Кодекс Крови. Книга Х

Глава 1

Это ДЕСЯТЫЙ ТОМ! Первый том вы можете прочитать по ссылке https://author.today/work/281736

* * *

Рёв ярости вырвался из моей глотки и растворился в пении святош.

Входящее в сердце копьё Рассвета — это явно последнее, что я должен был увидеть в этой жизни. Вот только пирамида в моей груди решила иначе. Ещё во время песнопений легиона Альба она начала вести себя странно, перестав жечься и делясь теплом и безопасностью. Это не то, чего подспудно ожидаешь от паразитической магии, выжигающей любую другую силу в будущих носителях.

Но вариантов не было, поэтому я сделал то, на что никогда не решился бы ни один адепт магии крови. Я решился на инициацию чуждой мне магии. Обычно при инициации любого мага происходит чудовищный выброс энергии, которой позже будет учиться оперировать юный последователь. Я же был уже далеко не юным и прекрасно осознавал, что инициация магии Рассвета запросто может уничтожить во мне магию крови, сделав меня абсолютно беспомощным.

Вот только если в своё время Трай регулярно балансировал на грани инициации и мог опасаться остаться пустышкой с самоуничтожившимися магическими способностями, то сейчас я имел в козырях сущность эрга, что изначально была гораздо более приспособлена к использованию магии. Другими словами, посмотрев на сестру, что умудрилась примирить в себе две антагонистичные стихийные магии, я решился на тот же эксперимент.

К слову, решился я с торчащим в груди копьём, но это ведь такие мелочи, правда?

В этом мире сейчас находилось две женщины, за которых я так или иначе нёс ответственность, поэтому подохнуть мне было никак нельзя.

«Ох, Мать Великая Кровь, прости. Я всё также чту твои постулаты. Но мне жизненно необходимо расширить свой инструментарий!» — отмазка, конечно, была так себе, но другой не было.

И я перестал сопротивляться. Вспомнив собственное состояние при создании пирамидки, я постарался настроиться на тот же лад. Приказав крови не мешать магии Рассвета, я внутренним взором наблюдал, как та по-хозяйски растекается по моему телу, изучая каждый его уголок. Благодать вела себя на удивление смирно, будто заново знакомясь со своим носителем. К энергоканалам с магией крови она не лезла, игнорируя конкурентку, но и не нападая.

Копьё начало таять и впитываться в тело, при этом я не чувствовал какой-либо боли или дискомфорта. И это с дырищей в груди размером с человеческую голову. Пирамидка внутри откликалась теплом, притягивая к себе однородную силу и аккумулируя внутри себя, как макр. Это что, и есть инициация? А как же ломка? А как внутренняя борьба? А как же подчинение себе силы?

Наоборот, я ощущал чувство удивительной наполненности и лёгкости. Тело распирало от количества впитываемой благодати, но мне было мало. Зрение изменилось. Теперь я видел словно через стёкла очков. Стали зримыми нити подпитки боевого аркана. Оказавшись в центре огромной паутины, я без раздумий потянул силу к себе. Нити натянулись, но не сопротивлялись. Сила Рассвета и так текла в моём направлении, потому ускорить её ток не составило труда. Пирамидка потеплела в груди, одобряя мои действия.

Я же, потеряв всякий страх, принялся тянуться от одной нити к другой, выдавая подобие музыки на энергетических линиях подпитки. Воины Рассвета опускались на колени в полном опустошении, но я не мог прервать начатый процесс. Моё тело наливалось благодатью. Чешуя раскрывалась подобно сосновой шишке подсвечивая меня розовым светом.

Земля под ногами задрожала, а горошины благодати, разбросанные по округе и смешанные с кровью, поднялись в воздух, устремляясь ко мне. Я магнитом притягивал всю силу в округе.

Тело перестало ощущаться. Будто и не было у меня границ. Я сливался с солнечным светом, растекался по долине. Чувствовал холод шапок Каролийских гор и слышал хрустальный перезвон горных рек. Казалось, всего один толчок, и я взлечу в воздух на крыльях, купаясь в лучах магии Рассвета. Благодать циркулировала внутри горячими потоками, концентрируясь где-то вдоль позвоночника. Пирамида горела пламенем у сердца, языками слизывая болезненные ощущения.

Ещё один глоток Рассвета, и я перестану существовать, рассыпавшись росой и сливаясь с этим миром.

— Ты хотел, чтобы я нёс свет веры, — прошептал я, обращаясь к Альбу и не слыша собственного голоса, — и твоя мечта сбылась!

Вспышка розового пламени ослепила меня. Интуитивно я попытался из него выбраться, оттолкнувшись хвостом, и оказался в воздухе. Послышался треск чешуи, и за моей спиной расправились два чёрных кожистых крыла. Я бросил взгляд на своего врага и вдруг понял, что или сейчас, или никогда. Шипастый хвост вошёл в его горло с хрустом, ломая кадык и трахею. Тело главы Ордена Рассвета начало заваливаться набок, но, не успев коснуться растрескавшейся земли, растаяло розовым туманом.

Почему-то пришло понимание, что убил я кого угодно, но не Альба Ирликийского. А если быть точнее, то, скорее всего, эта тварь научилась создавать нечто сродни копий или аватаров для собственной трусливой задницы. И только что я убил одного из них. Такое не прощают. Да и я понимал, что после всего не смогу уйти. Вопроса с Агафьей это не решит. Значит, меня ждала разрушенная Обитель Великой Матери Крови. Однако и подстраховку никто не отменял.

Вокруг стояли на коленях обессилевшие святоши, с ужасом взирая на меня, но здесь и сейчас устраивать кровавую бойню я не мог и не хотел. Сейчас они уже не могли считаться врагами. Они были обычными людьми, из которых варварским способом выкачали всю силу, обеспечив магическое выгорание. Всему легиону разом. Не знаю, кем я считался в местной классификации святош и инквизиторов, но явно кем-то выше паладина.

— Это начало войны. Если хотите её пережить, уходите и больше не оказывайтесь у меня на пути. Второй раз я не пощажу.

* * *

Резиденция Ордена Рассвета, Ирликия

Альб пришёл в себя рывком и тут же схватился за горло. Понадобилось несколько минут, чтобы отдышаться и сообразить, что он всё-таки выжил.

Уже очень давно он не терял собственных «переходников». Создание каждого нового требовало колоссальных затрат, а с последним он и вовсе прожил что-то около двух тысяч лет. Тем больнее было умирать в столь близкой оболочке.

Встав из ложемента на алтаре, Его Святейшество попытался размять тело. А это не шутки после двух тысяч лет стазиса. Тело не слушалось, никак не получалось переключиться с управления «оболочкой» на реальность. Нервные окончания попросту буксовали, ища отклик в недавно погибшем теле аватара, по привычке игнорируя настоящее тело Альба.

Оглядевшись, бывший архимаг рассмотрел в полумраке алтарного зала шприц с алхимическим коктейлем для активации процессов нервной системы в собственном теле. Дрожащие пальцы не с первого раза ухватились за оный и смогли снять защитный колпачок. Дальше был укол в бедро, и состояние краткосрочной агонии. Десять секунд боли, и с алтарного камня спрыгнул уже вполне дееспособный маг, если не считать разложения в паху. На эту дрянь даже стазис не действовал.

«Вот и всё, а ты боялась, даже юбка не помялась», — вспомнилась Альбу старая имперская присказка, на которой и повязали Тимуса. Правда, фактически его повязали на принцессе с задранными подъюбниками, но в памяти всего двора осталась именно присказка.

Обернувшись к алтарю, Альб присмотрелся к плитам у основания. Что-то неуловимо изменилось, но что, он пока не мог понять. Сам камень розоватого оттенка стал будто более насыщенного цвета, но при этом светился бледнее, чем помнилось Альбу при последнем пробуждении. Но ручаться в этом он не мог, всё же за две тысячи лет эта глыба попросту могла покрыться пылью.

Повинуясь мысленному приказу Его Святейшества, бытовая магия мигом привела в порядок зал, убрала пыль, обновила раствор в ложементе и даже отрегулировала систему вентиляции.

Прежде чем снова укладываться на сутки в ложемент для создания нового «переходника», Альб сделал то, что должен был сделать с самого начала, когда напал на след Кровавого. Он связался с главами других Орденов.

— Поднимайте Легионы, Кровавый вылез из своего посмертия. Есть отличный шанс избавиться от его посмертного подарка.

По связи пришло радостное возбуждение и предвкушение от охоты.

* * *

Когда копьё насквозь прошило Михаила, эмпатка закусила губу, чтобы не заорать вслух и не выдать себя. Предыдущее предупреждение Комарину она сделала эмпатическим посылом, поэтому сейчас сосредоточилась, пытаясь сообразить, как лучше всего распределить собственные силы для эффективной помощи.

Она помнила, как действовали копья на других магов крови, но то другие маги, а то Михаил, да ещё и в звериной ипостаси эрга. Эрги — в принципе твари живучие, поэтому, загнав панику поглубже и понаблюдав, что змей не собирается умирать вот прям сейчас, Ольга максимально направила силу на мумию в венце, зациклив его эмоции и интерес исключительно на Михаиле, но внушив уверенность в скорой кончине врага и полное отсутствие необходимости вмешиваться в столь приятный процесс. Пусть постоит самодовольным статистом. С него не убудет.

Пока же местный святоша-извращенец пускал слюни на скорое свершение мести, эмпатка предпочла подобраться к крестовине с распятой вампиршей. Благо, использовать римский опыт и подвешивать её на высоте в пару метров орденцы не стали. Потому Ольга решила помогать там, где могла.

Прокусив себе ладонь, эмпатка принялась цедить собственную кровь в рот баронессе Комариной. Про эту несчастную она знала только то, что та была вампиршей и уже достаточно долгое время находилась в беспамятстве, граничащем с комой. Но все домочадцы Комариных верили, что эта боевая блондинка обязательно очнётся, вернувшись из комы отдохнувшая и с магнитиками.

Пока же девица выглядела как живая иллюстрация к присказке «краше в гроб кладут», хотя бы потому, что в гроб укладывают недавно умерших, а не начавших разлагаться и ставших шведским столом для опарышей. Про вампиров Ольга знала не так чтобы много, но кое-какие воспоминания из кинематографа остались в памяти, потому решение покормить вампиршу было наиболее логичным.

Часть ран затягивалась прямо на глазах, получив желаемую подпитку в виде насыщенной магически крови. Но раны с копошащимися опарышами остались неизменными.

Пересилив брезгливость, Ольга принялась вынимать опарышей из раны на животе чуть ниже пупка. Те были скользкими и противными на ощупь, но эмпатка, как мантру, повторяла себе:

— Они полезные! Они жрут мертвечину! Они не дали ей загнуться раньше времени!

Стараясь не лезть в рану не самыми чистыми руками, Ольга попыталась пощупать её вокруг. С медициной она дружила постольку поскольку, но логика ей подсказывала, что должна была существовать причина, почему эти раны не затягивались.

Причина нащупалась спустя минуту. Внутри было что-то твёрдое. Причём не одним сгустком, а несколькими.

«Её будто камнями начинили», — мелькнула у Ольги мысль, а после по глазам ударила розовая вспышка, разом ослепив. В защитном рефлексе, эмпатка резко присела на расчищенную от розового крошева землю и ударила волной приказа не прикасаться к себе. Но вокруг стояла звенящая тишина, разбавляемая не то шелестом крыльев, не то хлопаньем ласт.

Зрение постепенно возвращалось, позволяя рассмотреть в небе чёрное пятно с крыльями и змеиным хвостом.

«Зашибись, нам здесь ещё местной авиации не хватало!»

Когда же спустя минуту она услышала вполне здоровый голос Михаила откуда-то сверху, то слегка опешила. Настолько быстро эволюция не действовала, чтобы ползающая змея вдруг отрастила крылья и научилась летать, а значит, либо Михаил научился использовать какую-нибудь левитацию, либо… А хрен его знает!

* * *

Ситуацию с Альбом предстояло обдумать позже, сейчас же необходимо было сделать две вещи: вскрыть собственную башню без образцов крови моего прошлого тела и заняться Агафьей.

Осторожно расщепив крестовину, удалось снять вампиршу и уложить на один из оставшихся плащей святош. Выглядела она неважно. Часть ран не затягивалась, и стоило ещё определить почему.

— Там что-то твёрдое внутри ран заложено, — тут же ответила на мой молчаливый вопрос Ольга.

— Ты точно не менталист или ментатор? — удивился я в который раз способностям эмпатки.

— Да у тебя всё на лице написано, — отмахнулась та. — К тому же меня интересовал тот же вопрос. Я прощупывала.

Я осторожно пустил кровь вампирше, проникая через неё вглубь организма. Увиденное не просто не радовало. Хотелось найти Альба и изничтожить ещё пару за его извращённые «подарки».

Системы энергоканалов вампирши больше не существовало Вообще. Вся Агафья, будто шрапнелью, была начинена накопителями благодати Рассвета. Чуждая магия, внедрённая непосредственно в тело, разъедала вампиршу изнутри, освобождая место под собственное «заселение». Вот только Альб не учёл собственного вампиризма баронессы, видимо, приняв её за магичку крови. Её природная способность всё это время боролась с иномирным магическим захватчиком, истощая и без того невеликие силы бездушного тела.

Пирамидка в груди потеплела. Прошлый раз такая реакция у неё была перед поглощением благодати Рассвета. Стоило попробовать и здесь. Это всяко лучше, чем пытаться хирургическим путём изъять из Агафьи эту дрянь.

«Не такая уж это и дрянь, — запротестовал внутренний голос, проводя параллели с магией крови. — Как и любая сила, она, скорее всего, нейтральна, приобретая окраску лишь в намерениях мага, её использующего».

«Боги, Мать Великая Кровь! Я такими темпами скоро Орден начну оправдывать!»

Отгородившись от этих мыслей насущными проблемами, я взглянул на баронессу другим зрением. Вампирша тут же окрасилась в ярко-розовый цвет.

— Сука! — выругался я, не сдержавшись. А дальше принялся притягивать к себе благодать, так глубоко просочившуюся в вампиршу.

Сперва на коже выступили розовые бисеринки пота, из которых тут же испарилась влага, а пудра в свою очередь впиталась уже в мои чешуйки. Затем из ран стали появляться накопители: размером с горошину, фасолину, перепелиное яйцо и грецкий орех. Их было не просто много, а очень много. Накопители рассыпались в пыль, передавая мне свою энергию, притягиваясь подобным к подобному.

Но это было ещё не всё. Альб не мог без «сюрпризов», поэтому я тщательно исследовал каждый сантиметр тела Агафьи. И, наконец, нашёл последний «схрон». В пищевод вампирше через рот Его Святейшество засунул брусок накопителя рассветной благодати. И вынуть его без травм у меня никак не получалось.

— Разрежь по трахее, чуть выше межключичной впадины и вытяни, — предложила Ольга, видя мои затруднения. — У нас людям с сильными аллергическими реакциями в этом месте обычно вставляли трубку для дыхания, и ничего выживали с обычной регенерацией. А у Агафьи и следа не останется, если кровью потом напоить.

Предложение было дельное. Особенно в свете моих лекарских возможностей. Калечить я умел лучше, чем лечить, здесь же урон от моего вмешательства нужно было минимизировать. Мне и так предстояло потом всю систему энергоканалов вампирши восстанавливать.

Однако подобные советы и отсутствие какой-либо паники наталкивали на размышления о родном мире Ольги и уровне его технического и магического развития, если самый обычный человек оттуда знал такие лекарские приёмы.

Хотя, по сути, я же совершенно не знал, кем была Ольга в своих прошлых жизнях, признавая лишь полезность её нынешнего магического дара. В то же время знания и навыки зачастую были не менее ценным капиталом, чем уровень магии, что сейчас эмпатка и продемонстрировала. Сделав себе зарубку в памяти расспросить девушку о прошлом, я принялся за полевую хирургию. Когда спустя пять минут всё было завершено, порез на горле тут же затянулся после подпитки кровью эмпатки.

Теперь предстояло восстановить систему энергоканалов, для чего нужно было относительно спокойное место и время. Подняв голову на каменную башню, бывшую мне домом на протяжении двух сотен лет, я прикинул собственные шансы на вскрытие защиты без образцов крови моего прошлого тела. Признав их мизерными, решено было обратиться к профессиональному домушнику, не раз доказавшему, что ему подобное по плечу.

Я точно знал, кто сможет мне помочь. Вот только захочет ли?

Открывать собственный прокол в Хмарёво было опасно, чтобы снова не вывести святош на родовые земли, потому я обратился к Райо.

— Райо, захвати с собой Тиль и приходите в гости.

От прихода друзей я ожидал чего угодно, но не удара по морде чугунной сковородой нашей кухарки. Удар вышел что надо, у меня даже на время в глазах стало три Тильды, которые с трудом собрались в одну.

— Я тоже рад тебя видеть! — прошамкал я разбитыми губами. Хорошо, хоть зубы с ядовитыми железами не выбила.

Тильда ничего не ответила, пройдя мимо меня с гордо поднятой головой и не выпуская из рук сковородки. Но взгляд обиженной эрги всё же осмотрел меня на предмет сохранения целостности с морды до кончика хвоста, отдельно остановившись на крыльях. Здесь её невозмутимость дала слабину. Зрачки подруги расширились, почти полностью поглотив радужку, а рот медленно стал открываться.

Эон и Райо, сопровождавшие подругу, тоже последовали её примеру и принялись осматривать меня со всех сторон, будто у меня вторая голова выросла, а не крылья.

— Двухголового эрга я видел, — задумчиво пробормотал Райо. — Этим меня уже не удивишь. Но, чтобы звериная ипостась эволюционировала, превращаясь из рептилии в птицу в мгновение ока, я вижу впервые.

— Давайте мой внешний вид обсудим позже, — попытался я сменить тему обсуждения. — Тиль, впусти нас домой, мне ещё Агафью лечить. Потом обещаю отдаться в твои загребущие руки для исследования.

Подруга окинула меня подозрительным взглядом, оценила состояние Агафьи и, демонстративно пригрозив сковородой, добавила:

— Даже не надейся, что я тебя простила! Это всё только ради кровососки!

Я же всем своим видом изображая раскаяние, глубоко в душе радовался, что возвращаюсь домой, хоть и при не самых приятных обстоятельствах.

* * *

Понятная жизнь Серва рухнула в одночасье. Все его убеждения, все годы безупречной службы Ордену и Его Святейшеству в надежде исправить одну единственную оплошность молодости растаяли туманом вместе с телом погибшего господина.

Мир Серва, до того разделенный на своих и чужих, утратил краски. Стал бесцветным. Разумом и душой бывшего паладина Ордена Рассвета завладела беспробудная тоска. Не было больше их легиона. Четыре тысячи четыреста святых воинов в один момент стали обычными людьми, выгоревшими инвалидами, лишившимися благодати Рассвета. Даже цель его жизни — обнаружение и убийство кровожадной твари, переродившейся, несмотря на все старания Его Святейшества, стала бесполезной. Сама благодать Рассвета не захотела наказывать Кровавого, напротив, наградив его собственным даром. Да и был ли он Кровавым на самом деле?

Впервые Серв усомнился. Кровавый убивал много и с удовольствием. Кровавый не щадил врагов, Кровавый был человеком, а не вот этой… тварью. Кто или что сегодня выдержало удар Копья Рассвета и получило благословение, Серв не знал. Но оно не убило. Видя коленопреклонённых врагов, оно не убило, хотя имело на то полное право.

Бывшие воины Рассвета набирались сил и по одному или парами уходили с места собственного поражения. Были позабыты все обеты. Из долины вереницей, напоминающей живую змею, уходил некогда непобедимый легион Альба Ирликийского. В конце концов, остался лишь один Серв, который так и стоял на коленях, пока тень Каролийских гор не упала ему на лицо.

Почти четыре с половиной сотни лет службы Ордену Рассвета сегодня завершились. Правила слишком глубоко въелись в его душу за эти года. Была ли совесть у того, кто убивал, насиловал, грабил, пытал во имя Рассвета? Глупый вопрос. Паладин Ордена руководствовался приказами, а не мифической совестью.

Но именно сейчас, что-то незнакомое шевельнулось в груди Серва. В том месте, где раньше сияла благодать Рассвета и согревала его силой. Бывший паладин Ордена встал с колен и, пошатываясь, принялся стаскивать тела убитых в бою воинов в одну кучу. Пусть легион больше не существовал, пусть Его Святейшество погиб, пусть Рассвет благословил тварь изнанки, пусть… Но Серв не хотел бы, чтобы после смерти его кости растащили по горам дикие звери. Поэтому в сгущающихся сумерках он продолжал стаскивать тела, готовя к сожжению.

* * *

С вопросом восстановления системы энергоканалов для Агафьи удалось разобраться быстро. А ещё в процессе я понял, что не только не откатился в своем мастерстве взаимодействия с кровью после инициации Рассветом, но и умудрился сорвать ещё один узел из трёх оставшихся на сдерживающей печати. Я даже догадывался, чьего авторства был этот узел.

Но главный сюрприз ждал меня позже, когда после смены ипостаси на человеческую я разглядывал пирамидку из своей груди, которая резко подросла в размерах. Но и это ещё было не всё. Теперь в параллель с моей системой энергоканалов существовала ещё одна, дублирующая, по которой циркулировала благодать Рассвета. Как к этому относиться я не знал. По силе и потенциалу она выглядела идентично магии крови, но, в отличие от неё, была будто в спячке, никак себя не проявляя.

Почему-то вспомнился дублирующий контур, созданный мною для спасания Тэймэй. Неужели во мне создали нечто похожее? Но кто и зачем? Чтобы в нужный момент подчинить меня своей воле? Вопросов было больше, чем ответов.

Я бездумно смотрел в окно на сгущающиеся в долине сумерки. Выпитый мною легион ещё до обеда покинул место своего поражения, но внезапно я заметил одинокую фигуру, бродящую среди остатков палаточного лагеря Ордена. Фигура что-то собирала в одну кучу и снова возвращалась на поиски в центр разгромленного лагеря. Я отстранённо следил за размеренными движениями силуэта: наклон, проверка, перенос поклажи в центр, возврат, наклон, проверка, и всё никак не мог понять, что мне напоминает эта последовательность действий. Мародёрство? Пожалуй, нет. Обыск, возможно, но не перенос тяжестей.

От усталости мозг соображал слабо. Нужно было возвращаться к друзьям. Тело Агафьи было вне опасности, а они жаждали задать свои вопросы, ответов на которые у меня не пока не было.

Я знал, что грядёт война, которая никак не касалась моего нового мира и моей новой жизни. Возвращаться в Хмарёво с такими предпосылками было равносильно приглашению Легионов Ордена в гости и выставления собственного грязного белья на всеобщее обозрение. Нет уж. Прошлое нужно оставлять в прошлом.

Взгляд снова вернулся к виду из окна. Фигура всё так же бродила, едва различимая в густых тенях от Каролийских горных вершин. Солнце скрылось, подул вездесущий пронизывающий ветер, наполняя лёгкие морозной свежестью и прочищая мозги.

Только теперь стал понятен смысл копошения силуэта.

«Кто бы ты ни был, но твой труд достоин уважения!»

* * *

Серв продолжал выполнять свою задачу. Он уже давно перестал заглядывать в лица, ведь, чтобы продолжать, чтобы не остановиться и не дать слабину, в каждом трупе он видел себя. Хочешь, чтобы твой труп не обглодали дикие звери? Неси в общую кучу. И так тело за телом.

Момент, когда тьму с ним разделил ещё один человек, Серв запомнил хорошо. Хруст камней под ногами стал тише, завывания ветра не такими порывистыми, а куча тел вдруг резко выросла. Серв надеялся, что кто-то из братьев Ордена вернулся выполнить свой долг в отношении боевых товарищей и помочь упокоить их по правилам. Но Рассвет, видимо, задался целью сломить своего бывшего паладина полностью, не оставив ему и шанса на восстановление.

Когда тел больше не осталось, когда вокруг собрали и уложили все горючие материалы из палаточного лагеря, когда пламя погребального костра очертило круг с отходящими от него лучами, Серв рассмотрел своего помощника.

Кровавый.

Его главный враг вместе с ним таскал трупы и складывал. Его главный враг вместе с ним смотрел на погребальное пламя костра. Его главный враг разделил с ним выпивку в память о павших.

Не было сказано ни слова. Лишь воины и непримиримые враги с честью провожали в посмертие погибших на поле боя.

Глава 2

Тильда и раньше не отличалась прекрасным характером, а уж в положении и подавно. По сравнению с эргой, Тэймэй была просто образцом сдержанности, что я бесконечно ценил.

— Давай я сама тебя убью, чтоб не мучался? — в который раз предложила подруга, хрустя костяшками пальцев. — Нет, ты только скажи, я мигом!

— Тиль! — пытался я достучаться до разума эрги. — Не получится бегать бесконечно! Тем более теперь, когда они нашли путь в Хмарёво. Пойми, стоит мне пропасть здесь, и они заявятся туда. Причём у них будет гораздо больше времени на подготовку, чем у нас. Поэтому, воевать мне придётся здесь и сейчас.

— Ты себя кем возомнил? Богом? Ты знаешь, кем бы тебя назвали маги крови? Безумным! Кровавым! Ты выпил легион! — с паузами обозначила подруга. — Думаешь остальные одиннадцать за раз выпить? Ты не лопнешь, деточка?

Эрга вскочила и расхаживал по главному залу. В очаге весело трещали дрова, пожираемые огнём. Добротная мебель даже не рассохлась за полтора века. Качественное заклинание консервации удалось тогда выкупить у пустынников.

Вдоль стен стояли канделябры со свечами, мягкий свет от которых делал обстановку домашней и привычной. Никаких тебе технологий, макров, все по старинке. В этом вопросе я, конечно, лукавил. После парочки командировок к пустынникам, я выкупил, выменял и установил в башне очень много такого, что тем же святошам и не снилось. Артефакты бытовой магии пустынников были чем-то невероятным. Во многом они казались бесполезными магам крови, но меня забавляли эти диковинки. Я старательно выменивал их у народа песка и пытался внедрить в собственную жизнь. К комфорту быстро привыкаешь.

— Я до сих пор не знаю, как у меня это вышло! Привязки к благодати у меня нет, как и к крови! Я не стал зависимым! Откровенно говоря, я даже не понимаю, как эти две магии умудряются уживаться внутри меня.

Воцарилась какая-то нездоровая тишина. Друзья уставились на меня квадратными глазами, и только Ольга совершенно невозмутимо ела запечённую курицу с овощами, тихо хмыкая себе под нос что-то о том, что хочет себе такую же скатерть-самобранку. Ей наши разборки были безразличны. Она свою позицию высказала сразу. Даже если я стану чёртом с рогами, кто бы это ни был, она всё равно будет меня поддерживать.

Тем неожиданней было услышать от Тильды:

— Ты прошёл инициацию? Ты стал одержимым?

Кажется, у моей фиолетовой девочки сдали нервы. По щекам эрги катились слёзы, которые она даже не замечала.

— Прошёл, вон, даже крылья приросли в процессе, — покосился я себе за спину, где хвала богам, сейчас не было крыльев, но при этом позвоночник ломило так, будто в него вставили раскалённую спицу. — Но во мне не пробудилось непреодолимое желание нести благодать Рассвета в массы и обращать в веру нечистых, если ты об этом.

— Меня больше интересует другое, — влез в разговор Райо. — Ты почему не убил врагов? Они же вот где у тебя были, — он сжал кулак перед моим лицом, чуть ли не облизываясь.

Не ожидал я от дракона такой кровожадности.

— А с какой стати? Врагами они были, пока магией обладали и убить пытались. А когда они стали обычными людьми без магии… Вы же не крошили в Японии всех направо и налево. Разная весовая категория, так, кажется, вы выражаетесь. Даже хищники убивают либо для защиты совей территории и стаи, либо для пропитания. Я не мясник. Убивать ради убийства не про меня.

Райо выдохнул, наконец-то улыбнувшись. В глазах его читались гордость и затаённая печаль.

— Это хорошо, что ты осознаешь масштабы собственной силы, а не упиваешься ею. Это путь в никуда.

— Вот тут ты не прав, — честно признался я. — Как раз масштабов силы я не осознаю. Есть благодарность, что она позволила мне выжить и спасти дорогого мне человека. Но я не знаю, как отреагирует на это магия крови, находящаяся внутри меня, создавшая из меня того, кем я сейчас являюсь. А для этого мне нужно попасть в Обитель Крови.

— Мы отправимся с тобой! — настроение Тильды менялось со скоростью погоды. Сейчас она воинственно жевала бутерброд с тарелки, заботливо подставленной Ольгой.

Эмпатка успела заказать артефакту еды и сейчас честно делилась с беременной женщиной, предлагая той на выбор и рыбу, и мясо, и овощи, и фрукты и даже шоколад.

— Тиль, ты носишь ребёнка. Я себе не прощу, если с вами что-то случится, — как маленькой втолковывал я эрге. — Если надо будет, я тебя в стазис введу и отправлю домой.

— Ну ты же теперь из этих… — возмутилась Тиль, — из розовых! Ты из меня эту дрянь мигом высосешь!

Где-то на фоне тихо хрюкнула, подавившись смешком, Ольга:

— Хорошо, хоть не из голубых. — Заметив мой вопросительный взгляд, она кивнула и одними губами добавила: — Потом объясню.

Я же вернулся к разговору с Тиль:

— Я не смогу постоянно контролировать твоё состояние. И не хочу повторение истории с Ланой. Альб знает о тебе. Ты — моё слабое место!

— Это я-то слабое место? — почему-то разозлилась эрга. — Я?

Тильду потряхивало от переживаний. Эон обнимал любимую и укоризненно взирал на меня, молчаливо требуя прекратить выяснения отношений. Подозреваю, что он вообще не понимал, о чём шла речь, но старался не вмешиваться, лишь оказывая поддержку любимой женщине.

— Тиль, пережить смерть частицы собственной души… Я не знаю, с чем это можно сравнить. Поверь, заживо сгорать на костре было легче. Ты мне ближе родного ребёнка, ты в прямом смысле часть меня. Я тебе доверяю как себе, поэтому и прошу. Вернись к Тэймэй, и, если со мной что-то случится, сделай так, чтобы наши дети увидели свет. Меня не будет всего день, а может и меньше. Ты этого даже не заметишь.

— Последний раз, когда ты так отсылал меня, ты заблокировал связь и сгорел на площади у резиденции святош, — голос подруги стал заметно тише, взгляд затуманился, а плечи поникли. В ней не было воинственности, лишь бесконечная печаль.

Я невольно взглянул на Ольгу, которая пристально вглядывалась в затылок Тильде. Похоже именно ей я обязан относительному спокойствию эрги.

— Бывают дни длинною в вечность, — почти прошептала подруга. — Я уйду, но прошу, не блокируй связь, чтобы эрги и Райо всегда смогли прийти к тебе на помощь.

— Хорошо.

Тильда бросилась ко мне и обняла так, что рёбра затрещали.

— Ты-таки решила добить меня сама, чтоб не мучался? — рассмеялся я.

— Нет! — сквозь слёзы рассмеялась она. — Но пообещай, что, если они начнут брать верх, ты уйдешь! Там есть алтарь! Если он не справится, есть же объединённая армия людей и богов, в конце концов!

Поглаживая по голове подругу, я заметил, как на лице Ольги мелькнула горечь и слёзы в уголках глаз. Уж очень хорошо она знала силу этой «армии».

— Хорошо, — согласился я с Тильдой, хоть и понимал, что никогда этого не сделаю. И друзья тоже это понимали. Это личная война, в которую впутывать кого-либо ещё не имело смысла. Я представил, как святоши рассказывают императору, что я — сбрендивший маг, утопивший в крови Ирликию. С такой рекомендацией в империи меня ждал ещё один костёр, а не объединённая армия поддержки.

Нет. Призраки прошлого должны оставаться в прошлом.

Со стороны моя затея могла бы казаться самоубийственной. Но теперь на руках у меня была библиотека крови с образцами святош и инквизиторов. Вот только после смерти аватара Альба я не был уверен, что добытая в своё время кровь была образцами настоящих глав орденов. Идентичность аватара оригиналу как-то не сверишь. Но на этот случай у меня был запасной вариант. Существовало заклинание кровавой чумы. За такое, правда, на меня открыли бы охоту свои же, но судя по тому, что показала Ольга, охотиться было некому. И теперь единственное, что сдерживало меня от применения чумы, это кодекс крови. Но даже в этом кодексе имелись исключения из правил. И я их знал.

* * *

Ольга с любопытством исследовала башню Михаила. Два верхних этажа занимали жилые покои с библиотекой, лабораторией, кабинетом, спальнями и столовой. На нижних этажах были то ли погреба, то ли казематы, не разобрать. Один этаж полностью был оборудован под бассейн.

«Почти олимпийского образца», — восхитилась Ольга мысленно. Ей даже стало интересно, для кого он был построен. А потом она считала в эмоциях Тильды, как не раз и не два Михаил поскальзывался на мокрых ступенях, пока не оборудовал для подруги бассейн. Причём ещё и сам учил её плавать. Вспоминания были настолько потешными, что эмпатка с трудом сдерживалась, чтобы не хихикать.

«Заботливый», — оценила по достоинству старания Михаила Ольга. Маг предстал перед ней совершенно с другой стороны, не как ответственный за всё и вся глава рода и мегасильный маг, но и как обычный мужчина, проводящий время в кругу своей семьи.

Ещё одним удивительным открытием стало отсутствие кухни в башне. Когда эмпатка заикнулась на эту тему, эрга успокоила:

— От голода не умрём, — и сунула в руки базальтовый поднос с непонятной гравировкой по краям. — Держи в руках и представляй, что бы ты хотела съесть. Он воссоздаст в точности. Чем подробнее вспомнишь вкус, цвет, запах, тем вкуснее будет еда.

— Нифига себе скатерть-самобранка!

Экскурсия вместе с мини-допросом от Тильды проходила, пока Михаил занимался Агафьей, а потом и вовсе по-тихому слинял на место битвы заниматься погребением убитых. Этот поступок эмпатку впечатлил. Тут своих-то не всегда с поля боя забирали, а он отправился чужих хоронить. Но сдавать его Ольга не стала. Это было его личное дело. Раздрай в мыслях и эмоциях Михаила она чувствовала даже отсюда, поэтому если мужику нужно было чем-то заняться, чтобы привести мысли в порядок, то и пусть.

Когда Михаил собрался с мыслями и решился поговорить с друзьями, она не вмешивалась. Её это не касалось. Своё отношение к происходящему она высказала ещё в горах, и с того момента ничего не изменялось, вырасти у него даже не крылья, а рога с копытами.

Она чувствовала опасения дракона, а ещё его отеческую любовь к Михаилу. Эрг явно что-то знал, но не говорил. Тильду и вовсе шатало на гормональных качелях, отчего она впадала из крайности в крайность. Но эргу при этом разрывало между страхом на Михаила и страхом за собственное дитя. Бедная девушка испытывала самый настоящий ужас, не в состоянии сделать выбор. Ольга, как могла, гасила её эмоции, но ей было сложно понять тот уровень взаимоотношений, который был между Михаилом и Тильдой.

Это не родственная любовь, и не любовь к партнёру… Это нечто, что сложно было даже объяснить любовью к себе. Себя люди очень часто не берегли, Михаил же Тильду оберегал в любой ситуации, даже против её воли.

А потом Михаил заговорил о части души, и Ольга провалилась в его эмоции, спрятанные глубоко под слоями боли и сожалений.

За сто пятьдесят лет до описываемых событий

Михаил возвращался из очередной совместной с пустынниками экспедиции. Они частенько исследовали земли в глубине выжженной местности. Народ песков после объединения пятью годами под властью одного махриса, правителя пустыни, пытался начать осваивать земли внутри континента. Их манили реликвии давно исчезнувшей империи аспидов. Артефакты той эпохи прекрасно продавались, ну а сам махриса искал жезл пустыни. По преданиям правитель, отыскавший жезл, сможет обернуть пески вспять и превратить безжизненную пустыню в землю садов, полей и лесов.

По мнению Михаила, идея была так себе. Пока эта земля была пустыней, она не интересовала святош и инквизиторов, но если бы она стала цветущим садом, то сдерживать экспансию Орденов стало бы значительно сложней. И так почти все приграничные кочевья так или иначе ушли вглубь, спасаясь от набегов орденцев. Те последнее время не церемонились с иноверцами, попросту вырезая всех мужчин и забирая женщин.

Причём изредка участвуя в закрытии прорывов совместно с воителями Рассвета и Заката, Михаил не мог не заметить, что женщин в их рядах год от года становилось всё меньше. Хотя ещё две сотни лет назад легионы имели почти треть воительниц. Что уж орденцы творили с женщинами неизвестно, но песчаники ушли вглубь, не в силах противостоять врагам за пределами пустыни.

Сам Михаил был желанным гостем у народа песка, ведь именно он и помог последнему махрисе обрести власть и изредка помогал им отбиваться от крупных походов святош и инквизиторов. Кроме того, Михаил с удовольствием участвовал в экспедициях, получая долю от добычи. При этом его способности позволяли издали уничтожать тварей, расплодившихся в аномальных зонах, и минимизировать потери среди участников экспедиции.

Из последней поездки Михаил возвращался с хорошим настроением. Удалось отыскать вход в подземный город аспидов, но соваться туда без подготовки не решились, для начал исследовав местность вокруг. На выходе из пустыни его ждал брат Миро.

— Трайодасан, где тебя носит! Вся обитель на ушах стоит! До тебя не дозваться по крови, уж думали, что сгинул в этих твоих пустынях!

— Они не мои, Миро, — улыбался маг крови, — а аспидовы. А не слышал, потому как там в аномалиях искажается любая магия.

— Там Остров со дня на день должен явиться, — делился новостями брат и младший товарищ, — твоё имя начали выбивать на вершине Башни! Я своими глазами видел.

— Я же сказал, что ещё не решил: улечу или нет, — пожал плечами Михаил, — поэтому выбить моё имя они могут хоть у себя на задницах. Мне хватило последних трёх сотен лет обучения, чтобы не рваться его продолжить ещё где-то.

— Это же честь! Ты не понимаешь! — по привычке возражал Миро, седлая лошадей и передавая Михаилу бурдюк с вином. — Вот если бы он прилетел за мной, я бы не раздумывая взошёл!

— Так учись, живи в соответствии с кодексом, и остров обязательно прилетит по твою душу, — привычно пошутил Михаил, отпивая из бурдюка и забираясь в седло. После пустынных змеев ещё нужно было приноровиться к езде на лошади, а не скольжению из стороны в сторону.

— И всё же, меня за тобой не просто так послали. Тебе предписано хотя бы встретить Остров, если уж ты достоин.

— Да-да! А если я не захочу уходить, меня огреют по голове и закинут туда насильно, — рассмеялся я, — чтобы не позорил родную Обитель!

— Ты знаешь, не удивлюсь, если так и будет. Наши старики бы душу продали, чтобы оказаться на твоём месте.

Стариками в обители называли магов возрастом старше тысячи лет, которые застали прошлый прилёт Острова. Большинство из них застряли в своём развитии и уже не могли мечтать об Острове, потому провожали его взглядом, полным зависти и сожаления. С появлением же выскочки Трайодасана, они обрели объект для вполне заслуженной зависти. Рисковать и прорываться на следующий уровень владения они не решались, но завидовать слишком молодому, по их мнению, магу крови это совершенно не мешало.

— Что с прорывами, пока не было? Сколько?

— Не поверишь, всего три, и святоши справились сами. Ну-у-у… почти.

Миро замялся, не решаясь сообщать последние новости товарищу.

— Договаривай уже, — рассмеялся Михаил, глядя на брата по обители.

— Там твою змею видели.

— Сам знаешь, она не моя уже больше пяти лет. Чем бы дитя не тешилось, но из-под моей опеки она вышла, — безразлично отозвался Михаил.

Миро благоразумно промолчал, что ради абы кого на алтарь крови не укладываются. Но это личное дело каждого, кого впускать в свою душу, и с кем делиться этой самой душой.

— Тогда не понимаю, что тебя держит! — снова взялся за старое Миро. — Это же такой шанс!

— Я слишком люблю жизнь, и очень хотел бы её прожить не по чьей-то указке, — улыбнулся Михаил. — Остров, подозреваю, эту возможность у меня отнимет.

— Ну вернёшься, если не понравится, — продолжал упорствовать маг крови шестого этажа Башни.

— Что-то как-то никто не вернулся до меня из дюжины, — с сомнением поддел товарища Михаил. Этот разговор между ними шел уже не в первый раз, но товарищ не терял надежды уговорить его отправиться на Остров. — Это билет в один конец, Миро, а я хотел бы иметь выбор.

Им предстояло ещё три дня провести верхом, путешествуя от пустыни через долину к сердцу Каролийских гор. Отказаться от поездки Михаил не мог, имея обязательства перед корвусами и магами Обители. Даже став сильнейшим магом крови, он не мог полностью принадлежать сам себе, чувствуя себя обязанным обители за подаренный шанс в жизни.

Когда же они с Миро появились на пороге Обители, Остров должен был прибыть со дня на день. А Михаил всё больше мрачнел с каждым часом, проведённым в Башне крови. Когда же Остров появился на горизонте, Трайодасан, тринадцатый маг крови, достойный возвышения, под укоризненными взглядами братьев покинул обитель.

Возноситься, когда часть твоей души умирает, невозможно.

Прошитая этой болью насквозь, Ольга пришла в себя, едва сдерживая слёзы. Михаил был прав. Эти чувства не сравнить со смертью тела и даже смертью близких. Уж она-то пережила и то, и другое.

Но что же тогда он пережил, когда часть души умерла?

* * *

Резиденция Ордена Рассвета, Ирликия

В отличие от предыдущих созданий «переходников» Альб не спал, он напряжённо думал. Боги с ним, с убийством. Его интересовало то, что было до. Он чувствовал выкачку благодати Рассвета. Вернее, он думал, что легион специально накачивает копьё, чтобы то разорвало и отравило внутренности змея.

Серв заранее сообщил господину, что в новом перерождении Кровавый получил ипостась зверя, того, кем являлся по сути, хоть и сам не знал этого.

Ублюдок Райаны, как оказалось, унаследовал хоть что-то от матери, и то в следующей жизни. Хоть все тесты отрицали какие-либо способности у ребёнка. Его определение в сиротский приют под присмотр было вынужденной мерой, но Альб сделал всё, чтобы жизнь мальчика оборвалась как можно раньше. Он был похож на Райану, чем постоянно бередил раны бывшему архимагу. Ему, лучшему из лучших, предпочли кого-то другого. Предательства он не простил. А уж когда во время родов оказалось, что Райана была полукровкой, не способной самостоятельно разрешиться от бремени, то он приказал оборвать её мучения.

Всё, что было связано с Райаной, вызывало у Альба злость. Можно представить, что он ощутил, когда увидел едва живого окровавленного мальца на руинах разрушенного приюта, смотрящего на него с мольбой глазами бывшей любимой. Альб едва сдержался, чтобы не свернуть ему шею, оставив подыхать.

Лишь спустя семь лет в одном из корвусов, прибывших за пленными магами крови в Резиденцию Альб узнал сына любовницы. Тогда же он и почувствовал в нём склонность к благодати Рассвета. В грёбанные четырнадцать лет! У всех орденцев сила просыпалась в возрасте от шестнадцати до восемнадцати. Альб пытался сманить мальца, но было поздно, тот запомнил, как его оставили подыхать на руинах приюта.

— Не знаю, что ты обдумываешь, но сбавь обороты, — голос Тимуса вырвал Альба из воспоминаний. — Над Ирликией собирается ураган. Не стоит из-за неумения контролировать собственные эмоции тратить благодать, друг. Она нам ещё пригодится на охоте.

«Вот, сучёныш! Вспомнил мне мои же слова!» — вспылил мысленно Альб, но вслух ответил совершенно иное: — Кто-то решил пренебречь своими обязанностями?

— С чего ты взял? — удивился глава Ордена Заката Западной Каролии. — Всеми делами занимается переходник, я же решил оторвать задницу от ложемента и навестить друга.

Тимус склонился над Альбом, лежащим в растворе, через который благодать считывала показатели тела для создания идентичного «переходника». Половину лица Тимуса закрывала маска из червонного золота, скрывающая разложение. Бывшему дамскому угоднику тоже досталось от Кровавого посмертное проклятие.

— Днем раньше, днём позже, что изменилось?

— А изменилось то, что на границе с Западной Каролией появились инвалиды из бывшего легиона Рассвета Альба Ирликийского. Они вещают о конце эпохи Орденов Рассвета и Заката, возрождении империи аспидов и появлении змея, посмевшего предъявить права на наши алтари и принявшего их силу. — Тимус склонился над другом, пристально вглядываясь тому в лицо. — И вот одного, двух, десяток ещё можно было бы списать на сумасшествие, но сотни? Где твой легион, Альб? Что должно было произойти, чтобы ты вновь созвал легионы?

Альб молчал. Происходящее было хуже, чем если бы Кровавый всех убил. Собственно, на это Альб и надеялся. В качестве справедливого возмездия за подобные деяния легче всего собирать под знамёна легионы. Но Кровавый даже здесь ему подгадил. Что ему стоило вырезать всех, как в случае с той белобрысой шлюхой? Нет, он решил поиграть в благородство.

— Я надеюсь, дальше границы эти сумасшедшие не ушли?

— Обижаешь. Мне брожения не нужны. Пошли на удобрения.

— Что мне всегда нравилось в тебе, Тимус, и не нравилось одновременно, так это решительные действия сразу после принятия решения. Ты не сомневаешься, не пересматриваешь стратегию, не просчитываешь последствия, решая лишь сиюминутные задачи. Но даже с таким подходом, ты оказываешься прав в половине случаев.

— Я прав всегда. Если ты не видишь моей правоты, значит, у тебя просто другой угол зрения, — оскалился половиной рта друг, отчего вторая половина его челюсти с оголённой костью выглянула из-под маски. — Но ты так и не ответил на вопросы. Что у тебя стряслось?

— Отправь своих ищеек на Кровавый Пик и к Обители Крови, нам нужно точно знать, куда выдвигаться, — снова ушёл от ответа Альб.

— И не подумаю, пока ты не поделишься информацией, — насвистывая, забрался Тимус на край алтаря.

— Проклятие само по себе не спадёт, — напомнил Альб другу.

— Не принципиально, мне оно трахаться не мешает, в отличие от некоторых, — не преминул поддеть Тимус. — Я жду!

— Мы охотились на Кровавого сами и смогли заманить его в западню у Кровавого Пика, — решился на скупую откровенность глава Ордена Рассвета Ирликии. — Нам удалось пронзить его Копьём Рассвета, но…

— Но? — Тимус даже спрыгнул с алтаря, чтобы тут же склониться лицом к лицу друга. Тлен разложения и гнили ударили в нос Альбу, а следом в раствор упало несколько опарышей. — Какие могут быть «но»? Это сильнейший боевой аркан! Он переродился и должен быть слабаком!

— Но, видимо из-за слабости его исходной магии крови в нём произошла инициация сил Рассвета, — закончил свою мысль Альб.

А ведь и правда. Продемонстрированные Кровавым заклинания крови не превышали шестой-седьмой уровень Башни Крови. Никак не двенадцатый. Хотя… даже когда Кровавый мог покинуть Обитель на острове, он не использовал всех своих способностей, руководствуясь мифическим кодексом крови. Что ж сейчас он, по-видимому, стал ещё более благородным, чем упростил им задачу.

— Значит, всё же кто-то из нас, — бубнил себе под нос Тимус, но когда Альб переспросил у него, о чём тот, друг отмахнулся и перевёл тему: — Так это же отлично! Если он лишился магии крови, то его можно пристроить на службу паладином! Ты же мечтал заполучить себе этого ублюдка!

— Он всё помнит, Тимус. И он унаследовал чешую от Райаны.

— Альб, я не пойму, ты что его боишься? — по-настоящему удивился друг. — У нас двенадцать легионов! Ну, хорошо! Одиннадцать! Мы его выпьем и раздавим, как и любого, кто встанет у нас на пути.

— А если он выпил легион? — вдруг провёл параллель Альб между инвалидами-легионерами и инициацией Кровавого змея.

— Даже если два, — успокоил его Тимус. — У нас есть личные батарейки-алтари, а у него их нет!

Глава 3

Тильда с Эоном ушли первыми, а вот Райо задержался, разглядывая артефакт из земель пустынников.

— Откуда у тебя это?

Дракон держал каменную пластину как величайшую редкость.

— За горами раскинулась огромная пустыня с аномалиями, оставшаяся после империи аспидов. Это оттуда.

— Грабил могилы? — зрачки дракона сузились почти в щёлки, а крылья носа то и дело раздувались.

— Нет. Мы не обнаружили никаких останков. Это, — я указал на артефакт и ещё на несколько незаметных, расположенных на каменных выступах под потолком, — а также это и это нашли в наземной части развалин заброшенного дворца. Там всё так занесено песком, что вручную не отрыть. Маги воздуха и земли, возможно, смогли бы помочь. Но местные пески очень агрессивно относятся к любым магическим силам на своей территории. Любой маг притягивает аномалии, как Хмарёво прорывы.

— А как же ты? — пытливо уставился на меня дракон, чуть успокоившись.

— А что я? — пожал я плечами. — Я — счастливчик. На меня не реагировали раньше. Даже их местные змеюки ездовые меня признали и ластились вместо того, чтоб жалить.

Дракон задумчиво постукивал чёрными когтями по столешнице рядом с артефактом.

— И ещё, мы активировали артефакт-подарок Мангустова. Будешь смеяться, но у твоего сына, жены и невесты теперь охранник аспид.

— Это как вообще возможно? Там же была статуэтка дракона, не змеи.

Я нахмурился, вспоминая вид статуэтки. Она точно была крылатая и с четырьмя лапами.

— А кто вам сказал, что аспиды — змеи? — натурально удивился Райо, — Рептилии, да, но не змеи. Там было достаточно много родов с разным внешним видом.

— Ты-то откуда о них знаешь?

— Когда я говорил, что слишком долго живу, я не шутил, — грустно улыбнулся дракон. — Почему-то во многих мирах принято считать именно драконов сверхсильными, мудрейшими существами, но мы — лишь один вид или подвид аспидов. И они были гораздо более развиты в техническом, магическом, артефакторном деле, чем большинство известных мне рас. Твои артефакты, драконья статуэтка Мангустова — это и есть осколки некогда великой цивилизации, что погребена под песками в этом мире.

— И что мне это даёт?

— Пока не разберёмся с орденами — ничего, но после… если пустыня тебя признала, то…

— Нет-нет-нет! — запротестовал я. — Мне и эргов хватает под завязку с алтарём, чтобы ещё осколки чужой цивилизации собирать, не говоря уже об уничтоженной Обители Крови.

— Не паникуй, — улыбнулся Райо. — Что-то мне подсказывает, что империя аспидов полежит под песками ещё века, если её не трогать. Так что разбирайся с насущными проблемами. Жизнь долгая, а станет скучно, ты всегда знаешь, где можно развлечься.

— Да ну вас с вашими развлечениями! — отмахнулся я от предложения дракона. — Мне бы со своим разобраться. Уж кому-кому, а мне явно не скучно.

Тут я вспомнил ещё один момент, который так и не обсудил с эргом.

— Мне бы ещё курсы лётные какие-то нужны, а то я пока сам себе больше пьяную ворону, летящую против ветра, напоминаю.

Райо расхохотался громко и заливисто.

— Ты уж меня прости, что разочарую, но к полётам ты особо не будешь приспособлен. Нет, планировать сможешь и с места в воздух поднимешься, но на дальние перелёты, увы. У тебя крылья не естественная эволюционная часть тела. То есть всё тело не сбалансировано для полёта. Поэтому пьяная ворона против ветра — это очень меткая характеристика.

Нет, так нечестно! Вот впервые такая плюшка досталась, и та недоразвитая! Вот как так? Дракон заметил моё разочарование и решил подбодрить меня напоследок:

— Но никто же не говорил, что ты не можешь освоить частичную трансформацию. Летать в человеческом обличье тоже вполне приятно.

Он подмигнул мне и шагнул в портал, закрывая его за собой. Я же остался размышлять над всем услышанным.

Однозначно радовало, что Света и Тэймэй с сыном теперь под защитой артефакта эпохи аспидов. Эти работали на совесть и качество, так что их творения продолжали работать спустя тысячелетия. Надо будет узнать у Андрея, где он раздобыл такую редкость, но что-то мне подсказывало, что не всей информацией Мангустов поделится. С другой стороны, он, не раздумывая, прикрыл нас с эргами перед императором, а это дорогого стоило.

Осваивать крылья в человеческом обличье всё равно что уподобиться святошам. Альба не зря называли Ирликийским ангелом. Это прозвище прилипло не только из-за смазливой внешности, но и из-за любви именно к таким воздушным спецэффектам. Рассветный рыцарь с крыльями, поражающий тварей, — чем не герой мифов и легенд? Именно с этого они и начали экспансию, став защитниками простых людей, сражаясь с тварями из прорывов.

— Извини, что отвлекаю, — обратилась ко мне Ольга, — но не пора ли нам менять место дислокации? Если главгад жив, то сюда скоро заявятся гости.

— Глав кто? — переспросил я.

— Ну, главный гад, мумия с венцом.

— А, Альб… — я улыбнулся с сокращённого прозвища, нужно будет запомнить. — Нет, быстро они не появятся. Если он отправился собирать легионы, то на это уйдёт неделя. Пространственных проколов, как у меня, или порталов, как у нашего Райо, здесь не придумали. Во всяком случае при моей жизни. С тех пор полтора века прошло. Может, что-то и изменилось. Но в любом случае, несколько дней в запасе у нас есть.

— Но мы же тоже должны как-то готовиться? — в замешательстве уточнила эмпатка, при этом заказав артефакту что-то такое, отчего тот засверкал всеми рунами сразу.

— Конечно, но для начала нам нужно в Обитель, тот замок, захват которого ты видела.

Не скажешь ведь, что вся наша подготовка — это лечение Агафьи и расставление табличек с указанием «Если вам к Кровавому, то вам туда». Всё, что нужно, мы прихватим отсюда.

— А разве от него что-то осталось?

— Осталось, ещё как осталось. Ты сильно недооцениваешь Обитель. Камни — это пыль, главное, чтобы сердце билось. А сердце маги защитили.

* * *

В Обитель мы уходили проколом. Правда, открывать выход сразу внутрь замка я не рискнул. Ни Агафья, ни Ольга не имели допуска на нашу территорию. Да и мои права нынче были сомнительны. Если бы я переродился через один из дюжины кровных маяков, то воссоздал бы своё же тело, по сути, создав аватар для части своей души, как поступили те же святоши и инквизиторы. Но сейчас у меня в наличие имелась только моя душа. Я надеялся, что Обитель примет её.

Хоть видения Ольги частично подготовили меня к тому, что я увижу, но даже так долина производила гнетущее впечатление.

Не было больше вымощенной камнями дороги, ведущей к вратам Обители. Остатки её сиротливо виднелись между разломами, расколовшими некогда цветущую долину. Не было полей, кормивших послушников. Иссохли пруды, полные форели, где мы любили рыбачить. Изломанными истуканами торчали кособокие ели. И над всем этим витал сладковатый ванильный запах.

— Чем это так… пахнет? — поинтересовалась эмпатка, оглядываясь в поисках источника запаха.

— Это эхо благословений и проклятий от дюжины местных полубогов, — хмыкнул я, вспоминая, как мне сперва накачивали этой дрянью тело для выжигания магии крови, а затем и душу. На всякий случай.

— Запомню на будущее, что не стоит предлагать тебе ничего с ванильным вкусом, — как ни в чём ни бывало прокомментировала Ольга, взбираясь на ближайший валун. Делала она это столь проворно и мастерски, что я невольно залюбовался стройной женской фигурой в обтягивающих брюках и темной блузе. Похоже, Тиль поделилась гардеробом с Ольгой. С чего бы это такая щедрость?

А Ольга тем временем забралась на вершину десятиметрового валуна и принялась оглядываться:

— Я отсюда вижу минимум шесть расщелин, а потом какая-то мутная плёнка, — словив мой насмешливый взгляд, она пожала плечами, — просто захотелось размяться. Я помню, что ты у нас теперь тварь перелётная.

И эмпатка, оттолкнувшись от края, спрыгнула вниз. Я же, прикинув высоту, почти у самой земли успел обвить её змеиным хвостом и смягчить приземление.

— Ты не смотри, что выгляжу, как немочь бледная. Я не сахарная, — улыбнулась магичка, щеки её раскраснелись от адреналина. Но, судя по проказливой улыбке, ей понравилась помощь при посадке. — Хоть дар у меня и специфический, но тело всё равно крепче, чем у обычного человека.

— Учту на будущее, хотя по Хельге не сказал бы этого.

— Да я вообще не понимаю, как и чему теперь там учат, — пожала плечами эмпатка. — Раньше объясняли первым делом, что сила дара пропорционально влияет на крепость тела. Так сказать, содержание улучшает сосуд. И даже специальные программы были алхимические для поэтапного развития с самого детства. А сейчас что? Заниматься магией и учить начинают с совершеннолетия, когда большинство уже закостеневают в своём развитии. Ещё и запрещают начинать раньше. Вон, Хельгу с её-то потенциалом не просто не заставили обучаться и приручать собственный дар, а ещё и блокиратор нацепили для сохранения психического здоровья. А блокиратор, ограничивая силу её дара, параллельно тормозил её физическое развитие, как сосуда. Хотя, глядя на тебя, смотрю, что некоторые семьи плевать хотели на запреты и гнули свою линию в воспитании.

Я задумался, а ведь Ольга абсолютно верно описала ситуацию в моей семье. Мало того, что дед Агафью поставил моим личным учителем и своих друзей подряжал, так ещё и мать занималась некоторыми алхимическими зельями, которые у неё имелись с пометкой строго для семьи. Я читал что-то такое в её дневнике, но тогда на фоне ядов не особо обратил внимание. А теперь память Михаила подкидывала мне обрывки воспоминаний, как Мария Виноградова поила сына разными зельями тайком от деда и мужа. М-да…

— Ты в какой-то степени права, у меня были личные учителя и мать — экспериментатор-алхимик.

— Во-о-от! Хоть у кого-то мозги в верном направлении работали! Когда вернёмся, я бы тоже алхимией побаловалась. Магия, конечно, возьмёт своё и укрепит сосуд, но хоть немного ей помочь надо бы, раз уж Бизоненсы похерили развитие девочки.

— А ты рецепты знаешь и схемы применения? — из непраздного любопытства уточнил я. Во-первых, нельзя было игнорировать любые возможности для усиления, а, во-вторых, у меня, если подумать, столько детей и подростков находилось на попечении, что хоть им, но помочь хотелось. Про сына я уже молчу.

— Я только индивидуальную программу, которую в своё время для сына разрабатывала, смогу воспроизвести, — чуть сиплым голосом ответила Ольга, отведя взгляд. — А состав общеукрепляющих зелий надо сверять с современными.

— Хорошо, займёмся. У меня есть дневники матери, она тоже работала в этом направлении, и, судя по тому, что я не загнулся, вполне успешно. В Хмарево как раз вернулся наш специалист по редким компонентам для зелий, ну а Света сможет в случае необходимости страховать на испытаниях. Думаю, получится создать что-то удобоваримое и безопасное для личного семейного пользования.

— Ты всегда так легко идёшь на эксперименты? — недоверчиво уточнила эмпатка, с беспокойством оглядывая Агафью. У той спонтанно стали проявляться порезы по всему телу. Не раздумывая, Ольга надрезала знакомым кинжалом себе ладонь и тут же подставила к губам вампирши.

— А ты всегда так легко даёшь клятвы на крови?

— Туше, — улыбнулась эмпатка, не глядя на меня, а с удовлетворением наблюдая за затягиванием ран Агафьи. — С доверием у меня и самой туго, но здесь уж ситуация либо пан, либо пропал.

— Это меня и тревожит, — не стал скрывать я свои мысли, — слишком часто меня пытаются разыграть втёмную.

— М-да, а мне тебе и ответить нечего, — грустно улыбнулась Ольга, перематывая ладонь чистой тряпицей после кормления вампирши. — Ваш провидец мне инструкций не дал, всего лишь указав, что есть шанс обрести желаемое, если отправлюсь за тобой. Вот я здесь.

Я осторожно размотал ткань с израненной руки эмпатки. Между ровными краями раны до сих пор сочилась кровь. А рядом и вовсе виднелся свежий след от укуса. Ольга не пожалела себя, откусив кусок ладони, чтобы добыть больше крови.

— Я прокушу рядом, подстегну регенерацию, — предупредил я Ольгу, но та всё равно вздрогнула, ведь в ладонь ей уткнулся змеиный клык размером с её руку по локоть.

— Да что уж там, консерва, так консерва, — нервно хихикнула магичка и закрыла глаза.

Я сделал несколько едва заметных проколов вдоль надреза, впрыскивая немного собственного яда для заживления, а затем проделал тоже самое вокруг вырванного куска на ладони. Не удержавшись, я слизнул пару капель её крови. Вкусно. Сильный дар.

Я замер в раздумьях. Нужно было сделать выбор, забирать ли Ольгу в обитель. Ручаться ли за неё перед Великой Матерью Кровью или оставить здесь? Чего желала она более всего на свете? Ради чего могла дать клятву крови почти незнакомому магу?

Вывод напрашивался один. Эта женщина, ведомая из посмертия на перерождение местью, могла решиться на это только по одной причине. Больше всего во всех жизнях она желала стать матерью, но совместными стараниями людей и богов была лишена этого.

Мне почему-то вспомнился недавний разговор с Густавом Ильдером по поводу редкости ориентированных на семью женщин. Кто я такой, чтобы считать желание материнства недостаточной причиной для доверия? Тем более сама Мать Кровь тоже может осенить своим благословением Ольгу, если посчитает нужным. Не зря же она — Мать.

Я пустил каплю крови для смешения с Ольгиной и произнёс клятвы братания, завершая ритуал.

«Ну вот, теперь мы можем общаться в двустороннем формате!» — произнёс я по кровной связи и наблюдал, как меняется гамма чувств на лице у эмпатки.

— О! А? Ты и так умеешь?

«Там плюшек больше, чем просто связь, но раскрывать всё сразу не буду».

— А со своими ты так же общаешься? Я-то думала, как они у тебя умудряются приказы выполнять, предугадывая твои желания.

— Аста не говорила?

— Нет, — покачала головой Ольга. — Она хоть и ребёнок, но очень серьёзно относится к понятиям чести. Твоих секретов она не выдала даже мне.

Я кивнул, мотая себе на ус, что юная княгиня действительно смогла удержать в узде извечную женскую проблему болтливости.

— Ладно, болтать можно до бесконечности, но пора бы и заняться делами. Для начала проверим мою грузоподъёмность.

* * *

Ну что же моей грузоподъёмности хватило, чтобы поднять в воздух двух барышень средней комплекции, правда, одну пришлось нести в лапах, а другую в хвосте. Выглядело это со стороны весьма экзотично, ибо даже пьяные вороны не летали так, как я. Ну да боги с ним со стилем, главное, что спустя десять минут позора мы оказались у розоватой пелены, отделяющей территорию Обители.

Благо, хоть привратный камень остался по эту сторону пелены, иначе входить пришлось бы на свой страх и риск. Я сменил ипостась на человеческую и вложил ладонь в углубление для взятия образцов крови. Дальше оставалось только ждать. Иголки-анализаторы впивались в ладонь, но пелена оставалась неподвижной. Кровь утекала в привратный камень, не вызывая отклика у Обители, когда-то давно ставшей мне настоящим домом.

Иголки ушли обратно в камень, так и не признав меня своим. Я криво улыбнулся.

«Ну а как ты хотел, Трай? Явиться через полторы сотни лет в чужом теле и открыть дверь с ноги?»

Попробуем другой вариант. Я вынул из сумки макр из собственной крови, где заблаговременно записал часть воспоминаний про свою смерть, проклятие, перерождение, жизнь в другом мире и возврат в этот. И пока моя кровь ещё не до конца впиталась в камень, вложил туда макр. Накопитель памяти рассыпался, а спустя секунду на защитной пелене проявился силуэт лица, пристально разглядывающий меня.

— Приветствую тебя, Трайодасан!

— Приветствую тебя, Привратник Великой Матери Крови! — ритуально поприветствовал я сущность, что и четыреста пятьдесят лет назад первой приветствовала меня в Обители.

— Как и в прошлом я ощущаю в тебе чужую силу, — силуэт хмурился, не спеша давать мне пропуск. — Верен ли ты кодексу нашей Матери, Трай? Тверды ли твои убеждения? Следуешь ли ты Её законам?

Я интуитивно вложил ладонь в углубление на привратном камне, чем несколько удивил Привратника. Собравшись с мыслями, я ответил:

— Во мне пробудилась магия Рассвета, и я использовал её для защиты родных и близких мне людей. Я своими руками убил Одиннадцатого, удостоенного возвышения и способствовал отправке на перерождение Восьмой. Я имею звериную ипостась и собираюсь уничтожить легионы Рассвета и Заката с их главами за то, что они сделали с Обителью и моим домом. Но я не убивал ради убийства, не упивался собственной силой, не поклонялся другим богам. Я защищал людей и разумных тварей изнанки, убивал Кровавых, пил кровь и делился своею. Но сейчас я честен перед Обителью и Матерью Кровью.

Кровь лилась на привратный камень, но в этот раз Привратник замер, просматривая мои воспоминания в поисках подтверждения моим словам. Судя по выражению его «лица», моя откровенность его повергла в шок. Спустя минуту сущность, будто сама не верила в свои слова, с сомнением произнесла:

— Вы можете пройти.

— Благодарю тебя, Привратник, — поклонился я и взял на руки вампиршу, кивая Ольге следовать за мной.

Розовая пелена расступилась, пропуская нас к стенам Обители, ворота которой всегда были открыты для её братьев и сестёр. Часть парапетов обвалилась, по угловым башням змеились трещины толщиной с кулак. Во внутреннем дворе зиял провал, в глубине которого шумели воды подземного источника, питавшего Обитель. Я поднял голову на Башню. На её вершине тускло поблёскивал огромный кровавый накопитель. Пока он светился, сердце Обители жило. Но надолго ли?

Вокруг пахло солнцем и кровью. Я шёл по лестницам на вершину Цитадели, где маги крови создали ценой собственных жизней защитный конструкт, и не видел разрухи. Я видел себя маленького, счастливо смеющегося, впервые наевшегося досыта. Видел себя работающим в поле и плескающимся в озере с Миро. Видел экзамены корвусов и свои наказания за нарушения правил. Видел самые сладкие оргии после командировок и одинокие ночи за размышлениями и старинными манускриптами. Три сотни лет мелькали перед глазами знакомыми фигурами, большинство из которых погибло, пока я жил в другом мире.

Что стало причиной срыва святош? Мы же жили тысячелетиями бок о бок. Даже прорывы закрывали вместе. Было уложение.

Мысли вальсировали вместе с силуэтами из памяти, развеиваясь не хуже дыма на ветру, пока мы поднимались на вершину Цитадели. Здесь запах крови усилился. Я буквально видел, как льётся кровь из перерезанных глоток магов крови, запечатывающих Обитель от проникновения врагов. Грудь сдавила печаль. Горечь от потери всех, кто проходил со мной путь познания Крови, затопила, грозясь захлестнуть с головой, но я напоминал себе, что стоит решить вопрос с Агафьей и дождаться легионы. Тогда моя боль найдёт выход. Обуревающие меня чувства даже нельзя было обозначить ненавистью или яростью. Нет. Боль и сожаление, что меня не было рядом, когда мои братья и сёстры умирали, но не сдавались.

Башня Крови распахнула для меня свои двери. Дальше наш путь лежал вниз. Дюжина этажей вела вверх до возвышения, и столько же этажей вело вниз, к сердцу Обители, что было соединено с накопителем наверху. Каждый из магов своей кровью подпитывал сердце, чувствуя его биение в унисон со своим.

Всё верно. Возвышение начиналось с самых основ, так же, как и падение — с самой вершины.

Мы спускались молча. Мне здесь было даже спокойней, чем снаружи. Дважды я оправлялся к сердцу, жертвуя частями своей души ради дорогих мне существ. Это был третий поход. Если Привратник пропустил меня в Обитель, то мои намерения не противоречили кодексу.

Спуск завершился алтарным залом. Вот только выглядел он совсем не так, как зал под Хмарево или в Абрау. Нет.

В центре самого обычного зала с выгоревшими давным-давно факелами стояла каменная глыба, вытертая телами магов за тысячелетия использования. Пахло затхлостью и сыростью. Даже гирлянды паутины свисали, словно балдахины на кроватях аристократок.

В каменной глыбе на уровне груди торчал брат близнец накопителя, находящегося на вершине Башни, но гораздо более скромного размера. Меня всегда удивляло, что этот накопитель анатомически очень напоминал настоящее сердце, без скидки на упрощение.

Когда просящий укладывался на него сверху, то сердце высасывало положенную ему плату. Размер её никогда нельзя было угадать заранее. Ты либо соглашался вслепую, либо не рисковал тревожить сердце Обители по пустякам.

Укладывая Агафью у подножья алтаря на спальный мешок, я обернулся к до этого момента молчавшей Ольге. Та будто понимала, что не стоило отвлекать меня сейчас разговорами. Хотя почему будто. Она, скорее всего, чувствовала всё то же, что и я. Поэтому и хранила молчание. Никогда бы не подумал, что эмпатия может быть столь полезным даром. Мужчины меня поймут.

— Что бы не происходило, не прерывай ритуал, — эмпатка неуверенно кивнула, а я решил добавить на удачу: — Если тебе вдруг дадут выбор, всегда помни о последствиях и цене. И ещё… Совсем на всякий случай. Из собственного опыта, проклятие, наложенное богами одного мира, со скрипом, но могут снять боги другого мира. Не сразу и не оптом, но частями.

И я лёг на алтарь.

* * *

Шип из сердца Обители вошёл глубоко под лопатку и замер в миллиметрах от моего собственного.

«Приветствую, Трайодасан!»

«Приветствую, сердце Обители!»

«А ты всё никак не успокоишься? — голос сердца стал насмешливым. — Ничему тебя смерть не учит. Опять ты пришёл и опять из-за женщины. Разве они не доказали своей подлой натуры?»

«Женщины, как проводники силы. Не бывает априори плохих или хороших. Таковыми они становятся в чужих руках и в чужих целях».

«А как же твоя змея?»

Вопрос был больной, но справедливый.

«Лана была задушенным моей любовью ребёнком, вырвавшимся на свободу. Моей одержимостью и моей ошибкой. Ответственность за её смерть несу я и только я».

«Ты несёшь ответственность не только за её смерть».

На мне было столько смертей, что спорить с сердцем я даже не собирался. Вполне возможно, что моё личное кладбище с лихвой превышало таковое у Агафьи.

«Спускаясь сюда, ты задавался вопросом, почему орденцы выступили против нас. Я могу ответить на этот вопрос».

«Изменит ли этот ответ мою цену?»

«Нет. Цена была назначена ранее».

«Тогда я хочу знать ответ», — не раздумывал я ни мгновенья.

«Было нарушено уложение, что развязало руки орденцам».

«Кем⁈» — я задал вопрос и подспудно боялся услышать ответ, уже догадываясь о личности виновника.

«Тобой! Ты сам же и нарушил уложение, уничтожив легион Альба в попытке спасти свою змею. Маги крови разделились. Часть магов считала, что ты сам виноват и сам заплатил, другая — что ты должен был покинуть Обитель на Острове, и твоя гордыня стала причиной всех бед, а третья — и вовсе требовала отомстить за твою смерть. Ты внёс раскол в братство. Ты стал причиной его гибели».

«Если бы всё было так, как ты говоришь, то Привратник бы не пустил меня на порог. Но я здесь».

«Верно! И тому есть причина и цена! Готов ли ты её заплатить?»

«Готов!»

«Силы во мне осталось не так много. Её хватит призвать душу вампирши из вечного боя, но…»

Я спинным мозгом почуял надвигающуюся самую грандиозную задницу во всех своих жизнях. И не ошибся.

«… но твоё сердце заменит меня на защите Обители!»

Глава 4

«Силы во мне осталось не так много. Её хватит призвать душу вампирши из вечного боя, но твоё сердце заменит меня на защите Обители!»

«Кто ты? Раз уж я сменю тебя на этом посту, то хотел бы знать хоть что-то о своём предшественнике».

Сердце умолкло, но ненадолго.

«История циклична. У Обители всегда были периоды расцвета и увядания. Я тот, кто был причиной прошлого упадка и кто заплатил своим сердцем за возможность нового расцвета».

«Ты тоже пошёл войной на святош?»

«Нет, — сердце издало горький смешок. — Орденцы стали нашей проблемой не так давно. До того мы сдерживали натиск тварей со стороны пустыни».

«Был слишком самоуверен и бросил им вызов», — я не спрашивал, ведь каким-то образом сам видел, как относительно молодой маг крови в ожидании Острова возомнил себя способным в одиночку обезопасить своих братьев и сестёр. Он с успехом продвигался вглубь пустыни, истребляя разных тварей, пока не оказался в самом центре песков и не обратил на себя гнев существ, у которых не оказалось крови.

Они гнали мага за пределы своих владений, а затем в назидание практически уничтожили Обитель. И тогда маг пожертвовал собственное сердце, чтобы защитить братьев и искупить вину. Тело мага окаменело и вросло в землю глыбой.

«Да. Так всё и было. Остров меня не дождался».

«Почему я? Это ведь ты приказал Привратнику меня пропустить».

«Я. Моя сила иссякла на борьбу с их проклятиями. Обитель не должна опустеть и умереть. Ты пришёл добровольно. Ты можешь сопротивляться Рассвету. Твоё сердце так же сильно болит за братьев, как когда-то моё. Я даже сделаю тебе прощальный подарок и верну душу вампирши».

«Хорошо. Но способ смерти я выберу сам», — оставил я за собой последнее желание.

«Мне не принципиально, лишь бы добровольно!» — воодушевлённо отозвался хранитель.

«А как же ты?»

«Наконец-то отправлюсь на перерождение, искупив свою вину и оставив преемника».

«Тогда дело за тобой!»

«Клянёшься Матерью Великой Кровью не отступить, не струсить и отдать своё сердце для защиты Обители?»

«Клянусь!»

Ну вот и всё, назад дороги нет. Осталось только проверить, насколько я — везучий сукин сын.

* * *

Ольга уселась на кожаный мешок сверху и прислонилась к каменной кладке стены. Глаза чуть привыкли к темноте и красным отсветам, что пробивались с высоты двадцати четырёх этажей. Алтарь, на который улёгся Михаил, с камешком на крыше башни связывала едва видная энергетическая алая нить, что очень напомнила Ольге неровную кардиограмму на мониторе в больнице.

Вот только кардиограмма всё больше стремилась к прямой нити, что очень напрягало эмпатку. Ещё больше её напрягло предупреждение Михаила и подсказка о возможности снятия её проклятия. Он как будто старался выдать полезную для неё информацию, опасаясь, что не успеет. Ну и сам факт осведомлённости о проклятии тоже напрягал. С другой стороны, он, кажется, был носителем такого же «подарка» из этого мира. И как-то же освободился от него, судя по уровню силы. Ну или почти освободился.

Ольга с удивлением поняла, что ей импонирует практичность Михаила. Ещё будучи подавленной Хельгой, она с интересом следила за отношениями в семье Комарина. Его женщины готовы были ради него на всё. Буквально. И он отвечал им взаимностью.

Вообще у него было достаточно необычное отношение к своим людям и своим женщинам, в частности. Он вроде бы и не стеснялся использовать их на полную катушку при необходимости, но при этом готов был горло перегрызть любому за них. Фанатизма в его чувствах тоже не наблюдалось. Трезвый расчёт, нежность и забота. Уважение.

В этом роду Михаил однозначно был ведущим, а все остальные ведомыми, но это не породило слепую веру в собственное превосходство. Он выслушивал советы, анализировал информацию, принимал решения и нёс за них ответственность.

А уж уровень этой ответственности одним богам известен. Хотя… вот здесь Ольга сомневалась, что боги их общего мира вообще были в курсе, кого занесло к ним. Откровенно говоря, в нынешней ситуации Ольга ни капли не жалела, что решилась нырнуть в портал. Кровное братание с таким союзником дорогого стоило. А если объединить их знания, то совместные преимущества можно было многократно увеличить.

Ольга невольно начала разглядывать лежащего перед собой мужчину. Высокий брюнет, довольно подтянутый и спортивный для своего юного возраста.

«Ну да, юного! — хмыкнула Ольга. — Триста лет в обед, как юного. Да и сама-то хрен пойми какого возраста».

Мысли о возрасте плавно перетекли в попытки планирования. Пока Аста не подрастёт, они останутся в Российской империи, значит, за это время необходимо подготовить почву для собственной финансовой независимости. Выходить замуж по указке нового главы рода Бизоненсов Ольга не собиралась, как и плясать под чужую дудку. Хватит. Наплясалась.

Лезть в главы рода эмпатка тоже не планировала, всё равно продолжить род не сможет. В сухом остатке оставались выход из рода и тихая мирная жизнь.

«Ты сама-то веришь в это?»

Вспомнилась однажды сказанная алтарём стихий фраза в предыдущей жизни: «Чужие души провоцируют возмущения ткани реальности, помимо своей воли, изменяя развития целых стран и миров».

Так оно и было. Попаданцам спокойная жизнь светила только в гробу. Вспомнились романы, которыми она зачитывалась в прошлом мире. Там герои всех побеждали, женились на принцессах, получая в приданое целые империи. Сейчас эти истории казались насмешкой над их жизнями.

Ольга горько улыбнулась. Ей сейчас ещё грех было жаловаться, она переродилась, получив ещё один шанс. Тратить его на бесконечные войны она не собиралась. Если удастся войти в сильный клан самостоятельной единицей, хорошо, а нет, и сама справится.

«Кого ты обманываешь?»

В этот раз её стартовые возможности улучшились благодаря Комарину, но и торопиться тоже не стоило. Нужно было ещё понаблюдать за ним и лишь потом принимать решение, стоит или нет связываться с его родом на постоянной основе.

«Мне нужна твоя помощь», — отвлёк эмпатку от раздумий голос Михаила. Ольга вздрогнула от неожиданности, ведь точно видела, что тот оставался неподвижным. Более того, по канавкам на каменной глыбе каплями стекала его кровь.

«Что нужно делать?»

«Достань из мешка пирамидку. Алую с серебристыми прожилками и вихрем внутри».

Ольга хмыкнула. Описания были излишни, ведь других пирамид поблизости не наблюдалось, поэтому перепутать было нереально. Открыв мешок, эмпатка нащупала искомый предмет под чёрной плотной тканью и вынула пирамидку. Весила она килограмма три и имела ребро размером под тридцать сантиметров. Ещё не тяжёлая, но уже вполне увесистая.

«Достала».

«Молодец! — подбодрил её Михаил. — А теперь направь её вершину мне в сердце и ударь, что есть силы».

Ольга зависла на мгновение, осмысливая указание.

«Я должна тебя убить?» — переспросила эмпатка, перепроверяя суть услышанных инструкций.

«Да!»

«Я не хочу!»

«Ты не поверишь, но я тоже! — нервно хохотнул Комарин. — Но так нужно. Смерть –лишь вынужденная часть ритуала. Всё будет хорошо. Верь мне!»

Всё бы ничего, но Ольга ясно чувствовала эмоции Михаила. Не всё было так радужно, как он делал вид. Комарин пытался провернуть нечто, чтобы расплатиться и не нарушить клятвы. Но шансы на успех даже сам оценивал как минимальные.

При этом в душе у парня бушевала такая смесь азарта, отчаянья, бесшабашности и чувства долга, что впору было бы представить на его месте директора сиротского приюта, решившего на пожертвования сыграть в казино.

«Дело — дрянь?»

«Бывало и хуже!» — пришёл ответ.

«Врешь!»

«Вру», — не стал тот отпираться.

«Что делать, если что-то пойдёт… не по плану?»

«Дать Агафье макр, когда она очнётся. Макр лежит на дне мешка в холщовом кошеле. После отправитесь к моей башне. У вас гостевой доступ. Оттуда вас заберёт Райо. Я его предупредил».

«Как определить, что…», — она не смогла продолжить.

«Я окаменею, камень на вершине башни ярко засияет».

Ольга держала над Михаилом пирамидку, но не решалась опустить.

«Я же на крови клялась не причинять тебе вред…»

«Отката не будет. Ты выполняешь мою просьбу».

Теперь Михаил был абсолютно уверен в своих словах. Но почему-то это не обрадовало эмпатку. Она не решалась убить свою единственную надежду на освобождение от проклятия. Это было выше её сил. А в следующую секунду она с ужасом увидела, как её руки поднимают пирамиду и с силой опускают в тело Михаила. Послышался треск рёбер, и вершина с чавкающим звуком вошла в грудную клетку.

* * *

Горячее полуденное солнце обжигало кожу. Из одежды на ней были лишь два куска ткани, обёрнутых вокруг груди и бёдер. На щиколотках позвякивали браслеты с золотыми монетками.

Взмах саблей, разворот. Дзинь-дзинь. Прогиб, пропуск ятагана над собой. Дзинь-дзинь. На лицо одного из стражников упал отсвет от реверса золотой монеты с оттиском оскалившегося гепарда. А следом покатилась и голова незадачливого бойца, засмотревшегося на розовые горошины сосков, проглядывающие сквозь ткань.

Дзинь-дзинь. Присяд на одно колено, взмах ладонью, и облако песка оказалось в глазах двух других нападающих. Сабля легко рассекла кожу на сапогах и перерезала сухожилия. Дзинь-дзинь.

Она заметила тень над собой с опозданием и едва успела уклониться от удара в спину. Дзинь-дзинь. Рывок и зубы впились в шею для восполнения сил. Жертва какое-то время подёргалась, но вскоре глаза её закатились.

Бесполезное тело отлетело в сторону, а она облизалась, поддаваясь горячке боя и пульсации свежей крови на языке.

— Ну же, мальчики! Кто следующий⁈

— Я!

С ближайшего бархана на блондинку взирал мужчина в деловом костюме с арбалетом в руках.

— Узнала меня, сука⁈ — расхохотался английский джентльмен и махнул рукой себе за спину. — А я не один!

На край бархана вышла шеренга лучников в чёрных одеждах с татуировками на лицах и разом натянула тетивы.

Она была быстра. Очень. Но скорострельность стражей Гепардеви составляла порядка пятнадцати стрел в минуту у каждого. Добежать до лучников она просто не успеет, как и выйти за пределы дальности выстрела.

— Почувствуй теперь себя мишенью! — упивался местью враг с арбалетом, облизывая губы и вытирая пот со лба. Видимо, в чёрном костюме полуденный зной ощущался особо сильно. Где же она его видела?

Как назло, в полдень даже её тело не отбрасывало тени, чтобы можно было уйти в неё.

Придётся танцевать.

Легким движением руки она сбросила ткань с тела, позволяя знойным ветрам пустыни ласкать её кожу. Платиновые косы да браслеты на щиколотках стали её украшениями. Сабля замелькала перед ней, отбивая стрелы, но плотность их была такова, что рано или поздно, но она должна была ошибиться. Пусть. Но пока она ещё держалась!

Арбалетный болт вошёл в неё чуть ниже правой ключицы, на излёте раздробив лопатку. Рука с саблей сразу опала из-за дикой боли, но девушка не сдалась, перехватив саблю в левую руку. Первые взмахи были не столь изящными, но вскоре она, сцепив зубы от боли, восстановила потерянный темп.

— С-с-сука! — прошипел арбалетчик и перезарядил оружие. — Я тебя всё равно достану!

Стрелы сыпались дождём, когда внезапно всё вокруг замерло. В пустынном мареве дрожащего от жары воздуха появился незнакомец в алой хламиде. Оценив обстановку, он только хмыкнул, когда блондинка чуть сместилась, чтобы видеть новую опасность и не выпускать из вида старую.

— Сложи оружие, дитя! Твой бой окончен. Путь домой оплачен чужой душой и чужой кровью.

Блондинка вновь отступила на шаг. В замершем киселём мгновении она могла бы успеть рвануть на бархан и вырезать отряд лучников вместе с англичанином. Но почему-то незнакомец в балахоне казался ей более опасным.

— Кто оплатил? — решилась она задать вопрос. Память почему-то отказывалась ей служить. Всё это время она защищалась, не имея представления, кто и за что её пытался убить.

— Он, — незнакомец указал рукой ей за спину, и девушка оглянулась через левое плечо.

За спиной стоял ещё один мужчина, до того не замеченный ею. Хотя однозначно отнести его к людям она бы не решилась. Мираж дрожал и мерцал. Черты лица менялись, то и дело приобретая змеиные очертания с капюшоном, клыками и чешуёй. Иногда казалось, что за его спиной раскрывались огромные кожистые крылья, но затем они исчезали, сменяясь длинным змеиным хвостом.

«Боги, что ты такое?»

«Друг, защитник, партнёр, — смогла прочитать она по губам. — Иди. Ты свободна!»

Когда силуэт человека-змея исчез, словно мираж в пустыни, в её ушах почему-то звучала незнакомая песня:

Ты свободна, словно птица в небесах.

Ты свободна, позабудь, что значит страх!

Ты свободна с диким ветром наравне!

Ты свободна наяву, а не во сне! *

* * *

Сердце Обители выполнило свою часть сделки. Агафья ушла за ним, роняя капли крови из простреленного плеча на песок. Обнажённая и прекрасная воительница покидала поле боя несломленной и непобеждённой.

Мне же предстояло выполнить свою часть сделки.

Ольга послушно выполняла мои указания ровно до того момента, пока я не попросил убить меня. Признаться, я и не рассчитывал, что она безропотно выполнит эту просьбу. Но всё же надеялся убедить. Не вышло. Попробовали бы сами убедить эмпатку в почти безнадёжной затее. Поэтому мне ничего не оставалось, кроме как всего на мгновение взять под контроль её тело и опустить пирамиду себе на грудь.

По ошарашенному взгляду стало понятно, что таких способностей от меня точно не ожидали. Но большего мне и не нужно было. Всего лишь выполнить свою часть сделки и умереть.

Расчёт мой был прост и авантюрен до невозможности. Я решил попробовать провернуть фокус, уже однажды сработавший на ритуальной арене против Одиннадцатого. Там погибло моё человеческое тело, но выжило тело эрга. Нужно лишь было тонко уловить момент, когда одно тело будет на грани смерти, и заменить его другим. С сердцем же мой расчёт был ещё более рискованным.

Мне вспомнилось напутствие алтаря эргов про совершение привязки. И единственный артефакт, что подходил под это определение, сейчас торчал из моей груди.

Пирамидка отлично себя показала у меня под сердцем в ипостаси эрга. С учётом того, что создана она была из квинтэссенции всех моих способностей, то её с натяжкой вполне можно было принять за моё второе сердце. Вон, даже рёбра жёсткости из адамантия имелись, словно сердечко у меня было «божественного» класса.

Были, конечно, у этой схемы и минусы. Причём их было столько, что я решил не заморачиваться. Историю пишут победители. Самое страшное, что меня ожидало, — это смерть тела и смена хранителя на посту защитника Обители.

Не сказать чтобы я с ужасом относился к подобной перспективе. Нет. Всё же слова сердца заронили в моей душе зёрна печали и осознания сопричастности к разрушению Обители. Технически, я даже выполнил обязательства перед Комаро и Виноградом. Да я, мать его раз этак, даже жениться успел и наследника заделать за то время, что прожил Михаилом Комариным, в то время как Трайодасаном за три сотни лет даже детей не наплодил. В целом, я не сомневался, что мои женщины справились бы и не дали растащить клан на куски.

Но. Всегда было это пресловутое «но». Я хотел жить! Я прекрасно осознавал, что хоть и нарушил уложение между орденцами и Обителью, но не это стало причиной нападения. Нет. Орденцы не трогали нас ровно до того момента, пока мы с ними были сами по себе и оперировали разными магиями. Но стоило появиться прецеденту, где маг объединил в себе обе силы, и мы стали опасны.

Вечная война за ресурсы вдруг проявилась, как на ладони. Даже не развивая в себе силу Рассвета, я стал потенциальным конкурентом для орденцев. А уж то, что я был выходцем из приюта святош, стало плевком им в лицо. Пропустили. Но даже это не стало началом конца.

Мне следовало улететь. Исчезнуть. Взойти на Остров. Но я не хотел. И об этом знали очень многие. В тот момент, когда я ещё сам не принял окончательного решения, его приняли за меня. Я из потенциального конкурента превратился в реального, и Альбу пришлось разыграть карту Ланы.

Расставляя всё по полочкам в собственном разуме, я понял и ещё одну вещь. Если бы Мать Великая Кровь была против, я бы ничего не сделал. Не ошибался лишь тот, кто бездействовал. Я предпочитал сделать и понести наказание, чем не сделать и терзаться.

Этим принципом я руководствовался, когда переходил с этажа на этаж Башни. И этот же принцип шептал мне:

«Рискни! Хуже не будет. В крайнем случае станешь хранителем Обители».

«Мать Великая Кровь, прими мою добровольную жертву! — обратился я к покровительнице. — Всё, что во мне есть, я вручаю тебе: Рассвет, Кровь, щепотку божественности, украденную в казематах чужих богов, и мою душу! Бери всё, в чём нуждаетесь ты и Обитель. Моя жертва искренняя и добровольная».

Сердце человека, пронзённое пирамидой, совершило последний удар, когда на каменном постаменте оказался крылатый змей, из груди которого прорастал в глыбу кристалл алого цвета с серебристыми прожилками.

По пуповине, связующей алтарь с камнем на вершине Башни, пошёл поток пламени. Сперва это были вспышки, напоминающие биение сердца, но затем пламя выровнялось и пошло сплошным потоком. Алый накопитель наполнялся силой столь разных магией, но действующих в едином порыве. Защитить. Противостоять. Возродить.

*Слова песни, спетой Михаилом Агафье при братании и освобождении от рабской привязки.

Глава 5

Когда Михаил обернулся змеем, в его груди пирамида принялась прорастать кристаллом прямо в глыбу. Ольге пришлось соображать быстро. По плану это или нет, но сам змей ещё не каменел, а значит, надо было любой ценой стащить его с постамента. Попробовав приподнять рептилию за плечи, эмпатка застонала от бессилия.

— Что ж ты разожрался-то так! — выругалась она, утирая злые слёзы. — Ну давай же!

Она забралась на змеюку. Ухватившись за рога на капюшоне, Ольга что есть силы потянула на себя, пытаясь хоть как-то сдвинуть зверюгу. За это время кристалл успел войти глубоко в тело и принялся ощетиниваться тонкими иглами во все стороны.

— Нет! Нет! Нет! Да подожди ты! Не расти так быстро!

— Что здесь происходит? Кто ты? Где мы? — женский хриплый голос из-за спины раздался неожиданно.

— О, баронесса! Ты вовремя! Помоги! — Ольга умоляюще уставилась на блондинку, чью душу Михаил всё же выменял на свою в надежде, что та отплатит своему спасителю. Но вампирша, похоже, была не в себе. В её глазах клубился ураган эмоций, и узнавания не было ни грамма.

«Похоже, придётся влиять! Некогда разбираться!»

— Помоги его снять с этой штуки! — Ольга влила силу в голос, сформировав мягкий приказ. — Он тебе жизнь спас! И если ещё сомневаешься, то нам без него отсюда не выбраться.

Вампирша в замешательстве перекатывалась с носка на пятку, но, присмотревшись к чешуе и прикоснувшись к ней кончиками пальцев, всё же решилась.

— Слезай с него! — скомандовала она и тут же оказалась на месте Ольги, стоило той посторониться. Вцепившись в роговые наросты на капюшоне, как до того пыталась эмпатка, Агафья легко подняла верхнюю половину тела змея, снимая его с кристалла, и удержала в сидячем положении. — Дальше что?

«М-да, как минимум, про силу вампиров книжки фэнтези не врали», — с некоторым восхищением подумала Ольга, но вслух ответила совсем другое: — А хрен его знает! Должна регенерация сработать! Вон, кровь уже перестаёт из раны течь.

И действительно. Рана в груди на глазах затягивалась, зато на месте бывшего сердца Обители всё сильнее укоренялась пирамида. Она врастала основанием в глыбу, расползаясь серебристыми корнями вокруг. Часть иголок превратилась в побеги алого и серебристого цветов, они тянулись к связующей пуповине, цепляясь за неё, и лианами обвивали тонкую нить едва живой кардиограммы.

Ольге они напомнили клубок живых змей, забирающийся всё выше и выше. По пирамиде то и дело сверкали всполохи разных оттенков красного и розового. А затем была вспышка, ослепившая их с Агафьей. К чести вампирши, Михаила она не бросила, а лишь зажмурилась.

* * *

Альб осматривал вновь созданный «переходник», сканируя его собственной магией. Что-то было не так. Нет, биологически он был практически копией Альба, но магически… Что-то было не так. Тот же Тимус, скорее всего, не заметил бы разницы, но не перфекционист Альб.

Прогоняя свою копию по тестам, он неизменно получал результат в пределах нормы, но интуиция била в набат и требовала найти изъян. Особенно это важно было сейчас, когда полноценного легиона у Альба не было.

— Четыре ближайшие Легиона уже на месте, а остальные ждут указания на точку сбора. Многим ближе добираться к Обители Крови, чем к нам сюда, — Тимус последние пятнадцать минут наблюдал, как друг тестирует «переходник». На его взгляд, реакции были более чем удовлетворительные. Остальное вполне подгонялось в процессе «носки». Упорное нежелание Альба смириться с существованием периода обкатки «переходника» Тимуса веселило.

— Что говорят твои соглядатаи? — не отвлекаясь от испытаний, ответил Альб. Переходник как раз создавал вихрь благословения Рассвета, при этом потери силы были вполне ощутимыми, практически по верхней границе приемлемых.

Тимус выставил перед собой руку, на которую, обвивая запястье, выползла чёрная маленькая змейка, с любопытством оглядывающаяся по сторонам. Она пробовал воздух раздвоенным язычком и вскоре свернулась кольцами на ладони у главы Ордена Заката Западной Каролии.

— Говорят, что башню он не покидал. Тела погибших сожжены. Может, ушёл в свой мир?

— Нет. Эхо его души всё ещё здесь.

— Ну так, может, удовлетворился твоей смертью? — криво улыбнулся Тимус половиной лица, целуя змейку в макушку.

— Не верю. После казни и запечатывания силы я один его не удовлетворю, — Альб постукивал по подбородку пальцем в задумчивости. — А что возле Обители?

— Ещё жду оттуда вестей. Сам знаешь, после нашего похода там всё вокруг искорёженно. Чтобы установить нормальную связь приходится отползать на приличное расстояние. А это время.

— Он там, — Альб почему-то был в этом абсолютно уверен. — И он нас ждёт.

— Там остались одни руины. Лишь ветер свищет. Мы всех уничтожили.

— Руины или нет, а защитное поле мы пробить так и не смогли.

Его Святейшество чуть склонил голову, наблюдая за странным поведением «переходника». Копия Альба почему-то замерла с задранной в небо головой, оборвав на середине создание магического конструкта.

— Я тебе уже говорил, при таком обряде, как они провели, туда лет пятьсот никому ходу нет. Конструкт вытягивает кровь из всех существ и сам подпитывает защиту. Времени у нас много, подождём, пока сама рассыплется, и сравняем с землёй. Тем более, что ты сам говорил, его не пропустят, он теперь совсем другой крови.

Тимус не понимал озабоченности Альба, одно дело — охотиться за одним магом-перерожденцем, и совсем другое — ковырять проклятые руины. Он не зря был приверженцем тёмной стороны, силы Заката, более тонко чувствуя проклятия и всё, что с ними связано. Интуиция твердила, что лезть в Обитель не стоило. Существовали такие посмертные проклятия, которые даже им оказались не по зубам. «Подарочек» Кровавого тому пример. Обзаводиться ещё одним Тимус не горел желанием.

Уже собираясь продолжить убеждать друга, Тимус умолк. Змея у него на ладони резко проснулась и встала в боевую стойку, вращая головой во все стороны. А затем они почувствовали ощутимый толчок под ногами.

Птицы сорвались с ветвей деревьев, напуганные дрожью земли.

— Прекращай тренировать высшие боевые конструкты во дворе собственной резиденции, — напряжённым тоном обратился Тимус к другу, но тот и сам имел вид такой ошарашенный, будто не имел отношения к происходящему.

— Это не я.

— Местная тектоника? Аномалия? Мы когда последний раз обновляли коллективную защиту?

— Не уверен. Переходник что-то почувствовал раньше нас, — Альб сосредоточился и послал запрос остальным главам Орденов. Ответы пришли сразу же. — Это чувствовали все.

Змея на ладони Тимуса зашипела, теряя яркость и расплываясь в пространстве, а ещё через секунду вернув себе первоначальный вид.

Тимус закрыл глаза, потянувшись к умениям, дарованным местным алтарём. Сейчас он разделил сознание с сотней змей, слушая их доклады по цепочке. Результаты его не радовали.

— Ты был прав. Кровавый вернулся в Обитель и снял защиту.

— В каком смысле? — от нелогичности такого шага у Альба глаза округлились. Ну не мог Трай так по-идиотски поступить. Не мог, и всё тут. Должен был быть подвох.

— Похоже, он потратил её заряд на терраформирование. Разломы вокруг Обители затянулись. Отсюда и подземные толчки, — Тимус открыл глаза, один из его зрачков все ещё был змеиным, тем самым показывая, что глава Ордена Заката Западной Каролии всё ещё на связи со своими разведчиками.

— Он что, в одиночку собрался возрождать Обитель Крови?

— Погоди! — грубо прервал Альба Тимус. — Э-э-э⁈ О!

— Да говори уже! — Альб наблюдал за сменой эмоций на лице друга и сходил с ума от нетерпения.

— На границе с пустыней поднимается песчаная стена, — зрачок Тимуса приобрёл человеческий вид, но магу всё равно пришлось несколько раз проморгаться, прежде чем его взгляд стал осмысленным.

— Какая ещё стена? — вспылил Его Святейшество. — Там отродясь ничего не было.

— Может, бурю песчаную наш гость спровоцировал? Или пустынники какой могильник растревожили? Я откуда знаю?

— Этого нам ещё не хватало, — выругался Альб, вспоминая одну из последних вылазок в приграничные земли песчаников. Перед смертью они всё твердили, что скоро аспиды возродятся и больше никто чужой не сможет ступить на территорию пустыни. — Разберёмся с Кровавым и отправимся на границу. Нужно узнать, что происходит. Может, и правда пора снова вмешаться и заняться терраформированием.

— Всё-таки идём на Обитель?

— Идём, — подтвердил Альб. — Задавим гадину в её же логове.

— С кем пойдёшь? — насмешливо поддел друга Тимус.

— Молодёжь возьму, — пожал плечами тот.

— Когда только твои инкубаторы успевают столько рожать? — не то восхитился, не то удивился глава Ордена Заката, но всё же покачал головой в сомнениях. — Дети не вытянут большую часть боевых конструктов по мощности, не позорься.

— Не тебе меня учить, — огрызнулся Альб. — Я — их создатель и в состоянии построить и удержать их в одиночку. Это вы все боитесь выгореть, а я — Ирликийский Ангел. Если понадобится, я выйду один на один против Кровавого и одержу победу.

За спиной Альба его «переходник» взмыл в воздух, осваивая крыльях Рассвета.

— Ты уже выходил, — рассмеялся Тимус, понимая, что этим злит друга ещё сильнее. — Дважды. И дважды терял свой легион. Умерь пыл. Хочешь вести на войну армию детей? Твоё дело. Хоть армию шлюх веди! Никто не оспаривает твоего главенства, но неужели так тяжело поработать в команде? Обитель же мы осилили, а здесь один маг-перерожденец, хоть и с Рассветом. Ты не хуже меня знаешь, как эта магия действует на организм. Иначе нам не пришлось бы постоянно обновлять легионы и создавать переходников. Пробудив Рассвет в себе, он выбил год смерти на своём могильном камне. Дату проставим мы.

Альб смотрел на друга и боролся с собственными желаниями. С одно стороны, Тимус говорил правильные вещи, но то, как он говорил, вызывало у Альба огромное желание стереть нахальную ухмылку с лица друга.

Тряхнув головой, он сбросил наваждение. В конце концов, ведь Альб сам трубил сбор легионов, а теперь тянет одеяло на себя. Ещё и детей собрался вести. Нет, их ему было не жаль. Нарожают ещё. Но стоило преподать друзьям урок. Никогда не стоит сомневаться в его личной силе. Он справится сам.

— Ты прав, Тимус, — кивнул уважительно Его Святейшество другу, отчего у того челюсть нефигурально цокнула о край маски. Чтобы Альб и признал чью-то правоту? — Ты прав, не стоит вмешивать в это молодежь. Мы создавали Ордена в одиночку. Мы и есть Ордена. И мы идём на Обитель Крови.

* * *

Мать Великая Кровь справедлива. В этом у меня никогда не было сомнений. Предлагая ей всего себя, я не боялся, зная, что в ней нет мстительности или эгоизма. Она практична. Она знала и осязала гораздо больше всех нас. Она была в каждом из нас. До этого момента она не мешала мне жить, учиться, принимать решения и нести за них ответственность. Чтобы не говорила Восьмая, но Мать Великая Кровь просто не могла отвернуться от своих детей.

Нельзя отвернуться от себя. Можно лишь не вмешиваться в многие вероятности событий, выстраивая наиболее рациональную последовательность. В случае с Восьмой наиболее практичным Мать посчитала пленение сумасшедшей Высшей в тюрьме богов. И даже моё появление там и содействие в перерождении Восьмой тоже были наиболее практичным для Матери сценарием, запуская новую цепочку вероятностей. На всё Её воля.

Осознавая это, жить становилось легче и сложнее одновременно. Кто-то пытался все свои ошибки списывать на Её волю, я же, напротив, руководствовался принципом практичности в своих действиях. Если базой для них использовать хотя бы минимальный расчёт: оценку преимуществ и недостатков, возможностей и угроз на ближайшую перспективу и на длительный период, то пенять на Мать станет значительно сложнее, а жить интереснее.

Поэтому моё решение умереть на алтаре было наиболее практичным в сложившейся ситуации. Таким образом сразу устранялась главная угроза. А дальше уже я надеялся запустить смертью новую цепочку вероятностей, ведущую к наиболее рациональному сценарию.

Вот только смерти не случилось, а сценарий запустился. Что я не учёл?

Глава 6

Вот только смерти не случилось, а сценарий запустился. Что я не учёл?

«Не учёл, что не всё в этом мире контролируется какой-то единой силой, наподобие твоей вездесущей Матери Великой Крови. Хотя, не спорю, эта дама в своё время крови нам попила изрядно! — хмыкнул незнакомый мужской голос, доносящийся из розового сгустка силы, зависшего надо мной. — Но что уж там говорить, заслуженно!»

Сознание прояснялось. Зрение приходило в норму. Вот только стоял я не посреди алтарного зала Башни крови, а на арене огромного амфитеатра, где обычно сражались не на жизнь, а на смерть гладиаторы. Мокрый от крови песок холодил босые ступни. Из одежды на мне ничего не было, кроме чешуи, прикрывающей причинное место. Приехали. Я поднял руки, чтобы рассмотреть себя. Удивительно, но факт, даже перстень с символом Комаро остался на пальце. То есть переместили меня сюда в теле Михаила Комарина.

Подняв голову выше, я оценил количество посадочных мест на тысяч десять, не меньше. Но удивительным было ещё и другое. В вышине сиял энергетический щит, удерживающий на себе тонны песка и камней. Внутри было темно, лишь слабый свет сиял вдоль проходов амфитеатра и на главной ложе. Но там, скорее, было светло от обилия энергетических сгустков, похожих на говоривший со мной. Насчитав их про себя с дюжину, я приготовился гадать, что потребовалось от меня очередному божественному пантеону. Других предположений в отношении этих сущностей у меня не было.

«Боги, я ещё с прошлыми не разобрался, а тут новые пожаловали!»

«Мы не боги!» — последовал со смешком ответ другого голоса чуть со стороны. Его сгусток имел оттенок закатного солнца, этакого пурпура, переходящего в багровую черноту.

«А кто вы?» — полюбопытствовал я, раз уж среди сущностей нашёлся кто-то словоохотливый.

«Тебе всё равно не понять».

«Неправильное какое-то знакомство выходит, — хмыкнул теперь уже я. От сгустков света не ощущалось опасности, скорее настороженный интерес. — Невежливо с порога сомневаться в умственных способностях гостя».

«Допустим, — с сомнением протянул закатный. — Мы — устройства переноса и хранения генетических и ментальных баз данных нулевого носителя рода. Тебе это о чём-то сказало?»

Я задумался. Если не брать в расчет технологические тонкости, то слова «хранение», «перенос» и «ментал» относились к характеристикам чего-то вроде коллективного сознания рода или коллективной памяти. Но упоминание про генетику выбивалось из этого концепта.

«Вы — что-то вроде ковчегов с образцами для возрождения рода?» — предположил я. Если маги крови создавали подобные маячки для собственного возрождения, то почему бы не масштабировать практику до целого рода?

«Верно! — похвалил меня закатный сгусток света. — А вы говорили: „Не та ступень развития, не поймёт“. Суть уловил верно, а тонкости ему ни к чему».

«Тогда что вы от меня хотите?»

«Решили познакомиться с новым соседом».

Э-э-э… Я опешил. Нет, технически, соседями мы были. Та же Обитель Крови здесь стоит уже сотни тысяч лет, но я-то тут причём?

«Ещё не понял? Ты такой же ковчег создал, добровольно пожертвовав жизнью, биологическими образцами и эманациями души».

«Так какой же я — нулевой представитель рода, если у меня… — я осёкся, вспомнив про нерождённого сына и артефакт аспидов, активированный для его защиты. М-да, а ведь технически, род уже был, как и его ещё один представитель. И я в нём действительно считался нулевым носителем, собиравшим все признаки с миров по нитке. Оставался главный контраргумент. — Но я же не аспид!»

«Рептилия? Рептилия! — веселился всё тот же сгусток закатного цвета. — В основе имеешь силу одного из Рассветных родов и даже смог её аккумулировать для эволюции. А теперь ещё и ковчег создал, как глава рода! Поздравляю!»

«Да какая из меня рептилия? Пародия!»

«Евгеника и не с таким справлялась! Ты ещё красавчик, поверь! Жаль только, что теперь у Рассветных перевес будет».

«Значит, со временем и у Закатных новый род отпочкуется. На всё нужно время, — снова взял слово первый сгусток. — Время, друзья!»

Сгустки стали растворяться во тьме.

«Постойте! — остановил я рассветную сущность, первую заговорившую со мной. — Вас двенадцать, вы делитесь на фракции Рассвета и Заката, как и Ордена людей, захватившие власть в этой части мира. Они же используют вас? Тянут из вас магию, как из батареек. Как так вышло, что ваша сила оказалась в руках людей, а не рептилий?»

«А ты посиди в братской могиле сотни тысяч лет без надежды на возрождение и тоже начнёшь искать альтернативные варианты для возвращения в реальный мир».

«Я всё понимаю, но сейчас они идут убивать меня».

На меня повеяло пренебрежением и даже какой-то брезгливостью от древнего ковчега. Пришлось пояснить свою позицию:

«Вы не поняли. Я не прошу помощи. Я предупреждаю, что собираюсь убить ваш 'вариант для возвращения в реальный мир. У меня с ними свои счёты».

«Как это знакомо, — хмыкнул ковчег, — убить, породивших тебя. В целом, нам всё равно. Свою задачу они выполнили».

Сгусток исчез, и всё окунулось во тьму. А в следующий момент я открыл глаза и увидел перед собой Агафью. Вампирша держала меня за костяные наросты на голове и пристально разглядывала.

* * *

Агафья рассматривала неведомую зверушку, снятую с каменного шпиля. Что-то в нём было такое, что напоминало мираж из её снов, но вампирша не верила собственному состоянию и памяти.

— Что ты есть такое? — задала она вполне закономерный вопрос, отмечая, что рана у змея на груди затянулась как-то уж очень быстро даже для оборотня.

— Ты знала меня, как графа Михаила Юрьевича Комарина. Я — твой боевой побратим, друг и внук, неродной.

Агафья видела, что спасённый чего-то не договаривает, и ей это не понравилось. Решение пришло само собой. Недолго думая, она впилась змею в верхнюю часть губы, где чешуи не было, и легко получилось прокусить кожу.

Где-то на фоне кашлянула брюнетка, разглядывая каменную кладку зала.

«Дорогая, если хотела получить ответы, достаточно было попросить сменить ипостась. В звериной твой персональный яд на меня не подействует», — пришло предупреждение по какой-то странной связи, которую Агафья чувствовала между собой и змеем.

Вампирша нахмурилась. Он знал о действии её яда и способности выведывать правду. Сделав пару глотков крови для проформы, Агафья отстранилась и сделала шаг назад.

— Ты о чём-то недоговариваешь, — решилась она на откровенность. — В чём дело?

— Ты ушла в Сумерки на бой со своим личным кладбищем. Тебя не было больше двух месяцев. Это твой второй поход, и мне пришлось выменять твою душу на свою жизнь. Если кратко. Остальное, если позволишь, посмотришь сама. Подозреваю, что у тебя теперь проблемы с памятью, но я — последний, кого тебе стоит опасаться.

Змей сменил ипостась на человеческую, став брюнетом с алыми глазами. Он соскочил с алтаря и, быстро обшарив кожаный рюкзак, выудил оттуда холщовый мешочек.

— Здесь чуть подробней о нашей развесёлой жизни, — он кинул мешочек с камнями внутри и принялся одеваться в запасной комплект одежды. Агафья неуверенно взирала на алые камни цвета крови, откуда-то зная, что это накопители воспоминаний.

— И да, девушки, спасибо! — как-то светло и радостно улыбнулся Комарин, оценив толщину ствола из лиан, вьющегося от алтаря к камню на вершине башни. — Подозреваю, что, если бы не вы, эта красота бы проросла сквозь меня. А я ещё пожить хочу. У меня масса незаконченных дел.

— Её благодари. Я тебя даже с места не смогла сдвинуть, — тут же отказалась от любых благодарностей брюнетка. — Что дальше?

— А дальше даём Агафье немного времени освоиться с воспоминаниями и выбираемся отсюда. Надо же оценить, что я тут своей самодеятельностью натворил.

Агафья взяла в ладошку первый камень и погрузилась в вихрь образов.

* * *

Легионы Рассвета и Закаты вышли на марш. Такое зрелище в последний раз видели сто лет назад. Тогда легионы выступили против Обители скверны в Каролийских горах. И все быстро забыли, что маги крови до того почти три века зачищали прорывы тварей, спасая мирных жителей. Людская память коротка. А уж с какой скоростью у всех наступает беспамятство стоит начать работать принципу: «Кто сильнее, то и прав».

Пейзане выходили к дорогам, бросали под ноги лошадям цветы, выкрикивая благословения воинам Рассвета и Заката. Шпионы Тимуса исправно отрабатывали жалование, распространяя слухи, что из Великой пустыни полезли страшные твари. Легионы выступили на марш, дабы защитить мирных жителей. Более того в этот раз святое воинство повёл в бой сам Ирликийский Ангел.

Женщины осеняли себя святым кругом и целовали амулеты, видя парящего в небе воина в белоснежном плаще. Ангельское лицо с правильными чертами лица и мечом в руке внушало религиозный восторг.

Вслед ему неслись песнопения и крики восторга. К другу Альб возвращался, только когда поблизости не было деревень и городков и не перед кем было красоваться. Тогда на его место заступал «переходник». Предводитель воинства всегда должен быть на виду.

— Ты всегда умел произвести впечатление, — отдал должное другу Тимус. — Они чуть ли не в экстазе бьются, когда тебя видят.

Тимус ехал верхом на чёрном жеребце, который то и дело всхрапывал, стоило какому-нибудь опарышу выпасть из-под маски хозяина ему на шкуру и начать там копошиться.

— Твои тоже бились в экстазе, просто у тебя благословения все шли ниже пояса, — пошутил Альб, вспоминая, как первое время друг не вылезал из койки с любой хорошенькой крестьянкой. Как только не стёрся. Хотя… помнится, он пару раз приходил к Альбу за исцелением и по этому вопросу.

— Ну почему же только ниже… я и верхние половины осенял, — хмыкнул Тимус, поддержав шутку. — А помнишь, как ты впервые взлетел?

— Такое забудешь, — покачал головой Его Святейшество. — Я тогда почти неделю в регенерационном геле провалялся. Кто же знал, что эта магия такая ядовитая при прямом контакте?

— Жрецы знали, — тихо возразил Тимус, — и предупреждали, когда мы их убивали, что она как наркотик. Чем больше пользуешься, тем больше хочется. И тем сильнее она отравляет тело и разум.

— Я для этого и придумал переходников, — возразил Альб.

— А ведь славные были времена. Я жил и не мог надышаться воздухом свободы…

— Это после несостоявшейся-то казни? — криво улыбнулся друг. — Ещё бы… Всё хотел спросить, неужели императорская дочка того стоила?

— Одна? Нет! — отмахнулся Тимус, но тут же облизнулся, — я тогда весь его цветник опылил, словили просто на последней.

Альб расхохотался искренне и громко, так, что его услышали ехавшие чуть вдалеке главы трёх других легионов.

— Тебя даже могила не исправит! Если бы ты сам занимался восполнением своих легионов, то уже давно бы настрогал их полную дюжину в одиночку.

— Нет уж, спасибо! Я привык заниматься этим ради удовольствия, а не работать бычком осеменителем на ферме. Мне и твоих инкубаторий хватает с головой. Остальным тоже. У нас нет таких потерь, живём почти тихо и мирно, это тебя вечно куда-то несёт.

«Тихо и мирно…» — Альб задумчиво крутил последнюю фразу друга в голове.

Постоянная нехватка одарённых для инкубаторий никого не волновала. Участившиеся прорывы изнанки вокруг уничтоженной Обители Крови тоже никого не беспокоили. Твари, постоянно лезущие из пустыни, тоже стали чем-то привычным.

А ведь начиналось всё совсем не так.

Когда-то давным-давно, будучи самым молодым архимагом в истории империи, Альб сконструировал артефакт, указывающий на магические источники, и шутки ради решил прошвырнуться по дальним малонаселённым изнанкам. Каково же было его удивление, когда в одной из них артефакт сработал и уверенно указал дюжину таких мест. Альб не поленился добраться до одной из точек и обнаружил в подземной пещере алтарь из неизвестного материала под охраной дряхлого старика-жреца.

Далее архимаг месяц тайком отправлялся исследовать остальные источники, разделив их условно на две фракции: Рассвет и Закат. Он пытался выведать что-то у жрецов о принадлежности источников богам, но те хранили молчание, скованные неизвестными клятвами. Тогда Альб и соблазнился дармовой силой. В одиночку подчинить себе все алтари он бы не смог, поэтому первым делом выбрал доверенных людей, с кем готов был разделить такое богатство. Все они дали клятвы на крови подчиняться и молчать. Сам Альб стал главой Рассветной фракции, а друга со способностями к тёмной магии сделал главой фракции Заката.

Жрецов убили одним ударом и принялись изучать алтари, обмениваясь опытом. Сила пьянила, кружив голову. Даже самый слабый из алтарей давал мощь, превышающую силу архимага. Что уж говорить про бонус в виде неограниченного срока жизни. Они стали подобны богам. Занимались обустройством фортов вокруг алтарей, отгородившись от Великой пустыни, откуда периодически волнами приходили твари.

Эти волны очень даже щекотали им нервы, пока однажды они не заметили, как группа магов в алых балахонах уложила тварей, не подпустив их даже к предгорьям. Так новые боги узнали про ещё одну силу, существующую у них прямо под носом.

В целом, Альбу, да и всем остальным было плевать на какой-то там орден, живший в горах. Места в мире хватало всем. Тем более, что за пределы гор они практически не выбирались и на чужие источники не претендовали.

Так продолжалось какое-то время, пока все они вдруг не осознали, что чем больший объём магии они через себя пропускают, тем серьёзней последствия для системы их энергоканалов. Альб, научившись летать, и вовсе слёг на неделю.

Тогда-то у него и появилась идея создать «переходники» для работы с алтарями. Первые образцы изнашивались довольно быстро. Ведь всем приходилось заниматься самостоятельно. И тогда Альб здраво рассудил, что создание личных дружин со способностями решило бы проблему личного участия во всех вопросах.

Начались эксперименты. Не будучи селекционером, очень быстро он выяснил, что местные женщины попросту не беременели от переходников. Зато от самих магов в собственных телах такой проблемы не возникало, но бастарды не обладали магией Рассвета или Заката, зачастую и вовсе рождаясь неодарёнными.

Отгадка обнаружилась, когда во время одного из походов Альб спас одну из пустынниц со слабым магическим даром. При совокуплении с переходником магия алтарей не просто выжгла в ней её родной дар, заменив на Рассвет, но ещё и обеспечила столь желанную беременность.

Дальше уже начались поиски одарённых женщин и их оплодотворение. Многим было достаточно вскружить голову вниманием полубога, и они чувствовали себя избранными, то и дело раздвигая ноги для «благословения». Что интересно, рождались преимущественно мальчики. Но решение одной проблемы влекло за собой появление следующей, над решением которой Альбу снова приходилось ломать голову. Зато это заставляло его всегда быть в тонусе, заниматься исследовательской деятельностью, по сути, превратив часть этого мира в огромную собственную лабораторию.

«Не этим ли занимаются настоящие боги? — тешил себя он мыслями. — Решают проблемы, экспериментируют, создают что-то новое. Или кого-то…»

Из воспоминаний Альба вырвал тихий голос Тимуса:

— Не знаю, что ты с собой возишь в вещмешке, но оно сейчас фонит магией за версту. Причём, магией нашего родного мира.

Его Святейшество нахмурился и полез проверять собственный походный рюкзак. Фонил как раз артефакт, что и дал начало всей этой божественной эпопее. Раскрыв деревянную шкатулку, Альб вынул подобие магического компаса и откинул крышку.

Стрелка-указатель сперва завертелась, с точностью указав четыре ближайших алтаря в порядке их мощности, но затем круто развернулась и указала в сторону пустыни.

Альб нахмурился. В той стороне алтарей не было и быть не могло. Он не раз проверял то направление артефактом, исследуя все приграничье. Но теперь стрелка, как намагниченная, указывала на земли пустынников. Или Каролийский хребет.

Торопливо вынув карту местности и сопоставив направления компаса и поискового артефакта, Альб тихо выругался.

— Что? — друг был рядом, улыбаясь на все тридцать два и делая вид, что смеётся какой-то шутке.

— Артефакт обнаружил ещё один алтарь, слабее наших.

— Так это же отличная новость? Разве нет?

— Нет. Алтарь находится где-то в стороне Обители Крови.

— Значит, землетрясение где-то открыло вход в пещеру, — пожал плечами Тимус. — Для нас даже лучше. Надо бы подсказать Кровавому, где алтарь находится, и заставить прокачать через себя его мощность. Нам тогда даже убивать его не придётся. Сам сдохнет от отравления Рассветом, а мы постоим в сторонке. Вспомни Марка.

Марка Альб помнил хорошо. Он единственный отказался от использования «проводника» при совместном ритуале терраформирования. Используя свой алтарь на полную мощность, маг сгорел и осыпался пеплом меньше, чем за два часа. Потом пришлось искать ему замену в их тесный сложившийся коллектив.

— Тебя хоть что-то может вынуть из пучины твоего непробиваемого оптимизма?

— Нет. Предпочитаю не делать лишних телодвижений там, где проблема сама в состоянии решиться. Я для этого слишком ленив, — демонстративно зевнув, Тимус словил на лету очередного выпавшего опарыша и откинул его в траву. — К тому же, у меня нет твоих амбиций. Я прекрасно осознаю, кем являюсь. Мне не нужно подтверждать авторитет раз за разом. Я могу себе позволить сидеть на берегу реки и ждать, пока мимо проплывёт труп моего врага, а ты — нет. Ты развернёшь кипучую деятельность, угробишь парочку легионов, но победишь эпично. Так, чтобы об этом пели песни в веках. И мы подчинимся твоему приказу. Но кто-то же должен озвучивать тебе альтернативные варианты?

Альб отозвал «переходника», а сам взмыл в небо. Ему нужно было подумать. В словах Тимуса было рациональное зерно. Друг был прав ещё и в том, что Альб просто не мог дать Кровавому самоубиться. Слишком сладка была месть. Слишком притягательна, ведь Альб уже чувствовал вкус победы на своих губах. Легионы всегда можно пополнить. А вот победы над таким врагом больше может и не быть. Ею Альб хотел насладиться сполна. А затем можно будет и наведаться в новый мир Кровавого. Серв сообщал, что там много сильных одарённых женщин. После снятия проклятия их можно будет не только истязать.

Альб улыбнулся в предвкушении предстоящей битвы.

«С помощью алтаря или без, но я тебя убью! А чтобы месть была более сладкой, подготовлю для тебя подарочек. Не зря же я столько учился вашей магии и адаптировал её под себя».

Глава 7

Агафья собирала из моих воспоминаний собственную личность. Перед отправкой на алтарь я не поленился записать всё, что мне было известно о ней. Причём, пришлось покопаться и выложить даже воспоминания разговоров с другими лицами. В подборку попал и Орлов, и Владыко, и Абдул Азиз, и Аргайл, да и много ещё кто. Я пытался воссоздать её противоречивую натуру такой, какая она была. А была она и оставалась сильной, умной, опасной и чертовски привлекательной женщиной с собственным кодексом чести.

Не стал я скрывать и подлости деда, что заставил вампиршу обучать меня с помощью рабской привязки. Нашим приключениям тоже уделил немало времени. Последний же макр посвятил всецело новостям, которые она пропустила, пока вела свой нескончаемый бой.

Это я сделал для того, чтобы в случае необходимости она защитила Тэймэй и нашего сына. Работы вампирше предстояло много, но, даже потеряв память, некоторые базовые привычки и схемы поведения личности у Агафьи всё равно остались. Она привыкла работать с огромными массивами информации, анализировать и прогнозировать ситуацию с учётом различных факторов. Сейчас вампирша полностью погрузилась в поставленную задачу.

Я же принялся за собственный анализ. Фактов было много, собирать их в единую картину нужно было быстро. Авантюра с алтарём удалась, но принесла неожиданный результат, сделав меня основателем рода неких вымерших рептилий в моём родном мире.

Подтверждением этому факту был ковчег на вершине Башни Крови в виде огромного кристалла, увитого серебристо-алыми лианами. Он пульсировал благодатью Рассвета, аккумулируя её, словно накопитель.

Изменилось моё ощущение магии Рассвета. Если раньше я был отделён от неё неким щитом или пеленой, разглядывая словно сквозь мутное стекло, то теперь я чувствовал силу на кончиках пальцев. Сила та была дружественная, я бы даже сказал созидательная. Она просто-таки вскипала во мне, требуя активных действий. Куда-то бежать и что-то творить.

А ещё я буквально чувствовал завихрения магии, кружившие вокруг Обители: до того в составе проклятий и благословений орденцев, а нынче успешно всасывающиеся в накопитель. Тот засасывал в свою воронку исключительно магию Рассвета, игнорируя Закат, но и этого хватило, чтобы сложный конструкт пошёл в разнос. Горы вокруг Обители содрогались, разломы, преградившие нам путь, затягивались, что выглядело ещё более апокалиптично, ведь мы никоим образом не могли влиять на это. А ещё я ощущал пульсации накопителя. Он бился в такт с моим сердцем.

Чувствовал я себя как та энергетическая пуповина, что соединяла алтарь и накопитель. Внутри меня сплетались потоки двух магий схожего цвета, но совершенно разной природы. Причём, чем сильнее я погружался в магию Рассвета, тем больше понимал, что совершенно ничего не понимаю. Как будто лично мне досталась какая-то бракованная магия Рассвета.

За годы сотрудничества и совместных закрытий прорывов волей-неволей я наблюдал за работой святош и был поверхностно знаком с их основными боевыми и защитными конструктами. Арсенал, конечно, разнился в зависимости от объёма благодати, которым мог оперировать тот или иной святоша. К примеру, ангельские крылья отрастить себе смог только Альб, а вот лучами Рассвета по площади могли бить и остальные главы Рассветной фракции Ордена. Лечить могли лишь паладины и главы, обычным воинам это было недоступно. Они использовали лишь малые благословения, на время улучшая собственную регенерацию. Создавать оружие из благодати умели все, как и щиты, но тот же Гимн Рассвета или же Копьё, которым пытались убить меня, и вовсе создавалось коллективно, как высшие боевые конструкты.

Я же, когда попробовал создать из Рассвета самый обычный меч по аналогии с магией крови, не смог этого сделать. Ничего. Зато щит у меня получился даже не с полуслова, а с полумысли. Но и тут он был нестандартным. Вместо щита вышла пластичная пелена, напоминающая плёнку мыльного пузыря.

Для проверки я создал пару кровавых лезвий и попытался пробить защиту Рассвета. У меня ничего не вышло. Зато лезвия втянулись в пелену и растворились в ней, увеличивая силу щита.

Поразмыслив, я пришёл к выводу: раз уж я и аспид ненастоящий, то и нечего было ожидать нормальной работы местной магии. Работает на защиту? И то хлеб! Могла вообще не отозваться. Хотя это я, конечно, перегнул палку. На свадьбе у меня вообще непойми что из смеси магии крови и выкачки благодати Рассвета вышло. Но цель всё же была защитная. Возможно, и то, что мне нужен был толковый учитель для освоения новой магии, а интуитивно у меня выходило только защищаться. Исходя из существующих возможностей, постепенно вырисовывалась тактика боя с орденцами, и первой её составляющей была необходимость обезопасить Тильду.

Прошлое пленение святошам удалось лишь потому, что они убили Лану с частичкой моей души, что на время и парализовало меня во всех планах. Когда болевой и магический шок прошёл, я обнаружил на себе захлопывающийся конструкт, запечатывающий мою магию.

Теперь, дабы избежать повторения сценария, Тильду стоило спрятать. И чем дальше, тем лучше. Я планировал отправить подругу с Эоном на изнанку к сестре, но в мои планы вмешался один весьма обеспокоенный бог:

— Ты жив? Почему я не чувствую тебя в мире?

— На ловца и зверь… тьфу ты, комар летит! — обрадовался я. — Не чувствуешь, потому что я в свой мир вернулся, — честно ответил я и приготовился выслушать о себе много лестного.

— Ты когда успел и зачем? — изумился покровитель рода, пропустив этап с нравоучениями.

— Они украли Агафью и пытали, выманивая меня сюда.

— Она и так живой труп, что ей сделается? — практично возмутился Комаро. — Потом бы вылечили.

— Уже нет, — тихо заметил я.

— Прости… — тут же сбавил обороты покровитель Комариных, — мне очень жаль. Она же была твоим наставником. Да и женщиной была весьма и весьма…

В голосе его чувствовалась искренняя печаль, что было несколько непривычно. Ведь Агафья уже не была членом рода Комариных, и благодати от неё он не получал. Чудны дела твои, Комаро.

— Да не в этом смысле, — поспешил я исправиться, — удалось вернуть её из сумеречной битвы, правда, не без потерь. Память будто корова языком слизала.

Комаро молчал секунд пять, осмысливая услышанное, а затем выдал:

— Ты когда всё это успел? Ещё и часа не прошло после прорыва и битвы!

— Здесь время идёт быстрее. Значительно быстрее, — не стал вдаваться я в подробности.

— Так, это хорошая новость, но какого хрена ты там до сих пор делаешь? — вот теперь Комаро возмутился уже по-настоящему.

— К войне готовлюсь. Если я уйду, они снова явятся в мой дом, но уже большими силами. А там, уж прости, одного тебя будет мало. А если ещё кого-то привлекать, вскроется, кто я и откуда. Нас с тобой по голове за это не погладят.

— А ты их осилишь? А то я тебя уже один раз с костра украл, но там хоть тело было, а сейчас… — в голосе покровителя были сомнения. И они были оправданы. Я и сам-то не был до конца уверен, что получится всё задуманное. Два узла блокировки всё ещё горели на силе, не давая ей восстановиться полностью.

— Ну в крайнем случае… Тебя же кто-то научил восстанавливать тело, — намекнул я на моё полное воссоздание после битвы с Одиннадцатым.

— Боюсь, не осилю и душу, и тело… — всё же ответил Комаро, — так что постарайся уж как-то сбежать сюда. Туда же ты как-то попал, вот и обратно вернись! А здесь уж что-то придумаем. В крайнем случае, у вас до сих пор император стоит, как-нибудь отобьёмся.

Говорил покровитель сумбурно, о чём-то раздумывая.

— Я могу как-то тебе помочь там? — предложил покровитель.

— Да! Можешь спрятать для меня кое-кого? Так спрятать, чтоб никто не нашёл. Может, есть у вас какой-то пространственный карман или божественное убежище с личным доступом?

— Жену беременную? Без проблем, — тут же отозвался бог, — и да, место такое есть.

— К-хм… — кашлянул я, представляя реакцию покровителя на следующие слова. — Жену в том числе, но вообще речь о моей подруге Тильде. Она тоже беременна.

— От тебя⁈ — воскликнул Комаро, но тут же осёкся. — Нет! Я не чувствую пополнения рода.

— Долго объяснять, но у нас с ней особая связь. Прошлый раз меня смогли достать, только убив дорогого мне человека с таким же типом связи. Перестраховываюсь на основе прошлого опыта.

— Комарин… Или кто ты там есть такой… Я спрячу, но ты мне потом о многом расскажешь.

— Спасибо, Комаро! — искренне поблагодарил я. Следующие слова вырвались практически от чистого сердца: — Ты — настоящий друг!

— Твою мать! Какой я тебе — друг⁈ — возмутился бог. — Я — твой покровитель!

— Одно другому не мешает, — улыбнулся я.

— Откуда забирать твоих женщин и когда? — перешёл сразу к делу Комаро.

— На границе с Земельно-Удавовыми будут через пару минут. Там, где Кирану пленили.

— Вот же наглая рожа! — бурчал бог, завершая сеанс связи. — Он их заранее отправил, а ведь я же мог и не согласиться.

— Спасибо! — крикнул я напоследок.

Следом связался с Райо, ему предстояло переместить моих женщин для передачи из рук в руки богу-покровителю.

Ну, как минимум, одной проблемой меньше.

Теперь пора было переходить к отработке оборонительно-наступательной стратегии. А для этого мне предстояло вспомнить одно ремесло, которым я не занимался очень и очень давно. Но Башня Крови должна была сохранить весь необходимый инструментарий для этого.

* * *

К моменту, когда я завершил беседу с Комаро, Агафья уже пришла в себя. Взгляд её всё ещё был настороженным, но на меня она смотрела уже без особой неприязни.

Ольга спокойно ожидала, пока я завершу свои дела, чтобы получить дальнейшие инструкции. На редкость здравый подход. Ни тебе лишних вопросов, ни тебе суеты.

— Где мы? — задала первый вопрос Агафья, стоило мне обратить на неё внимание.

— В месте священном для всех магов крови — в Обители Матери Великой Крови.

У вампирши даже зрачки расширились от осознания своей уникальности. Ведь она всегда мечтала попасть в это место на обучение.

— Но почему она пуста и разрушена? — в голосе Агафьи сквозила почти детская обида.

— Разрушена, но не сломлена, — улыбнулся я. — Если выживу, восстановим.

«Что планируешь делать?» — обратилась ко мне по кровной связи вампирша, не доверяя Ольге. Эмпатка только закатила глаза, сохраняя молчание. Эмоции вампирши были для неё открытой книгой, но в друзья к баронессе она и не набивалась.

«Есть у меня идея, как попытаться нейтрализовать легионы. Без магии люди становятся вполне вменяемыми, потому устраивать бойню буду только если совсем не останется других вариантов. Но с главами Орденов вряд ли это поможет. Там сопротивляемость магии выше в разы и в резерве такая силища, что надеюсь только на физическое устранение».

«А если по одному разрушить алтари и ослабить глав?» — предложила вампирша, перебирая варианты.

«Нельзя. Это не алтари, а ковчеги древних родов, из которых впоследствии должна будет возродиться целая страна».

«А тебе не всё равно? — практично напирала Агафья. — Тут не до жиру, быть бы живу».

«Нет. Уже не всё равно. Я не собираюсь устраивать геноцид, уничтожая целый народ во имя спасения собственной шкуры».

«Могу попробовать устранить кого-то из тени», — продолжила вампирша, предлагая услуги ассасина.

«А твоя магия здесь работает?» — неподдельно удивился я.

«Сейчас проверим», — пожала плечами Агафья и исчезла, растворившись в тенях. Спустя мгновение она появилась уже у Ольги за спиной с желанием подловить на неожиданности, но эмпатка, не оборачиваясь, уклонилась от занесённой для захвата руки.

— Хм-м-м… интересная девочка, — пробормотала уже вслух вампирша.

— Эта девочка — та самая Отступница, которая владела алтарём стихий до меня, — представил я Ольгу вампирше, — Ольга Бероева в прошлой жизни и Хельга Бизоненс в этой.

— Оу! — в глазах Агафьи мелькнуло уважение. — В одиночку сражаться с объединённой армией богов и людей дорогого стоит. Ты сейчас также сильна?

— Нет, — покачала Ольга головой, — душа только недавно получила доступ к управлению телом. Ещё не вошла в полную силу, да и перерождение немного потрепало с проклятием.

— Это каким же ты монстром была в прошлом… — пробормотала вампирша.

— Монстром была не я, — жёстко, без улыбки ответила эмпатка, всё ещё остро реагируя на события своей прошлой жизни. И я её очень хорошо понимал. Такую смерть не забудешь.

— Вернёмся к нашим рассветно-закатным баранам, — тут же вернула разговор в конструктивное русло Агафья, — сколько у нас есть времени до прибытия легионов?

Я про себя с удовлетворением отметил, что баронесса признала в эмпатке достойную союзницу, раз перешла на голосовое обсуждение будущего боя.

— Сейчас узнаем.

Я по привычке раскинул дар крови на максимальное расстояние. Как и ожидалось, радиус был шире, чем в мире Комаро, но меньше моего возможного в полной силе. Раньше я спокойно мог определить расположение всех легионов на карте Ирликии, Каролии и даже частично в Великой пустыне, теперь же дар не достигал даже ближайшей резиденции ордена в Ирликии.

Разочарование кольнуло меня по самолюбию, но здесь взбунтовалась магия Рассвета.

Она накатила волной поверх поискового заклинания магии крови и легко дотянулась до всех резиденций Орденов, отметив их цветными жирными точками, и обозначила пятнами сосредоточения сил на марше.

Однако, рыбак рыбака… Магия Рассвета легко обнаружила «своих» и дала ответ там, где магия крови не смогла. Прикинув примерное расстояние, я ответил:

— Два суточных перехода, если пойдут без благословений. Если под ними, то сутки или чуть меньше. Движутся с трёх разных сторон: четыре, три и четыре легиона.

— Могу проредить колоны на марше, — тут же предложила Агафья, — но с учётом сроков и разницы в течении времени остальных Теней собрать на помощь не успею.

— Я и не думал о таком участии, — честно признался я. — Тем более, мне твоя помощь нужна здесь и совсем по другому профилю.

— Заинтриговал.

— Все мы так или иначе столкнулись с проблемой ослабления по разным причинам. У нас здесь был агрегат учебный, позволяющий на первых порах корвусам масштабировать силу для обучения, в основном уменьшать. Но если попробовать сделать увеличение по аналогии? Если успеем за сутки, то орденцев будет ждать сюрприз. А я знаю только одного артефактора от бога, — и я заискивающе посмотрел на вампиршу.

— Ну, пошли смотреть этот ваш агрегат, — вздохнула Агафья, — а по профилю я всегда успею прогуляться.

* * *

Когда Альб с друзьями пришли в этот мир, он уже был разрушен и откатился в развитии в результате страшных природных катаклизмов. Уже позже они поняли, что катаклизмы были спровоцированы войной, но даже для Альба магический фон пустыни оказался опасным, чтобы пытаться копаться в местных развалинах. Им вполне хватило найденных алтарей местных богов, чтобы ещё рисковать собой в аномалиях.

«Нужно знать меру! — охладил он тогда пыл своих товарищей. — Держать никого не буду, но и спасать ваши задницы не стану, если вас там перемелет».

Не сразу, но его послушали. Потеряв чуть ли не по десятку переходников каждый, друзья оставили идею обогатиться за счёт раритетных артефактов и достигнуть неизведанного могущества. Зато идея Альба наладить торговлю с пустынниками стала приносить свои плоды, и в Ирликию стали поступать артефакты погибшей империи.

«Не всего можно добиться силой! — любил повторять Альб. — Хитрость — главнейший ресурс умного политика».

Принцип: «Разделяй и властвуй» принёс свои плоды не только в части уничтожения Обители, но в получении знаний, доступа к которым он никогда бы не получил.

Половину суточного марша он провёл в своей лаборатории на колёсах. Пока его копия вдохновляла осенённых благословением воинов, Его Святейшество шлифовал свои лучшие творения. Многотысячелетний опыт Альба по созданию «переходников», объединённый с техниками магов крови, дал поразительный результат. Ирликийский ангел взирал на творение рук своих, и у него перехватывало дыхание от совершенства.

«Если уж даже меня проняло, то тебя — наверняка!»

От автора:

Друзья, благодарю за отклик! Ваша поддержка подарила мне заряд позитива и бодрости, которого хватит очень надолго!

Сегодня сяду расписывать сложную сцену, которую все вы ждёте:). В одну главу она явно не поместится, поэтому, скорее всего, будет 1 день пропуска в выкладке, чтобы вы получили удовольствие одним большим куском. С уважением и благодарностью за поддержку, ваш полуподвальный автор.

Глава 8

Артефакт для контроля силы корвусами находился на нижних этажах Цитадели. Из-за разломов они больше всего пострадали. Но сам агрегат остался цел. Почти.

— Это что? — сморщив нос, разглядывала Агафья странный агрегат с обилием мелких трубочек с иголками на конце. Трубки вели к макру, созданному из крови и находящемуся внутри постоянно вращающейся системы с зеркалами, лупами и ещё боги знают какими элементами.

— Модулятор, — пожал я плечами и принялся счищать паутину с поверхности агрегата. Здесь же хватало и листьев с каменной крошкой, попавших сквозь трещины в стенах и полу. Каменная кладка лаборатории заросла мхами и лишайниками. Стоило провести ладонью по их поверхности, как в воздух поднялась туча комаров.

Я сцедил крови в небольшую плошку и оставил для подкормки. Как оказалось, я успел даже соскучиться по комарихам. В очередной раз попробовал призвать своих разведчиц, но не вышло. То ли силы Комаро здесь были слабы, то ли магия Рассвета глушила другие проявления магии.

— На капельницы похоже, — рассматривала Ольга трубки с иголками, — а эта штука модель Солнечной системы напоминает.

— Чего? — вопросительно уставились мы с вампиршей на эмпатку.

— Ну, Солнечной системы. Мы живём на планете Земля, центр нашей системы — звезда по имени Солнце, а вокруг него, кроме Земли, вращаются ещё восемь или семь планет, там учёные никак не определятся, к планетам или астероидам Плутон относить. Здесь так же, центральный макр — это Солнце, а вокруг него по орбитам движутся всякие зеркала, лупы и прочая муть, как-то влияя на силу в макре.

Наши брови с вампиршей отправились в путешествие куда-то на лоб. Мы и половины не поняли из сказанного, но то, что закономерность чётко прослеживалась, уловили. А Ольга тем временем вручную выстроила все части агрегата в одну линию, так, чтобы гипотетическая сила проходила через все зеркала, линзы, лупы и прочее.

— А вот это состояние у нас называлось полным парадом планет. Чрезвычайно редкое явление, чуть ли не раз в две сотни лет случалось. Считалось, что в этот момент происходили всякие переломные для мира события, чуть ли не магия просыпалась.

— Эм-м-м… — я отмер, реагируя на положение частей агрегата. — В такую позицию узлы нельзя выстраивать, это ничего не даст. Часть узлов на уменьшение потока силы работает, часть — на увеличение, часть — на фокусирование, часть — на расфокусирование и так далее.

— Жаль, если бы их сначала сфокусировать, а потом кратно увеличить и лишь после расфокусировать на площадь, можно было бы попробовать мою способность масштабировать и повторить… — она запнулась, подбирая слова, — … повторить былую мощность.

Идея была более чем здравая. А ведь до этого я собирался задействовать кое-что или кое-кого другого, но если объединить силы… То это будет что-то с чем-то. И резню устраивать не придётся.

— Только нам воздействие нужно мирное, — вклинился я, чем заслужил удивлённый взгляд двух магичек. — Что? Если можно усыпить легионы и выкачать из них магию для возврата владельцам, то зачем вырезать почти пятьдесят тысяч человек?

Агафья чуть ли не пальцем у виска крутила, а Ольга напротив взглянула на меня уважительно. Она видела, что я и пальцем не тронул легион Альба, поэтому более адекватно восприняла предложение.

— Я не хочу стать сумасшедшим магом, который уничтожит полсотни тысяч человек ради мести, даже если они сами пришли на порог его дома. Я видел, как Восьмая и Одиннадцатый вырезали целые миры и пантеоны молодых богов. Я не хочу стать таким же. Если есть возможность этого избежать, я попробую.

— Они в долине поместятся, — рассуждала вслух Ольга, вспоминая видения о разрушении Обители. — Но растяну ли я на такую площадь приказ… Вопрос.

— Я постараюсь договориться с помощницей для тебя.

— Вы — сумасшедшие, но здравое звено в ваших словах есть. Попробую разобраться, — вздохнула вампирша. — Ольгу мне оставь для экспериментов, а сам не стой над душой.

Когда я уходил, то слышал, как ворчит Агафья, возмущаясь, что артефакторика — творческий процесс, который требует времени.

Ольга же со свойственным ей спокойствием ответила:

— Либо получится, и выйдет гениальное творение, либо не получится, и придётся устраивать резню. Но лучше бы, чтоб получилось. Отбиваться от дюжины легче, чем от полсотни тысяч разом. Да и хоронить потом накладно.

* * *

Пока магички объединились в решении одной задачи, мне предстояло решить несколько других. И первой из них были переговоры с заточённой душой, прихваченной из дома.

Что ни говори, а Эквадо Тортугас был гениальным в своей отвратительности творцом. Одно из его творений я и прихватил с собой. Для того, чтобы пообщаться с бриллиантом в коллекции Эквадо, пришлось вновь подниматься в Башню. На этот раз на седьмой уровень. Именно там находились лаборатории для знакомства с душами.

Башня была в гораздо лучшем состоянии. Если в Цитадели порядок поддерживался силами самих корвусов, то обитателей Башни было гораздо меньше, потому порядок здесь наводила магия, а именно артефакты аспидов. Здесь не было лишней пылинки или паутинки, воздух благоухал горной свежестью, и даже светильники срабатывали лишь при приближении посетителя.

На меня нахлынула ностальгия. Я обожал Башню за её атмосферу. Казалось, здесь было всё, что душе угодно. Она выполняла любые желания уставших магов. Но этим же чаще всего она и развращала. Это было одно из неявных испытаний, которое многие из вчерашних корвусов не проходили.

Дайте мужчине секс после воздержания, дайте ему вдосталь еды после голода и алкоголя после вынужденной трезвости. Дайте праздности после ежедневного труда и тогда увидите, что большинство захочет купаться в роскоши и наслаждаться достигнутыми результатами, а не ущемлять душу и тело ради дальнейшего развития и возвышения.

Я любил Башню, но пользоваться её дарами нужно было в меру. Благодаря вывертам пространства здесь находилось столько уголков на каждом этаже, что можно было блуждать сотни, а то и тысячи лет. Но одно оставалось неизменным, в ней всегда можно было найти то, что ищешь.

Лабораторию для общения с душами я нашёл именно так.

За каменной дверью, что отворилась при моём приближении, на полу всё так же светились выбитые в чёрном неизвестном минерале руны. Осторожно ступая между письменами, я вставил макр с душой аколарии из рода Леон-Марино и приготовился ждать.

Сперва руны на камне произвольно подсвечивались, подбирая последовательность для вскрытия ловушки. На это артефакту понадобилось минут пятнадцать. Ожидание завершилось, когда ближайший круг рун засветился полностью, сигнализируя о скором появлении собеседницы.

Напротив меня стояла смуглая девушка с копной чёрных мелких косичек на голове. Глаза её метали молнии, а рот был разинут в беззвучном крике. Хорошо, что круг рун сдерживал силу души, нивелируя воздействие магии. Ещё лучше было то, что говорить мы могли спокойно, хоть и не понимали языка друг друга. Лаборатория адаптировала наши реплики на понятный собеседнику язык.

Я дождался, пока девица сделает вдох перед тем, как снова начать кричать и воздействовать своей силой.

— Я тебе не враг! Я не принадлежу к роду Тортугасов. И твоя магия здесь не действует.

Девушка подавилась криком на вдохе и закашлялась.

— Ты кто?

— Граф Михаил Комарин, подданный Российской Империи. А тебя как зовут? — ответил я девушке в той же манере на «ты», что и она мне.

— Иса Леон-Марино, — ответила душа, хотя по возрасту она, скорее всего, была не на много старше Асты Исбьерн. — Контесса Исабель Леон-Марино.

И душа даже сделала мне книксен по всем правилам этикета, вспоминая про воспитание.

— Очень приятно, — склонил я голову в знак приветствия. Если мне не изменяла память Михаила, то контесса — это эквивалент дочери графа в Западной Европе. То есть мы практически находились на одной ступени в аристократической иерархии, не считая того, что я был жив пока ещё и являлся главой рода и клана. — Поцеловал бы вам ручку по всем традициям, но увы…

— Не издевайтесь, — фыркнула девушка, проявляя вполне себе южный темперамент, но всё же пытаясь сдерживать себя изо всех сил. — Хотя… воздушные поцелуи никто не отменял.

Я улыбнулся и отправил Исабель воздушный поцелуй. Мне несложно, а ей приятно. Может, и наладим общение. В ответ на жест пленница грустно улыбнулась, но тут же постаралась прогнать эмоции с лица, нацепив маску вежливости.

— Эквадо меня перепродал? — беспристрастным голосом задала она вопрос в попытке узнать свою судьбу.

— Не совсем. Эквадо посмел открыть охоту на нас сестрой, за что и поплатился, угодив в собственную ловушку.

— Ваша сестра… — молодая аристократка задумалась, припоминая что-то, — это такая с татуировками, да?

— Вы помните? — теперь пришла моя пора удивляться.

— К сожалению, да. Мне жаль, что я участвовала в том нападении. Но, как понимаете, никто моего мнения не спрашивал.

Исабель искренне была огорчена и теребила оборку домашнего платья, собранного широким поясом под лифом. Конечно, детали туалета угадывались ситуативно, ведь душа девушки была не статичным изображением, а будто бы проекцией на клубах дыма.

— Каковы ваши планы в отношении меня? — наконец, задала она самый главный для себя вопрос.

— Хочу попросить о помощи, — честно признался я. — По мою душу идёт почти пятидесятитысячная армия, а я не хочу устраивать кровавую резню.

Исабель даже подобралась вся, чуть ли не сжимаясь в комок.

— Что вы натворили, что на вас ополчилась такая прорва народу? Это родовая война?

— Нет, это не родовая война, — я задумался, подбирая слова для объяснений. — Я был уникальным магом, но, когда во мне открылась склонность к ещё одной магии, меня посчитали опасным для местных религиозных орденов. Как же, осквернённый заполучил доступ в благословенной магии, — я грустно улыбнулся. — Потом они убили человека с частичкой моей души, заблокировали мои силы, пытали и убили меня, сжигая на костре. Уничтожили даже место, где я обучался магии. А когда я переродился в другом мире, то пришли туда и превратили мою свадьбу в поле боя, чуть не убив мою беременную жену и самых близких мне людей. Они украли мою наставницу, выманивая меня в этот мир, пытали её и распяли на дверях моего старого дома. Так что нет, это не родовая война. Это даже не месть. Нет. Я просто хочу уничтожить тех, кто своим религиозным фанатизмом отравляет мой дом и людей вокруг.

— Тоже кроите великий дивный мир по собственным лекалам? — с отвращением косилась на меня Исабель, не особо веря в мои слова.

— Нет, мир выкроится и без меня, — покачал я головой. — Я хочу защитить своих родных. Если ты мне поможешь, то я уничтожу дюжину человек, сохранив жизни пятидесяти тысячам.

— Я так понимаю, выбора у меня нет?

— Выбор есть всегда, дорогая Исабель, — не стал я разочаровывать девушку. — Если я одержу победу в этой войне, то вы отправитесь в сокровищницу на дальнюю полку. Использовать ваш дар насильно я не буду. Если же я проиграю, то вам, возможно, воссоздаст тело местный глава Ордена Рассвета Альб Ирликийский. Но я бы не спешил радоваться такому варианту. Местная магия весьма агрессивно действует в отношении одарённых женщин, выжигая в них дар и заменяя его на магию Рассвета. Ордену нужны новые воины и женщины, исправно их рождающие.

— Я вам не верю, — сложила руки под грудью девушка и упрямо вскинула подбородок. — Вы меня специально пугаете.

Разговор затягивался, но и выходить отсюда без союзницы я не намеревался. Женщины — такие создания, которые всегда успевают принять решение за несколько секунд, основываясь на одной интуиции. А затем следующие пару часов заставляют мужчин упражняться в словесности и уговаривать их любимых. Причём в своём искусстве они достигли такого совершенства, что их неуверенное «нет» зачастую означает лишь «да, но попозже» и «поуговаривай же меня», но его стоило отличать от решительного «нет», ориентируясь исключительно на невербальные знаки: мимику, позу, жесты, взгляд.

По опыту, Исабель решение уже приняла, но очень боялась ошибиться и обмануться в ожиданиях. Поэтому следовало дать ей как можно больше оснований для согласия, но при этом не оказывая давления.

— Боги, да что ж вы все такие упёртые? Это у вас фамильная черта? — делано возмутился я.

— Что вы имеете в виду? — нахмурилась Исабель. — С кем сравниваете?

— С неким Серхио Леон-Марино, нынешним главой рода Морских Львов. Я предлагал ему вернуть вас в род и посодействовать в восстановлении тела взамен на официальное прекращение войны с Тортугасами и отсутствие притязаний на их земли.

— И что же он ответил?

— Дословно не повторю, у него, знаете ли, ужасный акцент, но общий смысл сводился к тому, что я — проклятая тварь, хуже Теней, и он не будет иметь со мной никаких дел. Ещё он заикнулся, что ему проще убить меня, чтобы разом получить вас, земли Тортугасов и стать легендарным главой рода, чем идти на сделку.

— Вспыльчивый недальновидный дурак! — покачала головой аколария. — Очень на него похоже. Даже с возрастом не поумнел. Вот только не пойму, зачем вам было это предлагать? — заинтересовалась Исабель, уже глядя на меня не с отвращением, а с любопытством. — Я ведь такой ресурс… Использовать и использовать.

— Что касается вас, то я никогда не был насильником. И начинать не собираюсь даже ради такого «эксклюзивного ресурса», — усмехнулся я. — Честь, знаете ли, тоже ресурс недешёвый. Зарабатывается долго и дорого, а теряется в один час. Что же касается ситуации с Серхио, поясню. Мне удалось вытащить душу Кардо Тортугаса и дать ему тело, теперь он — мой вассал. Я хотел помочь ему вернуть земли, а вас вернуть домой. Вот такой я добрый и хороший, правда, с лёгким послевкусием практичной сволочи. Если я могу сделать что-то хорошее и себе, и людям, я ни в чём себе не отказываю.

— М-да, вы точно не от мира сего, — ляпнула Исабель, но, заметив мою вздёрнутую бровь, тут же поправилась, — я имела в виду, что вы явно не из нашего мира.

— Заметьте, вам я тоже сделал предложение, как и Серхио.

— Ну, если уж придираться к словам, то не сделали. Вы попросили о помощи и только. Для себя я не увидела никаких выгод.

— Разве? — делано удивился я, мысленно улыбаясь. Исабель перешла к торгу, а значит, номинально согласие уже получено. — Прошу меня простить, контесса! Моё предложение звучит следующим образом: вы помогаете мне усыпить легионы Орденов Рассвета и Заката, а я обещаю, что если выживу, то помогу обрести вам тело и свободу.

— Грош цена обещаниям, — возразила аколария, подавшись в мою сторону. — Меня устроит только взаимная клятва.

— По рукам! — улыбнулся я. — И за мной поцелуй, когда обретёте тело! — пошутил я, подмигнув.

— Но место поцелуя я выберу сама, — тут же поддержала шутку острая на язык девица.

— Контесса, как можно? Я женат! — возмутился я с улыбкой, кажется, уже натурально флиртуя с душой, на четверть века заточённой в темницу. Но женщина даже так оставалась женщиной и жаждала внимания.

— Ну, так и у нас многожёнство ещё вроде бы не отменили, или я что-то пропустила? — подмигнула мне Исабель.

— Не отменили, но хотелось бы для начала пережить завтрашний бой, — охладил я пыл юной контессы, которая по неизвестной мне причине ухватилась за минимальный шанс не возвращаться в свой род. Неужели и там тоже своё кладбище скелетов в шкафу? Хотя… у кого их нет этих скелетов.

Клятвами мы обменялись, но вот с установлением связи за пределами лаборатории по работе с душами пришлось поизголяться. В итоге обменялись кровными клятвами, правда, вместо крови самой Исабель пришлось доставать из закромов библиотеки образцы Серхио Леон-Марино, который оказался ни кем иным, как кузеном нашей аколарии. Родство не самое близкое, но за неимением лучшего… Правда, и связь вышла корявенькой. Полноценно общаться она не давала, но на парочку указаний её должно было хватить.

Решив вопрос с союзницей, я коротко описал ей нашу задумку. Исабель идею поддержала, но предупредила, что её радиус действия был не больше ста метров. Отправить легионы в сон она не могла.

При этом контесса вся сжалась, ожидая шквала гнева. В её понимании обмен был неравноценным.

— Исабель, я предполагал нечто подобное, поэтому сейчас мои соратницы пытаются из говна и палок сваять некий артефакт, способный увеличить вашу силу и эмпатию Ольги, а затем распределить её равномерно по площади.

— А если не выйдет?

— Тогда мне придётся стать тем, кем все считают магов крови. Если выбора не будет, то я резко перестану страдать излишним человеколюбием и уничтожу легионы. Воевать сразу на два фронта я просто не потяну.

Глава 9

Всё же возвращение домой имело ряд преимуществ. Зная полные возможности Обители и имея кое-какие собственные запасы, я взялся прорабатывать варианты. Ибо всегда что-то могло пойти не по плану, а я предпочитал перестраховаться.

Пока девушки корпели над агрегатом, кощунственно разобрав на составляющие модулятор, я отправился к себе домой. Мне нужно было взять дюжину накопителей. Вещица эта была создана нашими умельцами на стыке магии крови и артефакторики аспидов и представляла собой этакий накопитель чего угодно, запечатываемый собственной кровью.

Корвусы зачастую заполняли накопители заклинаниями, подготовленными с помощью модулятора Обители, и в случае необходимости имели под рукой дополнительный арсенал. Не всем удавалось сконцентрироваться в боевых условиях, чтобы воссоздать заклинания с нужной скоростью.

Я же планировал сделать из накопителей кое-что другое, для начала проведя эксперимент. Артефактор из меня был так себе, но с кровью я всегда любил и умел работать. Она меня не слушалась, а слышала, в большинстве случаев умудряясь выполнять поставленную задачу даже эффективней, чем я задумывал. Сейчас же я отправился к накопителю на крыше Башни Крови, ставшему ковчегом для моего рода.

Если бы не знакомство с другими ковчегами, мне бы и в голову не пришло проворачивать что-то подобное, а так… Я даже сам себе не мог ответить на вопрос, зачем это всё затеял. Я им ничего не должен был. Они — мне. Но почему-то было их жаль.

Целые могильники душ с ментальными слепками личностей, затерянные в песках времени, стали донорами для паразитов. Хотя тут ещё стоило разобраться, кто или что было паразитом в этих парах. Почему во мне магия Рассвета легко ужилась вместе с магией крови, а в остальных нет? Сама ли благодать Рассвета выжигала прочие магии, устраняя конкурентов, или же это был приказ глав орденов?

Как бы то ни было, но я прихватил с собой накопители и поднялся на крышу. Кристалл пульсировал в такт биению моего сердца. Я сделал кровную привязку между накопителем и кристаллом в виде пуповины и попробовал отделить часть благодати Рассвета в накопитель.

Кристалл вначале сопротивлялся, я бы даже сказал, что он был обескуражен моими действиями. Как же так, он накапливал силу для будущего ковчега, а я посмел затребовать себе её часть. Но сопротивление было быстро подавлено в зародыше. Главой рода был я, а потому и решения мои не оспаривались даже ковчегом.

Сила потекла ровным потоком через кровную привязку, но довольно скоро заполнила накопитель, опустошив ковчег где-то на четверть. Я вернул Рассвет обратно в ковчег и задумался. Для моих целей стандартные накопители были малы. Ну да кровь должна была исправить эту проблему.

Я стоял у пуповины и несмело касался энергетических лиан, её оплетавших. Серебро адамантия, гранат магии крови и розовый кварц магии Рассвета. Вместе они сочетались, не конфликтуя ещё до того, как я прошёл инициацию Рассветом. Связующим элементом здесь был адамантий, металл богов. Как когда-то говорил Комаро, перстни глав родов есть порождение божественной сути, заключённое в форме. Внутри меня так же содержался адамантий, но попал он туда после очистки крови Райо, а не из-за божественных заморочек. Но если у Комаро адамантий преобразовался в перстень по воле владельца, а у меня в рёбра жесткости для пирамиды по необходимости, то, возможно, он и сейчас послушается?

Я приложил ладони к серебристой лиане и представил иглы из адамантия не толще человеческого волоса с маленькими ушками-пазами на концах. Лиана под моими руками содрогнулась, но послушно выделила из себя иглы, выполняя мою просьбу.

На ладони лежала дюжина игл, куда предстояло вставить макры с «подарками» для глав орденов. А вот над самими «подарками» мне ещё предстояло попотеть. Соединить в себе разом тлен и кровавую чуму, но при этом сделать их не оружием массового поражения, а индивидуальным убийцей, способным уничтожить только цель и не спровоцировать эпидемию.

Мысли мои невольно свернули к Гемосу, моему случайно ожившему творению из божественной магии Винограда, магии крови и наркотическо-алхимической дряни. Он сейчас был в командировке в Японии, устраняя одного очень деятельного князя. Гемос прекрасно бы подошёл на роль убийцы, если бы на поле боя были настоящие главы орденов. Но, судя по бою с Альбом, на это не стоило рассчитывать. А значит, мне предстояло заняться комбинаторикой.

* * *

Вечер мы встречали под звёздным небом. Устали все. Поисковое заклинание Рассвета сигнализировало о том, что ждать гостей следует ближе к обеду, времени, когда силы обеих фракций будут пересекаться на полупике.

— Здесь даже небо другое, — выдала Агафья, поедая по кусочкам ароматный кусок свежеобжаренного мяса. Дежурной по кухне была Ольга. Она-то и заказывала артефакту блюда, исходя из наших предпочтений.

— Другой мир, другое небо, другая магия.

Я ел рыбу на углях и салат. Больше есть смысла не было, всё равно дальше следовал другой приём «пищи» с алхимическими добавками из Хмарёва для восстановления сил и крови. А её сегодня я потратил немало.

— Как вы привыкли? — прожевав, спросила вампирша.

— У нас выбора не было, — ответила за нас Ольга, разглядывая небо. — Мы умерли там и надеялись пожить здесь. Вышло так себе. У меня во всяком случае. Вон, Михаил лучше справился.

— Это чем же? — фыркнула вампирша. — Судя по воспоминаниям, он попал как кур в ощип. Только и носился по миру, решая проблемы рода и не только.

— Как минимум тем, что смог выжить и создать семью.

Вампирша перестала задавать вопросы. Видимо, какой-то разговор между ними всё же состоялся, и Агафья из женской солидарности закрыла тему. Я впервые задумался, что ничего не знаю о семье самой вампирши. За почти три сотни лет были ли у неё дети? Или же для теней это проблематично? Замужем Агафья была и не раз, но семья? Кого она считала семьёй? До потери памяти это были мы с Кираной. Она нас опекала и помогала, но ведь были же ещё, как минимум, Клещевы. Вампирша никогда не распространялась на их счёт.

Я смотрел на двух этих женщин и думал, что все мы здесь были держателями второго и даже третьего шанса. Если всё пойдёт наперекосяк, я ни за что не потяну их за собой в посмертие. Чего бы мне это ни стоило, но я открою переход и верну их под защиту кровников и эргов.

* * *

Последние сутки армия шла под благословением «Ауры Святого», ускоряя марш и не останавливаясь на ночёвки. В легионах было приподнятое настроение. Каждый воин хотел успеть прикоснуться к славе побед предков, сто лет назад разбивших обитель скверны. Молодёжь рвалась в бой, желая войти в историю.

На подходе к долине Альб приказал друзьям активировать Радужную пелену дабы обезопасить легионы от удара магии крови. Сам Ирликийский Ангел лично контролировал каждое плетение, добавляя туда защиту от магии крови и вторым слоем устанавливая щит крови. Правда, для этого пришлось зарезать, как овец, дюжину человек. Работать со своей кровью Альб отказывался, предпочитая использовать чужую. Предатель в своё время предупреждал его, что таким образом будет сложнее навредить создателю.

— Ты его так боишься? — Тимос помогал другу, безжалостно перерезая глотки и подставляя под кровь чаши.

— Нет. Считаю разумным защищаться оружием противника, если имею к нему доступ.

Альб выводил руны на телах жертв, формируя из них маяки для щитов. Сколько они выдержат, глава Ордена Рассвета не знал, но хотя бы один удар должны были выдержать. Дальше уже слаженный удар двенадцати Копий должен будет прикончить Кровавого.

— Не передумал пропускать через себя Копьё? — Тимос хмурился. Какими бы не были отношения между друзьями, но он осознавал, что всё их могущество завязано на Альбе. Альб — движущая сила их возвышения. — Новый переходник может не выдержать.

— Ничего, как умру в бою за святую веру, так и воскресну. Будет полезно напомнить черни, кому следует поклоняться.

Тимос только покачал головой. Он не понимал фанатизма друга и уже жалел, что поддался на его уговоры не остаться в растворе у алтаря, а отправиться вместе с «переходником» в битву.

— Можешь мне не верить, но я задницей чувствую, что так правильно. Поэтому и сам иду.

— А как же остальные?

— Если корабль идёт ко дну, а в шлюпке всего два места, ты будешь оповещать всех пассажиров?

— Разве наш корабль идёт ко дну? — не на шутку озадачился Тимос, с удивлением взирая на Альба, фанатичный блеск глаз которого уже вызывал опасения. — Мне казалось, что наш корабль как никогда непотопляем.

— Так и есть, — отмахнулся друг. — Это аллегория, не придирайся к словам. Иногда спасти всех просто невозможно, и приходится расставлять приоритеты.

— Мне не нравится ход твоих мыслей.

— Просто ты будь рядом.

Альб уходил в свою передвижную лабораторию, в то время пока его переходник управлял расстановкой легионов и вещал воодушевляющие речи.

«Не того в своё время избрали императором. Вот кто справился бы на отлично. Хотя… императором ему стало бы скучно. Он решил стать ни много, ни мало богом».

Гром барабанов разорвал тишину долины, отбивая ритм кончины Кровавого. Тот стоял на парапете полуразрушенной, но не сломленной Обители Крови с умиротворённой улыбкой на лице. Один против легионов. Вот уж кто точно стоил Альба в его одержимости.

«Тебе следовало всего лишь взойти на тот треклятый остров, и всего этого бы не было, — грустно подумал Тимос, — ну или стать нашим паладином. Хотя нет, очень быстро ты бы стал конкурентом Альбу, а он не терпит конкуренции».

* * *

Ордена пришли на рассвете. Символично. Но глупо. У них было на один легион меньше, и просадка была именно за счёт легиона Альба.

Долину заполонили реющие на ветру флаги с эмблемами: белоснежные с алыми лучами Рассвета и чёрные с такими же алыми лучами Заката. Была в этом своя опасная красота. Что ни говори, а стоять в одиночку против целой армии было, как минимум, честно. В памяти всплывали картины убийства Ланы, недавнего прорыва в Хмарёво и нападения на Обитель. Это была война на уничтожение, которая рано или поздно должна была завершиться победой одной из сторон.

В крови бунтовала магия крови, требуя уничтожить всех без разбора, и затаилась магия Рассвета, будто наблюдающая за моими действиями и решениями. А поверх этого всего бурлили удовлетворение и азарт. Во мне крепло ощущение, что так и должно было быть. Что всё, что случилось ранее, лишь путь, которой вёл меня к этой точке. Прошлое не отпускало меня, и теперь я стоял лицом к лицу со своими врагами и готовился защищать всё, что мне дорого. Не ради этого ли моя душа не ушла на перерождение?

Легионы выстраивались в долине в шахматном порядке. Первая линия из шести легионов Заката и вторая линия из пяти легионов Рассвета. Впереди каждого легиона возвышались племенные зверюги, выведенные специально для глав Орденов. Над каждым из легионов уже сверкал защитный покров.

«Радужный покров, заклинание второго ранга, блокирует физические удары и поглощает часть магических атак, преобразуя их в энергию для поддержания покрова, — дал мне справку ковчег. — Не поглощает сильные атаки целиком, а при перенасыщении спадает».

«Ты ещё и так умеешь?» — удивился я, обращаясь к ковчегу.

«Считай, что с созданием ковчега заодно и инструктора получил», — отозвался родовой накопитель.

«Моя пелена, созданная вчера для проверки, была радужным покровом?»

«Да».

«Мы можем её усилить для защиты моих союзниц, объединив с щитом крови?»

«Не положено, но в части защиты да».

«Делаем!»

Мне не нужно было оборачиваться, чтобы видеть одинокую фигуру, стоящую на вершине Башни крови у кристалла и сжимающую в ладонях макр с Исабель. Именно благодаря им я надеялся избежать резни. Вампирша же оставалась в Тени. Её роль заключалась в ручном замыкании всех частей модулятора, расставленных на окрестных горных вершинах. Именно от точности её расчетов и зависели сейчас жизни почти пятидесяти тысяч человек.

«Необычное чувство, — призналась Агафья, — вырезать целые армии мне приходилось, а вот спасать… наверное, впервые».

«Если не выйдет, то придётся применять прошлый опыт».

«С каждым разом моё кладбище заполняется всё быстрее, — хмыкнула вампирша. — Я, наверное, единственная, кто настолько кратно увеличил его».

«Если переживём, то поговорим на эту тему».

«Вот только не надо учить жить бабушку, внучок!» — хихикнула нервно Агафья.

«И не думал. Хотел предложить альтернативу».

«Давай сначала выживем!»

А над святым воинством летал сам Ирликийский Ангел, воодушевляя легионы. Я с парапета над воротами слышал, как разносится его усиленный магией голос над долиной:

— Наша святая обязанность — уничтожить исчадие скверны! Восставший из небытия Кровавый вновь пришёл на наши земли убивать наших братьев и сестёр! Не дадим скверне вновь просочиться в наш мир! Легион Ирликии первым встал на защиту нашего дома и отправился на перерождение с честью защищая людей, давая остальным Орденам время для сбора сил! Не посрамим же их памяти и воинской доблести! Мы сокрушили логово скверны один раз, сокрушим и второй!

Рёв тысяч глоток был ему ответом, а затем легионы запели.

Началось.

Глава 10

Агафья впервые находилась не в первых рядах сражающихся, а, так сказать, в технической поддержке. Опыт был неприятный. Адреналин бурлил в крови, чуть ли не затапливая здравый смысл, но она держалась, зная, сколь многое зависит от каждого в их невеликой троице.

Напиться крови она ещё успеет, если у них ничего не выйдет с модулятором. Идею Ольги с «парадом планет» у них воплотить не вышло. Вернее, обе они посчитали мысль нерациональной. Парад хорош был при ударе в одну точку, здесь же бить приходилось по площади. Поэтому пришлось выстраивать систему зеркал с увеличителями на горных вершинах. Финальной точкой был узел расфокусировки. Его направить должна была сама Агафья, до того прячущаяся в тенях и в случае необходимости корректирующая угол расположения узлов.

Момент, когда ударили барабаны, стал точкой отсчёта.

«У нас меньше двух минут, пока конструкт не наберёт мощность. Если не успеете, не паникуйте. Первый удар мы должны выдержать».

Михали был спокоен. На губах его играла умиротворённая улыбка, будто он не собирался воевать практически в одиночку с целой армией, а собирался на свидание с аристократкой.

Стоило фанатикам запеть, как над полуразрушенной Обителью поднялась радужная плёнка, скрывающая её защитников от чужих глаз.

«Ну, Клещ, помоги что ли!» — коротко помолилась Агафья и метнулась к первому узлу модулятора принимать слитный поток эмпатически-сонной магии.

* * *

Ольга с Исабель накануне долго советовались, как всё же эффективней будет воздействовать вдвоём. И пришли к выводу, что отправка в сон должна быть максимально мягкой, даже если на это потребуется чуть больше времени.

— Любой приказ может быть воспринят как враждебная магия и перехват управления. Такое грубое вмешательство могут засечь всевозможные щиты, — честно предупредил Михаил. — Надеюсь на вас и ваше извечное женское коварство, дамы!

Ну и самым разумным решением показалось петь колыбельную. Вот только как петь дуэтом, если не слышишь второй голос? Здесь договорились, что Исабель подстроится под Ольгу, пользуясь связью через Михаила.

Стоя на крыше башни у огромного пульсирующего кристалла, Ольге было страшно. Её будто снова окунули в прошлое, когда объединённая армия людей и богов пришла её уничтожить. Сотни тысяч лет назад эмпатка стояла также на вершине башни и обнимала себя руками, защищая нерождённое дитя. По щекам Ольги потекли слёзы.

Внизу строились такие же легионы с чёрно-бело-красными флагами. Ольга сильнее сжала макр с Исабель в руке в поисках поддержки и вздёрнула подбородок. Если она сейчас спасует, то шанс на исполнение мечты умрёт вместе с той одинокой фигурой, что стояла двенадцатью этажами ниже на парапете.

Ветер донёс пение десятков тысяч голосов, и вокруг Обители взметнулась радужная пелена. Полупрозрачная плёнка будто отрезала Ольгу от легионов внизу, и эмпатка запела.

Сперва тихие и несмелые слова становились всё громче, мелодия журчала ручьём в траве, грела весенним солнышком и щебетала пением птиц на ветках у колыбельной.

В руках Ольги начал пульсировать макр с Исабель, эмпатка не слышала слов, но чувствовала такую необходимую сейчас поддержку. Они справятся. Если потребуется, она готова петь сутки напролёт, лишь бы это помогло.

* * *

Я специально сказал Ольге и Исабель не действовать нахрапом. Мне это время нужно было ещё и для того, чтобы провернуть собственные манипуляции. Едва легионы запели, Обитель накрыло радужной пеленой, а я принялся создавать иглы-присоски из собственной крови. Они в прошлый раз себя отлично зарекомендовали для выкачки благодати Рассвета. Вот только нужно было ещё что-то придумать для выкачки благодати Заката.

«Хочешь эволюционировать?» — раздался голос ковчега.

«Боги упаси! — возмутился я подобной перспективе. — В кого? Не то в собачку, не то в лягушку, не то в неведомую зверушку? У меня от одного легиона крылья выросли, а от одиннадцати вообще в крокозябру превращусь! Ну его, такие эксперименты».

«Тогда зачем выкачиваешь?»

«Остальные ковчеги знатно подоили за эти века, хочу попробовать собрать и вернуть».

Иглы поднимались розовыми лучами в воздух. Их было много. Не сто и не тысячи… Гораздо больше. Я готовился отпустить их, когда ковчег снова отозвался:

«Измени полярность силы в иглах, получишь топорный вариант для выкачки благодати Заката. И ещё. Замаскируй всё под благословения. Подойдут столпы Рассвета и столпы Заката. Никто не заподозрит ничего. Решат, что это базовое улучшение, накладываемое на легион военачальником».

«Насколько это разом опустошит ковчег?»

«На треть, но я смогу что-то добрать с поля боя».

«Показывай схемы конструктов!»

* * *

Всё шло своим чередом. Легионы формировали Копья, и даже поднятая Кровавым Радужная пелена не сможет выдержать слитный удар одиннадцати высших атакующих конструктов. Идти Копья должны были каскадом: первые три — на пробитие Пелены, остальные — на Кровавого.

Тимос отстранённо наблюдал, как его переходник дирижирует голосами легиона, сплетая высший боевой конструкт, когда с неба один за одним принялись опускаться Столпы Заката и Рассвета.

Глава Ордена и фракции Заката даже головой тряхнул, сбрасывая внезапно накатившие расслабленность и сонливость.

Он принялся оглядываться по сторонам. На каждый легион косыми струями и световыми столпами проливалась благословенная благодать.

«Какого?..» — опешил Тимос, ведь Альб не давал команды на такой затратный конструкт.

Друг тоже почувствовал неладное, выбегая из своей лаборатории на колёсах. Воздух над головами воинов мерцал от обилия благодати. К этому моменту песнь легионов достигла своего апогея, и первые три Копья рванули к Обители, врезаясь в Радужную пелену. Та вспухла, словно взрывалась изнутри, и опала розовыми брызгами.

— Пли! — не удержался от приказа добить недруга Альб, и его «переходник» первым выпустил Копьё по Кровавому.

Тимосу даже показалось, что Копья летели слишком медленно, но тут его внимание привлекло совсем иное действо. Один за одним воины легионов падали на землю, словно подкошенные.

* * *

За секунду до того, как первые три Копья сорвались в нашу сторону, на легионы пролилась просто прорва благодати, под прикрытием которой полетели мои любимые иглы-присоски. В этот момент я просто-таки чувствовал, что жадность во мне негодует. Собирать-то благодать я буду другим ковчегам, а трачу энергию из своего.

«Поделятся, — услышав мои мысли, хихикнул ковчег. — Что в бою взято, то свято! Так что всегда можешь рассчитывать на десятину, минимум».

Моя жаба заткнулась, тем более что в этот момент Копья вошли в Радужную пелену. Мне же пришлось экстренными темпами перекачивать дармовую благодать в накопители. На что это было похоже? Как будто страждущий в пустыне обнаружил оазис с рекой и попытался выпить её в один присест. После третьего Копья меня уже чуть ли не тошнило. Сам защитный конструкт пришлось развеять, чтобы не сбить атакующее настроение врага.

Следом за первой атакой пошла вторая, и вот здесь уже без Пелены бы я не выстоял. Порадовало меня, что Ковчег вписался в процесс лично. В первую очередь он восполнил наши запасы благодати и лишь затем позволил активировать кровные пуповины к накопителям.

«И всё же своя рубашка ближе к телу», — с усмешкой подумал я, но ковчег меня услышал.

«В войне на истребление нет места благородству», — был его жёсткий ответ.

«Но от меня ты ожидал именно этого», — не преминул я уколоть собеседника.

«Ты не аспид, тебе простительно».

После этой фразы мне что-то резко перехотелось знакомиться с настоящими аспидами. А ещё появилось стойкое ощущение, что меня пытаются использовать в тёмную. Опять.

«Все на этом поле боя имеют причины для нахождения здесь и сейчас. Если твои убеждения изменились, ты всегда можешь уйти. Это не наша война. Свою мы давным-давно проиграли».

Ну уж нет! Даже если потом придётся разбираться с тайной аспидов, это будет потом. Сейчас ковчег был таким же моим союзником, как Ольга, Агафья и Исабель.

Благодать по пуповинам перекачивалась в накопители, стремительно их заполняя, когда я заметил, как один за одним оседают на землю легионеры орденов.

Получилось! Мать Великая кровь! У них всё получилось!

Мне хотелось совершенно по-детски подпрыгнуть от избытка чувств, но нужно было сохранять ясность ума. Мы выдержали лишь первый натиск. Теперь предстояло выдержать второй. Осталась ещё дюжина аватаров, через которые я надеялся достать глав.

Я потянулся к любовно заготовленным вчера адамантиевым иглам со смесью тлена и кровавой чумы, каждая из которых имела внутри образец крови моих врагов.

«За обитель!» — тихо произнёс напутствие и отправил «подарки» по назначению.

* * *

Альб лютовал. На легионы не действовало ничего. Ни снятие проклятий, ни благословения, ни лечение. Ни-че-го.

Почти пятьдесят тысяч человек лежали, искрясь розовыми иголками, словно ежи. Они были живы и абсолютно здоровы, но никак не реагировали на посторонние раздражители. Даже когда Альб вспылил и отрубил одному из воинов ногу, тот не очнулся.

— Может, это иглы виноваты? — Тимос осторожно вынимал иглы из тела другого воина, но даже после полного изъятия тот не пришёл в себя.

— Почему Радужная пелена не сработала? — вокруг толпились «переходники» глав всех орденов. — Она же берёт практически все виды магии и урона…

— Потому что это не атакующая магия и не проклятия, это сон, — отозвался Тимос, прислушиваясь к дыханию одного из бойцов. Тот сладко посапывал, иногда порываясь всхрапнуть. — Очень глубокий сон. А он никак не может относиться к негативным воздействиям. Это нормальное состояние организма, особенно после суточного марша.

— Слушайте мой приказ! — Ирликийский Ангел с искажённым гневом лицом сейчас меньше всего напоминал того лидера, что ещё пол часа назад воодушевлял легионы на священный бой. — Тысячи лет назад мы сами завоевали себе место под солнцем. Пришла пора вспомнить, кто мы есть! Мы сотрём эту тварь в порошок. Либо мы, либо он!

Переходник Альба взмахнул крыльями и взмыл в воздух, но тут же рухнул, как подкошенный. Тело его начало покрываться кровавыми волдырями. Они разрастались до неимоверных размеров и тут же лопались, забрызгивая всех вокруг алыми каплями. Остальные переходники бросились в рассыпную, и лишь настоящие Альб и Тимос пытались вылечить своих аватаров.

Оба переходника уже больше походили на дуршлаги. На их телах не было живого места, когда ткани стали высыхать, трескаться и осыпаться пеплом.

— Чума и тлен! — подвёл итог Тимос, как более сведущий в проклятиях.

— Обрывай связь! Обрывай! — вскинулся Альб. — Они замешаны на кровь и наши посмертные наказания!

Оба главы фракций успели оборвать связь с переходниками, прежде чем проклятие переползло на них. Первыми на оболочках рассыпались в прах именно те части тела, что до сих пор не заживали у Альба с Тимосом.

— Как он пробил защиту? — Альб вопросительно смотрел на две кучки пыли, оставшиеся от тел их переходников. Тимос же, не стесняясь, ковырялся в останках в поисках ответа на вопрос друга. Спустя пару минут он вынул из пыли две тончайшие иглы серебристого цвета.

— На этом есть следы проклятия, но металл мне не знаком.

Зато Альб отлично знал, что за легендарный металл мог пробить защиту второго ранга.

— Адамантий, в некоторых мирах божественный металл, накопление в организме которого способствует возвышению и обожествлению, — будто бы строку из словаря процитировал он. — По местным легендам, аспиды имели в империи месторождение адамантия, но проиграли кому-то войну, в результате уничтожив всё живое на своей территории. А я, дурак, не верил в сказки.

Глава фракции Рассвета без зазрения совести отправился ковыряться в других кучках пыли, оставшихся от разбежавшихся переходников. Тимос последовал его примеру.

— Забираем металл и уходим? — выдал Тимос вполне рациональное, на его взгляд, предложение, периодически посматривая в сторону Обители Крови. Должен же был Кровавый явиться их добивать. Но поисковое заклинание Заката молчало, как и змеи-соглядатаи.

Именно поэтому Тимос вздрогнул, как услышал за спиной незнакомый голос:

— Нет, вы останетесь и примете бой, чтобы мне не пришлось вас, как крыс, вытравливать из ваших нор поодиночке.

* * *

Я отслеживал работу своих «подарков». Один за одним они достигли адресатов, отравляя тела аватаров и притягиваясь через кровь к их владельцам. По сути, я умудрился воткнуть в один конструкт двойную верификацию: по образцам крови и по уже существующим посмертным проклятиям. Эта часть привязки была наиболее сложная, но она же и гарантировала уникальную точность и доставку к создателям аватаров через привязку.

В долине остались лежать двенадцать горок пыли, и, как подсказывала привязка, десять посмертных проклятий развеялись в связи со смертью владельцев. Но двое всё ещё оставались живы.

Было сложно не узнать в выживших Альба Ирликийского, главу фракции Ордена Рассвета, и Тимоса Каролийского, главу фракции Ордена Заката. Эти были живучей всех известных мне тварей. Даже сейчас они успели оборвать связь с аватарами до того, как проклятие перекинулось на них.

'Возьмёшь на себя защиту? — поинтересовался я у ковчега, прекрасно осознавая, что просто не смогу эффективно использовать имеющуюся в арсенале магию. В то время как воевать приходилось сразу против двух противников, тысячелетиями практиковавших Рассвет и Закат.

«Хорошо».

И я открыл прокол к своим двум злейшим врагам.

Я догадывался, что будет тяжело, но не настолько же. Действовали они слаженно, нападая и тесня меня попеременно. Причём большинство летящих в меня заклинаний я даже не мог идентифицировать, во-первых, потому что не был знаком с такими, а, во-вторых, потому что многие из них были такими же самодельными изобретениями, включающими несколько видов магии или сплав проклятий, как я использовал до этого.

К чести ковчега, он успевал отреагировать почти на все удары, какие-то полностью нивелируя и даже всасывая для подпитки, а какие-то лишь ослабляя. Моё решение отправиться на бой в ипостаси эрга сыграло мне на руку, ведь многие ослабленные магические конструкты для шкуры змея были неопасны.

Агафья дёрнулась было мне помочь, но я жёстко остановил вампиршу. У неё не было защиты ковчега, и магия Рассвета для неё оставалась губительной, как и для остальных женщин.

Тимос в очередной раз перенял инициативу, давая возможность Альбу подготовить что-то убойное. Они не раз уже так делали, но пока мы успешно отбивались.

«Наш главный союзник — время!» — обронил ковчег, переключая всё своё внимание на Тимоса, и, кажется, вместо защиты применил атакующий конструкт. Вокруг мага сперва возник алый кокон, верхушку которого закрыла золотистая длань, не давая магу выбраться из западни. Послышались сдавленный вскрик и ругань. А затем сквозь длань прошёл ослепительный луч света.

Когда кокон опал, я увидел сидящего на зелёной травке Тимоса. На нём живого места не было. А маска, ранее скрывавшая половину его лица, и вовсе оплавилась и растеклась одной кляксой по лицу.

«Что это было?»

«Благословление регенерации, Длань Рассвета и Аура Святого», — отчитался ковчег.

«Это его так благословениями приложило⁈» — не поверил я.

«Любой защитный конструкт в умелых руках может превратиться в оружие, — менторским тоном поделились со мной мудростью, — но в данном случае, не имея врождённых способностей Заката, он слишком много благодати пропустил через своё тело. Магия всегда берёт плату за её использование».

Тимос уже даже не пытался сопротивляться. На теле его проявились язвы, разъедающие плоть не хуже чумы и тлена. Маг кашлял кровью, но не отводил от меня взгляда. В этом взгляде не было ненависти, лишь боль и сожаление.

Не такие взгляды я ожидал увидеть у одного из тех, кого привык считать своими злейшими врагами.

— Ты очень похож на Райану. Мне жаль, что так вышло.

Спустя несколько секунд на траве остался сидеть скелет в лохмотьях с вплавленной в череп маской. А ещё через секунду и кости превратились в труху.

Имя, произнесённое Тимосом, показалось мне знакомым, но я не стал заострять на нём внимание, полностью переключившись на поиски Альба.

Ирликийский Ангел нашёлся неподалеку, самозабвенно режущим глотки своим собственным воинам и стаскивающим их тела в жертвенную пентаграмму. Судя по трём кругам и чавкающей от крови земле, Альб замыслил конструкт минимум седьмого уровня Башни.

— Мы с тобой похожи, — вещал глава Ордена Рассвета, когда-то давно оставивший меня подыхать на руинах сиротского приюта. — Оба целеустремлённые, любознательные, любим экспериментировать и достигаем намеченных целей любыми способами. Заметил? Мы даже имеем способности к одинаковым видам магии и не боимся создавать что-то новое, комбинируя техники и конструкты. Если бы я тогда знал правду, то мы могли бы избежать всех недопониманий и вражды и стать самыми сильными существами этого мира.

— Какую правду? — я понимал, что Альб пытался заговорить мне зубы, попутно доделывая пентаграмму. Вот только я уже насчитал, минимум, три ошибки в его плетении, поэтому особо не переживал, ожидая его фиаско.

Но, видимо, кто-то из богов всё же решил меня удивить.

— Правду, что он — твой отец, Трай.

Глава 11

— Правду, что он — твой отец, Трай.

Я невольно обернулся на голос и застыл. К нам приближалась ослепительно красивая женщина. Чёрные, как смоль, волосы, алые глаза с вертикальными зрачками, похожими на веретено, точёная фигура и то исчезающая, то появляющаяся чешуя не просто намекали, а прямо-таки кричали о том, кого я видел.

В памяти всплыли воспоминания прохождения испытаний у алтаря Виноградовых в замке Абрау. Одним из воспоминаний были роды, которые настоятель приюта принимал у этой девушки. Вот только я абсолютно был уверен, что её убили. Перерезали горло.

— Ты мертва.

— Не правда, — улыбнулась по-доброму наполовину эрга. — Твой отец успел спасти меня. Магия Рассвета, знаешь ли, и мёртвого вернуть может, не только горло с животом заживить.

— Я точно видел твою смерть.

— Не упорствуй, сын, — девушка, которая выглядела максимум лет на семнадцать, рассмеялась и приложила руку с проступившей чешуёй к моему змеиному хвосту. — Надо же, рисунок совершенно индивидуальный.

— Я не твой сын, — отказался я от возможного родства, но фраза про рисунок чешуи почему-то напомнила высказывание Райо в тюрьме богов. Он утверждал, что по рисунку смог бы узнать свою дочь.

— Наш, — погладила меня по хвосту Райана. Теперь в памяти всплыло и имя. Так звали дочь Райо и его возлюбленной Тары. — Магия Рассвета в тебе от отца, а способность к обороту и чешуя — от меня. Ты вобрал в себя всё лучшее из нас.

Невозможно. Просто потому, что невозможно.

— Дай кровь.

— Пожалуйста, — девушка вспорола себе удлинившимся когтем запястье и протянула ладошку лодочкой, полную крови. — Пей скорей, а то регенерация, сам знаешь, у нас какая.

Пить я не стал. Мне достаточно было впитать пару капель чешуёй, чтобы точно определить, передо мной стояла близкая родственница Райо. Вероятнее всего, дочь. Но как?

— Убедился? — Райана улыбалась. Стряхнув кровь на землю, она протёрла запястье носовым платком, продемонстрировав отсутствие шрама. — Ну на змея я уже полюбовалась, покажи, какой ты в человеческом обличье.

Я замер в нерешительности. Твою мать! Так просто не бывает! В голове вертелось слишком много вопросов. Я почувствовал, как за моей спиной оказалась Агафья. Вот же нетерпеливая женщина. Сказал же, что ей опасно здесь находиться.

«Не сейчас», — предостерёг я вампиршу по кровной связи от вмешательства во внезапно возникшие семейные дела.

«Что не сейчас?» — получил не менее удивлённый ответ.

«Всё не сейчас!»

Я не спешил менять ипостась, всё ещё опасаясь неприятностей от Альба. Всё же вражда длиною почти в полтысячи лет обязывает относиться к противнику серьёзно. Особенно, если он уже однажды сжигал тебя на костре. Но Альб сидел посреди недоделанной жертвенной пентаграммы с потерянным видом. На его теле стали появляться следы разложения, какие до того были у Тимоса. Кажется, мой злейший враг сдался и безучастно наблюдал за нашим общением с Райаной.

Как-то не так я себе представлял победу. И уж совершенно не так я себе представлял в детстве обретение семьи. Вряд ли можно мечтать о таком… «Привет, я — твоя мама. Меня убили при родах, но потом передумали и воскресили по большой любви. А я — твой папа. Мы с тобой враждовали пятьсот лет, я тебя даже на костре сжёг разочек, но это было до того, как я узнал, что ты — мой сын. А так мы очень похожи, вместе можем завоевать весь мир и жить долго и счастливо одной семьёй».

Сюрреализм полнейший?

Ещё какой. Самым практичным решением сейчас было бы позвать Райо, чтобы он забрал дочь, и убить Альба. Но от убийства меня останавливало то, что отравление магией Рассвета и так убивало ирликийца. Если допустить хоть на секунду, что он и правда мог являться моим отцом, то я бы не хотел обагрить руки его кровью. Пусть бы сдох сам. Плакать бы я точно не стал. Но и желание отомстить осело горечью поверх нереализованных детских мечт.

Так иногда бывает, нам кажется, что мы оставили что-то в далёком прошлом, а оно спустя десятилетия всплывает в совершенно неожиданный момент и стопором не даёт двигаться дальше.

Так и я сейчас смотрел на своих «родителей». Мечта сбылась, но тогда, когда уже и не нужна была, по сути. Некоторым скелетам в шкафах лучше оставаться таковыми без извлечений на свет.

— Берегись! — крик Агафьи по кровной связи вырвал меня из пучины самокопания.

Много позже я не раз обдумывал, пытаясь понять, почему тогда отреагировал именно так, а не иначе. Сейчас же результатом крика вампирши стала покатившаяся по траве голова Райаны, отрезанная моими когтями.

За моей спиной кровью захлёбывалась Агафья со вспоротым горлом, тихо оседая на землю.

— И после всего этого ты меня считал больным ублюдком? — хохотал Альб, пытаясь трясущимися руками с оголёнными костями закончить конструкт пентаграммы. — Яблочко от яблоньки, сынок! Яблочко от яблоньки!

Глава 12

Удар хвостом вынес Альба из незавершённой пентаграммы и выбил из него сознание вместе с парой костей.

«Подлечи его чем-нибудь, чтоб не скопытился, — обратился я к ковчегу. — Я с ним ещё не закончил».

А сам обернулся к телам Агафьи и убитой мной Райаны. Здесь меня ждал сюрприз, но вот приятный ли, ещё предстояло выяснить.

Над телом вампирши с перерезанным горлом склонилась вторая Агафья. Выглядели они идентично, вплоть до состава крови. Я успел проверить. А вот одеты были по-разному. Убитая — на местный манер, а убийца — в костюм из гардероба Тильды, оставляющий очень мало пространства для фантазии.

«Что ты ела на ужин?» — задал я, казалось бы, безобидный вопрос по кровной связи.

«Кусок мяса средней прожарки, Ольга его стейком зовёт, а ты рыбу и салат, — нахмурилась вампирша, отвечая по той же кровной связи, чем меня безмерно обрадовала. — Рада, что быстро сообразил».

«Как сама узнала?»

«Я перенеслась к Ольге, и та сказала, что у Альба и девушек на троих одни и те же эмоции, а так не бывает. А уж когда ты дважды попросил меня не вмешиваться, я поняла, что дело нечисто. Я всегда понимаю с первого раза. Да и красноглазка просила вернуться в человеческое обличье, чтоб псевдомне удобней тебя убить со спины было».

«Спасибо!» — искренне поблагодарил я вампиршу.

«Сам-то как сообразил?»

«Урезанная память крови, ошибки в пентаграмме, интуиция».

Я, конечно, был в несколько шоковом состоянии, но всё же использовал выработанную привычку анализировать любую дегустируемую кровь и просматривать её память. У Райаны яркими были воспоминания последних двух дней на марше, остальные — будто картон, просмотр их напоминал взгляд на улицу сквозь грязное окно. Большинство деталей терялось.

А ведь, как ни крути, рождение ребёнка и смерть по приказу любимого мужчины должны были выделиться в общей череде воспоминаний. Такое не забывалось и не смазывалось. Та же Ольга даже после перерождения слишком хорошо помнила всё. Райана же даже не помнила лиц своих убийц, лишь в общих чертах роды и перерезанное горло. Воспоминаний о воскрешении не было и подавно. Но я всё же сомневался. Кровь девушки действительно имела родство с Райо, и меньше всего я хотел лишить дракона дочери.

Ещё одним штрихом стал взгляд на Альба. Тот, хоть и сидел с отсутствующим выражением лица, всё же косился куда-то мне за спину. Ко всему прочему, язвы принялись расползаться по нему с особой интенсивностью, будто он усиленно прокачивал через себя благодать Рассвета, а для этого он должен был удерживать, как минимум, одно заклинание высшего порядка, к которым относился и контроль аватаров.

У меня только были сомнения в отношении того, кто был тем самым аватаром или аватарой. Тимос отпадал. При его смерти у меня с души слетел ещё один узел сдерживающей печати. Райана идеально подходила, чтобы обескуражить меня и отвлечь, не зря же она даже кровь дала свою попробовать и просила сменить ипостась. Но кто должен был нанести удар?

Предупреждение Агафьи спутало Альбу все карты, не дав меня убить лжевампирше.

И тогда я обратил внимание на пентаграмму. Она была жертвенной, но то, что я сперва принял за ошибки, было ничем иным, как сменой полярности сил. Вместо посмертного проклятия Альб хотел сделать посмертное благословение. И замыкающим ключом к нему должна была стать моя смерть.

В осознанную картину всё это сложилось только сейчас, пару минут назад же я просто без колебаний убил женщину, выдававшую себя за мою мать. Возможно, в чём-то Альб и был прав. Ради выживания мы оба использовали все ресурсы.

Я посмотрел, как рассыпаются тела аватаров, и выдохнул с облегчением. Больше всего я боялся ошибиться и, поддавшись интуитивному порыву, убить невиновных.

«Что будем делать с этим?» — вампирша даже не стала прикасаться к бывшему главе Ордена Рассвета Ирликии, будто боялась замараться.

«Изучать память крови, а потом видно будет. Пока он — ключ ко многим загадкам. Нам ещё Исабель тело создавать, разбираться с остальными фанатиками, вычищать резиденции орденов и возвращать ковчегам заёмную силу. Теоретически, где-то в песках должны были остаться потомки аспидов, умеющие обращаться с ними, а пока нужно их просто обезопасить. И это я ещё не вспоминаю о восстановлении Обители крови».

«Ты сейчас план лет на пять набросал. При этом умудрился забыть про снятие печати с собственных сил», — практично напомнила мне Агафья.

«Сама спадёт, как только этот урод сдохнет. Она тоже посмертная».

«А если он и правда твой отец?»

«То я не зря оказался сиротой», — коротко подвёл я черту под любыми обсуждениями моих семейных проблем.

«Нам прекращать петь? — пришёл несмелый вопрос по кровной связи от Ольги. Голос девушки при этом был хриплым. — Вы победили?»

« Мы победили, — поправил я эмпатку, — но петь всё ещё придётся, пока до конца из них всю благодать не выкачаем».

«Хорошо, ждём команды. Не забудьте о нас, пожалуйста!»

Да уж как тут забудешь о трёх девушках, по сути, бескровно нейтрализовавших почти пятьдесят тысяч воинов. Чем дальше, тем больше я хотел заполучить Ольгу и Исабель к себе в клан. И если Исабель уже шутила на эту тему, то Ольга пока ещё была сама себе на уме. С другой сторон, Ольга шагнула за мной в чужой мир и первой дала клятву на крови. Но останется ли она в роду, если получит желаемое?

Боги, чем дальше, тем больше мой дом напоминал гарем пустынников. С этим нужно было что-то делать. Но, увы, не сейчас.

«Райо, нужен отряд эргов для сопровождения меня в логово врага. Пока плохо понимаю, с чем можем столкнуться. Но решать вопросы в большинстве своём будем бескровно. И… мне нужно будет тебе кое-что показать. Хоть я этим поступком и не горжусь».

Дракон появился в компании двух десятков наиболее целых после боя эргов. У них глаза на лоб полезли, когда они увидели армию фанатиков, заботливо погружённую в сон.

— Это даже круче, чем в Японии, — оценил картину кто-то из эргов.

— Тебя можно поздравить? — осторожно уточнил дракон.

Я только покачал головой. Какие уж тут поздравления. Я проверил накопители. Они были полны под завязку. Но часть игл-присосок всё ещё выкачивала магию из воинов Рассвета и Заката. Выкачать одиннадцать легионов оказалась делом небыстрым. Но и не менее важным вопросом стало: куда девать остальное?

А ещё на ум пришла очень здравая мысль. Как бы мне не хотелось считать ордена высшим злом, но они выполняли защитную функцию для местного населения. Совместно с магами крови они закрывали прорывы изнанок. Сейчас же из-за наших разборок с орденом обычные люди оказались без защиты.

Оборонять такую территорию без магически одарённых воинов было практически нереально. Сломав систему, я оказался не готов заменить её чем-то. Да и было ли это в зоне моей ответственности?

«М-да, как шашкой махать да месть вершить, так я первый, а как последствия разгребать — так сразу про зоны ответственности заговорил, спаситель мира хренов».

Эта мысль несколько отрезвила. Любое действие имело последствия, а значит, разбираться с ними предстояло тоже мне, хоть я и не представлял пока как.

* * *

Серв последним покидал поле боя. Последний паладин несуществующего ныне легиона. Ему было о чем подумать. Смерть Его Святейшества оборвала все надежды Серва на искупление. Кто он теперь? Немой калека без магического дара. Прощаясь с боевыми товарищами, Серв цеплялся за привычные действия, как за последний остов стабильности и нормальности. Но с появлением Кровавого и этот остов рухнул.

Паладин брёл к резиденции Ордена в Ирликии, когда увидел на марше ещё несколько легионов. Там ему сообщили, что Ирликийский Ангел собирает воинство и поведёт его лично в бой против возрождённого Кровавого. Тогда Серв сделал единственную свою ошибку, надеясь на братьев по ордену:

— Но Альб мёртв, а все остальные воины его легиона обессилели из-за инициации магии Рассвета в Кровавом. Я своими глазами видел, как у него выросли крылья Рассвета!

Ему не просто не поверили. Серва избили жестоко и с удовольствием, посчитав изменщиком, беглецом и лжецом. Наверное, и убили бы там, если бы один из воинов Заката не посчитал Серва уже мёртвым.

Выбираясь из сточной канавы в грязных лохмотьях, он не решался более открывать свой вариант событий. Тем более, когда обнаружил рядом с собой трупы ещё нескольких бедолаг из легиона Альба. Бывшие грозные воители кормили рыб в городском рве. Провести параллель было несложно. Легион Альба Ирликийского геройски погиб, и иные свидетельства Ордену были невыгодны.

Серв пересмотрел своё служение под совсем другим углом. Неужели пятьсот лет преданного служения не искупили его вину? Искупили, ещё и как! Но Его Святейшеству было выгодно иметь цепного пса, готового на всё.

«А ведь я отдал ему самое ценное, что у меня было, собственную дочь, когда в ней проснулась магия Рассвета. Неужели это ничего не стоило?»

Дочь он не видел уже более пятидесяти лет. Его Святейшество запретил встречаться с ней, заявив, что она встала на путь слияния с Рассветом и отринула мирскую жизнь.

У Серва никого не осталось. Жены, в конце концов, умирали родами, производя на свет новых воинов Рассвета. Сыновья служили с ним в одном легионе, но были значительно слабее отца и потому быстро умирали, как бы Серв их не опекал на поле боя. Дочери чаще всего рождались без магического дара, выходили замуж и уходили в другие семьи.

Всё, что было у Серва, это служба. И теперь его предали. Не просто бросили умирать, но ещё и пытались заставить замолчать о правде.

Почему-то пятьсот лет службы Альбу со всеми жертвами во имя Рассвета оказались для Серва менее значимыми, чем несколько часов работы с Кровавым. Молчание Кровавого оказалось более честным, чем лживые обещания Ирликийского Ангела.

Стоя по колено в зловонной жиже сточной канавы, у Серва крепла уверенность, что Орден его использовал, выжал досуха, лишил всего и оставил подыхать, как крысу. Что знал Серв от Его Святейшества? Приказы и упрёки. Что ждало его дальше в Ордене? Смерть. Поэтому, оглянувшись в последний раз на горящие огни Резиденции Ордена, Серв вылил жижу из ботинок, кое-как выжал одежду от воды, что оказалось весьма сложно со сломанными рёбрами, и пошагал в сторону Каролийских гор. Если Кровавый и правда вернулся, то он навестит Обитель. Туда Серву и нужно было.

Почти четверо суток Серву пришлось прятаться от бывших братьев по оружию. Легионы Рассвета и Заката стекались к разрушенной Обители скверны. Туда же шёл и последний паладин Ирликийского легиона. Но шёл он в этот раз не для войны. Он хотел своим теперь уже трезвым взглядом посмотреть на противостояние братьев по вере, а именно ими теперь являлись Альб и Кровавый.

Серв слышал воодушевляющие речи, разжигающие пожар ненависти к Кровавому, но уже не реагировал так бурно, как раньше. Вспоминая события минувших лет, Серв с удивлением был вынужден признать, что Кровавый ни разу не напал на воинов Ордена сам. Всегда для этого делались искусные провокации. Сам же маг крови, напротив, результативно закрывал прорывы и частенько минимизировал потери среди воинов Рассвета и Заката.

Так за что главы Орденов так не взлюбили Кровавого?

Ответ он узнал, когда наблюдал за схваткой тысячелетия. Кровавый практически в одиночку уничтожил глав Орденов, но при этом умудрился усыпить остальные легионы. Зная возможности магов крови, Серв несказанно удивился. Подобное человеколюбие им не свойственно. На фоне подобного поведения от мага крови меньше всего Серв ожидал увидеть, как Ирликийский Ангел резал горло своим людям и по уши в крови вычерчивал руны сложнейшего конструкта.

Если бы паладина спросили, кто из двух противников — сумасшедший псих, он без раздумий указал бы пальцем на Его Святейшество.

А потом появилась женщина и раскрыла тайну: Кровавый — сын Альба. Дальнейшее для Серва уже было неважно.

Для себя он уяснил одну простую вещь. Когда пророки сворачивают не туда в своём видении развития силы и мира, на их место приходят новые. Те, кому служат не из страха, а из уважения. Кровавый был именно из нового пришествия, не зря же Рассвет благословил его сразу крыльями, сравняв в могуществе с отцом.

* * *

Райо оглядывал поле боя с ужасом, ожидая увидеть горы трупов. Но боги миловали. Парень удержался. Нет, не парень. Внук. Дракон с гордостью мысленно повторял это слово снова и снова. Трай справился. Сам того не зная, он заслужил прощение для рода. Сотни тысяч лет назад свои же соплеменники справедливо прокляли Райо и весь его род, изгнав из империи аспидов.

Устройство переноса и хранения генетических и ментальных баз данных нулевого носителя рода было уничтожено, а сам Райо должен был жить и видеть смерть всех своих родных и близких без права перерождения. Сильные умные души уходили в небытие, забывая, кто они и какого рода.

Но Трай справился. Подтверждением тому стало возрождение их рода. Совет одобрил появление нового устройства переноса и хранения генетических и ментальных баз данных, признав Трайа новым нулевым носителем рода. Всё честно. Райо молчал до последнего, хоть и переживал за внука. Не раз и не два дракон боялся, что внук сорвётся. Слишком необычной была его основная сила, но боги уберегли. Сиротское детство создало такой якорь в душе Трайа, что противовесом кровавому безумию стала забота о безопасности близких.

Теперь можно было постепенно приступать к обучению внука. Но уже не как эрга, а как аспида. Одно дело подсказки устройства рода и совсем другое многотысячелетний опыт, запертый в теле, лишённом магии Рассвета. Райо посмотрел на иглы-присоски, выкачивающие благодать из тел людей, и хмыкнул.

Кто ещё кого учить будет. Интуитивная комбинаторика у внука была выше всяких похвал. Что ни говори, а дочь не ошиблась в выборе отца для Трайа.

Дракон обернулся к Обители крови и буквально почувствовал касание Рассвета к своей душе. Единожды ощутивший в себе пожар Рассвета и лишённый его на тысячелетия, Райо чуть ли не мурлыкал от удовольствия. Да, сила к нему не вернётся. Но Рассвет хотя бы перестал обжигать его, считая чужаком и предателем.

Осталось только уговорить внука почаще бывать в этом мире хотя бы для восстановления Обители крови, а дальше уже сманить в пустыню.

* * *

Я в некоторой нерешительности ожидал завершения выкачки благодати из орденцев, когда Агафья притащила ко мне за шиворот грязного оборванца с избитостью не первой свежести.

В мычащем нищем я с удивлением узнал Серва, паладина из легиона Альба. Вид у него был…цветастый. Это я о том, что всё его тело было покрыто кровавыми разводами, из-под которых виднелись синяки всех цветов радуги.

— Вот, — швырнула мне под ноги паладина вампирша, — шпионил за нами в горах. Удивительно, что не уснул.

Я смотрел на Серва и понимал, что ответить он всё равно ничего не сможет. Но вот взгляд… Он смотрел на меня с такой преданностью, будто я вдруг стал смыслом его жизни. Такая перемена напрягала. Ещё фанатика мне не хватало.

— Кровь.

Серв меня понял без разъяснений, сорвав грязными ногтями корку с одной из многочисленных ссадин. Алые капли свежей крови тут же выступили, давая мне возможность просмотреть его память. Занимательно.

«Он не шпионил. Вернее, следил, но для себя. Орденцы его чуть не убили. Серв обиделся и решил переметнуться к нам», — коротко пояснил я ситуацию Агафье по кровной связи.

«И на кой-нам такое счастье? Бывших предателей не бывает», — была категорична в своих суждениях Агафья.

Я же напротив задумался. Мне остро был необходим человек, знавший всю обстановку в Орденах изнутри: численность адептов, боеспособность, места расквартирования сил, кроме резиденций, систему реагирований на прорывы. За сто пятьдесят лет моего отсутствия очень многое могло измениться.

Мне всё ещё нужно было придумать нечто, чтобы не оставить людей без защиты от прорывов. Даже если принимать во внимание боевую подготовку орденцев, физической силой и холодным оружием они смогут противостоять тварям, максимум, третьего уровня, и то с большими потерями. Все, кто выше, подписывали воинам смертельный приговор без вариантов.

Оставлять же воинам магию при убитых главах орденов было равнозначно объявлению грызни между паладинами за тёпленькие местечки у кормушек ковчегов.

Получалась у меня неразрешимая дилемма. Я, как собака на сене, и сам не мог переварить отгрызенный кусок, и другим не давал к нему приобщиться. Решать что-то нужно было быстро, а у меня подходящие идей не рождались с учётом полного отсутствия информации о местной ситуации. Поэтому я взял, да и вывалил свою проблему Серву. Без подробностей, конечно.

К моему удивлению, паладин даже не озадачился. Выслушав проблему, он жестами попросил бумагу и пишущие принадлежности.

А я же подумал, что Альб за старания мог бы и наградить своего верного слугу. Общаться с немым было, как минимум, неудобно.

«Ковчег, а мы ему язык вырастить обратно можем?» — поинтересовался я.

«Можем», — без раздумий ответил тот.

«А затратно?»

«Бесплатно. Там очень интересное благословение наложено с обратной полярностью силы. То есть вроде бы как его лечат на постоянной основе и отращивают язык, но обратная полярность вместо этого уничтожает любые регенерационные процессы, запускаемые самим организмом».

«А почему другие этого не видели?»

«А здесь благословение высшего ранга. Скорее всего, более слабые маги просто не видели ошибку».

«Тогда лечи!» — дал я команду ковчегу, и из моей груди вышло розовое облачко, что тут же впиталось где-то на уровне горла паладину.

Хм. Я не ожидал, что Серв от такого облачка вдруг подтянется телом, заживит все синяки и ссадины, выпрямится и расправит плечи. До того он держался за рёбра и старался дышать неглубоко, по-видимому, имея переломы. Он будто даже помолодел. Когда к паладину пришло осознание произошедших с ним изменений, он упал на колени и принялся благодарить меня.

— Благодарю, Святейший! Рассвет благословил меня в тот день, наши пути пересеклись. Вы — надежда и опора Ордена! Вас избрали само небо и солнце! Вы…

Серв продолжал восхвалять меня, будто величайшее чудо света, а у Агафьи на лице отразился такой скепсис, что я чуть не рассмеялся.

Казалось, Серв готов говорить часами, лишь бы слышать собственный голос, но мне благодарности были не интересны.

— Серв, я жду предложения по ситуации. Как защитить людей и не допустить резни между паладинами, — прервал я потоки благодарностей, льющиеся из врага.

— Способ один. Самому возглавить Орден!

Глава 13

— Способ один. Самому возглавить Орден!

Серв при этом сиял как начищенный золотой, только что выпущенный с императорского монетного двора.

— М-да, если не можешь победить зло, возглавь его! — невольно вырвалось у меня. — Даже если отбросить абсурдность этого предложения, то как ты собираешься провернуть подобное? Меня сюда пришли убивать пятьдесят тысяч человек, а ты хочешь сделать меня для них мессией. Как?

У меня действительно не укладывалось в голове, как можно совершить нечто подобное.

Вот здесь уже Серв смотрел на меня с некоторым недоверием.

— Во-первых, вас в человеческом обличие никто не видел. Только в змеином, — принялся объяснять свою идею паладин. — А, во-вторых, вы же летаете! До этого полётами мог похвастаться лишь Его Св… — Серв оборвал себя на полуслове, — Альб Ирликийский. У остальных благодати не хватало. А у вас, судя по тому, что я вижу, её даже больше, чем у него было.

— А как вы определяете ёмкость? — заинтересовался я.

Всегда было интересно, ведь у нас в Обители считалось, что собственный предел не знает даже сам маг. Предела нет. Есть лишь собственные костыли и стопоры в голове. Поэтому работали и развивали абсолютно всех, у кого просыпался дар.

— Так в приютах же проверяют, — неуверенно ответил Серв, — вы же в прошлой жизни сами были из такого приюта. Туда всех детей отправляли, у кого кто-то из родителей обладал хотя бы минимальной ёмкостью благодати Рассвета или Заката. Их в одной только Ирликии больше десятка, а то и двух.

Я задумался. Я совершенно точно помнил, что у меня не обнаружили способностей к благодати, но саму проверку не помнил. Может, возраст был слишком маленьким, а может, после прорыва часть воспоминаний полностью была отрезана магами крови, чтобы сгладить травмирующие воспоминания. Убирать совсем их не рекомендовалось, ведь в первое время магия крови просыпалась в нас исключительно из-за сильных эмоций, связанных с травмирующим прошлым. Кого-то изнасиловали, кто-то выживал после эпидемии, кто-то, как и я, оставался едва живым после прорыва изнанки… Вариаций была тьма. Но, на моей памяти, хорошие эмоции никогда ещё не были причиной для пробуждения магии крови.

— А откуда брались дети у таких родителей? — задал я весьма очевидный с точки зрения размножения вопрос, но ни разу не очевидный для понимания системы восполнения легионов. Ведь откуда-то же взялся за пятьдесят лет новый легион у Альба, если его предыдущий я изничтожил, а спустя полвека легион уже участвовал в осаде Обители крови.

Серв смотрел на меня с полным непониманием вопроса.

— Серв, у тебя есть одарённые Рассветом дети? — задал я вопрос по-другому.

— Н-н-не… знаю, — наконец, заикаясь выдал он.

Теперь пришла наша пора с Агафьей удивляться.

— Ну, допустим, ты можешь не знать о некоторых грешках, но…

— У меня было восемьдесят детей от пятнадцати жён, — принялся объяснять паладин, — Рассветом из них обладало тридцать семь. Ни один из сыновей не дожил до сорока лет, а единственная дочь… полсотни лет назад была отдана в Резиденцию Ордена. Больше я её не видел.

— Кх-м, — кашлянул я, скрывая собственные эмоции. Какая-то нихрена не радостная жизнь у высших воинов орденов выходила, где гарантом выживаемости считалось отсутствие дара. — Твои дети жили с тобой? Не в приюте ведь?

— Верно, — нахмурился паладин.

— Кто тогда был родителями приютских детей? Как-то ведь они туда попадали?

— Ну… часть точно были сиротами погибших в бою воинов, состоящих в легионе, а остальные… не задумывался.

Я кивнул, мысленно давая себе пинок просмотреть память Альба ещё и на эту тему. Что-то мне подсказывало, что я узнаю много такого, что мне не понравится.

— Вернёмся к началу разговора, появились у меня крылья, и я резко стал самым сильным среди паладинов?

— Берите выше, среди глав Орденов, — поправил меня Серв. — По крайней мере так было с Альбом. Его решения другими главами исполнялись беспрекословно. Единственным, кто на моей памяти хотя бы иногда пытался возражать, был глава фракции Заката и Ордена Западной Каролии Тимос.

— И что никто не бросит мне вызов?

— Альб, наверное, смог бы, но я не уверен, что он доживёт до сегодняшнего заката, — пожал плечами Серв. — Остальным крыльев будет достаточно, как и вашего кровного родства. Скажем, что главы орденов сами вступили в бой с Кровавым и почти победили его ценой своей жизни, но вы пришли на помощь отцу и завершили начатое. За это вас Рассвет и наградил крыльями, признавая вашу силу и право на управление орденом. Нужно будет только предъявить живописное поверженное тело великого Кровавого змея где-нибудь на руинах Обители. Чтобы издали любовались, но не решились проверять. И готово, отправитесь занимать престол и руководить воинствами.

— Так легко? — не мог я поверить в предложенную схему.

— Легко? — удивлённо переспросил паладин. — Нисколько! Это право сильнейшего в чистом виде. И дело не только в крыльях. Вот вы меня вылечили. Вы думаете, я не обращался к другим главам Орденов Рассвета за исцелением? И ни один не смог! Им не запрещали, нет! На одной из оргий Альб даже объявил приз, если меня вылечат. Весомый. Не смогли! Ни один! А вы смогли! Ваш отец тоже мог, но не хотел, предпочитая использовать меня в роли цепного бессловесного пса.

— Я очень сомневаюсь, что Альб — мой отец, — скривился я, — ибо тогда я не рос бы в приюте.

— Но почему-то же он не добил вас ни на руинах приюта, ни на входе в резиденцию, когда мы с вами повздорили.

«М-да, я смотрю, тебе везёт на родственников мужского пола. Но зато выживаемость прокачали на максимум», — тихо хмыкнула вампирша по кровной связи. Серву она всё же не доверяла.

«Меня сожгли на площади стараниями моего псевдопапаши. Выживаемостью здесь и не пахнет», — тихо заметил я в ответ.

«Подумаешь, не оправдал ожиданий папеньки или наоборот стал угрозой его могуществу. Никто не отменял формулу: „Я тебя породил, я тебя и убью!“ Неудачные образцы экспериментов всегда уничтожают».

«Спасибо за поддержку! То-то ты Мишу гоняла по болотам».

«Я делала всё, чтобы сохранить ему жизнь! Здесь мне стыдиться нечего».

«Как ты смотришь на предложенный вариант?» — решил я сменить тему и посоветоваться с вампиршей. Её мнение для меня было важным. За последние пару месяцев я не раз и не два нуждался в мудрости этой женщины, убеждаясь, что в качестве советника она на вес золота.

«С учётом моего врождённого недоверия, как ни странно, оцениваю как здравое. Ты искал выход, тебе его предложили. В конце концов, ни одна сила или дар не имеют полюса добра или зла. Склоняются к этим полюсам владельцы силы или дара. Сегодня на поле боя на сумасшедшую кровожадную тварь похож был вовсе не ты. Чем не пример? Не бывает хороших или плохих способностей, так разделяются лишь люди их применяющие».

«Райо, а ты что думаешь?» — поинтересовался я у дракона его взглядом на ситуацию.

«Думаю, что ты успешно приобретаешь лишние проблемы, но дело твоё. Если тебе действительно важно сохранить жизни абсолютно незнакомых людей в другом мире, вдали от нового дома, то я даже готов изобразить тот самый поверженный труп на башне Обители».

М-да, вариант, предложенный Сервом, на время решал проблему незащищённости обычных людей, но как же тогда быть с возвращением благодати ковчегам? Почему-то вспомнилась присказка, обронённая ковчегом перед началом боя: «Что в бою взято, то свято!»

«Сколько, ты говоришь, мы имели право оставить себе? Десятину?»

* * *

Как я из гонителя орденов превратился в их главу, до сих пор не укладывалось у меня в голове.

Делать приходилось всё быстро, ещё и контролировать состояние Альба. Воспользовавшись правом на боевые трофеи, я вернул десятину от выкачанных сил воинам легионов, чтобы было кому уничтожать тварей из прорывов. Из почти пятидесяти тысяч человек боеспособными осталось чуть меньше пяти тысяч. Этакие силы специального реагирования. Остальным объявили о победе над змеем, предъявили тело и сообщили о кончине их обожаемых глав, взамен явив меня с крыльями.

Здесь мы, конечно, несколько смухлевали. К началу пробуждения сонного воинства я попросил Комаро вернуть Тэймэй и Тильду из убежища и забрал жену сюда, попутно успокоив подругу, что жив-здоров и умирать не собираюсь. Тэймэй же мне нужна была для создания нужного общественного мнения. Её дар иллюзий был просто незаменим в этом вопросе.

Кратко описав ей ситуацию, я следил за изменением выражения её лица, ожидая, как минимум, возмущения, а, как максимум, отказа. Я собирался стать главой тех головорезов, которые чуть не убили нас на нашей же свадьбе. Но супруга меня удивила. Она с минуту сидела молча, что с учётом гормональных качелей было весьма неожиданной реакцией, а затем согласилась.

— А как же истерика, возмущения, обвинения или ещё что-то в этом роде?

— Сложно объяснить, но сын подсказывает, что ты прав и нужно тебе помочь, — погладила себя по едва заметному животику иллюзионистка.

— Сын или ваш новый защитник из аспидов?

— Райо успел и про это рассказать? — улыбнулась Тэймэй и, получив мой кивок, продолжила: — С привязкой этого защитника я чувствую себя будто под крылом или у тебя в объятиях. Удивительное чувство безопасности. И ещё теперь могу ощущать настроение нашего малыша. Он очень нервничал, пока тебя не было. А потом успокоился в один момент. Я поэтому и не переживала. И Тильде тоже сказала не беспокоиться.

Интересно, что же там за защитник такой?

«Ковчег, а ты сможешь определить, кто стал защитником моей жены и сына?»

«Имя тебе ничего не даст», — хмыкнул ковчег.

Я даже несколько опешил от такого ответа.

«То есть это живое существо в прошлом?»

«В эпоху империи высшим сплавом магии и техники были одушевлённые артефакты. В них заключали души аспидов. На такое шли только добровольно. Твоим близким достался именно такой защитник».

Я чувствовал, что мне выдали не всю информацию, но разбираться более подробно сейчас не было времени. Но один вопрос всё же стоило задать хотя бы из уважения:

«Как его звали?»

«Йорд», — последовал ответ весьма недовольным голосом, будто мне делали весомое одолжение.

— Если будешь общаться со своим защитником, имей в виду, что он был живым существом и добровольно позволил заточить себя в защитный артефакт, — передал я информацию Тэймэй, — и звали его Йорд.

«При желании ты и сам можешь со мной общаться, Трайордан», — услышал я мелодичный голос, а после и увидел розоватую дымку, проявившуюся за спиной жены в виде силуэта дракона. Крылья рептилии действительно при этом обнимали Тэймэй, как она и описывала.

«Благодарю за честь, оказанную моей семье», — мысленно поблагодарил я душу существа, ставшую защитником моих близких.

«Это не честь. Это спасение от бесчестья. Я спасу их, а ты спасёшь нас», — донёсся до меня ответ на грани слышимости, и силуэт обратно впитался в тело жены.

* * *

Я, одетый в белоснежный плащ с наскоро состряпанной эмблемой сразу двух орденов, смотрел на войско и поражался восторгу в его глазах. Этот восторг был практически ощутимым. Наверное, это чувствуют боги, когда им молятся, поставляя благодать на постоянной основе.

Только что стараниями Тэймэй легионы Рассвета и Заката своими глазами увидели кончину дюжины глав орденов, предварительно выкачавших благодать из своих легионов, моё эпохальное появление с группой поддержки и воздушный бой, где мы с Альбом повергли реинкарнацию Кровавого в виде змея. Вот только змей перед смертью случайно схарчил «псевдопапочку», ну а я мужественно отомстил за его смерть.

Имя мне здесь оставили моё прошлое, которое за давностью лет уже никто и не помнил. Я же не хотел переименовываться ещё раз.

— Трай! Трай! Трай! — скандировало воинство после окончания просмотра иллюзорного творения Тэймэй.

Я же прикладывал всевозможные усилия, чтобы уверенно планировать в воздухе под рёв тысяч глоток. Половинки солнца с алыми лучами на чёрно-белом плаще хлопали не хуже настоящих кожаных крыльев, которые мне приходилось прятать.

Полёт продлился не больше пятнадцати минут, а я чувствовал себя выжатым досуха. Причём проблема была именно физического плана. У меня попросту раньше не было таких мышц, которые бы могли болеть от полётов. А теперь были, и они были возмущены нагрузкой. Чувствую, мне предстояло множество приятных минут после полётных тренировок с Райо.

Мы попрощались с погибшими. Если бы не пентаграмма Альба, бой мог получится и вовсе бескровным. Под взглядами воинов мы с Сервом принялись собирать погибших и готовить их к сожжению. Нам было не впервой. А вот легионеры испытали некое подобие шока. Ранее такого поведения от глав орденов никто не видел. Мы же с Сервом рвали все шаблоны.

Только когда тела погибших осыпались пеплом, а каролийские ветра разнесли прах воинов по горным ущельям, легионы встали на походный марш.

Серв продолжал заниматься формированием общественного мнения. Паладин то тут, то там «по секрету» поведал, что после поражения Ирликийского легиона его лично тайно отправили за наследником Альба Ирликийского, дабы он помог отцу в сражении. Тот вернулся из Великой Пустыни вместе с товарищами, где учился уничтожать тварей изнанки, и вовремя вступил в бой, сохранив тем самым жизни воинам легионов.

Его слова попадали на благодатную почву, к тому же подтверждаясь излечением одного из самых известных своей ущербностью паладинов.

На меня смотрели с фанатичным благоговением, сделав символом победы, полубогом, а то и богом в глазах орденцев. Но, кроме этих чувств, я читал в глазах опустошенных воинов ещё и страх. Лишившись благодати, они резко остались не у дел в новом мире. И мне нужно было найти и им какое-то новое занятие.

* * *

Пока легионам предстояло три дня добираться до резиденции Ордена в Ирликии, я решил наведаться туда гораздо быстрее. Что-что, а обстановку в казематах резиденции я помнил прекрасно от расположения ржавчины на прутьях решётки до трещинок на каменной кладке. В этом чудном месте нам с Альбом никто бы не помешал. Мне страсть как хотелось начать получать ответы на множество накопившихся вопросов.

Открывая прокол в так запомнившуюся мне камеру, я ожидал чего угодно: от занятости камеры очередным несчастным до обнаружения чьего-нибудь скелета в кандалах. Но уж точно не планировал оказаться в акушерском отделении, где на деревянном стуле прикрученная ремнями кричала роженица и суетились лекари в белых халатах, забрызганных кровью.

Первой среагировала Агафья, разразившись тирадой ругани. Вампирша из тени успела заметить, как из женщины металлическими щипцами вынимали дитя, никак не беспокоясь ни о чистоте проржавевших щипцов, ни о бескровности процедуры для будущей матери.

Реакция у Агафьи оказалась соответствующая. Она попросту свернула шею изуверу. А роженица резко замолчала, закусив губу, подслеповато пытаясь рассмотреть нас. В следующее мгновение она взвыла:

— Папа! Ты пришёл! Папочка! Забери меня отсюда! Пожалуйста! Не уходи! Не бросай меня здесь! Папочка!

Я ничего не понимал ровно до того момента, пока мимо меня к женщине не рванул Серв.

— Милица, малышка… Как же так! Не может быть! Он говорил, ты прошла слияние с Рассветом! Я же верил ему! Как же так⁈

По щекам паладина текли скупые мужские слёзы, которые он не мог даже вытереть, так как роженица вцепилась в его ладонь, что было силы.

— Что здесь происходит? — услышал я за спиной мужской голос с толикой угрозы. — Почему в инкубатории посторонние? Немедленно покиньте инкубаторий!

— А вот что здесь происходит, мы сейчас и выясним, — прорычал я, щелчком пальцев начиная вытягивать кровь из сухощавого носатого мужика в халате, с презрением взиравшего на нас.

Глава 14

В душе моей удушающей волной поднимался гнев, застилавший взгляд кровавой пеленой.

«Миш, я бы его и сама порешила, но нужна информация! — вмешалась Агафья. — И ещё, здесь таких пятеро мучаются на этаже. Нам срочно нужна Света!»

Я сделал глубокий вдох и выдох, отпуская призыв крови. Мужик в халате рухнул на пол, хватая ртом воздух и пытаясь разорвать руками воротничок на горле. Его глазные яблоки алели от разорвавшихся капилляров, а на теле то тут, то там проявились пятна крови, притянутые сквозь кожу.

Мать Великая Кровь, похоже, опять придётся приниматься за медитации. Почти полное владение собственной силой пьянило. Магия отзывалась на любое изменение эмоций, ластясь и желая выполнить даже мимолётное желание, не сформированное в приказ. А так быть не должно. В паре «маг — сила» ведущим всегда должен быть маг, без вариантов. Он — центральное зерно, ориентир и стержень всего, что будет сотворяться магией. Иначе однажды очень легко пойти на поводу у силы, ныряя в атмосферу безумия и вседозволенности.

«Свет, ты мне очень нужна здесь! У меня роженицы в критическом состоянии. Райо сейчас за тобой придёт», — предупредил я невесту.

«Отца могу позвать», — неуверенно ответила лекарка.

«К сожалению, пока нельзя», — честно ответил я, понимая, что клятва служения, связавшая Бориса Сергеевича с императором, не пропустит мимо путешествие в другой мир и мои изменения в силе. Я был не готов к огласке.

«Райо, сходи за Светой, будь добр. Попробуем навести здесь порядок», — обратился я к дракону.

«Я могу перенести, — отозвался уже знакомый голос защитника-аспида. — Со временем можно сделать до пяти привязок к безопасным местам, куда я смогу перенести подопечных».

«Райо, отбой. Йордан, работай».

Сам же я направился к местному лекарю за информацией, попутно раздумывая над возможностями защитного артефакта. Надо бы хоть инструкцию к нему попросить. А то сам ведь он вряд ли расскажет.

Разговаривать с лекарем я посчитал лишним, кровь и так всё мне расскажет.

Агафья вместе с эргами тем временем вырубила остальных лекарей на этаже и поставила охрану. Всех входящих складировали к уже пленённым.

Я же принялся изучать воспоминания местного калекаря. Лекарем теперь у меня его язык не поворачивался назвать.

Неуважаемый мною Гран стал главой инкубатория несколько лет назад, сменив на этом посту пропавшего без вести Хора и двух его помощников.

В его обязанности входили контроль своевременных слияний с Рассветом, наблюдение за беременными, принятие родов, передача материала в приюты и скорейший вывод женщин на новый цикл деторождения.

Что это означало по факту?

Инкубаторием был целый комплекс зданий в резиденции каждого из орденов. В каждом из комплексов в одно время проживало от пятидесяти до ста женщин, которые в религиозном экстазе, под воздействием магии или по принуждению постоянно осеменялись сильнейшими воинами легиона, паладинами или даже самими главами Орденов. Но Альб в этом вопросе хранил верность Рассвету.

«Как же, хранил он, проклятие моё его недееспособным сделало», — мелькнула мысль у меня в процессе просмотра воспоминаний.

Женщины во время беременности переезжали из подземелий в наземные комнаты, питались усиленно и гуляли в специально отведённом для них внутреннем дворике. На время родов их забирали обратно в подземелья. Детей отнимали и перенаправляли в приюты, где их выкармливали уже обычные кормилицы. Сами роженицы детей не кормили, ведь это замедляло возобновление фертильности.

Основная же задача инкубатория была в восстановлении численности легионов. Рожать и рожать как можно больше и чаще. Роженицами здесь были женщины с естественным даром Рассвета либо рабыни-магички, из которых Рассвет выжег их родной дар, заполнив собой. Рабынь же регулярно поставляли сами орденцы, отправляясь в прорывы изнанок под эгидой «несения света благодати Рассвета», а на самом деле в поисках подходящих для инкубатория женщин.

Но, по наблюдениям Грана, привезённые рабыни быстрее изнашивались и умирали от родов, куда лучше зарекомендовал себя местный «материал». К местному материалу относились в основном рабыни из пустынников или их потомки.

Я помнил про паразитический характер Рассвета и Заката, но человеческие фермы? Как теперь определить, это аспиды разводили людей, как скот, или сами люди опустились до такого? Кому нужны были носители магии: орденцам или самим аспидам? Что я, Мать Великая Кровь, пробудил в себе?

«Ковчег, это что за?..» — я даже не мог подобрать слов.

«Уничтожение любой другой магии — защитный механизм ещё со времен Великого Истребления, так же, как и увеличение количества носителей естественной магии нашего мира. Пользование Рассветом и Закатом для обычных людей губительно и приводило к смерти. Чем больший объем благодати они через себя пропускали, тем скорее умирали. Человеческие фермы не наше изобретение. Мы пытались возродить аспидов, но человеческая оболочка к этому не приспособлена. Одноплодное размножение — тупиковая ветвь развития любого вида».

Я без зазрения совести вытянул из калекаря все его воспоминания и сформировал макр, на случай если понадобится ещё порыться в этом дерьме в поисках ответов. Но что-то мне подсказывало, что основным производителем сего дерьма был Альб и начинать распутывать весь этот клубок нужно было с него. Я же пытался из разрозненных фактов собрать общую картину, обрастая всё большими подробностями, но ещё не понимая мотивов и системы.

Завершение формирование макра ознаменовалось хрустом ещё одной шеи. Я не стал отступать от выбранной Агафьей методики. Нескольких воспоминаний, где Гран сам резал рожениц, как когда-то Райану в моём видении, хватило для вынесения мною приговора. Никто из местных надзирателей отсюда не выйдет живыми, но покопаться в их памяти мне всё же придётся.

Завершив с Граном, я отметил, что крики прекратились. На этаже воцарилась тишина, изредка нарушаемая беседой Светы, Севра и его дочери. А затем беседу перебил требовательный ор младенца.

— Дедуля, обмываем ребёнка и возвращаем дочке. Пусть покормит малыша. Я пока займусь остальными, — раздавала команды Света.

И Серв, и Милица смотрели на лекарку огромными глазами, не понимая, что от них хотят.

— Я помогу, — вышла вперёд эмпатка и забрала малыша на руки. Тот заворочался и принялся истошно кричать, когда его отняли от матери. — Тише! Тише! Ш-ш-ш! Сейчас всё сделаем быстренько и вернём такого сильного и горластого мальчика его мамочке, — ворковала Ольга. Слушая её голос с долей магии, малыш тут же успокоился и перестал кричать.

— Хельга, тебе бы цены среди акушерок не было, — улыбнулась Света, глядя на эмпатку. — Вот уж не подумала бы, где может эмпатия применяться. Поможешь и со следующими?

— Да, конечно, — светло улыбнулась Ольга. — Без проблем.

— Серв, — позвал я к себе ошарашенного паладина, который недоумённо переводил взгляд с дочери на внука и обратно. — Отвечаешь быстро и без запинок! Ты был в курсе существования инкубатория?

— Инкуба-что? — переспросил паладин.

— Места, где магически одарённые рабыни или местные женщины с даром Рассвета безостановочно рожают пополнение для легионов орденов.

— Нет! — возмутился тот. — Иначе бы моя дочь сюда не попала!

— Ну мало ли, религиозный экстаз, фанатизм и прочее?

— Она — моя дочь! — вскинулся паладин. — Плоть от плоти моей!

— Но она здесь, — всё же констатировал я очевидное.

— Она должна была стать жрицей Рассвета, слиться с ним, дабы Рассвет перенял женское плодородие и передал его как можно большему количеству последователей.

— Слияние? — просипела дочь Серва и горько расхохоталась. — Было слияние. На одном из пиров Его Святейшества меня накачали каким-то напитком и отдали на потеху сильнейшим паладинам Орденов Рассвета, где меня имели во всех позах и сливали в меня своё плодородие все кому не лень.

— Когда это было? — вскинулся Серв.

— Ты в это время организовывал караул у Башни Кровавого и искал следы эха его души.

— И никто не сказал мне ничего. Никто!

— А кто бы меня узнал? Никто из вас не задумывался, кого вы имели на этих пирах. Мы превращались в течных сук, без разума, воли и собственного мнения. Не способные даже убить себя. И повторялось это регулярно. Если же пиров не было, вас вознаграждали за службу развлечениями с рабынями на нижних этажах подземелий, да, папа?

Паладин опустил голову, скрывая выражение лица. Кажется, Серв не единожды был участником подобных оргий, не задумываясь, что ублажаться он мог собственной дочерью.

М-да… даже на наших оргиях такого мрака не было. Все со всеми блудили, изощрялись, как могли, и в количестве, и в подручных средствах, но родни среди нас не было и быть не могло.

Оставив Серва с его чувством вины, дочерью и новорождённым внуком, я попросил Агафью:

«Пройдись по теням, посмотри, что на соседних этажах творится, а я пока кое-кого почитаю».

«Хорошо, но учти, твоих эргов после увиденного всё сложнее сдерживать. Они готовы рвать всех, кто попадётся на пути. Я, признаться, тоже бы кладбище пополнила сотней-другой этих тварей».

* * *

Я закрыл дверь одной из бывших камер и скинул на деревянное кресло для рожениц едва живое тело Альба. Ковчег выполнил пожелание, чуть подлечив моего главного врага, но выглядел тот не на много лучше того же Тимоса перед смертью.

Ну что же, приступим!

Я просматривал многотысячелетнюю историю взлёта и падения Орденов Рассвета и Заката глазами одного единственного человека, бывшего архимага империи из неизвестного мне мира, достаточно сильного и честолюбивого, чтобы обнаружить двенадцать источников магии, подчинить их себе и друзьям, создать собственную империю и потерять это всё из-за маниакальной любви к единственной женщине.

Я испытывал несколько двоякие чувства, ведь его история местами весьма и весьма перекликалась с моей. Мать Великая Кровь, как же сложно осознавать, что мы с ним оказались действительно похожи.

Первые столетия, когда двенадцать магов захватили ковчеги, они занимались тем же, чем и я сейчас: осваивали новую магию, развивали собственные территории, заселяли их людьми, истребляли тварей. Это можно было бы назвать золотым веком благородства и экспериментов. Именно об этом периоде люди сложили легенды: эпические сражения с пустынными тварями один на один, лечение эпидемий, улучшение жизни местных. Их действительно считали ангелами-хранителями, явившимися для спасения и заботы о простых людях.

Но всё рано или поздно приедается. Альб с головой ушёл в эксперименты и комбинаторику магий, придумывая всё более затратные в плане используемой благодати техники и конструкты. Они замахнулись даже на терраформирование и изменение климата. Мечта стать подобными богам не давала им покоя.

Вот здесь и обнаружилась обратная сторона могущества — быстрое разрушение организма и изничтожение собственного дара. К моменту, когда Альб на основе легенд пустынников смог воплотить конструкт создания «переходников» по собственному образу и подобию, один из магов уже был на той стадии разрушения, что обратилась для него смертью.

Потом оказалось, что даже переходники не панацея. Те тоже быстро изнашивались при использовании серьёзных конструктов. И тогда пришла идея создания легионов. Делегировать свои обязанности кому-то, а самим наслаждаться жизнью показалось им отличной идеей. Решение одной проблемы влекло за собой возникновение нескольких новых, поэтому Альбу всегда было чем заняться.

Я тоже носился по миру, решая свои и чужие проблемы. Да и комбинаторика меня манила не раз и не два. Даже проклятие, которым я уложил глав Орденов, было комбинированным и учитывало несколько параметров и видов магий.

В кабинете у Его Святейшества хранилась целая библиотека с результатами его трудов, удачных и не очень экспериментов. Отдельное место там занимал вопрос евгеники и попытки получить устойчивую наследственность Рассвета. Но результата на этом поприще так и не было достигнуто. Каждое следующее поколение было слабее предыдущего. К созданию инкубаториев Альб шёл несколько столетий, но так и не нашёл альтернативного варианта пополнения легионов. Причём ему постоянно нужна была новая женская кровь с сильным даром. Так началась эпоха похода по мирам и сбора подходящего «материала».

А затем в жизни Альба появилась Райана. Эта часть воспоминаний фонила коктейлем эмоций весьма мне знакомым по отношениям с Ланой. Альба просто переклинило на чужачке, настолько, что он пошёл против своего друга Тимоса и забрал девушку себе. Как ни странно, он не принуждал её, а смог влюбить в себя и даже хотел завести с ней детей.

Но ничего не получалось. А однажды утром после очередной оргии Альб проснулся без воспоминаний и обнаружил, что Райана исчезла. Нашли её только через двести с хвостом лет глубоко беременную на последних сроках. И Альб сорвался. Любовь обернулась ненавистью и уязвлённым самолюбием. Как это изменщица выбрала не его? В итоге Райану убили, а её сына отправили в приют. Его Святейшество то и дело следил за сиротой, разрываемый жаждой мести неверной возлюбленной. Этим сиротой оказался я. Почему он меня не прикончил, хотя имел для этого массу возможностей, было для меня загадкой.

Выходит, хоть в чём-то Альб не соврал. Я действительно оказался сыном Райаны. И, судя по всему, внуком Райо. А вот с отцовством всё было не так однозначно. Почему он не проверил и не сличил нашу кровь с помощью любого мага крови? Или спустя две сотни лет даже мысли не допускал о собственном отцовстве?

Из чужих воспоминаний меня вырвало чувство опасности, тягучее и насыщенное, словно патока. Вот только пахла опасность не ванилью Рассвета или Заката, а сладковатым железом крови.

А следом пришёл панический крик Агафьи по кровной связи:

«Меня пленили на верхних этажах. Не могу выбраться. Теряю много крови».

Глава 15

Света сама не поняла, как перенеслась на помощь жениху. Вот только что она ожидала открытия портала Райо, как услышала в голове голос:

«Вас желает видеть Трайордан».

Не успела Света опомниться и позвать на помощь Михаила, как уже стояла посреди палаты, больше похожей на тюремную камеру. Низкие потолки, зарешёченные маленькие окошки, деревянная мебель, побелённые известью стены и обилие источников освещения, которые ну никак не походили ни на макровые светильники, ни на обычные восковые свечи.

Голос жениха раздавался тут же в коридоре. Выглянув и убедившись, что её перенесли по адресу, Света немного успокоилась и принялась за женщин, которым срочно требовалась её помощь. Сюрпризом стало то, что лекарка не ощущала связи с божественным покровителем, то есть снова приходилось рассчитывать лишь на собственный резерв, что при постоянной практике позволяло оттачивать более точное владение своим даром.

А ещё она просто-таки чувствовала, как вокруг неё образовалась розоватая мутная плёнка, по цвету подозрительно похожая на магию, использованную нападающими в Хмарёво. Более того, присмотревшись, Светлана чётко различила энергетические каналы рожениц, заполненные такой же розовой магией. Сами каналы у кого-то из женщин были искорёжены и срослись неверно, но у одной из девушек сила текла ровно, и система энергоканалов не пострадала, в отличие от всего организма, истощённого частыми родами.

Света присвистнула мысленно. Несчастная становилась матерью не менее сорока раз за последние пятьдесят лет. Собственно, девушкой бедняжку назвать уже и язык не поворачивался. Хотя красота её лица и тела всё ещё была в самом расцвете, но это было похоже на отреставрированный фасад дома с насквозь гнилыми коммуникациями внутри.

Как ни странно, но её лекарскую магию тело роженицы восприняло благосклонно, хоть и с некоторыми потерями в коэффициенте полезного действия. Облегчая боль и способствуя рождению малышей, Света отстранённо думала о нескольких моментах сразу:

«Решение связать свою жизнь с Мишей было самым правильным в моей жизни. Такого количества разноплановой практики я бы не получила ни в одном военно-полевом госпитале. Вот только нахождение в эпицентре чужой магии смущает. Хотя кого я обманываю. Смущает не это, а накинутый на плечи любимого чёрно-белый плащ с алыми солнцами».

Света доверяла жениху. Он никогда не втравливал её в бесчестные поступки. Но и выполнять лишь лекарскую функцию, не обладая всей полнотой знаний и ситуации в целом, несколько напрягало, как и то, что при перемещении Светы рядом с Михаилом уже находилась Хельга Бизоненс, вызвавшаяся сейчас помогать лекарке. Напряжение немного спало, когда мимо очередной палаты, где принимала роды Света, пронеслась вампирша, костеря кого-то на чём свет стоит. Живая и здоровая Агафья несказанно обрадовала лекарку. Она уж и не чаяла вновь увидеть бабушку Михаила в добром здравии.

Связав воедино пропажу баронессы после нападения врагов, исчезновение Михаила, внезапное оживление Агафьи и их нахождение в цитадели на территории с незнакомой магией, Света примерно представила себе вероятную последовательность событий.

Почему и как датчанка оказалась в напарницах её жениха, Света узнает позже, когда удастся остаться наедине. Урок, преподанный в родном мире Кираны, она запомнила надолго. А ещё Света усвоила, что Михаил всегда объяснял свои действия, их необходимость постфактум. Они всегда были продиктованы логикой и здравым расчётом, что бы и кто бы не думал.

Нужно было лишь следовать за ним и вовремя помогать, чтобы всё получалось. Не в этом ли заключалась роль хорошей жены? Успокоившись этими простыми истинами, Света принялась за работу. Сегодня с её помощью должно появиться на свет пять здоровых малышей.

* * *

Вампирша — существо неслабое, да и наличие Светы под боком внушало оптимизм, поэтому прежде, чем сломя голову переноситься к Агафье я решил прозондировать обстановку.

Магия Рассвета при поиске указала, что нападающий благодатью не обладал, а потому мотивы нападения и вовсе были мне непонятны.

Поисковое заклинание магии крови точно определило местонахождение Агафьи тремя этажами выше. В комнате она находилась не одна, чуть в стороне клубился щит крови, скрывавший нападавшего. И если бы у меня были в доступе мои комары, то я уже бы знал, кто и зачем пытал вампиршу.

Но даже так я осознал, что отпечаток силы на щите был мне знаком. Не полностью, но отдельные элементы напомнили мне старого товарища, который должен был погибнуть при осаде Обители Крови вместе с другими магами Башни.

В любом случае, сам факт нахождения мага крови в сердце Ордена Рассвета Ирликии наталкивал на нехорошие мысли. Кстати вспомнилось, что Альб должен был изучить от кого-то тот же кровавый щит, которым защищался от меня возле моей библиотеки крови.

Думать плохо о старом товарище не хотелось. Но в любом случае встретить мага крови спустя сто лет после уничтожения Обители было неожиданно, да ещё и в процессе пыток другого мага крови. Это было чем-то из ряда вон выходящим. Убивать друг друга мы могли исключительно при охоте на обезумевших от вседозволенности магов крови.

То есть априори нашего брата было так мало, что уничтожение себе подобных каралось. Как бы то ни было, но у моих проколов был один неоспоримый плюс. Я мог открыть точку выхода напрямую к вампирше и забрать её с собой в виде эрга, но раз уж Кровавого змея победили, то решено было поддержать легенду преемственности с Альбом Ирликийским. Опытный маг крови её, правда, раскроет в два счёта, сличив образцы крови, но оставлять в живых такого умника я не собирался. Пора было познакомиться с отступником.

* * *

Агафья отправилась на разведку, как и просил Михаил. Ближайшая пара этажей к родильному была занята не то кельями, не то тюремными камерами, где извивались на грубо сколоченных кроватях молодые девушки с затуманенным рассудком. Парочкой из них тут удовлетворялась охрана. Причём, ещё и обставляя это как акт жалости и благотворительности. Стоны, крики и даже скулёж раздавались на весь этаж. Пахло похотью и развратом. Между собой охранники переговаривались о наказании, постигшем их предшественников за порчу материала.

Разбираться Агафья особо не стала, разом избавившись от охраны, и отправилась изучать верхние этажи. Здесь её необычайно привлёк кабинет Его Святейшества, что нынче валялся в подвале едва живым. В Агафье взыграло женское любопытство. У любого вселенского зла должен был существовать личный пунктик. На самом деле, пунктик был и вовсе у любого человека, просто не у всех он был ярко выражен.

У того же Михаила был клин на защите семьи, привнесённый из прошлой жизни, где он вырос сиротой. У Агафьи и Кираны — пунктик на самостоятельности и независимости, у Светы — на профессиональном развитии и нужде быть полезной, у Тэймэй — на служении покровителю, роду, мужу, неважно. Перечислять можно было бесконечно.

Тщательно осматривая кабинет, вампирша подмечала незначительные на первый взгляд мелочи, которые могли бы подсказать ответ. Добротная деревянная мебель без изысков была строго функциональной, большие застеклённые окна до самого пола пропускали много света. Просто невероятное собрание книг, рассортированных по тематике, занимало большую часть немаленького кабинета. Присмотревшись, Агафья поняла, что большинство из них были рукописными и тщательно каталогизированными документами собственного авторства: эксперименты, наблюдения, прогнозы, век за веком ведущиеся хозяином кабинета. Отдельный шкаф был выделен под изучение посмертных проклятий и опыты с ними, ещё один — под материалы по магии крови. Вдоль стены на держателях висело пыточное оружие, любовно очищенное и отполированное.

Везде чувствовались педантичность и основательность. Но должно же было обнаружиться хоть что-то. Агафья осторожно толкнула деревянную резную дверь, соединяющую кабинет с личными покоями хозяина кабинета. Та бесшумно отворилась, открывая вид на самый натуральный хрустальный саркофаг, внутри которого лежала обнажённая девушка с красными волосами и местами проступившей чёрной чешуёй. Агафья даже опешила, не в состоянии определиться к живым или мёртвым её относить. Но главное, девушка была как две капли воды похожа на убитую Михаилом на поле боя Райану.

«Он их с запасом наклепал что ли, извращенец?» — успела подумать вампирша, когда спиной почувствовала опасность. Уйти в тень она не успела.

Сперва на шее обвился аркан подчинения, а уже после она услышала незнакомый мужской голос:

— А что это у нас игрушка сбежать вздумала? — поцокал языком неизвестный из-под алого балахона, скрывающего его лицо. Маг обошёл Агафью по кругу, открыл ей рот и заглянул внутрь, разглядывая язык. — Хм… Так ты у нас оригинал? Оч-чень интересно! А Альб говорил, ты — живой труп.

Вампирша стояла не в силах пошевелиться. Внутренности скрутило болью. Аркан был очень похож на тот, которым старый барон Комарин привёл её к рабской клятве. А незнакомец глубоко вдохнул запах её кожи и чуть ли не замурлыкал:

— Раз уж Его Святейшество соизволило сдохнуть, то и никто тебя не хватится, а мне как раз нужен был один маг примерно твоей силы, чтобы перейти на десятый уровень Башни, — плотоядно прозвучало из-под капюшона. И незнакомец впился ей в сонную артерию.

Уже не помня себя от боли, Агафья позвала на помощь Михаила.

* * *

Ну что ж, появился я через парадный вход, если можно так выразиться. Зная, где находится вампирша, я своим ходом влетел на небольшой балкончик, куда имелся выход из соседней комнаты.

На местную обслугу резиденции моё появление произвело неизгладимое впечатление. Здесь ещё не знали о победе над Кровавым. Их больше удивило другое. Ранее на территории орденов летал только светловолосый Альб. Я же был темноволос и нёс эмблему сразу двух орденов на плаще, что не укрылось от любопытных взглядов.

'Сможешь повторить плетение? — обратился я к Ковчегу ещё в полёте, мысленно демонстрируя плетение аркана паралича из магии крови.

«В точности — нет. Это из арсенала Заката вышло бы, — отозвался с сожалением ковчег. — Но могу усилить твой конструкт».

«Делаем!»

Плетение вышло с такой лёгкостью, будто и не прошло сотен лет с момента его последнего использования. В схему легко вплелась благодать Рассвета, усиливая узлы воздействия.

Осторожно войдя в комнату, оказавшуюся кабинетом, я проследовал в личные апартаменты Его Святейшества, чтобы застать мага крови за испитием Агафьи.

Аркан паралича полетел в отступника, вокруг того замерцала защитная радужная пелена. Маг готовился защищаться от магии Рассвета, расслабившись и не ожидая нападения по своему же направлению. Вот только уровни владения силой у нас заметно разнились, и мой аркан паралича с лёгкостью преодолел все щиты отступника.

Дождавшись, пока тот замрёт, я отнял от его рта Агафью и уложил здесь же на широкую кровать с резными столбиками и балдахинами. У меня ещё закралась мысль, что это совершенно не мужское оформление личных покоев. Ещё и ванну хрустальную на ножках зачем-то установили в другом конце комнаты.

Вампирша была бледнее мела, сливаясь с белыми простынями. Все же отступник успел выпить из неё достаточно много крови. Не вина Агафьи, что её сила против его была сопоставима с силой котёнка против тигра.

Что же, кто выпил, тот и восстанавливать будет. Я откинул капюшон с лица нападавшего, чтобы проверить своё предположение. Ткань спала, открывая лысый череп со знакомыми шрамами от кислоты пустынных змеюк. В ухе болталась серьга, инкрустированная гранатом и костью.

— Ну, здравствуй, отступник, — со вздохом разочарования поздоровался я с давним товарищем. От кого от кого, но от него я не ожидал предательства. Ну или просто не хотел верить до последнего. Слишком много было совместных воспоминаний у нас с ним.

Миро, естественно, молчал, подконтрольный моему конструкту, но я видел, как он борется. Завихрения магии крови бурлили вокруг него в попытке сбросить мои оковы. Но пока безрезультатно.

Я вскрыл Миро предплечье вдоль по вене, чтобы кровь свободно текла, и принялся очищать кровь Миро от ядов. Не хватало ещё отравить вампиршу. Та пришла в себя на втором кубке.

— Допивай, а я пойду пообщаюсь, — улыбнулся я баронессе, поправляя подушку у неё под лопатками, и отправился на самый настоящий допрос. Церемониться с просмотром памяти крови я не планировал, а, значит, Миро ждали весьма и весьма неприятные минуты перед окончанием жизни его лживой души.

Но я недооценил противника, тот не сдавался, отвоевав у моего паралича возможность говорить.

В меня летели древние словесные конструкты с вектором атаки, но я даже не отвлекался на них, заткнув Миро рот свёрнутым в ком краем простыни.

— Помолчи, не мешай.

И я углубился в воспоминания. Было противно просматривать память бывшего товарища. Сам же Миро самодовольно скалился, ещё не понимая, как он вляпался. Дело в том, что в процессе обучения каждый корвус открывал у себя личный дар от Матери Великой Крови. У меня это была кровная связь и просмотр памяти, а у того же Миро — арканы подчинения и ядовитая кровь. Именно поэтому, прежде чем поить Агафью, кровь пришлось чистить.

Я плыл на волнах кровной памяти, изучая всю глубину предательства Миро.

Всему виной была зависть. Обычная треклятая зависть. Цитадель мы с Миро покинули практически в один год, перейдя в Башню на обучение. Но где-то в районе шестого этажа Миро застопорился, вкушая многочисленные соблазны, а я пошёл дальше. Это привело к быстро растущей разнице в уровнях владения магией крови.

Оказалось, Миро всё это время мне завидовал и искал выходы на Орден Рассвета и Заката для обмена опытом. Уж очень не терпелось Миро пробить свой потолок развития. Ищущий да обретёт искомое. Когда я достиг пятнадцатого уровня в Башне, Ордена вышли на контакт. Миро согласился за мной следить. Именно он и доложил Альбу о моём намерении не покидать Башню на Летающем острове.

Но и это было не всё. После моего убийства Миро не успокоился. Потолок развития всё также давил на него, и он решил устроить жертвоприношение в пустыне. Его арканы подчинения позволяли взять под контроль жителей целого селения и заставить их самоубиться. Что он и сотворил, поднявшись на один уровень. Особенно ему повезло, что среди жителей был мальчик с магией крови, в перспективе могущий стать достаточно сильным корвусом. Этого мальчика Миро выпил лично и отметил прогресс в освоении силы. После этого отступник принялся охотиться на магов, чтобы выкачать их и возвысить себя. Ему не было никакого дела до кодекса крови и правил Башни. Он паразитировал на силе своих товарищей.

Результаты его деяний обнаружили не сразу, а когда обнаружили, то давность была такая, что почерк силы было не определить. Но Миро не был дураком и решил ударить на опережение, чтобы исключить объявления на себя кровавой охоты. Он вступил в сговор с Альбом. В обмен на обучение магии крови и помощь в уничтожении Обители Миро покинул альма-матер с группой совсем юных корвусов. Их же он и выпил на первой же стоянке, подняв себе потолок владения даром на полтора уровня.

А я всё смотрел и смотрел воспоминания «брата» и вдруг наткнулся на один ничего не значащий эпизод.

Накануне моего возвращения из Великой пустыни Миро встречался с гонцом от Ирликийского Ангела. Тот передал ему ни много, ни мало, а платок с вышитыми инициалами. Я сперва не понял смысла сего действа, пока не обнаружил, как Миро тайком брал образцы моей собственной крови. Сравнив материал на двух платках, Миро выругался:

— А хрен тебе! Остров тебе, дары тебе, ещё и семью теперь тоже тебе? И ладно бы пастух какой или крестьянин, шлюха из борделя или прачка… Я бы стерпел! Так нет же! Тварь! Не дождёшься.

Я видел глазами Миро, как он писал каллиграфическим почерком записку: «Совпадений в интересующих образцах не обнаружено» и передал её кому-то из орденцев для Его Святейшества.

Вот так. Сердце Обители обвиняло меня в нарушении уложения между магами крови и орденцами, что привело к разрушению нашего дома. А оказалось, что виной всему была зависть. Обычная человеческая зависть. Мне до сих пор не верилось, что это правда. Но память крови не врала.

Я вынул кляп изо рта бывшего товарища, своими руками уничтожившего Обитель.

— Кто ты такой? Как ты смеешь⁈ Откуда ты взялся! Ты не из Обители! — Миро уже частично скинул паралич, активно двигая плечами. — Мы можем быть полезными друг другу! Я многое знаю! — пошёл он на попятную, заметив моё брезгливое выражение лица. — Забирай себе девчонку, я не в обиде. Найду себе ещё!

— Я, Трайодасан, тринадцатый маг крови, удостоенный возвышения… — начал я древний ритуал суда.

— Нет! Нет! Ты же сдох полтора века назад! — запаниковал отступник.

— … обвиняю тебя, Миро, в предательстве кодекса крови, кровавом безумии, измене братьям Обители и убийстве корвусов…

— Я не виноват! Это всё ты! Ты нарушил уложение! — пытался отпираться маг перед смертью, всё активнее двигая руками, но ниже локтя они всё ещё висели плетями.

— … Волей и силой, данной мне Великой Матерью, я приговариваю тебя к смерти! Пусть нас рассудит Кровь! — завершил я ритуальную фразу и пустил себе кровь.

Миро смотрел на меня испуганными глазами, ведь я только что перед Матерью Великой Кровью силой своего дара призвал его к ответу за клятвопреступление. Отступник знал, что ритуал кровного суда мог иметь смертельные последствия как для истца, так и для ответчика.

На протяжении нескольких следующих минут Миро в панике пытался сбросить с себя оковы паралича. Каждая капля моего дара приближала его смерть. Тот, кто обращался к Матери Великой Крови за правосудием, платил за это своей кровью, иногда до последней капли. Сейчас моя кровь воспламенилась, из моих вен лилось чистое алое пламя. Это означало, что Мать признала обвинение справедливым.

И теперь только от моей силы зависело наказание для Миро. Огонь змеёй извивался по мраморным плитам пола. Вокруг отступника вырастали алые силуэты людей, в смерти которых он был виновен. Их становилось всё больше и больше, пока в спальне перестало хватать места. От каждого из них к моему потоку присоединился едва заметный тончайший ручеёк алого пламени. Сливаясь в единое целое, кровавое пламя обвило Миро смертельными кольцами, выжигая его душу.

Отступник выл не хуже раненного зверя и всё пытался выбраться из смертельных объятий, но ему не позволили. Каждая его жертва, растворялась в его теле, испепеляя его изнутри. Нескончаемая череда, не оставившая от предателя даже горстки пепла. Лишь на полу поблескивала серьга, инкрустированная гранатом и костью.

Глава 16

Я убрал серьгу в карман, когда услышал тихий вопрос Агафьи:

— Если твоя Кровь так карает, то как же она вознаграждает?

— Согласно деяниям, но большинство всё равно почему-то недовольны, — я вернулся к вампирше и присел на кровать. — Как себя чувствуешь?

— Устала, если быть честной, — она откинулась на подушки и смотрела на колышущиеся от ветра занавеси балдахина на постели. Я не закрыл двери на балкон, и ветер игриво забавлялся с полупрозрачными тканями. — Чувствую на все свои триста с хвостиком.

Я улёгся рядом и закинул руки за голову. Лучшего момента могло не представиться, и я предложил:

— Как ты смотришь на то, чтобы перебраться в этот мир?

— Насовсем? — в голосе Агафьи проскальзывали нотки интереса.

— Как сама решишь. Я когда-то обещал тебе отправить обучаться в Цитадель Крови, но теперь Обитель наполовину разрушена и не осталось никого, кто мог бы тебя обучать, — я повернул голову к вампирше, почувствовав её пристальный взгляд. Баронесса подпёрла кулачком щёку и, прищурившись, разглядывала меня.

— Ты остался.

— Я не смогу разрываться на два мира. Они оба стали для меня родными. У меня обязательств, как у дурака фантиков. Но я бы предложил тебе стать смотрительницей Обители, постепенно занимаясь её восстановлением.

— Что я могу? — удивилась вампирша. — Ты сам говорил, что наши знания о магии крови — лишь огрызок от настоящего искусства. Да я и сама не раз и не два видела в твоём исполнение такие конструкты, до которых никто в нашем мире не дорос.

— На самом деле обучать, присматривать и направлять корвусов нужно лишь в Цитадели, — поспешил я успокоить Агафью. — Если они достигнут Башни, она сама обучит каждого своего жителя индивидуально.

— Да я и не пройду эту твою Цитадель без наставника, — почему-то вдруг разуверилась в своих силах вампирша и даже села на кровати, обхватив колени руками.

— Я дам тебе инструкцию, — улыбнулся я. Агафья была такой юной и беззащитной, что меня невольно умилило несоответствие видимой картинки внутреннему стержню одной из лучших убийц империи. — Ну и, по моим ощущениям, на Башню ты всё же тянешь, особенно в части своей артефакторики. Мать Великая Кровь очень любит комбинаторов, у них разум более подходящий и гибкий для прохождения обучения. Так что Цитадель ты пройдёшь сама, а вот как достигнешь Башни, мы возьмёмся за возрождение Обители.

— Как? Как можно возродить учебное заведение в одиночку? — всплеснула руками Агафья, глядя на меня как на сумасшедшего.

— Вдвоём. Есть у меня идея, как сварганить артефакт для поиска магов крови в этом мире, плюс мы вполне можем набрать людей с изнанок, да и в нашем общем мире ты, наверняка, знаешь тех магов крови, кто готов рискнуть и отравиться на обучение. Так что всё решаемо, но сперва тебе нужно достигнуть Башни, тогда у тебя будет моральное право управлять Цитаделью.

— А ты? — видно было, что мои аргументы задели Агафью. Ей очень хотелось рискнуть, но и от страха остаться в одиночестве она не могла отделаться.

— А я всегда могу появиться и пригрозить хвостом и клыками особо ретивым. Да, охоту на отступников никто не отменял. Их придётся вычищать. И это будет моя работа, пока не подрастёт смена. А с учётом разницы в течении времени, я смогу и поддержать тебя на особо важных мероприятиях.

— Ты уже всё решил за меня, — покачал головой вампирша и уткнулась подбородком в колени.

Я перебрался ближе и обнял её со спины.

— Нет. Это предложение. Ты хоть сейчас можешь вернуться обратно домой. Снова поступить на службу империи или заниматься делами рода и клана. Или вовсе собрать чемодан и уехать куда-то на тропические острова отдыхать на пляже, пить коктейли и соблазнять местных аристократов своей утончённой красотой и грацией. После четверти века, проведенного под принуждением, ты вольна сама выбирать свою судьбу.

Вампирша откинула голову мне на плечо, разглядывая балдахин. На меня она смотреть опасалась. Да и сидели мы весьма и весьма близко. В наших позах была бы некая двусмысленность, если бы не одно «но». Мы точно знали, что сейчас здесь не было ни капли эротизма. Была лишь одна юная напуганная девочка, недавно вернувшаяся из второй своей сумеречной битвы и не знающая, в какую сторону двигаться дальше. Она пряталась под крылом у более сильного и мудрого создания, не желающего ей зла, но и не решающего за неё. Самым сложным всегда было сделать собственный выбор, ведь тогда некого будет обвинить в случае неудачи. Зеркало в качестве слушателя претензий — так себе вариант.

— Я должна ответить сейчас? — всё так же нерешительно уточнила она.

— Нет. Обитель стояла, стоит и будет стоять, пока у меня не дойдут руки до её возрождения. Уходя, я поставил на неё парочку щитов, запитанных на ковчег. Так что пробить их будет сложно. Оставить Обитель едва живой мне не позволит совесть. Это, по сути, мой первый дом.

— Тогда я бы подумала ещё, но ты всё же готовь свои пособия для Цитадели, мало ли…

Я улыбнулся в макушку вампирше. Женщины, им всегда нужно было время на подумать, хоть и принимали они решения за первые пару секунд. Агафья уже согласилась на моё предложение, но всё же хотела морально подготовиться и подыскать для себя как можно больше аргументов. Я не сомневался в её выборе.

— А да… А что будем делать с ещё одним аватаром красноглазой девицы с чешуёй? — перевела тему вампирша на более безопасную.

— С каким аватаром? — не понял я.

— Да вон, в хрустальном саркофаге лежит, — указала Агафья на ванну на ножках, — твой извращенец создал их с запасом, что ли…

Я легко соскочил с постели и отправился к саркофагу. М-да… Разговор с Райо всё же состоится, но немного не в том ключе, в котором я предполагал.

— Ты не могла бы вернуться и постеречь нашего дорогого извращенца, по совместительству оказавшегося… — я оборвал себя на полуслове не в силах произнести слово «отец». Пусть он и являлся отцом для тела Трайа, но я был, есть и буду сиротой. Точка.

— Без проблем, — вампирша уже собралась уйти в тень, но остановилась, обернувшись в мою сторону: — Спасибо! За всё! Иногда мне кажется, что ты знаешь меня гораздо лучше меня самой. Я рада, что Комар тогда нарушил все мыслимые и немыслимые запреты.

Вампирша ушла, а я обратился к дракону:

«Райо, переместись ко мне. Есть серьёзный разговор».

Тот явился практически мгновенно и застыл, словно вкопанный, у саркофага. В нерешительности он протягивал руку к девушке и тут же одёргивал её. Сжав кулаки, он с трудом поднял на меня глаза.

— Как? — выдохнул он. — Что с ней?

— Это не она, вернее, тело — её точная копия, но душа… — я покачал головой. — Здесь нет души, Райана ушла на перерождение. Это лишь аватар, воссозданный из образцов её крови. Такой же Альб использовал на поле боя, пытаясь подловить меня в шоковом состоянии и убить.

Дракон пару раз моргнул и тряхнул головой, сбрасывая напряжение. На лице его застыло нечитаемое выражение.

— Ты знаешь?

— Что? Что она предположительно была моей матерью, а Альб — отцом?

Дракон кивнул.

— На счёт Альба — уже да, а вот Райана… извини, но образцов моей крови не со… — я оборвал себя на полуслове.

Образец был в моей башне, в библиотеке крови. На всякий случай. Теперь можно было сличить кровь Райо и мою прошлую, чтобы установить родство. Но мне почему-то вспомнилась желание дракона следовать со мной из божественной тюрьмы.

— Райо, почему ты остался со мной после освобождения из тюрьмы?

— Потому что смерть Райаны не показали бы случайному прохожему. Твоя душа из нашего рода, — не стал отпираться дракон. — А то, что кровь другая… так у души всегда сосуды разные. Главное, что ты нашёл меня. Я же говорил про артефакт переноса. Самое близкое существо и переместилось ко мне. Пусть душа Тары где-то в забвении, но твоя откликнулась. Для меня этого было достаточно.

М-да. Родство по душе. Чего я ещё не знаю? Как же многогранна вселенная во всём многообразии существующих в ней законов, правил и исключений из них. Отложив философские вопросы в сторону, я обратился к дракону с вопросом по существу. Сам принимать решение в отношение Райаны я не считал правильным:

— Это тело — лишь сосуд, как ты правильно заметил. Мы можем уничтожить его, чтобы не травить твои раны…

— Нет! — сразу же вскинулся Райо, закрывая собой девушку в хрустальном саркофаге.

— Второе предложение…– я запнулся, не зная, как более тактично озвучить свой вариант. — У меня есть душа молодой девушки, что уже четверть века провела в рабстве в артефакте и усыпила всех тех воинов на поле боя, помогая избежать кровавой резни.

Дракон смотрел на меня немигающим взглядом, вцепившись в край саркофага руками. Когти его удлинились, а от усилий сжатия по хрусталю пошла паутина трещин. Возможно, он сейчас меня ненавидел, и единственное, что сдерживало его от моего убийства, это вероятное родство душ.

— Выбор за тобой. Той девушке я дал слово, что верну ей полноценную жизнь. И я его сдержу, найду вариант. Изучу записи Альба и смогу создать нечто подобное. На это потребуется время и эксперименты, но я справлюсь.

— Остановись, — прервал меня Райо. — Магия Рассвета и Заката сильна, но не всемогуща. Вернуть душу из посмертия спустя пятьсот лет не могла даже она. Любоваться на тело дочери из века в век выше моих сил. Я потерял Райану уже дважды: отдавая другу в младенчестве и в твоем видении. Третий раз я не осилю. Пусть хотя бы так она проживёт жизнь, а я смогу в ней поучаствовать, если она, конечно, захочет.

Дракон отвернулся и осторожно снял крышку с саркофага. Склонившись, он дрожащей рукой поправил тёмные локоны и поцеловал девушку в лоб. Эрг исчез, оставив нас наедине.

* * *

Райо спускался этаж за этажом под землю. Как иссушённый жаждой путник в пустыни, он тянулся к устройству переноса и хранения генетических и ментальных баз данных чужого рода. Для дракона он светился солнцем под землёй, маня недоступной силой. Его душа навеки была отрезана от былых возможностей, но он всё ещё имел право обратиться к совету.

Шаг за шагом приближал его к ковчегу, как назвал его внук. Пусть чужой, но для обращения этого было достаточно. Когда проход Райо перекрыла каменная глыба толщиной в несколько метров, дракон, не раздумывая, переместился сразу к ковчегу.

Обстановка волновала Райо мало. Лишь подобие саркофага с жидкостью возле устройства с несколькими энергетическими жгутами-присосками смутило дракона. Топорно, очень топорно работали орденцы. Все равно что высокотехнологичным артефактом забивали гвозди и удивлялись, поему работает всё через задницу.

Ну, да Райо сейчас это убожество было только на пользу. Совершив частичный оборот, она прикоснулся драконьими лапами к энергетическим жгутам. В человеческом обличье энергия чужого рода могла бы его убить, признав за посягателя. Драконья же ипостась имела большую сопротивляемость и приспособленность к давно утраченной магии Рассвета.

Стоило опустить лапы в силу Рассвета, как Райо зашвырнуло в его персональное судилище.

Тьму амфитеатра разрезал свет от дюжины огней вокруг постаментов. Старинные кресла, вырезанные для нулевых носителей родов, сейчас заполнялись одно за одним. Лишь тринадцатое место пустовало. Огонь вокруг него едва виднелся. Всё как тогда, когда его судили.

— Как ты посмел созвать совет? — раздался голос основателя рода Расхов, полный отвращения. — Ты! Причина нашей гибели! Предатель! Отверженный! Позор аспидов!

Райо терпеливо ожидал окончания оскорблений. С учётом того, что все слова были лишь констатацией факта, дракон молчал. Он вытерпел сотни тысяч лет в тюрьме, какие-то слова были сейчас всего лишь пылью на часах времени. Когда поток возмущений иссяк, основатель рода Варсусов, наконец, спросил:

— С какой целью ты созвал совет, изгнанник?

— Я, Райордан Эсфэс, один из тринадцати столпов империи Сашари, прошу помощи и содействия в деяниях моего потомка, Трайордана Эсфэса.

— Ты, потерявший право на имя и род, отлучённый от магии Рассвета и проклятый, смеешь обращаться к нам за помощью? Ты — предатель! Ты не имеешь права ни на что, лишь твой потомок заслужил право голоса в совете, и то… авансом.

Райо смиренно принимал все оскорбления. Он их заслужил. Велика была его спесь. Многим он отравил жизни в прошлом, а уж в конце… на его совести оказалась смерть империи. И с этим грузом он жил.

— Заслужил, — согласился дракон. — Как бы вы не пытались стереть Эсфэсов из истории Сашари, но мой род жив, в отличие от ваших.

— В этом ты виноват! — взвилась с места женская фигура основательницы Найадов с высоким голосом. — Ты разрушил всё, что создавалось тысячами тысяч поколений, и сейчас смеешь хвастаться? Миллионы смертей на твоей совести, а спеси в тебе не убавилось, Райор…

Голос оборвался, так и не назвав Райо полным именем. Что ж, заслужено. Кто он теперь? Огрызок от имени, огрызок от некогда сильного рода, огрызок от одного из сильнейших аспидов империи Сашари.

— Всё верно, мудрейшая, — склонил дракон голову в знак уважения. — Все ваши слова верны, но, если вы поможете… Род, разрушивший империю, сможет её же возродить.

— Предавший однажды, предаст вновь… — обронила женская фигура и вернулась на своё место.

Двенадцать нулевых носителей родов империи Сашари молчаливо поддерживали последнюю фразу. На их взгляд, достаточно было уже того, что они позволили создать роду Эсфэс новое устройство переноса и хранения генетических и ментальных баз данных. Они не простили Райо, но признали заслуги его потомка. Сколько бы веков не прошло, но раны родов были незаживающими. В той древней войне погибли практически все аспиды, а последние пожертвовали собой, чтобы закрыть доступ к сердцу империи.

Огонь гас один за одним, и фигуры исчезали, оставляя Райо на кровавом песке арены.

«Боги, ведь из-за своих обид вы может упустить шанс на возрождение! — сокрушался дракон, пока его не выкинуло из амфитеатра в своё тело. В зале пахло обуглившейся плотью. Опустив взгляд на лапы, Райо грустно улыбнулся: — Так дело не пойдёт. Внуку я нужен в полной комплектации».

Дракон исчез с территории резиденции. Ему срочно необходимо было совершить полный оборот для запуска регенерации. С костяшками вместо лап много не навоюешь. А с нулевыми можно договориться. Райо это знал, как никто другой. Нужно только найти, что им предложить.

* * *

В амфитеатре совета нулевых носителей родов империи Сашари

Стоило предателю исчезнуть, как нулевые носители родов вернулись и заняли свои места. Рассветная и Закатная фракции чётко прослеживались среди носителей.

— Нужно дать смеску шанс, — однозначно высказался женский голос основательницы рода Найядов. — Мы сколько угодно можем наказывать предателя, но благо империи превыше всего.

— Вы, как бездомные щенки, которых поманили сахарной косточкой, — с издёвкой отозвался основатель закатного рода Расхов. — Стоило появиться этому отродью… и вы тут же побежали за ним, виляя хвостиками. Я был против возрождения Эсфэсов и сейчас против. Сами справимся.

— Что-то я не вижу на горизонте спасителей империи, — хмыкнул ещё один из закатных, ранее общавшийся с новичком. — Тебе напомнить, как твоя кровь радостно усвистала из нашего мира на Острове, наплевав на все обещания, привязанности и обязательства?

— Мы породим ещ-щё! — прошипел основатель рода Расхов.

— Когда мы заключали союз с Матерью Великой Кровью, то все надеялись, уж наш-то точно станет спасителем империи, — каркающим смехом разразился основатель рассветного рода Варсусов. — Да только все они пятками сверкали, сваливая из нашей дыры. Только этот… остался, сдох и снова вернулся исправлять наши ошибки. Вопреки нашей воле Кровь сама дала шанс проклятому тринадцатому роду наравне с нами. Мы можем ненавидеть род Эсфэсов и Райордана лично, но либо мы уподобляемся ему и окончательно добиваем империю, либо помогаем мальчишке.

Основатели молчали, обдумывая слова Варсуса.

— Поможем, — высказалась Найада, — кладки не могут ждать бесконечно. Но! Упреждая все возмущения, Райордану ещё предстоит поплатиться за всё.

Глава 17

Милица не верила, что её мучения закончились. Полвека боли, сумасшествия и рабства, полвека ненависти и жажды выжить любой ценой. Когда в ней, единственной из дочерей отца, проснулся дар Рассвета, Милица возликовала. Она станет воином, возможно, как и отец, паладином Рассвета. Дар в ней был силён, расцветая год от года, делая её всё краше. Уже и отцовские друзья начали присматриваться к молодой рассветной магичке, но Серв решил иначе. Он желал дочери самого лучшего. Потеряв большинство сыновей в прорывах изнанок, отец не хотел терять ещё и дочь.

Милицу принялись готовить к слиянию с Рассветом. Сам Его Святейшество посетил их дом, осмотрел девушку. Вот только взгляд Ирликийского Ангела Милице не понравился. Тот рассматривал её внешность, будто раздевая взглядом. Она чувствовала себя кобылой на торге, ей чуть ли не зубы проверили.

«Милица достойна стать невестой Рассвета», — был вердикт Его Святейшества.

Она переехала в резиденцию Ордена, где была обеспечена всем, чего только могла пожелать. У неё были свои апартаменты, слуги, новая одежда, даже личный лекарь, следящий за её здоровьем. Слияние назначили на годовщину обретения крыльев Ирликийским Ангелом.

Милица готовилась и нервничала. Никто не сообщал, как будет проходить слияние. Её красиво нарядили в белоснежные летящие одежды, заставили выпить настой для повышения магического потенциала, а дальше она перестала себя контролировать. Тело горело, всё внутри болело, в глазах двоилось. В ушах звенела музыка, мужские голоса, взрывы хохота, стоны похоти. Её вели по коридорам в главный пиршественный зал, где лилось рекой вино, и разгорячённые паладины ордена праздновали возвышение своего господина.

Чем ближе они подходили, теме меньше помнила Милица. Дальнейшее вспыхивало в памяти рваными отрезками, где Его Святейшество объявил торги на «слияние» с ней. Кто-то их даже выиграл.

Она возлежала посреди стола в центре поверх белоснежной мягчайшей скатерти. Одежда на ней исчезла, бёдра были широко разведены, а между ними ритмично двигался кто-то из воинов в золотой маске солнца. Были и другие «солнца», её переворачивали, словно безвольную куклу, десятки рук касались её кожи, силясь погасить пожар внутри, но не принося облегчения.

Но поверх этих масок она запомнила похотливое лицо Его Святейшества, облизывающегося на неё.

В следующий раз она пришла в себя уже в своих апартаментах. Ей сообщили, что слияние прошло успешно, остальное ей привиделось от настоя. Она всё также жила у себя, пока лекарь не подтвердил, что Рассвет благословил её ребёнком. За месяцы беременности воспоминания стерлись, осталось лишь предвкушение материнства. Она хотела было пригласить к себе отца, но слуги сообщили, что он не в резиденции. Весточку домой они приняли, но ответа так и не поступило.

Следующий виток ужаса Милица испытала, когда за несколько дней до родов её провели в подземелья и оставили в кельях с другими роженицами. Там она слышала всякое, но старалась ничему не верить. Скоро всё должно было закончиться, и они с малышом вернулись бы в свои апартаменты. Но всё только начиналось. Перед родами её вновь опоили какой-то дрянью. А после сообщили, что её сын умер. Она горевала два месяца, а после её вновь принялись готовить к слиянию с Рассветом. Милица пыталась отказаться от настоя, но его влили силой. Она пыталась сбежать, за что была наказана и отдана на потеху паладинам в подземелья.

Она пыталась сопротивляться, но её сила Рассвета была слабее. И этот круговорот насилия, боли, безысходности продолжался из года в год. Хуже всего было то, что она иногда узнавала кого-то из друзей отца в своих насильниках, и как же она молилась Рассвету, чтобы отца не оказалось среди них.

Полвека пролетели незаметно в перерывах между одурманиванием и постоянными беременностями. Сорок четыре дитя — таков был её результат за это время. Сорок пятые роды обещали быть такими же, но что-то пошло не так. Появились незнакомцы, а с ними и отец. Не помня себя от боли и отчаяния, Милица думала, что это очередные видения. Она просила, умоляла, обвиняла, она выливала всю свою боль, но внезапно ей ответили.

Видение оказалось реальностью.

Все пошло не так, как обычно. После родов Милица чувствовала себя на удивление хорошо, что и позволило ей заметить, как незнакомец в плаще с двумя половинками солнц куда-то потащил Его Святейшество. Дождавшись, пока он покинет одну из родильных келий, Милица заглянула туда. Альб Ирликийский сидел на деревянном кресел в беспамятстве. Выглядел он паршиво.

«Чтоб ты сдох, тварь! — застряли в её горле слова ненависти к этому ни разу не святому человеку. — Чтоб ты получил по заслугам за всё, что мы терпели из года в год!»

Милицу потряхивало, она не могла взять себя в руки. В глазах появились белые мушки. Упёршись в стол с варварскими инструментами, девушка сделала глубокий вдох и выдох, пытаясь прийти в себя. Зрение прояснилось, и взгляд девушки упал на скальпель с блестящей отточенной кромкой. Сама не помня себя, она наблюдала как чьи-то бледные тонкие пальцы сомкнулись на скальпеле, а затем вдруг ставшая ей чужой рука занесла лекарский инструмент над шеей Его Святейшества. Лишь мгновение отделяло её от освобождения. Или от наказания. Но Милице сейчас было всё равно. Полвека! Грёбанные полвека она была рабыней похоти. И обрёк её на эту участь Ирликийский Ангел.

Рука Милицы не дрогнула. Скальпель раз за разом входил в шею Его Святейшеству, заливая алой кровью её родильную рубашку, его грудь, а девушка всё не могла остановиться. Она жадно ловила каждый вдох, вырывающийся из него, пока виновник всех её бед, наконец, не обмяк. Вся в крови с макушки до пят Милица не жалела. Нет. Она б сделала это снова и снова.

Скальпель выпал из мокрых от крови рук, звякнув о металлическую окантовку родильного кресла.

— Что же ты наделала, дорогая… — услышала она за спиной тихий женский голос. Появиться его владелице было неоткуда, ведь Милица сама заперла дверь на задвижку. — Он бы и так получил по заслугам, а теперь…

Милица смотрела на блондинку, вышедшую из тени. Та осторожно принялась отжимать кровь Альба с одежды в какую-то посудину.

— С паршивой овцы хоть шерсти клок, — пожала плечами блондинка.

* * *

Света возилась с малышами. Они были удивительно смирными под присмотром Хельги.

— Тебе бы цены не было в акушерстве, — улыбнулась лекарка, повторно и уже более тщательно изучая своих маленьких пациентов. Первичный осмотр проводился в дикой спешке, ведь Света должна была успеть принять пять родов.

— Всегда любила детей, — грустно без улыбки ответила Хельга, склоняясь над одним из малышей и поправляя его светлые вихры на голове. — Они чисты и искренни в своих реакциях. Не испорчены любым из миров и людьми.

Света пристально взглянула на северянку и мгновением позже сообразила, что так и не рассеяла диагностирующее заклинание. Под взглядом лекарки проявлялись усилившиеся и расширившиеся энергоканалы Хельги, налившиеся силой энергетические узлы, где бурлила магия.

«Удивительно, будто совершенно другой человек», — мелькнула мысль у Светы, ещё больше она оцепенела, когда заметила изменения в структуре проклятия Хельги. Они стало более рыхлым и не таким ярким, что ли…

«Миш, ты должен это видеть! У Хельги что-то не так с проклятием», — честно сообщила Света, полагая, что эта информация стоит внимания жениха.

* * *

Я разглядывал тело женщины, вероятно, подарившей мне жизнь. Красивая. Для всех сыновей их мамы самые-самые… Но Райана была действительно экзотически красива.

«Ещё бы… смесь богов и эргов… Наследственность могла бы быть шикарная».

Я задумался. Ведь по крови наследственность всё ещё могла передаться дальше. Но у меня-то всё передалось с душой. Как теперь разделять? Тот же старый барон Комарин удовлетворился продолжением кровной линии Комариных, приняв как данность смерть души внука. А Райо, напротив, признал наследство по душе, а не по крови. Надо бы пообщаться на эту тему с нойоном Северином. Старый шаман лучше меня разбирался в душах.

Пока же я вынул макр с душой аколарии, раздумывая, как ей обеспечить транзит в новое тело.

«Иса, я тут в раздумьях, — обратился я к девушке, — у тебя есть предпочтения по телу? Ну, то есть в мужика я тебя не засуну, но могу прям сейчас красивым телом с возможностью оборота обеспечить. А ещё можем вернуться домой, получить образцы крови рода, свои я уже растратил, и на основе новых потренироваться создать кого-то близкого по крови к твоему роду».

Пояснения вышли сумбурные, но уж какие были.

«Эта?» — донёсся до меня тихий вопрос. Связь, основанная на крови Серхио Леон-Марино была корявой, но жаловаться было грех. Существование и такой уже радость.

«Да».

«Согласна!» — не стала перебирать варианты девушка, четверть века прожившая в рабстве и не ожидавшая уже выхода на свободу из своей одиночной камеры.

«А как же связь с родом? — всё же решил спросить я. — Они ради тебя такую резню устроили».

«Дядя — да! Серхио — нет! Не будет прав по крови».

«Хозяин — барин, — не стал возражать я. — Но имей в виду, что у этого тела живой отец имеется, целый дракон. Его с дочкой с рождения разделили, так что у него много нерастраченной любви. Не передумала?»

«Нет!»

«Ну тогда сообщу, когда готовиться к переезду».

Я же припомнил, кто в сухумской лечебнице удерживал мою душу. Там работала пара: маг жизни и маг смерти. И весьма умелые. Кто-то подобный мне и нужен был. Сам я проворачивать подобные эксперименты не спешил, а потому пока Райане и Исабель придётся пожить врозь.

Внезапно весь мир вокруг забурлил кровью. Я ослеп и оглох от полноты чувств и дара, затопившего всё моё сознание. Я дышал и не мог надышаться силой. Она захлёстывала, ластилась, пузырилась восторгом, словно шампанское в бокале.

Сквозь симфонию крови пробилось практически одновременно два сообщения:

«Миш, Альб мёртв. Пытаюсь собрать кровь для тебя», — от Агафьи.

«Миш, ты должен это видеть! У Хельги что-то не так с проклятием», — от Светы.

«Ну что же, я — сирота. Снова. Хорошо, хоть не собственными руками», — мелькнула у меня странная мысль, и я попросил Райо перенести меня к Агафье.

* * *

Я взирал на дочь Серва в окровавленной рубашке, которая стеклянными равнодушными глазами взирала на тело Альба. На каменном полу поблёскивал скальпель. Агафья пыталась выжать из Его Святейшества кровушки для моих нужд, не церемонясь с трупом.

«Посторонись», — предупредил я вампиршу.

Мне не нужно было щёлкать пальцами или делать любые другие жесты. Кровь повиновалась моей воле. Снова. Это было пьянящее чувство, и я что есть мочи старался сдерживаться, чтобы не наломать дров.

Кровь Альба собиралась в несколько идентичных макров, запирая внутри себя воспоминания главы фракции Рассвета. Очистилось всё вокруг: вещи, инструменты, пол. Вскоре на ладони у меня едва поместились пять крупных камней в половину моего кулака.

«М-да, много помнил Ирликийский Ангел, из некоторых получалось не больше напёрстка, а здесь просто-таки полноценная библиотека».

Взглянув ещё раз на тело Его Святейшества, местного создателя и разрушителя, я применил заклинание тлена. Спустя пару минут от Альба осталась лишь горсть пыли, которую я собрал в платок и убрал в карман.

Особых терзаний по поводу смерти Альба я не чувствовал. Ни злорадства от смерти давнего врага, ни сожаления от смерти кровного отца.

«Ты всегда выбираешь самый практичный путь из возможных, Мать Великая Кровь», — воздал я хвалу покровительнице. Пути её решений неисповедимы, но неоспоримы.

Теперь пришла пора узнать отчего у нас девицы со скальпелями на бывших святых бросаются. Для получения ответа я поднял с пола уже очищенный от крови Альба лекарский инструмент и сделал надрез на запястье Милицы.

Увиденное мне не понравилось. Неудивительно, что, едва ожив, она отправилась добивать своего врага. Не было бы скальпеля, она бы ему горло зубами перегрызла за всё пережитое.

— Агафья, позови сюда Серва, — попросил я вампиршу. Та вернулась спустя минуту с бывшим паладином. Увидев дочь со стеклянным взглядом, Серв напрягся, приобняв её за плечи.

Дверь за моей спиной тихо затворилась, отсекая нас от остального родильного коридора.

— Ваша семья так или иначе оказалась в гуще событий и изменения существующего порядка. Вам есть за что ненавидеть предыдущий, но полностью сломить его пока не выйдет. Уничтожив глав орденов, я не смогу постоянно присутствовать в этом мире и контролировать деяния оставшихся с даром паладинов. Мне нужны люди, которые будут зорко следить за местными и в случае возникновения проблем сообщать. Я бы хотел, чтобы Милица занялась упразднением инкубаториев и надзором за всеми существующими сиротскими приютами. Работы там как бы не на сто лет вперёд. А ты, Серв, должен создать такую сеть осведомителей во всех двенадцати подразделениях орденов, чтобы мы знали даже про малейшую попытку оспаривания моей власти. Всё это мне приходится делать, чтобы сохранить выстроенную систему безопасности от прорывов изнанки.

— Вы сказали, что не можете оставаться постоянно в этом мире, — вычленил главное Серв, — но как же мы с вами сможем общаться?

— Это как раз меньшая из проблем. Принесёте клятву служения на крови, появится связь, по которой вы всегда сможете связаться со мной. Но, предупреждаю, нарушение этой клятвы карается смертью.

— Дочь, ты как? — осторожно уточнил Серв у Милицы, боясь безучастного выражения лица.

— Согласна, — просипела она бесцветным голосом. — Но вам придётся объявить об изменении некоторых порядков, чтобы мы могли от вашего имени действовать.

Я кивнул и принялся диктовать им клятву. Отец и дочь смиренно повторяли её слова, становясь моими первыми подданными в родном мире.

Глава 18

Следующими на очереди были Ольга и Света, которая до сих пор считала эмпатку Хельгой Бизоненс, не подозревая, что та уже давно уступила место личности Ольги Бероевой.

Застал я девушек в нетривиальной обстановке. Эмпатка лежала на деревянном столе под диагностическим заклинанием невесты и, кажется, даже дышать боялась. У Светы же даже испарина выступила на висках. Лекарка осторожно перебирала невидимые струны заклинания, то хмурясь, то недоумевая.

Моё появление она почувствовала, но не стала прерываться.

«Смотри, — и она показала мне через кровную связь уже однажды виденную визуализацию проклятия. Только теперь узлы и основные линии конструкта как бы размылись, утратив яркость. — Видишь?»

Я же в этот момент вспоминал истину, поведанную мне ещё Комаро: «Что смогли наложить одни боги, могут снять другие».

Богов у меня под рукой не было, но были ковчеги. Я не знаю, можно ли было считать их божествами в привычном значении этого слова, но то, что они смогли сделать магов полубогами, — это факт. А потому попробовать стоило.

«Ковчег, а вот такое общими силами всех ковчегов снять можно?» — я передал картинку дальше.

Ответа не было около минуты, но ковчег всё же ответил:

«Вообще, возможно, но зачем им на это тратить силы? Уж не подумал ли ты, что они теперь будут выполнять все твои просьбы? Уже одно то, что тебя удостоили знакомства, было неимоверной честью».

«В смысле просить? — несказанно удивился я. — Ваша братия питается любой другой магией, как паразит. Так что я не собираюсь просить. Я хочу предложить вашим ковчегам подпитаться божественной силой старых богов. И всего-то. Не захотят они, найду других».

Свои же проклятия я смог снять самостоятельно. И тут у меня сложилась картинка из разрозненных фактов. Когда на меня накладывали сковывающую печать, делали это силами дюжины ковчегов, используемых главами орденов. То есть, по сути, проклинали меня всё те же ковчеги. То-то они удивились, когда магия крови не только во мне не погибла, но ещё и прошла инициация магии Рассвета.

М-да. Что-то мне взаимодействие с ковчегами нравилось всё меньше. А если взять во внимание, что ещё во время просмотра памяти крови Альба я заметил некоторую закономерность, то и вовсе выходила безрадостная картина. С одной стороны, сами маги, пришедшие из другого мира, не были безгрешными, но всё же золотой век их правления пришёлся на первую тысячу-другую лет после перемещения. А вот дальше… То ли вседозволенность и всесилие сыграли злую шутку, то ли ковчеги поспособствовали, но грань адекватности все сильнее отдалялась от глав орденов.

Поэтому уж что-что, а просить я эти странные могильники душ точно ни о чём не буду, а то долгов навешают столько, что не расплачусь.

«Передай предложение, а я пока другими делами займусь».

Невесте же я ответил следующее:

«Похоже, что воздействие местной магии вошло в резонанс с проклятием и начало его разрушать. Без обновления оно имеет шансы разрушиться, где-то через несколько сот тысяч лет».

Света печально вздохнула:

«А я надеялась… И, кажется, Хельгу обнадёжила».

«Не волнуйся, для неё уже это большой шаг к избавлению, поверь. Скажи ей, как есть».

Тем временем Агафья отвела меня в сторону, указывая на сложенных в ряд работников родильного этажа:

— Я тут успела побеседовать с местным лекарским составом. На удивление, из десяти человек шестеро не были в полной мере в курсе происходящего и ни в чём предосудительном не были замешаны. Выполняли задачи из разряда «принеси-подай». А вот четверых я бы с радостью сначала кастрировала, а затем уже головы открутила за их деятельность.

— И что тебя останавливает?

— Ну мало ли решишь в показное правосудие поиграть? — пожала плечами вампирша. — Я твоих планов не знаю, поэтому и уточняю.

— Об инкубаториях знал очень ограниченный круг лиц. Паладины даже не задумывались, откуда брались женщины и что с ними потом происходило. Так что показательный суд здесь вряд ли сработает. Вычищаем эту дрянь тихо.

— Куда трупы девать? — деловито уточнила Агафья.

— Я уничтожу.

Вампирша нахмурилась, услышав последнюю фразу.

«Ты… — она перешла на общение через кровную связь, не решаясь произносить что-то подобное вслух, — ты вошёл в полную силу? Они же все мертвы».

Я кивнул, ничего не отвечая. Меня радовало, что к Агафье начала возвращаться память. Далеко не все воспоминания я смог поместить в кровные макры. Моей задачей было дать толчок, и, кажется, подействовало.

«Какой у тебя уровень?»

«В магии крови? Думаю, что-то в районе пятнадцатого-шестнадцатого, а вот в магии Рассвета не представляю».

У вампирши глазки стали размером с пятирублёвые золотые монеты.

«Ты же практически…» — она не договорила, не решаясь произнести последнее слово.

«Я — человек, эрг и ещё теперь боги знают кто после обретения собственного родового накопителя».

«Стоп! Та штука на вершине обители… Это алтарь? Ты смог создать родовой алтарь? Род ведь слишком молод для этого, и мир этот отрезан от силы Комаро. Нереально».

«Комаро не имеет к этому никакого отношения. У меня вышло нечто, что местные называли „устройство переноса и хранения генетических и ментальных баз данных нулевого носителя рода“. Слышала о чём-то подобном?»

Вампирша покачала головой.

«И всё равно, на алтарь похоже».

«Похоже, но не то. Оно разумно, может помогать в рамках поставленной задачи, используя знания в магии Рассвета, которых у меня не было и быть не могло. И имеет паршивый характер», — не удержался я от комментария.

«На свой посмотри! — тут же не остался в долгу ковчег. — Моя личность сотворена из твоей. Ты у нас нынче нулевой носитель рода».

«А ты вообще не подслушивай!»

«Чем бы оно не было, договорись с ним, чтобы скрыл тебе уровни. А то дома будут проблемы. У тебя и так там седьмой уровень мелькал во всех документах, а шестнадцатый… Сам знаешь, жизни не дадут: либо на службу империи поставят, либо убьют. Второе, скорее».

«Пусть теперь попробуют!»

«Утопишь империю в крови?»

Мне нечего было ответить на этот вопрос. Даже в родном мире, уничтожив глав орденов, я не убил всех орденцев, опасаясь оставить мирное население без защиты. Что уж говорить об империи? Стоит развязать гражданскую войну или сменить династию на троне, как к дележу пирога тут же присоединятся все соседи. А от этого тошно уже станет всем.

«Постараюсь избежать этого».

* * *

Пока Серв в компании Милицы, Агафьи со Светой и эргов разбирался с местным инкубаторием, я отправился обратно в Каролийские горы. Во-первых, стоило появиться и приободрить опустошенную армию, а, во-вторых, мне предстояло прощание.

Легионы двигались на марше гораздо медленней, чем шли в битву. Сказывалось отсутствие благословений, которыми постоянно поддерживали своих бойцов главы орденов. Не опустошенными осталось чуть менее двух десятков паладинов. Они-то и сидели в отдалении от своих воинов у отдельного костра.

Эйфория от победы постепенно рассеивалась. Настроение у всех было безрадостное. Паладины из легиона Тимоса вспомнили про приказ убивать всех выживших опустошенных из легиона Альба. Сейчас же от их подразделений осталось от силы десятая часть боеспособных магов. Да и как-то вся история с сыном Ирликийского Ангела казалась им притянутой за уши. Тел глав орденов тоже никто не видел. Вспомнились страшилки, что когда-то водились твари, способные менять своё обличье. Вдруг возрождённый Кровавый был из их числа? Вдруг Трай и был тем самым Кровавым? Летать ведь можно и без магии Рассвета. Умирающие опустошенные из легиона Альба божились, Кровавый получил крылья.

Я подходил к паладинам незаметно, прикрывшись рассветным щитом. Очень уж интересно было послушать, о чём они говорили. Хм, в целом, мозги у них имелись, что не могло не радовать, но направление мыслей следовало срочно менять.

Я присел на поваленный ствол дерева и снял с себя щит. Паладины тут же схватились за оружие, а самые недоверчивые даже начали создавать что-то из атакующих конструктов. Они брали меня в кольцо, но я не стал дёргаться. Я всегда мог как взлететь, так и обернуться эргом.

— Лично меня порадовали ваши подозрения, — решил я быть откровенным, — плохо, когда во главе легионов стоят тупые фанатики. Они теряют людей в бесполезных и бесперспективных атаках. А нам такие не нужны. Особенно сейчас, когда каждый одарённый воин на вес золота.

Я окружил нашу «дружную» компанию сплошным щитом Рассвета, скрывая от глаз остальных воинов.

— Если кто-то хочет высказывать подозрения мне в глаза, то я выслушаю и развею их. Но не смейте нести эту ересь в войска. Сегодня девять десятых воинов расплатились за великую победу своей силой. Вы же своими словами уничтожаете их жертву, сделав её напрасной.

Паладины молча переглядывались и не спешили убирать оружие. Выглядели они матёрыми волчарами, прошедшими не одну войну. Возможно, что так и было. Вон, Серву сейчас что-то около пятисот лет. Какой возраст у тех, кто сейчас подозревал меня во всех грехах, по лицам было не определить.

Кроме того, я просто-таки чувствовал, как вокруг меня образуется сложная печать Рассвета.

«Это что?»

«Печать Истины, — обеспокоено ответил ковчег. — Они попробуют тебя допросить. Уходи».

Вот ещё. Такие игры в кошки-мышки я любил больше всего. Главное было перехватить инициативу.

— Молчите? Тогда скажу я. Легко было возглавлять полновесные легионы, но теперь нам всем придётся несладко. У многих из вас есть семьи дома, и эти семьи остались беззащитными перед грядущими прорывами изнанки. Какое-то время нам всем придётся заниматься только тем, что латать дыры в нашей защите. О походах куда-либо вообще придётся забыть, как и о пирах. Не то время. Безопасность наших земель превыше всего. Скорее всего, в каждом отделении ордена придётся формировать смешанные дружины с опустошенными воинами и всегда держать наготове ударный кулак одарённых для особо сильных прорывов. Так что не спешите списывать воинов раньше времени. Всё же они — ветераны, имеют боевой опыт и не один год держали в руках меч. Радуйтесь, что у вас хоть ударные кулаки остались, мне первое время придётся одному прорывы позакрывать, пока смена подрастёт, как Альбу в своё время.

Паладины переглядывались между собой. Скоро косоглазие заработают, как пить дать. Подозрения в их взглядах не уменьшилось, но и со мной они не спорили.

— Где вы были всё это время? — вопрос задал седой старик с длиной бородой и усами. Левый его глаз закрывала повязка с вышитым солнцем.

— Учился и не мешал своему отцу жить и править, как он считал нужным, — пожал я плечами, ни капли не соврав. — Он, знаете ли, хоть и был первым среди равных, но конкуренции не любил. Во главе святого воинства всегда стоял лишь один командир. И если Тимосу он ещё мог простить некоторые вольности, то мне — нет. Так что я, считай, был в ссылке.

Кто-то из паладинов хмыкнул, видимо, неплохо знаком с местной кухней.

— Почему же сейчас вернулись? — спросил с прищуром кто-то из закатных паладинов, судя по чёрному цвету плаща.

— Ни одно разногласие с отцом не стоит смерти пяти тысяч опытных воинов и оголения границы, — снова не соврал я.

— Какая у вас ёмкость благодати? — пришёл ещё один настороженный вопрос.

А вот как на это вопрос ответить, я не знал. Попросту не представлял собственных пределов.

— Сейчас не знаю, — снова был честным я.

«Передай им, что на последней проверке смог сделать Благословление регенерации, Длань Рассвета и Ауру Святого, а также Исцеление, Радужную пелену и Крылья Ангела подряд, — отозвался ковчег. — А с возрастом отец обещал, что, возможно, освоишь легендарный Второй шанс».

Я всё это послушно повторил и заметил, как вытянулись лица у паладинов.

«Что за Второй шанс?» — на всякий случай спросил я.

«Воскрешение. Альб верил, что магия Рассвета способна была на подобное. И был отчасти прав. Просто на людей такую прорву энергии тратить было нерационально. И ему не давали построить нужный конструкт».

Я отметил про себя оговорку ковчега. «Не давали построить нужный конструкт». То есть другие он строил с молчаливого благословения? Вот уж точно мне с такими «учителями» не по пути.

— Почему у вас в арсенале только защитные конструкты?

Хотел бы я сам знать ответ на этот вопрос.

— Потому что все атакующие были заблокированы из опасений конкуренции и мести, — выдал я экспромт. Кажется, ковчег где-то на фоне закашлялся, подавившись словами. — Но, как мне недавно сообщили, и защитными конструктами можно с лёгкостью вести и выигрывать битвы.

Вспомнилось, как потрепало Тимоса, и я полностью согласился с ковчегом.

— А вы точно не Кровавый? — последовал вопрос от самого молодого из паладинов. Он выглядывал из-за плеча одноглазого и выглядел сущим подростком. Как его только на войну взяли?

— Точно, — улыбнулся я, абсолютно и полностью уверенный, что не являюсь тем, кем меня считали. — Я — Трай, сын Ирликийского Ангела.

Последняя фраза специально была сказана так, чтобы не иметь двоякой трактовки. Спустя пять секунд паладины переглянулись, убрали мечи в ножны и рассеяли печать Истины.

— Вы уж простите нас за подозрительность, Ваше Святейшество, — отозвался всё тот же одноглазый. А меня даже передёрнуло от величания Его Святейшеством. — Мы должны были проверить. Уж больно странно и страшно завершилась битва. Да и вы нам упали с неба, как снег на голову.

— Я не Его Святейшество, — покачал я головой. — Если нужно звание, называйте меня магистром или как-то по-другому. Но отбирать у Ирликийского Ангела это звание я не стану.

Я, хоть убейте, не мог назвать Альба отцом. Язык не поворачивался.

— Хорошо, магистр, — согласился одноглазый паладин. — Уважим память вашего отца. А что делать с остальными легионами? Там будут новые главы назначаться?

М-да, вот и пошли шкурные вопросы. Как они ещё на стоянке не перегрызли друг другу горло.

— Легионов в том виде, в каком они существовали, больше нет. Да и что-то мне подсказывает, что до уровня главы никто из вас не дотягивает. Я прав?

Паладины снова переглянулись. Но промолчали.

— Я это говорю не для того, чтобы вас унизить и оскорбить слабостью. Нет. Просто звание главы — это обязанности. Тяжкие. И мало быть единственным претендентом на звание, нужно соответствовать емкостью благодати. Случись сильный прорыв, глава должен будет закрыть его любой ценой, но осилит ли это паладин? Главы орденов погибли на поле возле Обители именно потому, что прекрасно осознавали свои обязанности перед людьми. Ведь они же могли отсидеться в своих резиденциях, но они пошли в бой вместе с вами, сохранили вам жизнь и погибли сами.

Паладины неуверенно кивали, мысленно оценивая собственные силы. Выводы у многих были написаны на лице.

— Работы предстоит много, один я везде не успею, потому часть обязанностей административных передам Серву, вернейшему паладину Альба, и его дочери Милице. Девочка унаследовала дар Рассвета и сможет заняться женскими делами: наблюдением за приютами и их реорганизацией.

— А что с ними не так? — послышался несмелый вопрос.

— Давно пора, — последовала парочка других ответов. — Мы сами приютские. Там давно пора уже порядок навести.

— Пообщайтесь с боевыми товарищами, они вам расскажут, что с приютами не так. Я же могу сказать, что не понаслышке в курсе ситуации на местах, — я принялся вставать с места, ведь пришла весьма интересная информация от ковчега. Пора было сворачивать разговор, но паладины, на то и паладины, что просто так меня отпускать не собирались. В меня разом полетело несколько атакующих заклинаний: Лезвия Рассвета и Закатные Копья.

Глава 19

Друзья, автор всё помнит про бонусную главу в честь 1000-го лайка. Поэтому ловите! Приятного чтения😊

Ваш полуночный полуподвальный автор.

p.s. теперь готовлюсь отрабатывать 1500-й)))

* * *

В меня разом полетело несколько атакующих заклинаний: Лезвия Рассвета и Закатные Копья. Радужный щит легко принял их на себя, впитал, а после отрикошетил персональными подарками для атакующих. Их приголубило тройными заклинаниями, как Тимоса. Пятёрка паладинов рухнула на колени в невменяемом состоянии. Их сознание затапливали эйфория, лёгкость. В теле бурлили жизнь и здоровье, требуя то ли продолжать род, то ли пуститься в пляс. Полная дезориентация была на лицо. Я спокойно подошёл к ним и пальцами обозначил касания к шеям.

— Ты — труп! Ты — тоже. И ты!

С каждым прикосновением эффект пропадал, Рассвет всасывался обратно в Радужный щит.

— А за то, что вы разбазарили чужую благодать, будете своей исцелять и благословлять весь марш свои легионы и товарищей. И чтоб через двое суток были на месте.

Я взмыл в небо, уже более аккуратно управляясь с крыльями. Опыт и практика — великое дело. Глядишь, скоро буду пируэты в воздухе выписывать.

* * *

Стоя на одной из вершин Каролийского хребта, я вынул из кармана платок с останками Альба. Стылые ветра пронизывали до костей, но я не чувствовал холода. В душе замерло отстранённое спокойствие. Казалось бы, нужно радоваться. Моё прошлое теперь было, как на ладони. Многие события обрели смысл и логику, но не принесли удовлетворения. Более того, я, наконец, узнал, кто я и кем был рождён. Но у правды был вкус горечи и тлена.

Был ли Альб сволочью? Отменной. Ненавидел ли я его? Да. В двух жизнях сразу. Так или иначе он был причастен к моей смерти и смерти близких мне людей. Но по иронии судьбы он был также причастен и к моему рождению. Он развивал этот мир, и он же его разрушал. Обладая силой, он переступил все возможные грани, заслужив свою смерть. Заигрался. Такова судьба у всех, кто не чувствует ограничений. Терпение мира не бесконечно.

И если уж я собственным врагам устраивал достойное прощание, то и Альб не станет исключением. Не знаю, почему я решил сделать это в горах. Может, потому, что каролийские ветра развеяли останки аватаров его друзей. А может, потому, что лично я здесь чувствовал себя спокойно. Развернув платок, я позволил мелким крупинкам серебристой пыли смешаться со снежной крупой и быть подхваченными морозными порывами с горных пиков.

Простояв так с минуту, я отдал платок в дар ветру, отпуская вместе с ним прошлое. Время было дорого. А стоило ещё успеть очень многое.

* * *

Я вернулся в резиденцию вновь по воздуху, нужно было, чтобы местные привыкали к моим полётам.

Отыскав Свету с Ольгой и Агафью с Милицей в одном месте, я несколько удивился.

Когда же я влетел прямо к ним в комнату, то даже не задумался, что они в тот момент могли быть не одни. Девушки были в компании местных барышень, большинство из которых были беременны на разных сроках. Таковых навскидку оказалось три с половиной десятка, ещё чуть меньше двух десятков сейчас спали, свернувшись калачиком на кушетках. Ну и пятеро рожениц возились с младенцами посреди этого импровизированного собрания. И всё это сопровождалось натуральным слезоразливом.

Мужчины, в принципе, не знают, что делать с одной плачущей женщиной, а тут их было четыре десятка. Мои тоже поддержали великий потоп. Я же стоял на входе, не зная, как себя вести.

К удивлению, первой на меня среагировала не Света и не Агафья, а именно Ольга. Утерев слёзы, она осторожно прошла мимо меня и показала пальцем следовать за ней.

— Что у вас происходит? — тихо спросил я, оказавшись в соседней комнате с эмпаткой. Та уже успокоилась. Лишь красные глаза и нос выдавали её недавнее состояние.

— Групповая терапия у нас происходит. Я не мозгоправ, но здесь ситуация значительно и значительно хуже, чем была у Тэймэй после смети матери. И всё, что я могла сделать здесь и сейчас, это дать им выплакать собственные многолетние задавленные эмоции.

Я впервые задумался, каково было бездетной Ольге в компании бесконечно рожающих женщин. Два полюса одной беды.

— Ты как?

Эмпатка криво улыбнулась лишь одной половиной лица.

— Жить буду. Но пропустить через себя столько за раз… это всё равно что смешать самогон с вином, пивом, текилой, абсентом и выжрать ведро этого пойла разом через трубочку. Гарантировано вырвет. То есть откат будет жёсткий.

Ольга вопросительно смотрела на меня, ожидая вопросов. Я же думал, может, стоит перенести процедуру. Ведь дня два у нас точно были в запасе до возвращения легионов.

— Не-е-ет! Умерла так умерла, — отозвалась эмпатка. — Говори уже. Ты же меня искал. Так что нечего тянуть кота за яйца! Я в норме. Бывало и хуже.

— Ты их ещё должна контролировать?

— В принципе, они скоро переключатся на умиление младенцами и утешатся надеждой на лучшее будущее. Так что могу оставить их под присмотром Светы.

— Тогда пойдём.

Ольга пожала плечами и молча последовала за мной. Потрясающее доверие. Ни тебе вопросов, ни возражений. Этим она мне импонировала так же, как и мои женщины. Света с Тэймэй в начале наших взаимоотношений ещё пытались перетягивать одеяло на себя, но со временем полностью доверились мне, признавая моё неоспоримое главенство в семье.

В подземелье нас вела тонкая рассветная нить путевого заклинания. Самый короткий путь к чужому ковчегу мне показывал мой. Вот уж как я удивился, когда получил согласие от ковчегов на свою авантюру. Я, конечно, надеялся, что они захотят полакомиться чужой божественной магией, но особых иллюзий не питал. Судя по постепенно собираемой информации, сволочами и снобами они были ещё теми.

* * *

Ольга молча следовала за Михаилом и боялась спугнуть собственные ощущения. А эмпатия подсказывала, что впереди идущий мужчина смог договориться о чём-то таком, что могло помочь ей. Ситуация была рисковая, но здесь уж пан или пропал. Сама Ольга готова была рискнуть всем ради своей заветной мечты. После общения с пленницами инкубатория она была опустошена до предела и даже позволила себе поддаться общему настроению, дабы стравить излишек принятых в себя эмоций.

Вскрытие застаревших душевных ран, выдавливание гноя ненависти и боли и рубцевание по живому давались ей нелегко, ведь травили по самому больному. Потому она храбрилась перед Михаилом, но шла, искренне веря в этого мужчину. Если у него выйдет вернуть ей то, что обещал маленький оракул, то она пойдёт за ним до конца в любом статусе, который его устроит. Такие мужчины — редкость. Она поняла это раньше и сейчас лишь получала подтверждения этому. Не предаёт. Борется до конца. Защищает. Не даёт пустых обещаний.

Они спускались пролёт за пролётом по лестницам вниз. Каменные ступени, тусклые светильники по дороге, гулкие шаги, отдающие эхом в тишине — Ольга не замечала ничего, видя лишь спину Михаила.

Когда он остановился, эмпатка чуть не врезалась в него, едва успев затормозить. Каменная плита, перекрывавшая ход в тупике, вдруг принялась уходить в пол, открывая вид на круглый зал с розоватым камнем посредине и футуристическим саркофагом с каким-то гелем рядом.

«Будто в космофантастике регенерационная камера», — мелькнула у Ольги мысль и тут же исчезла, изгнанная голосом Михаила. Он взял эмпатку за ладони и подвёл к саркофагу.

— Помнишь. Я говорил, что наложенное одними богами проклятие могут снять другие боги? Я смог договориться с местными. Но есть шанс, что это выжжет твою магию и впустит чужую. Если ты не готова так рискнуть, то мы сейчас развернёмся и уйдём.

Ольга не сразу смогла сконцентрироваться на его словах. Местная магия давила, прибивая к полу, распластывая и требуя впустить в себя. Рискнуть эмпатией, но получить желаемое? Почему-то всплыли картины «слияния с Рассветом», которыми делились все без исключения женщины инкубатория. Возможно, Ольгу сейчас должно было ждать нечто похожее. Было ли ей страшно? Нет! Страшно было жизнь за жизнью проживать вот так, пустой и чутко чувствующей чужую материнскую любовь.

— Я согласна, — и Ольга опустила руку в гель. Магия или нет, но девушка принялась раздеваться. Пусть не будет преград. Пусть вытравливают всё до тла. Пусть вырвут с корнем.

Обнажённая она забралась в саркофаг с помощью Михаила, тот старательно смотрел ей в глаза, выискивая хотя бы тень сомнения, но видел лишь одну самоубийственную решительность.

* * *

В нос ударил смрад разлагающихся тел и дым погребальных костров. Жужжание мух над трупами и карканье воронья красноречиво напомнили о том, что здесь несколькими днями ранее гремела страшная в своей жестокости битва.

Дюжина мужчин и женщин в серебристых балахонах, скрывающих их лица, шли по полю брани. Ступни утопали по щиколотку, каждый шаг сопровождался чавканьем кровавой жижи. Тысячи непогребённых изломанных тел лежали чуть ли не сплошным ковром. Ветер трепал опалённую ткань на штандартах, а где-то совсем рядом раздавались всхлипы, напоминающие сдерживаемый детский плач.

Ходоки остановились у края огромной воронки, уходящей глубоко в землю. Они подняли головы, разглядывая каменные столбы, к которым были прикручены цепи с кандалами. На кандалах раскачивалось нечто, больше напоминающее кусок окровавленного мяса. Кожа с тела была содрана и реяла тут же на верёвках между соседних столбов. Руки и ноги несчастной отрубили, а затем огромными металлическими скобами снова сцепили с телом, словно части куклы-марионетки. Живот женщины был вспорот, а у её ног лежало разрубленное тело младенца с необрезанной пуповиной.

— С-с-суки! — зашипела Найада, всей своей женской душой ненавидя тех, кто сотворил подобное с ребёнком. Это всё равно, что разорить кладку и уйти безнаказанным. Такое не прощали. Можно убить родителей, но дети безвинны.

И она запела. Кристально чистый голос переливами разносился над полем битвы, заглушая всё вокруг. Следом вступили остальные голоса ходоков. Были среди них и женские, и мужские. Гимн очищения набирал силу, пронизывая время и пространство.

Это была их земля. Это была их магия. Это была их воля.

Из крови ввысь потянулись серебристые змейки, сперва тоненькие, похожие на паутинки, оплетая изувеченные тела ребёнка и женщины. Змейки утолщались и извивались, танцуя лишь одним им ведомый танец. Вскоре женщина с ребёнком оказалась в живом коконе. А затем песня достигла пика, и все серебристые красавицы с блестящей чешуёй принялись впиваться в тело женщины и ребёнка, высасывая из них чёрные кляксы.

Чешуя на змеях стала меркнуть, теряя свой блеск и цвет. Спустя пять минут бедные рептилии, обессиленные, опадали на землю и отползали, каждая к своему хозяину. Когда двенадцатая змея опала, на земле оглушительно закричал младенец.

— Не торопись, милая, — Найада взяла на руки малышку, удлинившимся когтем обрезая пуповину. — Дай мамочке время, и ты обязательно придёшь в наш мир!

Ходоки уходили так же неспешно, как и пришли. Услышав на грани слышимости разъярённый крик, Найада, не оборачиваясь, показала за спину средний палец.

Глава 20

Как бы Ольга не храбрилась, но она боялась самого процесса снятия проклятия. Процесс наложения и сопутствующих пыток навсегда отпечатался в её памяти. Что если для вытравливания понадобятся такие же эмоции?

Гель полностью поглотил её тело, оставив на поверхности лишь лицо. Она закрыла глаза и попыталась расслабиться. Спустя пару минут гель перестал холодить кожу и приобрёл температуру тела, позволив эмпатке расслабиться и даже задремать от усталости и опустошения. Ожидания боли никак не оправдались.

Ольга как бы со стороны видела своё распятое и изувеченное тело на поле битвы. Её долго пытали и качественно прокляли в назидание остальным. Как же это так, посметь присвоить себе бесконечный источник энергии? Немыслимо. В этом мире конкурентов хватало и без неё.

К виду своего тела она привыкла быстро, но изрубленное тело нерождённого сына вновь разбудило те давно и глубоко упрятанные чувства, что терзали её тысячелетиями. Она не удержалась и взвыла, присев рядом с малышом. Эмпатка хотела хотя бы раз взять его на руки, но прозрачная ладонь прошла сквозь тело, и слёзы градом покатились по её щекам.

Не сразу Ольга поняла, что не одна внутри своего сна. Теперь уже по-настоящему испугавшись, она забралась внутрь кратера, чтобы насыпь скрывала её от поля боя. Эмпатка слышала шелест ткани и чавканье кровавой грязи под ногами, а затем женский голос выругался:

— С-с-суки!

Ольга осторожно выглянула из-за насыпи и увидела, как женщина склонилась над телом её сына. А дальше незнакомка невероятно красиво запела. Её спутники поддержали песнь, и вскоре над полем боя хрустальными колокольчиками зазвенела магия голосов. Серебряные лианы вырывались из-под земли и впивались в давным-давно погибшее тело Ольги и её сынишки.

Когда песня умолкла, Ольга услышала громкий и требовательный детский крик, который полоснул её по сердцу не хуже настоящего меча. Эмпатка рискнула ещё раз выглянуть из-за насыпи, чтобы увидеть, как женщина берёт на руки малыша.

— Не торопись, милая, — ворковала она, удлинившимся когтем отсекая пуповину. — Дай мамочке время, и ты обязательно придёшь в наш мир!

Ольгу прошибло холодным потом. Это оно. Это было оно! Они разорвали проклятие. Но теперь у неё, видимо, будет не сын, а дочь… Слёзы текли без остановки, но теперь это были слёзы облегчения и счастья. Они смогли!

Ходоки ушли так же неспешно, как и пришли. Услышав на грани слышимости разъярённый крик кречета, Ольга вздрогнула от воспоминаний и заметила, как незнакомка в серебряном балахоне с ребёнком на руках, не оборачиваясь, показала за спину средний палец.

«Так тебе, сучёныш! Ты не всесильный! И на тебя есть управа!» — с этой мыслью Ольга проснулась.

* * *

Я смотрел, как в Ольгу впиваются серебряные змеи магии, высасывая черноту из её тела и души, но никак не мог понять, почему цвет не розовый? Разве Рассвет и Закат и не имели другую цветовую гамму?

Отчаянно хотелось вмешаться, но ковчег остановил меня:

«Не стоит. Они знают, что делают. Найады никогда не дадут в обиду ребёнка».

«Какого ребёнка? — недоумевал я. — И почему мы не участвуем, если тоже имеем ковчег?»

«Нерождённого, на котором закляли несчастную, — коротко пояснил ковчег, видимо, как-то наблюдая за процессом. — И мы участвуем. Мы проложили им дорогу, указав координаты во времени и пространстве. На остальное у нас пока силёнок не хватит».

«А кто такие Найады?» — ухватился я за неизвестное слово, желая получить хоть какие-то подробности.

«Один из дюжины местных родов. Имели вторую ипостась огромных змей, чем-то похожих на кобр. Ты в обороте на них больше похож, чем на…» — ковчег резко замолчал.

«Договаривай уже!»

«Не положено. Доступ временно ограничен».

«Ты не забыл, кто тебя создал?» — на всякий случай напомнил я ковчегу расстановку сил.

«Не положено. Доступ временно ограничен», — механическим безэмоциональным голосом повторил ковчег.

Ай, боги с тобой. Меня уже порадовала оговорка «временно», так что узнаю со временем. Сейчас других проблем хватало.

Ольга плакала, слёзы текли без остановки, но тихо, без надрыва. Я не хотел знать, что ей приходилось переживать в собственном сне.

Когда спустя пару минут она испуганно дёрнулась и попыталась выбраться из сковывающей её тело густой жижи, глаза эмпатки сияли ярче звёзд.

— У них получилось! У них получилось! Я видела!

Я помогал девушке выбираться из саркофага, а она доверчиво прижималась ко мне своим нагим телом, что вызывало во мне вполне ожидаемые реакции.

Завернув Ольгу в плащ, я, наконец, смог выдохнуть. Эмпатку трясло, но, кажется, это были радостные эмоции. Вцепившись в меня руками, она шептала:

— Я помогу! Я всегда буду на твоей стороне! Я… Я… — слов ей явно не хватало, и она впилась в мои губы поцелуем. Меня накрыло такой волной эйфории и желания, что это можно было сравнить с непрекращающимся оргазмом. Сознание меркло, я уже всецело тонул, не просто отвечая на поцелуй, но перехватывая инициативу, покоряя мягкие губы самой желанной женщины.

Оторвавшись на мгновение для вдоха, я будто нырнул в ледяную прорубь.

— Твою мать, Оля! — выругался я сквозь зубы, усилием воли отрываясь от эмпатки. — Остановись, а не то я сделаю тебе ребёнка прямо здесь, не вынимая из саркофага!

Эмпатка рассмеялась, будто пьяная, лёгким искристым смехом, похожим на пузырьки шампанского.

— Да кто же против? — её румяные щёки, горящие глаза и шальная улыбка пьянили не хуже магического дара.

«Держись, Трай! У неё сейчас эйфория, потом схлынет и будет жалеть».

Но эмпатка продолжила:

— Я всецело «за», но давай сначала твои проблемы всё же решим, а потом уже детей делать будем. А то я видела, как ты беременную жену с поля боя убрал. Не хотелось бы снизить клановую совокупную мощь по неосмотрительности.

— А ты уже в клан собралась? — поддразнил я Ольгу.

— А что, не примешь? — чуть прищурившись, улыбнулась эмпатка.

— Я на идиота похож? — не стал я отпираться от такого подарка судьбы. — Ещё и дорожку красную постелю. Но в кровать ко мне из чувства долга прыгать не стоит.

— Поверь, у меня внутри сейчас такой ураган чувств и эмоций бушует, что любо-дорого взглянуть, но вот чувства долга и обязанности тебе там нет. Скорее уж, уважение, шаткое доверие и чисто женский интерес.

Эмпатка, наконец, полностью выбралась из саркофага, при этом демонстративно эротично виляя бёдрами. Вся она стала более гибкой и пластичной. Если раньше Хельга пыталась слиться с окружением, то теперь Ольга распространяла вокруг себя самый настоящий эротизм и женственность.

Чтобы отвлечься, я прикинул, во сколько мне обойдётся приобретение эмпата такой силы. Так как Ольга официально относилась к роду Бизоненсов, то те захотят кругленькую сумму. Правда, у меня была припасена огромная куча грязи на предыдущего главу рода, которая легко может стоить откупной для Ольги.

— Это не твоя проблема, — вставила ремарку эмпатка, возвращая мне плащ. Она уже успела одеться. — При нынешних возможностях документ об эмансипации я подпишу легко, заодно и фамилию сменю на родную.

Я уже говорил, что Ольга — удивительно полезная в хозяйстве женщина?

Ольга заржала, видимо, вновь уловив направленность мои эмоций:

— Да-да! Ещё какая! Такая корова нужна самому!

На мою вздёрнутую бровь, та только отмахнулась:

— Не обращай внимания. Был в моём мире вид иллюзий для детей, там фраза такая была.

* * *

Когда мы вернулись, среди женщин из инкубатория и правда уже было относительное спокойствие. Света чуть подсобила, и женщины отсыпались после эмоционально тяжелого дня.

Посмотрев на Ольгу, Света подвисла на пару секунд, а затем натурально уронила челюсть.

— Да ла-а-адно! — это и всё, что она смогла произнести.

Но Света на то и лекарка, что быстро пришла в себя.

— Этот вопрос потом обсудим, а пока на повестке дня несчастные из инкубатория. Мы тут с Милицей и Агафьей кое-что подумали. Женщин нужно будет собрать в одном месте, как в реабилитационном центре. Чтобы с ними поработали менталисты и ментаторы, как с нашими после бойни в Малых Трясинках. То же самое и с детьми. Если здесь такие порядки были, то в приютах и подавно. Там тоже всё менять придётся на корню. — Света перевела дух и, наконец, сообщила то, что хотела с самого начала. — Ты не будешь против, если я останусь в этом участвовать? Агафья хочет ещё Теней привлечь для нашей поддержки. Здесь безопасно будет. Просто не хочется всё на самотёк пускать.

Я задумался. Обстановка здесь всё же была ещё нестабильной. Оставлять молодую невесту хоть и с поддержкой Агафьи и Теней не хотелось. А Теней и вовсе здесь быть не должно. Вся конспирация пойдёт прахом.

«Им ничего не будет, — подал голос ковчег. — С момента инициации у тебя магии Рассвета она перестала быть для них вредной. Они кровно связаны с тобой, то есть принадлежат к роду».

«Более того, твоим женщинам желательно больше времени проводить здесь, — включился в диалог защитник моих невест Йорд. — Им это будет полезно. Светлану и Тэймэй я смогу перенести в Хмарёво при возникновении любого намёка на опасность. Остальных, по необходимости смогу прикрыть, пока Райо не уведёт».

«А как быть с эргами и кровниками? Я не стану оставлять женщин без защиты».

«Все, кто давали кровную присягу лично тебе в безопасности. Остальным лучше не рисковать».

«А жизнь-то налаживается», — подумалось мне. Вслух же я ответил невесте:

— Хорошо, но с вами будет сотня охраны из комаров.

Света взвизгнула и повисла у меня на шее.

— Спасибо! Ты самый лучший! Я тебя обожаю! Только придётся академический отпуск оформить в академии.

— Не придётся, — решил я просветить Свету в некоторые особенности течения времени в разных мирах. — Год здесь равняется дню дома.

— О-о-о! — только и протянула лекарка, оценив перспективы такой разницы. — Это же сколько всего можно успеть!

Огонь азарта, разгорающийся во взгляде невесты, мне очень не понравился.

* * *

«Паук, готовимся к экспедиции, — обратился я к самому опытному полевому командиру среди комаров. — Мир условно дружественный. Создаём с нуля запасной плацдарм. Ориентировочное количество группы — около сотни человек».

«Ослаблять защиту фортов после такого прорыва не самая хорошая идея. Вдруг нападение повторится? Такое ослабление может дорого нам обойтись. К тому же охоту на нас никто не отменял».

На моей памяти Паук весьма редко мне возражал. Здесь я, видимо, совсем вышел за рамки разумности.

«С охотой я разберусь, как только вернусь. А повторения нападения можете не бояться. Угроза устранена, — успокоил я командира. — Ах да, удалось вернуть Агафью».

На той стороне связи молчали, переваривая новости.

«Михаил Юрьевич, у меня двоякое чувство. С одной стороны, облегчение, что часть проблем разрешилась, а с другой — полная беспомощность. Мы вас защищать должны, а выходит, что вы нас».

Эти скупые мужские слова скрывали под собой очень большой пласт мыслей и эмоций старого вояки.

«Вы нас защищали. На свадьбе. Сколько раз каждый из комаров погиб за это вечер? То-то же! К тому же, наша клятва обоюдна. Мы до смерти и даже после будем защищать друг друга. Начинайте формировать отряд. Придётся работать под прикрытием и защищать наших неугомонных женщин. Здесь Света и Агафья останутся вершить великие дела. Баронесса ещё планирует своих Теней подтянуть, но мне эта идея не очень нравится. Хотелось бы сохранить секретность новой опорной базы. И главное, для экспедиции подходят лишь кровники, лично дававшие мне клятву».

«Нужны дополнительные вводные, — наконец, настроился на деловой лад Паук. — Сроки сбора, временное соотношение, наличие магии, уровень развития местного населения, способ перехода…»

«Если скажу, что первую партию готов буду принять через десять минут, справитесь?»

«Комары — да, снабжение и оснащение — нет».

«На первое время едой и кровом я обеспечу».

«А мы подлечить людей сможем? Не навредит?» — на всякий случай уточнил сперва у ковчега, прежде чем давать напрасные обещания.

«Нет! Твоя магия твоим людям не враг», — последовал простой ответ.

«Паук, подлечить на месте тоже смогу!» — дополнил я вводные.

Подумалось, что идеальным местом для опорной базы станут Каролийские горы, а именно, моя башня с библиотекой крови. Та и оборону почти любую выдержит, и вокруг неё легче будет обустраиваться.

«Что по остальным вводным?»

«Временная синхронизация: один день у вас равен одному году здесь. Уровень развития — Средневековье с использованием техномагических артефактов исчезнувшей империи. Магия — дуальная, как у наших нападавших и антагонистичная ей. Для связанных со мной кровью неопасная. Прикрытие — моя личная гвардия. Здесь я нынче магистр Орденов Рассвета и Заката, Трай. Местным камуфляжем обеспечу».

«Принято. Сообщу по факту готовности группы», — завершил связь Паук.

Что же, а мне ещё предстояло кое-что решить с Обителью.

* * *

Паук, хоть и был старым разведчиком, а всё не мог перестать удивляться. Их граф успевал вытворять столько, что поневоле кровники не поспевали за ним. Но, как человек военный, приказы Паук привык выполнять. А потому, вынув из кармана хронограф и поставив на нём отсечку на десяти минутах, командир рванул давать звуковой сигнал для экстренного сбора на плацу.

Времени было не просто мало, а абсолютно недостаточно, чтобы возобновить обороноспособность на объекте и успеть собрать экспедиционный отряд. С такой-то временной синхронизацией…

Но прежде, чем Паук успел протрубить сигнал, бойцы сами начали стекаться на плац. Все более-менее способные сражаться кровники, дававшие личную присягу Михаилу, бегом и прихрамывая появлялись во внутреннем дворе форта с тактическими рюкзаками.

Вои же только крутили головами, не понимая, что происходит. Паук быстро сообразил отправить их на замену кровникам, дабы не останавливать работы по сбору тел, переноске раненных и наведению порядка после боя. Стоящий под стенами форта имперский лагерь спокойствия не добавлял.

Но насколько знал Паук, внимание вышестоящих лиц отправилась отвлекать Кирана Юрьевна, полностью взяв на себя представительские функции в отсутствии брата.

— Бегом! Бегом! Бегом! Стройся! — слышались приказы командиров малых тактических групп.

Спустя пять минут перед Пауком стояло уже больше полусотни комаров разной степени помятости. Взгляды у них были уставшие, но решительные. Если граф сказал, что надо, они и после смерти готовы были встать в строй.

Маркус подошёл получать вводные. Поскольку его группа лично давала присягу Михаилу, ему и предстояло возглавить экспедиционный корпус на месте. Пока командиры общались, к бойцам, чуть запыхавшись, присоединился потрёпанный датчанин-менталист, один из новых вассалов графа.

— Извините, у меня ничего нет с собой, — развёл тот руки в извиняющемся жесте, поправляя сползающие на нос очки с треснутыми стёклами, — но Михаил Юрьевич сказал, что я очень нужен. И на месте всем обеспечит.

Маркус тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, что только гражданских ему не хватало, но спорить не стал. Шла последняя минута до назначенного времени, когда появились оборотни Полозовы Николай и Мира.

— Я тоже с вами, — бледный Николай опирался на плечо младшей сестры, едва держась на ногах. Им битва далась непросто. Оба погибали несколько раз, но, оживая, снова шли в бой. Среди кровников они заслужили уважение за проявленную храбрость. — Приказ.

Маркус только покачала головой и дал знак сделать носилки. Михаил всегда знал, что делал. Нужен едва живой пластун? Значит, заберут.

Едва Николая уложили на носилки, как сработала временная отсечка хронометра. Время вышло. Сотню не набрали, но семь с половиной десятков смогли.

Глава 21

Пока Паук в срочном порядке организовывал десант на условно дружественную территорию, у меня ещё было несколько дел, решить которые никто другой не смог бы. Первое из них заключалось в посещение Обители крови. Предупредив своих женщин и Райо, где нахожусь, я отправился заниматься некогда самым любимым делом.

При всей своей неусидчивой заднице, находящей приключения в самых заурядных ситуациях, я любил тишину библиотек и спокойствие лабораторий.

Сейчас же мне самому предстояло стать библиотекой и систематизировать некоторые свои знания для восполнения пробелов в процессе обучения в Цитадели. Причём большинство моих изысканий должны были касаться не столько знаний, сколько традиций, методов обучения и моральных императивов, которые прививались нам. Без наставников корвусам очень легко было свернуть не на тот путь и оказаться в рядах отступников.

Я задумался. Конечно, личный опыт — это прекрасно. Но твёрдую руку над разновозрастными раздолбаями никто не отменял. А что если…

Не все маги крови оставались в Обители до конца дней своих. Многие уходили, достигнув потолка возможностей. Опять же, некоторые развивали собственную узкую специализацию и достигали в ней вершин. Общий уровень им был не интересен, если их личный дар позволял жить безбедно и безопасно до конца условно бесконечной жизни. Артефакторы, зельевары, проклинатели, целители… Существовало великое множество даров Матери Великой Крови и не меньшее количество носителей их, покинувших Обитель давным-давно.

А что если? Я поднялся на вершину Башни и посмотрел на таблички двенадцати возвысившихся магов… Кого-то из них уже не было в живых, в адекватности остальных я уже и не был уверен.

— Нет, вас я точно звать не стану.

Пальцы сами по себе прошлись по началу моего собственного имени, вырезанному в камне. Почему все были уверены, что я улечу? Или же все хотели, чтобы я не мозолил им глаза своей исключительностью?

Я прикоснулся к ковчегу, тот запульсировал силой в такт моему сердцу. Сейчас, когда магия текла во мне без ограничений, я будто даже дышал полной грудью, наслаждаясь каждым тактом биения крови и силы.

Я пустил себе кровь, формируя веретено. Заклинание самое простенькое, не предназначенное для атаки или защиты. Это был один из начальных вариантов накопителей знаний. Маг сплетал свои мысли в нить и наматывал их на веретено. Этому обучали ещё в Цитадели, а на этапе перехода в Башню переходили на создание макров.

Но для моих целей веретено сейчас подходило более чем. Я сплетал нить-приглашение для магов, когда-то покинувших Обитель. Обитель нуждалась в них, чтобы сердце её снова сделало удар, а коридоры-артерии вновь наполнились потоками молодых корвусов.

Все мы, когда-то обучавшиеся в Обители, отдавали капли своей крови на входе. Образцов-адресатов было предостаточно. И я множил веретено, вплетая в него призыв помочь возродить родную Обитель.

Как когда-то я призвал эргов на помощь собственной кровью, так и сейчас я призывал братьев и сестёр, живших до меня и после. Братство крови нерушимо, кто бы и что бы не думал по этому поводу.

Образцы крови из входного артефакта зависли вокруг меня, словно личная библиотека крови. Кончики тысяч веретён окроплялись кровью адресата и отправлялись передавать моё приглашение:

«Обитель нуждается в вас, как вы когда-то нуждались в ней!»

* * *

Пока Михаил решил пропасть ненадолго, Киране пришлось взять на себя роль радушной хозяйки. Гостей нужно было разместить, успокоить и подлечить по возможности, а также сформировать ударный кулак эргов на случай помощи брату.

Почему-то она была уверена, что Миша явно не отсыпаться отправился. Причиной тому была пропажа Агафьи. Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы сопоставить факты. А уж когда оказалось, что пропала ещё и Хельга, Кирана начала бить тревогу. Обычно датчанка не отходила ни на шаг от Асты, воспитанницы брата и Лавинии Вулкановой. Следовательно, забрать её могли только против воли. А зная принципиальность брата в вопросе кровных клятв, тот, судя по всему, отправился в одиночку вызволять женщин. Подтвердили её опасения Тильда с Эоном, каким-то невообразимым способом умудрившиеся отправиться на зов брата, помочь ему и вернуться обратно за считанные минуты.

Подруга Михаила объяснила всё разницей во времени, и для Кираны фраза Михаила об отсутствии в сутки, может, чуть дольше заиграла новыми красками. Это же год-полтора в чужом мире в одиночку воевать.

Затем жена брата вместе с Тильдой и вовсе отправились в какое-то убежище к Комаро, но вскоре вернулась. Райо только успевал мотаться туда-сюда, выполняя поручения брата. Киране же было слегка не по себе от того, что она была не в курсе событий. Она надеялась на большее доверие от брата, но затем всё же собралась и задавила любые негативные эмоции внутри. Немало поспособствовал этому Ксандр.

Заметив, что Кирана мрачнее тучи, охотник верно понял направление её мыслей и пресёк их на корню:

— Скажи, ты в одиночном бою много болтаешь?

Сперва она не поняла, к чему вопрос, но спустя минуту все шестерёнки в возмущённом женском мозге встали на место, и ей стало даже стыдно.

— Я не знаю всей ситуации, но твой брат привык делать, а не говорить. Когда ему нужна помощь, он чётко отдаёт приказы, не размениваясь на пустой трёп, ведь он может стоить кому-то жизней. Более того, судя по его стилю боя, он привык воевать именно в одиночку, чтобы не рисковать никем из близких. Он не обижает тебя недоверием, он действует соразмерно ситуации. Тебе же необходимо обеспечить ему порядок в тылу. Как только у него появится время на предметный разговор, он с тобой свяжется.

Кирана пару раз глубоко вдохнула и выдохнула, упираясь лбом в плечо Ксандру и успокаиваясь.

— Спасибо.

Охотник её осторожно приобнял, однако же ничего лишнего себе не позволял.

— Выше нос, утро вечера мудренее. Нужно только пережить этот вечер.

И они его переживали, крутясь, как белки в колесе. Провожая Мангустова с его невестами, Кирану окликнули, приглашая в императорский шатёр на вежливую беседу.

«Как же, беседу. Допрос это будет», — нахмурилась охотница и с гордо поднятой головой отправилась за пределы форта, где был разбит имперский палаточный городок. Рядом с ней шёл Ксандр, всегда умудряясь оказать молчаливую поддержку.

В шатёр они вошли вместе, хоть стража на входе и попыталась остановить Ксандра.

* * *

Пётр Алексеевич хмуро разглядывал вошедшую пару. И в одиночку княгиня Виноградова была тем ещё орешком, а уж в паре с Искандером Кёпеклери разговор предстоял не из лёгких. Андрей в какой-то мере склонил чашу весов императора в сторону невмешательства, но Петру Алексеевичу нужны были ещё некоторые недостающие факты, чтобы окончательно смириться с подобным положением дел.

— Ваше Императорское Величество, — поприветствовали вошедшие императора.

— Доброго здравия, княгиня, шехзаде, — отступил от протокола приветствия Пётр Алексеевич, у которого язык не повернулся пожелать «доброго вечера». Не после такой бойни. — Присаживайтесь. Хотел бы обсудить с вами ситуацию. С Михаилом Юрьевичем мы уже разговаривали, да и сын весьма однозначно высказался по ситуации, но… полной картины составить так и не удалось.

— Ваше Императорское Величество, — Кирана криво улыбнулась одной половиной лица, — мы все обладаем лишь фрагментами картины событий, в которых сами принимали участие. На поле боя была самая настоящая вакханалия смерти. Маги смерти в прямом смысле слова высохли, про лекарей и магов жизни я и подавно промолчу. Поэтому я сейчас, как Вы, пытаюсь воссоздать картину событий. Я согласна ответить на ваши вопросы, но и вы меня тогда будьте добры, просветите по некоторым вопросам.

— Что ж, вполне уместное в данном случае информационное сотрудничество, — кивнул император. — Тогда я задам несколько своих вопросов, а затем вы свои. Согласны?

Кирана кивнула, но на спинку кресла не откинулась, держа спину прямо.

— Меня интересует были ли, кроме захватчиков, на поле боя твари изнанки? Показания расходятся, а мне бы хотелось понимать степень опасности этих вооружённых формирований. Если они могут подчинять себе тварей изнанки, я должен об этом знать.

— Здесь мой ответ однозначен, — ответила княгиня Виноградова, — так называемые «твари» были с нашей стороны, — ока указала подбородком в сторону Искандера Кёпеклери, — вот сидит одна из них. Когда случился прорыв, все, кто имели вторую ипостась, более устойчивую к физическому урону, обернулись. Размеры шехзаде Искандера на свадьбе у Белухиных Вы и сами видели, немудрено спутать с тварью изнанки, согласитесь.

— Мне сказали, что у вас есть отряд оборотней, — решил повернуть разговор в интересующую его тему император.

— Кого у нас только не оказалось, — кивнула Кирана. — Я думаю, не открою вам великий секрет, что наш дед, барон Комарин, собирал уникумов среди простолюдинов без покровителя. Местность без доступа к божественной магии вызывала некоторые сложности при формировании дружины. Территории у нас сами знаете какие для защиты, поэтому брат продолжил начинание деда и планомерно искал оборотней. Так у нас собрался небольшой отряд двуипостасных. Те же Полозовы и вовсе вошли вассалами к брату.

— Численность?

— Что-то около четырёх десятков, — не стала уворачиваться от ответа Кирана, — но это на два форта. Здесь по счастливой случайности собрались все для обеспечения безопасности по случаю свадьбы главы рода.

Император кивнул. После родовой войны с Крысиными Пётр Алексеевич не поленился поднять все материалы дела и ознакомиться с деяниями Комариных. Там же были и сводки по политике формирования гвардии рода. Дорогостоящей, стоило признаться, политике, но весьма эффективной, если о прорывах на их землях практически ничего не было известно. Четыре десятка оборотней на четыре тысячи квадратных километров — это пшик, не заметишь. Но собранные в одном месте они действительно могли вызвать подобный эффект. Горячку боя тоже никто не отменял.

— Второй вопрос касается личных дел рода, но я обязан его задать после разговора с сыном.

— Задавайте, но не обещаю, что отвечу.

— Сын сказал, что пришлая магия агрессивна, словно хищник или паразит. Кроме того, она ищет любые пути для распространения.

— По моим ощущениям, так и есть, — кивнула княгиня Виноградова и невольно вздрогнула. — Я думала, меня в прямом смысле слова на изнанку вывернет под её воздействием. Чем сильнее магия, тем сложнее переносились удары. Это уже мы потом выяснили.

— Кто у вас пропал? — задал скользкий вопрос Пётр Алексеевич, чтобы оценить «аппетиты» вторженцев.

Кирана молчала с минуту, но ответила:

— Я надеюсь, эта информация не уйдёт дальше Вас. — Дождавшись кивка императора, она продолжила: — Пропала баронесса Агафья Комарина и датская подданная Хельга Бизоненс.

Император нахмурился. У него в голове не укладывалась связь между этими столь разными по возрасту, опыту и силе женщинами. Потому он высказал свои недоумения вслух.

— Вот здесь мы сами удивлены выбором не меньше вас, — развела руками Кирана. — Сошлись на предположении, что эти две особы оказали наименьшее сопротивление. Баронесса была без сознания последний месяц, а Хельга, в принципе, тщедушна и слаба здоровьем. Мы же отбивались, как могли, и даже супруга брата успела снести несколько голов мечом.

— Кирана Юрьевна, а где ваш брат? — задал последний вопрос император. Что-то царапалось у него на подкорке, но он никак не мог ухватить мысль.

— Он мне не отчитывается, но, зная его, скорее всего, носится по территории и решает неотложные вопросы, — ушла от ответа на вопрос Кирана и тут же задала свой: — Ваше Императорское Величество, вы останетесь на прощание?

— Не думаю. Всё же это внутреннее дело рода. По части Министерства обороны останется Данила Андреевич.

Беседа продолжилась, но теперь уже Кирана задавала свои вопросы, а император честно отвечал выкладками от магов смерти и лекарей. Разговор занял без малого полчаса, но оба собеседника остались довольны ответами друг друга.

— Кирана Юрьевна, хочу, чтоб вы передали брату, — Пётр Алексеевич специально оставил этот акцент напоследок, — несмотря на отзыв вассальной клятвы, что бы ни случилось, и мои дети, и я будем добрыми друзьями рода Комариных и Виноградовых.

— Я обязательно передам, — кивнула серьёзно княгиня. — Надеюсь, больше не наступит тот день, когда нам придётся сомневаться в слове, данном императорской кровью.

Пётр Алексеевич нахмурился.

«Вот дрянная девка, одной фразой чуть ли не в дерьмо окунула, — подумал император, с разочарованием понимая, что женская злопамятность куда хуже мужского гнева. Если Комарин сделал вид, что ситуация исчерпана отзывом вассальной клятвы, то его сестра прямо намекнула на Машкины промахи и язык без костей. — В следующий раз нужно быть более осмотрительным в формулировках и упоминать только сыновей и себя, а ещё лучше Андрея и себя».

* * *

Пока же «письма» доставлялись, я занялся ещё одним немаловажным делом. Необходимо было посмотреть, что происходит на границе с Великой пустыней. О том, что там неспокойно, я узнал из воспоминаний Альба. И как бы мне не хотелось остаться в стороне от происходящего, но местные полубоги покинули здешний мир с моей помощью, а значит, совсем оставить без внимания проблемы Пустыни я не мог. Хотя бы ещё и потому, что от Обители до Пустыни было рукой подать. Каролийский хребет, конечно, служил естественной защитой от местных тварей, но большинство катастроф начинались с самонадеянности.

На границу я перешёл проколом, впервые задумавшись, что подобные возможности, скорее всего, унаследованы от Райо, хоть и в несколько изменённой форме. Без них мне бы пришлось туго. Экономия времени получалась колоссальная. А уж какие перспективы это открывало в тактическом плане…

Переноситься сразу в Пустыню не стал. Ковчег меня заверил, что мне там безопасно, но я хотел сперва осмотреться.

Прокол выходил между двух скал, издревле считавшихся воротами в земли песков. Одна скала напоминала разъярённую кобру с раскрытым капюшоном, а вторая — стоящего на задних лапах дракона с распахнутыми крыльями. Вот только опознать в скалах скульптуры после тысячелетий разрушения под ветрами и песками было практически невозможно. Да и сами размеры впечатляли, скорее заставляя верить в естественную эрозию скал, чем в подобные технические возможности давно погибшей цивилизации аспидов.

Я рассматривал стену песка высотой чуть ниже пиков Каролийского хребта и тихо присвистнул. Перелететь её было нереально, но меня отчего-то манил именно песок. Он будто нашептывал мне:

«Будь как дома… Мы заждались… Слишком давно… Срок истекает… Поторопись».

М-да… Я тряхнул головой, сбрасывая наваждение. Даже на всякий случай проверил даром крови и Рассветом на наличие живых существ поблизости. Но никого не было. Со мной действительно разговаривали то ли ветер, то ли пески, то ли пустыня.

В ипостаси эрга я поднялся в воздух, пытаясь лететь более-менее ровно, но, как верно заметил Райо, это тело обрело крылья вопреки законам эволюции. Менять ипостась на человеческую было опасно хотя бы потому, что скорость, с которой ветер поднимал песок в стену, с лёгкостью могла рассечь кожу. Потому, собравшись с силами, я поднимался всё выше, желая разведать, что же там за стеной.

План мой увенчался неудачей. Я поднимался всё выше и выше, но вал песка закрывал горизонт. Над пустыней закручивался огромный песчаный ураган. Пока ещё скорость движения масс песка была не очень быстрой, но этого уже было достаточно, чтобы полностью скрыть всё происходящее в Великой Пустыне.

«Да что у вас там случилось?» — задавался я вопросом. Не раз и не два я попадал в песчаные бури вместе с пустынниками, но они длились недолго и не занимали таких территорий, проходя волной из центра к границам пустыни, словно круги по воде от брошенного камня.

Я раскинул поиск по крови на максимальную дальность. Сигнатур не было вообще. Пески и раньше норовили перебить чужую магию, но чтоб вот так. Я в недоумении кружил вдоль песчаной стены в поисках просвета, но его не было. Тело начало уставать, требуя возвращаться на грешную землю и дать крыльям отдых. Спускаясь, я просканировал далёкую землю и с удивлением обнаружил в глубине пустыни живые точки. Люди были, но ушли глубоко под землю, спасаясь от урагана.

Сделав себе зарубку в памяти отправить сюда кого-то из кровников для наблюдения, я вернулся к себе в башню. Необходимо было готовить плацдарм для своих людей и ввести в курс дела сестру. За всеми перипетиями я даже не сообщил ей последние новости. Нужно было исправляться.

* * *

Кречет негодовал. Он почувствовал, как древнее родовое проклятие, созданное несколькими богами, вдруг просто испарилось. Душа, сотни тысяч лет обречённая страдать за свою наглость, выскользнула из цепких когтей Кречета. Как же так⁈

Кто посмел? Кто-то из местных объединился за его спиной? Нет, не могли. Там не меньше дюжины богов нужно было. Но тогда кто? Рванув вслед за лопнувшей нитью, соединявшей проклятую душу и его, Кречет успел увидеть лишь дюжину фигур в серебристых балахонах. Причём, одна из них показала ему на прощание средний палец перед исчезновением, чем вызвала бурю ярости. Но ничего, он успел кое-что почувствовать. След…тончайший след, ведущий от нахалки к кому-то из местных богов. Он найдёт к кому и заставит чужаков расплатиться за свою наглость. Или он не Кречет, величайший из местных богов.

Глава 22

С сестрой мы разговаривали долго. Она рассказывала о ситуации в Хмарёво и беседе с императором, я же о своих похождениях в родном мире. Узнав, что врагов опасаться более не стоит, Кирана обрадовалась, но после информации об инициации во мне вражеской магии сильно призадумалась.

— Ты стал разносчиком?

— Нет. Скорее, наоборот, своей инициацией даровал иммунитет тем, кто смешивал свою кровь с моей. Эргам здесь всё так же опасно, как и большинству воев, кровников.

— Когда Паук сообщил, что ты экстренно снимаешь сотню кровников с защиты форта, мне пришлось идти на переговоры с эргами и просить их заняться патрулированием границ. А если уж быть совсем честной, то стукнуть тебя хотелось неимоверно. На нас охота в самом разгаре, а ты им щели размером с кулак в обороне организовываешь.

— Так наоборот же, здесь можно на время Тэймэй обезопасить от происков врагов, пока я с ними разберусь.

— А ты не подумал, что тебя могут убить и она с сыном навсегда останется в другом мире? Что тогда?

— Есть ещё Райо, — возразил я, но всё же мысленно признал её правоту.

— Нет Райо, и что дальше? Род Комариных обезглавлен. Граф погиб, его жена и ребёнок пропали без вести.

— Комаро вытянет, я думаю.

— Ну да, боги же они такие, у всех на побегушках по первому свисту, — сарказма в этих словах было с избытком.

— Ты сейчас переживаешь, что они с Виноградом тебя в два раза больше рожать заставят? — попытался я пошутить, но тут же получил по связи такую волну негодования, что уже пожалел о своём чувстве юмора.

— Дурак ты! — рыкнула сестра. — Тебе эта твоя магия совсем мозги выжгла? У меня родных и близких людей по пальцам можно пересчитать, и половина из них сейчас в незнакомом мире, куда проходов что-то не нашли. Ты, Агафья, Света… У меня здесь родители остались, Ксандр да Тэймэй с нерождённым племянником. Последних ты собрался туда же засунуть.

— Так временно же, — попытался я сгладить углы. — Да и защитник от Мангустова оказался весьма функциональным. Вернёт домой по первому требованию.

Сестра молчала, я же чувствовал печаль, горечь и невысказанные беспокойства.

— Твоими стараниями я обрела семью. Сегодня мне наглядно продемонстрировали, как легко её можно потерять. Уж прости, но мне не понравилось.

— Ты меня не потеряешь, — попытался успокоить я сестру. — Я, наконец, вернул свою полную силу, и теперь многие вопросы будут решаться гораздо проще. И да, мне можно будет посещать изнанки, но периодически нужно будет отлучаться на случай серьёзных прорывов. Уничтожение малых пантеонов бесследно не проходит. Пришлось взять на себя ответственность по защите местного населения.

— М-да, не мелочишься ты, братец! Комаров снял с защиты родной земли и отправил на защиту чужих людей.

— Вот здесь ты не права. Обороной местных будут заниматься остатки наших врагов. Я же буду изредка подключаться в особо опасные моменты, страховать их. Комары же идут оборудовать резервный плацдарм для отступления. Есть у меня предчувствие, что он может нам понадобиться.

Ответом снова была тишина, но на этот раз настороженная.

— Нам предстоит война с местными богами?

— Война или нет, но Инари я обещал лишить не только хвостов, но и головы. Не думаю, что остальные боги спустят мне с рук этот момент. Хоть я и постараюсь сделать всё тихо.

— И теперь ты собираешься всех своих людей экстренно эвакуировать туда, где нога наших богов не ступала?

— Нет. Это резервный вариант. Не более. К тому же это мой мир, как и Восьмиречье — твой. Я не могу оставить его на произвол после того, как уничтожил угрозу для нас и разрушил всю систему безопасности. И да, я здесь создал случайно устройство переноса и хранения генетических и ментальных баз данных нулевого носителя рода. Теперь я — основатель рода в этом мире и глава в нашем.

— Миш… Ты ведь воспитывался в родном мире, не как я… Как тот мир может быть для тебя родным? — сестра была в недоумении.

Я подумал, да и кратко пересказал ей историю моего пленения и смерти в родном мире, помощь Комаро и перерождение в теле Михаила.

— И прежде, чем ты себе напридумываешь что-то, я замечу, что для меня ты как была сестрой по духу, так и осталась. Я тебя уважаю и люблю братской любовью. И кровная связь между нами работает как надо. Да и старый барон Комарин признал, что моя душа в теле Михаила его устраивает абсолютно, ведь кровная линия не прервётся.

— Кто в курсе ситуации? — устало уточнила сестра. — Это же на тебя охоту открыть могут, если информация не в те руки попадёт. Ты ещё и поэтому базу готовишь.

— Агафья, Райо и, скорее всего, Ольга.

— Какая Ольга?

— Хельга Бизоненс. В её теле жила под блокиратором магии древняя душа Отступницы. Когда святоши прорвались в лазарет, Хельга пожертвовала своей личностью и ушла в тень, отдавая бразды правления даром Ольге Бероевой. Ольга и уничтожила святош, приказав им убивать друг друга. Позже она пообщалась с нашим маленьким оракулом и нырнула за мной в портал на свой страх и риск. Эмпатка она неимоверной силы. И знает старые методы алхимического развития и укрепления тела. Мы этим ещё займёмся, когда вернёмся. У меня остались наработки нашей матери. Так что наши дети будут воспитываться и тренироваться совершенно не так, как все остальные дети в империи.

— Отлично! У тебя в любовницах ходит сумасшедшая магичка, которой до сих пор детей пугают. Сутки ведь ещё со свадьбы не прошли… — растерянно пробормотала сестра, кажется, больше проникнувшись женской солидарностью, чем описанными перспективами.

— Нет. Не любовница. Статус её мы определим позже после окончания всех военных действий. Если подружится со Светой и Тэймэй, то, возможно, и жена, а нет, то войдёт в клан как самостоятельная единица и вассал. Но терять такую силищу я не намерен, как и отдавать кому-то.

— Ты всегда рассматриваешь людей как ресурс? — в голосе сестры слышались горечь и брезгливость. — Мы все лишь средства для достижения твоих целей?

Я задумался перед ответом. С одной стороны, она устала. Был кровопролитный бой, выматывающие переговоры с императором и ещё много чего, а с другой стороны, сестра — глава рода, её голова и суждения должны быть ясными от предрассудков и предсказуемых реакций, если она не хотела, чтобы ею начали управлять. Поэтому я решил быть жёстким, но честным.

— Я всегда рассматриваю людей с точки зрения принесения пользы в разрезе выживаемости всего рода и клана. Маг смерти, маг жизни, лекарь, менталист, эмпат, Тень, оборотни, управленцы, эрги… Я связан со всеми кровными клятвами. За эти, как ты называешь «ресурсы», я пролью кровь и в одиночку встану против целой армии. Если в твоей голове сейчас рушатся иллюзорные замки благородства, то это очень хорошо. Я — военный вождь, что по сути своей убийца. И моя основная задача, чтобы в перспективе погибли все, кто попробует нас убить. И если для снижения наших потерь я использую все доступные ресурсы, то пусть я буду чудовищем в твоих глазах, но хоронить своих людей не буду. Пусть враги хоронят своих.

Кирана снова замолчала после отповеди. Да, я был резок, но в нынешней ситуации идеализм был излишним. Перед нами стояла задача выжить.

— И да, помнишь аколарию, которая вас усыпила стараниями Эквадо Тортугаса? Она тоже вскоре станет частью нашего клана. Когда обретёт тело. Статус контессы Исабель Леон-Марино так же пока не определён. Но в жёнах и любовницах она не окажется. Ей нужно будет подыскать достойного и лояльного нам супруга. И я продолжу собирать уникальных магов с мира по нитке, переманивать, решать их проблемы, вытаскивать их из задницы, чтобы служили они не за деньги, а на совесть. Ты, дорогая моя сестра, забываешь, что все люди, оказавшиеся в кровной связке со мной, получили от того немалые выгоды и потому готовы идти за мной и в огонь, и в воду по первом зову. Тебе стоит задуматься, как ты планируешь управлять родом. Тебе не раз и не два придётся принимать непопулярные решения, но твои люди должны тебе верить безоговорочно.

— Спасибо за откровенность, — выдавила из себя Кирана. — Когда вас ждать домой?

— Скоро, очень скоро. Но Света и Агафья останутся здесь, помогать женщинам из инкубаториев, мне же нужно будет вернуться и проредить стан наших врагов.

* * *

Прокол я открывал от собственной башни на плац форта в Хмарево. К тому моменту я успел подготовить для Агафьи макры с воспоминаниями об обучении, чтобы ей было немного легче. Кроме того, я предупредил вампиршу, что кинул клич среди магов крови, ранее обучавшихся в Обители, чтобы они вернулись и на время помогли в восстановлении профильного учебного заведения и в поисках новых обладателей дара крови.

Я ожидал, что Агафья расстроится, ведь я предлагал ей место управляющей в Обители, но она меня удивила.

— Хвала Клещу, Комару и Матери Великой Крови, ты снял с меня эти обязанности, — воскликнула вампирша с облегчением. — Учиться я буду с удовольствием, но следить за детским садом, увольте. Я перебью их нахрен! Тебя-то не убила только из-за клятвы. Да и отлучаться я всё же хочу в наш мир. Сидеть безвылазно здесь меня не прельщает. Я вышла из возраста прилежной ученицы.

Что ж, если баронесса осталась довольна таким поворотом, то я тем более.

Я ожидал первые ответы спустя три дня после отправки. Веретено — конструкт надёжный и живучий, как черепаха, но такой же медлительный в перемещении, по сравнению с остальными информационными носителями. Та же моя кровная связь была чем-то невероятным. Когда я перешёл в Башню Крови мы экспериментировали с другими магами и выявили весьма интересную особенность. Связь практически не имеет временных потерь. То есть, общаясь с собеседником в другом мире с другим течением времени, мы прекрасно друг друга слышали без замедлений или ускорений с какой-либо стороны, что было немыслимо, с точки зрение законов времени и передачи информации.

Тогда мы пришли к выводу, что скоростью передачи информации через связь была скорость тока крови у собеседников, примерно одинаковая у всех людей. Но признаюсь, что иного объяснения феномену мы не смогли придумать. Потому я остался при мнении: «Работает? И хорошо! А как? Это уже вопросы к Матери Великой Крови».

Пока же комары выходили из прокола малыми тактическими группами с рюкзаками и занимали позиции с оружием на изготовку для контроля периметра. Когда последняя группа вышла с носилками, на которых лежал Полозов, и ковыляющим рядом Густавом Ильдером, я схлопнул прокол.

Выглядели они неважно. Большинство имели свежие раны разной степени тяжести, оборванную окровавленную одежду и упрямый решительный взгляд. Люди держались на последних морально-волевых усилиях, но чётко выполняли приказы Маркуса.

Увидев меня, многие слегка повеселели.

— Внимание, не рассредоточиваемся, — отдал я короткий приказ. — На расстоянии в ближайшие сто километров для нас нет ни единой опасности. Я контролирую периметр полностью. Поэтому строимся и будем лечиться. Вы мне нужны целые и невредимые. После обсудим задачи.

Бойцы послушно выстаивались десятками, не понимая, как и кто будет их лечить. Но приказ есть приказ.

«Ковчег, чем их сейчас подлечить лучше?»

«Обычным Исцелением. Их чуть меньше восьми десятков. Остальные конструкты рассчитаны на лечение большей численности личного состава. Не вижу смысла тратить такое количество благодати в пустую. До сотни существ Исцеление берёт легко».

«Делаем».

У моей груди возник шар розового света, похожий на тот, каким я отрастил язык Серву, но теперь конструкт имел меньшую цветовую насыщенность. Когда шар приобрёл размер капусты, то отделился и поднялся вверх над комарами. Бойцы с опаской смотрели на враждебную магию, которая ещё несколько часов назад доставила им столько проблем.

«Нам точно ничего не будет?» — на всякий случай переспросил Маркус.

«Почему не будет⁈ Будет! Лечить он вас будет! Не дёргайтесь!» — ответил я как можно более уверенно.

В этот момент шар лечебной магии рассыпался розовыми искрами разного размера, которые принялись впитываться в потрёпанных боем комаров. К Полозову полетела искра размером с абрикос, видимо, дела у того были хуже, чем он хотел показать.

Бойцы переглядывались, пытаясь рассмотреть на товарищах изменения. Спустя минуту на хмурых лицах стали появляться улыбки. Кто-то начал приседать и подпрыгивать, проверяя собственные кондиции.

— Сработало, хвала Комару! — послышались радостные голоса.

— Да тут не Комару, а графу говорить спасибо надо! — хмыкнул кто-то из задних рядов.

Николай Полозов тоже встал с носилок, с удивлением себя ощупывая. Дав ещё несколько минут комарам на выражение простой человеческой радости, я скомандовал:

— Временно располагаемся в башне. Сейчас — приём пищи, затем — получение разнарядки. За мной бегом марш!

* * *

Пока комары приводили себя в порядок в купальнях Тильды и ужинали малыми тактическими группами в столовой, используя диковинный артефакт империи аспидов, я беседовал с Маркусом, вассалами и командирами отрядов. Ко мне прибыло три отряда по двадцать комаров и пятнадцать магов поддержки.

— Мне нужно, чтобы вокруг башни появилось укрепление, не хуже нашего форта в Хмарёво. Красота меня не интересует, главное — функциональность. Источник воды здесь имеется, камня достаточно, поэтому пусть маги земли не стесняются в масштабах. Пусть хоть город каскадом выстроят, но после выполнения работ первой необходимости. К таким отношу навскидку оборудованные разведывательные и дозорные точки на горных пиках, несколько линий обороны, минимально необходимые хозяйственные постройки, а также корпус на тысячу-полторы человек.

— Казарменного типа? — уточнил Маркус.

— Нет. Не хотелось бы вас пугать, но там, возможно, будут проживать беременные и женщины с новорождёнными, которые годами находились в сексуальном рабстве. Они — задача Густава, нужно немного им подлечить психику. Там уже начала процесс эмпатка Ольга Бизоненс, но всё же это не сосем её специфика.

Густав кивнул, принимая свою задачу.

— Советую их сторониться первое время. Пока сами не пойдут на контакт, — продолжил я выдавать вводные. — У меня нет сомнений в моральных качествах моих людей, но, если вдруг… Сами знаете, я узнаю правду всегда.

Маркус и командиры серьёзно кинули.

— Ещё вам предстоит сопровождать баронессу Комарину, баронессу Подорожникову, Хельгу Бизоненс и местную магичку Милицу повсюду под видом моей личной гвардии. Местные комплекты формы для вас уже приготовлены. Легенда следующая, я — Трай, наследник местного главы религиозного культа Альба, Ирликийского Ангела. Я победил Кровавого в эпичной битве и теперь взял на себя заботу о простых людях и остатках разбитого религиозного воинства. Большая часть этого воинства лишилась своей магии моими стараниями, о чём они не в курсе, но одна десятая все ещё при силе для защиты мирного населения от прорывов изнанки. Таковых на одиннадцать провинций примерно четыре тысячи четыреста человек. То есть не больше четырёх с половиной сотен на провинцию. В конфликты с ними не вступать. В случае столкновений магия Рассвета на вас не должна подействовать, но лучше поберечься. В крайнем случае зовёте меня, и я обломаю кому-то рога и копыта.

— Да что ж мы сами морду им не начистим, что ли? — возмутился Маркус. — Мы чисто по-военному, без членовредительства. Но уж извините, к вам, как к няньке, бегать не будем.

Остальные командиры подтвердили молчаливыми кивками слова Маркуса.

— Боги с вами, поступайте как знаете.

Планёрка продолжалась ещё полчаса. В конце, когда вассалы и командиры малых тактических групп ушли, Маркус задал мне пару неудобных вопросов:

— Михаил Юрьевич, уж простите, но не могу не задать несколько вопросов для правильного понимания задачи и более эффективного её выполнения.

— Задавай, Маркус.

— Уничтожение армии, кратно превышающей разведывательный корпус, единолично делает вас по силе таким монстром, что наши местные боги могут тихо постоять в сторонке. Мы поэтому здесь строим город? Для вероятной эвакуации?

— Честно говоря, изначально предполагал это место, как безопасную базу для женщин рода на период охоты на нас, но твои аргументы тоже имеют место быть, — не стал я отпираться. — В случае форс-мажора я хотел бы сохранить всех своих людей и обеспечить им безопасную жизнь.

— А как же эрги? Они не покинут Хмарёво, — покачал головой Маркус.

— Знаю, а я не покину эргов. Но я предпочитаю иметь развязанные руки. Чтобы никто из врагов, в том числе и божественных, не сумел дотянуться до дорогих мне людей.

— Принято! — козырнул Маркус. — И спасибо за откровенность.

* * *

Тэймэй наблюдала за Кираной, которая ходила чернее грозовой тучи. Не нужно было обладать даром эмпатии, чтобы понять, что охотница не то зла, не то расстроена. Даже всегда лояльная к Ксандру девушка на этот раз не захотела с ним делиться переживаниями. Эрг предусмотрительно не стал давить, давая охотнице время созреть для разговора.

Словив на себе пару раз задумчивые взгляды, Тэймэй решила сама подойти к сестре мужа. В конце концов, иллюзионистка сегодня стала членом их семьи и носила под сердцем ребёнка Михаила. Пошлёт в пешее эротическое путешествие? Невелика проблема. Лучше попытаться, чем жалеть о не содеянном.

— На тебе лица нет, — Тэймэй подхватила Кирану под локоть и потянула в кабинет Михаила. Там им точно никто не посмел бы помешать. — Ты в битве была спокойней, чем сейчас. Что произошло?

Кирана дала себя увести и даже усадить на невысокий диванчик. Охотница собиралась с мыслями, но всё же решилась задать вопрос:

— Как ты лично относишься к тому, что мой брат вас всех использует? Вы мчите к нему по первому требованию, выполняя все его приказы беспрекословно. И… — Кирана запнулась и даже покраснела, но завершила фразу, — … и ты не одна! Ты, Света… Могут быть ещё и другие и, скорее всего, будут. Как вы это выдерживаете? Как делите мужчину? У вас нет ощущения, что вас используют?

Тэймэй не удержалась и расхохоталась до слёз, но достаточно быстро постаралась взять себя в руки.

— Ох, дорогая! Не к той ты с этим вопросом обратилась! — вытерла иллюзионистка слёзы в уголках глаз платком. — Я за него умереть готова. Он меня из такой дыры вытянул и выходил… А сколько раз жизнь спасал… Я в него влюбилась по уши и без его спроса ребёнка себе заделала, ничего не сообщив. А потом был переворот на Родине и предательство богини, которой я верила больше, чем себе. И он единственный, кто был рядом, ничего не требовал, давал выбор и оказывал помощь, даже тогда, когда я сама бы постыдилась попросить. Ну и что, что я не одна? Что б ты понимала, нас не две и даже не сто. Нас тысячи! Каждый человек или нечеловек, связанный с ним кровными обетами, есть в его душе и сердце. Ты можешь не поверить, в его системе ценностей мы все — его родные, и за нас он, не задумываясь, убьёт. Он и за тебя убивал. Он забирал своих людей из Рюгена, обычных бойцов. Он рванул за Агафьей в логово врага и вернул её к жизни. Он пошёл воевать один, лишь бы мы не попали под удар. Так какой смысл в ревности? Этого мужчины, этого воина и этого покровителя хватит на всех. И если он попросит, прикажет или даже шёпотом скажет, что мы должны сделать, мы в лепёшку расшибёмся, но сделаем. Ведь всё это не только ради него, но и ради нас. Ты думаешь, кровники бы умирали раз за разом в этой бойне, не верь они в него чуть ли не на уровне бога? Нет! Они в него верят даже больше, я в него верю больше, чем в богов, которым нет дела до людей. Они играют нами как пешками, а он — нет! Я не знаю, почему ты вдруг начала сомневаться в брате, но бросай это гиблое дело. Ты — его кровь и плоть, его единственный родной человек. Он отыскал тебя неимоверной ценой сквозь миры и изнанки. И женская солидарность здесь неуместна. Даже если у него гарем соберётся, я приму их в своё сердце, ведь больше, чем уверена, что гнилых людей там не будет. А уж то, что он для каждой из нас буквально сотворил чудо, не поддаётся сомнению. Не веришь мне, спроси у Светы при случае. Там история отношений не менее впечатляющая.

— Я в нём не сомневалась, — покачала головой раздавленная и уставшая Кирана. — Я просто никак не могу встроиться в местную модель общества с многожёнством. И да, ты права, мне было обидно за вас, ведь я примеряла ситуацию на себя.

Тэймэй обняла охотницу. Почему-то сейчас та показалась иллюзионистке маленькой потерянной девочкой, нуждающейся в утешении и нежности.

— Поэтому я говорила тебе всё, как есть. Нам невероятно повезло, что Михаил у нас есть. В отношениях с ним не было и не будет грязи. Но он не благородный рыцарь без страха и упрёка. Такие бессмысленно подыхают первыми и тянут за собой весь род. Он — опасный хищник, не показывающий силу. Он — вожак. Если ты не принимаешь эту модель для себя, то никто же и не заставляет тебя ею жить. Найдёшь, как волки, одного партнёра и на всю жизнь. Да ты и нашла уже, только довериться не решаешься. А он и не торопит. Ждёт, — совершенно непрозрачно намекнула Тэймэй на Ксандра, но была проигнорирована.

— Я смотрю, как Михаил женщин вокруг себя собирает, все для рода и клана полезные, и понимаю, что мне как главе рода нужно так же, а я не могу. Не могу переступить через себя.

Кирана опустила голову, отчего волосы закрыли её лицо и полыхающую огнём татуировку.

— Ох, — Тэймэй обняла охотницу ещё крепче, — у каждого свой путь. Иди своим и не оглядывайся на брата. Его путь, возможно, вообще никому не дано будет повторить.

Глава 23

Легионы орденцев вернулись, как и было приказано, через два дня марша. На пятёрку проштрафившихся паладинов было страшно смотреть. Они больше напоминали иссушенные мумии. Кожа да кости, землисто-серый цвет лица и полное принятие ситуации и собственной смерти.

— Серв, почему они не проигнорировали мой приказ-наказание? — тихо поинтересовался я у бывшего паладина Альба, а ныне моего верного сторонника.

Мы стояли на парапете замковой стены и наблюдали за медленным вступлением легионов в долину. Они напоминали муравьёв, движущихся цепочкой.

— Шутите? — у того на лице было такое выражение, будто я предложил ему в кипятке искупаться.

— Нет.

Рассветное солнце слепило, но позволяло рассмотреть штандарты орденов, гордо реющие на ветру.

— Ваш отец не терпел неповиновения. Лучше уж было умереть, выполняя его приказ, чем попасть к нему на процедуру «искупления». В первом случае смерть хотя бы была быстрой и милосердной, а не медленной и мучительной. Вас закономерно воспринимают продолжателем его традиций.

Я молчал. И это Кровавого считали изувером?

— Не советую что-либо менять сейчас, — заметил Серв моё выражение лица. — Аура Альба продержит паладинов какое-то время в повиновении, пока вы не заработаете собственный авторитет, кроме явного силового преимущества. Вы, конечно, можете изничтожить всех непокорных, но тогда защищать людей будет некому, и вам самому придётся реагировать на прорывы.

Ровные шеренги легионов входили в долину Ирликии под естественной каменной аркой, образовавшейся под воздействием солнца, ветра и воды. Возле резиденции Ордена Рассвета армия принялась разбивать палаточный лагерь.

— Вот что… Я не Ирликийский Ангел. Озаботься, пусть к вечеру к стенам резиденции приведут больных детей, женщин, увечных… и пятёрка паладинов пусть тоже будет рядом с ними. Продемонстрируем им чудо исцеления в качестве начала новой эры. Глядишь, и следующие новости переварят легче.

— Сделаю, — коротко кивнул Серв. — А какие новости?

— Мы восстановим уложение о защите людей с магами Обители крови.

— Рискованно, — покачал головой бывший паладин. — Ваш отец разрушил Обитель, а вы хотите её возродить?

— У Альба Ирликийского были проблемы лишь с одним магом крови, с Кровавым. Остальные попали под раздачу из-за внутреннего предательства.

— Всё равно, — упрямился Серв. — Рискованно.

— Я покажу, что могу быть как благословенным, исцеляя, так и карающим, уничтожая несогласных. Иногда демонстрация лучше любых слов.

Серв поклонился и отправился выполнять указания.

* * *

Серв раздумывал над выданным заданием, невольно сравнивая отца и сына Ирликийских. Одного называли Ангелом, а второй был Змеем. Первый получал удовольствие от пыток, второй убивал быстро, имея собственные понятия чести и не желая уподобляться маньяку. Но и первый и второй не были благочестивыми овечками.

Обагрить собственные руки в крови они не боялись. В Орденах никогда не было периода смены власти. Дюжина спасителей существовала всегда, сколько помнил себя Серв. Да и религиозные книги древних эпох тоже были однозначны. Главы Орденов прибыли в этот мир защитить его жителей от прорывов скверны.

Но если отбросить слепую веру и сравнить устройство орденов хотя бы с пустынниками, то выходило, что власть находилась в руках религиозной и военной верхушки. Аристократии, как таковой, не существовало, её по праву силы заменила каста паладинов. Но и здесь имели значение личная сила и давным-давно сформировавшаяся система взаимоотношений между паладинами и главами орденов.

Дюжина спасителей требовала беспрекословного подчинения и добивалась его любыми способами. Возможно, выбранная Трайем модель управления «кнута и пряника» верна. Осенить благодатью и тут же напомнить, кто главный. Тем более, что он один стоил нескольких глав Орденов точно, а то и всей дюжины.

Что ж… клятва нерушимая и искренняя, значит, он будет с Трайем до конца, особенно после того, как тот спас его дочь.

* * *

Кречет негодовал. Последнее время тотем правящего рода Российской империи был весь в делах и заботах. Мало того, что этот мальчишка Мангустов посмел присвоить себе его адамантий, так он ещё и поклялся в случае смерти разделить божественный метал между всеми богами! Неслыханно!

Но не зря Кречет живёт свои сотни тысяч лет. Адамантий практически разумен. Он вполне может как поглощаться, так и выделяться из организма волей владельца. Да, убить Мангустова не выйдет, но это не значит, что нельзя прижать его через кого-то из родных и близких, ради кого он в лепешку расшибётся и даже вернёт адамантий.

Пока же у строптивца именем императора национализировали его тонкое место, лишив сопляка его основных заработков.

Второй занозой в репутации Кречета стало явление неизвестных соперников и снятие проклятия с души Отступницы. Уловив след связи с кем-то из местных богов, Кречет принялся сличать отпечатки божественной силы. Работа предстояла долгая и кропотливая. Большинство тотемов, имеющих хотя бы один род в Российской империи, без проблем предоставили свои отпечатки. Но не этот серпентарий. Неизвестно, кто был инициатором, но они объявили бойкот! Все змеюки и иже с ними от него шарахались, обвиняя в превышении полномочий, и отказывались сотрудничать.

Вообще-то формулировка звучала менее культурно и более экспрессивно, но общий смысл боги свели именно к «превышению полномочий». Они попросту ушли из обители богов, не желая вступать с Кречетом в малейший диалог. Для него это было красной тряпкой. Абсолютно ведь понятно, что след незнакомки совпадёт с кем-то из рептилий, раз те вдруг решили сколотить коалицию и скрыться.

Тут уже и Мангуст по-тихому начал подливать масла в огонь с национализацией тонкого места и ущемлением его последователя.

Ну ничего, если он правильно помнит, то одним выстрелом сможет убить двух змей сразу в одном лице. Кто там была невеста у Мангустова, Коброва? Что ж… Придётся кому-то прищемить хвост. Но самому светиться нельзя. Незачем провоцировать ещё больший негатив. У него есть, кому поручить это дело.

— Инари, милая, не хочешь ли прогуляться на тропический остров на выходные?

* * *

О том, что первое веретено вернулось вместе с адресатом мне доложили комары. Не знаю, как умудрился организовать службу Маркус, но семь с половиной десятков человек ему хватило даже на то, чтобы поставить наблюдателей в сторону пустыни и Обители.

«Михаил Юрьевич, здесь неустановленные лица приближаются к объекту „Обитель“. Задержать?» — напрямую обратился один из наблюдателей.

«Не стоит, могут не так понять. Я сам встречу».

В Обитель я ушёл проколом в ипостаси эрга. Переноситься в таком виде навстречу умелому магу крови было чревато. Спустя пять минут я стоял у привратного камня. За моей спиной, переливаясь всеми цветами радуги, мелькал Радужный щит. За ним сиротливо проглядывал Щит крови. Когда я ставил защиту на Ольгу и Исабель, то слегка не рассчитал. И теперь оба щита были непреодолимы без моего допуска.

— Ещё скажите, что в обители засели святоши, и это точно будет полный ***! — выругался первый гость, ни к кому конкретно не обращаясь и вставляя ладонь в привратный камень для получения допуска.

— Два щита лучше, чем один, — пожал я плечами, наблюдая, как гость сдаёт образцы крови для пропуска. Мне же часть этих образцов необходима была для просмотра памяти крови и решения — выдавать или не выдавать пропуск. Поскольку нынешняя защита была запитана на мою кровь и силу, то и обращался Привратник ко мне за дополнительным разрешением, подтвердив личность гостя.

Итак, передо мной стоял Жан, маг крови примерно седьмого уровня Башни крови со специализацией призывателя. Возраст его давно и уверенно перевалил за две тысячи лет, но выглядел он лет на восемнадцать-двадцать. Этакий шалопай с тонкой бородкой и усиками, смоляными волосами и субтильным телосложением. М-да, а внешность обманчива.

На руке у него висел алый плащ, которые были приняты у магов крови Обители, когда они проживали на территории альма-матер. Прибыл Жан, что интересно, не для удовлетворения собственных амбиций, а из чистого интереса. Он полторы тысячи лет не был в Обители, устал от постоянных путешествий и решил откликнуться на мой призыв.

— Добро пожаловать в Обитель Великой Матери Крови, брат Жан. Я Трайодасан, можно просто Трай, — протянул я магу руку для обмена рукопожатиями.

— Оу! — протянул маг, пожимая мне руку. — Я о тебе наслышан. Твоя история наделала много шума совсем недавно. Как же, самый молодой возвысившийся! Крут! Что тут у вас произошло?

— Предательство, героизм, месть, реинкарнация, много чего. Всё так в двух словах и не описать.

— А я никуда не спешу, — улыбнулся Жан. — К тому же… — он тончайшей иглой наколол на ладони незнакомый конструкт. Стоило капелькам крови выступить, конструкт замкнулся, и на ладони появилась самая настоящая белочка с бутылкой чего-то тёмного и явно высокоградусного, — … я тут кое-чем увлекся на досуге. Пойдём продегустируем и побеседуем. Нас же пропустят?

— Пока вся система безопасности держится на мне. Пропустят.

— А как же Сердце Обители? Я слышу ток крови в твоём сердце…

Я указал на накопитель с серебристыми прожилками:

— Я отдал кое-что более ценное: жизнь, кровь, два вида магии и не только.

— И при этом не переродился и не потерял в уровнях… Любопытно.

Мы прошли внутрь Обители. Нас ждала долгая беседа.

* * *

Время близилось к закату. Я стоял на всё том же парапете, но теперь уже в компании Тэймэй, Светы, Агафьи и Ольги в чёрно-белых плащах с символом солнца на спине. В таких же плащах стояла их защита из комаров.

Известие о возращении легионов и гибели дюжины спасителей вызвало волнения в народе. Сотни и тысячи людей из окрестных городков и деревень стекались к резиденции Ордена Рассвета в Ирликии в надежде получить утешение и хоть немного ясности.

Человеческое море шумело у стен резиденции, набегая волнами. Коробки одиннадцати легионов стояли чуть вдали. Стараниями Серва смогли отыскать недобитые остатки его легиона. Сейчас двенадцатый легион представляло едва ли пять сотен опустошённых орденцев. Но они стояли с гордо поднятыми головами, не боясь смотреть в глаза людям. Они не предатели, они выполняли свой долг до конца.

Среди оставшихся в живых легионеров большинство поглядывало в мою сторону с благоговейным страхом.

«Серв, что ты им сказал?»

«Ничего лишнего. Многим просто посоветовал молчать, ведь их спасли вашим словом. На самом деле, среди легионеров немало истово верующих с адекватными моральными ориентирами. Вас выслеживали не из-за награды, а из-за желания искоренить зло. Кто ж знал, что не там мы искореняли. Ой, не там».

Тем временем люди у стен резиденции успокаивались. Хмурые морщины на их лицах разглаживались. Всё меньше было нервных движений и всё больше смиренного ожидания. Я скосил взгляд на Ольгу и заметил её полуулыбку. Эмпатка исподволь руководила чувствами и эмоциями толпы.

«Когда я запою, передай им чуть больше скорби», — попросил я Ольгу, и та едва заметно кивнула.

Накануне Серв рассказывал мне об особенностях проведения подобных сборищ, то я наотрез отказался петь:

— Когда я пою, птицы налету дохнут. Пожалей людей. Нам здесь ещё массовых самоубийств не хватало.

Но паладин был непреклонен. Если не запою я, то запоют легионы, и тогда гимнами Рассвета и Заката может накрыть всех вокруг. Так что птицы — небольшая плата.

— Не важен голос, — втолковывал бывший паладин, — я, вон, вообще говорить не мог, мычал. Но силы в моей песне было не меньше, чем у других. Считайте, что песней вы заявите права на наследство. Ёмкости вашей благодати должно хватить, чтобы накрыло всех. Важен посыл! Чем вы поделитесь со всеми.

И я запел. Без слов. Сперва моё горло исправно выдавало лишь хрипы и сипы, но постепенно процесс наладился. Я вспоминал Миро, предавшего Обитель, битву с легионом Альба, их уход из Каролийского предгорья и упокоение погибших, тактическую битву с остальными легионами, помощь друзей, убийство бойцов для кровавого конструкта Альба, смерть глав орденов, смирение Тимоса, появление Райаны… Много что я представлял. Цепочка событий оживала. Мелодия будто заставляла меня заново прожить события последних дней, пока, наконец, не завершилась смертью моего несостоявшегося отца.

Почему-то эмоций было столько, что они распирали меня. Я держался из последних сил. Но плотину прорвало. В звуках моего мычания выплеснулась горечь несбывшихся надежд, боль от потери, надежда на будущее, скорбь от ненужных смертей. А я всё пел и пел.

Момент, когда мне на лицо упали лучи закатного солнца, я запомнил надолго. Нечасто мне приходилось видеть такое количество коленопреклонённых людей. Большинство из них тихо плакали.

«Что происходит?»

«Я передала твои эмоции, — тихо ответила Ольга. — Не нужно было?»

«В следующий раз будь добра спросить, нужно ли мне это».

Уж что-что, а обнажать душу перед толпой народа я никак не планировал. Хорошо, хоть Тэймэй не додумалась визуализировать весь мой эмоциональный ряд. Тогда точно проблем было бы не избежать. Но нет, супруга чинно ждала своего часа. Ей была отведена отдельная роль в этом действе.

« Так даже ваш отец не умел…» — прохрипел Серв. У бывшего паладина тоже стояли слёзы в глазах.

— Славные сыны и дочери, благословенные Рассветом и Закатом, — вступил я, решив воспользоваться моментом, — сегодня мы все вместе разделяем светлую скорбь. Двенадцать сильнейших последователей Рассвета и Заката отдали свои жизни, чтобы вы могли жить. Но их смерть была не напрасной. Исчадие зла навеки упокоилось нашими общими стараниями. Победа была очень дорогой. Если спасители расплатились своими жизнями, то большая часть легионеров потеряла свои силы, всех себя отдав борьбе. Мы будем свято чтить их жертву и ежегодно отмечать этот день! Но, кроме скорби, мы обязаны думать о завтрашнем дне, безопасности наших семей. Сейчас, когда силы Рассвета и Заката слабы, вспомним опыт Альба Ирликийского. Маги крови веками помогали защищать людей от тварей, идущих из Великой Пустыни. Поэтому мы возобновим уложение.

— Но они же враги! Мы разрушили Обитель… — послышался несмелый выкрик из толпы. — Ведь Кровавый же из этих!

— Одна паршивая овца не портит всё стадо, — возразил я. — Враг у нас с ними один. Сейчас в одиночку мы можем не выстоять. А как говорили мудрецы древности: «Враг моего врага — мой друг!»

«Они в смятении. Нужна какая-то хорошая новость для переключения внимания», — подсказала Ольга, чутко следящая за настроением толпы.

— Также хочу сообщить, что в эти два дня был разрушен последний оплот Кровавого… — на этом месте послышались крики и возгласы радости, — … и на этом месте заложена новая цитадель Рассвета для контроля опасностей со стороны Великой Пустыни.

— Не все начинания вашего батюшки, Ирликийского Ангела были успешными, — прогремел бас одного из паладинов, а именно того одноглазого мужика, что привлёк моё внимание ещё на стоянке. Мы встретились взглядами и неотрывно сверлили ими друг друга.

«Ну же, опусти взгляд. Убивать тебя только лишь из принципа кощунство. Воинов-магов и так не хватает!»

— Возможно. У меня стоит задача выжить и сохранить всех вас, удерживая наши земли от хаоса малыми силами. Те, кто решит саботировать мои решения, могут отправиться к Альбу Ирликийскому и пожаловаться ему лично. Встречу я могу организовать хоть сейчас.

Легионы молчали, как и местные жители. Когда люди стекались сюда, то рассчитывали на извечную формулу: «Хлеба и зрелищ». В результате не получили ни того, ни другого. Нужно было срочно исправлять это. Я дал знак Серву, а тот скинул с парапета белоснежный платок с половинкой алого солнца.

По условному сигналу место у стен резиденции расчистилось. На вытоптанной сотнями и тысячами ног земле остались стоять, сидеть и лежать все сирые и убогие с земель Рассвета, не способные вымолить или заплатить за исцеление своих недугов. Было таковых достаточно много, навскидку чуть больше трёх сотен. Похоже, Серв основательно подошёл к задаче, свезя сюда со всей окрестности больных и умирающих, даже абсолютно безнадёжных.

Я взмахнул крыльями и, сделав парочку кругов над людьми, спустился к больным. Кого там только не было: калеки без рук и ног, роженицы с сепсисом, переломанные в фарш солдаты, дети с выжженными и загноившимися отметинами, словно заклеймённый скот.

«Откуда такое богатство?» — скупо поинтересовался у Серва.

«Почистили казематы в ближайших трёх резиденциях Орденов, — не стал отпираться паладин. — Доставили самых тяжёлых».

М-да, работы прибавилось. Можно было, конечно, исцелить всех без разбору, но что-то мне подсказывало воздержаться от подобного расточительства.

— Братья и сёстры, как Рассвет осеняет нас своим теплом, озаряя рождение нового дня, так и Закат обагряет окончание любого жизненного пути. Каждый из нас хранит в душе тайны, за некоторые из которых воздаянием стала бы смерть, за другие — покаяние и смирение. Я не Рассвет и не Закат, но я могу увидеть ваши тайны. Лишь безвинно измученные заслужат исцеления. Те, кто надеялся излечиться, скрывая свои злодеяния, лишь сами ускорят свой уход на перерождение.

Я шёл среди людей, глядя им в глаза, и честно предупреждал: «Кто не спрятался, я не виноват!»

«Тэймэй, приготовься демонстрировать», — предупредил я жену, прикладывая ладонь на открытую рану первого страждущего.

«Твою же…» — это был один из легионеров Серва, замученный до полусмерти.

Иллюзия пыток, которые пришлось пережить бедняге, была видна далеко за первые ряды.

— Обвинение в скверне, ереси, предательстве и лжесвидетельстве, — объявил я. — Ложное.

И шагнул дальше. Толпа в онемении стояла, не зная, как реагировать.

Сквозь оцепление легионеров прорывалась женщина с осунувшимся лицом и позеленевшим младенцем на руках, едва дышащим. Я дал знак пропустить её.

— Спасите моё дитя, Ваше… — она не смогла договорить, спазм сжал ей горло, — возьмите мою жизнь. Я могу… Я рожу ещё… У меня есть дар… слабенький. Но я готова… для ордена… только помогите.

Женщина упала на колени, мне же пришлось присесть рядом. Младенец априори не мог быть ни в чём виновен, но я не стал отменять процедуру, осторожно уколов палец малышу. Капли крови хватило, чтобы провалиться в его воспоминания, полные световых пятен, звуков, образов, запахов, которые малец ещё просто не умел интерпретировать в силу возраста. Но вот женщину со смоляными волосами, регулярно подливавшую какую-то дрянь из пузырька ему в смеси, малыш рассмотрел.

— Отравление, — объявил я. — Найти обвиняемую и доставить ко мне на суд.

Толпа заволновалась. А я шёл дальше. Всех невиновных Серв отводил в сторону, в то время как не прошедшие проверку тут же покидали лобное место и отправлялись на перерождение. Причём в части случаев толпа готова была собственными руками растерзать виновных, просмотрев весьма яркие иллюзии их злодеяний.

Разбой, насилие, измывательства, пытки… виновных в казематах Ордена хватало.

Когда я дошёл до паладинов, посмевших на меня напасть, то показал наш недопоединок и весь их путь в Ирликию, проведённый в качестве резервного источника для благословений легионов. Толпа загудела, поддерживая своих.

— Неверие и излишняя подозрительность, покушение на меня, — объявил я. — Искуплено трудом на благо рассветного и закатного воинства.

Люди взорвались одобрением.

Достойных искупления оказалось не так уж много, чуть меньше шести десятков, и я снова применил самое обычное Исцеление, как со своими комарами. Шар в этот раз создался моими собственными усилиями, а не усилиями ковчега, что меня безмерно радовало.

Раненные, увечные, обессилевшие, больные наполнялись здоровьем и приходили в себя, я же уточнил у ковчега:

«А с Закатом мы такое провернуть сможем?»

Тот помолчал, но всё же ответил:

«В теории да, но благодати сожрёт немеряно. Придётся использовать один из накопителей поменьше, чтобы отщипнуть оттуда».

Я уже хотел было согласиться, но тут вмешалась Света:

«Такого эффекта, как у тебя, не обещаю, но закатных могу подлатать. Всегда можешь сказать, что работа с чужой силой и так даётся непросто».

«Спасибо, дорогая!» — поблагодарил я невесту и отправился отсеивать жертв Заката.

* * *

Елизавета Александровна, графиня Коброва, прогуливалась по берегу ни разу не ласкового моря. Весна только начала заявлять свои права на главенство в этих краях, но промозглый морской ветер пробирал до костей.

Графиня бездумно взирала на рябь поверх морских волн, не в состоянии объяснить собственное беспокойство. Мало кто знал, что сильные псионики ощущали информационные колебания вокруг, считывая скорые перемены. Сама Елизавета Александровна уже давно не ощущала подобных волнений. В последний раз с ней подобное случилось, когда она шла к отцу проситься замуж.

Да, был подобный факт в её биографии. Она влюбилась, как глупая дурочка, и хотела выйти замуж за Юрия Комарина. Какую она тогда речь готовила, чтобы исподволь повлиять на мнение отца и получить желаемое. Сеть точек приложения силы была столь обширна и столь мимолётна, что должна была прошибить даже такого сильного псионика, как её отец. Но все её надежды рухнули в одночасье после одной единственной фразы:

— Тайпана против. Ты выйдешь за графа Коброва.

Бедная Лиза тогда истово молилась у фигурки розово-красной Тайпаны, упрашивая сменить своё решение. Но богиня была непреклонна.

— Брак-с-с-с с ним-с-с-с обер-с-с-снётс-с-ся для-с-с-с тебя-с-с-с с-с-смертью, — был ответ. — Не-с-с-с поз-с-с-сволю-с-с-с!

Елизавета Александровна плотнее запахнула пальто и носком ботинка толкнула плоский камешек морской гальки, наблюдая, как тот скачками летит в воду.

Ветер усилился, и графине пришлось поправить шаль, чтобы та не слетела от порывов, открывая её розовые волосы.

«Берегис-с-сь! — донёсся до неё такой знакомый и давно не слышанный голос бывшей покровительницы Тайпаны. — С-с-себя и дочь-с-с-с хранис-с-сь!»

«Кого⁈» — недоумённо уточнила Елизавета Александровна у бывшей родовой покровительницы.

Ответом ей была тишина, но на морской ряби вдруг проступил силуэт хищной птицы.

Глава 24

Тэймэй прогуливалась по резиденции Ордена Рассвета. Демонстрация силы Михаила прошла максимально успешно и доходчиво: четыре сотни трупов, осуждённых на смерть за их злодеяния, и полторы сотни исцелений. Толпа получила столько зрелищ, что будет обсуждать увиденное ещё долго. На самого Трайа-Михаила смотрели с опаской и религиозным фанатизмом, ведь заглянуть в прошлое и вынуть все прегрешения дано было не каждому.

Сама же Тэймэй не чувствовала себя уставшей. Напротив, здесь, в родном мире мужа, она обрела покой. Находясь вне зоны влияния Инари, она наконец-то смогла выдохнуть и перестать бояться мести бывшей покровительницы. Если даже в Хмарёво ей пришлось носить блокиратор магии, то здесь он не требовался. Тэймэй об этом узнала, как ни странно, от защитника, подаренного на свадьбу князем Мангустовым. Михаил познакомил жену с одушевлённым артефактом и представил его как Йорда.

Йорд оказался интересным собеседником, но что более ценно, он отвечал на многие вопросы, задаваемые Тэймэй об этом мире.

«Йорд, как так вышло, что в прошлом мире магия Рассвета убивала нас, а в этом я не чувствую ни малейшей опасности? Это всё твоя работа?»

«Увы, госпожа, — вежливо отвечал защитник, — хотел бы присвоить себе все лавры, но это заслуга вашего супруга. Инициировав магию Рассвета, ваш супруг обезопасил всех, связанных с ним кровными обетами. А создав устройство переноса и хранения генетических и ментальных баз данных нулевого носителя рода, он основал в этом мире новый род, династию, воспринимайте как вам ближе, а значит мир и его магия выступят на защиту своих в случае любого конфликта или попытки вмешательства посторонних сил».

«Ты так много знаешь, потому что отсюда родом?» — наобум задала вопрос Тэймэй, не думая, что попадёт в точку.

«Всё верно, госпожа», — не стал отпираться тот.

«Всё равно не понимаю, — размышляла иллюзионистка, рассуждая и разглядывая небольшой пруд во внутреннем саду резиденции. — Допустим, основан новый род. Но защищать нас усилиями целого мира нерационально. Несопоставимые затраты ресурсов к результату. Это всё равно, что палить из пушки по воробьям».

«Вы задаёте верные вопросы, госпожа, — в голосе защитника чувствовалась тёплая усмешка. — Без знания предыстории вопроса всё выглядит именно так».

«Так поделись предысторией», — попросила Тэймэй.

«Увы, пока не время, — ушёл от ответа Йорд. — Вам достаточно знать, что всем партнёршам Трайордана безопасней всего всегда будет здесь. Здесь мы сможем дать отпор даже тем, кого вы называете богами».

Тэймэй действительно чувствовала иррациональное чувство защиты. Её обернули в кокон силы, оградив от всех невзгод. Казалось бы, она бродила почти в одиночестве, не считая комаров, следовавших за ней по пятам, по территории бывшего врага, но чувствовала себя безопасней и защищённей, чем в Хмарево или даже в собственном родовом имении. Возвращаться обратно и носить блокиратор не хотелось. Тем более, что Света и Агафья планировали остаться здесь для решения насущных вопросов.

«Возможно, с учётом разницы течения времени, было бы более рациональным провести здесь несколько лет, родить и поставить на ноги малыша, а лишь потом возвращаться в родной мир», — таки мысли бродили в голове у Тэймэй.

Правда, она прекрасно осознавала, что такие временные несостыковки привлекут к ним излишнее внимание. К тому же в родном мире опасность для них, по сути, представляла лишь Инари. Здесь эта опасность сводилась на нет.

Иллюзионистка не была наивной и прекрасно осознавала, что клятва убить богиню-предательницу, данная мужем, могла стоить ему жизни. Когда горе от потери матери немного улеглось, Тэймэй здраво размышляла над тем, чтобы освободить Михаила от данной на эмоциях клятвы. Муж ей нужен был живой. Он не должен был страдать от её личных счетов с богиней. Вот только Тэймэй всё никак не могла найти подходящего момента, чтобы обсудить ситуацию с Михаилом. Во-первых, их жизнь напоминала сплошной калейдоскоп событий, а, во-вторых, она не находила подходящих слов для этого разговора. Меньше всего Тэймэй хотела обидеть любимого неверием в его силы и в данное им слово.

Михаил был сверхсилён по меркам их прошлого мира и по меркам этого, но достаточно ли будет этого, чтобы убить богиню и выстоять против остальных богов? Она не знала и не хотела проверять на практике. Обретя семью, Тэймэй теперь готова была поступиться чем угодно, лишь бы сохранить жизни дорогих ей людей.

* * *

После суда и исцеления дел у меня было по горло. Пришлось ещё раз проводить планёрку с паладинами орденов. Те вели себя уже более сговорчивей, то ли впечатлившись моим милосердием к своим побратимам и их исцелением, то ли от греха подальше не решаясь перечить, чтобы не попасть на праведный суд. Такое название закрепилось за представлением, устроенным мною, Тэймэй и Светой.

На планёрке я попытался ещё раз донести до паладинов своё видение по формированию смешанных дружин и постепенному вовлечению к совместным боевым действиям магов крови. Правда, честно предупредил, что пока магов как таковых нет. Мне ещё предстояло достичь с ними взаимопонимания после того, как Альб разрушил их Обитель. Кроме того, я предупредил, что в ближайшее время от моего имени будет действовать Серв, Милица и ещё несколько моих доверенных людей. Светлану и Агафью представил отдельно. Светлана с моей подачи стала универсальным лекарем, которому оказались подвластны исцеления как орденцев Рассвета, так и Заката. А вот Агафью представил как сильного бойца и артефактора.

По вытянувшемуся лицу одного из паладинов, я понял, что тот был из ныне опустошенного легиона Серва и явно узнал девицу, распятую на крестовине.

Паладин было открыл рот, намереваясь что-то спросить, но тут же его захлопнул и опустил глаза в стол.

— Если с кого-то из моих людей упадёт хотя бы волос, — обратился я к паладинам, тяжёлым взглядом обводя всех присутствующих, — то наказания Альба Ирликийского вам покажутся сущим пустяком.

Паладин из легиона Серва вздрогнул, но взгляда не поднял.

Планёрка закончилась, а Агафья шепнула мне:

— Пойдём во внутренний дворик, нужно провести некоторую демонстрацию наших возможностей.

Я жестом подозвал Серва, пояснив куда мы направляемся, и вышел вслед за вампиршей. Размяться было хорошей идеей, а паладин приведёт туда нужных зрителей.

— Бой без применения магии, — поклонилась мне вампирша.

— Уверена, что справишься? — улыбнулся я, подмигнув своей бывшей наставнице.

— Нет, но любопытство сгубило кошку, — честно призналась Агафья. — Надо же понимать, какой ты нынче, магистр Орденов Рассвета и Заката. С магией любой дурак сможет, а вот без придётся попотеть.

Я ответил поклоном и едва успел отклониться от летящего в челюсть кулака. Как при первой нашей встрече вампирша взвинтила темп сразу, не давая времени на обдумывание стратегии и тактики боя.

Вот только сам я сейчас обладал полной силой магии крови, а это значит, что легко мог ускорить ток крови в теле и увеличить собственную скорость до скорости вампирши. Вообще-то даже выше, но для начала нужно было показать, чего она стоит как боец ближнего боя, чтобы паладины трижды подумали, прежде чем попытались её задеть.

Но стоило признать, что я не немного недооценил вампиршу. Теперь та выкладывалась на полную, мелькая вокруг меня размазанной тенью. Я лишь благодаря дару крови точно предугадывал направления её атак и тактично их отклонял. А в какой-то момент так увлёкся, что включился в настоящий спарринг.

Я откровенно теснил Агафью, взвинтив собственную скорость до предела. Но та с шальной улыбкой принялась мухлевать. В тенистом внутреннем дворике её дар Тени срабатывал превосходно. Вампирша умудрялась уходить из-под удара буквально в считанных миллиметрах и вновь возникать в совершенно неожиданных местах.

Тогда я тоже принялся отслеживать её по кровной связи, прекрасно на сей раз представляя, где и в какой момент Агафья выберется из тени. До поры до времени я подавался, увлекая вампиршу боем и позволяя поверить в собственную победу. Но в очередной раз попросту подставился, чтобы тут же обозначить касанием удары в шею и грудь.

Агафья выругалась и тут же рассмеялась, тяжело дыша и сдувая выбившуюся блондинистую прядь с лица.

— Уделал! — счастливо улыбнулась она и завистливо добавила: — И ведь даже не запыхался!

— Благодарю за спарринг, — поклонился я. Агафья ответила поклоном на поклон, а затем мы услышали аплодисменты. Это паладины аплодировали нам с крытой галереи, отделённой от внутреннего дворика резными деревянными ширмами.

«Я тут подумал, что будь ваша боевая блондинка в сознании, у меня были бы большие проблемы с её кражей, — честно признался мне по кровной связи Серв. — Ну и на остальных демонстрация произвела не меньшее впечатление».

* * *

После планёрки я носился бешеной белкой. Сначала заглянул к комарам, оценить ход работ, и остался доволен. Маги земли среди боевых групп комаров были крепкими середнячками, но оказалось, что досконально изученная специфика применения собственного дара всё же решает. Маги из той самой группы поддержки умело набросали план будущей цитадели с учётом долговременной фортификации, нескольких линий обороны и даже тайного пути эвакуации. О красоте и элегантности творений Вулкановой там речи не шло, зато присутствовали надёжность и практичность. Большего на данный момент и не требовалось.

— Михаил Юрьевич, — тихо уточнил Маркус, когда мы вместе закончили осмотр чертежей, — нам смену ожидать или мы здесь на неоговоренный срок?

Я задумался. А ведь верно. Это у нас в Хмарёво пройдёт день, а ребята здесь год проторчат со всеми вытекающими. У людей были семьи, дети, разного рода обязательства.

— Решим вопрос. Приведём к повторной присяге часть комаров, и, возможно, организуем переезд одиночек для формирования здесь постоянного гарнизона.

Маркус кивнул, удовлетворённый ответом.

Дальше мой путь лежал в Обитель. Там меня дожидалась ещё пятёрка магов крови с уровнем от пятого до восьмого со специализациями алхимика, проклинателя, артефактора, следопыта и лекаря, как бы парадоксально это не звучало. Не сказать, что личности приятные, но цели их вполне соответствовали моему запросу. Они не поленились оторваться от собственных дел, исследований, личной жизни, в конце концов, чтобы оказать посильную помощь Обители.

Перезнакомившись и выдав им пропуски в Обитель, я оставил вновь прибывших на Жана, запасы настойки которого были воистину бесконечны.

Шестеро магов за один день. Если так дальше пойдёт, то через пару дней здесь будет не протолкнуться от магов. Это я, конечно, преувеличивал. На самом деле, даже эти шестеро — большая удача с учётом эгоизма и практичности, возведённых в абсолют у магов крови.

* * *

Елизавета Александровна дрожащими пальцами набирала номер дочери на кнопках мобилета и, кажется, мучительно долго ждала от той ответа. Предупреждениями богов не разбрасываются. Особенно, если предупредить решила бывшая покровительница, которая после замужества и права не имела вмешиваться в их жизнь. Но они с Надей с рождения были благословлены богиней, что и сказалось на неестественном цвете волос.

— Да, мам, — голос дочери был уставший и какой-то надтреснутый. — Что-то важное?

— С тобой всё в порядке? — тут же всполошилась Елизавета Александровна, нутром предчувствуя вал неприятностей, что вот-вот должен был на них сойти.

— Да, уже всё хорошо. Попали в аварию, когда возвращались с Андреем и Наташей из клуба.

Графиня мгновенно сопоставила полученную информацию с предупреждением Тайпаны. Только глухой и слепой не знал, что решением императора у Мангустова национализировали его тонкое место. От такого ресурса просто так отказывались, а потому самым вероятным вариантом была долгая подковёрная или быстрая и явная война двух родов. При всём уважении к Андрею, одно время обласканному вниманием императора, отдавать свою дочь в жернова родовой войны Елизавета Александровна не собиралась.

— Надя, где ты находишься? Я немедленно отправляю за тобой боевую группу службы безопасности рода.

— Не надо, мам. Всё хорошо, правда! — пыталась убедить мать в пустяковости ситуации дочь, но не тут-то было.

— Надя, слушай меня внимательно. Вся империя в курсе ситуации Андрея с изнанкой. Радуйся, что я не разрываю помолвку, а лишь на время забираю тебя из академии домой. Считай, что у нас объявлено военное положение.

— Мам… — в голосе дочери было столько боли, что Елизавету Александровну чуть не снесло волной.

— Я ради твоего счастья пошла против своего отца и твоего, против богов, и сейчас всё ещё делаю всё, чтобы не разрывать эту помолвку. Просто послушайся меня, дочь. Не заставляй меня жалеть.

В трубке раздались короткие гудки, а Елизавета Александровна тут же набрал другой номер. На той стороне тоже трубку подняли не сразу.

— Да, Елизавета Александровна, — отозвался Мангустов не менее уставшим голосом. — С Надей всё в порядке, клянусь.

— Я знаю, — коротко прервала молодого князя графиня Коброва. Сейчас она очень надеялась на адекватность Андрея, ибо увозить дочь силой ей хотелось меньше всего. — Ко мне явилась богиня и потребовала в целях безопасности пока спрятать Надю. В качестве угрозы мне указали силуэт одной хищной птицы. Как ты понимаешь, в свете твоих недоразумений ослушаться я не могу и не хочу. Я не разрываю помолвку, ведь моя дочь тебя любит всей душой. Но Надя — девочка упрямая, и если будет упорствовать, то до свадьбы может просто не дожить. От предупреждений богов не отмахиваются. Помоги мне, Андрей! Уговори её! Она уверена, что если уедет, то предаст тебя и бросит в сложной ситуации.

На той стороне молчали какое-то время, обдумывая услышанную информацию.

— Спасибо за информацию и предупреждение. Я всё сделаю. Группу отправляйте ко мне в имение. Мы уже здесь.

* * *

Прежде, чем покинуть Обитель, ко мне неожиданно обратился ковчег:

«С тобой хотят пообщаться».

«Совет?»

«Нет. Разговор частный. Основательница Найадов».

«Что порекомендуешь?»

«Согласиться. Она одна из самых адекватных. По пустякам беспокоить не будет».

«Хорошо».

Стоило согласиться, как меня перенесло во всё тот же амфитеатр. Только на этот раз я впервые находился не на залитой кровью арене, а в ложе. Рядом со мной стояла фигура в серебристом балахоне с капюшоном, скрывающем все части тела.

— Благодарю Трайордана Эсфеса за отклик, — донёсся до меня мелодичный женский голос.

— Благодарю основательницу рода Найадов за приглашение, — аналогично ответил я, интуитивно соблюдая этикет. Больше я не проронил ни слова, по опыту зная, что лучше отдать нить разговора в руки просящего и не упрощать ему задачу. Тактика сработала и в этот раз.

— Спасая твою девочку от проклятия, я засветилась перед одним из его авторов, — начала без предисловий Найада.

— Кто?

— Птица хищная, одна из сильнейших в том мире.

«Скорее всего, Кречет, — мелькнула у меня здравая мысль, — или Орлан».

— Разве он может вам как-то навредить?

— Нет, — покачала головой женщина, — мне — нет, но может выместить зло на кое-ком в том мире.

— Я думал, вам есть дело только в отношении своей кровной линии.

— Так и есть, — прошелестел тихий шёпот. — Это дело рода, но я вынуждена просить тебя оказать мне услугу.

— Какую?

— Отыскать мою кровь и передать ей кое-что.

Я слегка опешил. Мне же тут рассказывали, что не осталось чистых потомков аспидов. А тут вдруг в моём мире живёт родич Найадов. Интересно получается. Где-то под носом у Кречета живёт потомок высокоразвитой цивилизации и шифруется дохрениллион лет. Хотя, с учётом разницы скорости течения времени, может, и не так много лет ему или ей.

— Откуда он или она у нас взялись? И почему на это создание не возложили почётную миссию по возрождению вашего рода? — вопросы я задавал вполне логичные. Если даже старый барон Комарин был озабочен продолжением рода, то уж древние семьи и подавно. Что-то не сходилось. — Почему вы сами не передадите, если имеете доступ в наш мир?

Послышался тяжёлый вздох из-под капюшона балахона.

— Когда началась война на истребление, я уговорила спрятать одной яйцо из кладки в другом мире в надежде, что душа притянется со временем к родовому устройству. Проще говоря, он или она не знает, что принадлежит к другой расе. Скорее всего, он и аспидом-то полноценным не является, ведь из-за недостатка благодати Рассвета яйцо могло оказаться неполноценным, а в детёныше не проснулось никаких родовых способностей.

Я кивнул, примерно понимая логику Найадов. Если роду грозило полное истребление, то закинуть в другой мир яйцо с «кукушонком» — логичное решение. Но почему не они раскидали все яйца? И почему они потом не забрали ребёнка сами?

— Не могли, — ответила сразу на оба моих невысказанных вопроса Найада. — И одно яйцо — это обман и предательство империи. И вопреки твоему мнению, мы не имеем доступа в тот мир. Мы не живы в том понимании, в котором можно ходить между мирами.

— Но вы же помогли Ольге снять проклятие.

— Она была в этом мире. Мы прошли по дороге твоей памяти в прошлое и разорвали связь, подпитывающую проклятие с настоящим. Всё. Нас в твоём мире не было. Но след от разрыва остался. По нему и могут отыграться на моей крови.

— Твою мать. Что ж так сложно-то у вас? Вы словно мыслите в других величинах, измерениях и плоскостях. Ладно ещё наследие души и наследие крови, но изменение прошлого путём путешествия по чужой памяти? Это вообще как? Я тоже просматривал память крови неоднократно. Технология похожая, но менять что-либо я был не в силах. А вы так спокойно говорите, что смогли разорвать вязь проклятия через чужую память.

— Ты — смесок, у тебя всё не так, как у аспидов. Радуйся, что зачатки хотя бы проснулись.

— То есть просмотр памяти у меня тоже от Райо? Как и возможность строительства порталов?

— Твои недоразумения порталами обозвал бы только слепой, — буркнула Найада, но тут же добавила, — но у других и этого нет, поэтому да, порталы и просмотр памяти — это наследственные, хоть и сильно искажённые умения аспидов.

М-да, моё происхождение чем дальше, чем неожиданней раскрывается. Интересно у меня есть хоть что-то своё?

— Умение находить соратников и поразительная везучесть, — тут же хмыкнула Найада

— Вы — менталист? — спохватился я лишь со второго раза, сообразив, что аспида отвечает на мои невысказанные вопросы.

— Нет. Псионик.

У меня в голове сложился пазл. Кажется, я знал, где искать кровь Найадов. На ум сразу пришли две розововолосые нимфы с соответствующим даром и змеиной фамилией.

— Давайте вашу посылку. Кажется, я знаю где искать вашего потомка.

На ладони материализовался кулон из неизвестного мне минерала в виде розовой змеи, свернувшейся кольцами.

Глава 25

Домой я возвращался один. Ольга, Света, Агафья и Тэймэй оставались в моём родном мире вершить великие дела под присмотром Райо. В этом вопросе я был непреклонен. В случае необходимости дракон должен был провести моих людей сперва в башню, а после в Хмарёво.

Мне же необходимо было поработать курьером и решить вопрос со сменой для комаров. А ещё попрощаться с гостями. Ибо бедной сестре сейчас приходилось отдуваться за всех, Свету и Тэймэй ведь я тоже забрал.

Прокол я открывал прямиком в крипту рода по двум причинам: дабы не пугать своим внешним видом, и чтобы порыться в родовой сокровищнице. Помнится там был один очень странный и бесполезный на первый взгляд артефакт. Что-то из магии иллюзий. Так вот этот артефакт создали для магов с несколькими силами для сокрытия одного из магических даров. Далеко не все аристократы желали афишировать свои способности, желая приберечь сюрпризы на случай родовых войн или дуэлей.

Более совершенным аналогом нашего артефакта был артефакт, носимый принцем Андреем. Тот вообще скрывал не только направленность магии, но и её уровень, показывая лишь, что носитель одарённый, а не бессилок.

Наш же был этакой заготовкой, серединка на половинку. То ли делал его подмастерье, то ли что-то пошло не так, но он полностью маскировал один из видов магии, на выбор владельца, при этом иллюзорно увеличивая уровень владения другим даром, что для аристократов было чревато.

К рангам владения магией относились очень серьёзно. Приуменьшить и маскировать их можно было сколько угодно, но преувеличивать… Вызовет так какой-то высокоранговый урод на дуэль, думая, что вызывает равного, а ты потом красней, объясняя, что дескать я не я и магия не моя. К тому же, насколько я понимал, у императора все высокоранговые маги были наперечет и привлекались к государственным задачам. Вон, даже отлучённую от двора Вулканову с Камчатки вызвали, когда понадобилось искать Михельса Исбьерна. Под такое пристальное внимание попадать не хотел никто, своих дел хватало, чтобы ещё по государственным носиться.

Кроме того, высокий уровень владения даром всегда был предметом гордости у аристократов, позориться с развенчиванием мнимого величия никто не хотел. Так что для моих целей артефакт подходил идеально. Уж видимость своего ранга магии крови я смогу уменьшить.

Родовая сокровищница встретила меня сумраком и тишиной. Быстро отыскав артефакт среди условно бесполезных, я задумался. Это же какой уровень владения магии крови он покажет? На всякий случай снизив видимый ранг в половину, до седьмого с половиной-восьмого, я нацепил неприметное колечко. Оценив внутренним взором свой ранг, пришлось признать, что даже в таком виде я был монстром с двенадцатым уровнем. То есть колечко махом прибавило четыре уровня, что по местным меркам все равно что из пехотинца в министра обороны превратиться.

Снизив видимый ранг ещё на четыре уровня, я, наконец, покинул родовую сокровищницу.

Отследив местонахождение сестры по кровной связи, я отправился за пределы форта. Кажется, я успел на церемонию прощания. Встреченные кровники смотрели на меня как на ожившего мертвеца. Какой бы разрыв во времени не существовал между мирами, но новость, что я ушёл в одиночку воевать с вторженцами облетела Хмарёво за считанные часы. Сейчас на моих людей страшно было смотреть, а высокоранговых лекарей, кроме Светы, у нас не было. Раньше как-то обходились её помощью, а сейчас лечить нужно было массово. Потому что вздумай сейчас на нас напасть кто-то, то бойцы даже организованно отступить не смогут.

«Всем кровникам и воям, желающим стать таковыми, покинуть места несения службы и прибыть к месту прощания с погибшими», — отдал я по кровной связи наиболее логичный приказ в сложившейся ситуации. Во-первых, нужно было обновить кровную привязку ко мне лично, а во-вторых, с обновлённой привязкой я смогу хотя бы часть бойцов подлечить.

«Смогу ведь?» — уточнил свои возможности у ковчега.

«Сможешь».

* * *

Елизавета Александровна украдкой смотрела на сердитую дочь и молодую княжну Орланову, которая сейчас проявляла чудеса благоразумия:

— Надь, ну не злись ты, — увещевала подругу Наташа, поглаживая по руке, — если Андрей сказал «надо», значит и правда надо.

Все трое ехали в автомобиле с хромовой фигуркой кобры на капоте. Машина под конвоем усиленного отряда службы безопасности рода уезжала подальше от имения Мангустова, где нынче было совсем небезопасно.

— Главный вопрос: « Кому это надо?» — хмуро отвечала дочь, поглядывая на Наташу. — Мне не надо, тебе тоже. Если бы не ты, он был бы мёртв уже сегодня утром. А теперь его и оживить некому будет. Нас технично убрали с шахматной доски, освободив и упростив доступ к Андрею. Если я узнаю, что наш род сговорился с Кречетами… — Надя перевела колючий взгляд на мать, — … я этого не прощу.

Елизавета Александровна смотрела на дочь и видела себя в молодости, такая же горячая, непримиримая в суждениях, ершистая. Эта пока сама приказ богини не услышит, не отступится.

— Боги упаси, остынь. Скоро все поймёшь сама.

— Куда мы едем?

— К деду.

От такого ответа на лице дочери злость и досада сменились искренним недоумением.

— С чего это вдруг? Вы же с ним со дня свадьбы не виделись. И меня все эти годы не пускали туда даже на каникулы…

— Если ты мне не веришь, то, надеюсь, поверишь кое-кому другому.

Елизавета Александровна отвернулась к окну, погружаясь в воспоминания. Когда-то она также, как и дочь, уезжала от любимого и ненавидела весь мир и своего отца, в частности. Вот только Лиза уезжала от любимого к нелюбимому, что делало ее участь еще более горькой. Тогда в составе свадебного кортежа, она всерьёз рассматривала вариант сбежать, как это сделала Маша Виноградова. От опрометчивого поступка её остановила клятва отца:

— Если ты сейчас попробуешь провернуть нечто подобное, то клянусь, я найду твоего Комарина и заставлю самоубиться. Я не дам своей дочери сделать подобную глупость!

Отец мог выполнить обещание. Лиза прекрасно это осознавала. Слишком уж ядовитым он был и не признавал любое мнение, отличное от своего. Именно поэтому Елизавета послушалась и стала графиней Кобровой. И именно поэтому, когда Надя родилась отмеченная благословением Тайпаны, Елизавета Александровна сразу поставила мужу условие, что партию для дочери подберёт сама. Они даже внесли дополнение в брачный договор. И вот теперь Лиза сражается за счастье дочери и переступает через себя ради её будущего.

Километры бетонной дороги мелькали под колёсами автомобиля. Всё чаще стал появляться белый снег по обочинам. Кортеж взбирался на перевал по серпантину, оставляя за собой бушующее море.

* * *

Перед фортом возвышалось два погребальных костра. На первом лежали воины Рассвета из легиона Альба. И хоть этот костёр был значительно выше костра наших погибших, но всё же наши потери отзывались глухой болью в душе. Два десятка оборванных жизней кровников и воев. Семьям всех погибших будет выплачиваться пенсия из казны рода, одарённым детям оплатят обучение в магических академиях. Но это не вернёт членов семьи к жизни.

Вокруг собрались все бойцы гвардии рода, кто в состоянии был держаться на ногах. Не было только эргов, они патрулировали границы, освободив от этой обязанности кровников и воев.

Сестра стояла рядом с Ксандром, готовясь сказать прощальную речь. За её спиной пришли отдать дань уважения погибшим гости свадьбы и Данила Андреевич Орлов. Кирана постаралась скрыть следы побоища, припорошив землю вокруг снежно-белым саваном. Я чувствовал её волнение и печаль. В горле её стоял ком, и она не могла произнести ни слова.

Я неслышно стал рядом с сестрой и взял её за руку, желая поддержать.

«Проведёшь церемонию?» — попросила она по кровной связи.

Я лишь кивнул, крепче сжал её ладошку и заговорил:

— Сегодня мы прощаемся с теми, кто многократно увенчал себя славой. Они сражались так, как никто до них, умирая, оживая и вновь вставая в строй за свои семьи, землю и боевых товарищей. За меня и мою семью. Они выполнили свою часть клятвы, а я — свою. — Я передал по кровной связи образ уничтоженных глав Орденов и сорока тысяч спящих бойцов легионов. — Наши враги больше не явятся на нашу землю. Некому. На этом мы стояли и стоять будем, да не покинет нас Комар своим благословением.

— Комар! Комар! Комар! — проскандировали воины, и эхо их выкриков уносил стылый ветер.

Вокруг царила звенящая тишина.

«Поджигай», — попросил я сестру, а дальше наблюдал, как с её ладоней сорвались огненные бутоны, лепестки которых при раскрытии жадно лизали пропитанную специальным раствором древесину.

Пока кровники молчанием провожали боевых товарищей на перерождение, я решил смухлевать. Отследив по кровной связи дававших клятву непосредственно мне, я создал из магии Рассвета цветок на подобии тех, что сотворила сестра из пламени. Цвет они имели весьма схожий, поэтому поднимающийся на погребальным костром бутон Исцеления все восприняли как ещё один элемент прощания.

Я же, напитав бутон благодатью, расщепил цветок на множество мельчайших лепестков и отправил кровникам. Тем на глазах становилось лучше. Далеко не всех успела подлечить Света и лекари императора. К тому же самых боеспособных комаров я забрал, поэтому сейчас старался хоть как-то облегчить состояние своих людей.

Я наблюдал, как менялись выражения лиц бойцов и, опережая ненужные вопросы, произнёс:

— Вы храбро сражались до последней капли крови, своей и врагов. Комар это оценил, и хоть он изрядно потратился, помогая нам в битве, но благословением своим смог исцелить кого-то из вас.

— Комар! Комар! Комар! — гаркнули сразу почти сотня глоток.

«Вот ты… благодатипийца! — не то с восхищением, не то с возмущением отозвался покровитель рода Комариных. — Не порти мне процесс насыщения, возьми часть благодати из алтарей и подлечи всех остальных! А то, что же я за бог такой, воевали все, а лечу через одного».

Я улыбнулся и потянулся к силе в алтарях. На этот раз она была ласковой и податливой по ощущениям, ничем не отличаясь по пластичности от благодати Рассвета. А ведь я прекрасно помнил, как на заре своего появления в этом мире прокачивал сквозь себя божественную благодать для противостояния Олегу Крысину и пережёг себе все энергоканалы.

Сейчас таких ощущений не было и в помине. Благодать ластилась, послушно принимая форму нужного конструкта. Когда над погребальным костром возник ещё один бутон, гвардейцы не поверили собственным глазам.

Бутон всё так же раскрылся, но в этот раз лепестками Исцеления осыпало всех: и воев, и гостей, и даже эргов.

«Куда⁈ — возмутился было Комаро. — Ай, ну что ты будешь с тобой делать! Совершенно не умеешь дозировать силу!»

Но стоило гвардии снова начать скандировать имя покровителя рода, Комаро и думать забыл обо мне, наслаждаясь моментом.

* * *

Наталье Орлановой было несколько неуютно присутствовать при семейных разборках женщин Кобровых, но она здраво рассудила, что дружеская поддержка после подобных разговоров Надежде будет просто необходима. Ночь они провели в дороге, уснув на заднем сиденье автомобиля. Графиня Коброва даже заботливо укрыла их пледом. А в предрассветной дымке кортеж рода Кобровых уже подъезжал к одиноко стоящей горе. Далее был подъем по серпантину и, наконец, остановка почти на самой вершине.

— Это храм Тайпаны, — коротко указала графиня Коброва на вырубленный в скале вход. — Тебя там ждут.

Наталье было неудобно присутствовать близ чужого святилища, поэтому она решила вернуться обратно в автомобиль и подождать подругу там. Но трель мобилета изменила её намерения. Звонила двоюродная бабушка, княгиня Орланова Ирина Сергеевна. Должно было произойти что-то из ряда вон выходящее, чтобы та звонила лично ни свет, ни заря. Решив, что семейные разговоры не подходят для ушей водителя, Наташа решила прогуляться на площадке у подножья храма.

— Слушаю.

— Ты где? — без предисловий начала княгиня. Голос её не внушал ни малейшего оптимизма. — В академии тебя нет, у Мангустова тоже.

— В гостях у подруги Надежды Кобровой.

— В соседнем имении? — настороженно уточнила та.

— Нет. У рода по матери, Тайпановы, кажется.

— Тайпановы, Тайпановы, Тайпановы… Кажется, припоминаю. Минеральные Воды, где-то там?

— Да, — подтвердила Наташа ничего не понимая.

— Отлично, там пока и оставайся. Рядом с твоим женихом пока слишком опасно.

— Но… — заикнулась было Наташа о помощи любимому.

— Не бойся, никто помолвку разрывать не собирается. Наоборот, помощь ему всестороннюю мы окажем. Орлан на его стороне, — сказала, как отрезала, княгиня.

Наташа скомкано закончила разговор, обдумывая услышанное. Её пугало, что вокруг любимого начали закручиваться события со скоростью шторма. Противостояние с Кречетами ни к чему хорошему не могло привести, а уж если в это дело собрались вмешиваться Орлановы…

— Княжна, не хотите испить воды с дороги? У нас здесь совершенно исключительные минеральные воды выходят на поверхность, — хриплый мужской голос отвлёк Наталью от размышлений. Неподалёку от неё стоял седой мужчина в дорогом костюме, опираясь на трость. — Позвольте представиться, барон Тайпанов Александр Владимирович, отец графини Кобровой и дед Нади.

— Рада знакомству, барон. Княжна Наталья Орланова, — в свою очередь ответила вежливостью на вежливость девушка. — Пожалуй, не отказалась бы от воды.

У Натальи действительно от всех треволнений пересохло в горло.

— Тогда пройдёмте, у нас здесь обустроена питьевая галерея, — и мужчина галантно предложил руку для сопровождения Натальи.

Питьевая галерея находилась совсем рядом, вход её представлял собой подобие грота с искусной резьбой по камню. Всюду были барельефы змей, причём выглядели они настолько натурально, что, казалось, они вот-вот зашипят. Наталье почему-то стало неуютно здесь, словно орлану, угодившему в клубок змей.

«Вот уж точно, рождённый ползать — летать не может. Так и я, видимо, кровь Орлановых берёт своё, раз у меня просыпается любовь к простору и нелюбовь к тёмным мрачным и влажным гротам».

Барон тем временем набрал в стаканы воды из источника и даже первым испил, освежаясь. Потому Наталья, без раздумий приняла свой стакан и мелкими глотками принялась пить чистую холодную воду.

Вода не имела вкуса, но прекрасно бодрила. Опустошив свой стакан, Наталья вернула стакан барону и покачнулась. Кажется, ночь в дороге вымотала её гораздо больше, чем предполагалось. Но когда Наталью качнуло ещё раз и перед глазами стало всё двоиться, она задним числом подумала, что дело совсем не в усталости.

— Помоги… — завершить фразу она не смогла, потеряв сознание. Сильные мужские руки аккуратно успели словить оседающее тело и отнести девушку в тёмный уголок, уложив за громоздкой колонной.

От автора:

Друзья, на этом приключения Михаила Комарина и его друзей не заканчиваются!

Родной мир очищен, но впереди ещё годы восстановления. Михаил-Трай узнал своё прошлое, но узнает ли он о своём предназначении? Что, если его рождение, жизнь, смерть и перерождение — лишь часть чужого глобального плана? Остаться пешкой или стать ферзем? Кем станет он в извечной войне богов?

Друзья, благодарю вас за поддержку в комментариях! Ваш живой отклик мотивирует писать больше и лучше. Спасибо за терпение и веру в автора и героя! Мы ценим! Вы — наше вдохновение! Не забываем поставить лайк, если забыли, и вперёд к продолжению! https://author.today/work/368651

Content

Кодекс Крови. Книга Х

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25