Кодекс Крови. Книга IХ

Глава 1

* * *

Пока Тэймэй общалась с Хельгой, я успел созвониться с принцем Андреем. С тем вопросом, который встал передо мной, я решил сначала попытать счастья с более лояльно настроенным представителем монаршего семейства Кречетов и лишь потом в случае неудачи идти на поклон к императору. Принц ответил уставшим голосом, не сдерживая зевка:

— Михаил, скажи, что твой вопрос касается интересов империи, иначе я перевернусь на другой бок и буду досыпать.

— Что может запросить ваш батюшка в обмен на Акиро Инари, кроме островов Рюкю?

— Смотря у кого, — зевнул Андрей, — у японцев зимой снега не допросишься, а вообще даже не знаю. У Маши бы спросить, но подозреваю, ты лучше голову в пасть крокодилу засунешь, чем с моей сестрицей решишь пересечься.

Я тихо рассмеялся. Да уж, с крокодилом хотя бы можно было договориться.

— А зачем он тебе? Он же последний месяц только на поддержке Подорожникова и держится. Труп почти. Вроде бы уже даже консилиум устраивали с японцами, но лечение так и не нашли.

Я выругался. Что-то я не рассчитал, что с момента нападения почти четыре месяца прошло, а доза ему досталась просто конская. Мы бы ещё месяц подождали и спасать бы уже было некого.

— Спасибо, Ваше Императорское Высочество, — поблагодарил я принца. — А зачем он мне? Так невеста хотела на свадьбу пригласить.

— Своеобразные у них семейные отношения, — зевнул в трубку Андрей, — он её чуть не убил, а она его на свадьбу…

— Чужая семья — потёмки, — прокомментировал я, — просто хотел сделать подарок, раз уж с её стороны совсем никого не будет.

— Это да, непорядок при её-то статусе. А мать разве не приедет? — удивился принц уже более бодрым голосом, окончательно просыпаясь.

— Мы вчера простились с вдовствующей княгиней Инари, — сообщил я самые свежие новости. — Её убили накануне.

На той стороне повисло молчание.

— Предполагаю, что империя не дождётся громкой свадьбы в связи с этими событиями, — в голосе принца была неподдельная печаль. — Мне жаль. Искренне.

— Благодарю и надеюсь, что вы почтите наше скромное тожество своим вниманием в качестве друга семьи, — завуалировано пригласил я принца на предстоящую церемонию без точной даты.

— Обязательно. Занятость у меня не такая, как у Александра и Марии, так что можете рассчитывать. Предупредите только хотя бы за пару дней.

Мы тепло распрощались с принцем, и я набрал Бориса Сергеевича Подорожникова. По уму, следовало связаться с ним в первую очередь, но я почему-то решил, что торговаться придётся с императором, а не со смертью.

Ответил мне совершенно незнакомый мужской голос:

— Извините, Борис Сергеевич сейчас не может ответить на звонок. Он на операции. Что ему передать?

— Передайте, что звонил Комарин Михаил Юрьевич по вопросу помощи в лечении Акиро Инари.

— Хорошо, — как-то неуверенно ответили на той стороне, а после добавили, — вы подождите, пожалуйста, пару минут, я сбегаю передам.

Интересный подход, похоже, что ситуация с Акиро хуже некуда, если Подорожникова собирались отвлечь посреди операции. Спустя пять минут я услышал уставший и чуть запыхавшийся голос будущего тестя:

— Скажи, что ты готов помочь вылечить его.

Не знаю, что меня дёрнуло, но я неожиданно даже для себя выпалил:

— Скажу, но вы уговорите Петра Алексеевича отпустить японца домой.

Если подумать, мысль была дельная. Снять с себя всю ответственность за взаимодействие с императором, а самому пожинать плоды комбинации.

— Хорошо, — как-то уж слишком быстро согласился Борис Сергеевич, — когда тебя ждать?

— Сутки или чуть больше, — прикинул я скорость полёта дирижабля, разницу во времени и возможность беспосадочного перелёта, которой просто не было. — Мы недавно из Киото вылетели.

— Дело дрянь, — честно признался Подорожников, — к тому времени спасать будет некого. Мы и так его последние двенадцать часов держим живым по очереди с японцами. Миш, если у тебя есть возможность как-то оказаться здесь быстрее… — лекарь запнулся, что-то рявкнул чуть в сторону, а затем снова продолжил говорить мне, — … я клянусь, никто никогда не узнает, что тебя здесь просто не могло быть. Может, как-то через Орлова попросить посодействовать? Свитки переноса, может, какие-то добыть…

— В больницу я не явлюсь, — коротко обозначил я свои условия. — Везите его к себе под любым предлогом, хоть к тотему присосаться, хоть что угодно. Но лишних глаз быть не должно. И будете помогать в ритуале. Придётся подготовить кое-что к моему приезду. У вас же бассейн есть?

— Есть, — заторможенно ответил Подорожников, — а зачем?

— Помыться хочу с дороги, — съязвил я, выводя лекаря из оцепенения, — для ритуала, естественно.

— Что приготовить? И к которому часу? — наконец, настроился Подорожников на рабочий лад.

— Через четыре часа. И нужен бассейн свежей крови, желательно, свиной.

На той стороне замолчали надолго.

— Со вторым будут проблемы. Без этого никак?

— Борис Сергеевич, я — маг крови. Если бы я мог лечить подорожником, то не просил бы, — устало объяснял я лекарю прописные истины. — Хотя бы купель заполнить или ванну сможете?

— Да, — последовал уже более уверенный ответ. — И, Михаил… спасибо!

— Пока не за что!

Связь оборвалась, а я сверил часы, чтобы не проворонить время. Пока же, я осторожно обратился к кровной связи с Тэймэй, пытаясь определить её состояние по итогам беседы с Хельгой.

Результат меня порадовал. От холодной отстранённости иллюзионистки не осталось и следа, зато был клубок самых разных естественных для ситуации чувств, несколько приглушенных или правильнее будет сказать пережитых и прочувствованных. Честно говоря, я не ожидал, что получу желаемый результат так скоро. От этого мои намерения присмотреться к эмпатке только укрепились. Ведомый вполне прагматичными чувствами я не против был получить себе в род ещё и специалиста такого профиля. В компанию к магам смерти, ментатору и ловцу душ.

И нет, губа у меня не треснет.

Не знаю почему, но я постоянно пытался усилиться за счёт уникальных магов. Видимо, концепция старого барона Комарина была мне весьма и весьма по душе. Тоже что ли отправить на будущий год охотников за головами по высшим заведениям страны? Объявлю о стипендиях и буду уже среди безбожных и незнатных себе алмазы собирать и оплачивать обучение. На вступительных экзаменах как раз и выйдет отбор устроить. Главное — дожить до этих самых вступительных.

* * *

Кирана долго думала, каким образом построить разговор с двумя общинами, проживающими на территории своей изнанки и враждующими между собой, и, наконец, пришла к единому мнению. А, собственно, никак.

Она не обманывалась. Её здесь терпят только из-за восстановления пелены и группы поддержки. Считаться с такой силой приходилось вне зависимости от желания окружающих, но идти на компромисс ни одна из общин не желала. Да что там, даже просто обсудить видение дальнейшего совместного развития и то никто не пожелал.

Обе общины, привыкнув противостоять друг другу, но всё же считаясь с интересами друг друга, оказались не готовы к появлению третьей стороны. И теперь по всем законам мироздания сделали Кирану общим врагом.

Воевать со всеми имеющимися силами она не видела смысла, да и с дипломатией у неё не сложилось. Так что вечером она попросила Андра собрать охотников для разговора. К этому моменту как раз должен был вернуться Ксандр с группой эргов.

Когда Кирана пропала с имлисом, он рванул за ними следом, опасаясь проблем со стороны поселения, и не ошибся. После разрешения ситуации Ксандр дисциплинированно вернулся к беженцам и комарам для сопровождения.

Охотница всё чаще ловила себя на мысли, что привыкла к компании Ксандра, его спокойствию и поддержке. Жаль только, что всему этому вскоре придёт конец. Кирана вышла сквозь пелену и уселась на краю пропасти, где несколько часов назад учила уму-разуму Лиану. Настроение было паршивое.

Охотница теперь понимала брата, который всеми силами пытался увильнуть от власти. Чем больше власти, тем больше ответственности. Охотники отвечали лишь сами за себя, а теперь всё стало сложно.

— Кого хороним? — рядом пыхтя и ворча присела Имал, запутавшись в конечностях. — И как вы только живёте на двух ногах! Неудобно же!

Не получив ответа, эрга ткнула охотницу локтем в бок, привлекая внимание.

— Нет, правда, ты чего с таким лицом сидишь, будто все тортики в мире исчезли?

— Честно? — Киаране вдруг захотелось поделиться своими опасениями хоть с кем-то близким, кому можно доверять. — Я — никудышняя княгиня. Вон, даже на изнанке не могу с населением договориться, а что наверху тогда будет?

Имал почесала ладонью себе за ухом, а затем облизала пальцы. Уловив недоумённый взгляд Кираны, она чертыхнулась:

— Тьфу, всё время забываюсь! Но папа говорит, что это скоро пройдёт!

— Папа⁈ — охотница на радостях обняла эргу и даже чмокнула в щёку. — Это же прекрасно! Я так рада, что всё не зря!

— Конечно, не зря! — самодовольно протянула Имал, подставляя голову для поглаживаний. — Не переживай! Мы поможем! Никуда они отсюда не денутся!

— Вот в последнем я как раз и не сомневаюсь, — тихо откликнулась Кирана, — но не хотелось бы людей измором брать.

— А некоторые по-другому не понимают, — фыркнула Имал. — Так что говори, как есть, а дальше пусть сами решают.

* * *

К вечеру в горное поселение прибыла группа беженцев. Ксандр сам определил их на постой. Имал бегала за ним хвостиком, помогая во всём жителям своего прошлого мира. Имлис же следовал по пятам за дочерью, обернувшись в человеческую ипостась. Выглядел он страшно. Без волос на теле и лице, весь в шрамах и едва заживших рубцах, один из которых искажал черты лица, делая их гротескными.

Местные старались обходить их стороной, но хоть пальцами не показывали, и то хорошо.

Время беседы неумолимо приближалось, а Кирана всё больше нервничала. Какое она имела право им что-то приказывать или требовать подчинения? Кто она такая? Такая же чужачка, как и те, что приходили к ним в общину за живым товаром и редкими ингредиентами. И чем она тогда лучше? Стала такой же… с серой моралью.

Охотнице стало тошно от себя самой. Без неё они жили пусть и в состоянии перманентных стычек между собой, но свободно. А что она может предложить им взамен? Службу? Защиту? Что?

— У тебя татуировка полыхает пламенем, — тихо отозвался из-за спины Ксандр, обозначая своё присутствие. — Не нервничай так. Оно того не стоит. Ты всё делаешь верно. И нет, ты не захватчица и не рабовладелица. Ты просто пытаешься навести порядок на своих землях.

— Бить морды я умею лучше, чем править, — Кирана рассматривала носки своей обуви, не поднимая взгляд.

— Оставь этот аргумент напоследок, — хмыкнул охотник. — Даже Лиана впечатлилась, уже всё поселение успело обсудить твои методы «воспитания».

— Говорят, что я — чокнутая сука?

— Молча поддерживают, ведь тебе удалось поставить выскочку на место. Так что твой рейтинг в их глазах негласно вырос, но я тебе этого не говорил! — ухмыльнулся Ксандр. — И вообще, ты же жила в общине охотников, верно?

Кирана кивнула, всё ещё не понимая, к чему он клонит.

— Так и говори с ними так, как если бы разговаривала дома. Не нужно высокопарности и вычурности речи. Говори просто, как чувствуешь. Так шансов быть услышанной и понятой у тебя будет больше.

Охотница обдумала несколько секунд совет и признала его вполне полезным.

Через пару минут Ксандр провёл её на возвышение, с которого отлично просматривался зал с грубо сколоченными столами и скамьями, за которыми сидело, кажется, всё взрослое население общины.

— Я думала, охотников почти не осталось, и я буду распинаться перед десятком мужиков, — тихо буркнула Кирана Ксандру, но тот только сжал ей ладонь в жесте поддержки.

При виде неё разговоры в зале смолкли постепенно, и слово взял Андр:

— Все вы знаете, по какой причине мы сегодня собрались. Поэтому не буду долго ходить вокруг да около, княгиня Виноградова Кирана Юрьевна сейчас расскажет нам о своих планах на наши земли.

Послышался тихий ропот недовольства, а сама Кирана только скривилась от представления. От такого конферансье оказалось больше вреда, чем пользы.

Кашлянув пару раз для привлечения внимания и не получив желаемого результата, охотница сунула пальцы в рот и залихватски свистнула. В зале мигом воцарилась тишина.

— Ну, а теперь, пожалуй, начнём с начала. Уважаемый Андр слегка ошибся, когда меня представлял. Я — Кирана, вольная охотница Третьей реки Восьмиречья по призванию и княгиня Виноградова по рождению.

— Чем докажешь, что охотница? — послышался выкрик из зала.

— Двух тварей пятого уровня упокоила, одну из которых сутки назад в его присутствии, — указала Кирана пальцем на Ксандра, — вот макр с неё, а вот и трофеи! — на стол из кожаного мешочка высыпались треугольные зубы из морской твари и макр. — Кстати, есть здесь, кто занимается заточкой? Хочу особые ножи из них сделать.

К мосту приковылял старик без одной ноги, опираясь на деревянную культю. Он осмотрел трофеи и даже попробовал их на зуб.

— Я возьмусь, — буркнул он Киране. — Бесплатно. За пелену. Потом расскажешь свои пожелания.

И старик также спокойно ушёл обратно на своё место.

— И чего же ты от нас хочешь, охотница? — выкрикнула женщина из дальнего конца зала.

— А хрен его знает, — абсолютно честно ответила Кирана. — Хотеть я могу много, чтоб пить и не пьянеть да грудь чтоб не обвисла к старости, но это же не значит, что так и будет. А по сути, у нас с вами следующая ситуация. Жизнь в этом месте возможна только под защитой пелены. Полноценную работу пелены я восстановила, но это обошлось лично мне очень дорого. Я это делала не потому, что вся такая из себя добрая, а из уважения к Ксандру и в расчёте возродить на этих землях семейный промысел.

— Какой промысел? Эксперименты опять продолжишь? — глухо прозвучал мужской бас.

— Нет. Вот в этом могу поклясться. Пока я жива, подобных мерзостей на моей земле не будет, — спокойно ответила Кирана, резанув руку в кровь, и добавила: — Клянусь!

Порез тут же затянулся, а кровь исчезла с ладони, что тут же заметили с ближайших столов и передали дальше.

— Если узнаю, что кто-то из вас или виноградовских этим промышляет, убью, — так же спокойно пообещала охотница. — А в качестве семейного промысла я имела в виду виноделие. Раньше вино из местных сортов винограда стоило очень дорого, и выручки хватало, чтобы не только работоспособность пелены обеспечивать.

— Хочешь свободных охотников в рабов на плантациях превратить? — завизжала женщина совсем рядом с возвышением. Судя по тону, она явно надеялась спровоцировать скандал.

— Я хочу, чтобы жили вы не в скалах, а на земле. Чтобы лекари у вас были, пища нормальная. Чтоб порядок был, торговля и ремесло. Чтоб охотникам было куда свою добычу продавать и было где купить экипировку да эликсиры полезные. Чтобы дети учились в соответствии со способностями, а одарённые в специальные школы доступ имели, магию развивали. Много я чего хочу, вот только вы за три сотни лет так привыкли жить наособицу да в своих проблемах вариться, что и не нужно вам это всё. Жить бы вольницей своей да грызться между собой, как раньше грызлись.

— Не нужно к нам лезть! Мы и сами проживём! — послышались выкрики.

— Детей лечить да учить надо! Пелена тоже не вечная! — кое-где начали роптать женщины. — Вам лишь бы вольницу свою не потерять! А где она вольница та? Как потоп пришёл, так та вольница и закончилась. Хлебнули все вольной жизни да чуть не захлебнулись!

Ропот постепенно нарастал, люди спорили друг с другом до хрипоты, эмоционально размахивая руками.

Кирана хотела было свистнуть ещё раз, чтобы привлечь к себе внимание, но осторожное касание к плечу её остановило. За спиной стоял имлис в человеческом обличье и хмурился.

— Там на границе с пеленой какое-то побоище происходит. Может, глянешь? Местные решили не лезть, а я…

— А он плавать не умеет, — тут же встряла Имал. — Но вмешаться надо обязательно! Пойдём скорее! А то там пелена рябью идёт! Вдруг отключится?

Охотница оглянулась на бурлящую толпу и рванула в сторону зала управления пеленой. Защитный барьер сейчас был важнее. Ксандр и имлис припустили следом, а Имал бежала впереди, подсказывая дорогу в хитросплетениях скальных коридоров.

Через пять минут они были на месте. Охраны на входе в зал не было. Вся она стояла, прильнув к пелене, и пыталась разглядеть что-то внизу. Кирана протиснулась между любопытствующими и открыла проход.

У основания скалы вода окрасилась в красные и синие цвета. Волны вспенивались, являя наружу хвосты, щупальца, плавники и даже пасти. Вспышки применяемых заклинаний расходились кругами по воде, вызывая ту самую рябь на пелене.

— Ничего себе! — восхищались местные. — На кого же они так напали?

— Мне бы тоже хотелось знать, — пробормотала себе под нос Кирана, прикидывая навскидку силу заклинаний, если они заставляли сбоить защитный контур с макром шестого уровня.

«Эй, там внизу! — крикнула мысленно она. — Тебе помощь нужна?»

«Ну чем Виноград не шутит, может, там ещё один эрг в беду попал», — успокаивала себя и свою совесть Кирана.

Вот только вменяемого ответа не последовало. Вернее, отклик был, но только он не поддавался расшифровке. От места схватки разошлась волна магии такой силы, что у Кираны перехватило дыхание, а в глазах замелькали разноцветные пятна. Пелена загудела от силы воздействия, но выдержала.

Охотница до рези в глазах всматривалась в бурлящие волны и всё же решилась вмешаться. Она просто не смогла бы бросить человека на съедение тварям, даже если человеком он был всего лишь на половину.

Глава 2

Кирана разглядывала существо, спасённое из морского побоища. Не особо заморачиваясь, она вынула его из гущи боя вместе с водной сферой прямо к своим ногам. Таких существ ей ещё видеть не приходилось: наполовину человек, наполовину рыба. Явно не эрг. Бесспорно, красивый мужик с кожей, отливающей перламутром на солнце, волосами цвета морской волны и чешуйчатым хвостом ниже пояса. Между пальцами на руках виднелись бледные перепонки, а между лопаток на спине — самый настоящий плавник. Тело существа было сплошь покрыто порезами и ожогами, из которых сочилась голубая жидкость.

— И что это такое? — последовал озадаченный вопрос от имлиса.

— А боги его знают.

Имал попыталась юркнуть между спин охраны к раненному, но была на ходу остановлена Кираной и отцом:

— Стоять!

Кошечка фыркнула и обиженно показала язык скучным взрослым. Кирана же принялась с любопытством осматривать существо.

— Жабр нет, но воды ему бы надо. На коже какая-то плёнка трескаться начинает.

Ксандр тут же соорудил из камня подобие купели, заполнил её водой и осторожно переместил раненного в воду, оставив голову на поверхности.

— Может, лучше под защиту пелены? Вдруг кто летающий опять попадётся, — неуверенно предложила охотница.

— Подлечим, побеседуем, а дальше решим, — хмуро отозвался Ксандр, отдавая приказ привести дочь.

Пока же все настороженно разглядывали неизвестное существо.

— Вот вы где! — послышался возглас Андра за спиной. — А я думаю, куда вы пропали? Там община приняла решение. Хотят огласить, а вас нет.

— Не тяните кота за… — Кирана резко оборвала фразу, увидев, как Имал навострила ушки, а имлис ухмыльнулся понимающе. — Что решили?

— Что хотят с вами сотрудничать, — с недовольной миной ответил Андр.

Странно, охотнице казалось, что он более вменяемый, чем тот же Зандр. Но, видимо, только казалось.

— Сотрудничать или идти под присягу, где я принимаю на себя полную ответственность за вас, а вы служите верой и правдой, не помышляя предать и ударить в спину?

Андр замешкался, а за него, как ни странно, ответил громила Зандр:

— Готовы под присягу, — пробасил он. — Надоело бояться за семьи.

— А ты был за или против? — почему-то Киране было интересно услышать ответ охотника.

— За, — немного помявшись, ответил тот. — Я с твоими людьми пообщался. Они рассказали, как у вас всё устроено. Если у нас хоть на половину так же будет, то уже лучше станет, чем сейчас.

— А почему тогда напал? — охотница хмурилась, пытаясь понять логику здоровяка.

— Так ты одна вернулась, без людей, без Ксандра, без объяснений и принялась командовать, — пожал тот плечами. — Ошибся, бывает. Терпение не моя основная добродетель.

«М-да. Сначала делаем, потом думаем, — мелькнула мысль у Кираны. — И это ещё не самый плохой вариант. Хуже, если как у Андра. Подумав, он делает во вред, а не во благо».

— А он почему против? — решила в лоб спросить охотница, указывая на Андра. Тот разглядывал раненного и о чём-то беседовал с Ксандром.

— Так он же у нас старостой был, — бесхитростно ответил громила. — Не хочется власть и влияние терять.

— Так у него никто её и не забирает. Пусть и остаётся старостой. С него и спрос будет. Здесь работы непочатый край. Списки людей составлять, их квалификацию и род занятий, уровень магического развития, вид одарённости и практическое применение. Нужно понять, какие направления мы местными людьми закроем, а где смешанные команды понадобятся. Пока я вижу только острую нехватку лекарей. Опять же людей нужно будет распределять на разные виды работ. Здесь столько восстанавливать, что работы всем хватит. Ещё нужно разобраться с лабораториями. Определиться нужны ли вам какие-то технологии из них для развития, как белькам, или лучше снести всё и сровнять с землёй. А вам ещё команды охотников формировать смешанные. Нужно будет заняться составлением картографии этого мира за пределами пелены. Отметить точки постоянных прорывов, определить наиболее полезные для алхимии ингредиенты и места обитания тварей. Возможно, со временем, удастся пелену передвинуть. Так что работы хватит всем!

Кирана только навскидку выдала план действий на ближайшие пару месяцев.

— А что со старушками делать будешь? — уже более заинтересованно спросил Зандр.

— А вот они — моя головная боль, — вздохнула охотница, — я так толком и не поняла, кто они такие? Такие же результаты экспериментов, основавшие собственные рода, но поклоняющиеся Винограду? Тогда какого хрена они вами, охотниками, помыкали? С чего это они себя исключительными объявили? Или среди них есть кто-то с кровью Винограда? Ну и бесят они меня своей спесью и приказами меня убить. А я, когда злая, совершенно не дипломатичная.

Зандр откровенно заржал, чем привлёк внимание Ксандра и Андра.

— Рассказали мне уже про твою дипломатию. Действенная, — отсмеявшись, ответил охотник. — Да и сам прочувствовал. На самом деле, бабки эти — твоя родня по крови. Когда арка перехода работать перестала, местные экспериментаторы лет пять прождали спасательный отряд, а потом на себе опыты провели. Жить хотелось, а у звериной ипостаси и регенерация лучше оказалась, и срок жизни без вмешательства лекарей подольше. Вообще их с десяток было. Если мне память не изменяет. Давненько это всё же было. Но трое почему-то вообще не пережили процедуру, а из оставшихся часть родов зачахла во втором-третьем поколении. Вот только эта четвёрка и осталась. А не любят тебя по одной просто причине, ты же огнём владеешь, а у нас таких нет. Ни одного. Никто не знает почему. А те же бельки на магию огня реагируют и в тварей не превращаются. Для тебя они — пушистики, а для нас хрень похуже иного монстра. Они труп обгладывают меньше чем за минуту.

Кирана словила себя на мысли, что стоять и по-простому общаться с Зандром оказалось весьма информативно.

— А ты ничего, когда не пытаешься мне морду набить, — протянула руку для рукопожатия Кирана.

— Ты тоже ничего, — ответил Зандр, отвечая на жест, — во всяком случае пока лучше этих чокнутых старух.

Пока Кирана беседовала с Зандром, привели Лиану. На удивление, лекарка не стала устраивать истерик. То ли близость обрыва подействовала, то ли внешность пациента. Глаза у девушки загорелись азартом, пока она не рассмотрела рыбью половину раненного. Такой растерянности и девичьего разочарования охотница давно не видела.

— А как же это так? Он в обороте застрял? — растерянно пробормотала лекарка, не желая расставаться с мечтой о спасении морского красавчика для себя лично.

Ответ на этот вопрос ей дать не смогли. Лиана сосредоточилась на пациенте, из её ладошек лилась целительная магия, но заметных улучшений не было. Раны не затягивались, ожоги не пропадали. У лекарки испарина выступила на лбу, но результата не было. Осев возле каменной купели, она растерянно подняла на Кирану испуганные глаза и произнесла:

— Я лечила, честное слово. Но на него моя магия не действует.

* * *

До ухода к будущему тестю ещё было время. Я направился к невесте. Хельги уже на месте не было, зато была отдохнувшая Тэймэй, в задумчивости пившая зелёный чай.

— Ты как? — обнял я девушку и чмокнул в макушку, прежде чем сесть напротив неё.

— Приходила Хельга, — задумчиво отозвалась Тэймэй, — мы с ней поговорили, хоть я и не думала, что с этого будет толк.

Я старался не встревать в размышления невесты, давая той возможность выговориться. Тэймэй обновила сервировку на столе, сотворив мне кофе, а себе ещё эклеров.

— Мне стало легче. Не знаю, как, но она смогла мне помочь. В ней не было вежливого сочувствия, только понимание. Это как взять одну чашку чая и разлить её на две. Так и с моими эмоциями. Она разделила их со мной, не указывая, как дальше жить. Не давая советов, она дала мне пищу для размышлений, — говорила невеста сумбурно, но общий смысл был понятен. — Это ведь ты направил её ко мне?

Я решил не отнекиваться и честно кивнул.

— Спасибо.

Дальше мы обсуждали ситуацию с Акиро и его лечением. А ещё разговор так или иначе свернул к проведению свадебного обряда. Время шло. Необходимо было соблюсти минимальные приличия.

— Мы можем обойтись скромной церемонией в кругу самых близких, — предложил я. — Веская причина у нас имеется.

— Нет, — покачала головой Тэймэй, — совсем скромной она не будет. Жизнь продолжается. У нас будет сын. И он достоин того, чтобы его родители сочетались браком достойно. По прилёту попрошу Светлану и Лавинию помочь с организацией церемонии.

— Если нужна будет какая-либо помощь, я в твоём распоряжении.

— Поверь, даже если бы я не прожила годы в борделе, я всё равно бы осознала, что последнее, чем хотел бы заниматься мужчина — это участвовать в подготовке собственной свадьбы, — с пониманием улыбнулась невеста. — Так что твоя забота — организовать себе достойный мальчишник, остальное мы возьмём на себя.

* * *

Отведённые Подорожникову четыре часа на подготовку неумолимо подходили к концу, поэтому мне и самому следовало сделать некоторые приготовления.

Для начала я взял образцы крови у Тэймэй. Судя по стадии заражения, от крови Акиро уже давным-давно ничего не должно было остаться. Поэтому для возмещения нужна была кровь хотя бы минимально родственная с его. А ещё мне самому требовалась кровь для подпитки, но здесь я обратился к Райо. Тем более, что он же и открывал мне портал в столицу, в особняк Комариных.

Самостоятельный переход напрямую к Борису Сергеевичу я отмёл как нежизнеспособный план. Не стоило будущему тестю представать в образе твари изнанки. А то после такого свадьба могла и не состояться.

В столичный особняк Комариных мы перенеслись за полчаса до назначенного времени. Без Агафьи он выглядел покинутым. Пусть слуги всё также ухаживали за домом, но было ощущение, будто душа покинула это место.

Перед выходом я задержался перед портретом баронессы, висящим в холе. Молодая, красивая, дерзкая, но со взглядом полным мудрости и опыта. Я скучал. Хотя бы себе я мог в этом признаться.

«Нужно возвращаться в императорскую библиотеку и искать. Не может быть, чтобы никто не придумал ничего за тысячи лет. Аргайл же смогла сохранить подобие жизни, значит, и у Агафьи есть шанс. Нужно только найти».

Пока же мы с Райо отправились к Подорожниковым. Встречал нас дворецкий, без слов проводив сразу в домашний лечебный кабинет Бориса Сергеевича.

Сам хозяин находился тут же, вливая силу в Акиро Инари. Я, признаться, не узнал в лежащей мумии того пышущего здоровьем и наглостью княжича, что четыре месяца назад нападал на Тэймэй. Анатомический скелет выглядел здоровее Акиро хотя бы по причине светлого цвета костей. У кузена же Тэймэй кости почернели и проглядывали тёмными пятнами сквозь ставшую пергаментом кожу. Каменная купель, наполненная кровью, стояла тут же. Судя по температуре и состоянию, наполнили совсем недавно. Кровь ещё не успела свернуться.

— Хвала Подорожнику, вы прибыли! — выдохнул уставший и осунувшийся императорский лекарь. — Я сделал всё, что вы просили.

Я закатал рукава на рубашке и сделал несколько надрезов на запястьях. Кровь свободно полилась в купель. Параллельно я вскрыл сосуд с кровью Тэймэй и добавил его содержимое туда же. Прихватив скальпель из набора инструментов Подорожникова, я подошёл к Акиро.

— Прекращайте его лечить, а то порезы затянутся, — дал я команду лекарю, но тот лишь устало покачал головой.

— Без постоянной подпитки у него есть минут пять, может быть, семь. О затягивании ран речи не идёт. Я фактически заставляю его органы работать на собственной магии.

— Так это же прекрасно, — улыбнулся я. — Значит, вы прекрасно знаете, что у него прогнило больше всего и начнёте восстановление оттуда. Я же буду выманивать яд, что сейчас течёт в его сосудах. Когда он полностью очистится, переложите Акиро в купель и используете содержимое для восполнения крови в его организме. После чистки вам предстоит поднапрячься и восстановить ему систему энергоканалов, как когда-то восстановила мне Света. Хотя бы основные узлы.

— Там прогнило всё.

— Значит, выставите Акиро счёт за полное обновление организма! — пошутил я, но, кажется, у нашего чудо-лекаря опустились руки. Уж от кого-кого, а от Бориса Сергеевича я не ожидал таких упаднических настроений. Вручив ему второй скальпель, я дал команду:

— Отставить панику. Надрезайте по точкам основных энергетических узлов и всех внутренних органов.

Работа закипела. Из каждого надреза чуть ли не с шипением выступали чёрные капли яда.

— Не испачкайтесь в этой дряни, — предупредил я будущего тестя. — Это какая-то дикая смесь проклятия, паразита и алхимии. Оно саморазмножающееся и даже частично разумное.

Подорожников только хмуро взглянул в мою сторону, но руки его при этом окутало изумрудное сияние магии.

— Откуда такие познания?

— Смотрите, — я протянул ему собственное оголённое запястье, где моя кровь сейчас вступила в противостояние с чёрным ядом из тела Акиро. — Яд пытается атаковать и захватить новую среду обитания, гораздо более перспективную, чем полумёртвый носитель, а моя кровь за счёт магии успешно не пропускает захватчика и не даёт распространиться.

Всё больше и больше чёрной дряни тянулось ко мне, покидая тело Акиро. И всё больше собственной крови я отправлял для ведения «боевых действий». Быть приманкой то ещё удовольствие, но я хорошо запомнил, как именно удалось выманить яд из тела Тэймэй в прошлый раз.

Заканчивал делать надрезы Борис Сергеевич в одиночестве. Я же сидел чуть в стороне от купели внутри кокона из чёрных лент яда. У меня начиналась своя война.

* * *

Князь Акио Аканезуми потирал руки в ожидании вестей о смерти Акиро Инари. Он отбыл в столицу империи русов сразу после фееричного открытия Иллюзиона. Смотреть, как Осака взрывается обожанием в отношении враждебного рода, было выше его сил. Поэтому получив донесение о скорой смерти Акиро, князь поспешил к принцу Есихито и предложил отправить себя в Москву с миссией. На фоне грядущей смерти можно было попытаться вытрясти из русов хотя бы какую-то виру за смерть носителя императорской крови. И не важно, что этой крови была капля на бадью, главное — признанное родство.

Есихито, на удивление, благосклонно отнёсся к идее опального князя и подписал сопровождающие документы для посольства. Акио, едва прибыв в Москву, развил кипучую деятельность, направляя ноты протеста по случаю ненадлежащего лечения и преступного препятствования доступу к подданному Японской империи. Но самый главный документ только ожидал своей подписи.

Пару часов назад его соглядатаи сообщили, что личный лекарь императора вывез Акиро Инари к себе домой якобы для лечения с использованием родового алтаря.

«Ну-ну! — с усмешкой отреагировал князь Аканезуми на официальную причину вывоза больного из лечебницы. — Уж я-то знаю, о каком яде идёт речь. Я сам его давал Акиро перед отъездом в Москву».

Вылечить от него не под силу ни одному лекарю. Разве что бог самолично возьмётся, что очень маловероятно, ведь всем богам глубоко плевать на чужих последователей, а самой Инари, по заверениям Лесной Мыши, было явно не до спасения княжича. Хотела бы, спасла бы раньше.

Акио ещё раз любовно погладил подготовленный документ, где император русов и его личный лекарь обвинялись в убийстве носителя японской императорской крови.

«Всё же умный человек выкует победу из собственного поражения, удел остальных — принести пользу империи, даже умирая по собственной глупости».

* * *

Борис Сергеевич не знал, радоваться ли ему или ужасаться. Он участвовал в том, что многие назвали бы тёмной, запрещённой магией. Вот только выбора не было. Когда Подорожников уже хотел было расписаться в собственной беспомощности, из ниоткуда появился Михаил и предложил помощь.

До приезда будущего зятя Борис Сергеевич сам себе поклялся, что никогда и никому не расскажет об участии в этом Комарина, ибо того здесь быть попросту не могло. О возможностях перемещений графа на такие расстояния Подорожников тоже запретил себе даже думать и очень надеялся, что клятва, засвидетельствованная богом, сможет скрыть любые намеки на эту информацию от других, в том числе и от самого императора.

Выполнив все требования Михаила, Борис Сергеевич с ужасом ждал тёмных ритуалов с жертвоприношениями и ещё чем-то подобным, но будущий зять его удивил. Коротко расписав суть их совместной работы, он давал указания и даже на себе продемонстрировал специфику распространения яда. Всю опасность Комарин взял на себя, натурально став приманкой для полуразумного вещества, или чем там оно было.

Едва последние капли яда покинули тело Акиро, Подорожников взялся за восстановление организма пациента. Поместив того в купель с кровесодержащим субстратом, лекарь, по сути, заново воссоздал внутренние органы японцу, а после и основные узлы энергоканалов. Это требовало колоссальной концентрации и усердия, но теперь его силы полностью впитывались телом больного, не тратясь на противодействие яду.

Когда спустя три часа Борис Сергеевич вышел из медитативного транса, в котором латал Акиро Инари, он с ужасом увидел, что Михаил как сидел в ядовитом коконе, так и продолжал в нём сидеть. Чёрная сфера вокруг него бурлила, и лишь благодаря дару Подорожников знал, что Комарин не просто жив, но и продолжает борьбу.

Глава 3

Я, когда усаживался поудобней, планировал устроить гладиаторские бои с этой псевдоразумной дрянью. Собственно, первые пару часов всё шло по плану, пока я выманивал из Акиро яд, предлагая взамен себя, такого вкусненького и даже почти первой свежести.

Вот только на третьем часу яд-таки доказал свою самую что ни на есть разумность и вдруг перестал атаковать. Такого поворота событий я, признаться, не ожидал. А ещё вдруг понял одну простую и вместе с тем ошеломляющую вещь: яд не пытался на меня напасть. Всё это время он пытался воссоединиться со мной.

— Ты что такое? — невольно вырвалось у меня, когда напротив сформировалась чёрная клякса, имитирующая моё же лицо.

— Создатель вернулся! Создатель не забыл про нас! — прохрипело мне в ответ нечто.

— Это я-то создатель? А ты ни с кем меня не путаешь?

— Нет! Ты своей волей и кровью создал нас и отправил убить врага! Мы выполнили задачу, Создатель! Почему ты не признаёшь нас?

Я усиленно соображал. На момент создания этого я объединил две техники, используя божественный артефакт, а в качестве исходного материала собственную кровь. Лозы из крови впитали в себя маго-наркотическое вещество и убили нападавших. На момент появления Медведева техника оплела щит Акиро и продавливала его всеми силами. Я даже вспомнил, что у княжича кровь носом пошла.

Но я совершенно точно помнил, что лозы так и не пробили щит.

— Не пробили, но мы смогли впитаться через кровь, выполняя задачу.

Хм. А ведь после выставки Подорожников говорил, что Акиро впал в кому. Тогда мы решили, что всему виной яд, а оказалось… От обычного яда княжич стал бы наркоманом, а с учётом скорости выведения и вмешательства Бориса Сергеевича, даже не факт, что стал бы. Но уж точно не умер бы. Вон, Тэймэй почти десять лет прожила на этой дряни в малых дозах, Акиро же высосали за гораздо меньший срок.

«Поздравляю себя, я — бог!»

Это, конечно же, был стёб чистой воды. Для вознесения на божественную ступень развития необходимо было обрести способность к креационизму, то есть умению создавать некую форму жизни. В моём же случае я использовал божественные силы Винограда, когда запахло жаренным, и на адреналине умудрился из собственной крови и мудрёного яда создать это.

О-хре-неть!

Нет, как каждый уважающий себя маг крови из Башни я умел придавать крови нужную форму, абсолютно послушную мне и моей воле. Кровь для нас была и есть всем. Но после выполнения задачи форма распадалась. Она, в принципе, не смогла бы существовать без контроля мага.

Стало как-то неуютно. Пусть в полной силе я и мог посоперничать с местными богами, но создателем в полной мере не был и быть не мог. Хотя… хрен их знают, какие именно здесь минимальные требования на звание бога. Проверять как-то не хотелось.

Самым логичным было бы уничтожить это и сделать вид, что ничего не было. Ошибся. С кем не бывает. С другой стороны, маячил постулат: «Мы в ответе за тех, кого приручили». В данном случае создали.

Оно разумно. Оно послушно. Оно — форма жизни. Я выругался, не зная, как поступить. Нужно больше информации.

— Ты чем питаешься? Как распространяешься?

— Питаемся энергией. Распространяемся через кровь.

— То есть для жизни тебе не нужно убивать? — попытался я подвести это под классификатор существ.

— Нет.

— Что будет, если питания не хватит? Если бы умер Акиро, что с тобой стало бы?

— Впал бы в спячку или перебрался бы в другого носителя через кровный контакт, чтобы вернуться к Создателю.

Идеальный убийца. И-де-аль-ный. Вот только со спячкой могли быть проблемы. Здесь после смерти тела сжигали и развеивали. Хрен отоспишься.

— Другого носителя ты бы убил без приказа?

От ответа на этот вопрос очень много зависело.

— Нет.

Я выдохнул и продолжил опрос-знакомство.

— Ты какого пола? Женщина или мужчина?

— Мы — одновременно единый организм и великое множество.

Я несколько минут подумал в тишине, взвешивая все за и против.

«Ну, а вдруг повезло? — уговаривал я сам себя. — Вдруг первая попытка оказалась удачной? Не первая, а единственная», — тут же поправил сам себя. Вот прям седалищем чувствую, что мне это ещё аукнется.

— Значит так, — наконец, принял я решение, — для простоты общения будешь зваться Гемос.

— Как угодно Создателю, — отозвалось оно.

— Сейчас я создам макр из собственной крови, и ты отправишься туда в спячку. Чтобы тебе не было голодно, я чуть позже сделаю подпитку от настоящего макра. Но! — я поднял палец в предупреждающем жесте: — Не наглей! Когда понадобится твоя помощь, я разбужу тебя кровью.

— Как пожелает Создатель, — Гемос замер, ожидая создания своего нового вместилища.

* * *

Борис Сергеевич видел, как на глазах уменьшался чёрный кокон яда, до того со всех сторон обступивший Михаила. В битве мага крови явно произошёл переломный момент. Вещество испарилось, будто и не было ничего, а сам Комарин, пошатываясь, встал и направился к княжичу Инари. Тот так и лежал по горло в остывшей крови. Быстро расчертив на запястьях, затылке и солнечном сплетении больного неизвестные руны скальпелем, Михаил создал у себя над ладонью некий конструкт из собственной крови и элемент за элементом нанёс его японцу.

— Это чтобы против своей родной крови глупостей не делал, — ответил Комарин, заметив невысказанный вопрос лекаря. — Тэймэй его простила, своей крови не пожалела, но я всепрощением не страдаю. Предпочитаю перестраховаться.

С минуту Борис Сергеевич и Михаил смотрели друг на друга пустыми от усталости взглядами, пока Комарин не поинтересовался:

— Может, выпьем?

* * *

Спустя десять минут посвежевшие после принятого душа мы сидели в кабинете Бориса Сергеевича и пили нечто, по цвету схожее с болотной жижей. Что это было, будущий тесть так и не признался:

— Не смотри, что цвет неказистый. Силы восстанавливает почти как макр, но без привыкания. Моё изобретение.

— Патентовали? — я с удовольствием цедил напиток со вкусом лимона, с лёгкостью заменивший подпитку кровью Райо. Сам дракон сидел с нами, но в беседе не участвовал, потягивая виски.

Подорожников тактично не задавал вопросов о моём сопровождающем, удовлетворившись ремаркой, что тот нужен на случай непредвиденных осложнений.

— Нет, не патентовал. Для семейного пользования сделал.

— Благодарю за доверие, — улыбнулся я.

— Пустое. Ты нас спас от гораздо больших неприятностей, — лекарь откинулся на спинку кресла и скупо улыбнулся. — Представляю, как перекосит нипонцев, когда им все их ноты протеста вернут вместе с живым княжичем.

— Так вроде бы мы с японцев что-то требовали за покушение на Марию Петровну, нет? — лениво поддерживал я разговор.

— До вчерашнего вечера так и было. А потом прибыла новая делегация и всё перевернула с ног на голову.

— Кто во главе? — я удивился не на шутку. Неужели Есихито решил подгадить, пользуясь случаем? С другой стороны, меня лично межгосударственные дрязги не касались никаким боком. Поэтому Тенбю сколько угодно могли вести собственную игру против Кречетов, выторговывая преференции.

— Князь Акио Аканезуми.

«А, нет! Я погорячился, когда решил, что меня это не касается, — предвкушающая улыбка сама расцвела на лице. — Ну надо же. Сам в руки плывёт. Даже в Японию по его душу возвращаться не пришлось. Неужто опять везти стало?»

— А где он сейчас находится, говорите? — уточнил у Бориса Сергеевича, попутно обращаясь по кровной связи к Гемосу:

«Я нашёл тебе новую цель!»

* * *

Прежде чем покинуть особняк Подорожниковых, я отправился на беседу с Акиро. Того уже переселили в гостевые покои и держали под надзором в блокираторах магии, чтобы не сбежал. На всякий случай. По заверениям Бориса Сергеевича, использовать дар бывшему смертнику не рекомендовалось ещё недели две как минимум. Пока система энергоканалов полностью не восстановится.

Насколько помню, русский Акиро знал, а значит, тонкости наших новых взаимоотношений должен был уяснить.

Княжич уже пришёл в себя и ошарашенно смотрел в окно, где падал крупными хлопьями снег. Тот ещё сюрприз, ведь в кому он впал в сентябре. При виде меня он напрягся и рефлекторно потянулся к поясу, где должен был висеть меч. Узнал. Я по глазам видел, что узнал.

— Пришли меня добить?

— Зачем же?.. — я указал рукой на пару кресел, предлагая продолжить разговор сидя: — Пришёл обсудить кое-что. Услышанное вам не понравится, но особого выбора у вас нет.

Акиро посмотрел на блокираторы, затем перевёл взгляд на меня и присел в кресло. Смирения в нём не было ни на грамм, но здравый смысл имелся в наличии.

Я коротко и сухо пересказал некоторые события, касающиеся его рода и политической ситуации на родине.

— Как видите, многое успело измениться за время вашего отсутствия. Ваш отец убит моими руками, не стану этого скрывать. Но забрав его жизнь, я подарил жизнь вам.

Как ни странно, но особого всплеска чувств от известия о смерти отца я не почувствовал. Скорее, даже был проблеск удовлетворения.

— Переворот потерпел поражение, ваша кузина получила грамоту на княжение и стала Мечом империи, возродив на днях родовой фестиваль Иллюзион в Осаке.

— Какой у неё ранг? — впервые проявил заинтересованность Акиро.

— Она создала дракона, который испепелил князя Меказики, — поведал я несколько приукрашенный вариант истории, — вам лучше известна специфика родового дара. Судите сами.

Княжич натурально скис и сгорбился, будто из него разом вынули стержень.

— Зачем вы всё это мне рассказываете? — наконец, задал он самый главный вопрос. — Это вербовка? Хотите заставить меня шпионить на вашу империю? Так мне теперь домой возврата нет. Да и не стал бы я! Инари не были предателями родины и не будут!

М-да! А ведь им с Тэймэй с детства вдалбливали одинаковые идеалы в отношении чести рода. Только как тогда отец Акиро на переворот подписался?

— Что-то ваш отец был другого мнения, когда с Аканезуми переворот затеял, — позволил я себе усомниться великими идеалами рода.

— Династия осталась бы на месте, — пожал плечами Акиро.

— Очень удобная политика двойных стандартов в действии, — не удержался я от укола в адрес «благородного» княжича.

— И всё-таки вы не ответили на вопрос, — напомнил Акиро.

— Мы ещё не закончили ваш опрос, — пожал я плечами.

— Допрос… — поправил меня кузен невесты.

— Допросы ведутся в другом месте и при других обстоятельствах, — тут же обрубил я чрезмерно поверившего в собственную исключительность княжича. — Пока вы проявляете редкое здравомыслие, но если хотите сменить антураж беседы…

— Не стоит. Слушаю вас, — тут же пошёл на попятную Акиро.

— Кто вам дал яд для кузины?

— Отец.

— А ему? — продолжал я допытываться.

— Он не сказал. Сказал, что со мной отправятся люди и они всё сделают.

— Чьи люди?

— Не знаю.

А ведь и правда не знал, я проверил. Кровная привязка работала лучше любого артефакта.

Что ж вопросы у меня почти закончились, пора было переходить к разъяснительной части.

— По вашу душу прибыло посольство во главе с князем Акио Аканезуми.

При имени князя у Акиро чуть ли глаз не задёргался, но он стойко удержал нейтральное выражение лица.

— Правда, оно прибыло, чтобы выторговать за ваш хладный труп каких-нибудь преференций, но это такие мелочи… Как и то, что для вашего лечения от дряни, предназначенной княгине Инари, мне пришлось сделать вас своим кровным рабом.

Вот здесь уже чувства скрыть не удалось. Чего там только не было: ошеломление, отвращение, ужас, обречённость, гнев. Список был велик, все оттенки эмоций я ощущал напрямую.

— Лучше бы вы меня убили.

— Я был такого же мнения, но ваша кузина имеет на вас другие планы, — честно признался я. — Сейчас мы с вами опробуем длину вашего поводка, чтоб вы случайно не самоубились, а после обсудим условия взаимовыгодного сотрудничества.

* * *

Резиденция Ордена Рассвета

Ирликия

Его Святейшество Альб Ирликийский был раздражён. С момента последнего донесения Сервом об обнаружении эха души Кровавого прошло уже больше десяти лет, а результата всё не было. Похоже, Кровавый учуял слежку и затаился. Эта сволочь всегда обладала звериным чутьём. Жаль, что они слишком поздно рассмотрели его природу. А ведь Орден мог заполучить сильнейшего паладина, вместо этого получив злейшего врага.

Но они сделали выводы. О, да! Они научились на собственных ошибках.

Его Святейшество сменил белоснежную мантию на чёрную рясу и отправился в подвалы резиденции проверить своих «послушниц». Личная коллекция Альба за это время пополнилась полусотней осквернённых, сломленных его стараниями и послушных его воле.

Глухой стук сандалий по каменным плитам напоминал Его Святейшеству размеренное сердцебиение. Спустившись на первый подземный уровень, он глубоко вдохнул воздух, пропитанный запахами соитий. Медленно шагая между кушетками, Альб ласково поглаживал по волосам то одну, то другую послушницу, пока сильнейшие паладины выполняли святую миссию во благо Ордена Рассвета. Ритмичные шлепки, стоны сквозь стиснутые зубы да прерывистое дыхание были единственными звуками на этом уровне. Все попадавшие сюда хранили обет молчания.

Альб ещё раз окинул взглядом свой личный инкубатор и печально вздохнул. Мало. Слишком мало осквернённых осталось в их землях. Придётся снова идти на песчанников, неся еретикам свет святой веры.

Возвращаться к себе после увиденного не хотелось. Кровь кипела, требуя выхода скрытым желаниям, и Альб отправился на уровень ниже. Стража низко кланялась Его Святейшеству, безмолвно отворяя массивную деревянную дверь, увитую печатями тишины. Но стоило переступить порог, как слух Альба усладили крики муки и боли. Здесь рождались будущие воины Рассвета. Сила и мощь Ордена закладывалась именно тут.

— Ваше Святейшество, — поклонился ему старший акушер, больше напоминающий подслеповатую свинью на коротеньких ножках, — мы вас сегодня не ждали! — глаза его бегали из стороны в сторону, а по вискам струился пот. — Мы мигом подготовим…

— Отойди с дороги! — мягко произнёс Альб, прекрасно осознавая, что его намеренно задерживают на входе. Крики боли заглушили стоны удовольствия, а после и мерзкое чавканье. Магические светильники мигнули, отражая силу злости Его Святейшества.

Акушер побледнел, но не торопился выполнять приказ, чем подписал себе и своим подельникам изощрённый смертный приговор.

Альб прошёл сквозь борова и завернул по узкому коридору в ближайшую палату. Там, едва разродившись от бремени, привязанной лежала одна из песчанниц, подаренных ему на день Вознесения. Сильна. Какое это бремя по счёту? Десятое? Одиннадцатое? Редко, кто доживал до такого. Видимо, и старший акушер подумал о том же, разрешив своим помощникам удовлетворить похоть. Одной «послушницей» больше, одной меньше. После десятка родов никто бы и не обратил внимания на смерть. Кровь заливала всё вокруг, вместе с тем подпитывая злость и ярость Альба.

— Вы осквернили послушницу Ордена, — его мягкий мурлыкающий тон резко контрастировал с выражением лица.

Акушеры, как ошпаренные, отпрыгнули от роженицы, на ходу натягивая штаны. Упав на колени перед Альбом, они уткнулись лбами в каменный пол:

— Его Святейшество, она умирала. Рассечение не помогло. Тварь недоразвита.

— Тварь? И вы молчали? — просвистел шёпот Альба у них над головами, леденя душу. Удовольствие от оргазма, испытуемое минутой ранее, сменилось липким ужасом, заставляющим сердце пропускать удары.

Его Святейшество склонился над рассечённым чревом песчанницы. Дитя действительно не успело развиться, но лишь потому, что тройка местных небожителей поставила собственные грязные прихоти выше нужд Ордена.

Альб наложил ладони на тело умирающей послушницы и недавно погибшего плода. Мягкий розоватый свет жёгся, разъедая кожу и покрывая её волдырями. Слишком давно он не использовал магию исцеления. Но на сей раз мучения стоили того. Это дитя должно было доразвиться в чреве и стать новым паладином Ордена. Самые лучшие твари — прирученные с рождения.

Крики и хрипы песчанницы стихли. Глаза её закрылись, и она провалилась в целебный сон.

Альб прошёл мимо тройки акушеров, в последний раз мазнув по ним взглядом. Спустя секунду за ним бежало три кабана: один откормленный и два чуть поскромнее, испуганно похрюкивая и старательно перебирая своими коротенькими ножками. Уже на выходе Его Святейшество сообщил охране:

— Кабанов зарезать и подать в деревне на праздничном ужине в честь… — он запнулся, на ходу придумывая повод для пиршества, — в честь годовщины победы над Кровавым.

Глава 4

Ситуация с раненным рыбочеловеком ухудшилась. Спасенный в себя так и не пришёл. Более того, чем дольше он находился без сознания, тем хуже становилось окружающим, стерегущим его. Сперва пришла головная боль, затем тошнота, ломота в теле и жар. Охрану сменили, но через некоторое время сменщики ощутили те же симптомы.

Ксандр порывался добить несчастного, считая того носителем какой-то новой болезни, но Кирана не дала. Опытным путём определили, что за барьером пелены воздействие меньше, чем при непосредственном нахождении рядом. Поэтому теперь охрана наблюдала не только за периметром, но и чтобы никакая тварь не поужинала раненным.

Лиана добровольно вызвалась дежурить возле раненного, что сильно не понравилось Ксандру. Перечить он не стал, лишь периодически сам проверял её состояние, опасаясь ухудшения. Лекарка в каждый такой приход демонстративно игнорировала отца, разглядывая больного, пейзаж, пелену, да что угодно, лишь бы не встречаться с ним взглядом. Охотник принимал условия и не навязывался.

Киране же было больно видеть такое отношение. Поэтому поздно ночью она сама отправилась составить компанию лекарке. Правда, с учётом их непростых взаимоотношений, охотница, скорее всего, стала бы последней, с кем Лиана решилась бы на откровенность. Кирана уселась рядом, прислонившись к каменному выступу. Над головой было безоблачное звёздное небо, разделённое Рекой Времени на две почти равные половины. Рокот волн где-то внизу у основания скал убаюкивал. Ветер почти не ощущался, ночная прохлада оседала на коже каплями росы.

Лиана демонстративно отсела от охотницы, увеличивая расстояние между ними.

Кирана же только хмыкнула и достала термос, разливая по чашкам горячее питьё. Аромат ягод щекотал ноздри. Вскоре рядом с чашкой появилась краюха свежего хлеба и всеми правдами и неправдами выменянная у Имал шоколадка. Взяв свою порцию угощения, Кирана молча жевала, разглядывая небо.

Прошло несколько минут, прежде чем Лиана потянулась рукой за питьём, а после и за хлебом. Вгрызаясь в хлеб с аппетитом, лекарка сосредоточенно жевала, будто боялась, что его отберут. Затем пришла очередь шоколада, и девушка не удержалась от стона удовольствия.

Доев, Лиана вернула чашку и тяжело вздохнула. На разговоры она не была настроена, тем более с Кираной, которую считала выскочкой и больной на всю голову.

Охотница же и не навязывалась. Дождавшись, когда лекарка уснёт, привалившись к валуну, Кирана накрыла девушку своей курткой, оставшись в нательной рубашке. Иногда молчаливое ночное дежурство гораздо больше может сказать о человеке, чем любой разговор.

Всю ночь Кирану развлекали бельки, облепив её живым меховым одеялом. Они рассказывали про карту подземелий, зачистку остатков тварей, прорвавшихся сквозь старую пелену, и искренне радовались, что теперь все в безопасности. Потом кто-то предложил поиграть. Охотница подбрасывала маленькие огненные шарики в воздух, а бельки подпрыгивали, пытаясь их словить. При каждом удачном попадании пушистики радостно урчали.

До рассвета оставалось всего ничего, когда сон сморил и охотницу. Вот только она любовалась алыми сполохами зари над горизонтом, и вдруг солнце уже серебрило водную гладь затопленного ущелья.

Протерев глаза от сна, Кирана огляделась. Дочь Ксандра всё также крепко спала, завернувшись в куртку и подтянув к животу ноги. Бельки ушли, а спасённый получеловек-полурыб исчез. Купель была пуста. Вместе с раненным из неё испарилась и вся вода. Охотница осмотрела края каменной ванны, но не нашла ни царапин, ни следов крови, характерных для возможного нападения тварей изнанки. Дозорные тоже не видели, как и когда исчез раненный.

Вообще ничего не напоминало, что здесь когда-то кто-то был. Пожав плечами, Кирана уже хотела было разбудить Лиану и отправиться готовиться к принятию присяги, когда взгляд её упал на две жемчужины размером со сливу.

Лежали они в аккурат напротив Лианы и того места, где сидела сама Кирана. Взяв в ладонь «свою» жемчужину, охотница зажала её в руке и провалилась в туман.

Перед ней проплывали образы событий, произошедших с раненным. Он был в составе группы разведки, исследовавшей внезапно увеличившиеся в результате потопа земли. Группа натолкнулась на засаду тварей. Его друзей убили, а самого раненным зажали в ущелье. Существо планировало продать свою жизнь подороже, но вмешалась Кирана. Общаться с чужаками у рыбочеловека не вышло, но он оценил попытки его вылечить. Подлечив себя самостоятельно, он создал две жемчужины и вложил в них образы и чувства для попытки установления контакта. Сам же рыболюд ушёл к своим предупредить об опасности. Последней была картинка, где вода от потопа сошла на нет, и Кирану ждал на берегу местного не то моря, не то океана спасённый рыболюд.

— Это сейчас приглашение в гости такое было? — пробормотала охотница.

— Похоже на то, — услышала она ответ ошарашенной Лианы. — Вы тоже видели большой водоём и нашего раненного на берегу?

— Да, — кивнула Кирана. — Ну что ж, дождёмся ухода воды и отправимся с посольством, раз уж нас пригласила к себе новая раса. Надо жить дружно.

— Что-то я не заметила дружелюбия, болтаясь над пропастью, — съязвила лекарка.

— Я в критических ситуациях реагирую нестандартно и максимально эффективно, — пожала плечами охотница. — Совру, если скажу, что мне жаль. Скорее, мне жаль, что наше знакомство происходило в таких условиях.

— Впервые встречаю такого прямолинейного человека. Вам вообще на всех наплевать?

— Нет. Мне не наплевать на своих: семья, Ксандр, Имал, кровники, эрги, спасённые из затопленного мира. Я им доверяю и буду защищать. Сегодня и подгорная община станет моими людьми. Их я тоже буду защищать и всеми силами делать их жизнь лучше. А для чего живешь ты? Для чего живут ваши старейшины? От них я вообще слышала только требования, ультиматумы и призывы к убийствам. По существу, нужно было их убить ещё при первой встрече. Но рубить с плеча нехорошо. Поэтому я до поры до времени заморозила наш конфликт.

— И откуда вы только взялись на наши головы? — из чистого упрямства возмущалась Лиана, комкая в руках куртку охотницы. — Мы прекрасно справлялись и без вас.

— Вы так хорошо справлялись, что от вас сбежало целое поселение? Или все эти существа сбежали, потому что кто-то не хотел считаться с их интересами? — задала Кирана всего парочку риторических вопросов, хотя на языке их крутилось гораздо больше. — Я не знаю, как вы жили до этого. Но я знаю, что без моего вмешательства здесь бы никто не выжил. Нравится тебе это или нет, но мир меняется. Так, как было раньше, уже не будет. Я не позволю ставить эксперименты. Не позволю убивать только из-за наличия или отсутствия какого-то вида магии или по чьей-то прихоти. Не позволю отправлять охотников на верную смерть и манипулировать их семьями. Все, живущие в пределах пелены, будут жить по моим правилам. Кого не устраивают они, выход там, — Кирана указала на затопленные земли, где среди волн периодически мелькали плавники и щупальца каких-то тварей.

— Это шантаж! — с юношеским максимализмом воскликнула лекарка. — Вы из нас делаете рабов!

Про себя Кирана порадовалась, что лекарка хотя бы пошла на контакт, а не просто впадала в истерики.

— Это я-то рабов из вас сделаю? А то, что Ксандра тобой шантажировали долгие годы, заставляя рисковать жизнью, это нормально? То, что вы охотников за людей не считаете, низшей кастой между собой называете, справедливо, по-твоему? — охотница снова задавала вопросы, не надеясь услышать ответы. — В отличие от ваших старейших, своим людям я даю зеркальную клятву оберегать, защищать, развивать и улучшать их жизнь. Нарушение этой клятвы грозит смертью. Так что ещё большой вопрос, кто из нас загнал людей в рабство.

Лекарка промолчала и, вернув охотнице куртку, ушла с гордо поднятой головой.

«Иди. Может, в твоих мозгах зародится хотя бы зерно здравомыслия», — подумала Кирана и отправилась разыскивать Ксандра.

* * *

Принятие присяги от жителей подгорного поселения прошло буднично. К ним присоединилась часть жителей Виноградовки. Остальные решили дождаться «разморозки» старейшин, в их числе была и Лиана. Работы у Андра резко прибавилось, ведь информация требовалась по всем направлениям и сразу.

— Надо бы старейшин разморозить, — обмолвился Ксандр, отведя Кирану в сторону. — Они, конечно, воду начнут мутить, но данных по всем жителям и по экспериментам у них гораздо больше. Да и виноградовские охотней пойдут под их руку.

— Ой ли? — охотница и сама понимала, что с четырьмя представительницами рода нужно что-то решать. Но адекватности от утративших власть женщин не ожидала, а хладнокровно убивать и избавляться от трупов не была готова. Всё же одно дело убивать в бою тварей, и совсем другое — людей. — Мне бы сюда ментатора или брата, чтобы проверил их на вменяемость и адекватность. Без этого вести разговоры со своими потенциальными убийцами я не буду.

— Мысль здравая. Я бы тоже не стал верить этим дамочкам на слово, — согласился с доводами охотницы Ксандр. — Тогда нужно возвращаться за помощью.

— Брат говорил, что где-то рядом живёт подруга юности матери, сильный псионик. Можно попробовать её задействовать, — предположила Кирана, жестом подзывая к себе Борзого.

— Не думаю, что посторонним стоит знать про местные эксперименты, — с сомнением вмешался в разговор Борзый. — В империи это наказуемо. Лучше брата в Абрау попросите приехать. По одной сосульке переправим для разговора, а потом обратно вернём.

Кирана улыбнулась практичному подходу командира и поблагодарила за своевременный совет.

* * *

На дирижабль мы с Райо вернулись, когда «Капелька» уже швартовалась в воздушном порту. Я только и успел, что коротко переговорить с невестой по ситуации с Акиро. В ближайшие сутки нам необходимо было наведаться в лечебницу, раз уж предстояло разыграть спектакль о воссоединении семьи.

На лётном поле нас уже ждала Светлана. Обняв и поцеловав нас по очереди, она подозрительно уставилась на Тэймэй.

— Прости за мои следующие слова, но ты выглядишь подозрительно спокойно для ситуации.

— Это заслуга Хельги, — кивнула иллюзионистка в сторону эмпатки и Асты, стоящих чуть в стороне. Вулканова с Райо о чём-то тихо беседовали рядом, ожидая команды рассаживаться по автомобилям. Эрги и вовсе покинули наше общество ещё до прилёта. Райо успел вернуть демографических туристов и Тильду с Эоном в Хмарёво.

— Кстати, о Хельге… — протянул я и увлёк своих невест в первый автомобиль с фигуркой комара на капоте. — Нужно кое-что обсудить наедине.

«Райо, едем в особняк Комариных», — прояснил я эргу наши планы. Дракон кивнул и указал дамам на следующий автомобиль. Как-то так вышло, что он самостоятельно взял на себя обязанности сопровождения графини Вулкановой и моей воспитанницы с кузиной.

«Это не обязанности, а приятный бонус, — тут же возразил эрг. — Пока кто-то всё никак не отыщет время на обучение, я предаюсь самому приятному во вселенной занятию».

«Пьянству и разврату?» — не удержался я, подшучивая над Райо.

«Почти, — рассмеялся эрг. — Живу! А пьянство и разврат — это приятный бонус!»

Теперь уже и я не выдержал и рассмеялся. Действительно. После тысячелетий заточения дракон вёл себя на удивление сдержанно. Ещё неизвестно, как я бы себя вёл в такой ситуации.

Невесты, заметив моё хорошее настроение, терялись в догадках о его причинах.

— Так что там насчёт Хельги? — напомнила Света.

Я пересказал коротко собственные соображения по эмпатке.

— По крови я не смог обнаружить подтверждения ни единой своей теории, — честно признался в собственном бессилии. — Поэтому в отношении девушки остаются актуальными все варианты: прерванная беременность и вмешательство ментаторов, двоедушничество и дробление личности. Хотел бы услышать ваши соображения.

Светлана, добрая и искренняя душа, включилась в разговор сразу же. А уж когда я рассказал про кошмары, мучавшие Хельгу у Вулкановых, в ней проснулся профессиональный интерес.

— Если на неё воздействовали, то я должна буду увидеть следы. Или какие-либо неправильности. Совсем бесследно такие вмешательства не проходят. Но это касается только физического и магического состояния. Ментал не по моей части. Тут пусть Густав проверяет. Опять же всегда есть сроки. Некоторые давние вмешательства не рассмотреть, особенно, если их перекрывали другими.

— Но ведь на нашем датском госте ты рассмотрела, — удивился я.

— Так им сроку было меньше двух дней! Тут и слепой бы рассмотрел!

Света, конечно, лукавила. Сработали на ментаторе филигранно. Как потом признался Медведев, исполнителя так и не нашли, зато обнаружили, кто продал налево информацию о Густаве, вместо того чтобы передать дальше в разработку.

— Попробую что-то наплести про практику диагностики для учёбы и проверю, — пообещала Светлана, — а дальше уже будет видно.

— А ты что думаешь? — обратился я к Тэймэй.

— Думаю, что мало тебя выматывала, если ты пошёл в ночи искать другую женщину, — нарочито сварливо ответила невеста.

Я думал, Светлане будет неприятен подобный комментарий, но та лишь рассмеялась, не забыв поддеть подругу:

— А в двойне обидно, что искал-то не для продолжения банкета, да?

Тут уже и иллюзионистка рассмеялась.

— А если серьёзно, — уже совершенно другим тоном продолжила разговор Тэймэй, — то меня смутил один момент в нашем разговоре. Чем дольше мы говорили, тем лучше был её русский.

— Мне она сказала, что учила язык с Астой у Лавинии.

— Не настолько, — покачала головой иллюзионистка. — Акцент в конце почти исчез. Она на нём, как на родном говорила. Не уверена, но даже пела, кажется. Я уснула.

— Я посмотрю?

— А ты можешь? — удивилась Света. — Ну, в смысле, она же спала. Глаза закрыты.

— Ну послушаю, — поправился я. — Уши-то слышали, кровь подскажет.

Я углубился в воспоминания Тэймэй, осторожно отматывая их час за часом до встречи в эмпаткой. Та действительно в начале говорила будто неуверенно, но чем дальше, тем длиннее и заковыристей были фразы, а акцент и вовсе куда-то испарился где-то в середине беседы.

И песня была. Красивая. Я напел её своим голосом, но Света такой не знала.

— А ведь и в коконе она тоже кричала по-русски, — вспомнил я. — И в обоих случаях она была без блокиратора.

— Первый раз слышу, чтобы знания языка блокировались вместе с магией, — пробормотала Света. — Нам нужен Густав, всё же это больше по его части. Я бы попросила отца порекомендовать кого-то, но, думается мне, что вопрос не должен выходить за рамки рода или клана.

— Всё верно, — кивнул я. — На случай двоедушничества у нас есть возможность пригласить нойона Северина, но что-то мне подсказывает, что не всё так просто.

— А когда у нас было легко, — вздохнула Света. — Что решили со свадьбой?

— Отмечать, — коротко за нас ответила Тэймэй. — Я пожалела Михаила и оставила на его душу только мальчишник. Остальное, я надеюсь, мы сможем организовать в самые короткие сроки.

— Кстати о сроках, — Света осторожно сняла амулет с шеи азиатки и принялась проводить диагностику, — пока всё нормально, но крови пей больше. У малыша потребности растут.

— Спасибо, — Тэймэй обняла лекарку и тепло улыбнулась.

Я же наблюдал за невестами и думал, что мне неимоверно повезло. Они не грызут друг другу глотки, не пытаются соперничать. Спокойствие в семье в большинстве своём зависит от спокойствия женщин. Поэтому я только тихо радовался.

— Так-с, барышни, сегодня отдыхаем. Вечером отправляемся в лечебницу к Акиро. И сообщите мне о выбранной дате торжества, чтобы я внёс в список свои предложения по гостям и позвонил некоторым из них лично. И да, прошу учитывать, что трёхдневный приём, подобный церемонии Ксении и Славы, на ведомственном объекте не стоит организовывать из-за опасности прорыва. Поэтому внесите корректировки в свой полёт фантазии. В остальном — полная свобода.

Девушки посмотрели на меня такими влюблёнными глазами, что я невольно почувствовал себя героем любовного романа. А сам задумался, кого позвать на мальчишник?

Глава 5

Прежде чем соваться к Акиро мы заглянули к Борису Сергеевичу. Тот выглядел помятым, но вполне бодрым. Увидев меня, он сперва хотел было что-то спросить, но промолчал, завидев двух моих невест.

— Борис Сергеевич, как там насчёт просьбы отпустить небезызвестного вам больного? — сразу перешёл я к делу.

— Всё оговорено, помилован в честь вашей свадьбы без права посещения империи на ближайшие сто лет, — доложил Борис Сергеевич, при этом его выражение лица говорило о том, сколько крови было выпито за такую формулировку. Ну и кто тут у нас ещё кровопийца после этого?

— Благодарю! — уважил кивком головы я будущего тестя. — Кстати, насчёт обряда. Брачный комитет, — я указал на двух невест, — постановил, что свадьбе быть через неделю. Потому приглашаю вас лично.

— Постараюсь согласовать с императором, — чуть нахмурившись, ответил Подорожников, — а кто-то из Кречетов предполагается?

— Андрей Петрович дал предварительное согласие, но дату ещё не обсуждали.

— Хорошо. Касаемо же Акиро… там Аканезуми крутится уже полдня как, даже лекарей своих притащил. Не поверил, что мы смогли вылечить княжича. Думал, иллюзию подсунули искусную.

— Так это же чудесно! — расплылся я в хищной улыбке. — Я просто жаждал пообщаться с князем, жаль, не пришлось на его родине.

— Эм… — Борис Сергеевич запнулся, подбирая слова, — только давайте как-то так пообщайтесь, чтобы у меня пациентов не прибавилось на следующие четыре месяца.

Я рассмеялся легко и непринуждённо. Всё же умного тестя приобрету.

— Поверьте, нашей семье очень нужно, чтобы японская делегация отправилась домой в полном составе и добром здравии.

Про возвращение на Родину в полном составе речи не шло.

* * *

Про то, что бедному Акиро приходилось крутиться, как ужу на сковороде, я был в курсе. Князь подбивал его предъявить претензии императорской семье, но Инари стойко держал оборону. Любой ментатор расколол бы его в два счёта, поэтому запрет на въезд на каких-то сто лет был для него счастьем. Не казнили, и то везение.

Аканезуми активно пытался настроить княжича против семьи и против Российской империи, рассказав о смерти отца от моих рук и о подозрительной смерти Исико Инари после нескольких ссор со мной.

Вот только Акиро уже выбыл из игры. Он был рад уже тому, что остался жив. А мои туманные обещания о встрече с кузиной стали спасительной соломинкой в водовороте предательств его рода.

Правда, мне до того пришлось чуть ли не час втолковывать ему, что его жизнь и здоровье напрямую зависят от длины его языка. И даже пару раз продемонстрировать. Впечатлился. И стал очень послушным.

Сейчас же я наблюдал историческую встречу двух сильнейших независимых магов рода Инари, связанных многолетней ненавистью и завистью крепче, чем кровными узами.

Чтобы не мешать невесте общаться с кузеном, я увлёк за собой Акио Аканезуми, подхватив того под локоть. Князь брезгливо взирал на мой фамильярный жест, пытаясь вырваться из захвата. В процессе чего неаккуратно вырвал у меня запонку из манжеты рубашки и оцарапался. На его истеричные крики прибежали пара нипонских лекарей и один наш. Тут же проверив его рану на предмет всевозможных зараз, они одинаково развели руками и залечили царапину.

Однако князя это не остановило, он судорожно искал что-то за поясом, пока не вынул пробирку с мутной серой жидкостью. Лишь выпив её содержимое, Акио успокоился.

Я же стоял и хищно улыбался этому хмырю, посмевшему угрожать мне и моей семье.

Аканезуми пятился от меня, как от прокажённого, пока спиной не наткнулся на стену. Я же знаками попросил вернуть мне запонку. Князь снова принялся судорожно обыскивать рукава своего кимоно, пока не обнаружил тонкую иглу с красным камнем в навершие.

Отбросив запонку, словно отравленную змею, князь резко развернулся и удалился, стараясь не сорваться на бег.

«Гемос, противоядие не подействовало?»

«Ик! Нет, Создатель! — отозвался мой идеальный ассасин. — Вку-у-усное! Ещё бы!»

«Пока не буянь. Действовать нужно будет агрессивно и быстро. Сможешь уничтожить носителя за несколько минут?»

«Да, но будут следы. Меня успеют изъять, или это последнее задание?»

«Успеют».

«Кто?»

«Твой первый носитель».

«Его есть нельзя?»

«Нет! Теперь он играет за нас. На какое-то время! Заодно и посмотришь, насколько честна его игра!»

* * *

В особняк мы возвращались в приподнятом настроении.

— Как поговорили? — уточнил у Тэймэй, на лице которой блуждала полуулыбка.

— Плодотворно, — княгиня отвернулась от окна автомобиля, прекратив разглядывать столичные пейзажи. — Но что-то мне подсказывает, что кузен не был бы так сговорчив, если бы не ты.

— Тебе кажется, дорогая! Просто твоё предложение слишком щедрое для него, вот он и готов на всё ради такой перспективы.

— А если она… — Тэймэй не решилась назвать богиню по имени, — она сманит его, пообещает что-то…

— Мы об этом узнаем, — успокоил я невесту. — Не думай об этом. Думай о торжестве.

— Кстати о нём. Как ты смотришь, чтобы немного разделиться на период девичника и мальчишника?

При этой фразе обе мои невесты посмотрели на меня такими лукавыми взглядами, что мне стало не по себе.

— Что подразумевает «немного разделиться»?

— Мы с девочками организуем девичник в Хмарёво, оно более обжитое и недавно после ремонта, а вы с мужчинами отправитесь в школу. Так оба имения ощутят дух праздника и будут вовлечены в процесс.

Я прикинул шансы на прохождение обоих празднеств без происшествий и решительно отмёл такой вариант.

— Нет. Уж простят меня боги, но ничем хорошим это не закончится.

— Ну, Миш, ты всегда сможешь перенестись к нам! И Райо тоже сможет! — принялись меня уговаривать девушки. — Да и не случится ничего с нами. У нас высокоранговых магичек столько, что Министерство обороны обзавидуется: я, Света, Кирана, Лавиния, Тильда, баронесса Белухина, и это ещё только первые позиции списка! Ну незачем смешивать женский день и мужской! Мы там о рюшечках, детях, готовке будем говорить, а вы — об охоте, экспериментах, прошлых похождениях!

При этом глаза у невест были честные-честные, и, что ещё сильнее выбивало из колеи, они действительно ничего такого не задумывали.

— Боги с вами, но при любой малейшей опасности…

— Спасибо! Спасибо! Спасибо! — обе девушки бросились мне на шею и принялись целовать.

Хм… А ведь мысль о двух женах сразу не так уж и плоха, если рассматривать её в горизонтальной плоскости.

«Тэймэй… Прекрати подбрасывать мне столь приятные фантазии, это у тебя будет первая брачная ночь, а у кого-то до неё ещё четыре года!»

«Я работаю над этим вопросом, дорогой!» — пришёл мне ответ от иллюзионистки, при этом я заметил, как раскраснелись щёчки у Светы.

* * *

Пока девушки носились по столичным ателье, рассматривая нынче модные свадебные фасоны, мне пришлось заняться делами, коих было столько, что они грозили завалить меня с головой.

И первым в списке стояло личное приглашение на свадьбу небезразличных мне людей. И делать это необходимо было как можно скорее. Ибо в нашу Тьмутаракань добираться путь неблизкий. Набирая номер Мангустова, я задумался, что князь может хоть сейчас вырваться из своих дел для совместной попой… пардон, мальчишника. Связи со сверстниками стоило заводить не только в разрезе пополнения личного кладбища.

— Андрей, привет!

— Привет! Ты выжил? Врагу не сдаётся наш гордый варяг? Я рад! — как-то очень уж радостно отозвался Мангустов, да ещё и про варягов что-то приплёл.

— Если ты про датчан, то да! — поддержал я не понятую шутку. — Но мы уже после у японцев отметились.

— Как же скучно я живу, — отчего-то загрустил граф, но сразу же воодушевлённо предложил: — Ты хоть меня выдёргивай на такие приключения. Я немного в курсе про Японию.

— Даже не буду спрашивать откуда, — меня весьма и весьма смущала подобная осведомлённость, но, вспомнив про дружбу Мангустова с Прокречетом, я успокоился.

— Правильно и не надо, всё равно не отвечу.

— Я как раз и хочу тебя пригласить, — аккуратно закинул я удочку на совместный кутёж.

— Где заруба? С кем? Куда вылетать?

— Мне нужна компания на мальчишник! — чуть придержал я пыл князя. Однако реакция был более чем положительная.

— Ого-го! Могу тебя поздравить, красавчик? Опередил, негодяй! Обязательно приеду, только с тебя алаверды, у меня летом свадьба. А подробности? Когда и куда? И каким составом?

Вот это да, думал, я по местным меркам рано семьёй обзавожусь, а тут, смотрю, князь не отстаёт.

— Через неделю в Хмарёво у девочек — девичник, а у нас под Лахденпохья мальчишник будет. Готов принять тебя и твоих невест, но сам понимаешь, объекты секретные. Знаю, что ты с Прокречетом дружишь… не хотелось бы его к этому привлекать.

— Почему? У него все допуски секретности высшего приоритета, — удивился Мангустов.

— Пашку помнишь? Он такой не один у меня живёт. И да, готовьтесь к тому, что связи с богами на моих землях не будет. Чтоб не было шоком, — честно предупредил я о возможных трудностях. Далеко не все себя чувствовали нормально, оторванными от божественного покровительства.

— Эмм… что значит, связи с богами не будет? Так бывает? — в голосе собеседника сквозила тревога.

— Да, аномалия у меня тут небольшая, понимаешь ли, — напомнил Андрею наш давний разговор, — примерно на четыре тысячи квадратных километров. Это же не будет проблемой? Не воевать планируем, а оплакивать потерю моей свободы!

— Договорились! — согласился Мангустов, чуть расслабившись. — Выезжаю ближайшим поездом. Вот только ехать до тебя далеко и долго, но успеть постараюсь. Я тут как бы приболел немного, но уже в порядке, завтра смогу выдвинуться.

— Езжай в Москву, попробую упростить перемещение в нужную точку, — на чистой интуиции предложил я, — завтра вышлю подробности. Годится?

— Шикарно! — ответил собеседник. — И поздравляю от души! Скоро и мне предстоит, хоть потренируюсь!

— Ну, тогда до связи, князь! Буду рад тебя видеть.

— До связи!

Я вдруг осознал, какое количество людей прибудет на свадьбу только из моего списка: сестра с Ксандром, Подорожниковы, Тигровы, Белухины, Мангустов, Виноградовы с Выдриным, Вулканова с Астой и Хельгой, мои непосредственные вассалы и принц Андрей, для соблюдения видимости вассалитета. Эрги и кровники шли отдельной строкой.

Как там сказала Тэймэй: «Министерство обороны обзавидуется»? Надо бы, наверное, сюда Орлова добавить. Вот уж кто обрадовался бы, увидев нашу систему мгновенных портальных переходов на любые расстояния.

«Нет, уж извините, Данила Андреевич, но вас среди приглашённых не будет». Остальным можно будет что-то про тайну рода наплести. Что ж, продолжим пригласительные беседы. Следующей на очереди была Мария Петровна Белухина. Но прежде, чем моя рука потянулась к мобилету, на связь вышел Гемос:

«Создатель, носителя чем-то накачали, и сейчас куда-то волокут. Мои действия?»

«Оставайся в скрыте. Докладывай, если начнут пытать или устроят допрос».

А ведь даже интересно, кто это за нашего князя так взялся? Кому это он ещё хобот прищемил, кроме нас?

Ответ я получил практически сразу же. Далеко Акио не унесли, чтобы не привлекать лишнего внимания. А дальше я почти воочию наблюдал технику экспресс-допроса от спецов Имперской службы безопасности. Менталист, ментатор да плюс алхимик и лекарь, каково? Меня прям гордость взяла за Медведева. Похоже, службу он знатно проредил, да и действовать стал жёстче.

Мы с Гемосом только ушки навострили, подслушивая.

Когда спустя пять минут допроса появились Медведев и Орлов, я и вовсе присвистнул. Нет, безусловно, упоминания о стоимости украденного артефакта того стоили. Когда это нужно было, два ведомства вполне могли договориться и действовать сообща, но ведь конкретных фамилий не было. Или были?

Мне даже самому интересно стало, и я принялся копать в параллель через Гемоса. Тот сперва не понял, что я от него хочу, но после расслабился и полностью отдался под мой контроль.

Углубившись в память крови Акио, я местами знатно повеселился. Это же надо, за русский артефакт расплатились князья Аканезуми. Очень недешёвый для них переворот оказался. Теперь понятен размер зуба, точимого на нас. Но ещё сильнее повеселила ситуация с Мичи Окойя. Я его не выпил, а только иссушил, и меня же за это приняли за высокорангового мага воды, а не кровника. Вот не зря мне тогда местные крысы не понравились. Не зря.

Задумавшись над превратностями судьбы, я чуть не пропустил диалог Медведева и Орлова, среагировав на свою фамилию.

— Может, убьём его и дело с концом? — предложил Орлов. — Двести миллионов… да за такую сумму они за Комариным и его азиаткой несколько поколений гоняться будут.

— Нельзя убивать, — покачал головой Медведев, — у нас и так иностранцы как мухи дохнут, и сплошь князья.

— Что, промолчим, как крысы? — Данила Андреевич вспыхнул и нахмурился, сжимая кулаки. — Он же нам наводку и дал по артефакту, а ты…

— А что я? Я предупрежу про Аканезуми, но убивать здесь нельзя. Пусть на родину вернётся, а там уж подумаем, как устранить угрозу. Эх, как не вовремя Агафья слегла. Ну её же профиль, — Дмитрий Фёдорович покачал головой, выражая сожаление.

— Забудь про неё. Оттуда, на моей памяти, никто не возвращался. Хотела девка на пенсию выйти раньше, но нет, мы загоняли. Эх! — Орлов махнул рукой и посмотрел на часы: — Пора возвращать языка, пока пробел в памяти не стал слишком заметным.

На этом мы с Гемосом отключились, но я, признаться, был приятно удивлён сопереживанию в мой адрес Орлова и Медведева. Мелочь, а приятно.

Ну и я тогда им немного помогу, устранив Акио по прилёту домой. Правы силовики, ох, правы. Так просто нам двести миллионов не простят. Но хоть поостерегутся после пропажи Окойя и смерти Аканезуми.

Я же пока набрал номер баронессы Белухиной, но тут же сбросил вызов, услышав удивительно знакомый бас на первом этаже особняка.

Спустя пару минут блондинистая фурия практически внесла в кабинет моего дворецкого, пытавшегося безуспешно помешать её прорыву.

— Я сама о себе доложу, да, Михаил? — стряхнув со своего объёмного бюста дворецкого и пыхнув ему в лицо дымом, сообщила Мария Петровна, улыбаясь во весь рот.

— Баронесса! Сколько лет, сколько зим! — я обнялся и расцеловался с партнёршей и просто феерической женщиной. — Присаживайтесь! Останетесь на лёгкий ужин?

Белухина смерила меня подозрительным взглядом и кивнула:

— Организуй нам на троих, я сейчас сюда ещё одного нашего вызову!

Пока я, теряясь в догадках, кто третий, передал на кухню сервировать в малой гостиной лёгкий ужин, Мария Петровна успела коротко переговорить по мобилету с Тигровым Еремеем Аристарховичем.

На ловца и зверь бежит!

Уже спустя полчаса мы ужинали в приятной компании, для разнообразия не злоупотребляя напитками.

— Мария Петровна, Еремей Аристархович, — поднял я бокал с вином, любуясь его рубиновыми бликами, — позвольте вас лично пригласить к себе на свадьбу, которая состоится через неделю.

— Да в курсе я, — отмахнулась Белухина, — мне Ксения звонила, а ей от Светки Подорожницы стало известно. Азиатку свою окрутил? Или она тебя?

— С учётом того, что она прав на трон лишилась… — задумчиво произнёс я, — ещё неизвестно кто и кого.

— Сильна девка, — крякнула баронесса, занюхивая малосольным огурчиком ледяную водку. Своим вкусам она не изменяла. — До нас уже слухи докатились с вашего вояжа японского… да и с датского, — добавила задумчиво Мария Петровна. — Тебя, Миша, хоть за пределы родины не выпускай. Под царственными задницами троны шататься начинают.

— И поголовье князей резко уменьшается, — поддержал партнёршу Тигров. — Я раньше, признаться, думал, что ты на деда похож, но теперь вижу, что нисколько. Тот сидел тише воды, ниже травы, дела проворачивал да финансовые империи строил, а ты… Тебя скоро в лицо каждая собака империи знать будет. И не только нашей.

Я смотрел на хмурых компаньонов и впервые видел, чтобы они были солидарны в своих тревогах.

— Мне стоит о чём-то узнать?

Теперь уже Тигров переглянулся с Белухиной, передавая ей слово.

— Миша, слишком много узкоглазых пассажиров определённой направленности планирует выдвинуться к нам после возвращения японского посольства на родину.

— А вы-то как об этом смогли узнать?

— Фракт, дорогой. Фрахт. Процент обратного фрахта вырос в три раза. Малогабаритный груз, обилие пассажиров. И все сплошь как один туристы.

— А почему вы так уверены, что это по мою душу?

— А мы не уверены, но предупредить должны были. Особенно в свете приближающейся свадьбы. Хотелось бы, чтоб ты до неё дожил и маленьких комарят успел наплодить! — гаркнула Мария Петровна.

Дальше беседа пошла на более приятные темы, обсудили концепцию разделения девичника и мальчишника, после чего Белухина горько сокрушалась, что пропустит такую пьянку, но и девочек бросить скучать не может. Мы с Тигровым переглянулись и понимающе улыбнулись друг другу. Терять ещё три дня из памяти не хотелось.

Была надежда, что с девушками Мария Петровна будет добрее и ласковее, но, вспомнив, как в своё время Тэймэй с Тильдой упились, я уже на это не надеялся. Благо, что эти две барышни нынче были в положении и поддержать всеобщий разгул не могли, о чём я и предупредил Марию Петровну. Та лишь отмахнулась:

— Не вмешивайся, Миша! Моряк ребёнка не обидит! Но это будет такой девичник, о котором будет что вспомнить, но нечего рассказать!

* * *

Тигров и Белухина покинули особняк глубоко за полночь, а вот у меня в связи с их отъездом появилась необходимость проверить кое-какие свои догадки.

«Арсений, — обратился я к кровнику, ответственному за работу в городе, — а узнай среди местных… не выходил ли кто-то с заказом на нас любимых, как тогда с Маркусом?»

«Сделаем, Михаил Юрьевич!»

«Если что, намекни, что всех исполнителей пустим под нож без разбора. А того, кто поможет выйти на заказчика, отблагодарим в пятикратном размере от суммы заказа. Только доходчиво объясни, чтоб не подумали нашими руками и деньгами счёты личные сводить».

«Так точно!»

Вызвав Маркуса, я проинформировал его о возможных покушениях и приказал усилить охрану невест. Тот, правда, поставил под сомнение нападение посреди бела дня в столице империи, но я напомнил ему нападение на нас с Тэймэй в Санкт-Петербурге, когда под несущийся экипаж просто бросили артефакт. Так что безопасность города была слишком переоценена, на мой взгляд.

У меня же на фоне приготовлений возник лишь один вопрос: если подозрения подтвердятся, то кто нас мог заказать?

Глава 6

Если бы я знал, что организация свадеб настолько занимает женщин, то, наверное, бы завёл гарем, как это принято у азиатов. Пусть бы только этим и занимались, а я бы жил спокойно. Шучу, это пока мне везло на отсутствие тёщ, но так бесконечно продолжаться не может.

Предстоящая неделя началась под девизом впихнуть невпихуемое в столь краткий срок. Первый же день, вопреки обещаниям, невесты и Лавиния ещё пытались втянуть меня в предсвадебную карусель хотя бы в части выбора моего наряда, но, получив жёсткий и однозначный отказ, отстали. На обряде я буду в парадном кителе военного образца, как и все Комарины до того. Традиция. Всё остальное оставил женщинам на откуп, надеясь на их здравомыслие.

На местах эрги занимались подготовкой девичника и мальчишника, в соответствии с высказанными мною и Тэймэй пожеланиями.

Я же с первого дня занимался делами, коих накопилось немеряно в связи с моей собственной инициативой. Раз уж я пригласил всех своих вассалов, то решил заодно и провести этакий административный съезд клана, на котором все они могли бы перезнакомиться друг с другом, найти точки соприкосновения как финансового, так и иного плана.

Проще говоря, внутри нашего клана я бы хотел видеть крепкие экономические и семейные связи, если выйдет. Кроме того, на таких съездах можно было бы предлагать рациональные улучшения в делах, обосновывать увеличение финансирования по тем или иным направлениям. А для того, чтобы в этом разбираться и принимать решения, мне необходимо было углубиться в отчёты. Книжный червь из меня был так себе, поэтому я то и дело норовил найти себе какое-нибудь более интересное занятие.

Одним из таких занятий была отлучка на Галапагосские острова. Там у меня осталось одно незаконченное дело.

* * *

Резиденция рода Леон-Марино,

Галапагосские острова

Серхио Леон-Марино почувствовал появление чужих душ сразу же, но эти оказались ему знакомы. Двое мужчин, души которых были гораздо старше их тел, прогуливались по его саду, ожидая, пока хозяин имения сам выйдет к ним.

Прокрутив в голове все воспоминания и не найдя ни одного повода для повторной встречи, Серхио всё же вышел к гостям.

Душный зной сменился вечерней прохладой. В саду журчал фонтан, и одурманивающе пахло ночными цветами. Граф Комарин со спутником сидели на бортике фонтана и водили по воде ладонями, о чём-то тихо переговариваясь.

— Цем ёбязян, гёсьпядя? — обратился к ним Серхио и указал на неприметную беседку, увитую плющом, чуть в стороне. — Не дюмяль, цтё внёвь ювизю вяс.

Гости поздоровались и отправились за ним на место переговоров. Рассевшись на резных скамейках, покрытых мелкими подушечками, граф обратился к хозяину:

— Дон Серхио, так уж вышло, что мне выпала возможность завершить войну, начатую четверть века тому назад.

— Ёня зявершеня и безь вяс, — пожал плечами глава рода Леон-Марино.

— Не соглашусь. Я навёл справки. Земли Тортугасов может наследовать лишь маг с даром Черепахи. У вас в роду есть такие. Всё же союзные браки практиковались между вашими родами. Но если вы объявите о существовании таких магов, то их придётся убить в вашей священной войне.

Серхио напрягся. Про ситуацию с землями Тортугасов чужак не мог знать, если только сам Эквадо не рассказал ему перед смертью об условиях владения.

— Не пёнимяю ё цём рець.

— Вы не сможете забрать чужие земли, пока война не закончена. А она не закончена, пока не достигнута её цель.

— Её цель недёстизимя! Аколария пёгибля! Её не вернють! — сокрушённо покачал головой Серхио и даже вскочил с места. — Ви не пёнимять! Ёни священни!

— Погибля, — на автомате повторил я высказывание Серхио и усмехнулся, — погибля, да не совсем.

— Врёсь! — замер, словно гончая, взявшая след, глава рода Леон-Марино.

— Нет. Я верну её вам и закрою глаза на некоторые моменты возвращения её к жизни, а вы, — я намеренно сделал паузу, давая возможность Морскому Льву обдумать предложение, — а вы подписываете сейчас договор о завершении войны и об отсутствии претензий к роду Тортугасов. И от земель их тоже ласты держите подальше.

— Если всё тяк, кяк ви гёвёрите, то мне прёще… — Серхио резко заткнулся и прикусил себе язык, глаза его при этом горели фанатичным блеском в ночи.

— Что же вы оборвали себя на полуслове, — хмыкнул я, — договаривайте. Вам проще меня убить после получения Аколиты, а документы уничтожить. Получив и святыню, и территориальную прибавку, вы станете легендарным главой рода, а то и вовсе женитесь на бедняжке.

Серхио молчал, бешено вращая глазами. Ещё чуть-чуть, и у него бы пар из ноздрей пошел.

— А мне проще вас всех убить по щелчку пальцев, но я же этого не делаю, цивилизованно предлагая вам решить вопрос, — я демонстративно создал над ладонью шар из капель крови всех жителей резиденции Леон-Марино. — Не переходите из разряда вменяемых адекватов в разряд невменяемых трупов. Мои враги долго не живут.

— Ви не Тень! Ви… ви… корвус⁈ — не то удивился, не то ужаснулся, не то не поверил свои глазам хозяин резиденции.

— Хм… надо же, а некоторые слова вы говорите без акцента, — удивился я. — Так вот, корвус рядом со мной — несмышлёный младенец. Но суть вы уловили верно.

— Ви есё бёлее хюдсяя твярь, цем Тень. Ви дязе хюзе Эквадо!

— А знаешь что, — не стал я заниматься благотворительностью, — да пошёл ты со своими предрассудками! Я тут к нему со сделкой века, а он…

Не успел Серхио раскрыть рта, как я щёлкнул пальцами, и тот повалился на коротко постриженную газонную траву. Невдалеке от нас послышались звуки падения других тел.

— Ты что, их убил? — совершенно ошарашенно озираясь по сторонам, спросил дракон.

— Нет, усыпил, — мы выходили из беседки, и я на автомате сорвал парочку ярких цветков с приятным ароматом. Невестам подарю. — Ещё я женщин и детей за тупость и фанатичность главы рода не наказывал.

Я буквально почувствовал, как облегчённо выдохнул эрг.

— Уходим. Я придумал более практичное применение Аколиты.

— Тоже будешь… как Эквадо?

Райо открыл портал в столичный особняк. Голос его звучал глухо, будто дракон намерено отвернулся от меня.

— Ещё чего! Нет, нужно будет с богами пообщаться. Может, придумаем, как девчонку оживить. Тем более, что образцов крови я набрал. Дальше посмотрим. Неволить не стану после рабства, может, себе в клан возьму, а Леон-Марино пусть мучаются. Ну или сами на поклон придут, когда прижмёт. Но тогда уже я не буду таким сговорчивым и покладистым. Райо, а ты почему так остро реагируешь?

Дракон только отмахнулся и похлопал меня по плечу, подталкивая к порталу.

* * *

Ночью мне снова предстояла вылазка в библиотеку Кремля, потому я планировал поспать пару часиков на софе в кабинете, но не судьба. Ко мне заглянула счастливая Света.

— Боги, ты так светишься, будто это у нас свадьба через неделю, — обнял и поцеловал я девушку.

— Ты знаешь, вся суматоха подготовки свадьбы Славы и Ксении меня обошла, но сейчас, погрузившись во всё с головой, мне весело. Правда! — лекарка, переполненная эмоциями, встала у меня с колен и закружилась по комнате. — Может, компания виновата, но мы, занимаясь организацией, хохочем как ненормальные. Я столько уже давно не смеялась. Нет-нет, да и Тэймэй тоже с нами хохочет, да что там, даже вечно грустная и отстранённая Хельга утирает слёзы от смеха.

— Она — эмпатка, чувствует ваше настроение и купается в нём.

— Вот да! — остановилась посреди комнаты Светлана. — Именно! Ей последнее время так хорошо, что она даже блокиратор иногда снимает в нашей компании.

А вот это уже было интересно.

— И? — поторопил я невесту с новостями.

— И по-русски она говорила, как на родном. А когда мы её пару раз Ольгой назвали вместо Хельги, то она отозвалась.

— Имена созвучные. А что твой осмотр? Дал какие-то результаты?

— Дал, — здесь Света резко стала печальней. — Хельга не может иметь детей.

Я обдумывал услышанное. Такой недуг вполне объяснял привязанность к Асте, как к собственному ребёнку. Но оставался вопрос.

— Врождённое или приобретённое заболевание? — допытывался я у лекарки.

— Судя по моим выводам, врождённое, — покачала та головой.

— Взялась бы вылечить? — наобум уточнил у невесты, отчего та нахмурилась и пристально посмотрела мне в глаза. Вот только ревности мне не хватало.

— Не уверена. Там… — брови её сошлись на переносице, а указательные пальцы массировали виски, — там… Проще показать, чем объяснить.

Передо мной возникла проекция тела Хельги, где в районе живота было пятно. Пятно бурлило и жило собственной жизнью.

— Приблизь! — попросил я Свету, и та послушалась.

Пятно рассеялось, и под ним угадывался многомерный силовой конструкт на подобии того, что сдерживал мои собственные силы стараниями святош и инквизиторов. Света его рассмотреть не могла по причине отсутствия знаний. Чтобы найти, нужно знать, что искать. Так и здесь. Не то печать, не то проклятие, но такое сильное и старое, наложенное вовсе не на тело. А на душу. Как и у меня.

— Неужели бывает что-то, что лекари этого мира не могут вылечить? — мой вопрос был риторическим. Я и так видел на него ответ. На себе и на Хельге.

— Бывает. Мы не боги.

— А боги? — я сам не знаю, почему задавал столько вопросов ради, казалось бы, абсолютно посторонней девушки.

Света пожала плечами.

— Мы у них спросить не можем, это ты с ними общаешься. До нас они редко снисходят.

— Спрошу при случае, — чмокнул я невесту в нос. — Спасибо! Будем другие варианты проверять.

Света сидела в моих объятиях и тёрлась щекой о мою шею. «Как будто у Имал научилась», — мелькнула у меня мысль и исчезла в неизвестном направлении. Я подхватил девушку под ягодицы и приподнял, усаживая поудобнее.

— Милая, ты же понимаешь, что дразнишься? — прикусил я мочку уха одной дерзкой барышни. — И что я не железный тоже помнишь?

«Угум-с!» — стало мне ответом, когда эта зараза уже расстёгивала на мне рубашку и прокладывала дорожку поцелуев от шеи ниже. — Хочу, как тогда… — выдохнула мне в губы невеста, напоминая наше целомудренное обучение любовным утехам, — и обещаю, ты тоже не останешься в накладе. Меня тут кое-чему научили…

Я даже представил, кто и чему мог научить Светлану по доброте душевной.

Эх, тяжела доля благородного аристократа, приходится блюсти честь невесты даже тогда, когда она сама этого не делает. Особенно, когда она этого не делает. Боги дайте мне сил!

* * *

На встречу с Андреем Петровичем я чуть не опоздал стараниями некоторых особо усердных барышень. Не сказать, чтобы я был недоволен результатом, скорее, теперь отсутствовало настроение всю ночь копаться в талмудах. Встряхнув себя пару раз и сбегав под холодный душ, я всё же успел.

— Выглядите бодрым и полным сил, — чуть зевая и прикрывая рот рукой, встретил меня Андрей Петрович. — Я же вторые сутки на ногах. От японцев отбиваемся.

— Так, может, перенесём? — честно предложил я принцу, видя его тёмные круги под глазами и неуверенную походку, как у слегка пьяного или смертельно уставшего человека. — И как говорит мой будущий тесть, а японцы пусть себе в зад свою Фудзи засунут.

— Ну мы примерно это же им во всех ответах на ноты протеста и написали, но дипломатическим языком, — рассмеялся Андрей Петрович. — Завтра должны отбыть на родину.

Мы шли по коридорам Кремля, но уже другим маршрутом.

— Если не возражаете, захватим с собой кувшин кофе и пирожных. Или предпочитаете бутерброды? — принц явно держался из последних сил, но старался ради наших дружеских отношений.

— Ваше Импера…

— Андрей Петрович, Михаил Юрьевич, — напомнил мне принц, перебивая. — Наедине Андрей, а то непорядок, ваша сестра ко мне на ты, а вы — по всем регалиям.

— Ну, на то она и красивая женщина, чтобы получать за это преференции, — улыбнулся я, и принц меня поддержал.

Спустя пять минут нам попалась на глаза служанка с корзинкой. Сделав книксен, она передала корзинку и удалилась так же незаметно, как и появилась.

— Вот теперь можно и за знаниями, — воодушевился принц, на ходу разворачивая салфетку и откусывая от бутерброда с бужениной и сыром. Протянув мне второй, он локтем надавил на неприметную стеновую панель, которая отошла в сторону. — Советую доесть, прежде чем зайдём в лифт.

Я вспомнил траекторию поездки и в два приёма употребил бутербродик, последовав примеру принца. А дальше наш «спуск» прошёл также умопомрачительно. В это посещение мы уже не дожидались странную сущность в библиотеке, сразу отправившись в хранилище, касаемое Теней.

Ночь прошла незаметно. Нам удалось пересмотреть ещё треть документов, но ответа и близко не было. Принц в какой-то момент всё же уснул за столом, просматривая очередной свиток. Я не стал его будить. Никакой кофе на заменит самый обычный сон. Тем более, что Андрей Петрович и так не блистал здоровьем и крепостью тела. Вот дух у него действительно был несгибаемый. За это и за сохранение адекватности в кругу своей семьи я уважал принца и даже где-то жалел, что Кирана не захотела забрать его из этого змеиного гнезда. Ну да и сестру понять можно было. У каждого из нас было своё понятие счастья.

Прикинув, что часа три сна у принца всё же было, я осторожно потормошил его.

— Андрей, просыпайтесь. Уже утро.

Он протёр глаза и взъерошил волосы.

— Нашли что-то? — с надеждой спросил принц, вставая и потягиваясь всем телом.

Я лишь отрицательно покачал головой.

— Идите в общий зал, а я сейчас приду.

Вернувшись, я сел за тот же диванчик, что и при первом посещении.

«А может?..» — не знаю, что мною двигало в тот момент. Отчаяние? Усталость? Но я зажёг индивидуальный светильник в надежде успеть задать вопрос без принца. Спустя секунду рядом проявилась всё та же девушка в сером балахоне, надёжно скрывающем её фигуру и лицо. Вот только голос в этот раз был не так нежен, как впервые:

— Что изволит искать сударь? Вы не проверили ваш список.

— Вы же знаете ответ! И знаете, что здесь его нет! — по наитию говорил я, обращаясь к этой странной форме жизни. — Помогите!

— Вместе с телом и память отшибло? — зашипела она из-под балахона. — Так я амнезию не лечу!

Вдалеке послышались шаги Андрея Петровича, а библиотекарша растаяла, будто её и не бывало.

Да твою ж мать! И что я вдруг умудрился забыть?

* * *

Утро в особняке больше напоминало растревоженный улей. Слуги носились словно наскипидаренные, а посреди всего этого великолепия стояли сестра с Ксандром и израненный, но всё такой же мощный воин с девочкой-подростком под боком. Та норовила куда-то бежать, водила носом в сторону кухни, а потом резким прыжком оказалась у меня на руках.

— Ты ел пирожные! И без меня! — безапелляционно заявила мне эта юная блондинка с синими кончиками волос и алыми раскосыми глазищами.

— Имал, детка, ты шикарна! — искренне похвалил я эргу, оценив её новый облик, но, уловив нахмуренный взгляд воина, осторожно опустил фамильяру в человеческом обличье на пол. — Давай мы не будем нервировать твоего защитника. А то мне ещё драк в собственном доме не хватало.

— А! Да! — опомнилась Имал. — Знакомься! Это папа! Папа, это Михаил! — бесхитростно заявило это юное создание. — И, пап, он и правда хороший!

Я протянул руку для рукопожатия, и воин ответил мне тем же.

— Пойдёмте в кабинет поговорим, а ты, — указал на Имал, — беги на кухню, там специально для тебя по утрам эклеры пекут.

С визгом радости эрга телепортировалась сразу же, а мы понимающе переглянулись.

— Технично! Нужно взять на заметку, — ухмыльнулся в бороду воин.

Едва мы расположились в кабинете, я отправил просьбу на кухню, сообразить лёгкий завтрак с кофе. К тому же у меня возникла вполне дельная мысль вызвать к нам Светлану, если женщины ещё не успели исчезнуть в очередном турне по магазинам.

Отец Имал выглядел жутко. Я всякое повидал, но его тело будто наскоро из кусков сшивали. По опыту, после такого не выживали. Воин словил мой взгляд и криво ухмыльнулся, отчего его шрамы на лице стали ещё страшнее.

— У нас есть лекарь. Сильный, — я не стал откладывать на потом предложение.

— Не стоит, — отмахнулся имлис, но тут же рядом с ним появилась Имал, жующая эклер, и заспанная Светлана с кремом на носу.

— Света, познакомься, это мой папа! Папа, познакомься, это Света, и она тебя подлечит! — оценив воодушевление на лице отца и попытки продрать глаза лекарки, эрга добавила: — Ну как проснётся, так и подлечит!

— Дочь! — нахмурился воин, пытаясь вразумить неугомонное создание.

— Ага! Дочь! — кивнула эрга. — И хочу ею оставаться! Тобою, конечно, женихов можно пугать, но лучше, чтобы ты был силён, здоров и так же быстр, как и прежде! И не спорь!

Стоило имлису открыть рот для отповеди, как ему тут же его заткнули эклером.

Света, наконец, немного пришла в себя и посмотрела на израненного эрга с профессиональным интересом. Я знал этот взгляд. Энтузиазма там было даже больше, чем у Имал.

— Через полчаса и две чашки чая я вас заберу на диагностику! — сообщила она эргу. — И не спорьте! А то усыплю и всё равно возьмусь лечить! Так хоть в курсе будете.

Имал, довольная результатом, исчезла вместе с лекаркой, видимо, в направлении кухни, на ходу рассказывая, какая Света умничка и что она всегда знала, что на Свету можно положиться не только в делёжке пирожных, но и в других важных делах.

— Никаких авторитетов и уважения к старшим! Как вы это всё допустили? — возмутился воин, вперившись в меня взглядом.

— Когда видишь, как малышку лишают матери и чуть не лишают жизни, очень хочется подарить хотя бы вкус детства, чтобы перебить весь ужас рождения, — честно признался я.

Но, видимо, побеседовать спокойно нам сегодня было не суждено. Не успели исчезнуть Света и Имал, как вошёл дворецкий и возвестил:

— Прибыл принц Ирана и Аравии Абдул-Азиз Гепардеви! Просить?

Боги! А этот-то что здесь забыл?

Глава 7

— Прибыл принц Ирана и Аравии Абдул-Азиз Гепардеви! Просить?

Защитные инстинкты сработали быстро.

— Быстро к Имал и ни на шаг от неё не отходите! — скомандовал имлису. Выражение лица у меня было такое, что эрг телепортировался без раздумий за секунду до того, как Абдул Азиз сам вошёл в мой кабинет.

В чёрных одеждах, чалме с накидкой, скрывающей лицо, и неизменным ятаганом на боку. Накидка слетела, являя нам хмурое лицо с закрытыми глазами и трепещущими ноздрями.

В следующее мгновение шехзаде потянулся за ятаганом и рванул к Киране. Ксандр перекинулся в вожака ледяных гончих, попутно разгромив мне полкабинета и закрыв собой сестру, а я же перелетел через стол и заблокировал в запястье руку с клинком. А ещё во все лёгкие рявкнул:

— Стоять! За любую из женщин в этом доме я тебе голову снесу, так что убери ятаган в ножны, а не то я засуну его тебе в другое место

Гепардеви шипел рассерженной кошкой, пытаясь освободить руку и не желая отступать. Судя по всему, в нём вскипела известная ненависть кошек к псам, передавшаяся вместе с покровительством Гепарда.

— Абдул Азиз, убери ятаган. Не доводи до греха, — обратился я к разуму принца. — Ксандр, смени ипостась, будь добр. Не провоцируй кошака внутри принца.

— Здесь пахнет кошкой, молодой и сильной! Я хочу её! — прорычал шехзаде. — Любая цена!

Я покачал головой. Похоже, принц так и не понял, что любимые женщины не продаются и не покупаются. А уж за Имал вступлюсь не только я, но и армия эргов.

— Тебя уже одна кошка дожидается! Через месяц, как курсы закончит, встретитесь. Удивишься, — напомнил я Азизу про Мирославу Полозову, которую мы лично ездили выкупать на невольничьем рынке в Дербенте.

Ятаган вернулся в ножны, но глаза принца всё ещё бешено вращались.

— Да что ж ты, как кошак мартовский, себя ведёшь? — удивился я. Сейчас Азиз меньше всего напоминал холодного и расчётливого шехзаде, увиденного в впервые. — У тебя же целый гарем женщин!

— Мои — обычные, а у тебя — нет, — уже более миролюбивым тоном сообщил иранский принц. Он осторожно обошёл меня, чтобы взглянуть на сестру. Ксандр снова был в человеческом облике, но плечом заступал дорогу иранцу.

— Скажи ему, что если не отойдёт, то лишится головы.

— Абдул Азиз, позволь представить тебе, шехзаде Искандера Кёпеклери, — я накрыл рукой эфес ятагана, предостерегая принца от необдуманных действий, — жениха моей сестры.

Ух, какие глазищи были у иранца. Любо дорого взглянуть. Он снова втянул носом воздух и даже оторопел от результатов.

— Не врёшь… Но весь выводок Кёпеклери я видел. Там нет достойных псов!

— Псы у тебя на псарне, — холодно отозвался Ксандр, наращивая ледяной доспех. — У нас в роду — волчата!

— Так-с, мужчины! Стоп! Я не сучка и не кошка, чтоб меня делить! А если у кого-то руки длинные, то могу и сама пыл охладить! — вышла из-за Ксандра сестра и оценивающе окинула взглядом принца Ирана и Аравии. — И так себе, принц, у вас законы гостеприимства соблюдаются. Вломились в чужой дом, обнажили оружие, требуете себе женщин. Вы не у себя дома. За такое у нас морды бьют!

— Михаил, а почему у вас женщины смеют встревать в мужской разговор и выглядеть неподобающе? Поставь свою сестру на место, будь добр!

Я чуть не рассмеялся. Ещё никогда принц так жестко не ошибался в своих выводах.

— Видишь ли, кроме того, что сестра — глава княжеского рода Виноградовых, она — ещё и вольная охотница и может позволить вести себя как пожелает в родном доме. Так что впредь советую…

Договорить я не успел.

Гепардеви рванул в сторону Кираны, Ксандр вырастил перед принцем ледяные шипы вперемешку с каменными иглами, пытаясь того задержать, а сестра просто рассыпалась снежинками, послав мне по кровной связи:

«Не вмешивайся!»

Снежинки тут же собрались воедино за спиной у иранца, когда костяной клинок прижался к его яремной вене.

— Ещё раз позволишь что-то подобное, и вызову в круг чести!

Азиз полыхнул кольцом светло-красного огня, намереваясь оттеснить сестру от себя. Но принцу сегодня не везло, он просчитался с магическими умениями сестры, угадав лишь водную стихию. Та не только перехватила управление огненным кольцом, но и усилила его, превратив светло-красный цвет пламени сперва в оранжевый, а после и в светло-жёлтый. Боюсь даже представить температуру горения внутри этой техники.

При этом сестра держала огонь в узде, обернув в ледяной панцирь и не давая распространяться. Круг всё сужался, а Гепардеви заворожённо разглядывал чужое пламя.

Кирана что-то прошептала ему на ухо, и принц приложил кулак к груди. Пламя тут же опало, сестра вернулась обратно к Ксандру, оставив ошарашенного Абдул Азиза наедине с осознанием, что его уделала девушка.

— Мы, пожалуй, попозже зайдём, — кивнула сестра и, подхватив Ксандра под руку, увлекла охотника прочь из кабинета.

Вот и познакомились. Если с сестрой проблема решена, что тоже совсем не факт, то вопрос с Имал ещё предстояло решить. Оглянувшись, понял, что из мебели в целости и сохранности осталось только два кресла. На них и указал принцу.

— Кофе на песке не обещаю, но вполне приличный местного приготовления — сделаем.

Абдул Азиз всё также заторможенно кивнул, разглядывая паркет в кабинете. Тот был подпорчен его художествами, но не уничтожен окончательно. Сестра вовремя перехватила управление и обезопасила обстановку.

— Я так понимаю, в гарем она не пойдёт, — с обречённостью не то спросил, не то констатировал принц. — Но… может, политический брак? Ради наследников?

— В очередь становись, — хмыкнул я. — Там уже наша и японская императорские семьи отметились.

— И османы…

— И османы, — не стал я разочаровывать иранца, — но Искандер пока дольше всех продержался рядом. Остальные сразу лесом шли.

— Каким лесом? — не понял Азиз расхожего выражения.

— Дремучим, по весьма забористому маршруту, — разъяснил я.

— А прину… — иранец тут же прикусил себе язык, виновато покосившись на меня. Всё же менталитет ничем не вытравишь, даже перед угрозой жизни думал принц, основываясь на родные культурные реалии.

— Про ситуацию с князем Рюгена слышал что-нибудь? — осторожно намекнул я, наблюдая, как шехзаде хмурится и чуть накручивает ус в размышлениях.

Ответом мне был кивок и расширившиеся от осознания зрачки. Мне даже не пришлось ничего объяснять.

— Не советую думать в направлении принуждения. Я и сам рук не побоюсь замарать.

На принца было больно смотреть. Он искал варианты и не находил.

— Но ты же брат! Ты же можешь на неё как-то повлиять!

В кабинет незаметно проскользнуло несколько слуг. Один из них перевернул чудом уцелевший кофейный столик, протёр его и накрыл свежей салфеткой, а второй расставил приборы, цукаты и инжир, неизвестно откуда взявшийся в зимней Москве. Слуги исчезли так же быстро, как и появились.

Я отпил кофе и блаженно зажмурился, ответив лишь спустя долгие пять секунд:

— Я никогда не буду указывать сестре, что делать. Она кровью заработала собственное право на выбор. В следующий раз присмотрись к ней внимательно и поймёшь, что я имею в виду. Женщина, в одиночку способная уложить монстра изнанки пятого уровня, никогда и ни за что не подчинится, если сама того не захочет.

Кажется, теперь до иранца стал доходить смысл моих слов.

— Но что-то мне подсказывает, что ты прибыл в мой дом не на смотрины, а с иной целью, шехзаде, — толсто намекнул я на причину его визита, до сих пор не озвученную по причине любвеобильности принца.

Сделав несколько глотков кофе из своей чашки, принц заговорил:

— У каждой империи на службе состоят непревзойдённые убийцы. Есть такие ассасины и у нас. При отсутствии государственных заказов они имеют право работать за пределами страны. Мы не препятствуем этому, получая некоторую долю с оплаты этих заказов.

«Ну прямо-таки как наши Тени, — мелькнула у меня ассоциация. — Хорошо придумано. И простоев нет, и налог в казну».

— Все такие заказы согласовываются, и вот недавно мне пришлось личной визой отменить заказ на тебя и твою семью, — наконец, сообщил новости Абдул Азиз.

Новости, которые уже и не новости совсем. Осталось ещё, чтобы от османов позвонил Кёпеклери и сообщил нечто подобное, и можно будет смело называть себя самым популярным трофеем в этом полушарии.

— Откуда ноги растут у заказов известно? — для проформы спросил я, хотелось сравнить предчувствия Белухиной с реальной ситуацией.

— Сиам, дальше не смогли отследить.

— Там я точно нигде не успел отметиться, — задумчиво пробормотал я. — Значит, посредники. И сколько мы стоим нынче?

Вопрос был не праздный. В зависимости от стоимости следовало ожидать разные уровни подготовки команд.

— Миллион золотом.

— Обидно, у тебя жеребец дороже стоил, — фыркнул я. — Заказ в общем доступе?

— Нет. Вербуют только высококлассных специалистов. Я проверял.

И всё же интересно кто? Леон-Марино не успел бы подсуетиться. Мы только вчера виделись. Датчане? Кристиан едва усидел на троне, остальных вроде бы обезглавили. Японцы? Вероятно. Но кто именно? Императорская семья не могла. Там ни словом, ни делом. Аканезуми? Этот мог. Потерянные двести миллионов кого угодно бы смотивировали на заказ. Оставался ещё один вариант, и он мне нравился меньше всего. Инари. Эта тварь могла хоть по всему миру разослать приглашения и любые деньги обещать. Мы ей как кость в горле.

— Благодарю, Абдул Азиз, — склонил я голову в жесте уважения и благодарности. — Но, уж прости, ни за что не поверю, что ты помчался через полмира просто меня предупредить об опасности.

Принц даже не смутился на моё замечание.

— Ты абсолютно прав, — улыбнулся он. — Я пытался дозвониться до Агаты… но, когда она не ответила, несколько напрягся. Она всегда отвечала через время. Всегда. С ней что-то случилось? Ты не уберёг свою женщину?

Вот это уже больше походило на правду. Ради меня он бы свою задницу не поднял и не потащился бы в снега и морозы, а вот из-за Агафьи… Ради такой женщины — вполне.

— От меня здесь ничего не зависело, — решил я быть честным в этом вопросе. Всё же принц когда-то любил баронессу, а, возможно, и продолжал любить где-то в глубине души и потому заслуживал правды. — Она вышла на свой последний бой с душами убитых врагов.

Лицо иранца стало бесстрастным. Лишь на чёрных ресницах застыла одинокая слезинка.

— Я могу с ней проститься? — абсолютно безжизненный голос напоминал шелест песков пустыни.

— Мы с ней не прощались. Мы ждём и верим.

Взгляд у принца приобрёл некоторую осмысленность.

— Но… А как же тело?

— Живо и здорово, ждёт свою хозяйку, — пожал я плечами и тут же переадресовал вопрос: — А откуда ты знаешь такие подробности?

— Первый бой она пережила у меня. Я пролил реки крови, чтобы она выжила.

— Сколько? Сколько дней это длилось? — я старался быть максимально спокойным, но внутри сворачивался тугой комок хренового предчувствия.

— Неделя, — взгляд Абдул Азиза затуманился, — я должен был отправиться на подавление восстания в Бахтиарию, но Агата слегла. Мы должны были веселиться вместе, мы так хотели… Но я не смог оставить её одну в гареме, Мехри так ненавидели. Её бы убили. Пришлось забрать её с собой. Вывезти тайно. Кровью врагов я питал мою Мехри, пока прорывался в лагерь восставших. Не имея надежды, я верил! И она ожила. В момент, когда она нужна была мне, когда эти кочевые твари загнали нас в ловушку… Она восстала ангелом отмщения. Ни одного восставшего не осталось на её пути. А головы главарей она с безумной улыбкой бросила мне под ноги. У нас в стране её запомнили, как шайтниятон бамавиятун, кровавую демоницу. Я же благодаря ей вошёл в круг ближайших наследников отца, выиграв безнадёжную войну.

Я представил это зрелище и даже не удивился. Теперь стала понятна такая привязанность принца к Агафье. По сути, своим положением, да и жизнью, он был обязан ей. Оставалось только догадываться, как и почему она решила уйти от Азиза. Но женщин о таком не стоило спрашивать, а уж принца и подавно. Да и незачем. У каждого из нас были страницы в прошлом, куда не стоило пускать никого, даже самых близких и родных.

— Сколько прошло времени? — прервал мои размышления иранец.

— Почти три недели.

У принца глаза на лоб полезли.

— Ты где берёшь столько крови? Её же на каждый приём нужно всё больше и больше. А у вас ни войн, ни восстаний!

— Как ты правильно заметил, это теперь моя женщина, и я добуду для неё столько крови, сколько будет необходимо.

— Я могу выкупать рабов и отправлять к тебе, — предложил принц. Кажется, он поил Агафью реками простой крови и не догадывался, что объёмы можно минимизировать, если использовать кровь магически одарённых высокоранговых существ.

— Благодарю, но откажусь от помощи.

Азиз только покачал головой, но не стал настаивать.

— Пообещай мне, если тебе понадобится с этим помощь, ты обратишься ко мне! — не стал ходить он вокруг да около. — Когда потеряешь надежду, когда не сможешь больше… Отдай её мне. Я найду кровь и буду ждать столько, сколько потребуется.

— Обещаю!

Мы с принцем пожали руки, но уходить он не спешил. Я же лишь вопросительно уставился на иранца в ожидании пояснений.

— Мы так и не поговорили о кошке!

* * *

Разговор об Имал был как бы не сложнее, чем об Агафье. Пришлось на пальцах объяснять, что моей фамильяры ему не видать, как собственных ушей. Благо, хоть фамильяры в этом мире воспринимались исключительно как животные, хоть и частично разумные.

По желанию хозяина они в очень редких случаях могли принимать человеческий вид, но даже тогда отношения с ними приравнивались к извращениям. А уж отдать фамильяру в гарем к другому человеку и вовсе было невозможно. Природа связи не позволяла зверушке находиться далеко от хозяина. Поэтому принц уезжал несолоно хлебавши.

А вот у меня после его визита забот только прибавилось.

Арсений отозвался сразу же, стоило его вызвать на связь:

«Наш рынок проверили, было две попытки выставления заказа, но нам негласно помогли».

«Кто?»

Мне действительно было интересно, кто это вдруг решил отказаться от миллионного заказа. Ещё и прикрыл нас. У кого хватило влияния?

«Колька Воробей. Передал, что за вами должок».

Я прямо-таки озадачился. Последний раз невский авторитет помог мне несколько месяцев назад, но там мы вроде бы долги друг перед другом нивелировали. Выходит, что ему что-то понадобилось. Причём что-то такое, что стоило гораздо больше миллиона золотом.

«Договорись о встрече, хочу пообщаться, — попросил я. — Что-то ещё есть?»

«Есть. Мы с отчётом задержались, потому что иностранные рынки шерстили, — отозвался кровник, и голос у него был отнюдь не радостный. — В охоте на нас примут участие каждой твари по паре: китайцы, японцы, сиамцы, османы, немцы, британцы, австро-венгры, лягушатники. Неожиданно отказались иранцы и скандинавы всем скопом».

«В Иране шехзаде Абдул Азиз вето наложил на охоту, а в Дании, подозреваю, ещё не отошли от нашего визита. Решили не соваться в общую свару и постоять в стороне. Умные соседи последовали их примеру. — Я задумался лишь на мгновение и решил проверить одну догадку. — А давай-ка схему внутренних манипуляций обкатаем и заграницей. Предложи десять миллионов первому, кто сдаст заказчика. Посмотрим, как они себя поведут. Если за три дня никто не объявится, то удвоим сумму».

«А если не сдадут?»

«Тогда, Арсений, коллективное молчание будет означать, что заказчика они боятся больше, чем любят деньги. Подтвердится вариант, что против нас в игру вступили не аристократы, а кое-кто повесомей. И действовать мы будем уже совсем по-другому».

«Принято!»

Оповестив командиров кровников, что на нас открыли охоту, я размышлял, как быть дальше. Свадьбу не отменить. Да и прятаться, как мышь под веником, было бы равносильно демонстрации страха.

К сожалению, я не мог выпотрошить несколько команд убийц и развесить их кишки на границе своих земель в назидание остальным. Мера, безусловно, действенная вызвала бы очень много ненужных кривотолков. Ну что ж, значит, будем устраивать жертвоприношения. Глядишь, и Комаро подключится к охоте.

Глава 8

Каким бы я ни был пофигистом, но меры предосторожности никто не отменял. Пришлось поговорить с невестами и друзьями, предупредить об открывшейся на нас охоте. Хвала богам, мои женщины обладали толикой здравомыслия, а потому прекратили свои нескончаемые походы по магазинам. Дальше отдуваться пришлось кровникам. Те с деньгами и мобилетами отправлялись по указанным адресам и совершали заказы. Все закупки доставлялись в столичный особняк, перепроверялись на предмет опасных артефактов, ядов и боги знает ещё чего. А сами девушки стараниями Райо перенеслись в Хмарёво. В столице осталась Кирана с Ксандром. Сестре ещё предстояло получить доступ к финансам рода, а затем заняться закупкой по предварительно подготовленному списку необходимого минимума для изнанки Виноградовых.

В особняке Комариных в Москве постепенно собирались и мои вассалы, коих оказалось, на удивление, много. Сам того не замечая, я за время пребывания в этом мире создал интересную формацию людей, так или иначе обязанных мне жизнью. Кто-то входил в этот круг не по своей инициативе, расплачиваясь за ошибки родных, а кто-то просто пытаясь выжить. Сейчас же я пытался заложить в этой формации некие основы взаимовыгодного сосуществования, где можно было положиться на ближнего своего и не опасаться предательства и обмана.

Сегодня в малой гостиной собрались весьма и весьма разные люди. Чуть особняком держались вдовы барона Крысина. Хорошенькая блондинка Белецкая и рыжее солнышко Одуванчикова. Сударыни явно расцвели после гибели супруга, взгляд их более не был затравленным, а скорее излучал интерес и уверенность в собственном положении. С ними же стоял и маг смерти, бывший бастард моего врага, а ныне барон Олег Аркадьевич Крысин.

Чуть в стороне находились Полозовы Николай и Мирослава, которую по такому случаю отпустили из разведшколы на пару дней. Одиночками с бокалами вина были наша с Кираной сводная тётка по матери Татьяна Провиноградова и Густав Ильдер, ментатор из Дании.

Отдельно мой взгляд зацепился на высокого жилистого брюнета со смуглой кожей и бородкой эспаньолкой, коим оказался Кардо Тортугас, наследник Галапагоссовых-Черепахиных, омолодивший тело, полученное от отца, курсом омолаживающих зелий от князя Мангустова.

Рядом с вассалами-иностранцами стояли толмачи для упрощения общения, но, как мне докладывали, они и сами уже взялись за усиленное изучение русского языка. Детей на это собрание приглашать не стали.

— Друзья, — обратился я ко всем, поднимая вино уже собственного производства. Когда я говорил о «собственном», то имел в виду изменение градуса вина даром Винограда. — Все вы приглашены на наш с княгиней Инари брачный обряд. Поэтому я решил воспользоваться случаем и провести первый сбор членов клана. Все вы можете быть полезны друг другу по многим вопросам, даже если кажется, что на первый взгляд прямых пересечений интересов не имеете. Поверьте, здесь собрались настолько неординарные личности, что само знакомство между собой уже будет являться капиталом.

Собравшиеся внимательно меня слушали и обменивались оценивающими взглядами с незнакомцами.

— Кроме того, само нахождение в этой комнате уже является гарантом того, что вы будете самыми честными деловыми партнёрами, ибо иное навредит клану и мне лично. Когда я обменивался с каждым из вас кровной клятвой, то не просто так принимал на себя обязательства. Все мы теперь одна большая семья. Для меня это не пустые слова. Теперь я хочу, чтобы и вы поняли и приняли ту концепцию, которая поможет нам всем стать сильнее и богаче. К обсуждению дел мы приступим после обеда, а пока предлагаю вам познакомиться друг с другом.

Особого энтузиазма мои слова не вызвали. Такое ощущение, будто никто не понимал, для чего их здесь сейчас собрали. Отчитаться лично мне каждый из них мог, но находить точки пересечения интересов с другими… увольте.

На фоне бесполезного брожения и курсирования одиночек и групп ко мне выделялась Анна Одуванчикова. Рыжая бестия на то и обладала деятельным характером, чтобы взяться за дело всерьёз. Она единственная, кто хотя бы попытался обойти всех присутствующих и перекинуться парой слов со всеми. Остальные меня, откровенно говоря, разочаровали.

Вялотекущий обед-знакомство продолжался, когда вассалы по одному принялись удаляться со мной в кабинет и там беседовать на интересующие лично их темы.

Первыми в очереди оказались Полозовы.

— Благодарю вас, Михаил Юрьевич за всё, сделанное для нас с братом. Уже одно обучение в вашей школе… это… — Мирослава запнулась, не находя подходящих слов. — Но я, наконец, тоже перестану быть бесполезным ребёнком. Я совершила оборот!

Столько гордости было в голосе девушки и в глазах её брата. Что я невольно улыбнулся. Для меня это была не новость. Паук естественно сразу сообщил мне об изменении статуса Полозовой. Именно на это намекал я принцу Ирана и Аравии.

— Мирослава, искренне рад за тебя! — поздравил я девушку. — Уже думала, что будешь делать после окончания обучения?

Оборотница переглянулась с братом и кивнула.

— Мы бы с братом хотели сформировать отряд и заняться обеспечением безопасности.

— Чьей?

— По найму, — пришёл на выручку сестре Николай. — Я знаю многих ветеранов среди пластунов. Мы бы хотели сформировать отряд, как Маркус с его командой.

— Ты же понимаешь, что разведка и обеспечение безопасности — несколько разные направления?

Боги, хотя кому я это говорю?

— Понимаю! Понимаю и то, что мог бы уволиться со службы и стать комаром. Но нам бы хотелось попробовать.

— У каждого рода есть собственная служба безопасности. Вас, как моих вассалов, вряд ли кто-то возьмёт на контракт, — объяснял я некоторые сложности их затеи.

— Кроме аристократов, есть ещё купцы и промышленники, — пожал плечами пластун, показывая, что место под солнцем найдётся для всех.

— Не забывай, что защита силами моих вассалов может восприниматься как моя протекция. Не хотелось бы, чтобы этим пользовались, прикрывая грязные делишки, — продолжал я планомерно уничтожать идею Полозовых. — Наша деловая репутация строилась годами, а потерять её — дело пары случайностей.

— Мы будем очень тщательно подходить к выбору клиентов, — попыталась было возразить Мирослава, но брат остановил её прикосновением руки. До него, как до военного с опытом, быстрее дошёл смысл разговора о репутационных рисках.

— Вот что, давайте вы для начала посмотрите да поизучаете, как это работает на практике, например… — я задумался, под чьё бы начало прикомандировать деятельную молодёжь, — … в Русско-Азиатском банке. Система там, конечно, усложнена. Но на примере отделений можно разобраться в принципах.

Николай благодарно кивнул и, поманив за собой сестру, отправился на выход. Но я остановил их последним вопросом:

— Мирослава, а что насчет ухаживаний принца Гепардеви?

Девушка остановилась и совершенно по-детски развела руками:

— Ничего. Начнёт ухаживать, буду думать, а пока надо жить реальностью. Сама я к нему в постель не собираюсь прыгать.

Едва дверь за Полозовыми закрылась, как им на смену явилась Татьяна Виноградова.

— Тётя, — чмокнул я Татьяну в щёку, выражая более тёплые родственные чувства наедине и указывая на кресло напротив, — чем порадуете?

Татьяна Провиноградова, сияя не хуже золотого на солнце, передала мне картонную папку на завязках и выжидательно уставилась на меня.

Я открыл и углубился в чтение. Спустя десять минут я аплодировал довольной тётушке, последние два месяца трудившейся технологом на первой линии торговой марки «ВиноГрадъ», созданной в пылу пьянки с баронессой Белухиной по случаю обмывки моего графского титула.

— Вы неподражаемы! — и я не врал. За короткий срок Татьяна умудрилась вывести и запатентовать два десятка новых напитков разной степени алкогольности, добавив их к десяти запатентованным мною ранее.

— С выпуском всё легко и сложно одновременно. С одной стороны, мы можем закупить сусло и начать выпуск части продукции хоть сейчас, с другой стороны, если хотим производить из собственного сырья, то придётся ждать сезон. Опять же объёмы будут невелики, и это выльется в лимитированную серию. Плюсом будет идти ещё возобновление производства традиционных родовых вин Виноградовых. Но для этого мне необходимы образцы, чтобы полностью разложить вкусы на компоненты и отточить филигранность их соотношения.

Татьяна рассуждала уверенно. Видно было, что она полностью владеет вопросом. Более того, сейчас передо мной сидела деловая женщина в дорогом костюме, наконец, занимающаяся не просто любимым делом, а делом всей своей жизни.

— Оставьте традиционные напитки на долю сестры, она вроде бы как разобралась с родовой изнанкой и сможет со временем полностью восстановить родовое дело в промышленных масштабах. Нам при всех наших и ваших талантах не воссоздать то вино. Для него сырьё выращивалось на изнанке третьего уровня.

Татьяна присвистнула, не сдержавшись и на миг показав мне ту пиратку, что боролась за свою таверну.

— Тогда да. Нам такое не потянуть. Но… — она запнулась, не зная, продолжать или же нет.

Я по связи представлял направление её мыслей, а потому подтолкнул к продолжению диалога:

— Ну же, тётушка, не стесняйтесь!

— Я хотела попросить разрешения принять участие в восстановлении виноградников на изнанке, — выпалила Татьяна, тряхнув головой с рыжей копной волос. — Если на то будет ваше дозволение.

Вот же… и здесь цвет волос как нельзя лучше отражал деятельную натуру женщины.

— Думаю, проблем не возникнет, — не стал я разочаровывать женщину. — Поговорите с сестрой, уточните, на каком этапе можно будет подключиться. Но имейте в виду, вам ещё агрономов на наших причерноморских землях набирать. У нас, по сути, только на бывших землях Кобровых есть хоть какой-то порядок и селекционный фонд, на остальных — в лучшем случае пустыня, в худшем — боюсь представить что.

— Я там уже везде была, — усмехнулась Татьяна. — И часть личных дел, оставленных вами мне для обработки, тоже просмотрела. Есть кандидаты. Нужно будет проверить на лояльность и привести к присяге. С подходящими выйдем в поле с ранней весны.

— Кого хоть отобрали?

— Селекционеры да агрономы в основном.

Я слушал Татьяну, и в голове складывалась мозаика. Вот только, кажется, складывалась она только у меня.

— Тётушка, скажите откровенно, почему вы не пошли наводить мосты с остальными вассалами, когда я предложил идти знакомиться? — спросил я в лоб. Та только криво улыбнулась.

— Михаил, вы уж простите, но там все хоть и обедневшие, местами безземельные, но аристократы. Я же…

Она не договорила.

Да твою ж мать. Ну почему я постоянно не учитываю местный менталитет? Она же Провиноградова! Хоть и признанный бастард, но относящаяся к слугам рода.

— Это вы меня простите, — честно извинился я перед тёткой. — Мы исправим этот вопрос с сестрой сегодня же. И запомните, никогда не оценивайте человека по родословной или чистоте крови! Особенно себя!

Та кивнула, ещё не до конца понимая всех перемен в своей жизни.

— А к чему был вопрос?

— К тому, что в том зале среди моих вассалов находились, к примеру, брат и сестра Полозовы, которые горят желанием заниматься обеспечением безопасности промышленных и торговых объектов. А ещё там был бывший датчанин Густав Ильдер, превосходный ментатор, который смог бы помочь вам проверить на благонадёжность наших кандидатов и дать свой вердикт.

В глазах Татьяны мелькнул блеск осознания. Сейчас она прекрасно поняла всю прикладную полезность от знакомства с этими людьми.

— Вы совсем не просто так нас собрали и решили познакомить!

— Делать мне нечего, кроме как устраивать своим вассалам бесполезные светские рауты, — честно признался я. — И не смотрите так на меня, да, я — практичная сволочь! Я что зря вас всех с миру по нитке собирал?

Татьяна рассмеялась искренне и громко.

— Нет, вы, Михаил, хоть и практичная, но не сволочь! — покачала она головой.

— Это вы просто знакомы только с самой пушистой стороной моей натуры, тётушка, — подмигнул я ей.

— Что ж, пойду наводить мосты по заветам главы клана, — в ответ подмигнула мне Татьяна и летящей походкой покинула мой кабинет, уступая место делегации Крысиных.

Две Анны Сергеевны вместе с нынешним бароном Крысиным расположились напротив. Одуванчикову просто-таки распирало от идей, но та себя сдерживала, что вообще было нехарактерно для этой женщины.

— Михаил Юрьевич, — заговорил первым Олег Крысин, — финансовые отчёты на конец года мы передали, отчисления в полном размере сделали. Отдельно я направлял вам отчёт по обучению Беляка, инициированного мага смерти в Малых Трясинках.

Я кивнул. Крысины действительно отработали вертикаль подчинения ещё с Арсением, поэтому к ним у меня было меньше всего вопросов, скорее, я ждал вопросов от них. О чём я и поведал сидящей передо мной троице. Олег обменялся взглядами с Одуванчиковой и едва заметно кивнул, давая разрешение вступать в разговор.

Судя по всему, внутренняя иерархия в роду у них тоже выстроилась, что не могло не радовать.

— Михаил Юрьевич, — взяла слово рыжая бестия, — вопросы по финансированию новых направлений предпринимательской деятельности мы описали в отчёте. К ним не буду возвращаться. Выскажу наши общие соображения по теме, ради которой нас всех сегодня собрали.

Я ободряюще улыбнулся Одуванчиковой, показывая, что рад такому рвению.

— Так вот, мы попробовали провести поверхностный опрос способностей и определить полезность того или иного человека для нас. Пока на первом месте датчанин. Нам нужно проверить на вшивость всех оставшихся после супруга людей, пусть болото ему будет могилой. Он для этих целей подходит идеально. Далее Провиноградова. Через неё можно договориться о поставках всей продукции для рода, а также о возможности коллаборации. Где-то я читала, что из одуванчиков можно и вино делать, так что технолог нам бы, безусловно, пригодился. Оставшихся лиц мы оценивали исключительно с точки зрения матримониальных планов. Мирослава Полозова вполне могла бы составить партию Олегу через несколько лет. Что касается её брата Николая, мулата и датчанина, нам сложно судить. Здесь уже не нам с Анной оценивать нашу ликвидность на рынке невест. Как-никак мы — вдовы, хоть и с приличным финансовым содержанием. Теоретически по статусу мы могли бы подойти датчанину, меньше шансов в отношении Николая, и совсем минимум с мулатом, так как тот, вроде бы, стал номинальным главой рода.

Я внимательно разглядывал Одуванчикову и всерьёз задумался над тем, чтобы приблизить к себе эту женщину. Умная, наблюдательная, берущаяся за любую задачу и выполняющая её в меру сил и возможностей.

— Анна Сергеевна, браво! Вы — единственная, кто правильно понял задачу, поставленную этой встречей. В целом, я согласен с вашей оценкой и приятно удивлён её здравостью. Хотя чего-то такого я и ожидал, читая ваш отчёт и пояснительную записку к нему.

Одуванчикова зарделась от похвалы, но не преминула добавить:

— Это совместная работа и совместные выводы, Михаил Юрьевич. Было бы нечестно присвоить все лавры себе.

— Что делает вашему трио честь. Вы не только смогли ужиться в сложных обстоятельствах, и, что немаловажно, смогли сработаться. Я это ценю.

Следующим ко мне «на приём» вошёл Кардо Тортугас. Помолодевший и похорошевший наследник Эквадо выглядел из всех вассалов наиболее потерянным.

— Граф… — начал было он и запнулся, а затем махнул рукой и принялся торопливо говорить, пока не передумал: — Я понимаю смысл сегодняшнего раута, но, хоть убейте, не понимаю, чем могу быть полезен всем этим людям и вам, в частности. Моя магия настолько специфична, что мало применима на практике. У меня нет денег, связей и земель. У меня есть только титул и я сам. Ах нет, есть ещё и быстро растущий долг перед вами, который я даже не представляю, как закрывать.

В чём-то я понимал Кардо. Ему оказались не чужды понятия чести, поэтому быть обязанным и не приносить никакой пользы стало для него сродни рабскому ошейнику.

— Кардо, вы — часть этого клана, поэтому здесь на равных правах со всеми. Ваш дар хоть и редок, но всё же коммерчески применим в наших реалиях, — успокоил я парня, — пока я только навожу справки о дополнительном обучении для вас по профилю. Ищу либо частного преподавателя, либо рассмотрим возможность обучения в высшем учебном заведении магической направленности. Просто не торопите события и не впадайте в отчаяние. У вас уже есть новая личность, можете в свободное время отправиться в школу улучшения физической подготовки рода в Карелию, как подтянете русский язык. А по окончанию её уже и будем с вами решать вашу дальнейшую судьбу. Кроме того, не буду скрывать, я бы хотел, чтобы вы присмотрелись к нашим дамам. Возможно, с кем-то из них у вас со временем возникнет симпатия. Навязывать кого-либо либо вмешиваться в вашу личную жизнь я, упаси боги, не буду, но и любую вашу кандидатку в супруги будет ждать тщательная проверка на лояльность клану.

Кардо заторможенно кивнул. Кажется, за сегодня он узнал достаточно для того, чтобы тучи над его жизненной дорогой чуть разошлись и сквозь них выглянуло солнце.

— Граф, иногда мне кажется, что я застрял где-то в глубинах собственного я, создавая очередной вариант мнимой реальности. Слишком добрым волшебником выглядит тот, кто одним взмахом руки может утопить целые города в крови. Так не бывает.

— Кардо, скажите, вы любили своего отца? — задал я вопрос вообще не в тему.

— Человека, который считал меня недостойным спасения в родовой войне? Человека, называвшего меня слабым выродком и клепавшего детей в надежде получить наследника с его даром? — Тортугас грустно улыбнулся. — Я его боготворил и так же люто ненавидел в последствии.

— Если вам удобно считать меня исчадием изнанки, тварью и извергом, то считайте меня таким же коллекционером, как и ваш отец. Только он изымал души, пленял их в артефакты и заставлял служить себе. А я предпочитаю договариваться. Верность невозможно купить.

Переводчик из кровников улыбнулся уголками губ. Судя по тому, что в этот раз он переводил гораздо дольше, чем я говорил, что-то было добавлено от себя. Кардо впечатлился.

— Благодарю, граф, я подумаю над вашим предложением о внутриклановом браке, — склонил голову Тортугас и покинул кабинет.

Последним вошёл Густав Ильдер. Он сам отослал переводчика оставшись со мной наедине. Выглядел датчанин не в пример живее, здоровее и спокойнее, чем при нашей последней встрече в казематах.

— Граф, а ведь вы не комар, — покачал тот головой, — вы — хитрый змей.

Интересное начало для разговора.

— Да вроде бы яд не источаю и не шиплю, — улыбнулся я и только тут понял, что в общем-то Густав оказался прав. Ипостась эрга ведь у меня была змеиная. Эта была неправильная змея, и у неё были неправильные конечности, но то, что змея, сомнения не вызывало.

— Увы, я от своих слов не откажусь, — всё так же пристально разглядывал меня ментатор. Мне даже на мгновение показалось, что он каким-то образом смог прочитать мои мысли. — Вы точно знали, что уж я-то окажусь полезен почти всем присутствующим. Но какую участь вы уготовили для меня?

— Густав, а как вы вдруг так чисто и без акцента заговорили на неродном языке? — невпопад спросил я, поражаясь его лексикону и чистоте произношения.

— Базу любого языка, при желании, можно поставить, главное, потом практиковаться.

Да ты же мой хороший! Хочу! Дайте два! Нет! Больше!

Увидев мои восторженные глаза, датчанин покачал головой.

— К вашим мозгам я не проберусь. Скорее, свои спеку напрочь. Мне одной демонстрации хватило.

— Я могу частично пропустить, если не будете лезть, куда не надо, — всё ещё не мог я смириться с потерей такого шанса.

— Можно попробовать, но вы же меня явно не для этого пригласили, — Густав снял очки и протёр стёкла носовым платком.

— Вы правы, — согласился я. — А сами вы как думаете?

— Мне не нужно думать, мне достаточно было послушать, о чем думали все остальные, — пожал он плечами. — Вы ведёте очень верную политику. Каждый выходящий из вашего кабинета был воодушевлён и хотя бы примерно представлял своё место в ваших планах и местной иерархии. Что удивительно, недовольных не было.

— И что вы думаете по этому поводу? — снова повторил я свой вопрос, чуть его перефразировав. Так обычно делали сами металисты и ментаторы, сверяя ответы.

— Думаю, что позову на свидание вдовствующую баронессу Анну Сергеевну Крысину, — вдруг совершенно невпопад ответил датчанин, нацепив очки обратно на нос. — Этой женщине единственной стало интересно, как проходит адаптация в незнакомой стране у моей дочери. Женщины с призванием матери в наше время очень редки.

Я задумался над его словами. А ведь действительно. Вокруг было полным-полно честолюбивых, сильных, властных, деятельных, хитрых женщин. Этот список эпитетов можно было продолжать бесконечно долго. Но за всё время настоящих матерей по призванию я не встретил. Вернее, я даже не разглядывал женщин, с этой точки зрения.

Как и у любого мужчины, мой взгляд притягивали яркие и сильные женщины, девушки. Я не искал мать для будущих детей, ведь я в принципе не задумывался о продолжении рода. Наверное, после слов Густава под это описание могли бы подойти Белецкая и Хельга, но если первая уже была матерью дюжину раз, то последняя любила чужое дитя животной любовью, не имея возможности иметь своё.

— Знайте, Густав, какой бы вы выбор не сделали, он у вас есть. Я не Малькольм, шантажировать вас здоровьем дочери не буду, — случайно я напомнил датчанину его разговор с кузеном датского короля перед моим допросом, — дети для меня — святое. Но я сейчас искренне рад, что вы решились жить дальше и связать свою жизнь с новой родиной не только вассальной клятвой. А уж работой я вас загружу, не сомневайтесь.

Ментатор молча кивнул и уже хотел было покинуть кабинет, но я остановил его вопросом у входа:

— Густав, я бы хотел, чтобы вы осторожно и незаметно проверили вашу соотечественницу Хельгу Бизоненс.

— На предмет чего? — удивился ментатор.

— На предмет дробления личности.

— А вам откуда известно об этом феномене? — тут же нахмурился датчанин. — Это спецподготовка не вашего профиля.

— Боги, Густав! Я — военный с клятвой секретности высшего приоритета, моя невеста — дочь личного лекаря императора. Не задавайте вопросов, на которые я не смогу вам ответить!

— Есть признаки? — ментатор вернулся обратно, плотно закрыв дверь. Тон его стал деловым.

— Кошмары, обострённый материнский инстинкт, не соответствующий возрасту, отличие в поведении без блокиратора магии, знание русского языка, хотя насчёт последнего признака я уже не уверен, — перечислял я, — после ваших слов, склоняюсь к мысли, что там тоже имела место быть лингвистическая заготовка.

— Хорошо, проверю! — наконец, кивнул датчанин, хотя всем видом показывал, что ему не хотелось бы копать под соотечественницу. Ну да что поделать. Я не шутил, когда обещал обеспечить его работой.

Ментатор вышел, оставив меня в одиночестве.

Идея, изначально казавшаяся провальной, кажется, начала работать в нужном направлении. Правда, чувствовал я себя после сегодняшнего дня, словно выжатый лимон.

Что бы там не думали о благотворительности с моей стороны, но я преследовал лишь одну цель — обеспечивал себе и своей семье безопасный тыл. Чем больше связей у них будет между собой, чем больше каждому из них будет терять в случае измены, тем истовей они будут стоять за интересы клана и мои, в частности. Хорошо сплочённая группа всегда бьёт одиночку. Этот закон я усвоил.

Глава 9

Три дня до мальчишника прошли в работе и в ожидании нападений. Прямых боестолкновений не было, но и совсем без эксцессов обойтись не удалось. Соблюдая сволочной протокол высшего света, мы всё же дали оповещение в газетах о предстоящем свадебном обряде. Там же указали, что в связи с трауром по безвременно усопшей княгине Исико Инари обряд пройдёт в кругу близких без излишнего шума и официоза.

Кто бы мог подумать, что мы этим самым запустили бомбу замедленного действия? Сразу после публикации на адрес нашего московского особняка стали приходить, приезжать, доставляться курьерами и прочими способами подарки. Я даже подумать не мог, что столько людей захотят нас поздравить. Чьи-то фамилии на карточках были знакомы, а какие-то я видел впервые. Моя паранойя била в набат и требовала всё перепроверить, ибо существовала просто гигантская вероятность, что среди подарков затесались и «подарки» от охотничьих команд. Когда я первый раз позвонил Орлову с личной просьбой, тот даже слегка опешил.

— Данила Андреевич, а вы не могли бы предоставить мне в пользование какой-нибудь столичный полигон для разминирования артефактов вместе с артефактором-универсалом на несколько часиков? — попросил я министра обороны после положенных статусу расшаркиваний. — Всё оплачу! А то боюсь центр Москвы с землёй сравнять.

— Умеешь, ты, граф, поставить в тупик! — крякнул Орлов. — А что стряслось? Откуда такое богатство?

— Да у меня свадьба на неделе, вот подарками заваливают. А тащить в дом всякую гадость страсть как не хочу! — объяснил я, разглядывая быстро растущую гору всякой всячины в коробках и без возле кованных ворот на территорию особняка.

— Ты кому уже успел насолить за три дня, кроме князя Аканезуми, что собрался заняться перепланировкой столицы?

Про зуб от японского князя меня предупредили в день допроса, так что появление других недоброжелателей для Данилы Андреевича было сюрпризом. Я подумал и решил честно ответить. Всё же с Орловым по итогу у нас сложились достаточно хорошие отношения.

— Да на меня очередную охоту открыли, только международного масштаба. Кто — неизвестно, зато цена объявлена относительно вкусная, миллион золотом.

Орлов присвистнул.

— Растёшь!

— А то! — хихикнул я. — Ещё четыре месяц назад полмиллиона у Мышкина стоил, теперь пошёл н повышение!

— Так, может, инсценируем смерть? И тебе спокойней, и казне прибыль! — пошутил Орлов.

— Нет, — абсолютно серьёзным голосом поддержал я его шутку, — дождёмся, пока миллионов пять предложат! А то непорядок! Стою дешевле жеребца из конюшен Гепардеви.

— Что делать планируешь? — осторожно поинтересовался министр.

— Вот подарки перепроверю, потом мальчишник отгуляю, и обряд проведём. Потом за продолжение рода возьмусь! — взялся перечислять я ближайшие планы с безразличием в голосе.

— Тьфу на тебя! — рассмеялся Данила Андреевич. — Я про охоту, а он про своё!

— Да ничего! — припечатал я. — Жить буду! Вот вы, Данила Андреевич, министр обороны сильнейшей державы, на вас разве не покушались?

— Покушались, конечно! — подтвердил тот.

— И что-то я сильно сомневаюсь, что вы при этом сидели на попе ровно и руководили из какого-то подполья, — справедливо заметил я, зная нрав нашего министра обороны.

— Нет конечно! Охрану усилил и вперёд, и с песней! — возмутился тот.

— Ну вот и у меня такой же подход, — успокоил я Орлова. — Ну так что, могу рассчитывать на полигон?

— Ай, Орёл с тобой, привози! Артефактора выделю.

С того памятного разговора я ещё дважды катался на полигон, где стараниями ТриПэ появилось два новых кратера диаметром двадцать пять и пятьдесят метров. ТриПэ, кстати, это артфактор от бога Пионов Павел Петрович, которого свои в армии прозвали за инициалы соответственно.

Мужик оказался на редкость позитивным и немногословным. Он прошёлся между выгруженными горами подарков и пальцем указал на две коробки:

— Эти две точно е***т! Но хороши!

— Так, может, и авторство определите? — на удачу ляпнул я. Надо же было по чуть вычищать энтузиастов охоты с показательными порками.

— Такую х*ню могут трое мастеров в Европе нахеровертить, и в Азии ещё пяток! — закрутил пышный ус артефактор. — Но чтоб точный почерк определить, надо всё-таки еб**ть!

— Ну так кто ж мешает⁈ — поддержал я его. Тот аж загорелся от возможности пошуметь. Так на полигоне два кратера новых и появилось, а мы обзавелись лёгкой глухотой.

Когда улеглись пыль и грязь, а с полевого тактического щита счистили гранитное крошево, ТриПэ нахмурился и достал из кармана мобилет. Набрав короткий номер, он, дождавшись ответа, выдал просто феерическую тираду на армейском народной языке, общий смысл которой сводился к тому, что некий друг ТриПэ, явно был замечен в нетрадиционных сексуальных отношениях с баранами, ослами и прочей не шибко умной живностью, раз на старость решил себе заработать продажей артефактов собственного изготовления на чёрном рынке. Далее страсти немного поутихли, и начались уже вполне профессиональные обсуждения деталей артефакта, после чего на другой стороне отчётливо прозвучало:

— Так это музейный образец моей криворукости! Я его на память родной магической академии подарил!

Вот тут уже знатно прихерели мы с ТриПэ. Это кто же такое на память дарит? Да ещё и оставляет в доступе у студентов?

Тут уже трубочку взял я и прихерел повторно. На той стороне оказался не кто иной как Владыко. Выслушав мои вводные, он обещал разобраться самостоятельно, чтобы очистить своё доброе имя. Уточнив, когда свадьба, один из сильнейших боевиков-универсалов империи пообещал преподнести уже настоящий подарок от него лично, найдя виновных. Не доверять столь мотивированному человеку смысла не было, потому я заинтересовался авторством второго артефакта. Там был назван некто с именем, весьма схожим по произношению с Вынь Хунь Чань или как-то так. Дальше разберёмся. Для разнообразия, Вынь был даже не из Японии, а из Китая, и это в какой-то мере напрягало.

Кроме того, на наших подарках успели потренироваться не только артефакторы. Собаки или некто на них очень похожий нанюхали ядовитые духи, несколько отравленных предметов одежды, предназначавшихся невесте, и даже три горшка с цветами. Но те с маниакальным азартом заграбастал Игнат, занимающийся в Хмарёво определением и унификацией алхимических ингредиентов. Игнат недавно вернулся из командировки с отрядом кровников. Они обеспечивали безопасность изнанки графа Майского и оценивали её перспективность в части поставки алхимических составляющих. Так вот, увидев цветочки, Игнат едва не запищал от радости, и это здоровый серьёзный мужик.

— Да вы знаете, сколько такое счастье в горшках стоит? — прижимал он к себе горшки, при этом лицо его было прикрыто респиратором с трубкой. — Да мы за ними уже полтора года гоняемся, а тут подарили! Сами! С ними зелья делать можно по триста тысяч за порцию! А тут! Это самая лучшая охота! Не убивайте их пока, Михаил Юрьевич! Ну везёт же! Может ещё чего интересного и полезного подарят, а?

Но постоянно нам везти не могло. В один из дней, когда Кирана с Ксандром ездили по складам и закупались оптом на нужны родной изнанки, на них напали. На мой взгляд, нападение было настолько бестолковым и непродуманным, что кровники с лёгкостью его бы отразили, если бы в дело не вмешался посторонний.

* * *

Иван Григорьевич Кречет одёрнул жилет на новом костюме-тройке и вышел из автомобиля. Чувствовал он себя превосходно. Ему казалось, что он не идёт по земле, а парит над ней, настолько необычным было чувство лёгкости после скинутых за месяц килограммов. Если бы кто-то ему сказал, что отказ от алкоголя, курения и обжорства так преобразит его всего за месяц, Иван Григорьевич не поверил бы. Однако факт оставался фактом.

Процедуры у Подорожникова, физические нагрузки и тренировка силы воли возымели шикарнейший эффект. Вместо престарелого грузного жирдяя с одышкой и обильным потоотделением в зеркало на него смотрел подтянутый мужчина с карими глазами и тёмной шевелюрой, едва намечающимся вторым подбородком и лёгкой небритостью. Как сказали, последний писк моды.

Иван Григорьевич не просто так чуть ли не в первые за время траура покинул особняк. Добившись удобоваримого результата во внешности, он решился пойти на сближение с новой княгиней Виноградовой. Его ключиком к могуществу и процветанию. Судя по гравюрам, девица была хороша собой, потому Ивану Григорьевичу пришлось попотеть, дабы не титулом единым очаровывать барышню. Злые языки трепали, что Андрюшкой– задохликом она не заинтересовалась, но Ваня как раз-таки и не был тщедушен. Сейчас, хоть и не находясь в своей лучшей форме, он уже мог похвастаться очень даже приличной фигурой.

Однако идти нахрапом Иван не стал. Ему было доподлинно известно, что женщины страсть как любили жалеть и спасать мужчин, этакий синдром санитарки у них был записан на подкорке. Вот именно им племянник императора и планировал воспользоваться. Отследив перемещения княгини с каким-то бородатым белобрысым бугаем, наверное, охранником, Иван Григорьевич выбрал прекрасный момент для знакомства.

Где-нибудь на складах, куда неизменно моталась неугомонная девица, он поможет отбиться ей от нападения. Затем как спаситель навестит её, где поведает о своём вдовстве и благом намерении открыть женскую кавалерийскую школу. Поговаривали, что эмансипация нынче модна в высшем свете, а кому как не целой княгине поддерживать сие новое течение своим примером.

У Ивана Григорьевича даже легенда имелась. На склады он прибыл заказать недостающие расходники для новой школы. В мыслях расписав себе идеальный план, Ваня не сразу понял, когда всё пошло прахом.

— Не дайте им уйти, их нужно допросить! — кричали из ниоткуда появившиеся бойцы в военной форме, скручивая проплаченных Иваном нападающих.

Допроса нужно было избежать любым путём, чтобы отвести от себя подозрения. Иван Григорьевич прокричал какую-то пафосную лабуду о спасении прекрасной барышни и швырнул одно из самых сильных своих заклинаний, огненное кольцо, которое должно было изничтожить нападавших, ну и защитничков заодно, и возвеличить Ивана Григорьевича.

Но всё снова пошло наперекосяк.

— Стой, идиот! — заорала не такая уж и прекрасная дама, при ближнем рассмотрении имеющая татуировки на лице и множество шрамов. — Не смей!

Но волна уже разошлась, набирая силу.

Половина лица девицы полыхнула огнём, и кольцо стало гаснуть, так и не добравшись до своих целей.

«Ах ты, сука! — роились мысли в голове Ивана Григорьевича. — Неужели семёрка, как и я? Перехватила технику? Но как⁈»

Его фиаско всё приближалось, и бедному «спасителю» ничего не оставалось, кроме как выдать серию огненных шаров по ближайшим ёмкостям с чем-то взрывоопасным. Уж себя-то и девицу накрыть огненным щитом он сподобится.

Когда ёмкости рванули, Ваня понял, что слегка перестарался. Жар и пламя вырывались из-под его контроля и ластились к княгине, вокруг которой разрасталась ледяная сфера.

«Следы подчистил, а жизнь дороже!» — подумал племянник императора, пробираясь под огненным щитом к ледяному убежищу.

Внутрь его впустили, но взгляд девицы и её охранника не предвещал ничего хорошего.

— Нужно выбираться отсюда! Здесь скоро всё рухнет! — пытался достучаться до гласа разума княгини Иван Григорьевич, но та только отмахивалась. То и дело края ледяной сферы расползались, выпуская охранника, что уходил в пламя и спустя секунды возвращался с телами защитничков в военной форме. На обгоревших фрагментах одежды виднелись нашивки с изображением комара. Убежище заполнилось смрадом обгоревшей плоти и стонами раненных. Ивана Григорьевича замутило.

Девица закрыла глаза на пару секунд, будто собиралась потерять сознание, но, хвала Кречету, этого не сделала.

— Почему мы не уходим? Я при… — договорить он не успел, так как совсем рядом из ниоткуда появилась огромная тварь, похожая на змея. — Прорыв! Спасайтесь, кто может! — заорал Иван Григорьевич и, к своему удивлению, принялся по памяти плести огненную иглу. Этому заклинанию его учили на самый крайний случай. Огромная мощь магии, собранная на минимальной площади игольного наконечника, могла пробить даже доспехи высокоранговой твари.

Но выпустить заклинание на волю он не успел. Змеюка шандарахнула его хвостом, и мир померк.

* * *

Когда сестра в панике позвала меня и дала взглянуть на хаос, творящийся вокруг них, я не стал церемониться и пошёл сам. Твари моего размера огонь должен был быть ни по чём. А своих людей нужно было спасать. Вырубив хвостом урода, что и устроил по признанию сестры весь этот ад, я рванул в огонь. Вместе с Ксандром мы вытягивали кровников в защитную сферу. Мне было проще. Я чувствовал по кровной связи их нахождение и безошибочно определял под завалами. Кирана же воевала с пламенем. Кое-как ей удавалось утихомирить огонь в местах, которые я ей указывал через связь, но приходилось ещё держать купол и не давать огню перекинуться дальше.

Совсем я озверел, когда по дороге к кровникам обнаружил ещё и несколько случайных жертв, оказавшихся не в то время и не в том месте.

«Райо, забирай Свету и мчи к Киране! — дал я команду дракону. — Нужна помощь!»

Дракон появился меньше чем через минуту вместе с ничего не понимающей Светой. Но, увидев обгоревшие тела, сложенные вповалку, она тут же взялась за работу.

Вытянули мы всех, включая обгоревшие трупы нападавших. У меня было большое желание бросить этого урода здесь и дать ему сгореть заживо, повторив ту смерть, что он устроил здесь. Но остановила меня Света, знавшая всю знать в лицо.

— Нет, это племянник императора. Нельзя!

— Нам нельзя, а ему можно? — озверел я окончательно.

Невеста дёрнула меня за руку, поворачивая лицом к себе. Она косилась на часы, болтающиеся на цепочке, и шевелила губами, что-то подсчитывая:

— Достань мне мага жизни и мага смерти в ближайшие две минуты, и я успею спасти случайных жертв. Кровники будут жить все, артефакты и щиты выдержали почти всё.

— Райо, в особняк! — выдохнул я, беря себя в руки.

Спустя минуту мы перенеслись обратно с Олегом Крысиным и Татьяной Провиноградовой, которая со вчерашнего дня стала просто Виноградовой нашими общими с сестрой стараниями. Олег показал себя молодцом, видимо, муштра Тильды не прошла даром. А вот Татьяне пришлось на пальцах объяснять, что делать, чтобы не отпустить души трёх случайных жертв и вколотить их обратно в тела, наспех подлатанные Светой. Тётушка была хоть и слабым, но магом жизни, кажется, третьего уровня. Первый боевой опыт она приобретала тяжело, но не роптала, стараясь изо всех сил спасти людей. Когда всё удалось, она просто без сил растянулась на бетонном полу.

— Райо, выводи Олега, Татьяну и Свету. Я остаюсь.

Дракон вскинул вопросительно бровь, повернувшись к племяннику императора, но я мотнул головой. Эрг пожал плечами и открыл портал для людей, которых здесь быть не должно. Уходя, Олег шепнул мне на ухо:

— Мы пока тут спасали, я парочку погибших допросил, — он кивнул на неузнаваемый трупы. — Это наёмники. Цель — сымитировать нападение на Кирану Юрьевну, чтобы этот урод её спас.

«Писец тебе, племянничек! Пушной и северный!»

Стоило порталу закрыться, как я привёл в чувство этого урода. Эта сука стараниями Светы спала и от удара хвостом даже сотрясение не получила. Зато как он играл на публику, когда увидел обилие обгоревших тел вокруг и меня напротив.

— Вы — помощь? Я — племянник императора, Великий Князь Иван Григорьевич Кречет! Но спасайте в первую очередь дам и детей!

— Не переживайте, их как раз и спасали! — злорадно улыбнулся я и врезал ему по морде. Хруст костей стал для меня музыкой.

Глава 10

Пожарные к нам добрались спустя почти час. За это время я успел начистить рожу племянничку императора. Всё было честно, без использования магии, сугубо ручное втолковывание, как он был неправ. Представитель славного семейства Кречетов даже сопротивлялся, сперва сплетая магические конструкты, которые я нагло рушил, а затем ввязываясь в рукопашную схватку. Я позволил зацепить себя пару раз, ну а после уж отвёл душу. Бесчувственное тело пинать не стал, но Андрею Петровичу позвонил на всякий случай. Коротко обрисовав ситуацию, честно предупредил, что из его кузена сделал отбивную.

Когда пожарные выносили обгоревшие тела и передавали лекарям, то только диву давались, как мы выжили. Вокруг всё оплавилось. Склад выгорел подчистую. Стараниями Кираны пламя хотя бы не перекинулось на соседние здания. А уж нас-то и не чаяли обнаружить живыми. Кроме пожарных и лекарей, нас ждала ещё дача показаний городской полиции.

Местный полицейский чин, оценив единственное целое и незакопчённое тело с признаками насильственных действий на лице, только покачал головой. Выводы напрашивались сами собой. Остальные такой целостностью похвастаться не могли. Та же Кирана под конец просто вошла в пламя, пытаясь предотвратить цепную реакцию взрывов.

— Дело переходит в ведомство Императорской службы безопасности, — услышал я знакомый голос Николая Медведева, моего кратковременного сокурсника в школе комаров, который с некоторых пор активно работал в ведомстве своего отца.

Полицейский спорить не стал, лишь попросил прислать итоговый отчёт для квартальной сверки.

Я же скривился. Переход дела в веденье Службы безопасности явно намекал, что дело замнут. Позорить императорскую фамилию никто не даст. Осталось узнать, что светило мне за набитие нецарственного лица.

— Эх, надо было мне! — с сожалением вздыхала Кирана, глядя, как уносят Великого князя. — Тогда бы ни в жизнь не признался, что его женщина отходила. А теперь гадай…

— Или мне, — подхватил Ксандр, — я вроде бы как иностранный подданный у нас, тоже бы обошлось.

Николай Медведев окинул нас непонимающим взглядом, но всё же взялся за выполнение своей работы. Место выгоревшего склада оцепили. Появился служебный маг смерти и принялся за допрос трупов нападавших. Нас же вместе со случайными жертвами настоятельно попросили проехать в Кремлёвскую лечебницу.

* * *

У императора проходило совещание с руководителями силового блока, когда Андрей Петрович позволил себе побеспокоить отца. Пётр Алексеевич нахмурился, дети, конечно, имели право присутствовать на совещаниях, но с самого начала и заблаговременно предупреждая о собственном участии, а не появляясь где-то в середине.

Дав знак Медведеву, Орлову и Мышкину продолжать без него, император подошёл к сыну и, окинув того угрюмым взглядом, полным недовольства, поинтересовался:

— Должно было случиться что-то из ряда вон, чтобы ты заинтересовался совещанием силового блока.

На фоне привычно спорили Мышкин с Орловым, перетягивая одеяло финансирования каждый на себя, а Медведев попеременно метался от одного к другому, ведя собственную гибкую линию взаимодействия.

— Так и есть, — не стал отпираться Андрей и, понизив голос, продолжил: — На Смоленских промышленных складах бушует сильный пожар.

— Ты сюда пришёл мне новости пересказывать? — вспылил император.

— Если бы, — нахмурился принц, — среди пострадавших люди Комариных, его сестра, Искандер Кёпеклери и несколько случайных жертв. — Так и не дождавшись от отца никакой реакции, Андрей Петрович продолжил: — Но примечательно не это. Зачинщиком пожара стал Великий Князь Иван Григорьевич Кречет.

Вот теперь император весь обратился во внимание.

— Откуда информация?

— Не поверишь, но мне Михаил сам из эпицентра пожара позвонил.

У Петра Алексеевича непроизвольно брови поползли вверх.

— Нельзя дать распространиться никаким слухам, — сразу принялся просчитывать репутационные риски для рода император. — Дал же Кречет племянничков, один краше другого.

— Я туда уже Николая Медведева отправил, чтоб взял всё под свой контроль. Тебя решил уведомить, чтобы был в курсе.

— Это ты — молодец! — похвалил Пётр Алексеевич сына, сумевшего сработать на опережение. Гляди ж ты, наука наукой, но скорость анализа ситуации и принятия решений у Андрея всегда были на высоте. — А насчёт звонка Комарина… Ещё доказать надо, что Ванька там отметился, он последний месяц дисциплинировано траур по супруге носил, из поместья не выбирался. Так что на слово верить нельзя.

— Там он, рядом с ними под куполом.

— Ну и что? Даже если пожар спровоцировал, то провокация провокации — рознь, он — огневик, мог и случайно пальнуть, защищаясь.

У Андрея выражение лица отражало все оттенки скептицизма.

— По словам Комарина, он оплатил нападение на княгиню Виноградову, чтобы спасти её и завоевать симпатию, а когда барышня спаслась сама, то решил замести следы и устранить свидетелей. Ну, а там и рвануло что-то.

Император выругался, чем привлёк внимание глав силовых ведомств.

— Ваше Императорское Величество, могу я чем-то помочь? — тут же отреагировал Медведев.

— Нет, Дмитрий Фёдорович, там уже ваш сын вовсю помогает, — отмахнулся император. — И вообще, господа, у нас там Смоленские торговые склады полыхают, предлагаю на этом пока прервать обсуждения.

* * *

Иван Григорьевич пришёл в себя в автомобиле, который потряхивало на брусчатке, отчего многострадальная голова выдавала вспышки боли до искр из глаз. Этот сопляк… Этот сопляк поплатится! Его, Великого Князя, избили, словно раба на гладиаторской арене. Ну ничего! Он найдёт способ отомстить ему и этой девке, княгине. Если бы не необходимость проникнуть в родовое гнездо Виноградовых и отыскать свою армию, он бы уже сейчас приказал разобраться с этой грязью! Как они посмели⁈

И ведь даже сжечь этого урода не вышло! Раз за разом сплетая заклинание, он ошибался на финальном этапе, и энергия пропадала втуне, пока резерв не опустел. Тогда Иван вспомнил молодость и помахал кулаками. Даже задел пару раз этого сопляка. Если бы не магическое опустошение и вовсе уложил бы мордой в бетонный пол и заставил молить о прощении.

Ну ничего! Подорожников его подлечит! Хотя… Если показаться в таком виде дяде, то можно многого добиться. Главное, правильно преподнести информацию. Решено! Лекарь отменяется.

А чтобы рассказ выглядел более достоверным, Иван Григорьевич собственным огнём немного обработал себе одежду, чтоб не выглядеть совсем уж чистенько после пожара и драки.

* * *

Пётр Алексеевич намеренно не стал сразу принимать племянника. Для начала он хотел пообщаться с Николаем Медведевым. Дмитрий Фёдорович был тут же.

Бравый парень, о котором говорили косая сажень в плечах, не тушевался. Смотрел спокойно и уверенно. С учётом его физических данных и дара берсеркера император думал, что Медведевы растят будущего боевика, но после обучения в школе Комариных парень неожиданно изменил собственные взгляды, стал более спокойным и заинтересовался службой отца.

Предоставив папку с первичным отчётом, он ожидал вопросов.

Император бегло просмотрел общие данные и углубился в протокол допроса трупов штатным магом смерти. Информация не радовала. Тем заплатили за инсценировку нападения на княгиню Виноградову. Платил посредник, прямых указаний на племянника не было. Император выдохнул. Всё оказалось не так плохо, как он предполагал. Просматривая информацию по пострадавшим, настроение у Петра Алексеевича неуклонно повышалось. В летальных были только нападавшие, остальные с ожогами разной степени тяжести. Не найдя среди жертв фамилии Кречет, император прямо спросил:

— Что с моим племянником? Он пострадал?

— Так точно, Ваше Императорское Величество, — отчеканил Николай Медведев, — повреждения средней тяжести… не ожогового характера, — всё же добавил он после секундной заминки.

— А какого? — не понял Пётр Алексеевич. — Говори уже, как есть.

— Перелом носа со смещением, множественные гематомы, парочка зубов отсутствует, рассечения. Возможно, сотрясение мозга. Костяшки пальцев сбиты. Это из видимого. От осмотра лекарем и оказания помощи на месте Великий Князь отказался.

— У кого-то схожий характер травм из жертв имеется? — нахмурился император, кажется, начиная догадываться, о ком сейчас пойдёт речь.

— У графа Комарина. Но там ещё и ожогов хватает, — коротко ответил Николай, не опуская взгляда.

— Где сейчас остальные пострадавшие?

— Доставлены автомобилями в императорскую лечебницу в Кремле и переданы барону Борису Сергеевичу Подорожникову. Великий князь дожидается аудиенции в Вашей приёмной.

— Благодарю за службу. Прошу дождаться дальнейших распоряжений в приёмной.

Николай щёлкнул каблуками и удалился.

— Великого князя звать? — уточнил Дмитрий Фёдорович, глядя на задумчивого императора.

— Зови. Послушаем его версию.

Спустя минуту в кабинет вошёл двоюродный племянник Петра Алексеевича в подпаленной местами одежде, весь в гематомах со скошенным носом и запёкшейся кровью на голове и костяшках. Всё как описал Медведев младший. Как будто после кабацкой драки. Фонари на оба глаза сияли так, что гримёры Большого театра позавидовали бы.

К Великим князьям Ивану и Авдею Григорьевичам Кречетам император особого трепета не испытывал, воспринимая их двумя кукушатами, случайно оказавшимися в гнезде Кречетов. Оба пошли в отца, Великого князя Григория Кречета, кузена императора, к концу жизни умудрившегося проиграться в пух и прах. Его сыновья вели такой же разнузданный образ жизни и не желали скрывать этого, славились экстравагантными выходками и помышлением полулегальными делишками. Одно время сильно были дружны с Мышкиным, но, будучи отстранёнными от должностей, стали ему неинтересны.

Последний месяц у Ивана вроде бы на почве траура мозги просветлели, и он даже взялся за себя, омолодившись у Подорожникова. Кроме того, племянник в память о погибшей супруге закатил не оргию с актрисульками и балеринами, чего от него все ждали, а занялся организацией женской кавалерийской школы на базе её конюшен.

Такие начинания вселяли сдержанный оптимизм в императора ровно до сего момента.

— Дядя, благодарю, что уделили мне время, — коротко поприветствовал родственника Иван Григорьевич, с удивлением уставившись на Дмитрия Фёдоровича. С другой стороны, было бы глупо ожидать кого-либо ещё, если в деле замешан представитель императорского рода.

«Надо же, без нытья, качания прав и жалоб на Комарина! Хотя, может, я просто выдаю желаемое за действительное?» — отстранённо подумал император.

— Дядя, между мной и нашими вассалами Комариными произошло страшное недоразумение, и я прошу Вас выступить посредником для его разрешения.

У императора снова брови поползли на лоб от удивления.

— Слушаю!

— Сегодня я отправился в Смоленские торговые склады сделать некоторые заказы для моего начинания, женской кавалерийской школы, — начал свой рассказ племянник, — там я увидел, что на княгиню Виноградову нападает группа лиц. Как честный человек я вступился за неё, выпустив огненную волну. Но по неизвестной мне причине заклинание не сработало должным образом. Более того, я увидел, что количество нападавших увеличилось, и, запаниковав, выпустил серию огненных шаров, пытаясь отвлечь их внимание на себя и дать княгине возможность спастись. Но я не учёл наше местонахождение. От огня занялись не то ёмкости с лаком, не то с краской, и прогремели взрывы. Начался пожар.

Император то и дело поглядывал на артефакт определения истины и не мог поверить своим глазам. Тот сиял девственной белизной. А племянник продолжал рассказ:

— Прикрываясь огненным щитом, я пробирался к княгине, которая уже создала ледяной купол вокруг себя и своего охранника. Затем я попытался достучаться до их разума, заметив, что склад скоро рухнет и нужно спасаться, но они меня не слушали, пытаясь вытянуть из огня как можно больше обгоревших людей. Затем под куполом появилась какая-то страшная тварь, похожая на змею, и ударила меня своим хвостом. Следующее моё воспоминание, что некий молодой человек, весь в крови и саже, привёл меня в чувство. Я представился ему и попросил спасать в первую очередь женщин и детей. Он начал драку. Результат вы видите. Как мне сообщили работники службы безопасности, этим несдержанным молодым человеком был граф Комарин, у которого вполне обоснованно случился всплеск агрессии в состоянии аффекта. Ведь он до этого пробивался к сестре и вытаскивал своих обожжённых людей из огня. Предполагаю, что он принял меня за основного виновника происшествия, что частично соответствует истине.

Император вообще отказывался что-либо понимать. Племянник говорил не просто правду, он действительно так чувствовал. Особой вины, кроме паники и необдуманных действий, на нём не было. Это всё действительно напоминало жутчайшее стечение обстоятельств.

— Почему допрос трупов магами смерти показал, что им заплатили за инсценировку нападения? Это твоих рук дело? — задал прямой вопрос император и тут же покосился на артефакт.

— А я откуда знаю, что показал допрос? — натурально удивился племянник. — Не спорю, у меня была мысль разыграть подобный сценарий, чтобы обратить на себя внимание княгини Виноградовой, но я решил попробовать сперва пригласить её в мою школу, поведать о вдовстве и использовать на полную тот самый женский комплекс спасительницы и санитарки, который присущ многим дамам.

И снова артефакт сиял белизной.

— За что тебя избили?

— Думаю, за неосторожное обращение с магией, повлёкшее за собой ранения людей Комариных и угрозу жизни для его сестры, — пожал плечами Иван Григорьевич и тут же скривился от боли.

— Ты не чувствуешь себя виноватым, — заметил Пётр Алексеевич.

— Так и есть. Немного жалею, что среагировал неадекватно и поддался панике, но с учётом траура и расшатанных нервов… Вины не чувствую. Правду говорят, что благими намерениями выстлана дорога на берег Реки Времени. Знал бы, что будет такой результат, вообще не полез бы.

— Чего ты хочешь от меня?

— Договорись с ними о вире, я хотел бы выплатить компенсации пострадавшим. Но сразу предупрежу, приносить извинения не буду. Не считаю себя виноватым.

— Я подумаю, — честно ответил Пётр Алексеевич, — что можно с этим сделать. А пока покажись лекарю, не стоит с таким гримом расхаживать по Кремлю.

— Как скажете, дядя, — склонил голову Иван Григорьевич и отправился на выход. Только сейчас император заметил, насколько сильно изменился его племянник. Он скинул лишний вес, чуть раздался в плечах, как во времена юности, и перестал выглядеть шарообразным желе с тремя подбородками. Теперь это снова был мужчина. Возможно ли, чтобы спустя годы в племяннике всё же проснулась кровь Кречетов?

* * *

Я скрипнул зубами, что не укрылось от внимания Кираны.

«Что?»

«Как я и говорил, этому уроду ничего не будет!» — ответил я по кровной связи.

Последний час я просматривал через кровь императора выводы расследования Имперской службы безопасности.

Николай меня не разочаровал. С учётом ставок выглядел Медведев младший достойно, отмечая некоторые детали, косвенно указывавшие на настоящего виновного происшествия. Результат допроса магом смерти совпал с данными Крысина. Здесь тоже не было сюрпризов. Самое интересное началось, когда вошёл Великий князь Иван Григорьевич Кречет и начал заливаться соловьём.

«Не удивил, — пожала плечами сестра. — Они — один род и будут прикрывать своих до конца. Нам до него не добраться».

Я раз за разом просматривал воспоминание о рассказе князя и диву давался, как он умудрился ответить на все вопросы таким образом, чтобы артефакт определения лжи ни разу не сработал.

«Опыт. Опыт и практика — великое дело! Не одному же мне уметь артефакты обманывать на разнице силовых потенциалов, вон, некоторые на ораторском искусстве выезжают!»

М-да! Что ещё раз доказывает, всякий артефакт можно обмануть, и всякий дар может ошибаться, даже дар императора. Но это не означало, что я удовлетворился местью в виде обычного мордобоя. Нет. Десяток кровников, едва не сгоревших в огне, но спасённых силами Светланы, и случайные люди, попавшие в маховик чьих-то желаний и чуть не оставшиеся пеплом на бетонном полу, имели право, чтобы их страдания были отмщены.

Сестра была права, род всегда стоит за своих до конца, кроме одного случая. Имя ему предательство. А поскольку я вдоволь надегустировался крови Великого князя кулаками, то точно знал, что в глубине души тот готов был пойти на предательство собственного дяди. Нужно лишь было предоставить ему шанс это сделать. Чем мы и займёмся.

«А нам и не нужно до него добираться. Император всё сделает за нас, — улыбнулся я сестре. — Правда, тебе придётся какое-то время побыть актрисой».

Сестра тяжело вздохнула. Играть и притворяться она не любила и не умела. Но ради такого дела внутренне готова была потерпеть.

«Только давай хотя бы после свадьбы!»

«Хорошо!»

На душе царило мрачное удовлетворение вперемешку с сожалением. Удовлетворение от плана, выстраивавшегося в голове, и сожаление от того, что я всё больше походил на местных аристократов, перенимая их коварство. С волками жить — по-волчьи выть.

Глава 11

Не знаю почему, но я подсознательно ждал каких-то неприятностей. Но пока боги миловали. Племянник императора выплатил нам виру, но извинений так и не принёс. Передавал нам шкатулку с макром пятого уровня и платиновым браслетом, выполненным по форме виноградной лозы, принц Андрей. Вот он лично извинился за кузена.

Мы с сестрой извинения приняли, тем более что план дальнейшей дискредитации Ивана Григорьевича уже был создан, а потому продолжать конфронтацию не имело смысла.

С будущим тестем я встретился, когда забирал с выписки кровников, подлеченных за счёт государства. Сам же Борис Сергеевич, увы, на мальчишник не собирался.

— Михаил Юрьевич, я, к сожалению, не располагаю таким количеством свободного времени. Тут с трудом удалось выбить день на само торжество, — развёл он руками, как бы извиняясь. — Вы уж смотрите, отмечайте так, чтобы моя помощь не понадобилась.

— Этого обещать не могу, — честно признался я. — Но, думаю, барышням будет сложнее, ведь баронесса Белухина будет на девичнике.

— Там Света справится, — рассмеялся Подорожников.

— Так и у нас Слава будет, — подмигнул я императорскому лекарю, намекая, что мы тоже без поддержки лекарей не останемся.

— Этого-то я и боюсь, — покачал Подорожников головой, — этот гуляет по-гусарски.

— Да и мы не лыком шиты.

Я уже собрался было уходить, когда будущий тесть остановил меня одной фразой:

— И передайте Свете мою похвалу. Сработала грубо.

Я выдержал недоумённою паузу, будто совсем не понимал, о чём речь.

— Да бросьте, — отмахнулся Подорожников. — Вы думали, я почерк силы родной дочери не узнаю? Если бы не она, то одни трупы с того пожара привезли бы.

— Тогда не понял смысла похвалы, — честно признался я, перестав ломать комедию.

— В её случае грубая, но эффективная работа — это самая настоящая похвала. Раньше она бы зациклилась на спасении кого-то одного с очень сложным случаем из-за психологического клина. А здесь она смогла в одиночку ранжировать жертв по степени тяжести и хоть и грубо, но подлатать всех. Более того, самым безнадёжным она практически дала умереть, пока не появились маги смерти и жизни, и лишь потом взялась за них всерьёз, с чувством, толком и расстановкой. — Подорожников задумчиво смотрел сквозь меня. — Похоже, вы были всё же правы, когда отправили её учиться. Это пошло ей на пользу. Ну или постоянная практика массовых излечений, которая ей обеспечена рядом с вами.

Поняв, к чему клонит лекарь, я ответил:

— Я не потяну Свету в самое пекло за собой. Но и избавить её от обилия практики, увы, не смогу.

— Надеюсь на ваше благоразумие, — кивнул мне Борис Сергеевич и углубился в чтение документов, ворохом разбросанных на его столе.

* * *

«Напомни мне, почему мы лично встречаем на вокзале гостей?» — поинтересовалась у меня сестра по кровной связи, ожидая прибытия пассажирского состава из Краснодара.

«Потому что тебе неплохо было бы наладить отношения с невестами князя Мангустова: эмпаткой графиней Кобровой, магом смерти княжной Орлановой. Подозреваю, остальные невесты не менее экстравагантны. В конце концов, они — твои соседи. Неплохо было бы завести добрососедские отношения».

«Разумно, — согласилась Кирана, — но что-то ты сам не следуешь этой рациональной политике».

«Почему же? Мангустов, Выдрин, Тигров, Белухина и Вулканова приглашены не только потому, что полезны, но и потому, что все они в разной степени и в разных обстоятельствах проявили нормальные человеческие качества. С кем-то мы уже связаны бизнесом, с кем-то дружескими отношениями и демографическим туризмом, но круг этот нужно расширять. Чем больше у нас будет друзей, тем легче нам будет в высшем свете. Пойми, та же Коброва — та ещё кобра, искушённая и воспитанная в местных реалиях. Такая за своих друзей любого противника с пылью смешает. Мангустов молод, но находится в фаворе у императора. Да и не так он прост, как хотел бы казаться. За простачка княгини и графини замуж не идут. Мы же, по местным меркам, воспринимаемся сейчас как выскочки. Но если такие молодые выскочки собьются в деловую коалицию, то нас станут опасаться».

«Кто бы говорил о простачках, — хохотнула сестра, — у тебя принцесса в жёны набивалась, уже есть княгиня, в будущем появится баронесса, не хватает для полноты графини. Может, Вулканову уговорим? — подколола Кирана. — Хотя нет, та вроде бы на Райо так смотрит, что это сложно с чем-то другим спутать».

«А сама-то? — не удержался я и заржал. — Ты каре из принцев скоро соберешь. Русский, османский, японского вообще заочно сразу предложили. Ещё одного не хватает!»

«Да ну тебя!» — отмахнулась сестра и ткнула меня в бок, указывая на вход в особый зал для аристократов на вокзале. Посмотреть было на что. Когда я говорил о неординарности невест князя Мангустова, я попал в точку. Князь шёл в окружении четырёх девушек. И если две из них мне были знакомы: розововолосая Коброва и рыжеволосая Наталья Проласточкина, которая нынче стала наследной княжной в роду Орлановых, то эффектную блондинку и зеленоволосую девушку с салатовым оттенком кожи я видел впервые.

— Тильде они понравятся, — хмыкнула Кирана, — ну просто букет!

В свою очередь девушки изучали нас с неменьшим любопытством. Не обошли вниманием шрамы сестры и татуировки, да и мне досталось внимания.

— Рад личной встрече, — пожал мне руку Андрей, — не ожидал, честно говоря, с учётом вашей занятости.

Князь вопросительно уставился на Кирану, всё больше подозревая, что та явно не может быть моей невестой в силу европейского разреза глаза и общего сходства.

— Это всё невесты. Они решили провести девичник и мальчишник в разных усадьбах. Поэтому нам предстоит разделиться. Твоим очаровательным невестам предстоит отправиться свитками перехода в Хмарёво вместе с моей сестрой, Кираной, княгиней Виноградовой, — сестра кивнула, здороваясь, и открыто улыбнулась столь разным девушкам, — а мы с тобой отправимся в воздушный порт и дирижаблем полетим в Санкт-Петербург, откуда уже свитками уйдём в Карелию. Помнишь, я говорил тебе о спецшколе? Вот там в мужской компании и отметим.

— Княгиня, приятно познакомиться, — Мангустов символически притронулся губами к тыльной стороне ладони сестры, — и позвольте вам представить моих невест: княжна Наталья Орланова, графиня Надежда Коброва, Анжела и Аива.

Я последовал примеру Андрея и тоже поочерёдно поцеловал всем ручки.

— А давайте перейдём на ты, — предложила тут же сестра, — насколько я знаю брата, на церемонию он пригласил только близких ему по духу людей, а потому не вижу смысла в излишних расшаркиваниях.

Я заметил, у как Аивы и Анжелы промелькнула благодарность во взгляде в ответ на предложение. Тяжело им будет в высшем свете, где каждый кичится своей родословной и норовит выставить собственную древность рода напоказ. Ну что же, нам выскочкам лучше держаться вместе.

Предложение было принято, и мы разделились. Девушки отправились вслед за Кираной. К тому моменту рядом был Маркус, сигнализировав, что багаж гостей уже погружен в автомобили. Мы же с Андреем отправились в воздушный порт.

* * *

Перезнакомились все быстро. На мальчишник мы отправились следующей компанией: принц Андрей, князь Мангустов, мои бизнес-партнёры граф Выдрин и Тигров, Слава Подорожников, вассалы: Олег Крысин, Николай Полозов, Кардо Тортугас и Густав Ильдер, и эрги: Ксандр, Райо, Эон. Вместе со мной выходила закатная дюжина. В прошлом мире сказали бы, что не к добру. Здесь же таких суеверий вроде бы не было.

Подобралась немаленькая такая компания. Благо, что до школы из северной столицы было всего два свитка перехода. Причём кровники предупредили меня, что на точке первого перемещения меня будет ждать приветственная делегация.

О чём речь, я сообразил, только когда увидел три цистерны объёмом под тысячу литров каждая, возле которых расслаблено переговаривались эрги с кровниками.

— Это что? Куда столько? — невольно вырвались у меня вопросы.

— Это ребята узнали, что вы крепость виносодержащих напитков меняете, — хмыкнул Райо, — вот решили запастись. Одну разделят для жителей деревень, у них тоже праздник, граф женится, ещё одна пойдёт кровникам, воям и…нам, — осторожно обошёл свою принадлежность к эргам дракон, — ну и третья — вам.

— У кого есть антипохмельное заклинание в активе? — не то пошутил, не то серьёзно спросил Мангустов.

— А мы вообще до него доживём? — с весёлой обречённостью вторил ему принц Андрей, разглядывая три цистерны, которых не должно было быть в принципе посреди векового леса.

— А твои люди знают, как организовывать мальчишники, — хохотнул Выдрин и полез на цистерны проводить дегустацию. — Сейчас, как самый проверенный твоим даром, скажу, где и на сколько повышать.

— Нашу на максимум делай, — шепнул мне Райо.

— Начнись вдруг боевые действия, нас же голыми руками можно будет брать! — возмутился я.

— Не бойся. Нас почти не берёт ваш алкоголь, но веселиться мы любим, а кровники разбились на группы для дежурства и усердствовать не будут. У нас же ещё соревнования, если помнишь! Ручаюсь, никто не пострадает… Ну если только сами не перепьёте.

* * *

Ох уж это пресловутое если.

И что бы могло пойти не так, если у тебя три цистерны собственноручно сделанного забористого пойла в наличии?

Нет, в начале всё ещё даже было вполне чинно и благородно. Мы всё же провели обещанные среди кровников и воев соревнования по прохождению группами полосы препятствий. На кону было месячное жалование проштрафившегося в Дании отряда, но награда была исключительно символичной. Тренировались все на совесть, да и подловить друг друга забористыми приёмами пытались, но в рамках честного соперничества.

Желающих собралось восемь команд по десять человек в каждой. Учитывались скорость прохождения, количество дошедших условно живых членов группы и количество условно уничтоженных противников при прохождении.

Правда, перед началом соревнований вышло небольшое недоразумение с принцем. Настроение у того портилось всё сильнее по мере объявления условий прохождения полосы.

— Михаил, — осторожно отвёл он меня в сторону, — несмотря на наши дружеские взаимоотношения, предупреждаю, что подобные смертельные забавы в империи запрещены. Будь это хоть сто раз твои люди, они всё равно являются подданными империи. Стравливать их между собой ради кровавых гладиаторских боёв недостойно аристократа и офицера.

— Ваше… тьфу! — прервал себя я сам на полуслове. — Андрей, это не гладиаторские бои. Все ранения здесь лечатся лекарями, а устранения условны. Это дружеское соревнование. Мои люди сами загорелись идеей провести нечто подобное. Я лишь пошёл им на встречу и установил правила, а также создал призовой фонд.

— То есть это не игра на выживание, где деньги и жизнь получит последняя выжившая команда? — серьёзно спрашивал меня принц. Я видел, что мои гости к нему прислушивались. И даже те, у кого ранее было приподнятое настроение, вдруг начали хмуриться.

— Нет, — твёрдо ответил я. — Эти люди — моя семья. Подобной мерзости на моих землях не было, нет и не будет, пока будет жив хоть один Комарин. Неужели кто-то занимается чем-то подобным?

— Ты даже не представляешь, на какие мерзости периодически решаются аристократы, почувствовавшие себя всесильными на своих землях, — грустно улыбнулся принц Андрей, — князь Мангустов не даст соврать.

Я перевёл взгляд на Андрея, и тот лишь коротко кивнул, не вдаваясь в подробности.

— Рад, если это не ваш случай.

Чуть позже, когда мы наблюдали за прохождением полосы препятствий, я сказал Андрею:

— Зови, если ещё будут планироваться зачистки против таких уродов.

* * *

Соревнования захватили всех. Мы болели за команды от всей души. Кто-то даже делал ставки в шутливом тотализаторе. Но чем ближе был финал, тем больше распалялись и мы. Слава помогал штатным лекарям школы, не забывая о собственном призвании даже на отдыхе.

Когда среди кровников определилась команда победителей, пришёл черёд эргов показать, на что они способны.

«Райо, только пусть не демонстрируют большую разницу в классе, чтобы вопросов не было лишних».

«Поверь, никто не заметит разницы».

И он оказался прав. Эрги воевали друг против друга с неменьшей изощрённостью. Более того, простыми заклинаниями в лоб они не били, всё равно имели сопротивление к магии, но вот создать что-нибудь этакое на полосе могли. Из ниоткуда возникали грязевые ямы и гейзеры, прямо на ходу исчезали брёвна, и появлялись летающие булыжники. Много что было. Фантазия у эргов богатая. Причём их прохождения все коллективно признали самыми сложными и самыми зрелищными.

Поэтому на пьедестале у нас заслуженно оказалась одна группа эргов и одна кровников во главе с Маркусом. Ребята сильно постарались, но не ради возврата выплат, а ради восстановления чувства собственного достоинства.

Кажется, всё пошло не так, когда эрги угостили нас из собственного победного кубка, а может быть чуть раньше, когда ко мне подошёл с вопросом Аристарх Тигров:

— А полоса для одиночек у вас есть? Засиделся что-то я в кабинетах. Кровь кипит, тоже хочу попробовать!

— Есть, как не быть, — хмыкнул Райо, — мы вам сюрприз приготовили на этот случай.

И под крики и подбадривания кровников и эргов мы отправились на собственную полосу.

Когда я увидел это, то невольно присвистнул. Эрги создали верёвочный парк, при прохождении которого срабатывали стихийные ловушки.

— Здесь три уровня сложности, — огласил условия Райо. — За каждый из уровней отвечала своя команда, чтобы никто не знал полную комплектацию. И да, ловушки меняются. Условия просты, кто дальше всех заберётся, тому будет сюрприз от нас всех.

Пока Аристарх Тигров скидывал вещи, чтоб не мешались, Пётр Выдрин рванул первым с криками:

— Если пройду, то требую вина и женщин!

Несмотря на всю свою весёлость и разнузданность, Петя оказался весьма неплох. Он смог пройти первый уровень, пробираясь по лабиринту из грязевых гейзеров, балансируя на колючей проволоке и ползком преодолев абсолютно гладкий ствол дерева, не свалившись в болото. Но на этапе пробега по горящим углям его подвела магия. Как водник, он просто забыл об отсутствии связи с богами, и потому на последних шагах водный мост иссяк, заставляя Петра уподобиться индийским йогам. На второй уровень он уже не пошёл, добрым словом вспоминая и мою аномалию, и пристрастия индусов:

— Лучше бы вы из Индии Камасутру взяли, а не хождение по углям. Всяко приятнее и полезнее для тела, и практикующих бы побольше было!

— Радуйся, что хвост остался цел, — поддразнил Выдрина Подорожников и тоже вышел на полосу, предварительно подлечив товарища.

Слава прошёл первый уровень легко, поминая через слово какого-то офицера учебного корпуса. А уж по углям прогулялся, словно по зелёной травке. На второй уровень он легко поднялся по канату, но слетел практически сразу же от парочки воздушных кулаков.

— Где так по головешкам ходить научился? — пришёл наш черёд удивляться.

— Я был в составе экспедиционного корпуса, когда наши закусились с иранцами в приграничных стычках. И пока руководство решало глобальные вопросы, мы на спор с местными наследниками аристо развлекались. Есть у них там местность, Деште Лут называется, так там в пустыне температура песка до восьмидесяти градусов доходила. Яичницу можно жарить. Вот мы и стояли, кто дольше.

Принц Андрей, Тортугас и наш штатный ментатор отказались от прохождения сразу, сославшись, что видели они эту полосу препятствий на погребальном костре и в белом саване. В том смысле, что если полезут, то их уход в Реку Времени сильно ускорится.

Следующим пошёл пытать счастья Крысин. Маг смерти проходил полосу уверенно, чувствовались тренировки Тильды. Причём её же он и вспоминал, когда пропускал какой-то удар. Олег даже осилил треть второго уровня, прежде чем неудачно активировал огненный смерч. Ковыляя на излечение к Подорожникову и прикрывая обгоревший зад, он смеялся:

— Только Тиль не говорите, а то я ближайшие лет семь буду в этих смерчах жить, чтобы интуитивно чувствовать их. А я на огненную депиляцию задницы больше не хочу.

Следом пошёл Тигров. Проходил он полосу во второй ипостаси. Шикарный трёхметровый уссурийский тигр играючи прошёл первый уровень и даже второй, но при выходе на третий уровень он попытался в прыжке добраться с каната на ближайшее раскачивающееся на ветру бревно и промахнулся. Приземлившись на все четыре лапы, Тигров сменил ипостась и залпом выпил кубок из рук эргов. Те впечатлились результатом.

— Расскажете потом, как её проходить правильно, — попросил Аристарх у эргов. — Ещё попробую.

Такой же результат показал и Полозов. Пластун сорвался ровно в том же месте и тоже принял чашу из рук эргов.

— Надо бы нашим в Сухуме такую поставить! — утерев слёзы от выпитого и отказавшись от закуски, добавил он. — У меня на последнем полёте вся жизнь перед глазами пролетела. Хо-ро-шо-то как!

Оставались мы с Мангустовым. Князь решился идти первым. Его проход можно было бы назвать скучным, если бы не одно «но». Он не просто чувствовал нахождение стихийных ловушек, но и, как универсал, умудрялся пробираться сквозь них с изяществом, достойным сравнения с боевым искусством. Мангустов танцевал на огненных смерчах, уходил в перекаты под воздушными кулаками, уклонялся или испарял водные лезвия, удерживал равновесие воздушными волнами.

Мы смотрели с открытыми ртами за его прохождением. Как я и думал, князь оказался совсем не прост. Но кто же расскажет все свои секреты?

Лишь на самом финише он на мгновение запнулся, оценив наши выражения лица, и, кажется, специально подставился под удар. С рассечённой бровью он отправился за своим кубком принимать овации. Я же вышел на старт.

Да простят меня боги и Мать Великая Кровь, но я не универсал. А потому использовать мог только свою магию. Если память кровников я ещё мог прочитать через связь и увидеть их тренировки на первом уровне, то с эргами всё было сложнее. Кровной связи у нас не было.

«Почувствуй эргов. Их эмоции. Они почти как кровь. Они подскажут. Это почти как эмпатия, — наставлял меня Райо. — Только если ты громко думал, то они сейчас искренне будут болеть за тебя и прокручивать варианты прохождения в уме. Тебе лишь нужно настроиться и прочувствовать, выбрав наиболее эффективный».

Легко сказать, да непросто сделать. Обернуться в эрга мне было нельзя. Не все тайны можно было раскрывать даже среди относительно доверенных людей. На меня и так косо смотрели с моей магией крови, а тут если ещё зверюгой обернусь… Ну его такие эксперименты.

Поэтому болтался я сейчас на том самом канате, с которого начинался проход второго уровня, и настраивался на эмоциональный и ментальный фон эргов. Выходило откровенно паршиво.

В принципе, можно было и вовсе отказаться проходить полосу, но мой жизненный опыт и интуиция подсказывали, что это нужно не только мне, но и эргам. Как бы я не был силён и разумен, в стае эргов мне необходимо было раз за разом доказывать своё превосходство, неоспоримое лидерство, право быть вожаком.

Поэтому сделав пару глубоких вдохов, я полностью отрешился от кровной связи. Настроившись на ток собственной крови, я отключил все свои мысли, становясь пустым сосудом, готовым принять чужие эмоции.

Я словно погружался в транс, где не было ничего, кроме окружающего мира и его звуков. Каждый шорох, каждый вздох, каждое движение становилось для меня ключом к пониманию внутреннего состояния эргов вокруг.

Я слушал. Слова, интонации, паузы — всё это несло в себе информацию. Даже ритм их крови звучал музыкой для моих ушей. Кровь разговаривала со мной, она звала меня внутрь, она жаждала показать мне неведомые тайны.

И я нырнул в этот водоворот чужих жизней, историй, сотен, а то и тысяч прожитых лет. Я видел рождения и смерти, охоты и войны, я видел разные миры. И я видел свой нынешний дом. Себя. И полосу.

Варианты прохождения мелькали один за одним. И я отпустил канат. Всё так же с закрытыми глазами я танцевал на воздушных кулаках, которые ступенями провели меня к качающимся на ветру брёвнам. По ним я не шёл, а просто нырнул им под брюхо, пробравшись мимо всех расставленных ловушек.

Да, может быть, мой проход был не так красив, как у Мангустова, но он был эффективен. Зачем противостоять магии, если можно её обойти?

Пару раз я промахнулся с выбором, и тогда меня встречала старая подруга боль, норовящая напомнить, что иногда эффективность не равна безопасности. Замер я лишь в том же месте, где и остановился до того Андрей Мангустов. Вариантов было множество, но ни один из них не позволял добраться до финиша. Я просматривал и просматривал эмоции и мысли эргов и пришёл к выводу, что они намеренно подобным образом зафиналили маршрут.

Из транса меня вывел пьяный выкрик Петра Выдрина:

— О, Великая Выдра! Услышь последователя своего, ниспошли нам женщин в этот час, ибо без них и мальчишник не мальчишник!

Будто в ответ на мольбы Выдрина сверху раздался женский визг, и прямо с неба мне в руки рухнула симпатичная блондинка.

Глава 12

Инерцию падения с высоты погасить мне не удалось, поэтому рухнули мы с блондинкой этак с метров пятнадцати. Здесь надо отдать должное, что не растерялся только Райо, успев подхватить меня волной воздуха.

— О, Выдра! Благодарю за твои дары! — радостно возликовал Пётр Выдрин, когда ему в руки приземлилась симпатичная брюнетка.

Остальные кровники, эрги и гости тоже принялись ловить женский десант, сопровождающийся визгами ужаса и мужскими криками восторга. Где-то в это время я выбрался из-под блондинки и разблокировал и кровную связь, чтобы услышать совершенно охренительные новости из Хмарево:

«Граф, совершена попытка десантирования на нашу территорию неустановленных лиц с воздуха», — коротко отчитался Паук.

Меня хватило только на одно слово:

«Кто?»

Мне показалось, или Паук замешкался, прежде чем произнести:

«Интернациональная солянка в леопардовых шкурах».

«Кирана, какого демона у вас происходит?» — тут же задал я вопрос сестре, вызывая ту на разговор.

Ответом мне был смех. Нет, не смех, а гомерический хохот сквозь слёзы.

«Это надо видеть! — выдохнула она. — Предупреди Паука, что женская рота собирается отбивать у них свои игрушки в леопардовых трусах, пусть не сильно сопротивляются».

«Какие игрушки⁈ Ты вообще о чём?» — то ли меня сильно ударило блондинкой оземь, то ли сестра с непривычки перебрала с алкоголем.

Отсмеявшись, сестра на конец смогла внятно ответить:

«Нам Белухина выписала лучших парижских жиголо, дабы они развлекали нас костюмированными танцевальными номерами. Ну, а поскольку к нам так просто не пробиться, баронесса не придумала ничего лучше, чем десантировать бедных мужиков прямо с дирижабля на парашютах. Одна из её дочерей обеспечила доставку танцовщиков прямо на дом, а кровники приняли их за вражеский десант, и мало того, что мордой в снег уложили, так ещё и в казематы упаковали. Ты не отвечал, а я от смеха разогнуться не могу последние полчаса! Ты бы видел, как этот хор мускулистых мальчиков-леопардиков по поместью ловили, а они хвостиками пятнистыми мелькали в сугробах. И теперь женщины требуют хлеба и зрелищ, то есть мужиков и обещанных танцев. Угадай, кто стоит у них на пути?»

«Так, может, отдать и дело с концом?» — с сомнением предложил я, добрым словом поминая инициативность баронессы.

«Не порти девочкам праздник! Пусть наши посопротивляются для вида и отступают», — уже абсолютно нормальным голосом ответила сестра.

«Так, у меня последний вопрос: а ты почему ещё трезвая?»

«Не-е-ет, я такое ещё не скоро увижу, поэтому боюсь пропустить каждый миг этого действа, — продолжала потешаться надо мной Кирана. — И, да! Ты не пугайся, мы тут небольшую перепланировку в поместье затеяли. Получилось ше-де-враль-но!»

«Кирана!» — не передать словами, как я напрягся от слов о перепланировке. Когда у нас последний раз была «перепланировка», пришлось восстанавливать чуть ли не половину особняка после взрыва.

«Нет-нет-нет! Всё сам увидишь! — рассмеялась сестра. — Всё убежала, наши там на штурм пошли, предупреждай кровников, а то ни за что пострадают».

И отключилась, зараза!

Паук приказ воспринял относительно спокойно, только тихо выругался:

«Лучше бы баб с неба сбросили!»

Это натолкнуло меня на определённые мысли. Блондиночку уже успели подобрать, остальных полтора десятка девиц разной внешности и комплекции уже успели словить, а оставшуюся пятёрку выпутывали из канатов полосы препятствий. Кое-кого задели стихийные ловушки, и Слава приводил их в чувство. Выдрин же уже успел сбегать за флягой и обходил барышень с кубком, предлагая выпить и снять стресс.

— Сударыни, старшая среди вас есть? Шагом марш ко мне! — позвал я, разглядывая этот женский цветник.

Из толпы девушек отделилась блондинистая фигура. Ба! Знакомые всё лица! И как я её только не узнал, когда в руки с неба рухнула столь соблазнительная фигурка.

«Спокойствие, только спокойствие! У тебя скоро свадьба», — повторял я себе как мантру, и, максимально дружелюбно улыбнувшись, обратился к давней знакомой:

— Мадам Жу-Жу, вы к нам какими судьбами?

Смотрительница борделя и бывшая разведчица, у которой я в своё время выкупил Тэймэй, очаровательно улыбнулась, так что появились ямочки на щёчках.

— Когда Паук и Жук сообщили, то вы женитесь и планируете мальчишник, я не могла остаться в стороне!

— Мадам, это… — я обвёл руками заснеженную вечернюю поляну с горящими факелами вокруг, — … весьма смело с вашей стороны. Как они на такое решились? — кивнул я в сторону, судя по всему, куртизанок.

— Вы что⁈ Это дело чести! — совсем по-офицерски козырнула смотрительница борделя. — Ради вас и без парашюта бы рискнули. Комары обещали подстраховать.

Я только покачал головой.

— Не стоило идти на такие жертвы!

— После ваших пожертвований мы снова оказались на плаву, поэтому это, — она указала на парашюты, — наша наименьшая возможная благодарность.

— Надеюсь, все девушки… — я замер, подбирая слова.

— Обижаете, Михаил Юрьевич, — склонив голову чуть набок и сверкнув васильковыми глазами, прервала меня мадам Жу-Жу. — Только самые лучше. Чистые, здоровые, одарённые. Есть даже девственницы. Воспринимайте их как гейш с возможностью расширенного функционала.

Я кивнул, приняв во внимание, что с кем-то из командиров предстоит серьёзный разговор. Хотя… Пауку сейчас и так не сладко будет от толпы разгорячённых женщин.

— Друзья, предлагаю дальше переместиться в особняк. Дамы продолжат вечер с нами!

Ответом мне был стройный хор восторженных голосов. Дальше мальчишник уже стал больше напоминать мальчишник в его классическом проявлении. Были горячие танцы, фонтаны алкоголя, игры в карты на исполнение желаний и очень много выпивки.

* * *

Пробуждение закономерно не радовало. Последний раз я так напивался в компании Белухиной, но её то здесь не было точно.

— Пи-и-ить! — простонало тело голосом Мангустова где-то совсем рядом.

— Ща, — просипел, кажется, Ксандр и скомандовал, — рот открой!

После послышались плеск воды и тихая ругань Андрея:

— На хрена ведро-то сразу⁈

— Хорошо, хоть не заморозил, — пришлось признать Ксандру. — Концентрация в ауте.

Я продирал глаза, попутно разгоняя кровь в организме. Головная боль отступала, в отличие от жажды и запаха перегоревших алкогольных паров, от которых стёкла покрылись испариной. Алые тени на потолке с лепниной намекали, что время близится к закату, но вот какого дня?

— Какой сегодня день?

— День моей смерти, — прохрипел Слава с соседнего кресла, разглядывая розовые кружевные трусики, торчащие из кармана его пиджака.

— Подумаешь, покутил на мальчишнике, — отмахнулся от проблем Подорожникова Мангустов и заговорил о насущном, — подлечи, а?

— Он счастливо женат на дочери баронессы Белухиной, — попытался я объяснить всю суть проблемы Славы, — а такая тёща, если узнает об измене, не просто зятя на скаку остановит и хобот ему оторвёт, а потеряет где-то посреди Северного морского пути, где волки срать боятся, и с чистой совестью сделает дочь вдовой.

Послышались смешки Ксандра и Мангустова и тихий всхлип Славы, умудрившегося вытянуть ещё один трофей из кармана, но уже из голубого атласа.

— Мне ***дец! Я вообще ничего не помню! — с маниакальностью ищейки осматривал свой костюм Слава. — Мы как здесь оказались в таком составе?

Я попытался напрячь память, но здесь, похоже, помог бы только контакт с кровью. А это всё три тысячи литров. Сколько же мы выпили? Твою мать, ощущение, что у меня вместо крови даже не вино, а коньяк плещется в венах.

Дверь отворилась с чрезмерно громким стуком и в кабинет ввалился уж очень бодрый и свежий Пётр Выдрин:

— О! Проснулись наши спящие красавцы-недотроги! Девочки, заноси! — скомандовал он.

Вслед за Выдриным вошла тройка вчерашних барышень-десантниц с подносами в руках в ультракоротких платьицах, практически ничего не скрывавших. Они выставили на столе глиняные чашки с чем-то знакомо и отвратно пахнущим.

— А это наше, — чуть ли не синхронно забрали они у Славы своё бельё и удалились из кабинета, покачивая бёдрами в облегающих лосинах и белых рубашках. На Подорожникова страшно было смотреть.

— Приходите в чувство, и пора собираться на свадьбу! — жизнерадостно щебетал Выдрин, глядя на наши помятые лица.

— Петя, какой сегодня день? — спросил я, залпом опустошая чашку.

— Петя, скажи, что я не мог! — взмолился Подорожников. — Во имя всех богов, скажи, что я не мог!

Выдрин выждал драматическую паузу, в результате которой к нему были прикованы наши взгляды.

— Не мог, Слава! Да ты!.. Обломщик — ты, вот кто!

— Подробности, Петь! — попросил я графа Выдрина, ибо в моей памяти пробовали выйти из небытия какие-то обрывки воспоминаний, где меня окружают три самые горячие барышни, танцующие как раз в тех самых трусиках, что нашёл у себя Слава. Неувязочка.

— Да ну вас! — обиженно махнул на нас рукой граф. — Скучные вы все! Не хочу, не буду, мы своих женщин любим! — копировал он наши голоса, кривляясь. — Ты, — обвиняюще ткнул он на Подорожникова, — вызвался спасти вас всех от назойливого внимания барышень, жаждущих продолжения банкета. И три самые горячие девочки приняли вызов.

— Но, ради Подорожника, что у меня делали их трусики в карманах? — ещё чуть-чуть и Слава рухнул бы на колени.

— Это твои трофеи! Как бы вокруг тебя не вились, ты был непокобелим!

— Непоколебим, — поправил Ксандр, опустошая свою чашку, а после раздумий и ещё одну залпом.

— Не! Не-по-ко-бе-лим! — раздельно произнёс Пётр по слогам. — Видит Выдра! Я бы не выдержал, там же бы и взялся за них! Даже за те деньги, что стояли на кону, не сдержался бы.

Слава, кажется, начал что-то припоминать, а Выдрин продолжил:

— Кстати, наш датчанин выиграл неприлично крупную сумму на ставках в этом конкурсе!

— Ещё бы он не выиграл! Мне же себя парализовать пришлось, чтоб на таких красоток не отреагировать! Сидел, как идиот, слюни пускал, ибо чуть перестарался.

— А мы решили, что ты от удовольствия!

Мы заржали, не сдерживаясь, а затем ободряюще похлопали Славу по плечу. Его жертва не прошла даром. Нас перестали всячески провоцировать и переключились на более податливых гостей.

— Слава, ты — герой! Я обязательно расскажу Ксюше, как ей повезло с мужем! — пошутил я над шурином.

— Иди ты в болото, Комарин! — огрызнулся тот. — Не вздумай! А то следующим поводом собраться будет моя кремация.

— Как остальные? — уточнил я у Выдрина.

— Как ни странно, но бодрее вас. Видимо, было куда периодически алкоголь стравливать, — с довольной улыбкой сытого кота ответил Пётр. — Это вы у нас — молодые энтузиасты!

Я посмотрел на моего ровесника Мангустова, Славу, на пару лет нас старше, а потом уткнулся в смеющийся взгляд Ксандра, которому перевалило за три сотни, как и моей душе. Молодежь, да-да. Но надо будет намекнуть сестре, что наш «османский принц» соблазнам не поддался. А это что-то да значит.

— Ладно, купели вам уже готовы, завтрак в столовой ждёт, и будем выдвигаться.

* * *

Сюрпризы начались ещё до того, как мы покинули школу. К нам пришла странная делегация из Малых Трясинок. Она будто бы состояла из двух частей: женщин, судя по возрасту познавших материнство, и молодых девушек. Все они были в праздничных вышитых зипунах, с алыми платками на головах. Разрумяненные, они взирали на меня.

Сперва вперёд вышла девушка, тонкая как тростинка. Я узнал её. Это была невеста Беляка, мага смерти, прошедшего инициацию во время войны с Крысиными и спасшего всех нас от одержимой Ингрид Исбьерн.

— Примите от нас дар, господин, — склонилась она в поясном поклоне, удерживая перед собой меха на весу. — Мы подумали, что госпоже может быть холодно у нас, и в дар сшили ей шубку из местного песца.

Белая шубка оказалась длиной до пят, имела сероватый отлив и была мягче облака на ощупь. Мастерицы предусмотрели и широкий капюшон. Подкладка изнутри была вышита.

— Благодарю, девы! От своего лица и лица своей невесты, — поклонился я девушке.

Следом от матерей вперёд вышла статная предводительница. Лицо её было словно высечено из гранита, но взгляд был добрым, тёплым и любящим. В руках она держала нательную белоснежную рубаху, расшитую белым речным жемчугом, костяными фигурками и серебряной нитью.

— Это вашей невесте, господин! — поклонилась она. — Мы старались успеть к свадьбе. Мастерицы ночей не спали, но сделали. Обережная рубаха для госпожи. Как будет непраздна, перед родами пусть не побрезгует.

Я принял дар. Удивительно мягкая шерсть, выбеленная местными мастерицами и превратившаяся в произведение искусства.

— Спасибо! Нам очень приятна такая забота.

— Мы помним, господин, всё, что она сделала для нас. Для нас честь ответить взаимностью, — поклонилась предводительница матерей и отступила к своим.

Жительницы Малых Трясинок ушли, а я всё смотрел им вслед. Говорят, человеческая память коротка, но не у моих людей.

* * *

Возвращение в Хмарёво вышло фееричным. Переход Райо открывал прямо во внутренний двор форта, окольцовывающего недавно реконструированный особняк. На молчаливый вопрос: «Как?» пришлось отвечать стандартным: «Секрет рода!» А чтобы меня после этого Кречеты на опыты не пустили, добавлять, что работает это только для быстрой переброски войск между нашими аномальными зонами. По лицам гостей понятно было, что мне хрен поверили, но и допытываться не стали.

На выходе из портала я заметил, как Мангустова натурально перекорёжило. Тот побледнел, но вскоре взял себя в руки. Странно, в школе у него такого эффекта не наблюдалось. Решив проявить тактичность, я обернулся, чтобы попросить Славу присмотреть за Андреем, но так и замер с отвисшей челюстью.

— Какого хера⁈

Это был примерный и самый приличный вариант, произнесённого мною тогда. А как бы вы отнеслись к тому, что ваш отчий дом вдруг расширился минимум на два крыла, да ещё и обзавёлся причальной мачтой для воздушных судов, маячившей где-то невдалеке на болотах? Вот и я немного ошалел от «счастья». А фортификация? А ров? А алтарь эргов? А так горячо любимые Игнатом ингредиенты на болотах?

'Девушки, я жду объяснений! — гаркнул я по кровной связи, вызывая своих невест и сестру.

Глава 13

У всех проблем одно начало… Сидела женщина, скучала. А если этих женщин больше десятка и среди них есть высокоранговые магички? Странно, что только два крыла у особняка и причальная мачта появились.

Что характерно, виноватыми они себя не чувствовали. Выслушав всё, что я думал о подобных перепланировках без согласования лично со мной, Тэймэй со Светой скромно потупили взгляды, пережидая бурю.

— А ты куда смотрела? — спросил я у сестры. По существу, к ней претензий не было, но раз уж раздавать всем на орехи, то и эту шпионку не стоило обходить стороной. Но за неё как раз и вступился Паук, до того следовавший за мной по пятам:

— Граф, Кирана Юрьевна попыталась возглавить и обезопасить процесс. Она успела посоветоваться с нами насчёт фортификации и обороноспособности, вынула всю душу Игнату, чтобы тот указал место на болотах, где нет ценных растений, и даже сама углубила русло реки и ров, к тому же очистив заиленное озеро.

Я задумчиво смотрел на сестру. Та лишь пожала плечами.

— Если не можешь предотвратить сумасшествие, нужно его возглавить! Вроде бы неплохо вышло и с пользой для дела.

— Лавиния трудилась? — сменяя гнев на милость, уточнил я.

— А кто же ещё? Так что, считай, подарок на свадьбу вам сделала, — отчиталась сестра. — Да и себе я тоже договорилась о причальной мачте в Абрау. Всё по твоим заветам, налаживаем дружеские связи.

— И как успехи? Девичник прошёл плодотворно?

Я уселся на диванчике в кабинете, а невесты с двух сторон прижались ко мне, уложив головы на плечи. Выглядели они устало, в разговор не вмешивались, но и чужими себя не чувствовали. Сестра расположилась напротив в кресле.

— Ещё бы. Свете можно собственную косметологическую практику открывать. От её процедур все были просто в восторге. Тэймэй, если захочет, сможет заниматься организацией и украшением свадебных торжеств. Вечером поймёшь почему, — сестра мне подмигнула. — Кстати, две невесты Мангустова, которые не знатные, прекрасные маги жизни и природы. Благодаря им мы расширили оранжерею в особняке и воссоздали несколько девственно прекрасных уголков природы.

— Это одно крыло, я так понимаю?

Невесты кивнули, засыпая у меня на плечах.

— А второе для чего?

— Как для чего? — удивилась сестра. — Для симметрии! Всё должно быть красиво!

«Убийственная логика, — подумал я, качая головой. — Женская. Ну хоть не просто набедокурили, а постарались не ухудшить имеющиеся кондиции».

* * *

Обряд решили провести на закате.

Я, конечно, осознавал, что для девочек церемония бракосочетания более важное событие, чем для мужчин, но чтобы настолько… Для меня сама церемония ничего не значила. Я давным-давно уже взял на себя ответственность за Тэймэй, обменявшись с ней кровью.

Девушки ушли готовиться, а сам я отправился осматривать результаты «перепланировки».

За пределами форта с одной стороны лежало древнее болото, где когда-то убили настоящего Михаила, с другой — лес, ну и с третьей расположилось селение Хмарёво.

Ближайший к форту край болота теперь представлял собой берег озера, накрытый хрустальной полусферой. Внутри оказалось тепло, зеленели сосны и ели, стояло несколько беседок. Казалось, что в этом уголке расцвела среди сугробов настоящая весна.

Виднелись заготовленные кострища с вертелами для приготовления мяса. Всюду сновали кровники, слуги, селяне из Хмарёво, расставляя в беседках столы и стулья, заправляя вишнёвые скатерти и развешивая гирлянды макровых светильников на лапах елей. Не было вычурности, помпезности. Присутствовало ощущение домашности.

Уже возвращаясь в форт, я заметил, как Хельга в одиночестве слонялась по берегу на краю болота. Асты поблизости не было. Датчанка же то и дело оглядывалась в растерянности, будто что-то потеряла. Я отправился к ней. При приближении заметил, что у девушки покраснели глаза. Это с лёгкостью можно было списать на холодный ветер, дующий с болот, но почему-то выражение лица Хельги навевало мысли о едва сдерживаемых слезах.

— У вас всё хорошо?

Мой вопрос застиг её врасплох. Она резко отвернулась от болота и вздрогнула от звуков моего голоса.

— Да, — кивнула неуверенно девушка и снова вздрогнула всем телом.

Я присмотрелся. На Хельге вместо подбитого мехом плаща была лишь шерстяная накидка с капюшоном, которая почти не спасала от пронизывающего ветра.

Сняв с себя плащ, я накинул его девушке на плечи. Та завернулась в него поглубже, но дрожать не перестала.

— Спасибо! Но вы теперь замерзать, — девушка перекатывалась с носка на пятку, не решаясь уйти и не видя смысла остаться.

— Вы что-то потеряли? — попробовал вывести на разговор Хельгу, разгоняя кровь, чтобы отогнать холод.

— И да, и нет, — совсем растерянно ответила девушка. — Я не знать. — Она снова отвернулась к болоту. — Я потерять здесь что-то важное, но не знать или не помнить, что.

Датчанка обняла себя за плечи и подставила лицо ветру. Из уголков её глаз закапали слёзы.

— Мне плохо. Я чувствовать боль. Очень много боль. Потеря. Это быть так давно, но боль есть. Она рвать на много часть.

Я присмотрелся и разглядел на шее девушки блокиратор, скрытый за кружевной повязкой.

— Если вы снимете блокиратор, вам станет легче?

— Нет, — покачала она головой. — Хуже быть. Много боль чувствовать. Сойти с ума. Что с этим место?

— Это аномалия. Сюда нет доступа богам. Это место притягивает прорывы изнанки. Считается, что такие аномалии появляются в местах, где в прошлом проходили страшные кровопролитные сражения со множеством смертей. Это место когда-то давно прокляли. Но кто и за что я не знаю.

— Как вы можете здесь жить?

— Время и жизнь побеждают всё. Мы тоже победим боль любовью, смерть жизнью, горе радостью.

Хельга невольно потянула ладонь к шее, оттягивая повязку, будто она мешала ей дышать. Щеки её раскраснелись, а глаза потемнели, больше напоминая угольки.

— Те, кто однажды утопить всё в крови, вернутся. Они не простить и не дать жить. Что вы тогда делать?

— Воевать, — пожал я плечами. — За свою семью, своих людей и свою землю.

Хельга долго смотрела мне в глаза, но всё же скупо улыбнулась.

— Пойдёмте в дом, а то простудитесь, — предложил я датчанке руку. Та, приняв её, молча пошла рядом.

* * *

Я смотрел на себя в зеркало. Военная форма, цветок сакуры в петлице, аккуратные запонки, туфли, начищенные до блеска. Не то жених, не то юный кадет во цвете юности. Нервничал ли я? Нет. Не было даже последнее время постоянного предчувствия неприятностей. До церемонии был ещё час, а потому я бегло решил уточнить ситуацию по некоторым события, что вынуждено выпали из моего поля зрения из-за мальчишника.

«Арсений, — позвал я кровника, — сдал ли кто-то заказчика охоты?»

«Цена вкусная. Ведём переговоры. Такую сумму за посредников не выплачивают. Ждём».

«На десять миллионов соблазнились?»

«Так точно, граф».

«Держите меня в курсе».

«Есть!»

Пока я беседовал с Арсением, сам не заметил, как ноги привели меня в лазарет. Жива сперва напряглась, увидев меня в своих владениях:

— Что-то случилось? Нужна помощь?

— Нет. Всё в порядке. Зашёл проведать Агафью.

Магичка жизни улыбнулась.

— Светлана Борисовна час назад тоже забегала, сверяли с ней показатели. Пока всё в норме. Если нормой можно назвать живое тело без души.

— Потребление крови не изменилось? Нет скачков роста?

— Нет, — магичка была спокойна и собрана. — Запасы крови мы подготовили с учётом рассчитанной прогрессии потребления. С этим проблем нет.

— А с чем есть? — тут же я среагировал на тревогу Живы по кровной связи.

— Нам, когда служили, рассказывали про психосоматику. — Заметив моё выражение лица, принялась приводить ассоциации магичка. — Вот нет у ветерана кисти, а она болит. Или там ампутировали ногу, а боец чувствует, как пальцы на ней чешутся. Хотя нет… Это не то. Скорее, так. Приводят взвод новобранцев и приказывают им идти в атаку самоубийственную. Ломка такая психологическая. Они присягу давали, но жить хочется. И у отряда коллективно желудки опорожняется через все щели. Фактически они здоровы, но это не отменяет того, что они срут и блюют одновременно.

— Жива, ближе к теме, будь добра, — попросил я магичку.

— Да я пытаюсь, — смутилась та. — В общем, иногда люди думают, что чувствуют что-то, но это не так. Например, если скрыть одну руку на допросе и напротив врага выложить чужую, подобранную с поля боя, то можно колоть её, обливать кипятком, жечь. От страха допрашиваемый сам сделает себе такие же раны на скрытой руке. Он будет чувствовать боль, потому что знает, что резать, колоть, рубить — это больно.

Я кивнул, про себя отмечая, что армия у нас самая гуманная. У нас бы не стали играть в психосоматику и всё проделали бы с настоящей рукой.

— Я к чему веду, — зарделась Жива, — у нашей баронессы тоже психосоматика, но какая-то другая. Иногда на её теле стали возникать раны разной степени тяжести, начиная от порезов до глубоких, рваных и даже осколочных. Когда мы замечаем их, нам приходится поить Агафью кровью вне графика, чтобы тело смогло регенерировать. Я думаю, это подтверждает, что она ещё борется где-то там, у себя. Не сдалась.

— Как давно это стало происходить?

— Последние три-четыре дня. Не больше. До этого всё было в порядке.

Я поблагодарил Живу за информацию и отправился к Агафье.

Вампирша так и лежала на койке. Рядом дежурила молоденькая служанка. При виде меня она вскочила и тут же сделала книксен.

— Господин.

Настенные часы щёлкнули, с шумом передвигая стрелки. Половина шестого. Служанка, всё ещё косясь в мою сторону, осторожно скинула одеяло с Агафьи и принялась разглядывать тело больной на предмет появления новых ран. Я же отвернулся. Не так и не в такой ситуации я бы хотел увидеть совершенное тело Агафьи. Казалось нечестным разглядывать её, пока она в таком беспомощном состоянии.

— Я закончила, господин, — пискнула служанка. — Новых ран нет. Осмотр повторяем каждые полчаса.

Девушка сделала ещё один книксен и ушла к Живе отчитаться.

Я же осторожно погладил баронессу по прохладной и гладкой, словно шёлк, щеке.

— Мне тут намекнули, что я должен знать, как тебя спасти, — я присел рядом с вампиршей на стул и взял её за руку. — Я голову сломал, и, по всему, выходит только один вариант. Ты всё же отправишься учиться в Цитадель крови. Главное, не сдавайся.

Сжав напоследок прохладную ладошку вампирши и поцеловав её в лоб, я вышел.

* * *

На душе было муторно.

«Как у тебя настроение? — поинтересовался я у алтаря. — Поговорить не хочешь?»

— Ой, ну надо же! Кто соизволил заговорить!

Я стоял посреди зала перед алтарём. Давненько меня здесь не было. Мне показалось, что алтарь стал незаметно меняться. Линии, что ли, стали плавнее? Сейчас он не выглядел грубым обелиском, а имел обтекаемую форму. Лишь с одной стороны у него всё так же была асимметрия, словно застарелый шрам всё никак не желал рассасываться.

— Не ворчи, — улыбнулся я и погладил алтарь. — Держи! — я положил в выемку для элемента воздуха макр шестого уровня с соответствующей стихией.

Макр тут же вспыхнул и рассыпался прахом в одно мгновение, а я буквально почувствовал всю боль алтаря.

— Спасибо, но… — тяжёлый вздох заменил продолжение фразы.

— Чем могу. У меня сегодня обряд бракосочетания. Вот подарок, чтоб тебе не было одиноко.

Я почему-то воспринимал алтарь не как невероятно сильный булыжник, а как некое коллективное сознание с чувствами и желаниями. И пусть они были далеки местами для моего понимания и ещё дальше от моих моральных принципов, но всё же он был живым. А всякое живое социально. Животные сбивались в стаи. Люди выживали тоже не по одиночке. Те же эрги искали себе подобных. А алтарь в силу своих особенностей был одинок. Уникальное образование, разорванное давным-давно на части и пытающееся восстановить свою целостность.

Алтарь хмыкнул, будто прочитал мои мысли. Хотя почему как будто. Прочитал.

— Спасибо. Но последние пару дней нам совсем не было скучно. Ты даже не представляешь, как приятно было чувствовать созидательную мощь стихий. Очень давно их так не использовали. Обычно всё для боли, войн, убийств. Так что не удивляйся, мы немного вмешивались в процесс и поправляли там, где девочки не справлялись в силу малого опыта.

— А я переживал, чтоб они не потревожили твой покой и не обнаружили раньше времени, — честно признался я.

Но алтарь будто меня не слышал, погрузившись в собственные мысли.

— Всё же женщины в силу собственного призвания имеют больший потенциал к созиданию, чем мужчины, но более склонны отступать от собственных целей в угоду чувствам.

— А ещё они гораздо кровожадней и злопамятней, если причинить им настоящую боль, — заметил я. — Очень редко они считаются с жертвами на пути к собственной цели.

— Что есть, то есть. Но они до последнего будут избегать войны.

Мы замерли, обдумывая каждый свой опыт взаимодействия с женщинами.

— Скажи, — на ум мне пришла одна мысль, и я решил её озвучить, — через сколько лет может переродиться проклятая душа?

— Проклятая не должна и вовсе перерождаться, пока не очистится от проклятия. А там… в зависимости от силы проклятия. Кому-то и ста лет хватит, а кому-то и сотен тысяч будет мало.

— Но моя же попала в тело Михаила Комарина с проклятием, но сразу после смерти.

— Так ты не путай перерождение и перенос. Твой Комар тебя лапками перетянул из одного тельца в другое подходящее, а в оригинале вообще-то и силы теряются, и потенциал, и память.

Вообще да, когда Восьмая отправлялась на перерождение из темницы богов, то должна была потерять одиннадцать двенадцатых собственной силы. Про память я вообще молчу. А ведь никто не отменял лотерею с перерождением в обычном человеке без способностей. Тогда магии придётся искать путь вовне гораздо дольше, чем у мага.

— А если проклятая душа всё-таки смогла бы переродиться, ты бы такую душу почувствовал?

— Стихийница? — заинтересовался алтарь.

— Нет. Эмпатка.

Алтарь замер, обдумывая свой ответ.

— За всё время мы знали лишь одну душу с эмпатией такой силы, чтобы у неё были шансы на перерождение. Но стараниями некоторых высших сущностей переродиться ей не суждено, — печально ответил алтарь. — Если бы она переродилась, то у нас был бы шанс на полное восстановление.

— Она — недостающий элемент? — решил уточнить я на всякий случай.

— Нет. Там всё гораздо сложнее.

Алтарь снова замолчал, и меня выбросило обратно в свой кабинет. Я машинально взглянул на настенные часы для сверки времени и понял, что ничего не понимаю. По моим субъективным оценкам я проговорил с алтарём не менее получаса и должен был уже опоздать на церемонию. Но часы подсказывали, что я успеваю. Решив разобраться с этим позже, я отправился за пределы форта.

* * *

Я вышел из форта и пошёл по мощёной дороге в сторону хрустальной сферы. Солнце село, и в сгущающихся сумерках купол переливался мириадами макровых светильников, имитирующих светлячков в летнюю ночь. На землю тихо падали пушистые снежинки. Послышался хруст снега за спиной. Я не стал оборачиваться, и так зная, кого увижу.

— Не думала, что доживу до этого дня, — тихо произнесла с грустной улыбкой Тильда, пристраиваясь рядом со мной. — Меня тут на твои поиски отправили. Уже испугались, не похитил ли кто тебя вместо невесты накануне свадьбы.

— Нет. Нужно было подумать.

— Видела я это твоё подумать со стен форта, — буркнула эрга. — У тебя то пусто, то густо. Уже третью невесту себе подбираешь?

— Нет, — покачал я головой. — Здесь просто интерес.

— Ох, Трай, — вздохнула подруга. — С этого обычно всё и начинается.

— Она мне интересна тем, что похожа на меня.

— Чем? — изумилась эрга.

— Проклятой душой. И вообще, не о той женщине говорим накануне свадьбы, — пошутил я, переводя разговор на более понятные темы. — Ты как себя чувствуешь?

— Да уж… — буркнула Тильда, — кто бы мне сказал, что у меня будет тошнота постоянная и появится желание убить Эона, не поверила бы. Пока спасаемся только тем, что Райо периодически открывает порталы к морю. Там тепло, запах соли, морепродукты… Они пока единственное, что удерживается во мне.

— Тиль, — я остановился и взял её лицо в свои ладони, — давай я куплю вам остров где-то в океане и поживёте там с Эоном? Отдохнёте без нервов и постоянных погонь, драк…

— А ты? — кажется, эрга всё никак не могла отделить себя от меня, хотя в прошлом мире она и пропадала на время.

— А я — большой мальчик, — улыбнулся я. — Обещаю не умирать, пока не понянчу вашу малютку. Должен же я быть отмщён за все седины, которые ты мне подарила? Так что не дождёшься, я буду живее всех живых злорадствовать над вами.

— А как же Инари?

— А что Инари? — снова улыбнулся я. — Пока печать не сниму, мне на неё не замахнуться.

У Тильды потекли из глаз слёзы. Она опустила голову, пытаясь их скрыть.

— Стала какой-то сентиментальной плаксой, — хлюпнула она носом.

— Обещаю забыть об этом, — обнял я подругу. — И вообще, это у тебя потому, что часть твоей души сегодня женится.

— Точно, — утёрла эрга слёзы тыльной стороной ладони. — Мы же опаздываем. Нас все ждут.

Дальше мы шли, мило подкалывая друг друга.

На границе полусферы эрга чмокнула меня в щёку и нырнула в царство весны и зелени, оставляя меня одного. Я выдохнул и сделал шаг вперёд.

Зелёная поляна была полна народу. В беседках были накрыты столы с закусками. На вертелах над кострами жарились огромные туши, принадлежность части из которых я узнать не смог.

Я встречался взглядами с кровниками, которые улыбались мне и отдавали воинское приветствие. Эрги стояли чуть вдали и с интересом наблюдали за человеческой церемонией. После прохождения полосы препятствий мне стало гораздо легче настраиваться на их эмоциональный и ментальный фон. Да, сейчас я не видел каких-то конкретных воспоминаний, но общий фон был не просто благожелательным, а тёплым, семейным. Я заметил, что многие эрги стояли парами, как Эон с Тильдой, Райо с Лавинией. Неужели эрги начали находить себе пары среди своих?

На берегу озера возвышалась рукотворная арка из еловых ветвей и цветущей сакуры. По бокам от неё разместились наши гости. Я остановился под аркой и обернулся к воде.

Невеста прибывала на берег в лодке, украшенной яркими лентами и свежими цветами. Она была облачена в великолепное белоснежное кимоно, а её волосы были аккуратно заколоты изысканными шпильками. Лодку к берегу тянули иллюзорные водные дракончики, создавая атмосферу волшебства. На воду осыпались нежные лепестки сакуры, наполняя воздух тонким ароматом.

«Ты прекрасна!» — с придыханием честно произнёс я, глядя в глаза своей будущей супруге, женщине, что прошла со мной войну родов и любила так сильно, что подарила свою честь и отказалась от притязаний на трон.

За спиной я слышал восхищённые женские вздохи. Воды озера осветились вспышками, когда лодка пристала к берегу. Повсюду горели огни, одурманивающе пахло смолой.

Я подхватил Тэймэй на руки и торжественно принёс под арку. Там, глядя в глаза друг другу, мы обменялись клятвами любви и верности.

«Зовём в свидетели только Комаро?» — по кровной связи спросил я у жены.

«Да, — подтвердила та. — Ему я доверяю больше, чем этой суке».

— Комаро, прошу признать искренность клятв, — произнёс я вслух, и в этот момент на наших запястьях появились брачные татуировки, символизирующие новый семейный союз.

Гости взорвались радостными криками и здравицами новой семье.

* * *

Инари шла по наполовину затопленному гроту, бывшему многовековым святилищем рода Инари. Богиня негодовала. Руки её сжимались в кулаки, выпуская звериные когти.

— Мелкая своевольная тварь! — ругалась высшая сущность. — Решила, что можешь унизить меня перед всеми этими людишками, не засвидетельствовав обряд? Не-е-ет! Не выйдет! За всё нужно платить!

Подойдя к алтарю, Инари взвыла, обнаружив на нём адамантовый перстень главы рода.

— С-с-сучка! Брюхатая с-с-сучка! Я не дала тебя трахать в борделе, научила убежищу, и так ты мне отплатила?

Богиня исчезла из грота, внезапно проявившись возле огромного полотнища родословной рода Инари. Протянув ладонь над самой крепкой и широкой ветвью, покровительница рода запустила в ткань когти и принялась выдирать нити из вышивки. Те не поддавались, с трудом покидая полотно. Одна нить. Вторая. На третьей коготь с треском обломился, и над родовыми землями Инари разнёсся вой божественной боли и гнева.

* * *

Я держал жену за руку, принимая очередной подарок от гостей. На этот раз от князя Мангустова и его невест.

Мне преподнесли удивительный меч с макром четвёртого уровня в навершии. Но когда на лезвии активировался какой-то жидкий белоснежный огонь, Тэймэй ахнула от восторга. Вот уж кто был любителем холодного оружия, в отличие от меня, предпочитавшего всегда иметь свободные руки.

— Благодарим, — ответил я за нас двоих, с улыбкой наблюдая, как подарок перекочёвывает в загребущие ручки Тэймэй. Та отступила на пару шагов в сторону, закрыла глаза, поклонилась оружию, а затем сделала несколько выпадов, больше напоминающих танцевальные па. Белый шёлк кимоно у подола раскрылся, словно цветок лотоса, а вокруг жены засверкали ленты белоснежного пламени, оплетая ту в огненный кокон.

Послышался клич восторга, а следом за ним тихие смешки гостей, кровников и эргов. М-да, ну что поделать, если мои жёны явно не будут сидеть и заниматься вышивкой и выбором цвета обоев для гостиных, а, скорее, пойдут со мной плечом к плечу в очередную битву.

— Дорогая, может, поупражняешься чуть позже? — улыбнулся я, пытаясь достучаться до здравого смысла супруги. Та мило покраснела, завершив очередной выпад и поклонившись:

— Да, дорогой! — и тут же ответила князю с его невестами: — Он чудесен!

Сделав шаг ко мне, Тэймэй вдруг начала оседать на землю. Я едва успел подхватить её на руки.

— Света, помоги! — спокойно позвал невесту. — Кажется, Тэймэй немного нездоровится.

Боги, вот когда эта женщина запомнит, что носит ребёнка и перестанет скакать козой? Лекарка оказалась рядом спустя секунду. Она проводила диагностику и всё сильнее хмурилась.

— Я ничего не понимаю! — Света поняла на меня свои испуганные глаза. — Она физически здорова, но из неё как будто утекает магия. Основные энергоканалы корёжит и выворачивает чуть ли не на изнанку. У неё… у неё уровень силы падает, — почти прошептала лекарка, с ужасом взирая на нас.

— Миш, — тронул меня за плечо Мангустов, — у нас ещё один подарок…

— Да погоди ты, — отмахнулся я, пытаясь сообразить, как оставить процесс.

— Нет, стой! Это защитный артефакт! В этом мире таких нет! — горячо шептал мне Мангустов. — Открой шкатулку и выбери привязку к жене.

— Минус уровень! — по щекам Светы катились слёзы, будто это её сейчас на живо лишали магии.

Я внимательно смотрел на князя, который совал мне в руки невзрачную коробку. Не похож он был на того, кто будет обманывать. Но и рисковать женой и сыном я не мог. Потому потянувшись за шкатулкой, я царапнул ладонь Андрея до крови и тут же стёр набухшую каплю ладонью.

Кровь не врала, Мангустов действительно купил подарок на каком-то межизананочном рынке с характеристиками, способными защитить чуть ли не от метеорита. И там действительно была привязка к трём существам.

— Спасибо! — выдохнул я и раскрыл шкатулку. Я видел руны и вязь силового конструкта, но артефакт не сработал. Не было предложения привязки. Тишина.

— Здесь есть что-то божественное в основе? — уточнил я у Мангустова. Тот кивнул, а я выругался.

— Минус уровень! — Свету трясло, я видел, как она пытается вливать свою силу в попытке восстанавливать умирающие энергоканалы подруги.

— Да пошло оно всё! — я обернулся змеем, схватил невесту и открыл прокол напрямую к алтарю эргов.

— Помоги!

Глава 14

Прокол затянулся тут же, стоило вползти в алтарный зал.

— Нихрена ж себе! — присвистнул алтарь.

— Помоги! Мы не понимаем, что с ней, она теряет уровни магии! — я сменил ипостась, удерживая на руках жену.

От алтаря полыхнуло смесью чёрного, сапфирового и алого. Тэймэй подняло в воздух, упрятывая в кокон света. Несколько минут ничего не происходило. Лишь вкруг тела попеременно сияли разноцветные вспышки. Это не было похоже на диагностику Светы, но, по сути, было чем-то похожим.

— Тут она отрезана от этой дряни, — тяжело вздохнул алтарь.

— Что это? Проклятие? Оружие? Паразит? Что? — я забрасывал алтарь вопросами. Паники мне добавляло и то, что я не мог остановить процесс через дублирующий контур управления внутри тела жены. Будто моя сила шла в конфликт с другой.

— Это ничего из перечисленного тобой, — опять тяжело вздохнули стихийные элементы алтаря, — ты сейчас видел воочию, как боги наказывают своих отступников. Эти… «детишки» очень не любят терять свои игрушки, особенно, если вложили в них много сил. Из девочки на живо выдирали магические умения. Всего минус три уровня в местной классификации. Многие бы просто сдохли от болевого шока. Но сын помог, и ты вовремя подсуетился. Здесь эта тварь не доберётся до девочки.

— С-с-сука! — зашипел я не хуже настоящей змеи.

— Ещё какая…

— Как это остановить? Она же отказалась от покровительства.

— Можно попробовать заблокировать вместе с родовыми силами на время, а потом сменить покровителя, — предложил алтарь.

— Тогда давай блокировать, лишь бы жива осталась. Дальше сама решит о смене тотема. Для этого всё равно надо в сознание её привести, — принял я решение. Даже без магии Тэймэй не беспомощная девица, мечом она машет получше многих, так что, надеюсь, поймёт и примет мой выбор.

— Ты такой наивный, будто мы сейчас щёлкнем несуществующими пальцами и всё сделаем! — возмутился алтарь. — Блокиратор магии достань хотя бы!

Я снова обернулся змеем и рванул в казематы. Правда, на выходе пришлось тут же менять ипостась, ибо я не проходил по размерам даже в коридор. Не помещалась моя громадная скользкая туша в узких помещениях, хоть ты тресни. Отыскав нужный артефакт, я тут же вернулся обратно.

— Нет, ну, красавец же! — искренне восхитился алтарь. — Давай сюда и посиди в сторонке.

Я действительно уселся в лабиринте из принесённых в жертву тел. Радовало, что кровь жены и сына чувствовалась ровным спокойным ритмом. Но это здесь. А что будет за пределами? Как вообще объяснять происходящее гостям?

Боги с ними, что-нибудь придумаем, лишь бы остановить происки Инари. Вот же тварь! И ведь когда-то на заре наших отношений Комаро предупреждал меня о наказаниях богов для своих отступников. И вот.

Я вспомнил про артефакт от князя Мангустова. Может, если его активировать и привязать за пределами земель, то Тэймэй не придётся принимать другого покровителя? Может, его защиты хватит?

Я просидел явно дольше часа, когда парочка тел, висящих на столбах лабиринта, осыпалась прахом. Следом послышался усталый голос алтаря:

— Готово. Забирай свою спящую красавицу. В себя придёт за пределами зала.

— Спасибо! — искренне поблагодарил я алтарь, разглядывая два широких браслета на запястьях жены с костяными вставками.

— Всё, что подарил, истратили, — тонко намекнул мне алтарь.

— Всё верну сторицей, — пообещал я.

— Иди уж, жених! — хмыкнул алтарь. — Так и быть, верну вас почти на место!

И перенёс нас на границу с фортом. Оставалось лишь вернуться по дороге к гостям.

Тэймэй пришла в себя практически сразу же. Она судорожно озиралась, пока я укачивал её на руках.

— Я не чувствую дар! — шептала она в ужасе. — Я его не чувствую!

— Всё хорошо, малышка! Всё хорошо! — успокаивал я жену, гладя по волосам и целуя в макушку. — Инари тебя прокляла и принялась вырывать из тебя родовой дар.

— Это было так больно, — всхлипнула Тэймэй, уткнувшись носом мне в грудь. — Я ничего не могла поделать. Всё чувствовала, но не могла даже пошевелиться! Почему я ничего не чувствую? Я умерла? Что со мной? Сколько я потеряла?

— Три уровня, — честно признался я. — На тебе блокираторы магии с некоторыми усовершенствованиями. Мне пришлось обернуться змеем и отнести тебя в одно место, где на время поставили блок, чтобы не дать этой суке вырвать весь дар из тебя.

— Я навсегда останусь такой? Без магии? Или есть шанс? — кажется, Тэймэй довольно быстро приходила в себя, утирая слёзы и пытаясь просчитать свои перспективы на будущее.

— Есть вариант с сильным артефактом, Мангустовы подарили, но его активировать за пределами наших земель надо. Здесь его божественная привязка не срабатывает. И есть вариант уйти под Комаро, как моей жене. Тогда любое нападение Инари на тебя будет рассматриваться именно как нападение, а не внутреннее дело отдельно взятого бога.

— Хорошо, что есть варианты, — выдохнула с облегчением жена и принялась выбираться из кольца моих объятий. — А нам пора вернуться и успокоить гостей.

* * *

Спустя пять минут мы уже улыбались и снова принимали подарки. Шок от моего преображения уже сошёл на нет стараниями Лавинии Вулкановой. Та быстрее всех в ситуации разобралась, сообразив, куда я унёс невесту на лечение. Графиня прикрыла нас, сообщив, что мы разыграли в лицах древнюю легенду о похищении змеем невесты. Врала она, конечно, напропалую, но красиво и атмосферно. Сказка получилась красивая.

Якобы тысячелетия назад на болотах жил древний бог, который воровал девушек себе в гарем, но однажды он так влюбился в одну из них, что стал человеком и решил прожить с любимой смертную жизнь. Вот мы с Тэймэй и стали олицетворением этой легенды, благодаря дару иллюзий моей супруги.

Гости верили и восхищались нашей актёрской игрой. И только у Мангустова на лице был такой скепсис, что перебить его было просто невозможно. Ещё бы, ведь он был ближе всех к нам и точно понимал, что спектаклем там и не пахло. Но спустя пять минут его скепсис сменился озабоченным выражением. А ещё через минуту он уже проталкивался к нам сквозь толпу гостей.

— Сейчас случится что-то очень плохое! — шипел он мне. — Хер его знает что, но это полный п***ц!

И будто в ответ на его слова над фортом разнёсся вой боевой тревоги.

Первыми из полусферы высыпали под ночное небо кровники.

— Прорыв! — послышался крик и тут же захлебнулся.

— Райо открывай проход в форт! Выводи женщин! — рыкнул я и рванул на выход, но добежать не успел. Хрустальная полусфера содрогнулась от нескольких ударов, покрылась сетью трещин и разлетелась шрапнелью осколков.

— На них не действует магия! — слышал я крики кровников. — Назад! Отступаем! Активировать тактические щиты! Прикрывайте женщин!

Да что ж там за твари полезли? Какой уровень? Шестой?

Я приобщился к кровной связи и замер от увиденного. На нас из портала шли центурии Ордена Рассвета.

* * *

— Эрги! За мной! Прикрываем людей! — я сменил ипостась и рванул в гущу боя. — Эон, забери Тильду и Тэймэй! Их магия травит детей в чреве! Хельга, брысь с Астой!

— Анжела, в портал! — услышал я крик Мангустова.

«Похоже, не только я скоро стану отцом», — мелькнула у меня фоном мысль, но вскоре мне было уже не до того.

Я заметил, как Эон на бегу тенью сместился и выхватил из толпы подругу и закинул в руки Райо. Дракон без слов словил возмущающуюся эргу и одним касанием пальцев к шее отправил ту в отключку. Следом уходила Тэймэй с блондинкой Мангустова, а за ними пятились датские кузины.

Мы же ворвались в строй орденцев в золотых доспехах, пытаясь разорвать слаженные коробки паладинов.

— Ломай строй! — кричал я вслух и по кровной связи. — По одиночке их святые щиты слабее. Пропускают физический урон! Делаем свалку на входе! Скоро ещё партия пойдёт!

А портал всё не закрывался. На самом деле его размер не позволял быстро развернуть порядки легиону, поэтому появлялись святоши центуриями по сто паладинов. Сейчас ломали порядки первых трёх центурий. Радовало только то, что за пределами родного мира и без подпитки алтарей паладины были слабее. Условно говоря, сейчас столкнулись два отряда с невозможностью пробить друг друга магически, но вполне способных устроить старую добрую мясорубку.

Эрги сменили ипостаси на животные и принялись по моему примеру ввинчиваться вглубь центурий. Я когтями рвал и метал своих давних врагов, не обращая внимания на раны от благословений. Крови было всё больше. Меня окружали паладины, объединяясь и запевая благословение Рассвета.

— Не давайте им петь! — снова выкрикнул я, уходя в горячку боя. Кровь забивала ноздри. Казалось, что я давно уже верчусь в кровавом месиве.

— А хер вам, а не благос-с-сть! — зашипел я, опуская лапы в кровь и поднимая свою стихию в воздух. — Сехри тшас имрэ. Асфе тшас имрэ. Мосхэт ас тшасалат*.

Стоило ритуальным словам сорваться с моих уст, как кровь преобразовалась в тонкие иглы и разлетелась в поисках своих жертв. Голодные кровавые ищейки высасывали благодать из паладинов и несли мне. Делал я это не просто так. Мне нужно было закрыть портал. Но для этого нужно было просто конское количество благодати.

— Кровавый! Это змей! — слышал я крики паладинов, бросавших своих соперников и рвущихся ко мне. — Все силы на змея!

«Суки! Таки выследили! Но как? Я же не ходил на изнанки!»

Я отползал чуть в сторону от основной свалки, выманивая на живца святош. Не хотелось зацепить кого-то из своих. Я с удовлетворением заметил, что эрги, да и все гости по одному выбивали паладинов Рассвета, не пытаясь вступать в переговоры.

Но всё же тел кровников оставалось на земле непозволительно много.

«Паук! Маркус! — передал я в горячке боя кровникам. — Выносите убитых и раненных в форт!»

«Света найди Орланову, Живу и Татьяну! Оживляйте! Вы там полезней! Олег, подстрахуй их!»

Я сознательно отправлял кулак на оживление, чтобы минимизировать потери. Время для оживления было на исходе.

«Мы с папой поможем!» — пришло от Имал. Вспышки замелькали по полю боя, то тут то там вынимая из свалки тела. Стометровых прыжков Имал было маловато, но длина перемещения имлиса должна была быть значительно больше, как и грузоподъёмность.

Рядом мелькали ледяные жернова. Периодически в гуще центурий вспыхивали убийственные двустихийные подарки сестры. Где-то совсем рядом завывали ледяные гончие Ксандра, рвущие паладинов на части стаей. Лавиния швырялась раскалённой магмой. Её прикрывал Райо, драконом врываясь в порядки и отгрызая головы паладинов вместе с шлемами.

А шкала благодати медленно, но верно пополнялась, высасывая своих носителей. Нужно было продержаться ещё минут десять, когда я почувствовал леденящий душу страх. Не мой.

«Они здесь! В лазарете», — поразительно спокойно сообщила Света.

*Сехри тшас имрэ. Асфе тшас имрэ. Мосхэт ас тшасалат (на языке крови: Тьма зовёт нас. Свет зовёт нас. Откликнемся же на их зов).

ОТ АВТОРА:

Друзья! Автор выбрался из подвала и напоминает, что за 1000-й лайк будет доп.глава в выходные! Только т-с-с! Жмём сердечко и читаем любимую историю! Ваш полуночный полуподвальный автор:)

Глава 15

Когда начался прорыв Андрей Петрович прекрасно оценивал собственные шансы на противостояние как низкие. Однако, опыт сестры, защитившей детей в родовой войне Комариных с Крысиными, тоже кое-чему научил принца. С тем набором артефактов, которым снабжали отпрысков императорской семьи, можно было продержаться до прихода помощи.

Поэтому принц готовился держать оборону, прикрывая женщин, пока комары не разберутся с проблемой. В том, что они разберутся, сомнений не было. Как-то раз Андрей Петрович видел отчёт Министерства обороны о количестве прорывов изнанки на землях Комариных. В периоды активизации их насчитывалось чуть ли не до трёх десятков в месяц. Как человек разумный, принц понимал, что обычными магами с такой силой не справиться.

Даже с учётом постоянного роптания Мышкина и Медведева, которые то и дело норовили напомнить, что Комарины не соблюдают общепринятый разрешённый процент магов в родовой дружине. Здесь за своего подопечного обычно вступался Орлов, яростно защищая комаров и на пальцах объясняя математическую пропорцию подконтрольного расстояния и выделенных для этого людей. С учётом участившегося количества прорывов изнанки Комариным просто некогда было думать о чём-либо ещё, кроме как о выживании и сдерживании тварей. Спор на время затихал, чтобы позже снова разгореться с новой силой.

Андрей же умел улавливать неочевидные закономерности там, где остальные их не видели. Поэтому на торжестве сквозь пальцы смотрел на странных личностей внутри спецподразделения, которые по всем параметрам превышали человеческие возможности.

Полоса препятствий прекрасно продемонстрировала разницу. Теперь стало понятно, каким образом удалось задавить переворот в Японии в зародыше и сдерживать такое количество прорывов. Успокаивало и примиряло с ситуацией принца и то, что таких бойцов было немного, что-то около трёх десятков. То есть достаточно для уничтожения тварей и принятия экстренных мер, и явно недостаточно для ведения широкомасштабных военных действий против императорского рода или империи.

К тому же Андрей на досуге интересовался кадровой политикой рода Комариных, которая никогда не скрывалась. Они оплачивали обучение простолюдинам с магическим потенциалом, развивали их и брали на службу, фактически вкладывая огромные средства в свою будущую обороноспособность. Михаил продолжил эту традицию, но дополнил её, собирая уникальных магов, что называется с миру по нитке, и принимая вассальные клятвы от других аристократов.

Перед отъездом на свадьбу у Андрея состоялся с отцом сложный разговор, из которого стало известно, что стараниями сестры Комарины перестали быть вассалами Кречетов. При этом от служения стране они не отказались, всё так же защищая империю от прорывов. И вот сейчас Андрею предстояло увидеть такой прорыв собственными глазами.

То, что увидел принц, ему категорически не понравилось. Одно дело — убивать тварей, и совсем другое — людей. Вот только эти люди были кем угодно, но только не жителями этого мира. Это означало, что они имели дело не с обычным прорывом, а с подготовленным организованным вторжением.

И здесь случилось то, чего Андрей объяснить не смог бы, но чему неимоверно обрадовался в глубине души. Те самые особые бойцы, без проблем проходившие полосу препятствий, вдруг сменили ипостась и обратились в огромных тварей, последовав за Михаилом в самую гущу боя. Самого графа было слышно, но не видно за монстрами, из чего принц сделал вывод, что тот оседлал кого-то из монстров и ушёл в мясорубку. Более того, Комарин ещё успевал отдавать приказы, пытаясь координировать защитников. Его тактика и замечания были бесценны, давая хотя бы шанс на организованное противостояние.

Привыкший действовать дипломатическим путём, принц сперва опешил, когда увидел, как чуть не убили Светлану Подорожникову, обвиняя в одержимости какой-то скверной.

Вокруг творилась кровавая вакханалия, где каждый был сам за себя, но и по возможности прикрывал знакомых во всеобщей свалке. Так Андрей прикрыл впавшую в ступор Свету, проткнувшую рыцаря острой палкой и склонившуюся над оборотнем Николаем Полозовым. Нихрена у девчонки не выходило. Кажется, Полозов был мёртв, как и его сестра с выпущенными наружу кишками.

— Очнись, королева! — рявкнул Андрей, активируя защитный артефактный щит и прикрывая их. — Ты же хотела быть полевым лекарем, так лечи! Больше некому!

Он имел в виду не конкретно этих убитых, но неожиданный тандем с Светы с Крысиным смог вытянуть Николая и Миру из Реки Времени.

Отстранённо Андрей фиксировал в памяти все неувязки. Вот сильнейшая магия смерти Крысина точечно не смогла убить иномирцев, лишь расщепляя части их тел. Совсем рядом взвыл Искандер Кёпеклери, поджаренный розовым светом чуждой магии. У Андрея волосы на затылке встали дыбом. Кречет великий, что это за монстры в человеческих обличьях? И что это за магия?

Окидывая взглядом поле битвы, Андрей не успел среагировать на удар чудовищной силы, разнёсший хвалёный артефакторный щит в клочья. Ему в бок врезался металлический набалдашник кистеня, сминая ребра и разрывая мышцы. На фоне дикой боли принц не заметил, как от удара треснул артефакт вызова команды эвакуации.

* * *

Совещание с силовым блоком было в самом разгаре, когда в кабинет императора постучал секретарь и, получив разрешение войти, положил две записки перед министром обороны и главой имперской службы безопасности. Оба побледнели на глазах.

— Ваше Императорское Величество… Андрей Петрович запрашивает ударный кулак на своё местоположение для эвакуации, — сообщил Медведев.

— В Хмарево прорыв, уровень запредельный, амулет оплавился, требуется подкрепление! — тут же добавил Орлов. — Разрешите выполнять?

— Выполняйте! — отдал приказ император.

— Пусть бы своими магами и справлялся, — не упустил возможности съязвить Мышкин. — Пусть отрабатывает свою вольницу.

— Вы — идиот? — не удержался Пётр Алексеевич, глядя на министра внутренних дел. — Там мой сын, — раздельно с паузами добавил император и как-то уж очень недобро посмотрел на Мышкина, отчего у того появились нехорошие предчувствия.

* * *

Когда началась эвакуация низкоранговых магов и беременных женщин, Света ещё не понимала, что происходит. Но когда полусфера лопнула и прямо перед ней оказался мужчина в золотом доспехе с белоснежным плащом за спиной и пылающим заревом мечом, она интуитивно почувствовала, что ничего хорошего от него ждать не приходилось.

— Я очищу тебя от скверны! — прокричал рыцарь и уже замахнулся мечом, чтобы снести ей голову. Спасла её Кирана, грубо оттолкнув из-под удара и засадив нападающему в шею свой короткий меч. Фонтан крови обрызгал всё вокруг, а рядом уже возник ещё один рыцарь.

— … по одиночке их святые щиты слабее. Пропускают физический урон! — услышала Света крик жениха, заметив, как эрги приняли свои животные формы и ринулись в бой.

Недолго думая, Света подняла с земли увесистый осколок хрусталя и успела воткнуть его в глазницу шлема воину, прежде чем тот зашвырнул в Кирану комком какого-то чужого света. От него исходили волны опасности, будто сама магия лекарки противилась этому свету.

Когда тело рухнуло, заклинание всё же сорвалось в сестру жениха, замедлив её ненадолго, что позволило другому рыцарю запустить в магичку лучом розового света из камня на вершине посоха. Кирану прикрыл собой Ксандр, на ходу перекинувшись в вожака ледяных гончих и взвыв от боли. Часть его шипов на теле оплавилась под влиянием неизвестной магии. Но Ксандр, прихрамывая, в прыжке вцепился в горло нападающему, отгрызая тому голову.

Всё ещё ничего не понимая, Света интуитивно направила поток своей магии на Ксанра, подлечивая его повреждения хотя бы в части зияющих дыр на энергоканалах. Тело отрегенерирует само, если магия будет свободно циркулировать.

Чуть в стороне лекарка заметила, как крупный полоз обвивает рыцаря, пытаясь сбить с ног и оттянуть от раненной пятнистой кошки. У той был разрублен живот, а глаза уже закатывались. Самому полозу тоже приходилось несладко, его резали кинжалами, практически выпотрошив. Света дрожащими руками взяла валяющийся рядом посох, рассмотрев его заострённый конец, и в каком-то трансе воткнула палку остриём под шлем, протыкая почти не защищённое горло врага.

Лекарка попыталась сложить ладони над телом полоза для лечения, но тот уже почти не двигался, глядя на умирающую сестру.

— Очнись, королева! — рявкнул рядом принц Андрей, активируя какой-то защитный артефактный щит и прикрывая их от очередного воина с мечом. — Ты же хотела быть полевым лекарем, так лечи! Больше некому!

— Они мертвы, — прошептала Света, не узнавая своего голоса, но, оказывается, кто-то её всё же услышал.

— Погоди! Сейчас оживут! Давай же! — рыкнул барон Крысин, запуская в умерших какую-то чёрную дымку. — Ну же! Баронесса!

Сначала дёрнулся всем телом полоз, и Света, отмирая, наложила на него большую исцеляющую печать. Сил она жрала немеряно, но поднимала на ноги даже почти мёртвых. И словно наяву услышала окрик куратора Аистова: «Латай грубо и с минимальными затратами! Иначе до конца боя не доживёшь!»

Этот мысленный пинок сработал отрезвляюще.

— Давай кошку! — попросила она уже более уверенно.

Крысин кивнул, попутно запуская какую-то дрянь на ближайших рыцарей, отчего у одного из них пеплом осыпалась рука с латной перчаткой, а у другого исчезла нога ниже колена.

Спустя пару секунд пятнистая кошка-подросток открыла мутные глаза и с удивлением увидела на боку огромный шрам.

— Уходите! — крикнула Света и тут же услышала приказ любимого по кровной связи:

«Света найди Орланову, Живу и Татьяну! Оживляйте! Вы там полезней! Олег, подстрахуй их!»

Лекарка попыталась оглядеться, чтобы найти хоть кого-то, но рядом был только Крысин. Приказ Михаила он тоже слышал.

— Николай и Мира, прикрываем отход баронессы Подорожниковой в форт! Приказано разбить лазарет!

— Есть!

В этот момент Света заметила, как кистенём вспороло бок принцу Андрею.

* * *

«Они здесь! В лазарете».

Четыре слова звучали приговором. Время стремительно утекало сквозь пальцы. Выбора, по сути, не было. Я ни за что не оставлю женщин и раненных на растерзание святошам.

Хрен с ней с благодатью. Соберу со второй партии паладинов. А в том, что она появится, сомнений не было. Правда, придётся разбираться ещё с тремя центуриями. Но это лучше, чем хоронить своих. Откуда же вы взялись в крепости? Она же под тактическим щитом.

«Райо, Кирана, Ксандр, Эон! Лазарет! Задержите их, я скоро буду!»

Следом от меня разошлась ещё одна команда, но уже для эргов. На ментальном уровне я предупредил, чтобы они отступили и забрали с собой как можно больше людей. Я собирался убивать грязно, но эффективно.

В моём мире так сложилось, что существовал так называемый дуализм магий, на котором и вскормились Орден Рассвета и Орден Заката. Свет и Тьма. Белое и Чёрное. День и Ночь. Жизнь и Смерть. Полутона не признавались, а, значит, аксиома звучала примитивно, но действенно: «Кто не с нами, тот против нас!»

За что меня так люто ненавидели орденцы? За то, что я посмел совместить в себе зачатки их способностей и магию крови. Хотя…наверное, даже не из-за этого. Скорее, я был живым напоминанием Его Святейшеству Альбу Ирликийскому о его проколе, одной из самых серьёзных его ошибок. Я мог бы стать одним из его сильнейших паладинов, топить в крови целые народы во имя святой веры. А вместо этого оказался сосредоточием скверны и частенько топил в крови его легионы, защищая от завоеваний чужие земли.

Даже их проклятая печать на мои силы была ничем иным, как попыткой заблокировать мою «скверну», оставив в доступе способности к их магии.

Вот только я был всецело предан Великой Матери Крови и отправился за это на костёр.

Я хотел было сменить ипостась, чтобы сотворить задуманное, но, прикинув шансы на выживание, отказался от этой затеи. Свернув хвост в кольца, я принялся выпускать из себя с таким трудом собранную благодать Рассвета и сплетать её с проклятием тлена, скрепляя всё единственным известным мне лично универсальным клеем — собственной кровью.

Скажем так, конструкт сей был из разряда не самых надёжных в силу антагонизма сплетаемых сил. Но как доказала Кирана, такие конструкты имели повышенную эффективность именно за счёт зацикленной реакции противодействия друг другу.

Когда вокруг меня принялась восставать сфера рассветной благодати, орденцы замерли в благоговейном трепете. Ещё бы, в их картине мира сила Рассвета самолично решила наказать Кровавого, уничтожив. А мне это только было на руку. Не лезут убивать, и то хорошо, не сбивают концентрацию.

Сфера благодати все уплотнялась, напоминая мыльный пузырь. За это время эрги успели отступить, на ходу прихватив с собой наших мёртвых и раненных.

Когда сфера окрасилась в светло-розовый оттенок за счёт моей крови, святоши и вовсе затянули какой-то гимн в религиозном экстазе, преклоняя колено. Ещё бы. Они узрели чудо.

Так в благоговейном экстазе они и осыпались прахом, когда сфера лопнула и пронзила их осколками благодати, замешанной на проклятии и крови.

«Вашу мать! Да вы что, издеваетесь⁈»

Я в прошлой жизни видел ритуальные самоубийства паладинов для завершения и скрепления благодатью особо сильных магических конструктов. Но эти… эти переплюнули всё, что я видел раньше! Они в религиозном экстазе умирая, выдали вовне такое количество благодати, что её с лихвой хватало для закрытия портала. Только успевай собирать, смешивать с кровью и латать ткань реальности.

Сам я не являлся носителем этой самой благодати, умея ею оперировать на самом базовом уровне и ситуативно накапливать на короткий период. Поэтому такое обилие дармовой силы терять было попросту преступно. Через открытые дыры в ткани миров вот-вот должны были появиться следующие святоши. Оставлять за спиной проход для врагов я не мог, потому, пустив себе кровь, принялся за курсы кройки и шитья, как это называла Тильда.

Кровь, повинуясь моим командам, едва заметной вязью покрывала вертикальное зеркало портала, словно тонкой плёнкой.

Радовало, что площадь покрытия была явно меньше, чем при первом визите Тиль в этот мир, когда пришлось ставить заплатку площадью под тысячу квадратных метров. Здесь же сейчас выходила примерно половина от прошлого. Кровь лилась сплошным потоком, смешиваясь с благодатью Рассвета. Необходимо было запечатать ткань с двух сторон: с нашей — моей волей, со стороны Ордена — волей силы Рассвета.

И если кровь охотно латала прорыв, то благодать упиралась, не желая подчиняться такому недоучке, как я.

«Хер тебе, а не мой дом! Слушайся!»

Наконец, я почувствовал, как сопротивление благодати ослабло, и портал полностью накрыло щитом с двух сторон. Ткань мира медленно стягивалась в грубый шов, искря от несовместимости используемых для запечатывания сил.

«Ничего, потерпи! — упрашивал я не то себя, не то ткань мира. — Шов потом рассосётся! Заплатки не будет, и ты восстановишь целостность!»

Метр за метром, сантиметр за сантиметром сужалась червоточина между мирами, запечатывая проход, защищая один мир от агрессии другого. Наконец, портал схлопнулся со звучный свистом. А вот дармовая благодать ещё осталась.

«Не знаю, чем ты занимаешься, но тебе лучше поспешить! Они лезут, как тараканы из подвала, и им нет числа!» — напряжённым голосом позвала меня сестра.

Подвал⁈ Одно слово меня царапнуло, наводя на вполне закономерные мысли. Меньше чем полчаса назад я перемещался в казематы, находящиеся неподалёку от лазарета, за блокиратором магии для Тэймэй. Второе моё перемещение было как раз из-под хрустальной полусферы. То есть святоши появились аккурат возле точек моих проколов пространства.

Но ведь я и раньше пользовался подобными перемещениями? Почему именно сейчас?

И не вызову ли я ещё одну пачку святош, открыв прокол в лазарет? Благодать жгла энергоканалы непривычной и чуждой силой, напоминая, что я вовсе не был приспособлен к накоплению этой дряни. Времени было всё меньше.

«Всем в форт на защиту лазарета!» — отдал я команду эргам, а сам припустил в змеиной ипостаси к защитным стенам.

Едва я добрался подвесного моста, как обратился к алтарю:

«Перенеси меня в казематы! Прошу!»

Эргов отвлекать я не хотел. Сам перемещаться не рискнул, поэтому оставался только алтарь, который и так сегодня сделал для моей семьи больше, чем мог бы.

«Долг растёт!» — услышал я смешок алтаря, а в следующее мгновение оказался лицом к лицу с выходящей из портала центурией воинов Рассвета.

* * *

Аста старалась быть сильной, но Хельга видела, как кузину трясёт от ужаса. Их эвакуировали одними из первых вместе с беременными и низкоранговыми магами. От тех на поле боя не было никакого толка. Если тренированные бойцы Комариных падали на землю один за одним, не в состоянии пробить магией незнакомые магически щиты, то уж девочке-подростку нечего было делать в кровавой свалке. Хельга без раздумий отправилась за Астой, мало ли, та захочет в пылу юности погеройствовать, но пока боги миловали.

Новоиспечённая супруга Комарина порывалась вернуться на поле боя, но всё же здравый смысл в ней победил.

Все они по какой-то странной случайности оказались в лазарете, и весьма скоро им некогда стало переживать о схватке за пределами стен. Один за одним прибывали раненные. Одна из гостей, блондинка Анжела, взялась помогать местной магичке жизни Живе сортировать раненных и лечить в меру собственных сил.

Что удивляло Хельгу, никто не истерил, чётко выполняя просьбы самоназначенных лекарок. Когда же Жива о чём-то тихо попросила азиатку, та только огорчённо мотнула головой, указывая на широкие браслеты на запястьях. Похоже, кого-то облачили в блокираторы на собственной свадьбе. Легенда, придуманная Вулкановой на ходу, трещала по швам.

Чуть позже к ним пробилась Светлана Подорожникова, вторая невеста Комарина и лекарка по совместительству. С её появлением, а также с появлением мага смерти, конвейер лазарета заработал на полную мощность.

Вытаскивали даже безнадёжных. Одним из которых оказался местный принц со смятым кистенём боком. Но стоило отдать должное профессионализму лекарки, времени и сил на него она потратила не больше, чем на других пациентов. Одно то, что за каждого человека боролись, как за члена императорской семьи, говорило о многом.

Момент, когда дверь лазарета в очередной раз открылась, но на пороге вместо привычных Имал или её отца с очередным раненным оказался враг, Хельга запомнила очень хорошо, как и то, что лекарка Подорожникова без колебаний вогнала в глазницу воину скальпель.

А вскоре дверь лазарета просто снесли. Свету собой закрыл маг смерти. Кто-то из низкоранговых магов попытался нарастить шипы из камня, закрывая проход. Где-то брызнуло осколками разбитое стекло, звон от которого перекрыл женский крик. Лазарет брали штурмом. Неужели они — последние живые защитники этого форта?

Когда казалось, что им конец, в узких коридорах один за одним появилось подкрепление: сестра Комарина с женихом, любовник графини Вулкановой и один из доверенных товарищей графа. Они были высокоранговыми магами, каждый из которых взял на себя по направлению обороны. Вот только враги всё лезли и лезли, будто крысы с тонущего корабля.

Сама Хельга отстранённо взирала на всё со стороны. У неё словно всё умерло внутри. Она просто устала бояться. Прикрывая Асту, она бесчувственно оттолкнула ногой отрубленную Кираной голову в шлеме.

Рядом осела в обмороке лекарка, а блондинка Анжела закричала:

— Макр! Нужен макр! У неё магическое истощение!

Жена Комарина без раздумий ударила рукоятью подаренного на свадьбе меча о стену, выбивая макр из паза и передавая для подзарядки подруге, при этом успев присесть у оконного проёма и встретить на острие меча нового врага.

А затем пришла волна удушающего, отвратительного, приторного розового света, пронзая тело и душу, заставляя вывернуть желудок наизнанку. Всех скрутило в дичайшем спазме. Из глаз брызнули слёзы от боли и обиды.

Хельга, захлёбываясь волнами желчи, сквозь муть боли видела, как в оконные проёмы посыпались враги, как они заносили оружие над женщинами, как те не могли ничего им противопоставить. Над ней с Астой так же склонился один из врагов, скалясь безумной улыбкой и, кажется, пытаясь задирать им подолы платьев.

Где-то рядом из последних сил боролась сестра Комарина, вгрызаясь в горло врагу.

Рука Хельги сама потянулась к блокиратору на шее. В груди поднималась дикая волна жгучей ненависти, незнакомой, но такой необходимой сейчас. Эта ненависть очищала разум и вливала силы в тело.

Всю жизнь она боялась оказаться подавленной своей второй личностью, гораздо более сильной и решительной. Боялась потерять себя. Вот только Хельга была слаба. И если сейчас пришла пора умереть, то Хельга готова была умереть, но спасти Асту. А спасти её могла только Ольга.

В момент, когда блокиратор с щелчком раскрылся, Ольга закричала, выпуская свой дар наружу в полную силу.

Всего два слова, подкреплённые волнами дара эмпатии, заставили захватчиков с остекленевшими взглядами резать друг друга, как свиней на скотобойне:

— Убивайте своих!

Глава 16

Я ощутил волны Гимна Рассвета, расходящиеся концентрированно где-то над головой. Благодать орденцев жглась, стремясь заполнить все уголки моей души и каждую клеточку тела. Эта дрянь пыталась вытравить противоборствующий дар, выворачивая меня наизнанку. Чем сильнее был дар, тем сильнее страдали маги. Рассветная магия не терпела конкуренции. Она выжигала скверну, освобождая сосуд и готовя его к принятию себя. Эгоистичная паразитическая дрянь. Как и её главные адепты.

Но ко мне это не относилось. Родившись с этой отравой, засевшей глубоко внутри, я привык к постоянному жжению. Это как старая давно зажившая травма, ноющая на погоду. К этому привыкаешь и учишься терпеть. Этакая форма мазохизма. А ведь сперва меня даже не хотели брать в корвусы, когда разглядели способности к магии Рассвета. Не хотели переходить дорогу святошам.

Только заступничество магов из Башни дало мне шанс. Они подтвердили, что Альб Ирликийский лично бросил меня умирать на руинах сиротского приюта, а значит, не мог претендовать на меня.

Я видел, как благодать пронизывает всё вокруг, зависая розоватой дымкой, чем-то похожей на пыльцу. Именно поэтому не сразу обратил внимание на свалку на выходе из портала. Бойцы одной из центурий резво развернулись на сто восемьдесят градусов и принялись крошить своих же товарищей, заливая и без того неширокие коридоры казематов кровью.

Это кто ж их так из наших приголубил? Густав менталом? Или…

Шесть лестничных пролётов, заваленных трупами орденцев, я преодолел достаточно быстро. Лазарет находился в отдельном здании напротив особняка. Пересекая внутренний двор, я видел лежащих вповалку комаров и эргов в человеческом обличье. Гимн Рассвета не просто зацепил их, он прошёл по ним бронетранспортером, не оставляя возможностей к сопротивлению. Но что более удивительно, здесь я тоже видел, как беззаветно режут друг друга святоши, не реагируя на беззащитных врагов. С таким остервенением они даже нас не резали.

Кто бы это не сделал с ними, я пожму ему руку, но сперва нужно постараться снизить влияние рассветной отравы на наших людей, особенно на женщин в положении. Времени оставалось всё меньше.

С-с-суки! Я рванул в лазарет, уже догадываясь, что там увижу. На ходу обратился к алтарю за помощью. Сегодня я просто-таки бил все рекорды в этом направлении.

«Нас тут ударило иномирным паразитическим излучением. Ещё хорошо, что воздействие разовое. Его можно почти без последствий убрать, но меня на всех не хватит физически. Можешь поддержать и почистить силой хотя бы тех, у кого есть родственные с тобой стихии?»

«Эргов — да», — послышался ответ через пару секунд.

«А людей?»

«Люди меня не касаются».

«Ты забываешь, что я — человек! — вскипел я. — И именно люди сегодня умирали десятки раз, воскресая и снова отправляясь в самоубийственные атаки! Никто не дрогнул и не сбежал! Никто не предал!»

«Ты — человек лишь отчасти! Нельзя по тебе судить всех остальных»

«А я и не прошу всех! Я прошу судить лишь тех, кто на крови поклялся мне служить и без сомнений умирал за меня, мою семью и эту землю!»

Алтарь ничего не ответил, а я уже бежал в прямом смысле слова по трупам, которыми были завалены все подступы к лазарету. Внутри картина была не лучше. Торчащие каменные иглы, ледяные сосульки, оплавленные стены. Маги защищались, как могли.

— Света! — заорал я, пытаясь докричаться до невесты. Без её помощи ничего бы не вышло. Но идея с криком была откровенно провальной. На месте боя стояла тишина, нарушаемая лишь стонами предсмертной агонии последних орденцев и бульканьем крови.

Я обратился к кровной связи и смог отыскать своих женщин. Все они, как ни странно, собрались в дальней операционной палате с минимальным количеством окон. Рванув туда, я услышал на подходе, как тихий голос со стальными нотками приказывал:

— Перережь себе глотку! Перережь себе глотку! Перережь!

Когда я ворвался внутрь, то увидел, как Хельга, пристально глядя в глаза не просто обычному орденцу, а паладину, командиру центурии, заставляет его подчиниться её приказу. Тот сопротивлялся из последних сил, по лицу его катился пот градом, губы искривились, рот ощерился звериным оскалом.

Паладины были элитой Ордена Рассвета. Их сила и сопротивляемость скверне были на порядок выше, чем у обычных рыцарей ордена. Поэтому у меня полностью отпали сомнения в том, кто устроил нам резню и самоуничтожение нападавших.

«Как же вовремя, дорогая, ты решилась вмешаться! Как же вовремя!»

Не став дожидаться окончания борьбы, я попросту вспорол когтями глотку паладину. Из Хельги будто весь воздух выкачали, она зашаталась и привалилась к стене, чтобы не упасть. Подняв на меня свои чёрные глаза, она тихо поблагодарила:

— Спасибо! На него почему-то не подействовало.

— Подействовало, — успокоил я девушку, — только у него сопротивление к другим видам магии под девяносто процентов.

При этом взгляд у девушки был колючим, изучающим и недоверчивым, совершенно не похожим на тот, что был раньше. Похоже, пришла пора познакомиться со второй личностью эмпатки.

— Михаил! — протянул я руку для знакомства.

— Ольга, — ответили мне на рукопожатие без всякого акцента.

— Спасибо, Ольга! — теперь пришла пора мне благодарить её за помощь. — Твоя поддержка была просто неоценима! Поможешь мне ещё?

* * *

Когда малый тактический портал заработал, из него тут же стали бесшумно выезжать боевые бронированные машины на гусеничном ходу, с огромными пушками и ощетинившиеся по бокам пулемётами. Таковых монстров было больше десятка. Они спешно разворачивали боевые позиции. С брони спрыгивали боевые маги с нашивками орла на форме. Они споро принялись проверять тела, которыми была усеяна территория перед фортом Комариных. Открытого прорыва в другой мир не наблюдалось, но это не означало, что опасность миновала.

— Лекаря сюда! Маг смерти нужен! — слышны были выкрики поисковых команд.

Из бронированной машины выбрался министр обороны, а следом и главный лекарь императорской семьи.

— Найдите принца! Он точно жив! — отдал приказ Данила Андреевич, то и дело посматривая на мерцающий серыми вспышками артефакт, привязанный к жизненной энергии принца Андрея. — Смотрите тщательней!

Спешно устанавливалась лекарская палатка, где Борису Сергеевичу предстояло побороться за жизни подданных империи. Правда, кто есть кто в этой кроваво-снежной каше, пока выяснить не представлялось возможным.

— Здесь какие-то рыцари странные. Как из средневековья. Их кем считать? — послышался выкрик одного из бойцов.

— Врагами! — прохрипел голос среди кучи других тел.

— Вы кто? — последовал закономерный вопрос от бойцов, принявшихся вытягивать первого свидетеля в сознании, который смог бы пролить хотя бы какой-то свет на произошедшие здесь события.

— Князь Андрей Мангустов.

— Несите сюда его! — послышался голос императора. — Боря, возьми его первым!

— У меня здесь невеста, княжна Орланова! — попытался было возразить Мангустов.

— Орланову к Подорожникову вне очереди! — отдал приказ император. — А сейчас мне нужна информация.

Спустя пять минут экспресс опроса, Пётр Алексеевич Кречет и Данила Андреевич Орлов в некотором шоке переглянулись.

— То есть прямо посреди свадьбы открылся портал, и оттуда хлынули организованные воинские подразделения из другого мира, обладающие принципиально другим видом магии?

Мангустов кивнул.

— И гости совместно с родовой гвардией приняли на себя удар, пока Комарин закрывал портал?

Мангустов снова кивнул. Выглядел он не очень. Серый цвет лица, лёгкий тремор и болезненный тусклый взгляд, словно при высокой температуре. Пока император обдумывал информацию, Мангустову дали ещё один лекарский эликсир и макр для подзарядки, но видимых улучшений у него не наблюдалось.

К Орлову подошёл один из бойцов с нашивкой орла и что-то прошептал ему на ухо. Министр обороны кивнул, давая понять, что воспринял новую информацию, и повернулся к свидетелю:

— А что это за странные монстры сражались с вами бок о бок?

Мангустов нахмурился, будто пытаясь вспомнить, о ком речь.

— Вы сейчас о спецотряде оборотней? — наконец, переспросил он. — Так там кого только не было.

— То есть вы утверждаете, что это были оборотни, а не твари изнанки? — допытывался министр обороны.

— Да ничего я не утверждаю, — устало отмахнулся князь Мангустов, откидываясь на походном деревянном стуле. — Я кого только там не видел в процессе: полоз, леопард, тигр уссурийский, не то волк, не то гончая какая-то, даже кальмара видел, там, знаете, какое побоище было? Во второй ипостаси сражались все, у кого она была. Звериная же живучей, и регенерация выше. А магией этих уродов достать не выходило, приходилось на физике вывозить. А у Комарина, кажется, было спецподразделение оборотней в составе. Вот и смешалось всё! Все привыкли, что твари — враги! А здесь не перестроились. Всегда проще врагом животное сделать, чем человека. Вон, лежат эти бойцы так же, как и мы, покорёженные. И тварей среди них не видно. — Мангустов, шатаясь, встал со стула, склонил голову в поклоне и добавил:

— Вы меня извините, Ваше Императорское Величество, но у меня ещё три невесты где-то туда, в форт были эвакуированы. Я пошёл их искать.

Князь с земельно-серым лицом вышел из палатки императора и отправился в сторону форта. Его нетвёрдые шаги были всё медленней, пока Мангустов не остановился окончательно. Присев, он рассмотрел, как кого-то из бойцов Комарина нашпиговало алыми иглами. Словно живые организмы, они с чавкающими звуками что-то высасывали из парня, а потом, сменив цвет на розовый, высвободились из тела бедняги и рванули в форт.

«Неужели эта какая-то новая техника врага?» — с опаской подумал князь и проверил пульс у бойца. На удивление, цвет кожи у того на глазах приходил в норму, сердце билось размеренно, а спустя полминуты тот открыл глаза.

— Мы победили? — попытался вскочить на ноги гвардеец, и Мангустов подал ему руку.

— Здесь, похоже, что да, а что в форте — пока неизвестно.

* * *

Алтарь всё же проявил благородство и принялся поддерживать не только стихийных эргов, но и магов. Это я понял, когда сестра на руках у Ксандра стала приходить в себя.

«Спасибо!» — искренне поблагодарил я алтарь, но не стал отвлекаться от собственной задачи.

Правда, пришлось всё же попросить эргов отправиться в казематы и на какое-то время попытаться сдержать новую партию орденцев, когда та появятся. В узких коридорах замедлить их продвижение можно было гораздо меньшими силами.

С помощью Ольги удалось стащить в одну палату беременных и магов, у которых не было стихийного дара, сюда же притащили и принца Андрея, ведь я был без понятия, какая у него магия. Но в первую очередь, конечно, нужно было позаботиться о будущих мамах.

Крови для заклинания вокруг было достаточно, поэтому я сформировал кровавые иглы-присоски для выкачки благодати из тел жертв и произнёс ритуальную фразу:

— Сехри тшас имрэ. Асфе тшас имрэ. Мосхэт ас тшасалат.

Разница была лишь в том, что теперь я выкачивал благодать Рассвета из своих людей, друзей, родных. Каждое тело, не отмеченное стихийной магией, сейчас напоминало ежа, нашпигованного алыми иголками. Иглы насыщались, отпадали и возвращались ко мне, чтобы после опустошения вновь вернуться к отравленным людям.

Благодати было так много, ведь каждый местный организм стремился восстановиться и отторгнуть иномирное излучение, тогда как орденцы расставались со своей магией с трудом.

А ещё я прекрасно осознавал, что столько просто не смогу накопить и удержать в себе. Нужно было срочно что-то придумать.

— Ты светишься розовым, как эти уроды до того, — осторожно пятясь от меня, произнесла Ольга.

— Я поглощаю эту дрянь, она мне нужна для закрытия прорыва, — попытался я успокоить девушку.

— У тебя цвет глаз изменился.

А вот это уже было откровенно хреново. Если для перехода на следующую ступень развития в магии крови необходимо было тренировать волю, то для возвышения в Ордене Рассвета требовалось увеличивать объёмы оперирования и накопления благодати. Те же паладины, командиры отрядов, имели большее сопротивление к другим видам магии именно за счёт повышенной ёмкости благодати. А уж Их Святейшества и вовсе считались неуязвимыми.

То, что я сейчас делал, автоматически вытравливало во мне магию крови и увеличивало мой ранг в ордене. С этим срочно нужно было что-то делать. Иначе очень скоро я имел все шансы возвыситься до паладина.

Почему-то вспомнился момент освобождения Райо из темницы. Там я точно так же пропускал сквозь себя кровь, заражённую адамантием. Но для меня он оказался безопасным, в отличие от эрга. А что, если попробовать почистить самого себя, но не вовне, рассеивая силу, а сформировав из неё макр? Портал-то закрывать все равно придется.

И я пустил себе кровь в очередной раз, но на этот раз для создания вместилища благодати. Работа шла медленно. Сама кровь сопротивлялась, не желая формировать макр. Вместо кристаллической решётки на ладони сияло жидкое рассветное пламя. И пусть оно уже не выглядело таким опасным, но его мощность значительно превышала мощность Гимна Рассвета. Огонь ластился к ладони, отчего кровь с шипением испарялась. А благодать всё прибывала.

Вместо алых кровяных игл ко мне возвращались иглы всех оттенков Рассвета, вгрызаясь в моё тело и высвобождая накопленную благодать, словно пчёлы, собравшие пыльцу и вернувшиеся в улей.

Тогда в мою воспалённую чужой магией голову пришла бредовая идея. А почему бы не добавить туда ещё один элемент? Как говорил в своё время Комаро, во мне столько адамантия, что не всякий бог накопит. Мне он что мёртвому припарка. А вот если использовать божественный металл хотя бы для создания каркаса макра, то тогда кровь, возможно, возьмётся нарастить стены.

Сказано — сделано. Правда, организм почему-то не сильно жаждал расставаться с божественным металлом, но выбора у меня всё равно не было. Принимать в себя Рассвет точно не входило в мои планы. С адамантием работа пошла быстрее, в ладонях у меня создавалась алая пирамида с серебристыми прожилками и пылающим жидким огнём внутри.

Конструкция росла от основания к вершине, пока, наконец, все грани не сомкнулись, заперев чуждую для этого мира магию внутри. Вот только я мог бы поклясться, что у меня в руках было что угодно, только не макр.

* * *

Когда учёные ордена сообщили, что зафиксировали точки переходов эха души Кровавого, за ним выдвинулась целая тысяча воинов ордена вместе с десятком паладинов. Все хотели поскорее прославить своё имя в анналах истории Ордена и принести голову Кровавого к ногам Его Святейшеств.

И только Серв знал, что воевать в другом мире в отрыве от источников благодати есть путь к поражению. Воевать всегда нужно было на своей территории, навязывая бой именно там, где они имели несомненные преимущества. А потому Серв не спешил врываться в ряды осквернённых. Нет. Он не видел смысла в этом. Паладин ждал своего момента, и он настал. Для начала он замаскировался под местных бойцов, так безумно идущих на смерть против центурий Ордена. Нацепив их одежду и измазавшись кровью, он стал практически неотличим от местных, что давало свои преимущества.

Как бы Серв не ненавидел осквернённых, однако же он не мог не признать, что они были сильными и преданными бойцами. Из таких бойцов бы сформировать центурии, и под командованием Серва они бы завоевали весь мир, неся благодать Ордена Рассвета на земли еретиков. Но паладин знал своё место и знал, что сейчас не время об этом думать.

Серв одним из первых ворвался в лазарет, где Кровавый спрятал самых близких ему людей. А памятуя о любви проклятого мага к блондинкам, он старательно выискивал жертву. Здесь важно было не ошибиться. Блондинок здесь хватало, но далеко не все они несли запах души Кровавого. Наблюдая, принюхиваясь и вычисляя нынешнюю пассию своего врага, Серв постепенно пришёл к однозначному выводу. Когда братья ударили Гимном Рассвета, осторожно завернул в белоснежный плащ свою ношу и отправился прочь.

Не стоило вести военные действия на территории врага. Они почти всегда были обречены на провал. Дикого зверя нужно было выманить из логова. Теперь у них была приманка.

Глава 17

Комаро вместе с Виноградом отмечали. Праздничных поводов было несколько. У Винограда наконец-то камень спал с эфемерной души. Его новая глава рода взялась за исправление ошибок на родовой изнанке. Все эти богомерзкие эксперименты, за которые по головке не погладили бы даже в их божественном пантеоне, наконец-то будут взяты под контроль и забыты. А результаты экспериментов будут жить нормальной жизнью, в меру возможности.

— А почему ты сам там порядок не навёл ещё пару веков назад? — осторожно уточнил Комаро у друга. Надо же, никогда он не думал, что в этом зверинце сможет найти хоть кого-то доброжелательно настроенного. А гляди ж ты…

— Там не только мои интересы были затронуты, — нехотя признал Виноград. — Напрямую вмешаться я не мог.

— Поэтому закрыл доступ? — полюбопытствовал Комаро. Виноград, в отличие от него, был более сильным и более прожжённым в интригах божеством. Последователей в мире имел больше, да и жил здесь дольше. Поэтому некоторые его решения Комаро были интересны ещё и с точки зрения опыта.

— Да. Иногда неочевидные решения — наиболее верные. Если нельзя идти в конфронтацию в открытую, можно запустить цепочку издали.

— Но от этого твой род пострадал…

— Иногда куст нужно срубить под корень, чтобы проросла новая здоровая лоза. Как и вышло в моём случае.

— А тебя не смущает, что твоя новая лоза вполне может сплестись и дать урожай с одним из результатов экспериментов? — уже с улыбкой спрашивал Комаро, намекая на близкие отношения Кираны и смеска с изнанки.

— Нет. Многие наследники родов — результат самой натуральной селекции. Посмотри на тех же Исбьернов или Вулкановых. Не вижу ничего плохого, если у моих выйдет. Тогда кое-кто другой не сможет снова сунуться туда со своими интересами.

— Одного не понимаю, зачем кому-то заниматься чем-то подобным? — недоумённо произнёс Комаро.

— А зачем кому-то отдавать безродному бойцу со слабым даром крови обширные земли? Зачем подталкивать тебя к принятию под опеку нового рода? Зачем возвеличивать собственных конкурентов? — задавал такие правильные вопросы Виноград, поглядывая на друга.

— Скажешь тоже, возвеличивать, — буркнул Комаро. — Я на тех землях даже появиться не могу. Даже брак главы рода скрепить лично не смог, только татуировками. Ай! Тьфу! — раздражённо дёрнул крыльями Комаро. — Когда понял суть подставы, было уже поздно. А ведь сперва решил, что мне оказали честь, заметили, дали такой фронт для развития…

— Ну да! — хохотнул Виноград. — Помню я, каким ты гоголем ходил, раздуваясь от важности. Как же, старшие тебе оказали доверие… — настроение божества резко изменилось. — Только бесплатный сыр, сам знаешь, где бывает. Я тоже таким был. Но наивность — такой недостаток, что проходит с опытом. Так что давай, мой друг, выпьем за то, чтобы наши рода снова встали на дорогу процветания.

Боги выпили невероятно насыщенной амброзии, завозимой из другого мира, и каждый задумался о своём.

— Ты знаешь, — размышляя вслух, произнёс Комаро, — такое ощущение, что о процветании речи никогда и не шло. У меня сначала один род выкосили, потом этот «подарили» в качестве кота в мешке, но и его под корень почти извели. Так, видимость перемирия соблюдали. Я всю грязную работу сделал, люди заселились на этих проклятых землях, выживали, а потом… будто кто-то решил заявиться на всё готовое.

— Тоже заметил? — грустно улыбнулся Виноград. — Я такое вижу не впервые. Стоило наладить виноделие на изнанке, получить с него прибыли, выстроить защитный барьер, и тут как тут кое-кто явился, исподволь свои дела проворачивать за чужой счёт.

— Не нравится мне такая тенденция…

Не успели боги договорить, как мимо бесшумно пронёсся Кречет, обдавая друзей потоком воздуха.

— Куда это он так понёсся? — удивлённо обернулись Комаро и Виноград вслед богу.

— Не нравится мне это, — пробормотал Виноград. — Есть такая человеческая присказка, почему не бегают генералы.

— Почему?

— Потому что в мирное время это вызовет смех, а в военное — панику. С нашим Кречетом ситуация примерно та же. Не нравится мне это.

* * *

Завершение формирования пирамиды не означало завершения выкачки благодати из тел своих людей и союзников. Поэтому я продолжил рассылать иглы и поглощать эту дрянь, но всё же основной объём ушёл в пирамиду. Я то и дело косился на странный конструкт, созданный собственной волей, и не мог соотнести его ни с чем ранее виденным. Решив оставить разборки на потом, я дочищал своих, параллельно раздавая указания.

— Свет, проверь наших беременных, если в состоянии, — попросил я лекарку, — я не уверен, что успел вовремя. Возможны мутации в части развития дара и системы энергоканалов.

Я слышал, как тишину разрывают первые несмелые вопросы приходящих в себя людей. Только мне почему-то легче не становилось. На душе лежал даже не камень, а гора. Судя по всему, так на меня действовал незакрытый портал в казематах. Нужно было скорее с ним разделаться и браться за наведение порядка. Разорваться на все фронты сразу я не мог просто физически, поэтому попробовал мобилизовать всех доступных мне соратников.

«Кто в состоянии, принимайтесь за сортировку тел, возможно, есть ещё кто-то из выживших, кому требуется помощь, — направил приказ кровникам. Часть из них точно должна была уже оклематься стараниями алтаря. У нас было достаточно много стихийников, что сейчас играло мне на руку. — Всё оружие с чужеродными кристаллами собираем и отдаём лично мне».

«За фортом боевые соединения Министерства обороны занимаются тем же, — пришёл первый же ответ от кого-то из бойцов. — Вступать в конфронтацию?»

«Нет. Сортируйте раненных, но не давайте изымать чужое оружие. Говорите, что мой личный приказ! Я всё объясню, только закрою ещё один портал».

«Райо, передай эргам запрет на оборот. Если что, для всех они — моё спецподразделение оборотней. Не менять ипостась ни под каким предлогом, объяснять поражением неизвестной магией».

«Принято!»

«Кирана, поговори с принцем. За ним отец прибыл. Очень многое будет зависеть от того, что он скажет».

Я напряжённо размышлял, принимая в себя остатки игл, когда услышала за спиной знакомый голос князя Мангустова:

— А что это за магия такая?

— Не советую пытаться связываться с этой дрянью, она выжигает любую магию, освобождая под себя место. Но тут уж сам должен понимать, чем эксперименты с иномирной магией могут обернуться.

— Да уж пришлось ощутить… — скривился Мангустов. — И спасибо! Не думал, что осилим. Без магии… на голой физике… необычный опыт.

— А я не думал, что эти суки с двух сторон полезут, — покачал я головой. — Кстати, твои невесты у Светланы, она беременных проверяет. Остальные вроде бы отошли от удара.

Я уже собрался уходить, прихватив с собой пирамидку, когда Андрей почти в спину мне сказал:

— Я эргов обычными оборотнями назвал, когда Орлов и император спрашивали.

— Спасибо! Буду должен! — не оборачиваясь, ответил я и быстрым шагом направился в казематы. Ещё не хватало, чтобы император застал там действующий портал. Зная о любви нашего царя-батюшки к обитаемым изнанкам, у того вполне могла возникнуть безумная идея отправить в мой мир экспедицию. А мне устраивать из своих земель проходной двор хотелось меньше всего, особенно если учесть, что экспедиция была обречена на смерть.

Некоторым мирам лучше не соприкасаться. Если мы на наших землях еле вышвырнули святош, то на родных землях ордена да при поддержке алтарей… Хотя… я задумался. А ведь если бы такой прорыв произошёл на землях тех же Кречетов, не удивлюсь, если бы само божество поучаствовало в надирании задниц святошам. А ещё эти мысли натолкнули меня на мысль, которую необходимо было обсудить с покровителем.

«Комаро, есть разговор».

Как я и ожидал, из-за особенностей наших земель Комаро вообще не был в курсе ситуации и прорыва. По большому счёту я мог и не ставить его в известность, но почему-то посчитал, что так будет правильно, хоть и постфактум.

— Судя по описываемой тобой магии, это гости из твоего прошлого? — спросил он сразу и в лоб, уловив суть нападения. — Ты их ещё святошами называл.

— Да, они самые. Правда, как они вышли на меня в этом мире под твоим прикрытием, я не понимаю. На изнанках я не был.

— Ничто не вечно под Луной, — пробормотал бог. — Могли и они что-то придумать новое, или навести кто-то мог из мести.

Я выругался, почему-то сразу подумав об Инари.

— Вот сука! Мало того, что из Тэймэй дар наживую выдирала, так ещё и это!

— Жена жива? — настороженно уточнил покровитель. — Такие процедуры бесследно не проходят.

— Жива, но минус три уровня. А потом ещё и это всё… — я не стал вдаваться в подробности.

— Ну с сыном всё в порядке, — через полминуты сообщил Комаро, беспокоящийся о будущем своего рода. — Сам как после встречи с прошлым?

— Вспомнил, за что так их ненавидел, — пришлось признать очевидное. — Но я немного по другому поводу хотел задать вопрос.

— Слушаю.

— В случае повторного нападения могу я обратиться к тебе за помощью? — я почти бегом пересекал внутренний двор, где кровники уже сортировали тела убитых и расчищали территорию.

— Ты же знаешь, что я бы с удовольствием запустил свои жвала в их мерзкие душонки, но… — с сожалением констатировал Комаро то, что я и так знал.

— Я имею в виду помощь силой, как тогда с магом смерти, — уточнил я.

— Ты меня так без штанов оставишь, — с тяжёлым вздохом ответил бог. — Но сам знаешь, помогу, чем смогу.

— Спасибо! — искренне поблагодарил я его. — Постараюсь не злоупотреблять, но хотелось бы иметь страховку на самый крайний случай.

— Неправильные у нас какие-то отношения! — возмутился Комаро. — У всех паства, как паства, силу даёт, благодать, а у меня только успеваю туда-сюда гонять.

— Если тебе когда-то в будущем понадобится помощь, ты всегда можешь на меня рассчитывать, — с улыбкой поддразнил я бога. — Грех не прийти другу на помощь!

— Ты даже говоришь уже как бог! Прекращай! — то ли в шутку, то ли в серьёз пожурил меня покровитель.

— Как скажешь, — согласился я и отправился закрывать второй портал.

Часть казематов была разрушена. Трупы растащили по сторонам, освобождая проход. Даже кровь подсушили, чтобы случайно не поскользнуться.

— Как у вас тут? — спросил я у Райо, возглавляющего оборону на этом участке.

— Думал, будет хуже. Но то ли у них там какие-то проблемы, то ли не знаю. Они почему-то перестали атаковать.

— Это как?

— Ну сотня друг друга перерезала, может, чуть больше, а остальные не пошли!

— Может, испугались? — предположил я, но тут же себя одёрнул. — Ну да, как же. Дракона не испугались, отряда эргов не испугались, а тут дали заднюю. Должно было случиться что-то ещё, чего мы не заметили.

— Один из кровников твоих заметил, пока блевал в уголке, как кто-то из ваших ломанулся в портал, но так и не вернулся.

«Твою мать!» — мысленно выругался я. А ведь я не давал никаких указаний по этому поводу. Просто не мог подумать, что у кого-то хватит безрассудства пойти в логово такого врага.

«Внимание! Предупреждение для всех! В порталы без моего распоряжения не соваться», — донёс до всех кровников однозначный приказ.

«Принято!» — послышались нестройные усталые ответы.

На душе было паршиво. Я точно знал, что ждало парня по ту сторону портала. Пытки. Прикинув разницу во времени, я попытался отследить нить кровной связи со смельчаком, чтобы понять его состояние. О помощи никто не взывал, что могло с успехом означать как смерть бойца, так и его бессознательное состояние.

Я медлил, не решаясь закрывать портал. Каждому из своих людей я обещал бороться за них до последнего. Именно поэтому они верили мне и боролись за меня, не боясь смерти.

— Всеобщее благо всегда будет превалировать над благом одного, — тихо произнёс за моей спиной Райо, правильно угадав причины моих колебаний.

— Хрен вы угадали, — выругался я сквозь зубы.

Усилив чувствительность связи до предела, я принялся искать местоположение этого смельчака. Все кровники в нашем мире меня не интересовали. Был ещё отряд на изнанке у сестры, обеспечивающий поддержку и безопасность. Этот тоже мимо. Было ещё несколько отрядов исследователей изнанок, где парами или тройками обычно отправлялись комары за особо ценными ингредиентами. Но эти тоже не считались. Одиночек не было. Или были?

Одна из кровных связей была так тонка, что едва просматривалась. А ещё она была безлика, если можно так выразиться. Если бы не заверение, что боец ушёл туда на своих двоих, я бы подумал, что эта связь похоже на нынешнюю с Агафьей, где осталось лишь тело без души.

Я тряхнул головой. Какого демона? Как такое возможно? Агафья же никак не могла воскреснуть и дать дёру.

«Всем командирам провести сверку личного состава и сообщить о потерях».

Спустя десять минут командиры отчитались: у нас были раненные, убитые, но не пропавшие без вести. Скрепя сердце, я всё же закрыл портал, но навязчивые мысли о пропавшем бойце держал на подкорке.

Отвлёк меня Маркус, вызвав уставшим голосом по кровной связи:

«У нас Министр обороны требует образцы оружия. Боюсь, без вашей помощи не справимся».

Ну что же пора встретиться с власть имущими лицами. А то невежливо как-то, гости в дом не идут, а палисады так и норовят обнести.

Глава 18

Пётр Алексеевич Кречет лично присутствовал на допросах аристократов, участвовавших в этой бойне. Изначально он не планировал отправляться сюда, довольствуясь постоянным контактом с Медведевым и Орловым. За сына он особо не переживал. Артефакты показывали, что Андрей жив, хоть и не вполне здоров, но эта проблема решилась бы на месте участием Бориса Подорожникова. А Медведев с Орловым, когда требовалось, успешно вытрясал всю душу из свидетелей. Но прямое вмешательство бога-покровителя изменило планы императора. Против Кречета он не смел пойти.

Богу требовалось, чтобы Пётр Алексеевич своими глазами всё увидел. Откуда у Кречета такой интерес к чужим землям, император старался не задумываться. Ему на этот вопрос ответили немым презрением и короткой отговоркой, что это не его ума дело.

Слышать что-то подобное императору было в новинку. Всё же, когда ты — правитель едва ли не сильнейшей страны в мире, то чувствуешь себя не просто первым среди равных, а кем-то более. Спускаться с небес на землю было неприятно, но иногда необходимо. Всё же кесарю кесарево, а богу божье.

Потому император слушал, задавал наводящие вопросы и анализировал ответы. Самое необычное, что артефакты правды в этом месте не то сбоили, не то сами допрашиваемые были сильно не в себе, но показания очевидцев расходились. Перепроверять некоторых приходилось с помощью ментаторов, но даже те терялись.

— Ваше Императорское Величество, — устало разводил руками штатный ментатор, — правду говорят, причем все! Даже эта рыжая смертница, простите, княжна Орланова, маг смерти. И Мангустов не врал!

— А как же показания Выдрина? Он-то врал? — дотошно вопрошал император про первоисточник показаний о монстрах изнанки.

— И он не врал, — согласился ментатор, потирая переносицу, не зная, как объясниться с императором. — Есть присказка: «У страха глаза велики». Здесь та же ситуация. Я просмотрел воспоминания Орлановой, Мангустова и Выдрина. Они все видели животных самых разных видов и размеров. Но там скорости движения, горячка боя и шоковое состояние вкупе с запредельным всплеском адреналина такие картины рисовали, что иногда осознание реальности обрывалось, не в силах переварить увиденное. Выдрин ни разу не боевой офицер, а Мангустов с Орлановой и вовсе студенты академии, хоть и имеющие определённый опыт. Да что там говорить, даже у гвардейцев Комарина и то шок был, а там нынче большая половина — ветераны армии.

— А у этих откуда шок? — нахмурился Пётр Алексеевич.

— А вы попробуйте помереть за час больше десяти раз и воскреснуть, там вообще в воспоминаниях такая каша будет, что вообще поразительно, как они в бой раз за разом шли. Это даже не идиотизм… — ментатор ошарашенно осмысливал собственные впечатления от работы с гвардией рода Комариных, — у меня нет подходящих слов. Они не просто на смерть стояли, они каждый раз разменивали свою жизнь на жизнь врага.

— Ты мне про беспримерный героизм не рассказывай, — скривился император, — ты по делу говори.

— Это и есть по делу. С учётом количества воскрешений комаров, хоть одна тварь, да должна была сдохнуть. А такую хрен воскресишь. Уж поверьте, наши умельцы пробовали. Не воскрешаются они. А на поле боя нет ни одного тела.

— Могли расчленить и убрать, — не сдавался император.

— Ну да, могли. Но с момента поражения этой розовой дрянью, когда всех поголовно скрутило, до нашего прибытия прошло меньше четверти часа. Некому было. Иначе бы и с нападавших трофеи собрали. А всё на месте.

— Свободен, — Пётр Алексеевич отпустил ментатора и вызвал мага смерти. Доклад этого специалиста был ему не менее интересен для составления общей картины.

* * *

Даниле Андреевичу пришлось вмешаться, прежде чем противостояние между комарами и орлами перешло к непосредственному мордобою.

— Здравия желаю, бойцы! — рявкнул он во всю мощь своей глотки, отчего те разом выпрямились по струнке, забыв про разногласия, и хором гаркнули:

— Здравия желаем, Ваше Сиятельство, министр обороны!

— Доложить суть спора!

Противоборствующие стороны переглянулись, и командир орлов взял слово:

— Вашим приказом мы направлены для проведения спасательных работ, в результате чего возникли непримиримые разногласия со спецподразделением «Комар», в ведомстве которого находится местная территория.

— Это я и так понял, сынок! Суть излагай!

— Комары не дают собирать образцы вооружения вероятного противника для анализа и выработки противодействия в случае повторных боестолкновений — отчеканил орёл, косясь на оппонентов.

— С чего это вы, сынки, вздумали перечить приказу министра обороны? — нахмурился Данила Андреевич, холодным взглядом окидывая едва держащихся на ногах комаров. На тех вообще без слёз было не взглянуть, а, гляди ж ты, стояли упорно на своём. Даже прямой вопрос министра их не смутил. Взглядов не опустили.

— Ваше Сиятельство, министр обороны, — вышел вперёд один из бойцов постарше с сединой на висках, — у нас прямой приказ главы рода и командира спецподразделения. Мы обеспечиваем вашу же безопасность. Приказано не допускать любого взаимодействия с оружием нападавших.

— А ничего, что ваше подразделение напрямую подчиняется мне, как министру обороны? — развеселился Орлов. Он с уважением относился к вот таким воякам, которые даже после горячки боя способны были выполнять приказы и стоять на своём.

— Ваше Сиятельство, — ни капли не стушевался командир, позволив себе колючий взгляд на чистеньких орлов, рядом с которыми комары выглядели демонами изнанки. У некоторых с одежды до сих пор капала своя и чужая кровь. — Разрешите говорить не по уставу?

— Разрешаю, — кивнул Орлов.

— Мы здесь каждый сдохли и не по разу за последний час. Мы — родовая гвардия. Врага на своей территории мы победили, за пределы земель не выпустили. Да что там, у нас даже потерь среди гражданских и то почти нет, и это с учётом разницы в классе с противником… Но тут после завершения боя появляются ваши бойцы и, кроме проведения спасительной операции, начинают мародёрствовать на поле боя.

Орлов от такого обвинения перекосило, как и самого министра.

— Не много ли на себя берёшь, командир? — тихим голосом, который являлся предвестником бури, задал вопрос Данила Андреевич.

— Никак нет, Ваше Сиятельство, — покачал головой комар. — По законам военного времени мародёрство у нас карается смертью. Мы же только не даём дружественному спецподразделению запятнать собственную честь подобным преступлением.

— Оспариваешь приказ Министра обороны? — прошипел Орлов. — В военное время?

— Данила Андреевич, пойдёмте побеседуем, — услышал министр уставший голос Комарина, спешащего к ним от форта.

* * *

Пётр Алексеевич смотрел на графа Комарина. Тот спросил разрешения, а после просто-таки рухнул на походный деревянный стул с прямой спинкой. С ним пришёл недовольный Орлов, кусающий губу и хмурящийся в сторону своего подчинённого. Комарин без спросу налил стакан воды из кувшина на столе и залпом выпил её. А после секундного раздумья и вовсе присосался к горлышку кувшина, утоляя жажду.

— Прошу извинить неподобающее поведение, Ваше Императорское Величество, — честно извинился глава местного рода, — готов ответить на ваши вопросы в присутствии ментаторов или кого там ещё нужно приглашать по правилам при допросе?

— Вы не на допросе, Михаил Юрьевич, — покачал головой император. — Но ответить на вопросы всё же придётся.

— А можно и мне тогда задать один вопрос?

— Да, конечно! — милостиво разрешил император, кивая графу. А заодно и ментатору, чтобы начал работать.

— А как вы тут оказались?

— Малым тактическим порталом, — пожал плечами Пётр Алексеевич.

— Ну вы же понимаете, что я не об этом? — хмыкнул Комарин, чуть скривившись, как от зубной боли. — Я про то, как вы узнали, что необходимо навестить наше скромное семейное торжество.

— Это государственная тайна.

— Смею надеяться, я могу быть в курсе таких тайн, когда дело касается защиты государственных интересов ценой нашей крови? — бывший вассал не шутил, а просто пытался разобраться. Про кровь было не фигурой речи. Он, как и его люди, был с головы до пят в крови.

Сладковатый запах заполнил палатку императора, но все присутствующие даже не поморщились.

— До того, как эти земли были пожалованы вашему роду, они доставляли достаточно много проблем империи стихийными прорывами, — всё же решился на пояснения Пётр Алексеевич. — Поэтому артефакторы прошлого создали несколько амулетов, срабатывающих, когда уровень непосредственной угрозы на подобных землях превышает соизмеримые риски.

— Круто, нет, правда! — оценил Комарин. — Я раньше думал, что нужно просить о помощи, как мы это сделали в Лахденпохья, отправив гонца к Даниле Андреевичу. А оно вон как оказывается. Вы сами решаете, куда ехать, а куда — нет.

— Не совсем так! — возразил Орлов, но тут же задал интересующий его вопрос: — А вы почему, кстати, не запросили помощь?

Комарин смотрел на министра, не мигая, несколько секунд, будто и вовсе и не слышал вопроса, но потом моргнул и как будто ожил.

— Данила Андреевич, там у нас была злая тварь, которую не брала ни магия, ни физический урон. Вот мы и надеялись, что у вас есть что-то такое, что сможет переломить ход битвы. Здесь же… физическому урону они были подвержены, а, значит, причин вызывать помощь не было. Я как глава рода должен самостоятельно защищать свои земли, а не по каждому чиху бегать к императору или министру обороны. Что я сделал.

Император переглянулся с министром обороны непонимающими взглядами.

— То есть вы готовы были полностью положить свою гвардию, лишь бы не вызывать подмогу? — император не мог поверить в такой вариант. До этого момента Комарин демонстрировал редкостное для его возраста здравомыслие. А сейчас вёл себя как самый настоящий неразумный подросток.

— Никак нет, Ваше Императорское Величество, — покачал головой граф. — Всё было под контролем.

— Это вы называете под контролем? — голос Петра Алексеевича непроизвольно стал громче. — Мой сын ранен, вокруг кучи трупов, половина ваших гостей полжизни будет просыпаться от ночных кошмаров.

— У нас было два мага смерти и санитарная команда, — начал дотошно перечислять свои действия Комарин. — Погибшими за этот бой мы потеряли два десятка бойцов и среди гражданских ещё столько же. Портал закрыт, все нападающие убиты, а вашему сыну вовремя оказана лекарская помощь силами Светланы Подорожниковой. На момент прибытия у вас не было причин вмешиваться во внутренние дела моего рода.

— Каков наглец⁈ — не то возмутился, не то восхитился император. — Судя по сведениям очевидцев, это было организованное вторжение враждебных магов, и с этого момента данный прорыв не может быть позиционирован, как внутреннее дело вашего рода. Это касается империи.

— Это коснулось бы империи ровно в тот момент, когда бы мы не справились с прорывом и выпустили иномирцев за пределы собственных земель. А поскольку мы справились, то и квалифицировать этот прорыв как угрозу имперского масштаба не выйдет, — пожал плечами Комарин, бездумно скользя взглядом по убранству штабной палатки императора.

— Это вторжение! — возразил Орлов, теряя терпение. Всё же Комарин был и его подчинённым по линии Министерства обороны.

— Это личное дело моего рода. Называйте это рейдом, как хотите, но право на добычу с рейда имеют только те, кто непосредственно участвовал в бою, — таким же бесцветным голосом, не меняя интонации, возразил Михаил.

— Ты издеваешься? — рявкнул Орлов, чтобы хоть как-то вывести из оцепенения подчинённого. — Если эти прорвутся ещё где-то, нам нужно знать, как с ними воевать. Нам нужны образцы!

Михаил выложил перед императором и перед министром обороны два небольших макра.

— Просмотрите, и я отвечу на вопросы, но трофеи не отдам. И не потому, что я — такая жадная сволочь, как вы все думаете, а лишь потому, что эта магия опасна для всех. Как раковая опухоль, как чума, как паразит. Она выжирает любую другую силу, стремясь заместить её.

— Как же вы тогда смогли её победить? — язвительным тоном задал вопрос император. — Ещё и с такими минимальными потерями?

— С разрешения покровителя полностью опустошил родовой алтарь, — не мигая, ответил Михаил. — У меня была свадьба, на руках умирала беременная жена, из чрева которой эта дрянь вытравливала моего сына… — взгляд графа был холоднее стужи и острее клинка, — если вы готовы к такой цене, то милости прошу. Забирайте. Только потом не жалуйтесь. Вы нарушите древний закон, мародёрствуя на чужих землях. Это породит прецедент, а за ним — беспредел. Если император не соблюдает законов, то как он может требовать этого от остальных?

Пётр Алексеевич зажал в руке макр и погрузился в воспоминания графа Комарина. Просмотр занял не больше пяти минут, но у императора было ощущение, будто он только что чуть не захлебнулся сперва отравой, затем прочувствовал, как умирали жена с сыном, а после при поддержке какой-то незнакомой магии воздавал по заслугам захватчикам. Крови было столько, что пришлось дышать ртом, успокаивая рвотные позывы. Так всегда было, когда приходилось насильно погружаться в чужую магию. А уж магия крови и без того не способствовала крепости рассудка.

— Почему всё-таки вы так категоричны насчёт оружия?

Комарин будто разом постарел лет на двести. На секунду Петру Алексеевичу показалось, что перед ним сидит кто-то, гораздо больше видевший в своей жизни, чем восемнадцатилетний мальчишка.

— Поверьте, этой дряни не место в нашем мире. Комар не зря пошёл на опустошение алтаря. И именем Комара я требую уважать жертву моего покровителя и моих людей!

Законность требований подтвердилась, когда над плечом Михаила полыхнул силуэт комара.

Граф сейчас больше напоминал безжизненный истукан. А затем по щеке с засохшими разводами крови покатилась одинокая слеза. Даже не будучи сентиментальным по натуре, Петра Алексеевича проняло. Не знал он лишь причины этой слезы, ведь молодой Комарин только что услышал всего одну простую фразу:

«Миш, Агафья пропала».

Глава 19

— Поверьте, этой дряни не место в нашем мире. Комар не зря пошёл на опустошение алтаря. И именем Комара я требую уважать жертву моего покровителя и моих людей! — я всё ещё ждал решения императора, когда помощь пришла, откуда не ждали.

— Именем Кречета мы признаём ваше право на добычу и уважаем вашу жертву! — скрипучий малознакомый голос был мне ответом.

Мы разом обернулись к выходу из палатки. При этом я заметил, как метал молнии взгляд императора, у которого только что из-под носа увели нечто значимое.

— Андрей⁈

— Ваше Императорское Высочество?

Оба вопроса несли в себе такую непередаваемую гамму эмоций, что я невольно подумал, что принца сейчас готовы были признать даже невменяемым, лишь бы не следовать золотому стандарту империи, который уже однажды подвёл меня под войну родов.

— Дано слово императорской крови, и оно нерушимо! — подвёл черту принц, тем самым избавляя меня от дальнейших проблем. — А теперь, господа, я попросил бы вас оставить нас с отцом наедине.

Мы с Орловым встали и, попрощавшись, покинули шатёр. Министр обороны на выходе замешкался, но проворно придержал меня под локоть, не давая уйти.

— Комарин… — Орлов всё ещё не верил, что беседа завершилась не в их пользу, — да как так-то?

— Данила Андреевич, — я смотрел прямо в глаза министру обороны, — я вам клянусь, что это оружие губительно для всех, кто к нему прикоснётся. Эта сквер… — я оборвал себя на полуслове, понимая, что использую лексикон святош, — это иномирный яд, и ему здесь не место.

— Но мы же должны быть готовы к отражению любой угрозы! — стоял на своём Орлов, хоть и пытался не подавать виду, как его впечатлила моя клятва. — Нам нужно изучать противника!

— Не нужно вам его изучать, — тихо произнёс я. — Если всё получится, то некого вам будет изучать.

— Миша, ты что задумал? — тут же нахмурился Данила Андреевич, внутренне почувствовав мой настрой. — Ты мне это брось! Заразился у этих узкоглазых камикадзизмом? Нечего их традиции к нам тащить! У нас по-другому воюют!

Я улыбнулся. Сейчас Орлов напоминал грозного дядьку, у которого любимый племянник вдруг вместо армии решил в академию искусств поступать. Я имел сомнительное счастье видеть министра обороны в растерянности.

— Мы стоим здесь насмерть ради защиты империи. Просто не мешайте нам делать то, что мы лучше всего умеем. Наша клятва нерушима. Честь имею, — я отдал воинское приветствие и ушёл.

Кажется, лучше всего в обеих жизнях я умел воевать. И как бы я не хотел прекратить проливать реки крови, но, видимо, не судьба.

* * *

— Ты что творишь? — император шипел хуже рассерженной змеи.

— Не стоит брать пример со своей дражайшей супруги, отец, — слабо улыбнулся Андрей и рухнул на стул, который ещё недавно занимал Комарин.

— Ты зачем дал слово⁈

— Возвращал долг жизни, — пожал принц плечами, разглядывая отца совершенно нечитаемым взглядом.

— Какой долг жизни? Тебя на этой свадьбе чуть не угробили! Это он нам должен был быть должен! — продолжал шипеть император, которому пришлось встать со своего места и склониться над походным столом, чтобы нависнуть сверху над щуплым и болезненным сыном, сейчас больше напоминающим анатомическую мумию.

— Спасибо, что поинтересовался моим самочувствием, — каркающим смехом рассмеялся Андрей. — На самом деле, ты удивил меня. Не думал, что ради моей тщедушной персоны заявишься сюда.

— Ты — мой сын!

— Не самый любимый, не самый полезный, не самый сильный, но да, твой. Именно поэтому имею такое же право использовать слово императорской крови, как и другие твои отпрыски.

Пётр Алексеевич сел в кресло и постарался взять себя в руки. С одной стороны, его неимоверно бесило, что эта молодежь посмела не просто перечить им с Орловым, но и гнуть свою линию, хотя что у сына, что у Комарина едва молоко на губах обсохло. А с другой стороны, император пытался рассуждать здраво. Зная особенности мышления собственного сына, он мог поклясться собственным тотемом, что Андрей не просто так дал слово. У него было больше времени и данных для анализа. Досчитав мысленно до десяти и успокаиваясь, Пётр Алексеевич обратился к сыну:

— Поясни мне причины. Ты никогда бы не сделал ничего, что повредило бы империи и семье. Не то воспитание. Каковы бы ни были ваши личные мотивы, вы все, даже Мария, печётесь о благе родной страны в первую очередь. А ещё у тебя совершенно уникальная манера мышления. Чего я не знаю? Почему мы не можем получить образцы оружия для изучения?

— Вы этих рыцарей оживлять пробовали? — вопросом на вопрос ответил Андрей.

— Ай, — махнул рукой император, — пробовали, да что толку. У нас чуть маг смерти от выгорания не слёг рядом.

— Вот тебе и ответ. Когда я был в бою, то видел, как работает их магия. Она действительно как будто выжирает любую другую магию, как паразит или пиявка. Более того, в меня тоже ею попали. И не только ею. И если бы не Комарин, то, поверь, наша Снежная королева одна бы не вывезла. Она смогла подлечить физический урон, но магический… Нет. А уж когда нас всех волной накрыло там внутри, я и вовсе думал, что внутри меня что-то заживо сжирает мою и так невеликую силу. И это мне повезло, что я — слабак. Хоть здесь. Остальным было ещё хуже. Чем сильнее маг, тем хуже ощущения. Ты готов терять специалистов пачками? Я сомневаюсь, что Кречет пойдёт на такие же жертвы, как и Комар, даруя доступ к родовому алтарю и собственным запасам благодати. Это Комарин у него последний, а нас, Кречетов, пруд пруди. У тебя есть уверенность, что эта дрянь не заразна? Что она не размножается? Что она не подчинит себе кого-то из магов незаметно и не начнёт триумфально захватывать наш мир?

— Ты сгущаешь краски, — возразил Пётр Алексеевич, но уже не так уверенно. Словам родного сына он верил больше, чем допросам и показаниям ментаторов.

— Хорошо, допустим, — как-то вдруг резко сдался Андрей, — зайдём с другой стороны. Когда мы осваиваем новую изнанку, что мы делаем? Ну?

— Ставим аванпост и собираем образцы местной флоры и фауны для определения их полезности и эффективности, — не задумываясь, ответил император.

— А если среда излишне агрессивна? Если аванпосты уничтожаются один за одним? — продолжал допытываться принц.

— Присваиваем изнанке статус «условно обитаемой» и «неподходящей для освоения» на определённый период. По окончанию срока совершается очередная попытка с учётом использования новых типов оружия и артефактов.

— Отлично! Условно, и эти земли когда-то имели такой статус, пока не появился кто-то из Комариных и не смог закрыть прорыв кровью. Тогда эти земли стали условно обитаемыми, — проводил аналогии Андрей. — А теперь, как ты думаешь, какие задачи были у этих иномирцев? Аванпост установить у них не вышло, встретив жёсткий отпор.

Императору вдруг стало интересно рассуждать вместе с сыном. Он понимал, что Андрей подводит его к какой-то мысли, которая принципиально должна изменить всю картину:

— Но тогда они должны были каким-то образом взять образцы. Ни один труп не имел при себе ничего подобного.

— К сожалению, они взяли, — сын тяжело вздохнул, словно собираясь с мыслями. — Когда я пришёл в себя в лазарете, Светка проверяла беременных, попавших под воздействие иномирной магии. Были опасения, что она может привести к мутации и смерти плода. Хвала богам, а в данном случае Комару, что обошлось.

— Осторожнее с восхвалением чужого тотема, — предостерёг император сына.

— Суть не в этом. С учётом агрессивности магии у меня сложилось такое ощущение, что она искала себе носителей или проверяла женские организмы на сопоставимость видов.

— В этом я мало что смыслю, — попытался было сменить тему Пётр Алексеевич.

— Ой ли, папа? — криво усмехнулся Андрей. — А то ты не читал отчёты Имперской службы безопасности об экспериментах на обитаемых изнанках, в рамках которых какой-нибудь очередной аристократ пытался вывести смесков с местными расами? Думаешь, образ мышления иномирцев отличается от нашего?

— Но никто же не пропал, — возразил император, но, увидев выражение лица сына, переспросил: — Или пропал?

Андрей кивнул, не став называть имён. Это была не его тайна.

— Но тогда нам тем более нужны образцы их оружия! — вернулся к изначальной теме отец.

— Нет. Опасность от их изучения превышает вероятность положительного исхода. И в этом случае я всё-таки считаю, что случившееся — внутреннее дело Комариных. Если бы не я, то никто бы на этот прорыв не приехал с такой поддержкой. Мы бы даже не узнали ни о чём подобном. Три сотни лет их род выполнял свою клятву, защищая империю на этих рубежах. И, уж прости, но, судя по увиденному, умеют они это лучше, чем мы. Не стоит нарушать твой любимый девиз: «Работает? Не тронь!»

Император смотрел на сына. Тот откинулся на деревянную спинку стула, пытаясь скрыть слабость. Землисто-серый цвет лица, серые круги под глазами, воспалённые красные белки глаз и лёгкий тремор рук были лишь цветочками. Только сейчас Пётр Алексеевич заметил огромное кровавое пятно на боку Андрея. Как он вообще пережил эту заварушку без особой магии и физических возможностей?

— Ты как себя чувствуешь?

— Как человек, ополоснувший ступни в Реке Времени, — честно признался принц. — Но вовремя успевший вернуться.

* * *

Говорят, проблемы нужно решать по мере их поступления, но в моём случае это не работало так. Проблемы меня возлюбили как ближнего своего, не оставляя времени ни на раздумья, ни на передышку. С учётом разницы во времени, шансы Агафьи на выживание испарялись быстрее росы на солнце. Потому действовать приходилось не просто быстро, а практически на бегу.

«Всё оружие иномирцев перенести во внутренний двор форта», — отдал приказ кровникам.

«Тэймэй, готовься, Райо вынесет тебя на границу земель для привязки защитного артефакта, подарка Мангустова. После проследите со Светой за подготовкой к прощанию с погибшими».

«Сделаем!»

«Эон, на тебе Тильда. Следи, чтоб не наделала глупостей. Если надо, даже в туалет с ней ходи».

«Мог бы и не говорить, — устало отозвался будущий отец. — Она меня ещё за прошлый раз не простила».

«Сестра, спасибо за принца! Где все остальные гости?» — полетело к Киране.

«Сейчас осваиваются в гостевых апартаментах. Приходят в себя после битвы».

«Отлично. Пусть отдыхают. Я пропаду ненадолго».

«Ненадолго — это на сколько?» — тут же насторожилась сестра.

«День, может чуть больше…»

«Хорошо».

Я бегом понёсся в родовую сокровищницу, прикидывая, что может мне пригодиться. Для начала нужно было вернуть долги. Я даже не представлял примерных затрат алтаря эргов на лечение всех стихийных магов. Поэтому, недолго думая, выгреб восемь макров шестого уровня по два на каждую стихию. Взгляд невольно упал на пирамидку в моих руках, но как раз её запасы мне ещё должны были пригодиться для открытия и закрытия портала домой. Пока что ей в сокровищнице рода не время и не место.

Алтарь перенёс меня к себе по первому же зову.

— Принёс макры для подзарядки, как и обещал, — произнёс я, торопливо раскладывая энергетические и магические накопители на выступах алтаря.

— Ма-ло-ва-то бу-дет! — медленно протянул алтарь таким сонным голосом, будто вот-вот собирался впасть в спячку.

— Вернусь, принесу ещё! — ответил я, стараясь скрыть раздражение от неторопливости алтаря.

— Уходишь, значит…

— Да, и прошу помощи и защиты для моих родных и близких.

— Куда? — как будто и не слышал меня алтарь, продолжая свою речь.

— Домой, за Агафьей.

— Удачной охоты, — хихикнула эта сущность, смеясь над чем-то одному ему известным. — И привязку не забудь сделать! Надо же, как удачно они… — зевнул алтарь и замолчал.

— Какую привязку? — попытался достучаться я до разума стихийного накопителя, но тот то ли уснул сладким сном после опустошения, то ли просто не желал со мной сейчас общаться. Макры исчезли, поэтому приходилось надеяться, что в нужный момент алтарь проснётся.

«Михаил Юрьевич, оружие иномирцев собрали. Ждём дальнейших указаний», — Маркус, до того вступивший в перепалку с Орловым, по ощущениям едва держался на ногах, но всё контролировал и перепроверял лично, подозревая чуть ли не каждого орла в мародёрстве.

«Иду!» — коротко ответил я и тут же оказался во внутреннем дворе форта.

Здесь стараниями кровников уже убрали трупы, смыли кровь и даже припорошили брусчатку свеженьким снежком. Посреди двора находились три неравномерные кучки трофеев. Кажется, ребята немного перестраховались при обыске.

Кроме самой крупной кучи из коротких мечей с вставленными в рукоять накопителями, была ещё кучка поменьше из посохов с крупными камнями розового цвета в навершиях и совсем мелкая, почти теряющаяся в пушистом снегу, из артефактов-накопителей. Такие носили исключительно паладины. Два накопителя подтверждали смерть своих владельцев, фактически заявляя святошам, что сюда соваться опасно.

Вынимая пирамидку из-за пазухи вместе со стилетом, я дал команду комарам меня покинуть. Мне предстояло высосать всю благодать, столь щедро предоставленную мне в пользование святошами и перекачать её в пирамидку.

Посмотрев на свои многострадальные запястья, я пустил себе тоненькую струйку крови. Ну что ж, приступим.

* * *

Резиденция Ордена Рассвета

Ирликия

Альб Ирликийский испытал нечто, схожее с оргазмом, но гораздо более сладкое. Его организм трепетал в ни с чем сравнимом удовольствии от приближения к мести. Говорят, месть — это блюдо, которое нужно подавать холодным. Его, Альба, месть уже не просто холодна, она заледенела, превратившись в кусок вечной мерзлоты Каролийских гор.

Его Святейшество был в курсе ритуала перерождения, принятого у магов крови. Основой для новой личности оставалась одна двенадцатая часть силы и одна двенадцатая часть памяти. У Альба даже мелькнула крамольная мысль попытаться ещё раз возвратить эту заблудшую во тьме ереси душу в лоно ордена Рассвета. Но личная месть всё же перевесила. Слишком долго он ждал. Слишком долго видел, как другие совокупляются. Больше столетия он был лишён доступа к одной из сильнейших собственных зависимостей. И сейчас он жаждал мести.

Сперва, отправляя центурии на поимку перерождённого Кровавого, Альб надеялся на скорую развязку, но этот сучёныш как всегда его удивил. Когда цепной пёс ордена явился обратно из портала и отменил столь тщательно спланированную операцию, Альб едва удержался от убийства.

— У тебя меньше минуты, чтобы пояснить свои действия, Серв, — пропел мелодичный голос Его Святейшества, готовясь наживо вынуть все запасы благодати из тела своего самого верного паладина.

Центурии стояли наготове, ожидая приказа главы Ирликии.

Серв в какой-то непонятной одежде, с ног до головы измазанный в крови, скинул с плеча свёрток из некогда белоснежного плаща ордена, а затем с величайшей осторожностью развернул его.

Перед Его Святейшеством лежало юное создание с волосами чистейшего платинового оттенка, точёной фигуркой и небольшой упругой грудью. Кожа чистого алебастрового оттенка без единого изъяна манила. У Альба затряслись руки от предвкушения. Это же сколько художеств вынесет это тело, прежде чем… Он одёрнул себя, не завершив мысли.

— Кто это?

Серв на коленях подполз к своему господину и приложил ладони себе на виски.

Рассветная благодать полилась в главу Ирликии вместе с обрывками памяти Серва. Глаза паладина затянуло туманом, будто он заново переживал все события неудачного прорыва.

Альб хмурился, видя силу осквернённых чужого мира. Сильны. Очень сильны. В отрыве от доступа к алтарям покорить эти земли представлялось нереальным. Но как же хороши женщины…

Обладание сильной скверной изменило их тела, сделав идеальными сосудами для будущих воинов Рассвета. Его Святейшество то и дело облизывался, глядя на изящные фигурки, аристократические лица. Вековая селекция всё же имела свои плюсы, которые Альб как мужчина не мог отрицать.

В ордене такой безупречной красотой обладали лишь двенадцать Святейшеств, имея неограниченный доступ к силе. Раньше их называли ангелами за невозможную красоту. Раньше. Пока Кровавый не изуродовал их своим посмертным проклятием. Сейчас лишь Альб отдалённо напоминал того Ангела Рассвета, какими они были до того.

Кровавый за всё заплатит. Он кровью смоет эту страшную страницу их истории, заодно навсегда уничтожив свидетельство его, Альба, ошибки, его самого главного просчёта.

Вернувшись к воспоминаниям паладина, Его Святейшество по достоинству оценил старания своего пса, верно оценившего на месте ситуацию и сделавшего выбор в пользу стратегического преимущества в будущем противостоянии.

Это преимущество сейчас лежало у ног Альба, невозможно прекрасное и манящее. Хотелось прямо сейчас уединиться с блондинкой, но месть… Она того стоила. Как там звали ту наивную и невозможно спесивую девчонку, которая решила, что достойна править с ним? Лина? Луна? Неважно. Главное, она стала отличной приманкой. А у некоторых вкусы не меняются. Неплохие вкусы, скажем откровенно, схожие со вкусами его отца. С возрастом они только улучшились.

Какое же удовольствие будет оприходовать эту девицу на глазах Кровавого, а после уничтожить обоих. Ради такого удовольствия стоило потерпеть.

— Трубите сбор Легиона Рассвета. Выдвигаемся на Кровавый Пик. Я хочу сполна насладиться триумфом.

* * *

Хельга умерла, чтобы возродилась Ольга.

Девушка оглядывалась на этот новый «старый» для неё мир. Ни черта не изменилось и одновременно изменилось всё. Как будто не было разницы в сотни тысяч лет. Хотя, может, её и не было, и все её воспоминания всего лишь бред воспалённого сознания? Ну да, конечно. Такой же бред, как и проклятое бесплодие.

При нынешних возможностях магии восстановить бывшее поле битвы до вот такого вот миленького форта — дело пары дней. Вот только приглушить так эмоциональный фон за пару дней, месяцев, лет и даже сотен лет не вышло бы. А уж эти материи Ольга всегда чувствовала тонко.

Ольга добросовестно помогала местным защитникам, переносила тела, походя гасила истерики у некоторых, но при этом сосредоточилась на собственных ощущениях. Полное единоличное владение телом было в новинку. Дуновение ветерка в волосах, падение и таяние снежинки на ладони, трескучий мороз на кончиках пальцев… Ольга чувствовала себя узником, обречённым на пожизненное заключение, но вдруг выпущенного на свободу по амнистии.

Ей хотелось кружиться, смеяться, петь, плакать. Ей хотелось чувствовать. Пусть это будет даже многообразие боли, всё ещё касающееся её бессмертной души. А ещё за этими искрящимися шампанским чувствами медленно поднимала голову холодная ярость. Ярость на тех, кто так поступил с ней. Именно эта ярость и ненависть стали тем стержнем личности, который удержал душу от расщепления в водах Реки Времени.

Ольга растирала кровь между пальцами, вдыхая сладковатый запах во весь объём лёгких. Так пахло в тот день, когда с неё сдирали кожу. Так пахло тогда, когда ей вскрывали чрево и убивали её дитя. Так пахли смерть и боль. Она должна была умереть, и она бы умерла. Но память… ненависть… боль…

— Я вернулась! — прошептала Ольга, разглядывая небо, укрытое сизыми тучами. А в следующее мгновение её окровавленную руку обхватила детская тёплая ладошка.

Эмпатку прошила судорога застаревшей боли. Этим тварям мало было её убить. Они прокляли её, обрекая на невозможность стать матерью даже в другой жизни. Злые слёзы навернулись на глаза, но она старательно их смахнула, чтобы малыш не заметил.

Присев, чтобы оказаться на уровне лица мальчика, Ольга уже хотела спросить, что ему потребовалось, когда слова застряли в её горле. Напрасно эмпатка волновалась о слезах на своих щеках. Мальчик всё равно их не увидел бы. На изувеченном детском лице бугрились уродливые шрамы, а глаза светились молочным туманом. Ребёнок был давно и бесповоротно слеп.

Пока Ольга приходила в себя, слепыш обхватил своими ладошками ей виски и приложил свой лоб к её. Практически сразу на измазанных кровью щеках пролегли дорожки слёз. Эмпатка закусила губу до крови, глотая всхлипы боли.

Это был чистейший мазохизм. Она не хотела, чтобы это видение заканчивалось. Впервые за тысячелетия ненависти она почувствовало то всепоглощающее чувство любви, которого была лишена. Неужели это возможно?

Видение длилось ещё минуту, и мальчик попросту исчез, оставив ошарашенную, ослепшую от боли Ольгу на коленях на каменных плитах пола. Внутри девушки шла борьба такой силы, которой невозможно было вообразить кому-либо. Но когда спустя пять минут она встала, то взгляд её был полон решимости. Эмпатка рванула со всех ног к лестнице, ведущей куда-то в подвалы. Этот ход ей тоже подсказали.

Кто-то окликнул её, но она уже ничего не слышала, сосредоточившись на собственных ощущениях. Пролёт, ещё пролёт, лишние повороты, ненужные люди и нелюди, всё это сейчас мелькало фоном в сознании Ольги, пока она не увидела воронку портала розоватого цвета, в которую решительно шагнул граф Комарин.

Не раздумывая больше ни секунды, Ольга рыбкой нырнула в уже схлопывающийся портал.

Глава 20

Кирана отыгрывала роль хозяйки, пока Тэймэй приходила в себя после атаки иномирцев. Света тщательно отслеживала состояние здоровья подруги, а заодно и Тильды с Анжелой, хотя сама практически валилась с ног.

Какие-либо пояснения от брата получить не удалось. Тот носился по форту словно белка в колесе. Она то и дело слышала разговоры кровников, что брата видели на поле боя, во внутреннем дворе, в казематах, на допросе у императора… список можно было продолжать бесконечно. При этом Михаил успевал на бегу отдавать приказы и распоряжения, держа руку на пульсе.

Когда брат предупредил, что исчезнет на сутки или чуть больше, Кирана не удивилась. Она лично могла предположить не менее трёх направлений, где брату нужно было отметиться лично. Да и причин всех его отлучек не знал никто, даже Агафья. В своё время она страховала Михаила в такие моменты, теперь пришла очередь Кираны. Семья всегда должна вовремя подставить плечо. И если Михаил делал это походя, не задумываясь, то остальные старались его не подвести. Причём это стремление не подвести Кирана видела в кровниках и всех, с кем брат так или иначе взаимодействовал. Даже эрги, и те без вопросов пошли за ним в бой, принимая его команды и следуя им.

Вообще вся эта битва… враги… Охотница никому бы не призналась в этом, но практически была уверена, что и магия, и её носители были более чем знакомы брату. Иначе с ходу он не смог бы отдавать тактические распоряжения. Слишком малый срок для выявления слабостей противника. Опять же, предупреждение насчёт магии и беременных… Этого уж точно никто не мог знать.

Отсюда следовало, что к ним пожаловали на огонёк давние враги брата. И не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, куда делась Агафья и куда собрался Михаил. Зная отношение брата к клятвам крови, Кирана была уверена, что вампиршу даже в полумёртвом состоянии брат не бросит на произвол судьбы. Она не понимала только спешки.

Состояние охотницы заметил Ксандр. Он же и объяснил одну фундаментальную разницу, с которой Кирана до этого не сталкивалась, ведь проваливалась в прорывы лишь на период их действия.

— Разница течения времени. Она может быть разной. У нас пройдёт год, а где-то два или месяц всего. Если твой брат так торопится, то, наверняка, знает, куда унесли вампиршу, и, значит, разница существенная.

— Но почему не подготовиться и собрать силы? — продолжала упорствовать охотница. — Много ли можно сделать в одиночку?

— Мы сейчас всё ещё твоего брата обсуждаем? — улыбнулся Ксандр. — Из всех известных мне магов с их способностями на поле боя он был результативней даже эргов. Затем шёл Мангустов, но у того то ли сверхреакция, то ли предвидение есть, потом эрги всех мастей, и лишь потом вы, маги наивысшего ранга. Хотя… нет. Я не прав. На втором месте Хельга. Вот уж от кого никто не ожидал. Ведь даже пальцем не пошевелила, а устроила резню, как на скотобойне.

— Ксандр, ты — гений, — задумчиво пробормотала охотница, уставившись в никуда. — Нужно предупредить Райо, чтобы в случае необходимости открыл портал к брату.

— Хочешь организовать команду спасения? — скептически отреагировал эрг на предложение Кираны.

— Нет. Подстраховать. Михаил всегда твердил, что хорошо организованная группа в бою бьёт любого невероятно сильного одиночку. Я абсолютно уверена, что брат знает, что делает, но подстраховать его будет правильно.

* * *

Тэймэй впервые почувствовала себя настолько беспомощно на поле боя, как сегодня. Её, меч империи, просто эвакуировали вместе с другими слабосилками. Даже Светлана осталась, а Тэймэй убрали. Княгиня уже хотела было возмутиться, но взгляд её упал на блокирующие силу браслеты на запястьях. Она сейчас даже не слабосилок. Она и вовсе самая обычная женщина, не способная ничего противопоставить врагу с его смертоносной магией.

Немного примирила Тэймэй с реальностью эвакуация подруги мужа Тильды. Ту и вовсе вырубили, чтобы она не ввязалась в бой. Причина была более чем уважительная. Они обе были беременны. Чуть позже к ним присоединились почти все невесты Мангустова, кроме княжны Орлановой. Та осталась воскрешать убитых на поле боя. Но долго скучать им не пришлось.

Вскоре стали поступать раненные, а чуть позже и Светлана перебралась в лазарет, выполнять свои основные обязанности. Она же первой и встретила врага лицом к лицу, вогнав какому-то невезучему рыцарю скальпель в глазницу. Дальше битва завертелась.

В узких коридорах лазарета без магии Тэймэй всё же смогла организовать несколько рубежей обороны из имеющихся магов. Прикрывали двери и оконные проёмы от прорывов. Подаренным чуть ранее мечом помахать пришлось изрядно. Вот только враги не заканчивались. Не смогла сломить ситуацию и Кирана с эргами. Врагов было слишком много. Очередная атака слилась в пелену кровавой резни, пока на смену ей не пришли розоватые волны боли.

Особенно болело в груди, где ещё недавно нещадно вырывались её уровни владения магией, а сейчас к свежей ране присосалась иномирная дрянь. Второй точкой стала боль в животе, там, где рос их с Михаилом сын. Именно в тот момент до княгини Инари, до меча империи, дошла простая и очевидная мысль. Теперь она несла ответственность не только за себя, но и за жизнь маленького человечка внутри себя.

Почему-то в этот момент вспомнилось, как покойная мать закрывала собой свою маленькую доченьку от капель кислоты, не заботясь о потере красоты. Она не колебалась ни секунды.

В этот момент Тэймэй пообещала себе, что если они с сыном выживут, то она сделает всё ради него.

«Пора уже думать не только о себе!»

Именно поэтому едва Света сообщила, что дитя вне опасности, Тэймэй отыскала князя Мангустова. Тот нашёлся недалеко здесь же в лазарете, рядом со своими невестами. Выждав время в соответствии с приличиями, иллюзионистка обратилась к князю:

— Андрей, простите, что отрываю вас от семьи в такой момент… — она стрельнула глазами в сторону невест, висевших на шее у Мангустова, и несколько позавидовала открытости отношений. У Комариных на людях не принято было проявлять чувств. Всё оставалось в пределах дома.

— Вы не отрываете, — улыбнулся Мангустов, — тем более невесты рассказали мне, как вы сражались ради всех в лазарете. Я могу чем-то помочь?

— Да, — с облегчением выдохнула Тэймэй. Она очень не любила просить и быть обязанной. — Ваш подарок… артефакт. Не могли бы вы помочь его привязать?

Мангустов замешкался на мгновение, прежде чем нашёлся с ответом:

— Кхм… но у вас здесь есть некоторая специфика местности, как говорил Михаил…

— Мы выберемся на границу земель, — тут же сообщила иллюзионистка. — В нынешней ситуации… преступно не пользоваться всеми доступными средствами защиты.

— Да, Андрюш, помоги Тэймэй, — отозвалась блондинка Анжела, с которой их вместе проверяла Света. — Ей нужно заботиться о малыше в первую очередь.

Мангустов чмокнул невесту в макушку и согласно кивнул.

— Дети — это святое. Когда выдвигаемся?

На границу земель они перенеслись порталом Райо. Тот невозмутимо стоял в сторонке, ожидая, пока закончатся нужные процедуры. Но не тут-то было. Стоило Мангустову оказаться за пределами проклятых земель, как от него отделились тени, моментально наполнившиеся красками и объёмом. Спустя секунду рядом стояли маленькая не то кошка, не то крыса с вытянутой мордочкой и невероятно умными глазами, огненный дракончик размером чуть ниже колена и чёрная пантера с пастью полной зубов.

И вся эта троица невероятно ругалась. Половина слов явно была из припортовой зоны, а вторая относилась к междометиям и предлогам направления. Общий смысл сводился к возмущению пленением где-то. А потом пантера вдруг склонилась перед Райо и уважительно начала с ним беседовать о чём-то.

Люди ошарашенно взирали на подобный церемониал. Практичней всего в этой ситуации повёл себя Мангустов, видимо, уже привыкший к поведению собственного зверинца. Сколько же тайн и вариантов индивидуального развития таит каждый род. А так и не скажешь.

— На кого делаем привязку? — деловито уточнил Андрей, раскрывая шкатулку и пристально вглядываясь в статуэтку дракончика. Та мерцала мягким светом, пульсируя будто живое сердце.

— На Тэймэй, малыша и Михаила, — моментально отреагировала Светлана.

— Позвольте вмешаться, — вступил в разговор Райо, — не обижайте собственного мужчину неуверенностью в его силах. Привязывайте к Тэймэй, сыну и Светлане.

Мангустов кивнул, он явно одобрял совет эрга как мужчина и глава рода. Пару секунд ничего не происходило, а затем от статуэтки дракончика отделилось три огонька. Два из них впитались в Тэймэй и один в лекарку.

Сам же Райо осторожно прижал к груди статуэтку дракона, разом потускневшую и как будто бы ставшую безжизненной.

— Благодарю тебя, брат! Неси свою ношу достойно, спи спокойно, существуй вечно, защищай до последнего! — донёсся его тихий шёпот.

* * *

Приходилось продолжать играть на публику. Иван Григорьевич злился, но не показывал виду. Работы по подготовке к открытию женской кавалерийской школы подходили к концу. Впору было рассылать приглашения на открытие. Чтобы хоть как-то уменьшить свою злость, Иван Григорьевич увеличил длительность и интенсивность тренировок, а ещё напросился на спарринги с охраной из имперской службы безопасности. Нужно было повышать собственный уровень владения магией и телом, чтобы всякие сопляки не смели к нему даже прикоснуться.

И первое, и второе злость не уменьшили, но явно позитивно отразились на его рейтинге в императорской семье. Для успокоения дяди Иван даже сделал благотворительный взнос на восстановление сгоревшего склада, чтобы спустя неделю узнать, что Комарины пожертвовали больше.

«Вот, сучёныш. Откуда только у тебя деньги?»

Не могли бескрайние болота и пара клочков земли с пожухлой травой стать основой финансового благосостояния рода. У Ивана тоже было капиталовложение, но оно было упрятано на чужой изнанке. Где-то там его дожидалась его личная армия.

Как бы он не кипел при мыслях о княгине Виноградовой и её мерзком братце, но нужно было искать варианты сближения. Потратив пару часов на размышления, Иван пришёл к выводу, что лучше всего способствует налаживанию связей возврат утраченного родового достояния.

Пару раз позвенев серебряным колокольчиком, Иван Григорьевич вызвал слугу для личных поручений. Тот появился сразу же, будто стоял и ждал под дверью. Хотя почему будто. Он всегда был готов исполнить любые поручения своего господина.

— Найди на аукционах или в частных коллекциях что-то из раскупленного добра рода Виноградовых. Денег не жалей, если нужно, используй шантаж. Но мне нужно что-то особенное, — вынув из ящика стола пачку ассигнаций, Иван Григорьевич передал их слуге. — Срок — неделя, максимум, десять дней.

— Будет исполнено, господин, — поклонился слуга и бесшумно выскользнул за дверь.

* * *

Кровавый Пик, граница Ирликии и Каролийских гор

Вот уже больше недели они стояли у подножия Кровавого Пика. И с каждым днём настроение Его Святейшества становилось всё мрачнее. Причин тому было несколько. Во-первых, Альб ненавидел холод.

В это время с вершин Каролийского хребта дул морозный промозглый ветер, пробирающий до костей. От него не спасала магия. От него не спасали грелки, от него вообще ничего не спасало. Как будто этому проклятому ветру было всё равно, что его пытается остановить одно из сильнейших существ этого мира, практически равное по силе богам.

Плевать было ветру на этого пришлого спесивого человечка. Ветер был той силой, что отражала дыхание самого мира. И это дыхание жаждало прогнать со своего тела захватчиков-паразитов. Потому ни одно заклинание не могло спасти Альба от стылого дыхания Каролийского хребта.

Во-вторых, столь совершенная добыча Серва вдруг начала портиться. И самое обидное, что Альб не приложил к этому ни единого усилия. На второй или третий день девушка без каких-либо причин начала усыхать. Кожа больше стала похожа на пергамент, трескаясь на сгибах. Щёки впали, губы поднялись, обнажая жемчужные зубы с парой чуть заострённых клыков. Некогда прекрасный сосуд для скверны вдруг стал всё больше показывать собственное уродливое нутро.

В-третьих, Кровавый как-то не спешил за своей женщиной. В прошлый раз он явился намного быстрее. С другой стороны, в прошлый раз он был в пределах этого мира. Легион стоял у подножия его логова. Как опытный охотник Альб знал, что зверь всегда возвращается в своё логово. Особенно, если в логове спрятаны ключи от сковывающих его кандалов.

Его Святейшество с тревогой смотрел на мумию, бывшую некогда прекрасной блондинкой.

«Лучше бы тебе поторопиться, Кровавый! Иначе моя месть не получится столь сладкой, как мне того хотелось бы!»

— Ваше Святейшество, — прервал мысли главы Ордена один из верных паладинов, — Ваше приказ выполнен. Изволите лично проверить доставленных нечистых на скверну?

— Да, пожалуй! — согласился Альб, облачаясь в белоснежную с золотом сутану. — Само это место отравляет наш мир скверной! И мы должны всеми силами сопротивляться его соблазнам.

Спустя полчаса в походном шатре Его Святейшества на крестовине прикрученная кожаными ремнями висела блондинка чем-то напомнившая Альбу женщину Кровавого. И пусть цвет волос был бледнее, не такой благородный, сама шевелюра засалена, как и остальное тело, но зато от заражённой скверной девицы явственно несло страхом.

Всё то время, пока Его Святейшество не стеснялся собственноручно омывать молодое девичье тело, нечистая молчала, закусив губу. Но под конец вдруг начала явственно постанывать. Альб даже остановился от такой наглости.

— Продолжайте, Святой Отец, — промурлыкала девица, стараясь ещё шире раздвинуть ноги. — Я готова принять Вашу Святость в своё лоно.

По лицу Альба пробежала судорога разочарования и злости. Нет, так дело не пойдёт. Ещё полторы сотни лет назад он, возможно, и отреагировал бы на подобное предложение, но не сейчас. Нечистая разбередила старую рану, и Его Святейшество воспылал праведным гневом.

— Не знаю, на что ты надеялась, но у тебя ничего не вышло, — прошипел он и, схватив со стола кожаный ремень с шипами, наотмашь ударил по лицу девице. Но та вопреки ожиданиям не закричала и не заплакала, моля о пощаде. Нет. Она застонала ещё сильнее.

— Да! Ещё! Святой Отец! Не останавливайтесь! Боль очищает от скверны, готовя наше тело к принятию благодати Рассвета!

Альб с отвращением смотрел на девицу, посмевшую испортить ему всё развлечение. Выбрав несколько розог с колючками, он принялся стегать ими девицу. Если первые пару минут она стонала и извивалась, то стоило разорвать нежную кожу на животе и разворотить внутренности, она потеряла сознание. Кровь залила всё вокруг, пропитывая сутану Его Святейшества. Сейчас он со сжатыми в нитку губами выполнял работу. Такие не должны были жить. Мало того, что ёмкость источника скверны была прискорбно малой, так ещё и очищение через боль было недоступно для нечистой. Потому требовалось просто уничтожить её как брак.

Через полчаса девица перестала дышать, и Альб с чувством выполненного долга отложил в сторону розги. Отвернувшись от ставшей неинтересной ему нечистой, он хотел уже потребовать привести следующую, когда его взгляд невольно зацепился за порозовевшее лицо блондинки. Женщина Кровавого вновь стала прекрасной. Кожа её приобрела былую упругость, трещины и раны затянулись.

— Моя же ты хорошая! — в предвкушении облизнулся Альб. — Как же я мог не угадать! Теперь-то мы с тобой развлечёмся! А Кровавый пусть пока повременит возвращаться!

* * *

Дом, милый дом!

Я стоял на небольшом заснеженном плато посреди Каролийских гор и вдыхал запахи родного мира. Я скучал. Несмотря на всю его грязь, этот мир подарил мне силу, мои моральные принципы, друзей и даже членов семьи. Я скучал. Если по моим ощущениям прошло чуть меньше полугода, то здесь прошло больше ста пятидесяти лет.

Я даже не понял, как повернулся на восток, пытаясь сквозь снежные шапки рассмотреть Цитадель крови. Её отсюда никак нельзя было увидеть, но она была там, отзываясь в сердце теплом ностальгии.

— Мать Великая Кровь, я вернулся.

Едва последние звуки растворились в снежной тиши, как я ощутил за спиной ток крови. Рывок, и горлу лазутчика приставлен тонкий стилет.

— Что ты здесь забыла?

Ольга замерла под моими руками испуганной пичугой. При этом тело её колотило мелкой дрожью.

— Это не то, что ты подумал, — просипела она посиневшими губами на морозе.

— Кто тебя послал? Как ты прошла? — задавал я вопросы. Никто не знал о моём уходе, лишь сестра была предупреждена.

— Никто! Клянусь! Никто! Я прыгнула в закрывающийся портал!

Я чуть надавил на шею стилетом, пуская кровь эмпатке. Та не сопротивлялась. Стоило каплям крови выступить из раны, я погрузился в воспоминания. Вынырнул я оттуда спустя пару секунд.

— Охренеть! — эта фраза вырвалась невольно. Я отпустил девушку. — Как так вышло, что я вижу лишь последние пару часов твоей жизни? Дальше чистый лист. Где остальное?

— Хельга умерла, а я осталась. А память души через кровь не просмотришь, — пожала плечами Ольга. — Вот тебе и ответ.

— Что тебе показал Атараши?

— Кто? — нахмурилась эмпатка, обнимая себя руками и пытаясь согреться. Её одежда уж никак не подходила к прогулкам по горам.

— Мальчик слепой, оракул, — пояснил я, оглядываясь по сторонам. — И вопрос риторический: тебе перерождение совсем инстинкт самосохранения отбило? Тебя же в фарш могло превратить чужим порталом.

— Про оракула — это личное! — ответила эмпатка. — А фарш… не привыкать.

— Хуже наивности только немотивированная бравада, — буркнул я, ковыряясь руками в сугробах в поисках нужного мне валуна. Он просто обязан был лежать где-то здесь. Ну же.

— Это не бравада. Это опыт. Фарш не самый плохой вариант смерти. По крайней мере быстрый.

Я обернулся, разглядывая брюнетку с предельно серьёзным выражением лица.

— Я за тебя рад, но тебе здесь не место. Здесь никому не место. Я открою портал, и ты вернёшься обратно. Защищай Асту, живи новую жизнь и не пытайся лезть в чужие тайны.

Ольга отломила кусок льда и полоснула им по ладони:

— Я — Ольга Бероева, клянусь быть верной сестрой, защитником и боевым товарищем графу Михаилу Юрьевичу Комарину, или кто ты там есть на самом деле. Я призываю в свидетели клятвы твою Мать Великую Кровь.

Кровь на ладони эмпатки завертелась смерчем и испарилась. Рана на ладони затянулась, не оставив даже следа.

Подтверждение клятвы ещё не означало, что я начну доверять этой девице, несмотря на её помощь в битве со святошами.

— Что за фамилия и какой у тебя тотем на самом деле? Бероева — это что-то связанное с Медведями?

Эмпатка рассмеялась.

— Какой к чёрту тотем? Ты много тотемов знал до перехода в тот мир? А фамилия самая обычная для моего родного мира.

А ведь тотемы и правда были отличительной особенностью мира Михаила Комарина. Здесь ничего подобного не было.

Я попытался сопоставить все свои мысли в отношении этой девушки. Опасности от неё я не чувствовал, но и во внеземную внезапную дружбу тоже не верил.

— Что тебе от меня надо?

— Если скажу большой и чистой любви, ты же не поверишь? — улыбнулась Ольга и, заметив моё скептическое выражение лица, добавила: — Мальчик показал, что рядом с тобой у меня есть шанс снять с себя проклятие. Всё.

Снятие проклятия, конечно, причина весьма убедительная, но у меня были несколько иные соображения на этот счёт.

— Ты — предыдущая хозяйка алтаря стихий? — решился задать я в лоб свою главную догадку.

— Собственной персоной, — сделала она шутливый реверанс и принялась прыгать на месте, пытаясь согреться.

— Хочешь вернуть обратно свои земли и своё могущество?

— Боги упаси! Мне этого говна с первого раза хватило, — довольно искренне возмутилась эмпатка. — Я бы и тебе не советовала, но они умеют присесть на уши, поэтому помогу, чем смогу. Я, знаешь ли, заинтересована, чтобы ты не помер раньше времени и помог мне снять проклятие.

Я хотел было продолжить расспросы, но подозрительный шум над головой заставил поднять взгляд вверх, чтобы тут же почти нос к носу столкнуться с оскаленной пастью каролийского барса, изготовившегося к атаке.

Эти кисы охотились только группами по пять-семь особей. И что самое противное, не имели крови, являясь порождениями стихий.

Взвинтив ток крови до предела, я приготовился обороняться. Один против семи, да ещё и с теплокровной добычей за спиной…

— Ложись! — только и успел рявкнуть я, когда сугробы вокруг нас взорвались снежным крошевом.

ОТ АВТОРА:

Друзья, более подробно о приключениях Андрея Мангустова, его красавиц-невест и чудесах обитаемых изнанок можно прочитать здесь https://author.today/work/263637.

Глава 21

Вы пробовали когда-то остановить лавину грудью? Не рекомендую! Удар от барса вышел такой силы, что мы, сцепившись, покатились по снежному крошеву почти к краю плато. Я выпустил эфемерные когти, глубоко запустив их в порождение стихии.

Барс взвыл обиженно и отпрыгнул в сторону. Ещё бы, кошак никак не ожидал от теплокровного сопротивления их же оружием. А за спиной как-то подозрительно ойкнула Ольга, и мне пришлось оставить обиженного барса и рвануть в её сторону, чтобы уже собственным боком таранить летящую на эмпатку кису.

Рёбра жалобно затрещали, а кошка разъярённо щёлкнула клыками у меня перед носом.

— Отходи к скале, чтобы обезопасить спину! — тихо скомандовал я. — Мне нужно пространство для оборота! В человеческом обличье я тут сильно не навоюю.

Я пятился, не выпуская из вида стаю барсов. Те пригнулись, раздражённо размахивая своими огромными хвостами, и сжимали кольцо, готовясь разом напасть.

— Позволишь? — послышался настороженный голос Ольги. — Если не выйдет, обещаю не отсвечивать и прикидываться камушком.

Вот вроде бы всё понимал, что она говорила, но сама манера явно выдавала в ней, как минимум, не аристократку, а простолюдинку, а, как максимум, попаданку. Нужно будет обсудить с эмпаткой её манеру речи и напомнить про охоту и умерщвление любых иномирных душ.

— Пробуй, — согласился я, совершая частичный оборот. Тело стало покрываться чешуёй, когти из эфемерных стали вполне реальными, но я всё ещё был человеком.

Барсы прыгнули разом, смазанными белоснежными вихрями ринувшись в нашу сторону. Я сменил ипостась полностью, закрывая собой эмпатку и принимая на змеиное тело пять особей. Точёные когти попытались пробить чешую, но, соскальзывая, лишь оставили на ней царапины. При этом кисы ошалело трясли головами, прислушиваясь к чему-то.

Я тоже напряг слух и разобрал тихое мурлыкание у себя за спиной. Оно становилось всё громче. Интонации менялись, будто огромная кошка обращалась к барсам и говорила с ними на одном языке. А затем мне на хвост уселась Ольга и протянула открытые ладошки к опешившим от такой наглости барсам. Сперва одна большая киса доверчиво подошла к эмпатке и ткнулась головой в ладонь, давая себя погладить.

Не переставая мурлыкать, Ольга сползла с моего хвоста и принялась играть с кошечкой.

— Хорошая киса! Умная киса! Мы тебе не враги!

Следом подошел ещё один барс, но почему-то я был абсолютно уверен, что на этот раз это был кот.

— Сильный котик! Заботушка! Мудрый котик! Мы — друзья! Мы пойдём своей дорогой, не причиняя вам зла!

Барсы млели под руками Ольги не хуже домашних кошек, жмуря глаза и чуть подёргивая усами. Эмпатка чуть ли не лежала на них сверху.

— У, морды! Испугали нас! Вон, даже поранился один, а мы не хотели никого обидеть!

Ольга в чёрном платье смотрелась тёмной вороной на фоне белоснежных барсов.

— Меняй ипостась на человеческую, — тихим мурлычущим голосом обратилась ко мне эмпатка. — Ты их нервируешь и заставляешь конкурировать с тобой за территорию.

Я последовал совету с опаской, но сейчас барсы не выглядели опасными. Они разлеглись вокруг Ольги и тихо мяукали ей о чём-то.

— Что они вообще здесь забыли? — тихо буркнул я себе под нос. — Каролийских барсов в этой части гор отродясь не было. Маги крови за этим всегда следили.

— А нет теплокровных в этой части гор больше, — ответила за барсов эмпатка.

— Как это нет?

— Говорят, только караваны теплокровных изредка проходят, да облавы от теплокровных с равнин случаются.

Нет, я, конечно, высокого о себе мнения, но что-то слабо верится, что после моей смерти маги крови в едином протесте снялись и покинули место, где сотнями тысяч лет обучали последователей Великой Матери Крови.

Что же должно было произойти, чтобы Цитадель и Башня крови опустела? Вопрос, конечно, не праздный, но вернуться к нему я смогу только после того, как Агафья окажется в безопасности. А для этого перво-наперво мне необходимо было добраться до собственной библиотеки крови.

— Спроси у них, стоит ли ещё каменная башня на границе Каролийских гор и Ирликийской равнины?

Ольга помурлыкала с кошками и спустя пару минут ответила:

— Там уже полторы сотни лет полным-полно теплокровных, но последние дни их там очень много.

Ну что ж, было бы наивно полагать, что святоши не будут поджидать меня у моего дома. Наивным я не был, именно поэтому открыл портал не к воротам Ордена в Ирликии, не у подножия собственной башни, а на плато в горах среди снежных пиков. Раньше это была территория магов крови, но теперь… конкурирую за территорию с барсами.

До наложения блокирующей силы печати я бы без проблем проложил путь к дому. Если бы Цитадель крови всё ещё была обитаема, то смог бы обратиться к братьям за помощью, сейчас же действовать приходилось на свой страх и риск. Оставалось надеяться, что эта честолюбивая скотина Альб захотел отомстить лично и не созвал все двенадцать легионов на порог моего дома.

Но даже на этот случай у меня был запасной вариант.

— Раз уж они тут хозяйничают последние лет сто, то, может, подскажут, где запропастился мой тайник? Здесь должен быть каменный ящик с одеждой, продуктами, запасом крови и прочими нужностями.

— Серьёзно? У тебя тут хранилище Судного дня было? И, думаешь, за сто лет ничего не испортилось?

— Посмотрим, — уклончиво ответил я. — В любом случае тебя переодеть надо, уже губы посинели от холода, да и кормить тебя чем-то надо.

— А ты? — брови эмпатки вопросительно взметнулись.

— Если ты будешь в тепле и накормлена, то я всегда смогу подкрепиться тобой.

— Хорошая шутка, — рассмеялась Ольга и закашлялась, тут же скривившись. Губы девушки на морозе обветрились и потрескались.

— Это не шутка, — я решил быть предельно откровенным. — Забыла мою специализацию?

Секунды три эмпатка разглядывала меня, считывая мои эмоции, а после снова рассмеялась, но уже нервно.

— Чёрт, теперь понимаю, что чувствовали консервы.

— Кто? — не понял я.

— Консервы. В моём мире для военных и просто для людей продавалась сытная пища, герметично упакованная в металлические банки. Называлось это консервой. Мясо, рыба, каши. Да всё что угодно упаковывали. А на тюремном жаргоне «консервой» называли заключенного, которого брали с собой на случай голода и планировали в дальнейшем съесть. Вот и я сейчас «консерва», меня нужно оберегать, кормить, защищать, чтобы отобедать мною по первому требованию.

— Ты всегда можешь вернуться обратно и не бояться быть съеденной, — я демонстративно облизнулся, разглядывая шею девушки.

— Не ешь меня, Мишенька, я тебе ещё пригожусь! — хохотнула Ольга. — Не была бы эмпаткой, повелась бы. Так хочешь от меня избавиться? Но я вообще-то весьма и весьма полезная в бою, да и в мирной жизни. Ты, вон, с миру по нитке уникальных магов собираешь. Так вот она — я, сама в руки плыву.

— Вот это-то и напрягает, — честно признался я. — Бесплатный сыр сама знаешь где. А тут на блюдечке с голубой каймой.

— Так я же не бесплатно, а в надежде снять проклятие, — пожала плечами Ольга. — Так что вроде бы всё честно.

— Не отстанешь?

Эмпатка поджала губы и упрямо мотнула головой.

— Нет!

— Тогда ищи с кисами ящик.

— Да здесь он, — Ольга ткнула пальцем куда-то себе за спину на кучу каменных валунов, засыпанных толстым слоем снега. — Был обвал, горы трясло сильно. Вот твой схрон и засыпало камнями.

Я прикинул размеры валунов и предупредил:

— Сейчас опять змеем стану, предупреди, чтоб не кидались. Мне только завал разобрать. Руками таскать я не семижильный.

Эмпатка кивнула и продолжила чесать живот одному из барсов. Пальцы при этом у неё уже больше напоминали свей скрюченностью грабли. Ласкать, играть и баловать стихийных кошек было равносильно игре со льдом и снегом, но Ольга стоически выполняла свою часть работы. Я же пытался вспомнить, был ли у меня припрятан в схроне алкоголь. Сейчас он бы совсем не помешал.

Валуны разлетались с лёгкостью, стоило стукнуть по ним посильнее кончиком хвоста с шипами на конце. Когда каменный ларь всё же отыскался, печати на нём были целыми, что не могло не радовать. Спустя пять минут Ольга трясущимися руками надевала под платье меховые штаны, укорачивала себе подол, а после с удовольствием укутывалась в меховую накидку с глубоким капюшоном.

К этому моменту она уже даже не разговаривала от холода.

— Пей! — я протянул эмпатке кожаный бурдюк с местным самогоном крепостью что-то около шестидесяти градусов. Вообще предполагалось им стерилизовать раны, но и для принятия внутрь он тоже годился.

Девушка с трудом сделала пару глотков, сделала глубокий вдох, вытерла рукавом выступившие слёзы и снова приложилась к бурдюку.

— Если начну петь песни, переждать придётся минут пятнадцать, потом у меня совесть проснётся, — предупредила Ольга, с неохотой отдавая мне согревающее средство. — Куда мы дальше?

— Здесь была тропа. По ней дойдём до Проклятого Пика и проберёмся ко мне в башню. А уж оттуда я постараюсь на время обессилить наших врагов, чтобы забрать Агафью домой.

— Хороший план, — кивнула Ольга. — Надёжный, как швейцарские часы. Даже я вижу в нём массу дыр, а уж как ты в одиночку собирался это провернуть…

— Что поделать. Не ожидал я, что братство, существовавшее до того тысячелетиями, внезапно исчезнет. Так что решать проблемы придётся самостоятельно и как можно скорее. Сомневаюсь, что Альб кормит Агафью кровью, а без подпитки её шансы на выживание практически равны нулю.

Пока мы беседовали, я прикреплял к унтам девушки снегоступы и сам переодевался в запасной комплект одежды. Собрав самое необходимое из ларя в кожаную котомку на толстом ремне через плечо, я поднял голову к небу, сверяясь с собственными ощущениями.

— Часа три светового дня у нас ещё есть в запасе. Надеюсь, успеем добраться до лаза. Здесь должно быть недалеко.

* * *

Я не знаю, с какой силой должно было тряхануть старый Каролийский хребет, чтобы его раскололо новыми ущельями. Если раньше дорога от тайника до запасного выхода из Башни занимала три — три с четвертью часа, то сейчас половину от этого времени искали переход через новообразованные расщелины. И здесь нас ждали по классической схеме две новости: хорошая и плохая.

Хорошая заключалась в наличии между расщелинами мостов. А вот плохая с дотошностью пессимиста вещала, что мосты собраны из говна и палок и имеют возраст чуть ли не под сотню лет. Дощечки местами прогнили и провалились, а уж за крепость верёвок спустя век и вовсе никто бы не поручился.

Благо, я захватил с собой верёвку из тайника. Всё-таки поход по горам в компании нуждался в мерах предосторожности. Обвязав себя и Ольгу верёвкой, я первым отправился проверять состояние моста. Ширина ущелья на глаз составляла метров тридцать, но глубину его определить было практически невозможно. Внизу все занесло снегом, вызывая обманчивое чувство близости дна.

Я шёл, тщательно ощупывая ногой каждую следующую дощечку. Обледеневшее дерево жалобным скрипом провожало мои шаги, но выдержало мой вес. Стоило мне перейти на противоположную сторону, я выбрал деревце потолще и пару раз обмотал вокруг него верёвку для распределения нагрузки. Случаи бывали разные. Вдруг Ольга — барышня кисейная и грохнется в обморок от осознания высоты над уровнем моря? Удерживать другое тело от падения было бы гораздо удобней при наличии стопора в виде дерева. Но, на удивление, первый переход дался девушке легко. Второй тоже порадовал относительной целостностью верёвки моста, но не дощечек. А вот с третьим мостиком вышла накладка.

Вернее, даже не так. Не было ни мостика, ни противоположного края, ни самого Проклятого Пика. Целая гора в одночасье рухнула под воздействием неизвестных мне сил. Запасного хода, ведущего в мою башню попросту не существовало. Зато открывался шикарный обзор на Ирликийскую долину и мой дом, возвышающийся над шатрами Легиона Рассвета.

Я принялся считать шатры. По всему выходило, что я всё же не ошибся. Ирликийская сволочь притащила сюда исключительно свой легион, желая забрать себе все лавры за мою поимку и уничтожение.

«Хоть раз твоя жадность сыграла мне на руку, — подумал я. — Не придётся воевать против всей дюжины орденов разом».

В том, что столкновение неизбежно, я не сомневался ни секунды. Кровная связь подсказывала, что Агафья сейчас где-то там, на границе Каролийских гор и Ирликийской равнины. Судя по отсутствию отклика, чуда не произошло, девушка не очнулась в чужом мире. Но, зная интересы Альба, надеяться на целостность тела вампирши не приходилось. Ну да тело не душа, вылечить реально.

Солнце уже практически опустилось за горные вершины, поэтому продолжить путь мы решили с рассветом. Боевые ж действия и вовсе предстояло вести в полдень, ибо тогда сила Орденов становилась минимальной. Сейчас же нам необходимо было набраться сил перед спуском в долину. Делать это в тёмное время было равносильно самоубийству.

Развернув небольшую походную палатку и спальные мешки, мы принялись располагаться на ночь. Ужин из вяленного мяса и высокоградусного самогона показался пищей богов после насыщенного событиями дня. Я лежал и смотрел в никуда. В голове бродили ленивые мысли, которые то и дело сворачивали к ситуации в Цитадели. Куда делись все маги?

А между тем моё внимание привлёк дробный стук. Не сразу я понял, что так стучат зубы Ольги от холода. Твою мать! Я так надеялся, что самогон поможет избежать болезни от переохлаждения. Но сегодня явно был не наш день. Эмпатку трясло, как осиновый лист на ветру. Она чуть ли не инеем покрывалась от холода, не приходя в себя.

— Надеюсь, завтра ты меня поймёшь, — я выбрался из собственного спальника и принялся раздеваться. Лучше всего грело голое тело к голому телу. Освободив Ольгу от одежды, я забрался к ней в тесный спальник и прижал к себе. От девушки почему-то пахло костром и засохшей кровью. Поддаваясь интуиции, я осторожно прокусил ей кожу на шее и принялся слизывать капли крови. Мне и нужно-то было всего нечего. Смысл был не в питании «консервой», а в выделении вещества для активации регенерации тела.

Вот только и сама кровь Ольги была сейчас пряной на вкус, совсем не такой, какая была у Хельги. Они будто и правда были абсолютно разными людьми.

Прижавшись к эмпатке покрепче, я провалился в сон. Проснулся же я от удивительно реалистичного сна, где Ольга тормошила меня за плечо и сообщала:

— Миша, проснись! Там внизу кого-то распять собираются! Вон, даже крестовина стоит!

Вот только это был совсем не сон.

Глава 22

Забираясь в спальный мешок, Ольга мечтала лишь о том, чтобы согреться. Встреча с барсами, казалось, высосала из неё всё тепло, заморозив не только тело, но и душу. Но признаться в собственной слабости было равносильно клейму обузы, поэтому Ольга молчала, сцепив зубы. Тем более, что это — мелочи. Молчать, сцепив зубы, когда с тебя сдирают кожу, было сложнее. Но нужно было отдать должное Михаилу, её состояние он заметил, хоть и не сразу, и даже попытался помочь. Местный алкоголь на время поселился внутри огненными солнышками, возвращая чувствительность телу. Тёплая одежда смогла отгородить от морозного промозглого ветра, но Ольга ощущала, что холод отступил ненадолго.

И вот он вернулся. Ледяные когти холода вонзились в сердце и душу, заставляя тело деревенеть. В тот момент, когда Ольге касалось, что она превратилась в ледяную статую, откуда-то с востока морозные ветры принесли эмоции. Эмоции боли, непонимания, неверия и отчаяния. Она захлёбывалась в них, словно в тягучей трясине. Эмоции тянули её на дно подальше от солнечного света и поближе к первозданной тьме. Сперва эмпатка пыталась сопротивляться, но вспомнила тренировку морских котиков в её родном мире.

«Если ты тонешь со связанными за спиной руками, нет смысла сопротивляться. Опустись на дно и оттолкнись ногами вверх».

Такой нехитрый совет позволил ей принять неизбежное и перестать сопротивляться. Она медленно опускалась в пучину боли, словно входила в сине-чёрные тучи. Но они должны были когда-то закончиться. Яркое солнце ослепило после тьмы, но ощущения не изменились. Наоборот, эмоции резали по живому, стократ увеличив свою силу. Будто до того тучи защищали Ольгу, пытались уберечь.

Когда эмпатке удалось восстановить зрение, она с удивление рассмотрела под собой битву. Стороны были ей не знакомы, но борьба шла на уничтожение.

В долине стоял замок с высоченной башней, напоминающей современные небоскрёбы. Облицовано всё было багряным мрамором, отчего казалось, что замок похож на настоящее сердце. Сходства добавляли пробегающие по стенам алые сполохи. Казалось, что сердце билось, качая кровь-магию по своим стенам.

Замок накрыла розовая полусфера. Ольга отстранённо подумала, что она уже видела эту магию раньше, но в этот раз поверх розовой полусферы образовалась ещё одна, смолисто-чёрная.

Перед замком выстроились коробками легионы воинств. Они не шли в бой, лишь над долиной разносилась песня. Пели красиво, а капелла, да ещё и каноном, как бы догоняя друг друга и усиливая эффект.

В какой-то момент песня стала настолько ощутимой, что земля под ногами задрожала. Горы вокруг содрогнулись. По земле пошли волны. Каменная гряда покрылась сетью трещин, а затем от легионов к замку ринулось двенадцать копий: шесть розовых и шесть чернильно-чёрных.

Ольга даже зажмурилась, но, когда решилась открыть глаза спустя пару секунд, с удивлением увидела фигуры в алых балахонах, стоящие напротив легионов. Вокруг них клубилось кровавое пламя. Все вместе они сплетали единый конструкт, противостоящий копьям захватчиков. Живые факелы удерживали силу дюжины легионов.

Взгляд Ольги невольно привлекло мельтешение в самом замке, где во внутреннем дворе маленькие фигурки расчерчивали какую-то многолучевую звезду. А ещё она видела, как из замка в сторону гор словно муравьи движется караван. Сверху наблюдать было удобно, вся картина была, как на ладони.

Пение воинов продолжилось, копья увеличились в размере и будто бы ёмкости. От них ощутимо веяло жутью. Один из магов в балахоне рухнул на колени, пронзённый копьём. Пение стало громче, но его перекрывало чавканье этого уродского оружия проткнувшего несчастного. Не прошло и десяти секунд, как убитый осыпался хлопьями пепла.

Противостояние продолжалось. Маги падали, пронзённые копьями один за одним, горы содрогались от алчного пения легионов. По замковым стенам змеились трещины. Из полусфер то и дело вниз били молнии чёрного и розового цвета.

Когда последний защитник цитадели рухнул на колени с запрокинутой в небо головой, копья ринулись к замку. Больше некому было защищать полуразрушенную твердыню. Ольга невольно перевела взгляд на людей, суетившихся во внутреннем дворе. Она никак не могла предупредить их, даже предупреди она, все было бы тщетно. На вершинах многолучевой звезды на коленях стояли люди, пронзая собственные сердца мечами. Кровь стекала, заполняя линии, и над замком расцветал огромный кровавый бутон. Его лепестки наливались силой и светом.

В момент, когда копья коснулись замковых стен, цветок распахнулся и накрыл цитадель собственным куполом. Копья бились и не могли проникнуть внутрь. Сферы над замком стали меркнуть и осыпаться пеплом.

Легионы перешли на гортанный клич, вместо канона они стали петь в унисон, объединяя все копья в единое. Когда пение достигло верхней точки, копьё ударило в центр бутона, но прошло по касательной, будто кто-то отвёл его своей рукой. Удар чудовищной силы вызвал камнепады в горах. Горы рассыпались в пыль. Долина, где стояли легионы, превратилась в ущелье, но цитадель удержалась. Накрытая алым пологом, она сияла в свете закатного солнца. И лишь Ольга видела, что твердыня стала общей могилой для магов, так и не сдавших свою обитель.

Очнулась эмпатка от того, что у неё по щекам текли слёзы. Судя по всему, она только что видела эхо эмоций последних магов крови, стоявших на смерть за свой дом и так не сдавших его врагам.

— Суки! Везде одинаковые! — вытирая щёки, прошептала Ольга и вдруг почувствовала, как ей в ягодицу упирается нечто весьма тёплое и твёрдое. Осторожно повернув голову, девушка увидела спящего Михаила, который обнимал её за талию и прижимал к себе.

«А ничего так…тело… — невольно мелькнула абсолютно здравая мысль, не скованная местным ханжеским аристократическим воспитанием. — Тем более залететь мне всё равно не светит».

Правда, из того, что она знала об этом мужчине, он вряд ли полез бы к левой девице под юбку в первую брачную ночь. Не тот склад характера. Причём, Ольга догадывалась, что его соседством в спальном мешке она обязана банальной практичности. Согреть оледеневшую эмпатку по-другому бы просто не вышло.

«Эх! А замуж я пока не собираюсь», — с сожалением вздохнула девушка и принялась выбираться из спальника. Их одежда лежала тут же, сложенная стопочками. Быстро одевшись, Ольга выглянула из палатки. Вид открывался просто потрясающий. Рассветные лучи золотили снежные шапки гор, пронизывая всё вокруг радужными зайчиками.

Кажется, она видела вчера, как Михаил убирал в вещевой мешок что-то похожее на подзорную трубу. Порывшись в мешке, Ольга нашла трубку. Внешне она напоминала детские калейдоскопы, только здесь нужно было медленно крутить колёсико, чтобы линзы настроились на чёткость изображения.

Сперва эмпатка полюбовалась склонами гор, но затем почувствовала прикосновение чужих эмоций. Они были столь сильными, что она невольно повернула трубку к месту стоянки палаток ордена. Рассвет там встречали ликованием, вот только оно было вызвано ещё и тем, что в центре лагеря почему-то натыкали противотанковых ежей.

— Что за хрень? — нахмурилась Ольга и попыталась ещё приблизить изображение. И пусть контуры плыли, а глаза болели до рези, но она смогла рассмотреть, чем ежи являлись на самом деле.

— Миша, Миша, проснись! — вернувшись в палатку, принялась она тормошить мага. — Там внизу кого-то распять собираются! Вон, даже крестовины ставят!

* * *

Близилась к концу вторая неделя после возвращения Серва. Кровавый задерживался. Альб задумчиво разглядывал его женщину. Она вызывала живейший интерес. Давненько у него не было такого любопытства в отношении представительниц слабого пола. Даже вспомнилась старая присказка, что в каждой женщине должна быть загадка. Блондинка такую загадку имела, и Альбу страсть как хотелось её разгадать. Делать всё равно было нечего.

Первые пару дней Его Святейшество развлекался тем, что проверял степень повреждений, которые способно вынести тело блондинки. Альб хотел болью вывести её из того состояния, в котором она находилась. Однако всё было зря. Вскоре ему наскучило ломать и уродовать безучастное тело. В этом не было никакого удовольствия. Тем более для лечения нужна была кровь. Сильная кровь. Чем сильнее были раны, тем больше требовалась доза и тем насыщенней скверной она была. За три дня Альб перевёл на девчонку пять нечистых девиц.

Открытием стало то, что магия исцеления Рассветом на блондинку не действовала. Альб не поленился лично полечить игрушку, но та чуть не загнулась от его манипуляций. И тогда паникующий Святейшество попросту перерезал горло одной из нечистых девиц и подставил струю ко рту блондинки. Это подействовало, но раны затянулись не полностью. Более того, самые крупные даже не до конца зарубцевались.

«Может, она из восставших?»

Восставшими в Ордене Заката называли тела тех, чьи души уже давно ушли в Реку Времени. Армии из восставших были безжалостными и ведомыми голодом и жаждой крови теплокровных. Боли они не чувствовали. Управлять ими было сложно. Потому такие армии были одноразовыми.

Блондинка же была безопасна во всех смыслах и на восставшую не походила ничем. Кроме того, связь души и тела у неё всё ещё сохранялась. Иначе часть ран не возникала бы сама по себе. Конкретно эта способность напомнила Альбу, как на заре своих взаимодействий с алтарями они с друзьями искали «переходники» для работы с местной силой. Дряхлые смотрители алтарей пытались им противостоять, но были слишком слабы и слишком разборчивы в выборе инструментария, за что в конечном итоге и поплатились.

Ночью в шатёр Его Святейшества вошёл слуга, склонившись в поклоне, дабы не видеть, чем занят глава ордена.

— Ваше Святейшество, там паладин с новостями, — донесение он постарался произнести в перерывах между криками боли очередной нечистой.

Все воины Рассвета знали, что их лидер даже ночью стоит на страже веры и очищает от скверны сосуды во имя веры. Не щадя себя, он отказывается от сна ради очищения мира.

— Это не может подождать? — раздражённо уточнил Его Святейшество, вытирая лезвие серпа и подставляя серебряную чашу под толчками покидающую тело нечистой кровь.

— Это связано с Кровавым, — ещё ниже склонился слуга, чтобы случайно заметить в до блеска начищенных носках туфель отражение действия Альба Ирликийского. А тот в этот самый момент поил из чаши кровью грязную нечестивицу Кровавого. Слугу чуть не вывернуло от отвращения. Но он стойко держался. Его Святейшеству виднее, как очистить от скверны.

Послышался тяжёлый вздох.

— Проси!

Слуга выскользнул из шатра, так и не разогнувшись из поклона.

Серв вошёл с протянутой рукой. Голова опущена, но спина гордо выпрямлена. На губах паладина играла предвкушающая улыбка. Новости однозначно были хорошими.

Альб ополоснул руки в розовой воде и тщательно вытер, прежде чем взять пергамент от своего верного пса.

«Эхо души Кровавого появилось в нашем мире».

Его Святейшество победно улыбнулся. Явился-таки.

— Нападать наш старый недруг будет в полдень, ибо полночь уже прошла спокойно. Но мы его поторопим, — Альб обернулся и с предвкушением облизнулся при виде блондинки.

— Вели приготовить крестовины для грешниц.

Серв нарисовал вопросительный знак в воздухе.

— Три для оставшихся нечистых.

Взгляд паладина невольно упал на женщину Кровавого.

— А эту мы оставим на десерт!

* * *

Я пришёл в себя рывком. Ольга совала мне в руки подзорную трубу и указывала на лагерь святош. Одевался под заинтересованным взглядом девушки, которая очень старалась смотреть куда угодно, только не на меня. Выходило откровенно плохо. И судя по покрасневшим щекам, это понимал не только я.

На выходе из палатки я первым делом оценил высоту солнца над горизонтом. Выходило что-то около семи-восьми утра. Уже не рассвет, но и до полудня далековато. Приложив окуляр к глазу, я рассматривал слаженные действия святош. Да уж, казни проводить они всегда были мастерами. Сожжение, колесование, распятие — варианты на любой вкус и бюджет. Агафью среди девушек, запертых в стальной клетке в лохмотьях, я не заметил. Зато заметил кое-кого другого.

У основания моей башни на резном троне из миртового дерева восседал во всём белом целый и невредимый Ирликийский Ангел, Его Святейшество Альбиний. Голову его увенчивал венец с розоватыми вместилищами благодати Рассвета, на пальцах красовались перстни с такого размера камнями, что непонятно было, как он руками шевелил.

— Сука! Ничего его не берёт! Даже посмертное проклятие! — сплюнул я разочарованно и отвернулся.

— Кого? — заинтересовалась Ольга и взяла у меня подзорную трубу. — Эту слащавую мумию?

— Кого? — не понял я.

— Ну мужик во всём белом, с претензией на главного.

— А при чём тут мумия? — переспросил я.

— А ты не чувствуешь?

— Что?

— У него ниже пояса всё разлагается, — принялась объяснять эмпатка. — Он — импотент, — но, увидев мой непонимающий взгляд, тут же поправилась, — нет, даже хуже. У него там всё выгнивает, никакие лекарства не спасают и магия. И мужика извратило так, что он теперь стал фанатом садо-мазо. Получает удовольствие только от причинения боли кому-то. Причём, сильнее всего почему-то ненавидит женщин. С особым извращением любит их ломать и подкладывать под кого-то. Сам при этом наблюдает.

— Ты это всё в подзорную трубу сейчас высмотрела? — не смог сдержать я недоверия в голосе. Палатка уже была успешно собрана, а в паре кружек, на дне которых лежали солнечные камни, уже вскипала вода. Добавив в талую воду по щепотке соли и по пучку местного забористого зелья, передал чашку Ольге.

— Я же эмпат, — как само собой разумеющееся объяснила девушка, уже в свою очередь глядя на меня, как на умалишенного. — У вас что эмпатов нет?

— Есть! — не стал я спорить. — Та же графиня Коброва — эмпатка, как и её дочь, розововолосая невеста Мангустова. Но только что-то они такими подробностями не фонтанируют направо и налево.

— Хреновые, значит, эмпатки. Хотя… — она задумалась. — Судя по тому, что мы в другом мире, твоя душа тоже ни хрена не из мира тотемов, верно? — Я никак не подтвердил и не опровергнул предположение, но Ольге это и не требовалось. — Отсюда следует вывод, что когда в тот мир переносится живая душа с сильным даром, то её дар значительно ярче, чем у местных. Там вроде как песочница, где магический потенциал пришлых раскрывается во всей красе. Вон, с магами крови там тоже не сказать чтобы был комплект. Ты на их фоне уже на уровень божка тянешь.

— Ты отвлеклась от темы. Откуда такие познания? — решил я вернуть разговор в интересующее меня русло.

— Боги, да всё вокруг пронизано эмоциями. В местах побоищ вообще такой фон, что проще вздёрнуться, чем там жить постоянно. А так от любого человека фонит. Только успевай читать. В основном недовольство жизнью, близкими, работой, второй половиной, детьми, реже радостные моменты. От этого учишься закрываться со временем, иначе в перспективе станешь постоянным жителем дома для умалишённых.

— Меня ты тоже читаешь? — был мой первый вопрос.

— Отчасти. Поверхностные эмоции. Ну и, если быть откровенной, то на нормальный уровень владения я ещё не вышла. Тяжело обживаться после тысячелетий забвений и четверти века статичного наблюдения.

— А так и не скажешь. Сработала эффективно на свадьбе.

— Это мы с Хельгой, — нехотя призналась эмпатка и отвернулась к долине. — Она Асту спасала.

— Про фон местности, — я вспомнил потерянную Хельгу, бродившую вдоль болота, — ты же чувствовала остаточный на моих землях.

— Ты про эти или про те земли? — деловито уточнила девушка, уходя от ответа. Да и я тоже хорош. Судя по увиденному мною отрывку побоища, вспоминать такое никто в здравом уме не захочет.

— А ты и здесь уже успела что-то увидеть?

— Посмотри, — Ольга доверчиво развернулась ко мне и подставила раскрытую ладонь. Отказываться от предложения было глупо, поэтому я прокусил запястье и погрузился в воспоминания эмпатки. Вынырнул я оттуда в состоянии холодной ярости.

Суки! И ведь сделали это не сразу после моей смерти. Позже. Прошло с полвека, наверное, может, чуть меньше. Убили дорогих мне людей, разрушили место, ставшее для меня домом.

А ещё открытием стало усовершенствование боевых арканов орденцев. Копья, использовавшиеся в видениях Ольги, ранее не применялись. И если одно копьё в состоянии было убить мага крови из Башни и не развеяться, то для меня оно станет серьёзной угрозой.

— Только не говори, что ты хочешь повторить миниатюру с Георгием Победоносцем? — скептически хмыкнула Ольга.

— Это кто?

— Был в моём мире мужик, который якобы убил копьём змея и стал покровителем воинов.

Эмпатка допила варево, обтёрла кружку снегом и вернула мне.

— Мне не нравятся твои намёки, я умирать не собираюсь.

Я полностью собрал рюкзак и принялся раздеваться. Целые вещи мне ещё пригодятся.

— А мне не нравится, что ты собрался в одиночку выступать против войска, один в поле не воин, знаешь ли. А ты мне живой для снятия проклятия нужен. Нельзя их как-то дистанционно всех убить? Как на свадьбе?

— Можно! Но мне для этого крови нужно столько, как примерно на свадьбе было, — не стал спорить я. — А её ещё добыть нужно в нужных количествах, поэтому придётся всё лапками да хвостиком отрабатывать.

— Хм… — на пару секунд задумалась Ольга, — а давай-ка я тебя оседлаю и подсоблю с добычей крови. Ты меня только поближе подвези, у меня пока дальность влияния — метров сто, не дальше.

* * *

Казалось бы, что могло пойти не так? А пошло. И практически всё.

Нет, в долину спустились мы довольно быстро, змеиный экспресс сработал безукоризненно. Я даже, признаться, получил некоторое удовольствие от спуска. Адреналин пузырился в крови, в ушах звенел визг Ольги, привязанной ко мне верёвкой.

Первые сомнения закрались, когда на подступах к лагерю мы не обнаружили ни единой сигналки или патруля.

— Так быть не должно. Святоши не идиоты. Нас должны ждать.

— Ну да, так ждали, что красной ковровой дорожки не пожалели, — хмыкнула Ольга и указала пальцем на россыпь красных горошин под ногами. — Это что такое?

Я остановился. Это было что-то новенькое. Но, судя по разящей от горошин магии Рассвета, ничего хорошего от этого ждать не приходилось.

— Сможешь дотянуться отсюда до ближайших орденцев?

Ольга пожала плечами и, закрыв глаза, принялась что-то шептать себе под нос. Спустя пару минут ближайшая к нам пятёрка воинов, до того мирно беседовавшая за завтраком кашей, сорвалась с мест и ринулась крошить своих же товарищей.

Вот только сама эмпатка медленно оседала на снег, утирая капли крови из-под носа.

— Нихрена ж себе! Дома так сложно не было!

— Там мы были на своей территории, а здесь — на их, — я ещё раз взглянул на крошево под ногами, вспомнил венец и перстни на пальцах Альба и решился.

Открыв котомку, я вынул из неё пирамидку. Я планировал использовать её немного иным путём, ну да лучшего применения этой дряни пока не придумал. Осторожно вскрыв когтем собственную чешую на груди, я вставил пирамидку внутрь и лишь поле этого повернулся в эмпатке. Та вытирала лицо снегом, чтобы прийти в себя.

— Что будем делать? — Ольга нахмурилась, рассмотрев кровь на моих когтях и груди.

— Ты — ничего. Отступишь за пределы действия этой дряни, — я указал на красную крошку под ногами, — и будешь ждать меня, защищаясь только при непосредственной опасности для себя.

— А ты? — эмпатка с ужасом переводила взгляд с лагеря орденцев на меня.

— А я пойду и докажу, что не всем суждено иметь славу змееборцев.

Глава 23

Рывок в центр палаточного городка был стремительный. Одинокая высокоранговая тварь стала отличной целью для охоты. Вот только сбор крови пошёл не по плану. Я призывал своих комарих, но призыв не срабатывал. Видимо, на чужой территории способность Комаро не работала, а может, местный магический фон изначально был значительно выше, блокируя чуждую магию. Поэтому кровушку пришлось добывать по старинке, ввинчиваясь в ряды противника.

Мозг методично обрабатывал информацию в поисках подвоха. В том, что он был, я даже не сомневался. Слишком легко всё было. Всего один легион у моей башни. Один. Даже с учётом усовершенствования боевых приёмов и моего ослабления после перерождения всё равно слишком мало. Ну или я просто тешил собственное эго?

Чем больше крови вокруг проливалось, тем отчётливее у меня было ощущение растущей тревоги. Я взял под контроль кровь и преобразовал её в серпы. Жнецы разлетелись во все стороны в попытке добыть ещё больше крови, но тщетно. Они будто натыкались на невидимую стену, рикошетили и возвращались обратно.

Пока тело убивало, магия преобразовывала кровь в оружие. Орденцы шли в бой с безумными глазами без доспехов с мечами наголо. Никто даже не пытался использовать магию, устраивая самую настоящую мясорубку. Треск пламени из разворошенных костров и горящих шатров смешивался с криками раненных, хруст гравия под змеиным телом перекрывал свист кровяных серпов и лязг мечей о чешую. Столь привычная для боя какофония была музыкой для ушей. Но мозг всё же нашёл зацепку.

Во всём многообразии звуков я не слышал ветра. Того самого пронизывающего холодного ветра с вершин Каролийских гор. Его не было. Стоило это осознать, как реальность вокруг замерла и окрасилась в розовые оттенки, проявляясь вокруг меня полусферой, на подобии той, что накрыла обитель Великой Матери Крови.

Я остановился. Оставшиеся в живых орденцы тоже. Они пытались отступить, но чужая воля давила, подавляя инстинкт самосохранения. Я сформировал одну присоску для проверки внезапной догадки. Игла впилась в солнечное сплетение ближайшему рыцарю без доспехов и спустя пару секунд вернулась, не изменив цвет. Все смертники внутри были пусты. Их хвалёный орден пожалел для них даже доспехов, отправив на убой, словно овец на заклание.

Я поднял с земли один из мечей и внимательно рассмотрел пустое навершие, где априори должен был находиться розовый накопитель благодати хотя бы минимальной ёмкости.

— Не любит вас ваш Орден. Вон, выпотрошили всё.

Лишь испуг в глазах невольных самоубийц говорил о том, что меня услышали. Я взял пригоршню земли и засыпал в рот. Язык нащупал алые горошины. Они жглись магией Рассвета, но в то же время содержали кровь. Вот только горошины эти были похожи по структуре на макр из тех, что я создавал из собственной крови.

А это могло означать только одно. Кто-то из обитателей Башни продался орденцам и обратил наши знания против нас самих.

От этой мысли в душе разгорелась холодная ярость. Одно дело орденцы, те, словно чума, уже давно расползались по миру, но к предательству своих я не был готов. Твою мать, да даже Эйко и Аста убивали нам подобных, но не объединялись с врагами. Боги, до чего я докатился. Я сравниваю предательства, словно сорта дерьма.

Сердце пропустило один удар, а затем ещё один. Вокруг воцарилась неестественная тишина, благодаря которой, я смог услышать пение. Оно доносилось подобно писку комара через подушку, но я его чувствовал. На него вибрацией отзывалась пирамида в моей груди. Каждый всплеск, каждый боевой аркан, облачённый в пение, требовал влить свой голос в хор. Очень странный эффект. На попытку подчинения не было похоже, но жжение в груди прекратилось.

Оставив в покое зомбированных орденцев, которые ничего не могли мне сделать своими мечами, я обернулся к собственной башне, где до сих пор хранилась библиотека крови, любовно собранная мною за три века жизни в этом мире. Туда, где стоял трон Альба, а сейчас к массивной запечатанной магией двери прилаживали крестовину с распятой Агафьей.

Тело вампирши покрывали раны разной степени заживления: от свежих, сочащихся алой кровью, до застаревших, загнивших с копошащимися червями внутри.

— История циклична, не находишь? — разнёсся голос Его Святейшества Альба Ирликийского. — Ты проиграл тогда, не сумев спасти свою женщину, проиграешь и сейчас.

— Ты потерял тогда легион, потеряешь его и сейчас! — не остался я в долгу. — И ты не прав, прошлую девицу ты смог совратить, а на нынешнего тебя даже мёртвая не позарится. Да, Альб? Каково это быть евнухом? Каково, когда твой конец изо дня в день сжирают ненасытные черви?

Кто скажет, что я поступил мерзко, ударяя по самому святому для мужчины, тот может сам выйти против своего убийцы и расшаркиваться перед ним в комплиментах.

— Тебе не удастся смутить чистого верой, Кровавый. Ты — ошибка мироздания, неразвоплощённая Рекой Времени. Но я исправлю эту ошибку лично и вырву с корнем всё, что тебе когда-либо было дорого.

— Да ты за полторы сотни лет даже башню мою не смог вскрыть, — рассмеялся я, — чтобы забрать каплю своей кровушки, да, Альб? Хотя пытался. Видят боги, ты пытался.

— Зато мы с братьями уничтожили рассадник нечисти на наших землях. Не существует больше цитадели и башни крови. Нет больше твоих братьев и сестёр. Пепел их нечестивых душ навсегда погребён в ущельях Каролийских гор.

Наше переругивание лишь со стороны казалось бессмысленным. На самом же деле у каждого из нас была своя цель: Альб отвлекал меня, давая возможность легиону создать боевой аркан, я же готовился к тому, что так и не решился сделать в прошлой жизни. Я собирался использовать благодать Рассвета.

* * *

— Ага, конечно, вот так села на жопу ровно и жду с моря погоды, — утирая пот со лба и скидывая теплую меховую куртку, ворчала Ольга, осматриваясь по сторонам, стоило Михаилу ворваться в стан врага. Заприметив метрах в двухстах одинокое дерево с сухими голыми ветвями, эмпатка бодрым бегом отправилась к нему. — В любой непонятной ситуации женщина начинает убираться.

Дерево отдалённо напоминало иву или ракитник. Ветви ломались, на удивление, легко. Вспомнились уроки труда, на которых школьников учили вязать мётлы и сбивать примитивные табуретки.

— Жаль, летать на мётлах не научили, — вздохнула девушка, увязывая вокруг черенка ветви самодельной метлы шнуром из корсета. Платье она скинула из-за ненадобности и неудобства, оставшись лишь в нательной рубахе. — Из нихрена женщина может сделать три вещи: салат, причёску и скандал, а школьник из девяностых — ещё и метлу.

Проверив действие самодельного антимагического артефакта, Ольга хмыкнула и лёгким бегом отправилась вдоль лагеря врага, подыскивая место их наибольшей концентрации.

Бежать пришлось прилично, чаще всего пригибаясь и прячась за каменными валунами, оставшимися после разрушения ближайшей скалы. Но очень скоро святошам стало не до неё. Они запели. Красиво, надо сказать, запели. Ольга даже заслушалась на какое-то время. Но вовремя вспомнила, чем в прошлый раз такое пение закончилось для защитников замка. А ведь их там было значительно больше. Один Михаил, какой бы мощной тварью он не выглядел, с такой толпой вряд ли справится.

Обойдя практически пол-лагеря по широкой дуге, Ольга рассмотрела чуть ли не единственное место, где не было красной крошки, вокруг фундамента башни. Но туда ещё нужно было пробраться.

Вооружившись метлой, эмпатка принялась выметать себе дорогу в стан врага. Не сказать, чтобы дело продвигалось шибко быстро, но продвигалось. То тут, то там воины забывали слова своих песнопений, сбиваясь с ритма её стараниями. Но этого было мало. Ольга видела, как над лагерем святош медленно поднималась розовая дымка сферы. Ловушка это или какой-то газ, она не знала и не горела желанием проверять.

Чем ближе к самой башне пробиралась эмпатка, тем отчётливей общий фон религиозного экстаза перекрывал вихрь эмоций одного человека. Было в нём что-то от восхищения Пигмалиона своим творением, что-то от ненависти Тараса Бульбы к своему сыну-предателю и даже от страха Виктора Франкенштейна, уничтожившего своё творение, чтобы не стать создателем расы монстров.

«Вот это коктейльчик! Дай-ка я тебя отдельно послушаю».

А тем временем Михаил начал переговариваться с религиозным фанатиком-импотентом, что заставило святошу ещё сильнее вспылить.

«Ну же давай! Разозлись! Покажи мне!»

— … Ты — ошибка мироздания, неразвоплощённая Рекой Времени. Но я исправлю эту ошибку лично и вырву с корнем всё, что тебе когда-либо было дорого, — донеслось от мумиёныша, и Ольга провалилась в омут незамутнённой ненависти.

За семьсот лет до описываемых событий

Резиденция Ордена Рассвета, Ирликия

Слуга склонился в глубоком поклоне, не решаясь отвлекать главу ордена от процесса благословления верующей.

Ритмичные причмокивания всё ускорялись, пока одновременно не раздался мужской стон наслаждения и надсадный кашель. Верующая запахнула разорванную на груди рубаху и, не вставая с колен, принялась пятиться к выходу.

— Останься, дщерь Рассвета, ты будешь удостоена чести повторно испить благодати, — Его Святейшество расправил белоснежную рясу и двумя пальцами указал на опустевший кувшин с превосходным вином с южных склонов Каролийских гор.

Слуга тут же заменил кувшин на полный, не отрывая взгляд от пола, но и не покидая покоев.

Его Святейшество, Ирликийский ангел, один из дюжины прекраснейших существ этого мира, отщипнул виноградину от грозди и блаженно зажмурился. Настроение было чудесным. Последний раз им удалось наткнуться на человеческое поселение в прорыве с повышенным магическим фоном. Они смогли стабилизировать прорыв на несколько часов, чего с лихвой хватило на то, чтобы вырезать всех мужчин племени и угнать женщин детородного возраста.

Одна из таких его только что ублажала. Как же приятно было видеть её взгляд, полный отвращения, когда она ублажала его против своей воли, покорная и умелая, словно элитная шлюха императорского гарема.

Резные дубовые двери отворились со стуком, когда в кабинет Альба ворвался его ближайший друг и глава Ордена Заката Западной Каролии Тимус:

— Я хочу её себе! Я спас тебе жизнь! Отдай её мне!

— О ком ты, мой друг? — Альб потянулся всем телом, словно кот, объевшийся сливок, и, налив вина в кубок, подал тот другу.

— Не прикидывайся! Я видел, как её отнесли в твои покои! Я хочу её! В уплату долга жизни!

Альб глотнул вина и с усмешкой разглядывал друга, который вдруг воспылал неземной страстью к дикарке. Девица была не из племени. Её нашли в хижине у старой знахарки на излечении. Вся изрубленная, она одной ногой стояла в Реке Времени, но Тимус почему-то решил её забрать. И уже назло другу Альб перехватил дикарку, велев доставить в свои покои.

— Ты же даже её вылечить не сможешь. Труп собираешься трахать? — с издевкой обошёл Тимуса Его Святейшество.

— Если ты откажешься, есть ещё пять светлых, — ядовито выплюнул глава Ордена Заката Западной Каролии.

— Они не станут, — пожал плечами Альб, будто он в этом решении совершенно ни при чём.

— Сука! — процедил сквозь зубы Тимус и золотым кубком зарядил в лицо Ирликийскому ангелу, чьё тело было настолько же прекрасным, насколько ужасной была его душа.

Драгоценные камни на кубке оголили кости на скуле и над бровью. Кожа на щеке свисала лоскутом. Алая кровь заливала белоснежную одежду, но Альб скалился белозубой улыбкой, ожидая, пока магия Рассвета восстановит все повреждения.

— Вот поэтому я — Светлый, а ты, Тимус, тёмный. Свои деструктивные порывы необходимо сдерживать, иначе «переходники» для местных алтарей сдохнут раньше времени. Ты же не хочешь вернуться туда, откуда я тебя вытащил ценой собственной жизни?

Альб сделал ещё глоток, но часть вина пролилась сквозь не до конца зажившую рану на щеке.

— Ты, Тимус, что-то путаешь. Это не за мной долг жизни, а за тобой. Это я вытащил тебя из имперских казематов накануне казни и сделал практически богом. Это я придумал схему, благодаря которой мы стали почти бессмертными. И поэтому именно я имею право на всё, что пожелаю, в том числе и на полудохлую дикарку. Свободен.

Тимус с минуту сверлил друга злым взглядом, не желая отказываться от добычи. Возразить было нечего. То, что Тимус дотащил полумёртвого Альба до портала в этот мир, не отменяет всех заслуг бывшего архимага империи, нашедшего для них изнанку с недоразвитым миром без богов и с незанятыми источниками силы, сделавшими их почти богами. Но всё естество Тимуса противилось, когда он представлял, как Альб приходует красноглазую дикарку.

Сам Тимус не отличался целомудрием, угодив за решётку за организацию оргии с императорской дочкой накануне её свадьбы. Но красноглазую он хотел так, как не хотел ни одну женщину в своей жизни. Опустошив кувшин вина, он совершенно шальным взглядом посмотрел на друга и по наитию произнёс:

— Она принесёт тебе смерть!

— Я сейчас не пошевелю и пальцем, и она сдохнет прямо там, на шёлковых простынях, истекая кровью, — Альб отщипнул ещё ягоду от грозди, насмешливо рассматривая друга, впервые потерявшего голову из-за женщины.

Мелькнула даже мысль, отдать ему девчонку, если тот так зациклен на ней. Но Альб отмёл её как минутную слабость. Стоит отпустить поводок, и некоторые могут решить, что могут указывать ему. Не-е-ет. Только в профилактических целях он разочек оприходует дикарку и вернёт другу. В конце концов, девственницы Тимуса никогда не привлекали. Уж он-то прекрасно знал вкусы главного ловеласа империи.

Друг, считав его намерения через связь алтарей, лишь опустил голову, не решаясь возразить. В последний раз взглянув на запертые двери в спальню Альба, Тимус развернулся на каблуках и покинул кабинет друга, пока выдержка не изменила ему.

Альб же отправился проверить красноглазую девицу. Её как раз должны были накачать для него афродизиаками, отмыть и привести в удобоваримый вид.

— Меня нет ни для кого на ближайшие пару часов, — бросил он слуге и отправился к себе.

* * *

Следующим фрагментом эмоций была незамутнённая любовь, замешанная на чувстве собственничества. Зависимость получилась столь сильной, что Альб готов был убить любого, кто посмел бы позариться на его сокровище. Брюнетка с алыми глазами всюду была рядом с ним. Ирликийский ангел, казалось, обрёл свою любовь. Он перестал ходить в набеги, предпочитая не оставлять свою зазнобу в одиночестве. Ему казалось, что остальные главы Орденов ему завидуют, а Тимос и вовсе хочет украсть его счастье. Последнее предположение было недалеко от истины. Полсотни лет глава Ордена Заката Западной Каролии ждал своей очереди, но так и не дождался, что и послужило спусковым крючком к последующим событиям.

Альба же захватило единственное желание. Он хотел заиметь наследника от своей красноглазой любимицы. Сомнений в её и своём здоровье у него не было, но беременность не наступала. При этом Альб чувствовал в ней большую спящую силу, направленности которой не мог определить ни он, ни алтарь. Именно от таких «спящих» магичек рождались наиболее одарённые дети. Тогда же у него появилась идея, как пополнить легионы Рассвета и Заката без замещения магии, а, так сказать, естественным путём.

Раз в году все двенадцать глав Орденов собирались и отмечали воцарение в новом мире. В эти дни земли, подвластные Орденам Рассвета и Заката, праздновали. Именно тогда Тимус смог провернуть то, чем славился ещё в империи. Оргии всегда были его коньком. Вот только в этот раз у него была другая цель. Когда наутро Альб пришёл в себя среди обнажённых женских тел, он нутром почувствовал неприятности. Райана исчезла.

Альб искал любимую долго. Не помогло даже то, что он пытал Тимуса, и тот сознался в сознательном применении афродизиаков, чтобы иметь шанс добраться до Райаны. В повальной оргии участвовали все, но куда потом подевалась девушка, никто не знал.

Его Святейшество даже переступил через себя и обратился в обитель Великой Матери Крови, чтобы местные маги помогли ему отыскать любимую. И те отыскали, не посрамив собственной репутации. Спустя двести сорок лет Альб нашёл свою красноглазку, и каково же было его разочарование и гнев, когда она оказалась беременна на поздних сроках.

«Воистину, от любви до ненависти один шаг! — мелькнула мысль у Ольги, когда её выкинуло из омута чужих эмоций. — Вот только как это всё относится к Михаилу?»

* * *

Я стягивал в себя всю доступную благодать, коей были крупицы. Основным моим ресурсом стали те самые горошины, разбросанные в пыли и призванные ослабить нас, и, конечно же, пирамидка в груди, что сейчас отзывалась приятным теплом и урчала, будто свернувшийся котёнок.

Мне, признаться, такие спецэффекты не нравились категорически. Но выбирать особо не приходилось. Выживание стояло на первом месте, а уж кем я стану в результате уже другой вопрос. Если выживу, что-нибудь придумаю.

Первый удар пришёл совсем не оттуда, откуда я ждал. Купол, накрывший меня с остатками смертников, вдруг пролился розовым дождём на землю. Напоминало это купания в кислоте. И уж поверьте, Альб — тот ещё затейник. Я подобную ванну принять успел в прошлой жизни. В этот раз ощущения были уже отчасти знакомыми, а потому должного эффекта не возымели. Чешуя местами оплавилась, но вполне бодро держалась, всё ещё не пропуская удары мечей. Это местные зомби-камикадзе решили снова вступить в бой.

Я же в этот момент был занят, пытаясь при посредничестве пирамидки рассмотреть конструкт полусферы над своей головой и обнаружить её слабые места при благодатном дожде. Не сразу, но удалось увидеть микротрещины, возникающие при образовании розовых капель. В эти трещины я и отправил присоски, выкачивая из купола благодать Рассвета. Тот под удивлённые взгляды Альба и его подчинённых продержался меньше трёх минут, осыпавшись на прощание с мелодичным звоном. Я же при этом приобрёл окрас — мечту любой блондинки, покрывшись пудрой розового оттенка.

«Боги, хорошо, хоть Тиль этого не видит, она бы мне до конца дней моих напоминала про гламурного розового змея».

— Раз, два, три, четыре, пять! Кровавый вышел погулять! — пропел я, выбираясь за территорию купола.

— Не так быстро! — отреагировал Его Святейшество. — Бешеных зверей усыпляют! Только ты никак не сдохнешь!

Я мысленно поблагодарил пирамидку, что помогла мне разобраться с конструктом. Теперь можно было добыть побольше крови и идти в атаку. Вот только Альб смог удивить даже меня. Единым движением он перерезал глотки двум стоящим подле него воинам Рассвета и, сделав пару пассов руками, создал подобие кровавого кокона вокруг себя и Агафьи.

Цветом он был чуть светлее обычного кровного щита, видимо, за счёт использования примесей благодати, но сам факт наличия у Альба высокорангового щита из арсенала магии крови впечатлял и огорчал одновременно. Это означало, что предатель добрался до Башни в обучении. Осталось только узнать до какого уровня.

— Попробуй пробить со своей одной двенадцатой силы! — бросил мне вызов Альб.

Я вспорол себе лапу когтями и пустил кровь. А дальше один за одним сформировал пять простейших высших заклинаний крови, имеющих убойный эффект: копьё, жнецы, пожиратели, кровавое пламя и кристаллизация крови.

Жнецы и копьё ушли рикошетом от щита, проредив ближайшее окружение Его Святейшества на десяток бойцов. Пожиратели смогли отщипнуть от мощности щита около трети, но тоже иссякли. Кровавое пламя же лишь раззадорило Альба. Он с победной улыбкой следил, как щит поглотил заклинание и восстановил мощность на половину от утраченной в борьбе с пожирателями. И лишь при взгляде на мой последний подарок глава Ордена Рассвета побледнел и самым постыдным образом спрятался за Агафью, прикрываясь щитом из благодати Рассвета.

Чуть подправив траекторию заклинания кристаллизации крови, я отправил его в толпу орденцев. Не пропадать же добру. Всё равно полный щит Рассвета хрен чем пробьёшь. Там уровень сродни божественному. Зато теперь понятно стало, что предатель поднялся не выше шестого уровня Башни крови, что соответствует примерно половине пути мага крови или девятому уровню общепринятой в мире Михаила шкале.

Но полноценно обрадоваться результату проверки я не успел, потому как сквозь песнопения Гимна Рассвета услышал крик Ольги:

— Копьё! Берегись!

А следом в грудь, прямо под тем местом, где я поместил пирамидку, вонзилось эфемерное копьё благодати.

* * *

А автор шёпотом напоминает про акцию: «Каждый 500-й лайк да вознаградится дополнительной продой!»

Глава 24

Его Святейшество Альб упивался собственной силой. Вся эта операция была от начала до конца спланирована им. На её реализацию потребовалось без малого сто лет. Но что значит век для существа практически бессмертного? Пыль под ногами. Зато этого времени хватило, чтобы изучить часть высших заклинаний крови и преобразовать их под использование благодати Рассвета. Принцип разделяй и властвуй никто не отменял.

За сто лет до описываемых событий

Резиденция Ордена Рассвета, Ирликия

Встреча представителей враждующих орденов происходила на территории Великой Пустыни.

Золотой песок, переносимый ветрами из одной аномалии в другу, сдерживал орденцев, снижая их способности к магии. Маги крови же здесь также становились слабее, ведь рассчитывать могли исключительно на собственную кровь. На многие дни перехода отсюда не было ни единой живой души. Безжизненные земли, бывшие некогда великой империей аспидов, а нынче укрытые песками, стали идеальным место для переговоров.

Два врага избегали смотреть друг на друга, разглядывая звёздное небо над головой. В дневное время встреча просто не смогла бы состояться, ведь днём температура в Великой Пустыне позволяла жарить мясо на песке.

— Признаться, заинтригован вашим приглашением, — начал разговор Альб. — За последние полсотни лет вы единственный маг крови, вышедший на связь с Орденом Рассвета.

— Считайте, что я несколько не согласен с официальной позицией в отношении Трайодасана, — пожал плечами незнакомец в алом балахоне. — Он сам виноват. Нужно было улетать. Когда была возможность. Остальные последствия лишь стали результатом его необдуманного и откровенно глупого поступка.

— И что же вы хотите от Ордена?

— Хочу получить себе неприкосновенность в грядущей войне.

— И чем же нам будет интересна эта сделка?

— Вы уничтожите конкурента на своих землях и познаете новое направление магии.

Конечно же, Альб согласился. За тысячелетия противостояния ни один из магов крови не пошёл на предательство своих. Упускать такой шанс было глупо. Его Святейшество не был глупцом, осведомители уже донесли ему о резне в кочевье пустынников и открывшейся охоте на сбрендившего своими же.

Правда, пришлось извратиться, чтобы всё выглядело натурально, и предатель не только выжил, но и даже спас какое-то количество послушников, чтобы их цеховая клятва не уничтожила отступника.

* * *

И вот теперь глядя в глаза перерождённому Кровавому, Альб с удовлетворением отметил на его змеиной морде удивление.

«Не ожидал? Мне тоже доступны ваши техники!»

Щит крови с вкраплениями магии Рассвета стал финальной точкой, апогеем боевого аркана, созданного уже после смерти Кровавого. Копьё создавалось за счёт половины ёмкости благодати каждого воина легиона. Причём расчёт вёлся математически на точное количество источников, четыре тысячи четыреста бойцов не больше и не меньше. Поэтому из воинов, избранных для отвлекающего манёвра, заранее выкачали всю благодать и лишь потом отправили на верную смерть.

Вторая половина благодати использовалась для поддержания техники во времени.

Нельзя было допустить падения мощности копья, ведь новое создать и удерживать не вышло бы.

Нет, теоретически, это было возможно. Но знал о такой возможности лишь Альб. И для этого пришлось бы работать с алтарями напрямую, а не через «переходники». Рисковать же подобным образом он не хотел. Слишком заманчива вечная жизнь. В крайнем случае можно было выкачать в ноль паладинов, но самому становиться источником для аркана Его Святейшество не собирался.

Отбиваясь от выпущенных серией заклинаний Кровавого, Альб с удовлетворением отметил, что не зря учился у Отступника. Четыре из пяти заклинаний были ему ни по чем. Это же какая экономия на благодати, защищаться от врага его же оружием.

А ведь Кровавый ещё не знает, какой его ждёт сюрприз внутри блондинки.

От этих мыслей Его Святейшество почувствовал возбуждение. Осталось совсем чуть-чуть, и посмертное проклятие спадёт.

Разглядывая противника, Альб с удивлением отметил для себя, что старая рана от предательства никуда не делась. Сейчас этот ублюдок был удивительно похож на свою мать. Светящиеся алым глаза, обсидиановая чешуя. Только крыльев не хватало. Выродок — одним словом, каким-то образом не раскрывший свой звериный потенциал в прошлой жизни, и вдруг столь явно проявивший наследственность после смерти.

Копьё формировалось за спиной у Кровавого, но внезапный женский крик заставил змея обернуться и принять удар, нацеленный прямо в сердце.

Высший боевой аркан с хрустом проломил чешую и с хлюпающим звуком глубоко погрузился в тело твари. Его Святейшество испытал ни с чем не сравнимое удовольствие от увиденного и услышанного. Он не мог оторвать взгляда от поверженного врага, из спины которого торчал розовый наконечник благодатного копья.

Секунду ничего не происходило, а затем долину потряс громогласный рёв. Вот только это не был рёв боли, а рёв ярости.

Земля под ногами завибрировала, будто, как и сто лет назад, дюжина легионов разом выпустила собственную ярость, сотрясая мир. В воздух поднялось крошево благодати, рассыпанное для повышения магического фона бойцов ордена. От копья к каждому воину протянулась серебристая паутина привязки, через которую поддерживалась энергетическая структура аркана.

А затем паутина окрасилась в розовый, наливаясь благодатью.

«Всё верно! Сейчас мы тебя, ублюдка, накачаем благодатью по самую маковку и выжжем твою нечистую магию!»

Паутина дрогнула, пропуская через себя волны благодати. Струны Рассвета звенели, самопроизвольно издавая мелодию Гимна.

«Боги, неужели вы действительно существуете и помогаете мне?» — с удивлением распознал Альб ещё один высший боевой аркан. Он, конечно, сжирал почти столько же благодати, как и копьё, но гарантировано должен был добить Кровавого.

Момент, когда воины начали падать на колени один за другим, Альб не заметил. А всё потому, что копьё внутри змея принялось распадаться. Сильнейшее оружие легиона Рассвета впитывалось в тело твари, заставляя ту сиять благодатью, словно некое божество. Между чешуйками змея пробивался розовый свет, боле того, паутина привязки копья продолжала опустошать воинов легиона.

— Ты хотел, чтобы я нёс свет веры, — прогрохотал звериный рык над долиной, — и твоя мечта сбылась!

«Ну же! Почему он не падает замертво? Почему его магия крови не сопротивляется?»

Альб всё сильнее хмурился. Если в прошлой жизни он ещё лелеял надежду заполучить себе верного паладина из Кровавого, то теперь хотел лишь его смерти. Ублюдок не нужен был ему живым. Его жизнь означала жизнь проклятия. А Альб хотел свободы и мести.

Вспышка розового света на мгновение ослепила Его Святейшество, а в следующий миг он ощутил, как в горло входит шип змеиного хвоста.

От автора:

Друзья, на этом приключения Михаила Комарина и его друзей не заканчиваются!

Тайны прошлого раскроются во всей своей неприглядности. Предательства и самоотверженность, обретение собственного я, балансирование на грани между кодексом крови и желаниями высших сил. Кем он станет, когда узнает о своих корнях? Войны с орденами не избежать, но чего она будет стоит Михаилу?

Друзья, благодарю вас за поддержку в комментариях! Ваш живой отклик мотивирует писать больше и лучше. Спасибо за терпение и веру в автора и героя! Мы ценим! Вы — наше вдохновение! Не забываем поставить лайк, если забыли, и вперёд к продолжению! https://author.today/work/360324

Content

Кодекс Крови. Книга IХ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24