Кодекс Крови. Книга VIII

Глава 1

Друзья, это ВОСЬМОЙ том! ПЕРВЫЙ вы можете начать читать по ссылке: https://author.today/work/281736

* * *

— Не мельтеши, — пришло по связи от сестры. — По времени они едва приплыли на остров. Ещё нужно добраться до главной резиденции и уговорить на личную встречу.

— А если мы что-то не учли? — вопрос был из разряда риторических. В случае с Астой неучтённого было в разы больше.

Я ходил из стороны в сторону, настроившись на связь. Чувствовал, как волнуется подопечная. Её страх, грусть, печаль. Ностальгию и одиночество. Потерянный ребёнок, оказавшийся в центре политических интриг и потерявший в них самых близких людей. И этого ребёнка я послал наживкой.

— Может быть, ты ошибся, и Бизоненсы здесь ни при чём, — успокаивала меня сестра, когда я смог уловить отпечаток удивления и возмущения на связи, идущий от Асты.

— Они только что обвинили наш отряд в убийстве жены нынешнего главы рода Бизоненсов, — смог разобраться я в эмоциях подопечной. Её можно было читать как открытую книгу то ли в силу возраста, то ли в силу расшатанного эмоционального состояния. — Всё ещё веришь чистоту и невинность Бизоненсов?

Ответить Кирана не успела, так как от кровников пришло сообщение:

«К нам идёт Кристиан Блавален. Пропустить?»

А куда ж мы денемся… Но как не вовремя…

«И Его Императорское Величество Пётр Алексеевич Кречет тоже идёт».

Аншлаг! А у меня с минуты на минуту переход на Борнхольм, а у меня в гостиной монархи перетягивание каната решили устроить. Целью их визита я не обманывался. Будут торги, где каждый из них будет бравировать явными и не очень аргументами, а я буду гвоздём программы. И ведь не скажешь им разобраться как-то без меня. Такую наглость мне тем более не простят.

Двери отворились, впуская сразу двух монархов, на ходу обменивающихся нечитаемыми взглядами. Сразу угадывалось, что противостояние будет эпичным, ведь на кону не только деньги, но в перспективе контроль на Балтике. Ставки возросли, и ни одна из сторон не планировала сдаваться без боя.

В голове созрел простой и до дикости нетактичный план. Я быстро переговорил с невестами до того, как вышел навстречу к монархам. Отчего-то у меня было впечатление, что время утекает сквозь пальцы. Тревога нарастала, но это совершенно точно были не мои чувства.

— Ваше Императорское Величество, Ваше Величество, — по очереди поприветствовал я императора и короля, — чем могу быть полезен в сей поздний час?

Да, невежливо было указывать, что время близится к полуночи, но и я не ожидал, что ко мне посреди ночи придут решать международные территориальные и имущественные споры.

— Мы пришли лично обсудить выводы наших специалистов и надеялись, что вы внесёте ясность в некоторых вопросах, — холодным тоном объявил Кристиан Блавален, усаживаясь на кушетку, где накануне располагались его мозгокопатели.

Кречет же интуитивно занял место Владыко. Надо же, как интересно.

— Всегда рад помочь! — склонил я голову и услышал зов от Асты.

«Твою мать!»

«Ну, где же ты⁈ — начинала тихо паниковать она. — Ты же обещал!»

— Как вы можете объяснить, что наш ментатор пострадал в процессе вашего допроса? — вперил в меня злой взгляд Кристиан.

— Перед началом допроса я предупредил его, что попытка вскрытия клятв высшего приоритета может сказаться на его состоянии здоровья, — коротко ответил я. — Государственные тайны оберегаются в любой стране. Российская империя не исключение.

— Он дал показания, что у вас заблокированы воспоминания за определённый период ночи, — снова окрысился Кристиан. — Почему?

Да он явно не только Синего Кита почитает, но и на Клеща подрабатывает.

— Потому что я имею право не выставлять на всеобщее обозрение личную жизнь. Я же не лезу в его спальню и в мою никого не пущу!

Я почувствовал мороз по коже в натопленной комнате. Не к добру это. Резко ускорив ток крови, я покраснел, принялся хватать ртом воздух и сползать по кушетке.

— Света! — прохрипел я. И моя заботливая девочка тут же ринулась меня спасать, как было оговорено ранее.

— Что с ним? — разом забеспокоились оба монарха и вскочили со своих мест.

— Отравление, — безапелляционно зарядила лекарка. — Нас уже дважды пытались отравить. Видимо, третий раз-таки добрались!

Она принялась водить надо мной руками и точечно вливать в меня силу. Я резко побледнел, а в животе у меня заурчало и забулькало.

Оба монарха смотрели на Свету, как на волшебницу.

— Ну⁈

— Яд расщепила, но… — Света развела руками, а я вскочил с кушетки и вдоль стеночки бодро поковылял в соседние покои, которые имели выход в уборную.

— Простите, господа! Прошу извинить… — при этом моё тактическое отступление сопровождалось звуками, весьма схожими с подготовкой к канонаде.

Я не видел лица монархов, но Тэймэй потом божилась, что это было незабываемое зрелище.

— С ним всё будет в порядке? — первым отмер император.

— Да, — кивнула Светлана, сохраняя профессиональную серьёзность. — Просто некоторые яды даже мы не можем расщепить полностью, и их требуется выводить из организма естественным путём. Он присоединится к вам чуть позже.

Монархи понимающе закивали, и Кречет ринулся в атаку:

— Кажется, мы с вами договаривались, Кристиан, что граф не пострадает ни в коем разе в процессе следствия…

Этого я уже не слышал, ибо, скрывшись за дверью, тут же обернулся, устроив погром в спальне, и открыл прокол к Асте.

Как оказалось, весьма вовремя. Девочка почему-то стояла на краю парапета высоченной башни и уже занесла ногу, чтобы шагнуть с него. По лицу её текли слёзы, а глаза горели такой ненавистью и отчаянием, что если бы они имели силу, то меня напрочь снесло бы. Но нет.

Я тут же обхватил девчушку хвостом и вывалился на парапет к ошалевшему скандинаву, доселе безразлично наблюдавшему за самоубийством ребёнка.

«Это кто?» — спросил по связи у Асты, но у той началась форменная истерика. Вопросы и ответы сыпались вперемешку, она не могла говорить связно от пережитого ужаса. Ещё не факт, что взрослый вёл бы себя адекватней в такой ситуации.

«Ты пришёл! Почему ты не пришёл? Я звала! Я всё сделала! А ты! А он! Он меня!»

Мужик оказался весьма шустрым и рыбкой сиганул в открытое окно внутрь башни, вот только я оказался быстрее, хвост успел его скрутить в полёте и с размаху приложить о каменные плиты парапета. Лицо я ему, конечно, подправил, ну да с возможностями местных лекарей ничего непоправимого не случилось.

«Тише! Тише, девочка! Прости! Прости, что так долго!» — я искренне извинялся, представляя, что пришлось пережить ребёнку за эти неполные пять минут. А если бы я опоздал?

Аста постепенно успокаивалась и, наконец, смогла связно отвечать.

«Это мой дядя, Ян Бизоненс, сын Хильды Бизоненс и нынешний Владыка Борнхольма. Вся семья считала его эмпатом, а он оказался менталистом или ментатором. Я не очень разбираюсь. Он как-то подчинил меня и заставил шагнуть с парапета».

«Ах ты ж, сученыш! Чем тебе ребёнок помешал?» — этот вопрос я, естественно, не мог задать, да и подозреваю, что Ян не ответил бы. Но вот кровь… кровь от меня не имела секретов. Я принялся за самую простую и действенную форму допроса.

«Аста, следи, чтобы нам не помешали! — попросил я девочку. — И вернись пока в башню, чтобы не замёрзнуть и не заболеть».

Подопечная немного заторможенно кивнула и пошла внутрь, но на выходе обернулась:

— Вы же мне расскажете всё, что узнали? Честно. Без утайки.

— Покажу, — пообещал я, чувствуя себя виноватым за то, что девочке пришлось пережить из-за моей нерасторопности.

Она кивнула и скрылась в башне, а я осторожно вогнал клыки под ключицы. Менять ипостась на человеческую не решился. У меня против менталиста только естественное сопротивление магии. Без него проще сразу с башни шагнуть.

Я просматривал воспоминания Яна Бизоненса и в какой-то момент чуть не выплюнул его кровь, настолько противно мне стало. В целом, новый Владыка Борнхольма собрал полный комплект пороков, присущий аристократам в борьбе за власть. Вот вроде бы ничего нового, но комбинации и вариативность решений поражали. Для него не было ничего святого. На пути к власти он перешагнул через труп матери, жены, сестры и почти племянницы. И всё это почти всегда чужими руками. И всё бы у него получилось, если бы Белый Медведь не вмешался и не договорился об опекунстве через Комаро.

История восхождения Яна началась несколько месяцев назад, когда он случайно послушал, что Хильда планирует назначить внучку преемницей. Ему такой расклад сильно не понравился, и он взялся действовать. Зная о помешательстве королевы Мадлен на Михельсе Исбьерне, Ян не погнушался рассказать, что на Борнхольме живёт и здравствует единственная дочь князя Рюгена. Нрав Мадлен был известен, а потому за жизнь Асты дядя не давал ломанного гроша.

Но королева на то и была безумной сукой, что не просто решила устранить дочь горячо любимого мужчина, но и наказать Хильду Бизоненс за сокрытие информации, а сделать она решила это руками Михельса Исбьерна.

В очередной раз подняв налоги Борнхольму, Мадлен получила закономерный мятеж и призвала Датского медведя для укрощения восставших. Исбьерн, верный клятве, убил собственную наставницу Хильду Бизоненс, но вот дочь Михельса в войне выжила чудом. На Борнхольме объявили траур, и лишь после его окончания объявили Яна следующим Владыкой. За это время успел пропасть Михельс Исбьерн, а Мадлен отправилась зачем-то в Российскую Империю. Очень скоро супруга Яна сообщила, что место князя Рюгена стало вакантным, а еще чуть позже стало известно о загадочной смерти королевы Мадлен.

И тут бы Яну успокоиться. Лично ему девочка уже не мешала, королева погибла, и никто не мог узнать, что поднятие налогов, война и смерть Хильды — дело рук Яна, но… к нему пришла сестра, мать Асты и заявила, что у девочки проявился перстень Исбьернов. Белый Медведь сам выбрал ей опекуна из русов и стоит ждать от них делегации.

Всю эту речь бессовестно подслушала дражайшая супруга Яна, из младшей ветви Исбьернов и родная сестра задиры-Ханса. Она поделилась информацией с братцем и у них родилась гениальная идея изобразить посольство русов и забрать Асту для последующего освобождения пути к титулу князя. Но за девочкой увязалась мать, которую пришлось по дороге пустить в расход. Ну а тут уж и мы появились на игральном поле.

Отряд комаров явился за Астой, которой на острове не оказалось, супруга Яна раскололась о плане, успев предупредить брата о погоне, а потом безвременно почила. Не понравилось Яну, что у него за спиной проворачивались мутные схемы без его участия. Так Владыка Борнхольма стал вдовцом, а в это время комары шли по следу Исбьернов, но попали в засаду, чуть не став лакомым жертвоприношением Белому Медведю вместе с Астой.

И снова всё могло бы успокоиться. Ян знал, что Асту Исбьерны в живых не оставят, следы его участия во всём этом будут окончательно подчищены, но… Увы и ах, мы по глупости запросили поддержки для признания Асты законной наследницей Исбьернов на коронации Кристиана.

Дядюшка же, не зная, о чём Аста в курсе, а о чём нет, подговорил Ханса, заявив, что жестокие русы убили его сестру и по совместительству жену Яна. Эти же кровожадные русы умыкнули девицу и хотят заполучить себе Рюген, в перспективе лишив Хансика наследства. Вот так и вышло, что я, рус Комарин, встал в очередь на устранение рядом с Астой.

Но поскольку Яну не сиделось на месте спокойно, да и место супруги оказалось вакантным, Владыка Борнхольма решил подёргать Синего Кита за хвост, выкатив претензию Кристиану и заявив о выходе из состава королевства.

Кристиан, раскатав губу на трон, прикинул спрос и предложение и выкатил Яну несколько претенденток на брак из рода Блавален, дабы Борнхольм передумал уходить на вольные хлеба. У Яна глазки загорелись, ручки зачесались, а может, и не только ручки, и решил он набить себе значимости, сообщив о возможности содействия сохранения целостности страны и в части княжества Рюген. У Кристиана, ожидаемо, такое предположение вызвало слюноотделение, и он возжелал подробностей. Подробностей не было, зато состоялись переговоры Кристиана с Хансом, где последний получил несколько артефактов переноса во дворец и за его пределы. От Кристиана же требовалось не мешать разделаться с «гостем дорогим». И ведь согласился же, сволочь, заманил сознательно. Хотя, положа руку на сердце, Кречет бы тоже не отказался от подобного предложения.

Кристиан ждал, соблюдая уговор, даже охрану убрал везде в гостевых покоях, Ян приехал проконтролировать Ханса и даже перестраховался, прислав Хельгу, чтобы она меня спровоцировала в нужный момент. Сам Владыка Борнхольма уже мысленно просчитал любой из вариантов, и все они ему нравились. Если бы Ханс убил меня, то со стопроцентной вероятностью следом в Реку Времени шагнула бы и Аста. Ханс стал князем, а Ян получил бы супругу из королевского рода, подчистку любых следов его предательств и очень хороший задел на дальнейшее сотрудничество с королем. Если бы я победил Ханса, то исчезла бы последняя ниточка, связующая Яна с предательством и убийствами женщин его рода.

Но тут Яну снова не повезло, и в дело вмешался младший брат Ханса, Эрик, который узнал от нас о попытке заказного жертвоприношения. Идейный и совестливый, совсем не в традициях рода Исбьернов, Эрик убил брата тем же способом, которым чуть не убили Асту. Ян же решил в ночь перед поединком посетить Ханса и оказать некую посильную помощь, а вместо этого обнаружил Эрика над трупом брата.

Мозги у Яна работали как надо, и ему пришла идея, как красиво подставить русов, чтоб и племянницу вырвать из лап иностранца для нового короля, и жену получить, и бонусы прочие за сообразительность.

Ян решился на абсолютно наглейший трюк, вынимая из небытия его долго скрываемое умение ментала. Так появился я-убийца, идущий прямым ходом в императорские покои. Не было никаких иллюзий и порталов. Было ментальное воздействие, которое заставляло абсолютно всех видеть в Яне меня, ну и пара артефактов переноса, выданных ещё Кристианом.

Яну настолько вскружила голову его затея, что он решил попробовать изловить меня на побеге и предъявить королю в качестве трофея. Для этого по второму кругу задействовали Хельгу. Ей наплели, что я — зло во плоти, убийца, насильник и вообще… Асту склоню к нехорошему и получу все права на Рюген, пустив её в расход. Логики здесь не было абсолютно никакой, но много ли нужно впечатлительной девушке, постоянно воюющей с собственным даром, да ещё и при внушении менталиста. То-то же.

Хельга была живцом, на которого я клюнул. Вот только Ян не рассчитывал, что я смогу сопротивляться эмпатии Хельги.

Ну и Эрик мешал Владыке Борнхольма изрядно, за что его тут же и пустили в расход с этого же парапета.

Я вынырнул из воспоминаний Яна, и очень захотел расколоть ему череп о каменный зубец. Вот же скотина. Чуть ли ни единственного адекватного родича Асты угробил. Тварь. Я прикинул время убийства и на удачу отправил несколько комарих проверить тело у подножия башни со стороны моря.

Ждать пришлось недолго. Спустя минуту моиразведчицы вернулись и принесли мне образцы. Эрик Исбьерн каким-то чудом был ещё жив. Вторая ипостась изо всех сил удерживала его на этом свете.

* * *

— Ваше Императорское Величество, Ваше Величество! — снова поздоровался я, возвращаясь в гостиную, где кипели жаркие споры и моего отсутствия практически не заметили.

Монархи прервались, оценив мой слегка болезненный вид. Я бы на них посмотрел, если бы им пришлось за полчаса столько макров из крови с воспоминаниями наделать.

Подождав, пока всецело завладею их вниманием, выложил перед ними по одному алому макру. Оба монарха уже видели мои изобретения, но не спешили активировать их.

— Здесь некие доказательства вашей невиновности, граф? — с опаской уточнил Кристиан.

— Хм, здесь несколько больше, Ваше Величество, — я накрыл макр несколькими документами. Часть из них была приготовлена ещё в Москве, а часть мы состряпали прямо на коленке уже здесь, в Копенгагене.

Кристиан взял документы двумя пальцами, будто они были пропитаны ядом, и принялся бегло просматривать их. Чем дальше он читал, тем выше взлетали его брови. Завершив чтение последнего документа, датский король коротко бросил:

— Яд помутил ваш рассудок?

— Позволите? — и бровью не повёл Кречет на возмущение коллеги и протянул руку за документами.

— Это же бред! — фыркнул Кристиан, но документы не передал. Я указал глазами на макр.

Пётр Алексеевич среагировал быстрее и ушёл в слепок памяти Яна Бизоненса, Блавален колебался доли секунды.

— Там должны быть веские доказательства, чтобы вы решились дать мне на подпись это…

Я загадочно улыбался, ожидая, когда же король, наконец, решится активировать просмотр. И он решился.

С Кристиана сошло семь потов, пока он вникал в события последних месяцев. А вот Кречет не погнушался забрать документы из рук Блавалена, пока тот был занят просмотром, и бегло просмотреть. Пару раз хмыкнув, он вынес вердикт:

— Лихо! Одобряю! Но, поверьте, это вы его ещё пожалели. Тут один такой макр в королевстве всколыхнет смену династии, которая и так едва удержалась на троне.

— У меня нет ни желания, ни целей затевать революцию. В них прежде всего страдают обычные люди. Я просто хочу, чтобы меня и мою семью оставили в покое.

Император оценил мой пассаж по достоинству. Но тут в себя пришёл и второй монарх. По глазам читалось, что Кристан с большим удовольствием сейчас меня попросту убил бы, а дальше будь что будет, но присутствие Петра Алексеевича с его даром здорово связывало руки Блавалену.

— Наследница Исбьернов жива?

— Да!

— Я хотел бы удостовериться в этом, прежде чем подписывать некоторые документы.

— Аста! — позвал я воспитанницу. Та неспешно вошла всё в той же невзрачной одежде и уставилась на короля очень недобрым взглядом. — Познакомься, дорогая! Его Императорское Величество Пётр Алексеевич Кречет, — девочка сделала книксен, а император склонил голову в знак уважения, — и Его Величество Кристиан Блавален, король Дании.

Аста стояла как вкопанная с прямой спиной и немигающим алым взглядом сверлила короля. На руке её проявился адамантовый перстень. Спустя пол минуты она склонила голову, обозначив поклон, как до этого сделал Кречет. Как равная равному.

Кристиана перекосило от такой наглости, но он, скрипнув зубами, подписал пару документов, один из которых делал Асту вполне себе законнорождённой с внесением в Геральдическую книгу датских владетельных родов по праву силы и божественного заступничества, а второй выводил Рюген из состава Дании, разрывая древний вассальный договор.

— Освободите род от клятвы, будьте добры, — напомнил я Кристиану, забирая свои экземпляры и оставляя по одному экземпляру королю.

— Весь род, — вставила вполне уместную ремарку Аста, вспомнив про дядю Эрика, над которым продолжала врачевать Света. Пока прогнозы были не очень утешительными, но Света не сдавалась. Я на всякий случай оставил ей макр для пополнения сил и попросил Тэймэй присмотреть за лекаркой.

Когда ритуальные слова были произнесены и подкреплены кровью, мы с Петром Алексеевичем и Кристианом стали свидетелем весьма незаурядного события. На голове у Асты возник княжеский венец, как символ суверенности её маленького острова.

Момент триумфа нарушил всё тот же Кристиан, для которого наш триумф обернулся жесточайшим фиаско, чуть не переросшим в катастрофу:

— А где Владыка Борнхольма Ян Бизоненс?

Интригана втянули под руки комары. В наручниках и в блокираторах магии он выглядел уже не столь спесиво, как при попытке убить Асту. Лицо мы ему, конечно, разукрасили от души, да и не только лицо, но в фарш, подобно задире-Хансу, не превратили.

— Ваше Величество! Эти подлые русы напали на меня в моём доме! У них в подчинении твари изнанки! Они убили не только Ханса, но и мою супругу, и вот теперь добрались до меня! — Ян упал на колени с самым преданным видом. — Ваше Величество! Велите его арестовать! Я дам все показания!

— Дашь… — Кристиан смотрел на Яна в задумчивости, будто решая, что с ним делать. — Ещё как дашь…

* * *

По поводу судьбы самого Яна у нас вышла даже некоторая перепалка. Кирана со свойственной ей практичностью предложила Яна устранить, чтобы зря не поганил землю, на которой он живёт.

— Давай дадим кинжал Асте. Пусть попробует крови! — предложила охотница. — Ей двенадцать, хороший возраст.

— У неё погибли бабушка, отец, мать, и ты хочешь продолжить этот список? — спокойно уточнил я, зная, что Аста очень внимательно нас слушает.

— Его сами боги велели наказать! Око за око! Зуб за зуб! Помнишь? — не унималась сестра, просмотрев макр со всей политической свистопляской в Дании, затеянной из-за одного… человеком у меня язык не поворачивался его назвать.

— Помню! — не стал я спорить с аргументом сестры, но привёл свой: — А ещё я помню, что среди Исбьернов запрещено убивать своих по крови. А Аста наполовину по крови Бизоненс.

Крыть это было нечем.

— И что же тогда с ним сделать? Всё простить и отпустить? Чтобы он и дальше убивал чужими руками? Да бабушка из посмертия вернётся, лишь бы такого позора избежать, — с набухающими слезами на глазах произнесла Аста.

— Нет, прощать такое уж точно не стоит. Есть у меня идея…

Глава 2

А идея была проста и незамысловата. Нужно всего лишь намекнуть Кристиану, что Ян — единственный свидетель против рода Блавален… и Ян перестанет существовать. Принцип: «Нет тела — нет дела» ещё никто не отменял.

— Ваше Величество, прошу отметить, что, если по какой-то случайности Ян останется на свободе и при регалиях Владыки Борнхольма, я и моя подопечная вынуждены будем инициировать разбирательство по поводу смертей женщин из рода Бизоненс.

Кристиан поднял указательный палец вверх и повращал вокруг своей оси. Разом стихли все звуки, а мы с Астой и Кристиан оказались внутри мыльного пузыря с переливающимися стенками.

— Граф, давайте начистоту, вы и так меня сейчас держите за… плавник. На кой вы его сюда притащили, если могли устранить самостоятельно?

Сейчас Кристиан выглядел слегка уставшим монархом, который внутренне колебался при выборе направлений действий. Он просчитывал варианты быстро, с точностью и выверенностью, не считаясь с жертвами и затратами.

— Что ж, давайте, — согласился я. — Если бы я вам не отдал Яна, то со временем любые подковёрные игры, начатые в вашей стране, приписывались бы мне. А это мне даром не нужно. Я отдаю его вам, вы его убираете без шума и пыли, с гарантией для себя лично, что он умолкнет и не решит вдруг заговорить где-то в другом месте. Ян у нас, как флюгер, меняет направление, стоит только измениться политической конъюнктуре.

— А где гарантии, что вы не решите поступить подобным образом? — в лоб спросил Кристиан, трон под которым ощутимо зашатался после предъявления мною макра.

— Гарантии этого находятся в двух других документах и в непрописанной в них обоюдной клятве на крови о ненападении и предотвращении любых враждебных действий в отношении наших родов.

Я предлагал очень щадящий вариант, ибо и так ободрал Кристиана как липку. Сумма, за которую он планировал выкупить у меня Рюген, наполовину перекочевала в карманы нам с сестрой. Более того, земли Земельно-Удавовых тоже переходили Киране в качестве виры. Мы собрались обменяться землями через дарение, чтобы она, наконец, вернула себе родовое гнездо Абрау, а я получил надел, граничащий со своим, и избежал фиктивности сделки.

Аста и Белый Медведь не возражали против такой виры за действия Михельса и Ингрид Исбьерн. Особенно в свете получения суверенитета.

— А она? — Кристиан кивнул на Асту с венцом на голове, хмуро разглядывающую своего несостоявшегося сюзерена. — Она в праве инициировать разбирательство.

— Она, — Аста говорила о себе в третьем лице, уподобляясь Блавалену, — была бы в праве, но если Блавалены устранят главного свидетеля, а с Комариными обменяются клятвами, то она, возможно, вспомнит, что нынешний король, в отличие от предыдущей королевы, хотел взять её под опеку, а не убить. И тогда по достижению совершеннолетия подумает о восстановлении дипломатических и прочих отношений с соседями.

Я внутренне хохотал в голос.

«Ты где такому научилась?» — спросил у Асты, безразлично разглядывающей интерьеры гостиной.

«Кирана научила».

«Молодцы!» — похвалил я обеих.

— А Бизоненсы? — пытался со всех сторон подстелить соломки Кристиан перед падением.

— Будут в курсе некоторой части истории, но решать свою судьбу будут самостоятельно с новым Владыкой или Владычицей, — расставил я точки в этом вопросе. — Мы к ним не имеем никакого отношения.

— Но, если вы предложите новому главе рода выплаты на восстановление разрушенного в честь собственной коронации и выгодный династический брак, — встряла Аста уже вполне осознанно, — то есть вариант оставить остров в составе королевства. Во всяком случае я бы задумалась над таким предложением.

Кристиан теперь смотрел на девочку совсем иначе. Здравость рассуждений и отсутствие детских истерик подсказывали, что с Астой в дальнейшем можно будет иметь дело на дипломатической арене и не только. Чем Синий Кит не шутит, может, и с ней удастся заключить союз путём брака. И какая разница, как, в конечном счете, этот союз будет называться, если жить, воевать и торговать они будут вместе, как и раньше.

— Я запомню ваши слова, Аста Исбьерн, княгиня Рюгена, и с нетерпением буду ждать вашего совершеннолетия!

Кристиан чуть склонил голову, обозначая поклон.

Ой, котяра! Ой, котяра! Интересно, а сколько лет Кристиану? Подозреваю, что этот ловкач только что задумал подождать каких-то шесть лет и свататься к юной княгине Рюгена на законных основаниях. Хотя, почему подозреваю. Его кровь, принесённая комарихами, уже бурлила от построения различных планов по завоеванию девицы. В конце концов, он лично убийство девочки не санкционировал. Это, как ни странно, осознавала и сама Аста, перекладывая на него вину за действия Мадлен Блавален, но прекрасно осознавая всю практичность его действий как короля. Он лишь воспользовался моментом.

Кристиан нехотя подписал остальные документы, в том числе и о выплате виры нашим родам, и об отсутствии претензий. Обмен клятвами состоялся уже без полога тишины, ведь смешивание крови всё равно ни с чем другим не спутаешь. Император с улыбкой взирал на сие действо, но не вмешивался. По окончанию Кристиан Блавален ушёл, а вслед за ним увели и Яна.

Правда, его уход не обошёлся без эксцессов.

— Дядя, почему ты начал это всё? — Аста неопределенно махнула рукой, ни на что не указывая.

— Мать хотела тебя сделать Владычицей, преемницей. Всё из-за чёртовой магии земли! — выплюнул в лицо ребёнку Ян Бизоненс.

Лицо Асты перекосило от смеси эмоций. Одной половиной лица она улыбалась сквозь слёзы, а вот другая… превратилась в звериный оскал.

— Ты же менталист! Как ты не смог распознать⁈ Убил мать, сестру, жену… Да какой ты менталист после этого? Она не выбирала меня! Не могла! Как ты не поймёшь! Перстень у тебя не просто так! — девочка практически кричала, вытирая злые слёзы.

— Я всё сам слышал!

— Она сказала: «Если бы не кровь Исбьернов, то ты стала бы следующей Владычицей Борнхольма». Как ты мог не услышать начало?

Я смотрел на ребёнка, готового вцепиться зубами в горло собственному дяде, и понимал, что нужно прекращать эту пытку. Комары отреагировали на мой кивок и живо вывели Яна в другую комнату, давая возможность Асте успокоиться.

— Как же так?.. — тело девочки сотрясалось в рыданиях. — Один разговор! Одна недомолвка… и он пустил под нож свою семью!

— Убивали и за меньшее, дитя! — отозвался Пётр Алексеевич, стараясь не смотреть на детские слёзы. То ли они вызывали живой отклик в его душе, то ли были неприятны. — Тебе повезло с опекуном. У них очень дружная семья.

Я позвал Кирану, и она забрала Асту, успокаивая.

— Что же, Михаил Юрьевич, — обратился ко мне император, — рад, что размолвка между нашими семьями в прошлом. Я уже не надеюсь, что вы прислушаетесь к моему совету быть тише и незаметней, — он улыбнулся, — но хотя бы впредь предупреждайте, если соберётесь устраивать дворцовые перевороты в зарубежных странах.

— Пётр Алексеевич, — обратился я к императору, пользуясь нашим уединением, — поверьте, я очень оценил вашу поддержку, — я передал приложение к одному из подписанных документов, в котором были указаны весьма интересные для государя пункты.

Чем дольше читал император, тем шире становилась его улыбка.

— Если бы не последний пункт о совместном финансировании, а бы подумал, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой! — рассмеялся Пётр Алексеевич. — А так… никогда не думал, что получу такой щедрый подарок на чужой коронации. Уважили, Михаил Юрьевич, уважили.

* * *

Покидали мы Копенгаген в расширенном составе. К первоначальному прибавились Хельга Бизоненс, Густав Ильдер с дочерью и Эрик Исбьерн.

Два последних оказались честными и принципиальными людьми, пусть и с некоторыми оговорками. Эрика Света продолжала удерживать на грани жизни и смерти, надеясь, что отец ей поможет. Дочь Густава же находилась в коме последние три года. Отец делал ей всевозможные массажи, лекари питали собственной магией, заменяя еду и питьё, но вывести ребёнка из этого состояния не могли. Света шепнула мне, что вполне возможно, что душа ушла из этого тела, поэтому возвращать может быть некого, но для этого нужно заключение магов жизни и смерти. Сама она такое говорить убитому горем отцу не решилась.

Мы с Кираной, Ксандром и Тэймэй обсуждали дальнейшие планы в каюте капитана. Она была больше и комфортней остальных. Я потягивал свежесваренный кофе, Тэймэй пила вино с кровью, унимая голод сына, а Кирана с Ксандром пили молоко. Такой выбор меня несколько удивлял, но они чуть ли не синхронно ответили, что молоко не забивает нюх и не туманит разум.

Охотники, что с них взять. Они неосознанно перенимают друг у друга полезные привычки и вводят их в обиход. Интересно, когда они осознают, что уже выглядят как семейная пара, понимающая друг друга с полуслова, взгляда или жеста? Ну да не буду портить им сюрприз. Пусть их отношения развиваются своим чередом, мне бы со своими разобраться.

Разговор так или иначе возвращался к прошедшим событиям.

— А что это император сиял, как будто ему Японию на блюдце принесли, когда грузился с принцем на дирижабль? — поинтересовалась Тэймэй.

— Ещё бы он не светился… — буркнула Кирана, — если ему предложили на шесть лет очень выгодные условия для организации транспортного центра в Балтике. Постройка крепости, порта, складов вскладчину, пошлины минимальные как для акционера. Это же рог изобилия, золотые ворота в Скандинавию, Германию и остальную западную Европу. Плюс постоянные патрули Балтийского флота станут вполне обоснованными, остальным придётся с этим мириться.

— Ну, насчет кораблей ты, конечно, преувеличила, — заметил я. — Там всё же предполагается не межгосударственная зона свободной торговли, а альянс родовой. Так что думаю, там сами Кречеты будут вкладываться.

— Ну да, удобно, — хмыкнула Тэймэй, — даже гербы на военных кораблях менять не надо.

— С политикой всё понятно, — отмахнулся Ксандр, — вы мне лучше скажите, зачем Ян убитого Ханса в фарш покрошил? Только чтоб автограф Эрика убрать?

— Не совсем, — я даже рассмеялся, вспомнив казус, произошедший у менталиста. — Понимаешь, он случайно.

На меня тут же воззрились все, выражая разную степень удивления: от открытого рта до вздёрнутых бровей.

— Людей в фарш ровным слоем случайно не крошат, — высказал всеобщее мнение Ксандр.

— Ян, когда перенёсся с помощью артефакта в покои к Хансу, случайно открыл точку прохода на месте трупа, — пояснил я. — То есть Ханса порталом разнесло во все стороны, а Яну уже по ходу пришлось соображать, что делать. Эрик-то был ещё на месте.

— Не хотел бы я попасть под такую случайность, — почесал подбородок Ксандр.

Я же думал о том, что мы непозволительно расслабились. Тот же принц Андрей имел амулеты и артефакты на все случаи жизни. А мы… Честнее будет корить себя. Видимо, стоит создать комплекты артефактов для повседневной носки с защитой от магии смерти, псионики, эмпатии, ментала. Список можно продолжать бесконечно, но мои самые дорогие люди должны быть защищены.

Мы слишком полагались на собственные силы, а случайное стечение обстоятельств иногда может стоить жизни, как в случае с Астой.

— Что будем делать с Астой и Хельгой?

Вопрос задала Кирана, успев привязаться к девочке. Аста даже принялась усиленно изучать русский язык, делая большие успехи. Кирана ради стимула тоже взялась за датский, и даже уже могла связать пару фраз почти без акцента.

— Думаю, переправить её к Вулкановой на обучение. Кто ещё может стать лучшим наставником, если не магичка десятого уровня в профильной стихии? — высказал я собственные размышления на тему. — А есть другие соображения?

— Если бы не необходимость вычищать собственную изнанку, я взяла бы её с собой.

Я, честно говоря, не ожидал услышать подобного предложения от сестры. У неё с наследством ещё предполагался забот полон рот, а она вдруг стала проявлять материнский инстинкт.

— Этим ты только поставишь её под удар, — озвучил мои мысли Ксандр. — Первыми страдают близкие нам люди.

Сказано это было таким голосом, что всем стало ясно, эрг знает, о чём говорит.

— Поэтому и не проявляю инициативу, — со вздохом сдалась Кирана. — Но, если ей у Лавинии не понравится, заберу к себе.

Я задумался, а ведь, скорее всего, сестра видит в девочке себя саму. Для неё Аста — это возможность вернуть долг. Как Нарва когда-то взяла на себя ответственность за абсолютно чужого ребёнка, полюбив как своего, так и Кирана готова была повторить этот поступок в другой ситуации и в других обстоятельствах.

— Шесть лет — долгий срок. Ничто не мешает нам забрать девочку к себе чуть позже, когда наша жизнь немного войдёт в колею, — попытался я поддержать сестру, но со всех сторон послышалось неверующее хмыканье.

— Я правильно понимаю, что мы летим на Камчатку? — глаза Тэймэй загорелись. Она всегда получала удовольствие от путешествий после жизни в борделе. Кубок к тому моменту опустел, и девушка смогла приняться за нормальный завтрак, не рискуя вернуть его наружу.

— Не совсем, — пришлось немного внести ясность. — Мы летим в столицу передать больных на руки Бориса Сергеевича и завершить оформление всех бумажных процедур с имуществом, а затем уже на Камчатку. Кирана, вы что решаете?

Они переглянулись с Ксандром, но ответила сестра:

— Скорее всего, будем возвращаться на изнанку. Я и так непозволительно долго не была дома. Как только наведу порядок на изнанке, займусь расконсервацией Абрау. Кстати, а у нас нет своего знакомого эмпата?

— Тебе зачем? — заинтересовался я, попутно просматривая информацию от Арсения. Он прислал первые сводки по изнанкам с уникальными атмосферными явлениями. Было их четыре, но, как проверить их и не попасться святошам, я пока не придумал.

— Да просто думаю, как проверять будущий штат на честность при приёме на работу.

— Там под Краснодаром живёт графиня Коброва Елизавета Александровна, давняя подруга нашей матери и несостоявшаяся невеста нашего отца, — уже эта ремарка привела в состояние удивления сестру, а уж следующая и подавно, — она — сильный псионик. И у неё есть дочь, нашего возраста, учится в Краснодарской магической академии. Думаю, мы можем обратиться к ним за помощью.

— Магическая академия? — удивилась сестра, убрав в сторону столовые приборы. — Там учат обращаться с даром?

Я кивнул.

— Я хочу учиться! — воскликнула Кирана и даже встала от переполнявших её чувств. — Мне нравилось учиться у Нарвы, Агафьи, у комаров, но теории мне всё же не хватает.

Мы с Ксандром переглянулись. Он немного страдальчески поморщился, видимо, прикидывая свои шансы сойти за студента.

— Учёба — дело хорошее, но, боюсь, тебе там будет скучновато с учётом имеющегося у тебя жизненного и боевого опыта, — честно предупредил сестру, стараясь не сбить её настроя. — По сравнению с тобой там будут мальчики-зайчики и девочки-куколки.

— С непомерным самомнением наперевес и ядовитыми жалами вместо языков, — вставила Тэймэй. — Не забывайте, это золотая молодёжь, они с пелёнок учились враждовать и интриговать.

— Тем более, — воодушевилась Кирана, — мне же нужно заводить нужные знакомства и получать опыт подковёрных игр. А почему ты сам не пошёл учиться?

Я чуть не поперхнулся кофе. Не ответишь ведь, что мне в триста с хвостиком немного зазорно было идти учиться и выбрасывать из жизни четыре-пять лет на просиживание штанов за партой. Тем более, по моему профилю здесь уже давным-давно не учили.

— Нет такой специализации, как у меня, — выбрал я наиболее безопасный вариант, — да и охотились на нас десять лет. За пределами дома подстроить несчастный случай было быстрее.

Здесь сестре возразить было нечего.

— А мои стихийные способности они способны развить?

«Куда уж больше?» — вырвалось у меня мысленно.

«Ну должно же что-то быть за пределами десятого ранга, — даже не задумываясь, ответила сестра. — У тебя уже явно выше, только ты это прячешь. Значит, порог десятого уровня искусственный».

— Я боюсь, что силы твоих способностей станут предметом зависти всех студентов академии, а уж твой стиль магичить… Я так хочу, значит, так будет… В перспективе проблем будет больше, чем выгод. Но идею не отметаю, она здравая для вживания и врастания в мир. Может, взять какой-то индивидуальный курс? Или подыскать наставников по твоим стихиям?

Я перечислял первые приходящие на ум варианты. Ведь стихийная магия не была столь редкой и не находилась вне закона, как моя. Поэтому, наверняка, были маги десятого уровня со стихией воды и огня. Кстати…

— Можем у Вулкановой узнать. Она у нас барышня высокоранговая, может посоветовать кого-то.

— А чем тебя эрги в качестве учителей не устраивают? — поинтересовался Ксандр.

— Устраивают и даже очень, но вы чувствуете стихию немного иначе, интуитивно. Это восприятие я освоила, а хотелось бы посмотреть и на человеческий подход. Любое расширение инструментария возможностей во благо.

М-да, а ведь сестра права.

Оставив их спорить на тему разницы подходов к обучению, я вышел из каюты и отправился на смотровую палубу. В теории я мог бы открыть прокол напрямую к Подорожникову, но это всё равно, что в присутствии императора обратиться эргом. Урок с Кираной я запомнил и теперь старался избегать излишних откровений в кругу будущего тестя.

Под нами проплывали заснеженные просторы Германии. Поскольку был взят курс на столицу, то маршрут наш пролегал большей частью над сушей, чем над морем.

Я заметил в дальнем конце палубы Асту с кузиной. На шее Хельги всё так же красовался блокиратор магии. Не хотелось даже думать, как маг может добровольно отрезать себя от силы таким образом. Это всё равно что самовольно затягивать удавку на собственной шее.

А ведь удавка и так на этой шее присутствовала. Вначале я подумывал, что Ян поставил на родственницу некие ментальные закладки и хотел уничтожить эмпатку за неповиновение и измену, но Густав Ильдер полностью развеял мои домыслы. Ментальных закладок у Хельги он не обнаружил.

Я же с помощью крови постоянно проверял девушку на предмет скрытых домыслов, почему-то не верилось мне в подобный альтруизм. Бросить семью, чтобы защищать и оберегать кузину-ребёнка? Особенно при перспективе брака с кем-то из королевской семьи? Не верю.

Я неслышно приблизился к кузинам и случайно услышал отрывок их разговора:

— Над замком реяли стяги, земля дрожала от ударов барабанов. Армия людей и богов выстроилась вокруг, готовая сорваться в галоп и изничтожить противника. А на парапете одной из башен между зубцов виднелась девушка в белоснежном одеянии, поглаживающая живот, — голос Хельги был тихим и торжественным, словно она сама стояла рядом и взирала в глаза смерти с парапета башни.

— Почему она не сбежала? Её же предупреждали! — возмутилась Аста. — Она могла бы спастись сама и спасти своего ребёнка.

— Она по глупости влюбилась и свято верила людям, считая их своими. Доверилась мужчине… Так же, как и мы доверились Яну.

— Но ведь сейчас мы доверились Михаилу… А он тоже человек… мужчина, — тихо произнесла Аста, прижимаясь спиной к кузине. — Выходит, мы повторяем ошибки Отступницы.

— Нет, не путай. Твой опекун — зверь! Ему можно доверять!

Глава 3

В столицу мы прибыли к вечеру. Нас там уже встречал Борис Сергеевич Подорожников со своими подчинёнными. Отцу Светы хватило одного взгляда на дочь, чтобы мы с ней получили жесткий выговор. Я как недосмотревший за её состоянием здоровья, она как чрезмерно увлекшаяся спасением пациента.

— Ладно она, — лекарь махнул рукой на дочь, что едва держалась на ногах от усталости. — Но уж от вас, Михаил Юрьевич, не ожидал! — зло припечатал будущий тесть. — Вы-то были в курсе её проблем и не остановили!

— Макр для подпитки я предоставил, но оценить степень опустошения её резерва просто не в состоянии, — честно признался Подорожникову. — Если научите, как это делать, буду признателен.

— Резерв я ей пополнил, силы ведь родственные, но… — он запнулся, хмуро на меня взирая, — прошу впредь не доводить до такого! Дочь у меня одна!

Что удивительно, Света даже не пикнула в ответ на отповедь отца. Я отвёл невесту в сторону и, приобняв её за плечи, поставил перед фактом:

— Придёшь в себя, и мы установим кровную связь, не урезанную через помолвочные кольца, а полную, как со всеми кровниками. Я хочу знать и, по возможности, контролировать твоё состояние, а не выслушивать претензии от тестя, что довёл невесту до магического истощения.

Света только уткнулась мне лбом в плечо.

— Проблемы с моей увлечённостью это не решит, — тяжело вздохнула лекарка. — Нас в академии учат использовать силу дозированно, малыми объёмами, но мне это пока не даётся. Я могу провести сложнейшее вмешательство с полным восстановлением чужого организма и его энергетической структуры, но дозированно — не про меня. Нет стопоров, нет тормозов. Я осознаю свою проблему. Грубо говоря, в такие моменты не я руковожу даром, а он мной. А он борется до конца.

— Мы что-нибудь придумаем! — чмокнул я Свету в блондинистую макушку. — Не академией единой. Попробую поискать тебе факультативных преподавателей.

— Подозреваю, тут с папой придётся согласовывать. Он всё же глубже понимает мою проблему, — лекарка практически повисла на мне, позволив себе быть слабой. Я подхватил её на руки и, кивнув Борису Сергеевичу, отправился к ожидавшим нас у края лётного поля автомобилям. Перед отъездом я дал задание закупить несколько машин представительского класса, и сегодня нас встречал собственный кортеж.

Приземистые чёрные автомобили были начищены до блеска. Плавность линий в них сочеталась с хищностью хромированных деталей. На капотах виднелись фигурки комара. Салоны, отделанные белой кожей, имели собственный мини-бар и отгораживались от водителя поднимающимся стеклом. В каждом автомобиле могли с удобством разместиться четыре пассажира. Охрана следовала за нами на армейских машинах, тоже получивших символику комара.

Мы с невестами разместились в одном авто, а второе заняли Кирана с Ксандром и Аста с Хельгой.

Светлана свернулась калачиком на сиденье и мирно спала, положив голову мне на колени. Тэймэй, сидя напротив, встревоженно следила за лекаркой.

— Сильно вымоталась? — снизила она голос до полушёпота.

Я кивнул, тогда иллюзионистка перешла на кровную связь, чтобы случайно не потревожить покой Светланы.

«Есть предложение… — она запнулась и даже несколько покраснела, что для девушки, прожившей в борделе несколько лет, было несколько неожиданно, — может, пока будем на Камчатке, по дороге заедем ко мне домой? Нужно провести обряд, пока моё положение не станет слишком заметным».

Я мысленно стукнул себя по лбу. Это нам мужчинам было всё равно, а для женщин видимое соблюдение приличий было весьма важным. Да и сын должен был родиться в браке, дабы не возникало вопросов о законности его происхождения.

«Заедем. Обязательно заедем».

На этом Тэймэй благодарно кивнула и тоже провалилась в дрёму. У меня же забот резко прибавилось. Вот умеют же женщины одной фразой полностью изменить планы. С учётом того, что я совершенно ничего не знал про браки, предстояла сложная задачка. Как же мне сейчас не хватало Агафьи с её опытом в совершенно разных сферах. Вспомнив про вампиршу, я обратился по кровной связи к Живе:

«Как наша баронесса?»

«Стабильно увеличивает потребление крови, тело поддерживаем… душа не объявлялась».

«Держи меня в курсе».

Короткий разговор наполнил душу печалью. Хотя бы самому себе стоило признаться, что вампирши мне не хватало не только как советчицы. Эта женщина была близка мне своим мировоззрением и отношением к жизни. С ней у меня не было многовековой разницы в возрасте и не было тайн. А возможность быть собой в этом мире была для меня не менее ценна, чем информация.

Сейчас Агафья где-то там вела свой бой с каждым из когда-либо ею убитых. Я не знаю, смог бы я выдержать подобное, ведь на моих руках была кровь не сотен и даже не тысяч существ, а гораздо большего количества. Какого размера список Агафьи, известно лишь богам, но оставить вампиршу один на один с её проблемой я не мог. Вынув мобилет из кармана, написал короткое сообщение и стал ждать ответа.

Когда спустя пять минут пришёл ответ, я воодушевился. Предстояла бессонная ночь.

* * *

Спустя два часа меня встречали возле одной из неприметных дверей, ведущих в Кремль.

— Благодарю вас, Ваше Императорское Высочество, что откликнулись на мою просьбу так быстро, — искренне поблагодарил я принца Андрея, который так же, как и мы, только сегодня вернулся из Копенгагена.

— Давайте уже без титулов, Михаил, пока мы наедине. Это на людях стоит соблюдать этикет, а среди ночи, копаясь в древних фолиантах, это немного неуместно, не находите?

Принц при этом едва заметно улыбался, а в глазах его мелькало некоторое нетерпение.

— Благодарю за оказанную честь и полностью поддерживаю вашу инициативу.

Мы спокойно шагали коридорами Кремля, едва освещёнными макровыми светильниками. Слуги нам практически не попадались, но комарихи исправно докладывали, что на некотором отдалении маячила охрана принца.

Путь наш закончился в тупике. Принц Андрей вставил ладонь в углубление с мелкими иголками, и спустя минуту стена с аккуратной кирпичной кладкой сдвинулась в сторону. За ней нас встречала клеть, сваренная из достаточно мощных прутьев.

Принц первым шагнул в неё, мне же ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Прорывающийся из-под подъёмной платформы восходящий поток воздуха пробирал до дрожи. Даже не хотелось думать о глубине шахты, в которой мог образоваться ветер подобной силы.

— Держитесь крепче, — предупредил Андрей и сам ухватился ладонями за пару кожаных ремней, свисающих с потолка. Я последовал его примеру. — Спуск будет несколько экстремальным.

Как же я ошибался, когда решил, что нам предстоит спускаться. Наша клеть постоянно меняла направление, минуту назад мы спускались под землю, а после уже неслись вбок, затем поднимались на несколько этажей и снова спускались, но уже по диагонали. Где-то на пятнадцатом изменении направления я плюнул на попытки запомнить дорогу и сосредоточился на нехитрой задаче — удержать свой ужин внутри.

К слову, Андрей выглядел ненамного лучше меня. Наш спуск продолжался от силы минут десять, но по ощущениям не менее получаса. Выйдя из клети, я усилием воли успокоил кровь в организме и стабилизировал вестибулярный аппарат.

— А вы неплохо держитесь, как для первого раза, — улыбнулся принц, — я, помнится, впервые здесь оставил остатки своего завтрака, ибо со всем остальным успел расстаться по дороге.

— Я едва удержал ужин, — честно признался, следуя за принцем. Он снова приложил ладонь в углубление, и на этот раз в сторону отошла каменная плита. — Если это такая защита для дезориентации гостя и попытки скрыть нахождение библиотеки, то передайте мои восторги разработчикам.

Принц рассмеялся.

— Нет, просто, скажем так, хранилище особо редких и особо ценных экземпляров находится глубоко под землей. Некоторые носители информации и вовсе нуждаются в специальных условиях хранения, поэтому здесь целый исследовательский комплекс, скрытый от глаз, для удобства называемый библиотекой.

— Это как Александрийская библиотека, которая входила в состав так называемого Мусейона, где работали сотни людей, включая учёных, переводчиков, переписчиков и других специалистов? — выудил я из памяти Михаила полезную и уместную информацию.

— Абсолютно верно, — принц искренне улыбался. Кажется, здесь была его стихия. Среди знаний, всевозможных исследований и экспериментов.

Мы вышли в просторный зал с диванчиками, резной мебелью светлых пород и огромными кованными люстрами под потолком, света которых едва хватало, чтобы разогнать полумрак по краям помещения. Возле каждого диванчика был индивидуальный столик, на котором располагались светильник и небольшой колокольчик. Я оглядывался в поисках стеллажей с книгами или шкафов… ничего. Видимо, на лице моём читалась озадаченность, но принц лишь понимающе улыбнулся:

— Присаживайтесь, к нам сейчас подойдут.

Мы выбрали один из диванчиков чуть дальше от входа. Стоило зажечь индивидуальный светильник, как рядом проявилась девушка в сером балахоне, надёжно скрывающем её фигуру и лицо. Собственно, её принадлежность к женскому полу выдавал лишь ярко алый маникюр и нежный голос:

— Что изволят искать судари?

Принц ткнул меня в бок, давая сигнал высказать свои пожелания.

— Мне необходима информация о борьбе Теней с душами своих жертв, — поставил я на первое место ситуацию с вампиршей, — и об изнанках с аномальными атмосферными явлениями, как ураганы, штормы, смерчи и прочее.

— Запрос принят в обработку.

Девушка растаяла, словно дым, а я не удержался от вопроса:

— Она хоть живая? А то от неё веет чем-то таким…

Я не мог облечь в слова свои ощущения. Когда я на автомате отправил комарих на забор крови, те вернулись ни с чем.

— Не уверен, что знаю ответ на этот вопрос, — честно ответил принц. — Это представительница совершенно чуждого нам вида, по желанию изменившая свой облик на более человекоподобный.

— И чем она занимается здесь?

— Читает и даёт ответы на вопросы, как ваш, — пожал принц плечами. — В детстве я часами мог здесь сидеть и спрашивать её обо всём на свете.

Видно было, что эти воспоминания были для него очень личными.

— Когда отец понял, что общество книг мне милее придворного, то стал меня наказывать, закрывая допуск в библиотеку.

Принц не успел закончить мысль, как колокольчик возле нас звякнул и на ближайшем столе появился листок с непонятными обозначениями. Там было всего три строки, состоящих из цифр, букв и значков.

— И что это значит? — уточнил я у принца, как у более осведомлённого о местных порядках.

Тот посмотрел на листок и тяжело вздохнул:

— Это означает, что нам с вами предстоит найти три источника информации по указанным адресам. Пойдёмте.

— А я думал, нам ответят… — вырвалось у меня.

— Я тоже так думал в пять лет, — улыбнулся принц, сворачивая в одно из ответвлений коридора, — но для их расы принцип развития заключается в добыче знаний. Знания, полученные без труда, бесполезны и даже губительны, ибо не несут в себе искры собственного осмысления.

Я хмыкнул, вспоминая обучение в Башне крови. Что-то подобное нам прививали и там. Лишь знания, добытые собственным потом и кровью, накрепко въедаются в память. Остальное забывается, стирается и уходит в небытие.

— Вы знаете, баронесса Комарина, когда гоняла меня по нормативам школы «комаров» говорила примерно тоже самое, — озвучил я несколько иную версию для принца.

— Вы к ней привязаны, — заметил принц, не оборачиваясь, — это слышно по теплоте в голосе, когда вы говорите о ней.

— Я когда-то её люто ненавидел, — вспомнил я отношение Михаила к вампирше, — но, когда её наука не единожды спасла мне жизнь, стал горячо любить.

— Как говорится: «От любви до ненависти…», — прокомментировал принц. — А уж когда дело касается семьи… Мы пришли.

Нас встречала непримечательная дубовая дверь, с кованными заклёпками и засовом, на котором я заметил выплавленные символы и цифры из первого наименования в списке.

За дверью как раз и узнавались вполне классические библиотечные виды. Вдоль стен были расставлены высокие деревянные шкафы с пыльными полками, заполненными толстенными фолиантами. Всюду висели гирлянды паутины, на стенах виднелись ещё канделябры для восковых свечей и даже держатели для факелов.

В библиотеке. Неожиданно. А как же пожарная безопасность и сохранность экземпляров? Но стоило отметить, что макровые светильники здесь тоже были, но лежали они прямо на входе, как индивидуальные фонарики.

Вся комната была невелика, где-то пять на восемь метров, но вполне вероятно, что мрак искажал размеры.

— И на что из этого следует обратить внимание? — я оглядывался по сторонам, высвечивая фонариком полки, забитые книгами, картами, манускриптами и ещё боги знают чем.

— На всё! — со вздохом ответил мне принц Андрей, снимая пиджак и закатывая рукава белоснежной рубашки. — Это секция, связанная с Тенями. Нам подсказали, где искать ответы, теперь дело за нами.

* * *

Резиденция Ордена Рассвета

Ирликия

Его Святейшество Альб Ирликийский праздновал свой день вознесения. День, когда он возвысился и стал одним из столпов Ордена Рассвета. Сегодня во всей Ирликие вино лилось рекой, на деньги Его Святейшества накрыли столы в каждой захудалой деревушке, чтобы самый последний нищий смог вкусить пищи досыта, вспоминая добрым словом Орден и его святых защитников.

Следуя древнейшим потребностям бедноты: «хлеба и зрелищ», сегодня казнили и нескольких носителей скверны, сжигая их заживо на кострах близ резиденции. Обугленные кости на каменных столбах радовали взгляд Альба своей правильностью.

А ещё взгляд Альба радовала новая партия девственниц, которую доставили из песчаных земель. Полуобнажённые красавицы со смуглой кожей и тёмными волосами сперва лягались и царапались, словно дикие кошки. Одна даже успела перерезать себе горло. Но стоило Альбу прочитать над ними «гимн Рассвета», как девицы стали покорнее самых верных служанок и развратнее самых отъявленных шлюх. Для гордой самоубийцы он не пожалел силы и вернул ту к жизни, заперев трезвый разум внутри развратного подконтрольного тела.

Его братья, Святейшества Рассвета и Заката, уже во всю развлекались со своими подарками. Стоны удовольствий и боли сливались в сладкую мелодию и будоражили кровь Альба. Кто сказал, что жизнь после третьего тысячелетия приедается? Ничего подобного. В ней всё так же есть место похоти, ненависти, жестокости и мести.

Сейчас сердце Альба полыхало от жажды мести. Вот уже больше ста лет он не может вкусить женщину, лишь лицезрея, как развлекаются другие. Он удовлетворяет свои желание через боль, пытки, охоты… но это всё не то… лишь временный суррогат.

Последней его наложницей была девка Кровавого. Наверное, именно поэтому Альбу досталось такое посмертное проклятие.

— Ваше Святейшество, прибыл один из паладинов с докладом.

— Если его доклад не касается возвращения Кровавого, то он может подождать, — отстранённо отмахнулся от служки Альб, наблюдая, как два других святейшества устроили песчаной девице одновременное принятие догматов двух орденов. Бедняжка захлёбывалась от переполнявшего её экстаза.

— Это косвенно касается упомянутого вами осквернённого, — пискнул слуга и попятился назад, опасаясь гнева Его Святейшества.

Альб на секунду забыл, как дышать. Тело его пронзила судорога ни с чем не сравнимого удовольствия. Не думал он, что сможет испытать нечто подобное лишь от намёка на обнаружение следов Кровавого.

— Зови ко мне в кабинет.

Спустя пять минут, Альб Ирликийский восседал на золотом троне среди парчовых подушек и протягивал худую руку для поцелуя верному паладину ордена.

— Чем порадуешь меня, Серв, в день моего вознесения? Какой подарок ты мне приготовил?

Паладин смотрел на Его Святейшество взглядом, полным смирения и покорности, когда вынимал из-за пазухи тубус с собственноручно написанным донесением. Чуть более четырёхсот лет назад Серв был обычным стражником на воротах резиденции и посмел расстроить Альба, за что тут же лишился языка. С тех пор он стал одним из вернейших и преданнейших паладинов Ордена Рассвета в надежде заслужить прощение и вернуть себе способность говорить.

Альб посмеивался про себя отчаянному желанию Серва, но в качестве даров за все его труды на пути искоренения скверны награждал чем угодно, кроме дара речи.

«Чем короче поводок, тем вернее пёсик!»

Раскрывая тубус, Альб еле сдерживался от спешки. Каждое его действие было степенным и размеренным. Но стоило свитку развернуться и явить своё нутро, как Его Святейшество вздрогнул, прочитав всего восемь слов:

«Мы нашли эхо души Кровавого в ткани миров».

Глава 4

Не так я себе представлял императорские запасники. Хотелось верить, что информацию нам тут же выдадут по запросу, но этого не случилось. За ночь без сна мы с Андреем Петровичем в четыре руки смогли пролистать лишь треть фолиантов. Причём большая часть из них был на иностранных языках. Нам ещё повезло, что аристократическое образование в империи включало изучение языков. Поэтому две трети от просмотренных книг мы листали в оригинале и лишь по одной трети искали переводы.

Собственно, в одной из книг, обёрнутых изрядно потёртыми кожаными обложками, мы и отыскали хотя бы упоминание о состоянии, подобном Агафьи.

Там говорилось, что некто Иштван Стейжар обнаружил в предгорьях трансильванских Карпат пещеру с пятью неживыми и немёртвыми существами, больше похожими на мумии. По одежде и оружию он узнал легендарный отряд карпатских ведьм, как их ещё называли, мольфарок, которые помогали местным воевать с войсками Османской империи. Одно время эти прекрасные девушки наводили ужас на войска осман и смогли задержать их вторжение на несколько лет. Но однажды девушки просто пропали после очередного боя. Местные решили, что мольфарки погибли.

Иштван, прячась в пещерах, обнаружил их измождёнными. По его прикидкам после боя прошло около недели. В его родной деревне вовсю орудовали османы, вымещая зло за кровопролитное сражение, где потеряли изрядное количество своих бойцов.

Поскольку податься Иштвану было некуда, он взялся ухаживать за девушками. Омыв их, он обнаружил, что ран на их теле нет, кровь была чужой, но в себя ведьмы так и не приходили. Он пытался поить их куриным бульоном и козьим молоком, чтобы хоть как-то поддерживать жизнь, но ведьмы умирали одна за одной. Когда в живых осталась последняя девушка, Иштван отчаялся и дал ей крови. Шли дни. Иштван сцеживал крови всё больше и больше, сам становясь похожим на мумию, и вот однажды он вернулся в пещеру и обнаружил ведьму, распятую на крестовине стараниями османских солдат. Вот только сами солдаты лежали здесь же с прокушенными шеями, больше похожие на скелеты.

Из этого Иштван сделал вывод, что во время распятия ведьма смогла как-то высвободить свой дух из тела и отомстить своим убийцам.

Пока эта свидетельство четырёхсотлетней давности было единственным упоминанием о состоянии Агафьи. Но мы не отчаивались.

Честно говоря, мне эта история напомнила состояние Аргайл, телохранительницы Светланы. Ведь та могла проявляться временно из тени и действовать.

Всё это мы расшифровывали вместе Андреем Петровичем не один час, сверяясь с переводом и применяя собственные лингвистические познания.

— Михаил Юрьевич, должен предупредить, что уже утро и нам следует отдохнуть. К сожалению, у меня есть некоторые обязанности, от выполнения которых я не имею права отказаться, — устало утерев пот со лба, ответил принц. — Мы сможем продолжить позже, ну а пока нам следует возвращаться.

Я поблагодарил принца. Обратно мы шли почему-то совсем другими коридорами. Андрей Петрович накинул пиджак, и я с удивлением заметил, что на нём нет ни пылинки. Но как же так? Мы же вместе чихали с ним и путались в паутине.

Заметив моё удивление, принц пояснил:

— Иллюзия. Комната приобретает вид, считывая ожидания гостя. Вы ожидали библиотеку с запыленными манускриптами и получили её.

— А если бы я представил солнечный день, стеклянную крышу и фонтан посреди комнаты? — я почувствовал себя ребёнком, обманутым в самых лучших его ожиданиях.

— Мы бы работали в гораздо более приятных условиях, — пожал плечами принц.

— Но почему вы мне не сказали? Я бы…

— Михаил Юрьевич, — мягко перебил меня принц, — в жизни всегда должно быть место, где наши ожидания оправдываются. Пусть даже в такой мелочи, как вид старинной заброшенной библиотеки.

Тут мне возразить было нечего.

* * *

Вернувшись в особняк, я пил кофе и всё крутил в голове историю Иштвана Стейжера. На ум приходило только два варианта: либо за ведьму отомстили свои, либо она перешла в такое же состояние, как и Аргайл. Решив не мучиться догадками, я позвал телохранительницу.

— И вам доброе утро! — сварливо поздоровалась она. Мне показалось, или воздух за моей спиной колыхнулся, словно при дуновении сквозняка.

— Вы не в духе, — прокомментировал я очевидное, отпивая глоток потрясающего кофе. — Могу как-то поспособствовать его улучшению?

— Не пейте с таким удовольствием кофе, а то я захлебнусь слюной, — уже более миролюбиво произнесла Тень. — Знаете ли, когда больше четырёх сотен лет не пил сей чудесный напиток, то хочется убить уже за то, что кто-то может наслаждаться его вкусом.

— Так, может, проявитесь и просто выпьете чашечку? — предложил я самый очевидный вариант. — В конце концов, сегодня ваша подопечная будет под моей защитой. Я могу подарить вам день отдыха.

Послышался тяжелый вздох.

— Если бы всё было так просто…

— Так расскажите. Я умею слушать, — отставив чашку с кофе, я откинулся на спинку кресла и помассировал себе виски. Лучше бы для бодрости выпить крови, конечно, но пока придётся обойтись подручными средствами.

— Нет уж, увольте. Вы не тот человек, с которым бы я стала откровенничать. Тем более из-за единственной привычки, порождённой завоеваниями османов.

— Ваше право, — я снова потянулся рукой к чашке, обдумывая крохи информации, полученный от Аргайл. Османы. Четыре сотни лет. Интересно, а если ткнуть пальцем в небо?

— Аргайл, а почему из пятёрки мольфарок выжить удалось лишь вам?

Я не успел закончить свой вопрос, как шею мою прокололи два миниатюрных клычка.

— Невежливо впиваться в работодателя без предупреждения, — хмыкнул я, не трепыхаясь, а спокойно принимая образцы крови Аргайл от моих комарих. Они же и сообщили, что убивать меня не планируют, лишь хотят получить информацию.

— Почему ты не боишься? — Тень оторвалась от моей шеи, обошла кресло и села напротив, как-то незаметно перейдя на «ты».

— А чего я должен бояться?

Я разглядывал невероятно красивую женщину, чью красоту не портили даже шрамы, покрывающие лицо сеткой. Брюнетка с вьющимися волосам, часть из которых скрывала лицо, и с серыми глазами цвета штормового неба. Ниже лица я старался не опускать взгляда, ибо одежда при воплощении, видимо, не прилагалась. При этом Аргайл сидела без излишней скромности, закинув ногу на ногу, и наливала себе кофе.

— Раз уж всё равно воплотилась, то хоть порадую себя, — буркнула она, проигнорировав мой вопрос.

Сделав пару глотков обжигающего напитка, она блаженно улыбнулась. Аромат кофе вызывал у неё чувство детского восторга и, кажется, ностальгии.

— Странный ты, — Тень рассматривала меня сквозь локоны тёмных волос. — Агата говорила, что чем-то на нас похож. Не любишь подчиняться, не любишь убивать, но кровь любишь и не боишься её проливать. Откуда-то знаешь больше, чем положено по возрасту, статусу и воспитанию.

Я отпил глоток кофе, никак не комментируя её слова. Иногда молчание — золото.

— Откуда узнал про мольфарок? — перешла Тень к интересующему её вопросу.

— Ночью копался в императорской библиотеке в поиске ответа на вопрос: «Как помочь Агафье?» и обнаружил свидетельства некоего Иштвана Стейжера. Имён там не было, но упоминание османов и четырёх сотен лет в твоих словах зацепили, вот решил проверить, — пожал я плечами. — Угадал.

— Не сдаешься всё-таки, — печально улыбнулась Тень. — Я же тебе говорила, нет лекарства. Думаешь, я не была в императорской библиотеке? Была. Нет там информации.

— Про Иштвана же есть, — из вредности возразил я, мельком любуясь прекрасной фигурой, которую участь изувеченного лица, увы, не обошла стороной.

— Ну да, наверное, в легендах и мифах Трансильвании или чём-то таком откопали? — прочитав по моему лицу ответ, Аргайл хмыкнула. — Помочь себе может только она. То, что это реально, я знаю точно.

— Так объясни! Я понимаю, цеховая тайна, но она мне не бабка-надзирательница и не боевая единица, она для меня — существо, которое я поклялся оберегать, защищать и всегда приходить на помощь. Что я сейчас и пытаюсь сделать. Нас клятва крови связывает.

Аргайл молчала довольно долго, попивая мелкими глотками кофе. Даже съела парочку профитролей, но всё же решилась на разговор.

— Боги с тобой, слушай, — Тень откинулась на спинку кресла и, прожевав пирожное, принялась рассказывать свой вариант событий.

Рассказ её был лаконичным. Но, кроме исторической справки, я уяснил несколько основных постулатов. Первый: у каждой Тени есть свой лимит смертей за плечами. Его можно за всю жизнь не исчерпать, а можно, как Аргайл с сёстрами, управиться за десяток битв в одной кровопролитной войне. Второй: когда лимит исчерпывается, душу Тени уносит в Сумрак, где она должна заново отвоевать себе право на жизнь в сражениях со своими жертвами. Третье: помочь Тени выйти из внутренней войны может только другая Тень, выжившая в этой мясорубке, но только в первые сутки-двое. Ибо позже уже просто не сможет отыскать место битвы. Так первые два дня Аргайл видела в Сумраке своих сестёр, но потом они потерялись. И четвёртое: вернуться из Сумрака можно, полностью обнулив свой лимит, но для этого нужно, чтобы было куда возвращаться.

В случае с Аргайл, она победила и вернулась из Сумрака в своё тело, но в очень неудачный момент. Её уже добивали османы. От ярости ей хватило силы вырваться из собственного трупа и на время воплотиться в новом теле. Отряд карателей это воплощение не пережил. Но эффект был временным, и вскоре Аргайл снова пришлось возвращаться в Сумрак.

— Поэтому вы уже делаете больше, чем могла бы надеяться любая Тень на месте Агафьи. Вы сохраняете ей сосуд для возвращения.

— Какой лимит был у тебя? — поинтересовался я у Тени. Очень уж интересно было, сколько человек она изничтожила за десяток битв.

— Десять… — взгляд её затуманился, и она не договорила.

— Десять сотен, тысяч?

— Тысяч, — тряхнула она головой, сбрасывая наваждение. — Теперь он вырос, став лимитом второго порядка.

— Сколько ты пробыла в Сумраке?

Кофе давно остыл, а мы все разговаривали. Я предупредил домочадцев, чтобы не беспокоили нас во время беседы.

— Чуть больше месяца.

Проведя в уме нехитрые подсчеты, я впечатлился. Вот это конвейер, это же порядка десяти человек в час нужно было убивать в этом самом Сумраке. Ну либо придумать оружие массового поражения.

— А какой был лимит у Агафьи?

— На этот вопрос тебе никто не ответит, ибо у неё был лимит второго порядка, — в голосе Аргайл сквозило восхищение и уважение, — у единственной среди нас. Она уже возвращалась из Сумрака, но никогда и никому не рассказывала, где и когда это произошло.

Пока я раздумывал над следующим вопросом, тело Аргайл начало терять чёткие очертания и таять в воздухе.

— Прости, лимит воплощений на сегодня исчерпан. Кровь у тебя, безусловно, вкусная и питательная, но её было маловато, — Тень встала и даже сделала мне шутовской поклон, — благодарю за кофе.

* * *

День выдался суматошным. Прежде всего мы завезли Светлану к отцу в императорскую лечебницу, где сейчас находился Эрик Исбьерн и Густав Ильдер с дочерью. Аста и Хельга попросились сопроводить Свету, ну а мне пришлось попросить Тэймэй присмотреть за нашими новыми членами семьи.

Ещё я объявил близким, что мы с Тэймэй планируем провести скромный свадебный обряд, заехав по дороге домой в Японию. Сроки соблюдения приличий поджимали, поэтому приходилось торопиться. На удивление, все восприняли эту информацию спокойно. Вот только мои стремительно меняющиеся планы немного выбивались из общих намерений.

— Вообще не вижу проблемы, — чуть поразмыслив, высказалась сестра, — пусть каждый занимается своими делами, а накануне Михаил просто соберет нас в одном месте, пробив по очереди свои странные тоннели. И время сэкономим, и торжество не пропустим!

Такой вариант устроил всех, лишь Светлана резонно заметила, что постарается сегодня раздобыть амулет для Тэймэй, скрывающий её положение.

— Следовало раньше об этом подумать, — чуть покраснев, призналась лекарка, — тогда бы и провокаций в Копенгагене не случилось.

— Не кори себя, — приобнял я невесту, — провокация всё равно была бы, не эта, так другая!

Та благодарно улыбнулась за поддержку. Сегодня Света выглядела лучше, но всё же лёгкая бледность и слабость ещё оставались.

Высадив невест с воспитанницей и Хельгой у лечебницы, я по кровной связи обратился к Мауре, бенгальской кошке, спасённой однажды в бандитском приюте:

— Дорогая, для тебя нашлась работа по профилю.

— Наконец-то! — услышал я довольный мурлыкающий голос. — Кто объект?

— Хельга Бизоненс, эмпат и компаньонка Асты Исбьерн, моей воспитанницы.

— Цель наблюдения? — деловито уточнила усатая разведчица.

— Подтвердить или опровергнуть смутные подозрения. Что-то с ней не так, но я не понимаю, что. Она постоянно носит блокиратор, опасаясь собственного дара… Но причин подозревать её в чём-то пока нет.

— Найдём, — коротко мурлыкнула Маура.

Передав по связи местонахождение объекта, я, наконец, вернулся сознанием и мыслями к сестре. Та смотрела на меня с улыбкой.

— Ты, когда по кровной связи общаешься, зависаешь и почти не реагируешь на внешние раздражители, — пожурила она меня. — Непорядок, подловит кто-то, и проблем не оберёмся.

— Согласен, надо тренировать внимание и потоки контроля, — не стал отрицать я очевидного. — Ну что, пойдём и мы?

— А ты точно уверен, что хочешь с этим всем возиться? Это же столько бумаг нужно переоформлять.

Мы сегодня должны были посетить Канцелярию Его Императорского Величества и подать прошение о регистрации изменений в перечне нашей собственности. Я передавал сестре земли в Причерноморье, включая Абрау, а она мне земли Земельно-Удавовых, полученные в качестве виры от датчан.

Всё это нам должны были заверить в вотчинно-поместном столе, но Кирана вдруг засомневалась в правильности нашего решения.

— Не переживай, есть один волшебный способ.

Естественно, способов было превеликое множество, но суть их сводилась к одному: мы платили и заказывали весь спектр услуг.

В вотчинно-поместном столе нас встретила дородная дама с высоченной причёской на голове, внутри которой виднелся настоящий букет. Что-то мне эта башня напомнила, и я с улыбкой произнёс:

— Оу! Сударыня, неужели вы стали обладательницей шедевра от маэстро Попугаева?

Нужно было видеть, как за одно мгновение изменилось выражение лица чиновницы с брезгливо-выжидательного на восторженно— восхищённое.

— Неужели сразу заметно?

— Да вы просто майская роза посреди зимних морозов! — растекался я в лести, преданным взглядом окидывая причёску и её владелицу.

— Благодарю, — мило покраснев сквозь слой пудры, заулыбалась чиновница. — Чем могу помочь столь тонкому ценителю прекрасного в это пасмурное холодное утро?

Я представился и вкратце изложил нашу с сестрой проблему, наблюдая, как хмурится мадам-букет. Она бегло просмотрела наши документы, но когда увидела дарственную от лица датской короны, то даже слегка обомлела.

— Михаил Юрьевич, — уже более официально обратилась она ко мне, — провести и зафиксировать обмен я могу, но вот смена статуса земель не в моей власти. Я могу подать прошение от вашего имени, но рассмотрение подобных вопросов происходит не чаще раза в месяц лично императором.

— Вы о чём? — не совсем понял я разъяснений чиновницы.

— Я о том, что земли Земельно-Удавовых и участки в Причерноморье я могу зарегистрировать, как вотчинные наследуемые земли, без ограничений на дальнейшие действия с ними: продажа, обмен и прочее. А вот Абрау относится к поместному землевладению, которое выдавалось за личную службу государю. Потому поместье и не пустили с молотка, когда род Виноградовых захирел, а передали обратно в императорский фонд до востребования.

— Сударыня, а что вы сможете сказать о статусе родовых земель Комариных?

Мадам-букет молчала на этот раз довольно долго, вынимая и раскрывая справочники со старыми законами, выискивая карты и сличая их, сравнивая выписки разных годов и цокая языком.

— Михаил Юрьевич, я работаю на этом месте без малого двадцать пять лет. Некоторые из этих карт и сводов законов я знаю наизусть, но ещё ни разу я не тратила столько времени на поиски, — она утёрла платком пот со лба и продолжила. — Я не могу быть уверена, и, скорее всего, это какая-то ошибка, но в самом старом уложении ваши земли отмечены как нейтральная буферная зона, запрещённая к проживанию и к притязаниям на неё со стороны любого государства. Другими словами, это суверенная земля или независимый анклав внутри государства.

Глава 5

Соображать пришлось быстро. Нацепив на лицо наиболее очаровательную улыбку из собственного небогатого ассортимента, я произнёс:

— Сударыня, вы совершенно правы, это какая-то ошибка. Видимо, кто-то из законотворцев или архивариусов утратил дополнения или изменения к какому-то документу из цепочки. Благодарю вас за столь глубокую и профессиональную консультацию. Я рад, что нам с сестрой улыбнулась судьба, направив наши стопы именно к вам!

Морщинки на лице чиновницы разглаживались. Она несмело улыбнулась, а уж к концу моего водопада лести и вовсе сияла звездой.

— Мы полностью согласны с озвученными вами статусами земель Земельно-Удавовых и в Причерноморье и просим зарегистрировать обмен с присвоением статуса вотчин. По землям Абрау мы, пожалуй, пока оставим всё как есть.

Чиновница удовлетворённо кивнула и вернула мне неправомочную дарственную на замок и виноградники вокруг. Теперь наш запрос находился полностью в её компетенции.

— Тогда прошу вас через недельку подойти за зарегистрированными документами, — уже полностью вернувшись в свою бюрократическую стихию, сообщила мадам-букет.

«Дорогая, создай мне ледяную розу, чтобы не растаяла и не увяла», — попросил я по кровной связи сестру.

Та лишь подняла бровь в удивлении, но через пару секунд в руку мне вложила ледяное творение её стихии.

— Сударыня, — я осторожно склонился к чиновнице, — творение маэстро Попугаева, несомненно, неповторимо, но такая уникальная женщина, как вы, заслуживает гораздо большего, — я передал через стол ледяной цветок, столь искусный и столь прекрасный, будто он был сотворён не из воды, а выточен из бриллианта.

Женщина, как заворожённая, следила за приближением неординарного подарка.

— Она не растает? — хриплым голосом уточнила чиновница.

— Нет.

Удерживая в ладонях цветок, женщина с трудом смогла оторвать от него взгляд.

— Приходите завтра, Михаил Юрьевич, — видно было, что слова даются ей с трудом. — Всё будет готово.

* * *

«Это же взятка и подкуп, нет?» — спросила у меня Кирана по кровной связи, не решаясь задавать подобные вопросы вслух.

«Нет, это лесть и обаяние, подкреплённые приятными жестами!» — делано возмутился я, идя под ручку с сестрой. — Ты, сестрица, могла бы заставлять мужчин действовать, как нужно тебе одним взглядом, взмахом ресниц, смутным обещанием благодарности и признательности, но ты игнорируешь извечное женское оружие!'

«В первую очередь, я — охотница, и лишь потом — женщина!» — фыркнула Кирана, сформировав магией снежок и бросив его мне за шиворот. Я поднял температуру тела и испарил снег. Не получив ожидаемой реакции, сестра показал мне язык. — Зануда!'

Мы степенно шли в сторону императорской лечебницы, Кирана стала подозрительно молчалива. Будто в унисон с её настроением ветер затих, и из низких серых туч повалил пушистый снег. Он опускался на землю по причудливой траектории, навевая некое умиротворённое настроение. Спустя пять минут Кирана снова отозвалась по кровной связи:

«Что делать с Абрау будем? И почему ты так быстро перевёл тему со статуса земель Комариных?»

«Понимаешь, Абрау мне тогда отдали вроде бы как на откуп за убийство всей нашей семьи. Уже было известно, что мне благоволил Виноград, и предполагалось, что я буду искать нового главу рода Виноградовых. То есть император вроде бы и наградил меня, а вроде бы и нет. Может, он вообще пытался уличить меня в двоебожии или переманить в княжеский род конфеткой, а может, хотел в будущем стравить с новым главой. В общем, вариантов здесь масса. Я не исключаю даже, что он мог просто от щедрот души даровать мне поместье бонусом к графскому титулу. Монархи, знаешь ли, тоже люди и не любят быть обязанными. А тут я, весь из себя заслуженно обделённый и имеющий хоть какие-то связи с родом Виноградовых. Но в свете информации по твоей изнанке и невозможности продажи или дарения Абрау мне на ум приходят крамольные мысли… А не была ли в курсе императорская семья о проводимых там экспериментах? Быть в курсе это ещё половина беды, но кто был инициатором всего исследовательского центра?»

«Знаешь, мне иногда кажется, что я — слепой котёнок во всей этой истории, который балансирует на острие меча над пропастью, — грустно констатировала сестра. — Как? Как ты сопоставляешь все эти тонкости, мысли, мотивы? Неужели для этого надо вырасти в этой среде, чтобы так тонко чувствовать опасности и двойное, а то и тройное дно каждого поступка? Ты ведь младше меня! А я только и умею, что убивать и выживать!»

«Успокойся! Придёт время, и ты поймёшь, что это всего-навсего опыт. Ничего более, — я сжал ладонь сестры в жесте поддержки. — А по поводу земель Комариных… Нам лучше пока забыть, что мы слышали нечто подобное. Если есть хоть малейшая вероятность, что информация соответствует правде, то для её подтверждения придётся основательно покопаться в архивах соседних стран, ибо в нашей мне такую информацию ни за что не предоставят. Это равнозначно признанию в нарушении древнего международного договора и в создании сателлита — формально независимого государства, находящегося под политическим и экономическим влиянием империи».

«А где надо копаться? Может, я смогу помочь?» — тут же с энтузиазмом отреагировал Кирана.

«Теоретически, в той же Дании, Швеции можно поискать, они не меньше нашего государства существуют в той или иной форме, — принялся я рассуждать на ходу, — возможно, у османов стоит поискать, но здесь вероятность ниже. Они южнее, у них своих проблем хватало, чтобы ещё на север лезть. Вероятно, ещё кто-то из наших древних семей может хранить что-то у себя. Но кто?»

«Ну круг, в принципе, ясен. Как разберусь с изнанкой, можно будет проехаться. В Дании нас уже „любят“, — она хмыкнула, ибо сарказм сочился в каждом звуке сего постулата, — у османов у меня будущий тесть живёт. Съезжу в гости, доведу местную династию до сердечного приступа. Ну, а из наших семей на ум Тигровы приходят. Альтернативный полюс политического влияния в Сибири, род по силе не уступает Кречетам, но формально признающий их главенство. Да и совместный бизнес несколько упрощает наведение мостов».

«Если честно, пока не вижу смысла с этим вопросом заморачиваться, — честно признался я. — Я не претендую на роль монарха и не хочу лишний раз вступать в конфронтацию с императором, угрожая разоблачением несоблюдения неких древних уложений».

«Ну знаешь ли, в противостоянии любой дополнительный аргумент не лишний. Не пригодится сейчас, пригодится потом! Есть подозрение, что жить спокойно нам не судьба. Никто не говорит, что я сорвусь и поеду в турне вот прямо сейчас, нет! Но в планы себе внесу. Кто знает, вдруг хоть в чём-то смогу помочь тебе. Не только же тебе мне помогать».

Наша беседа подошла к концу вместе с неспешной прогулкой под снегопадом. На крыльце лечебницы мы заметили Асту, о чём-то яростно спорившую с Хельгой.

* * *

Аста выбежала на улицу вслед за кузиной. Ту чуть потряхивало от переживаний. Хельга поглаживала рукой блокиратор на шее и пыталась восстановить дыхание.

— Хельга, вернись! Нужно же хотя бы попытаться! — втолковывала юная княгиня Исбьерн. — Это же твой шанс!

— Нет! — сжатые в ниточку губы и упрямо вздёрнутый подбородок эмпатки говорили сами за себя. — Я не доверяю местным лекарям. Мне и так хорошо. Я привыкла.

— Хельга, нельзя так! Вспомни, что говорила бабушка! Дар — это часть тебя! Когда ты душишь себя саму, то неизбежны резкие всплески. Чем больше себя гнобишь, тем меньше контролируешь дар.

Аста держала кузину за руки, заглядывая в глаза. Она очень хотела помочь Хельге, но в данном конкретном случае спасание утопающей было в руках самой утопающей.

— Нет и ещё раз нет! Блокиратор прекрасно справляется, а в экстренных случаях я себя контролирую.

Увидев сквозь стену снегопада опекуна Асты, Хельга умолкла. И хоть они общались на датском, девушка не желала выяснять отношения при посторонних.

— Хорошо, — сдалась Аста. — но пообещай хотя бы подумать!

Эмпатка кивнула, не поднимая взгляда, и отвернулась.

* * *

В лечебнице нас ждал приятный сюрприз. Совместными стараниями Подорожниковых Эрик Исбьерн не просто выжил, но и пришёл в себя. Не передать словами, какой он испытал шок, когда понял, где находится. Там же в лечебнице состоялось знакомство Асты с дядей. Девочка изменила своё отношение к оборотню и решила принять клятву верности. Пока они проводили все процедуры тут же на больничной койке, Светлана принесла амулет для Тэймэй, ну а мне выставили ни разу не скромный счёт за лечение. Торговаться я не стал, выписав чек от своего имени, но от внимания Асты это не укрылось.

— Вы не должны платить за лечение моих людей, — хмурилась девочка, старательно выговаривая слова. — Я смогу вам возместить траты. Со временем.

Сомнения в её голосе были оправданы. Кроме формального статуса правительницы, недавно вышедшего из состава Дании княжества Рюген, и нескольких подписанных документов на руках, Аста не имела средств к существованию. Меньше всего хотелось девочке жить в долг на правах приживалки. Гордость не позволяла ей просить, но и как разрешить ситуацию она не знала в силу возраста и отсутствия опыта.

— Аста, мы с вами подписывали соглашение об опекунстве, — принялся я спокойно разъяснять девочке нюансы наших взаимоотношений. — В нём были прописаны некоторые обязательства с моей стороны, в том числе расходы на ваше содержание, обучение и некоторые другие статьи. Я отношу лечение Эрика как раз к прочим расходам. Также в соглашении прописано, что вы, по желанию, можете возместить мне эти траты по достижению совершеннолетия. Со своей стороны, я не собираюсь требовать деньги у ребёнка. Мне достаточно, если между нашими родами установятся дружеские отношения. Ну, а чтобы вы не терзались чувством неполноценности, отмечу, что функционирование логистического центра близ Рюгена в перспективе полностью окупит любые затраты, ну если вы только не захотите однажды выкупить у Кристиана Блавалена Гренландию, к примеру.

— Вы так спокойно говорите об этом, будто владеете миллионами, — удивилась княгиня Исбьерн моей шутке. — Другие аристократы удавились бы за лишний золотой, но вы…

— Есть вещи важнее денег, Аста. Для меня это собственные моральные принципы.

Подопечная кивнула мне и снова вернулась к дяде, пересказывать историю, участником которой Эрик невольно стал, убив Ханса. Я, честно говоря, так и не понял, как у Исбьернов сочеталось правило «Не убей члена семьи» с правилом «Да воздастся за предательство в той же мере», но раз Эрик жив, то, выходит, его действия вполне устроили Белого Медведя.

С дочерью Густава Ильдера же ситуация обстояла не так радужно, как с Эриком.

Борис Сергеевич отвёл меня в сторону и честно сообщил, что у малышки случай неизученный. С порога решить проблему не удалось. Но хотя бы есть свидетельства магов жизни и смерти, что душа ещё находится в теле девочки, а, значит, ещё есть, кого спасать.

— Вы Густаву сообщали об этом?

— Да, не вижу смысла врать отцу, — пожал плечами Подорожников. — А ещё я честно сообщил ему, что иностранного ментатора в сердце Кремля вряд ли будут рады видеть. Слишком большой риск. Ко мне уже наведывались люди Медведева. Да и я, признаться, устаю от постоянных проверок ментального воздействия перед любым походом к императорской семье.

М-да, как-то мы со Светой не подумали об этой стороне вопроса, по доброте душевной предлагая помощь.

— Я попробую решить вопрос.

Густав Ильдер как раз общался со Светланой. Лицо его было напряжённым, под глазами залегли тени, а взгляд выдавал всю глубину разочарования.

— Я рискнул всем ради поездки сюда, а вы не можете помочь, — ментатор не смотрел на лекарку, разглядывая дочь сквозь стекло палаты. Девочка лежала в окружении самых разных медицинских артефактов, считывающих её показатели.

— Я предупреждала, что мы не гарантируем моментальное излечение и излечение вообще. Случай неизученный, нужно время, — со всей деликатностью поясняла Светлана, не чувствуя за собой вины. Она действительно не обещала чуда.

— То же самое мне последние три года говорили на родине. Слова. Лишь слова. — Опущенная голова, тихий надтреснутый голос и сгорбленная фигура. Густав даже не смотрел на свою собеседницу. — Теперь нам некуда даже вернуться. Меня считают предателем.

В душе ментатора бушевал ураган, где он винил всех вокруг в сложившейся ситуации. И этот ураган стал прорываться наружу. Первая волна силы была слабым подобием, прощупыванием защиты всех окружающих. Она принюхивалась, отмечала самых сильных и самых слабых для последующего дозированного влияния. Вторая волна выплеснулась следом, вызывая на подкорке ноющую головную боль, будто кто-то решил ввинтить штопор в макушку. Ну и третья волна показала всю силу ментатора. Она, словно цунами, набирала силу, расходясь по больнице.

Люди падали, закрывая руками голову, кто-то истошно кричал. Слышался писк медицинских приборов, где-то заискрили артефакты, а давление всё нарастало. Сила Густава уплотнялась, буквально создавая вокруг него щит. Я рванулся к нему, чтобы ударом вырубить, но щит невидимой стеной встал между нами. Пришлось выпустить ему навстречу комарих. Нужна была кровь и как можно больше, чтобы взять под контроль ментатора. Но, сколько бы крови они не приносили, эффект был околонулевой. Батарейкой для выброса силы стали эмоции убитого горем отца, а их я контролировать не мог.

Было ощущение, что с меня снимали скальп, а череп раскалывали молотком на миллионы осколков. Больно. Часть нервных окончаний пришлось просто отключить, но ощущение пресса на разуме не исчезло, а наоборот только усилилось. Сила словно увеличила натиск, почуяв сопротивление. Я оглянулся и увидел на полу в углу Хельгу, накрывшую своим телом Асту. Они забились под диванчик и не высовывались. Я рванул к ним. Дёрнув за руку эмпатку для привлечения внимания, я попытался жестами показать, чтобы она сняла блокиратор и успокоила Густава, но девушка лишь испуганными глазами смотрела на меня, закрывая собой Асту.

— Скажи ей, пусть транслирует ему любовь! — прокричал я Асте. — Ему больно, очень! Нужно унять боль и отчаяние!

Прокричать пришлось несколько раз, прежде чем девочка сквозь слёзы поняла, что я от неё хочу. Дальше она что-то говорила кузине, но та испуганно отнекивалась.

— Он убьёт всех! Он убьёт Асту!

Я жестами показал взрыв головы и ткнул пальцем в Асту. Теперь до Хельги дошло. Не знаю, как именно она так была зациклена на этом ребёнке, но, видимо, ради неё готова была на многое.

Дрожащими руками сняв блокиратор, Хельга смотрела на Густава, закусив губу от напряжения. Она ничего не делала, лишь смотрела, но я видел в её глазах такой океан боли, что отшатнулся. Не могла юная девушка носить в себе такие эмоции. Но всё же носила. Из этой боли мягкими едва заметными толчками пробивалось другое чувство, всепоглощающая нежность. Она незаметно проникала сквозь давление дара Густава и убаюкивала. На смену ей пришла любовь, чистая и незамутнённая, любовь матери к своему ребёнку. Всепоглощающее чувство возносило ввысь, отзываясь радостью и тревогой в сердце.

Дар ментатора отступил. Он схлынул, словно штормовая волна, оставив вокруг обломки эмоций и чувств окружающих. Густав со слезами на глазах прошёл в палату дочки и схватился за её ладошку, целуя и рыдая. Он уже понимал, что последует за подобным выбросом силы в сердце чужого государства.

— Простите меня! Прошу! Простите! — он стоял на коленях у больничной койки. — Не бросайте её, прошу! У неё никого не осталось!

Люди вокруг начали приходить в себя. По коридору бежала охрана, вызванная Борисом Сергеевичем. Хельга сидела рядом с Астой, пытаясь застегнуть на шее блокиратор, а Света сквозь стекло смотрела на девочку и хмурилась.

— Простите меня! Прошу! — как молитву твердил ментатор, не отрывая от меня просящего взгляда.

— Пап! — позвала Света отца. — Посмотри на показатели!

— У меня половине лечебницы чуть не спекли мозги! Какие показатели? — лютовал главный императорский лекарь. — Да я его сам прибить готов!

— Пап! Да посмотри же! — не унималась Света, схватив отца за руку и потянув в сторону палаты.

И как-то неожиданно громко во всеобщем гаме прозвучал тихий детский голосок рядом с Густавом.

— Что она сказала? — не удержался я от вопроса, видя, как ошеломлённый ментатор укачивает на руках пришедшую в себя дочь.

— Она сказала: «Папочка, почему ты плачешь?»

Глава 6

Нервный срыв Густава Ильдера дал неожиданный результат. Его дочь пришла в себя после трёх лет комы, а вот он сам был взят под стражу. В казематы Кремля мы пришли со Светланой вместе.

Свидание проходило прямо в камере, достаточно просторной, где-то три на три метра, с койкой, столом и даже парочкой стульев. В углу имелось отхожее место. На полу лежали свежие циновки, и пахло почему-то травами. По местным меркам просто люкс, а не камера.

Датчанин остался сидеть на койке, уступив нам стулья. Разговор у нас выходил достаточно странным. Первое время Ильдер вообще не реагировал на тему срыва. Всё, что его интересовало, состояние его дочери.

— Густав, вы понимаете, что всё очень серьёзно? — попытался я достучаться до разума всё еще пребывающего в эйфории ментатора. — Вы совершили нападение на сотрудников, пациентов и посетителей императорского госпиталя, только каким-то чудом никого не отправив на перерождение.

— Мне всё равно, хертуг Михельс, — на датский манер ответил Густав. — Главное, моя девочка ожила! Это самый счастливый день моей жизни!

— Если мы сейчас не найдём какое-то решение, то ваша дочь останется круглой сиротой, — я даже не думал скрывать что-либо от него. Он не безусый юнец, успел поработать на собственную безопасность. Должен был понимать меру ответственности. Если бы его не считали предателем, то, скорее всего, выменяли бы у нас, как ценного специалиста, а в нынешней ситуации надеяться на это не приходилось.

Это несколько остудило его пыл. Вообще, очень странно, что ментатор, центром личности которого должны быть сдержанность и воля, вдруг начал вдаваться в крайности: гнев, отчаянье, счастье, радость. Критичность мышления лишь местами мелькала в его взгляде, и это меня беспокоило.

— Вы сможете позаботится о моей дочери? — задал вопрос в лоб Густав. — Если я не выйду отсюда.

Я выругался. Мне как-то часто стали предлагать девочек на попечение. Институт благородных девиц пора открывать.

— Густав, а вы, правда, считаете, что мне её отдадут? — озвучил я не самый острый вопрос. — Вы — сильный ментатор. Ваша дочь может обладать подобным даром. Да на неё тут очередь выстроится. Если уже не выстроилась!

— Но вы же военный, вы могли бы… — вскинулся Густав.

— Мог бы что? Вступить в конфронтацию с имперской службы безопасности? — мои вопросы не нравились ментатору, возвращая его с небес эйфории на нашу грешную землю, полную интриг, предательств и махинаций. — На правах кого? Как вы мне предлагаете настаивать на опекунстве совершенно незнакомого ребёнка?

Ментатор надолго задумался, а я, повинуясь интуиции, обратился к невесте:

«Свет, проверь его на предмет вмешательств, пожалуйста. А то всех в лечебнице проверили, кроме него».

Полноценный обряд установления кровной связи мы с ней провели ещё утром. И теперь осваивали новый вид общения.

«Да у него же всё должно было нервным срывом стереться. Да и Хельга потом воздействовала…» — неуверенно возразила Света.

«Неважно, если так считать, то на нём должно быть два отпечатка магических сил: его и Хельги. Если ты найдёшь хотя бы остатки третьей, то можно предположить, что на Густава целенаправленно воздействовали с целью провокации срыва и дальнейшей вербовки. Слишком уж странно выглядят его эмоциональные качели».

Света ненадолго задумалась, а затем принялась сканировать ментатора. Густав открыл было рот, намереваясь что-то сказать, но я показал ему жестом молчать и не сбивать Светлане концентрацию.

Датчанин подчинился, и мы принялись ждать результата.

«Ты уверен, что стоит ввязываться в это всё и переходить кому-то дорогу?» — уточнила невеста по кровной связи, с опаской поглядывая на выход из камеры.

«Нет. Но, судя по твоему вопросу, я оказался прав?»

«Да».

Я дал команду Густаву говорить, и тот меня изрядно удивил. То ли постороннее влияние постепенно сошло на нет, то ли ментатор смог взять себя в руки, но его следующие слова стали принесением вассальной присяги.

Песец!

* * *

Сегодня был день из ряда вон выходящий. Дмитрий Фёдорович Медведев не успел разобраться с внезапной атакой иностранного ментатора в императорской лечебнице, как к нему на приём пожаловал граф Комарин.

«Не иначе как на его болотах последняя тварь изнанки сдохла, что он сам ко мне явился, — хмуро и с некоторым злорадством размышлял Дмитрий Фёдорович, маринуя столь нелюбимого графа в приёмной. — Ничего, не переломится!»

Когда отведённые приличиями полчаса вышли, он дал знать секретарю, что можно просить гостя.

Граф вошёл с хмурым выражением лица, что ещё больше обрадовало главу службы имперской безопасности. Он до сих пор не забыл, как Комарин устроился в его кабинете для проведения каких-то своих ритуалов при поиске принцессы Марии.

— Чем обязан вашему неожиданному визиту, Михаил Юрьевич?

Граф присел напротив, задумался на добрую минуту, но всё же начал разговор:

— Дмитрий Фёдорович, скажите, а у вашей службы датский ментатор Густав Ильдер случайно не проходит в разработке?

Глава имперской безопасности нахмурился не хуже того же Комарина.

— Вы не находите, что работа вверенного мне подразделения находится вне зоны ваших интересов и компетенций?

И вот здесь Комарин его изрядно удивил.

— Дмитрий Фёдорович, я знаю, что у нас вами отношения несколько не складывались в прошлом, но сейчас хотел бы говорить откровенно и без политесов.

Далее шло краткое изложение фактов, относящихся к Густаву Ильдеру, и соображений самого Комарина по этому поводу. Надо сказать, достаточно здравых соображений.

— И завершился наш визит принятием вассальной присяги от датского ментатора. Вот я и хочу понять, вам или ещё кому-то я случайно перешёл дорогу. Каюсь, отказаться от такого подарка судьбы, как добровольная клятва ментатора такого уровня, было выше моих сил.

Дмитрий Фёдорович раздумывал несколько минут над услышанным. В том, что Комарин из этой ситуации выйдет с прибылью, он уже и не сомневался. Да и положа руку на сердце, сам бы подсуетился, если бы это было делом рук его службы. Но нет… вариант с вербовкой такого перспективного мага почему-то они проворонили. Кто-то успел сработать раньше. И вот это уже было интересно не только Комарину, но и самому Медведеву. В зависимости от целей нервный срыв датчанина можно было расценить и как вербовку, что и подумал Комарин, так и теракт, что и могло бы случиться, если бы ментатора не успокоила датская эмпатка.

Заключению Светланы Подорожниковой Медведев верил. Если она рассмотрела последствия вмешательства, то они там были. Да и наблюдения Комарина тоже имели под собой зерно истины. Насколько знал Дмитрий Фёдорович, ментаторы и менталисты в основном весьма флегматичные и уравновешенные личности, привыкшие держать себя в руках. Даже с учётом трёхлетней болезни дочери датчанина не так легко было спровоцировать на срыв.

— Умеете вы, Михаил Юрьевич, из вполне понятного дела сотворить детектив, — со вздохом признал Медведев правоту слов гостя. — Густав Ильдер не находился у нас в разработке, а это значит, что у вас во врагах для разнообразия буду ходить не я.

— Очень жаль, — произнёс Комарин, а глава имперской службы безопасности просто-таки опешил от подобного заявления, не зная, что ответить. — Не смотрите так на меня, Дмитрий Фёдорович. Просто вы в качестве врага мне гораздо предпочтительней, ведь у вас есть моральные принципы, и вам знакомо понятие чести, чего не скажешь о неизвестных.

Медведев смотрел на хмурого графа, впервые задумавшись, а смог бы его сын, Николай, вот так же здраво рассуждать, ориентироваться в обстановке и лавировать в пучине интриг, оставшись совсем один без поддержки рода? А ведь они одного возраста.

— Дмитрий Фёдорович, раз уж Густав Ильдер — теперь мой вассал, каково будет наказание за содеянное? — вновь заговорил Михаил.

— Если приобщите к делу доказательства постороннего влияния, то, скорее всего, отделаетесь вирой. Борис Сергеевич выжмет из вас по максимуму и за оборудование, и за артефакты. Может, ещё и компенсации особо пострадавшим выпишет. Ещё радуйтесь, что нет летальных случаев.

— Не поверите, но радуюсь. Я же сам там в этот момент находился.

Они ещё недолго поговорили на тему инцидента, после чего Комарин ушёл, предварительно искренне поблагодарив за уделённое время. Сам же Дмитрий Фёдорович впервые словил себя на мысли, что ему не хочется швырнуть вслед гостю чем-то тяжёлым. Теперь оставалось выяснить самую малость, кто организовал срыв ментатора и с какой целью.

* * *

Его Святейшество Альб Ирликийский лютовал. В таком состоянии он, в отличие от большинства своих братьев, не ругался и не кричал. Напротив, его голос сочился благостью и становился заметно тише, словно он боялся спугнуть будущую жертву громкими возгласами.

— Скажи мне, Серв, как так вышло, что, отыскав след Кровавого, вы всё ещё не притащили его к моему престолу?

Его Святейшество убрал скальпель и осторожно промокнул тканью только что вырезанный символ веры на груди девушки, привезённой из глухой деревни на очищение от скверны. Девица уже даже не кричала, лишь сипела сорванным горлом и зажмурила глаза, чтобы не видеть своего мучителя.

Осталось вырезать ещё дюжину символов по всему телу привязанной к алтарю грешницы, и тогда можно будет как следует поразвлечься.

Альб омыл руки в воде с эфирными маслами и тщательно вытер о белоснежную салфетку. Нужно было дать грешнице поверить, что экзекуция завершена, тогда она выдержит следующий этап «очищения» и не умрёт, как предыдущая на алтаре, лишая Его Святейшество долгожданного удовольствия.

— Серв, я всё ещё жду твоего ответа.

Паладин сделал решительный шаг вперёд и припал на одно колено, протягивая свиток с пояснениями.

Альб развернул бумагу и бегло оценил причины.

«Мы сопоставили эхо души Кровавого с его предыдущим эхом. Судя по зафиксированным изменениям, он переродился в одном из миров, поглощённых скверной. Подобное притягивается к подобному. Там следы Кровавого теряются, скрытые кем-то из местных покровителей. Засечь эхо мы можем лишь при разрыве ткани миров, но кровавый осторожен. Мы ждём разрывов с его участием, чтобы определить его точное местоположение и захватить во славу Его Святейшества Альба Ирликийского».

— Что ж, Серв, не разочаруй меня. Носители скверны не должны уйти от кары из рук моего самого верного паладина, — улыбаясь, Альб обмакнул пальцы в крови девушки на алтаре и нанёс воину Рассвета знак благословления на лоб. — Это тебе для должного везения и старания.

Серв бухнулся на колени в знак признательности, уткнувшись лбом в пол.

«Ничего. Больше века ждал и ещё немного подожду. Если он решил, что ублюдок из детского приюта сможет меня переиграть, то он сильно ошибся».

* * *

Вечер в кругу семьи сперва больше напоминал планёрку в военном штабе, где каждый определял собственные цели и сроки их достижения. Кирана с Ксандром и группой поддержки утром отправлялись в Абрау, наводить порядки на изнанке и осваивать замок с окрестностями. С ними же должен был отправиться и Густав, но тот пока находился под следствием ввиду новых открывшихся обстоятельств по постороннему влиянию на него.

Виру, выставленную Борисом Сергеевичем, я выплатил, назвав будущего тестя в сердцах крохобором. За последние день он изрядно опустошил мои карманы. Не с нашими капиталами было роптать, но всё же, когда сумма равняется цене макра четвертого уровня, поневоле начнёшь считать деньги.

Дочь Густава пока оставалась под присмотром Светы в столице. Девочку ещё нужно было наблюдать и восстанавливать после трёхлетней комы. Сама лекарка должна будет разрываться между пациенткой и сдачей экзаменов в академии. Часть дисциплин ей зачли, а вот часть придётся сдавать, как и всем студентам. Но она клятвенно обещала успеть на обряд с Тэймэй.

Эрик Исбьерн, чуть придя в себя, отправился обратно в княжество временно принимать дела от имени Асты. Как только там станет чуть спокойней, юная княгиня отправится к своим подданным для знакомства.

Хельга и Аста держались чуть наособицу, не вмешиваясь в наши разговоры. В начале вечера я предложил эмпатке присоединиться к отряду сестры для участия в формировании штата доверенных людей, не бесплатно естественно, но Хельга, ожидаемо, отказалась. Принуждать или уговаривать её никто стал. Кирана же решила воспользоваться моим советом по привлечению к процессу кого-то из Кобровых.

Постепенно общая беседа разбилась на группки. Света с Тэймэй обсуждали японский вариант обряда бракосочетания, Кирана с Ксандром и Борзый чертили схематическую карту на салфетке и обсуждали тактику ведения боевых действий в Виноградовке.

Было в этом что-то уютное. Большая семья, которой у меня никогда не было, оказывается, не так уж и плоха.

На коленях у меня появилась Имал и принялась подставлять свои бока, милостиво разрешив себя погладить. Её мурчание действовало умиротворяюще.

«У тебя сейчас такое настроение, что даже мне чуточку светлого счастья перепало, — отозвалась Тильда со свойственной ей бесцеремонностью. — Рада, что у тебя, наконец, появляются мысли о семье».

«У нас конца и края проблемам не видно, — вынужден я был признать очевидное, — не самое удачное время, чтобы заводить семью!»

«Семья не вши, чтобы её заводить! — хохотнула Тильда. — Если ты не заметил, то она сама заводится, не взирая на обстоятельства и проблемы. Ты ещё в той жизни хотел семью, но мы с Ланой не смогли тебе дать того, что сейчас дают они».

«Возможно, тогда я не готов был брать то, что вы давали. Я так боялся, что на меня будут влиять через вас, что всячески отгораживался. Вот только это вас и меня не уберегло».

«И смысл тогда убегать? Ты всегда воспринимал семью как свою ответственность, слабость, постоянно требующую защиты. А сейчас мы и сами с клыками. Так, может, стоит попробовать?»

«Тиль, и где я тебя на свою голову нашёл? Ты этого от Эона нахваталась или от Райо? Признавайся!» — попытался я всё перевести в шутку, ибо тема была непростая и требовала осмысления.

«Где нашёл, там уже нет! — хихикнула эрга. — И вообще, летите уже скорее на Камчатку, тут наши в командировку просятся порезвиться!»

«Может, тогда с Кираной? На изнанку?» — предложил я.

«Нет, не наш уровень, — отмахнулась эрга. — Да и наши добровольно сейчас по изнанкам ходят в поисках атмосферных аномалий. Всем интересно отыскать элемент воздуха, так что мы тоже в стороне не стоим».

«Тиль, я говорил, что ты — чудо?»

«Говорил, но повторяй почаще, мне приятно! — продолжала веселиться эрга. — Ах да! Чуть не забыла! Насчёт свадьбы или обряда, как это здесь называется… Пока Агафьи нет, хоть я напомню. Ты княгиню замуж берёшь, там подарок нужен. Гарнитур или парюра…»

«Нарою что-то в сокровищнице», — отмахнулся я.

«Скор ты добро семейное разбазаривать! — отрезала эрга. — Лучше закажи что-то, пока ещё есть время. Ей будет приятно, поверь!»

Да что ж меня сегодня все решили обанкротить⁈

* * *

Особняк под Москвой

Грузный мужчина, некогда бывший стройным красавцем с волевым профилем и первым ловеласом империи, сидел в своём кабинете и потягивал напиток, присланный в подарок князем Мышкиным. В камине весело потрескивал огонь, отбрасывая отсветы на книжные полки вдоль стен и задёрнутые шторы. Хозяин кабинета напряжённо размышлял, как же ему снова вернуться в большую игру. Лишение должности и, как следствие, лишение дополнительных источников доходов очень не нравилось как ему самому, так и супруге, привыкшей жить на широкую ногу.

Сохранив сеть информаторов на всех уровнях в Кремле и не только, он с нетерпением ждал результата одной спонтанной аферы. В кабинет скользнул его верный слуга для щепетильных поручений.

— Ваше Высочество, первая часть плана сработала, но в дальнейшем объект оказался под пристальным вниманием имперской службы безопасности и родовой гвардии Комариных.

— А эти там каким боком? — удивился хозяин кабинета, отставляя опустевший бокал.

— Источник в имперской службе безопасности сообщает, что интересующий вас объект принёс вассальную клятву графу Комарину.

— Да чтоб тебя!.. Мы же проверили, за ним никто не стоял. Он никому не был нужен! Мы должны были перехватить его первыми!

— Так и было, мы перехватили информацию у безопасников, не дав ей поступить в разработку, — подтвердил слуга с лёгким поклоном. — Но очевидцы говорят, что ментатор сам обратился за помощью к Комарину.

Хозяин кабинета сделал глубокий вдох и чуть освежил себя прохладным воздухом для ясности мысли:

— Боги с ним, вассальная клятва — это не конец света, можно и отозвать. Что с дочкой? Как там наш главный рычаг давления на папочку?

— Здравствует.

В кабинете повисла тишина.

— Ты же говорил, что она в коме, и Подорожников ничего не смог сделать, — мужчина рефлекторно потянулся к бутылке и плеснул себе напитка в стакан, — ты соврал?

— Нет. Во время нервного срыва отца девочка подверглась воздействию и пришла в себя.

На этот раз стакан полетел в стену и со звоном раскололся на множество мелких осколков.

— Свободен!

Слуга низко поклонился и вышел из кабинета, плотно прикрывая за собой дверь. Когда у господина было плохое настроение, стоило держаться от него подальше. А с момента увольнения оно у него было плохим постоянно.

Оставшись в одиночестве, член императорской семьи принялся крушить всё вокруг, вымещая злобу. Билось стекло, разлетались с полок книги, бумаги сыпались под ноги, а от некоторых книжных шкафов остались одни остовы.

— Сука! Что ж вы мне, папенька, оставили в наследство любовь ко всем мыслимым и немыслимым удовольствиям, а деньгами на них не снабдили? Ещё и дядюшка… Ну что ему стоило и дальше закрывать глаза на некоторые мои шалости?

Немного выпустив пар, он остановился отдышаться, чуть склонившись вперёд и упёршись ладонями в колени. Именно в этом положении он заметил некоторый выступ под опустевшей книжной полкой. Пришлось пошарить минут пятнадцать в поисках скрытого механизма для вскрытия тайника, но терпение и любопытство его были вознаграждены, когда ему на руки выпала книжица в кожаном переплёте, размером чуть больше ладони.

Открыв первую страницу, он прочитал:

«Дорогой сын, если ты это читаешь и проклинаешь меня за нищенское существование, то не спеши с выводами. Я не растратил все деньги на выпивку, женщин и азартные игры, нет! Это была лишь ширма. На самом деле я вложился в будущее нашей ветви семьи! К этому времени на изнанке для тебя будет сформирована армия высокоранговых магов, послушных твоей воле. Ты станешь той силой в империи, с которой придётся считаться!..»

Чем дальше он читал, тем сильнее удивлялся. Настроение его неуклонно улучшалось, ведь совсем скоро у него на руках будет такой козырь, о котором даже император не мечтал. И это он сейчас совсем не про армию, нет!

Глава 7

У автора случилось нападение Музы, сопротивляться было бесполезно, поэтому милости прошу на внеочередную главу!

* * *

Путешествие проходило в размеренном ритме, всё же до Камчатки путь был не близкий. Перед полётом мы согласовали маршрут с Министерством обороны. Как-никак приписка к армии — это не пустой звук, тем более, когда во владении находится собственный дирижабль.

Ничего удивительного не было в том, что нам подкинули груз до Тобольска, Туруханска, Вилюйска и даже Охотска. И если я думал, что нас снабдят артефактами и оружием, то реальность оказалась несколько суровей. Нет. Артефакты и оружие тоже были, но большую часть груза составляли лекарства, алхимия и свечи, соль и даже зеркала с лупами.

— А на кой там зеркала? — удивился я. — На себя любимых любоваться?

— Зря вы так, граф, — спокойно возразил мне представитель имперского госрезерва, седой сбитый мужичок с длинными усами и пышными бакенбардами. — Случаи бывают разные, иногда гелиометр — единственный возможный способ связи.

Название «гелиометр» уже кое-что напомнило. В подготовке у комаров сей прибор предназначался для связи в горной местности, этакая азбука Морзе световыми сигналами.

— Каюсь, не признал, — не постыдился я признаться в собственной промашке. — Имел дело с гелиометром, но несколько иной конструкции.

— Это новая модель, компактней и удобней, — с некоторым уважением взглянул на меня резервист.

— Тогда нужно и нам заказать на замену, — сделал я себе отметку на будущее.

— Не обязательно заказывать. Скорее всего, если вы к армии приписаны, то на вашу долю тоже изготовили. Подадите заявку и получите в рамках модернизации.

Я поблагодарил служащего и отправился на дирижабль. В этот раз меня сопровождал отряд Маркуса. Эргов я решил пригласить в конечную точку путешествия, справедливо полагая, что на вулканических сопках людей будет явно поменьше, чем в пусть и маленьких сибирских городках, затерянных на просторах тайги.

Маркус после лечения был как новенький, вот только взгляд у него просто-таки кричал о переполнявшем его чувстве вины. Со мной он говорил коротко и по делу, больше занимаясь распределением задач на группу и их проверкой.

Был бы я барышней, решил бы, что меня избегают. Но я не был красной девицей, а потому подозвал командира к себе:

— Маркус, ты долго собираешься от меня по закоулкам дирижабля прятаться и людей кошмарить?

Я сейчас не шутил. Общим фоном от группы чувствовалась некоторая усталость от безостановочных придирок. Меня такое состояние боевой группы не устраивало. Пусть формально мы просто выполняли рейс до Петропавловска-Камчатского, но моё «везение»… Не хотелось бы снижать собственную обороноспособность, тем более таким нелепым способом.

— Виноват, Михаил Юрьевич, — козырнул он, — исправлюсь!

И тут же засобирался куда-то.

— Стоять! — тихо, но твёрдо скомандовал я, останавливая командира. — За мной!

Если и разбираться, то без свидетелей. Стоило двери каюты закрыться за нашими спинами, как Маркус исподлобья уставился на меня.

— Значит так, подобное поведение себе позволить может любовник проштрафившийся или дитя неразумное, от ответственности сбегающее, но никак не командир. Я могу сам узнать причины такого поведения, но хотелось бы услышать их от тебя.

Я указал рукой на стул у массивного деревянного стола, прикрученного к полу. Сам сёл напротив, ожидая пояснений. Я-то знал, отчего Маркус так себя ведёт, но облегчать ему задачу не собирался.

— Я виноват.

— Не новость. Люди в жизни делают глупости, — пожал я плечами, как ни в чём ни бывало.

— Моя глупость чуть не стоила жизни малой тактической группе.

— Это тоже факт, я читал рапорты, где все чётко изложили своё виденье ситуации. Бойцы сетуют на твою оплошность, но не готовятся устроить тебе тёмную или случайно пристрелить тебя по-тихому.

— Они меня выгораживают.

— Это я тоже знаю. Коллективную ответственность приняли, ведь никто не додумался до самого простого решения.

— Мне стыдно, что я исходя из-за своего личного негативного опыта принял неверное решение, чуть не угробив людей и провалив выполнение поставленного задания. Нужно было звать подкрепление, но я этого не сделал.

Теперь Маркус почти верно изложил суть дела.

Когда группа обнаружила пропажу Асты, то не сообщила об этом, решив, что они успеют настигнуть похитителей. Меня отвлекать «по пустякам» они не решились, что и вылилось в дальнейшее. Маркус имел дело с кем-то из Исбьернов ещё во времена стычек нашей армии с наёмниками на границах империи и помнил, что они почти поголовно все маги земли. Использование артефактов для них, опытных вояк, оказалось сюрпризом.

Я при чтении подобного объяснения сперва онемел. А когда пришёл в себя от шока, то наскипидарил задницы всем: и командирам, и бойцам. Все группы по очереди должны были отправиться в школу и заново пройти ускоренную подготовку. Отдельно я настоял, чтобы группы делили на две подгруппы. Далее одна из них проходила полосу препятствий, а вторая в качестве диверсантов отрабатывала по ним атакующие заклинания. И так, пока не отработают защиту и атаку до автоматизма.

Всех причастных я наказал финансово, выставив их месячную зарплату в единый призовой фонд. Та группа, которая сможет завершить прохождение полосы препятствий в наиболее полном составе и при этом обезвредит больше всего соперников, этот фонд между собой и разделит.

Маркус про этот приказ знал и гонял своих сильнее всех, чувствуя вину.

Самое интересное, что эрги тоже захотели принять участие в соревновании вне конкурса. Очень уж интересно им было погонять друг друга.

— А теперь, Маркус, слушай меня внимательно. Я не знаю, работали ли с вами лекари после возвращения из армии, но простые истины тебе сейчас разъясню я. Вы ошиблись, чуть не угробив себя и провалив задание. Но я не Министерство обороны, под трибунал вас не отправлю. Финансовое взыскание вы получили. Кроме того, вы вскрыли слабое место в разношёрстной подготовке наших бойцов, как кровников, так и воев, благодаря чему гвардия теперь станет сильнее и эффективнее. И последнее, забудь про индивидуализм и геройства, свойственные армии. Вас спасли благодаря чувству локтя ваши товарищи, забившие тревогу, когда вы пропустили сеанс связи. Они не постеснялись потревожить меня, поэтому мы успели спасти и вас, и девочку. Я — такой же боец со своими способностями, как и вы. Глупо не привлекать меня в критических ситуациях. И я не просто так давал взаимную клятву вас защищать. Так что переставай терзаться, как девица, потерявшая честь по глупости, а делай выводы и не допускай таких ошибок впредь.

Маркус смотрел на меня со смесью обожания и надежды, постепенно сменявшихся уверенностью и даже некоторой фанатичностью.

— Разрешите выполнять? — он встал и щёлкнул каблуками.

— Выполняйте! И, надеюсь, на этом инцидент будет закрыт.

Дальнейшее путешествие проходило спокойно. Я все ждал какой-то неожиданности, вспоминая «мягкую посадку» при прошлом полёте в Тобольск, но нет. Самый обычный рейс. Выгрузку части груза в городе на Тоболе провели штатно и даже догрузили что-то ещё для доставки вглубь империи.

Кроме того, у нас была ещё одна причина для остановки здесь. Нарва решила проведать любимого, главенствующего в общине Восьмиречья, и мы её довезли. Здесь нас встречал сам Киртас. При виде любимой женщины его глаза озарились любовью и нежностью. Я невольно улыбнулся.

У них была не самая простая жизнь, не самые простые отношения, но при этом честные и искренние, без фальши, лжи и предательства.

— Благодарю за грузы, они очень важны для нас, — Киртас пожал мне руку, другой придерживая Нарву за талию и не желая её отпускать от себя. — А уж столь неожиданный сюрприз, — охотник взглянул на любимую, — и вовсе бесценен.

Перегрузка в автомобили завершилась, пока мы обменивались новостями. Я вручил Киртасу и Нарве мобилеты, чтоб они могли быть на связи с Кираной и со мной. Охотники предложили остаться на время в Тобольске, познакомиться с бытом восьмиреченцев. Я уж было хотел согласиться, но ко мне тихо обратился капитан дирижабля:

— Михаил Юрьевич, синоптики объявили приближение снежной бури. Нам нужно либо взлетать сейчас, чтобы идти несколько впереди неё с запасом, либо оставаться здесь и пережидать погодный катаклизм.

— Прошлый раз буря затянулась больше чем на неделю, — с сожалением констатировал Киртас, — поэтому, если у вас сроки горят, лучше залетите в гости на обратной дороге.

Попрощавшись с назваными родителями Кираны, мы продолжили путь.

Нам предстояло лететь почти семь часов до Туруханска, которые я планировал провести с будущей женой. На самом деле я предполагал узнать особенности японского варианта обряда бракосочетания, но Тэймэй нашла этому времени более приятное применение.

— Знаешь, пора бы мне исправить одну несправедливость! — заявила иллюзионистка, запирая за собой дверь каюты и выпуская дар на свободу. — Как-то нечестно, что я помню нашу первую настоящую ночь, а ты — нет.

Из сладостного плена меня выпустили лишь спустя пару часов, когда уставшая и довольная Тэймэй свернулась калачиком у меня под боком, а я оказался предоставлен самому себе. Было что-то завораживающее в мерном гуле двигателей, тихом дыхании дорогой женщины и спокойном такте собственного сердцебиения.

* * *

Особняк под Москвой

Соображать пришлось быстро. Ему даже пришлось отказаться от алкоголя, чтобы не тормозить принятие решений и трезво оценивать все риски. Если кто-то раньше времени узнает о его наследии, то все старания отца будут напрасны. И нет, он не планировал делиться внезапно свалившимся на голову наследством с братом. Вот ещё, пусть продолжает жрать и пить в три горла да пороть розгами девок ради сомнительного удовольствия.

Ему же следует заняться исправлением собственного образа в глазах общественности, чтобы быть во всеоружии, когда придёт время. И начать, пожалуй, следует с внешнего вида и здоровья.

— Борис Сергеевич, — позвонил он в ночи главному императорскому лекарю, — не могли бы вы принять меня завтра утром?

Их близкое родство с императором позволяло пользоваться услугами Подорожникова, поэтому упустить подобную возможность было бы просто глупо.

Лекарь ответил утвердительно, лишь уточнив, осилит ли его пациент столь ранний подъём.

— Осилю, не волнуйтесь. Я тут решил последовать вашему давнему совету и взяться за собственное здоровье, — собеседник осторожно выразил одобрение стремления, — да, даже планирую уменьшить употребление алкоголя и взяться за физические нагрузки. От вас хочу, чтобы подлечили, что возможно, и порекомендовали питание для сброса веса.

Молчаливое изумление лекаря ощущалось даже через мобилет. А вот хрен им всем. Это раньше он на задворках прозябал и брал пример с братца, теперь у него есть цель, и ради этой цели он свернёт горы.

Разговор завершился, а в кабинет постучали:

— Прошу просить за беспокойство, — слуга для особых поручений склонился в поклоне, — наблюдение установлено. Из опроса свидетелей следует, что это уже второй приезд новой княгини в замок. Первый был почти месяцем ранее, гораздо более скромным числом. Сейчас её сопровождало порядка трёх десятков бойцов.

— Откуда у неизвестной девчонки своя гвардия? Или наёмники? — нахмурился хозяин кабинета.

— Никак нет, это люди графа Комарина. Спецподразделение «Комар». Я оставлял вам доклад по интересующим вас личностям на столе, — ещё раз поклонился слуга.

— А вот это ты — молодец. Хвалю.

Он принялся рыться в кипах бумаг на столе, пока не отыскал достаточно увесистую бумажную папку и не углубился в чтение. Мозги, порядком размякшие от привольной жизни, с трудом воспринимали информацию, но он не сдавался. Кажется, ещё лет двадцать назад, такое простейшее действие, как сосредоточенное чтение, не вызывало у него проблем. Что же произошло? Нужно будет задать этот вопрос Подорожникову.

— Будут какие-либо ещё приказания? — напомнил о себе слуга.

— Нет, благодарю. Пока свободен, — не отрываясь от чтения, ответил хозяин кабинета. — Хотя нет, стой! Откуда подборка?

— Имперская служба безопасности, Министерство обороны, Канцелярия Его Императорского Величества, пресса…

Выборка была более чем информативная. Вынув из ящика стола пачку ассигнаций, он протянул её слуге:

— Возьми и поблагодари источники. Заслужили. Себе тоже можешь оттуда взять.

Слуга поклонился ещё раз и выскользнул за дверь, не смея мешать своему господину.

* * *

Туруханск мы прошли с минимально необходимой остановкой для разгрузки. Здесь нам уже ничего не догружали, а потому мы отправились в путь без задержек. Следующим пунктом был Вилюйск. Командир предупредил, что буря-таки нас нагнала, поэтому временно придётся взять чуть северней, чтобы пропустить её мимо себя. При этом он был спокоен, и его кровь подтверждала, что он заранее сделал все расчёты для варианта уклонения. И сейчас этот вариант был максимально безопасным.

От некоторой скуки кровники устроили тренировку на обзорной палубе. Без магии, используя исключительно физическую силу. Я к ним присоединился. Можно было, конечно, использовать магию крови для ускорения, но я отказался от этой идеи. Было интересно проверить, на что способно моё тело само по себе, без магии и усилений эрга. Ну что ж, как сказала бы Агафья: «А доучиться всё-таки придётся». На голой силе я пусть и не проиграл, но по лицу пару раз схлопотал ощутимо, до искр из глаз и комарих над головой вместо пресловутых птичек.

Лекарь, приписанный к дирижаблю, предложил меня подлечить, но я отказался. Ссадины и сами зарастут на ускоренной регенерации. Пока меня осматривал лекарь, на палубе появились новые действующие лица: Аста и Хельга. Аста успела подойти к Маркусу и просилась дать ей спарринг-партнёра, а кузина альбиноски решительно выступала против, аргументируя свои опасения разницей в возрасте, силе, умениях и опасностью затеи.

Разумеется, это я понимал лишь по бурной жестикуляции. Наконец, Хельга повернулась ко мне и, расстегнув блокиратор на шее, послала мне свои эмоции. Я впервые ощущал, чтобы эмоции имели столь большую силу, чтобы складываться в образы.

«Тэймэй, посмотри со мной!» — тут же я позвал невесту, подключая ещё человека для анализа.

И мы, словно наяву, увидели, как Аста спарринговалась с одним из кровников, они обменивались ударами, лишь обозначая их. Постепенно темп увеличивался, причем взвинчивала его сама Аста, а ещё спустя мгновение кровник уклонялся от удара в прыжке, и княгиня Исбьерн вылетала за пределы ограждения, разбиваясь насмерть.

На белоснежных волосах виделись капли алой крови, зрачки девочки стекленели, и она изломанной куклой замирала поверх узлов и механизмов дирижабля.

Страх и ужас за Асту были столь сильны, что у меня волосы на затылке зашевелились.

Хельга смотрела на меня умоляюще, ожидая запрета на тренировку для воспитанницы. Я же собрался с мыслями и постарался успокоить эмпатку:

— Она не упадет. Внизу есть силовое защитное поле, и тренировку контролирует маг воздуха, который как раз и ловит всех зазевавшихся.

Аста перевела мой ответ кузине, и та нехотя застегнула ошейник, насторожено глянув на меня.

Может, и стоило внять её страхам только для попытки улучшения взаимоотношений, с другой стороны, я не видел смысла запрещать ребёнку полезное занятие. Юная княгиня Исбьерн уже поняла, что в этом жестоком взрослом мире спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Боги могли не договориться, или я мог пойти в отказ от излишних обязательств, и тогда Аста благополучно была бы принесена в жертву своему же богу.

Поэтому стремление девочки учиться и тренироваться я считал единственно правильным.

Аста вышла в круг. Против неё выставили худенькую и юркую девушку, Траву. Соперницы были почти одинаковой комплекции. Поклонившись друг другу, они разошлись и приступили к тренировке.

Я видел, как Хельга напряжённо следит, готовая в любой миг сорваться на помощь Асте, но старательно сдерживает себя. Быстрый тренировочный бой сменился отработкой старых приёмов и добавлением новых комбинаций с их использованием. Видно было, что Аста получает настоящее удовольствие от тренировки.

Ещё я видел, как Трава старательно контролирует, чтобы отработка происходила подальше от оградительных бортиков прогулочной палубы.

А в следующий момент дирижабль резко завалился набок, словно в диком вираже уходя от погони, и все тренирующиеся посыпались за бортик ограждения.

Глава 8

Я отстранённо фиксировал события, словно время замедлило свой бег и превратилось в кисель. Одновременно с виражом мигнуло и отключилось освещение на палубе, а значит и силовое поле. Я выпустил лозы из серьги Винограда, пытаясь спасти своих людей. Получилось так себе. Лоза цеплялась за то, до чего дотягивалась. Об удобстве речи не шло. Ловились кто за руку, кто за ногу, парочку девушек словило за волосы, а некоторых по амплитуде ещё и стукнуло о металлические перекрытия.

До узлов и механизмов дирижабля не долетел никто. Меня самого виноградным побегом примотало к поручню намертво. Когда дирижабль вышел из виража, я смог достать своих людей. Нужно отдать должное, часть из них спаслась самостоятельно. Лозы ловили только тех, кто растерялся или не мог спастись. Маг воздуха, удерживающий воздушную подушку снаружи поручней, запаниковал при падении и спас себя, отпустив страховку.

М-да! Тренироваться ещё и тренироваться.

— Почему не удержал первую подушку? — я очень старался говорить спокойно, но что-то во взгляде выдало бушующий во мне ураган.

— Так я держал! — неуверенно возразил кровник. — Клянусь, я не бросал!

— Говорит капитан корабля. Прошу подняться на капитанский мостик графа Михаила Юрьевича Комарина! — отозвались динамики на палубе обеспокоенным голосом. — Срочно прошу подняться на капитанский мостик графа Михаила Юрьевича Комарина!

Я оглянулся на перепуганного мага и отправился на капитанский мостик. По дороге я не смог отказать себе и настроился на кровную связь с магом воздуха, пытаясь разобраться в его чувства и эмоциях. А ещё я хотел понять, почему не сработала воздушная подушка, если он её держал.

Подъём в рубку занял не больше пяти минут, в процессе которых я с удивлением обнаружил, что маг действительно не врал. Да, он слегка запаниковал, когда вылетел за пределы ограждения, но магическую подушку продолжал держать. Ведь понимал, что и ему тоже на неё приземляться. И, лишь пролетев условную границу подушки, он поставил ещё одну, уже над поверхностью какой-то острой железки.

«Не понимаю!» — билось у меня в голове. Я вместе с ним прочувствовал, как у него расходовалась магическая энергия на удержание подушки, но сама подушка исчезла.

Ещё и этот вираж…

Моё замешательство в полной мере смог развеять капитан. Он склонился над картами в рубке и при виде меня испытал прямо-таки облегчение, что мне сильно не понравилось. Так обычно выглядели люди, планирующие переложить груз ответственности с себя на кого-то.

— Капитан, вы хотели видеть меня? — я остановился возле стола и без всякого умысла взглянул на карты, разбросанные ворохом поверх столешницы и придавленные грузами. На всех картах в разном масштабе была отмечена область с отметкой «Месторождение имперского значения».

— Да! У нас вышло некоторое недоразумение с местными властями, и я бы хотел, чтобы вы поучаствовали в его разрешении.

— Слушаю!

— Как вы знаете, я изменил курс для ухода из-под удара стихии. Из-за аномальной скорости ветра нас отнесло несколько дальше, чем я рассчитывал, и мы оказались над зоной, закрытой для полётов гражданских лиц, — капитан указал на месторождение. — Приняв нас за преступников, по нам ударили неким экспериментальным оружием. Мы попытались сманеврировать, и под удар попал лишь один двигатель, на время отключившись. Из-за этого случился крен корабля и частичное отключение его узлов и механизмов, работающих на магии. На этот случай у нас установлен артефакт, который смог нивелировать удар и восстановить нормальную работу систем. Но от нас требуют немедленной посадки или угрожают повторно выстрелить и посадить нас насильно.

Я анализировал услышанные вводные данные. Выходило, что мы забрели в секретную зону, скорее всего, подконтрольную Кречетам, если там стоит такое оружие. Наличие у нас артефакта, нивелирующего его воздействие, кстати, как раз и говорило о верности моей теории. Ведь артефакты нам ставили на императорских верфях на все случаи жизни.

Выходило, что нас приняли чуть ли не за пиратов, оказавшихся не в то время, не в том месте. Садиться посреди тайги я тоже не планировал, поэтому решил хотя бы попробовать решить ситуацию миром.

— Мы где-то в районе Вилюйска?

— Да, в ста километрах на северо-запад от него, — тут же отчитался капитан.

— Вызывайте землю, пообщаемся, — дал команду я, — и пусть стрелки займут места у пушек. Не нравится мне происходящее.

Пока связисты пытались вызвать атакующих на связь, я прикинул разницу во времени и решился набрать по мобилету Андрею Петровичу. Из всей императорской семьи у нас пока сложились наиболее дружеские отношения.

Принц ответил сразу же:

— Андрей Петрович Кречет, слушаю.

— Ваше Императорское Высочество, прошу прощения за беспокойство, но очень нужна ваша помощь ли хотя бы консультация, чтобы я случайно не стал госизменником или ещё кем похуже.

— Умеете вы заинтриговать с утра пораньше, граф, — хмыкнул принц, — рассказывайте.

Я кратко обрисовал нашу ситуацию принцу, и тот замолчал на какое-то время.

— Вот что, по памяти, там действительно есть подобная зона, — он запнулся в нерешительности, — там алмазная добыча. Но я этого не говорил, а вы не слышали.

Я присвистнул от перспективы. Это, конечно, не макры, но, насколько помню, некоторые камни могут достигать стоимости в сотни миллионов рублей.

— Вот только охрана не должна была атаковать вас и уж тем более применять такое оружие… — продолжил принц, — разве что вы появились в момент перегрузки результатов сезонной добычи. Вы случайно не видите ещё один дирижабль где-то поблизости?

Я попытался рассмотреть что-либо под нами. Видимость была не самая лучшая, небольшой белый дирижабль, ещё меньше нашего, терялся на фоне заснеженных просторов. Но мне всё-таки удалось разглядеть его почти внутри огромного карьера, уходящего вглубь земли.

— Вижу. Небольшого размера, меньше «Капельки».

— Ну тогда рекомендую связаться с рудником, сообщить о собственном статусе и покинуть бесполётную зону во избежание инцидентов. Попытка посадки может быть воспринята как нападение.

— Спасибо, Ваше Императорское Высочество! — искренне поблагодарил я и дождался, пока принц отключится первым.

Теперь хоть понятен был смысл происходящего. Правда, немного смущало требование об обязательном спуске, идущее в разрез с рекомендациями принца, но с этим уже будем разбираться по ходу переговоров.

— Граф, земля на проводе, — сообщил капитан, передавая мне устройство связи.

— Земля, на связи граф Михаил Юрьевич Комарин, командир спецподразделения Министерства обороны «Комар». Попали в вашу зону случайно. Повторяю, случайно. Получили рекомендации не приземляться, а покинуть зону сразу же по завершению сеанса связи. Как поняли меня?

Я бездумно скользил взглядом по бледному пейзажу внизу, ожидая ответа. Огромный кратер-карьер с лесным морем вокруг, эллипс дирижабля, раскачивающийся на ветру, сизые хлопья снега, волнами укрывающие всё вокруг. Серость сплошная. И тут в тучах появился небольшой просвет, упавший прямо на карьер, словно вырывая его из мглы. В центре кратера что-то блеснуло, затем ещё и ещё. Потом блик стал устойчивым, словно ребёнок, играющийся с зеркалом, наконец словил солнечный луч, а затем снова начал прерываться, будто зеркальце раскрутили на подставке.

— Говорит земля! Повторяю, говорит земля! — послышался хриплый голос в динамике устройства связи, отвлекая меня от созерцания солнечных бликов. — Вас услышали. Позволяем покинуть зону немедленно, повторяю…

Ещё до того, как он закончил фразу, я тихо выругался, убирая от себя микрофон. Одновременно в рубку прибежала испуганная Аста с встревоженной Тэймэй и протянули дрожащими руками лист бумаги с надписью:

«Хельге плохо. Внизу кого-то убивают».

— … повторяю, позволяем покинуть зону немедленно, — твердил хриплый голос в динамике.

А я понимал, что сигнал SOS, поданный пару минут назад гелиометром, мне совсем не почудился.

— Вас поняли. Отбываем.

* * *

Андрей Петрович пребывал в задумчивости, с отсутствующим взглядом поглощая бутерброд и запивая его кофе.

— Ты сегодня не с той книги что ли встал? — попыталась своеобразно пошутить над братом на завтраке Мария Петровна. — Или эксперимент какой-то не удался?

Мария знала такое выражение лица брата и всегда любыми способами старалась вернуть его из мира науки в реальный. Девушке попросту было скучно завтракать в тишине. Обычно брат реагировал после третьего, а то и пятого словесного укола, но сегодня нарушил привычный ритуал.

— Маш, ты же всякими цацками больше нас с Сашей интересуешься… Я сейчас алмазы имею в виду, — выдал брат и нахмурился.

— Алмазы по моей части, всё верно, — лучезарно улыбнулась главная модница императорской семьи. — А тебе для опытов что ли нужны, или, не дай Кречет, опять сверло себе хочешь уникальное? На меня ещё после прошлого раза ювелиры смотрят как на особу, не шибко одарённую мозгами.

— Нет, сверло работает, — отмахнулся Андрей Петрович, — меня больше месторождения интересуют. Ты что-то помнишь по ним? Я, признаться, в этом вопросе запамятовал. Когда у них сезонный вывоз руды?

— Если хочешь себе камешек для кого-то подобрать, то я все самые красивые уже выудила, — подмигнула Мария Петровна. — Месяц назад же вывоз был, я точно помню.

Андрей Петрович нахмурился ещё сильнее. Бросив завтрак недоеденным, он вытер губы салфеткой и набрал в мобилете номер Дмитрия Фёдоровича Медведева:

— Дмитрий Фёдорович, прости, что ни свет, ни заря, но… У нас на алмазном руднике близ Вилюйска, кажется, гости залётные.

* * *

— Миш… — в глазах Тэймэй застыл немой вопрос, который она не решалась задать при всех.

— Где заканчивается бесполётная зона? — уточнил я у командира, жестом показывая невесте обождать с вопросами.

— В двадцати километрах отсюда.

— Идём на малом ходу, готовимся к десантированию отряда, — отдал я приказ и тут же отправил своих комарих на разведку.

«Спасибо тебе, Комаро, за моих девочек всесезонных и незаметных!» — в который раз я мысленно поблагодарил покровителя.

Обратно, правда, пришлось принимать моих разведчиц через приоткрытый иллюминатор на прогулочной палубе. Увиденное мне категорически не понравилось. На руднике хозяйничали воры, ну или воздушные пираты, судя по интернациональному составу команды и наличию собственного дирижабля. Рудник захватили с земли, уже позже вызвав корабль для погрузки добычи.

Основной сложностью для них было то, что склады руды были пусты после сезонной выгрузки, и потому пленённых сотрудников заставляли в течение недели заниматься добычей в интересах пиратов, а не государства. Заставляли бы и дальше, если бы не мы. До следующего сезонного сбора было порядка двух-трёх месяцев, и добыча пиратов за это время была бы совсем немаленькой.

Наше появление спутало все карты. По нам ударили из экспериментального орудия, а когда мы не разбились, потребовали приземлиться в акте добровольного самоубийства и самоустранения свидетелей. Моё же обращение произвело впечатление на пиратов, и они решили не лезть на рожон против армейского спецподразделения. Более того кто-то из них был весьма смышленым, и мою фразу про полученные рекомендации тоже уловил. Сразу после завершения переговоров пираты решили уничтожить рабочих рудника и скрыться с малой добычей в неизвестном направлении.

Времени выходить за пределы бесполётной зоны не было. Да и делать марш-бросок по снегу с группой комаров тоже. Счёт шёл на минуты.

«Тиль, нужна помощь, — позвал я подругу. — У нас веселье раньше времени началось. Сможете присоединиться с группой эргов?»

«Да, — коротко отозвалась эрга. — Каким количеством?»

«Четыре десятка противников, дальше решайте сами».

«Выходить на тебя?»

«Погоди, я выпрыгну из дирижабля и открою вам проход».

С этими словами я двинулся в десантный отсек, на ходу раздавая приказы. Дирижабль со всеми пассажирами должен был выйти за пределы запретной зоны и ожидать моей команды на возврат. Комары оставались на борту, но маги воздуха мне сейчас должны были соорудить «перинку» при десантировании.

— Дорогая, — попросил я Тэймэй, — накинь на отсек и меня иллюзию невидимости, а то за нами, скорее всего, наблюдают. Не хочу подвергать вас опасности.

Невеста кивнула и отрывисто поцеловала меня, пожелав удачи.

* * *

Приземление моё было эпичным. То ли маги перенервничали, то ли перестраховались, но вместо «перинки» я получил «батут». Свалившись с высоты четырёхсот метров, я бодро подпрыгнул, пощекотав пятками верхушки сосен и сбив с них шапки своей отборной руганью. Ещё пара прыжков, и я, наконец, смог заякориться на одном из деревьев. Спустившись вниз, я сменил ипостась и открыл проход для команды эргов.

— Там пираты захватили алмазный рудник, заставили рабочих трудиться на себя, а сейчас хотят убить свидетелей и сбежать с награбленным, — кратко ввёл я эргов в курс дела.

Среди группы из пяти эргов сплошь были знакомые лица: Тильда с Эоном, Райо и Пашка. Незнакомой оказалась лишь одна девушка с огненно-рыжими волосами. Была она столь фигуриста и естественна, что даже не стала утруждать себя ношением одежды.

Заметив моё пристальное внимание, она подмигнула и послала воздушный поцелуй.

«Это кто?» — уточнил у Тильды, пока мы неслись сквозь заснеженный лес.

«Так жар-птица, спасённая тобой! Присоединилась к нам недавно, — хихикнула подруга. — А что понравилась?»

«Есть на что посмотреть и за что подержаться, — не стал отпираться я. — Но в нашем случае хотел знать, с кем имею дело».

«Зачистку в каком виде осуществляем?»

«В зверином. Людей здесь не было и быть не могло».

Зачистка рудника от пиратов заняла полчаса, и то потому, что мы не могли найти последнюю пятёрку преступников. Их обнаружили комарихи. Пираты забились в щели боковых выработок рудника, как крысы, боясь лишний раз вдохнуть. Причём именно на руках этой пятёрки было больше всего крови. Они ликвидировали охрану и показательно убили нескольких рабочих, чтобы добиться послушания от остальных.

Зная правило эргов не проливать крови, я ликвидировал их самостоятельно. Заодно и Комаро получил щедрую жертву.

* * *

Дмитрий Фёдорович Медведев в который раз перечитывал показания свидетелей с алмазного рудника близ Вилюйска и не мог взять в толк, то ли ему пора выпить, то ли свидетелей вместо лечебных настоек напоили чем-то совсем другим.

Нет, ну это уже ни в какие ворота! Банда пиратов на императорском руднике, так удачно залетевшая на огонёк через месяц после сезонного сбора. Прорыв изнанки с высокоранговыми тварями, которые по удачному стечению обстоятельств сожрали всего пятерых человек, остальных перепугали до полусмерти. Трофейный дирижабль и тридцать пять пиратов в качестве подарка Дмитрию Фёдоровичу. И все с чистосердечными признаниями! Осталось только красную ленточку повязать на этот балаган и можно орден на грудь получать за предотвращение крупнейшего хищения за лет пять.

Вот только Дмитрий Фёдорович не был дураком. Все последние проблемы с упущением ментатора из разработки и посторонним воздействием на него, с утечкой информации по руднику были набатом о наличии внутреннего крота. Кто-то удачно сливал информацию, саботируя работу службы имперской безопасности.

Легко было попенять Орлову, когда у того завёлся Крысин и годами вёл свои дела в Министерстве обороны. Теперь такая же крыса завелась и у него, а возможно, и не одна, с учётом того, что Дмитрий Фёдорович в упор не видел связи между эпизодами, кроме косвенной причастности к обоим графа Комарина.

Глава 9

Вилюйск мы прошли почти без задержек, а вот в Петропавловске-Камчатском нас ожидала беседа с представителями Имперской службы безопасности по поводу посещения запретной зоны. Мои ответы были абсолютно нейтральными: посетили по ошибке, получили рекомендации из столицы, выполнили рекомендации, покинули зону. Ничего про нападение пиратов не слышали и про прорыв изнанки тоже. Капитан дирижабля, нужно отдать ему должное, ответил практически то же слово в слово, с разницей, что переговоры вёл я и рекомендации из столицы получал тоже я.

Где-то на пути к Шивелучу со мной связался Андрей Петрович и сказал всего одно слово:

— Спасибо!

Когда я же по обыкновению принялся всеми силами отпираться, якобы я не я, не был, не привлекался, четко следовал рекомендациям, Андрей Петрович меня коротко прервал:

— Не нужно слов, я знаю. Вы знаете. Этого достаточно. Вы могли улететь и не вмешиваться, но пожалели людей. Я это ценю.

На этом наш короткий разговор завершился. Я же в уме прокручивал свои действия. Каким образом их можно было связать со мной? Выходило, что никаким. Но принц был абсолютно уверен, что я приложил руку к разгрому пиратов. Странно и опасно. Чего-то я не видел или не понимал.

* * *

Андрей Петрович вышел из кабинета Дмитрия Фёдоровича в задумчивости. По всем статьям выходило, что устранил пиратов не Комарин, тот действительно мимо пролетал и уведомил о странностях. Но что-то Андрею в отчётах показалось подозрительным. Или знакомым. Так всегда случалось, если его разум вылавливал закономерность, но ещё не мог чётко её сформулировать. Комарин. Прорывы изнанки. Твари.

Нет, на первый взгляд, закономерность здесь самая что ни на есть прямая. Род Комариных закрывает прорывы на своих землях. Но было что-то ещё.

Андрей Петрович не поленился проверить некоторые свои соображения и поднял рапорты по войне Комариных с Крысиными. Была там одна деталь. Охрана отца писала, что тела нападающих были словно порваны тварями. Взяться им было неоткуда. У Комариных отсутствовали тонкие места в обоих поместьях. Но кто-то же порвал врагов. Выборочно. Сам Комарин тогда больше напоминал оживший полутруп, чем человека. Это уже из рассказов отца и сестры. И кстати, именно после этого Мария настолько впечатлилась молодым бароном, что обрела идею фикс прибрать его к своим рукам.

Что могло так впечатлить его вечно прагматичную сестрицу, не сыскавшую себе подходящей партии, но вдруг вцепившуюся в их вассала?

А ещё был отчёт самого Медведева о прорыве шестого уровня, когда барон собственной кровью закрыл прорыв. Вот только самого монстра убить не удалось. Осьминог сам ушёл обратно в червоточину. Тогда это списали на особую чувствительность высокоуровневой твари. Ведь в мирах с более низким магическим фоном они быстро слабели и умирали. Возможно, осьминог почувствовал скорую смерть и поспешил убраться восвояси, но что если…

Андрей Петрович даже резко остановился посреди коридора Кремля от мелькнувшей в его мыслях догадки. Настолько она была невероятной. Невозможной.

А что, если Комарины не просто так оберегали детей? Кирану спрятали на изнанке, пытаясь дать шанс выжить с редким дуализмом стихийных магий, а способности сына скрывали, обозначив лишь магией крови и печатями.

Что если была ещё одна способность? Андрей Петрович пока плохо понимал, какая именно: то ли самому открывать прорывы, то ли призывать тварей изнанки, то ли управлять уже прорвавшимися тварями… Но чем бы оно ни было, оно спасло людей на алмазном руднике от рабства и смерти. Вот и выходило, что теоретически граф был не при чём, а практически…

Если сестра додумалась до чего-то подобного, то становится понятной её одержимость. Вот только, зная сестру, Андрей Петрович знал и другую сторону её натуры.

Извечное женское: «Пусть плачут те, кому мы не достались, пусть сдохнут те, кто нас не захотел» нависло над Комариным второй частью изречения. В Марии, Кречет знает, в каких пропорциях, смешивались бесшабашное благородство и змеиное коварство. Но пока даже она после отповеди отца вела себя тише воды ниже травы, не заикаясь даже на тему Комариных и Виноградовых. Но надолго ли?

Андрей Петрович поблагодарил графа, не дав тому рассыпаться в протестах. Принц постарался убрать свои умозаключения в самый дальний уголок разума. Возможно, когда-то он и узнает правду, но не сегодня. Сегодня ему достаточно было того, что Комарин вмешался и спас людей, хоть мог этого и не делать.

* * *

Дмитрий Фёдорович использовал самую простую схему, когда-то проверенную в действии Орловым. Ментаторы принялись за работу ни свет, ни заря. Уже к вечеру результаты были неутешительны.

Перед ним лежала стопка личных дел сотрудников, так или иначе работающих на сторону. Причём сторона иногда оказывалась совсем уж неожиданной. Если не брать в расчёт завербованных иностранными разведками, то находились даже такие сотрудники, которые вполне официально за звонкую монету сливали информацию своим же. И не кому-нибудь, а императорскому семейству. Таких ведь и не накажешь, по сути!

С одной из таких сотрудниц, архивариусом столичного управления Имперской службы безопасности, Верой Ивановной Пустельгиной сейчас и беседовал Медведев.

Перед ним сидела воистину дородная дама, затянутая в мундир, как в плащ-палатку, с ярко красными напомаженными губами и чёрными стрелками на веках. Архивариус то и дело поправляла новомодную причёску в виде башни из волос, когда та вдруг начинала перевешивать голову назад.

— Вера Ивановна, ну ладно салаги и прощелыги, но вы-то куда? — мягко попенял Дмитрий Фёдорович женщине, которая была архивариусом столько, сколько он себя помнил в службе безопасности.

— Дмитрий Фёдорович, а что вы мне предложили бы сделать? Мы в любом случае подготовили бы ответ на запрос представителя императорского семейства. А уж чем он был продиктован, нас вообще не должно волновать.

— А вы в курсе о причине запроса? — вскинул брови Медведев.

— Конечно, — важно кивнула дама, — племянник нашего Императорского Величества присмотрел себе кандидатку в супружницы, вот с семьёй захотел ознакомиться. Не водится ли за ними каких грешков, чтобы, значит, честь семьи не замарать.

Дмитрий Фёдорович скривился, как от зубной боли. Отговорка древнее империи, которую он оберегает. Ну да, ничего иного женщине и не сказали бы.

— Который из племянников?

— Так Иван Григорьевич, который двоюродный.

Вот чьё-чьё имя, а это Дмитрий Фёдорович не ожидал услышать в таком контексте. Хотя… Император же недавно отстранил его от двора, когда вскрылись некоторые его махинации за спиной Петра Алексеевича. Племянничек привык жить на широкую ногу, а сейчас ему явно приходилось умерить аппетиты. Женитьба на богатой невесте поправила бы его финансовое положение. Вот Иван Григорьевич и решил не мелочиться. Сто миллионов — очень приличное приданное.

Вот только он не подумал, что за такой невестой в очередь выстроится не только он. Если уж Андрею Петровичу пока не перепало, то Ивану Григорьевичу — и подавно.

Медведев хмыкнул, представив, как Кирана Юрьевна кнутом гоняет муженька по саду, заставляя бегать кросс и отжиматься. Да уж, к такой княгине на одном титуле или происхождении не подъедешь.

— Вот что, Вера Ивановна, впредь сообщайте о подобных запросах и регистрируйте их соответственно! — проворчал Медведев. — А то у нас так скоро все, кому не лень, из архива дела таскать будут.

— Все, кому не лень, не будут, — гаркнула Вера Ивановна, — я же и упокоить на месте могу.

Что правда, то правда. Вера Ивановна в юности была весьма перспективным магом смерти, но потом «перегорела» на работе и больше не смогла использовать дар «в поле».

— Не придирайтесь к словам, — сурово взглянул Медведев на архивариуса, — а то придётся задуматься над отправкой вас на пенсию.

Вера Ивановна сразу будто бы сдулась, но упрямо вздёрнула подбородок:

— Впредь запросы буду регистрировать официально. Разрешите идти?

Медведев кивнул, и архивариус, щёлкнув каблуками, развернулась и вышла из кабинета чуть ли не строевым шагом. Стук её набоек барабанной дробью отбивался в мозгу безопасника.

Трель мобилета отвлекла Медведева. Звонил сын. Николай отправился по заданию отца в Вилюйск, присутствовать при допросе местных сотрудников на предмет утечки информации по алмазному руднику.

— Порадуй меня, — вместо приветствия ответил Медведев.

— Радую, — довольным голосом ответил сын, который всё больше втягивался в службу. Как бы то ни было, но встряска в виде школы «комаров» оказалась ему полезна, хоть обучение и не было завершено по объективным причинам. — Нашли утечку. Прошли по следу. Везу тебе подарки.

— Молодцы! — похвалил Дмитрий Фёдорович сына.

Хоть где-то всё становилось на свои места. Ещё бы разобраться, кто повлиял на датского ментатора, что у того ментальную крышу унесло, и можно было бы выдохнуть. А пока Дмитрий Федорович открыл ещё одну папку с протоколом допроса:

«Ну-ка, кто тут у нас на османов работал?»

* * *

Шивелуч встречал нас заснеженной вершиной. Казалось совершенно невозможным жить на действующем вулкане, но Вулкановы жили.

— Михаил, рада тебя видеть! — Лавиния встречала нас у полноценного воздушного причала, располагающегося на одном из выступов вулкана. Чтобы описать это строение, нужно было ещё постараться. Я впервые видел настолько виртуозное владение стихией в этом мире. Сестра была не в счёт, у неё использование стихий имело больше интуитивный характер, здесь же во всей красе был прикладной гений.

От каменного склона чуть в сторону шла просторная площадка, поддерживаемая высоченными колоннами. На конце площадки возвышалась причальная мачта, также сотворённая из камня и имеющая в параллель сестру-близнеца в виде башни. Внутри башни оказались служебные помещения и самый настоящий лифт для упрощения процесса погрузки и разгрузки воздушных судов.

— Я впечатлён, — честно признался Лавинии, — это гениально по части удобства и красоты архитектуры.

Графиня зарделась, как девчонка, и указала следовать за собой вглубь вулкана.

— Это ещё что, — счастливо улыбалась она, — нам ещё есть, чем впечатлить гостей.

Мы вошли под каменные своды и опешили. Весь вулкан представлял собой испещрённый ходами массив камня, виртуозно обработанного вплоть до мельчайших узоров и деталей. Лестницы и лифты, балкончики и переходы, галереи и коридоры, уходящие в разные стороны, захватывали воображение. Вулканическое стекло и обсидиан в отделке я узнал, остальные камни и породы были мне незнакомы. А ещё здесь было не просто тепло, а словно мы снова попали в экваториальные джунгли.

Причём последнее впечатление создавалось ещё и от обилия зелени вокруг, произрастающей в громадных кадках и просто в каменных нишах.

«Кирана, тебе нужно это увидеть!» — позвал я сестру по кровной связи и принялся делиться впечатлениями. Дальше я слышал от неё только восхищённые охи и вздохи.

Не один я с восторгом рассматривал родовое гнездо Вулкановых.

«Если мы когда-то вернём доступ к твоей библиотеке, предлагаю пригласить в гости Лавинию для облагораживания нашей серости и убогости», — с придыханием прокомментировала Тильда, только и успевая крутить головой во все стороны.

Лавиния получала искреннее удовольствия от произведённого эффекта.

— Мы нечасто принимаем гостей, и такое искреннее восхищение с лихвой компенсирует годы вынужденного затворничества.

Я, повинуясь какому-то внутреннему инстинкту, подошёл к балюстраде и заглянул вниз. Далеко-далеко, словно на дне гигантской пропасти, чувствовались жар и пульсация, будто билось живое сердце. Я закрыл глаза и представил, как от этого сердца расходятся кровеносные сосуды, оплетая вулкан и согревая его обитателей. Ритм его был созвучен моему сердцебиению, и от этого становилось удивительно уютно и комфортно.

— Оно бьётся, — невольно вырвалось у меня. Только сейчас я понял аналогию, когда-то приведённую Райо. Стихии очень созвучны крови. Сейчас я чувствовал кровь земли, питающую этот вулкан и территории вокруг, хоть эта кровь и не была мне привычной, но она была живой.

— Почувствовал, значит! — тепло улыбнулась Вулканова. — Шивелуч признал тебя достойным доверия, так же как сердце твоих земель в своё время признало меня.

* * *

Обед проходил в тёплой атмосфере. У Вулкановых была большая и шебутная семья, которая постоянно шутила. За столом почему-то присутствовали преимущественно молодые девушки. Они улыбались, строили гостям глазки, но более активных заигрываний не вели. Столь неприкрытое внимание к мужчинам-гостям вскоре объяснилось.

— Лавиния, уж простите, — с лёгкой улыбкой вещала Тэймэй, глядя на очередное юное создание, облизывающее язычком нижнюю губку при взгляде на меня, — но, если ваши барышни не прекратят, им всем гарантированы ночные кошмары и не только.

— Ох, Вулкан их опали, предупреждала же, — со вздохом покаялась графиня. — Простите, но у нас за годы изоляции назрела демографическая и генетическая проблема. Кровь не обновлялась, поэтому всякая девица, достигшая восемнадцати лет, может разделить ложе с магом земли, уровнем выше, чем её собственный. Дети от таких утех безоговорочно принимаются в семью, привнося новую кровь. Все здесь присутствующие барышни как раз находятся в поиске.

— Мы сочувствуем вашей проблеме, но мой будущий супруг не обладает стихийной магией, — тут же нашлась Тэймэй, — да и теперь после окончания опалы, предполагаю, девушки могут надеяться на замужество.

— Как бы ни так, — Лавиния взмахнула рукой, отсылая весьма разочарованных девиц из-за стола. — Мы начали вести переговоры по устройству браков для мужчин. Им едва магичек хватает с подходящим уровнем, а уж если девушка не хочет уходить из семьи, то не каждый мужчина захочет переходить в наш род. Поэтому ищем доноров, по большому счёту.

— Род Исбьернов и род Бизоненсов имеет высокоранговых магов земли, — слегка неуверенно откликнулась Аста. — Свои семьи они вряд ли решат покинуть, но «демографический туризм» для неженатых, думаю, можно организовать.

При последних словах Тильда поперхнулась соком.

— От ребёнка такое не каждый день услышишь!

А вот Лавиния уже с интересом рассматривала будущую воспитанницу, которая уже в своём возрасте умудрялась предлагать дельные варианты для решения проблемы.

— Благодарна за столь щедрое предложение. Мы с радостью его примем, — склонила голову графиня.

— Могу уточнить, кто у нас в наличии, если проблема стоит так остро… — предложил я.

— Мы от четвёртого уровня и выше будем рады всем!

Было видно, что ей несколько неудобно заниматься подобным сводничеством. Но я понимал всю серьёзность возникшей у них проблемы, поэтому пошёл навстречу.

«Маркус, — обратился я по кровной связи к командиру группы, — у нас есть свободные от отношений маги земли? Если есть, то какого уровня?»

«Есть тройка земляных, но лишь один вдовец, — спустя пару секунд ответил кровник несколько удивлённым голосом, — пятёрка полная у него».

«Он не хочет сходить в увольнительную с целью демографического туризма?» — использовал я формулировку Асты.

«Э-э-э… — Маркус несколько подвис от предложения. — Я правильно понимаю, ему нужно наведаться куда-то и с барышнями покувыркаться во благо рода?»

«Верно. Исключительно по обоюдном согласию, и, как бы это сказать, ему будут весьма благодарны, если кто-то из барышень после кувырканий окажется с прибылью».

«И жениться не надо?» — недоверчиво переспросил он.

«Не надо!» — я уже внутренне посмеивался над ситуацией.

«Михаил Юрьевич, у меня здесь сейчас очередь на такие условия выстроится. Там точно только маги земли нужны?»

«Точно!»

Ответом мне был всеобщий разочарованный вздох.

— Есть один маг пятого уровня, — обозначил я наши скромные возможности Вулкановой, — я отпустил его в увольнительную на период пребывания у вас в гостях. Чем можем…

Лавиния отдала распоряжения проходящему мимом слуге, и тот покинул столовую, но не успела за ним закрыться дверь, как пол под ногами содрогнулся и раздался протяжный нечеловеческий вой боли.

Глава 10

Одновременно с воем Хельга начала задыхаться и стонать, опрокинув на себя кувшин с водой. На ладонях и лице девушки стали появляться розовые пятна. Появился запах жареного мяса.

— Воды! Она горит! — закричала Аста в панике, и Эон не раздумывая создал над датчанкой тучу с проливным дождём. От эмпатки потянуло гарью и дымком.

Дверь столовой распахнулась настежь, ударившись о стену. На пороге появился молодой мужчина с алым коротким ёжиком волос и не менее алыми глазами:

— Тётя! Кладка!

Лавиния сорвалась с места, на ходу крикнув:

— Лекаря сюда, быстро!

— Мы можем чем-то помочь? — выкрикнул я вслед графине, но та только отмахнулась. На лице её легла тень невыносимой муки.

Мы переглянулись, ни черта не понимая. Тэймэй помогала Асте ухаживать за Хельгой, у той уже появлялись волдыри на коже. Вода не помогала. Девушка уже просто стонала, сцепив зубы и обливаясь слезами.

Райо хмурился, его пальцы вцепились в столешницу, будто он пытался удержать себя от необдуманных действий. Прошла пара минут, и в столовую торопливо вошёл низенький пухленький мужчина в голубой мантии и с посохом в руках. Увидев состояние Хельги, он тут же окутал больную мерцающим коконом силы голубого цвета, идущей из навершия посоха. Девушка расслабилась и провалилась в сон.

— Какой у неё дар и ранг? — низкий глубокий голос лекаря как-то не вязался с его обликом.

— Эмпатия, — торопливо ответила за всех Аста. — Шестой уровень был, может, уже больше… Я не знаю точно.

— Она побудет в таком состоянии сутки, может, больше. Пока кладка не умрёт. — Заметив на шее девушки блокиратор, он добавил: — Плохая идея сдерживать природный дар. Он будет вырываться вспышками и однажды приведёт к смерти.

— Кладка — это?.. — тут же ухватился за знакомое слово Райо, резко открыв глаза.

— Это тайна рода, и не мне её вам раскрывать! — церемониально поклонившись, лекарь вышел из столовой, а кокон силы с Хельгой внутри последовал за ним по воздуху.

— Удобно, — тихо заметила Тильда.

Я почувствовал перемену в настроении Райо, если раньше он хмурился и недоумевал, то сейчас всё больше преисполнялся решимости.

— Какой у Асты ранг?

Я вопросительно поднял бровь, переадресовывая вопрос воспитаннице.

— Никакого, — потупившись, ответила девочка. — Все только и говорили, что потенциально я — одна из сильнейших магов земли. Но вот мне уже двенадцать, а сила так и не проснулась.

— Что ж, придётся рискнуть, — пробормотал Райо.

— Хочешь пробудить магию и получить самого верного и искреннего фамильяра, практически члена семьи? Но для этого придётся рискнуть! — обращался эрг уже к Асте.

Растерянная девочка переводила взгляд с меня на Райо, не решаясь что-либо ответить.

— Это будет больно? — подопечная, наконец, остановила свой взгляд на мне, доверчиво заглядывая в глаза. Ей не к кому больше было обращаться за советом.

Я вспомнил, как обзавёлся Тильдой. Было ли это больно? Ещё как! Жалел ли хоть раз об этом? Ни разу!

— Да, — не стал я врать. — Но оно того стоит! Он или она станет частью твоей души и будет понимать тебя иногда даже лучше, чем ты сама.

При этом я невольно смотрел на Тиль, а она криво улыбнулась и отсалютовала мне, приложив ко лбу два пальца.

— Я согласна! — выдохнула Аста.

* * *

— Ну что же, Иван Григорьевич, — завершив диагностику и первый сеанс лечения, обратился Борис Сергеевич Подорожников к племяннику императора, — проблемы, связанные с вашим нездоровым образом жизни, мы начали устранять. Если удержитесь от возлияний и обильной пищи, то понадобится ещё пять сеансов.

— Борис Сергеевич, что-то вы лукавите, — нахмурился тот, — вы же у нас в состоянии руки из одного места отрезать и к другому прирастить, а потом сказать, что так и было. А тут всего-то омолодить слегка и пять сеансов?

Императорский лекарь устало потёр переносицу. Он и так почти не спал последние сутки, отслеживая изменения в динамике лечения всех попавших под ментальный удар. А тут ещё и пациент из венценосной семьи, которому хрен откажешь. И ладно бы только это, но нужно же ещё подбирать слова, чтоб не обидеть всяких. В то время как хочется просто взять и срастить человеку губы, чтобы не жрал в три горла всё, что под руку попадётся. Тогда, глядишь, и пять сеансов не потребовались бы.

— Иван Григорьевич, поймите, руку пришить — это одно, а убрать последствия глубинных изменений в клетках жизненно важных органов — совсем другое. Я вам не какой-то шарлатан. Не могу обещать мгновенный результат. Если вы четыре десятка лет разрушали свой организм, я его за час не починю.

— Так, а это… — пациент нахмурился, что-то припоминая, — зелье это молодецкое, оно может?

— Внешне омолодить может, но если фасад здания обновить, то гнилые коммуникации рано или поздно рванут. Да и, по правде говоря, никто не знает даст ли оно со временем какие-либо побочные эффекты. Все видят внешний результат, но никто не задумывается о последствиях. Вам оно надо?

— Нет, — Иван Григорьевич покачал головой удручённо, — и ведь такие деньжищи за него гребут.

— Возможно, что есть за что, — не стал сильно сгущать краски Подорожников, — но я бы пока не рисковал. В вашем случае мы спокойно можем обойтись пятью сеансами, а уж если вы ещё и сами приложите какие-то усилия, то результат вас удивит, уж поверьте.

— Хорошо, Борис Сергеевич, вспомню молодость, постараюсь помочь вам и себе, — криво усмехнулся пациент.

— Вы только попойки не вспоминайте, — не задумываясь, ответил Подорожников и по взгляду пациента понял, что произнёс это вслух. — Шучу.

* * *

К Лавинии мы пробрались почти беспрепятственно. Всё-таки иллюзионист уровня Тэймэй — страшная сила. В диверсантах бы ей цены не было. Но и её сила оказалась не абсолютна, как позже показала практика. Мы блуждали по переходам, ориентируясь на указания моих комарих. Нам нужно было вниз, к сердцу вулкана. Где-то там находилась пещера со странным созданием внутри, возле которого лежала в слезах Лавиния.

Я передал образ Райо и поинтересовался:

«Это кто или что?»

«Помнишь, как Имал называли в Восьмиречье?»

«Не особо, — честно признался я. — Помню смысл. Кошечка была для них воплощённым духом стихии, не то холода, не то воды».

«Так и есть. А в пещере лежит другое воплощение стихии, не то земли, не то огня, но, скорее, магмы», — пояснил Райо.

«Это эрг? Как Имал? Или что-то другое по своей природе?»

«Стихии или первоэлементы всегда экспериментировали со своими формами. Так появились мы, и так появились эти существа. Где-то их звали элементалями, живым воплощением стихии, но это не совсем верно. Сами по себе они не выживают. Им нужен кто-то, кто разделит свою жизнь с ними. Лавиния разделила жизнь с тем существом и сейчас разделяет с ней грядущую боль утраты. Кладка детёнышей этого создания умирает, не родившись. Некому разделить с ними жизнь».

«У неё тут магов пруд пруди, почему?»

«Достоин далеко не всякий. Та же Лавиния смогла ещё и потому, что имеет в предках эрга».

Я сопоставил уровень магии графини Вулкановой с обычаями рода. В пару ей просто не было подходящего мага. Вбежавший аловолосый назвал её тётей. Выходит, что Лавиния просидела взаперти слишком долго, так и не дав потомства, свято почитая заветы рода. И сейчас рядом с тем существом делила горечь и боль собственной жизни, оплакивала своих незачатых детей. Одна судьба на двоих.

Я выругался. В такой ситуации наша затея казалось кощунственной. Мы своим появлением и наивными попытками глумились над общим горем двух несостоявшихся матерей. Но ещё более страшным было дать им надежду и не оправдать её.

«Решать не нам. Мы только предложим», — правильно понял моё настроение эрг.

Мы почти достигли цели. Я чувствовал Лавинию буквально двумя этажами ниже, но наше блуждание под маскировкой оборвалось в один миг. Дорогу нам преградил тот самый аловолосый племянник Вулкановой, который ранее сообщил о проблеме.

— Стоять! Вам здесь не место! Возвращайтесь в свои покои!

Камень под ногами задрожал, кое-где на стенах проявились алые прожилки.

— Мы с миром! — попытался я возразить. — Хотим попробовать помочь!

— Вы — чужаки! Не принимайте гостеприимство за слабость.

Алые прожилки принялись утолщаться, из них сочилась лава, с шипением капающая вниз. Температура стремительно поднималась.

Разговаривать с ним было бесполезно, парень охранял тайны рода и покой его главы, стараясь не переступить грань тех самых пресловутых законов гостеприимства, которые многими уже давно и прочно были забыты.

Доводить до конфликта не хотелось, поэтому я набрал в лёгкие побольше сухого горячего воздуха и крикнул:

— Лавиния, мы можем попробовать спасти хотя бы одного!

Эхо моего крика какое-то время гуляло по многочисленным переходам внутри вулкана. Минуту ничего не происходило. Алый, слегка опешивший от моей наглости, уже успел прийти в себя и снова начал теснить нас:

— Не испытывайте моего терпения!

Я же закрыл глаза и напряжённо вслушивался. Сердце вулкана билось совсем рядом. Горячее и опасное оно, тем не менее, сейчас сдерживалось и скорбело вместе с Лавинией и тем существом, что заворочалось в пещере двумя этажами ниже. Если мои ощущения без эмпатии настолько сильны, то что должна была чувствовать Хельга? И чьи чувства так на ней отразились?

— Граф, вы оглохли⁈ — продолжал шипеть алый. — Вам здесь не рады! Мы же не врываемся к постели ваших умирающих родных! Имейте сове…

Свою тираду он оборвал на полуслове, когда за его спиной в пропасть осыпались мелкие камешки, и над балюстрадой появилась морда самого настоящего дракона. Обсидиановые чешуйки на сочленениях его тела пылали алым огнём. Массивную голову венчала корона из чёрных тонких шипов, а раскрытая пасть демонстрировала зубы размером с мой палец. Из-за спины виднелось два крыла с когтями на концах. Дракон или, скорее, драконица внимательно разглядывала меня, а я не мог отделаться от мысли, что она слишком маленькая. Даже я в ипостаси эрга был как бы не в три раза её больше. Здесь же размер был скромным, всего метра три. Может, чуть больше. На фоне Райо она и вовсе казалась бы детёнышем.

«Так оно и есть, — тихо пожурил меня эрг. — По нашим меркам жизни она — малышка».

«Но ведь Имал растёт гораздо быстрее, да и Тильда тоже», — я все не мог понять принцип.

«Эрги имеют структуру ближе к животному миру, а драконица — ближе к стихии. В абсолютных пропорциях и те, и другие растут постоянно, вот только сроки жизни у животных и у элементалей несколько разные. Поэтому эрги растут заметней в пропорции к конечности своего жизненного цикла. Элементали так же растут постоянно, но периодически совершают скачки в росте. К примеру, вулканы веками могут спать, а затем просыпаются и нарастают. Так же и здесь».

«Но ведь ты сообразно своему возрасту тогда должен был иметь размеры гораздо больше самого Шивелуча», — возразил я, прикинув его возраст. В тюрьме богов он был заточён многие тысячелетия.

«Не забывай, что все эти тысячелетия мня отравляли, — с печальным вздохом пояснил эрг. — Сейчас я даже меньшего размера, чем когда встретил свою любимую».

За спиной алого появилась Лавиния. Выглядела он печально и торжественно. Обменявшись взглядами с драконицей, графиня Вулканова произнесла:

— Если вы решили предложить Асту, то в ней нет магии. Они не смогут объединиться. Она — пустой сосуд. Но Шива надеется, что у вас есть другой вариант.

Другого варианта у нас не было.

— Пусть она хотя бы попробует. Что вы теряете? — не сдавался я.

— Я не хочу, чтобы сегодня стало на одну детскую смерть больше, — глаза Лавинии метали молнии, она была очень зла, хоть и пыталась себя сдерживать. — Ты привёз мне воспитанницу, и я сохраню ей жизнь!

— Я сама хочу попробовать! — выступила Аста из-за моей спины. — Позвольте хотя бы попытаться!

— Тебе нечего дать взамен. Ты глупо умрёшь, — в уголках глаз графини Вулкановой блестели непролитые слёзы. — Ты не понимаешь, о чём просишь.

Аста осторожно подошла к драконице и протянула ладошку к её морде. Драконица только фыркнула, разглядывая белоснежное недоразумение, даже внешне не напоминающее мага земли, но всё же позволила к себе прикоснуться.

Девочка осторожно подушечками пальцев касалась гладких чешуек, перебарывая страх. Сейчас она могла касаться воплощения мощи магии земли. Той магии, которую ей все пророчили, но которой она не ощущала.

— Шива, позволь мне попробовать! — девочка прижалась лбом к щеке драконицы, теряясь от собственной дерзости и ища поддержки у воплощения своей родовой стихии.

Драконица кивнула и сорвалась обратно в пропасть.

* * *

Я видел, что Лавинии идея не нравится, но она не могла пойти против Шивы. Драконица уже ждала нас внизу у входа в пещеру. Она нетерпеливо расхаживала, будто злясь на таких медленных и неуклюжих человечков.

Собственно, и пещерой это место сложно было назвать. Скорее, это был грот, со всех сторон окружённый озером алой магмы, что бурлила, выпуская пузырьки газа на поверхность. К гроту вел узкий мостик, по которому сейчас двигалась наша делегация.

Здесь было не в пример жарче, чем наверху. Русская баня с этим жаром даже близко не смогла бы посоперничать. Пот струйками стекал по телу, но отступать было поздно. С потолка грота годами тонкими струйками стекала магма. Она создала причудливые наплывы, выросшие в сталагмиты. На вершинах этих сталагмитов, словно драгоценные камни в ложах, лежали пять яиц, внешне больше похожих на каменные булыжники. Это и была кладка.

— Пока магма стекала с потолка, она подпитывала жизнь в яйцах, но сегодня капель прекратилась, — коротко пояснила Лавиния. Она старалась говорить безэмоционально, но хриплый голос выдавал её переживания. — Без поддержки стихии они не проживут и суток.

Аста с любопытством рассматривала кладку и даже зашла внутрь гнезда. Каждый камень она исследовала с особым пристрастием. Для меня они все отличались разве что размером, но никто не торопил девочку.

Шаг за шагом она касалась яиц, прислушивалась к чему-то внутри себя, пытаясь уловить хоть малейших отклик. Девочка настолько ушла в себя, что совершенно перестала обращать на нас внимание.

Лавиния стояла рядом, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Я явственно слышал скрип её зубов, но она молчала, держась из последних сил. Взгляды, бросаемые на меня, были полны горечи и почти детской обиды.

— Ей нечем жертвовать, яйцо её не примет! — едва слышно выдохнула графиня сквозь зубы.

— Я тоже не стихийник, но смог разделить жизнь с воплощением стихии в виде животного. Я научу её делиться кровью!

Момент, когда Аста выбрала яйцо и сняла его со сталагмита, мы попросту не заметили. Камень был самым маленьким из всех и едва помещался в ладонях девочки.

Шива дёрнулась было к Асте, но замерла в полушаге. В глазах её отражалась бесконечная мука.

— Что не так? — тихо спросил я у Вулкановой, видя странную реакцию драконицы.

— Шива считала это яйцо недоразвитым, безжизненным. Пустым. Нужно дать шанс другому.

Каждое слово, сказанное Лавинией, волнами горя расходилось от драконицы. Из всех яиц выбрали самое неприспособленное к жизни. Я смотрел на Асту, светящуюся от радости, и не решался попросить изменить выбор.

Дать шанс другому. В прошлом маги крови дали мне шанс там, где другие просто махнули рукой и сказали: «Не жилец». Всё во мне протестовало, не желая влиять на выбор подопечной.

Аста баюкала камень в ладошках, словно маленького котёнка. Глаза её светились восторгом.

— Чем я должна пожертвовать, чтобы он жил?

И прежде, чем я успел ответить, Лавиния не сдержалась:

— Нет такой жертвы, которая смогла бы оживить изначально мёртвое!

Аста резко вскинула взгляд на будущую наставницу, глаза её сверкнули внутренним пламенем, отбросив алые блики на бледную, почти прозрачную кожу.

— Вы ошибаетесь, графиня! Такая жертва есть!

И Аста шагнула с моста в озеро магмы.

Глава 11

Я выпустил вслед девочке виноградные лозы, заключая ту в кокон. Но, несмотря на божественное происхождение, побеги высыхали и воспламенялись от жара. Лавиния, обливаясь потом, преобразовывала магму, заставляя ту остыть. Та ещё задача в жерле вулкана. Озеро медленно покрывалось коркой, но до конца затянуться просто не успевало. Драконица же ринулась вслед, на лету подхватывая горящий кокон у самой поверхности магмы.

Втроём мы вытянули ребёнка. При этом стоило кокону опуститься на площадку моста, нас прорвало забористыми ругательствами. Даже драконица и та голосила на своём языке, выражая всеобщее возмущение и мнение об умственных способностях Асты.

Наш поток возмущений прервал Райо, заинтересованно склонившийся над коконом и приложивший к его поверхности ухо.

— Тише! — показал он палец, приложив его к губам.

Мы замолчали и услышали тихий смешок, затем ещё один, а после счастливый заливистый смех. Лозы расползались в стороны, а внутри кокона крутилась во все стороны Аста, хохоча до слёз.

— Хватит! Пожалуйста! Хватит! — она хлопала себя ладонями по телу, будто пыталась сбить жар с одежды. К слову, платье девочки уже дымилось и имело следы подпалин.

Эон, недолго думая, повторил фокус с охлаждением, но на этот раз просто окатив Асту ливнем.

Девочка пришла в себя и принялась отфыркиваться от попавшей в рот и нос воды, поправляя волосы. Мы во все глаза уставились на шевелюру альбиноски, вернее, теперь уже бывшей альбиноски. Половина волос у неё всё так же имела блондинистый цвет, а вот вторая половина стала чёрной.

И тут мы услышали тоненьких чих, сопровождающийся таким же фырканьем.

— Знакомьтесь, это Скальд! — с улыбкой во весь рот представила Аста маленького чёрного дракончика, сидящего у неё на плече и с любопытством нас разглядывающего.

Мне кажется, слёзы умиления были у всех. Лавиния и вовсе разрыдалась, опустившись на колени у Асты, обнимая ту и прижимая к своей груди.

— Прости! Прости, что не верила в тебя!

Рядом ошарашенно кружила Шива, выглядывая из-за плеча Асты и любуясь дракончиком.

«Пойдёмте! Теперь нам здесь действительно пока нечего делать» — обратился я к своим по кровной связи.

— Аста, мы подождём наверху, — указал я пальцем на верхние ярусы родового гнезда Вулкановых. Девочка с улыбкой кивнула, поглаживая дракошу по спинке. Тот потянулся от ласки, расправив крылья, и снова чихнул, выпустив из ноздрей пару дымных струй.

* * *

Шивелуч сиял в сгущающихся сумерках. Вулкановы праздновали. На Асту смотрели как на чудо. Сама девочка во всю веселилась с новым питомцем, хотя бы на время став похожей на нормального ребёнка. Они со Скальдом тягали шоколад с кухни и уминали за обе щёки. Я, глядя на их перепачканные мордахи, вспомнил про ещё одну сладкоежку.

«Имал, не хочешь присоединиться? — позвал я кошечку. — Тут ещё один сладкоежка появился. Думаю, вы с ним подружитесь!»

Кошечка тут же материализовалась у меня на коленях, с любопытством выглядывая по сторонам. Завидев дракончика, она вначале вздыбила шёрстку, на кончиках которой заплясали искры.

— Он же маленький! — фыркнула она. — Да ещё и огненный!

— Не совсем, скорее, земляной или даже вулканический, — поправил я эргу.

Пока мы тихо переговаривались, а Имал попутно умудрилась стащить пару пирожных с тарелки Тэймэй, Скальд покружил вокруг эрги и улетел. Спустя минуту дракончик, едва размахивая крыльями, приволок по воздуху Имал корзиночку с безе, цукатами и шоколадной крошкой.

Опустив сладость на стол рядом с эргой, Скальд театрально завалился на спину и чуть подрыгал лапками, изображая крайнюю степень усталости.

Имал хватило секунд на пять, пока она переводила взгляд с дракончика на пирожное и обратно. Сцапав вкусняшку, эрга милостиво произнесла:

— Хм… возможно, мы могли бы подружиться.

Дракончик приоткрыл один глаз на это и подтолкнул лапкой кусочек шоколада поближе к кошечке, тут же прикинувшись мёртвым.

Я чуть не засмеялся, наблюдая эту пантомиму.

— Хм…— облизалась Имал, убирая последние следы существования пирожного, — ты шоколад любишь?

Скальд тут же вскочил на лапы и принялся усердно кивать.

— Ща! — с этими словами Имал исчезла, а буквально через пять минут, в течение которых дракоша сосредоточенно расхаживал по краю стола, рядом с ним появился двухъярусный шоколадный торт.

Восторженный писк дракона перекрыл не менее восторженный возглас Асты, которая вцепилась в поднос, хитро подмигнув Скальду. Троица сладкоежек удалилась на свой край стола, умильно разглядывая принесённое Имал богатство.

— Эта пушистая воровка стянула у кого-то торт. Если узнаешь у кого, я оплачу, — смиренно повинился я, обращаясь в хозяйке Шивелуча.

— Не впервой? — улыбнулась Лавиния.

— Я в Петербурге все окрестные кондитерские в радиусе трёх кварталов завалил пожертвованиями, перекрывая её аппетиты. Один раз даже свадебный торт стянула и уронила. И кто-то, — я скосил глаза на Тэймэй, — потом отмывал покои от сладкого безобразия.

— Я думала, мы всё убрали, — рассмеялась Тэймэй, — был за нами грешок. Откуда узнал?

— Секрет! — я чмокнул невесту в нос и показал язык.

Праздник шёл своим чередом, но я заметил, что не все родные Вулкановой присутствовали.

— Часть девушек ушла знакомиться с твоим «туристом», — хмыкнула Лавиния. — Поэтому здесь только те, кто выше пятёрки имеет потенциал.

Я прикинул соотношение и рассмеялся. У кого-то предстояли жаркие дни и ночи.

— Ты чего ржёшь, как ненормальный? — прямолинейно уточнила Тиль, приложив ладонь ко лбу. — Не перегрелся случайно?

— Да я тут осознал, что в кои-то веки не первый парень на деревне, — отсмеявшись, ответил я и, уже обращаясь в Лавинии, добавил: — Вы хоть парню диету соответствующую обеспечьте, а то ему такую посевную надо осилить, что не завидую ему.

Графиня кивнула и дала знак начать танцы. Честно говоря, давно я не отдыхал вот так искренне, не ожидая подвоха. Где-то в перерывах между танцами мы с графиней отдыхали на диванчике, наблюдая за весельем, и она поддалась искреннему порыву:

— Знаешь, а ведь тогда у твоего сердца… я сомневалась, помогать или нет вам с сестрой. Он тогда сказал, что ваш род никогда не останется в долгу. Не в ваших правилах. Я тогда, каюсь, думала о деньгах, восстановлении титула, чём-то ещё. Но о том, что ты подаришь дитя, даже подумать не могла.

— Дарением детей там сейчас другой человек занимается, — пошутил я, — остальное лишь стечение обстоятельств.

— Не скажи, все мы живём по чьему-то умыслу, хоть и не всегда понимаем по чьему, — графиня пригубила вина, отчего её щёки раскраснелись. Она то и дело бросала взгляды в другой конец зала, где отплясывали эрги.

— Ты про богов?

— Хм, и про них тоже. Но мы, стихийники, всегда были немного иного мнения о богах. Спроси у меня сейчас, кто сильнее: бог или стихия, я не решусь ответить. И то, что я вижу со стороны… твои действия… твои решения… ты, как мы, стихийник до мозга и костей, местами спокойный, а местами необузданный и смертельно опасный. Вот только я никогда смогу воспринимать кровь стихией. Ты же… Ай! — Лавиния махнула рукой сгоряча и сорвалась в танец, вставая в пару к Райо.

Что и говорить, пара была красивая. Светловолосая и светлокожая Лавиния и темноволосый и смуглый Райо. Они кружились по залу, практически затапливая всё вокруг шальным магнетизмом.

Тэймэй присела рядом и опустила подбородок мне на плечо:

— Хороши!

— Твоих рук дело? — указал на счастливую графиню и эрга.

— Эм-м-м… Нет! Эти сами! — безапелляционно заявила невеста. — Знаешь, здесь на краю континента я чувствую свободу! — она рассмеялась. — Я даже дома этого не чувствовала то ли из-за вороха обязанностей, то ли из-за долгих лет отсутствия. Но здесь и сейчас кровь кипит и хочется всех одарить такими снами! Ух!

Она снова рассмеялась, а я подхватил её за руку и увлёк танцевать. Надо же и мне было порадовать собственную невесту.

* * *

Кирана стояла перед троном, но в упор не видела той пелены, которая была прошлый раз. Ничего. Неужели макры перехода окончательно разрядились?

— Проблемы? — осторожно уточнил Ксандр, оглядываясь на кровников, рассредоточившихся по залу, но ни к чему не прикасавшихся.

— Похоже, заряд в арке окончательно угас.

— И что будем делать? Здесь же на виду никаких пазов нет для замены макров.

— На божественной тяге попробуем войти, — криво улыбнулась Кирана и закрыла глаза.

«Виноград! — позвала охотница. — Мне помощь твоя нужна!»

«Я сейчас немного занят, — послышался вальяжный, полный неги и удовольствия ответ. — Поскольку не слышу в твоём голосе ужаса и паники, значит, вопрос не жизни и смерти, как это обычно у твоего братца происходит. Следовательно, может и подождать!»

«Я сильно извиняюсь, но я не мой брат, — разозлилась Кирана. — Ты меня нашёл со всем этим дерьмом разгребаться, а теперь тебе некогда? Вот значит как? Хорошо! Мне тоже будет некогда! Я сейчас отзову своё главенство в роду и вернусь обратно в Восьмиречье, а ты тут любись со всем этим сколько твоей душе угодно! Если она у тебя есть!»

«Не уйдёшь! — поддразнил бог. — Там потоп сейчас! Не выживешь!»

«Водница десятого уровня? Три раза ха! А ещё лучше, перейду в род Комариных. Там-то всегда помогут и поддержат! Да, Комар?» — закинула удочку охотница.

«А как же!» — хохотнул Комаро, дразня друга.

«Женщина! Ты в своём уме? Бога шантажировать! — возмутился Виноград. Нега и удовольствие тут же выветрились из его интонаций. — Другие жизнь проживут и бога не услышат, а эта! — сокрушался бог. — И этот! Друг называется!»

«Ладно тебе, — уже более миролюбиво отозвался Комаро. — Ведь по делу же просит помочь».

«Да ну вас всех! Всё удовольствие испортили! — обиженным голосом отозвался Виноград. — И зачем только искать её согласился⁈»

Воздух за троном задрожал, покрываясь рябью, словно водная гладь от ветра. Кирана открыла глаза и с улыбкой произнесла:

— Спасибо, Виноград! Во славу твою идём порядки наводить!

«Да иди ты!» — послал её бог. И явно имел в виду не портал.

Ксандр недоумённо огляделся, но не стал комментировать последний возглас. Ещё минуту назад он был готов поспорить, что охотница отчего-то сильно разозлилась, а сейчас она улыбалась. Правду говорили, что женское настроение переменчивей погоды. А уж у такой женщины и подавно.

— Проход открыт, можем идти, — сказала Кирана, наращивая на себя ледяной доспех и выставляя огненный щит. Кровники разделились на группы, активировав защитные артефакты.

— Да там на входе пастораль деревенская, — отмахнулась охотница.

— Да хоть баня женская, мы идём первыми, — отозвался Борзый, отправляя первую пятёрку в портал и сам делая шаг за ними. Следом за второй пятёркой успел протиснуться Ксандр, ведомый откровенно плохими предчувствиями.

Когда Кирана вышла на ту сторону портала вместе с остальными бойцами, взгляду её предстала ни разу не деревенская пастораль. Всюду лежали останки неведомых тварей. Где-то обглоданные кости, а где-то полуразложившиеся трупы. Запах стоял такой, что с ног сшибало. А рои мух, вьющиеся над трупами с белыми опарышами, добавляли картине достоверности.

Найдя более-менее чистую площадку от останков, десяток кровников окружил их с Ксандром, остальные пятёрками разбежались во всех направлениях, проверяя обстановку. Спустя пару минут Кирана заметила на знакомом дереве, с которого сама осматривала окрестности, наблюдателя.

— Здесь либо был прорыв, либо… — договорить Ксандр не успел, когда наблюдатель прокричал:

— Вижу движение. Объект на двенадцать часов. Дальность около километра.

— Лаборатория, — хором отозвались Ксандр и Кирана, оборачиваясь в нужную сторону.

— Командир, тварей много! Очень много!

— Приготовиться к обороне! — скомандовал Борзый.

Дальность до тварей составляла около пятисот метров, когда охотница услышала ментальный хор голосов:

«Мама! Мамочка! Ты вернулась! Не забыла! Скорее! Нужно уходить! Скорее!»

«Эти люди со мной! Не обижайте их!» — попробовала мысленно ответить Кирана, чуть морщась от обилия голосов в голове. Как только брат с этим справляется? Как отгораживается?

«Не будем! Скорее! Нужно уходить!»

— Отставить оборону! — приказала Кирана, переходя с ментала на голос. — Это бельки. Они мирные! Они кого-то очень сильно боятся и просят скорее выдвигаться с ними. Они проведут в безопасное место.

— Им можно доверять? — Борзый хмурился, не зная, как оценивать с виду милых пушистых зверьков, несущихся на них лавиной.

Кирана кивнула и двинулась навстречу своей пушистой армии.

* * *

Праздник продолжался почти до самого утра. Дети ушли раньше, так втроём и устроившись на одной кровати у Асты.

Мы с Тэймэй поддались её настроению и сбежали ближе к полуночи, дабы успеть вволю предаться удовольствиям. Всё же есть преимущества в семейной жизни, особенно с магичкой иллюзий. Есть у меня подозрения, что сегодня подобное времяпрепровождение было обеспечено не только нам стараниями Тэймэй.

После того, как она крепко уснула, обхватив живот руками в защитном жесте, я долго лежал, размышляя над услышанным сегодня от Лавинии. Её сравнение крови со стихией перекликалось с объяснением Райо, где кровь также являлась первоосновой миров вместе со стихиями, энергией, жизнью и смертью. Все эти элементы так тесно сплетены между собой, что невозможно было рассматривать их по отдельности друг от друга.

Почему-то подумалось, что к такой же силе можно было отнести и эмоции. Хельга сегодня наглядно показала, как эмоции Шивы стали не просто материальными, но и чуть не сожгли девушку заживо.

Вот уж кто неожиданно оказался для меня загадкой. По крови я не смог обнаружить в жизни Хельги ничего предосудительного. Но двойственность и некоторая фанатичность её поведения в отношении Асты ставили в тупик. Как там говорила воспитанница?

«В ней живёт ещё одна личность».

Могла ли Хельга оказаться двоедушницей? Я бы уже ничему не удивился. Особенно после истории с Тортугасами. В Савате и вовсе четыре души уживались.

Понимая, что всё равно не усну, отправил комарих разыскать лазарет. Спустя полчаса я уже был в местном царстве лекарского искусства. Лекаря в голубой мантии я не встретил, зато был рыжий веснушчатый паренёк с заспанными глазами.

— Господин, лекаря сейчас нет, — извиняясь и отчаянно зевая, произнёс он. — Если что-то срочное, я могу послать разбудить его. Если нужно снять похмелье или тошноту там, то и я смогу.

Парнишка оказался подмастерьем лекаря, или как это у них называется? Надо будет узнать у Светы.

— Нет, благодарю, — отказался я от предложенных услуг. — К вам днём должна была поступить девушка, темноволосая, очень худенькая, в коконе силы.

— Всё верно, господин. Есть такая. Вы проведать?

Я на секунду запнулся. На кой чёрт я под утро припёрся в лазарет к почти незнакомой девице. Потому что бессонница? Или считал, что надо? Ответа не было. Но не уходить же в самом деле, раз уже пришёл.

— Проведать, — повторил последнее слово за пареньком.

— Пройдёмте, — позвал он за собой и двинулся по полутёмным коридорам с приглушёнными светильниками, едва разгоняющими мрак. — Нам, правда, пришлось снять с неё блокиратор, ведь из-за него хуже действовала лекарская магия. Но это только до рассвета. Утром мастер вернёт всё как было!

Он отворил дверь палаты и указал на вход.

— Вам составить компанию? — молодой лекарь всем своим видом транслировал отчаянное желание досмотреть десятый сон где-то в уголке на кушетке, и я не стал его разочаровывать.

— Нет, спасибо! Я ненадолго.

Паренька как ветром сдуло, при этом он успел даже дверь за собой прикрыть. Я же смотрел на Хельгу, безмятежно спящую в коконе.

Что же с тобой не так? Может, тебя стоит показать нойону Северину или для начала хотя бы Кардо Тортугасу?

Мои размышления прервал тихий стон. Хельга заворочалась в коконе. В уголках её глаз выступили слёзы. Она отчаянно обхватила свой живот и принялась сворачиваться в позу эмбриона.

— Нет! Нет! только не её! Умоляю! Нет! — последний крик утонул у неё в горле. Она захлёбывалась слезами. — Я клянусь, вы все сдохнете! Все! Я с того света вернусь и найду вас всех!

Глава 12

Отбросив сантименты, я прикинул возможные варианты. На мать Асты Хельга не походила совершенно. Не тот возраст. Если только не родила девочку лет в десять-двенадцать. Могла ли она забеременеть вне брака, чтобы родные посредством лекарей избавили её от незапланированного родом ребёнка? Наверное, могла. Помнится, Света при похищении Носороговым упомянула, что лекари в состоянии вернуть ей даже девственность, не говоря уже о прерывании беременности.

Кстати говоря, после этого с девочкой могли поработать и ментаторы, как у меня в Малых Трясинках, чтобы скрыть воспоминания о самом факте вмешательства. Тогда подсознание и может выдавать девушке нечто похожее на ночные кошмары.

Ну и не стоило отрицать возможность третьего варианта. Наличие двух душ или личностей. Если дело в душах, то нужно начинать с Северина и Кардо. А если в личностях… То это вопрос лекарей. Про дробление личности я знал не понаслышке.

Не все маги крови, устраивавшие кровавые бани, после оставались в здравом уме и доброй памяти. Когда работаешь с кровью, есть опасность пропустить сквозь себя слишком много чужих личностей. Самые сильные из них вполне в состоянии были наложить отпечаток на сознание мага. А иногда появлялась некая защитная личность, спасающая психику мага от травм. Таких выслеживать было особенно сложно. Ибо они были предельно осторожны, внешне никак не менялись и творили свои безумства вдалеке от Цитадели.

Сделав себе зарубку на памяти попросить Свету проверить состояние Хельги на предмет лекарских воздействий, я покинул палату эмпатки.

* * *

Утро ознаменовалось пополнением с нашей стороны. Я знатно удивился, когда Райо пришёл за нами, чтобы сопроводить к термальным источникам.

Эрг с лёгкостью ориентировался в запутанных лабиринтах внутри Шивелуча, что наводило меня на некоторые мысли. Ещё в их пользу было удовлетворённое и расслабленное состояние Райо, который по дороге шутил и постоянно улыбался. Но взгляды, бросаемые в мою сторону, были напряжёнными и даже тревожными.

«Что стряслось?» — в лоб обратился я к эргу. Как же не хотелось услышать о новых проблемах. Только ведь всё наладилось.

«Мы с Лавинией вчера обсуждали их демографическую проблему, — Райо запнулся, подбирая слова и косясь на меня с опаской, — и я пригласил в гости нескольких эргов».

«Отличная идея! — похвалил я. — Но ты выждал сутки, прежде чем это сделать. В чём причина?»

На самом деле эрги тоже приходили мне на ум в качестве временной меры помощи, но просить их о чём-то подобном и тем более приказывать… Я всё ещё воспринимал эргов как отдельную силу, лояльную, но не подконтрольную мне. Я мог попросить о помощи, а они вправе были её оказать или отказаться.

Свою позицию они высказали сразу, они не хотят воевать и убивать, лишь защищают алтарь. Редкие вылазки мне в помощь скорее развеивали их скуку, чем были актом взаимовыручки. Что же изменилось, если эрги решили откликнуться на помощь?

«Это из-за кладки?» — предположил я, так и не дождавшись ответа.

Это было логично. Эрги — порождения стихий, им должно было быть не менее больно, чем Хельге. Ведь они полностью осознавали, что происходит. Имея возможность избежать подобной проблемы в будущем, эрги решились на помощь.

«Дети стихий не должны погибать. Нас и так слишком мало».

Какое-то время мы шли молча, но Райо всё же продолжил разговор.

«Я думал, тебе не понравится привлечение эргов за твоей спиной».

Я даже несколько удивился от подобной постановки вопроса.

«Райо, эрги вольны делать, что пожелают, пока это не нарушает границ моей довольно серой морали. Они — существа, за которыми я признаю свободу воли, выбора и обязательства несения ответственности за их деяния. Они — равные. Я могу их просить о помощи или же просить не делать чего-либо, но запретить точно ничего не смогу, да и не буду».

«Тебе встречались эрги, с которыми ты не смог найти общий язык?» — спустя пару мгновений заинтересованно уточнил Райо.

«Встречались».

«И чем закончились ваши противоречия?»

«Райо, не стоит ходить вокруг да около, — хмыкнул я. — Закончились они, как и у всех хищников: либо смертью, либо боевой ничьёй с разделением ареалов обитания».

«Ты застолбил свой прошлый мир как ареал обитания?» — изумился дракон и даже остановился посреди одного из коридоров.

«Не весь, скорее, часть его, — неохотно признал я. — Это нормальная практика для хищников».

«Нормальная практика? Нормальная практика? Да ты ещё более сумасшедший, чем я думал!»

'Всё в порядке? — решилась обратиться ко мне по кровной связи Тэймэй, видя наши с эргом молчаливые переговоры.

«В полном, — поспешил я успокоить невесту, — просто нас предупредили, что из дома прибыла ещё партия туристов для решения демографической проблемы. Не удивляйся».

Купальни находились значительно выше гнезда Шивы. Когда Райо вывел нас в огромную пещеру, мы невольно остановились полюбоваться открывшимся видом. Пещера переливалась самоцветами, под потолком порхали алые огненные птички. На концах сталактитов и сталагмитов находились макровые светильники, освещая путь гостям. Ну а прямо перед нами каскадом располагались три каменных бассейна.

— В верхнем температура градусов девяносто, почти кипит, — с восторгом объяснял нам эрг, — в среднем — градусов шестьдесят-семьдесят, а в нижнем — тридцать-тридцать пять.

Я невольно перевёл взгляд ниже, где громоздились снежные валуны и ледяные глыбы.

— А-а-а?.. — я указал на зону холода.

— Это Имал попросила, всё же девочка привыкла к другим условиям, поэтому ей организовали отдельный бассейн.

Я присмотрелся и увидел, как кошечка, смешно фыркая, играется с Астой в самом нижнем бассейне, а затем девочки разбегаются: Аста греться выше, а Имал — остывать ниже. А дракончик высовывается из-за камня и пытается попасть по ним мелкими шариками огня. Идиллия.

По бокам от основных бассейнов расходились каналы с мелкими купелями, где уже расположились эрги и большая часть женщин рода Вулкановых. Те щеголяли в коротких белых рубашках на бретелях, которые в мокром виде не просто ничего не скрывали, а скорее даже соблазнительно демонстрировали женские прелести. Среди пятёрки эргов стихии земли я заметил и прикомандированного кровника. Тот выглядел весьма помято, но абсолютно счастливо улыбался при виде Вулкановских прелестниц.

Пока Тэймэй увлекли в женскую уборную сменить одежду на более подходящую, ко мне подошел Маркус.

— Остальные от греха подальше на другой стороне в таких же купелях отдыхают. Там и столы с лёгкими закусками и напитками накрыты, — коротко отчитался командир. Бросив последний сожалеющий взгляд на счастливчиков, он попросил следовать за ним.

* * *

Отдых шёл своим чередом. В какой-то мере термальные источники могли бы посоперничать с баней. Для всех желающих в процессе купания можно было отлучиться на массаж и косметические процедуры, чем и воспользовались женщины. Пользуясь случаем, пока Тэймэй отправилась туда же и не могла подслушать, я поймал Вулканову с одним шкурным вопросом.

— Лавиния, я заметил, насколько филигранно маги рода могут обращаться с камнем и хотел бы обратиться с личной просьбой.

— Конечно! Слушаю, — графиня Вулканова была расслаблена и нежилась в тёплой воде, откинув голову на бортик купели. В отличие от молодых девушек, она купалась абсолютно обнажённой, неизменно собирая заинтересованные взгляды мужчины. По её признанию, ей было слишком много лет, чтобы стыдиться собственной наготы.

Из другой купели её пожирал глазами Райо, и я про себя отметил, что мне не показался вчерашний магнетизм, искривший весь вечер между ними.

— Мне необходимо сделать свадебный дар невесте. Что-то индивидуальное, невообразимо нежное и опасное, как она сама.

Как-то так вышло, что мы остались одни в купели. Остальные предусмотрительно удалились, чтобы не мешать приватному разговору.

— Хм… А ты знаешь, я сама возьмусь, — она подняла голову и посмотрел на меня. — За шесть сотен лет ювелирное дело стало моим хобби, поэтому подарок действительно станет уникальным.

Глаза Вулкановой загорелись предвкушением, будто она уже мысленно рисовала эскиз своего будущего творения.

Я склонил голову в благодарности, с уважением принимая столь щедрое предложение.

— Цена вопроса…

Договорить я не успел, ибо Лавиния облила меня водой, заставляя отфыркиваться.

— Ни слова больше. Не обижай меня. Мне будет приятно сделать подарок семье друга! Вы и так столько сделали для нас, что подарок — наименьшее, чем я могу вам отплатить.

Графиня оттолкнулась от каменной стенки купели и принялась медленно смещаться в сторону большого бассейна. Мне на ум пришла одна дельная мысль, которую я тут же озвучил:

— Приглашаю тебя быть гостем на первой церемонии, которая пройдёт в землях Инари. Я предупрежу о дате за несколько дней, чтобы вы успели добраться.

— В этом нет нужды, — раздался из-за спины голос Райо, — я провожу графиню кратчайшим маршрутом.

Дракон ожидал Лавинию у выхода из купели, давая нам возможность завершить разговор. Я кивнул и поплыл в другую сторону, дабы не мешать им. Что ж, одним вопросом меньше. Интересно, а тёщам здесь что-то дарить принято?

* * *

Иван Григорьевич ликовал, хотя внешне никаким образом не выказывал своих чувств. Суровое лицо, полное скорби и печали, рассеянный взгляд. Чуть опущенные плечи. К нему подходили родные поочерёдно выказывать соболезнования. Он их сдержанно принимал: все эти похлопывания по плечу, объятия и пустые слова.

Он по трёхсотому разу слышал, что трагедия, постигшая его семью, невероятна, а сам готов бы пустятся в пляс. И всё равно, если сердце от этого будет вываливаться из груди, а ноги еле шевелиться. Он и вприсядку готов! Да что там, он сегодня сделал щедрейшее пожертвование родовому покровителю и даже покровителю жены. Покойной.

Иначе чем божьим провидением сложившуюся ситуацию нельзя было назвать. Он свободен! Нет, абсолютно точно! В жизни Ивана Григорьевича наступила белая полоса, просто бе-ло-снеж-ней-ша-я! Началось всё с дневника отца, потом Иван взялся за собственное здоровье, а теперь ещё и «дражайшая» супруга преподнесла ему лучший сюрприз его в жизни. Умерла! Сама!

Он-то уже обдумывал, как ему со временем избавиться от этой назойливой клуши-хрюши, которая даже по молодости детей ему подарить не сподобилась. А она удалилась в родовое имение, решив, что у Ивана завелась очередная любовница, раз уж муж начал заниматься спортом, перестал пить и даже занялся здоровьем.

Когда вечером того же дня позвонил его тесть Пахом Гордеевич Овцебык и сообщил, что его дочь и по совместительству супруга Ивана Серафима Пахомовна скончалась, упав с лошади, Иван с трудом сдержал вопль радости.

Это же просто счастье неземное, что супруга в доме отца скончалась. Никаких подозрений или косых взглядов. Чистейшая случайность.

«Бог мой, Кречет! Неужели свобода⁈» — крутились мысли в голове Ивана Григорьевича, а скорбные торжества по случаю безвременной кончины его супруги шли своим чередом.

* * *

До лаборатории они добрались за рекордные пять минут. Ксандр хотел было свернуть в Виноградовку, но Кирана остановила его.

— Там никого нет. Они ушли.

— Куда? — охотник замер в нерешительности, всё ещё не понимая, куда ему отправляться.

— Бельки говорят в горы.

— Невозможно, их убьют ещё на подходе! — Ксандр хмурился, на скулах его заиграли желваки.

— Они говорят, что в горах остался последний оплот людей.

— Может, стоит вернуться за подкреплением, а не ввязываться в разведку боем? — Борзый был предельно сосредоточен.

По лицу Ксандра мелькнула тень.

— Вам действительно нет нужды рисковать своими жизнями. Возвращайтесь, а я схожу на разведку. Через сутки вернусь к арке портала.

— Мы пойдём подземельями, там относительно безопасно, и бельки нас проведут, — приняла решение Кирана. — В горах ждут помощи люди, и мы не оставим их. В конце концов, у нас сорок человек боевых магов и два высокоранговых. Мы в теории вообще локальный конец света можем устроить.

Борзый дал знак Киране и отошёл в сторону, где и задал один единственный вопрос:

— Почему?

— У Ксандра там дочь, а я… он мне жизнь спас. — Кирана почему-то чувствовала себя виноватой и пыталась объяснить своё решение. — К тому же оставшиеся здесь люди верят в Винограда, и что ж я буду за глава рода, если брошу их на произвол судьбы? Брат бы так никогда не сделал.

— Допустим. Но пообещайте, что в случае опасности вы не полезете геройствовать, — Борзый был непреклонен.

— Я не прошу вас отдавать жизнь за меня, я прошу вас прикрыть мирное население.

— Вот только забываете о кровной клятве, ключевым тезисом которой является защита крови Комариных, а вы — носитель этой крови, — командир объяснял ей прописные истины, которые она просто упустила из виду, считая себя Виноградовой. — Оставить вас в опасности равносильно изощрённому самоубийству. Ваш брат всегда помнит об этом и не отправляет людей в бесперспективные авантюры. Надеюсь, вы будете поступать также.

Борзый собирался было уйти, но Кирана остановила его, схватив на руку:

— Миш, всю жизнь я отвечала только за себя одну, мне сложно привыкнуть, что эта ответственность теперь распространяется на большие группы людей.

— Привыкайте, княгиня, — криво улыбнулся командир, — ответственность — это не только отдавать приказы, но и просчитывать результаты их выполнения. Если раньше цена вашей ошибки равнялась одной жизни, то теперь цена возросла многократно.

— Поможешь? Подскажешь, если я вдруг начну делать глупости? — Кирана неуверенно заглядывала в глаза кровнику. Она не привыкла руководить, ведь была по натуре одиночкой. Перестройка же ей давалась сложно.

— Всё приходит с опытом, — уже без улыбки ответил Борзый. — Наша задача, чтобы вы дожили до этого момента.

* * *

По подземельям они шли добрых три часа. Кое-где Ксандр предлагал срезать путь, но бельки категорически были против, объясняя тем, что их путь точно безопасен, а что в остальных коридорах творится они не знали.

Такие опасения были оправданы. Один раз Охотник хотел самостоятельно разведать путь, но Кирана вовремя успела его перехватить.

— Попробуй проверить коридор за перегородкой магией.

Если Ксандр сперва считал это излишней предосторожностью, то, когда магия земли ответила, скупо поблагодарил. Большинство ходов вокруг них кишело самыми разными тварями.

— Откуда их столько? — недоумевал охотник. — Даже за пределами пелены не было такой концентрации тварей.

— Откуда знаешь? — Кирана пыталась поддержать разговор и не пропустить предупреждения от бельков, ведущих их по лабиринту. — Ты разве не с горной гряды спустился?

На самом деле некоторые подозрения на этот счёт у Кираны были. Уж очень сильно его ледяные гончие напоминали виденных ею дома. Но Восьмиречье было полностью покрыто льдами. Если бы там были оазисы, подобные этому, люди бы обязательно их заселили.

— Не совсем, — честно ответил Ксандр. — Когда-то мы со стаей жили в суровом крае вечного холода. Питались мелкими тварями из прорывов, а однажды подсмотрели, как люди сами ходили на охоту в червоточины, и решили повторить за ними. Вот только мы не успели вернуться, застряв здесь. Одно время мы ещё возвращались к точке выхода, надеясь на повторный прорыв, но потом решили обосноваться в новом мире. Тем более, что магический фон здесь был идентичный нашему родному.

— Ты как будто мой мир описываешь, — скупо улыбнулась Кирана.

— У вас вроде бы теплее, судя по тому, что я видел.

— В том мире, который ты видел, я на пару месяцев раньше тебя объявилась. До этого жила в другом.

Охотники шли рядом, тихо переговариваясь. Им было непривычно идти под защитой других, в то время как они сами привыкли рисковать.

— Припоминаю, ты что-то говорила об этом при нашей первой встрече.

Ксандр хотел было сказать что-то ещё, как Борзый отдал приказ остановиться. Все резко замолчали. В полнейшей тишине угадывался шорох множества лапок бельков и едва слышный гул голосов, словно говорили через подушку, а то и через стену.

— Ксандр, проверь!

Охотник выпустил дар земли и спустя минуту сообщил:

— По ту сторону камня люди, много. Может, пара сотен или около того.

Ксандр приложил ладони к стене лабиринта, выпуская силу. Камень перед ним истончался и расступался, покорный воле стихийного мага.

«Почему вы уводите нас в сторону?» — спросила Кирана у бельков, ведь те настырно звали охотницу уходить.

«Люди. Враждуют. Льют кровь. А мы хотим защитить мамочку! Наше логово дальше».

И будто в ответ на их слова человеческий гул стал громче, послышались отчётливые выкрики и ругань:

— Убить их! Они нас не жалели! Убить!

Им что-то отвечал тоненький девичий голосок, но его полностью заглушал рёв толпы:

— Убить! Убить! Убить! Скормить тварям!

В наступившей на миг тишине, наконец, удалось разобрать возглас девушки:

— Не убивайте! Я буду лечить всех бесплатно!

Рёв толпы заглушил её последующие слова, а Ксандр, словно одержимый, с рыком пробил вход в пещеру и рявкнул:

— А ну все быстро отошли от моей дочери! Кто её хоть пальцем тронет, будет иметь дело со мной!

Глава 13

— А ну все быстро отошли от моей дочери! Кто её хоть пальцем тронет, будет иметь дело со мной!

При этом Ксандр принялся наращивать тонкие шипы из стен пещеры, заставляя всех внутри жаться друг к другу. Кровники осторожно проскальзывали в пещеру, рассредоточиваясь по периметру. Видимость была близкой к нулевой, ведь светильников здесь не было. С потолка свисали лозы незнакомых светящихся растений, хоть как-то развеивая мрак. Кирана обернула огонь в ледяные шары, оставив доступ для кислорода, и подвесила их под потолок. Сразу стало светло, как днём.

Благодаря свету удалось рассмотреть перепуганные лица людей в одежде из выделанных шкур. Тканей в привычном понимании почти не было.

— Ксандр, нет! Стой! — к отряду проталкивался сквозь ропщущую толпу мужчина просто-таки гигантского телосложения. Один глаз у него был закрыт повязкой, а через всё лицо шёл безобразный шрам. Ухо и часть щеки отсутствовали. Перед здоровяком люди невольно расступались, он же их практически не замечал, имея рост на две, а то и три головы выше среднего.

— Это не то, что ты подумал!

— Звучит как фраза в дешёвой комедии, — невольно вырвалось у Кираны. — Хорошо, хоть не с жены слез и штаны при этом не натягивал.

— А ты вообще помалкивай, женщина! Тебе слово не давали! — рыкнул громила.

— Ксандр, предупреди своего друга, что если он не изменит тон, то я его сделаю женщиной, — Кирана не моргнула глазом на оскорбление, продолжая лучезарно улыбаться.

Охотник мгновение переводил взгляд с громилы на Кирану и, наконец, произнёс:

— Зандр, она не шутит. Она — одна из нас. А вы, — он покачал головой, глядя на Кирану, — прежде чем нарываться, узнали бы сперва основные способности, а то можно получить сюрпризом по лбу.

Не успел он договорить, как в Кирану полетели обломки нескольких шипов, выращенных Ксандром на стенах. Они неслись словно разом брошенные копья, но кровники среагировали моментально, отразив нападение.

— Пока я только вижу, что она прячется за спинами у других, — сплюнул под ноги тот, кого назвали Зандром, и уставился на ледяной капкан, раскрытый в опасной близости от его паха.

— Ей и положено так себя вести. Она — княгиня, — пожал плечами Ксандр, — было бы безумием соваться в наш гадюшник без группы поддержки, хотя она именно так и сделала, когда пришла сюда в первый раз и спасла мне жизнь. Не недооценивай её.

— Она? Тебе? Жизнь спасла? — брови Зандра взметнулись вверх, и он расхохотался.

— У него ещё и проблемы со слухом, — охотница сокрушённо покачала головой, — ну да и Виноград с ним. Что здесь вообще происходит?

Будто только и ожидая этого вопроса, у противоположного края пещеры разом закричали уже знакомые по первому визиту старухи в стареньких и затёртых платьях с претензией на аристократический крой:

— Ксандр, мы приказываем тебе! Освободи нас! Накажи изменщиков! Уничтожь изменённых! Мы нашли их логово! И убей, наконец, уже эту тварь! Она изменённая! Неужели ты не видишь? И нужны макры для восстановления работы пелены! Добудь их!

Приказы сыпались и сыпались из их паршивых ртов.

Кирана скривилась от такого потребительского отношения. Об адекватности и уважении здесь речи не шло.

— Вы знаете, — Кирана обернулась к Зандру, — хоть это и мои люди, наверное, — тут она задумалась, — но мне такое дерьмо и даром не нужно. Убивайте, мы вмешиваться не будем. Только дочку Ксандра оставьте.

— Я тебе говорил не связываться с женщинами? — Зандр заинтересованно покосился в сторону охотницы. — Ещё получаса в чужом доме не провела, а уже командует.

— Имеет право. Пелену и арку перехода строил её род. Если хотим, чтобы они снова заработали, то придётся учиться сотрудничать, — Ксандр был непробиваемо спокоен.

— Вот ещё! Возьмём её в плен и потребуем выкуп макрами, — упрямо мотнул головой здоровяк, недобро косясь на Кирану одним глазом, — вместо того, чтобы плясать под её дудку. Мы уже в своё время старух послушали, и к чему всё привело?

Кровники незаметно сгруппировались вокруг Кираны, кто-то уже забрался по каменным шипам под потолок пещеры и оттуда взял на прицел Зандра.

— Почему вы нас игнорируете! Вы обязаны нам повиноваться! Мы — ваши создатели! — верещали старухи с другого конца пещеры, так и не смирившись, что знакомая им картина мира рухнула.

— Боги, как же вы достали своими криками! — рыкнула Кирана и сверкнула глазами в сторону женщин. Те моментально оказались вмурованы в глыбы льда двухметровой высотой.

— Нет! Нет! Прошу! — дочь Ксандра упала на колени возле одной из глыб и принялась долбить лёд, рыдая и размазывая по лицу слёзы.

— Э-э-э! — невразумительно промычал Зандр, рассматривая рукотворный ледник.

— Не горячи… тесь… сударыня, и ты, Зандр, тоже, — вперёд вышел ещё один охотник, судя по обилию шрамов на теле. Но на этот раз он был сухощав и поджар, по сравнению с Зандром. Кирана бы, скорее, его посчитала более опасным противником, чем громилу.

Ксандр обнялся с новым переговорщиком, по-дружески похлопывая друг друга по спине.

— Андр, рад тебя видеть! Может, ты подскажешь, что у вас тут происходит?

Охотники о чём-то переговаривались на грани слышимости, когда в проход рванула лавина бельков, чем вызвала панику среди обитателей пещеры.

«Опасность! Твари в лабиринте!»

— Ксандр, закрывай проход! — крикнула Кирана. — Бельки засекли тварей!

Пока охотник не среагировал, она сама заблокировала проход пробкой из льда метровой толщины.

* * *

В пещере стало относительно тихо и спокойно. Всех паникующих убрали отсюда подальше. Дежурство здесь держала тройка охотников и отряд Кираны. Во внезапно оказавшейся большой пещере гуляло эхо.

Возле ледяных глыб сидели Ксандр, Зандр и Андр.

— Это какая-то местная охотничья традиция? У вас имена очень похожи, — полюбопытствовала Кирана, — вас как будто по алфавиту называли.

— Так и было, мы же результаты экспериментов, — скупо улыбнулся Ксандр, — разной степени удачности. Я — вожак ледяных гончих, Зандр — горный урсус, медведь то есть, а Андр — змей.

— М-да, не везёт мне на медведей, — пробормотала Кирана себе под нос. — А остальные?

— Остальные помельче и не столь боеспособные. Магия и вовсе лишь у каждого десятого есть.

— Зачем ты ей всё рассказываешь? — кипятился Зандр. — Она — враг! Она заставит нас подчиняться, как те…

Он не стал договаривать, косясь на ледяные глыбы.

— Вы мне и даром не нужны. Я шла сюда укрепить защиту периметра, освободить дочку Ксандра и разобраться с этими, — Кирана указала себе за спину. — Мне, по большому счету, всё равно, как вы тут живёте. Загонять в рабство я вас не буду, но если хотите жить под защитой пелены, то должны будете дать вассальную присягу и клятву на крови со смыслом «не навреди». Я не хочу однажды получить удар в спину от вас, ведь нам предстоит зачистка от тварей и восстановление виноградников. Ещё я могу предложить работу и службу в соответствии с умениями. Если вас не устраивает такой вариант, мир большой, за горами тоже есть земля. Оседайте там и будьте независимы. Мы всегда сможем наладить торговлю.

— В том-то и дело, — тяжело вздохнул Андр, — что пелена нынче почти рухнула под натиском тварей, за горами с жизнью совсем туго, там жуткое наводнение, а мы застряли между тварями и потопом на последнем обитаемом пятачке, словно между молотом и наковальней.

Кирана задумалась над ситуацией. Одно дело — вычистить небольшое количество тварей после экспериментов, и совсем другое — бороться со спасающимися от стихийного бедствия животными. Ещё и озлобленность людей, закрытых словно крысы в бочке, никак не способствовала наведению порядка.

— А откуда здесь жители Виноградовки взялись? — осторожно поинтересовался Ксандр, то и дело переводя взгляд за спину Киране, где продолжала свои бесполезные попытки расковырять лёд его дочь.

— Он привёл, — Зандр зло смотрел на товарища, — мы пока их вывели, троих наших потеряли, а они начали пальцы гнуть, отказывались в дозоры ходить и вообще обнаглели в край. А за помощь Лианы и вовсе стали требовать еду и макры. Как будто у нас своих ртов мало. А макры все уже давно только на пелену и работали, да и те низкоранговые, явно неподходящего качества.

— А сколько уже длится наводнение? — спросила Кирана.

— Недели три, а что, есть предположения о его причинах? — Андр-змей заинтересованно ждал ответа.

«Вот уж сразу видно гибкость натуры, в отличие от косности Зандра-медведя», — почему-то подумалось Киране.

— Вода за хребтом постоянно прибывает, или случаются спады? — продолжила опрос Кирана, смутно ухватив за хвост одну догадку.

— Иногда немного спадает, но через время опять возвращается.

— И у вас нет, к примеру, за горами океана или моря поблизости? Ну чтобы большая волна пришла, или из берегов что-то вышло.

Охотники отрицательно мотнули головами.

— Ну тогда у меня только одно предположение, — пожала я плечами, — у вас где-то там периодически открывается портал из мира, покрытого водой.

— Чушь! — тут же возмутился Зандр, а Кирана закатила глаза. — Раньше ведь такого не было!

— Ну, во-первых, порталы открываются, когда им заблагорассудится или кому-то, — поправила сама себя охотница, вспомнив возможности эргов. — А, во-вторых, есть вероятность, что порталы и раньше открывались, только в том мире на тот момент не было потопа.

— Да ну, это уже совсем из области фантастических допущений, — осторожно высказался Андр, стараясь не обидеть собеседницу.

— Если бы. Ещё два месяца назад мой мир был вечной ледяной пустыней, тепло в которую проникало только из прорывов изнанки. Сейчас же он залит водой от резко растаявших льдов, — пожала плечами Кирана, — так что не говорите мне о невозможности возможного. В наше время возможно всё, просто мы пока не находим этому объяснения.

— Ты с ней согласен? — пристальный взор Андра был обращён к Ксандру, при этом змей неосознанно выводил пальцем по камню замысловатые узоры.

Тот кивнул, но почему-то нахмурился:

— А кому принадлежат те останки, что мы видели у арки и у лаборатории?

— Да всем подряд. Пелена почти не сдерживает изменённых тварей, обычные животные легко проходят сквозь неё. Раньше мы застолбили за собой этот ареал обитания, и они к нам не совались. Но с приходом воды для них не осталось выбора. Они пошли к нам, надеясь пробраться по ту сторону гряды. Я такого никогда в жизни не видел и вряд ли увижу ещё, — покачал головой Андр, — хищники и травоядные шли вместе без нападок.

— А трупы откуда тогда? — не понял Ксандр.

— А это уже стая изменённых прорвалась и порвала большую часть беглецов. Мы, конечно, вмешались, но было уже поздно. Мы только добили оставшихся. Команды трое суток потрошили тела на мясо, заготавливая его впрок, и не прогадали. Вскоре поток обычных зверей иссяк. А вот поток изменённых только усилился. Они рыщут в толще горной гряды, зарываются под землю, перелетают через пики, пытаясь спастись от воды. А пелена уже не выдерживает их напора.

— Ты насколько доверяешь им? — Кирана анализировала всё услышанное и постепенно верстала план действий. Наличие людей, о которых она высказалась в третьем лице, её никак не смущало.

— Свою жизнь доверял и не раз, — коротко охарактеризовал степень доверия своим товарищам Ксандр.

— Тогда ведите к месту управления этой пеленой, будем её чинить.

* * *

Прежде чем покинуть пещеру, Андр осторожно поинтересовался:

— А госпожи-основательницы навсегда останутся памятниками собственным долгим языкам?

При этом замечании Лиана снова начала всхлипывать, поглаживая одну из глыб льда.

Кирана обернулась к дочери Ксандра и ответила:

— Не реви! Никто их не убил. Это защита. Вон, отца твоего тоже так замораживала, и ничего, как видишь, бегает. И этим ничего не будет. Может, подумают над собственным поведением. Хоть это и маловероятно.

Девушка вроде бы немного успокоилась, переводя взгляд с Ксандра на глыбу и обратно. Затем она встала и отряхнула от пыли подол платья, расправила плечи и величественно поплыла в сторону выхода из пещеры.

— Куда это она? — Киране действительно стало любопытно, отчего так быстро закончилось горе лекарки.

— Так время ужина у нас, а эти, — Зандр сплюнул себе под ноги, — задарма пожрать всегда охочи!

— Я свою порцию отрабатываю, — прошипела сквозь зубы девушка и завернула за поворот.

* * *

Мы блуждали по коридорам и пещерам. Кирана оглядывалась по сторонам, с удивлением разглядывая целый подземный город. Рукотворные ходы, мостики и переходы сменялись галереями, колодцами и даже огромными залами.

Везде сновали люди.

«Нет. Оборотни, — припомнила Кирана первый разговор с Ксандром. — Все, здесь находящиеся, оборотни».

— Поселение имеет три этажа. На нижних находятся погреба, ледники и источники воды, — принялся объяснять в полголоса Ксандр, видя заинтересованность Кираны. — На втором — школа, лазарет, жилой сектор, ремесленные мастерские, столовая, оружейная. Ну и на первом — система запитки пелены, дозорные лазы, небольшие сельхозугодья.

— Ты здесь так хорошо ориентируешься. Жил здесь?

Послышался смешок от впереди идущего Зандра:

— Он это всё спроектировал и создал.

Охотница вспомнила, как брат ей показывал жилище графини Вулкановой внутри Шивелуча, и подумала, что Ксандр после некоторого обучения смог бы так же.

Но даже так его творение дало крышу над головой целому поселению. И не только крышу. Всё было сделано по-мужски рационально и практично, без излишнего декора, но с максимумом функциональности.

— На сколько жителей он рассчитан? — вопрос сам сорвался с губ.

— До пяти тысяч, но сейчас в нём живёт чуть больше трёх тысяч, — ответил за Ксандра Андр. В его голосе была слышна гордость.

А Кирана почему-то вспомнила поселение Третьей реки, где постоянно проживало от силы тысяча-полторы человек, и тех прокормить было проблематично. Как же они здесь питаются? Особенно теперь.

Так за разговорами они добрались на первый этаж в зал управления пеленой. Он чем-то напомнил Киране пещеру, где пыталось пройти трансформацию лысое существо в виде младенца.

Стихийные энергетические линии едва прослеживались. Гнёзда для макров частично пустовали, а в некоторых камни были явно меньшего размера и мощности, чем было задумано изначально. Структура рисунка чем-то напоминала куст винограда, раскинувшего лозы в разные стороны. Посредине же место пустовало. Вернее, не так. Там было небольшое каменное углубление, от которого расходились тончайшие бороздки вдоль энергетических линий.

— Кто знает, какого ранга макры здесь были изначально? — охотница переводила взгляд с тройки охотников на структуру, прикидывая, каковы шансы угадать ранг и расставить энергетические батарейки правильно.

— Кажется, пятого, — неуверенно ответил Ксандр.

— Отлично, — Кирана выбрала две «лозы» структуры, которые, как ей показалось, имели отношение к стихиям огня и воды, и отметила их, — где, по-твоему, направление стихии земли? Я, если что, воду и огонь определила.

Охотник по очереди рассматривал две оставшиеся ветви структуры. Затем и вовсе закрыл глаза, вытянув над ними руки. С одной из «лоз» к его ладони поднялась пыль столбом.

— Вот и чудненько!

Кирана принялась вынимать из кармашков на одежде кожаные мешочки. Сначала она пыталась их рассортировать, а потом плюнула и высыпала всё содержимое на пол в одну кучу. У Андра и Зандра глаза стали размером с чайное блюдце.

— И нахрена за неё выкуп просить! У неё же всё при ней! — восторженно проблеял Зандр и двинулся было к Киране, но его остановило тихое предупреждение от Ксандра:

— Я за вас поручился. Не заставляй меня жалеть об этом.

Зандр замер и скрипнул зубами. Кирана же тем временем совершенно не обращала внимания на мужские разборки. Она сосредоточенно сортировал камни по цвету и размеру, пытаясь свериться с размерами гнёзд в структуре запитки пелены. От напряжения она даже прикусила губу, подбирая к каждой точке подходящий идеально макр.

Вообще, когда перед её отъездом в Абрау брат сгрузил ей в руки целое состояние, охотница воспротивилась:

— Зачем так много? Там на арке дюжина макров требовалась.

— Потому что ты не знаешь, зависит ли запитка от стихии макра, понадобятся ли камни для защиты периметра и отдельных сооружений. Где-то обязательно должны быть комнаты с управлением такими сложными энергетическими структурами. Изучай их тщательно, чтобы не наломать дров. Лучше иметь под рукой весь инструментарий с запасом, чем раз за разом возвращаться.

Тогда Кирана, оценив примерную стоимость макров, тихо задумалась, стоила ли вся изнанка Виноградовых таких вложений? И сколько ей придётся возмещать брату подобные кредиты?

— Запомни, на безопасности своих людей экономить нельзя, — будто прочитав её мысли, ответил брат и сжал её ладони. — Преданность стоит дороже любого макра.

Охотницу никто не отвлекал, и спустя полчаса она, утерев капельки пота со лба, любовалась делом рук своих. Как ни странно, но магическая интуиция сейчас просто искрилась удовлетворением. В каждой «лозе» камни располагались от наименьшего ранга к наибольшему, от второго до шестого. Сидели они прочно, словно там и были всё это время. Но структура почему-то не оживала. Она слабо светилась, как и до этого с неполным набором хаотично растыканных макров. Кирана ещё раз себя проверила и решила спросить совета у брата.

Тот откликнулся сразу же.

— Как у тебя идёт процесс зачистки? — голос Михаила был полон позитива, что последнее время случалось нечасто. — До свадьбы успеешь?

— У меня здесь миниверсия восьмиреченского потопа, я заморозила четырёх зловредных бабулек и сейчас пытаюсь восстановить работоспособность защитной пелены вокруг своих территорий. А когда наметили первую часть обряда?

— Через три дня.

— М-м-м… не уверена, но постараюсь хотя бы стабилизировать ситуацию, чтобы вырваться, — Кирана меньше всего хотела пропускать обряд брата, но и бросать свои земли без защиты в такой ситуации ей не позволяла совесть.

— Ладно, если совсем всё плохо станет, откроем проход и выведем твоих из-под удара, — подбодрил брат, предлагая страховку, — так, а что не так с пеленой?

— Смотри! — Кирана передала ему образ энергетического конструкта пелены с заполненными гнёздами. — Я задницей чувствую, что выстроила всё верно, интуиция орёт от восторга и правильности происходящего, но оно не работает.

Брат какое-то время молчал, а после хмыкнул.

— В центре видишь ложбинку?

— Да, в неё ни один макр не подошёл. Я даже самый крупный пробовала, думала, это дублирующий контур, но нет, — последовательно объясняла свои мысли и действия Кирана.

— Ты почти угадала, — подбодрил её брат, — только это не дублирующий, а управленческий контур, скорее всего, запитанный на кровь рода. То есть, чтобы пелена заработала в полную силу…

— … нужно подтвердить право распоряжаться здесь, — закончила за Михаилом Кирана, — спасибо!

— Обращайся! — в голосе брата была теплота без всякой насмешки. — И помни, если что, мы подстрахуем!

Кирана отправила брату ответную волну тепла и благодарности и оборвала связь. Вынув из ножен кинжал из когтей войлака, охотница резанула себе ладонь и принялась сцеживать кровь в углубление. По мельчайшим канальцам алые капли распространились вдоль энергетической структуры, один за одним включая в неё макры. Каждая «лоза» засветилась цветом своей стихии. Казалось, что каждый следующий макр усиливал мощность предыдущего.

Когда кровь дошла до макров шестого уровня, силы стихий ринулись обратными потоками, иссушивая кровь и сливаясь в единый шар над опустевшей выемкой. Шар всё увеличивался в размерах, пульсируя и сверкая разными цветами. Кирана почувствовала содрогание горного массива под ногами, а в следующий миг шар взорвался.

Глава 14

Кирана сама не поняла, как оказалась подмята под Ксандра, успевшего накрыть её своим телом. Остальных охотников расшвыряло, приложив о каменные стены пещеры. Кровники успели активировать артефакторные щиты. Но всех до единого накрыло звуковой и световой волной. В глазах мелькали белые пятна, а в голове шумело. Зрение по чуть-чуть восстанавливалось. Ксандр что-то спрашивал у неё, но охотница его просто не слышала, пытаясь прочитать вопрос по губам.

Борзый, пошатываясь, принёс склянку с зельем ядовито-зелёного цвета и жестами попросил сделать по одному глотку. Ксандр и Кирана послушались. Зрение пришло в норму, слух тоже.

Ксандр спросил разрешения поделился зельем с охотниками и, получив его, отправился приводить тех в чувство.

— Невероятно, как будто от Зандра в ухо схлопотал, — рассмеялся Андр, приваливаясь к стене и почему-то двигая нижней челюстью из стороны в сторону. — Что вообще произошло?

— Похоже, пелена после долгого простоя заработала на полную мощность, — предположила Кирана.

В пещеру, прихрамывая, вбежал невысокий пожилой мужчина без обуви и лишь в холщовых штанах. Он сверкал лысиной, словно зеркалом.

— Мы понимаем, что пелену перезапустить — это не шутки, но хоть бы предупредили! Внизу паника!

— Она всё же заработала? — вычленила главное для себя Кирана.

— Ещё как, сударыня! — уважительно ответил ей мужчина. — Над нами щит невооружённым взглядом видно. Дозорные подтвердили, когда зрение пришло в норму. Правда, за пределами гор обуглилась почти вся живность!

— Нет! — вскрикнула Кирана. — А как же бельки⁈

— Этих ничего не берёт, — хмыкнул вестник, — пришлых тварей изничтожило, все наши, экспериментальные, остались.

Кирана уселась на каменный пол и закрыла глаза. Раскинув поисковое заклинание, она искала своих маленьких пушистых друзей. Те проявились в коридорах между лабораториями и грядой. Вот только цвет у точек изменился. Если раньше они были точками всех оттенков голубого и нуждались в тепле, то теперь они скорее напоминали россыпь разноцветных макров, ещё недавно лежавших здесь. Чтобы это значило?

— Вы понаблюдайте за своими на всякий случай, — осторожно обратилась охотница к Ксандру, открывая глаза и хмурясь. — Возможно… только возможно, что магическая вспышка могла пробудить у кого-то скрытые или спящие способности.

Охотники разом замолчали, пристально уставившись на девушку.

— Говорю же, это просто предположение, — подняла руки в жесте «сдаюсь» Кирана, — просто бельки поменяли цвет в поисковом спектре. А людей мне сравнить не с чем.

* * *

Кирана стояла на краю каменного плато и взирала на серебристую пелену, мерцающую на расстоянии вытянутой руки. По своей структуре она напоминала пчелиные соты. Почему-то подумалось, что пелена — неверное название, ведь это, скорее, была сфера, края которой виднелись над головой куполом и уходили под землю.

За пределами пелены в обзор попадали два горных хребта с долиной посредине, нынче затопленной мутной водой с остатками почти растаявших льдин и даже айсбергами.

Ксандр стоял рядом, разглядывая новую защиту, после взрыва заработавшую на полную мощность.

— Как далеко отсюда была точка выхода из твоего мира?

— Справа хребет. В сутках пути отсюда он имеет два отрога. Между ними в пещере и есть место перехода.

— Нам нужно туда, чтобы проверить догадку, — Кирана уже соображала, каким составом идти в экспедицию. Вернее, плыть.

— Хочешь заткнуть прорыв ледяной пробкой, чтобы остановить потоп? — с улыбкой поинтересовался охотник.

— Могу, конечно, но у нас для этого есть ты. Замуруешь точку выхода, и подача воды прекратится.

— Я могу что-то нарушить в системе мира. Не боишься?

— Ну смог же ты на два яруса углубить поселение, не потревожив систему управления пеленой, значит, и тут справишься, — пожала плечами Кирана, провожая взглядом незнакомую летающую тварь с кожистыми крыльями, которая попыталась пролететь пелену насквозь и упала в воду обожжённой тушкой. Такой подарок не смогли упустить плавающие хищники, тут же слопав неудачницу.

«Нужно принимать во внимание, что под водой тоже есть желающие пожрать», — сделала себе пометку охотница.

— Дар земли в этом случае надёжней будет, да и потом можно будет всё вернуть обратно, если уж переход действительно ведёт в наш родной мир.

* * *

Мы летели в Киото. Каким бы древним не был род Инари, но своего дирижабля у них не было. А потому и причальная мачта у них отсутствовала как факт.

— На самом деле, дирижабли — очень дорогие игрушки, которые императорская семья использует только для заграничных поездок. По империи все передвигаются на кораблях, — поясняла мне Тэймэй ситуацию с прискорбно малым количеством причальных мачт. — Ну и моё мнение, размеры страны у нас меньше, а потому справляемся и кораблями.

В целом я был с ней согласен. Мои резоны, правда, дополнялись соображениями, что имея всего несколько воздушных ворот в страну, гораздо проще контролировать ввоз и вывоз контрабанды. Ну и куда же без монополии на воздушный транспорт? Разозлил кто-то из вассалов императора, и привет взрывной артефакт с высоты пары километров.

В памяти, правда, тут же всплыли торги с изменниками родины, в ходе которых выкупались воины и родственники, замешанные в перевороте по самую маковку. Так что, возможно, прорежать ряды аристократии здесь невыгодно для казны, и я перегнул палку с усмирением неугодных с помощью дирижаблей.

Но факт оставался фактом. Мы причаливали в воздушном порту Киото. «Капелька» привлекала всеобщее внимание. Ещё бы опытные воздухоплаватели прекрасно узнали бывшее воздушное судно принца Есихито.

На причале нас встречал пузатый дородный старик в коротком пальто поверх кимоно. Судя по вышивке девушки-кошки на его одежде, по наши души пожаловал кто-то из императорского семейства.

— Княгиня, граф! — поклонился встречающий, сперва здороваясь с Тэймэй и лишь после со мной. Этикет у них забит был на подкорке. Став Первым мечом империи, Тэймэй поднялась по социальной лестнице, потому приветствовалась в первую очередь, несмотря на то, что она женщина. — Меня зовут Изаму Нэко. Прошу указать цель вашего визита и сроки. Император желает сделать вам подарок и оплатить стоянку воздушного судна на период вашего пребывания в стране. Их Императорское Величество соскучились по своему Первому мечу и желали бы, что он не покидал страну надолго.

«Вот хитрая пушистая задница, — пронеслось у меня, — тут тебе и разведка, и порицание, и поощрение в одном флаконе».

— Передайте Их Императорскому Величеству, что мы прибыли на неопределённый срок в связи с решением семейных вопросов. Также мы благодарны за заботу, но заблаговременно оплатили фрахт стояночного места. Нам очень жаль, что мы доставили Его Императорскому Величеству неприятные минуты, но обещаем вскоре порадовать его.

«А вот хрен тебе!» — я лучезарно улыбался, отбив посланца по всем фронтам, и ожидал ответного шага.

— Надеюсь, ваши семейные вопросы обойдутся без использования силы? — уже не так куртуазно уточнил он, нахмурившись.

— Ни в коем разе! Как вы сами заметили, княгиня соскучилась по дому и не желает надолго расставаться с ним.

Кислая мина посланца, не решавшегося добавить ещё что-либо, была отрадой для глаз.

— Изаму-сан, — вступила в разговор Тэймэй, — передайте своему начальству, что очень скоро мы нанесём визит в Императорскую канцелярию для регистрации некоторых семейных документов.

Уж более прямого намёка сложно было придумать, потому Изаму поклонился и отступил с нашего пути.

А дальше я наблюдал торжество помпезности над здравым смыслом. Нет, я, конечно, подозревал, что встречать нас будут с размахом, судя по парадному виду Тэймэй. Невеста так на коронацию к Блавалену не собиралась, как для выхода из дирижабля.

Но что будет так…

Нас ожидал отряд всадников, численностью в полсотни. В руках у них через одного были штандарты с полотнищами вишнёвого цвета и вышивкой девятихвостой кицунэ. Также чуть в стороне стоял деревянный паланкин, задрапированный в родовые цвета Инари.

Будущая тёща Исико встречала нас в белоснежном шёлковом кимоно, как подсказала Тэймэй, соблюдая траур по отцу. Она церемонно поклонилась нам и пригласила в паланкин. Я представил наш общий вес и то, как нас понесут на плечах слуги. Желания путешествовать подобным образом отпало. К тому же моим людям лошадей не захватили.

Маркус быстро оценил обстановку и отдал приказ выгонять из грузового отсека трициклы.

— Вы можете оставить своих людей в порту, граф, — церемонно поклонилась Исико ещё раз, указывая рукой на паланкин. Тэймэй стояла рядом со мной в некоторой нерешительности. — Наши люди смогут обеспечить нам достойную охрану.

Кстати изъяснялась со мной будущая тёща на довольно чистом русском языке, что меня весьма впечатлило. Это за неполные два месяца так поднатаскаться ещё уметь надо. Я тоже так хочу!

«Дорогая, это сейчас твоя мама гордость родом демонстрирует или неуважение к будущему зятю, требуя отпустить собственную охрану?» — скромно уточнил я у Тэймэй.

«Она не со зла! Просто первый выезд главы рода должен показать его силу и состоятельность. Если наши люди будут разбавлены твоими, то это будет выглядеть слабостью, неспособностью представлять реальную силу без посторонней помощи. Мама старалась во благо рода».

М-да, могли бы и заранее предупредить. Даже понимание логичности стремлений не избавило от некоторого неприятного послевкусия. Как говорится: «Ложечки нашлись, а осадочек остался».

— Разбавлять мы ничего не будем. Вы едете первыми, показывая дорогу, я и мои люди едем следом. И если уж речь про помпезность… Воплощай своего лиса! Такого точно ни у кого нет и не будет.

«Миш…» — Тэймэй всё также не могла принять решение.

«Дорогая, я своих людей не оставлю, но и конкуренцию тебе составлять не собираюсь. Это в семье у нас будет вполне адекватное распределение ролей. Здесь же тебе нужно укреплять свой собственный авторитет».

«Спасибо!» — от Тэймэй по кровной связи пришла волна тепла и благодарности.

— Княгиня, — обратился я к Исико Инари, — вы в курсе наших планов. Хотел бы узнать, через сколько состоится ожидаемое нами всеми событие?

— Три дня, граф, — склонила голову будущая тёща.

— Надеюсь, нас ждёт скромное семейное торжество? — судя по встрече в воздушном порту, на подобный исход я уже не надеялся, но Исико моего сарказма не распознала.

— Всё будет в соответствии с нашими традициями, — с непроницаемым выражением лица ответила вдовствующая княгиня и отправилась в паланкин.

За моей спиной ожидал команды выдвигаться Маркус, а Тэймэй уже воплотила своего верхового лиса.

«Не забудь вишневые лепестки сакуры, — подсказал я невесте, — будет очень эффектно на белом снегу».

Процессия тронулась.

* * *

Никто не говорил, что будет легко. То, что нас будут вести от самого воздушного порта до Осаки сразу пять соглядатаев, было ожидаемо, с точки зрения политики, но неожиданно, с точки зрения низкой подготовки оных. То ли нам настойчиво мозолили глаза, то ли кто-то совсем страх потерял. Никаких активных действий они не предпринимали, держались на расстоянии, потому я даже не видел смысла в их задержании.

Достаточно было моих любимых комарих. Они принесли мне столько крови, сколько нужно, чтобы определить заказчиков, среди которых оказался принц Есихито, новый князь Меказики и виконт Окойя.

Если подумать, то у всех них были причины нас сильно не любить. У Есихито Тиль отжала дирижабль, у рода Меказики мы с Тэймэй сменили двух князей за короткий период, а у Окойя невеста увела из-под носа будущего оракула Атараши.

Вот только род принца был под клятвой, новый князь Меказики нас вообще на руках носить должен был за расчистку пути к власти, а вот Окойя, да. Те могли окрысится. Их нападение на деревеньку Уни и наш маленький шантаж ради амулета для Тэймэй явно оставили неизгладимое впечатление у некоторых представителей рода. Поэтому подсознательно я ждал провокаций именно от них.

Но те медлили. Километры дороги таяли, приближая нас к новой столице империи. Там нам предстояло подать для регистрации экземпляр брачного договора Тэймэй и затем провести все торжества честь по чести.

Погода портилась. Из низких серых туч срывался мокрый снег, который отчего-то нас возненавидел и норовил попасть в самые неприятные места.

«Может, присоединишься к матери?» — спросил у невесты, едущей почти во главе каравана.

«Первый меч империи не будет прятаться от непогоды, — последовал короткий ответ. — Но мне приятна твоя забота».

Мы успели добраться до небольшого постоялого двора в два этажа, где носильщикам предстояло смениться на паланкине, а всем чуть отогреться, выпив травяного отвара. Во время короткой остановки вдовствующая княгиня успела размять ноги, при этом то и дело косясь на меня и моих людей. Было в этом взгляде нечто, что меня беспокоило. Но пока ещё я не мог понять, что именно.

Непогода усиливалась. Мокрый снег превратился в метель. Видимость была околонулевая. Дальнейшее путешествие было попросту невозможно.

Я обнял Тэймэй со спины, чуть разогнав кровь и согревая её в объятиях. Невеста мелко дрожала. Маленькая гордая девочка, которая очень старается быть достойной памяти своего горячо любимого отца.

— Ты у меня сильная и гордая, и вообще самая-самая, но продолжать путь — безумие. Свернуть шею на ровном месте — раз плюнуть. А уж если решится кто-то напасть…

— Кто? — подобралась разом иллюзионистка.

— Есихито, Меказики, Окойя… выбирай любого. Наблюдатели есть от всех. А уж если объединятся… — обрисовал я самые негативные перспективы. Я их не ожидал, но и продолжать путь считал блажью.

Тэймэй замерла на секунду, но потом все же кивнула, соглашаясь со мной.

— Мы останавливаемся здесь! — скомандовал я.

— Мы движемся дальше, — возразила мне Исико с невозмутимым видом. — Первый меч империи ничего не боится!

— Если жаждете поскорее увидеться с покойным супругом, то я вас не держу, — показал рукой на выход из-под навеса, где стояли воины Инари, обтирая лошадей от снега. — Но подвергать опасности будущую жену я вам не позволю. Тем более, княгиня Инари уже дала согласие на остановку.

Исико сверкнула глазами и принялась что-то выговаривать дочери в полголоса. Я чувствовал усталость Тэймэй, а ещё вполне определённое желание крови.

Осторожно взяв Исико под локоток и нарушив все мыслимые и немыслимые местные традиции, я отвел княгиню в сторону и прошипел ей на ухо:

— Если вы и дальше будете ставить интересы рода выше интересов собственной дочери, то очень скоро её потеряете. Вы удачно забыли, в каком она состоянии? Так я вам напомню. Если что-либо или кто-либо будет угрожать жизни и здоровью матери моего будущего ребёнка, я без колебаний устраню угрозу.

Исико скрипнула зубами, осторожно убрала руку из моего захвата и отправилась отдавать распоряжения по поводу комнат в постоялом дворе.

«Боги, я-то думал, что у меня будут проблемы с жёнами, но я же совершенно забыл о тёщах!» — мелькнула у меня мысль.

«Женщины, что ж ты хочешь!» — прокомментировал Комаро, обращая на себя внимание.

«Что-то случилось?» — уточнил я на всякий случай. В последнее время мы общались не так нечасто, как сразу после переноса в этот мир. А уж сам бог и вовсе почти не выходил на связь первым.

«Неспокойно мне, — как-то неуверенно ответил Комаро. — Ты не подумай, я не паникую… Но после всех передряг и стычек как-то уж очень спокойно ведёт себя Кречет, да и Инари у нас само очарование. Не к добру это».

«Согласен, но предпочитаю руководствоваться народной мудростью: „Если не можешь предотвратить катастрофу, возглавь её!“»

«Ты и так ходячая катастрофа! — хмыкнул бог. — А чувство юмора — это хорошо. Сколько до обряда?»

«Будущая тёща говорит про три дня, но я уже и здесь жду сюрпризы».

«А ты как хотел? Она за свой род будет глотки грызть. Ты для неё — чужак, укравший её дорогую кровиночку, ещё и собирающийся умыкнуть старшего наследника себе. А у них они в чести, особенно после воссозданного дракона. Поверь, Исико — комариха ещё та, ради такого внука крови тебе попьёт немеряно».

«Комаро, вы же не вмешиваетесь в жизнь людей…» — осторожно заметил я. Раньше за ним таких знаний человеческой психологии не наблюдалось.

«Да мы уже и так по самые жвала, — тяжело вздохнул бог, — и не мы одни такими умными оказались. Просто будь осторожней. Неспокойно мне».

* * *

Исико Инари сидела у открытого огня и ужинала в одиночестве. Сперва дочь не захотела разделить с ней паланкин, послушавшись этого чужака, а теперь даже не захотела поужинать. С родной матерью после разлуки. Нет. Тэймэй осталась у себя и приказала никого к ней не пускать. Как-будто Исико не знает, что этого руса запрет на касался. Везде возле дверей стояла его стража, будто Инари сами не были в состоянии обеспечить свою безопасность. Каждое решение, каждое слово поперёк её мнения неимоверно бесило Исико. Ещё и эта история с первенцем…

Всю дорогу из Киото в Осаку она изучала экземпляр брачного договора Тэймэй. Возмущению её не было предела. Почему при более высоком статусе её дочери, она получала права лишь на второго наследника, а не на первого?

«Первенец должен стать Инари, — крутилась в голове Исико назойливая мысль. — Он уже доказал, что унаследует нашу магию. Его дракон не имеет равных!»

Но нет, этот ушлый чужак шаг за шагом отбирал у рода Инари всё. Сперва отнял у Исико дочь, а теперь ещё и хочет внука отнять. Не бывать этому. Она ещё поборется. Обязательно. Она ещё раскроет глаза дочери, ну а нет… То регентом можно побыть и при внуке.

В этот момент пламя в очаге вспыхнуло, будто вторя её мыслям, и в соседнем кресле воплотилась прекраснейшая девушка с лисьими ушками, девятью хвостами в весьма открытом наряде.

Исико тут же пала ниц перед богиней-покровительницей.

— Ты не представляешь дорогая, как же ты права в своих помыслах! — промурлыкала вишнёвая кицунэ, хоть и не была кошкой. — Я давно уже считаю, что чужак сбивает нашу девочку с пути истинного и мы должны это исправить!

Глава 15

Утром буран утих, и мы смогли продолжить наше путешествие в новую столицу. За ночь число постояльцев выросло, но им уже пришлось тесниться, так как лучшие комнаты были заняты нами.

Скромный завтрак стараниями хозяина постоялого двора состоял из горки риса, горстки грибов и сушёных водорослей.

— Не густо, — тихо прокомментировал я. — Лишь бы с голоду не померли.

Тэймэй ловко орудовала палочками, в то в время как я раздумывал над возможностью есть прямо руками. Ложек в постоялом дворе не было предусмотрено, но Маркус, видя мои затруднения, нашёл у кого-то из кровников запасную и принёс мне.

Будущая тёща сегодня, на удивление, проявляла даже некоторые эмоции. А то я уже, грешным делом, подумал, что у неё фарфоровая маска вместо лица. Услышав мой комментарий, она взмахом руки подозвала одного из воинов рода и что-то прошептала тому на ухо, вложив в ладонь бархатный мешочек на завязках. Воин скрылся на хозяйской половине постоялого двора, а спустя минуту вернулся с тарелкой жареной рыбы и соевым соусом. Аппетитный запах тут же заполнил общий зал постоялого двора. Я, признаться, и сам пару раз сглотнул слюну от таких ароматов.

— Камидзу-сан, — чуть склонив голову, обратилась ко мне Исико, указывая на рыбу, — прошу, угощайтесь.

«Камидзу — это хоть не какой-нибудь „козёл“ на японском?» — на всякий случай я уточнил у Тэймэй.

Та прыснула от смеха, прикрыв рот ладошкой.

«Нет. Это японский вариант имени Михаил, милый».

Я даже опешил от такой перемены. Это тёща на мировую решила пойти? Или решила, что голодным я буду ещё несносней, чем вчера?

— Благодарю вас, Исико-сан, — я склонил голову в ответ, но всё же не смог не поинтересоваться, — есть ли возможность заказать это блюдо и для моих людей?

Исико нахмурилась, будто прикидывала в уме во сколько ей обойдётся подобный завтрак.

— Камидзу-сан, вопрос даже не в стоимости, — она смотрела прямо, не отводя взгляда, — у местного держателя постоялого двора может просто не оказаться такого запаса деликатеса, чтобы угостить четыре десятка воинов. Про накормить же речи не идёт вовсе.

— Неужели рыба — редкость в империи, окружённой водой? — удивился я не на шутку.

— Если вы заметили, то мы сейчас в глубине острова. Местные аристократы обычно не дают разрешения на вылов рыбы в своих землях, а доставка из Осаки ведётся мелкой розницей. Большинство местных постояльцев скорее дождутся приезда в столицу и там вкусят блюда с большим разнообразием, чем будут переплачивать на полпути.

Я поблагодарил за пояснения, но всё же попросил узнать у владельца о его запасах.

Сам же по кровной связи попросил Маркуса отправить нашего толмача покрутиться возле кухни. На всякий случай.

Спустя ещё пять минут вернулся воин рода Инари и сообщил, что завтрак для моих кровников обойдётся в триста тысяч российских рублей из расчета пятнадцать килограмм жареной рыбы на всех. Это всё, что было в наличии у хозяина.

Цена в общем-то оказалась запредельной. Я прикинул, что тёщенька передала в мешочке за мою рыбку где-то десять тысяч рублей. Очень недешево стоило уважить будущего зятя.

Но тут по кровной связи отозвался Маркус:

«Ну и ценники у них! Сто пятьдесят тысяч за пятнадцать килограмм рыбы? Она у них молодильная, что ли?»

«Сколько-сколько?» — на всякий случай переспросил я.

«Сто пятьдесят тысяч! И это ещё оптовая цена!»

Я задумался. В Адлере покупка таверны обошлась мне в тридцать тысяч рублей, а здесь за сто пятьдесят, подозреваю, что можно было купить ещё один такой постоялый двор. И вот теперь меня терзало два вопроса: кто увеличил цену в два раза и с какой целью? Самурай, решивший под шумок озолотиться, или сама Исико, решившая таким нетривиальным образом унизить будущего зятя?

Комарихи дали мне ответ на эти вопросы достаточно быстро. Всё это время мать Тэймэй участливо ждала моего ответа. Глаза её светились торжеством. Как же, она смогла утереть нос своему будущему зятю.

Ну что ж… Мне тоже есть, чем вам ответить.

Я вынул два макра пятого уровня, которые стоили примерно по сто пятьдесят тысяч рублей каждый. У Исико Инари глаза распахнулись до европейского размера, а челюсть была подобрана княгиней уже в полёте. Вот на это она точно не рассчитывала. Как и всякая женщина, она привыкла распоряжаться любыми деньгами, до которых могла дотянуться, а богатство моего кошелька вдруг начало уплывать мимо её загребущих ручек. И это при том, что свою мзду она тоже бы получила.

Я демонстративно покрутил камни, любуясь бликами и переливами света, а затем положил макры на стол. Дав знак толмачу подойти, я передвинул один камень в его сторону и произнёс:

— Это передай хозяину постоялого двора, у него час, чтобы обеспечить вас самой вкусной рыбой в вашей жизни.

Толмач поклонился, забрал макр и отправился на кухню. Лицо Исико Инари стало фарфоровой маской. Вот только у неё вдруг начало дёргаться в нервном тике верхнее веко на правом глазу. Как ни старалась она, но тик не прекращался.

— А вы, Исико-сан, меня удивили! Вы не только успели выучить русский язык, но ещё и наши предсвадебные обычаи! Надо же, как вы ловко запросили выкуп за невесту!

Я подтолкнул макр в её сторону. Исико начало потряхивать.

— Что же вы? Берите! Вы же хотели поиметь денег? Здесь примерно та сумма, на которую вы рассчитывали! Макр пятого уровня.

— Мама? — до Тэймэй, кажется, начало что-то доходить.

Исико шумно сглотнула и сжала руки в кулаки. Рановато я решил, что тёща пошла на мировую. Судя по всему, нас ждали весьма любопытные игрища в будущем.

— Оставьте его себе! — Исико встала с прямой спиной, будто проглотила меч. — У нас в империи детьми не торгуют! Это ваши варварские обычаи!

— А у нас в империи на родственниках не принято наживаться. Варвары — одним словом, — вернул я вдовствующей княгине её шпильку. — А ещё у нас в империи после предательств честью не торгуют, как на базаре, а казнят! Но куда уж нам до просвещённой Японской империи!

Исико, молча, вышла из зала с гордо поднятой головой.

«Прости!» — по кровной связи извинилась Тэймэй и отправилась вслед за матерью. А я убрал оставленный макр и принялся доедать одно из самых дорогих в моей жизни угощений.

* * *

Борзый категорически был против отпускать Кирану в экспедицию самостоятельно:

— Наша задача — вас беречь. Отпустить вас одну прямо противоречит нашей задаче. Не хотите идти большой группой, мы соберём малую. Но даже ваш брат не устаёт повторять: «Хорошо подготовленная группа бьёт одиночку, каким бы сильным он ни был».

— Ксандр, ну хоть ты ему скажи, что мы ненадолго. А малыми силами легче пройти незамеченными.

Ксандр кивнул, сидя по-турецки на каменном полу и не отвлекаясь от изучения вороха карт.

— Кирана Юрьевна, — устало обратился Борзый к охотнице, — я вас уже однажды отпустил побегать в одиночестве, и это, сами знаете, чем закончилось. Повторять подобный опыт я не хочу. На вас так королев не напасёшься.

Здесь Киране крыть было нечем. Если бы она тогда была с сопровождением, возможно, Исбьерн бы несколько раз подумал, прежде чем на неё нападать.

— Хорошо, ты прав, — признала она. У Ксандра и Борзого брови одновременно взметнулись в удивлении. Эта женщина и признала правоту мужчины? По-видимому, где-то сдохла весьма редкая тварь. — Собирай пятёрку бойцов, пойдёте с нами.

Командир кивнул и отправился к бойцам.

— Редкое здравомыслие, — коротко отозвался Ксандр, разглядывая самодельную карту на куске выделанной животной шкуры светло-коричневого оттенка.

— Как будем добираться? — Кирана также склонилась над картой, пропустив последний пассаж в свой адрес мимо ушей. — По наполовину затопленной гряде или по воде?

— По гряде, — высказал собственное мнение охотник и показал пальцем расстояния между вершинами. — Я наращу мосты между незатопленными пиками, а ты будешь контролировать наших водных обитателей.

— А что их контролировать, если мы вверху, а они внизу.

— Мне тут дозорные сообщили, что в воде появились плавающие рыбки с полной пастью зубов и с возможностью выпрыгивать из воды на шесть метров. Так что следить за ними надо, если не хочешь случайно стать фаршем. — Ксандр решил тут же сменить тему. — Что думаешь со всем этим делать?

Кирана уселась на пол, упираясь спиной в плечо охотника, так что ему был виден только девичий профиль, и то не весь. Охотница вынула клинки из когтей войлака из ножен и расчертила льдом мишень на противоположной стене пещеры. Первый нож вошёл в девятку, прежде чем она заговорила.

— Как и описывала твоим вкратце. Опыты не продолжу, попробую решить всё миром. Мне восстанавливать виноградники надо, жильё отстраивать для людей, инфраструктуру. Связь с изнанкой восстановить. А на это всё нужны верные люди. Твои товарищи особого энтузиазма не выказали, бабки эти, ещё оголтелые с самомнением непомерным, рот открывают не по делу. Я их пока не уберу, остальные нормально сотрудничать не согласятся, а если устраню физически, будет не самое лучшее начало для взаимоотношений.

Два следующих ножа уже красовались в десятке.

— Не жалеешь, что во всё это ввязалась? — охотник чуть повернул корпус так, чтобы Кирана уже упиралась спиной ему в грудь.

— Иногда тихо матерюсь. Как-то не так я представляла жизнь богатой аристократки, — охотница замерла, не поднимая головы. — А потом вспоминаю брата, его людей, тебя, бельков… всех здесь. Что, если бы я не провалилась? Сколько бы вы продержались без пелены, но с тварями по обеим сторонам? А так шаг за шагом, но вроде бы выкарабкиваемся. Ты, кстати, у нас теперь тоже аристократ, — хмыкнула Кирана, и Ксандр заметил уголок её кривой улыбки. — Вот возьмёшь, уедешь в Трапезунд, а я тут одна останусь разгребать всё это.

— Не уеду, — Ксандр осторожно погладил охотницу по плечу. — Охотники своих не бросают! Да и не так всё страшно, как ты думаешь. При такой команде, как у тебя, разобраться с проблемами — дело времени. Маги восстановят дома, дороги, виноградники. Бойцы совместно с нашими очистят лаборатории и запечатают от греха подальше.

— Ну да, зачистят, — кисло повторила Кирана, — а следующие перерождения бельков как проводить?

— Давай решать проблемы по мере их поступления. Если думать обо всём и сразу, можно двинуться мозгам, — со свойственным мужчинам рационализмом предложил Ксандр. — Я думал, что ты и в экспедицию эту идёшь, лишь бы отложить на время погружение во все эти проблемы.

— Ты знаешь, — Кирана даже обернулась к охотнику, умостив подбородок ему на плечо так, что их лица оказались очень близко, — я тоже сначала так думала. Что просто сбегаю от ответственности. Но потом прислушалась к себе и поняла, что меня туда тянет. Интуиция или магнит для приключений на задницу, я ещё не разобралась, но мне туда нужно.

Ксандр любовался, как на лице девушки вспыхивали и гасли татуировки, демонстрируя настроение хозяйки. Если до того преобладал синий цвет тоски, то сейчас алые всполохи демонстрировали увлечённость охотницы.

— Надо, значит, надо. От одного дня ничего не изменится, а потом уже возьмёмся за ворох местных проблем. И я тебя уверяю, мои товарищи — умные существа, они достаточно быстро поймут преимущества сотрудничества с тобой и жизни под одной пеленой.

* * *

Иван Григорьевич Кречет пристально разглядывал себя в зеркало. Сеансы лечения у Подорожникова завершились, но писаного красавца из него пока не вышло. Зато вышло весьма приличное количество дерьма. Как-то до этого он не замечал, что нажрал ни много, ни мало, а под три десятка лишних килограммов. И сейчас эти твари цеплялись за жизнь на его теле всеми возможными способами.

Но даже тренировки казались чем-то терпимым по сравнению с отказом от привычки пить. Пить много, разнообразно и регулярно. Его ломало и тянуло к алкоголю так сильно, что уже пару раз он останавливал себя, удерживая стакан с виски у самого рта. Вдыхать запах всё что ему оставалось. Очень вовремя супруга отправилась в Реку Времени, позволив ему закрыться в собственном поместье под видом траура и срываться на слугах, когда отчаянно хотелось пуститься во все тяжкие.

Хорошего настроения не добавляло и то, что у ворот его поместья перебывала половина всех пьяниц и щёголей высшего света, привыкших кормиться за счёт его имени. Все они по мобилету предлагали выпить, выговориться и, естественно, развеяться. Ведь «жизнь продолжается».

Иван Григорьевич пару раз чуть не поддался соблазну, но ноюще после тренировки тело совершенно отказывалось куда-либо идти. Да и вовремя выписанная из специального салона массажистка-кудесница смогла удовлетворить почти все его телесные запросы.

«Друзья» негодовали. В то, что кормушка прикрылась, никто не хотел верить.

Как-то так вышло, что неделя затворнической жизни и здорового образа жизни, Кречет ему помоги, весьма приятно сказалась на финансах Ивана Григорьевича.

«Так что, Ваня, жизнь твоя была полная х…ня», — подумалось Ивану Григорьевичу на трезвую голову. Ну ничего, он ещё приведёт себя в порядок, а пока стоит использовать повод утраты, чтобы немного добить себе очков в глазах общества. Он набрал номер тестя и дождался ответа спустя полминуты:

— Да, Иван Григорьевич, — голос Пахома Гордеевича Овцебыка был напряжён, будто он не ожидал ничего хорошего от звонка зятя. — Несколько удивлён столь раннему звонку.

— Доброго утра, Пахом Гордеевич! Вот вспомнил про вашу привычку вставать пораньше поутру и трудиться в поте лица на благо нашей империи и решил не откладывать свой вопрос в долгий ящик, раз уж столь благостная мысль посетила меня.

— Слушаю вас, Иван Григорьевич, — тесть и вовсе сел в кресло, судя по скрипу дерева на фоне голоса. — Не томите уж, заинтриговали сверх всякой меры.

— Вы же знаете, дражайшая моя супруга и ваша любящая дочь, Серафима Пахомовна, страстно обожала лошадей, — начал издалека Иван Григорьевич.

— Как не знать, — голос тестя стал надтреснутым от горя. Он очень сильно переживал, что не смог уберечь от несчастного случая собственную дочь.

— У нас её стараниями осталась конюшня, а я, как вы знаете, безразличен к сему занятию. Вот и подумалось мне, что нужно продолжить начинание Серафимы Пахомовны в несколько ином ключе, чтобы страсть её жила. Как вы смотрите на то, чтобы основать женскую кавалерийскую школу?

* * *

В Осаку мы прибыли к обеду. Княгиня Инари с помпой въезжала в город. На лисе верхом да в окружении вишнёвых штандартов она ехала через центр города к замку императора. Именно там располагалась императорская канцелярия, куда нам следовало сдать экземпляр брачного договора для визирования.

Многие прохожие останавливались и кричали ей вслед:

— Банзай! Инари!

Я мог ошибаться, но сейчас у Тэймэй была своя минута славы. Она ехала с гордо поднятой головой и кивала прохожим.

«Что они кричат тебе?» — поинтересовался я у сияющей как медный таз невесты.

«Аналог русского: 'Многие лета!»

Я порадовался за Тэймэй. Значит, императорская семья не смогла полностью скрыть её роль в подавлении государственного переворота. Хотя я предполагал, что огласки постараются избежать.

Крики звучали всё чаще. Постепенно на улице образовалась толпа, следующая по пятам за нашей кавалькадой. Она шумела, ревела и бушевала, словно штормовое море. И вот в толпе стали слышаться робкие выкрики иного содержания. Всё чаще вместо «Банзай» слышались крики «Сагиси», и настроение невесты поползло вниз.

«Что такое „Сагиси“?» — обратился я к нашему толмачу.

«Самозванка».

Вот суки! Так и не смирились, значит, что власть в роду получила женщина? Или это неудавшиеся заговорщики решили жизнь подпортить?

Как бы там ни было, но настроением толпы кто-то явно умело управлял. Люди кричали, визжали и улюлюкали, провожая нашу процессию. Когда до замка оставалось каких-то пятьсот метров, интуиция взревела об опасности, и я успел лишь передать невесте по кровной связи команду:

«Активируй защиту!»

Глава 16

Мой приказ дошёл вовремя. Я даже увидел, как вокруг невесты начала образовываться защитная сфера, а через секунду под ногами у лиса с грохотом полыхнула вспышка. Бутон вспышки не успел раскрыться в полной мере, но и сфера защиты тоже внезапно исчезла. Часть людей на улице начала падать, теряя сознание. Остальные ошалело оглядывались по сторонам и резко отпрянули назад подальше от площади, процессии и падающих тел. Кто-то в панике побежал, не разбирая дороги. Прямо по людям без сознания. Резко стало тихо.

Послышался стук рухнувшего на брусчатку паланкина, а вслед за ним ругань Исико Инари. Но и ругань резко оборвалась. Воины Тэймэй падали, словно трава под взмахом косы. Сама девушка испуганно озиралась.

Я отметил примерную границу, за пределами которой люди оставались на ногах, но и те шатались и пытались ухватиться за ближайшую точку опоры.

«Ко мне, быстро!» — позвал я невесту по кровной связи, а кровникам отдал приказ: «Все назад!».

Мы рванули с Тэймэй навстречу друг к другу: я, объезжая застрявшие трициклы и лошадей, лишившихся всадников, а она — верхом на лисе, делающем крупные прыжки. Один прыжок. Второй. На третьем лис под ней просто исчез, и иллюзионистка кубарем покатилась бы по мостовой без сознания, если бы её не подхватили лозы, выпущенные из серьги Винограда.

Спеленав Тэймэй, они уже почти донесли её… и тоже рассыпались прахом. Я едва успел подставить руки и поймать невесту.

Да что здесь вообще происходит⁈

«Я не знаю, что это было, но оно полностью высосало запас энергии в артефакте, — отозвался Виноград с тревогой в голосе. — Будь осторожен!»

Я проверил по кровной связи состояние своих людей и понял, что они испытывают слабость, как при опустошении личного резерва. А у Тэймэй тот и вовсе почти пустовал. Яркой звёздочкой энергии в её утробе сиял лишь наш нерождённый сын.

— Все назад!

Со стороны императорского замка выбегали самураи с мечами наизготовку, но, что любопытно, выстраивались вдоль рва, заполненного водой, ни шагу не ступая на площадь перед ним. Я же рассылал сотни и тысячи комарих, чтобы найти исполнителя покушения. Во всеобщей панике и неразберихе он не мог уйти далеко.

Краем взгляда заметил, как вслед за самураями из-за замковых ворот появились лекари в разноцветных кимоно. Но впереди всех гарцевал на коне уже виденный мною прежде на приёме у императора виконт Окойя, последователь горностая. Виконт вёз на вытянутой перед собой руке свиток, запечатанный золотой сургучовой печатью.

Сломанная печать осыпалась также, как и сам свиток, выпуская наружу незнакомое заклинание. И лишь после этого лекари решились ступить на брусчатку площади.

Дальнейших действий я не видел, полностью сосредоточившись на поиске исполнителя. Мои трудолюбивые девочки несли мне каплю за каплей, а я пропускал сквозь себя воспоминания. При этом приходилось ещё отслеживать состояние собственного источника, который опустел чуть ли не на половину. Ещё я слышал разговоры кровников, находящихся в пределах зоны поражения. У них не только опустели источники, но и полностью обнулились комплекты артефактов, являвшиеся стандартным набором для «комара».

Ко мне подошёл Маркус под видом помощи с невестой, а сам тем временем, стараясь не привлекать внимания, обратился ко мне по кровной связи:

«Я догадываюсь, что могли здесь использовать».

«При нападении на княгиню или после?» — уточнил я, продолжая фильтровать чужую память крови.

«После. Когда мы ещё служили, ходили слухи, что наши артефакторы создали чудо-средство, способное остановить любое магическое боестолкновение за пару секунд без летального исхода, просто высосав энергию из всего и всех вокруг. На нашем веку ничего подобного на вооружение не попало, но это не факт, что его не было».

Я мысленно выругался. Зверёк, пушной и северный. Ещё не успели разработку внедрить, а о ней уже известно всем, кому не лень. Интересно, насколько она была секретной?

А ещё с лёгким запозданием пришла мысль, что я очень вовремя сдал на хранение почти весь запас макров в киотском отделении «Русско-Азиатского банка», заменив их на чековую книжку в местной валюте. Себе я оставил лишь несколько камней. Вынув макр пятого уровня, так и не доставшийся тёще, я с удивлением обнаружил, что он опустошен на половину. Вот, с-с-суки! Вовремя, очень вовремя.

«Спасибо! — поблагодарил я Маркуса за информацию. — Позаботьтесь о людях Инари. Им сейчас хуже, чем нашим».

Наших я чувствовал общим фоном. При общей усталости и вялости их источники выкачали где-то на две третьих, а вот бойцов рода Инари — почти досуха.

«А княгиня?» — на всякий случай уточнил командир.

«Вдовствующую отдайте местным лекарям, а Тэймэй медленно восстанавливается сама. Скоро придёт в себя».

Командир ушёл. Я же продолжил просмотр чужих воспоминаний и, наконец-то, наткнулся на нечто стоящее. Мужчина метнул в сторону Тэймэй какой-то овощ. В памяти исполнителя мелькали рваные отрывки, будто он очень долго был в пьяном угаре. Сознание его путало явь с галлюцинациями. Он будто бы и вовсе не понимал, что делал, когда бросал из толпы в Тэймэй не то помидором, не то репой.

«Маркус, карта Осаки есть у кого-то?»

Командир тут же вернулся ко мне и выдал свернутый в трубочку лист бумаги. Качество было паршивое, но хоть надписи были на русском языке. Весьма условно город был разделён на несколько зон: торговую, морскую, респектабельно-культурную, аристократическую и трущобы. Видны были расположения рек и каналов, основных въездов и выездов из города, железнодорожного вокзала и, конечно же, императорского замка.

Сверившись со сторонами света и картой, я вполне отчётливо сообразил, что мой исполнитель уходит отнюдь не в бедняцкий квартал, а в порт.

— За Тэймэй отвечаешь головой, я скоро вернусь.

Отдав приказ командиру, я скользнул в одну из боковых улочек и отправился вслед за исполнителем.

Я словно попал в другой мир. Повсюду сновали рикши, развозя пассажиров в разных направлениях. Респектабельные особняки в несколько этажей со своими садиками и беседками сменялись более скромными домами. Обилие звуков заглушало мои торопливые шаги. За незнакомой речью на улицах я слышал свистки паровозов, крики торговцев, предлагающих свой товар, гудки кораблей в заливе. В воздухе висел запах рыбы и специй. Именно этот запах постепенно вывел меня в припортовую зону с множеством забегаловок и трактиров, разбросанных среди складов.

Возле одного из трактиров, привалившись к стене, стоял нужный мне человек в старой, но опрятной одежде. Завидев меня, он, шатаясь, поплёлся за угол питейного заведения. В тупике воняло мочой, сыростью и тухлой рыбой. Свет сюда проникал с трудом. В кучах мусора шуршали крысы, чьи маленькие чёрные глазки оценивающе прошлись сперва по пьянице, а затем по мне. Почуяв во мне угрозу, местные хозяйки скрылись в своих норах.

Дойдя до конца тупика, пьяница снова привалился к стене и тряхнул головой, сбрасывая оцепенение. В руках у него была бутылка чего-то горячительного, к которой он раз за разом присасывался. Исполнитель оказался европейцем. И что меня ещё больше удивило, на глазах его блестели слёзы.

— И че вы пошли, ик, за мной? — бормотал он себе под нос. — Я не хател, но выбора не аставили. Шта мы, праастые люди, можм супратив вас? — он снова приложился к горлышку. — Ни-че-во!

— Кто вас нанял? Ответите сами? Я всё равно узнаю ответ, но это займёт чуть больше времени, и процесс вам не понравится!

Ответить он не успел, ибо в груди его спустя секунду красовалась огромная сквозная дыра от огненного шара. Алкоголь ещё продолжал литься в горло, хотя исполнитель уже был безоговорочно мёртв. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы узнать находящегося за моей спиной мага. Дар всё это время фиксировал входящую в тупик группу воинов.

— Виконт Окойя, зачем же убивать ни в чём не повинного человека?

— Это быро предупреждение, граф! Чтоб вы понимари серьёзность моих намерений, — самодовольно ухмыляясь, произнёс виконт в окружении воинов с эмблемой горностая. — Ваша невеста у меня в руках, жизнь ваших рюдей висит на вороске, а вы беспомощны и без магии. Рибо вы крянётесь кровью вернуть мне оракура, либо империя не досчитается одного графа.

«Маркус, как у вас ситуация?» — на всякий случай перестраховался я.

«Всё в норме. Помощь оказана, обе княгини Инари пришли в себя», — коротко отчитался тот.

«Вам ничего не угрожает?»

«Нет. Есть только проблема с подзарядкой от макров. Она не доступна».

«Я знаю, их тоже опустошило, как и источники. Передай моей невесте, чтобы не верила никому. Нас атаковали люди виконта Окойя».

«Передам. Помощь нужна?» — Маркус был максимально лаконичен.

«Сам справлюсь!»

— Что вы решири, граф? — в руке у виконта был мобилет. — Мне давать команду убить вашу невесту?

Я смотрел на этого самоуверенного болвана, который сам пришёл ко мне и угрожал убить дорогого мне человека. Смертник. Прав был Окойя, империя сегодня не досчитается одного из своих подданных. Только это будет не граф, а виконт.

По большому счёту, вопроса убивать их или нет уже не стояло. Пока этот хмырь угрожал лично мне, меня это не особо трогало. Но стоило ему упомянуть Тэймэй и моих людей, и он сам подписал себе смертный приговор. Оракул — лишь причина, даже отдай я им мальчика, они бы всё равно остались нашими врагами. А оставлять врагов за спиной у дорогой мне женщины и наших будущих детей — сущее безумие.

Я выпустил дар на всю доступную мне мощность. Мать Великая Кровь, как же я давно этого не делал. И хоть три узла печати всё ещё сдерживали меня, но на то, чтобы утопить в своей крови этот десяток самураев вместе со своим господином, силы мне хватит. Время переговоров завершилось. Можно было, конечно, обернуться эргом. Но огромная зверюга привлекла бы внимания гораздо больше, чем десять обескровленных трупов в припортовой зоне.

Да и бить следовало одним ударом, чтобы случайно не словить сюрприз от кого-либо из нападавших.

Образцы крови всех десятерых воинов собралась у меня на левой ладони, а вот кровь Окойя я собрал в правой.

— Вам никто не поможет! — Окойя принялся набирать номер на мобилете в попытке меня поторопить. — Что вы решири, граф?

— Что я решил? — моя улыбка могла бы растопить снега на вершине вулкана Фудзи. — Я решил, что вы умрёте.

* * *

Я дал команду крови покинуть их тела ещё до окончания собственной фразы. И теперь передо мной, переливаясь всеми оттенками алого, расцветал невообразимо прекрасный бутон крови. Радом с ним формировался бутон поменьше, то и дело вспыхивающий огненными языками магии виконта. Цветы раскрывались, наливались силой, а Окойя с его людьми рыдали кровавыми слезами, не в силах противостоять моей магии. Кричать они не могли. Очень сложно кричать, когда рот полон собственной крови.

Вместе с тем, я не испытывал ни удовольствия, ни удовлетворения от убийства. Не было и безразличия. Скорее, глубоко внутри сидело ощущение, что так должно быть. Не потому, что я сильный и могу это сделать безнаказанно, а потому, что оставлять врагов за спиной нельзя. Тем более если эти враги имеют доступ к нашим военным разработкам и в открытую нападают под носом у императора.

Последняя мысль несколько изменила мои первоначальные планы. Завершив выкачку крови из самураев, я чуть замедлили процесс у виконта. Притянув его бутон к себе, погрузил в него одну ладонь и принялся считывать память Окойя. Слишком серьёзными были ставки.

Виконт не сам решился на подобный демарш. Его, как разменную монету, отправил на убой зачинщик неудавшегося переворота, некто Аканезуми, которому слишком дорого обошлось наше вмешательство. Ему пришлось заплатить немыслимые для местных двести миллионов йен, чтобы с него не спустили шкуру в назидание остальным. Сказать, что он был зол, это ничего не сказать.

План был очень даже неплох. Дождаться, пока кортеж въедет на площадь, взорвать артефакт чудовищной силы, чтобы активировать защиту императорского замка. Оказалось, что император сделал некоторые выводы и всеми правдами, и неправдами купил прототип нашего армейского артефакта. Местные умельцы его доработали, и он стал не одноразовым, а самозаряжающимся. Выкачанные источники у всех магов в округе и разрядившиеся в хлам артефакты как раз и пошли на это.

Вспомнилось, как самураи из замка и лекари не спешили выходить на площадь, пока виконт не сломал печать на свитке-артефакте. Теперь хотя бы стало понятно почему.

Как итог, я должен был остаться совсем без сил, клюнуть на приманку пьянчужки-исполнителя и сам прийти в лапы Окойи без сил, без артефактов и без возможности подзарядки из макров. И всё бы вышло, если бы у меня был седьмой, всем известный, уровень. Они даже перестраховались и высосали энергии на уровне источника девятого ранга, как у Тэймэй, но до моего реального тринадцатого-четырнадцатого им было ой как далеко.

Узнав имя заказчика, я оборвал мучения виконта. Теперь в тупике лежало одиннадцать иссушённых мумий. Цветок крови виконта, всё ещё полыхал на моей ладони, и я по очереди обошёл всех своих жертв, поджигая тела и маскируя следы своих деяний. Магия огня Окойя бездымно сжирала останки, даже не пытаясь перекинуться на соседний мусор. Тела полыхали свечками и осыпались серым пеплом.

Наблюдая за огнём, на ум пришла вполне логичная мысль. Вряд ли Аканезуми отправил Окойя на задание без соглядатаев. Выпустив комарих, я снова принялся искать. Но минуты таяли, не принося результата. То ли я ошибся, то ли чего-то не учёл.

Да и вариант с оракулом казался лишь предлогом. С другой стороны, моё непонимание пользы от оракулов не означает, что другие также не осведомлены в этом вопросе. Возможно, мальчик ценен настолько, чтобы ради владения им убивать без оглядки. Надо будет разобраться в этом вопросе. Пока все видения, показанные мальчиком, не просто не сбылись, а были весьма далеки от реальности.

Спустя полчаса ничего в тупике не напоминало о нашем противостоянии. Лишь два цветка выкачанной крови мерцали переливами алых слёз передо мной. Я мог бы впитать их, восполнить опустошенный источник, но почему-то мне казалось это неправильным. Я вспомнил поведение эргов в отношении людей, как заведомо слабых противников. Похоже, нечто похожее я испытывал сейчас.

Да, люди Окойя спланировали шантаж, угрожали жизни Тэймэй, но они были слабее. А потому подпитываться ими я считал неправильным, да и приносить их в жертву Комаро тоже не стоило. Если убийство под сожжение ещё можно было как-то замаскировать, то жертвоприношение любой мало-мальски компетентный специалист определит. Не хотелось добавлять Комаро лишних проблем с горностаем.

Я последний раз взглянул на цветы и осушил их. В груды мусора посыпалась бурая пыль, некогда бывшая живительной влагой, питавшей организм. Выходя из тупика, я слышал шуршание бумаги и тонкий писк вылезших из своих нор крыс.

* * *

Префектура Яманаси, дом семьи Аканезуми

Князь Акио Аканезуми ждал вестей. Последнее время его настроение не могли улучшить ни новые наложницы, ни известия об увеличенной добыче макров командами рода. Казна опустела наполовину после откупных императору, а всё из-за этого руса и соплячки Инари. Именно они сорвали столь тщательно подготовленный переворот.

Акио отвернулся к окну, бездумно блуждая взглядом по заснеженной поверхности озера Кавагути. Ему бы сейчас такое спокойствие. Но внутри него клокотали гнев, ярость и жажда мести. Когда Окойя сообщили, что Комарин с девчонкой вернулись в империю, Акио не стал медлить. Идея пришла сама собой. Нужно было просто разыграть все, как по нотам. Сам того не зная, император в этот раз стал их соратником. Артефакт, купленный у русов на откупные Аканезуми, сработал как надо, осушив источники магов и уничтожив артефакты. Бонусом стало даже опустошение макров, что гарантировало отсутствие подпитки Комариным по дороге.

И теперь Акио ждал. Во-первых, князь хотел вернуть своего оракула. Отыскать его стоило немалых трудов. Потому ещё более обидным было его потерять. Ну и никто не отменял месть. Сладкую и справедливую. После возвращения оракула графа надлежало убить.

В углу послышалось шуршание. Цокот маленьких коготков по деревянному полу отчётливо звучал в тишине. Акио обернулся и встретился взглядом с серой мышкой, проворно семенящей из угла к низкому столику, заставленному разными яствами.

Не добегая до стола, мышь резко остановилась и принялась гоняться за собственным хвостом. Стоило его словить, как перед Акио в полный рост встал его младший братец от наложницы, пятый сын бывшего сёгуна, Горо. Высокий и болезненно худой от постоянных смен ипостаси, чуть подслеповатый и с мелкой шёрсткой по всему телу, Горо не был любимчиком отца, но Акио брата пригрел и обеспечил протекцию. Взамен Горо часто выполнял его поручения.

— Угощайся, брат. Здесь всё, как ты любишь.

Акио указал на стол. Перевёртышу всегда требовалось много еды, чтобы восстановить баланс энергии после смены ипостаси. Горо сперва надел приготовленное для него кимоно и лишь после этого присел за стол. Отерев ладони и лицо влажным полотенцем, он, наконец, принялся за трапезу. Пять минут Горо потребовалось, чтобы утолить первый голод. Всё это время Акио терпеливо ждал, давая возможность брату насытиться.

— Меня в этом тупике чуть крысы живьём не сожрали! — выругался Горо, оторвав взгляд от еды. — Но, признаюсь, оно того стоило.

— Что именно? — Акио запрещал себе радоваться, пока не услышит подтверждение.

— Там такие фонтаны крови были, что даже крысы посчитали нужным убраться, — с восторгом принялся рассказывать брат. — А этот ваш рус… он явно не маг крови, обманули вас. Все знают, что ни один маг крови от дармовой подпитки не откажется, а этот только вытянул её всю из тел и пальцами потрогал, затем высушив в пыль. Такое высокоранговым водникам тоже под силу.

— Ты уверен? — Акио не мог поверить, что разведка ошиблась. Но и брату просто не зачем было врать. — Ведь прошлый раз в Киото все тоже видели капли крови в воздухе.

— Ну так логично же, кровь ведь — жидкость. И убить человека, испарив из его тела всю жидкость, в общем-то легко, — пожал плечами Горо. — Ты сам говорил, что у него сестра — высокоранговая водница. По-моему, логично предположить, что и брат имеет схожие способности. Ну а то, что он кровь использовал для демонстрации, так на мага крови не каждый решится пойти. Удобно ведь! Ими же с детства пугают. Вон, даже ты подготовился, как будто к битве с девятым рангом, и, кстати, был прав.

— В каком смысле прав?

— Его взрывом опустошило не полностью. Он не доехал до зоны полного иссушения, оказавшись на границе, но остатков энергии с лихвой хватило, чтобы отправить в Реку Времени виконта и его людей.

Горо снова принялся за еду, но делал это уже степенно, используя бамбуковые палочки.

— Наше имя там не звучало? — на всякий случай уточнил Акио, зная, что для спасения жизни виконт мог выдать его без сожалений.

— Нет, — мотнул головой брат. — Но, знаешь, я тут понял одну вещь.

— Какую?

Акио действительно было интересно. Иногда его младший братец-мышонок замечал вещи, на которые другие шпионы не обращали никакого внимания.

— Рус не собирался никого убивать до того момента, пока Окойя не начал угрожать убить девицу Инари.

Глава 17

К своим я возвращался в мрачном расположении духа. Не способствовала его улучшению и поломка мобилета. Не рассчитана была ёмкость макра внутри на работу артефактов высшего порядка. А мобилет нужен был срочно.

Я рассчитывал купить новый мобилет, но оказалось, что вполне удобное устройство в нашей империи считалось чуть ли техно-магической новинкой в Японии. Продавались мобилеты в нескольких премиальных магазинах в центре города. При этом стоили… ну, почти как рыба в постоялом дворе. Выбирать не приходилось. Да и смысл. Главное, он выполнял свою функцию.

Расплатившись за приобретение чеком, я задумался кому звонить со своей информацией о сливе заграницу передовых военных артефактов. С учётом сферы применения должно поставить в известность Орлова, но с учётом специфики поисков шпионов и предателей Медведев подходил значительно лучше. Подумав немного, всё же вбил номер главы имперской службы безопасности. Благо, память крови с лёгкостью подсказала все необходимые данные.

Дмитрий Фёдорович ответил не сразу, подозреваю, ещё и успев меня обматерить предварительно на чём свет стоит.

— Михаил Юрьевич, надеюсь, вы по делу, ибо прерывать совет безопасности на поболтать больше чем на пар минут я не готов.

Голос Медведева был уставшим и недовольным. В целом, я его даже понимал. Если бы ему каждый граф или барон звонил напрямую, как я, никаких нервов не напасёшься, да и времени. Меня же в этой ситуации выгораживало наличие звания и руководство спецподразделением.

— Дмитрий Фёдорович, мне и двух минут хватит. А если рядом с вами граф Орлов, то ему тоже полезно будет услышать мою информацию, — коротко обозначил я сферы государственных интересов. — Остальным я бы не рекомендовал.

Я слышал, как Медведев, тихо ругаясь себе под нос, позвал Орлова и вышел в отдельный кабинет. Щелчок закрываемой двери подтвердил, что они готовы слушать.

Я кратко пересказал ситуацию с артефактом, упомянув, что известно мне о нём исключительно из слухов моих ветеранов. Но вот его работу пришлось ощутить на себе. Кроме того, я сообщил об усовершенствовании японцами устройства в части подзарядки, честно обозначив собственное мнение о последствиях этого усовершенствования. Одно дело — просто погасить некое площадное мощное заклинание или артефакт, и совсем другое — обнулить источники собственных магов и их макров, артефактов с целью перезарядки. Кто воевать-то тогда будет, если всех выкачают?

Силовики молчали долго.

— Комарин, вот где ты на мою голову взялся-то? — в сердцах выдал Медведев. — Что ж к тебе неприятности-то липнут, как репья к собаке.

— Не могу знать, Дмитрий Фёдорович, — улыбнулся я. — Может, у меня вообще паранойя разыгралась, но вот как-то до переворота у японцев таких артефактов не было, а потом, бац, и появились. То есть сливу месяц-полтора от силы. Ну и стоить это, наверное, должно немало, если кто-то передал прототип.

— То-то и оно, Миша, — включился в беседу Орлов. — Стоит это не просто дорого, а очень дорого. Скажем так, раза этак в три дороже твоего дирижабля. И представь каково нам с Дмитрием Фёдоровичем сейчас узнать, что наше тактическое преимущество, столь тщательно разрабатываемое, вдруг обнаружилось в Японии.

— Надо искать крысу, — ответил я то, что они и так понимали. — Разжиревшую и обнаглевшую крысу. Возможно, успевшую подать в отставку за это время и наслаждающуюся результатами своего предательства.

— Вот что, — Медведев собрался с мыслями, — если сможешь узнать хоть что-то по этой теме, будем премного благодарны. Без шуток. А нет, то и этого уже с лихвой хватает на орден. Комарин, может, тебе контрразведчиком стать? Смотрю, у тебя отлично получается.

Где-то на фоне начал возмущаться Орлов, что ему некем меня заменить, а Медведев пусть радуется, что ему и так смежное ведомство помогает по доброте душевной. Последним, что я услышал в трубке перед разрывом связи, были слова Данилы Андреевича:

— Я же говорил, что он за державу болеет, а ты его эгоистом, засранцем и наглой рожей называл.

Я чуть не рассмеялся, но сдержался. Медведев всё никак не мог мне простить самовольный захват его кабинета для поисков Марии Петровны, но, кажется, начал оттаивать. Так глядишь, скоро и общаться сможем нормально.

* * *

Императорский замок в Осаке не выглядел столь аутентично, как в Киото. Было ощущение, что его не раз достраивали и перестраивали. Единым архитектурным ансамблем и не пахло. Мне он напомнил самый настоящий термитник с сотнями входов и выходов, снующими повсюду людьми и полным ощущением нахождения под присмотром. Казалось, что за тобой следят все, даже крысы из тёмных углов.

Наши делегации уже разместились в гостевом крыле. Все ждали только меня. В период моего отсутствия с Тэймэй находилась усиленная стража. Заходя в покои к невесте, я ожидал чего угодно, кроме увиденного. Посреди низкой деревянной кровати, укрытой тонким матрасом и простынями, верхом на незнакомом самурае скакала Тэймэй. При этом она издавала вполне узнаваемые и приличествующие ситуации стоны.

Как ни странно, но первой мыслью при виде всего этого великолепия была: «Откуда здесь кровать?» Невеста когда-то рассказывала, что у них принято спать на тонких матрасах прямо на татами. И уже второй мыслью стала вполне соответствующая реалиям: «Не верю!»

Между тем девушка ритмично двигала бёдрами, упиралась ладошками в грудь самураю и даже откинула голову назад, позволяя тёмным локонам разметаться по спине.

Я активировал дар и сверил местонахождение Тэймэй. Та как раз находилась в соседних покоях, распоряжаясь распаковкой вещей.

«Дорогая, сможешь узнать почерк?» — я транслировал невесте представление, когда в ответ услышал цветастые ругательства.

«Проведи рукой по девушке, кое-кому всегда плохо давалась проработка иллюзий».

Я тихо подошёл со спины к «невесте» и провёл ладонью между лопаток, ощутив разгорячённую бархатистую кожу.

«Живая, — прокомментировал я. — Пульс, температура, пот — всё на месте».

«Тогда на кого-то нацепили для устойчивости, — прокомментировала Тэймэй. — Попробуй вывести из себя, и иллюзия спадёт».

«Это та, кто я думаю?»

«Да!» — в голосе невесты слышна была искренняя печаль.

Что же, вывод напрашивался только один.

— Исико-сан, я, конечно, предполагал после свадьбы близкое знакомство с роднёй невесты, но что оно будет настолько близким, не надеялся.

Девушка, выглядящая как моя невеста, лишь на секунду запнулась и стала двигаться ещё активней, стоны удовольствия были всё громче, капельки пота стекали по её спине.

— Хм… своеобразный у вас траур по супругу, Исико-сан. Если вам так не хватало мужчины, могли бы сказать дочери. Она с радостью одобрила бы любой ваш выбор для повторного брака.

Вот теперь видение сперва дрогнуло и замедлилось, а затем и вовсе пошло рябью.

— Не смейте осквернять память моего дражайшего супруга! — голос женщины был подобен стали.

— Да вы и сами неплохо справляетесь, — пожал я плечами и принялся рассматривать, как расползалась лоскутами наведённая на актёров иллюзия. Выглядело это мерзко. Будто с людей заживо сползала кожа, оголяя их настоящее нутро.

Исико что-то тихо сказала по-японски, и пара, накинув на себя кимоно, спешно удалилась из покоев. А кровать с матрасом остались. Будущая тёща порывалась последовать за актёрами своего погорелого театра, но была остановлена моей рукой, перекрывшей выход.

— Вот чем я вам так не угодил, Исико-сан? — полюбопытствовал я. — Вылечил вашу дочь, оберегаю её, убью любого, кто будет угрожать ей и нашим детям. Но, нет, вы отчаянно не желаете проявлять адекватность. Более того, провоцируете меня некими проверками, результат которых роняет отнюдь не мою честь.

— Вы ей не пара! — раздельно произнесла будущая тёща, глядя мне в глаза. Для этого ей пришлось высоко задрать подбородок из-за её миниатюрного роста. — Она — княгиня, вы — граф! Её род насчитывает несколько тысячелетий, а ваш — едва три сотни лет. У неё девятый ранг, у вас — седьмой! Вы требуете от неё верности, при этом свою не храня. Вы ущемляете интересы рода Инари, защищая свои собственнические замашки. Она должна сочетаться обетами с сильнейшими магами ради рождения сильной новой крови. В конце концов, она — Меч империи, а вы — всего лишь командир военного подразделения. Вы оказались настолько слабы, что даже первенец унаследовал дар Тэймэй, воссоздав дракона. Это не ваша сила и не ваша кровь, это наше дитя! Но вы и его отбираете, пользуясь влюблённостью наивной дурочки!

Я смотрел на Исико и видел глаза, горящие праведным гневом. Она всеми силами фанатично отстаивала позиции рода Инари. В другой ситуации это вызвало бы у меня искреннее уважение, но не в этом случае. Объяснять что-либо ей в императорском дворце я просто не стал. Эта информация была не для лишних ушей, коих здесь хватало с лихвой.

— Исико-сан, вы не видите всей картины, — покачал я головой, убрав руку с пути женщины. — Вам придётся смириться с нашим решением. Оно наилучшее для всех нас.

— Вы даже не любите её, — перешла к последнему женскому аргументу будущая тёща.

— Я убью за неё.

— В вас говорят эгоизм и пыл, Камидзу-сан, свойственный молодости, — вспыхнула женщина, впервые проявив какую-либо эмоцию крове гнева. — Это не любовь!

— Ну извините, как умею, — криво усмехнулся я. — Для меня безопасность моих близких стоит выше каких-либо чувств и эмоций.

— Вы ещё и наивны, — горестно вздохнула она, — случись что, даже если вы и захотите вмешаться, вы, во-первых, не будете иметь на то право, дабы не развязать войну между нашими странами, а, во-вторых, даже если вы окажетесь настолько хорошим, как о вас говорит дочь, и рискнёте ввязаться в бой на её стороне, вы просто не успеете. Вам ли не знать, сколько занимает переброска сил на такое расстояние. Даже с учётом наличия собственного дирижабля. Аристократы не просто так вступают в брак не по любви. Чтобы руководить родом, нужны трезвый ум и расчёт. Поэтому и только поэтому наиболее часты браки между соседями или хотя бы подданными одной страны. И скорость вступления в бой здесь не последний фактор.

Я впервые увидел в Исико не фарфоровую куклу с непомерными амбициями, а женщину своей эпохи, с молоком матери впитавшую многие прописные истины для этого мира. Приходилось признать, что её логика была безупречна для стандартной ситуации. Но не в нашем случае. У нас было скрыто столько подводных камней, что на каждый её аргумент я мог привести контр, начиная с ранга магии и заканчивая скоростью реагирования на угрозу. Но не будучи уверенным в верности Исико, мы с Тэймэй решили молчать и не раскрывать всей картины. И всё же я позволил себе сказать:

— Исико-сан, вы — разумная и честолюбивая женщина, но видящая сугубо вершину айсберга и оттого делающая неверные выводы. Нас с вашей дочерью связывает весьма специфическая клятва. Если вы когда-либо решитесь поверить нам и принести такую же, то практически все приведённые вами аргументы потеряют всякий смысл. Вы узнаете правду. Подумайте.

Покои я покинул, оставив Исико в глубокой задумчивости.

* * *

— Что-то как-то я погорячилась! — Кирана стояла на краю скального выступа и морозила поверхность воды, не давая огромной туше неизвестной твари выпрыгнуть и схарчить их. Здесь же комары метко швыряли магические гранаты и отстреливали редких летучих тварей. Ксандр же в это время наращивал очередной переход между пиками затопленной гряды.

Если первые два моста дались ему сравнительно легко, расстояние между пиками было порядка ста метров, то следующая точка опоры виднелась как бы не в полукилометре от них. Более того, вода всё прибывала, будто кто-то нарочно открыл пробку слива в огромном бассейне, намереваясь утопить отчаянных смельчаков, выбравшихся из-под защиты пелены.

И ко всему прочему на горизонте виднелась сизо-чёрная туча, намекавшая о скорой смене погоды не в лучшую сторону.

— Может, сделать не мост, а нарастить выступающие колонны? — предложила охотница, намораживая очередной слой льда поверх уже давшего трещину.

«Что ж ты за тварь такая, что пятиметровую глыбу башкой пробиваешь на раз?» — мысленно ругалась Кирана.

— Нет, с колонны нас больше шансов столкнуть, а до моста ещё допрыгнуть надо, упрямо возразил охотник, прокладывая свой шедевр каменного зодчества.

Надо признать, что строил Ксандр на совесть, планируя вернуться обратно по своим же мостам. Ни один из них пока не разрушился, хоть их опоры и подвергались атакам всевозможной водной живности.

Когда лёд в очередной раз дал трещину, Кирана разозлилась.

— Приготовьтесь, сейчас будет ба-бах! — со злорадством произнесла она и запустила свой коронный маленький шарик антагонистичных стихий, который по мере приближения к твари все сильнее белел и расширялся.

Грянул взрыв такой силы, что, если бы не активированные тактические военные щиты, их бы просто нашпиговало осколками льда. Да и поднявшаяся на высоту более пятнадцати метров волна чуть не снесла их с каменного пятачка.

В ушах звенело тончайшим комариным писком. В глазах плавали белые пятна. Никто не мог пошевелиться. Кирана опустила глаза вниз и увидела, что, как и все остальные, практически вросла к камень стараниями Ксандра.

Кое-как нащупав на поясе склянку с лекарским зельем, охотница сделала пару глотков и почувствовала, как ясность сознания и чувств снова возвращаются к ней.

— Напомни мне как-нибудь взять тебя на рыбалку, — хмыкнул Ксандр, заглядывая куда-то вниз. — Беспроигрышный вариант.

Кровники по одному подходили к краю каменного пятачка и начинали смеяться и восторженно кричать.

Кирана последовала их примеру и тоже взглянула вниз. По поверхности воды растекалось огромное чёрное маслянистое пятно и разрозненные куски некогда грозной твари, охотившейся за ними с самого выхода в экспедицию.

Остальные морские обитатели пировали на останках местного короля или королевы, разрывая куски мяса и заглатывая на ходу. Совсем рядом уходила на дно полная острых зубов пасть твари, внутри которой могли спокойно разместиться все кровники и Киарана с Ксандром вместе взятые и даже не потеснились бы.

— А вот это непорядок! — пробормотал кто-то из комаров и принялся водой выталкивать пасть на поверхность. — Нужно же трофей взять! Вон, пусть Кирана Юрьевна коллекцию ножей пополнит!

Мужчины с энтузиазмом занялись челюстной ловлей, на время забыв о цели путешествия, в то время как Кирана замерла, анализируя собственные чувства. Всю свою жизнь в Восьмиречье она пыталась отстоять собственное право на независимость, сталкивалась с уничижительным обращением со стороны других охотников и отчаянно боролась. Здесь же мужчины не просто признавали её равной, но и восхищались, выказывая заслуженное уважение. Вон, она даже не подумала о трофее, а кровники сами взялись помогать. Это было настолько непривычно, что Кирана скупо улыбнулась. Именно такое братское честное отношение подкупило её в общении с Михаилом и вот теперь с кровниками.

Когда бойцы высыпали у её ног горку треугольных зубов, размером с её ладонь, Кирана с некоторым недоверием смотрела на них.

— Я знаю одного мастера по оружию, он сюрикены может из них сделать, — кивнул Борзый на горку зубов. — Ах да… — кровники подтащили остов уже ставшей наполовину беззубой верхней челюсти и указали на выемку, — здесь макр! И он по праву ваш!

Кирана вынула меч из кости мамотуса и осторожно вскрыла костный нарост. Прошло слишком мало времени, и макр ещё светился. Абсолютно чёрный, он вызывал непроизвольные мурашки по коже. Поддев лезвием макр, охотница затолкала его в кожаный мешочек. Пятёрка. Полновесная пятёрка. Невероятно. Вторая в её жизни, но в этот раз добытая честно и самостоятельно, без чьей-либо помощи.

— Спасибо! — выдохнула она и рассмеялась. Нервное напряжение отпускало. — Когда вернёмся, с меня выпивка за удачную охоту!

Кирана сказала это в соответствии с их охотничьими традициями, но заметила неуверенность во взглядах комаров.

— Отставить субординацию. Здесь и сейчас мы — одна команда, один рейд. Поэтому и законы Лица на нас не действуют. А вот законы Изнанки вполне.

* * *

Исико Инари в одиночестве раздумывала над собственным фиаско. Колени её покрывало одеяло, а под ним стояла закрытая жаровня с углями, согревая вдовствующую княгиню. Этот… этот рус каким-то образом распознал подделку. Исико видела его эмоции. Он не поверил ни на секунду. То ли настолько был уверен в верности дочери, то ли ему было всё равно. Ещё бы, с учётом разницы в положении и выторгованных себе преференций, он бы женился на Тэймэй, даже если бы через неё прошёл весь императорский полк.

От этого Исико было ещё горше. Мужчины всегда использовали женщин для достижения собственных целей. Всегда. Да, Исико повезло полюбить собственного мужа, но после его смерти ей не встретился ни один представитель мужского пола, достойный хотя бы его памяти. Что Меказики, что брат мужа, что Окойя были тому прекрасными подтверждениями. Вот и Комарина смело можно было записать в ту же когорту.

«Только женщина может понять женщину», — говорила богиня Инари.

Только женщина может помочь женщине.

Вот и Исико всеми силами пыталась бороться за свою дочь. В конце концов, все женщины в молодости плывут в дурмане любови, пока не напарываются на суровые рифы реальности и предательства. Кроме того, Исико прекрасно понимала, что два сильнейших мага гораздо лучше для рода, чем один внук. Пока он родится и вступит в полную силу, нужен был кто-то, кто смог бы его защитить. Поэтому вдовствующая княгиня приняла решение побороться за дочь.

Но идея с выводом Комарина на ревность оказалась провальной. К тому же он начал намекать, что Исико не видит всей картины, а потому может ошибаться. Она, конечно, ни на миг ему не поверила, но что если…

— Он лжёт! — прошипела ей на ухо огромная лиса с шерстью вишнёвого окраса. — Я думала, ты умнее, Исико. Ты меня разочаровала!

Вишнёвая кицунэ лизнула замершую в благоговейном страхе Исико шершавым языком, и княгиня почувствовала, как на её лице вновь проявляются уродливые проплешины от яда морских тварей.

Как ни старалась она удержаться, но из уголков глаз закапали слёзы боли и разочарования. Эти полтора месяца стараниями дочери она почти забыла о своём уродстве. Но богиня напомнила. Перед Исико возник овал зеркала, где каждая плешь, каждая сквозная рана, каждый уродливый шрам виден был в увеличенном размере.

— Смотри, Исико! — шипела богиня женщине на ухо. — Смотри и запоминай! Такой ты останешься, если только посмеешь усомниться во мне. Никто тебе не поможет! Никто! Это станет твоим проклятием! Но только если ты отвернёшься от меня. Верь мне! Слушайся меня! Подчиняйся мне!

— Да, моя госпожа! — Исико пала ниц, пытаясь спрятать лицо в складках одеяла и забыть уродливое отражение в зеркале.

Глава 18

Последний пик для опоры моста не находился. Ксандр уже битый час пытался отыскать финишную точку. Всё безрезультатно. Из-под воды колоннами торчали каменные опоры, но охотник медлил.

— Не понимаю, — бормотал он, — мы верно пришли. До пещеры примерно километр по прямой. На полпути должна быть ещё одна площадка. Достаточно крупная. Там плато было, высокогорное. Но сейчас его нет.

Сейчас перед ними бескрайние просторы воды сливались на горизонте с сине-фиолетовыми тучами. Рокот надвигающейся грозы или даже шторма постепенно приближался. Конечно, на этот случай Ксандр обещал нарастить в высоту их каменный пятачок, но никто из них даже близко не мог предположить высоту и силу волн во время шторма.

— Так-с, хорошо. Попробуем по-другому, — Кирана уселась на задницу и свесила ноги с каменного пятачка, предварительно сняв обувь. Закрыв глаза, она позвала стихию к себе.

С поверхности воды поднялись два водных смерча и принялись щекотать охотнице ступни. Кирана рассмеялась и погладила их ладошками, словно игривых котят. Смерчи распались на мелкие струи воды и ластились к коже девушки.

«Мои хорошие! Мои умнички! — мысленно хвалила Кирана стихию. — А давайте с вами поиграем?»

Стихия игриво брызнула каплями воды в лицо охотнице, соглашаясь.

«Найдите мне плато, широкое каменное место, выступающее над водой», — попросила Кирана.

Стихия на миг задумалась, соглашаться на такую игру или нет, но всё же приняла решение искать. Часть струек вернулись обратно в водную гладь, и лишь один смерч окутывал Киране правую ладонь, сохраняя связь.

Охотница беззаботно болтала ногами и любовалась переливами воды на руке, пока стихия не предложила:

«Хочешь увидеть?»

Кирана задумалась лишь на мгновение и согласилась.

* * *

Ксандра растормошили кровники во главе с Борзым. Обеспокоенное лицо командира уже говорило о многом. Охотник поискал глазами Кирану и оторопел, обнаружив ту внутри водной сферы. Вода вокруг неё переливалась всеми цветами ультрамарина и лазури, но куда больше красивого зрелища Ксандра интересовало, как девушка дышит внутри.

— Она так уже полчаса сидит. Сперва попросила стихию найти плато, а дальше… дальше вода вокруг неё забурлила и создала сферу. Мы пытались внутрь пробиться, стихия не пускает. Не артефактами же её вскрывать. Вдруг навредим, — Борзый искренне переживал за девушку, — у тебя тоже стихия воды, может, ты попробуешь?

Во всяком случае это было логично. Хоть ранг Ксандра был явно ниже, чем у Кираны, охотник надеялся договориться с родной стихией. Вот только стоило ему потянуться к сфере, как та пришла в движение и принялась раскручиваться вокруг Кираны. Девушка постепенно пропала из видимости, а затем сфера взорвалась брызгами, окатив всех водой.

Только охотницы внутри не оказалось.

* * *

Подача на регистрацию экземпляра брачного договора Тэймэй в местную императорскую канцелярию проходила штатно. Местный бюрократ с наполовину обритым черепом и куцым хвостиком на затылке, расселся за низким столиком и с непередаваемой смесью спеси и вседозволенности взирал на нас. Его расплывшиеся телеса умудрялись заставить трещать по швам даже необъятное кимоно. Он что-то самозабвенно вещал Тэймэй, разглядывая своими поросячьими глазками договор.

Я же пока не вмешивался, разглядывая кабинет местного чиновника. Сие помещение просто кричало о любви к деньгам его владельца, причём в тех количествах, которых у него не могло быть по определению.

Поэтому я не удивился, когда увидел, как резко изменилось выражение лица невесты после разговора.

— Сколько? — задал я единственный вопрос, имея в виду сумму «пожертвования» на благо местного мздоимца.

— Месяц, — обречённо ответила невеста, опуская взгляд. — И ещё не факт, что зарегистрируют.

— А могут запретить? — я удивился постановке вопроса. — Наш брак — факт свершившийся. Вмешиваться в чужие родовые дела — прямое нарушение древних традиций. Договор подписан. Кровью.

— Не должны, но затянуть рассмотрение вполне в их силах. А у нас сроки…

М-да. Придётся брать переговоры в свои руки.

«Спроси, сколько он хочет за то, чтобы регистрация свершилась сейчас», — обратился я к невесте по кровной связи и ослепительно улыбнулся, позволив клыкам частичную трансформацию. С рожи чиновника стала сползать лицемерная маска участия. Он даже потянулся к некоему артефакту, спрятанному в складках кимоно. Но я поцокал языком и пригрозил ему пальчиком

Задав вопрос и получив на него ответ, Тэймэй сперва покраснела, потом побледнела, а потом и вовсе стала обнажать меч.

«Спокойно, дорогая! Сколько?»

«Макр шестого уровня за сокращение срока до недели!» — Тэймэй скрипела зубами от злости.

«А задница не треснет, когда я ему туда этот макр засовывать буду?»

«У этого она явно разработана».

Что ж, назови местный чинуша вполне приемлемую цену, мы бы разошлись весьма и весьма довольные друг другом. А теперь придётся заниматься тем, чем я категорически не любил заниматься.

Выпустив своих комарих, я ожидал их возврата, делая вид, что раздумываю над столь «щедрым» предложением. Мои разведчицы капля за каплей приносили мне воспоминания чиновника. Как он мял молоденькую девицу, заставляя ту задыхаться не то от лишнего веса, взгромоздившегося на неё, не то от отвращения. Как за сегодня он получил взятки в чеках, банкнотах и даже в драгоценных камнях. Как он в предвкушении думал, какую цену заломить за регистрацию, и уже мысленно приобрёл себе маленькую деревеньку далеко на севере страны. Но самое главное, я увидел, какую печать в виде алого деревянного бруска он нежно гладил своими толстыми пальцами-сосисками и в какой формуляр должен был внести регистрационные записи.

«Дорогая, присоединись ко мне на пару мгновений, чтобы я не наделал ошибок», — попросил я Тэймэй, но та не совсем поняла, что я от неё хочу.

Собрав всю кровь, добытую с озверевшего от жадности чиновника, я принялся брать под контроль его тело. Предполагалось, что он окажет хотя бы минимальное сопротивление, но его не оказалось. Огромное тело безвольной тушей чуть не рухнуло на пол, пока я с трудом заставлял его кровь циркулировать и доносить мои приказы.

Это не мои, а его руки придвинули на край стола наш брачный договор. Это не моя, а его рука нырнула в ящик стола, вынимая регистрационную печать с собственным именем и обмакивая её в чернила. Это пухлая рука чиновника, покорная моей воле, сделала оттиск на титульной странице документа и замерла над незаполненным формуляром.

«Вот теперь нужна твоя помощь, — обратился я к невесте. — В ваших иероглифах без бутылки не разберёшься».

Тэймэй, до того напряжённо следящая за действиями регистратора, быстро заменила себя на копию и под иллюзией невидимости прошла за спину жадному чинуше. Осторожно обхватив его ладонь своей, магичка взяла ему в руку кисть и принялась осторожно вырисовывать неведомые мне иероглифы.

Все записи заняли не больше получаса. Мне очень хотелось реально засунуть ему в задницу макр, но пришлось себя сдержать. Нельзя было афишировать принуждение, потому пришлось разыгрывать сценарий взятки, но на своих условиях.

Я вернул регистратору контроль над телом в момент, когда передавал ему конверт с макром четвёртого уровня. У чинуши глаза практически вылезли из орбит от предвкушения скорого обогащения. Раскрыв конверт, он брезгливо вынул двумя пальцами макр четвёртого уровня и скривился. Уже собираясь отбросить конверт в сторону, он замер, услышав от меня лишь одно слово:

— Кадо, — что означало на японском «карточка».

Вынув из конверта лист бумаги, чиновник вчитался в старательно выведенные Тэймэй иероглифы:

«Возблагодарите покровителя за сей дар, если не хотите, чтобы Йошидо Магуро и Исао Масу узнали, кому вы на самом деле подписали разрешение на рыбный промысел в прибрежных водах Осаки».

Толстячка проняло. Это было заметно по каплям пота, выступившим у него на лбу. Регистратор потянулся было за договором для регистрации и даже дёрнул подбородком, когда увидел оттиск своей печати

— Аригато, — мы с Тэймэй по очереди поблагодарили чиновника и вышли из кабинета, не забыв прихватить с собой брачный договор.

«Он точно не поднимет шум?» — осторожно уточнила невеста по кровной связи, внешне сохраняя невозмутимое выражение лица.

«Воспоминания о регистрационных действиях у него останутся. Ни один менталист или ментатор не докажет вмешательство. Всё сделано добровольно и даже получена выгода. Уже только поэтому он точно не станет афишировать собственные дела. Лучше синица в руках…»

«…чем журавль в небе, — завершила за мной фразу невеста, — но мне всё равно было жалко отдавать этому уроду макр».

«Ну хочешь, создай копию его начальника, и пусть тот конфискует макр у подчинённого за то, что не поделился».

Я увидел, как загорелись азартом глаза Тэймэй, но не стал отговаривать невесту. У девушек тоже должны быть свои маленькие радости.

* * *

Когда Кирана соглашалась посмотреть, она вообще не представляла, что её ждёт. Она ослепла и оглохла, она утратила все связи с реальностью. Её тело перестало существовать, растворившись в стихии. Это состояние напугало, напоминая одиночество на берегу Реки Времени. Только если там её спасли родители, то здесь она была одна.

«Не правда».

«Ты не одна».

«Ты — я».

«Ты — мир!»

Шептала ей стихия разными голосами: звонкой каплей росы на рассвете, гулким рокотом волн прибоя, грохотом водопада в пропасти, тихим пением лугового ручья и жарким шелестом родника посреди оазиса.

Сознание Кираны рассыпалось на миллиарды осколков, проникая в недра земли, витая в воздухе, испаряясь на огне и замерзая во льдах. Она рыдала капелью и секла колкой вьюгой, она согревала дитя в деревянной лохани и сдвигала колесо мельницы, она утоляла жажду птенцов в гнезде и стояла паром над недавно политой ливнем пашней.

Она была миром, она дышала с ним в унисон, она обволакивала его шёлком прохлады. Она растворялась. Чувства одиночества как ни бывало. Её затопило единением. Видения мелькали одно за другим, не давая передышки. Шальной калейдоскоп не останавливался, пока она не почувствовала чьего-то присутствия. Чем-то родственного, а всё же чуждого, не способного раствориться. Она чувствовала зов, но не разбирала его.

Стихия отдаляла зов, искажала, заглушала, всё ускоряя ряд образов.

«Вернись!» — сквозь рокот водопада звал её кто-то.

«Вернись!» — сквозь шум прибоя захлёбывался крик.

«Вернись ко мне!»

Что-то не так было с ощущениями. Что-то жгло и кололось, мешая растворению. Что-то горячее вырвалось на свободу, требуя право голоса и сознания.

А потом она увидела. Калейдоскоп остановился на одном образе, где светловолосый и бородатый мужчина, скованный водными кандалами, стоял на коленях и звал её, вглядываясь в самую душу. По его губам она читала:

«Вернись ко мне!»

В груди заклокотали возмущение и почти детская обида.

«Ведь я же верила тебе! Доверилась! А ты пыталась подчинить и растворить в себе!»

Жар в груди нарастал, грозясь вырваться наружу жарким пламенем.

«Мне не нужны рабы, мне нужны друзья!» — был ответом тихий шёпот.

Оковы с мужчины спали, но он не спешил отводить взгляда.

«Если мы — друзья, то помоги нам добраться на плато!» — Кирана снова смогла осознавать себя отдельно от стихии, но не позволяла себе проявить страх за своих спутников.

Ответа не было достаточно долго, но всё это время охотница не отрывала взгляда от Ксандра.

«Хорошо!»

Из водной глади сформировалось шесть водных смерчей и подхватило мужчин с каменного пятачка. Кровники начали сопротивляться, но Ксандр окриком остановил их. Каким-то шестым чувством он ощущал намерения стихии. Когда же всех окунуло чуть ли не до дна долины, а затем вынесло прямо на край горного плато, мужчины онемели и активировали тактические военные щиты, готовясь к обороне.

* * *

— Объясни, что мешает нам сейчас отплыть на Кутиноэрабу и провести там закрытую семейную церемонию, как изначально и планировалось? — во мне зарождалось глухое раздражение. Ведь изначальные планы выглядели совсем не так. — Если это инициатива Исико-сан, то…

— Нет, — перебила меня невеста, почему-то покраснев, — это нужно для рода и… — она перевела взгляд в окно, из которого была видна башня принца Есихито, исполняющего обязанности императора в новой столице, — … это требование императора.

Через связь я чувствовал её смущение, а ещё понимал, что невеста не вполне честна со мной. Безусловно, озвученные ею причины имели место, но было что-то ещё, что Тэймэй не горела желанием афишировать.

— Такое ощущение, что я на принцессе императорского рода женюсь, — в сердцах выдохнул я, переворачивая третью страницу грядущих протокольных событий, запланированных императорским двором и продолжая анализировать эмоции будущей жены.

— Это почти так и есть, — Тэймэй смотрела в окно невидящим взглядом. — Покровительница императорского рода Тенбю, солнечная нэко, — кузина нашей вишнёвой кицунэ Инари. Наш род ответвился от императорского несколько тысяч лет назад, и до моего появления был единственной ветвью с прямым мужским наследованием.

— Поясни! — я чувствовал, что ответ приблизил меня к разгадке, но всё равно существовали дополнительные нюансы.

— Если бы я родилась мальчиком или у меня был бы брат, то шансы на правление в империи у нас были бы выше, чем у нынешней правящей семьи. Они наследуют по женской наследственной линии, а мы — по мужской.

М-да! То есть родись Тэймэй мужчиной, и правящая династия легко сменилась бы.

— У вас за этим так тщательно следят?

— У нас повёрнуты на церемониале и древности крови, — пожала плечами иллюзионистка. — Каждый аристократ знает свою родословную вглубь веков вплоть до основателя рода. А о величайшем разочаровании рода Инари не позлословил только ленивый.

— Это ты-то величайшее разочарование? — я на всякий случай уточнил. Маг девятого уровня в её-то возрасте — это удача и перспектива вырасти до десятки со временем.

— Я. Отец меня любил, но очень хотел сына. А потом тот прорыв… Ты знаешь, — невеста задумчиво смотрела на меня, но мысленно заново переживала главную трагедию своей жизни. — … мне кажется, что мать была беременна тогда, но потеряла ребёнка.

Тайн прибавилось. Если мыслить логически, то рождение родом Инари наследника мужского пола было не с руки императорскому роду, попросту выбивая из-под их седалища трон. Они вполне могли подстроить прорыв. Более того, пришло понимание, почему императорская семья всегда старалась держать род Инари в самых верных сторонниках и сподвижниках. Ещё бы, если у рода Тэймэй прав на престол больше.

— Странно, что при таких исходных данных тебя с рождения не выдали замуж за Есихито. Объединили бы две кровные линий и гарантировали право на престол вашим детям.

Когда я высказывал свои соображения, то не ожидал, что Тэймэй смутится.

— Мы были помолвлены до моих пяти лет. Отец потому и возил меня частенько во дворец, присмотреться к принцу. А после смерти отца я стала единственной наследницей и должна была возглавить род, что автоматически выводило меня с рынка невест.

— Ты что-то не договариваешь, — я решил спросить напрямую. — Что я ещё должен знать?

— Когда меня внесли в золотую книгу даймё, я, несмотря на свой пол, вошла в ближний круг претендентов на трон по чистоте крови и личной силе.

Голос невесты звучал глухо, она не поднимала взгляда от пола.

— Что-то я не понимаю, как при таких вводных тебя не берегли всей империей? Да и снисходительное отношение императора на приёме. Не вяжется.

— Да не знаю я, — вспыхнула, словно спичка, Тэймэй, наконец, перестав быть забитой и покорной овечкой. — Может, дядя с императором сговорились. Может, сам провернул. Я, как оказалось, всем мешала самим фактом своего существования. Знаю только, что на меня изначально ставку не делали. Смерть отца спутала карты, как и моя ранняя инициация.

— Хорошо. И почему тогда император устраивает подобное шоу из нашей свадьбы?

— Потому что хочет, чтобы последняя собака в империи знала, что я сошла с гонки за место на троне, — наконец, ответила искренне невеста.

— А ты сошла? — я подошёл к невесте и поцеловал её в шею, обняв со спины. Руки сами нащупали чуть выступающий животик под кимоно. — В теории, мы тебя и на трон посадить можем… если сильно надо. Вон, Дания может послужить доказательством, — пошутил я.

— Сошла и не жалею об этом, — Тэймэй ловко извернулась в моих объятиях и обвила руками мне шею, после долгого нежного поцелуя добавив: — Пока я в браке с тобой, прав на трон я не имею. Морганатический брак. Но если разведусь…

— Так император должен приплясывать от счастья, что ты выходишь замуж, — пытался я разобраться с местными генеалогическими хитросплетениями интриг, — а нам только договор собирались месяц регистрировать.

— А это уже мать вмешалась через третьих лиц, скорее всего.

— Но про твои права на престол она ни словом не обмолвилась, — заметил я, упираясь подбородком в макушку девушке. Её волосы приятно пахли жасмином.

— Она считает, что в таком случае ты будешь держаться за меня зубами и я окончательно потеряю всякие шансы на возврат в гонку, — Тэймэй прильнула к моей груди, спрятав лицо.

— Боги, да мы в состоянии купить несколько островов, заселить их и создать собственную династию, — покачал я головой. — Но кому это интересно…

— … кроме регистратора нашего брачного договора, — рассмеялась Тэймэй, и я вместе с ней.

— То есть провести обряд тихо нам не дадут? — последний раз уточнил я без всякой надежды.

— Нет.

— Тогда назови мне хоть одну причину, почему я должен три дня изображать из себя цирковую обезьянку, кивать головой и улыбаться, когда попросят, а не послать всех на хер и не принести обеты без шума и пыли прямо сейчас?

Тэймэй подняла на меня свои вишнёвые глазищи, обрамлённые длинными черными ресницами, и ответила:

— Мне это важно! Я собираюсь выходить замуж один раз и на всю жизнь.

Что называется, почувствуй разницу. Одна принцесса хотела привязать меня браком к трону как ручную собачонку, кусающуюся исключительно по команде тестя-императора, а другая отказывается от любых притязаний на трон и возможных политических выгод ради меня.

— Ну тогда что у нас первое в списке? — я потянулся к списку мероприятий и прочитал: — «Иллюзион» — представление лучших иллюзионистов империи.

* * *

Акио Аканезуми ни за что бы не откликнулся на приглашение Исико Инари присутствовать гостем на церемонии брачного обряда княгини Инари и графа Комарина. Такие приглашения были разосланы всем главам старейших родов империи. Ещё чего, уважить собственным присутствием виновников всех своих бед? Не дождутся!

«Однако же дождались!» — с досадой подумал князь, с досадой разглядывая тёмные прибрежные воды Осаки. Корабль медленно входил в столичный порт, приближая князя к ненавистному событию и не менее ненавистным людям. Ноги бы его здесь не было, но, когда приглашение на бракосочетание продублировала императорская канцелярия, отказаться у недавнего бунтовщика шансов не было.

«Надо же, эта хитрая лиса даже традицию Иллюзиона возродила! — ругался мысленно князь, а ведь со смертью Ацухиро Инари его не проводили около двух десятков лет. Одно из самых ярких событий в культурной жизни империи возродилось вместе с появлением новой главы рода. — Сука вишнёвая! Не добил тебя Акиро и зря! Но мы ещё посмотрим, кто кого!»

Глава 19

Грохот сплошных потоков воды, вырывающихся из-под земли вместе с глыбами льда и кусками горных пород, оглушал. За треском льда не было слышно вообще ничего, зато взгляду открывалась картина, достойная мифов про Великий Потоп. Как показала практика, некоторые мифы таковыми не являются, поэтому, в отличие от мужчин, Кирана более спокойно отнеслась к группе тварей, оскалившихся и приготовившихся не то к атаке на чужаков, посмевших пройти их защиту на месте последнего прибежища, не то к защите этого самого прибежища и собственных детёнышей, сгрудившихся в центре разношерстной стаи.

Кого здесь только не было. Но взгляд Кираны выхватил из всего разнообразия несколько фигур.

— Стойте! Стойте! — пыталась она перекричать грохот, видя, что Ксандр и кровники уже на взводе также, как и звери.

Тогда охотница закричала мысленно, зная, что эрги её точно услышат.

«Ксандр, останови кровников! Они — друзья! Они детей защищают!»

Охотник дёрнулся как от удара, резко развернувшись к ней. По лицу его мелькнуло облегчение, а затем он с совершенно безумным взглядом рванул в её сторону и коротко жёстко поцеловал, словно пытался выплеснуть в этой грубоватой ласке все свои эмоции.

Также стремительно отстранившись, он принялся что-то кричать в ухо Борзому. Для себя Кирана решила, что у Ксандра таким образом просто вышел адреналин. У большинства охотников и вовсе рейды заканчивались оргиями, так что здесь ещё вполне по-дружески вышло. Ну да не до этого сейчас.

«Мако! Мако! Мако! Это я — Кирана!» — кричала охотница, пытаясь докричаться до малышки, случайно спасённой от змеи. Завидев в первых рядах её шестирукую мамочку, Кирана к своему стыду не вспомнила её имя, зато имя, данное малышке, легко всплыло в памяти.

Визги и крики среди животных, а, скорее всего, они были эргами, стали стихать после громогласного рыка обезьяны:

— Женщину не трогать! У нас долг жизни!

Неохотнее всего успокаивалась пятиметровая не то кошка, не то тигрица с налитыми кровью глазами. Имлиса! Ещё одна! На шкуре у той виднелось огромное количество шрамов и едва заживших ран, большинство из которых были явно не от когтей и зубов, а от человеческого оружия.

Кровники стояли полукругом, держа наготове оружие и активированные тактические щиты, но старались не провоцировать эргов лишними движениями. Даже более того, кровники отнеслись к известию об эргах спокойно. В Хмарёво их было итого больше, чем здесь сейчас.

— Они — чужаки, — рыкнул имлис вполне мужским кошачьим баритоном. — Нам самим мало места, а тут ещё эти! Они — опасность!

«Мы с миром! Я и вовсе из одного мира с вами!» — мысленно обращалась Кирана, прикидывая количество спасшихся эргов. Было их чуть меньше двух десятков вместе с детёнышами.

Сквозь первую линию встревоженных взрослых эргов пробилась Мако, белоснежная малышка обезьянка, и бросилась Киране на шею, обхватив сразу четырьмя руками:

— Ура! Я так рада! Ты же нас спасёшь? Мама говорит, ты — хорошая! А у нас мир утонул, весь! Представляешь?

Малышка говорила с искренностью, свойственной детям.

— А у нас главный — дядя Урис, — указала на имлиса Мако, — а кто у вас главный?

— Эола, заткни свою мелочь, иначе, клянусь стихией, я за себя не ручаюсь! Она всё выболтает врагам. Я уже жалею, что спас вас! — зарычал крайне злой имлис.

Точно! Эола! Так звали мать Мако.

— Не затыкай ребёнка, Урис! И Кирана — нам не враг, она спасла нас, хотя могла бы и добить!

— Она — человек, а у них руки по локоть в крови наших братьев и сестёр!

— Всё верно, — кивнула охотница, поглаживая по спинке Мако и вглядываясь толпу, — но не все мы такие! Я однажды дралась насмерть с одним из вас, думая, что он неразумен, но мой брат остановил бой и дал нам разойтись миром. Он уважает эргов! Он сам — эрг! Более того, у него в поместье нашли пристанище четыре десятка эргов, и вот уже несколько месяцев они мирно живут с людьми.

— Ты лжёшь! — вспыхнул имлис в самом прямом смысле слова. На концах его шерсти появились маленькие искорки, очень сильно напомнив Киране способности Имал, когда та сердилась. — Люди несут смерть! Они не жалеют никого!

— Не знаю, как насчет второй части её речи, а первая правдива, — вперёд вышел эрг, с которым Кирана когда-то встретилась в пустоши и уже прощалась с жизнью. Смесь обезьяны с медузой оказалась хоть и отвратительной на вид, но весьма жизнеспособной формой жизни.

Пока эрг рассказывал историю их первого знакомства, Кирана обратилась к брату по кровной связи:

«Ты не мог бы попросить Имал переместиться ко мне как можно скорее?»

«Да, конечно, но учти, лучше иметь наготове парочку тортиков. На меньшее она не согласится, ибо сейчас у неё появился новый друг у Вулкановых, — честно предупредил брат и замолчал буквально на несколько секунд. — Как у тебя дела с освоением изнанки?»

«Ты не поверишь!» — хихикнула Кирана нервно и позволила брату увидеть мир её глазами.

«Оу! Что-то они не больно дружелюбно настроены! Может, Райо попросить заглянуть к вам на огонёк? — поинтересовался брат, скрывая беспокойство в голосе. — Хотя… Кажется, вижу знакомца старого, твоего, кстати тоже, Кайро».

«Да, здесь и мои есть! Вот малышка на руках, я ей имя давала, когда их с мамой от змеюки пятого ранга спасала и сама чуть не сдохла там же», — кратко пересказала охотница историю знакомства с шестирукими обезьянами.

«Они откуда?»

«Кажется, из Восьмиречья беженцы, — предположила Кирана, — хотя точной уверенности нет. Вот провожу рекламную кампанию по переселению эргов».

«К себе или ко мне?» — деловито уточнил брат.

«А есть разница?»

«В сущности, нет, — был ответ брата, — скажешь потом, отправлять Райо вам на помощь или не нужно. Ну и когда справишься, жду вас с Ксандром в Осаке. У нас тут скромная свадьба вылилась в гуляния императорского масштаба».

«Эм-м-м… Как тебя угораздило?» — не удержалась Кирана от вопроса.

«Не спрашивай, — был страдальческий ответ брата, — от судьбы не уйдешь. Меня-таки охомутала принцесса императорского рода».

«Мы сейчас всё ещё о Тэймэй говорим?» — осторожно поинтересовалась охотница.

«А о ком же ещё? Девица оказалась с сюрпризом в генеалогическом древе, — хмыкнул брат. — Всё, ушёл. Мне ещё за подарком невесте нужно. А я уже и так опаздываю на шоу иллюзионистов, устроенное в нашу честь. Зови, когда вас забирать нужно будет».

На этом связь оборвалась. Вернувшись мыслями к противостоянию, Тэймэй застала весьма нетривиальную картину. Грохот водного гейзера прекратился, оставив после себя лишь треск сталкивающихся между собой льдин, на одной из которых сейчас лежала обнажённая окровавленная девушка.

* * *

Тэймэй вернулась от матери, которая ей все уши протрещала, как рада, что удалось вновь возродить Иллюзион.

— Ты не понимаешь! Иллюзион — это лучшее напоминание империи, что род Инари возродился из пепла, словно птица феникс. И пусть сейчас его возглавляют женщины, но очень скоро всё изменится! — Исико выставляла на стол шкатулки с комплектами родовых украшений, доступ к которым они, наконец, смогли получить после стольких лет прозябания практически в нищете.

— Женщина, — с нажимом произнесла Тэймэй, — род возглавляет женщина. Богиня у нас тоже женщина, поэтому не вижу противоречий. Пол не помешал мне стать Мечом империи!

— Но скоро у меня появится внук, — продолжала гнуть свою линию Исико, самовольно убирая некоторые шкатулки, слишком скромные на её взгляд. — И всё изменится! С его мощью мы снова сможем претендовать на то, что принадлежит нам по праву.

Тэймэй смотрела на мать и не могла понять, как же так вышло, что они оказались по разные стороны баррикад. Та, кто должна была стать её самой главной соратницей, оказалась чуть ли не самой коварной соперницей.

«Вкус власти развращает неподготовленные души», — любил повторять отец. Знал бы он, как оказался прав в отношении собственной супруги.

Не слушая дальше болтовню матери, примеряющую украшения перед зеркалом, Тэймэй выбрала комплект с кроваво-красными рубинами и чёрными бриллиантами под цвет родовых цветов Инари и Комариных.

Тихо притворив за собой дверь, она отправилась к себе. Кровники молча проводили её от двери к двери, заглянули внутрь, удостоверившись в безопасности, и лишь после этого пропустили Тэймэй. Она оглянулась в поисках подготовленного по случаю выхода кимоно, но вместо него обнаружила сюрприз. На столике стояла коробка с запиской, поверх которой лежала ветка цветущей орхидеи:

«Будущей жене и моей императрице!»

Тэймэй счастливо улыбнулась и принялась распаковывать подарок. Внутри оказалось кимоно, краше которых она не видела в своей жизни. Казалось, что мастера смогли перенести на ткань солнце в прибрежных водах Кутиноэрабу, белые снега с вершины Фудзи и вишни на ветвях родового поместья Инари.

Приложив к себе обновку, девушка счастливо покружилась по покоям и принялась наряжаться. Спустя полчаса в покои впустили служанок, которые принялись колдовать над её макияжем и причёской. Ещё спустя час в дверь покоев постучали, и Тэймэй встала напротив, готовясь предстать во всей красе.

Однако же когда дверь отворилась и в покои вошёл наследный принц Есихито, Тэймэй едва удалось скрыть разочарование. Она так хотела порадовать Михаила. А порадовала принца. Тот застыл как вкопанный, медленно разглядывая её с головы до пят.

— Вы сейчас выглядите настоящей императрицей! — принц склонил голову. Обозначая уважительный поклон. — Сегодня будет ваш и только ваш праздник! Праздник возрождения рода Инари!

— Благодарю, Есихито-сан! Но мой род всегда почитал за честь служить трону и не никогда не помышлял занять его! — ответный поклон Тэймэй был глубже, выказывая должное почтение и уважение наследнику престола.

— Сейчас мне жаль, что ваш отец так рано ушёл в Реку Времени и лишил меня возможности завоевать ваше сердце и взойти на престол рука об руку. Так окажите же мне честь и составьте компанию в императорской ложе Иллюзинариума.

«Твою мать! Что ж ты творишь! Ты мне сейчас ещё напрямую в любви признайся и замуж позови. На моей же собственной свадьбе, — мелькали калейдоскопом мысли у Тэймэй, а ещё подумалось, что сцена, здесь разыгравшаяся, может оказаться несколько компрометирующей накануне свадьбы. — Хотя куда уж более компрометирующей после выходки матери!»

«Миш, а ты где?» — на всякий случай решила уточнить у жениха Тэймэй по кровной связи. Тот ответил не сразу:

«Дорогая, готовлю сюрприз! Встретимся на месте!»

«Меня здесь принц предлагает сопроводить на Иллюзион, не знаю: соглашаться или нет. Что скажешь?» — честно спросила Тэймэй.

«Соглашайся! Но напомни, что де-юре и де-факто ты уже — моя супруга, чтоб слюни сильно не пускал на бывшую невесту, — пошутил жених. — А если серьёзно, то тройная защита лучше двойной, поэтому не сомневайся. Постараюсь прибыть на место раньше и встретить вас».

* * *

В Иллюзинариум они добирались в императорском паланкине. Располагалось это сооружение на берегу реки Окавы прямо напротив императорского замка. Когда Тэймэй была маленькой, она не задумывалась, почему отец любил любоваться видами из северных окон замка, а император, напротив, обходил их стороной.

Только сейчас она стала понимать. Иллюзинариум был образцом красоты и совершенства, в отличие от уродства императорского замка, перестраиваемого по желанию каждого нового правителя.

Иллюзинариум же был возведён по желанию и проекту одного из самых первых князей Инари. Огромная сфера высотой чуть больше ста метров и диаметром в сто пятьдесят метров представляла собой амфитеатр на почти пятнадцать тысяч человек, где в древности могли спрятаться все мирные жители Осаки и переждать нападения и природные катаклизмы.

Сила князя была такова, что его овеществлённая иллюзия стала символом стабильности, не исчезнув даже с его смертью. Более того, сколько потом императорский род Тенбю не пытался «случайно» разрушить памятник величия рода Инари, Иллюзинариум не поддавался никаким воздействиям, оставаясь таким же как при жизни своего создателя.

Немного позже род Инари основал фестиваль лучших иллюзионистов, где соревновались самые искусные маги иллюзий. Год от года зрелище было всё масштабней и красочней, вызывая у подданных неподдельный восторг и веру в чудо.

После смерти последнего князя Инари фестиваль перестали проводить, и вот сегодня, наконец, спустя двадцать лет, Иллюзинариум снова ожил. Фонтаны, окружающие сферу, в летнее время били разноцветными струями, зимой же в небо взметались языками пламени. Сфера сверкала всеми цветами радуги, периодически сменяясь на вишнёвые с золотом штандарты рода Инари и чёрные с алым штандарты Комариных.

— Ваше Императорское Высочество, вы не могли бы попросить остановить, — тихо попросила Тэймэй, — я… — слова застревали у неё в горле, — … всегда хотела увидеть его живым!

Принц Есихито дважды постучал по крыше паланкина, и слуги остановились. Вокруг сновали толпы народа, пытаясь успеть занять последние места перед началом грандиозного представления. Процессию наследника престола все обходили стороной, но стоило Тэймэй выйти из паланкина, как народ вокруг заволновался. Послышались сперва тихие и робки возгласы, а после всё более громкие крики:

— Банзай! Банзай Инари! Банзай! Банзай Инари!

Вокруг Тэймэй тут же из ниоткуда возникли кровники Комариных и самураи Инари. Княгиня шла между полыхающими факелами, а по обе стороны от неё развевались настоящие штандарты двух родов: Инари и Комариных. Толпа перед ней расступалась, пропуская законную и единственную наследницу славного рода Инари, меч империи и просто сильную духом и красивую женщину.

Есихито смотрел на эту процессию и досадливо кусал губы. Это его так должны были встречать, его, наследника престола, а не девушку, на долгие годы потерянную в чужой стране, но вернувшуюся, чтобы исполнить долг рода и удержать его и отца на троне. Её внутренняя сила и гордость давили, заставляя чувствовать себя слабее.

Принц ударил дважды по крыше паланкина, и императорская процессия двинулась в параллель.

На входе он встречал княгиню и подал ей руку в собственническом жесте, однако Тэймэй склонила голову в уважительном поклоне и руки не подала, показав, что она уже замужняя женщина и не посрамит чести семьи.

Есихито скрипнул зубами и пошёл рядом.

* * *

Тэймэй упивалась эйфорией. Её распирало от счастья. Если бы только отец мог это видеть. Род Инари снова гремел над Осакой, люди благоговейно склоняли головы, а Иллюзинариум ожил. Каждый факел согревал её сердце, каждый хлопок штандарта отзывался в ней триумфом. Единственное, что омрачало этот момент, это отсутствие Михаила рядом. Они должны были идти рядом. Вместе, как когда-то родители. Рука об руку.

«Если тебе приходится идти по пути в одиночку, делай это с гордо поднятой головой, — говорил отец, рассказывая о славных предках рода. — Князья Инари не боялись выступить в одиночку против армий, если за спиной были беззащитные люди».

«Я не боюсь, пап, — Тэймэй вскинула взгляд к небу, туда, где за тучами спряталась Река Времени. — Я иду с гордо поднятой головой, как ты учил».

Она слышала крики здравиц, и сердце её ликовало.

«Слышишь, сын? — мысленно обратилась она к своему малышу. — Ты тоже часть рода Инари, хоть и будешь носить фамилию Комарина. Но ты тоже сможешь идти по жизни с гордо поднятой головой, как твои предки!»

Когда принц Есихито собственнически предложил ей руку на ступенях Иллюзинариума, она лишь склонила голову в уважительном поклоне. Теперь руку ей подаст лишь муж. Принцу такой ответ не понравился, но и настаивать он не имел права. Так бок о бок они и прошли к императорской ложе, где их уже должны были дожидаться мать Тэймэй и Михаил с обещанным сюрпризом.

— Граф Комарин уже на месте? — уточнила Тэймэй у императорской охраны, стоящей у входа в ложу.

— Да, княгиня. Прибыл пять минут назад и сразу зашёл внутрь.

Тэймэй растерянно оглянулась, но не заметила нигде кровников Михаила. Она жестом подозвала командира комаров Маркуса и уточнила:

— Вы видите где-то ваших людей?

— Нет, — последовал короткий ответ. — Сейчас отыщем.

Спокойствие Маркуса немного притупило чувство тревоги, вдруг засосавшее под ложечкой. Воины императора распахнули резные дверцы, отделяющие персональную ложу и заглушающие все звуки как внутри, так и снаружи. Тэймэй застыла как вкопанная, не веря собственным глазам.

Внутри ложи Михаил в этот момент перерезал горло её матери.

Глава 20

Я спешил как мог. Необходимо было встретить делегацию эргов вместе с Лавинией, Астой и Хельгой. Такую объёмную кампанию не переместишь незаметно во дворец. Поэтому пришлось выбираться за город на трициклах и в уютной распадине встречать друзей. Что ни говори, а способ перемещения эргов имел некоторые неудобства на чужой территории. Но зато обратно мы возвращались уже вполне с комфортом. Там же, пока ожидал друзей, узнал у Светы, как её сессия. У неё оставался последний экзамен, к которому она усиленно готовилась. А потому очень сожалела, что не сможет вырваться на шоу иллюзий.

Сестра на связь вышла самостоятельно, попросив пригласить Имал к ней в гости. У Кираны на изнанке вообще боги знают, что творилось. Когда она показала мне свою ситуацию, я сперва несколько опешил, но увидев, что сестра спокойна, тоже расслабился. Девочка она взрослая и, хвала богам, уже знает, когда звать на помощь. Поэтому передав просьбу Имал, я прикинул, что пока из самых близких прибудут лишь эрги с делегацией с Камчатки.

Аста с Хельгой рассматривали всё вокруг с искренним любопытством и непосредственностью. Им было интересно абсолютно всё, но едва посыпались вопросы, я тут же взмолился и попросил переадресовать их Тэймэй после приезда. Я о Японии и её традициях знал не больше самих северянок, а потому честно сдался.

'Какие у нас сегодня планы на вечер? — полюбопытствовала Тиль, едущая на трицикле с Эоном. Эрг с удовольствием пользовался человеческими техническими новинками, подавая пример другим сородичам.

«Сегодня род Тэймэй организовывает в честь нашего союза шоу иллюзий, которого уже лет двадцать не было. Императорский род решил всем растрепать про наш „неравный“ брак и её потерю прав на престол, поэтому готовьтесь, сам не знаю к чему».

«Вот же, пока мы там демографию поднимали да в источниках парились, ты себе принцессу отхватил! Тебе на них мёдом намазано, что ли? — хихикнула подруга. — А если серьёзно, то видала я такие „подарки“ от монарших семей в крематории и в белых тапочках!»

«А вы каким местом к демографии? Там же только земельники нужны были», — поинтересовался я у Тиль, внутренне соглашаясь с её предчувствием проблем.

«Ну, Райо ни разу не земельник, а поле непаханое возделывал, дай боги каждому так, — рассмеялась эрга. — Это я шучу, если что. Так-то я за них с Лавинией порадовалась. Сияют вдвоём, как алмазы после огранки. Мы же с Эоном больше по части горячих источников были, ну и тоже не посрамили звания молодых да резвых».

Я рассмеялся. Умела Тиль всего несколькими фразами поднять настроение. Почти следом пришёл вопрос от невесты. Она уже должна была обнаружить мой первый сюрприз с кимоно, и вот теперь я не удержался и подсмотрел её глазами в зеркало. Она была просто потрясающе красива. Поэтому неудивительно, что у Есихито слюноотделение началось на чужую жену. Но здраво рассудив, что тройная охрана лучше двойной, я дал согласие на совместную поездку в Иллюзинариуму. Я забрать невесту ну никак уже не успевал. Разве что в личине эрга открывать проход сразу к ней и провоцировать погром и охоту на собственную тушку. Нет, спасибо.

Чем ближе мы пробирались по вечернему городу к Иллюзинариуму, тем плотнее было движение. Толпы жителей столицы стекались к легендарному месту, желая хотя бы одним глазком увидеть уникальное представление. Тем более, как говорила Тэймэй, крыша строения была прозрачной, позволяя зрителям снаружи видеть всё, что показывали внутри.

В какой-то момент меня накрыло такой волной ликования и чистейшего восторга, что это можно было сравнить с оргазмом. Эти чувства волнами шли от невесты. Она щедро делилась ими со мной, жалея, что я не рядом. Меня же переполняла гордость за мою девочку, что шла с гордо поднятой головой, возрождая величие своего рода. Неужели поколения предков за спиной давали такие ощущения?

Через меня к этому чистейшему восторгу приобщились и все кровники.

Когда мы подъезжали к светящейся в ночи огромной сфере, мною завладело волнение. Я попытался докричаться до Тэймэй, но она молчала. Более того, никто из кровников, входящих в её охрану, также не отзывался. Опасность била набатом по всем органам чувств.

— Райо, плевать на конспирацию, переноси нас к Тэймэй, — закричал я на ходу спрыгивая с трицикла. — Я её не слышу.

Эрги отреагировал мгновенно, заглушив моторы техники.

«Тиль, останьтесь с Астой, Хельгой и Лавинией», — уже во время перехода передал просьбу подруге.

* * *

Портал открылся сразу за спиной у принца Есихито. Растолкав его и охрану, я вбежал в залитую кровью ложу.

Тэймэй стояла на коленях. Раненой волчицей склонилась над обезглавленным телом матери, укачивая ту и упрашивая не умирать. Я же понимал, что Исико окончательно и бесповоротно мертва.

Вокруг расплывалось пятно алой крови, пропитывая белый шёлк кимоно. Тэймэй пыталась трясущимися руками приставить трубленную голову к телу матери, но у неё ничего не получалось. Она взвыла раненным зверем.

Амфитеатр замер, услышав вой боли и скорби. Иллюзия чего-то светлого и радостного разлетелась осколками, накрывая амфитеатр тьмой. Зал, забитый до отказа, замер, боясь дышать и осквернить чужое горе.

Я обнял любимую, даже не пытаясь успокоить. Слёзы катились у неё по щекам непрерывным потоком.

— Я видела тебя! Все видели тебя! Но это она! — шептала мне любимая, захлёбываясь плачем. — Это всё она! Сын подсказал, — она медленно впадала в истерику. — Будь ты проклята, сука! Будь ты проклята! Я отрекаюсь от тебя! Отрекаюсь! Тварь! Ты уничтожила нашу семью! Ты!

— Я клянусь, она ответит! — тихо укачивая невесту на руках, прошептал ей в волосы. — Клянусь, я убью её и принесу тебе все девять её хвостов!

Тэймэй погружалась всё глубже в пучину горя, потеряв последнего родного человека. Отчаяние затапливало её сознание, уничтожая последние светлые воспоминания, оставшиеся в памяти маленькой девочки. Она, словно, сомнамбула, раскачивалась из стороны в сторону.

«Сын? — позвал я тот комочек света, что сейчас испуганно притаился внутри неё. — Помоги мне!»

«Как?» — пришло мне эхо ответа.

«У тебя есть доступ к памяти рода, я покажу, как слиться с ней. Нужно показать маме, что род продолжится! Что она не одна, мы есть у неё!»

«Хорошо!»

Я пустил кровь себе и Тэймэй, смешивая их. Пусть между нами и так была кровная связь, да ещё и дублирующий контур на всём её организме, но для взаимодействия с сыном нужно было слияние здесь и сейчас.

Я медленно показывал, как следовать по древу родовой памяти крови к предку-основателю. Ему это сделать было даже ещё проще, ведь он был ещё частью крови матери, частью её ветви, не отделившись от неё.

«Что дальше?»

«Покажи, что считаешь нужным!»

С минуту ничего не происходило, а затем сфера вспыхнула разрядами молний, и Иллюзинариум накрыло громовыми раскатами. Под проливным дождём стоял на одном колене воин, покрытый кровью с головы до пят и опирающийся на меч. Вокруг был только шум грозы, а затем воин поднял глаза алого цвета к небу и прокричал:

— Будьте вы прокляты!

Дальше пошла череда войн, рождений и смертей. Короткие мгновения любви, счастья сменялись войнами, кровью и болью. Изредка мелькали образы отцов, оживляющих сказки в иллюзиях своим малышам, а затем уходивших на войну и уже не возвращающихся оттуда.

Люди молчали, видя ожившие картины прошлого легендарного рода, тысячелетиями проливавшего кровь за империю и её подданных. Были битвы, где с князьями Инари бок о бок воевали драконы, единороги, горгульи и прочая полулегендарная живность, разрывая врагов в клочья и умирая под ударами магий, мечей и копий.

Однажды, когда один из князей Инари стоял против надвигающейся армии, ожидая подмоги из императорского замка, он так её и не дождался. За его спиной было укрепление, где укрылись жители из окрестных деревень. Они видели одинокого воина, который смело встречал собственную смерть. Не дрогнул и не отступил даже на шаг. А за ним из земли вырастала огромная сфера, накрывающая людей в последней попытке защитить.

Это был тот самый Иллюзинариум, в котором мы сейчас находились. Поколения предков Тэймэй оживали стараниями сына. Воинственные женщины, сражавшиеся бок о бок с мужьями, прикрывавшие их спины и принимавшие на себя смертельные удары.

Когда под куполом сферы появилась брачная церемония родителей Тэймэй, проняло даже меня. Осыпающиеся лепестки сакуры сменили иллюзию на появление любимой дочурки, игры с ней и подбрасывания в воздух смеющейся малышки. Любящий муж и отец с дочуркой на руках и красавица-жена с ладошками на животе отправились на морскую прогулку.

Прорыв. Кровь. Боль. Смерть. Кислота, разъедающая всё и вся. Воин, закрывающий собой семью, из последних сил отправляющий их подальше от места прорыва. Красавица-жена, покрывающаяся язвами, спасающая дочь, но теряющая сына. Отец, уходящий в небо по лепесткам сакуры за руку с сыном, и идущая за ними следом мать. Эта маленькая семья, держащаяся за руки из Реки Времени и смотрящая на оставшуюся дочь, за спиной которой стою я, держа на руках нашего сына.

Иллюзия рассеялась, и только здесь я заметил, что Тэймэй заворожённо смотрит на наши окровавленные ладони с переплетёнными пальцами.

— Я тебя люблю и никому не позволю обидеть, — прошептал ей в висок. — И я принесу её голову к твоим ногам.

ОТ АВТОРА:

Друзья, мне дались эти главы очень нелегко. Поэтому, если вас события тронут так же, как и меня, прошу, не поленитесь поставить сердечко на книге и поддержать автора. Обнимаю всех!

Глава 21

— Я тебя люблю и никому не позволю обидеть, — прошептал я любимой в висок. — И я принесу её голову к твоим ногам.

— Уже принесри, — произнёс принц Есихито, злобно глядя на нас, сидящих в луже крови рядом с обезглавленным телом. От сладковатого запах крови рот наполнился слюной, и пришлось сглотнуть. — Княгиня, как вы можете оставаться в руках убийцы своей матери?

Последний вопрос вывел Тэймэй из оцепенения. Она вскинула голову, и, опираясь на мою руку, встала на ноги, чтобы не смотреть на принца снизу-вверх. Мокрый шёлк прилип к длинным стройным ногам, облепляя их.

— Ваше Императорское Высочество, мою мать, достопочтимую Исико-сан, убил иллюзионист наивысшего ранга, использовав личину моего дорогого супруга, графа Комарина. Поэтому попрошу во избежание распространения слухов выбирать слова в отношении нашей семьи.

— Княгиня, не стоит покрывать убийцу ришь потому, что вы по недоразумению оказарись связаны с ним узами брака, — стоял на своём принц Есихито. — Я всё видер своими гразами.

Кровь прилила к его лицу. Принцу стало резко жарко. Он попытался ослабить пояс на кимоно, но руки его не слушались. На лице выступали капельки пота, а дыхание стало прерывистым.

— Я тоже, — с достоинством кивнула Тэймэй, — мой супруг поклялся кровью, что найдёт и уничтожит убийцу моей матери. Думаю, вам не нужно объяснять принцип действия кровных клятв, Ваше Императорское Высочество?

— А ещё в момент убийства меня половина площади возле Иллюзинариума видела, — высказал я вполне очевидные вещи. — Я вместе со своими близкими пробирался ко входу на трициклах. Нас очень сложно было не заметить.

— Это ничего не доказывает. Вокруг такая протность иррюзионистов на душу насерения из-за шоу… — начал было Есихито и закашлялся, прикрывая рот ладонью. Сквозь пальцы просочились капельки крови.

«Идиот!» — пронеслась у меня в голове мысль. Принц собрался было продолжить обличительную речь, но я неучтиво перебил его:

— Вам жить надоело? Или вы решили своими руками посадить на трон кого-то из братьев? А может, вообще подарить его княгине?

— Что? — ошарашенно переспросил принц, не поспевая за скоростью моей мысли.

— А то. Клятву вашего отца не стоит сбрасывать со счетов. Вы не можете навредить мне и моему роду ни словом, ни делом, ни помыслом, — напомнил я принцу слова клятвы. — Но упорно продолжаете затягивать удавку у себя на шее. Не прячьте руку, это только начало.

Вот теперь до принца дошло истинное положение дел. Кровь резко отлила от его лица, а в глазах читался немой вопрос.

— Нет, не умрёте. Да, скоро пройдёт. Но впредь рекомендую выбирать слова.

Не знаю, стало ли ему легче, но, кажется, принц впечатлился не на шутку.

— Дерайте, что хотите, — зло бросил он в нашу сторону. — Я в этом участвовать отказываюсь.

— Никто и не просил, — отодвигая плечом охрану и принца, вошла в ложу Тильда. Оценив мизансцену, она выругалась. — Но рекомендую самому держать язык за зубами обо всём увиденном и проследить, чтобы другие рты не раскрывали. А то наш пацифизм может резко закончиться. Прошлую столицу мы взяли за несколько часов. Не заставляйте нас ставить новый рекорд. Мы же и династию правящую заодно поменять можем, — безразлично пожала она плечами.

О да, при желании Тильда умела быть очень убедительной. Подруга настолько кровожадно улыбнулась, что Есихито чуть ли не отпрыгнул от эрги. Её он почему-то боялся даже сильнее, чем меня. Спохватившись, что принцу негоже терять лицо в любой ситуации, Есихито церемонно склонил голову в уважительном жесте и вышел из ложи, жестом забирая с собой охрану.

Вход в императорскую ложу тут же заступили кровники, скрывая внутренние перипетии от посторонних.

Из Тэймэй будто разом весь воздух выкачали. Она покачнулась и едва устояла на ногах, удержавшись за мою руку. Взглянув на бледную невесту, передал её в руки Тильде.

— Сейчас убираемся здесь и уходим в сторону порта. Для всех в столице Исико-сан должна оставаться живой, пока мы не уйдём на Кутиноэрабу. Не стоит омрачать сегодняшний триумф вашего рода.

— Нет уже рода, — горько усмехнулась Тэймэй, глядя на тело матери. — Был, да весь вышел. Раньше Инари были символом силы и единства, чести и достоинства, а сейчас стали символом убийства и предательства.

— Нет, дорогая, — возразил я невесте, убирая следы крови на полу императорской ложи. — Род и его заветы живы, пока жив хоть один человек, им следующий. Ты жива, а значит, и род жив! Другой вопрос, что все эти достоинства были у вас и без покровительства богини.

Просматривая память крови несостоявшейся тёщи, я с удивлением понял, что не могу увидеть момент нападения и даже входа моей личины в ложу. Ни-че-го! Это было что-то новенькое.

— Накинь на Исико-сан иллюзию невидимости и создай её копию. Пройдём вместе до паланкина. И… — я запнулся, глядя на нас, перемазанных кровью с ног до головы. Проведя ладонями над телом и одеждой, вывел кровь, вернув нам свежий вид.

Иллюзионистка присела рядом с телом матери и сжала её ладонь в последний раз. За её спиной тут же появилась точная копия Исико-сан, положив руку на плечо дочери:

— Пойдём, дорогая! — помогла иллюзия подняться своей ненастоящей дочери. — Когда умер твой отец, я не проронила ни единой слезинки на людях. Так и здесь. Мы справимся вместе. Пройдём рука об руку с гордо поднятой головой. Я знаю, ты у меня самая сильная. И всегда ею была.

Я смотрел на этих женщин и терялся в догадках, не понимая, кто автор слов иллюзии: подсознание самой Тэймэй или…

— Камидзу-сан, — обернулась ко мне иллюзия, — проведите своих дам до паланкина.

Я встал между дамами, и таким трио мы отправились на выход. Сразу за нами шёл Райо с телом Исико-сан под иллюзией невидимости.

Дорога до паланкина мне показалась бесконечной. Нас постоянно останавливали высокородные аристократы, выражая восторг от иллюзии, показанной сыном. Лилось столько приторной лести, что у меня бы задница слиплась, вздумай кто из них начать её вылизывать. Обе княгини Инари, вдовствующая и действующая, блистали остроумием, но неуклонно следовали намеченному курсу, пока мы не оказались на выходе из Иллюзинариума.

Внизу, у основания ступеней, ведущих к сфере, волновалось человеческое море. Завидев нас, люди сперва замерли, а затем взорвались криками здравиц роду Инари.

У выхода нас ждали Вулканова с Хельгой и Астой под присмотром Эона. Они выглядели встревоженно.

— У вас всё хорошо? Вы так резко исчезли! — Лавиния взирала на нашу компанию, чуть прищурившись. — Мне тут стихия кое о чём нашептала, но я теперь не знаю, кому верить: себе или ей.

— Стихии, — последовал короткий ответ от Тэймэй. — Почему у них такой экстаз?

— Тут такое шоу показывали, что вся площадь стояла, словно громом поражённая. — Мы, признаться, тоже никогда и ничего подобного не видели, — нахмурившись ответила Лавиния, разглядывая иллюзию Исико-сан.

Тэймэй сжала руки в кулаки и скрипнула зубами от досады.

— Чтоб ты, сука, подавилась! — прошипела она куда-то в небо, адресуя свои слова бывшей покровительнице. — Уходим. Нечего кормить врагов.

Вулканова вопросительно посмотрела на меня, но я мотнул головой и одними губами произнёс:

— Потом.

* * *

Мы отплывали из порта Осаки во владения рода Инари на остров Кутиноэрабу, где и должны были состояться похороны. Тэймэй после разборок с принцем Есихито отправилась к себе в каюту. Ей требовался отдых. Вместе с ней в каюту отправилась и иллюзия, когда же я последовал следом, невеста остановила меня:

— Позволь я с ней попрощаюсь, хотя бы так… — вздёрнутый подбородок и умоляющие глаза, полные едва сдерживаемых слёз.

Я кивнул, провожая взглядом их, но перед уходом иллюзия несостоявшейся тёщи вдруг обернулась ко мне и прошептала:

— Береги её!

Я уже ничего не понимал. Иллюзия и реальность смешались в один непередаваемый коктейль, в котором без божественной помощи было не разобраться.

Устроившись на корме подальше от самураев и матросов рода Инари, я позвал покровителя, провожая взглядом предрассветные огни столицы. Я ещё плохо представлял, что скажу ему, но и подставлять его, оставляя в неведении, тоже не хотел.

— Комаро, нужно поговорить.

К моему удивлению, Комаро решил воплотиться и встал рядом со мной:

— Рассказывай.

В голосе покровителя не было на этот раз ни веселья, ни привычных для слуха ноток разнузданности. Только сосредоточенность и внимание.

Вокруг нас мерцала золотистая сфера, скрывающая звуки и самого бога от лишних глаз и ушей.

— Инари убила мать Тэймэй. Отрубила голову под моей личиной. Я поклялся убить её.

Последовал тяжёлый вздох.

— Ты же понимаешь, что одного намерения мало? Тебя прихлопнут, как комара.

— Да.

— Чтобы её убить нужно, как минимум, стать на одну ступень с нами, а, как максимум, стать сильнее, но даже тогда тебе не простят убийства бога. — Покровитель покачал головой. — Она заигралась, спору нет. Но если ты каким-то чудом создашь прецедент, убив её, тебя не оставят в живых. Я не смогу защитить. Мы попробуем сами разобраться.

Удивительно, но факт. Комаро был искренен. Не обещал, а честно признавался, что лишь попробует.

— Я не верю, что её ждёт хоть какое-то наказание, — пожал я плечами. — Люди для большинства из вас — дойное благодатное стадо. И из-за одной прирезанной «овцы» никто не будет портить отношения. Максимум, пальчиком пригрозите и скажете: «Ай-яй-яй, не делай так, Инари! Плохая девочка!» Так?

Комаро не возразил, молчанием подтверждая мою правоту.

— Знаешь, чего я не понимаю? — я отвернулся от панорамы порта и посмотрел на покровителя.

— Чего?

— Как вы все ещё не передохли с таким отношением к людям? — в сердцах спросил я.

— Мы не все такие, — попробовал возразить Комаро.

— Все! — хмыкнул я. — Это вы с Виноградом очеловечились, общаясь с нами. А по началу тоже… — я не договорил. — Возможно, есть ещё кто-то адекватный, но остальные…

— Нельзя равнять всё стадо по одной паршивой овце, — вернул мне мою метафору покровитель.

— Всё равно не понимаю, почему Инари ничего не было за убийство человека? У вас же запрещено напрямую вмешиваться в жизнь людей, а она Исико голову от тела отделила. Если это не радикальное вмешательство, то я не знаю, что тогда таковым считать.

Всё это время я изворачивался и пытался окольными путями выведать информацию, чтобы понять, почему моё проклятие за угрозу людям не сработало.

— Формулируй уже по существу. Интересует, почему твоё проклятие не подействовало на Инари?

— И это тоже, — не стал отпираться я.

— Ведь рою же себе могилу, — тихо бормотал Комаро, — точно очеловечился, скоро хобот и крылья отпадут уже. Допрыгаюсь! — последовал протяжный вздох, и бог принялся объяснять. — Чтобы воздействовать энергетически на бога нужно приблизиться по уровню развития к нему. Когда ты что-то там мудрил с её кровью, то смог воздействовать на неё. Но! Между воздействием и созданием устойчивого правила «Нарушение условия — срабатывание наказания» есть огромная разница. Приказать может только сильнейший, ты же таковым в вашей паре не был на тот момент. Но равновесие — это не шутка и не выдумка. Это реальная сила. Оно признало твои претензии обоснованными, а проступки Инари весомыми, поэтому твоя самодеятельность сработала, но исключительно в усечённом варианте. Ты защищал Тэймэй и сына, а значит, спасал людей, связанных с тобой кровью. Вот правило и зафиксировало условие «Нападение на родную кровь — срабатывание проклятия». Исико к их числу не относилась. Подозреваю, что ты в адрес тёщи вообще никаких тёплых чувств не испытывал.

«Выходит, что надеяться приструнить Инари проклятием было несколько самонадеянно с моей стороны. Но хоть что-то вышло», — мелькнула у меня несколько запоздалая мысль.

— То есть смешай я с ней кровь, и мать Тэймэй была бы под защитой правила?

Я не особо сильно жалел о смерти несостоявшейся тёщи, она была ещё той занозой, но вот боль Тэймэй ощущалась, как своя. И только ради того, чтобы не ощущать подобное «эхо» ещё раз, я пытался разобраться на будущее.

— Теоретически, да! — подтвердил Комаро. — Но всегда можно убить через третьи руки. Не обязательно делать всё лично. Если уж совсем откровенно, то и степень наказания за убийство человека весьма условная. Один человек — ничто в масштабах мира. Это же не страну вырезать под корень и не город. Здесь бы начались серьёзные проблемы. С другой стороны, на разборки внутри рода обычно закрывают глаза. Принято считать, что уменьшать себе поток благодати будет только отъявленный мазохист, а потому членов своего рода убивать не рекомендуется по вполне объяснимым причинам. Однако же боги иногда должны и наказывать, не только поощрять. Бывают и случаи, когда боги решают, что убийство одного члена семьи принесёт несоизмеримо большую пользу для рода.

— Блавалены, — невольно вырвалось у меня.

— Всё верно, — подтвердил Комаро. — Так поступил Синий Кит, убив главу рода руками её родственника. И в этой ситуации Синий Кит получил прилив благодати. Но такие случаи крайне редки. Чаще могут избрать кого-то, не имеющего кровной связи с основной линией рода, и принести его в жертву. С матерью Тэймэй, скорее всего, провернули именно этот вариант в попытке тебя подставить. Она по крови не Инари, хоть и поклонялась богине. На такое у нас просто закрыли бы глаза.

— То есть технически, ты можешь убить ту же Агафью, ведь она тоже Комарина лишь по браку, а не по крови, и тебе ничего за это не будет? — попробовал я провести аналогию со своим родом.

— В теории, да… Но вы с дедом оказались хитро сделанными. Что он, что ты связываете дорогих людей с собой кровными клятвами. Поэтому для меня в них всех содержится кровь Комариных, они — и паства, и члены рода одновременно. Именно поэтому мне невыгодно кого-то убивать, все кровники — капли в реке восстановления силы рода.

— Тогда ещё вопрос, — сразу же решил я воспользоваться ситуацией, пока Комаро добренький, — в непосредственной близости от матери Тэймэй видела убийцу с моим лицом, хотя сама высокоранговая иллюзионистка.

— Ну ты сравнил божественные возможности и человеческие, — рассмеялся покровитель. — Пока ты слабее, Инари с лёгкостью может снизить или даже заблокировать использование твоих способностей в непосредственной близости от себя.

Что и произошло, когда я не смог докричаться до невесты, а она до меня. Причём Тэймэй ещё и дар иллюзий на время выключили для перестраховки.

— А сын как рассмотрел иллюзию? — не удержался я от вопроса. — Сильно сомневаюсь, что нерождённый ребёнок может быть сильнее богини.

— А вот ему как раз не было нужды быть сильнее. Ему хватило потенциала и капли моей божественной крови, чтобы увидеть сквозь иллюзию. Магия-то у них общая. Если бы твой сын оказался потенциально сильнее Инари, то чисто теоретически он смог бы попробовать перехватить контроль над её иллюзией и развеять её. Но уже чудо, что он хотя бы рассмотрел обман.

— Стоп, при прямом контакте принцип соотношения сил понятен, а при опосредованном? — сейчас меня интересовал вопрос, почему я, проверяя память крови Исико на предмет организации различных неприятностей, ни черта не обнаружил связи с богиней Инари и момента убийства.

— Ничего не меняется. Принцип постоянен.

— То есть, допустим, Инари накануне о чём-то договаривалась с Исико. Смог бы менталист или ментатор забраться в память женщине и считать, о чём они договорились?

— Обычный — нет. Чрезвычайно сильный обнаружил бы на этом месте нечто похожее на рубец от клятвы высшего приоритета или божественной клятвы. И лишь бог с такими силами мог бы просмотреть эти воспоминания в подробностях.

Я задумался, прикидывая, к какой категории себя относить. Пропуски в воспоминаниях обнаружить получилось, но до уровня «бог» мне было далеко. Следовательно, нужно было снять оставшиеся узлы сдерживающей печати и лишь после этого соваться к Инари.

— А где сейчас ваша подружка? — спросил напрямую у Комаро.

— Сбежала куда-то, — пожал тот плечами, но, увидев мой взгляд, добавил, — не лезь к ней пока. Сам ты ничего не сделаешь. Мы с Виноградом что-то придумаем, поговорим ещё с Белым Медведем. Но там, как и у Синего Кита, кого-то из своих под нож пустить могут ради восстановления справедливости и общего блага. Так что…

Комаро не договорил, но было понятно, что поддержку в своём человеколюбии они с Виноградом вряд ли отыщут. Тем более, когда дело никаким боком не касалось их родов. Если поддержать подобные претензии, то можно создать опасный прецедент, где любой бог получит возможность совать свой нос в дела чужих родов. А этого уже никто не допустит.

Что ж, спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Тем более, что я и не надеялся, что боги исполнят данное мной обещание.

— А куда у вас деваются возвысившиеся боги? — вдруг пришла мне на ум мысль, как не наследить в вопросе устранения Инари.

— Уходят на другой план.

— И не возвращаются? — полюбопытствовал я.

— На моей памяти подобного не было, — покачал головой Комаро.

Мы ведь тоже из Башни Крови улетали в «лучший мир». Легенды о двенадцати заканчивались на этапе возвышения. Больше ничего не было известно. А значит, пропади одна сволочная богиня с концами, никто не станет искать её. Позавидуют и забудут со временем.

— Это хорошо, это правильно. Прошлое нужно оставлять в прошлом, — улыбнулся я. Вот только у меня пока так не выходит.

Глава 22

В каюту я так и не вернулся. Не хотел беспокоить Тэймэй, да и самому стоило обдумать очень многое. Однако через пару часов невеста сама вышла на палубу и отыскала отцовских сёгунов. Этих воинов она накануне показывала мне, называя самыми верными и единственными, кто остался с матерью, когда пропала Тэймэй.

«Верны до последнего вдоха», — была её краткая характеристика.

Уводя сёгунов за собой, невеста передала по кровной связи:

«Сообщу об убийстве матери и реальном состоянии дел. У людей должен быть выбор».

В этот момент я почувствовал гордость за неё. В отличие от многих местных аристократов она признавала за своими людьми право выбора и с лихвой платила за верность.

Пока же насладиться одиночеством мне не дали эрги. Ко мне пришли Тильда, Эон и Райо.

Они выжидающе уставились на меня, ожидая дальнейших распоряжений.

— План минимум: похороны, возврат домой, скромная свадьба.

Я говорил, что краткость — мой конёк?

Вот только выражения лиц Тильды и Райо вообще не свидетельствовали об удовлетворении. Эон же вовсе выглядел безразличным ко всему.

— Ты, правда, пойдешь на охоту? — наконец, спросила подруга, так и не дождавшись каких-либо объяснений.

— Пойду, — подтвердил я очевидное, ибо не собирался отказываться от клятвы, пусть и данной под влиянием момента.

— На богиню, — не то спросил, не то подтвердил дракон. — Совсем рехнулся.

— Всё не так страшно, — пожал я плечами. — Нужно просто вернуться домой и разобраться со стайкой уродов, убивших меня в прошлой жизни.

Бровь Эона взметнулась в недоумении.

— Ну да, всего лишь, — фыркнула Тильда. — Я до сих пор помню твой скелет на пепелище перед резиденцией ирликийца. Даже если я соберу всех, с кем ты когда-то дружил и кого спас, это всё равно, что выступить против дюжины богов с их рассветным и закатным воинством. Эта хвостатая идиотка того не стоит.

— А кто стоит, Тиль? Лана стоила того, чтобы пройти сквозь две армии? — я смотрел на подругу и видел, что та отчаянно не хочет снова потерять меня. Но путь страха — это путь в никуда.

— Лана — это другое! — возмутилась эрга. — Лана унесла с собой часть твоей души, а Инари избавила тебя от придурковатой тёщи.

— Матильда, — голос мой невольно изменился и стал ниже, — она убила бабушку моего сына. Какой бы сукой не была эта бабушка, но она невольно стала частью моей семьи. Если я сейчас отступлю, то покажу другим, что со мной так можно поступать. Что можно безнаказанно покушаться на членов моей семьи и не бояться ничего в ответ.

— Она — богиня! Так случается, что они лезут в жизнь людей. На то люди и надеялись, когда сами ушли под их власть. Люди слабы и всегда хотели, чтобы их кто-то защитил и решил все их проблемы. Пойми ты, с богами шутки плохи. Забудь и живи дальше! Тебе дали второй шанс, ты почти восстановил силы! Живи и радуйся!

Тильда распалялась, а Райо с Эоном пока никак не вступали в дискуссию, не понимая, на чью сторону встать.

— Забудь и живи? — я хмыкнул. — А ведь именно так и сделали маги крови, видя, как ордена подминали под себя окрестные земли. И во что это всё вылилось?

— Трай, ты не должен нести ответственность за всех людей во всех мирах! Суки! Да никто из них и пальцем не пошевелил, когда тебя сжигали! А ведь до запечатывания сил они носили тебя чуть ли не на руках. А как только тебя лишили сил, то ты стал резко никому не нужен.

— Мне достаточно того, что в приюте меня спасли маги крови, а они тоже люди. И знаешь, Тиль, когда ты так рассуждаешь, мне становится не по себе. Между людьми есть разница, и между тварями и эргами тоже есть разница. Да ты сама не раз и не два бросалась защищать людей даже в этом мире, когда в Сухуме выступила против Эона. Что изменилось?

— Что изменилось? Что изменилось? — разъярилась эрга. — Всё изменилось! У тебя будет ребёнок! У нас будет ребёнок! Но нет, мы не умеем жить мирно! Мы пойдём и будем пытаться выжить в самоубийственной атаке! Ты же пойдёшь и меня с собой не позовёшь! А я не смогу оставить тебя одного! Я хочу жить мирно! Я хочу жить!

Слёзы катились по щекам у Тильды, но она этого не замечала. Отвернувшись, она прыгнула за борт и ушла под воду, меняя ипостась.

Эон и Райо смотрели на всплеск эмоций подруги озадачено, кажется, так и не поняв, что только что сказала Тиль.

— Поздравляю, — ударил я по плечу Эона. — У вас будет ребёнок!

— У нас⁈ — вот тут у эрга случился слом шаблона. — Это она не про вашего с Тэймэй?

Я с улыбкой покачал головой.

Эону дважды повторять не надо было, он тут же прыгнул вслед за любимой.

— Ох, и не завидую же я вам! — с мягкой улыбкой произнёс Райо. — Беременные женщины — это извержение вулкана, цунами и землетрясение за одну секунду, и так изо дня в день три четверти года.

Мы смотрели, как вдалеке под водой мелькали фиолетовые и голубые вспышки.

— Хочу, чтоб ты знал, — тихо произнёс Райо, — я пойду с тобой в родной мир и позову всех, кого смогу, на помощь.

Я перевёл взгляд на дракона.

— Спасибо! — искренне поблагодарил я Райо. — Боюсь, что там мне понадобится любая помощь.

* * *

Кирана хмурилась, взирая на девочку, почти подростка, чьё тело сползало с края медленно переворачивающейся льдины. Эрги почему-то не спешили оказывать ей помощь. А сама охотница всё никак не могла взять в толк, почему незнакомый подросток показался ей смутно знакомым. Решив разобраться с этой странностью позже, Кирана попросила стихию осторожно перенести раненую с льдины на плато.

Тело девочки больше напоминало изломанную марионетку, которую предстояло собирать, как пазл. Ещё у неё были удивительно красивые белоснежные волосы с лазурным отливом на кончиках.

— Что вы с ней возитесь, — буркнул имлис, глядя на мои манипуляции. — Она нежизнеспособная. Без помощи не выживет.

— Да пошёл ты! — сквозь зубы процедила Кирана. — Грош цена тебе как вожаку, если ты детей бросаешь умирать!

За спиной у имлиса послышался глухой раздражённый рык.

Охотница влила в чуть раскрытые губы раненной лечебные эликсир, входящий в персональную аптечку каждого комара, но то ли он не подходил девочке, то ли поражения внутри были намного серьёзней, только видимых изменений в виде заживления порезов и срастания переломов не произошло.

— Плохо! Нужно нести её домой, — покачал головой Ксандр, вставая рядом с девочкой на колени и вливая в неё свою порцию эликсира. Изменений снова не последовало.

— Это сутки пути, — покачала головой Кирана. — Эх, нам бы сейчас сюда Имал. Она бы помогла. У неё дар телепортации.

При звуках имени у раненной дрогнули ресницы, но открыть глаза она так и не смогла.

— Твою же бога душу мать! — рыкнула охотница и подняла веко девочке, проверяя собственную догадку. Радужка у раненной оказалась алой. Такой же, как и была у кошечки. — Да как же тебя угораздило так промахнуться, милая⁈ Парни, это Имал!

Кровники переглянулись и принялись опустошать собственные аптечки на предмет лечебных эликсиров. Один из кровников даже нашёл шоколадку в карманах для эрги-сладкоежки.

Кирана подняла хмурый взгляд на имлиса, с которым ещё недавно ругалась, и, пересиливая себя, заставила обратиться за помощью:

— Вы с ней, — ткнула пальцем на раненную, — к одному виду принадлежите. Она тоже, как вы, в обычном обличье белоснежная кошка с искорками на концах шерсти и алыми глазищами. Она сильно переломалась, ей нужна помощь, а до лекаря сутки пути. У вас нет кого-то, кто смог бы помочь?

Имлис недоверчиво фыркал, никак не реагируя на мою просьбу, только длинный хвост с обрубленным кончиком чуть вздрагивал, показывая его внутреннее напряжение. Эрг переводил взгляд с раненного тела на охотницу и на умолкнувших за его спиной зверей.

— Лекарей среди нас нет, — глухо прорычал он. — Но я помогу донести быстрее.

— К телу вяжем или носилки сделать? — деловито уточнил командир кровников, обращаясь не то к Киране, не то к имлису напрямую.

— Носилки, — приняла решение за всех Кирана. — Приматывать к телу — плохая идея. Можем внутренние повреждения потревожить.

Охотница подняла глаза на небольшую стаю эргов, чудом спасшуюся из потопа, и произнесла:

— В сутках пути отсюда есть место, где живут существа, похожие на вас. Ксандр — один из них. Ксандр, покажи, пожалуйста.

Охотник быстро скинул одежду и сменил ипостась, разом уменьшив свободное пространство на плато. Вожак ледяных гончих в обороте почти сравнялся в размерах с имлисом, чем заслужил уважительный кивок от главаря переселенцев.

— Это место безопасно от тварей и находится под магической защитой. Потопа там нет. Я предлагаю вам пока переждать там, а когда катаклизм закончится, определиться, где вы хотите жить. Я знаю природу эргов, потому никого не неволю. Но если решитесь принять предложение, то попрошу принести клятву о ненападении. Там тоже есть дети, и подвергать их опасности мы не имеем права. Будете жить своей общиной, выполнять общественно-полезные работы, ходить на охоту, когда придёт ваша очередь, в общем, жить мирно и в человеческом облике.

— А кто ещё не умеет менять ипостась, — спросила мама Мако, прижимая к себе дочурку, — тех не возьмут?

— Возьмут, — покачала головой Кирана, — просто нужно будет вести себя осторожней, чтобы никого не спровоцировать. А вообще… как я уже говорила, у моего брата живёт община эргов, так там принимают всех, даже двухголовая химера есть. И ничего, исправно сплетничает с кухаркой Мартой и любит выпить с командиром гвардии рода, когда тот не на дежурстве. Там же, кстати, и Ариса пока живёт, хранительница Восьмиречья. Как только вода чуть сойдёт, они с сыном вернутся восстанавливать любимый мир.

Вокруг воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая лишь плеском волн и хрустом льдин, обламывающих края друг о друга. Кровники завершили сбор носилок, и сейчас один из них осторожно воздухом перекладывал раненную эргу.

— Ты знаешь Хранительницу? — с придыханием переспросила Эола. — Мы думали она погибла! Мы пытались отыскать её пристанище, но так и не смогли пробиться туда.

— Знаю, — впервые улыбнулась за весь разговор Кирана и указала на раненную эргу, — Имал как раз и помогла вытянуть паучиху из её логова и спасти от смерти.

Эрги колебались недолго. Через пять минут шестирукая мама-обезьяна, забирая малышку Мако на руки, перешла на нашу сторону:

— Мы пойдём.

— И я пойду, — выступил вперёд медузообезьян Кайро.

Вслед за ними согласилось большинство эргов. Оставшиеся четверо о чём-то спорили между собой, пока пара созданий, отдалённо напоминающих черепах, не отступила в сторону:

— Мы останемся. Нужно кому-то следить за проходом.

— Каким проходом? — теперь уже пришла очередь недоумевать Киране.

Черепахи испуганно взглянули на имлиса, и тот неохотно ответил:

— Когда пришла большая вода, прорывы почти перестали открываться, и мы оказались в ловушке. Мы сбивались в небольшие группы и отправились в сторону ущелья, где люди проводили Дикую охоту. Там было ближайшее к нам тонкое место. Оттуда проще открывались проколы в другие миры. Поэтому мы оставили там магический маяк, и раз в сутки он открывает проход, чтобы дать возможность выбраться хоть кому-то.

— Это достойно уважения, — склонила голову Кирана, — но если маяк открывает проход, то кто закрывает?

— Я, — коротко ответил имлис. — Остальные не так сильны и слишком молоды для этого.

— А почему тогда здесь уровень воды успел так высоко подняться, если вы контролируете и закрываете проход? — Кирана задавала простые, но такие неудобные для эргов вопросы, пытаясь разобраться в ситуации.

Имлис вместо ответа взял в пасть верёвочные ручки от носилок, показывая, что разговор окончен и пора выдвигаться в путь.

— Он полностью опустошил свой резерв и чуть не сдох, когда создавал маяк и делал первый пробой, — ответила за имлиса Эола, с укоризной покосившись на того, — нас вынесло течением к этому плато, и почти неделю из прохода хлестала вода со льдом, не переставая, пока он не пришёл в себя. Так что большую воду к вам принесли именно мы.

«Вот так, — подумала Кирана, — потоп один, а хватило на два мира. Да и спасителем, по итогу, оказался самый жестокий и избитый жизнью эрг, на кого никогда не подумала бы». Хотя, по совести, только такие и могли взвалить на себя ответственность в тяжёлые моменты.

«Слишком громко думаешь, девочка, — услышала Кирана мысленный рык имлиса. — Взбирайся на меня и показывай дорогу, мы и так слишком много времени потеряли. Остальных пусть ведут твои люди».

Секунду обдумав предложение и признав его вполне рациональным, охотница забралась на имлиса и вцепилась руками в его редкую с видимыми проплешинами шерсть.

— Борзый, выводите эргов по нашему маршруту, Ксандр, подстрахуй их на мостах, — коротко отдала Кирана распоряжения, — а мы авангардом пойдём.

И не дожидаясь ответов или возражений, имлис с носилками в зубах и всадницей на спине исчез.

* * *

На Кутиноэрабу мы прибыли к обеду. Корабль заходил в бухту под белыми парусами в соответствии с местным похоронным церемониалом. Мы же во все глаза разглядывали величественный замок с девятью башнями на вершине горы. Все башни находились на разном уровне, будто пытаясь запутать возможных врагов. Было в этой асимметрии некое очарование. К замку вела извилистая каменная дорога, с двух сторон засаженная деревьями, ныне утопающими в снегу.

Штукатурка замковых стен напоминала цветом запёкшуюся на солнце кровь, тягостного впечатления добавляла и вишнёвая черепица на крышах.

У подножия скалы раскинулся небольшой городок, где местные жители занимались привычными делами. Завидев входящий в бухту корабль с белыми парусами, многие бросали дела и шли к пирсу.

Тильда и Эон ждали нас уже там.

— Мы можем чем-то помочь? — спросил я у невесты перед сходом на берег.

— Ты можешь, но не здесь и не сейчас. Обсудим это чуть позже?

— Как скажешь, дорогая, — сжал я её холодную ладошку. — К чему нам следует быть готовыми?

— Прощание с мамой и этим вечером возврат в Осаку, — невеста отвечала коротко и безэмоционально, будто заперев все чувства под замок.

— А брачный обряд? — на свой страх и риск задал я вопрос.

— Я не буду сочетаться браком на землях под покровительством этой суки, — прошипела Тэймэй. — Будет один обряд, у тебя.

* * *

Я наблюдал, как Тэймэй развила кипучую деятельность. Она в прямом смысле слова создала две свои копии и решала все вопросы одновременно. Сёгуны в этом были её поддержкой и опорой. Исико-сан оказалась хорошим регентом. За те пару месяцев, пока она находилась у власти, ничего не напоминало о двоевластии в княжестве. Поэтому известие о её скоропостижной смерти люди восприняли с опаской. Слишком часто последнее время у них менялись главы рода. На Тэймэй они смотрели с надеждой, но та сейчас больше напоминала сомнамбулу, а не живого человека, выполняя всё необходимое для соблюдения церемониала.

На закате, когда воды бухты окрасились в алый цвет, мы прощались с вдовствующей княгиней Инари. Её тело по местным обычаям сожгли, а пепел развеяли месте с лепестками сакуры над морскими волнами.

Но прежде чем жители княжества разошлись по своим домам на скорбную трапезу, организованную за средства рода, Тэймэй повторила для них иллюзию нашего сына. Люди стояли в тишине, не смея даже пошевелиться. Перед ними мелькала живая летопись поколений князей Инари. Если на моменте гибели отца Тэймэй и потере ребёнка Исико-сан женщины начали тихонько всхлипывать, то на моменте ухода Исико-сан к мужу и ребёнку, они рыдали уже в голос, а мужчины, не стесняясь, утирали скупые слёзы.

Когда иллюзия развеялась, Тэймэй произнесла:

— Вместе с моими родителями ушла эпоха чести, верности долгу и поклонения богине Инари. Именно она убила Исико-сан, поэтому я отказалась от её покровительства, — Тэймэй сняла адамантовый перстень главы рода и бросила его в пепел погребального костра матери. — Я — последняя представительница ветви рода Ацухиро Инари, и я покидаю эти земли, оставляя вас на попечительство сынов младшей ветви рода Инари.

Люди, ещё не пришедшие в себя после иллюзии, не понимали, что происходит. Последняя надежда на нормальную и привычную жизнь рушилась. Их княгиня, которой они так гордились, меч империи и спасительница императорской семьи, вдруг их покидала, не успел развеяться пепел вдовствующей княгини.

— Отец говорил, что наше главное богатство — это верность наших людей. Мы всегда платили вам тем же. Поэтому я, Тэймэй из рода Ацухиро Инари, клянусь, что всегда встану на вашу защиту, как и все поколения моих предков до того. Но сейчас, чтобы вас не коснулся гнев отвергнутой мной богини, я вынуждена вас покинуть.

* * *

Мы бродили по замку уже три часа. Тэймэй показывала мне свои самые любимые места и рассказывала о далёком и счастливом детстве, когда ещё был жив её отец. Это было своеобразное прощание с домом, и оно давалось невесте очень тяжело.

Хоть внешне она улыбалась, описывая детские проказы, но внутри у неё всё разрывалось от боли. Я чувствовал лишь отголоски чувств через кровную связь и, как мог, поддерживал любимую. Финальной точкой нашего путешествия стал зал наверху главной башни замка, у самого потолка которого был подвешен огромный гобелен, уходящий далеко вниз.

— Это древо рода Инари, — грустно улыбнулась Тэймэй, указывая на самую первую надпись, недавно обновлённую чернилами. — Помнишь, я когда-то рассказывала тебе?

Я действительно вспомнил тот разговор. В Японии у каждого рода были такие огромные полотнища, где отмечались ветвями все члены семьи, даже только родившиеся. Умершие ветви темнели и со временем исчезали, уходя на перерождение, а живые росли и ветвились дальше.

— Помню, — улыбнулся я невесте. — Я так понимаю, чернилами отмечены те, кто уже ушёл на перерождение?

— Всё верно. Помнишь, — не то удивилась моей памяти, не то констатировала очевидное Тэймэй. — В детстве папа любил рассказывать мне истории про наших предков. Прикасался к имени и показывал их подвиги, непростую жизнь, краткие мгновения счастья. Это были мои любимые моменты. Пойдём!

И Тэймэй первой отправилась вниз по круговой лестнице, встроенной в стену башни. Сама конструкция мне напомнила колодец, ведущий к алтарю эргов, но только здесь не было игл для забора крови и рун.

Спускаться пришлось долго. По ощущениям высоту башни мы давно уже переплюнули и теперь всё глубже уходили под землю. Это же сколько поколений здесь?

Чем ниже мы спускались, тем спокойней становилась Тэймэй. Будто буря боли в её душе утихала, переходя в благодатный штиль спокойствия.

Спустя ещё час мы, наконец-то, достигли дна колодца, где в бледном свете макровых светильников зеленели боковые ветви рода Инари. Одна из ветвей, правда, выглядела совсем чахло, грозя вот-вот засохнуть и осыпаться осенним листопадом.

— Помнишь, я говорила, что попрошу тебя о помощи? — погладив пальцами болезный отросток родового древа, спросила Тэймэй.

Я кивнул, ещё не понимая, чего от меня можно хотеть в, по сути, родовом склепе.

— Это ветвь Акиро. И я прошу, чтобы ты его вылечил от той же дряни, что и меня.

Глава 23

— Это ветвь Акиро. И я прошу, чтобы ты его вылечил от той же дряни, что и меня, — Тэймэй выдержала мой взгляд, не отведя своего.

— Дорогая, поправь, если я ошибаюсь. Его отец подсадил тебя на какую-то дрянь и продал в бордель. Он сам пытался тебя убить, за что сам и поплатился. И теперь ты просишь, чтобы я его вылечил?

Кажется, потеря матери сказалась на Тэймэй гораздо сильнее, чем я думал. Невеста, несмотря на время, проведённое в борделе, оказалась удивительно наивна в некоторых вопросах. Но уж насчет кузена, я надеялся, она должна была прозреть. Видимо, зря надеялся.

— Да, прошу, — подтвердила мои опасения иллюзионистка. Создав небольшой пуф, она присела и принялась показывать все ныне зеленеющие ветви рода Инари на гобелене:

— Здесь обозначено семь десятков ныне живых ветвей рода Инари. Полтора десятка отданы жёнами в другие роды. Осталось пятьдесят пять. Чуть больше трети — дети, не прошедшие инициацию. Осталось тридцать пять. Убираем тех, кто женат на магичках из других родов, чтобы не оказывали протекцию чужим и отстаивали только наши интересы. Остается два десятка. И теперь смотрим на их возраст и уровень магии. Должен быть не старый маразматик и с уровнем магии от пятого, чтобы смог на равных отстаивать интересы рода среди аристократической шакальей стаи. Остаётся один и тот при смерти. Мне некого оставить регентом.

— Я понимаю проблему, но не понимаю решения. Ты собралась отдать род тому, кто ради обладания им готов был тебя убить?

— Да.

Вот такое простое и бесхитростное «да» выбивало из колеи.

— Помнишь, после выставки ты мне сказал, что мне срочно придётся расставаться с идеалами чести и благородства, иначе мои шансы выжить в этом скотском мире равны нулю?

Я кивнул, припоминая нечто подобное.

— Вот я и расстаюсь. Мне нужен регент, который будет зубами выгрызать преференции для рода, с которым будут считаться, который будет интриговать и использовать весь инструментарий, лишь бы удержаться на плаву. И этот человек должен быть Инари по крови и по силе.

— Акиро не будет оставаться на вторых ролях. Ты не сможешь вечно держать у морды ослика морковку и надеяться на его покорность.

Тэймэй рассмеялась горько и слегка нервно.

— У меня мать решила перетащить на себя одеяло, а ты опасаешься кузена… — покачала она головой, проведя пальцами по серой и неживой ветви, видимо означавшей имя матери. — Мне, в целом, глубоко всё равно, чем он будет заниматься. Главное, чтобы люди остались под защитой и сохранялась видимость власти и видимость единства рода. Да и уговор у нас будет на время. Как только мы разберёмся с Инари, я отдам ему род, а сама заберу тех, кто захочет последовать за мной. Так что морковку он свою получит.

М-да, а девочка повзрослела. Взросление это было болезненным и кровавым, но всё же логика в её размышлениях присутствовала.

— Вот только стоит простить хотя бы одно нападение на род, и это развяжет руки остальным, — привёл я, на мой взгляд, критичный аргумент.

— Что не помешало тебе принять в вассалы бастарда Крысина, хотя он чуть не отправил вас всех в Реку Времени. Иногда польза от таких людей перевешивает потенциальный вред. Ну и чтобы окончательно обезопасить нас, Акиро принесёт клятву о ненападении на крови.

— Княгиня отрастила зубы и когти? — спросил я, добавив толику восхищения в голос.

— Княгиня нашла свой собственный путь. И ведут меня по нему не боги.

* * *

Огромная хищная птица камнем упала с небес на ничего не подозревающую лисицу, греющуюся в изумрудной траве под ласковым летним солнышком. В последний момент та будто бы почувствовала дуновение ветра от пике кречета и успела резко перевернуться, прикрывая беззащитный живот.

Крылатый хищник не затормозил, целенаправленно приземляясь ей на спину и впиваясь когтями в её плоть. Ошеломлённая внезапной атакой, кицунэ взвыла и попыталась сбросить хищную птицу, но та лишь сильнее сжимала свои цепкие лапы, всё глубже вонзая острые когти в тело своей жертвы.

— За что⁈ Перестань! За что⁈ — визжала девятихвостая лисица, катаясь спиной по земле в попытке избавиться от боли.

Кречет же яростно клевал кицунэ, вынуждая её уступать под его напором. Изнемогая от ужаса и непонимания, лисица только тихонько хныкала, перестав сопротивляться. Обессилевшая и израненная, она упала на зелень травы, орошая всё вокруг вишнёвыми каплями крови.

— За что⁈ За что⁈ — лаяла лиса, вытирая лапами катящиеся слёзы. — Я всё делала, как ты говорил!

— Ты думала, я не узнаю⁈ — клекотал кречет, расхаживая вокруг своей жертвы. — Сучка шерстяная! Ты из-за своей самодеятельности мне чуть всю игру не испортила!

— Я не портила! Я не знала! Мне нужно было только не дать им пожениться! Я для Есихито её хотела! Я императора своего хотела, клянусь! Только и всего!

— Только и всего? Только и всего? — взъярился Кречет, хлопая крыльями и щёлкая загнутым клювом прям у морды Инари. — Раньше надо было думать! Это тебя твоя кузина не слышала! Династию на троне она хотела сменить! Только и всего! Чтоб больше не лезла не в своё дело! От тебя и так уже свои отказываться начинают! А Комар с Виноградом умело слухи распускают, что кое-кому нужно бы количество хвостов укоротить в назидание остальным.

— Так Синему Киту никто ничего не сделал! — взвизгнула обиженно лисица. — А на меня почему ополчились⁈

— Этому хватило ума чужими руками всё сделать! Ты зачем сама полезла, идиотка⁈ — не унимался Кречет, еле сдерживаясь, чтобы не вцепиться лисице в морду.

— Я же всё рассчитала! Магию подавила! Она поверила, я почувствовала! А твоему Комарину никто бы всё равно ничего не сделал. Отослали бы домой, и дело с концом! Я не мешала тебе! Поверь! Клянусь!

Кречет сменил ипостась, успокаиваясь. В человекоподобном виде всегда легче было сдерживать хищнические порывы. А пряная кровь Инари сейчас будила в нём вполне естественные инстинкты.

Богиня, заметив, что союзник сменил гнев на милость, тоже сменила ипостась. Спину её покрывали рваные раны от птичьих когтей, из которых струилась ароматная кровь. Кречет глубоко вдохнул её запах и постарался сменить голод крови на несколько иную природу. Проведя рукой по совершенным изгибам женского тела, он рывком опрокинул богиню на живот и широко развёл её бёдра.

Та не противилась, лишь тихонько поскуливая.

«Мстительная сука!» — мелькнула у него мысль, и, прежде чем погрузиться в горячие недра, Кречет залечил раны партнёрши.

Ритмичные шлепки и стоны удовольствия разносились над поляной, утоляя голод и выплёскивая накопившиеся претензии друг к другу.

«А вот хер тебе, а не Комарин! Ещё посмотрим, кто кого поимеет!» — думала одна разгневанная богиня, извиваясь под временным союзником.

* * *

Кирана впервые телепортировалась верхом. Ощущалось это будто бы они с имлисом в прыжке вдруг проваливались на полсотни метров вниз, а приземлялись уже в совершенно другом месте. Когда кошак в первый раз решил перенестись в пределах одного хребта, чтобы не топать лапами от моста к мосту, возведённых Ксандром, Кирана завизжала и отчаянно вцепилась в шерсть коварной зверюге. Ответом ей был ехидный смех после приземления. Зато такие «прыжки» реально сократили время путешествия.

Мосты в некоторых местах уже начали разрушаться стараниями подводных тварей и тогда Кирана приняла решение на ходу бомбардировать самых крупных хищников своими двустихийными шарами.

После первого подрыва имлиса чуть повело взрывной волной, и он хэкнул, впечатлившись зрелищем раскуроченных тел на поверхности волн. Останки тварей тут же становились пищей для их более мелких собратьев.

До пелены добрались за рекордных четыре часа. Имлис подозрительно разглядывал белёсую сферу, но предусмотрительно лапами не трогал.

Прежде чем пропускать эрга сквозь защитную пелену Кирана напомнила:

— Если пойдете со мной, то нужно дать клятву о ненападении.

Имлис, не раздумывая, поклялся стихией, что не причинит вреда никому за пеленой без угрозы жизни себе или его собратьям. Кирана приложила ладони к белёсой плёнке, какой она видела пелену, и попросила защитное поле пропустить их с ношей. Часть сферы разошлась в стороны, создавая проход. По ту сторону их уже встречала группа комаров с Зандром.

— Нам нужен лекарь, — вместо приветствия сразу обозначила проблему Кирана, глядя на охотника. — У нас ребёнок при смерти.

— Где Ксандр и остальные? Что это за существо, приведённое тобой? — полностью проигнорировал её слова Зандр, хмурясь и сжимая кулаки.

— С тобой всё понятно! — выругалась охотница. — Не время и не место! Найдите мне лекарку, живо! — отдала приказ Кирана кровникам.

— Не выпускать их! — отдал команду Зандр.

— Пропустить! Иначе обесточу пелену! — прошипела Кирана, вынимая короткие мечи из ножен. — Хочешь выяснить, кто здесь главный? Без проблем! Но сначала спасем ребенка.

Кровники стояли напротив местных, не решаясь первыми начать кровопролитие, но у тех, хвала богам, хватило здравомыслия не обострять конфликт.

— Трусы! — выплюнул одно слово Зандр и сдвинулся в сторону имлиса. — Вам тварей в дом тянут, шантажируют, а вы подчиняетесь.

Имлис осторожно опустил носилки возле охотницы, позволяя той раскрыть ткань и подготовить раненную к приходу лекаря. Пока Кирана склонилась к девочке, разворачивая тканевый кокон, то не заметила зашедшего ей за спину Зандра. Нападение она почувствовала за секунду до, едва успев уйти в сторону кувырком и бросая в атакующего сразу пару кинжалов.

Вот только те просвистели в миллиметрах от тела охотника из-за смены им траектории прыжка. В поправке курса виноват оказался имлис, прикрывший ей спину и ринувшийся на перехват Зандру. Два бойца кувырком покатились по каменному полу. Зандр пытался сдавить имлиса и перебить тому позвоночник, а кошак располосовать того острыми когтями. Вот только имлис был сильно далёк свой лучшей формы. Ослабев после регулярного опустошения источника и недавнего жесткого боя, он едва сопротивлялся здоровому и крепкому Зандру, даже не пытаясь перегрызть тому горло.

«Твою мать! Клятва!» — пришло осознание у Кираны, и она без раздумий превратила дерущихся в одну глыбу льда.

— Пусть остынут! — прокомментировала она для местных.

Те не вмешивалась, пряча глаза. Видно было, что они не согласны с поступком Зандра, но помешать ему не решились.

В это время кровники буквально приволокли Лиану, перекинув верещавшую лекарку через плечо. Блондинистая коса подметала каменный пол, пока кто-то из кровников не пожалел девушку и не понёс косу следом.

— Отпустите меня! Твари! Я никого не буду лечить! Не заставите.

— Это мы ещё посмотрим! — прошипела Кирана. — Если откажешься лечить ребёнка, я за себя не ручаюсь!

В этот момент охотнице было все равно, что эта девица — дочь Ксандра. Лицо ей она бы набила с огромным удовольствием и не дозируя силу.

Кровник спустил лекарку возле носилок и отошёл в сторону.

— Не буду! — взвизгнула девица, на заднице отползая в противоположный конец пещеры.

— И нахрена ты тогда здесь нужна? Если не выполняешь свою основную функцию?

Внутри охотницы всё закипало. Эта инфантильная девица уже сидела у неё в печёнках своими истериками. Нарастив морозный доспех и закрыв им доступ к телу, Кирана не стала церемониться, а подошла и схватила девицу за волосы. Намотав косу на кулак, охотница поволокла Лиану на границу с пеленой.

Пелена послушно расступилась, пропуская хозяйку, и Кирана подтащила верещащую лекарку к обрыву.

— Смотри! — кричала она девице. — Смотри! Там внизу твари изнанки дожирают своих товарок, убитых мною по дороге сюда! Нахрена нам кормить лишний рот и защищать тебя, если ты не выполняешь своей части сделки?

— Я не буду! — билась в истерике девица. — Я тебе не подчиняюсь! Ты — никто! Ты не можешь мне приказывать!

Внезапно на Кирану снизошло спокойствие, которое означало лишь то, что она опасно подошла к пределу своего терпения.

— Ты ошиблась, Лиана! Я не приказываю, я меняю твою жизнь на её, — абсолютно безэмоциональным голосом произнесла охотница и толкнула девицу с обрыва.

Лиана захлебнулась собственным криком, повиснув над пропастью на собственной косе.

— А-А-А! Не бросай! Я согласна! Не бросай! Я вылечу! Клянусь!

— Вот так бы сразу, — прошипела охотница и принялась вытягивать лекарку из пропасти. Используя магию воды, она подтолкнула девицу под зад, чтобы меньше напрягаться.

Вновь почувствовав точку опоры под ногами, Лиана затряслась всем телом, не в состоянии подняться.

— Я т-т-теб-б-бя н-н-нен-н-нав-в-вижу! С-с-сука! — заикаясь хрипела та, размазывая слёзы по лицу трясущимися руками. — Я вс-с-сё рас-с-скаж-ж-жу отцу!

— Да хоть самому Винограду жалуйся, мне глубоко насрать, — устало ответила Кирана, откидываясь спиной на ближайший валун. — Запомни, в этом мире на тебя всем чхать, кроме родителей и тех, кто может тебя использовать. Учись умерять гонор и выгодно использовать свои стартовые возможности.

Лекарка ничего не ответила и на полусогнутых отправилась обратно к пелене. Кирана протянула ладонь и открыла проход. Перед тем, как последовать за Лианой, она услышала за спиной глухой рык. Не оборачиваясь, чтобы не видеть разочарование в глазах дорогого ей существа, охотница ответила:

— Чтобы ты не думал, я бы её не бросила. Просто пыталась выбить дерьмо из головы. Иногда ненависть — самая лучшая мотивация.

Когда мужская мозолистая ладонь сжала её ладонь, Кирана вздрогнула.

— Я знаю и… спасибо. Она впервые назвала меня отцом.

Глава 24

Когда Кирана с Ксандром вошли в пещеру, где Лиана вливала магию в эргу, то увидели, как Андр о чём-то тихо разговаривал с местной охраной. Охотник хмуро косился на ледяную глыбу и лекарку, сосредоточенно водящую руками над телом подростка. Надо отдать должное, Лиана успокоилась и выполняла свою клятву, закусив нижнюю губу от старания. Кровники при этом обступили её, контролируя невмешательство в процесс со стороны местных.

Увидев Кирану и Ксандра, Андр выдохнул с облегчением:

— Ну хоть вы-то толком объясните, что происходит?

— Легко, — согласилась Кирана принялась кратко вводить охотника в курс дела.

В том месте, где она описывала действия Зандра, Андр метнул взгляд к своим людям и получил подтверждение её слов.

— Я их конфликт заморозила на какое-то время в прямом и в переносном смысле.

— А что за конфликт с лекаркой? — при этом охотник в упор смотрел на Ксандра, надеясь на поддержку. — Стража сказала, что вы сбросили девушку со скалы.

— Им показалось, — с очаровательной улыбкой ответила Кирана. — Имел место воспитательный процесс на правах будущей мачехи.

Чьи-то челюсти со звонким «бам» упали на пол, и охотница добавила:

— Шучу! Объясняла на практике концепцию взаимовыгодного существования в обществе, где её защищают от тварей и кормят, а она лечит. На короткое время взаимопонимания достигнуть удалось.

Лиана злобно зыркнула в сторону охотницы, как будто обещая ей диарею, несварение желудка и токсикоз одновременно.

— Да не смотри ты так, — обратилась Кирана теперь уже к лекарке, — учись жить своей головой. Так, как было раньше, уже не будет.

В этот момент Имал пришла в себя, и первой её фразой была:

— Надо было меньше жрать! А то из-за лишнего веса точка выхода сместилась.

— Имал, родненькая, ты как? — охотница присела рядом с девушкой, осматривая оставшиеся повреждения. Тело эрги было целым и без шрамов, лишь покрытое высохшими кровавыми разводами.

— Как будто меня через мясорубку пропустили, а потом заново собрали.

Эрга огляделась, оценивая диспозицию, а затем с нескрываемым изумлением уставилась на собственные руки.

— А гдеу шеурсть? А гдеу моуй шикаурррный хвоуст? Этоу яу чтоу жеу теупеурь нау лысую глиусту поухоужау? — в голосе Имал прибавилось паники. Она даже снова начала подмяукивать на кошачий манер. — Скаужите, чтоу этоу неу наувсеугдау⁈ Яу неу хоучу-у-у!

Эрга крутилась на носилках, пытаясь разглядеть себя со всех сторон. Выглядело это так потешно, что даже Лиана начала улыбаться.

— Веурниутеу каук быулоу! — возмущённо требовала Имал. — И гдеу моуи усыу?

— Дорогая, это временно! Первый оборот всегда неожиданно происходит, — попыталась успокоить подростка Кирана, хоть сама и не смыслила ничего в этом вопросе. — Мы вернёмся домой, и там тебе Тильда с Эоном всё расскажут и помогут. А пока придётся потерпеть.

— Тут хоуть тоуртиукиу еусть? Илиу пиуроужныеу нау худоуй коунеуц? — вполне натурально всплакнула кошечка не найдя у себя хвостатого конца ни худого, ни толстого. Если бы не хитрый блеск в глазах, охотница бы даже поверила ей.

— Нет, дорогая. Здесь вообще с питанием всё плохо, — повинилась Кирана.

— Ау заучеум тыу меняу тоугдау поузвала, еуслиу неут тоуртиукоув? — возмутилась эрга, отчего её блондинистые волосы встали дыбом на голове, поднявшись чуть ли ни на метр в высоту и начиная потрескивать от искорок на концах.

— Потому что здесь есть представитель такого же вида, как и ты! Большой белый имлис. И он так же искрится и умеет телепортироваться. Я подумала…

Эргу начало потряхивать. Она вся сжалась в комочек, обхватила себя руками, закрываясь от всего мира, и опустила лицо на колени. Плечи её вздрагивали от беззвучных рыданий.

— Ты что, малышка? — Кирана с одной стороны, а Лиана с другой принялись успокаивать девочку. — Не плачь! Всё образуется! Никто тебя не обидит! Мы не позволим!

— Мнеу Миухауил поукаузываул воуспоуминауния маумы. Никоугоу из стауи неу оустаулоусь. Никоугоу!

— Побудь с ней, я сейчас, — шепнула Кирана лекарке, та лишь кивнула в ответ, обнимая плачущую навзрыд девочку.

Охотница подошла к Ксандру и Андру и предупредила:

— Я сейчас разморожу дерущихся, оттащите как-то вашего друга, а не то это сделаю я, и без членовредительства не обойдусь.

— Да уж я понял, что дипломатия — не ваш метод, — хмыкнул Андр.

— Доброе слово и огненный шар в лоб работают гораздо действенней, чем просто доброе слово, — пожала плечами Кирана и распылила глыбу льда, удерживающую дерущихся.

Те тут же покатились по каменному полу, снося всё на своём пути. Чего никак не ожидала Кирана, так это того, то Ксандр завоет. Его леденящий душу вой заставил всех замереть на месте.

Имлис так и вовсе забыл про своего противника и прыгнул к Имал, закрывая ту своим телом. Эрга, почувствовав рядом мягкую шёрстку, не открывая глаз, прижалась к ней и зарылась лицом. Пещеру залило мелодичное мурчание.

Имлис таким образом лёг вокруг Имал, что та полностью спряталась у нег она груди, а хвостом ещё и поглаживал её по волосам. Лиана очень осторожно отползла от этой парочки, чтобы случайно не спровоцировать очень большого и побитого жизнью котика.

— Пойдёмте, им есть о чём поговорить, — тихо произнесла Кирана и отправилась на выход, но тут же остановилась и обратилась к Лиане, — я могу попросить тебя найти каких-то вещей для малышки? Нехорошо девочке голышом разгуливать. Она же ещё не перестроилась.

Лекарка сначала хотела возмутиться, но, взглянув на подростка на каменном полу, передумала.

* * *

Перед отъездом из вотчины Тэймэй я связался со Светланой и сестрой предупредить об изменении планов. Света, узнав о ситуации, опечалилась и пообещала встретить нас в столице. А вот Кирана, здраво рассудив, процитировала мои собственные мысли:

— Может стоит пока свадьбу отложить? Сомневаюсь, что у Тэймэй сейчас праздничное настроение.

— Этот вопрос будем обсуждать. Не всё от нас зависит. Нужно учитывать сроки. Но она сейчас без богини в уязвимом положении. Хотелось бы поскорее завершить процессуальные вопросы и дать ей хоть толику уверенности. Как она решит, так и сделаем. А как у вас прошло знакомство Имал с представителем её вида? — поинтересовался я результатом нашей прошлой беседы.

— А ты разве не почувствовал? — удивилась сестра.

— Не почувствовал что?

— Имал, когда телепортировалась, что-то напутала с точкой выхода и угодила в крошево бурлящего льда, вылетающего из прорыва. Её переломало, словно марионетку, да ещё и ипостась спонтанно изменилась.

— Как она? — я боялся услышать самое плохое.

Сам же внутренне отматывал время, пытаясь вспомнить какие-либо ощущения. Но по кровной связи не было совершенно ничего. И только сейчас до меня дошло, что кровной связи-то у нас и не было. Совершить привязку ко мне помогла мать эрги, видя, что я искренне пытался спасти хотя бы дитя.

Я настолько привык полагаться на кровную связь, что даже не подумал установить нечто подобное с Имал. Тильда и вовсе стояла особняком от ритуалов. С ней я разделил душу, именно поэтому она и смогла со временем отыскать меня в этом мире. Будь у нас обычная кровная связь, она бы завершилась вместе с моим сожжением на костре.

С Имал и вовсе вышел казус, мы могли телепатически общаться, могли транслировать друг другу собственное видение, могли даже со временем частично перенять друг у друга способности, но ни кровной, ни душевной сенситивности у нас попросту не было.

— Её подлечила дочка Ксандра, а сейчас эрга как раз и общается с тем самым имлисом. У меня вообще ощущение, что они родственники. У них даже глаза одного цвета.

Я выдохнул с облегчением. Хвала Великой Матери Крови, обошлось. При следующей встрече нужно обязательно исправить недочёт.

— Да, кстати. Скорее всего, жди пополнение эргов. Кое-кто захотел увидеться с Арисой и познакомиться с тобой лично, так что… — сестра не продолжила.

— Сколько?

— Чуть меньше двух десятков, не считая моих экспериментальных. Этих ещё надо придумать как легализовать, прежде чем выпускать на Лицо. Да и не уверена, что они вообще захотят покидать свой мир.

— Придумаем, — успокоил я сестру, — попробуй найти из них самых полезных и завербовать к себе на службу. Пусть Ксандр ещё агитацию проведёт. Но имейте ввиду, что через сутки мы будем в Хмарёво.

— Поняла, — вздохнула сестра. — Чувствую, придётся опять прибегать к скальной дипломатии, чтобы успеть решить все вопросы.

— Даже боюсь предположить, что это за дипломатия такая, — улыбнулся я.

Сестра дала мне просмотреть отрывок её памяти со «скальной» дипломатией, в процессе которой одна не в меру спесивая лекарка чуть не научилась летать.

— И это меня ещё называют жёстким? Да люди просто не имели дел с тобой, — хихикнул я, но сестра услышала.

— Да ну тебя, у меня ещё четыре старушки напрашиваются на такую прогулку, а одного охотника я бы прям с ноги туда отправила, — буркнула Кирана. — Но постараюсь быть хорошей девочкой.

— Не давай сесть себе на голову. Ты без них проживешь, а вот они без тебя и без пелены — ещё большой вопрос, — дал сестре совет в отношение основного вектора выстраивания переговоров.

— Спасибо! И обними за меня Тэймэй, я очень хорошо понимаю, что она чувствует сейчас.

* * *

Домой мы возвращались ускоренным курсом. Чтобы успокоить раззадоренную стараниями принца Есихито общественность, пришлось выпустить объявление в местные газеты о скоропостижной кончине вдовствующей княгини Инари и сокращении свадебных торжеств по причине траура. Но даже представления, данного сыном в Иллюзинариуме, хватило для того, чтобы новая столица обсуждала увиденное неделю.

Тэймэй держалась, на удивление, спокойно. Как будто действительно следовала ранее намеченному плану без чувств и эмоций. Сдержанные улыбки, полное отсутствие слёз и редкое здравомыслие. Она будто разом повзрослела на несколько десятков лет. И не могу сказать, что мне нравилась эта новая версия Тэймэй. Скорее я подспудно ожидал, когда сооружённая плотина, накапливающая эмоции, рухнет. Появилась даже идея показать невесту менталистам и ментаторам. И не только.

В связи с отменой свадебных торжеств в Японии, я пригласил графиню Вулканову, Асту и Хельгу в Хмарево на домашнюю церемонию. Те не отказались, потому в Москву мы возвращались почти тем же составом, что и улетали из неё. Правда, путь из вотчины Тэймэй до Киото сократили, Райо открыл портал напрямую на дирижабль, чтобы не тратить время на дорогу.

Когда мы запросили разрешения отбыть, воздушная гавань старой имперской столицы озадачилась, но препятствовать не стала.

Стоило нам покинуть Киото, я попросил Асту и Хельгу зайти ко мне. С момента нашего расставания у Вулкановых девушки разительно изменились.

Аста с наполовину блондинистой шевелюрой смотрелась оригинально, не изменяя нарядам северян. Только теперь на её вещах виднелись вышитые гербы Рюгена, а запястья украшали владетельные браслеты, указывающие на её княжеский статус. Хельга же рядом смотрелась как бедная родственница или гувернантка в своих тёмных одеждах. Хотя нет, не только одежда меня смущала в облике эмпатки.

У неё изменилась причёска. Причем, если мужчины замечают подобное, то причёска должна была измениться разительно. Так и здесь. Если раньше у девушки была коса почти по пояс, то теперь красовались волосы выше плеч. Да и громоздкий блокиратор на шее сменился на аккуратный ободок, скрытый под кружевным воротничком. Да и в целом одежда выглядела более элегантной и подчёркивающей все достоинства фигуры. Нужно будет поблагодарить Лавинию и всё же выписать счёт на представительские расходы девушек. Опекун я или нет?

Я рассматривал Асту и Хельгу, ещё раз обдумывая, а правильно ли я сделал, что позвал их на разговор. Абсолютное заледеневшее спокойствие Тэймэй меня беспокоило всё больше, и я опасался, что момент со своевременным оказанием помощи может быть просто упущен. Другой вопрос, что той же Хельге я не особо доверял. Нас с ней ничего н связывало, кроме опеки над Астой. К тому же, саму Хельгу ещё предстояло проверить на предмет подтверждения или опровержения собственных догадок. Но почему-то сейчас казалось правильным посоветоваться с эмпаткой, интуиция, мать её ети, не затыкаясь, твердила об этом.

— Аста, Хельга, мне нужна помощь. Если вы откажетесь, я пойму, но обратиться мне пока больше не к кому.

— Слушаем, — коротко ответила воспитанница, предварительно переведя мои слова Хельге.

— Вы уже должно быть в курсе, что Тэймэй потеряла мать. Это очень больно ударило по ней. Близких и родных у неё не осталось. Но ситуация осложняется ещё и тем, что она беременна и предана собственной богиней, убившей её мать.

На этих словах Хельга вскинулась и её глаза засияли такой злобой, что меня внутренне передёрнуло. Вот только непонятно, что стало триггером: беременность или предательство богини. А ещё среагировала она быстрее, чем Аста завершила перевод, что тоже наводило на определённые мысли.

— Хельга, вы знаете русский? — в лоб спросил я.

— Учить с Аста и Лавиния, — с акцентом ответила эмпатка, спокойно выдержав мой взгляд. — Вы хотеть, я помочь?

— Если для вас это не составит проблемы. Я, честно говоря, видел только убойную сторону вашего дара, но есть же и мирное применение. Наверное.

— Хорошо, — кивнула Хельга. — Я помочь.

* * *

Хельга шла на разговор с невестой Комарина как на бой. Нет, она не собиралась воевать с азиаткой, скорее, ей предстояло выиграть бой с собой. Сделав пару глубоких вдохов и выдохов, Хельга сняла блокиратор магии и постучалась.

Дверь отворила сама иллюзионистка. Глаза у неё были красными от непролитых слёз, но княгиня Инари вежливо улыбалась гостье.

— А Асты здесь нет, — ответила Тэймэй, решив, что Хельга разыскивает кузину.

— А я к вам, — постаралась выговорить без акцента эмпатка. — Позволите войти?

— Прошу, — иллюзионистка отошла в сторону жестом приглашая гостью.

Они уселись за маленький кофейный столик, прикрученный к полу.

— Чай? Или может быть кофе? — отыгрывала радушную хозяйку Тэймэй.

— Кофе, пожалуйста, — кивнула Хельга и принялась наблюдать, как создаются из воздуха маленькие белые чашки с дымящимся ароматным напитком, сливочник, сахарница с кубиками рафинада и блюдо с воздушными эклерами.

— Всякая сила имеет своё преимущество, — склонила голову в уважительном поклоне Хельга и сделала глоток обжигающе горячего напитка без сахара и сливок. Сознание взорвалось вереницей ощущений, образов, теней воспоминаний, вызывая головную боль и заставляя эмпатку поглубже спрятаться в собственное сознание, уступая контроль другой части себя, более уверенной, сильной и гораздо более умелой в обращении с доставшимся даром, чем сама Хельга.

* * *

Когда Хельга пришла к ней поговорить, Тэймэй удивилась, ведь Асты поблизости не наблюдалось. А как показала практика, северянка оживала только тогда, когда что-то угрожало её подопечной. Сейчас же напротив неё сидела женщина с очень уставшим, печальным взглядом и пила кофе без сливок и без сахара. Михаил тоже любил именно такой напиток.

Сперва разговор больше напоминал светскую беседу, в процессе которой Тэймэй всё больше расслаблялась. Казалось, пружина, сжатая внутри, медленно выпрямляется, отпуская на волю спрятанные в глубине души чувства. Сама того не желая, иллюзионистка рассказывала о детстве, о семье, о тех идеалах, на которых была воспитана. Её слушали и слышали, окутывая эмоциями поддержки и понимания. Можно было бы считать их ненастоящими, если бы не взгляд Хельги. Она действительно понимала. Изредка украдкой утирала слёзы радости и печали, деля эмоции Тэймэй на двоих и проживая их вместе с собеседницей.

Тэймэй всё говорила и говорила о своих печалях, разочаровании и потерянности. О ложных ориентирах и ложной поддержке богов, о предательстве и утрате, о непонимании, куда двигаться дальше именно ей.

— Я не понимаю, как дальше жить. Кому после этого можно довериться, — вздыхала Тэймэй, отставляя чашку с остывшим чаем, о котором она напрочь забыла. — Я не могу и не хочу вновь довериться новому богу. Как? Если им на нас плевать. Мы для них даже не игрушки. Так, дойные коровы, поставляющие исправно благодать. Захотели — обласкали вниманием, не захотели — отвернулись, когда нас пустили под нож.

— Верно охарактеризовала, — скривилась эмпатка, откинувшись на спинку стула. — Мы им нужны, пока слепо и покорно выполняем их волю. Стоит лишь на мгновение взбрыкнуть, проявить свободу воли и собственное мнение, нас тут же удаляют с шахматной доски, — грустно констатировала Хельга, — причём, чем наглядней и кровавей удаление, тем лучше воспитательный эффект для остального «стада».

— Альтернативы нет. Доверять некому. А без этого я чувствую себя лепестком с отцветшей сакуры, который унесло порывами ветра далеко от дома, оставив увядать на чужбине.

Описание это было столь красочным, что магички буквально увидели перед собой зрительный образ иллюзии.

— Так ли и некому? — чуть прищурившись, уточнила Хельга. — Почему-то мне кажется, что ты лукавишь.

— Михаил не в счёт, он — не бог, — улыбнулась светло Тэймэй, непроизвольно поглаживая живот.

— А так ли нужен тебе именно бог, чтобы чувствовать себя дома, ощущать защиту, опору и уверенность? Зачем тебе бог, если спасал тебя и поддерживал Михаил, все твои проблемы он взял на себя, при этом считаясь с твоим мнением и твоими решениями.

Тэймэй глубоко задумалась, пытаясь переварить услышанное.

— Ну нельзя же поклоняться человеку… Да и любовь — чувство ветренное. Это сейчас он делает всё, чтобы обезопасить меня и ребёнка, а после…

— Никто не знает, что будет после. Иногда после может просто не наступить, — пожала плечами Хельга, — а может наступить через сотни тысяч лет. И мы говорим не о поклонении. Мы говорим о доверии. Ты права, человеческие чувства — плохая гарантия, но звериные инстинкты… они надёжней и честней. Ты — часть его стаи, и он будет защищать тебя до последней капли крови. Ты и сама это чувствуешь, но пытаешься отыскать высший смысл в жизни, в какой-то мере даже переложить ответственность с себя на богов. Вот только иногда нужно просто жить и радоваться, что с каждым днём внутри тебя растёт желанное дитя от любимого мужчины. Очень многие отдали бы всё только за это.

Девушки перебрались на кушетку. Тэймэй свернулась калачиком и какое-то время ещё обдумывала услышанное. На душе было мрачно. Простые слова смогли хоть немного помочь разобраться в себе. Боль от потерь и предательств никуда не делась, но стала тише и спокойней. Исчезло чувство удавки на горле, всё туже затягивающейся, стоило только отпустить контроль над чувствами.

Хельга сидела рядом и волнами тепла убаюкивала иллюзионистку. Та какое-то время ещё ворочалась на кушетке, но вскоре замерла. Хельга криво ухмыльнулась и погладила девушку по голове, тихо под нос напевая себе слова одной очень древней колыбельной:

Подставлю ладони, их болью своей наполни,

Наполни печалью, страхом гулкой темноты.

И ты не узнаешь, как небо в огне сгорает,

И жизнь разбивает все надежды и мечты.

Засыпай, на руках у меня засыпай,

Засыпай под пенье дождя.

Далеко, там, где неба кончается край,

Ты найдёшь потерянный рай*

«Ты даже не представляешь, как тебе повезло с мужиком, милая, — продолжая мурлыкать колыбельную, думала Хельга. — Если бы мой в своё время оказался таким же, этот мир мог бы сейчас быть совсем другим».

* группа «Ария» песня «Потерянный рай»

От АВТОРА:

Друзья, на этом приключения Михаила Комарина и его друзей не заканчиваются! Впереди возврат в родной мир. Мир, где он — не Михаил Комарин, а Трай, тринадцатый маг крови, удостоившийся вознесения. Получится ли встретиться лицом к лицу с демонами прошлого спустя годы, отомстить и не стать чудовищем? На какие жертвы придётся пойти ради своей семьи и братьев по крови?

Спасибо вам за поддержку в комментариях и лайках! Спасибо за терпение. Оно даёт автору возможность творить в кайф. Спасибо за вдохновение писать и отклики! А теперь вперёд к продолжению! https://author.today/work/354005

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Кодекс Крови. Книга VIII

Content

Кодекс Крови. Книга VIII

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Nota bene