я даже знаю куда и кому на воспитание отдать, чтоб потом датская корона зубы обломала об Рюген.

— Девочка расстроится, — хмыкнула Кирана. — Она себе уже принца, вернее, графа на белом коне нарисовала.

— Да уж… Принц… на комаре, — я покачал головой. — Если ей принц нужен, могу сосватать хоть нашим, хоть японцам. Невеста с приданным в виде целого суверенного княжества будет нарасхват. Опять же геополитически Рюген — ворота в Западную Европу. Сделать там логистическую базу сами боги велели.

— Эх, другой на твоём месте такую девицу воспитал бы под себя и женился, как только та подросла! — с лёгкой укоризной поддела меня сестра, магией наливая себе чистой воды из графина в стакан без рук. — Тем более сама невеста совсем не против, а очень даже за!

— Кто бы говорил! Другая уже бы и за Андрея побежала замуж вприпрыжку, и императорский венец уже бы примеряла на свадьбе с императором, — в пику сестре ответил в том же тоне. Мы переглянулись и рассмеялись вместе.

— Где-то наше воспитание свернуло не туда, — отсмеявшись сказала Кирана. — Ладно, пойду девочку проведаю. Сразу расстраивать не буду, вдруг ещё передумаешь.

И сестра, подмигнув, вышла из кабинета.

Я посмотрел на часы. Полночь. То, что нужно. У моей собеседницы наверняка уже утро. Я набрал номер графини Вулкановой и принялся ожидать ответа.

— Привет! Если скажешь, что я тебе нужна для откапывания трупа очередного Белого Медведя, я обижусь!

— Э-э-э… — я несколько опешил от такого приветствия, но потом подхватил манеру общения, — нет, мне бы тебе живого медвежонка передать на хранение и обучение хотелось!

— Э-э-э… — пришла пора удивляться Лавинии, — Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно! У меня тут дитя двенадцати лет с перспективой магии земли от седьмого уровня и выше. Куда мне такую? Вот хотел попросить тебя стать наставницей девочке, не бесплатно, разумеется!

— Не обижай меня, — у совершенно другим тоном ответила Вулканова, — своих мы учим бесплатно! Но я что-то тебя не пойму. Ты то укорачиваешь поголовье Белых Медведей, то вдруг их защитником сделался.

— Дети за грехи отцов не отвечают, — безапелляционно возразил графине. — Тем более Белые Медведи начали пожирать сами себя.

Молчание в мобилете было красноречивей любой ругани.

— У них запрет на убийство родичей, — между делом просветила меня Вулканова. — Их бог не простит такое.

— Я в курсе. Формально, они заковали девочку в кандалы и дали утонуть в жертвенной крови во имя своего покровителя.

— Твари! — выругалась Лавиния. — Им обязательно воздастся!

— Уже. Кара господня никогда так быстро не свершалась, как сегодня, — улыбнулся я довольно. — Так что, возьмёшь девочку?

— Возьму! — со вздохом согласилась Вулканова. — Вот так всегда! Одни просьбы да одолжения! Хоть бы раз на пьянку пригласили что ли…

— Как жениться надумаю, так сразу пришлю пригласительный! — пообещал я магичке.

— Главное не обнаружить своё имя в графе невесты, — хохотнула Вулканова. — Ладно уж, где и когда забирать твоё чудо?

— В Копенгаген слетаем на коронацию Кристиана Блавалена, и потом сразу к тебе отправлю! Нам ещё её права на княжество подтвердить надо, — озвучил я свой примерный план.

— Не скучно живете, Михаил Юрьевич, — подколола меня Лавиния, — балы, коронации, свадьбы!

— Да! Мы такие! — козырнул я. — У нас то понос, то золотуха! — и рассмеялся в трубку. Графиня поддержала шутку.

— А знаешь, прилетайте вмести с сестрой на Камчатку! Я приглашаю! Я вам такие красоты покажу! На все жизни вперёд запомните! — решительно пригласила к себе домой Вулканова. — Заодно и девочку привезёшь!

— Для нас честь быть гостями в твоём доме, но я не обещаю в скором времени воспользоваться приглашением. Навалилось дел, — с сожалением констатировал я очевидное.

Хотя само предложение откликнулось в душе огоньком предвкушения. Давненько я не проводил время с друзьями, а Вулканова с её отношением к жизни вполне могла бы войти в эту категорию, особенно после того, как она прикрыла некоторое несоответствие нашей легенды перед императором и датчанами. Такие люди редкость, их нужно ценить!

— Моё дело предложить! Номер знаешь! Гостям я всегда рада! — с пониманием отнеслась Лавиния к моему ответу. — А девочку жду!

* * *

Погода была ужасная. Дул постоянный южный ветер, пронизывающий до костей сыростью с пролива Эресунн и приносящий с собой потепление и слякоть. Мальком Блавален лишь плотнее кутался в плащ, подбитый мехом, и всматривался с сизое низкое небо с быстро проплывающими облаками.

«Проклятые русы! Сволочной Кристиан! Отвратная погода! Всё против меня!» — мысленно ругался Малькольм. А ведь Кристиану ничего не стоило отправить встречать личных гостей кого-то рангом пониже, чем главу Канцелярии Датского королевского дома. Официальной, а не Тайной, которую до недавнего времени возглавлял Кристиан.

Мальком с удивлением взирал на личный дирижабль, пришвартовывающийся в воздушном порту Копенгагена. Кажется, осведомители несколько неточно донесли информацию о статусе личных гостей будущего монарха. Далеко не каждая владетельная семья Дании могла похвастаться наличием собственного воздушного судна. Если уж быть честным, то в единоличной собственности ни один датский аристократический род не имел дирижабля такого размера. И насколько знал Малькольм, в Российской Империи тоже вёлся строгий учёт за данным видом транспорта. Однако же сейчас перед ним маневрировал белоснежный красавец с алыми языками пламени, которые русские почему-то обозвали каплями.

Канаты закрепили, и русские спустили трап.

Мальком переминался с ноги на ногу, ожидая выхода нескольких человек, но, видимо богам было угодно сегодня удивлять его снова и снова. Сперва из дирижабля показалась охрана в военной форме.

«Десять, двадцать, тридцать, — мысленно считал Мальком бойцов, выходящих из воздушного судна и строящихся в живой коридор. — И это для защиты двух человек?»

Он ошибся. Впереди шел граф Комарин, которому Малькольм передавал приглашение лично в руки. Чуть позади него шло две спутницы весьма колоритной внешности. Одна из них был похожа на скандинавскую воительницу со светлыми короткими волосами и серыми грозовыми глазами, а вторая была явно жительницей страны Восходящего Солнца, судя по традиционному наряду.

— Граф, рад приветствовать вас на датской земле от имени вашего доброго друга Кристиана Блавалена. — Мальком склонил голову в знак уважения. — Представьте же своих спутниц.

Проклятые русы до последнего не сообщали состав делегации, указав лишь, что с графом будет «плюс два», а с княгиней «плюс один». Что ж имели право.

— Позвольте представить Малькольм, мои невесты, княгиня Инари, первый меч Японской империи и баронесса Подорожникова.

— Весьма польщён знакомством! — выдавил из себя Малькольм, мельком отмечая, что комбинация кузена значительно усложняется. Если о баронессе Подорожниковой было известно как об уникальном лекаре, то связь с княгиней Инари до последнего не была подтверждена. Но на этом сюрпризы для Малькольма не закончились. Вслед за графом с дирижабля спустилась женщина, чей вид навсегда отпечатался в его памяти. Именно так должна была выглядеть скандинавская богиня! Дикая, необузданная! Истинный лёд и пламень!

— Знакомьтесь, Малькольм, моя сестра, княгиня Виноградова и её жених, Искандер Кёпеклери.

«Чёртов рус! Он точно насмехается надо мной! Мало мне было японцев, так теперь ещё и османы? И не просто османы, а побочная ветвь правящей династии?»

— Княгиня, вы неподражаемы! — чуть ли не впервые за время своей службы не соврал Малькольм. — Рад знакомству, шехзаде! — проявил он знание внутренних османских реалий, приравняв Искандера к принцам основной династии. — Прошу следовать за мной.

И пока личные гости Кристиана следовали за ним, Малькольм спешно решал вопрос со сменой отведённых покоев. Ведь принца, двух княгинь, графа и баронессу нельзя было поселить в тесных апартаментах. Такой плевок в лицо сразу трём странам сделать было просто непростительно.

* * *

Прибыли мы, что называется, практически к началу коронационных торжеств. Сделано это было намеренно, дабы не дать пространства для излишних провокаций, что было особенно важно в свете предстоящего представления свету юной княгини Рюгена.

Готовить выход в свет юных особо дело хлопотное, скажу я вам. Особенно, если нужно за сутки заручиться поддержкой ещё одного владетельного датского дома. Но у нас вышло, поэтому кое-кого сегодня ждал сюрприз.

Судя по кислому выражению лица Малькольма Блавалена мы и так этих сюрпризов ему сегодня надарили с избытком, но главный оставили на потом.

Пока же нам выделили покои явно гораздо более высокого статуса, чем предполагалось изначально. Зато не возникло излишних вопросов по поводу обилия охраны и личной прислуги, среди которых мы до поры до времени спрятали Асту. Женщинам высокого статуса просто жизненно необходим был штат прислуги, несмотря на то что все они прекрасно могли бы обходиться без помощи. Но в нашем случае мы должны были соответствовать заявленной планке межгосударственного альянса, скреплённого семейными узами.

Спустя три часа сборов мы были готовы выдвигаться к месту коронации Кристиана Блавалена. Местом коронации была ни много, ни мало, а площадь перед дворцом Амалиенборг, где к моменту нашего появления уже скопилась достаточно приличная толпа высшей аристократии местного и заграничного пошиба.

Все они хаотично перемещались из одного сектора в другой, общаясь с знакомыми или просто знакомясь с людьми равного статуса. С учётом погоды и близости к воде, а также из-за строгого следования протоколу мужчины и женщины были одеты сообразно своему статусу в бархатные мантии, увенчанные золотыми коронами, и с накинутыми на плечи владетельскими плащами, подбитыми мехом царственного горностая. На головах многих красовались короны и княжеские венцы.

Перед попаданием в эту толпу каждый вновь прибывший гость объявлялся герольдом и должен был пройти по красной дорожке вокруг центрального фонтана с фигурой Синего Кита, как символа правящей династии, чтобы завершить свой путь в отведённом секторе. Как только не изгалялись местные аристократы, расшивая мантии в честь своих покровителей. Украшения с инкрустацией в виде животных и растений тоже были не редкостью. Коронация была поводом показать себя во всей красе, явно и подспудно демонстрируя окружающим собственную силу, достаток и политические альянсы, как в нашем случае.

— Да начнётся веселье! — тихо произнесла Тэймэй, поправляя меч под плащом и скидывая капюшон. — Наше появление здесь ещё долго не забудут.

— Давай, дорогая! Удиви их всех!

Глава 21

Его Императорское Величество Пётр Алексеевич Кречет скучающе окидывал взглядом собравшееся высшее общество. В целом ничего примечательного. Как говорится, на манеже всё те же.

Далеко не все европейские монархи решили почтить своим присутствием датские коронационные торжества. Вовсе не из-за неуважения к стране или правящей династии, а скорее из-за не самой дальновидной политики предшественницы Кристиана, Мадлен Блавален.

Сейчас наиболее прагматичные члены монарших семей прибыли для наведения мостов с новым королём, который и в бытность главы Тайной канцелярии наловчился неплохо лавировать между интересами различных аристократических групп и альянсов. Эта способность особенно ярко проявилась после таинственной смерти королевы, не оставившей наследников. Смены династии не произошло, зато была назначена достаточно поспешная коронация её кузена.

Сам Пётр Алексеевич изначально планировал обойтись присутствием на коронации принца Андрея, если бы не одно «но». После сообщения Комарина, император решил лично поддержать бывшего вассала в случае провокаций с датской стороны. В том, что они неизбежно последуют, не было ни малейшего сомнения, ведь не зря приглашения пришли по разным каналам.

Наверняка, датчане приняли во внимание размолвку княгини Виноградовой с принцессой и сделали выводы об утрате поддержки со стороны правящей семьи, ведь сам император поддержал дочь.

Ещё сильнее их подозрения подтвердились, когда Андрей прибыл на коронацию без «невесты», коей на прениях с датчанами была заявлена княгиня Виноградова.

С учётом этих факторов позиции Комариных и Виноградовых слегка ослабли, что давало пространство для провокаций и последующих за ними манёвров. Вот здесь Пётр Алексеевич и планировал оказать неожиданную поддержку, однако же это не умаляло любопытства самого императора. Ему до жути было интересно, как выкрутится его бывший вассал в сложившейся ситуации. Не имея поддержки сюзерена, он легко становился мишенью для подначек с целью создания конфликта и выдвижения встречных требований. Император догадывался, что не зря его канцелярия за сутки зарегистрировала сразу несколько договоров о помолвке, но даже этим активом ещё нужно было уметь правильно распорядиться.

Начало коронации всё приближалось, а о соотечественниках не было ни слуху, ни духу.

— Может, решили не приезжать? — осторожно уточнил Андрей у отца, в который раз оглядываясь по сторонам в тщетной попытке отыскать Кирану и Михаила.

— Сильно сомневаюсь. Не в их характере, — тихо ответил император. — Да не верти ты головой, словно флюгер. Если приедут, их объявят.

В этот момент где-то вдалеке послышался тихий ропот толпы, скорее напоминающий рокот морских волн. Шум всё нарастал, заглушая голоса. Пётр Алексеевич обернулся на шум и благодаря недюжинному росту смог рассмотреть, что так разволновало толпу. А вернее кто.

— Граф Комарин с невестами, княгиней Инари и баронессой Подорожниковой, Российская империя, Японская империя.

По красной дорожке вились стебли подорожника, расцветая пышным цветом. Мясистые листья выделялись на фоне холода и сырости сочной зеленью. Следом по дорожке вышагивал вишнёвый лис с девятью хвостами, размером с арабского скакуна. Он гордо гарцевал под взглядами ошарашенной толпы, чуть пофыркивая от пристального внимания. Ну и завершали процессию граф Комарин в черном костюме-тройке с двумя девушками по бокам от него.

Княгиня Инари шествовала по левую руку от графа в традиционном японском наряде, чёрном под цвет костюма жениха шёлковом кимоно, расшитом изображениями кицуне. Червонное золото и гранатами с рубинами смотрелись каплями крови на чёрном фоне. Пояс её венчали ножны с княжеским мечом, который никто не посмел отнять у девушки, ибо оружие одновременно олицетворяло символ княжеской власти и звание первого меча в империи. Дополняли образ восточной и смертельно опасной красавицы височные украшения, что соответствовали княжеским коронам местных родовитых аристократов.

С правой стороны шла Светлана Подорожникова. Её наряд был скромнее, но и он породил массу вопросов своим кроем, более походящим на парадный вариант военной формы. В соответствии с цветами рода Комариных платье также было чёрного цвета, лишь отделка на рукавах и воротнике имела зелёный оттенок под стать полной парюре с изумрудами, надетой на баронессу. Стоимости этого комплекта украшений позавидовали бы многие королевы.

Не успела эта троица завершить круг почёта вокруг фонтана, как герольд возвестил о прибытии ещё одного высокородного гостя:

— Княгиня Виноградова с женихом шехзаде Искандером Кёпеклери. Российская империя, Османская империя.

Эта пара выглядела ещё более колоритно, чем предшествующее трио. Они словно сошли с гравюр скандинавских легенд. Высокие воины, опасные и прекрасные. Перед ними вились виноградные лозы, а вокруг вышагивали рычащие на окружающих ледяные гончие с оскаленными пастями. Одеты они были совсем не погоде. Нечто подобное Пётр Алексеевич уже видел на свадьбе, поэтому не удивился. А вот остальные зябко ёжились при взгляде на голые руки, шею и спину у княгини. Но чем пристальней её разглядывали, тем сильнее менялся градус тональности голосов. Сперва замечали её татуировки на лице, горящие дуальными стихиями, а затем рассматривали шрамы княгини, покрывавшие сеткой молодое девичье тело.

Император перевёл взгляд на сына и мог бы поклясться, что увидел огонёк зависти в его глазах.

* * *

Ну что же, появились мы с помпой. Благодаря Тэймэй нас сопровождали иллюзии наших покровителей. Вот только они были максимально материальны. Это осознали, когда кицунэ пушистым хвостом пощекотала щёчку одной юной княжны, отчего та расхохоталась. При появлении гончих гости уже не решились дразнить стаю, осторожно расступаясь перед процессией. А ведь перед выходом из покоев Тэймэй до хрипоты убеждала, что и комар нуждается в визуализации.

— Ну почему ты не хочешь воссоздать комара? — с удивлением настаивала моя теперь уже невеста. — Ты же будешь выглядеть слабее и беднее, чем мы!

— Не будет, — возразила Кирана, заплетая волосы в косы на манер местных воительниц, — короля делает свита. Ему не стоит выпячивать собственное эго, если у него такой круг соратников.

«Умница! Агафья тебя отлично обучила!» — похвалил я сестру по кровной связи.

Но я руководствовался не только этими соображениями. Кроме Кристиана Блавалена никто здесь даже не догадывался о примерном уровне моих сил и их направленности. Поэтому я старался как можно меньше афишировать свой тотем.

Пусть считают, что он настолько незначителен и слаб, что главу его рода легко можно будет продавить на нужные решения силовыми методами. Вот только любые провокации влекут за собой последствия. Как камень, брошенный в воду, даёт круги, так и любое действие против меня будет иметь последствия от минимум двух иностранных династий в альянсе.

Я шёл под руки со своими женщинами, уже взглядом отыскав сектор с Петром Алексеевичем Кречетом. По правилам хорошего тона необходимо было подойти выказать ему почтение, но тут зазвучали фанфары, возвещая о начале коронации.

Мы завершили свой путь в секторе для личных гостей будущего короля и принялись переговариваться по кровной связи, обсуждая на удивление тихий променад.

— Что-то не так, — насторожилась сестра. — После нашего триумфального появления я буквально спиной чувствовала взгляды ненависти и зависти. Почему не было провокаций?

Этот вопрос интересовал не только Кирану, но и всех остальных.

— Потому что Кристиану пообещали, что до коронации провокаций не будет, — высказал я собственное мнение.

— Откуда ты знаешь? Ты стал менталистом? — пошутила Света, но взгляд её был абсолютно серьёзным.

И вот что ей ответить? Что я успел поверхностно продегустировать кровь почти всех здесь присутствующих, в попытке найти род Исбьернов и считать их намерения?

— Нет, дорогая. Просто ни один уважающий себя монарх не простит, если начало его правления ознаменуют разборки. Может Кристиан и дал неофициальное добро Исбьернам на тяжбу с нами в обмен на согласование его фигуры на троне, но прощать подобное хамство он не будет.

Всё это я узнал из крови слегка нервничающего Кристиана Блавалена, который сейчас направлялся в собор для помазания на правление. Всё вокруг было пышно, ярко и дорого, но вызывало некую оторопь от обилия церемониала. Удивляло и то, что в Копенгагене, в отличие от Москвы был собор всех богов.

У нас вопросы веры всё же шли на откуп родов. Хочешь, строй молельню на своих землях, хочешь, молись под открытым небом, хочешь, статую высеки из камня или из дерева, словом, делай, что хочешь, у себя дома. Поэтому мне было даже несколько непривычно видеть подобное сооружение. Уж больно сильно оно напоминало Святые дома святош и инквизиторов.

А уж когда стали бить колокола, появились жрецы в небесно-голубых, расшитых серебром ризах, и стали выводить мощными голосами псалмы и гимны, меня и вовсе передёрнуло. Заиграл орган, его мелодию подхватили звонкими трелями детские голоса хористов, обряженных во что-то вроде алых хламид с капюшонами. От наложения воспоминаний из прошлой жизни на нынешний церемониал слегка размывалась связь с реальностью, словно я снова проваливался в былой мир.

— Мне кажется, или ты скоро начнёшь убивать всех вокруг и местных служителей в частности? — сжав мне ладонь, тихо поинтересовалась Света.

— Не кажется, — честно признался я. И тогда лекарка принялась осторожно вливать в меня целительскую магию мелкими порциями. Это немного отрезвило и позволило сосредоточиться на основной задаче — поиске представителей рода Исбьернов и разведывании их планов. Я сжал ладонь невесты в благодарном жесте. Всё-таки она — чудо!

Я, конечно, подозревал, что коронация — чрезвычайно нудная церемония, но не настолько же? Если бы в соборе можно было сидеть, то большинство из высоких гостей наверняка бы хорошенько выспались в процессе и ничего бы не пропустили. А так мы оказались заложниками церемониала, как и представители порядка двадцати монарших семей Европы, прибывших засвидетельствовать вступление в должность «коллеги», и семидесяти самых крупных владетельных родов Дании, обязанных сегодня принести присягу верности новому монарху.

После возложения венца на голову Кристиана Блавалена всех иностранцев попросили покинуть собор, ибо процесс принесения присяги монарху владетельными родами был процессом сугубо личным и относился ко внутренней политике страны. Большинство покидало собор, не скрывая улыбки облегчения на лице. Меня же напрягало, что среди оставшихся на присяге я так и не нашёл представителей Рюгена.

Из собора мы перебрались внутрь королевского дворца, где уже были накрыты столы для гостей. Однако никто не притрагивался к еде и напиткам, ожидая появления новоявленного монарха и официального открытия пира. Гости разбивались по группкам, занимая уютные ниши, в которых можно было посидеть на диванчиках и отдохнуть после более чем пятичасового стояния на церемонии.

Мы решили всё же засвидетельствовать своё почтение Петру Алексеевичу с сыном, когда нам наперерез пошёл один из гостей и принялся на нескольких языках выкрикивать оскорбления, несущие вполне определённый посыл:

— Узкоглазая подстилка!

Тэймэй успела среагировать на доли секунды раньше меня. На её лице не дрогнул ни единый мускул, когда она молниеносно вынула церемониальный княжеский меч из ножен и снесла голову говорившему.

Спустя мгновение возле нас материализовался лис Тэймэй и оскалил пасть в сторону обезглавленного тела, защищая свою хозяйку.

Рядом кто-то завизжал на тонкой ноте, но я отчётливо слышал глухой стук удара отрубленной головы о паркет. Алые капли крови упали мне на руку, и, впитавшись, немного приоткрыли смысл задумки нападавших. Что же, подыграем!

— Обрюхатить девку и прятаться за её юбкой очень по-мужски! — донёсся до меня из-за спины грубый голос, более-менее сносно говорящий по-русски. — Ублюдок!

Лис приготовился к прыжку, но я дал знак Тэймэй придержать защитника.

— Оскорблять гостей, надеясь избежать наказания, это новые веяния в традициях датского гостеприимства? — не остался в долгу я. — Представьтесь, чтобы я знал, кого вызвать на суд чести.

— Я не опущусь до уровня дуэли с каким-то голодранцем! Я — князь Рюгена, Ханс Исбьерн! — вышел из ниши белобрысый здоровяк на голову выше меня. — А ты — невесть кто, объявивший права на чужие земли!

— Что-то не вижу перстня главы рода у тебя на пальце, Ханс! — намеренно задел я за живое здоровяка, обращаясь просто по имени. А вокруг нас уже начала собираться толпа, ведь мы внесли хоть какое-то оживление в скучный церемониал. — А без него ты обычный самозванец, посмевший оскорбить аристократа выше тебя по статусу. И это уже я буду решать, снизойти ли до поединка божественного суда с тобой или нет. И будь уверен. За каждое оскорбление в мой адрес или в адрес моей семьи ты и твой род умоются кровью.

— Ты сам в ней утопишься! — прорычал бедный Ханс, ещё не знающий, что подписал себе смертный приговор.

— Утопишься? — переспросил я, акцентируя внимание на слове. — Похоже я нашёл того, кто отдал приказ, чтобы законную наследницу последнего князя Рюгена утопили как слепого котёнка! А значит я, граф Комарин, волею Белого Медведя законный опекун княгини Асты Исбьерн призываю тебя к поединку чести по обвинению в покушении на мою воспитанницу и за оскорбление моей невесты, княгини Инари.

Глава 22

Кристиан Блавален принимал присягу основных владетельных домов Дании и размышлял о том, хватит ли времени для полноценного разворачивания театра абсурда, представление которого в этот самый момент давалось силами боковых ветвей рода Исбьернов.

Капелька пота стекала по его виску, несмотря на то что в соборе было весьма прохладно, если не сказать, что холодно. Тем необычней до этого смотрелась княгиня Виноградова, спокойно отстоявшая всю коронацию с легчайшем платье с кожаными шнурками, да ещё и обмахивающаяся веером, будто сейчас лето.

Кристиан до сих пор не был уверен, что сделал правильный выбор, но в сложившейся ситуации он был единственно верным с точки зрения перспективы сохранения видимой целостности страны. Вот именно, что видимой.

Внутренняя политика Мадлен привела к тому, что против её гнёта восстали Бизоненсы, а вотчина Исбьернов и вовсе оказалась предметом виры в межгосударственном споре.

Нет, в чём-то он понимал кузину Мадлен. Она считала мага крови беспроигрышным вариантом, который в перспективе должен был увеличить площадь её государства либо на тысячу квадратных километров, либо основательно пополнить казну. Но вот выставлять для этого на кон чужие, хоть и формально вассальные, земли она права не имела. Это прямое нарушение союзной унии, заключённой давным-давно и успешно существующей веками. Сейчас же её продление было под большим вопросом.

Та же ситуация сложилась и с графством Борнхольм. Обложив остров налогами и податями, королева сама же спровоцировал три бунта за последние сто лет, в результате последнего лишившись двух третей малого флота и убив Владычицу Борнхольма Хильду Бизоненс. Суммарно площадь двух островов составляла порядка полутора тысяч квадратных километров. Оба рода сегодня не приносили ему присягу после коронации, что в равной степени могло означать как разрыв предыдущих союзных уний, так и бунт.

Но если с Исбьернами всегда можно было сослаться на то, что для формальной присяги нужен был представитель рода с адамантовым перстнем, а он отсутствовал, то с Бизоненсами всё было гораздо сложнее. Новый владелец перстня был, но он до недавних пор отказывался приносить присягу, ссылаясь на предыдущие действия Мадлен.

Новый Владыка Борнхольма, сын убитой Хильды Бизоненс, Ян уведомил, Борнхольм выходит из состава Датского королевства. Об этом знал пока только сам Кристиан. До коронации он так и не принял решение в отношении Борнхольма. С одной стороны, можно было привести мятежное графство под присягу силой, как сделала в своё время Мадлен, но ничем хорошим в дальнейшем это не закончится. А с другой стороны, следовало учитывать, что Бизоненсы не пошли бы на такой радикальный шаг, не будь у них поддержки со стороны или не вступись за них их бог.

Такая двоякая ситуация подвисла в воздухе грозовыми облаками до момента коронации. Начинать правление с кровопролития Кристиану не хотелось, поэтому он отправил доверенного человека для предложения Бизоненсам. Кристиан предложил взять одной из супруг деву из мятежного рода. Ответа он так и не получил, зато сегодня Владыку Борнхольма видели среди гостей. Он был в соборе на коронации, но на присягу не остался, поспешно ретировавшись вместе с иностранными гостями.

И сейчас Кристиану Блавалену приходилось ловить на себе изучающие взгляды около трети владетельных лордов, которые на ходу оценивали выходку Борнхольма и подсчитывали в уме шансы на успешное повторение его действий. Хвала Синему Киту, никто так и не решился на подобный плевок в лицо новому монарху, памятуя о компромате, собранном Тайной канцелярией.

Изредка поглядывая на кузена Малькольма, Кристиан ждал сигнала. Глава Канцелярии должен был сообщить, когда Исбьерны перейдут к реализации своей части плана. Расчет Кристиана был прост. Давая свободу действий боковым ветвям Исбьернов, он снова переводил конфликт с Комариными-Виноградовыми на уровень родового, а не межгосударственного. В случае победы Исбьернов, те оставались в унии с Данией, а в случае победы их противников Кристиан приготовил внушительную сумму и несколько макров для банального выкупа Рюгена и окончательного присоединения острова к королевству. Граф Комарин показался ему исключительно разумным человеком, которому деньги совершенно не будут лишними.

Ранее, в Рюген вцепился бы сам Кречет, как в логистический центр для империи, но в контексте размолвки семьи Комариных-Виноградовых с императорским родом шансы на выкуп Рюгена за хорошую цену кратно возрастали. А Кристиан собирался предложить действительно хорошую цену.

Присягу приносил глава последнего из присутствующих родов, когда Мальком подал условный сигнал, уронив на пол носовой платок. Началось.

* * *

За моей спиной раздался рёв медведя. Тэймэй, как всегда, быстро отреагировала по ситуации и подкрепила мои слова поддержкой со стороны тотема Исбьернов.

«Если что, это не я, — по кровной связи сообщила мне Тэймэй. — Кажется, кто-то разозлил своего покровителя».

— Вызов принимаю! — с издевкой ответил Ханс. И за ним не появилось никаких божественных эффектов.

— Ханс, остановись! — послышался мужской голос от входа в бальный зал. Из-за спин в толпе к нам пробирался ещё один представитель рода Белого Медведя. — Медведь сделал свой выбор, и это не ты!

— Мы сами выберем себе нового князя! И им стану я, уничтожив этого выскочку! — продолжал рыть себе могилу Ханс.

С такими заявлениями он до поединка не доживёт. Его Белый Медведь сам прибьёт, чтоб не мутил воду. Я же принялся разглядывать новенького, с удивлением отмечая, что, кажется, его знаю.

— Мы знакомы? — прищурился я, пытаясь вспомнить место и обстоятельства встречи с новым действующим лицом, которое ну никак не было похоже на провокатора.

— Да, принц Ува, — он покосился на мой перстень и на серьгу в ухе. — Или уже граф Комарин. Мы с вами спасать людей под завал. В Дербент. Я — Эрик Исбьерн.

Точно! Одним из помощников тогда был скандинав. И ведь нормальный же мужик, на голой силе тогда таскал камни и обломки, помогая добраться к Агафье.

— Рад встрече! — искренне ответил я и протянул руку, которую тут же пожали. — Жаль, что при таких обстоятельствах!

— И мне жаль. Надеюсь, вы не судить о всём роде по один его представитель, — викинг склонил голову и зло посмотрел на суицидника Ханса.

— Не знаю, до сегодня я был знаком с двумя… ваш Ханс — третий, — я тут же прикусил себе язык, — приятного впечатления никто не произвёл, пока не познакомился с Астой и вами.

Двери бального зала распахнулись, прерывая нашу вполне мирную беседу, и герольд возвестил:

— Милостью Богов Его Королевское Величество Кристиан Блавален, король Дании.

Местные тут же замерли, склонив головы. Мы так же последовали их примеру.

На удивление, Кристиан не отправился сразу к приготовленному по случаю трону, а прошёл к нам. С символами королевской власти наперевес и с целым штатом пажей, несущих за ним небесно-синюю королевскую мантию.

— Господа, все споры прошу отложить до завтра. Сегодня любое проявление враждебности я буду воспринимать как прямое оскорбление короны. Уже завтра я готов буду выступить посредником в разрешении всех конфликтов.

— Этого не потребуется, Ваше Величество, — склонил я голову, а у Кристиана брови взметнулись в удивлении, — посредниками в разрешении нашего конфликта выступят боги. Но мы будем рады видеть вас в качестве наблюдателя вместе с Его Императорским Величеством Петром Алексеевичем Кречетом на завтрашнем поединке. Да, Ханс?

Я снова намеренно назвал провокатора по имени, ведь у них здесь не было принято всех членов семьи называть по титулу главы рода. То есть ты либо князь, либо княжич, либо никто. И в этой ситуации, называясь князем, Ханс очень сильно опережал события. Я даже не знаю, что должно было произойти, чтобы при выборе между здоровым лбом и двенадцатилетней девочкой, бог выбрал девочку. Хотя нет, знаю. Соображала и заводила друзей девочка явно быстрее и лучше, чем Ханс. Ну да не мне судить, мне просто нужно выжать из этой ситуации всё необходимое и закрыть конфликт.

Хансу ничего не оставалось, кроме как ответить:

— Будем рады приветствовать Их Величеств на поединке.

* * *

— Михаил Юрьевич, умеете вы оживить любое скучное мероприятие, — с вежливой усмешкой поздоровался император, когда мы всё же дошли до него выказать почтение. — И даже внести корректировки с императорское расписание на ближайшее будущее.

Да уж, намёк получился весьма прозрачным на моё приглашение Их Величеств наблюдателями на поединок. Как бы не старался Кристиан перевести весь конфликт в межродовую плоскость, я не желал снижать градус межгосударственного обострения.

— Прошу простить за дерзость, — чуть склонил я голову, обозначив поклон, — но раз уж Ваше Императорское Величество было наблюдателем на прошлом поединке чести с ныне безвременной почившей королевой Мадлен, то я предположил, что Вы не откажете в чести побыть наблюдателем с новым монархом по тому же вопросу.

— Не откажу, — подтвердил Пётр Алексеевич, принимая из рук сына бокал игристого вина, который предстояло поднять в честь воцарения нового датского короля. — Вот только обстоятельства столь стремительно меняются, что я был несколько удивлён формулировкой нынешнего вызова.

— Всё верно. С учётом изменившихся обстоятельств наши позиции в данном конфликте несколько изменились, но принципиальные цели остались те же.

Я принял бокал из рук сестры и, не задумываясь, изменил крепость напитка, максимально ослабляя его. То же самое я проделал с бокалами моих спутников. По всеобщей договорённости мы решили устроить день трезвости в свете возможных провокаций. Совсем не пить за здравие нового монарха не вышло бы, поэтому выкручивались, как могли. А Тэймэй и вовсе не рекомендовалось пить алкоголь. Более того, прежде чем дегустировать алкоголь, мы проверяли его на яды. И, в общем-то, не зря. Дважды нам подавали напитки с «добавками», один раз еду. А один раз принц Андрей предупредил о направленных действиях эмпата в наш адрес. Но обнаружить его среди гостей не вышло. Испарился, стоило его обнаружить принцу.

Приём для нас прошёл сродни танцам на минном поле, но всё имеет свойство заканчиваться, закончился и он. На выходе нас встретил Малькольм Блавален и сообщил, что поединок чести назначен на завтра в полдень, дабы монархи успели отдохнуть, да и мы набрались сил перед боем.

Поблагодарив главу Канцелярии, мы отправились в свои покои, где нас, оказывается, уже ждали гости.

* * *

— Я хотеть говорить с вами, граф! — обратился ко мне Эрик Исбьерн, оторвавшись от стены, к которой он привалился, нас ожидая. Был он трезв, несмотря на изрядное количество выпитого на приёме. Ещё бы, с такими габаритами. Эрик был на голову выше Ксандра и шире в плечах. Я рядом с ним и вовсе чувствовал себя как комар на фоне медведя.

— Входите, — я впустил гостя и дал знак Киране поставить личную защиту от прослушки. Стоило засверкать сперва пламенной, а затем морозной пелене, я ответил: — Можете говорить смело, у меня нет секретов от семьи.

Эрик чуть нахмурился, окидывая взглядом всех присутствующих. Он погладил в нерешительности бритый череп, сверкающий в свете макровых светильников татуировками, а затем бороду, заплетённую в три косы.

— Ай, Медведь не оставит, беда не беда, — махнул он рукой и решился, — вы правда опекать юный дитя Белого Медведя?

— Если вы о законной наследнице Михельса Исбьерна и избранной Белым Медведем княгине, — уточнил я, не совсем понимая, что он имел в виду, — то да! Мы спасли её от убийства. Ваши родичи почти избавились от неё.

— Не может быть. У нас запрет на убивать свои! — возразил Эрик. — Медведь карать! Исбьерн погибать только в бою.

Я передал Эрику заранее заготовленный на этот случай макр с отрывочными воспоминаниями Асты, дополненными моими, взятыми из крови убийц и просто увиденными своими глазами.

— Сожмите в руке, закройте глаза и смотрите! — дал я краткую инструкцию Эрику. Все мои действия исходили из того, что, начиная этот разговор, я уже знал, для чего явился мой старый знакомец. Он не был нам врагом, скорее, он был верным членом рода и хотел защищать его новую главу.

Спустя пять минут фигура гостя ещё сильнее раздалась в плечах, а из горла Эрика вырвался звериный рык. Макр осыпался, завершая свою задачу, когда перед нами стоял уже не человек, а белый медведь с налитыми кровью глазами. В гостиной резко стало мало места. Тэймэй потянулась к мечу, но Ксандр остановил её:

— Это от эмоций. Не провоцируй. Сейчас он вернётся, — голос его был тихим и размеренным. Практически убаюкивающим. — У оборотней такое случается.

Ксандр говорил со знанием дела, ведь сам мог менять ипостась при желании. Когда спустя пару минут Эрик успокоился и вернул свой человечески облик, Ксандр подал ему комплект одежды, чтобы викинг не светил голым задом перед дамами. Хотя, судя по взглядам, бросаемым на сестру, его старания прошли даром. Все, кто хотел, уже всё рассмотрели.

— Благодарить! И простить за это! — Эрик неопределённо указал на себя и обрывки своего костюма, валяющиеся на полу. — То, что вы показать… Кого вы показать… — он опустил голову и скрипнул зубами. — Мы — младший ветвь рода. Нет стихия земля, есть второй зверь. Там, в пещера, люди из наш ветвь. Позор! Мы защищать! Не убивать!

Описанное распределение магических даров в роду Исбьернов чем-то напомнило мне ситуацию с Полозовыми, которые также были младшей ветвью и обладали только способностью к обороту. Выходит, подобная практика среди богов была весьма распространена.

— Вы на приём говорить, что Ханс заказать убийство Аста. Вы уверять? — с печалью в голосе спросил Эрик. Он будто стал ниже. Плечи его сгорбились, словно ему пришлось удерживать каменную плиту на себе.

— Нет, — честно ответил я. — Просто зацепился за слово. Полной уверенности у меня нет.

В данном случае я действительно по крови не смог найти ответа на вопрос, был ли Ханс заказчиком. Но и спускать ему оскорбления меня и моей семьи не собирался. Объединив все претензии в один поединок, я просто решил упростить себе жизнь. Но Эрику я врать не стал.

Гость даже выпрямился от моих слов.

— Благодарить! За честность! — он склонил голову. — Когда Медведица быть готова, пусть позвать! Я и мои люди дать присяга! Мы готовы идти за ней и защитить ценой жизни!

На этом наш разговор завершился. Стоило Эрику уйти, как я позвал Асту по кровной связи.

Девочка, одетая в платье служанки, неуверенно вошла в комнату и присела рядом с Кираной на софу, неосознанно нуждаясь в поддержке. Всё же сестра смогла найти подход к наследнице Исбьернов.

— Что думаешь по этому поводу? Нужны тебе такие люди?

— Верные люди нужны всем, — коротко ответила Аста, чуть сморщив носик. — Эрик показался мне верным. Но пока я не доверяю ни людям со стороны отца, ни со стороны матери.

Что ж, справедливо! Бизоненсы уже пытались искать встречи в Астой, но та пока не хотела им показываться, чего-то опасаясь. Это же надо было так запугать ребёнка, чтобы она всецело доверилась совершенно чужим людям, и остерегалась родных по крови.

— По отцу понятно, а почему боишься родных по матери? — осторожно уточнила Кирана.

— Кто-то же рассказал Исбьернам, что я существую… — пожала плечами Аста. — Матери это стоило жизни. Возможно, что и бабушке тоже. Отчего-то же Матильд-покойница подняла нам налоги спустя четверть века после прошлого мятежа, спровоцировав новый. Больше я никому не верю.

Да уж, а девочка весьма и весьма неглупая. По крайней мере, умеет анализировать информацию всесторонне. Не став более мучить ребёнка, отправили её спать. Да и самим следовало отдохнуть. Не хотелось бы, чтобы поединок чести преподнёс сюрпризы из-за собственной усталости. Но, к сожалению, совсем без них не обошлось.

Когда на следующий день я стоял посреди арены в ожидании своего соперника, то никак не ожидал, что ко мне спустятся два монарха в сопровождении двух десятков стражников и объявят:

— Граф Михаил Юрьевич Комарин, подданный Российской империи, вы обвиняетесь в убийстве Ханса Исбьерна!

Глава 23

— Хорошая шутка! — улыбнулся я. — Я так и так вызвал Ханса на поединок. Зачем мне торопить события и убивать его под покровом ночи?

— Нам бы тоже хотелось это знать, — хмуро отреагировал Кристиан Блавален.

Вокруг нас толпилась стража, а я всё ещё не понимал, что за цирк здесь устроили. Поверхностный анализ крови монархов говорил о том, что за пол часа до этого они спорили до хрипоты, но не пришли к консенсусу. Я даже зауважал императора, так яростно он отстаивал мои интересы.

— Кристиан, я хочу пообщаться со своим подданным наедине, — известил Пётр Алексеевич датчанина.

— В его покоях пообщаетесь. Он пробудет там, пока идёт следствие, — склонил голову Кристиан, глядя на меня, как на опасного зверя, загнанного в угол.

— Какое следствие? Объяснитесь! Меня сажают под домашний арест?

Император кивнул и отошёл чуть в сторону, взяв меня под локоть. Склонившись к самому моему уху, он нажал на перстень с чёрным макром и принялся быстро шептать:

— Коротко. Пять часов назад вас видели выходящим из покоев Ханса Исбьерна. Утром там обнаружили всё в крови и фарше: стены, потолок, пол, мебель… И истлевшие кости, которые опознали как Ханса. Всё против вас.

— Первое, маги крови так не работают. Это постановка покровавей, чтобы выставить меня чудовищем, — я быстро сопоставлял факты и пытался найти бреши в подготовленном спектакле со мной в главной роли. — Второе, пусть труп допросит маг смерти.

— Некого допрашивать, душа ушла, — пожал плечами император.

— Кто меня видел? Кто-то из датчан? — продолжал я перечислять вслух варианты. — Вся семья может подтвердить, что я не покидал покои всю ночь. Включая двух невест.

— Нет. Иностранная делегация. Испанцы. Живут в крыле напротив Исбьернов. С ними уже поработали менталисты и ментаторы. Подтвердили правдивость их слов.

— Они думают, что говорят правду, — я увидел, как сестра знаками показывает мне на мобилет.

«Через пару минут отвечу или перезвоню», — послал ей ответ по кровной связи.

— Они видели именно тебя, — напирал император. — Запомнили по вашему проходу.

— Они видели либо качественную иллюзию, либо кого-то весьма похожего на меня. Вам ли не знать, что можно сделать такую копию, что не признают родные родители.

— В курсе, можешь не напоминать, — шипел на ухо император. — Дай мне хоть какую-то наводку. Куда давить? Куда заставить их копать? Я понимаю, что это бред, ты это понимаешь, но дай хоть что-то. Семье не поверят, они заангажированы. А Кристиану очень выгодно сейчас тебя прижать. Казнить тебя я не дам. Но все виры отменятся, и девчонку у тебя заберут. Ради её княжества и не на такое бы пошли. Странно, что тебя ещё убить не попытались.

— Кто вам сказал, что не попытались? За вчерашний вечер дважды с ядом, плюс эмпат, но это было прощупывание почвы.

Я на ходу верстал в голове план расследования, отводя в нём немалую роль императору. Какие бы размолвки у нас ним не случились по вине его детей, но во всём, что касалось государственных интересов, он действовал выверено и эффективно. А сейчас я был именно тем государственным интересом, который мог не только защищать внутренние рубежи, но и попытаться обеспечить ему опорную базу на Балтике. Уже за одно это стоило потягаться.

— Выиграйте мне время. Пригласите наших специалистов для перепроверки результатов, как сделала Мадлен в своё время. Я разберусь! Пока настаивайте на задержании всех причастных, свидетелей. И если есть письменные свидетельства, возьмите копии для меня.

Император кивнул.

— Ещё что-то?

— Никогда не думал, что мне придётся о таком просить, но… Мне нужны образцы того фарша на стенах. — Император поморщился от моей просьбы, но кивнул. — И у вас наверняка в ведомстве Медведева есть сводки по способностям на все дворы Европы. Пусть поможет. Кроме самого Кристиана, который метаморф, есть ли здесь рода со способностями к иллюзиям и смене внешности?

— Проверим.

— И иностранных делегатов бы проверить…

— Здесь сложнее… — замялся император, — но попробуем.

Кристиан нетерпеливо постукивал тростью по отвороту сапога, красноречиво указывая, что наше время для приватных бесед вышло.

Император повернул макр в исходное положение, и я услышал трель мобилета. Взяв агрегат у сестры, увидел весьма знакомый номер. Пока Пётр Алексеевич отправился выкладывать все наши требования датскому коллеге, я нажал кнопку принятия вызова.

— Привет! Ты по делу или поболтать?

— Да вообще по делу, но… если сильно занят… — Андрей Мангустов сделал паузу, давая возможность быстро завершить разговор.

— Ну как тебе сказать… — отозвался я, почему-то едва справляясь со смехом от бредовости ситуации, — меня тут обвиняют в убийстве одного датчанина, якобы я его через мясорубку перекрутил и по стенам размазал, — не сдержавшись заржал я от абсурда. — Видимо, домашних котлет среди ночи захотелось. Так что в ближайшие дни на время следствия и до предполагаемой казни я абсолютно свободен.

Андрей слегка опешил от моего откровенного ответа.

— Не везёт тебе с датчанами, — протянул он. — Но, мне казалось, что магия крови как-то не так работает…

— Ну, здесь решили, что так! — хихикнул я. — Так что жду до чего они ещё додумаются, чтобы виру нашим родам не платить.

— Тебе точно ничего не грозит? — на всякий случай уточнил граф.

— Пашу помнишь? Из Египта? — напомнил я ему про эрга, пришедшего от него ко мне. — Привет тебе передавал.

— Спасибо, — чуть замешкался с ответом Мангустов, видимо, соображая к чему тут упоминание нашего старого знакомца и резкая смена темы разговора.

— Так вот у меня таких… отряд, — обтекаемо успокоил я Андрея, чтобы не сильно распространяться о собственных возможностях.

— Ну-у-у… разносить чужую столицу… несколько радикально, — с сомнением протянул граф, уже примерно представляя возможности эргов. — А то я могу попробовать подключить императорский ресурс… В конце концов, ты же военный, его вассал…

— Да у меня этот самый ресурс рядом идёт и вовлечён в проблему по самые не могу. — Тут я, не сдержавшись, хмыкнул. — А ты по какому делу звонишь?

— Да мне тут специалист узкого профиля нужен. Хотел узнать, может, кого-то посоветуешь? — слышно было, что Андрею неудобно говорить на эту тему, но, видимо, нужда пересилила неудобства.

— Какого именно профиля?

— Проклятия.

— Ну тогда тебе к Майскому. Хороший… специалист. Работает быстро и качественно. И чувствую, скоро нужно будет брать с него процент за рекомендации, — я шёл и думал, как тесен мир и высший свет, в частности. Узкий профиль частенько оказывается затребован не хуже, чем боевая магия или портальная. — Сейчас его номер тебе напишу. Привет передавай.

Поблагодарив и напомнив обращаться за помощью в случае необходимости, Мангустов отключился, а я принялся обдумывать сложившуюся ситуацию. В объективность датчан я не верил от слова совсем, как и император, а значит нужно было самим найти виновного и представить на суд общественности признательные показания с убедительной мотивацией. А потом… потом выкатить такую виру, чтобы Блаваленам проще было мне к Рюгену ещё какие-нибудь Фарерские острова или Гренландию отдать, чем выплатить долги.

* * *

Всё складывалось как нельзя лучше. На такое он и надеяться не мог. Не иначе как Синий Кит решил ему организовать божественный подарок на коронацию. Мало того, что Комарин решил не дожидаться поединка и размазал тонким слоем Ханса по всем поверхностям покоев, так ещё и попался испанским грандам на выходе с места преступления. Ему оставалось только по горячим следам опросить всех свидетелей, предъявить обвинения Кречету и выторговать побольше цену отступных за передачу Комарина на родину.

А это означало, что можно было замахнуться и на передачу короне наследницы Рюгена. Живой обмен не редкость в политике. Понятно, что казнить Комарина показательно ему не дадут. Всё же боевой офицер, владетельный аристократ, да ещё и связанный с несколькими иностранными семьями. На этом месте Кристиан резко остановился.

Боевые офицеры так себя не ведут. Нет, съехавшие с катушек творили и не такое, но… как помнил Кристиан, от прошлого противника Комарина на арене не осталось даже горстки пепла, а тут он оставил целый труп? Не похоже. Тогда кто? Кому выгодно устранить Комарина кроме самого Кристиана?

Новый король хмурился. Он привык знать своих противников. И пусть сейчас неизвестный играл ему на руку, но в любой момент это могло измениться. Кто?

* * *

Пётр Алексеевич перечислил все требования Комарина Кристиану, от чего того натурально перекосило. А когда император лично захотел посетить место убийства, и датский монарх и вовсе приложил носовой платок к лицу.

— Не думаю, что это зрелище вам понравится, — брезгливо произнёс Блавален.

— Я прошёл несколько военных кампаний, Кристиан, и лично казнил людей… сотнями. Я видел кровь, кишки и их содержимое сразу после разрывов и спустя несколько дней, — Пётр Алексеевич хмуро взирал на коллегу. — Если мне и моим людям для перепроверки не покажут всё то, что я потребую, я буду считать всё происходящее сознательной провокацией в адрес моей страны. А на провокации мы отвечаем соответственно.

Кристиан убрал носовой платок и весь подобрался. Вся лёгкость исчезла из его фигуры. Он стал похож на дикого зверя, подобравшегося для прыжка. Сейчас Пётр Алексеевич понимал, что в лице нового датского монарха он обрёл сильного, хитрого и опасного противника. Это не бешеная селёдка Мадлен. Нет… С этим нужно держать руку на пульсе. Другие в Тайной канцелярии не выживают. А этот к тому же и маски может менять с завидной регулярностью. Кстати, о масках… А что, если переть напролом?

— Кроме того, дорогой друг, вы же хотите установить убийцу вашего подданого? — участливо уточнил Кречет. У него стаж тяжёлых разговоров за плечами был раз этак в десять больше возраста самого Кристиана. Потому расставлять ловушки император умел и любил. Дождавшись вежливого кивка, Пётр Алексеевич продолжил, — поэтому мы с вами не можем не рассматривать возможность, что моего подданного могли самым банальным образом подставить как самого очевидного козла отпущения. А значит, испанские гранды в теории могли видеть либо качественную иллюзию, либо…

— Грандов проверили! Ментаторы считали портрет графа Комарина, — вскинулся Кристиан, попадаясь в заранее расставленную ловушку.

— … либо, кого-то обладающего столь же редким даром, как вы! — ловушка захлопнулась с оглушительным лязгом. Лицо датского монарха не выражало ни единой эмоции, лишь губы сжались в тонкую линию.

— Вы смеете… обвинять меня… в моём собственном доме… на моей коронации? — с паузами ровным голосом спрашивал Блавален, вставая из-за стола в кабинете, где уже битый час они вели непрекращающийся спор.

— Ни в коем случае, — тут же ослабил удавку ловушки Кречет, наливая сам себе стакан воды и опустошая его мелкими глотками. — Лишь указываю на то, что искать нужно тщательней. Кому, как не вам, известно кто из местной высшей знати обладает схожими родовыми дарами и способностями к иллюзиям. Другой вопрос, что легче найти соринку в чужом глазу, чем бревно в собственном.

— Обвиняете меня в необъективности? — на скулах Кристиана играли желваки, когда он последовал примеру Петра Алексеевича и также налил себе воды. Опустошив стакан залпом, он нацепил на лицо улыбку, более похожую на звериный оскал, и произнёс:

— Что ж, я дам соответствующие распоряжения, чтобы вам и вашим людям предоставили все необходимые материалы по делу и доступ к месту убийства.

— И список семей с подобными дарами, присутствующих на коронации, — с таким же оскалом дожимал молодого короля Кречет.

— И… список, — почти прошипел Блавален, — но дорогой мой друг, — он сделал намеренную паузу, — не стоит распоряжаться в чужом доме, зная, что в ваш в любой момент могут проникнуть, и вы об этом даже не узнаете.

— Если бы я вдруг начал распоряжаться в чужом доме, то виновного в убийстве Ханса Исбьерна мы бы нашли уже к сегодняшнему вечеру, — с не менее дружелюбным оскалом ответил Кречет на прозвучавшую угрозу, — ибо не только вы можете применить свой родовой дар. Только боюсь, что после моего вмешательства некому будет обжаловать окончательный приговор.

* * *

Пока меня вели под конвоем, я успел кратко переговорить с Арсением. Нужно было поднять всю имеющуюся информацию по сильным иллюзионистам и магам с возможностью смены личины в Европе. Причем время было очень ограничено, ибо скорее всего исполнитель должен был уже покинуть Копенгаген сегодня к обеду. Я бы так на его месте сделал.

Ну и мне предстояло сделать то, чем я уже несколько раз занимался в Санкт-Петербурге и Москве. Пропустить через себя кровь всех обитателей дворца, отсортировать тех, кто вчера видел исполнителя под моей личиной, и постараться отследить его путь.

Работёнка так себе, но с учётом усилившихся способностей вполне мне посильная. По площади Копенгаген уступал Москве, но вот по количеству населения… Что-то мне подсказывало, что один из ведущих европейских портов набит людьми, словно сельдь в бочке без всяких преувеличений.

Прежде чем начинать бурную деятельность мне требовалось время и тишина, чтобы отыскать след. В какой-то мере я даже был рад домашнему аресту, он играл мне на руку. Предупредив близких, я оголился, чтобы получить большую площадь для поглощения крови, и принялся за анализ.

Выпустив свой дар, я концентрированно, сектор за сектором рассылал моих комарих за образцами. Амалиенборг — огромный дворец, бурлящий людьми в день коронации. В любое время дня и ночи всё равно кто-то из слуг должен был не спать. Отдельной строкой стояла проверка службы безопасности датчан. Очень уж мне хотелось удостовериться, что всё это не подстроено самим Кристианом Блаваленом. А для этого копаться в памяти крови нужно было значительно дольше, дальше и основательней.

Я рылся. Проснулся небывалый азарт. Весь дворец, а следом и город стали одной огромной трёхмерной картой, на которой зажигались и затухали алые точки взятых образцов.

Первое, что насторожило в процессе анализа, это отсутствие стражи и любых представителей охраны правопорядка на гостевых этажах. Охраняли усиленно только короля. Остальные были предоставлены сами себе и собственным людям. То есть, не прибудь мы с собственной охраной, то и вовсе остались бы без защиты.

«Чудно! А как же размещение и защита личных гостей — обязанность хозяина?»

Дальше стало ещё более странно. Испанских грандов я отыскал практически сразу. Те отсыпались после бурной ночи торжественного приёма. Их память действительно хранила пусть и несколько нечёткие от выпитого воспоминания о встрече со мной.

Причём они даже с трудом, но поздоровались со мной на испанском, а мой двойник им ещё и ответил с вполне сносным и заметным акцентом. Голос при этом мне не принадлежал, и это была пока моя единственная зацепка, если не брать в расчет знание испанского языка.

А дальше я пытался отследить себя же в коридорах дворца. Где-то через мимолётный взгляд слуги, где-то через пьяного гостя, а где-то и через вполне себе довольной жизнью служанку, с задранным подолом зарабатывающую местный золотой. Эти оказались полезней всего, не забывая постанывать, они скучающе разглядывали всё вокруг, и чуть ли не считали трещины в потолке, потому проходящих мимо успевали рассмотреть во всех ракурсах, несмотря на приглушённый свет макровых светильников.

Я шёл по следу исполнителя, словно ищейка по следу. Да, к слову сказать, он особо и не прятался. Держался больше в тени, ни с кем не заговаривал, лишь целенаправленно следовал одному ему известным путём. Мне почему-то казалось, что путь этот должен был лежать за пределы дворца. Но каково же было моё удивление, когда граф Комарин завершил свой «побег» там, где бы я и не подумал искать. В покоях, отведённых делегации Российской Империи. Неужели меня подставил сам император?

Глава 24

Я принялся сверять воспоминания о последних сутках среди всех участников делегации. И ровным счетом ничего. Будто никто и не входил в покои императорской семьи. Личная охрана всю ночь и утро не смыкала глаз, но посетителей просто не было. Я не понимал, в чём дело. Отвод глаз? Иллюзия невидимости? Портал? Свиток переноса? Что? Как можно войти в дверь и не выйти с другой стороны?

Изучению воспоминаний императора и принца я уделил особое внимание. Ни-че-го! Ровным счётом. Они обсуждали рабочие вопросы, вскользь коснулись моего предстоящего поединка и необходимости поддержки всех претензий. Не было ни малейшего намёка на планирование и осуществление убийства Исбьерна.

Пришлось заново пересматривать все воспоминания, отсекая направление поисков, связанное с испанскими грандами. Круг поисков расширился до размеров города, а следом включился и порт. Тысячи, сотни тысяч воспоминаний, не связанных с дворцом, аристократическими интригами, живущие обычной жизнью, меня не интересовали. Я искал тень негативных эмоций в мой адрес и адрес сестры. Ну хоть что-то…

И нашёл интерес. Не ненависть, не зависть, а интерес. Эмпат. Тот самый, который пытался нас прощупать и тут же исчез, стоило принцу Андрею засечь его. И этот эмпат сейчас уплывал из Копенгагена в неизвестном направлении. Твою мать.

«Райо, а у вас были сказки, где дракон кого-нибудь воровал?» — спросил по связи у эрга.

«Ты про 'воровал и потом женился» или про «воровал и потом жрал»? — нейтральным тоном уточнил эрг.

«Какая у вас разносторонняя деятельность была, — не удержался я от смешка. — Мне не принципиально, но я бы хотел, чтобы ты сказку сделал былью. Сейчас от берегов Дании уходит корабль с эмпатом на борту, которого мне очень нужно допросить».

«И что тебе мешает? — снова с лёгким сарказмом уточнил дракон. — Я всё равно его не знаю и портал к нему не открою, в отличие от некоторых».

«Домаш…» — я начал говорить и тут же осёкся. А ведь и правда. Домашний арест они придумали для себя, не для меня. Возможность прохода эргов сквозь ткань миров начинала нравиться мне всё больше и больше. Это же никаких порталов, свитков переходов.

«Тэймэй, зайди ко мне, — попросил я невесту. — Будь добра, по команде создать мою точную копию, а меня накрыть иллюзией невидимости. Мне нужно отлучиться ненадолго».

Та появилась спустя минуту, ожидая от меня команды. Осталось только проверить, хватит ли мне имеющегося количества крови для открытия портала напрямую на корабль. К тому же, как говорил Райо, лучше, чтобы точка привязки была статична, но если она находится в динамике, то нужно точно представлять, к кому переносишься, как я и сделал с Маркусом. В этом же случае я даже не знал, как выглядит нужный мне человек.

Ожидаемо, капли крови не хватило для создания устойчивой связи и открытия прокола. Так что вывалился я в холодное Балтийское море со звучным плюхом. Я на всякий случай уточнил у Тэймэй, успела ли она меня подменить, и, получив утвердительный ответ, принялся рассылать комарих в поисках нужного мне человека.

Фильтровать воспоминания из крови посреди холодного и ни разу не спокойного моря не одно и то же, что в уютных покоях дворца. Но и здесь в личине эрга мне было достаточно комфортно. Я рассекал по морской глади, получая неожиданное удовольствие от свободы и единения с природой.

Комарихи прилетали, принося капли информации, пока наконец я не отыскал след. Определив направление, отправился в погоню, пока ещё слабо представляя, каким образом буду пробираться на корабль. Но так уж вышло, что пока я фильтровал воспоминания и отправлялся в погоню, судно практически достигло своего порта назначения. На горизонте показался одинокий мрачный остров, окружённый явными следами недавнего побоища.

Корабль сбросил скорость и принялся маневрировать для входа в бухту сквозь кладбище кораблей. Мой же взгляд приковали тонкие пики надводных скал вокруг острова, проткнувшие иглами суда насквозь. Да уж, не хотел бы я оказаться матросом на одном из этих кораблей. Воистину каждая магия имеет свои сильные и слабые стороны, но, когда воевать берутся сильнейшие, разрушительности и зрелищности можно лишь ужаснуться.

Я прошёл сквозь кладбище гораздо быстрее корабля, потому у меня было время выбраться на берег и найти себе одежду. Обычной домотканой рубахи и штанов уже хватило, чтобы я почувствовал себя лучше. А уж старенький напрочь перелатанный шерстяной плащ да прохудившиеся сапоги и вовсе подняли моё настроение до заоблачных высот. Старого рыбака, правда, пришлось чуть укусить и приспать, перед тем как обобрать, но я подкинул дров ему в очаг, чтобы он не успел замёрзнуть на старой лежанке под ветхой оленьей шкурой.

Таким образом прибытие корабля из столицы встречал чуть сгорбленный старый рыбак, непрестанно кланяющийся, чтобы скрыть под капюшоном плаща собственное лицо, и тщательно проверяющий каждого сошедшего на берег.

Свою цель я обнаружил чуть ли не последней. Хрупкая девушка с тёмными волосами и впалыми глазами, худая, словно травинка, шагала по мощёной камнем дороге из порта. Воровато озираясь по сторонам, она накинула на голову капюшон и свернула в тёмный переулок, где пристало обитать бродягам, продажным девкам да пьянчужкам. Там-то я и прижал её к стене, закрывая ладонью рот.

И не успел я промолвить хоть слово, как на меня обрушился шквал такой силы, что пришлось невольно открыть рот, чтобы вдохнуть. В нос ударил умопомрачительный запах секса, похоти, греха и наслаждения. Я буквально чувствовал, что, если в течение минуты не овладею незнакомкой, меня разорвёт от возбуждения.

Я резко развернул девицу к себе и впился в её губы. Сумасшествие только усилилось. Такое упругое податливое тело, жаркие губы, глаза, словно омутом затягивающие на глубину… Всё в ней манило, требовало, просило, умоляло обладать.

— Забирайте, — словно сквозь туман послышался её голос.

Чьи-то руки сомкнулись на моем горле, надевая ошейник. Щелчок на замке набатом ударил по ушам, отрезвляя. Меня отрезали от магии крови. Так вот какой ты, магический блокиратор.

Вокруг стояла пятёрка рослых скандинавов с оружием, а девица вжалась в стену дома, глядя на меня огромными испуганными глазами, полными ужаса и слёз. Занятное сочетание, но сейчас было не до него. Туман рассеивался, наваждение проходило, оставляя внутри сосущее чувство неудовлетворенности и горечи, и чтобы хоть как-то его заглушить, я решил дать волю злости.

— Меня можно отрезать от магии тела, — кровожадно улыбнулся пятёрке будущих смертников, — но от возможностей души хрен вы меня отрежете.

И я снова обернулся эргом. Ошейник-блокиратор с тихим стуком ударился о камни мостовой. Когда вместо испуганного бессильного раба против тебя выступает змеюка размером чуть больше десяти метров с эфемерными когтями и ядом, капающим с клыков, у людей сразу резко меняются приоритеты. Вот и всей пятёрке сильно захотелось сменить ремесло и жить долго и счастливо. Но не тут-то было.

В меня полетели заклинания из всевозможных артефактов, но ни одно не причинило вреда. Судя по щекотке от их попаданий, я сейчас был где-то на уровне Тильды, впервые пожаловавшей ко мне в гости в этот мир. А это давало нереальную фору. Мне следовало только не дать разбежаться своим пленителям. Трое бандитов уже лежали придушенными без сознания вдоль облупившейся стены дома, остальные ещё вяло пытались огрызаться автоматными очередями и магией воды, но как-то уже без огонька, а скорее обречённо.

Вскоре они лежали рядом со своими товарищами. Убивать их я не решился, ещё необходимо было узнать, кто и зачем меня заказал этой банде. А начинать следовало с девицы-эмпатки, под шумок попытавшейся скрыться из переулка во время драки и тихо ойкнувшей, когда я обернул её тело змеиными кольцами, не давая пошевелиться.

Девица от испуга ударила такой волной эротизма, что у бессознательных бандитов штаны в нужных местах забугрились, но мне в змеином теле было на это глубоко безразлично. Сущность эрга нравилась мне всё больше и больше.

Видя, что её старания не приносят никакого результата, эмпатка разрыдалась и впала в самую настоящую истерику. Менять ипостась на человеческую было опасно, мало ли, девица лишь притворяется, поэтому я решил, не мудрствуя лукаво, просто забрать всю компанию для допроса в Амалиенборг. Тем более датского я не знал, что весьма и весьма усложняло коммуникацию.

«Тэймэй, — обратился я к невесте, — у нас гостей там нет случайно? Хочу вернуться… с компанией друзей».

Почувствовав в моих словах сарказм, иллюзионистка отреагировала в своей манере:

«Скучаем в одиночестве. Приветственный комитет собирать?»

«Собирай. Точку прокола настраиваю на тебя», — предупредил я невесту и принялся концентрироваться на нашей с ней связи.

Как ни странно, но я стал ощущать разную силу кровной связи, ранее казавшейся одинаковой. Сильнее всего она сейчас ощущалась с Кираной, как с сестрой, и с Тэймэй, как с матерью моего сына. Затем шли Агафья и Светлана, после все остальные кровники. Эрги стояли особняком, видимо, потому что наша связь не зиждилась на крови, а имела несколько другую природу.

Прокол к Тэймэй открылся практически моментально. Увидев перед собой зёв прохода, эмпатка даже рыдать перестала, только мелко-мелко затряслась и принялась икать.

На той стороне нас уже ждали Кирана с Ксандром, Тэймэй со Светой и Борзый с группой быстрого реагирования.

«Свет, девица — эмпатка, усыпи пока, пожалуйста», — попросил лекарку во избежание лишних проблем. Та тут же отправила в сторону моей ноши шарик зелёного цвета, и девушка обмякла.

«Там под стенкой ещё пятёрка для допроса», — дал команду Борзому, и он с кровниками споро перетягали тушки моих неудачливых рабовладельцев. Оглядевшись по сторонам, я прихватил половинки развалившегося ошейника и закрыл за собой прокол.

* * *

Кристиан ждал провокаций всю вторую половину дня, но их не было. Кречет его более не беспокоил. Как доложили королю, он дождался своих людей и принялся за перепроверку доказательной базы, даже место преступления посетил.

Второй день коронационных торжеств прошёл для нового монарха буднично. Вместе с главами родов он проехал маршем по городу, выказывая уважение к подданным и давая возможность на себя поглазеть.

Такой проезд выполнял и ещё одну цель, показать единство поддержки владетельными домами нового монарха. После смутного времени раскола родов на лояльных и оппозиционных королеве Мадлен, Кристиан демонстрировал подданным единогласную поддержку себя любимого, как символа единения страны и выхода из политического кризиса.

Находясь на должности главы Тайной канцелярии, Кристиан как никто другой знал, что народ в своей массе не настолько глуп, как его принято считать. Он, словно большой организм, достаточно аморфный для раскачки, но весьма скорый на реакцию в случае обострения конфликтов и возникновения угрозы для его благоденствия. Другими словами, Кристиан сейчас успокаивал пробуждающегося дикого зверя, заворочавшегося в своей норе, убеждая продолжить спать и напевая тихую колыбельную. К колыбельной прилагались накрытые столы во всех крупных городах страны, бесплатные бочки с пивом и кое-чем покрепче.

На одной из остановок к Кристиану подошёл кузен и тихо спросил:

— Русы запрашивают список родов… — он запнулся, прежде чем сформулировал свой вопрос достаточно обтекаемым образом, — давать полный перечень или общедоступный?

— Общедоступный, — с сияющей улыбкой ответил монарх, — они мне не спешили помогать, с чего бы я им должен…

* * *

Пётр Алексеевич всегда был человеком обстоятельным и внимательным к деталям. Потому, когда прибыли специалисты из столицы, он решил сам сопроводить их на место преступления и дать вводные:

— У нас чрезвычайное происшествие. Главу спецподразделения «Комар» графа Михаила Комарина обвиняют в убийстве местного аристократа. Граф накануне вызвал обидчика на поединок чести, но ночью противник скоропостижно скончался, развоплотившись на все покои. Комарина видели испанские гранды выходящим из покоев убитого. Я абсолютно уверен, что граф невиновен. Но ситуация осложняется нежеланием датчан выплачивать роду Комариных крупной виры за очень серьёзные проступки. Поэтому местные будут всеми силами пытаться закопать наших, а мы же должны землю носом взрыть, но оставить скандинавов с носом.

Получив вводные и копии всех заключений, специалисты принялись за работу. Когда дверь покоев убитого Ханса Исбьерна отворилась, Пётр Алексеевич даже не сразу понял почему произошла заминка. Оказалось, что все входящие должны были передвигаться на неких левитирующих платформах, дабы не уничтожить улик с места преступления. Внутри удерживали температуру воздуха в районе одного-двух градусов выше ноля, чтобы предотвратить окончательный распад крови и останков.

— Эк, как его равномерно распылили, — не удержался от восхищённого комментария один из прибывших, — будто ремонт затеяли и краской всё покрыли.

Маг смерти в это время пытался колдовать над останками и всё больше хмурился. Но наибольший интерес для Петра Алексеевича представлял Владыко, маг-универсал, один из лучших боевиков на службе империи.

Тот кружил над полом без платформы на собственных силах и принюхивался у противоположной от входа стены.

Пока группа работала, датчане рассредоточились, присматривая за соперниками, и выпустили из вида самого императора, решив, что тот здесь лишь для вида. Но сам Пётр Алексеевич помнил о специфической просьбе Комарина взять образцы тканей жертвы. Потому, стоило датчанам упустить его из виду, он набрал образцов из четырёх разных мест, рассуждая, что один — слишком мало, а четыре — в самый раз для исключения статистической погрешности.

— Ваше Императорское Величество, — Владыко тихо позвал монарха, что-то зарисовывая карандашом в маленькой записной книжке, чужеродно смотрящейся в его огромных ладонях. — Нужно поговорить.

— Что-то нашли Володимир Евлампиевич? — сразу подобрался император. Он и так знал, что датчане шьют дело белыми нитками, но очень нуждался в доказательствах.

Абсолют лишь кивнул. Крупный немногословный мужчина с неприязнью косился на скандинавов, неодобрительно покачивая головой.

Спустя ещё полчаса все специалисты завершили осмотр и были готовы дать свои заключения.

— Господа, предлагаю обсудить результаты у подозреваемого в покоях, заодно и опросите.

— Не положено! — попробовали было возразить датчане. — Арест!

— А вы попробуйте мне запретить! — тихо с паузами произнёс император, отчего возразивший побледнел.

* * *

Допрос нападавших во дворце имел как преимущества в виде комфорта и наличия штатного переводчика, так и недостатки в виду неудобств по утилизации трупов. Правда, до оных дело ещё не дошло. Пока допрошенные мирно сопели стараниями Светланы, а мы думали, как приступить к допросу эмпатки. Блокираторов у нас не было, а надеяться на сознательность девушки не приходилось.

— Давайте я побуду во второй ипостаси, подстрахую, — в конце концов, предложил Ксанр, — если начнёте вести себя неадекватно, просто вырублю её.

Вариант приняли единогласно за неимением альтернативы, и Света привела в чувство эмпатку. Та, увидев себя на стуле посреди комнаты с толпой людей вокруг, принялась что-то быстро тараторить на датском. Глаза её при этом воинственно сверкали, а щёки раскраснелись.

У переводчика от её речи брови медленно поползли вверх.

— Стоп! — тормознул я словоохотливую девицу вполне себе международным словом и обратился к переводчику: — переводи!

— Она обвиняет вас в убийстве её кузины, удерживании силой племянницы и ещё пачке зверств оптом. Обещает вам страшные кары от Бизона и готова пожертвовать своей жизнью, лишь бы наслать на вашу голову проклятие.

— Бизоненсы значит… — я криво улыбнулся. Надо бы позвать девочку пообщаться с родственницей. Может и прояснится их роль во всём этом фарсе. Но стоило мне об этом подумать, как от охраны пришло сообщение:

«Михаил Юрьевич, к нам император. Пускать?»

Я посмотрел на живописную картину допросной в миниатюре со следами крови на полу и чертыхнулся. Как невовремя-то… С другой стороны, мне там образцы фарша обещали… Так что воссоединение родственников может и обождать.

Глава 25

— Свет, уложи спать девушку, — попросил я невесту, — позже закончим.

Лекарка без проблем усыпила эмпатку и проверила состояние остальных бандитов.

— Продлила воздействие ещё часа на два, — коротко отчиталась она.

Тем временем императора и его свиту впустили в небольшую гостиную, где они расположились на диванчиках в ожидании нас.

— Ваше Императорское Величество, господа, — поздоровался я, а следом и все остальные. — Прошу располагайтесь.

— Владыко, — отдельно поздоровалась Кирана с незнакомым магом и, заметив моё недоумение, коротко показала через связь их знакомство на поединках с участием Виноградовых.

Занимательная личность, боевик, универсал, ещё и с Агафьей дружил.

«Дружит», — тут же одёрнул я сам себя.

— Специалисты осмотрели место преступления. Первые выводы уже сделали, — коротко ввёл нас в курс дела император. — Я решил, что лучше и вам услышать их. Ах да, — Пётр Алексеевич вынул носовой платок, весьма хитро сложенный, и протянул мне. — Вот, как просили. Взял из разных мест, вдруг, это имеет значение.

Я аккуратно развернул батистовую вещицу с вензелем императорской семьи и вышитым силуэтом кречета. Совсем нее ожидал, право слово, от императора такой практичности. Мне принесли образцы тканей разной величины и степени повреждения. Но это и вправду больше походило на рубленное мясо с остатками крови.

Чтобы не шокировать окружающий, не стал производить дегустацию на язык, а по очереди принялся растирать образцы между пальцев, под ошеломлённым взглядами.

Фоном я слышал доклад мага смерти, который обозначил время убийства и отсутствие души для допроса, что нехарактерно для такого короткого срока после смерти и степени жестокости расправы.

— А ещё… — он запнулся, но всё же произнёс, — такое ощущение, что его сначала убили, а потом уже нанесли тонким слоем по покоям.

Я же в это время пытался просмотреть воспоминания по образцам, принесённым императором. И вообще ни черта не понимал. Ханса действительно убили, но это были свои же.

Я узнал Эрика Исбьерна, который свирепо бил морду и резал удлинившимися когтями на лоскуты задиру-Ханса, пока тот не признался, что сам отдал приказ разобраться с Астой. Он даже на груди его вырезал некий ритуальный символ, весьма мне знакомый по жертвоприношению в пещере. Видимо, смерть сородича Эрик посвятил Белому Медведю, быстренько расправившись с предателем. Но вот только тело после этого было относительно целым, а покои не походили на цех в скотобойне.

— … таким образом, — донесся до меня незнакомый голос, — я могу утверждать, что в покоях убитого открывался портал. Причём судя по времени смерти, где-то через пять-десять минут после убийства.

— Заметали следы? Доставляли иллюзиониста? Проверяли качество исполнения заказа? — наперебой накидывали версии присутствующие.

Для меня вопроса кто и за что убил уже не стояло. Но в голове навязчиво зудела фраза о портале. Неизвестный с моим лицом тоже исчез перед покоями Кречетов, не то используя портал, не то свиток переноса.

Выходило, что кто-то явился в покои после смерти Исбьерна и решил меня подставить походя, не имея чёткого плана. А чтобы всё выглядело покровавей да поубедительней и не имело автографа жертвоприношения Исбьернов, тело Ханса знатно изуродовали. Иллюзия или смена личины, порталы… недешёвый набор артефактов. Или умений. Но при чём тут тогда Бизоненсы и эмпатка?

Мать Асты убили Исбьерны, а обвинили меня. Ханса убили Исбьерны, а обвинили меня. Кому выгодно не платить нам виру, вырвать из моих рук Асту и получить контроль над Рюгеном в перспективе?

И при чём здесь Бизоненсы? Почему Аста не хочет видеть никого из родных?

— Владыко, а вы знаете местных универсалов? Как вы? — невпопад влез в обсуждение я, после чего все резко замолчали.

— Двух, вернее, трёх знаю, — нахмурился маг, — но почерк портала мне не знаком. Это не мои знакомые.

Владыко каким-то образом понял, о чем я спрашивал, и сразу же ответил на все незаданные вопросы. И надо бы запомнить, что оказывается у порталов есть почерк.

— Так порталы же артефактами открываются, как те же свитки переноса… откуда там почерк? — поддержала разговор Кирана, почувствовав мой интерес к теме.

— Всё верно. Но универсал может открыть портал на изнанку голой силой, расписавшись своим даром, а может заключить дар в артефакты разного толка, как те же свитки, и тогда при активации дар срабатывает направлено и осуществляет перенос на Лице. Почерк там тоже есть. Почерк портала в покоях мне незнаком.

Я задумался, а смог бы Владыко распознать мои проколы и как-то их классифицировать? Спрашивать что-то подобное не решился, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания.

— А почему вы спросили про универсалов? — заинтересовался император.

— Ну так открытие портала, личина или иллюзия… набор не самых дешёвых артефактов. Тем более открытие портала во дворец, — я посмотрел на императора, ухватившись за мысль. — А это вообще возможно, чтоб на территории дворца находилась точка привязки для срабатывания портальных артефактов?

— Возможно, — кивнул тот, — на случай эвакуации, к примеру.

— Тогда если речь идёт не об универсале, то явно о лице, приближённом к королевской семье и имеющем доступ к портальным артефактам, — озвучил я свои выводы.

— А ведь под это описание сам Кристиан подходит идеально, — хмыкнул император, постукивая по подбородку пальцем в задумчивости, — только он в это время был у всех на виду на приёме.

— А ещё среди Блаваленов есть люди со способностью смены личины? — полюбопытствовал я, но почему-то подозревая, что Кристиан здесь не при чём, просто решил половить рыбу в мутной воде.

— По данным имперской безопасности нет, но мало ли, может они и не афишируют своих способностей. Многие дети из монарших семей на домашнем обучении, а потому узнать их способности не всегда удаётся. Кроме того, всегда можно кого-то нанять.

В гостиной воцарилась тишина. Все присутствующие пытались сопоставить известные факты в единую картину защиты, но пока выходило слабо. Мне же нужно было время для допроса эмпатки и их встречи с Астой. А ещё я отправил комарих на поиски Эрика Исбьерна, но пока безрезультатно. Меня интересовало, успел он встретиться с порталистом или нет. От этого очень много зависело. Пока же нужно было выиграть время.

— Может пригласим менталистов и ментаторов? — предложил я. — Пусть проверят меня под присмотром наших специалистов. Должны же они не только обвинять, но принять во внимание мои показания.

— На тебе клятв, как на собаке блох, — нахмурился император. — Они же ничего не смогут проверить.

— Пусть хоть попробуют. На вопросы-то я отвечать могу, а проверять искренность — их работа, — пытался я создать имитацию бурной деятельности. — Опять же, артефакты есть всякие и на самый крайний случай могу божественную клятву и клятву крови дать. Что они тогда будут делать?

— Оставим это на самый крайний случай, а пока организуем беседу с менталистами и ментаторами, — кивнул император и первым встал. — Надеюсь, образцы помогли?

— Ну, теперь мы хотя бы уверены, что погиб там действительно Ханс Исбьерн, а не подставное лицо, — пожал я плечами и заметил удивление на лицах всей команды специалистов. То ли они не додумались до подобной проверки, то ли не могли взять в толк, как проверку совершил я.

Когда император со специалистами уже вышли, в гостиной задержался Владыко, о чём-то тихо разговаривая с Кираной. Обменявшись парой фраз, он огорчённый вышел, а сестра тут же передала мне суть разговора:

— Владыко сказал, чтобы мы поскорее избавились от тел в соседней комнате и в следующий раз аккуратней допрашивали эмпатку. Ибо её посыл о помощи был достаточно сильным, хоть и быстро оборвался.

Вот тебе и маг-универсал. Агафья с кем попало дружить не будет. Мы думали, усыпили и нет проблем, а оказалось, что к нам не вломились во время допроса только чудом.

— А почему он расстроенный такой вышел? — не утерпел я от вопроса.

— Я про ситуацию с баронессой рассказала, — тихо ответила сестра, опустив взгляд в пол. — Спросила, может он знает, как ей помочь… Оказалось, не знает.

* * *

Второй разговор с эмпаткой мы решили начать с привлечения к процессу Асты. Девочка вошла в комнату с прямой спиной, словно проглотила шпагу, но при этом на лице не было ни единой эмоции. Маска. Защитная реакция. Плохо для ребёнка. Для аристократки хорошо.

Я задумался, а кем являлась Аста де-юре и де-факто? Де-юре девочка была бастардом последнего князя Рюгена и являлась лишь одной из внучек графини Бизоненс. А вот де-факто уже была княгиней, признанной покровителем главой рода, но ко двору не была представлена в данном качестве и в геральдические книги не внесена. Боги, как у них всё сложно с титулами.

С другой стороны, ситуация Асты была очень похожа на ситуацию Кираны, с той лишь разницей, что сестра уже была взрослой и не являлась бастардом. До отъезда мы подписали с Астой соглашение об опекунстве, которое законодательно закрепляло мою опеку над девочкой. Соглашение вышло едва ли не больше по величине договора о помолвке с Тэймэй, но иначе и быть не могло, когда стороны были из разных государств.

— Кирана сказала, вы хотите устроить мне встречу с роднёй по матери, — девочка склонила голову в знак приветствия.

— Всё верно. Мне нужна твоя помощь! — не стал я ходить вокруг да около неприятной для воспитанницы темы. — Меня обвиняют в убийстве Ханса Исбьерна, но я этого сделать попросту не успел, хоть и планировал. Узнав, что Ханс заказал твоё убийство, с этим справился наш вчерашний гость Эрик, за что я его не виню. Гниль внутри рода принято уничтожать собственными силами. Но дальше случилась цепь событий, которая привела к обвинению в убийстве меня.

— Решили подставить под шумок? — уточнила Аста, чуть прикусив губу.

— Верно, — я принялся загибать пальцы. — Первое, кто-то явился на место убийства и равномерно размазал Ханса по стенам покоев. Второе, под моей личиной вышел из покоев убитого, пообщался с испанскими грандами на их родном языке и прошёл до покоев делегации Российской империи. Третье, исчез Эрик Исбьерн. Его нет в Копенгагене. Ну и четвёртое, вчера нас на приёме прощупывала эмпатка. Неагрессивно. Судя по всему, из рода твоей матери. Она считает меня зверем и не хочет идти на сотрудничество, считая, что я держу тебя силой и убил твою мать. А я считаю, что Бизоненсы во всём этом замешаны по уши, но пока не могу понять как. Помоги мне решить это задачку.

— Хорошо, — серьёзно кивнула девочка. — Куда идти?

* * *

Второй допрос допросом так и не стал. Когда эмпатка пришла в себя и увидела Асту, то нас всех захлестнуло такой волной счастья и облегчения, что все вопросы по поводу лояльности девушки тут же отпали. У неё текли слёзы, когда она прижимала Асту к своей груди и обещала защитить и никому не отдать.

Дальше женская беседа потекла с такой скоростью, что переводчику приходилось изредка прерываться, чтобы вдохнуть. Но к счастью, продлилась она недолго. Через полчаса Аста обернулась сообщила, что Хельга готова к переговорам, а потом, чуть покраснев, попросила:

— А мы можем забрать её с собой?

Я даже слегка удивился такому повороту событий. Ещё вчера Аста не хотела знаться с родными, а сегодня уже готова оказывать кому-то протекцию.

— А ты уверена, что это не следствия её дара эмпатии? — осторожно поинтересовался я. — Вчера ты говорила несколько иные вещи о семье.

Аста улыбнулась настолько светло и радостно, что алые глаза зажглись огнём.

— Уверена. Во-первых, у меня иммунитет, а, во-вторых… — Аста недоговорила, услышав вскрик эмпатки.

Та задёргалась всем телом и принялась скрести горло пальцами, царапая кожу и выпуская струйки крови. Глаза её закатились, открытым ртом она пыталась сделать хотя бы малейший вдох, но не выходило. Хрипы превратились в сипение, в комнату вбежала Света и принялась сканировать болезную.

— Ничего не понимаю, она умирает, хотя абсолютно здорова.

Я видел, как от невесты в эмпатку идут потоки целительской магии, но растворяются, всасываясь на горле.

— Она под клятвой? Служение? Неразглашение? Что? — быстро перечислял я варианты клятв за нарушение которых могло убить. — Рабство?

Последнее я спросил от безвыходности, ведь Аста не знала ответа, зато эмпатка на последнем издыхании указывала пальцем в угол, где лежал магический блокиратор. Недолго думая, я объединил половинки ошейника вокруг шеи девушки, кое-как скрепив. И спустя пару секунд она смогла сделать вдох.

Глава 26

Стоило эмпатке сделать вдох, как до меня с предельной ясностью пришла одна мысль. Пока я тут миндальничаю, пытаясь выяснить что происходит, кто-то играет по-крупному. А если так, то… Какого хера…

Аста не успела даже вскрикнуть, как я пустил кровь на ключице у эмпатки и принялся пить её. Мало ли что говорила девушка. Я хотел сам убедиться в правдивости её слов. Тем более, имея постоянный источник крови, ретроспектива просматривалась не на день и даже не на два, а гораздо на больший срок. И хоть всех ответов на вопросы она не принесла, стало ясно, что Бизоненсы — такие же игроки в этой партии наряду с Блаваленами и Исбьернами. Вот только Хельга Бизоненс даже близко не была осведомлена о подковёрных играх рода.

А значит ответы нужно искать не здесь, а на Борнхольме.

Оторвавшись от Хельги, я заметил дикий ужас в глазах Асты. Её потряхивало, кулаки были сжаты до такой степени, что с ладошек капала кровь, но она не вмешивалась. Сейчас она балансировала на той тонкой грани доверия клятве и суеверий, что любое дуновение ветерка могло склонить её в какую-либо сторону.

Я вытер кровь из уголков рта тыльной стороной ладони, прекрасно осознавая, как выгляжу в глазах ребёнка.

— Я в твоих глазах — тьма, зло и обладатель проклятого дара. Ты пришла ко мне и попросила защиты, ведомая волей своего покровителя. Я был, есть и буду убийцей, способным утопить весь мир в крови. Единственное, что меня останавливает, собственный кодекс чести. Я не жертвую напрасно своими людьми и не убиваю без надобности. Именно поэтому та пятёрка бандитов всё ещё жива. Ты либо веришь мне беспрекословно, либо мы можем разорвать клятву хоть сейчас, но тогда ты не станешь даже пешкой в руках местных аристократов. Не успеешь.

Кулаки девочки разжались, она выпрямилась и смотрела мне в глаза, не моргая, несколько секунд. Будто выискивала для себя что-то важное.

— Ты — хищник! Не падальщик. Мне есть чему у тебя поучиться, — она склонила голову, обозначив уважение и доверие. — Я верю тебе и Белому Медведю. Что от меня требуется?

* * *

Я поприветствовал датский дуэт в составе менталиста и ментатора и приготовился развлекаться. Сам же попросил допрос, теперь отдуваюсь. Владыко смотрел на двух тщедушных магов и ухмылялся себе в бороду. При виде русского специалиста датские коллеги сперва побледнели, потом пожелтели, а первые вопросы и вовсе задали, заикаясь:

— Можем ли мы прикасаться к подозреваемому?

И не успел я ответить согласием, как пророкотал бас Владыки:

— Нет. Тактильный контакт при допросе не предусмотрен.

Подозреваю, что ответ был озвучен для меня, потому как дуэт мозголомов прочитал мнение коллеги по мимике и ментально. А читалось там отчетливое: «Хрен вам, а тактильный контакт».

После чего датчане, как мальчики-зайчики, уселись напротив меня и принялись за допрос. Менталист поставил между нами артефакт, различающий ложь, и принялся инструктировать на ломанном русском:

— Вы отвечать односложно «Да» или «Нет». Мы задавать простой вопрос.

Я кивнул, принимая правила, и счёл нужным предупредить:

— Я — лицо военное, связанное клятвами высшего приоритета, проверить мою память на глубинном уровне вы не сможете. Советую, не пытаться. Могут быть последствия для здоровья.

Датчане переглянулись и нахмурились, но не отступили. Ментатор, более взрослый маг с тонкими усиками и очками на носу, прикрыл глаза и отпустил волну силы в мою сторону. Я почувствовал её как две ладони, разом прижатые к моим вискам. Сделав парочку глубоких вдохов и выдохов, настроился и приоткрыл им воспоминания, касаемые торжественного приёма и ночи после, исключая посещение Эрика и короткую беседу с Астой. Хорошо всё же иметь ранг выше своих дознавателей. Вон, даже Комаро и тот не мог читать мои мысли, так что датчане меня не беспокоили. Почти.

Сперва шли стандартные вопросы для проверки работоспособности артефакта правды и настройки ментатора на меня:

— Вас звать граф Михаил Комарин?

— Да.

— Вы есть подданный Российская империя?

— Да.

Оба раза артефакт сиял белым, а ментатор кивал, подтверждая мои ответы.

— Вы иметь детей?

Я задумался, что отвечать. Нерождённый наследник под какую категорию попадал? Моя задумчивость не укрылась от мозгоправов.

— Есть проблема с ответ? — менталист даже чуть наклонился в мою сторону, словно ищейка, почуявшая след.

— Моя невеста беременна. Это да или нет? — задал вопрос в лоб.

— Да… вероятно… — как-то неуверенно ответил менталист, но ментатор с ладонями у меня на висках отрицательно махнул головой. — Нет, это нет! — тут же поправился менталист.

— Тогда нет.

— Вы один наследник в род?

— Да!

— Вы лгать! — вскинулся менталист, видя знаки от «ладоней», при этом артефакт выдавал всё тот же белый свет. — Вы не один! Есть сестра!

— Сестра — глава другого рода! — как маленьким объяснял я датчанам, пока Владыко становился мрачнее грозовой тучи. — Я — единственный наследник рода Комариных.

Ментатор кивнул, а ладони чуть нагрелись у меня на висках. Кажется, кто-то начал нервничать.

— Вы первый раз посетить Дания?

— Да.

Кивок ментатора.

— Вы быть знаком с Ханс Исбьерн до вчера?

— Нет.

Кивок ментатора.

— Вы планировать убивать Ханс Исбьерн?

— Нет, — я действительно не планировал. Он сам нарвался.

Артефакт всё это время, не мигая, светил белым, а менталист зарабатывал косоглазие, пытаясь одновременно смотреть на коллегу и на артефакт.

— Вы хотеть убить Ханс Исбьерн?

— Да, — абсолютное спокойствие. — Он оскорбил мою невесту и мать моего наследника.

— Отвечать один слово, — рявкнул менталист, кажется, забывшись, где и с кем он имеет дело. — Да или нет!

— Прекратить давление на графа Комарина, — рыкнул Владыко, — иначе допрос признаю непрофессиональным и будут последствия!

Для убедительности он размял огромные кулачищи, хрустнув в тишине пальцами. Датчан «обещание последствий» проняло даже больше, чем обвинение в непрофессионализме. «Ладони» мотнул головой, судя по всему, призывая не усугублять конфликт, и менталист продолжил.

— Вы убить Ханс Исбьерн?

— Нет.

Я ждал вердикта от ментатора, но тот медлил, не желая верить в мой ответ. Датчанам нужно было, чтобы я оказался виновен. Ладони на висках превратились в две иглы, которыми пытались вскрыть мне черепную коробку. А с виду так и не скажешь, что мужик с усиками так силён. А ведь силён, пытается продавить защиту и вскрыть часть воспоминаний про Эрика и Асту, что я сознательно заблокировал.

— Вы верить, что не убивать Ханс Исбьерн?

И вот что им на это ответить? Любой ответ мог трактоваться двояко. Поэтому я снова нарушил инструкцию:

— Я не убивал Ханса Исбьерна!

— Да или нет! — давил менталист.

— Вопрос не корректен, переформулируйте! — пророкотал Владыко.

Иглы раскалились и ввинчивались в память, пытаясь прожечь защиту. Хрен вам, а не воспоминания! Я выровнял дыхание и почувствовал ток крови в ментаторе. Потянулся парочкой комарих за образцами и принялся в ответ вскрывать его защиту через кровь.

Что тут у нас было накануне? О! А вот и инструкции к моему допросу.

— Делай что хочешь, но докажи, что он виновен! — брызгает слюной какой-то датский высокий чин. Ба, да это же Малькольм собственной персоной.

— Я на суде врать не буду! — упрямится ментатор. — Дар может исчезнуть!

— Тебе напомнить, если забыл, у тебя дочь болеет… — с мерзкой улыбочкой выдаёт заготовленный аргумент кузен короля.

Вот сука! Детьми манипулировать последнее дело!

— Я найду деньги! — упрямо тряхнул головой очкарик.

— Вскрой его память, нарой хоть что-то, чтобы его прижать, если он не виновен, — пошёл на попятную его собеседник, чтобы не перегибать палку. Всегда нужно оставлять лазейки для сделки с совестью.

— Тогда дочь… — не договорил ментатор, с надеждой глядя на Малькольма.

— В зависимости от ценности информации, — припечатал тот.

Точно сука.

Я вынырнул из воспоминаний крови и увидел, как у очкарика потекла струйка крови из носа от перенапряжения. Нырнув в его память, я окружил свою дополнительной защитой, а вот ему пришлось совсем несладко.

— Вы покидать покои ночью после приём?

— Нет.

И так, чередуя и видоизменяя вопросы, они гоняли меня, словно зайца, пытаясь выявить ложь. Но артефакт светился первозданной белизной, а ментатору становилось всё хуже и хуже прямо на глазах.

— Стоп! — поднял я руку. — Прошу остановить допрос для оказания лекарской помощи вашему коллеге.

Стоило мне это сказать, как ментатор завалился набок. «Ладони» исчезли с моих висков, глаза его закатились, а дыхание стало прерывистым. Менталист переводил взгляд с меня на коллегу, затем на артефакт и не мог решиться действовать.

— У вас лекарь есть? — подключился к разговору Владыко. — Я не силён в лекарской магии.

Только теперь менталист очнулся и увидел пропитавшуюся кровью на груди рубашку у ментатора.

— Оставаться на месте! — взвизгнул он и выбежал из комнаты.

«Свет, помоги пожалуйста, — попросил я невесту, — тут среди датчан, кажется, первый человек с совестью попался».

Спустя минуту лекарка вливала в него свою магию, приводя в чувство.

— Неделю не перенапрягаться, усиленно питаться и не практиковать ваш ментал, — отчитывала она его, как маленького. — У вас энергоканалы в мозгу практически спеклись! Нельзя же так!

Очкарик печально смотрел в пол, не решаясь поднять глаза на Светлану, а мне почему-то захотелось ему помочь. Я даже к Владыке обратился:

— На мне нет воздействия эмпатического или ментального?

Тот отрицательно покачал головой.

— Тогда слушайте, — повернулся я ментатору. — Она, — показал на Свету, — один из сильнейших лекарей в нашей стране. Не знаю, что у вас с дочерью, но, если решитесь рискнуть, мы попробуем помочь. Бесплатно. Совесть и порядочность в этом мире — редчайшие качества.

Ментатор смотрел на меня зло, будто я ему мать родную предложил предать.

— Взятки не беру!

— А я и не даю! — безразлично развёл я руками. — Я вашего Ханса пальцем не тронул, сам знаешь. Максимум, с меня виру снимут, но не тронут. Император не даст. Мне тебя бояться смысла нет, чтобы взятку предлагать. Девочку жалко! Да и ты удивил. Уважаю людей с принципами. Дальше думай. Постоянный шантаж от ваших или шанс бесплатный от нас.

Глаза у датчанина были, словно у загнанного зверя. Столько боли и злости, гнева и отчаяния плескалось внутри, что мороз пробирал. Я вернулся на своё место, зная, что через пару минут появятся менталист с местным лекарем. Кровники сообщили о приближении.

Светлана не ушла, а подробно под перевод объяснила, какие манипуляции выполнила для помощи ментатору, также не забыв повторить рекомендации.

— Продолжать использовать дар сейчас не рекомендую, чревато разрывами энергоканалов тут, тут и тут, — показала она проблемные места на голове у ментатора без капли стеснения.

Датский лекарь смотрел на неё огромными глазами, а после пожал руку и даже поцеловал тыльную сторону ладони, что-то восхищённо бормоча на своём. При этом менталиста аж скривило от услышанного.

— На сегодня допрос окончен, — процедил он и махнул рукой на выход.

— Артефакт не забудьте, — напомнил я про обязательный атрибут допроса, — и копию результатов нашим специалистам для заверения.

Если бы взглядом можно было убивать, меня бы уже нашинковали до состояния Ханса Исбьерна. Но, увы и ах, менталист схватил артефакт со стола и стремительно вышел вон. За ним неохотно последовал лекарь, всё ещё оглядываясь на Светлану как на божество, и последним шёл ментатор.

— Вы поможете? — смотрел он не на меня, а на Свету с затаенной надеждой и скрытой мольбой. Так может смотреть только отец умирающего ребёнка.

— Я хотя бы попытаюсь, — глядя ему в глаза ответила лекарка, — но вас за это могут обвинить в измене.

— Дочь — единственное, что осталось после смерти жены. А они ей помочь не могут… или не хотят, — выдавил из себя менатор.

— Как вас зовут?

— Густав Ильдер, госпожа, — меня он игнорировал напрочь. Но я бы, наверно тоже так сделал на его месте. Ведь лечить дочь будет Светлана. Я лишь предложил.

— Кто ваш покровитель, Густав? — уточнила невеста, пытаясь разобраться, в какой аристократической семье мы обретём друзей или врагов.

— Кажется, у вас он называется хорьком.

Светлана кивнула.

— Забирайте дочь и летите первым дирижаблем в Москву. Я предупрежу отца, он тоже лекарь. Он вас встретит и проведёт первичную диагностику, — на ходу верстала план Света.

— Простите, госпожа, но так ли ваш отец искусен, как и вы? — несмело уточнил Густав квалификацию Бориса Сергеевича, боясь обидеть недоверием свою благодетельницу. Я только хмыкнул.

— Он лечит императора, — улыбнулась лекарка, — это, по-вашему, достаточно искусно?

Ильдер покраснел, коротко поклонился и вышел вслед за своими коллегами.

— Умеете вы вербовать сторонников, — хмыкнул Владыко, даже не пикнувший во время всего действа. — Хотя чему я удивляюсь… Вы же комары.

Володимир Евлампиевич покачал головой и тоже отправился на выход. Уже у самой двери он обернулся и пристально глядя мне в глаза добавил:

— Не знаю, как у тебя вышло… но я тоже хотел бы научиться технике защиты от ментальной иглы.

— Это божественное, — не моргнув взглядом, соврал магу-универсалу, чтобы сразу снять вопрос об обучении.

— Только если ты сам — бог, — хмыкнул Владыко и вышел, а я так и не понял, что он этим хотел сказать.

* * *

Они возвращались домой. Аста вглядывалась в огни, остававшегося далеко позади Копенгагена и ёжилась от холодного северного ветра.

— Не мёрзни, милая! — Хельга обняла кузину и накинула сверху ещё одну меховую накидку. — Пойдём в каюту. Отдохнёшь. До дома четыре часа, тебе надо отдохнуть перед встречей с дядей. Наша храбрая девочка! — Хельга погладила Асту по белоснежным волосам. — Наша Белая Медведица! Дядя обязательно защитит тебя.

Аста согласно кивала, но не могла оторвать взгляда от исчезающего во мраке ночи порта. Корабельные снасти скрипели, ветер завывал от резких порывов. В нос ударяли запахи соли и моря. По палубе грохотали шаги бегающих по своим делам матросов. Двух пассажирок не трогали. Хельга старательно всем внушала, что их стоит обходить стороной и относиться с почтением.

— Наша храбрая девочка! Ты правильно сделала, что выбрала семью, — Хельга прижимала к себе кузину, которая исчезла несколько дней назад вместе с матерью. Сколько же пришлось пережить девочке, сколько боли, крови, смертей… Этот груз Хельга чувствовала в Асте и всеми силами пыталась облегчить. А ведь их чуть не обманули.

Когда Хельга пришла в себя на втором допросе и увидела Асту… она была счастлива. Кузина убеждала эмпатку, что Комарину можно доверять. Он — её новый опекун волею Белой Медведицы и никак не замешан в убийстве матери. И Хельга ведь верила своей малышке, своей снежинке. Та была искренней. Но после приступа… всё изменилось. Когда Хельга пришла в себя, Аста пылала от боли, гнева и обиды.

Она рассказала, что подслушала разговор опекуна. Обвинения Хельги были верными. Это всё он! Он убил мать, он убил Ханса, когда тот посмел бросить ему вызов, он давно планировал разжиться землями, и Аста для этих целей подошла идеально. Он планировал сначала стать опекуном, а затем… затем…

Кузина глотала злые слёзы, горя праведным гневом:

— Нужно выбираться отсюда, пока он под домашним арестом и не сможет пуститься в погоню.

Хельга во всём поддержала девочку. Дядя им поможет. Нужно только добраться до Борнхольма. Эмпатка любовно гладила блокиратор магии на шее. Как же с ним спокойно. Никакого шквала эмоций, никаких чужих чувств, только тишина и свои собственные ощущения. Рай эмпата. Вспоминая приступ, Хельга вздрагивала. Слишком долго она была без блокиратора, за что чуть не поплатилась. Прав был дядя, когда говорил, что это её счастье и спасение. Так оно и было.

Дядя умный, он обязательно что-то придумает. Ведь предусмотрел же он, что Комарин выйдет на её след, предупредил и даже попытался спасти. Да, дядя обязательно что-то придумает. Нужно только добраться до Борнхольма.

Глава 27

Аста шла по широким каменным ступеням, больше подходящим для великанов, чем для юной девушки. Дыхание чуть сбивалось. Мерзка крупа, острой крошкой впивалась в лицо. Сними с альбиноски плащ, и она сольется с этим снежным маревом.

Почему-то возвращаться домой не хотелось. Да и перестало это место быть домом после смерти бабушки, Владычицы Борнхольма. Хильда Бизоненс была рослой и сильной женщиной, под стать своему тотему. А ещё она имела несгибаемую волю и принципы, от которых никогда не отступала. Рядом с ней Аста всегда чувствовала себя в безопасности, на равных. Бабушка говорила, что бизону и белому медведю него делить. Они оба были столь сильны, что наоборот в будущем все будут бояться их союза.

А ещё бабушка однажды обмолвилась, что если бы не кровь Исбьернов, то именно Аста стала бы следующей Владычицей Борнхольма. Мать невероятно гордилась этим, вот только что толку гордиться словами, если это принесло им лишь горе и смерть.

Хельга семенила рядом, снова защелкнув ошейник. Она пользовалась им почти постоянно, боясь срывов. Но ради дела, ради своей маленькой Асты кузина снимала блок со своих сил и использовала их по назначению. Именно благодаря этому их выпустили из дворца через ход для слуг и довезли до порта. Эмпатия заставила капитана корабля взять бесплатно двух девушек на борт и чуть подправить курс.

Имей Хельга чуть больше силы воли и твёрдости, то она могла бы подчинить себе свой дар, но кузина с детства слышала от дяди, что эмпатия — её проклятие. Нельзя позволить ему завладеть душой и телом Хельги. Нужно пользоваться им лишь в крайнем случае и для защиты семьи.

Когда опекун сказал, что ей придётся вернуться в родовое гнездо Бизоненсов, Аста струхнула.

— Нужно, чтобы он поверил. Поверил, что ты у него в руках. Не говори лишнего, проси помощи под предлогом обвинения меня в убийстве! И проси не выдавать тебя Исбьернам! Ты боишься, что они как-то причастны к смерти матери.

— Но…

— Без «но»! Ты должна говорить полуправду так, чтобы он поверил. Не лгать, но верить! Найди в себе эти чувства. Тебе ещё проецировать их на Хельгу, — опекун разговаривал с ней серьёзно, как с равной. Как когда-то разговаривала с ней бабушка. — От тебя и только от тебя сейчас очень многое зависит.

— С Хельгой проще, она почти не снимает ошейник, а в нём поверит.

— Почему? Не умеет контролировать силу? — опекун смотрел серьёзно, анализируя информацию.

— И да, и нет! — решилась на откровенность Аста. — В детстве она говорила, будто её сила — это отдельная сущность, непокорная и своенравная. Контролировать её не выходило. Несколько раз во время уроков она чуть не погибла, благо, что нашёлся блокиратор. Поэтому Хельга боится и нечасто использует свой дар.

— Ещё тебе нужно будет уговорить дядю остаться наедине. Скажешь, что у тебя есть секретная информация! Её ты можешь доверить только ему.

— Но у меня нет…

— Не важно! Важно, чтобы вы остались наедине. Так меньше шансов, что кто-то ещё вмешается.

Асту била крупная дрожь. Она обхватила себя руками. Всё это было… Она боялась себе признаться, что чувствовала себя одиноко и неуверенно. Одна во всём мире. Доверять после смерти бабушки и матери было некому. Своего опекуна она, положа руку на сердце, побаивалась. Он напоминал ей дикого зверя, спокойного до поры до времени, пока кто-нибудь наглый не придёт и не дёрнет его за усы. Сейчас Аста сама себе напоминала холодного мокрого котёнка, спрятавшегося под боком у этого зверя.

Он говорил страшные, но правильные вещи, которые разум юной княгини воспринимал, но плохо соотносил с действительностью. Когда сестра опекуна возилась с Астой, то честно предупредила, что с ним непросто. Всего несколько месяцев назад она была на месте Асты и тоже стояла перед выбором. Брат ни разу ни словом, ни делом не предал доверия. И так он ведёт себя со всеми зависящими от него существами. Кирана не просила беспрекословно слушаться, она просила научиться верить.

Аста остановилась перед мостом, ведущим к родовому гнезду Бизоненсов, крепости Хаммерсхус, что в переводе означало «молот». На вершине одинокого голого плато, словно вырастая из него, возвышалась мрачная готическая крепость. Её зубчатые стены и башни, казалось, пронзали тяжёлые свинцовые тучи, цеплялись за них, пытаясь достать до самого неба. Крепость была сложена из грубого серого камня, который со временем покрылся мхом и лишайником, что придавало ей ещё более зловещий вид. Узкие и высокие окна больше напоминали бойницы и почти не пропускали солнечный свет. Вот только при жизни бабушки крепость ассоциировалась у Асты с защитой и стабильностью, а сейчас — с опасностью и неуверенностью.

«Это хорошо! — уговаривала себя девочка. — Эти чувства естественны для меня в моём положении. Я — маленькая девочка, ищущая защиты и всего и всех опасающаяся».

Позади остался мост и каменные ворота. В Хаммерсхусе их встречали настороженно, весть о возвращении маленькой Асты быстро облетела крепость. Люди шептались, что одну медведицу забрала к себе Река Времени, в обмен на другую.

— Хельга, о чём они?

— Ты же не знаешь… — Хельга задумалась, перед тем как ответить. — Когда за тобой пришли русы и не нашли, жена дядюшки Яна сказала, что помогла Исбьернам уберечь наследницу от вывоза в чужие земли. Так велело ей сердце. Завязалась потасовка, и русы убили её.

— Не может быть⁈ — воскликнула Аста. Неужели опекун ей врал? Но она тут же одёрнула себя. Исбьернам нельзя верить. Они убили её мать и почти убили её саму. А жена дяди Яна была из Исбьернов, кажется, даже приходилась сестрой погибшему Хансу Исбьерну. Аста чувствовала, что где-то здесь проявлялись совпадения и закономерности, о которых упоминал опекун, но пока не могла собрать всю картину воедино.

Главный зал был непривычно пуст, лишь несколько человек грелось у огромного очага. Это была недавно сменившаяся стража.

Они вскочили с мест при виде Асты и Хельги.

— Госпожа Аста, госпожа Хельга, глава просил передать, что ожидает вас в кабинете! — передал командир смены.

— Спасибо, Элиас, — улыбнулась Аста.

— Мы рады, что вы вернулись, госпожа… — покачал головой командир, — ходили разные слухи… Но мы рады, что вы снова дома.

Аста кивнула, и отправилась вслед за Хельгой в бывший бабушкин кабинет.

Казалось, всё было как раньше: горящий камин, мебель тёмных пород дерева, гобелены на каменных стенах, чуть колышущиеся от сквозняков. Всё да не всё. Вместо горячо любимой бабушки в кресле восседал дядя, колким взглядом вперившийся в своих гостей.

Страх, желание помощи, неуверенность в завтрашнем дне. Аста старательно вертела в голове выбранные накануне картинки, вызывая в себе нужные чувства. Прошла минута, но взгляд Яна так и не потеплел.

— Дядя, могу я обратиться к лекарям? — словно извиняясь за слабость, спросила Хельга, чуть присев в книксене. — У меня был приступ. И нужен новый блокиратор.

— Конечно, Хельга. Иди. Я распоряжусь насчет блокиратора, — не глядя на племянницу, ответил глава Бизоненсов, продолжая разглядывать Асту.

Только сейчас она заметила, что в Яне не было почти ничего от Владычицы Борнхольма. Он был темноволос, она светловолоса, он был строен, как кипарис, а она могуча и кряжиста, как бизон, наконец, он был эмпатом, как Хельга, а Хильда — магом земли.

Как его вообще выбрал Бизон? С другой стороны, Асту же выбрал Белый Медведь. Пути богов неисповедимы. Стоило Хельге покинуть кабинет, как Аста позвала по кровной связи опекуна. Ответом ей была тишина.

«Ну, где же ты⁈ — думала она. — Ты же обещал!»

— Можешь не стараться! — хмыкнул дядя, вставая с кресла и глядя на неё как на таракана, которого и стоило только раздавить подошвой сапога. — Он тебя не услышит, какой бы ментальный артефакт на тебя не настроили. Нельзя, моя дорогая племянница, быть настолько забывчивой и заявляться к дяде-менталисту в одиночку. В одиночку не ходят воевать, в одиночку ходят глупо умирать.

— Я не понимаю, о чём ты, дядя! — попыталась было возразить Аста, но почувствовала, как голову сковывает обруч боли. Звуки отошли на второй план, в глазах помутнело, а тело стало безвольным как у тряпичной куклы.

— Иди за мной, — короткий приказ, которого невозможно ослушаться. Но как? Он же был эмпатом, сколько себя помнила Аста.

И она выходит за дядей на парапет, опоясывающий главную башню. С её высоты было видно большую часть острова и прилегающих морских путей. Именно здесь бабушка вела свой последний бой с родным отцом Асты. Вела и проиграла.

Часть парапета выступала над морскими пучинами. Во время самых жестоких штормов солёные брызги не долетали на такую высоту.

— Иди, иди, дорогая! Не стесняйся! Подходи к самому краю! Море ждёт тебя! — ласково ворковал Ян Бизоненс.

Аста взобралась на край парапета, прекрасно отдавая отчёт собственным действиям. Она пыталась бороться, вернуть контроль над своим телом, но тщетно. Она не понимала, за что?

Почему дядя хочет её смерти?

— Я не хрестоматийный злодей, чтобы долго и нудно раскрывать свои планы, — пожал плечами глава рода Бизоненсов. — Ничего личного, дорогая. Иди, море ждёт тебя!

ОТ АВТОРА:

Друзья, на этом приключения Михаила Комарина и его друзей не заканчиваются! Демоны прошлого надёжно охраняют четвёртую перовостихию. Что выберет герой, если на одной чаше весов будет жизнь близкого человека, а на другой — жизнь мира…

Спасибо вам за поддержку в комментариях и лайках! Спасибо за терпение. Оно даёт автору возможность творить в кайф. Спасибо за вдохновение писать и отклики! А теперь вперёд к продолжению! Восьмой том ждёт нас! https://author.today/work/347623

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Кодекс Крови. Книга VII

Content

Кодекс Крови. Книга VII

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Nota bene