Гарем-академия 1. Чистильщица

Пролог. Дуэль Камелии и Лотоса

На сражение учениц третьего ранга стоит посмотреть.

Все они красавицы, иначе в Академию не примут. Все хороши в боевых искусствах, это тоже разумеется само собой. И уж конечно, среди адепток не найти никого, чья магическая сила не была бы велика уже при поступлении. А к тому времени, когда им удается усердными занятиями, битвами и интригами подняться с девятой до третьей ступени, их сила и физическое совершенство многократно возрастают — иных бы Дракон под своим крылом не потерпел.

Но Алиота из клана Солнечного Вепря-и-Камелии и Гешвири из клана Утреннего Тигра-и-Лотоса даже среди прочих третьеранговых отличались красотой и дарованием. А пуще всего — непримиримой ненавистью друг к другу. Мало того, что их кланы враждовали; говорили, что, когда эти девицы только попали в Академию, они очень понравились друг другу и поклялись в дружбе и взаимовыручке вопреки воле своих родов. Клятва эта продержалась почти шесть лет — пока между ними не встала прихоть Дракона, который отдал предпочтение Алиоте, сделав ее своей личной ученицей и любовницей. Обычно Дракон удостаивал своим вниманием учениц только после выпуска, и то не всех. Алиоте повезло с этим раньше. Если верить слухам, удача ударила ей в голову.

Гешвири же осталась ждать своей очереди, которая могла и не наступить. Никого не удивило, что она бросила вызов бывшей подруге, в ярости обвиняя ее в вероломстве — будто бы Алиота привлекла внимание Дракона бесчестными средствами. Все эти драматичные обстоятельства обещали особенно ожесточенную битву.

На галерее дуэльного зала, защищенной от магического огня, собралась целая толпа. Тут были и другие ученицы Академии, и даже несколько преподавательниц. Но теснее всего толпились адепты из соседнего здания Университета, стражники, свободные от дежурства, и даже горожане из знатных кланов, которым удалось всеми правдами и неправдами раздобыть пропуск в открытую часть Академии — в основном мужского пола. Здесь они переминались с ноги на ногу, обсуждали последние сплетни, заранее делали ставки, жевали печенье, пончики и пирожки — в общем, скучали как могли.

Прозвучал сигнал, говорящий о том, что время дуэли, на которое был зарезервирован зал, вот-вот наступит. Дверь, ведущая на балкончик напротив зрительской галереи, отъехала в сторону, и порог перешагнула судья в белой одежде с черной вышивкой на груди — парящий в облаках дракон. Парой пасов женщина вызвала перед собой парящий в воздухе мерцающий свиток и громко зачитала:

— Битва между адептками третьего ранга, вызывающая — Гешвири Утренний Лотос, отвечающая — Алиота Солнечная Камелия. — Она назвала только цветочную половину имени клана, поскольку дрались женщины; для мужчин упомянули бы звериные имена. — Продолжительность: не более часа. Условия победы: до полной капитуляции или гибели одной из сторон.

По галерее зрителей прокатился гул: магические дуэли редко длятся дольше пяти-десяти минут. Час — это беспрецендентно, за это время кто угодно выкачает магический резерв досуха! Может быть, за исключением Дракона и его потомков, и то не всех. Фактически, назначив такой длительный срок, дуэлянтки просто решили не ограничивать себя во времени. А уж условие победы!.. Обычно магические дуэли в академии велись «до потемнения браслета», либо устанавливался лимит времени — минут семь, например — и выигрывала та, у которой браслет оставался светлее.

Девушки действительно были крайне злы друг на друга!

Прозвучал новый сигнал, и в противоположных углах арены появились адептки.

Они были одеты почти одинаково и в равной степени скудно. Магию творят всем телом, а одежда препятствует свободному истечению энергии, поэтому магические дуэли по традиции проводят либо почти обнаженными, либо в легкой броне, прикрывающей основные жизненные центры. В Академии есть даже специальная дуэльная форма. В нее входит плотный купальник, закрывающий тело от паха до шеи, в котором не возбраняется делать вырезы (Алиота воспользовалась этим, открыв пупок — видимо, для повышения мощности атакующих заклятий), но площадь этих разрезов не должна быть чрезмерно велика; а также короткие легкие шорты, скромности ради. Форму можно дополнить либо длинными чулками и короткими сапогами, как сделала Гешвири, либо длинными сапогами, как пожелала Алиота. Цвета третьего ранга — темно-синий для купальника и белый для остальных элементов. Девушки выбрали именно их, только Алиота еще украсила свой купальник изображением драконьей морды на груди — как личная ученица Дракона она имела на это право.

Если не считать одежды, девушки предельно сильно отличались друг от друга. Нежно-розовые волосы Гешвири с отдельными бирюзовыми прядями были уложены в уставную прическу Академии из нескольких косичек, а Алиота всего лишь затянула свою роскошную гриву желто-синих волос в обычный хвост. На людях такое могут позволить себе лишь совсем маленькие девочки, но женщины из клана Ясной Камелии любили ходить по грани приличий. Очевидно, став любовницей дракона, Алиота решила, что ей позволено больше, чем любой другой — и была права. Несмотря на нарушение этикета, ее приветствовали отнюдь не глухим ропотом, а восторженными воплями.

Алиота была исключительно хороша собой. Ее крепкая женственная фигура во всем превосходила фигуру Гешвири, которая в свои двадцать лет скорее напоминала девочку-подростка. Чертами лица обе также отличались гармоничными, только Алиота часто и открыто улыбалась, тогда как Гешвири предпочитала сохранять внешнюю холодность и бесстрастность.

Вот и сейчас Алиота помахала зрителям рукой и послала несколько воздушных поцелуев, а Гешвири стояла абсолютно неподвижно, словно искусно сделанная статуя.

Прозвучал третий сигнал — и девушки вновь приняли одинаковые позы, поклонившись друг другу.

Четвертый сигнал — и начался бой.

В первую секунду казалось, что ничего не произошло. Нужно либо обладать магическим мастерством, либо быть настоящим завсегдатаем дуэлей, чтобы увидеть — или понять — происходящее.

В первую секунду адептки проверяли друг друга, сплетая паутину защитных и атакующих заклятий. Сперва это выглядело просто как напряжение бойцов перед боем, но еще через несколько секунд каждая из них окуталась перламутровой аурой, которая на секунду исказила линии их тел, перелепив иначе. Когда перламутровый туман рассеялся, стало видно, что обе девушки сильно изменились. Во-первых, их лица чуть вытянулись — у Гешвири меньше, у Алиоты больше. Во-вторых, нос Гешвири превратился в кошачий, а нос Алиоты стал пятачком — впрочем, довольно изящным. В-третьих, на макушках обеих появились острые звериные уши разной формы. В-четвертых, теперь Гешвири щеголяла длинными острыми когтями, а мускулатура Алиоты сделалась еще более заметной, хотя не настолько, чтобы ее тело стало отталкивающе мускулистым. Кроме того, Гешвири покрылась шерстью — бледно-розовой с бирюзовыми полосами, клановых цветов.

Тотемные звери кланов одолжили дочерям свою силу!

Простолюдины иногда спрашивают, почему женщины кланов берут имена цветов, когда именно они, а не мужчины, обращаются в зверей? И наоборот, мужчины называются зверями, а пользуются в бою силой цветов. Причиной тому отчасти традиция, отчасти то, что женщины кланов обычно не любят ассоциаций, которые вызывают тотемные животные. Та же Алиота терпеть не могла, когда ее за глаза называли боевой свиньей.

Гешвири оскалилась и взмахнула лапой… нет, все-таки рукой. Алиота заворчала и шире расставила ноги, наморщив нос-пятачок.

«Ага, — сказал кто-то на галерее, — сейчас будет бить дистанционными!»

«Как будто может быть иначе!» — ядовито ответили ему.

Почти любая драка начинается с прощупывания противника перед сближением специальными дальнобойными приемами.

Однако Гешвири удивила всех. Ее тело вспыхнуло розовым огнем, став на мгновение полупрозрачным, и она рванула к Алиоте, причем ее когти удлинялись на ходу, превращаясь в острейшие клинки.

Алиота заворчала и топнула ногой, отчего по полу волнами прокатились магические заряды. Гешвири словно бы ждала этих волн: она легко подпрыгнула и повернулась в воздухе, избегая колеблющейся земли. Мощная дуга ее прыжка совместилась с движением когтистой лапы: приземляясь, Гешвири должна была бы снести Алиоте ее красивую голову с неприлично простой прической.

Однако головы Алиоты уже не было на прежнем месте: она легким, почти неестественным для обычного человека движением отклонилась назад. При этом дочь Желтой Камелии опиралась на пол только одной рукой. Пальцы второй пальцы как-то попали между когтей Гешвири и зажали ее ладонь в замок, как будто девушки выполнили танцевальное па, о котором сговорились заранее.

Удлиненные когти Гешвири тотчас исчезли; она попыталась достать свою противницу ударом руки в живот, но та непринужденно закончила мостик, опустив руки, а потом быстро встала на них, при этом сильно ударив ногами.

Удар ее почти достиг цели, но Гешвири успела отпрыгнуть назад. При этом воздух нес ее так легко, как будто она была почти невесомой: один из фамильных боевых приемов Утреннего Лотоса, на сей раз скорее мужской половины клана. Очевидно, Гешвири имела достаточно самодисциплины, чтобы разучить приемы своих родственников мужского пола: далеко не всем женщинам они даются.

Адептки начали кружить в смертельно опасном танце силы и мощи по всему дуэльному залу, иной раз забираясь даже на стены. Они бы, несомненно, использовали и потолок, если бы защитное поле позволяло взбираться выше зрительских галерей.

Специалист мог бы сказать, что их бой скорее зрелищный, чем эффективный, но таков уж стиль, который предпочитают Великие кланы — уничтожить противника не только физически, но и морально, показать свое превосходство по всем статьям. Если бы дрались адептки из простолюдинок, скорее всего, дуэль выглядела бы проще. Но тогда и зрителей столько бы не собралось.

Кроме того, как будто звериного облика, невероятных прыжков и прочих акробатических трюков девушек, невозможных для простых смертных, было мало, очень скоро их магия начала становиться видимой. В разных местах дуэльного зала постепенно возникали туманные видения странного вида тварей, сцепившихся друг с другом.

«Ого! — воскликнул кто-то из зрителей. — Никак астральных защитников призвали?!»

«Это не призвали, это так, автоматическая защита… Если бы призвали, они бы материализовались…»

Словно по сигналу рядом с дочерью Утреннего Лотоса в воздухе возник похожий на разноцветную прореху портал, откуда, мощно попирая пол огромными лапами, выпрыгнул тигр розово-бирюзовой расцветки, каких не существует в природе.

Тогда Алиота сделала кувырок назад — и, прямо продолжая ее кувырок, в воздухе возник ярко-желтый горный кабан, больше, чем обычно бывают эти звери, с длинными острыми клыками.

Тяжело дыша, противницы разошлись по разным углам зала. Теперь они обе выглядели полностью людьми, звериные черты покинули обеих. Взгляды их, казалось, прожигали друг в друге дыры без всякой магии. Вместо них в центре зала начали бой два сияющих зверя.

Это значило, что физических сил у дуэлянток почти не осталось, да и магические уже убыли. Астральные защитники тем хороши, что, если уж ты им обзавелся, призвать его можно почти без затрат собственной магии.

Но бой тигра и вепря был далеко не таким зрелищным, как бой двух девушек. Прыжок, другой; звери сошлись, потом отскочили друг от друга, потом сошлись снова… Мгновение — и тигр ревет, валяясь на земле, а с кабаньих клыков свисают ошметки перламутровой плоти.

Истекая серебряным ихором из раны, тигр бросился к своей хозяйке, которая взмахом руки создала для него портал. Но проход в астрал замерцал в воздухе и истаял — вместе со зверем, который издал такой рев боли и ужаса, что многие из зрителей на галерее вздрогнули.

Тут же глаза зрителей обратились на Алиоту: она шла вперед, вытянув руку, и ее напряженные пальцы сжимались, как когти. Несомненно, последние крохи своей магии она тратила на то, чтобы закрыть портал соперницы и уничтожить ее астрального защитника.

Испустив вопль боли и ярости, Гешвири бросилась к ней. В этот момент ее искаженное невыносимой болью лицо никто не назвал бы бесстрастным!

Она без затей ударила соперницу кулаком в живот, и обе покатились по полу, награждая друг друга тумаками, словно обычные девки, сцепившиеся из-за ухажера.

— Довольно! — прозвучал властный голос.

Девушки не сразу услышали его: Алиота как раз сидела верхом на Гешвири, пытаясь то ли выцарапать ей глаза, то ли расцарапать щеки до глубоких шрамов. У нее самой лицо было залито кровью: видимо, разок-другой Гешвири ее достала.

— Мне повторить? — спросил тот же голос с обманчивой вежливостью.

Тут те зрители, которые еще не отвели взгляд от девушек, все же догадались посмотреть на судейский балкончик.

Сама судья теперь отошла в сторону и больше не занимала его центр. Наоборот, она склонилась в поясном поклоне и явно старалась казаться как можно менее заметной. В центре балкона теперь стоял Дракон.

Все, конечно, тут же узнали его. В человеческом облике дракон мог выглядеть как угодно — хоть маленькой девочкой, хоть седым старцем. Однако многие слышали, что он предпочитает облик красивого юноши, а адептки и студенты Университета все хорошо знали его излюбленное лицо. Именно его он носил сейчас и казался обворожительным черноволосым молодым человеком неопределенного возраста между семнадцатью и двадцатью пятью годами. Но то, что это сам Дракон, бессмертный ректор Академии и владыка Цивилизации, можно было бы догадаться по двум другим признакам: во-первых, по церемониальному алому облачению окружавших его стражниц. Во-вторых, по его собственному наряду.

Кто еще бы имел столько наглости, чтобы стоять на судейском балкончике во время формальной дуэли в джинсах и свитере грубой вязки?

А у него еще в ушах были наушники-капельки: Дракон изволил наслаждаться музыкой! Ну или подкастом — по слухам, была у него такая слабость.

— Эта битва утратила красоту, — проговорил он нейтральным голосом. — Пусть она прекратится. Обе девушки лишены моей милости. Алиота покинет Академию навечно. Гешвири вольна поступить так же, либо вернуться в девятый ранг и пройти весь путь заново, уделяя больше внимания основам.

— Мой господин! — воскликнула Алиота. В ее голосе крайнее удивление мешалось с болью предательства, обидой и почти детским непониманием. — Но вы же…

— Я ожидал большего от своей возлюбленной, — почти ласково проговорил Дракон. — Ты уж точно не способна передать семя Истинного Дракона следующему поколению — а значит, нечего и тратить на тебя время!

С этими словами он покинул балкон.

Глава 1. Незавидная доля чистильщика

«Еженедельный осмотр, — сказала себе Даари, — это пустяк! Главное — не нервничать».

Она почти бездумно заполнила анкету: ведь уже много раз приходилось, рука автоматически ставила галочки в нужных местах.

— Да, — сказал дежурный лекарь Академии, разглядывая данные у себя на виртуальном свитке. — Что-то не нравятся мне ваши анализы, барышня младший чистильщик.

Это был хороший лекарь: должность и ранг Даари он произносил без всякой насмешки. А ведь, наверное, привык лечить высокородных адепток. Что для него одна из многочисленной и безликой армии чистильщиков?

Впрочем, плохих лекарей в Академии не держали, хотя затесалось среди них и несколько противных старых пней.

Полгода назад в ответ на фразу об анализах Даари бы напряглась, занервничала, начала бы что-то бормотать насчет того, что ведь все равно показатели в пределах нормы, и все дело в том, что ей никак не удается выспаться.

— А чего бы они нравились, с такой-то житухой, — буркнула она теперь, умудренная опытом. — На работе дерьмо вычищаешь, и дома то же самое дерьмо! А вы хотите, чтобы анализы были как у адептки?

— Внезапное головокружение? — спросил лекарь. — Изменение цвета кожи? Новые… э-э-э… образования в неожиданных местах на теле?

— Вторая голова не отросла пока что. Вы б заметили.

Лекарь чуть улыбнулся, погонял по планшету туда-сюда разворот с ее личным делом.

— Вы ведь почти год работаете чистильщиком? Что ж, стресс накопился, меня это не удивляет. Обязательно возьмите отпуск в полном объеме! Я сделаю пометку в вашем личном деле.

«Мать вашу!» — подумала Даари.

Но до годового срока, после которого положен отпуск, еще почти месяц. Она что-нибудь придумает.

— Ваша недельная доза, — лекарь подтолкнул к ней по столешнице прозрачную коробочку с единственным темно-красным шариком пилюли.

Редчайшее средство, между прочим, на драконьей крови. Помогает от магического заражения, мутаций начального уровня и… еще кое от чего.

— Спасибо, — сказала Даари, с деланным безразличием беря коробочку и кладя ее к себе в карман.

Ни в коем случае не хватая.

***

— Гребаное дерьмо, — сказала Даари, мрачно оглядывая выданную ей площадку. — Что за свиньи некультурные тут дрались?

Беорн, ее напарник, хихикнул.

— Как ты можешь! — сказал он с деланной жеманностью. — Так говорить о дочерях Великих Кланов!

— А, могла бы и сама догадаться, — Даари фыркнула. — У простолюдинок после дуэлей столько отходов не остается. Не привыкли высокородные барышни экономить!

Беорн хохотнул, непонятно с чего: вроде ничего особо смешного Даари не сказала.

Даари порадовалась, что хоть у кого-то хорошее настроение. Самой ей больше всего хотелось спать: всю ночь снились кошмары, и потом ломило все тело. Ничего иного она и не ожидала, но от этого отнюдь не делалось легче.

После того как осела боевая магия, дуэльный зал представлял собой печальное зрелище. Особенно для тех, кому полагалось его убирать. Остатки боевой магии осели вдоль стен и по углам, словно полурастаявший разноцветный снег. Кое-где по ним пробегали разряды остаточного напряжения.

Чтобы защититься от нечаянного удара магией, и Даари, и Беорн надели специальные защитные костюмы с нагрудником, налокотниками и наколенниками. В комплект даже входил шлем с закрывающей лицо плотной сеткой, чтобы ненароком не вдохнуть фрагменты фоновой магии. Впрочем, этой неудобной и душной деталью многие пренебрегали, считая, что антидот из драконьей крови и так дает надежную защиту. Проверяющие обычно закрывали на это глаза, так как среди чистильщиков ходили упорные разговоры, что шлем становится причиной такого же числа несчастных случаев, какое и предотвращает.

Вот и Беорн на этот раз явился на смену с непокрытой головой. В отличие от Даари.

— Ты бы бросала носить это ведро, — сказал он Даари, когда она вскрыла встроенную в стену решетку фильтрационной системы. — Вроде не новичок уже, сколько работаешь?

— Десять месяцев и три недели, — ответила Даари.

— Ну, вот я и говорю… Я уже три года этим занимаюсь, и честное слово, от шлема больше вреда, чем пользы.

— Да, и нюхать все это? — вооружившись специальным скребком, Даари выгребла из фильтра порцию темно-багровой слизи, вздувшейся кровавыми ошметками. Время от времени какой-нибудь ошметок набухал и булькал.

— Да ладно, не так уж оно гадко и пахнет… Ну, как лежалое мясо примерно.

— Спасибо, я нюхала. Обойдусь!

Про себя Даари отметила, что вроде бы на сей раз чистку назначили вовремя, не запустили зал. Иногда бывало, чистильщиков ставили по расписанию поздновато, потому что было назначено много дуэлей, и диспетчеры не хотели выводить зал из ротации на целые сутки для дезинфекции. А если уборка запаздывала, слизь в отстойниках могла дополнительно напитаться магией и эволюционировать до псевдожизни. А то и до полноценной нечисти.

Даари уже на такое натыкалась. К счастью, нечисть, которую вовремя не вычистили из канализационного люка в полу учебной аудитории боевой магии номер три два месяца назад, не успела вырасти до солидных размеров. Но гоняться за сороконожкой, которая плюется ядом и растворяет толстые дубовые доски у себя на пути, тоже приятного мало. Повторения ей не хотелось, но она понимала, что рано или поздно снова с чем-то таким столкнется. Такова уж доля чистильщика.

С полчаса они с Беорном работали в молчании: дуэльный зал велик. Хотя и не так велик, как учебная аудитория, но фильтров в нем много — и на стенах, и на полу, и даже на потолке. А еще нужно было убраться на галерее, где постоянно валяются промасленные обертки, мешочки от сладостей, кунжутная посыпка и шелуха семечек. Ну и всякие посеянные из карманов мелочи тоже попадаются.

— Блин, не понимаю, когда они жевать успевают, — проворчал Беорн, накалывая на специальную пику бумагу от кульков с жареными пампушками. — Драки же короткие и интересные!

— А ты дуэли видел когда-нибудь? — спросила Даари отсутствующим тоном: она как раз ковыряла особо противную решетку, которая, похоже, присохла или приклеилась.

— А ты нет, что ли?

— Живьем — нет, — буркнула Даари. — Некогда.

Любой работник Академии имел право раз в месяц присутствовать на какой-нибудь учебной дуэли, нужно было только заранее записаться. Но Даари пока этой привилегией пренебрегала.

— Ну так ты много потеряла! Знаешь, во время боя лично я не то что глаз отвести — моргнуть боялся! А был бы у меня пирожок в руках, так я бы ухо накормил! Там такие девицы красивые… ну, в Академии других не держат, их Дракон специально отбирает. Потом, кто магией занимается, рано или поздно хорошеет… в смысле, личико может быть как блин, ну так для того и всякие ваши бабские штучки, ну там румяна всякие, помады, что там еще. А фигурки у них у всех что надо, накаченные!

— Это я знаю, — перебила его Даари довольно сухим тоном.

— Завидно, что ли? — захохотал Беорн. — Не завидуй, жизнь у них не сахар!

— И не думала! — возмутилась Даари. Почти и не соврала.

Действительно, адептки, которые в коридорах проходили мимо нее как мимо пустого места, все были как на подбор в плане внешности. Но Даари им не завидовала. Ну… может быть, чуть-чуть. Она знала, что у нее самой слишком простецкое лицо, чтобы считаться даже хорошенькой, да и магией она не владела. Зато ей не нужно было выслуживаться перед троном бессмертного и непостижимого Владыки, чей малейший каприз может отправить в тюрьму ее или ее близких! Или даже привести к мучительной смерти: ну и что, что к смерти он давно уже не приговаривает, эти законы из Кодекса никуда не делись. В любой момент может вспомнить какое-нибудь древнее положение, позволяющее закопать человека живьем в землю или там в течении недели отрезать от тела по кусочку.

А еще барышням адепткам, буде они станут драконьими женами, придется постоянно притворяться, что они любят его больше жизни и только и ждут, как бы от него забеременеть. Это при том, что все знают: драконьи дети, хоть и живут при всяческих почестях и пользуются особым доверием Дракона, стареют и умирают как обычные люди… а пуще того, у них никогда не бывает своих детей! То есть драконья жена никогда не понянчит внуков.

Кроме того, умереть, не продолжив род — худшая судьба для человека. Когда предстанешь перед своими предками на том свете, останется только сгореть со стыда. Конечно, не все верят в богов, да и религии в Цивилизации разные, но стремление продожить свой род любой ценой укоренилось глубоко.

А эти девчонки не то что хотят и заранее подписываются — еще и соревнуются, и интригуют, и даже, ходят слухи, иногда подтравливают друг дружку… ну или убивают на дуэлях до смерти. Здание Академии все опутано драконьими заклятьями, магией в нем убить невозможно без ведома Дракона, однако при некоторых условиях дозволяется вызвать соперницу на дуэль до полного магического истощения, что, по сути, то же самое. К тому же есть немагические методы расправиться с кем-то, а их отследить куда сложнее. По слухам, Дворцовая служба безопасности, которая обслуживает заодно и Академию, никогда не сидит без дела.

В общем, Даари не завидовала исключительной красоте адепток: слишком много к этой красоте прилагалось обременительных обстоятельств. Но чему она все же немного завидовала, так это их возможности учиться. Пока она тут выгребает за ними мусор, они ходят на лекции, учат историю, право, теорию магии, управление бизнесом — да что там, экономикой целой провинции! — или как делать магические штуковины вроде маг-станций или виртуальных свитков для подключения к Сети Цивилизации. А в свободное время создают прямо из воздуха музыку и картины для размещения в этой Сети — ну не сказка ли?

Хотя постоянные интриги и риск погибнуть в любой момент все же казались Даари слишком высокой ценой. Но ведь на одних адептках свет клином не сошелся! Вот, буквально за забором Университет, тоже лучший в Цивилизации, где учатся в основном люди без магических способностей (хотя для изучения некоторых дисциплин магия все же нужна), есть и множество других учебных заведений рангом пониже.

И когда-нибудь Даари рассчитывала обязательно поступить в одно из них. Как только они накопят денег достаточно на полноценный курс лечения. На два полноценных курса.

При этой мысли настроение тут же испортилось: она прикинула, сколько еще потустороннего мусора ей нужно вычистить, прежде чем ее банковский счет заполнится достаточно. Это при том, что и есть на что-то надо, и школьные принадлежности Тарику покупать, а пенсия за родителей совсем маленькая…

Сжав зубы, она выгнала из головы лишние мысли. Что толку печалиться. Надо дело делать.

Решетка наконец поддалась и выпала прямо в руки Даари. Она машинально сморщилась, увидев внутренность этого фильтра. Должно быть, из-за заевших болтов его не почистили как следует во время прошлой уборки: кто-то махнул рукой и решил, что и так сойдет. Теперь же розовато-сиреневая масса внутри разрослась, покрывшись множеством желто-голубых наростов, по виду словно масса волдырей или лягушачья икра. Противное зрелище! Даари снова порадовалась, что она, в отличие от Беорна, не пренебрегает маской.

Кстати, о Беорне, он, оказывается, все это время что-то говорил...

— ...Хоть одним глазком бы взглянуть! Но, конечно, на такие дуэли нашего брата не пускают…

— Какие такие? — рассеянно спросила Даари.

— Ну дает! А для кого я тут распинаюсь?

— Извини, тут решетка заела. И фильтр особо противный.

— Да, бывает… Ладно, так и быть, повторю. Короче, говорят, что есть такие специальные Желтые дуэли, для старших адепток, когда девушки сражаются обнаженными, и присутствует Дракон, чтобы напиться от них жизненной силы! Вот там-то уж точно зрители пончики до рта не доносят!

— Да, потому что руки другим заняты, — фыркнула Даари.

Она как раз распыляла по слизи специальный нейтрализующий раствор из уксуса, красного перца, настоя осиновой коры и еще десятка компонентов. Под действием раствора слизь съеживалась и чернела.

— Нет же! Я слышал, что вся энергия соития собирается, и поэтому никто даже не ощущает разрядки, кроме Дракона и самих дуэлянток!

— И люди все равно стремятся туда попасть?

— Ты что! Интригуют, чтобы получить приглашение!

— Гадость какая! — от души сказала Даари.

Мама учила ее, что любой вид секса, которым взрослые люди занимаются по доброй воле и с ведома своих родителей или супругов, заслуживает одобрения как полезное для здоровья и приятное дело. Но в том-то и штука: Даари не верила в добровольность этих самых «желтых дуэлей». Две девушки, которые даже друг друга не любят (а скорее, ненавидят, если правдивы слухи об адептках!), ублажают друг друга на потеху всемогущему мужчине — что тут добровольного? Что в этом может быть приятного, если только ты не извращенец, который упивается принуждением и насилием?

— Ага, разврат, — согласился Беорн. — Но, честное слово, я бы месячную зарплату отдал, чтобы поглядеть!

— Так что ж не отдаешь?

Даари знала, что почти на любую дуэль можно попасть за деньги.

— Ха, да тут моего годового заработка не хватит!

Он сказал это с такой неподдельной досадой, что Даари не удержалась от смеха. Она даже отвела взгляд от фильтра, чтобы посмотреть на напарника — ей стало любопытно, какое у него выражение лица. Гримаса Беорна ее не разочаровала: ужасно комичное сочетание досады, возбуждения и покорности судьбе. К сожалению, это было последнее, что она увидела.

Все-таки одиннадцать месяцев в чистильщиках — очень опасный период. Начинает казаться, что ты очень опытная, все знаешь и собаку съела на любых порождениях неустойчивой магии. Тогда как на самом деле — ну какие там порождения могут быть в регулярно очищаемых дуэльных залах? Даже в той аудитории, где Даари столкнулась с настоящим существом, не убирали всего-то три или четыре дня! В Академии попадаются и куда более запущенные фильтры.

Как этот, например.

У Даари пока не хватало опыта, чтобы понять: то, что у самой решетки скопилась обыкновенная двухдневная слизь, говорит только о том, что эту слизь сюда вытеснили.

Она, конечно, не заметила плевок черной жидкости откуда-то из глубин фильтра, который пришелся прямо ей в лицо. Зато это заметил Беорн. Он мог бы успеть предупредить Даари — он узнал этот черный выплеск и помнил, что делать — но от волнения и от того, что мысли у него в этот момент крутились вокруг Желтых дуэлей, вместо четкой команды, вроде «Отойди!» или «Наклонись!», изо рта старшего напарника вырвалась только какая-то невнятица.

Даари ахнула и отшатнулась, но брызги все равно попали ей на шлем и начали с шипением проедать плотную сетку.

А потом уже было поздно: после черной жидкости из недр фильтра выскочило е-то многоногое создание и вцепилось в шлем широкой пастью. Сетка тут же треснула в лоскуты, черная жидкость пролилась внутрь и Даари дико заорала.

Беорн схватился за перила галереи, ловким прыжком вскочил на них и сиганул вниз.

Приземлился он правильно, тут же уйдя в кувырок, как учили — вот только не учел, что этот кувырок приведет его прямо туда, куда бросилась Даари, не соображая ничего от боли и пытаясь содрать с головы шлем вместе с грызущей его тварью. Девушка наткнулась на катящегося напарника, споткнулась, и оба вопящей грудой полетели на пол.

От этого, правда, вышла неожиданная польза: тварь оказалась в самом низу кучи-малы и пронзительно заверещала. Даари наконец удалось сорвать шлем, но боль никуда не делась. Сходя с ума от жжения и ничего не видя вокруг, она вдруг почувствовала под своим коленом что-то мягкое и жидкое, словно мешок, набитый киселем… при условии, что в киселе встречались бы комки. «Тварь!» — поняла девушка.

Даари изо всех сил надавила на нечисть коленом, но та вывернулась, словно тот же кисель. Однако, в отличие от киселя, разум у нее все же был, хоть и незавидный. Тварь только что выселили из уютного гнезда, где она еще не успела сожрать все энергетические отложения, в холодный и неуютный внешний мир. Все, чего она хотела, это оказаться подальше от чистильщиков. Вот и рванула по кратчайшей траектории к одной из двух дверей в дуэльный зал.

Тварь двигалась быстро — с таким-то числом ног! Однако Беорн все-таки успел грубо оттолкнуть Даари, выхватить из чехла на поясе свой МУНИ-349 (Малый устранитель нечисти Интани, триста сорок девятая модификация) и нажать на спуск.

Зачеты по физической подготовке Беорн сдавал хорошо — что и показал его стремительный прыжок — а вот стрелял не очень. Потому после трех лет работы все еще оставался в младших чистильщиках.

Однако тут он попал с первого выстрела: то ли адреналин, то ли просто повезло. Сгусток розовой энергии ударил в нечисть, разнеся ту в облако черных брызг.

Беорн обернулся к Даари.

Девушка лежала на полу, воя и держась за лицо. Черная жижа сочилась у нее между пальцев, которыми она закрывала глаза. Там, где черная гадость касалась кожи, та краснела и покрывалась мелкими волдырями. Кроме того, белый в начале смены браслет на ее левом запястье совсем почернел.

— Вот блядство, — сказал Беорн.

Не тратя времени на дальнейшую ругань и нотации, он отцепил от пояса аптечку первой помощи и принялся за дело.

Глава 2. Первая встреча с Драконом

Даари пришла в себя в такой ослепительно белой комнате, что глазам было больно.

И все-таки она очень сильно обрадовалась. Даже не так: она испытала облегчение, такое всепоглощающее, что оно оказалось ярче, больше и значительнее радости. Ведь последнее, что она помнила: жгучую боль в глазах, ругань Беорна, долетающую откуда-то издалека, и мысль: «Ну все, ослепла!»

А раз она видит белый свет, значит, как бы там ни было, зрение у нее сохранилось. Она не станет инвалидкой, она по-прежнему будет работать и сможет помогать Инге и Тарику!

Правда… может быть, глаза теперь всегда будут болеть?

Однако резь вскоре прошла и, проморгав непрошенные слезы, Даари обнаружила, что она в самом деле находится в чисто белой комнате, на чисто белой лежанке, стоящей у стены. На этом фоне ее черная форма чистильщика, заляпанная пятнами прокисших и полуразложившихся магических отходов, казалась особенно неприглядной. А разглядев свой почти совсем почерневший браслет, она даже вздрогнула: и надо же было отхватить такое мощное магическое воздействие! Темно-серый цвет почти сливался с темной формой.

Никаких предметов обстановки, кроме койки, Даари в комнате не увидела — ни умывальника, ни унитаза, — поэтому сразу же решила, что это не камера и не больничная палата. Но где же она?

Еще ее встревожило, что, хотя она видела, боль никуда не ушла. Лицо — кожа вокруг глаз, лоб, верхняя часть щек — горело огнем. Она поднесла руку и не сразу решилась коснуться.

Пальцы встретили какую-то плотную накладку, что-то вроде компресса. Значит, ей оказали первую помощь.

Но… насколько сильно она пострадала? Останутся ли следы?

На секунду Даари забыла о той радости, которую испытала, когда поняла, что по-прежнему видит. Вместо этого сердце ухнуло в пятки: она представила, каково ей будет со шрамами, уродующими всю верхнюю часть лица. Ладно, она не считала себя красавицей — с ее-то веснушками и «бесовскими» каштановыми (каштановыми, а не рыжими!) волосами, которые вдобавок ко всему еще и слегка вились! Давно бы покрасилась, но, к сожалению, только членам клана дозволяется менять цвет волос, и то только в соответствии с клановыми цветами.

Инге и Тарику повезло — им от родителей достались гладкие черные волосы. А Даари, говорят, пошла в бабку. Поэтому Даари всегда немного завидовала братьям, особенно когда изо всех сил натирала щеки едким уксусом.

Однако веснушки и рыжие волосы — это одно дело, а шрамы — совсем другое! Можно навсегда расстаться с мыслью выйти замуж хоть за кого-то.

«Прекрати панику! — сказала Даари себе. — У тебя есть проблемы посерьезнее! И вообще, ты с самого начала не особенно рассчитывала на хорошего мужа — с твоей-то генетикой!»

Но почему-то эта отповедь особого эффекта не возымела. Конечно, она уже очень давно вела хозяйство, воспитывала братьев и даже зарабатывала на жизнь, потому что на одну пенсию не проживешь, но все-таки в двадцать лет трудно совсем отказаться от романтических надежд. Поэтому, хотя Даари и понимала, что гораздо важнее выяснить, что происходит и где она находится, вместо попытки обследовать помещение она торопливо вытащила из одного из карманов униформы стандартное зеркальце, входившее в комплект обмундирования чистильщика.

И в самом деле: вокруг глаз и на лбу красовались — если это можно так назвать — толстые темно-зеленые компрессы из каких-то листьев. Кожа по краям этих листьев казалась красной и воспаленной.

— Да, шрамы останутся, — сказал веселый голос откуда-то у нее из-за плеча.

Даари резко развернулась, отбрасывая зеркальце и хватаясь за рукоять муни, торчащую из кобуры. К счастью, она вовремя сообразила его не доставать — за это можно было бы схлопотать и пожизненное! Потому что перед ней стоял не кто иной, как Дракон, владыка всей Цивилизации, сильнейший маг мироздания, повелитель сущего, свидетель истории… и далее, далее, далее — еще десяток титулов, которые их заставляли зубрить в начальной школе.

Сейчас он выглядел как изящный юноша, совсем молодой, едва ли не моложе Даари, с сияющей белой кожей и небрежной прической. Да и одет был обычнее некуда: в джинсы, футболку и толстовку с капюшоном. Золотая подводка вокруг чуть раскосых ярких глаз говорила о щегольстве, но кроме одного кулона и кольца с печаткой никаких других украшений юноша не носил. В целом так мог бы выглядеть отпрыск состоятельных, но не знатных родителей — мужчины в кланах так же красили волосы в свои клановые цвета, как и женщины, а этот даже и не подумал — если бы не аура.

Сложно сказать, в чем она заключалась. У нее не было никакого зрительного выражения. Дракон не блестел на солнце и не светился в темноте, не щеголял вертикальными зрачками или длинными когтями. Просто в его обществе любой (ну, по крайней мере, любой человек Цивилизации) немедленно понимал, что перед ним именно Владыка.

Даари ощутила такой мощный прилив благоговения и ужаса, что упала на колени сама собой, и лоб ее коснулся пола без всякого сознательного приказа.

— Можешь встать и посмотреть на меня, — распорядился юноша прежним доброжелательным тоном. — Извини, что включил величие… Так было проще, чем объяснять, кто я такой! Вы, простолюдины, почему-то никогда не верите, что я просто не люблю выглядеть внушительно…

Даари изумленно вскинула голову: оглушившее ее впечатление великолепия действительно исчезло. Перед ней снова стоял всего лишь юный ухоженный красавчик. Из тех, кого она частенько видела в Верхнем городе, когда навещала Инге на работе. Или раньше, когда родители были живы, и они частенько на выходные отправлялись погулять в один из парков или пройтись по дорогим магазинам — поглазеть на витрины, а то и купить какую-нибудь мелочь, — поесть мороженого в кафе…

— Можешь пропустить обязательные этикетные восхваления, — с улыбкой отмахнулся Дракон. — Лучше сразу позволь мне выпить твоей крови.

— П-простите? — пробормотала Даари.

Она просто не знала, что и думать. Мир встал с ног на голову. По правилам, которые ей вбивали в голову со школьных лет, она даже не могла оказаться с Драконом в одной комнате! И вообще, единственный случай, когда ей бы дозволялось на него смотреть — ежегодный торжественный парад. Тогда на Дракона разрешали пялиться всем желающим. (Кстати, на той процессии, на которой Даари удалось поприсутствовать в детстве, Дракон выглядел совсем не так! А как красивый, видный мужчина средних лет, с бородой, усами и очень длинными золотистыми волосами! Ибо золотой — царский цвет, и дозволяется только Императору.)

А если бы вдруг каким-то чудом ей бы все же удалось встретиться с владыкой всего человеческого мира, ей надлежало пасть ниц, лежать и не произносить ни слова! Что же касается крови…

— Ну же, девица! — воскликнул Дракон, протягивая ей обычную стеклянную пробирку. — Мне нужно всего несколько капель! Если ты не против, конечно.

— Вся моя кровь и моя жизнь принадлежат вам, — машинально ответила Даари.

Кажется, это была фраза из какого-то романа в школьной программе, но это все, что она смогла вспомнить.

Холеные губы юноши, который был Драконом, изогнулись в улыбке.

— Так-то оно так, — сказал он, — но я предпочитаю по возможности быть вежливым. Мне и так приходится быть чудовищем по должности, так зачем же лишний раз увеличивать энтропию вселенной? А кроме того, это выводит моих жертв из равновесия. Давай, надколи палец. Или мне самому?

Даари замотала головой и выхватила из ножен на бедре уставной нож. Уколола палец, прижала его к краю пробирки, как делала школьная медсестра во время анализов. Почти и не больно, особенно по сравнению с тем, как ныло и зудело лицо.

— Спасибо! — Дракон почти выхватил у нее пробирку. — Отдам своим ребятам на анализ, очень интересная проблема.

— Какая проблема? — спросила Даари потрясенно, хотя, по уму, ей не следовало задавать Дракону никаких вопросов. Случалось, простолюдинов казнили и за меньшую дерзость. Правда, лет сто назад. В последнее время это считалось уже неприличным и неразумным: в конце концов, человеческая жизнь — драгоценность, и при нынешнем падении рождаемости каждая пара рук на счету!

Но Дракон не усмотрел в ее словах дерзости. Правда, и отвечать не торопился. Вместо этого он продолжил:

— Ты нам вообще задала интересную задачку. Например, по поводу твоих глаз — никогда не видел, чтобы яд черноплюйки действовал на человека таким образом! Тебе очень повезло, что удалось восстановить зрение… А вот шрамы убрать, скорее всего, не удастся. Но порадуйся: зато конкретно этот трюк против тебя применить не смогут!

— Какой трюк? — машинально спросила Даари.

Она утешила себя тем, что Дракону явно хотелось поболтать. А мама говорила ей, что правила вежливости дозволяют задавать вопросы даже вышестоящему, если из его поведения ясно, что ему не терпится произвести впечатление своими словами.

Правда, она не была уверена, что это материнское «правило» действительно существует, а больше того — что оно относится к Императору, но что уж тут делать! Коготок увяз — всей птичке пропасть.

— Ну как же! — Дракон все же воспринял ее вопрос как должное. — Это излюбленный метод вывести из строя соперницу в гареме: обеспечить ей гигантский шрам через все лицо! В ход идет не только магия, но и бритвы, и банальные щипцы для завивки волос… А тебе бояться уже нечего.

Сердце Даари упало окончательно.

— Я и не в гареме… владыка.

— Пока! — Дракон по-учительски покачал из стороны в сторону указательным пальцем. — Ты мне понравилась. Я всерьез подумываю о том, чтобы дать тебе ранг… в обход обычной процедуры. Потому что, разумеется, своими силами ты бы даже девятый не получила — у тебя ведь нет магической энергии.

Страх усилился, грозя превратиться в гнилой, отчаянный ужас. Снова упасть на колени и молить ни в коем случае не?.. Нет, что-то подсказывало Даари, что это будет бесполезно. Кроме того, вместе со страхом пренебрежительные слова Дракона вызвали в ней гнев — бессильный, но оттого только более мучительный.

— Но… что привлекло вас ко мне, владыка? — пробормотала она.

— О, всего лишь твоя выносливость! — Дракон нагнулся к ней, сидящей на полу, и уставился ей прямо в глаза.

На таком расстоянии Даари сразу увидела, что у него совсем нет мимических морщин. Кожа гладкая и ровная, как у куклы. От этого гнилой страх сделался совсем уж ледяным.

— Меня ужасно интересует, — проговорил он раздельно и четко, — куда ты почти целый год девала мое лекарство! И как осталась жива, при таком-то раскладе.

Даари еле подавила подсознательный импульс вырвать пробирку с кровью из рук Дракона. Может быть, ей не удалось бы, но в такой близости от лица Владыки трудно было думать о чем-то еще. У нее даже волоски на коже встали дыбом.

— Я не… — начала она дрожащим голосом.

— Ага, — сказал Дракон и тут же выпрямился, оборвав этот страшный контакт. — То есть ты намерена отпираться?

— Я пила антидот! — воскликнула Даари.

— Вот как? — ленивым тоном поинтересовался Дракон. — Каждый день? Без исключений?

— Не каждый день, нам их раз в неделю выдают! — Даари уже успела немного вернуть себе самообладание. — После каждого медосмотра пила!

Главное — не сознаваться. У них нет и не может быть никаких доказательств. Дракон просто пытается взять ее на слабо, боги-духи знают, почему. Видно, на нее слишком сильно подействовал яд этого самого… черноплюя, и ее начальство что-то заподозрило. Да настолько заподозрило, что сам Дракон заинтересовался!

Правда, странно, что он лично этим занялся, но Даари слышала, что Дракону свойственны самые удивительные причуды.

— Ну пила так пила, — внезапно покладисто произнес Дракон. — Тогда, полагаю, мне ничего не остается, как отпустить тебя домой отдыхать.

Это было так быстро, что Даари даже облегчения не успела испытать: неужели в самом деле просто брал на слабо?

Позади него в белой стене появился дверной проем, за которым виднелся самый обычный коридор. Кажется, в служебной части Академии, хотя тут Даари не поручилась бы: эти служебные коридоры без окон везде предельно безликие.

Она вскочила и, с опаской поглядывая на дракона, поспешила к двери.

— Поздравляю, — весело сказал за спиной его голос, — ты только что профукала шанс разобраться со своими неприятностями и возвыситься заодно!

Даари ускорила шаг.

Она поняла, что случилось: Дракон ею заинтересовался. Это было плохо. В Академии ходили слухи о таких… объектах его интересов. Некоторые в итоге покончили с собой. Другие сделали карьеру. Кто-то был казнен. В общем, лотерея. Даари, честное слово, предпочла бы завербоваться в армию, на зачистку Пограничья от нечисти!

Вот уж влипла так влипла!

Глава 3. Трехдневный отпуск и виртуальная экскурсия по столице

Даари почти ожидала, что белое помещение окажется в каком-нибудь тайном бункере — возможно, даже в Нечистом измерении — и за порогом ее тут же возьмут и повяжут агенты специальной драконьей Тайной полиции (настолько тайной, что про нее не было даже доподлинно известно, существует ли она).

Но вместо загадочного и сумрачного лабиринта Даари вышла в обычный ведомственный коридор, больше всего похожий на один из коридоров в старом корпусе Управления технических работ: стены выкрашены белым, горят яркие безогневые светильники, слышится гул каких-то механизмов за стеной, так узко, что вдвоем не разминуться… и никого нет.

Пройдя по этому коридору до конца, Даари попала в другой, пошире и потемнее, потом — в холл с лифтами, подписанными загадочными знаками. Здесь нашелся и выход на лестничную клетку, и Даари вздохнула с облегчением: она узнала этот пролет. Пока она была без сознания, ее действительно перевезли из Дуэльной башни Академии в старый корпус. На на этом этаже находились исследовательские лаборатории, и прежде Даари никогда тут не бывала; поднимаясь по лестнице, она проходила эти двойные двери с табличкой «Исследования умственного и телесного», не останавливаясь. Теперь же она толкнула их с обратной стороны и сразу попала из полутемного царства загадочного на знакомые сглаженные временем ступени, залитые ярким солнечным светом из высоких, мелко переплетенных старинных окон, от которых сразу потянуло и сквозняком.

Чтобы оказаться на территории Управления технических работ, нужно было всего лишь спуститься на два этажа ниже, что Даари и сделала. Никто ее не остановил и никаких вопросов не задал. Что там, она даже никого не встретила. Поглядев на часы в холле первого этажа, Даари легко поняла, почему: был самый разгар рабочей смены. Выходит, что она потеряла всего лишь пару часов… ну или целые сутки, кто его знает!

Но когда Даари добралась до раздевалки и своего магфона, мирно лежащего в шкафчике с надписью «Даари Сат», то с облегчением убедилась, что сегодня по-прежнему огненный день, он же второй день после выходных, пятнадцатое число десятого месяца.

Смена Даари еще не кончилась, однако она понятия не имела, что делать теперь. В начале рабочего дня задания им всегда выдавал старший смены, но он тоже уже ушел на свой участок. Зайти в отдел кадров? Но там не любили, когда простые работники беспокоили их без дела.

Подумав, Даари отправилась на выход. Не потому что она так уж обнаглела и ей хотелось уйти пораньше, а потому что решила почистить браслет и расспросить Стааси — охранницу на проходной.

В отличие от многих других охранников, Стааси никогда не грубила чистильщикам и не куражилась, по полчаса проверяя пропуска. К самым молодым из них, включая Даари, она относилась почти с материнской заботой. Стааси и сама когда-то работала в этом отделении, пока не вышла замуж и не родила троих детей. В государственных учреждениях в таких случаях увольнять нельзя, но, вернувшись после нескольких лет декретного отпуска, Стааси не сдала тесты на физподготовку, а потому получила более легкую и хуже оплачиваемую должность. Что ее, похоже, совершенно не расстраивало. Глядя на ее круглое, улыбающееся лицо Даари иногда спрашивала себя, не ждет ли ее похожая судьба. Никаких перспектив, жуткая скука изо дня в день — сиди себе в будочке, документы проверяй.

— Привет, болящая! — сказала ей охранница, пододвигая к Даари специальную коробочку для очистки браслета. — Говорят, тебе отпуск дали на три дня? Оплачиваемый? Ну и ну, и черный же у тебя браслет!

Еще Стааси была знакома со всем Управлением технических работ и первой узнавала любые новости.

— Не знаю, — честно сказала Даари. — Впервые об этом слышу.

Она сунула руку с браслетом в отверстие в коробочке и сразу же достала. Процедура никак не ощущалась рукой, зато браслет вновь стал молочно-белым, имитирующим благородный нефрит. Даари сразу же ощутила облегчение, хотя и осознавала, что сама по себе очистка браслета ничего не дала. Браслет — это только индикатор магии, примененной в непосредственной близости от гражданина. Когда он темнеет, это означает, что либо на человека оказали сильное воздействие, либо он пробыл в зоне с высоким уровнем фоновой магии достаточно долго, чтобы заработать какие-то последствия для здоровья — кстати, не обязательно плохие, целительная магия тоже фонит. Им с детства вдалбливали: браслет почернел меньше чем за неделю — беги к целителю! Да и на работе постоянно внушали, что чистый браслет — это очень важно, ибо только с его помощью не владеющий магией человек может заметить утечку из какого-нибудь неучтенного разрыва, ведущего в Нечистое измерение.

В общем, пройдя нехитрую процедуру очистки браслета, Даари вопреки всему почувствовала, что жизнь немного налаживается и даже что не так все и страшно. Теперь и со Стааси можно посплетничать.

— Серьезно, впервые слышишь об отпуске? — переспросила охранница. — Так зайти в отдел кадров, поинтересуйся! Божечки-духи, как же тебя угораздило-то так! — она поцокала языком, разглядывая заляпанное листьями лицо Даари. — Что говорят, шрамы-то будут?

Даари вопрос шрамов сейчас волновал меньше всего, но она тут же вспомнила слова Дракона — мол, теперь интриги гарема ей не страшны — и вздрогнула.

— Я не успела спросить у лекаря, — ответила Даари чистую правду. — Когда я очнулась, он уже ушел.

— Ну и дела! — всплеснула руками Стааси. — Совсем ни во что не ставят простого работника! Мог бы и задержаться! Сегодня же господин Доэль Кунтори на дежурстве, да? Вот мерзкий старый лентяй!

Разумеется, Даари не поправила ее и не сказала, что ей оказывали первую помощь на этаже Исследовательского отдела и что ради нее туда заходил сам Дракон. Да Стааси ей и не поверила бы. Поэтому Даари просто поблагодарила охранницу и последовала ее совету, отправившись в отдел кадров.

Там ей довольно недружелюбно сказали, что ей повезло и что лекарь уже направил им на согласование больничный лист. Ей полагается трехдневный отпуск для отдыха и восстановления.

— Причем сегодняшний день тоже в зачет идет, не вздумай явиться в день земли или в следующий лунный день! — кисло сказала ей младшая управительница. — Твоя смена в золотой день, но ты должна будешь прийти раньше на полчаса и пройти осмотр у дежурного лекаря, чтобы тебя допустили к работе. Запомнила?

— Да, госпожа, — поклонилась Даари. — Спасибо за разъяснения!

Управительницы любого ранга из всех отделов всегда обращались с младшими чистильщиками, как со слабоумными, пусть и не опускались до откровенной грубости. Даари уже привыкла, как привыкла кланяться, отвечая на любой вопрос. После работы в цветочном магазине, где хозяин, знавший ее с детства, обращался с ней как с племянницей, это было тяжело. Но ничего, приспособилась.

В остальном же, когда Даари вышла из отдела кадров, настроение у нее слегка исправилось. Три дня по больничному листу! Ну ладно, скорее два с половиной, но все-таки. Столько всего можно сделать! Например, разобраться с горой постиранного белья, не дожидаясь выходных, съездить закупиться дешевым чаем и специями на Центральный рынок, или даже сходить с братьями погулять в один из парков Верхнего города.

С такими радостными мыслями она переступила порог Управления — неказистого серого здания, которое притулилось на задворках совместного кампуса Университета и Академии. Отсюда было рукой подать до главных ворот, что очень радовало Даари. Территория кампуса огромна, каждый раз пересекать ее целиком по дороге на работу и с работы приятного мало. Пусть здания тут красивые, почти все словно дворцы, а система прудов и беседок сделает честь любому парку — все равно. Ноги-то не казенные, а красивые повозки с запряженными в них лошадками предназначены только для адепток, студентов и посетителей с соответствующими пропусками.

Стоял чудесный осенний день: золотой, ясный, с прозрачно-синим небом и такой же прозрачной полуопавшей листвой на деревьях. Солнце пригревало почти по-летнему, поэтому Даари в ее практичной пуховой куртке сразу стало жарко. Смена у чистильщиков длинная — сперва врачебная проверка, потом сама работа, потом заполнение документов и учеба — так что она пришла на работу еще с утра, по холодку, когда лужи были прихвачены инеем, и рассчитывала уйти уже в темноте, когда опять похолодает.

Сняв куртку и повесив ее на локоть, Даари легко запрыгнула на подножку трамвая. И хорошо сделала, потому что трамвай на остановке даже не остановился, только замедлил ход до скорости пешехода: водитель видел, что Даари там одна-одинешенька.

В салоне оказалось пусто — все-таки середина рабочего дня. Даари хотела сесть у окна, но обнаружила странное: по внутренней стенке трамвая тянулись блестящие нити, словно вплавленные в металл. «Наверное, стена прохудилась и видна магическая проводка, — решила Даари. — Фонить магией будет — ого-го...»

Она посмотрела на свой чистенький браслет, но он и не думал мутнеть: в норме трамваи излучали очень мало. Значит, поломка была не такая сильная. Ну логично, раз трамвай не отправили в депо…

Однако береженого боги-духи берегут. Даари села в проходе. В пустом салоне ей все равно были отлично видны все окна — любуйся красотами столицы сколько угодно.

Даари ездила по этому маршруту каждый день, но с утра обычно старалась доспать, а вечером трамвай частенько был забит битком, и ей редко удавалось пробиться к окну.

Между тем вид открывался удивительный. Столица Цивилизации, Великий город Ло-Саарон, лежал в естественной морской гавани, прижатый к морю горной цепью. От порта, в незапамятные времена окруженного стеной, которая теперь считалась памятником культуры, город карабкался по многочисленным холмам и холмикам предгорий все выше, и выше, и выше, до самого Рассветного хребта. Правда, Рассветный хребет был невысок, настоящие, высокие Филезунские горы лишь становились видны с него, если забраться, например, на перевал Утренней радости. Но все же он отбрасывал на город густую тень, и из-за него солнце в Саароне вставало примерно на час позже.

У самой вершины Рассветного хребта почти не было зданий, только отдельные уединенные виллы некоторых кланов, чья совокупная магическая мощь позволяла преодолеть все трудности строения на круче. Однако по большому счету столица кончалась намного раньше — и ниже. Обнесенный старинной стеной Верхний город с его замками занимал последние из пологих холмов предгорий; выше него находился только Дворец дракона, а после дворца жилых кварталов уже почти не было — так, несколько бывших слободок, где в старые времена жили сборщики хвороста и лекарственных трав.

В общем, можно было сказать, что Верхний город до сих пор оправдывал свое имя, царствуя над остальным Ло-Саароном. А Университет и Академия — это, как-никак, сердце Верхнего города. Так что Даари было на что посмотреть, пока трамвай неспешным серпантином спускался с холма!

К сожалению, всего через две остановки Даари вспомнила, что ведь нужно проверить ее магфон — не пришло ли каких-то сообщений. Сообщение в самом деле нашлось, причем не какое-нибудь, а от Инге!

«Если освободишься пораньше, заедь ко мне! — гласило оно. — У меня неприятности!»

Даари успела выскочить из трамвая прежде, чем двери закрылись, перебежала дорогу — очень быстро, потому что с той стороны трамвай тоже как раз подъехал — и села на тот же маршрут, но в другую сторону.

Глава 4. Нечистый зоопарк

Инге работал в Нечистом отделении городского зоопарка. Даари подшучивала, что, мол, ее брат разводит именно тех тварей, от которых чистильщики в Академии безжалостно избавляются — и была недалека от истины. На самом деле чистильщики имели дело с небольшими и чаще всего неразвитыми стихийными порождениями магического излучения. А вот в Нечистом отделении зоопарка твари были покрупнее и поинтереснее. Некоторые вели себя настолько сложно, что иные ученые подавали голоса в пользу их разумности.

Инге, конечно же, ученым не был. На три года младше Даари, он только недавно стал младшим служителем. Работа была грязная, тяжелая и не сказать чтобы очень хорошо оплачивалась, но работники зоопарка имели шанс пройти специальные курсы и сдать экзамен, хороший результат на котором засчитывался как вступительный в Ветеринарный институт или на биологический факультет Университета. Поскольку их приморская школа нужного уровня подготовки не давала и специальных рекомендаций Инге тоже не получил, у него не было иного шанса поступить в это престижное учебное заведение: он не принадлежал к гениям-студентам из назидательных историй, которые способны самостоятельно подготовиться к экзаменам при свете светлячков!

Так вот, в Нечистой секции содержали тварей, отловленных на Проклятых Землях или даже на землях Цивилизации. Иногда нечистые чудовища встречались где-нибудь в лесу или в горах на окраине людских поселений — в тех редких случаях, когда прореха из Нечистого измерения оставалась незамеченной, и монстр получал шанс вырасти. Все эти существа имели одну общую черту: по крайней мере одно их проявление было ядовитым или иным образом причиняло людям вред. Поэтому работа в этом секторе зоопарка оплачивалась несколько лучше, а получить дополнительные привилегии — вроде права посещать те самые бесплатные курсы — было несколько проще. Что не мешало Даари каждый раз переживать, прощаясь по утрам с Инге. И только то, что прощание проходило в трамвае (на работу они чаще всего ездили вместе: маршрут-то один, только Инге сходил раньше), мешало ей виснуть на шее брата.

А сейчас Даари торопилась в Зоопарк, считая секунды.

Когда она только прочла сообщение Инге, ей сгоряча сразу представилось, что какая-нибудь тварь выбралась из клетки, нанесла ему страшную рану, и он зовет сестру, то ли чтобы проститься, то ли чтобы она увезла его домой — умирать в родных стенах. Но пока трамвай тащился мимо Академии и Университета (а они занимали целых четыре остановки!), она немного поостыла.

Инге был очень скромным и чувствительным молодым человеком, из тех, кто будет в школе на уроке молчать и стесняться, даже если знает правильный ответ. В детстве эта черта проявляла себя меньше, но после гибели родителей он настолько замкнулся в себе, что мог целыми неделями не произносить ни слова. Все это создавало множество неудобств. Например, с точки зрения закона именно он, а не Даари считался главным наследником их квартиры — и, следовательно, должен был утрясать все дела с домовладением и налогами. До его совершеннолетия, конечно, Даари являлась опекуном и могла действовать более-менее свободно, но после пришлось оформлять дорогостоящую доверенность, которая на три месяца пробила солидную брешь в их скромном бюджете.

В школе Инге учился не блестяще, но провальных оценок не имел, а значит, мог бы попросить у директора рекомендацию в вуз по квоте для сирот. Но не попросил: не сумел.А когда Даари пошла просить за него, ей вежливо отказали: мол, мы понимаем, какие надежды вы возлагаете на брата, глава семьи все-таки — но, увы, при его способностях ничем помочь не можем.

Короче говоря, Даари даже не могла представить, при каких обстоятельствах он стал бы слать такое паническое сообщение — разве только небо на землю рухнуло бы. Но, немного успокоившись, решила, что если Инге просил заехать к нему на работу, да еще с формулировкой «если отпустят пораньше» (что имело смысл: смены Инге в зоопарке были на два часа длиннее, чем смены Даари в Управлении), значит, не все так страшно. Все-таки каким бы скромником он ни был и как бы ни протестовал, с тяжелой травмой его бы увезли на «Скорой», а с умеренной — оказали бы первую помощь и отправили домой.

Поэтому к зоопарку Даари подходила уже успокоившись.

В будний день да еще в рабочее время толпы тут почти не было. Даари без помех миновала огромные, широко распахнутые ворота, украшенные изображением журавлей и павлинов, затем, не подходя к центральной бамбуковой роще (там жили гигантские черепахи вместе с несколькими видами нелетающих птиц), сразу свернула налево. Вообще-то дорожки в зоопарке петляют и перекрещиваются, прежде чем попадешь в нужное место, волей-неволей пройдешь мимо большей части клеток и загонов. Но для работников устроены незаметные тропинки, замаскированные живыми изгородями и клумбами. Даари и Тарик несколько раз навещали тут брата — родичи работников раз в месяц могли приходить в зоопарк бесплатно — и он им некоторые из этих ходов показал.

Поэтому, проскочив через узкий проход в красных по осени кустах, Даари оказалась сразу в Нечистой секции. Тут вместо свободных вольеров, отделенных от зрителей рвами либо решетками, на газонах стояли огромные кубы и параллелепипеды из прозрачного «теплого льда» — магического материала, который не поддавался большинству видов магического воздействия. Но тех созданий, которые могли бы разрушить теплый лед, конечно же, в зоопарке не содержали.

Поверхность клеток не нарушали даже вентиляционные отверстия, так как воздух подавался внутрь магическим. Единственное, что выделялось на передней панели каждой клетки — небольшой контейнер размером с почтовый ящик. Там содержалось вещество, впитывающее излишки магической энергии, вырабатываемой каждым существом. Содержимое ящичков заменяли каждый день и продавали за небольшие деньги, так как «выход» от нечисти был не очень. «А иначе, — сказал как-то Инге, — их бы содержали не в нашей маленькой секции, а на огромной разводной ферме!»

Как всегда, взгляд Даари невольно зацепился за небесных скатов. Эти создания с раскрытую книгу размером занимали самый большой куб — просто потому, что их тут жила целая стая. Инге рассказывал ей, что когда ученые ищут кандидатов на разумную нечисть, скаты упоминаются чаще всего.

Сейчас, как и почти всегда, если исключить время кормления, плоские существа висели в гигантском объеме своей тюрьмы, безучастные ко всему — кто-то выше, кто-то ниже, кто-то у самой земли, а кто-то под потолком. Края их плоских тел лениво колыхались. Непонятно было, как они удерживаются в воздухе. На морских скатов эти существа походили только формой. Как известно, у всякой нечисти в облике есть что-то радужное: либо перья, либо мех, либо клюв, либо панцирь. Скаты все, целиком, отливали перламутром, и на ярком осеннем солнце по ним пробегали радужные блики. Иногда эти блики складывались в странные формы, мучительно напоминающие письменные знаки, как будто скаты пытались наладить общение с людьми, но чего-то всякий раз недоставало. Именно это побуждало ученых многих поколений упорно отыскивать в них разум.

Но пока еще никто эти письменные знаки не расшифровал, хотя многие — и специалисты, и дилетанты — часами залипали у загона.

Вот и Даари лишь усилием воли удержалась от того, чтобы не залипнуть: скаты ей нравились.

Не задерживаясь, она прошла мимо клетки с гигантской оперенной многоножкой, чья морда сильно напоминала театральную маску, мимо куба с прыгающим и дрожащим шаром, утыканным пиками разной длины, мимо накрытой прозрачным колпаком клумбы с ухающими кустами — а вот и вход в подсобные помещения, неприметная дверца, словно бы прямо в склоне холма. На самом деле холм был искусственный: замаскированная вентиляционная башенка и вход в обширные подземные помещения.

Но не успела Даари нажать на кнопку звонка (ключа у нее, разумеется, не было, но она надеялась, что кто-нибудь ей откроет), как до нее долетел неясный шум, крики, восклицания. В Нечистом секторе происходило нечто странное. Уж не поэтому ли Инге просил ее приехать?

Оставив звонок, Даари в два шага взобралась на искусственный холмик и уставилась во все глаза, пытаясь сообразить, что она видит.

Похоже, на небольшой площади, окруженной тремя клетками (в одной жил одинокий старый змеетигр с наполовину осыпавшейся чешуей, в двух других — разные виды насекомоподобных амфибий), вот-вот грозила разразиться магическая дуэль!

Двое молодых людей замерли друг напротив друга в угрожающих позах: один подбоченился, другой сложил руки на груди, и оба задрали носы к облакам. Вокруг них собралось умеренно плотное кольцо зевак. Молодые люди принадлежали к магическим кланам: у одного сиреневые волосы с зелеными прядями, у другого — бордовые с ярко-оранжевыми. Если Даари не ошибалась, это означало принадлежность к клану Снежного Тигра-и-Розы и Грозового Тигра-и-Лотоса соответственно. Или Грозового Феникса-и-Лилии?

— Возьми свои слова обратно! — крикнул юноша с бордовыми волосами. — Последний шанс!

— Иди в жопу, драный ты кот! — рявкнул на него сиреневоволосый.

Ага, значит, все-таки Тигра, а не Феникса.

— Ну все, — услышала Даари чей-то голос из толпы. — Сейчас начнется...

До того, как начала работать в Академии, Даари была уверена, что кланы с одним и тем же тотемом обязательно союзные. В школе им рассказывали, что общее животное и (или) цветок с разным эпитетом означает общее происхождение: был когда-то один клан, например, Лунного Тигра, а потом от него отпочковались Снежный, Грозовой, Туманный и еще какой-нибудь. Однако на уроках обществознания умалчивали (или, скорее, недоговаривали), что клан раскалывается не от хорошей жизни. Поэтому на самом деле дела обстояли с точностью до наоборот: кланы с одним и тем же зверем и цветком, как правило, друг друга здорово недолюбливали.

(Точно так же не стоило обольщаться по поводу одинаковой первой части. Клан Грозового Оленя не обязательно враждует с кланом Грозовой Змеи, но это совершенно не означает, что они союзники. Красочный эпитет на то и красочный, его подбирали в честь благородных состояний природы, поэтому совпадения вовсе не редки.)

Если так, то, скорее всего, юнцы повздорили из-за какого пустяка… Кто-то не так посмотрел или недостаточно быстро дорогу уступил, что-то в этом роде.

Стараясь не бежать, но шагать максимально широко, Даари поспешила к месту будущей драки. Если бы у нее кто-нибудь спросил, что она собиралась делать, она бы и сама не сказала. Просто предчувствие подсказывало ей, что это как-то связано с Инге, и что он попал из-за этих двоих в историю. Или вот-вот попадет.

Когда до стихийно собравшейся толпы осталось всего ничего, Даари смогла разглядеть спорщиков лучше. Оба оказались совсем молоды, похоже, даже моложе семнадцатилетнего Инге. Тот возраст, когда ростом и размахом плеч парни уже напоминают взрослых, а лицом и разумом совсем дети. По-плебейски класс, наверное, девятый или десятый — но у благородных в школах своя система обучения, так что школу они могли уже и закончить. В любом случае, лет от четырнадцати до шестнадцати, не больше.

— Вызываю тебя на бой до первого астрального удара! — вскричал Грозовой Тигренок.

— Принято! — ответил Снежный, стараясь говорить басом.

Даари мысленно застонала. Астрал — это тонкая прослойка между обычным измерением и Нечистым; если неаккуратно с ним работать, можно «зачерпнуть» энергии слишком глубоко, и тогда нечисть просочится в реальный мир. Считается, что именно так давным-давно и появились Проклятые Земли.

Опять же, нельзя год проработать в Академии и не узнать об обычаях кланов. Магии в них учили с самого детства, как и боевым искусствам, но преподавать боевую магию начинали подросткам лет как раз с тринадцати или четырнадцати — считалось, что в более раннем возрасте они не могут ее контролировать.

То есть двое дуэлянтов едва ли знали или могли сотворить что-то серьезное — но тем и были опасны! Если они начнут наносить друг по другу удары через астрал, то, как пить дать, заденут кого-то из публики. Ведь защитного поля, как в дуэльных залах Академии, тут нет, и они сто процентов не смогут установить его сами!

Между тем оба парня начали разоблачаться.

На дуэлях сражаются почти голыми, только уязвимые места (как правило, детородные органы и солнечное сплетение, а женщины — и грудь) защищают специальной броней. Но эти двое, похоже, знали о дуэлях в основном из фильмов, потому что ограничились тем, что разделись до пояса. Делали они это нарочито медленно, стараясь держаться элегантно и кидая друг на друга злобные взгляды.

По мнению Даари, их ужимки смотрелись смешно и глупо, но зрители ее мнения не разделяли. Немногочисленные девушки хихикали в кулачок и щелкали магфонами — стыдливо, исподтишка — стараясь запечатлеть красивые торсы парней под разными углами. Зрители мужского пола уважительно переговаривались и подбадривали будущих дуэлянтов восклицаниями. Кстати, все собравшиеся были темноволосыми — то есть к кланам никто не принадлежал. А значит, скорее всего, никто не понимал, чем им грозило развитие ситуации!

Поискав глазами, Даари заметила на другой стороне дорожки пожилого мужчину в форме служителя зоопарка, который безучастно наблюдал за этой сценой. Даари вспомнила, что видела этого старикана раньше, когда приходила к Инге, но имени не помнила.

Прошмыгнув за спинами зрителей, она дернула служителя за рукав:

— Уважаемый, прошу вас, сделайте что-нибудь! Они же сейчас дуэль начнут!

— Что я могу сделать? — раздраженно спросил служитель. — Я уже послал за начальником секции, пусть он их разнимает!

— А почему вы их сами не остановите?

— Я что, дурак, между аристократами соваться?

— Но вы же официальное лицо при исполнении! — воскликнула Даари. — Вы имеете право делать замечания кому угодно!

Это правило тщательно вбивалось в головы всем сотрудникам Управления технического обслуживания во время обучения: когда вы на службе, вы не то что имеете право — вы обязаны хоть самого Дракона веником гонять, если он вам мешать будет! «Забудьте о почтительности, которой вас учили с колыбели, — вещал лектор на ориентационном занятии. — Когда вы в форме, вы больше не скромные вежливые простолюдины! Вы — функция, и вы должны исполняться, невзирая на чины и ранги тех, кто вам препятствует!»

Служитель сардонически усмехнулся:

— Мне столько не платят, чтобы от них из астрала огрести! Пусть начальник секции разбирается, у него оберег есть.

Очевидно, практика работы государственных служащих на местах сильно расходилась с теорией, которую преподавали в Академии.

— У людей же браслеты потемнеют! — сделала Даари последнюю попытку. — На вас же в суд подадут за то, что отравили всех фоновой магией!

— В Нечистой секции и так фон большой, дуэль этих мальчишек много не добавит, — возразил служитель. — И вообще, вам что за дело, барышня?

Даари закусила губу. И в самом деле, что ей за дело? Но на работе ей привили мысль, что магические дуэли без специальной защиты опасны для зрителей, поэтому махнуть на все рукой не получилось. И потом, ведь если кто-нибудь все же пострадает, и у зоопарка будут неприятности, то дирекция наверняка сделает крайними служителей секции — а ведь Инге тоже в их числе!

Что же делать?

Глава 5. Дуэль цветочных тигрят

Пока Даари тратила время на препирательства со служителем, двое клановых юнцов начали драку. Действительно очень кинематографично: они медленно шли по кругу, делая пассы руками, словно наматывая на предплечья невидимые нити и не сводя друг с друга внимательного взгляда.

Даари не соврала Беорну: она в самом деле никогда не присутствовала на дуэлях в Академии. Но, естественно, видела записи этих дуэлей во время рабочих тренингов: нужно же представлять, что происходит в помещениях, которые в основном приходится очищать. И прекрасно помнила, что никакого такого «пристрелочного» периода никогда не бывало: девушки набрасывались друг на друга сразу после четвертого звонка.

Наверное, дело было в различиях между мужской и женской техникой боев. Не зря же даже названия у кланов были двойными, разными для мужской и женской половин…

Да, очевидно, в этом было дело, потому что ничего подобного на дуэлях адепток Даари никогда не видела. Парни не просто делали малопонятные движения: от их рук в самом деле по воздуху потянулись тонкие перламутровые нити. Будто паутина, только потолще. Откуда они взялись, Даари не поняла: не вытащили же они их из задницы, на манер пауков?

Она попыталась проследить за этими нитями, чтобы понять, где они оканчиваются, и с удивлением поняла, что нигде: обрываются прямо в воздухе. И при этом не провисали, тянулись туго, словно струны музыкального инструмента. Уже через несколько секунд парни начали напоминать марионеток, управляемых невидимым кукловодом в театре теней… вот только если бы кукловод использовал столько нитей, он бы мигом в них запутался! А парни ничего, держались.

Вдруг нитей стало так много, что они начали сталкиваться в воздухе, вспыхивая в местах контакта злым зеленовато-лиловым светом. Даари даже зажмурилась на секунду, такими яркими ей показались вспышки. Но зрители смотрели на них как ни в чем не бывало, даже магфоны никто из снимающих не опустил.

Вспышки зачастили, посыпались искрами — и вдруг, словно по сигналу, оба юноши кинулись в атаку!

Тот, что с бордовыми волосами, вломился во второго, как таран в стену, (из-за этого оба повалились на мощеную плиткой дорожку), захватив шею Снежного Тигренка в какой-то сложносочиненный захват. При этом перламутровые нити магии над ними скрестились и рассыпали такой шквал искр, что Даари удивилась, как это они не обожгли голые плечи и спины парней.

Искры полетели и в толпу, но никто из зрителей не обратил на них ни малейшего внимания.

Парень с сиреневыми волосами сграбастал своего противника за предплечья и перекинул через себя, как-то ловко вывернувшись из захвата. Даари машинально схватилась за собственную шею: по ее понятиям, мальчишке полагалось бы сломать позвонок от такого движения! Однако Грозовой даже не коснулся земли. Он умудрился как-то ловко взлететь на этих нитях, двигаясь, словно… ну да, словно лепесток, подхваченный ветром! Его движение, кстати, породило вихрь цветочных лепестков: по форме лотос, по цвету же тот же самый бордовый с оранжевым — таких лотосов не бывает!

Снежный попытался достать своего уплывающего по воздуху противника: намотав на кулак несколько перламутровых нитей, выбросил руку вперед в имитации удара. Этот жест породил вихрь сиреневых лепестков с зелеными кончиками — и заодно кособокий, медлительный фаербол, который по идеально прямой траектории помчался к Грозовому.

Мальчишка с бордовыми волосами легко увернулся от этой атаки и попытался плавно, подобно тому же летящему лепестку, опуститься на землю. Но твердую почву под ногами ему так сразу обрести не удалось: под прикрытием и своего фаербола, и вихря лепестков сиреневый одним элегантным прыжком преодолел разделяющее их расстояние и в прыжке ударил Грозового по уху.

Грозовой, однако, умудрился блокировать ногу и все-таки приземлиться немного в стороне — и они снова затанцевали друг вокруг друга, пока зрители подбадривали их воплями.

Даари мало разбиралась в боевых искусствах. В школе им преподавали основы, но тренер для мальчиков считал, что учить девочек контактным видам спорта — неприлично. Физрука женского пола у них долго вообще не было: не так просто найти такого специалиста. Наконец, нашли одну, но она специализировалась на танцах и плавании. При том уроки плавания часто состояли в том, что учащиеся драили бассейн, чтобы не тратить бюджет школы на алхимическую чистку.

Так что по боевым искусствам Даари только рефераты сдавала.

И все же ей быстро стало ясно, что, хотя мальчишки прыгали и скользили по воздуху на своих непонятно куда уходящих нитях с одинаковой легкостью, они все-таки принадлежали к разным школам единоборств. Тот который из клана Грозового Тигра, стремился войти с противником в контакт, взять на болевой руку, ногу или шею — а если удастся, то и повалить. Второй, из Снежного клана, норовил создать хоть какую-то дистанцию и ударить по возможности ногой, хотя не брезговал и бросками. При этом навыками они, судя по всему, были примерно равны: ни один не мог быстро взять верх.

При других обстоятельствах эта схватка могла бы даже доставить Даари удовольствие, если ничем другим, так хотя бы зрелищем идеальной мужской мускулатуры в живописной россыпи лепестков (если не видеть лиц, по телам мальчишек можно было счесть совсем взрослыми). Но проклятые нити портили все удовольствие! Они постоянно скрещивались, разноцветные искры летели все дальше, то и дело оседая на одежде и телах людей.

Никто, казалось, не обращал на эти искры внимания. Может, лепестки мешали их заметить?.. Хотя для Даари вторые ничуть не скрывали первые: лепестки выглядели полупрозрачными, иллюзорными, а искры даже слишком яркими, почти ослепительными. Приземлившись на любую поверхность, они прекращали вести себя как искры и начинали походить скорее на очень странные брызги, моментально впитываясь в кожу или ткань. Даари не сразу, но вспомнила, что ей это напоминает: иллюстрации из методического пособия о магическом отравлении!

«Ох у них и будет голова болеть завтра… — нервно подумала она, сжимая кулаки. — Или живот… Ну, по крайней мере, у самых чувствительных… Или у всех, если это продлится подольше… Блин, вот мальчишки идиоты, ведь даже магией почти не пользуются! Просто намотали тут!..»

За себя Даари не беспокоилась: она начала уворачиваться от этих искр с самого начала, еще даже не сообразив, что это такое.

Да, кроме самого первого фаербола и еще пары попыток обжечь или заморозить противника (как известно, термоконтроль — это первое и самое простое, что изучают маги), Даари не заметила ни единого боевого заклятья. Похоже, обычная физическая драка поглощала все внимание парней. Нити — а Даари уже не сомневалась, что так проявляется их магия — они использовали только для эффектных затяжных прыжков, больше ни для чего.

— Старшая сестра! Боги-духи, что ты тут делаешь?! И что у тебя на лице?!

Даари так внимательно наблюдала за дракой, одновременно стараясь избежать поражения брызгами магии, что не заметила встрепанного запыхавшегося Инге, который подошел к ней вплотную и схватил за плечо.

— В смысле, что делаю? Ты же меня вызвал!

— Да, но… Бесовы подштанники, и давно они так? — круглыми глазами он наблюдал за дракой.

— Минуты три, до этого только ругались, — тут Даари сопоставила тяжелое дыхание и красное лицо брата с тем, что раньше сказал ей служитель. — Слушай, так это тебя послали за начальником секции? Ну и где он?!

— Сказал, что занят, и чтобы мы действовали по обстановке!

«Ну ясно, — мрачно поняла Даари, — решил прикрыть жопу».

Вслух, конечно, она этого не сказала: мало ли кто услышит.

— Может, они сами сейчас закончат? — с надеждой спросил Инге. — Смотри, этот, бордовый, вроде побеждает…

— Нет, он просто напирает сильнее…

— Они же зверей перепугают! Сестра, ты ведь что-то придумала, да? Знаешь, как их разнять?

— Что? — она удивленно поглядела на брата.

— У тебя такое лицо, как будто есть какая-то идея!

Даари не сводила взгляда с переплетения нитей над головами парней. Оно разбухало, делалось все больше и больше с каждой секундой, и уже не просто искрило — вокруг него проскакивали настоящие грозовые разряды. Клубок выглядел так, как будто готов взорваться. Даари понятия не имела, что тогда с ним произойдет, но была уверена — ничего хорошего.

Вдруг Даари разом поняла, что это такое: парни пытаются создать пробой для решающего удара из астрала! Поэтому все время накидывают на этот клубок новые и новые нити — пытаются перетянуть его себе.

Плохо дело: так они не просто астрал пробьют, так они устроят разрыв до самого Нечистого измерения! На обучении рассказывали, что такие разрывы чаще всего возникают там, где магию применяли неумело и топорно. Говорили, что больше всего шансов нарваться на что-нибудь в таком роде в аудиториях младших курсов. Из прорыва, даже небольшого, будет вытекать магия, создавая повышенный магический фон. А еще рано или поздно вылезет какая-нибудь тварь — небольшая для начала. Но с каждой новой тварью разрыв будет расти.

Надо предотвратить это любой ценой!

Конечно, на лекциях им не рассказывали, как предотвратить формирование прорехи — зачем, если никто из них не владел магией, а значит, не смог бы почувствовать опасность заранее? Но общие принципы магических боев преподают даже в обычной школе, на уроках теории магии. Те, кто их не прогуливал, знают: на стадии формирования любой магический удар можно расстроить, применив магическое воздействие в нужной точке. Проблема в том, как эту точку выбрать.

Даари была уверена, что сейчас это для нее не проблема.

Но как создать магическое действие, если ни она, ни Инге магических сил не имеют?.. Нужно что-то с магическим зарядом…

Рука Даари сама собой потянулась к магфону в кармане джинсов, но… нет! Жалко! Ведь потерю аппарата ей никто не возместит. А там еще и ее банковское приложение, замучаешься восстанавливать.

— Инге! — она схватила брата за руку. — Можешь открыть магфильтр на клетке с теми лягушками, набрать горсть наполнителя и дать мне?

— Чего? — удивился Инге. — Могу, но зачем?

— Драку прекращу. Давай!

К счастью, брат не стал с ней спорить. Рысью метнулся к ближайшей клетке, ударил ладонью по сканеру, выгреб из «почтового ящика» пригоршню мелких разноцветных камушков и так же рысью вернулся к Даари, сунув камушки ей в руку. Несколько просыпалось у нее между пальцев. К счастью, Даари был нужен только один.

Она раскатала мелкую гальку по ладони. На каждый камешек налипли перламутровые блестящие волокна, абсолютно неощутимые на ощупь. Даари как-то сразу догадалась, что это необработанная магия, еще не превратившаяся в нити. Выбрав камушек, на котором этих волокон было побольше, она размахнулась и метнула его в самое сплетение нитей, что зависло в воздухе чуть повыше дерущихся тигрят.

Грохнуло, вспыхнуло — и оба незадачливых дуэлянта завопили хором.

Матерясь и подвывая, они валялись по земле. Один держался за челюсть, другой почему-то за пах.

«Бесовы подштанники!» — подумала Даари.

Она и забыла, что когда у колдующего мага обрывается связь с астральным миром, он испытывает отдачу. Несмертельно, но очень неприятно. Или даже больно, если маг неопытный и не позаботился поставить страховку. Эти, конечно, не поставили.

Надо полагать, ее и Инге ждут неприятности.

Глава 6. Неприятности Ингеорна Сата

Двое юнцов из кланов, постанывая, валялись на дорожке. Перламутровые магические нити медленно оседали на них, красиво мерцая на солнце. Даари уже не сомневалась, что никто, кроме нее, их не видит.

— Бежим! — она схватила брата за руку.

— Куда?!

— Тебе лучше знать! Спрячь нас!

Инге закрутил головой в разные стороны, замялся, затоптался на месте. Даари застонала и дернула его за руку в ту сторону, где она стояла до того, как услышала шум: на пригорок со служебной дверью.

Они почти скатились по поросшему мягкой травой склону, Инге приложил ладонь к сканеру двери, и та послушно распахнулась.

Внутри подсобное помещение представляло собой просто лестничную площадку — узкий железный лестничный пролет уходил прямо под землю.

Инге торопливо загрохотал вниз по ступеням, Даари последовала за ним.

У подножия лестницы обнаружилась комната со шкафами и лавками, похожая на школьную раздевалку. Только в раздевалках на стене все-таки обычно не бывает целой коллекции граблей и разного уборочного инвентаря.

На шкафчиках висели таблички с именами. Инге упал на лавку напротив того, что был помечен «Ингеорн Сат», закрыл лицо руками и простонал:

— Дайки-погромщица… — он назвал ее детским прозвищем вместо почтительного «старшая сестра». — Ну зачем ты влезла?!

— Чтобы ты втык не получил за то, что допустил драку благородных на вверенном участке! — сказала она. — Или за то, что бросился разнимать отпрысков магических кланов. Дураку же ясно, что твое начальство такое трусливое, что ни хрена бы за тебя не вступилось!

— Лучше бы я втык пережил! А теперь как я это объясню?!

Даари и сама в глубине души чувствовала, что немного переборщила. Но ее так захватила открытая в себе способность видеть магию, что она даже не подумала о возможных последствиях своих действий.

Она открыла рот, чтобы сказать о чуть было не возникшем разрыве, но тут же захлопнула его: ей пришло в голову, что посреди аллеи в зоопарке, да еще в Нечистом секторе, где служители особенно внимательны, такой разрыв углядели бы моментально, и никаких дел натворить он бы не успел.

— Просто скажи, что не успел добежать, как все уже было кончено, — посоветовала Даари. — Ну, отвлекся на что-нибудь. Или там попросили еще где-то помочь.

— Ну разве что… — уныло протянул Инге. — Извини, я знаю, ты хотела как лучше… Но просто мне ведь безупречная репутация нужна, чтобы на эти курсы попасть!

— Знаю, — вздохнула Даари. — Я и правда не подумала.

— А кстати, что ты сделала? — спросил Инге. — И как? Это какой-то фокус, которым учат служителей Академии?

— Ага, именно, — Даари умудрилась ответить на его вопрос почти естественным тоном и без паузы.

Тут она опять прокляла свою импульсивность. Ведь, когда она начала видеть эти гребаные нитки, первым делом Даари должна была спросить себя: не «что я вижу» и «как это можно использовать», а «почему я вдруг начала это видеть, хотя ничего подобного со мной никогда не случалось». Тогда, может быть, ей пришел бы в голову логичный ответ: очевидно, это последствия сегодняшней травмы или отравления сырой магией, и лучше всего не дать никому заподозрить, что у нее появилась такая непонятная способность! Иначе это приведет к вполне резонным расспросам, и ее махинации с лекарством будут стопроцентно доказаны.

Впрочем, их и так, наверное, не удастся сохранить в тайне — если уж сам Дракон заинтересовался. Ох что-то будет…

— А что у тебя на лице? — спросил Инге. — Ты так и не сказала!

— А ты не спрашивал, — Даари машинально подняла руку к лицу и снова ощупала лиственные компрессы вокруг глаз.

Несмотря на все перипетии и беготню, они держались крепко.

— Спрашивал, ты, видно, внимания не обратила. Серьезно, что это?

— Небольшая производственная травма, — ответила Даари беззаботно. — Неважно, мне совсем не больно.

Только тут она поняла, что на самом деле кожа лица неприятно покалывает и саднит. До этого Даари была так поглощена своими заботами и проблемами, что на жалобы тела просто не оставалось внимания. Или сил. Потому что…

— Шрамы останутся? — спросил Инге с тревогой, дублируя охранницу Стааси.

И Даари не выдержала.

Она упала на скамейку рядом с братом, как подкошенная, привалилась плечом к его широкому плечу.

— Да, говорят, останутся, — глухо сказала она, прикрыв лицо руками. — Но дело не в этом. Слушай, Инге, по-моему, меня засекли! Наверное, я пару недель не смогу приносить лекарство. Если меня вообще не уволят…

— Да ведь у меня как раз новости на ту же тему! — воскликнул Инге. — Надеялся, что ты пораньше освободишься и сможешь сюда зайти, пока смена не закончится, потому что я не хотел об этом дома говорить, при Тарике…

— Что-то случилось? — Даари тут же забыла о своих хлопотах. — Тебе хуже? Ты был у лекаря?

— Мне прекрасно, — сухо заверил ее Инге. — Не в этом дело. Я был не у лекаря, меня в полицию сегодня вызывали!

Даари охнула.

— По какому поводу?

— Спрашивали, не знаю ли я, кто у нас на территории зоопарка приторговывает нелегальной драконьей кровью. Мол, дилера проследили именно досюда. Представляешь?

— Драконья кровь? — не поняла Даари. — Как в моем антидоте?

— Да! И еще сказали, что это дело государственной важности, потому что… ну, убийство третьего министра, помнишь, недавно в новостях показывали? Оказывается, у убийцы был антидот, он так обезвредил охрану министерского дома! Причем хороший антидот, не самопальный, а на настоящей крови! Такие получают только сотрудники дворца и Академии.

— Ой-ой-ой… — Даари схватилась за щеки. — Так, выходит, антидот можно использовать как оружие?

— Скорее, как доспехи. Мне следователь рассказал. Настоящая драконья кровь очень дорогая, хотя и долго хранится. Поэтому всякие домушники ею не промышляют, она по карману только заказчикам убийств всяких важных персон и тому подобного! Следователь меня очень пугал. Мол, если я запутан, то на много лет могу сесть. А если докажут преступный сговор, то и… — он чиркнул ладонью по шее.

— Ого, — только и могла выдохнуть Даари.

Смертная казнь в Цивилизации существовала, но применялась в исключительных случаях. Последний раз такой случай имел место еще до рождения Даари. Но убийство высокорангового государственного чиновника — это и правда очень серьезное дело. Такое тоже очень редко случается.

Она понятия не имела, что раз в неделю ей попадает в руке такая драгоценность. То есть знала, конечно, что драконья кровь очень дорога, но думала: это только потому, что Дракон в Цивилизации всего один. Ведь даже его дети-полукровки не драконы, и их кровьне обладает такими свойствами.

— Да, — мрачно подтвердил Инге. — Так что тебя, наверное, скоро тоже в участок вызовут.

— Не вызовут… — тихо пробормотала она. — В Академии своя служба безопасности.

Так вот почему Дракон обратил на нее свое внимание!

Боги-духи, уж лучше бы он правда заинтересовался ей как женщиной!

— А почему ты не хотел говорить об этом при Тарике? — вдруг вспомнила Даари.

— Потому что… ну, если он об этом узнает, с него станется начать искать подработку наемным ассасином! Ты же его знаешь. Он по каким-то своим подпольным сетям шастает! А насчет денег так прямо одержим…

— Одержим, — эхом повторила Даари.

Ситуация ей нравилась все меньше и меньше, хотя она и не думала, что это возможно.

Глава 7. Семейная история, гены и эгоизм

Беда, как известно, не приходит одна.

Всего несколько лет назад Саты были счастливой и умеренно преуспевающей семьей: мама, папа и трое детей — старшая Дайки, практичная умница, мамина и папина помощница; средний Инге, застенчивый мечтатель; и младший Тарик, юный гений и надежда семьи. Мама работала бухгалтером, папа — медбратом в частной лечебнице. Оба неплохо зарабатывали и сумели досрочно погасить выплаты за небольшой домик в пригороде, взятый с рождением Тарика в ипотеку.

Этот-то домик и спас их, когда родители разбились во время дорожного происшествия. Конечно, его пришлось продать: с пенсии по утрате кормильцев оплачивать счета по его содержанию оказалось невозможно. Но после покупки небольшой трехкомнатной квартиры у них остались еще резервные средства. Они очень пригодились. Даари хотела бы считать, что она с самого начала хорошо и экономно вела хозяйство, но, по правде сказать, она наделала много ошибок. Если бы не эти деньги, им бы пришлось влезать в долги или еще что похуже, а так вроде приспособились, привыкли к тому, что теперь нужно на всем экономить и ужиматься.

А потом Инге стал постоянно плохо себя чувствовать, не вылезать из болезней, пропускать школу. Сперва целители из районной лечебницы отправляли его к психологу: мол, так проявляется стресс после потери родителей. Потом один из папиных приятелей надоумил, и Даари на последние деньги оплатила комплекс генетических обследований в платном медицинском центре. Там специалисты и нашли «синдром магической гиперчувствительности».

Как им объяснил дорогой лекарь, принимающий в красиво обставленном кабинете, эта болезнь довольно редкая, но в основном она проявляется у людей после пятидесяти-шестидесяти лет. Причем только у мужчин: женщины бывают носителями, но сами не болеют.

— Вам просто не повезло, — сочувственно проговорил целитель. — Но страшного ничего нет. Ведь у вас, господин Ингеорн, нет способностей к магии?

Инге, которому тогда было всего шестнадцать и которого впервые назвали «господином», помотал головой и уставился себе куда-то в район коленей.

— Для тех, у кого нет способностей к магии, есть прекрасная, хорошо отработанная процедура: у пациента просто комплексом хирургических и магических действий закрывают чакру, ответственную за связь с астралом. После этого состояние очень быстро нормализуется.

— Ваша клиника делает эту процедуру? — тут же спросила Даари.

— Да, но, боюсь, она довольно дорогая, — сочувственно проговорил лекарь. От него наверняка не укрылось, что оба пришедших к нему на прием подростка были одеты в поношенную одежду, а у Инге руки торчали из рукавов. К тому же то, что девятнадцатилетняя Даари выступала опекуном брата, говорило само за себя.

— Сколько?

Врач сказал, и Даари замерла, шокированная суммой. Им бы пришлось продать квартиру… им бы пришлось продать квартиру и купить однокомнатную, где они будут сидеть друг у друга на головах! Не говоря уже о том, что Тарику негде будет заниматься.

Эх, если бы знать об этом, когда продавали дом!..

— Однако вы можете получить ту же услугу бесплатно, по полису обязательного страхования, — продолжил говорить врач.

Даари почувствовала, что к ней возвращается дар речи.

— В нашей лечебнице эту болезнь не диагностировали…

— По закону вы можете принести выписку из моего журнала приема и результаты анализа, сделанные у нас, и вам обязаны подтвердить диагноз. Вот только… — лекарь замялся: очевидно, этика не позволяла ему чернить государственную систему здравоохранения.

— Придется подождать очереди? — напрямик спросила Даари.

— Да, скорее всего, — кивнул лекарь. — Я сам долго работал в государственных лечебницах. Они делают, что могут, и качество процедур там не намного хуже, чем у нас. Но, как я уже сказал, этот синдром в основном поражает людей после пятидесяти лет, и у них он очень сильно ухудшает состояние здоровья. У молодежи средняя продолжительность жизни при отсутствии лечения составляет пятнадцать-двадцать лет, у пожилых — пять-шесть. Поэтому…

— Поэтому мы окажемся в хвосте очереди? — тут же поняла Даари.

— Боюсь, что так, — лекарь развел руками. — Но дольше трех-четырех лет редко кому приходится ждать.

Когда они уже собирались уходить, целитель нанес последний удар:

— Скажите, у вас есть еще родственники мужского пола? Я бы рекомендовал им также провериться, даже если у них сейчас нет симптомов.

...Итак, они подтвердили диагноз Инге в государственной клинике и заодно проверили Тарика. Конечно, у него оказалось то же самое — слава богу, что у детей этот синдром проявляется редко. Даари проверилась и сама — выяснилось, что она являлась носительницей.

Тогда Даари поклялась не иметь детей, никогда и ни при каких обстоятельствах. «Возьму какого-нибудь сироту, который не знает своего родства, чтобы выполнить долг перед предками», — решила она.

Инге становилось все хуже и хуже. Вскоре он уже не мог ходить в школу, пришлось перейти на домашнее обучение. Тарик старался, но, конечно, одиннадцатилетний мальчишка не мог тянуть на себе всю домашнюю работу, да еще учиться, да еще ухаживать за лежачим братом.

Перед Даари встала безрадостная перспектива. Она могла оформить для Инге инвалидность, а для себя — статус домашней сиделки, и на получаемое пособие кое-как протянуть, пока не подойдет очередь на операцию для Инге. При этом все время с ужасом ждать, что Тарик может так же свалиться, когда станет подростком. И все время видеть страдания Инге.

А могла…

Даари сама не знала, что она еще могла, пока Тарик не раскопал кое-какую информацию в Сети и через друзей отца не сошелся с исследователем, который рассказал ему: есть древняя, чуть ли не столетней давности научная статья, о пациентке, излеченной от магической гиперчувствительности антидотом на драконьей крови. Та женщина вроде как работала при одном из дворцов — прачкой была, что ли — и ей выдал этот антидот сам Дракон.

— Старшая сестра, — в возбуждении сказал тогда Тарик, — а почему бы тебе не устроиться во Дворец или в Академию? Там есть такие должности, на которых антидот выдается каждую неделю!

И развернул перед ней на экране компьютера официальный сайт Академии с надписью «требуются работники».

Тут уже возмутился Инге. Он тогда еле сидел на диване, подложив под спину подушки, но запротестовал на удивление бодро:

— Правильно, потому что эти антидоты там людям нужны! Как старшая сестра будет там работать без них? Мутацию зарабатывать?

— Большинство мутаций не опасны, если не будешь беременеть, — заметила Даари. — А я этого не хочу. Вы знаете, почему.

Оба брата отвели глаза.

— А еще я читал, — хмуро сказал Тарик, — что на самом деле при умеренном контакте с магией можно до двух лет протянуть без антидота! Честное слово, хочешь, сам у того папиного знакомого спроси!

— Знакомого знакомого! — взорвался Инге. Он только с посторонними стеснялся, а с членами семьи не церемонился. — Слушай, ты как специально хочешь, чтобы Дайки рисковала! Какая тебе в том выгода?!

— Выгода — чтобы ты не лежал все время! — воскликнул Тарик. — И чтобы старшая сестра не билась тут с нами, как рыба об лед! В Академии еще и неплохо платят! Я посчитал, если так же экономить, можно за полтора года накопить тебе на платную операцию! И я еще подрабатывать буду, я знаю, как!

— Вот ты не должен нигде подрабатывать, это моя обязанность! — тут же возразил Инге. — Я буду главой семьи!

— Ну, — сказал Тарик, — тогда тебе тем более надо встать на ноги, верно?

— И все равно я не хочу, чтобы сестра так рисковала! Это же преступление — воровать антидот, разве нет?

— Преступление было бы, если бы ради продажи! А так она не обогащается. Хочет — принимает, не хочет, не принимает… Ее даже по Драконьей Хартии не могут заставить никакого лекарства пить, если она не желает!

— Да ей же плохо станет!

— Не станет! В первый год точно! И потом, сестра у нас крепкая и здоровая, не то что ты!

— Ты эгоистичный мальчишка!

— А ты просто дурак! Я же говорю, никакого риска!

— Так, стоп! — резко оборвала их Даари. — Вы спорите беспредметно!

Это было любимое мамино выражение для таких случаев — «спорите беспредметно». У Даари сжалось сердце, когда она это сказала. Да и лица братьев сразу сделались несчастными.

— Вы спорите беспредметно, — повторила она в резко наступившей звенящей тишине более мягким тоном. — В Академии или во дворце на любую должность, даже уборщика, огромный конкурс. Я могу еще и не пройти.

— Пройдешь, — уверенно сказал Тарик. — Ты способная. Только это называется не «уборщик», а «чистильщик». Знаки те же, но читаются по другому. Они не мусор убирают, а последствия применения магии. Это как раз одна из тех должностей, на которых выдают антидот.

Так Даари отправилась пробоваться на должность младшего чистильщика. Вопреки собственным опасениям, конкурс она прошла. Это даже оказалось как-то неожиданно легко. При всем том, что в школе у них плохо преподавали боевые искусства, прыгать и подтягиваться все-таки учили, а с родителями Даари часто ходила в походы, в том числе и зимой, на лыжах. Это помогло сдать общую физическую подготовку. Письменный же экзамен оказался вовсе не бей лежачего. Чуть посложнее школьного, но для заядлой читательницы — ничего сложного. Даари, конечно, не считала себя такой же умной, как Тарик, но все-таки библиотеку, собранную родителями, освоила еще в детстве, в том числе книжки по истории и граждановедению.

К тому же, как оказалось, антидот был очень сильным, и Инге вполне хватало половины той дозы, что выдавали Даари раз в неделю, чтобы нормально себя чувствовать. То есть половину дозы Даари вполне могла принимать сама.

А месяца через три после начала ее работы в Академии у Тарика тоже начали проявляться симптомы…

Глава 8. Опекунша трудного подростка

Квартира, в которой Даари с братьями жила теперь, не могла даже сравниться с их прежним, родительским домом. Там было просторно и светло, там на стенах висели дедушкины картины (Даари удалось пристроить их с сетевого аукциона все скопом, потому что в новой квартире их просто негде было разместить), а на подоконниках стояли мамины цветы (их она просто раздала соседям).

Но все-таки за те три года, что они тут прожили, молодые Саты постарались сделать свое жилье как можно уютнее.

Чтобы стены не так давили, покрасили их в молочно-белый цвет. Чтобы скрыть старенькую мебель, укрыли ее пестрыми покрывалами и покрывальцами, часто сшитыми из лоскутов. Шил, кстати, в семье Инге: находил это успокаивающим. Даари мама тоже научила, но ей шитье не очень нравилось.

Некоторые цветы они тоже сохранили, например, любимую мамину белую герань. И две из дедушкиных картин: папин портрет в детстве и пейзаж со старым деревенским домом, где бабушка и дедушка раньше жили.

Из трех комнат одна была общей, гостиной и кухней заодно, другая, побольше, начинала как комната Тарика и Инге, а та, что поменьше — как комната Даари. Но с течением времени маленькая комната превратилась в комнату Тарика, потому что только ему постоянно требовалась маг-станция для доступа к Сети, и он занимал её очень надолго в любое время суток. В спальне побольше теперь ночевали Даари и Инге. Вроде бы не очень прилично взрослым брату и сестре жить в одной комнате, но их это не особенно беспокоило. Во-первых, у обоих частенько бывали вечерние и ночные смены, так что все равно они спали в разное время. А во-вторых… ну и что тут такого? Переодевались они все равно в туалете.

По крайней мере, так было удобнее, чем пытаться согнать Тарика с маг-станции, чтобы он дал им нормально поспать!

В общем, Даари привыкла к их квартире. Сперва маленькая и неудобная, теперь она стала казаться уютной и надежной. Здесь было тепло зимой и прохладно летом, здесь в холодильном шкафу почти всегда можно было найти вкусную еду… Кстати, не ее стараниями: готовить у них выучился Тарик, когда понял, что старшие будут держать его на бутербродах. Даари готовка не давалась феерически: вроде все делала по рецепту, но получилось в лучшем случае всего лишь съедобно. А Инге просто не мог взять в толк, зачем нужно готовить, когда простые продукты с минимальной термической обработкой могут обеспечить все те же самые калории.

Наконец, их квартира была крепостью, островком любви и стабильности в огромном мире — не то чтобы откровенно враждебном, скорее просто равнодушном к троим подросткам, которым пришлось выживать без поддержки семьи.

В общем, Даари теперь любила их дом, и мысль о том, что придется принести в него разлад и подозрения, ее очень тревожила. Но что поделать? Она чувствовала, что все как есть оставить тоже нельзя.

— Сестрица Дайки? — Тарик выглянул из своей комнаты, едва Даари вошла. — Что-то ты рано и… Ого! — поглядев на нее, кажется, Тарик не на шутку встревожился. — Что у тебя с лицом?! Что случилось на работе?!

— Пустяки, пропустила какую-то тварюшку в нечищенном фильтре…

— Какую-то тварюшку?! Как у тебя вообще глаза целы остались?!

— Зажмурилась вовремя. Не в этом дело.

— Что значит «не в этом дело»? Блин, сестрица, ты все-таки идиотка, каких мало! Ты что, шлем сняла?

— Не говори со мной в таком тоне, — устало попросила Даари. — Нет, шлем был на мне.

— Ах, извините, уважаемая старшая сестрица, за то, что недостойный младший брат слишком прямолинейно высказался о ваших умственных способностях! — Тарик составил избыточно вежливую фразу, но произнес ее скорее очень сердито, чем издевательски: видно было, что ему здорово не по себе. — Ну тогда тебе нужно будет в суд подать на твоих работодателей за некачественное снаряжение! Ты, надеюсь, никаких отказов от претензий не подписала?

Даари честно постаралась вспомнить, не подписывала ли она что-то в отделе кадров. Вроде бы, только распоряжение об отпуске, но кто их знает…

— Понятия не имею, — сказала она. — И слушай, не в моем положении подавать на кого-то в суд, когда я ворую редкое лекарство, а?

— Ты не воруешь! — воскликнул Тарик. — Ты просто его не принимаешь. Ты ведь не обогащаешься с его помощью и не…

— Зато ты обогащаешься, верно? — спросила Даари. — Ты продаешь антидот налево, на одном из своих подпольных сайтов?

— Ты чего? — поразился Тарик. — Серьезно сейчас?

Слишком быстро поразился и слишком невинно звучал его голос. Даари и хотела бы поверить, но…

Без сил она опустилась прямо на пол.

— Таарн Сат, — сказала она, — маленький идиот. Что же ты наделал?! И как нам теперь быть?

Даари вдруг поняла, что давно уже подозревала брата. Подозрения вызревали в ней медленно, и она очень долго не хотела им верить. Например, симптомы, которые изображал Тарик. Он жаловался на пропажу аппетита и головные боли, как и Инге, но продолжал готовить еду. Инге как-то сказал, «я на рис даже смотреть не мог, когда мне было плохо, а ты его каждый день варишь, молодец!» Потом, его подработка. Тарик нашел ее вскоре после того, как Даари стала отдавать ему вторую половину антидота. Суммы приходили на счет Даари, потому что только у нее была банковская карта (как совершеннолетний, Инге тоже мог оформить, но не торопился — ему было вроде незачем). И, хотя каждая сумма по отдельности была небольшой, они падали часто, и в результате набиралось прилично. Даари все поражалось, как Тарик успевает и отлично учиться, и заниматься в кружке настройщиков маг-станций — ему нужны были часы дополнительного образования в аттестате, чтобы улучшить шансы при поступлении в Университет, ибо Тарик метил высоко — да еще и столько денег получать!

Теперь же Даари думала, что денег этих было даже маловато. Если он в самом деле гнал антидот налево. Наверное, значительную часть Тарик оставлял себе.

— Зачем? — глухо спросила она. — Вот просто — зачем?!

Тарик вздохнул.

— Знаешь, вообще-то говоря, я бы мог поотпираться…

— Полиция вышла на Инге. Ты у него в зоопарке передавал таблетки, когда приходил навестить?

Тарик выглядел неприятно пораженным.

— На Инге? Но его же ничего не связывает с…

— Ему и не предъявляли обвинений. Пока. Но у него, представь себе, болезнь, от которой помогает драконья кровь, он работает в Зоопарке, а его сестра, то есть я, работает там, где драконью кровь выдают! Ты думаешь, в нашей полиции дураки работают? Думаешь, не могли сопоставить? Теперь только вопрос времени, когда дойдут и до меня!

«И это не говоря уже о том, что меня проверяет сам Дракон — а значит, и его служба безопасности!» — мысленно добавила Даари. Но говорить об этом вслух не стала.

— Так, — каким-то неживым тоном ответил Тарик. — Этого я не предусмотрел.

— Да, потому что ты — высокомерный идиот, который считает себя умнее всех! — рявкнула Даари. Усталости как не бывало: ее смыла волна адреналина. — Зачем ты придумал про эти симптомы?! Ну вот зачем?! У нас же все было рассчитано, мы должны были накопить на операцию для Инге… потом я бы сразу начала откладывать деньги для тебя, на случай, если тебе тоже понадобится…

— А ты спросила меня, хочу ли я эту операцию? — едко поинтересовался Тарик. — Хочу ли я порвать все свои связи с магией?

— А какая тебе разница?

— Такая! Без магических способностей нельзя стать магом — но можно писать программы для магоартефактов! В том числе для маг-станций и сайтов в Сети! Ты ведь знаешь, что я об этом мечтаю!

Даари пораженно поглядела на брата.

— Погоди, но магфонами и маг-станциями можно пользоваться и без собственной магии…

— Да — пользоваться! Но не изменять их настройки! Тебе об этом никто никогда не говорил?!

Теперь Тарик выглядел не как проштрафившийся преступник, а как обвинитель, занимающий заведомо сильную позицию. Даари вспыхнула:

— Нет, никто! Зато некто сказал мне, что я не пострадаю, если буду работать без антидота на опасной должности — и этот же кто-то сказал мне, что он страдает и мучается без этого антидота! Так что видишь ли, братишка, я теперь подставилась, и подставила Инге, и подставила тебя, потому что если ты думаешь, что сможешь стать оператором Сети из детского дома, куда ты отправишься, когда нас с Инге посадят, у меня для тебя большой сюрприз!

Тарик побледнел так, что на лице стали видны одни глаза — материнская черта. Он вообще из них троих больше всего походил на мать и потому был и самым красивым. Ну или, скорее, обещал стать: белокожий, с большими выразительными глазами, с правильными раковинами ушей, острым подбородком и изящным разлетом бровей. У Инге черты были по-отцовски грубоватыми (один нос картошкой чего стоил!), а Даари удалась в рыжеволосую бабушку с северных островов.

У Даари тут же сжалось сердце: все-таки она любила этого мелкого паршивца, хотя и сердилась на него без меры.

— Я… просто хотел помочь, — тихо сказал Тарик. — Я думал, так будет быстрее… и больше шансов для меня… Извини… Сестра, я придумаю, как все исправить!

— Ты уже напридумывал… — мрачно сказала она. — Я отключаю твою маг-станцию.

— Ты с ума сошла! У меня же дела!

— Наоборот, считай, что образумилась. Кроме того, ты под домашним арестом на ближайшую неделю. Никакой школы, никаких встреч с покупателями. Все равно я больше не смогу приносить антидот.

Тарик побледнел еще сильнее.

— Мы обсудим это позже, — сказал он, — когда ты поешь и будешь лучше соображать.

— Мы обсудим, но меры пресечения не изменятся, — предупредила Даари. — Имей в виду.

Тарик развернулся и ушел, хлопнув дверью в свою комнату.

Даари тоскливо поглядела в окно, за которой клонился к закату такой чудесный осенний день. Сейчас бы погулять с Тариком в парке… Но нет.

Вот и пришла пораньше с работы.

Глава 9. Шрамы вокруг глаз

Сказать, что Даари отдохнула за эти три дня отпуска, было бы гнусной и наглой ложью. Скорее уж, устала так, будто на ней пахали.

Во-первых, она каждую секунду ожидала вызова в полицию или в службу безопасности Академии. А во-вторых, все три дня прошли в постоянных и бесплодных препирательствах с братьями. Точнее, в основном с Тариком, потому что Инге сперва отсыпался после смены, а потом, узнав всю подоплеку, пришлел в ужас, и Даари пришлось его успокаивать, а заодно отговаривать от попытки пойти в полицию и немедленно во всем признаться, в надежде, что за это им сократят срок.

В минуты слабости Даари начинало казаться, что, может быть, это предложение не такое уж и глупое. Ну то есть… конечно, ее схватят и посадят, может быть, даже всех троих (Инге формально не при чем, но кто его знает, не пришьют ли соучастие?), и будет у них этакий преступный клан. Останется только выстраивать новую иерархию власти в тюрьме с собой во главе, вот и вся карьера.

Но никакого иного выхода она не видела, хотя напряженно размышляла об этом все три дня. Разве что кинуться в бега. Но куда? Цивилизация — единственное нормальное государство на всем белом свете. Кроме него есть только варварские окраины, где люди приносят богам кровавые жертвы и ходят голышом… Ну или в шубах круглый год, смотря о какой части света речь.

Может быть, просто уехать в глубинку, где до Дракона далеко, а до богов еще выше? Но что делать с квартирой? Быстро ее не продашь, а без продажи, пожалуй, денег не наберется. Да и счета будут копиться, в итоге жилье заберут за долги — жалко!

К тому же Тарик наверняка взбунтуется. И для Инге это означает распрощаться со всякими шансами.

Дойдя до этого пункта в размышлениях, Даари поняла: нет, уехать они не могут — они ведь стоят в очереди на эту дурацкую операцию, им без нее не жить. Правда, Тарик клянется и божится, что он вроде как нашел другой способ, который может сработать если не для Инге, то по крайней мере для него, и не придется терять родство с магией, но у Даари теперь не было веры ее самому младшему брату.

Ладно, проблемы Тарика пока терпят — ведь на самом деле симптомов у него еще не было. Может быть, только в старости проявятся. Или не проявятся вообще, тот лекарь сказал, что такое тоже бывает.

Но именно из-за Инге Даари не может сама никуда сбежать. Тут есть два варианта развития событий: либо Тарик прав, и ему как-то удастся избежать внимания полиции. Тогда Инге без драконьей крови быстро снова превратится в лежачего больного, и Тарик вынужден будет заботится о нем самостоятельно. Даари не знала, справится ли он… и в любом случае, если об этой ситуации кто-то узнает, кончится тем, что Инге отправят в государственную больницу, а Тарика — в детский дом.

Ну или одного Инге (или обоих братьев) все-таки арестуют за грехи Тарика, и тогда все равно они окажутся в детдоме и больнице соответственно…только в тюремных.

Нет, Даари не могла бросить их в такой ситуации! Хотя раздражение на Тарика зрело в душе и нашептывало, что она-то в этой ситуации не виновата и ей следовало бы спасаться самой, а не пытаться помочь своему несносному младшему брату.

Который, кстати, все три дня только и делал, что ныл, что у него все под контролем, все схвачено, и Даари нужно только немного ему помочь, и уж он разберется! Ну или хотя бы вернуть ему магстанцию.

Не прибавляла спокойствия и новообретенная способность видеть магию.

За эти три дня Даари успела погулять и поразглядывать разные магические объекты, начиная от транспорта и заканчивая специальной изгородью в общественном парке, которая ночью должна была отваживать бездомных, спящих на скамейках. Кое-что она о своей новой способности выяснила, точно убедилась, что ей ничего не мерещится. Но по-прежнему оставалось загадкой, откуда эта способность взялась (яд черноплюйки как-то воздействовал на ее глаза? С чего бы?) и как ее использовать. Ни Инге, ни тем более Тарику она так и не рискнула об этом рассказать.

Вдобавок еще оставалась проблема того, как быть со всей этой ерундой. Тарик уверял ее и Инге, что он хорошо замел следы и что полиция ни при каких обстоятельствах на него не выйдет. Даари не была так уверена, Инге тоже. Даари, конечно, сказала, что она не будет больше отдавать Тарику антидот, а только Инге, и что Инге будет пить таблетку при ней. Но, по правде сказать, она не знала, удастся ли ей вообще сохранить работу. А тогда Инге ждало медленное угасание в четырех стенах. Когда там еще подойдет его очередь на закрытие чакры? Когда Даари справлялась последний раз, ей сказали: «не меньше тридцати месяцев». Это было чуть больше месяца назад.

Короче говоря, эти три дня, которые при иных обстоятельствах могли бы стать настоящим мини-отпуском, превратились в тяжелое испытание. Несмотря на страх того, что может ожидать ее на работе — судебное разбирательство, увольнение, новая встреча с Драконом или кем-то из его гарема (говорят, иногда жены Дракона сами разбирались с его новыми пассиями, если чувствовали опасную конкурентку… и, хотя Даари и в страшном сне не причисляла себя ни к каким конкуренткам, некоторые слабые опасения все-таки оставались) — в пятый день, золотой день недели она с огромным облегчением выскочила из дома раньше обычного, когда братья еще спали: ей ведь сказали до смены посетить дежурного целителя!

Уже в трамвае, прижимаясь щекой к туманному стеклу (по такому раннему времени вагон почти пустовал), она подумала, что как-то забыла опасаться грядущего снятия растительных накладок на кожу вокруг глаз. Ведь ей же ясно сказали: останутся шрамы. Шрамы на лице — для женщины смерти подобно! А она ведет себя так, как будто это вообще ее не касается.

«Но ведь я и не собиралась рожать детей, а значит, шансов на замужество и без того очень мало, — подумала Даари с усталой тоской. — Ведь я не красотка, чтобы пойти второй-третьей женой к богачу! Допустим, вдовец с детьми — но ведь и такому мужчине еще нужно понравиться, и чтобы он понравился мне… Так что какая мне разница, будут шрамы или нет?»

Этот внутренний монолог почти убедил ее в том, что ей плевать на исход сегодняшнего приема. Ну или, можно сказать, совсем убедил. Да, совсем.

Дежурный лекарь для сотрудников Академии принимал круглосуточно, так что, когда Даари робко постучалась в дверь, ее тут же пустили. Целитель оказался совсем еще молодым мужчиной с необычно темной кожей и столь же непривычным разрезом глаз — почти прямым. Видно, почти чистокровный выходец с юга — ну или просто по прихоти богов так сыграли гены далеких предков. В столице все крови перемешаны, что в благородных кланах, что у простолюдинов; в результате у всех подданных Цивилизации кожа смуглая, а глаза чуть раскосые.

— Смотрю, вы дисциплинированно себя вели и не трогали графт эти три дня, — одобрительно сказал целитель. — Да и наложена апликация хорошо, прямо-таки образцово!

— Графт? — Даари коснулась листьев, которые маской прикрывали ее лицо. Листья не отходили, даже когда она умывалась или принимала ванну. То есть, может быть, и отошли бы, если бы Даари за них подергала. Но она, конечно же, ничего подобного не делала.

— Ну, строго говоря, это не совсем графт, — ответил лекарь, смачивая листья каким-то раствором из маленького глиняного сосуда. — Это вам не накладная кожа. Но сок этих листьев усиливает регенерацию, улучшает кровообращение и очень качественно обезболивает. Вам повезло, что они были в кладовой.

— А это не всегда бывает?

— Их обычно стараются сохранить для случаев, представляющих опасность для жизни.

— Наверное, у этих срок хранения подошел к концу, — предложила Даари. — Или уже совсем мало осталось.

Лекарь кинул на нее ироничный взгляд.

— Если вы думаете, что я соглашусь с этим мнением, вы глубоко заблуждаетесь! Целительская этика и чувства верноподданного мне это не позволяют.

Даари хихикнула. Ей вдруг стало легче.

Как выяснилось, зря. Когда листья на ее лице как следует размокли, целитель легко снял их, смазал ее лицо какой-то мазью без запаха — «обычный гусиный жир, дедовское средство, но отлично справляется с защитой только что отросшей кожи» — и предложил Даари зеркало.

Она с любопытством уставилась в амальгаму — и чуть не отшатнулась.

Из зеркала на нее смотрела уродина.

***

Легко говорить, что тебе плевать на внешность. Легко заверять себя, что все равно никогда не выйдешь замуж, а значит, и красивое лицо тебе не нужно. Даже, мол, хорошо: не изнасилуют на темной улице и никто из аристократов в тайный гарем не уволочет (говорят, бывают такие случаи с красивыми простолюдинками, особенно сиротами, на которых некому подать в розыск).

Как выяснилось, это Даари себя обманывала. Ничего ей было не плевать.

К темно-зеленой «маске» из листьев она за три дня привыкла, начала воспринимать ее просто как элемент костюма. Убедила себя, что что бы под этой маской ни скрывалось, оно особенно ее внешность не испортит. Ведь красавицей Даари все равно никогда не была.

И это тоже оказался самообман.

Одно дело обычное девичье лицо — пусть не поражающее тонкостью и гармоничностью черт, да еще вдобавок с веснушками и слишком пухлыми губами — но все-таки скорее симпатичное, чем нет. И совсем другое — ужасное полосатое нечто!

Во-первых, ожог полностью уничтожил брови Даари, и от этого глаза казались одновременно маленькими и слишком выпученными. Ужасное сочетание! Во-вторых, кожа вокруг глаз сделалась розовой, блестящей, бугристой и уродливой — о, Даари даже не подозревала, что она может оказаться настолько уродливой, хотя ей стоило заподозрить! Она ведь видела заживающие ожоги, да воть хоть на своих коллегах-чистильщиках! А кроме того, из-за этого ожога Даари вдруг постарела. Ей сначала показалось, что она смотрит на старуху лет тридцати пяти; потом дошло. Шрамированная кожа казалась морщинистой, а ведь именно по глазам чаще всего определяют возраст!

— Ну вот, — сказал лекарь, словно издеваясь. — Отлично зажило! Гораздо лучше, чем можно было надеяться. Вам повезло, барышня Сат.

Даари изо всех сил попыталась удержать рыдания.

— Но это ведь еще не до конца зажило? — спросила она дрожащим голосом.

— Да, краснота станет меньше, — согласился лекарь. — Кроме того, возможно, брови отрастут снова. Вам повезло, что ресницы сохранились, без ресниц пришлось бы постоянно мучиться от соринок в глазу…

Даари опустила зеркало, потом тут же вскинула его к лицу снова, в безумной надежде, что, может быть, все не так плохо, как ей показалось сначала.

— И… с этим что-то можно сделать? — тихо спросила она.

Лекарь вздохнул.

— К сожалению, яд большинства нечистых тварей препятствует лечебной магии. Существует одна методика, она достаточно хорошо отработана, но очень дорогая, немногие маги на такое берутся, когда речь идет о лице. Требуется большой опыт и навык.

— Какая процедура? — в Даари зашевелилась надежда. Интересно, «очень дорогая» — это сколько? Дороже, чем операции для Инге и Тарика?

— Пациента погружают в глубокий сон, полностью срезают кожу на пораженном участке и вокруг и магией стимулируют регенерацию новой. Насколько я знаю, пациента нужно поддерживать во сне по крайней мере неделю, а потом еще несколько недель требуется особый щадящий режим, ходить в бинтах… Общая стоимость этой процедуры составляет… — и лекарь назвал сумму, которая в пять раз превышала стоимость лечения братьев. Вместе взятых.

Надежда Даари скукожилась, не успев воспрянуть. «А ведь еще придется накопить денег на реабилитационный период!» — добавил безжалостно практичный внутренний голос.

— Тем не менее, — продолжил целитель, — есть древние традиционные средства, значительно улучшающие регенерацию…

Дальше он говорил что-то о лечебной грязи, о соляных ваннах, об иглоукалывании и обещал Даари подать для нее заявку в специальный ведомственный санаторий для сотрудников Академии.

— Спасибо… — с трудом выдавила Даари, кланяясь, — за ваше сочувствие.

— Пожалуйста, — ответил лекарь. — Вот рецепт мазей, втирайте утром и вечером осторожными круговыми движениями. Если возникнут болевые ощущения, даже самые слабые, немедленно прекращайте и на следующий день приходите на прием, ко мне или к моему коллеге.

— Спасибо, — снова повторила Даари с поклоном.

— Могу я еще чем-то вам помочь?

— Нет, нет, доктор, благодарю вас, — Даари поклонилась в третий раз, после чего спиной вперед вышла из кабинета.

Глава 10. Вторая встреча с драконом

Переступив порог, Даари какое-то время простояла в беленом коридоре почти без движения, прижавшись затылком к штукатурке и стараясь ни о чем не думать.

Это получалось легко: мыслей не было никаких.

Не верилось, что все это случилось с ней, да еще так быстро, так безжалостно!

Мало того, что младший брат подвел ее под возможное наказание — ладно, насчет высшей меры следователь Инге, скорее всего, пугал, но уж уволят-то точно — так еще и стала такой… гарпией до конца жизни! Все будут в лицо жалеть, а за глаза презирать, сторониться даже. Дети шарахаться будут. Не то что мужа — друзей не найдешь! Кому нужна девушка с лицом-картошкой? Даже братьям — и то позор. Хоть в другой город уезжай, и пусть Инге сам будет опекуном Тарика!

Даари очень захотелось сползти по стене, сесть прямо на пол и начать жалеть себя. Но в коридоре рядом с кабинетом целителя это было совершенно невозможно. Хоть в Управлении мало народу в такую рань, а все равно кто-нибудь мог показаться.

А вот в раздевалке чистильщиков никого нет и не будет: «собачья» смена заканчивается только через полтора часа, утренняя начинается сразу после, значит те, кто на нее выходит, подтянутся самое раннее через час. И отлично. Даари дала себе хорошую фору.

Торопливым шагом она направилась в раздевалку, нашла шкафчик с надписью «Даари Сат». Но почему-то не стала плакать, а вместо этого открыла дверь хлопком ладони по сенсору и начала механически раздеваться. Вот что значит сила привычки!

В голове по-прежнему гулял ветер от уха до уха. И было очень жалко себя, но одновременно как-то не очень верилось в реальность происходящего.

— Ничего, — сказала Даари вслух, — я что-нибудь придумаю! Я найду выход.

— Разумеется, найдешь, — сказал чей-то голос, одновременно веселый и скучающий.

Уже знакомый голос.

Даари от неожиданности, пожалуй, могла бы опять схватиться за нож, да только она не успела еще переодеться в форму и повесить ножны на пояс. К счастью, и раздеться не успела, только сняла куртку и свитер, оставшись в клетчатой рубашке.

Она резко захлопнула дверцу шкафчика, уже догадываясь, кого увидит.

И точно — перед ней стоял Дракон, по-прежнему в облике невообразимо прекрасного юноши. Только на сей раз он был одет не в джинсы и свитер, а в шелковую пижаму, расшитую хризантемами, на плечах же его красовался темно-синий халат с золотыми драконами.

Такого меньше всего хочешь увидеть, когда у тебя кожа вокруг глаз похожа на сырое мясо, волосы всклокочены после борьбы с горловиной свитера, а низ джинсов заляпан грязью после столкновения с подножкой трамвая. А уж если этот красавчик еще и повелитель всей Цивилизации, ужас достигает просто невероятных величин.

Да, ужас достиг невероятных величин, переполнил Даари и улетел куда-то в стратосферу. Она осталась без грамма ужаса, в центре спокойствия посреди урагана.

— Владыка, — Даари присела на одно колено, склонила голову, прижала руку к сердцу.

— Что-то новенькое! — весело сказал Дракон. Лица его Даари не видела, потому что смотрела в пол, но была уверена, что он издевательски улыбается. — В прошлый раз ты пала ниц!

«Это когда я еще не пообщалась с вами поближе…»

— Вы же сами сказали мне так не делать!

— Не припомню такого!

Даари задохнулась от возмущения и подняла голову.

— Ну, знаете что! На вас не угодишь!

Дракон расхохотался, а Даари ужаснулась сама себе.

— Прошу извинить вашу негодную подданную за ее невоспитанность! — она тотчас опять опустила глаза. — Я не хотела дерзить Владыка…

— Да ладно тебе… — он окончил смеяться, утирая слезы из глаз. — А вот в прошлый раз ты смотрела на меня прямо. Я уж было решил, что ты из тех, кто пытается покорить меня очаровательной дерзостью и прямотой. Почему нет? Тебе бы пошло.

Даари не рискнула поднять глаз.

— Это вопрос, владыка? Или просто риторический прием?

— Считай, что вопрос!

— Я читала и слышала о тех, кто разговаривал с вами как равный, и некоторых вы возносили, других же уничтожали. Не зная в точности, по какому принципу вы выбираете гнев или милость, я сочла, что лучше быть вежливой. Прошлый раз вы застали меня врасплох. Или я была не в себе после лекарств.

Короткий смешок.

— Я вижу. А ты умница! Ну, раз ты такая умница, то уж могла бы догадаться — когда доходит до личного общения, я благоволю искренним и наказываю тех, кто подделывается под искренность, а на самом деле пытается лишь сократить дистанцию и запомниться мне из корыстных побуждений.

— У меня была такая мысль, Владыка. Но я не знала точно, сочтете ли вы меня искренней или корыстолюбивой, так что решила уж лучше и не пытаться.

Дракон снова засмеялся.

— А знаешь, милая моя, некую версию этого диалога я имел за свою жизнь всего-то пару раз — причем так давно, что уже и не упомню, с кем это было и при каких обстоятельствах! Ты нравишься мне все больше.

Даари лихорадочно размышляла, что на это ответить, но ничего подходящего на ум ни шло. Бесы-демоны, а ведь какая-нибудь красавица из древних легенд не растерялась бы и покорила бы дракона своим красноречием!

Но увы, пусть он назвал Даари умницей, на самом деле сейчас она ощущала себя глупой и раздавленной.

— Ладно, пусть, — сжалился над ней Дракон, когда пауза еще не успела слишком затянуться. — Будь вежливой, если тебе охота, но предупреждаю: до полного придворного церемониала ты все равно не дотягиваешь, потому что знаешь его явно только из фильмов. Лучше даже не пытайся. Ну, подними же глаза на меня, барышня!

И Даари в самом деле посмотрела на Дракона. Он, как и следовало ожидать, улыбался. Но не глумливо, как Даари успела уже решить, а по-доброму. И от этого его лицо казалось еще красивее — а заодно и, удивительным образом, старше. Кстати, мимические морщины на сей раз присутствовали на положенных местах. Это он в прошлый раз поленился их делать, что ли?

Даари хотела спросить его, чем она обязана этому визиту, но, пока она лихорадочно пыталась подобрать вежливую формулировку — уж сказала, что не будешь дерзить, так расстарайся! — Дракон заговорил сам.

— Да, — произнес он бесцеремонно, — шрамы тебя и в самом деле не украсили. Но это пустяки. Иногда ради пущей непредсказуемости я снисхожу и до девиц с каким-нибудь физическим изъяном — почему бы и не до тебя?

Даари внутренне помертвела. Как она могла решить, что он хотя бы немного добр? Это он-то, тысячелетний непостижимый тиран, держащий в когтях судьбы всех людей, сколько их ни есть? И пусть последние сотни лет он был тираном благонамеренным, все равно!

— Что вы имеете в виду, владыка? — вопрос все-таки вырвался у нее изо рта помимо ее воли.

— Непредсказуемость, — с явным смаком повторил Дракон. — Это, знаешь ли, главная черта моего имиджа! Когда тебя считают капризным, подданными легче управлять. Но, открою тебе небольшой секрет — на самом деле мне все равно! Например, льстивые придворные придумали, будто я люблю красавиц, а на простушек и тем более дурнушек даже смотреть не буду. И в целом это верно. Но им даже в голову не пришло, что для меня красива только та, которая сочетает мощные извивы хвоста с широким размахом крыльев. А без этого — ну какая мне разница, сколько у кого из вас родинок на лице или на какую сторону нос свернут? Или сколько вы весите? Боги-предки, ведь никто даже до тонны не дотягивает!

Даари только и могла, что изумленно хлопать глазами.

— А между тем, — продолжал дракон, — все дамы в Академии и состоящие в моем Реестре, — он имел в виду реестр кандидаток в жены, — тратят каждый день по многу часов на уход за своей внешностью! — Владыка весело сощурился. — Недосыпают, недоедают… ими становится настолько проще управлять, знала бы ты! Даже не мне, а моим соратникам и слугам.

Даари не знала, что и думать. Дракон что, пытается ее подбодрить?!

— Зачем вы говорите мне все это? — напрямик спросила она.

— Зачем? — Дракон заложил руки за спину и прошелся взад-вперед по раздевалке. Полы халата колыхались за спиной. — Считай, проверяю одну свою теорию! Видишь ли, ты попала в поле моего зрения при таких обстоятельствах, что я невольно задумался — а может быть, в теперешнем поколении это ты?

Даари хотела спросить, кто «это», но Дракон продолжил самостоятельно, не стал делать театральную паузу.

— Каждые тридцать-сорок лет появляется добродетельная дева, готовая раскрыть мне глаза на мой цинизм, омыть мое сердце свежими водами и пробудить меня для новых чувств и доброты. И вот что-то давненько такой не было, запаздывает! — от такого поворота Даари онемела. — Тогда тебе повезло: твоя предшественница на этом поприще давно пала жертвой особенно жестокой интриги, которую сама же и закрутила, так что тебе не придется схватиться с ней, чтобы расчистить место под солнцем! В роли солнца выступаю я, если что.

Дракон замер, развернулся на месте, отчего полы его халата на миг обвились вокруг ног, и внимательно уставился на Даари:

— Ну? Что ты на это скажешь?

Кое-как справившись с немотой, Даари растерянно произнесла:

— Простите, Владыка… я не вполне вас поняла.

— Отличнейше поняла, вижу по глазам! Ладно, специально для задних парт добавлю: рано или поздно эта добродетельная дева проникается духом моего… э-э-э… порочного двора и становится сущей мегерой. Либо до, либо после того, как не на жизнь, а на смерть сразится с предыдущей добродетельной девой, которая уже проделала такой путь! И вот, Даари Сат, думаю, ты уже сделала свой первый шаг. Или я ошибаюсь?

Даари наконец-то вернула себе дар речи.

— Насколько понимает эта неразумная подданная, о владыка, вас такой сюжет забавляет — из поколения в поколение?

— Очень забавляет! Видишь ли, мне действительно начинает не хватать свежести чувств и радости жизни, так что я очень благодарен красавицам, которые своей добротой пытаются исцелить мое вековое одиночество! — тут Дракон ей подмигнул. — Нет, я абсолютно серьезен! — они прижал обе руки к сердцу. — Они обычно из кожи вон лезут, пытаясь научить меня ценить простые радости жизни. Я всегда узнаю что-то новое и становлюсь немного духовно богаче… Это как перечитывать любимые книги, каждый раз находя в них новые смыслы! С одной, помню, мы катались на воздушных шарах, я тогда решил развивать в Цивилизации воздухоплавательную отрасль. Другая была искусным кулинаром и придумала сладкое мороженое из коровьего молока — это до сих пор мое любимое лакомство.

— С вашего разрешения, Владыка, — Даари разозлилась настолько, что рискнула подняться с колен. — Мне нужно готовиться к смене. Разрешите мне удалиться и поискать какое-нибудь другое помещение для этой цели?

Дракон фыркнул:

— Все-таки решила быть невежливой? Выгоняешь меня?

— Как я могу противиться прямому приказу своего владыки? — серьезно ответила Даари. — К тому же, я не думала вас выгонять. Я собиралась уйти сама.

— От своего императора?

— Разве не должно исполнение возложенных вами на меня обязанностей в любом случае иметь приоритет? Разве не на чувстве долга держится наша Цивилизация?

— Браво! — Дракон снова засмеялся. — Нет, серьезно, барышня, ты прелестна… Да, я сейчас уйду. Вот только скажу еще пару слов… — внезапно лицо его стало серьзным, даже угрожающим. — Мои спецы проанализировали твою кровь, и вот что определили: за те одиннадцать месяцев, что ты работаешь здесь, ты выпила мой антидот хорошо если несколько раз. Мне не нравится такой подход к разбазариванию моего достояния. Да еще недавнее убийство моего чиновника не добавляет добродушия! — Даари бросило в дрожь от того, как он произносил «мой». Как это она решила, что больше не боится Дракона? Идиотка!.. — Не думаю, что ты в них как-то замешана — по тебе судя, вряд ли ты толкала антидот на черном рынке, скорее уж, отдавала одному из младших братьев! Но я могу и ошибаться насчет твоего характера. Так что, дорогая моя барышня и потенциальная супруга, я приготовил тебе испытание. Помнишь, при нашей прошлой встрече я сказал, что ты упустила шанс возвыситься и решить все свои проблемы?

Даари только и могла, что кивнуть. Тон и поведение Дракона сделались такими, что подавляли, словно железная плита.

— Будь ты порасторопнее, могла бы прямо тогда попроситься ко мне в гарем. Уже спала бы на шелке и командовала бы слугами. Тот шанс больше не повторится, в гарем просто так, за красивые глаза, ты не попадешь. Но я даю тебе другой. Пройди мое испытание, докажи, что ты достойна — и я дам тебе инструмент, который позволит тебе выйти сухой из воды.

С этими словами он вновь взмахнул полами халата, разворачиваясь, и вылетел за дверь.

А Даари все-таки не выдержала и упала на скамейку — в ногах поселилась подозрительная слабость.

Значит, он в курсе. Просто играет с ней, как кошка… нет, как дракон с добычей.

И что это за инструмент, о котором он говорил? И главное, что за испытание?

Глава 11. Последствия Желтой дуэли

Когда Даари осталась в раздевалке одна, она почувствовала себя как человек, который рухнул с обрыва, а ему оттуда сверху кричат: «Маши руками интенсивнее! Попробуй полететь!»

Гора проблем на плечах казалась неподъемной. Тут и Тарик, который твердит, что ему нужно больше драконьей крови, чтобы все уладить, и Инге, который причитает без дела, и Дракон, который зачем-то решил с ней флиртовать — что на самом деле ничего хорошего не значит — и шрамы еще эти, и нависшая угроза увольнения, и нужда в деньгах…

Даари застыла на скамейке, обхватив голову руками.

Дракон совсем недавно похвалил ее интеллект, и у Даари это не вызвало никакого мысленного протеста: она знала, что умна, пусть и не дотягивает до Тарика, которого родители считали гением и пророчили ему большое будущее. И не сказать, чтобы они были так уж и неправы. Просто куда-то не туда проявилась его сообразительность.

Но теперь она ощущала себя невероятно тупым и ограниченным человеком.

Оказывается, в основе всех ее рассуждений о том, что делать — идти признаваться, переждать или сбежать — лежала идея, что на работе никто ее злоупотреблений с кровью не заметил. А теперь, когда оказалось, что не только заметил, но и связал их с гибелью министра, стало ясно как день: она до сих пор не сидит в Управлении внутреннего аудита или в службе безопасности исключительно милостью дракона. Это осознание изрядно сместило ее приоритеты.

Вариантов развития событий становилось все меньше и меньше. Как только Дракону надоест ее мучить, он сдаст ее охранке. И остается только надеяться, что они поверят ее словам, что это все она, что Тарик и Инге ни при чем. И тогда она окажется в тюрьме, а они — в других государственных институтах.

А если она не станет брать все на себя…

...то жизнь Тарика будет загублена. Ее жизнь, в принципе, тоже: с таким черным пятном, как обман Дракона, в личном деле только дворником идти работать, и то могут не взять. Но зато она не будет виновна в преступной перепродаже, и они с Инге по крайней мере могут вернуться к прежнему варианту: будут жить дома вдвоем, Инге станет лежачим, а она будет получать пособие по уходу за ним. Кое-как на двоих хватит, особенно когда не нужно будет оплачивать всякие дополнительные школьные сборы для Тарика — то кружок, то экскурсию, то просто одежду и учебники…

Инге, конечно, дома будет лучше, чем в государственной больнице.

Если рассуждать логически, так и следовало поступить. В варианте, где Даари сознавалась в том, чего не совершала, хуже было ей и Инге, но у Тарика оставался шанс на успешную жизнь, с его-то мозгами! В варианте, где она позволяла брату расхлебывать последствия своих ошибок, было хуже ему, а у них с Инге хотя бы появлялась возможность не оказаться совсем в жопе…

Но все равно от этого варианта становилось пакостно, невыносимо пакостно на душе. Строго говоря, это не было бы предательством. Но ощущалось именно так. Ведь Тарику всего двенадцать! Он не осознавал, что делает! Или даже если осознавал умом, ему просто не хватало жизненного опыта!

«Он сам постоянно говорит, что умнее тебя, и он прав, — сказал циничный внутренний голос. — Все он прекрасно осознавал! Но хотел выехать на твоем горбу. Как всегда».

И все же…

Инге был младше Даари всего на три года, и в детстве ее ужасно раздражало, что «глупого» малыша навязывали ей как товарища по играм. А вот когда родился Тарик, ей было восемь, и относилась она к нему сразу совсем по-другому. Она отлично помнила, какой он был трогательный, с пухлыми щечками, с заливистым смехом, как приятно было его купать, в какой восторг все, включая Инге, приходили, когда он выучивал свои первые слова (очень рано, ему еще года не было).

Если бы мама была еще жива, когда Даари примчалась навестить ее в больнице, она бы наверняка просила позаботиться о Тарике…

Но ведь защитить Инге тоже важно! Ладно, собой Даари могла пожертвовать, в надежде, что Тарик совладает с подростковым идиотизмом и станет достойным членом общества. Но не средним братом. Да и сам Тарик… точно ли ему пойдет на пользу выйти сейчас сухим из воды? Будет ли он через двадцать лет, или сколько ей там дадут, встречать ее у ворот тюрьмы с цветами, чтобы отвезти к себе домой и окружить почетом и довольством в награду за ее жертву?

Ой что-то она очень сомневалась. Хоть и противно и тяжело было так думать. Точно так же, как и осознавать, что ее сладенький младший братишка превратился в довольно неприятного эгоистичного подростка, совершенно ей незнакомого!

Даари знала, что выбрала бы «хорошая девушка» из древних легенд в такой ситуации: они там вечно жертвовали всем ради братьев и мужей. Знала и то, что выбрала бы разумная современная женщина. И оба выбора казались гнусными.

Но еще оставалось испытание, которое предлагал ей Дракон, и таинственный «инструмент», который он обещал ей дать. Здравый смысл подсказывал Даари, что нечего на это надеяться — но надежда предательски нашептывала: а вдруг получится? А вдруг Дракон смилостивится? Ну, хотя бы настолько, чтобы выйти из ситуации с минимумом потерь.

— Мне надо охладить голову и прийти в себя, — сказала она вслух. — Может быть, тогда станет понятнее.

— Тогда ты выбрала неподходящее место, младшая сестрица! — дверь в раздевалку как раз открылась в этот момент, и внутрь, благоухая потом и разложившейся магией, ввалилась симпатичная молодая женщина. — Тут сейчас будет жарко! И потненько!

Даари знала ее как одну из чистильщиков, но только в лицо: они редко пересекались и никогда не работали в паре. Кажется, всякий раз, когда она видела эту девушку, та улыбалась или смеялась чему-то.

Видно, Даари не рассчитала время, и предыдущая смена начала уже возвращаться с работы.

Вновь прибывшая присвистнула:

— Ого, как тебе досталось! Бедняга! Что лекарь сказал, это заживет?

Даари не сразу сообразила, что она говорит о шрамах. Да, точно, шрамы! Она и забыла о них, размышляя о безрадостной жизни за решеткой — для себя или для Тарика.

— Заживет, — Даари попыталась улыбнуться. — Спасибо за беспокойство.

Неожиданно девушка подошла к ней, осторожно взяла ее руки в свои и мягко пожала.

— Все будет хорошо, — сказала она. — Помнишь меня? Меня зовут Лаили Канно. А ты ведь Даари Сат?

— Д-да, — пробормотала Даари.

— Хочешь, я тебя обниму? — спросила Лаили.

Она была значительно моложе мамы Даари, но улыбалась совершенно по-матерински. Больше всего на свете Даари хотелось воскликнуть «конечно!» — и разреветься ей в плечо.

Но она пробормотала вежливые формулы благодарности и отказа, одновременно пятясь к двери.

— Если передумаешь, ты знаешь, где меня найти, — улыбнулась ей Лаили. — Ты не думай, мы все за тебя болеем! У тебя уже прямо репутация в нашем отделе. Беорн нам о тебе все уши прожужжал. Если нужна какая-то помощь, или денег на лечение собрать…

Даари поклонилась, еще раз выпалила: «Спасибо!» — и была такова.

Уже за дверью она вспомнила, что забыла взять поясную сумку с отмычками и отвертками, нужных для вскрытия фильтров и люков, но возвращаться не стала.

***

Остаток времени до начала смены Даари отсиживалась в конце того коридора, где бухгалтерия и отдел кадров. Их сотрудники в такую рань не приходили, а обычным работягам и во сне бы не приснилось что-то делать в этом неприятном месте! Ну, неприятном с кармической точки зрения; так-то здесь стоял небольшой кожаный диванчик и красивая, сильно разросшаяся монстера в горшке — вполне себе уютный уголок.

Даари зачем-то попыталась вспомнить, выбрал ли кто-то из кланов монстеру своим цветком, но не смогла. Точно ни одного из крупных — но ведь кланов помельче, отпочковавшихся от основных, за столетия властвования Дракона развелось немало. И если тотемных животных все сохраняли тех же, что и исходные кланы (позор — отказаться от звериного предка!), то тотемные растения — другое дело. Растения не обидчивы, и кланы легко меняли заступников, исходя из эстетических или иных соображений. Например, чтобы не походить на «родительский» клан. Тех же Тигров, кажется, штук десять, если не больше, а цветы у некоторых совпадают, а у некоторых нет…

Как ни странно, глупые размышления о кланах позволили ей очистить голову. Она чуть не задремала и встрепенулась только тогда, когда до нее дошло: до начала смены ведь осталась четверть часа, не больше! Пора идти к диспетчеру, брать расписание на сегодня… Интересно, с кем ее поставили в пару? Вообще-то, Беорн был ее постоянным напарником, но если ее три дня не было, ему могли назначить кого-то другого до конца недели…

Пожалуй, Даари даже предпочла бы работать со свежим человеком. Беорн, конечно, начнет снова расспрашивать, сочувствовать, жалеть… Ну, слава богам, хотя бы обняться не предложит: у него очень четкое представление о приличиях.

Однако Даари не повезло: у окошка диспетчерской она встретила именно Беорна. Тот уже держал в руке бумажку с расписанием.

— Даари! — обрадовался он. — Привет! — и тут же отвел взгляд от ее лица. — Как ты, получше?

— Ничего, — сказала Даари, изо всех сил стараясь улыбаться максимально естественно. — Лекарь сказал, шрамы останутся, но есть процедура, которой их можно свести! Так что когда немного восстановлюсь, обязательно начну к ней готовиться.

Даари намеренно выбрала такую формулировку. Теперь из ее слов можно было заключить, что процедура, о которой идет речь, несложная, недолгая и неопасная. А подготовка может заключаться в том, чтобы, например, после восстановления попить какие-нибудь травки из арсенала традиционной медицины.

Даари вовсе не хотела, чтобы Беорн начал ей сочувствовать или, еще того не легче, предлагать денег.

— Ф-фух, — выдохнул ее напарник. — А я уж боялся, что все это насовсем… или там нужно хату продать, чтобы последствия исправить… или ты еще в какие-то неприятности влипла, потому что на тебе лица нет!

Даари аж онемела от такой проницательности. Но сумела криво улыбнуться и сказать:

— Да нет, все хорошо будет.

— Ну ладно. Слушай, прикинь чо… Я получил нашу разнарядку сегодня, и нам придется убирать зал после Желтой дуэли!

***

Всю дорогу до Дуэльного корпуса Беорн ныл:

— Ну почему, почему именно нам досталась эта жопа?

— Ты же хотел побывать на Желтой дуэли, — подначила его Даари.

— Так то на дуэли, а то последствия… тебе ведь никогда в эти залы не ходила?

Даари отрицательно помотала головой.

— Я только с тобой работала.

— Ну, а я еще до тебя попал пару раз… Слушай, там такое… ну, короче, вот если мы тут что-то встретим размером и повадками как насекомое, уже атас и общая тревога. А там избыток энергии такой, да плюс это еще энергия плодородия, так что могут встретиться твари, которые гораздо умнее и продвинутее… ну, как… — Беорн замялся, подыскивая слова.

— Как млекопитающие, — подсказала Даари.

— Да, если вообще можно сравнивать нечисть с обычными животными, — несчастным голосом произнес Беорн. — Ах, за что нам такое наказание! Я думал, тебе послабление сделают, раз ты встряла в такое…

Даари мудро промолчала и не стала говорить, что, скорее всего, из-за нее их и бросили на проблемный участок. Вместо этого она попыталась утешить напарника:

— Да ладно тебе. Крутая нечисть там может быть, если давно не убирали. А в Желтых дуэльных залах, я слышала, убирают в два раза чаще, чем в обычных. Так что вряд ли мы с чем-то там столкнемся.

— Ты вот в огненный день тоже не ожидала, а на черноплюйку наткнулась…

— В этот раз просто если увижу заевшую решетку фильтра, не буду вскрывать ее одна, а позову кого-нибудь, — Даари старалась держаться как можно увереннее. Заодно решила польстить напарнику: — Кроме того, с тобой нам ничего не страшно. Ты же спас меня в прошлый раз.

— Оно так, — кивнул Беорн, — без ложной скромности, я был молодец! Но знаешь, мне как-то не нравится быть молодцом. Ленивый болван — вот роль по мне!

Вопреки уверениям Даари, неприятности начались еще до того, как они добрались до дуэльного зала.

Дуэльная башня высокая, а залы для Желтых дуэлей находятся выше всего, под самой крышей. Служебный лифт оказался сломан, пользоваться лифтами для адепток и гостей, разумеется, работники Управления технического обслуживания не могли. Пришлось топать узкими лестницами — душными и пахнущими плесенью. Один плюс: Беорн довольно скоро поскучнел и ныть перестал: берег дыхание.

Наконец-то пункт назначения открылся перед ними во всей красе: особый дуэльный зал.

После полутемной лестницы он показался Даари особенно светлым, солнечным и просторным.

Большинство дуэлей ведется на нижних этажах башни, что разумно: в случае непредвиденной катастрофы хотя бы будет не так высоко падать. Желтые дуэли — исключения. Они, как оказалось, всегда назначались на верхних ярусах, окруженных по периметру окнами, и… ну, меньше всего напоминали дуэльные залы. Потому что в дуэльных залах стены обычно не расписывают фресками в старинном стиле, посвященными искусству любви!

Даари достаточно хорошо училась в школе, чтобы опознать по крайней мере одну фреску, посвященную легендарному Желтому императору — ну, тому, что был императором одного из государств драконоборцев еще до Пришествия Дракона. Однако герои остальных были ей незнакомы. Кроме самого Дракона.

На большинстве фресок он поражал своими… талантами. И достоинствами. И… э-э-э… широтой взглядов и вкусов. Даже ее мама, женщина исключительной терпимости, которая постаралась привить ту же терпимость дочери, наверняка не одобрила бы тут по крайней мере половину! Даари вспомнила слова Дракона во время последней встречи: неужели ему на самом деле настолько все равно, как выглядит партнерша, что он может и с животными? И с мужчинами?

Или это все — самоотверженные попытки зачать Истинного Дракона, чтобы императорский род не пресекся… когда-нибудь спустя пару-тройку тысяч лет? Мол, там, где не справилась человеческая женщина, справится коза?

В школе им про это ни слова не говорили!

— Ого! — воскликнул Беорн, как следует рассмотрев эти художества. — Как ты думаешь, у него в самом деле два?.. Или это метафора его мужской силы?

— Он ведь может превращаться в кого угодно, — сказала Даари, чувствуя изрядный внутренний дискомфорт. — Значит, и два для него отрастить — не проблема.

Она вспомнила свою последнюю встречу с Драконом — а пуще того, первую — и у нее появилось нехорошее предчувствие, что в скором времени ей представится возможность лично пересчитать упомянутые органы.

— Нет, стой, я слышал, что только настоящий жезл извергает плодородное семя! Значит, у него и в его истинной форме два? Ну и дела!

— А ты видел истинную форму? — перевела Даари тему.

— Да, когда был мальчишкой, в честь парада на восьмисотлетие Цивилизации. Он тогда над всем городом пролетал.

Даари тоже смотрела это событие в видеозаписи, о чем и сказала.

— Нет, в хрустальном шаре совсем не то! Лично ты понимаешь — он такая мощь, что просто может тебя одним когтем расплющить, но ничего этого не делает, а наоборот о людях заботится… это сильно! — с энтузиазмом проговорил Беорн. Потом посмотрел на фрески и увял: — Ну, надеюсь, все-таки в истинном виде он к девушкам по ночам не ходит.

«Уверена, что как раз наоборот», — мрачно подумала Даари.

А вслух сказала:

— Знаешь, на празднование восьмисолетия я была совсем еще мелкой, ничего не помню. А до девятьсотлетия явно не доживу. Так что и Дракона в истинном облике вряд ли увижу.

— Да ладно, нет ничего проще! Нужно только в его загородное поместье поехать, в Фалезунские горы. Туда пускают публику по огненным и деревянным дням. Если повезет, можно увидеть издалека, как Дракон охотится… ну, конечно, это надо, чтобы он тоже там был, но для чего каналы светских новостей в сети, а? — Беорн по-дружески толкнул Даари локтем. — Я бы на твоем месте непременно съездил!

— Чтобы потренироваться в счете до двух? — Дари все-таки не удержалась от сарказма. — Спасибо, у меня с этим и так все в порядке!

Кроме искусных, но провокационных фресок зал для Желтых дуэлей отличался от залов обычных еще и тем, что вместо галереи под потолком здесь вокруг комнаты стояли не очень высокие, где-то по пояс взрослому мужчине, помосты, сделанные из теплого льда. В отличие от клеток Нечистой секции, непрозрачные, но этот материал ни с чем не спутаешь.

— Сюда кладут подушки, — со знанием дела Беорн похлопал по одному из постаментов. — Устраивают лежбища. Ну, ты понимаешь. Сейчас, на время чистки, все убрали.

— Повезло, что это на нас тоже не повесили, — Даари сморщила нос.

— Нет, этим прачки занимаются. Другое подразделение.

Даари порадовалась, что даже не рассматривала для себя должность прачки: там антидоты из драконьей крови не входили в еженедельное довольствие.

— Ладно, — сказала она. — Кончай болтать, давай за дело!

Потому что дела этого было… много. Начать и кончить.

Даари понятия не имела, как проходят Желтые дуэли: по понятным причинам, эти видео во время обучения не показывали. Но им говорили, что выбросы магии во время таких «схваток» куда мощнее тех, что остаются после обычных драк.

Так оно и было: кучи разноцветных магических отходов громоздились до самой верхушки постаментов. Если бы сражение велось не в закрытом и специально заколдованном помещении, этого бы хватило, чтобы повысить магический фон на целой улице. А может, и в целом квартале.

К счастью, разноцветный пух легко убирался: достаточно надеть специальные перчатки и медленно, осторожно согнать его в специальные мешки. Медленно и осторожно — вовсе не потому, что остатки магии представляют серьезную опасность, а потому что они норовят разлететься от каждого прикосновения.

— Эх, — вслух рассуждал Беорн, — вот бы придумать такой магический амулет, чтобы засасывал воздух в себя! Раз-два, и мешок полон! Три-четыре — и второй полон! Минут пятнадцать на один зал! Смена за три часа!

— И весь отдел Чистильщиков сократили бы за ненадобностью, — безжалостно оборвала Даари его полет фантазии. — Работай давай!

— Вот ты смеешься, а горничные во дворце и в покоях старших адепток пользуются специальными магическими устройствами для сбора пыли! — обиженно сказал Беорн. — «Пылесос» называется. Мне кореш рассказывал, у него девушка там работает. Правда, они жутко дорогие, но вообще-то могли бы и нас ими снабдить!

— И что с ними было бы от фоновой магии? — резонно спросила Даари. Тут она по ассоциации вспомнила, что забыла в шкафчике поясную сумку с инструментами. — Кстати, чур в этот раз ты фильтры вскрываешь!

— Справедливо, — согласился Беорн. — Но чистим все равно вдвоем?

— Конечно! Думаешь, я свалю на тебя самую неприятную работу?

— Ну, я бы в твоей ситуации свалил, — честно ответил Беорн. — Притворился бы, что мне не по себе… А ты не такая! Молодец.

Некоторое время они работали в молчании, но вскоре Даари заметила кое-что. Внутри одной тучи, в дальнем от входа и самом неприметном уголке, между двумя постаментами, поблескивали знакомые перламутровые нити.

Это было что-то новенькое: до сих пор ни в одной из куч она их не видела, хотя вообще-то наблюдала почти везде и постоянно. К этому моменту Даари уже не сомневалась, что понимает их природу. За время своего трехдневного отпуска она достала учебник Тарика по теории магии (их с Инге учебники она продала, чтобы место не занимали) и проверила там свою догадку.

Магия, и верно, попадает в наш мир через астрал, а в астрал — из Нечистого измерения. Астрал служит фильтром, который очищает магию и делает возможным ее свободное применение. Маги отличаются от обычных людей тем, что умеют создавать каналы, по которым эта энергия движется. Магические каналы очень тонкие и всегда натянуты до предела. Именно поэтому считается, что демоны, духи и прочая нечисть могут перемещаться только по прямой; именно поэтому дорожки к дому всегда делают извилистыми, а края крыш загибают кверху.

То есть скорее всего то, что Даари сначала приняла за нити, было на самом деле этими… каналами распространения магии. Или все-таки ее галлюцинацией.

«Давай рассуждать логически, — сказала она себе. — Среди магических отходов ты этих ниток не видела. Почему? Да потому, скорее всего, что, когда эти нити рвутся, они и превращаются вот в такой вот пух… Распушаются, как обычная пряжа. Жалко, не удалось тогда посмотреть, что было после дуэли тигрят, а то знала бы наверняка! А тут нити есть. Значит, либо эта куча появилась в самый последний момент и нити не успели распасться, либо… либо там кто-то еще колдует».

С такими мыслями Даари подошла к этой куче и очень, очень осторожно, стараясь не коснуться перламутровой нити, попыталась загнать невесомый магический пух в мешок.

У нее почти получилось… но только перламутровая нить вдруг вспыхнула и втянула в себя окружавшие ее магические отходы.

А потом, будто сообразив, что внезапно осталась без прикрытия, юркнула обратно в разноцветный туман.

— Та-ак… — пробормотала Даари.

Кто-то тут питался магическими отходами! Это уже не просто остаточное колдовство, это какая-то тварь из Нечистого измерения!

Вот только твари из нечистого измерения обычно сами вырабатывают магию. А такие, чтобы ею питались…

Это даже не уровень развития млекопитающего, как запугивал ее Беорн, это что-то другое. И Даари, кажется, знала, что именно.

— Беорн, — сказала Даари напарнику, громким, но спокойным (как ей хотелось надеяться) голосом. — Вызывай подкрепление! Похоже, у нас тут демон.

Глава 12. Охота на демона сладострастия

— Демон, — сказал Беорн. — Серьезно? Где ты видишь демона?

В нарушение инструкции он не стал доставать свое зеркальце и вызывать подкрепление, а подошел к Даари и окинул скептическим взглядом кучу разноцветной ваты — то есть, пардон, магических отходов.

— Там, за этой кучей, — напряженно сказала она. — Прячется.

— Да нет тут никакого демона, — вздохнул Беорн. — Извини, что я тебя накрутил. Демоны ничтожно редко встречаются, а уж в Академии и вовсе никогда! Ты знаешь, какие крутые тут охранные талисманы и заклятья? Говорят, даже немагические какие-то системы есть. У демона ни одного шанса.

На секунду Даари стало стыдно за паникерство и захотелось взять свои слова обратно. Но вместо этого она закусила удила и поперла напролом:

— Если бы невозможно было встретить демона, нам бы на инструктаже про них не говорили! А про это целых три занятия было!

— Да, но… — Беорн вздохнул. — Ладно, я сейчас тебе покажу.

Он сделал шаг к куче, явно намереваясь ее разогнать.

— Стой! — Даари схватила его за руку. — Это не по инструкции! Хочешь пострадать?

— Я сегодня в шлеме! — Беорн постучал пальцем по плотной сетчатой маске. — Ладно, слушай! Я не хочу вызывать бригаду, и чтобы они надо мной потом смеялись!

— Пусть смеются! — настаивала Даари. — Лучше чтобы поржали, чем чтобы демон нас слопал!

— Боги-духи, Даари, да не может тут быть такого демона, чтобы лопал людей! — Беорн закатил глаза. — Его бы адептки мигом вычислили!

— Может, он умный. Бывают же умные демоны.

— А вот умный демон нас точно есть не будет, зачем ему неприятности? Мы пропадем — кто-то явится нас искать…

— А может, этого демона кто-то из адепток здесь прячет? Чтобы слопал соперницу? — Даари понимала, что городит чушь, но уже не могла остановиться.

— Хорошо, — Беорн скрестил руки на груди. — Если ты мне покажешь хотя бы один признак демона, я, так и быть, вызову бригаду. Где искажение пропорций предметов, где зеркальные области пространства? Где, в конце концов, черная паутина?

Даари скрипнула зубами. Если бы Беорн не проявил себя так хорошо в огненный день, три дня назад, она бы сейчас обозвала его отупевшим лентяем. Проблема в том, что Беорн все-таки знал свое дело, отлично сдавал зачеты и в целом неплохо умел действовать в критических обстоятельствах. Другое дело, что нынешние обстоятельства он явно таковыми не считал.

И, возможно, был прав. Не могла же она ему рассказать, почему вообще начала подозревать, что тут демон!

Подумав так, Даари шагнула вперед и вцепилась руками в перламутровую нить. Ну ладно, не просто руками: на ней ведь были специальный форменные перчатки, позволяющие работать с магией. Поэтому ухватить нить ей удалось. Более того, удалось потянуть за нее.

Разноцветные облака магического пуха полетели в разные стороны, когда нить задрожала, как струна. Сразу стал виден пучок таких же нитей, уходящих в угол комнаты. Где кусок плинтуса, кажется, был немного другого цвета, чем стена рядом с ним.

— Там! — крикнула Даари.

Наматывая нить на защищенное перчаткой запястье, она шагнула к плинтусу и ударила ногой по этому куску стены другого оттенка.

Тут же ей пришло в голову, что лучше бы она этого не делала, но было поздно.

***

Согласно общепринятой классификации, демоны отличаются от обычных нечистых тварей двумя параметрами: во-первых, они не только вырабатывают магию, но и потребляют ее, причем потребляют больше, чем вырабатывают. У себя на родине, в Нечистом измерении, демоны как раз и промышляют охотой на тваре более низкого уровня. Оказавшись же здесь, в реальном мире, либо по ошибке, либо из любопытства, либо в результате несчастного случая, начинают охотиться на магов — привычной-то диеты у них нет. А если им удается задержаться в мире надолго и отрастить себе тело, способное переваривать здешнюю материю, то начинают охотиться и на обычных людей. Впрочем, случается это очень редко, а в Саароне и вовсе почти никогда: столица хорошо охраняется.

Во-вторых, демоны очень умны. По поводу их разумности сломано не меньше копий, чем по поводу разумности тварей, но совершенно ясно, что они легко избегают большинства ловушек и отлично умеют маскироваться.

Если демон просочился в обычный мир, его можно узнать по трем признакам. Во-первых, пространство вокруг него меняет свои свойства, и формы некоторых предметов выглядят искаженными. Например, кубы превращаются в срезанные пирамиды и тому подобное. Во-вторых, свет начинает преломляться по-другому, отчего возникает эффект, который некоторые наблюдатели описывают как развешенные прямо в воздухе зеркала. В-третьих, в местах кормежки демон порой оставляет на предметах и стенах характерные насечки-сеточки, которые называют черными паутинами.

Когда Даари пнула плинтус, — а плинтусы в дуэльном зале были широкие, выше щиколотки высотой, чтобы надежно защищать стену, — из стены осыпался целый кусок и открылась ниша, словно бы выгрызенная кем-то прямо в толще стены. В нише, опутанный перламутровыми нитями и увешанный клочьями чего-то вроде черной сетки, сидел демон.

Описать его Даари бы так вот сразу не взялась. Ничего удивительного: демонология — отнюдь не точная наука, в первую очередь как раз потому, что рассмотреть демона непросто. Нужно иметь и навык, и соответствующий опыт. Без опыта же это создание больше всего похоже на сгусток клубящейся тьмы, в котором вспыхивают фрагменты радуг, смещенных в фиолетовую часть спектра, да горят три желтых глаза. Кстати, если бы не тот факт, что они светились, глаза бы очень напоминали человеческие: ни вертикального зрачка, ни третьего века, ничего.

При виде Даари они изумленно расширились. Тоже совсем по-человечески. Очевидно, тварь была поражена бесцеремонным вторжением в свое логово не меньше, чем Даари.

— Ой… — сказала Даари, делая шаг назад.

Демон зашипел и метнулся к ней.

Тут история восхождения Даари на вершины власти и магической мощи закончилась бы, едва начавшись, но Беорн успел подставить ей подножку, и она упала на пол, убравшись, таким образом, с траектории полета демона. Тот пронесся поверху и впилился в противоположную стену.

«Хорошо, что демоны перемещаются только по-прямой!» — подумала Даари, вскакивая на одно колено и пытаясь быстро выхватить муни из кобуры на поясе.

Только она успела испугаться, что застежка кобуры, как всегда, заест, как муни оказался у нее в руке и выстрелил словно бы сам собой. Ну или Даари так быстро взвела его и спустила курок, что сама не заметила. Вот что значит не пропускать тренировок!

И все равно Беорн успел первым: когда Даари только-только выстрелила, его пистолет уже успел продырявить демона несколько раз. В буквальном смысле продырявить: в черном клубящемся тумане, из которого состояло тело нечисти, появилось несколько прорех, которые, однако, затягивались прямо на глазах.

Тварь снова издала противный шипячий свист и бросилась на чистильщиков.

Даари и Беорн успели раскатиться в разные стороны, четко, как на тренировках. Беорн выхватил из кармана зеркальце для связи, провел пальцем по стеклу, активируя, и… и больше не успел ничего, потому что демон теперь выбрал его в качестве мишени, и Беорну пришлось снова отпрыгивать.

Даари еще несколько раз выстрелила по твари, но ту, казалось, это только раззадорило. Она все-таки умудрилась дотянуться до Беорна туманными отростками, и тело напарника Даари поднялось в воздух.

— Даари, это класс три! — успел крикнуть тот. — Беги!

Его выгнуло дугой и затрясло, будто в судороге.

Класс три — умеренно сильный демон, которого зарядами из муни уже не пробьешь, тут нужно что-то посерьезнее, калибром побольше и с зарядом помощнее. Так что приказ бежать был абсолютно логичным и оправданным. Всего равно без подкрепления Даари, не будучи магом, не могла с этой тварью ничего сделать. А подкрепление должно было вот-вот подойти — того, что Беорн активировал зеркало, достаточно, зеркала и предназначены, чтобы в экстренной ситуации подмогу можно было вызвать быстро, не тратя времени на объяснения. (Ну и еще если бы чистильщики ходили с обычными магфонами, те быстро приходили бы в негодность от избытка фоновой магии.)

Да, подкрепление вот-вот должно подойти… но только демон уже высосет Беорна досуха. Не съест, но жизненной энергии лишит: третий класс вполне на это способен. И хорошо, если обойдется долгой болезнью.

Об этом Даари успела подумать, хоть и обрывочно, что-то вроде: «Поздно! Высосет!» — а больше ни о чем не успела. Ни о том, что Беорн в прошлый раз спас ей если не жизнь, то по крайней мере зрение. Ни о том, что в этот раз он сам виноват, раз не поверил ей сразу, хотя по инструкции должен был вызывать подкрепление по малейшему подозрению. Ни о том, что она тоже хороша — зачем, подозревая демона, начала так нагло вскрывать его логово? И опасность для себя лично Даари тоже оценить не успела. Не успела прикинуть, что сумеет победить тварь, раз способна видеть магические каналы. Просто сразу бросилась на помощь напарнику.

Позднее Даари не могла понять, что это было — глупость на грани героизма или героизм на грани глупости. А еще позднее осознала, что в таких ситуациях вообще нельзя адекватно оценить поведение: ни свое, ни чужое. И для размышлений не остается времени. Остается даже не смелость и трусость, а что-то другое.

Для Даари, очевидно, ослиное упрямство.

— Стой, тварь! — крикнула она непонятно зачем. Поскольку Даари кричала на бегу, получилось что-то смазанное, «сварь!» или «старь!» Ни одна уважающая себя тварь на это не отреагировала бы.

Вот и демон не почесался.

Но Даари все-таки настигла его и ухватилась — не за самого демона, а за перламутровые нити, которые исходили из его тела и исчезали непонятно где, как нити магов-дуэлянтов в зоопарке.

И дернула. Сильно.

Демон засвистел-зашипел еще громче, развернув к ней то, что заменяло ему морду: намек на голову с тремя блестящими глазами. «Идиотка!» — подумала Даари на свой счет. И дернула еще сильнее.

Перламутровые нити порвались со звуком, отдаленно напоминающим звон, как если бы кто-то одновременно позвонил и в колокола, и в бубенцы, сразу и прямо над ухом, и очень далеко. Даари не смогла бы объяснить это лучше, тем более, что звон этот она не услышала ушами, а скорее ощутила всем телом.

И вместе с этим звоном демон испустил вопль — на сей раз вполне слышимый и очень пронзительный. Он резанул по ушам болью, Даари даже испугалась, что он порвет ее барабанные перепонки. Однако стекла в окнах под потолком остались целы, да и звук не оборвался, значит, уши ее остались целы.

Зато демон прекратился, разлезся черными клубами, которые поплыли по воздуху к Даари. Она машинально вдохнула поглубже, чтобы задержать дыхание — и в этот момент части демона вошли в нее.

«Ну все, конец мне», — подумала она. Только вместо «конец» на ум пришло другое слово, покрепче.

Однако она не почувствовала ни рези, ни жжения, ни тошноты — ни одного симптома отравления. Только комната поплыла перед глазами, но Даари быстро поняла, что это была не иллюзия, а оптический эффект, вроде голографических картинок, которые умели вызывать некоторые маги. Потому что картинка с каждой секундой обретала фокус и четкость, превращаясь…

Превращаясь в калейдоскоп самых порнографических видений, с которыми Даари когда-либо сталкивалась в жизни!

***

Люди не поглощают демонов, это невозможно. Даже магам такое не под силу. Однако, погибая, демон распадается на составные части, и при удачном стечении обстоятельств человек может перенять часть знаний демона. Это одна из причин, по которым для охоты на демона всегда положено вызывать подкрепление, хотя с мелким демоном вполне можно справиться с помощью обычного муни.

И Даари, похоже, увидела историю появления демона в этом мире.

Сперва — песня-звон-вибрация-скольжение, куда-то, не пойми куда, странные образы, странный голод, скорее похожий на скуку, и при этом до невозможности острый, такой, что даже через опосредованное восприятие становилось больно. Потом — поиск прохода, словно бы блуждание на ощупь в мягком лабиринте, потом — физическое-облегчение-и-любопытство от того, что проход найден; потом — нити-проводники, пульсирующие в сладострастном, увлекательном ритме, а потом пятна и цвета, мельтешащие вокруг, вдруг складываются во вполне понятные и узнаваемые даже Даари образы.

Все тот же зал для Желтой дуэли, только теперь постаменты вдоль стен укрыты сверху матрасами и заложены подушками, на окнах задернуты тяжелые шторы, зато под потолком парят мягкие светильники, создающие полумрак. Постаменты полны людьми, полулежащими, облокотясь на подушки. Почти все — женщины, мужчин очень мало. Женщины полураздеты или одеты очень легко, словно для исполнения экзотических танцев, мужчины одеты полностью. Все женщины — красавицы, хотя демон их так не оценивает, он с трудом отличает одно человеческое тело от другого.

Все эти люди, и мужчины и женщины, замерли в неподвижности, напряженно кусая губы. Демон отчетливо видит сковывающие их путы-каналы, которые пульсируют и дрожат от неимоверного количества катящейся по ним энергии. Это энергия нетерпения и сладострастия, почти невыносимого чувственного возбуждения, не имеющего выхода, и оно такой неожиданной волной обрушивается на Даари, что ей почти становится дурно.

В центре зала — две девушки, полностью обнаженные, если не считать декоративных наручей и тому подобных аксессуаров; у одной на щиколотках звенящие браслеты, а на шее — ошейник из цепей; у другой на плече что-то вроде фигурного эполета из золотистого металла, и один из завитков эполета спускается вниз, кольцом поддерживая одну из ее полных грудей с темными сосками.

Так, что с ошейником, стоит на коленях, руки ее растянуты, их удерживают свитые из перламутровых нитей цепи, уходящие прямо в воздух. Причем на канаты нитей наложена еще и иллюзия золоченых цепей, которая делает путы видимыми для окружающих. Черные волосы жертвы водопадом ниспадают с ее склоненной головы до самой земли; кроме белоснежной шеи с ошейником и капельками пота ничего не видно. Только и можно понять по волосам, что не из клана.

Вот девушка вскидывает голову, и Даари даже в видении поражает ее невероятная, невозможная красота. Такое лицо, наверное, встречается раз в поколение. Да еще глаза — невероятно редкий серо-зеленый цвет! Они буквально горят на узком, нежном лице, искаженном мукой и экстазом.

— Ты признаешь свое поражение? — спрашивает вторая дуэлянтка, с эполетом.

В руке у нее хлыст, тоже сотканный из магических нитей и прикрытый сверху иллюзией. Кожа победительницы смуглее, а волосы выкрашены в голубой и лимонно-зеленый. Лицом и фигурой она тоже невероятно хороша, но совсем не в том духе, что коленопреклоненная. Ту Даари описала бы как хрупкую и изящную, эту — как хищную и грациозную.

— Признаю… — шепчет черноволосая, закусив губу. В прекрасных зеленых глазах дрожат слезы. — А-ах…

Она выгибается, когда кончик хлыста чиркает ее прямо по груди, на коже появляется розовая полоса.

Движение абсолютно естественное, девушке больно, но в то же время… в то же время Даари могла бы поклясться, что ей нравится происходящее! И боль, и невозможность сдвинуться с места, но больше всего — то, что она фокус внимания и вожделения.

— Тогда прими наказание! — говорит девушка с эполетом.

Хлыст взлетает еще раз. Черноволосая длинно и протяжно стонет.

Энергия в зале перехлестывает через край, все глаза, все внимание приковано к жертве и ее мучительнице; магия дрожит и переливается, все чаяния и желания сливаются воедино. Демон — а с ним и Даари — понимает, что пришло его время. Он бросается вперед, по линиям силы, чтобы прорваться в наш мир, чтобы кормиться…

...и шмыгает мимо трона, на котором со скучающим видом восседает знакомый Даари красивый юноша, а потом забивается в щель под плинтусом.

Тут видение прекратилось, и Даари рухнула на колени, тяжело дыша.

Дракон видел этого демона. Он допустил его проникновение сюда. Демон был испытанием Даари.

Глава 13. Подготовка к аудиенции

Даари не ожидала, что ей дадут медаль: с этим демоном она изрядно наделала ошибок. Вполне могли и оштрафовать, и от работы отстранить на неделю без сохранения оплаты, и отправить на переподготовку (между прочим, худшее наказание: зарплата сохраняется, но вместо работы ты сидишь целыми днями в пустой комнате, где ничего нет, кроме полного собрания «Правил и уложений о безопасной работе служб поддержания порядка на личных территориях Его императорского величества»).

К чему-то в этом роде она и готовилась — после того, как битых два часа к ряду отвечала на вопросы своего непосредственного начальства, а также сотрудников службы безопасности Академии (которые держались так, что каким-то образом не удавалось ни на секунду забыть, что они заодно обслуживают и дворец, и другие резиденции Дракона). За это время с нее семь потов сошло: Даари не любила врать, а тут пришлось выкручиваться, чтобы и Беорна не выставить идиотом — понятное дело, он решил, что Даари после травмы с перепуга мерещиться — и самой не подставиться, не выдать это свое ненормальное «магическое зрение». При этом учитывая, что Беорн может и рассказать все как есть!

В итоге Даари, наверное, выставила идиоткой себя: лепетала, что ей «показалось», что там, в углу, может быть демон, дурное предчувствие было, но признаков она никаких не видела, нет, а напарник сказал ей успокоиться, а тут демон ка-ак выскочит!

Еще Даари пришлось заполнить дурацкие опросники, которые якобы должны были помочь оценить ее эмоциональное состояние после травматичного опыта.

А вот навестить Беорна ее не пустили, хотя она очень просила. Разве что сказали, что с ним все в порядке, ему оказывают первую помощь в лечебнице при Академии, госпитализация не требуется.

Это Даари не успокоило: ей с ее шрамами тоже оказали первую помощь при Академии и ни в какую больницу не клали.

Наконец перед ней положили чистый лист бумаги и стилос-самописку, велев написать, если она имеет претензии к службе безопасности Академии, не обновившей защитные заклятья против демонов, и оставили одну.

В кабинете службы безопасности было окно, выходящее в небольшой внутренний садик одной из башен Академии. Там осеннее грушевое дерево сбрасывало последние желтые листья, было тихо и мирно.

Даари наконец-то сумела выдохнуть. Какое-то время она просто смотрела на несчастную грушу, уговаривая себя не злиться, не вибрировать, не бояться, а спокойно оценить ситуацию.

У ней не осталось ни малейших сомнений, что Дракон специально допустил демона в зал для Желтых дуэлей, специально никому ничего о нем не сказал. Что больше никто его не заметил, это понятно — все только и глазели на черноволосую красотку. Вот только… Точно ли именно в демоне заключалось испытание Дракона? Может, демон — это совпадение, настоящая же проверка еще впереди. А если даже уже все кончилось, то непонятно, выдержала Даари испытание или провалила?

Ей хотелось думать, что выдержала, но она действовала вопиюще не по инструкции, не сумела убедить старшего напарника вызвать подкрепление, да потом еще допустила, чтобы он был ранен.

А с другой стороны, она же справилась с демоном! Непонятно как, с помощью этой своей загадочной способности видеть каналы распространения магии, но все же.

Чего теперь ожидать от Дракона? Обещанного «инструмента», который позволит ей выйти сухой из воды, или нового испытания?

А может, он передаст ее дело в полицию — ну, наверное, просто отменит запрет на его расследование или что он там сделал, чтобы за ней не явились раньше времени — и предоставит ей выпутываться самостоятельно?

Даари смотрела на грушевое дерево во дворе и думала, что ей уже почти все равно. Надо только постараться во время допросов убедительно доказывать невиновность Инге. Интересно, если сказать, что он вообще не знал, что за лекарство она ему дает, ей поверят? И согласится ли Инге держаться этой версии?

Тем временем дверь в кабинет, где Даари предавалась невеселым думам, приотворилась. Девушка подняла голову, ожидая увидеть высокомерного горбоносого сотрудника службы безопасности, который ранее выдал ей писчие принадлежности, при этом глядя на нее как на пустое место. Однако вместо него на пороге стояла высокая женщина в форме придворной дамы (пышная темно-синяя юбка в пол, и оранжевое болеро, расшитое синим же орнаментом, под которым она держала сложенные руки) и со сложной прической. Возраст этой особы угадать было трудно, особенно учитывая очень белое и гладкое лицо, красоте которого она наверняка посвящала немало времени, однако Даари сразу решила, что посетительница годится ей как минимум в матери, если не в бабушки. Дама глядела на Даари с отстраненным интересом, который, пожалуй, можно было бы назвать профессиональным.

— Встань, барышня, — сказала женщина мелодичным спокойным тоном той, кто привыкла, что ее распоряжения быстро исполняются.

Даари встала как-то сама собой, даже не подумав ослушаться. Тем более ей не пришло в голову возмутиться невежливостью посетительницы: судя по ее форме, она занимала высокий пост, до которого Даари с ее позиции младшего чистильщика (ниже которого только обычные, не магические уборщики и прачки) было как до Луны.

— Повернись, — продолжила распоряжаться дама.

Даари растерянно повернулась, от удивления чуть не стукнувшись об угол стола.

— Ясно, — сказала дама, когда Даари закончила оборот.

Затем она выпростала руки из-под болеро, достала из одного рукава магфон и, набрав номер из быстрого набора, сказала спокойным тоном:

— Форменное платье десятого ранга, размер восемь, две шпильки, украшенные турмалином, а также карнавальную маску цвета «оперенье горлинки». Все это доставь в кабинет сто три в башне Небесного Порядка.

Выслушав ответ собеседника на другом конце звонка, дама повелительным тоном отмела какие-то возражения:

— Карнавал в честь осеннего солнцестояния был всего месяц назад, маску несложно найти. Иначе я решу, что ты не справляешься со своими обязанностями. Да, и сама приходи, надо сделать прическу.

Затем, отработанным жестом повесив трубку и отправив магфон обратно в рукав, дама светским тоном произнесла:

— Лицо, конечно, у тебя страшно изуродовано. Негоже, чтобы светлый взор Дракона такого касался. Но мы и пострашнее девиц прихорашивали.

Даари стиснула зубы, проглотила рвущийся наружу вопль «Да Дракон буквально три часа назад со мной разговаривал и ничего, светлый взор не отвалился!» Ее сжигали стыд и гнев в равных пропорциях. Кое-как справившись с собой, Даари спросила максимально вежливым тоном:

— Правильно ли я понимаю, милостивая госпожа, что меня удостоит аудиенции сам Владыка, и вас обязали меня подготовить?

Дама хмыкнула.

— Неглупа, но невежественна. Чему вас только учат теперь в школах! Обращаешься правильно, но не «обязали меня подготовить», а «вы окажете мне честь своими наставлениями, чтобы я, неразумная, не опозорилась». Так надо говорить.

— Прошу прощения, — Даари поклонилась, чтобы скрыть гримасу. Тоном приходится быть вежливой, но лицо дама не заметит. Хотя бы потому, что вообще почти не смотрит на Даари.

— Так-то лучше! — дама действительно не заметила.

Покончив с «наставлениями», она уселась на свободный стул за ближайшим к двери столом и замерла, как будто тишина и молчание в комнате ее ничуть не тяготило.

У Даари чесался язык спросить, что за платье «десятого ранга», когда рангов всего девять (девятый — самый низший), но прикусила язык. Наверное, решила она, это какой-то внутренний сленг дворцовых служб: десятым рангом называют таких, как она, Даари, случайных диковин, которых зачем-то показывают Дракону.

Вот, кстати, кто хорош: вместо того чтобы еще раз заглянуть к ней и сказать нормально, что он по ее поводу решил, разыгрывает фарс с полной официальной аудиенцией!

Ну правильно, он бессмертный, непостижимый и вообще самый главный, играет судьбами людей, а она тут отдувайся!

(Даари специально растравляла гнев, чтобы не поддаться страху: аудиенция у Дракона могла означать все что угодно, но скорее плохое. И то, что ее приказали переодеть и причесать, отнюдь не обнадеживало: Дракону даже заключенных из тюрем представляли в пристойном виде.)

Спустя примерно четверть часа тягостного молчания вошла девушка лет на пять постарше Даари, тоже в форме придворной дамы, но младшей (юбка светло-серая, пелерина розовая). Она принесла красивое бледно-голубое шелковое платье с воротником-стойкой, узкими рукавами и юбкой до середины голени, украшенное искусной и элегантной вышивкой белыми нитками. К платью прилагались белые шаровары. Тот же фасон, что и у формы девятого ранга, только цвет не такой яркий, и узоров поменьше. Похоже, догадка Даари насчет того, что это какой-то стандартный «дежурный» наряд для тех, кто одет неприлично затрапезно по меркам дворца, оправдался.

Девушка, так же, как ее начальница, не представилась, только помогла Даари одеться, отдавая короткие команды, расправила на ней складки платья, и быстро переложила ее косу в уставную прическу, одинаковую для адепток и младших придворных дам, заколов шпильками с прозрачными серо-голубыми камешками (наверное, это и был турмалин, хотя выглядел как граненое стекло). Даари и сама бы справилась — мама научила ее делать себе даже довольно сложные прически перед зеркалом, — но не рискнула вызваться.

— Странный оттенок волос, — сказала старшая дама, когда младшая закончила. — Я думала, это свет из окна так падает, но нет, они определенно рыжеватые! — «Каштановые», — мрачно подумала Даари. — Она не крашеная случайно?

В ее голосе звучала тревога: еще быть, ведь красить волосы для простолюдинов — серьезный проступок. Еще лет тридцать назад это считалось уголовным преступлением, теперь наказание ограничивалось штрафом… но штрафом очень большим, в две или три месячные зарплаты провинившегося! Надо думать, если бы эта дама представила в зал для аудиенций наглую девицу, покусившуюся на прерогативы кланов, это не добавило бы ей популярности при дворе.

Кстати, у самой придворной дамы волосы были обычные, черные.

— Нет, госпожа, это явно ее натуральный цвет, — ответила младшая, как будто Даари не было в комнате.

Дама вздохнула.

— Ну, ничего не поделаешь. Редко, но встречается. Если пудрить черной пудрой, только внимание привлечем. Пусть уж так остается.

Даари снова прикусила язык, чтобы ядовито не сказать, что она готова побриться налысо — в конце концов, нервы уважаемых государственных сановников превыше всего!

В качестве последнего штриха младшая дама завязала у нее на затылке шнуровку маски. Ощущать ее на лице после трех дней в лиственном компрессе оказалось привычно и почти успокаивающе.

— Ну вот, — сказала старшая дама, с явным удовольствием оглядывая результат их совместного труда. — Скромно, серо, но пристойно. Вполне пойдет. Ты, барышня, знаешь, как вести себя перед Драконом? Глаз не поднимать, ничего не говорить, если тебя спросят о чем-то, прибавлять в конце фразы «владыка». «Мой господин» не говори, это прерогатива его приближенных, в фильмах часто путают. Что бы он тебе ни повелел, отвечай «подданная с благодарностью принимает приказ». Если велят подойти к трону, падай ниц в полный поклон — когда головой пола касаешься — и лежи, пока не велят подняться. Отходя, спиной к Дракону не поворачивайся. Ясно тебе?

Даари поклонилась.

— Да, госпожа. Спасибо за разъяснения.

— Ну и молодец, — хмыкнула дама. — Ничего, не трясись. Думаю, выживешь.

Эта фраза отнюдь не добавила Даари смелости. Но делать было нечего: ее уже повели на прием к Дракону.

Глава 14. Третья встреча с Драконом

Даари думала, что ее выведут на улицу и посадят в какой-нибудь транспорт, чтобы везти во дворец. Ну или проведут секретным туннелем: все знают, что такие туннели соединяют дворец и Академию (ух, должно быть, замучились в свое время прорубать горную породу!)..

Она совсем упустила из виду, что в Академии есть официальный зал для приемов в высочайшем присутствии. Особенно удивительной ее забывчивость была потому, что Даари этот зал сама когда-то чистила. Несмотря на роскошь убранства, его часто поручали новичкам: магия во время приемов не использовалась, даже магфоны все оставляли на входе. Поэтому шанс встретить какую-нибудь тварь стремился к нулю, зато можно было получить вдоволь бесценного опыта, выгребая мелкий разноцветный пух случайно залетевшей остаточной магии из-под тронного кресла и вытряхивая из декоративных ваз.

Сейчас зал впервые предстал перед Даари во всем своем великолепии. Горели настенные светильники в виде тигров, по воздуху плыл запах благовоний, пол устилали красные ковровые дорожки. Народу было — ну, не то чтобы яблоку негде упасть, но хватало. Даари толком не могла, разумеется, никого рассмотреть: как простолюдинке, ей полагалось идти мелкими шажками и смотреть в пол. Но, даже глядя почти все время только себе под ноги, Даари выхватывала из толпы отдельные детали. Ей попадалась то придворная форма, мужская и женская, то форма адепток старших рангов, то форма преподавательниц — обычной гражданской одежды почти не было. Правда, некоторые дамы и даже мужчины держали в руках красивые веера, в основном сложенные, но бывало, что и раскрытые — хвастались то ли своим хорошим вкусом, то ли государственными наградами; во всяком случае, на одном веере Даари точно разобрала фразу «Во имя развития Цивилизации», а это значило, что его вручили за какие-то заслуги.

Сперва ей показалось, что человек, стоявший у самого тронного кресла Дракона, единственный одет в цвета своего клана: его волосы, выглядывающие из-под форменного берета, казались того же цвета. Однако почти сразу она поняла свою ошибку: темно-красный халат — форма дворцовых евнухов, а волосы у человека были все-таки розовыми, что выдавало в нем сына Утреннего Тигра. Просто он слегка изменил оттенок, чтобы они лучше сочетались с формой; это правилами кланов дозволялось.

Оскопление давно уже было запрещено в Цивилизации, однако должность евнухов при дворе осталась: так назывались чиновники на некоторых должностях, требующих тесного взаимодействия с женами и детьми Дракона — старшие няньки, воспитатели, учителя, управители личных покоев. Современная тенденция по возможности брать на такие места женщин и вовсе порождала забавные казусы. Даари мысленно фыркнула, вспомнив, как еще в школе они всем классом потешались над сочетанием «госпожа евнух такая-то». Мужчин, кстати, на роль евнухов предпочитали семейных, в кадровой службе дворца даже имелась служебная рекомендация, что чем больше у них собственных детей, тем лучше они соответствуют занимаемой должности. Это им рассказывали уже на рабочем обучении, и группа тоже изрядно потешалась. Ну, как говорится, неизменны только Проклятые земли, а времена меняются — и слава богам-духам.

Даари не одна присутствовала на аудиенции: перед троном треугольной формации замерло несколько адепток, одетых в цвета высоких рангов. Серый и белый — третий ранг; таких было двое. Черный и белый — второй ранг, их оказалось пятеро. И одна девушка была одета в белый и золотой, цвета первого ранга.

Золотой цвет считается императорским, Драконьим (в отличие от обыкновенного желтого). Такая ткань очень дорога: чтобы добиться нужного блеска, ее либо расшивают золотыми нитями по старинной технологии, либо зачаровывают. Одежду таких цветов носит только Дракон и члены его семьи. Еще Дракон может даровать право на золотой наряд за особые заслуги, но все равно его можно будет надевать только на большие церемонии. А для адепток первого ранга делается исключение, во время учебы в Академии это их форменный цвет. Считается, что это такой утешительный приз: женами Дракона станут далеко не все адептки первого ранга, хотя сам по себе такой ранг и дает высокий шанс провести с Драконом ночь. И тем более не все родят ему ребенка, что дало бы постоянное право на золото; но, по крайней мере, уж один год все они могут прикоснуться к величию.

По фасону же их костюмы напоминали тот, в который обрядили Даари: прямое платье с воротником-стойкой и разрезами на бедрах, чтобы не стесняло движений. Только у девушек рукава были довольно широкими; не такими, как в парадных нарядах придворных высшего ранга и драконьих жен, чтобы волочились по земле, но все-таки достаточно просторными, чтобы в них с удобством можно было сделать карманы. И орнамент на вороте и подоле у них был куда сложнее и красивее.

Даари встала там, куда ее проинструктировали: позади всех третьеранговых адепток, на изрядном расстоянии от них. Ее платье, роскошное по меркам самой Даари, действительно терялось на их фоне, и она поняла, почему придворная дама назвала его «скромным и серым». Ну или, скажем точнее, скромной и серой она назвала саму Даари.

Таким образом она оказалась прямо напротив Драконьего трона. Ей не полагалось поднимать на него глаза, но она все же улучила момент и взглянула искоса: очень вряд ли ее заметили бы за спинами других адепток.

Да, чужие спины создавали надежный заслон, но и видно поэтому было плохо. Все-таки Даари поняла две вещи: во-первых, Дракон был одет в тот самый расшитый тиграми халат, в котором заявился к ней в раздевалку парой часов ранее; во-вторых, выглядел он совсем иначе. Больше не юный красавец, Дракон казался представительным мужчиной средних лет, с золотыми волосами и усами, а также короткой и узкой бородкой. Лицо его несло на себе благосклонное и мудрое выражение — действительно настоящий Владыка, такой, каким Даари знала его по детским книжкам и передачам.

Почти против воли ее пробила благоговейная дрожь, и она подумала, что такому Дракону она не смогла бы надерзить даже невольно.

Евнух в красных одеждах вышел вперед и одним отточенным жестом вызвал перед собой полупрозрачный свиток. Стоял он чуть сбоку от кресла императора, так что на него можно было осторожно смотреть, почти не скрываясь. Даари рассмотрела сразу несколько деталей: что берет евнуха украшен павлиньим пером, а не фазаньим, и закреплено это перо брошью с янтарем — значит, действительно очень высокий чин. Если и не Главный дворцовый евнух, то близко к тому. Вроде бы у Главного евнуха халат еще должен быть украшен золотым шнуром…

А еще она впервые после обретения магического зрения увидела, как вызывают эти полупрозрачные свитки с надписями, и поняла, что на самом деле он не такой уж и прозрачный, а словно бы сотканный из магических нитей. Эти же нити удерживали свиток в воздухе перед лицом читающего.

— Дракон присуждает награды третьей четверти года, — проговорил евнух. — По обычаю и традиции, начнем снизу, двигаясь вверх. Простолюдинка Даари Сат!

Даари вздрогнула: она не ожидала, что вот так сразу обратятся к ней. Но все-таки подняла голову, глядя на евнуха уже открыто.

Тот как ни в чем не бывало продолжил читать:

— Простолюдинка Даари Сат верна и отважна, послушна традициям и идеалам чести, умела и исполнительна, почтительна к предкам, разумна и непреклонна. Посему Владыка жалует ей нефритовую заколку из своей сокровищницы и место вольнослушательницы в Академии Дракона, вместе с содержанием, приличествующим этому положению. А также назначает ее на должность судьи магических поединков между другими адептками.

Вот тут по залу прямо-таки прокатился коллективный выдох. Даари замерла, забыв, как дышать.

Похоже, зрители были удивлены еще больше, чем она.

Несколько адепток даже нарушили этикет, обернулись к ней на секунду, разглядывая с таким шоком на лицах, как будто евнух объявил, что у Даари вот прямо здесь выросла вторая голова.

Повернулась и адептка в золотом, и Даари удивилась второй раз, хотя этот удар был не таким сильным, как первый. Это была та самая черноволосая девушка, о которой вспоминал демон из зала Желтой дуэли! Та, которая томно стонала, стоя на коленях, пока ее били сияющей плетью!

Сейчас на ее невероятно красивом лице не было и следа той сладкой муки, но и возмущенного шока, как у других адепток, не было тоже. Напротив, назначение Даари ее как будто не только удивило, но и развеселило. Она даже подмигнула ей, прежде чем отвернуться — или Даари показалось?

Евнух опустил свиток, и тут Дракон что-то сказал ему.

Тогда он громко, на весь зал произнес:

— Пусть барышня Сат подойдет к подножию трона!

Даари еле сообразила послушаться. Она двигалась как во сне, и сама удивилась, как ей удалось не наткнуться ни на одну адептку.

Подойдя к трону, она встала на колени и низко поклонилась, касаясь головой ковровой дорожки — кстати, довольно пыльной. Сердце отчаянно колотилось. Боги-духи, за что ей еще и эта хрень?!

Даари далеко не была уверена, что Дракон наградил ее, а не бросил в ледяной ад — и выпутывайся, как знаешь! Неужели это он имел в виду под инструментом, который позволит выйти сухой из воды?! Но как, во имя демонических подштанников?!

И какой смысл выходить сухой из воды, если тем самым она одновременно загремит в самый центр интриг академического кубла?! Вон, они уже ее ненавидят, видно же!

— Владыка приказывает тебе выпрямиться и верно служить ему, — сказал евнух.

Даари распрямила спину, продолжая стоять на коленях.

— Подданная с благодарностью принимает приказание и приложит все усилия!

Последней фразы не было в этикетной формуле, однако прозвучала она от души. Но, наверное, далеко не с теми эмоциями, которые принято вкладывать в подобные обороты.

Это она думала, что язык не повернется дерзить Дракону, когда он в этом облике? Оказывается, отлично повернулся, если довести как следует!

— Вы можете вернуться на место, — сказал ей евнух.

Даари поднялась и, пятясь, последовала его приказу. В голове немного шумело, перед глазами плавали какие-то прозрачные слизни. Вдруг она почувствовала, что зверски голодна, что последний раз она перекусила лепешкой и рисовым отваром перед выходом из дома, и с тех пор у нее во рту было только несколько глотков воды.

Вот же некстати! Сейчас не хватало только, чтобы у нее живот разурчался.

Остаток церемонии Даари думала в основном об этом, хотя и понимала, что ей теперь нужно очень внимательно прислушиваться к тому, чем награждают остальных адепток. Но вроде ничего особенного в церемонии не было: девушки получали в дар нефритовые заколки, драгоценные ткани, одна удостоилась серег и приглашения присоединиться к Дракону в его еженедельной прогулке по галерее дворца. Адептка просияла, у нее даже голос дрожал, когда она благодарила.

«Интересно, — подумала Даари, — эта самая прогулка по галерее — эвфемизм для того, чтобы разделить с Драконом ложе, или как?»

Наконец очередь дошла до черноволосой красавицы.

— Адептка первого ранга Саннин Жонтар прекрасна и добродетельна, выказала радение в учебе, искренность и добрый нрав, поэтому удостаивается высочайшей благосклонности и вносится в реестр императорских жен!

Значение этой награды Даари знала: войти в реестр императорских жен совершенно не значило действительно стать женой Дракона. Саннин просто получила дополнительные привилегии (например, право проживать на территории дворца… которым мало кто пользовался, поскольку мало кому это было удобно и потому что девушкам из реестра отводили небольшие и неудобные покои по типу общежития) и гарантию того, что в ближайшие три года она как минимум однажды побывает на Драконьем ложе.

«Я бы от такой гарантии бежала, как от чумы», — подумала Даари.

Однако Саннин вряд ли разделяла ее неприязнь: когда она отвечала на слова евнуха, голос ее дрожал радостью и торжеством. Даари не видела ее лица, но наверняка на нем отражались те же чувства.

После того как Саннин выразила все положенные благодарности, евнух зычно объявил о завершении церемонии. Точнее, начал объявлять — и вдруг застыл, нелепо закрыв рот. Вокруг него словно вспыхнуло прозрачное синее, цвета медного купороса из школьной лаборатории, пламя, в котором знакомо звенели и пели прозрачные перламутровые нити. Они опутали всего евнуха — и плечи, и руки, и пальцы; буквально спеленали беднягу. Несколько нитей легли на голову и обвились вокруг шеи.

Даари в недоумении уставилась на это диво, даже забыв притворяться, что она смотрит в пол.

— Взгляни по сторонам, — сказал Дракон, поднимаясь с трона. — Уверяю тебя, зрелище очень любопытное.

Даари машинально огляделась.

Оказывается, беда стряслась не с одним евнухом. Тонкие перламутровые нити заполнили всю комнату, протянувшись от потолка до пола часто-часто, словно очень тонкие зубья вшивого гребня — ну или ладно, возьмем сравнение более поэтичное: словно струны, которые натягивают на шпалеры, чтобы пустить по ним вьющиеся растения.

Все до единого люди, находящиеся в зале, оказались облеплены этими нитями почти полностью. Ни один веер, хоть наградной, хоть не наградной, не шелохнулся, ничья вычурная прическа не повернулась в сторону беспорядков, и даже лица застыли в одном и том же выражении вежливой скуки, которое имели на момент речи евнуха. Причем то голубоватое пламя, которое охватило евнуха, быстро разлилось по воздуху во всей комнате, сделав его синим и мутным, словно в зале внезапно настали туманные сумерки.

Даари чуть было не спросила Дракона, что произошло — быть может, случилась какая-то магическая катастрофа?

Но потом до нее дошло: все это сделал он. Невообразимая мощь! Она никогда не слышала, чтобы хоть какой-то маг смог удержать такую прорву народа!

Даари тут же почувствовала себя очень маленькой, жалкой, скорчившейся у подножия огромной горы.

Но, к ее собственному удивлению, изо рта вместо жалкого блеяния вырвалось:

— Владыка, а почему ни у кого не темнеют браслеты?

Дракон улыбнулся, выпрямился и начал медленно спускаться с тронного возвышения.

— Потому, моя дорогая, — с растяжкой проговорил он, — что я не только лучший маг, чем все присутствующие вместе взятые, я еще и очень четко представляю, что я делаю. Во-первых, я фильтрую магию куда тоньше, чем большинство магов, так что фона почти не остается. Во-вторых, обрати внимание: мои нити не перекрещиваются, значит, не образуются брызги необузданной магии. А кроме того, ни один переходный канал не касается браслета.

— Что вы имеете в виду? — попыталась валять дурочку Даари.

— Что ты видишь эти линии, не так ли? По которым магическая сила поступает в наш мир?

Отпираться было бесполезно, и Даари кивнула.

— Ну да, — удовлетворенно кивнул Дракон. — Я сразу так подумал, но моя служба безопасности пыталась уверить меня, что ты замаскированный шпион… Боги-предки, как будто за мной есть кому шпионить! Все же они там немного чересчур параноидальны. Так что благодари меня, что не сидишь в особых подвалах под тайной резиденцией моей бесценной Сиары.

«Он имеет в виду Сиару Салагон, свою супругу и главу дворцовой службы безопасности», — поняла Даари.

— Благодарю, владыка, — сдавленно проговорила Даари.

Дракон уже спустился с помоста и неторопливо шел к ней по залу, огибая замершие фигуры.

— Ну, — сказал он, — на самом деле ты не чувствуешь благодарности, я же вижу. Ладно, так уж и быть, можешь даже не пытаться. Я получил огромное удовольствие, анализируя твои магические мутации. Особенно в глазах. Никогда не знаешь, какой фокус выкинет генетическая лотерея! Мои ребята пока не до конца разобрались, но бьюсь об заклад, то, что яд черноплюйки так на тебя подействовал, связано с твоим наследственным заболеванием.

— У меня нет заболевания! — запротестовала Даари.

Дракон вздохнул.

— Ну да, конечно, не стоит ожидать от окраинной школы хорошего преподавания генетики… Мутировавший ген все равно в тебе, но у тебя две крестообразные хромосомы, соответственно, здоровый ген из второй хромосомы компенсирует работу первого. Ясно?

Даари кивнула, гадая про себя, зачем он тратит время на объяснения.

— А вот сейчас ты недоумеваешь. Тебе непонятны мои мотивы. Почему я вожусь с тобой, зачем решил назначить тебя судьей… Похвальная скромность и здравая самооценка! — Дракон ухмыльнулся. — Многие другие давно бы решили, что они Избранные с большой буквы «И». Ну ладно, спроси меня, почему!

— Почему, владыка? — смирившись со своей пассивной ролью в этом разговоре, спросила Даари. Вообще-то ее начинал разбирать нервный смех: ну, блин, владыка миллиардов, ну ты даешь!

— О, — с готовностью начал Дракон, — причин на то несколько. Во-первых, я вообще стараюсь делать судьями простолюдинок — меньше контактов с кланами, — он остановился прямо напротив Даари и принялся загибать пальцы. Они у него даже в этом облике были длинные и тонкие, но не аристократические, а скорее сильные и мосластые, как у плотника или другого мастерового. Даже, вроде бы, с мозолями. Даари так удивилась, глядя на эти руки, что почти забыла бояться. — К сожалению, таких среди старших рангов немного. Во-вторых, твоя уникальная способность видеть магию может сделать тебя бесценным кадром… а может и не сделать, поглядим! Мне интересно, что получится. И это, заодно, третья причина. Считай, что таков мой каприз, — Дракон улыбнулся крайне самодовольно. — Не скажу, что ты мне понравилась, не скажу, что заинтересовала, но ты везучая и упрямая. Хорошее сочетание. Я и сам такой. Вот и посмотрим, что из тебя получится на этот раз.

— На этот раз?!. — поперхнулась Даари, и тут же поправилась: — Прошу прощения, владыка, что вы имеете в виду?

— Я же тебе уже говорил, — он едва уловимо поморщился. — Иногда я люблю проводить таких девочек, как ты, через лабиринты власти. Ваша любовь и свежесть чувств ободряюще на меня действуют. Хочу посмотреть, какой ты будешь, когда полюбишь меня, Дайки.

Страх, неловкость и нервная веселость и даже остатки благоговения мигом покинули ее, оставив только ярость. Да как он смеет!

— Мои чувства к вам, владыка, — произнесла она звенящим голосом, — уже так сильны и глубоки, что вряд ли когда-нибудь изменятся!

Дракон засмеялся.

— Молодец, дорогая, так держать!

С этими словами он подхватил полы своего халата, развернулся и в несколько прыжков добежал до трона, заодно показав Даари, что под длинной робой обут в позолоченные кроссовки.

Упав в свое тронное кресло, Дракон подмигнул Даари, снова принял величественный вид и щелкнул пальцами.

Мир ожил, как будто и не замирал на секунду. Евнух продолжил, не запинаясь, как будто и не заметил остановки:

— Засим Владыка милостиво покидает зал!

(Эпитет «милостиво» относился к тому, что если бы Дракон просто распустил прием, все вынуждены были бы расходиться спиной вперед. Придворные-то к такому привычны, а вот у простолюдинов и обычных чиновников могла бы выйти заминка.)

Затем Дракон величественно удалился, а Даари осталась стоять: ошарашенная, почти униженная, донельзя усталая, чуть не до обморока голодная. И убежденная, что ненавидит Дракона до самого дна души.

Глава 15. Вхождение в должность

Когда Даари вышла из зала для приемов, ее потряхивало. Ей казалось, что прошло много часов, что уже поздний вечер и ее хватились дома — она обычно приезжала самое позднее в пять, да и то если надо было пройтись по магазинам — но один взгляд на часы в холле башни Сияющего Центра (так называлась самая старая башня Академии, где находились административные кабинеты, библиотека, зал для приемов и концертный зал) уверил ее, что едва миновал полдень.

Неужели всего шесть часов прошло с тех пор, как она постучалась в кабинет дежурного лекаря? Даари не верилось в это, но ведь не ослепла же она.

Что делать теперь? Никаких мыслей не было.

Потом в животе у нее все-таки требовательно заурчало, и она решила: ладно, как бы то ни было, а поесть лишним не будет. В Управлении технического обслуживания есть бесплатный кафетерий для сотрудников, так кормят просто, но сытно. Даари старалась там обедать или ужинать при всякой возможности, чтобы сэкономить дома лишнюю порцию (пусть хоть несколько чешуек, а все ближе операция для Инге).

Но увы, так сразу попасть туда было не суждено.

— Барышня Сат!

Даари обернулась на оклик, сразу же напрягаясь: ну чего им еще?

Однако у говорящей было такое виноватое выражение лица, что Даари смягчилась. И, кстати, не сразу узнала — потому что совсем недавно это лицо было каменным и равнодушным. Обычная официальная маска для повсеместного употребления.

А к Даари подошла не кто иная как та самая младшая придворная, которая помогала ей одеться и уложить волосы.

— Хорошо, что я вас здесь поймала! — сказала она. — Постараемся обойтись без лишних недоразумений, ладно? А то вечно вот так, когда Дракон кого-то внезапно возвысит, то забудут рассказать, другое… В результате человек не выходит вовремя на службу и зарабатывает отметки в личное дело, а то и штраф. Внутренний аудит потом всем втык делает, якобы новичка нарочно подсидели, даже если и не было ничего. Вам ведь это не надо?

— Не надо, — согласилась Даари, дивясь потоку информации, а пуще того перемене вотношении: прежде младшая придворная ее не замечала, а теперь говорила сухо и деловито, но с минимальной вежливостью.

— Держите, это конверт с документами и инструкцией… Ну, документы пока самые вводные, просто сертификат и несколько анкет, остальное вам нужно будет получить завтра в канцелярии Академии, здесь написано, во сколько и куда явиться. А потом подойдете к нам в Управление нарядов, мы вам форму выдадим и сразу на вас подгоним. Потом еще нужно будет зайти в оружейную и наверное… слушайте, я не знаю, как с вами решили насчет общежития! Но в канцелярии уже будут знать. Завтра у вас официально выходной, но вы рассчитывайте, что административка займет весь день, освободитесь только к вечеру.

— Спасибо за разъяснения, — поклонилась Даари, как только по длине паузы поняла, что девушка не просто набирает воздуха в грудь, а в самом деле закончила.

— Не за что, обращайтесь, хорошего дня! — на одном дыхании произнесла девушка, обернулась и пошла прочь плавными изящными шагами обученной придворной.

Из чего следовало две вещи: во-первых, придворные дамы все-таки могли разговаривать нормальным современным языком и даже пользоваться типичными офисными оборотами. Во-вторых, жизнь Даари должна была измениться целиком и полностью.

«Но из кафетерия Управления меня точно никто не погонит! — решительно сказала она себе. — А если погонят, я им такое устрою!»

***

Никто ее не погнал. Народу в кафетерии было немного, но повара готовились к пересменке и к тому, что подвалит вся первая смена, и обслуживали быстро, почти не глядя на того, кто подходит с подносами. Скорее всего, они еще не знали последних сплетен, или им было не до того.

Даари взяла омлет, тушеные овощи с мясом и салат из водорослей и тофу с кунжутом, но чаем пренебрегла, выбрав воду и компот вместо десерта. Чай ее родители приучили пить хороший, к столовскому она так и не смогла привыкнуть. Риса попросила двойную порцию, чувствуя, что иначе встанет из-за стола голодной.

Усевшись, как обычно, за маленький столик в углу, на который никто не претендовал — все старались занять один из трех столов у окна — она налегла на еду, да так, что, когда опомнилась несколько минут спустя, поняла, что задыхается, а горло болит от характерного ощущения, которое бывает, когда проталкиваешь по пищеводу крупные куски пищи.

— Ну я даю… — сказала Даари вслух, потянувшись за стаканом с водой.

— Да, выдающееся достижение! — сказал мягкий вежливый голос.

Даари поперхнулась водой и закашлялась: второй раз за день ее поймали на произнесенной вслух фразе! Но, когда она подняла глаза, то выяснилось, что перед столиком стоит не Дракон. Ну… наверное, не дракон. Скорее всего, не он.

Потому что там, с таким же подносом, как у Даари, терпеливо стояла давешняя девушка из раздевалки. Та, которая внезапно проявила сочувствие и еще более внезапно предложила Даари обнять ее.

Дракон, конечно, может принять любой облик, но зачем ему принимать облик чистильщицы… или он совсем хочет свести Даари с ума?

Да нет, не может быть. Сегодняшняя аудиенция наверняка была давно запланирована, поэтому Дракон и навещал Даари хоть и не в официальном облике, но уже в полупарадном халате. Наверняка и после аудиенции у него остаток дня расписан по минутам, в столовке Управления ему просто нечего делать! Тем более он вроде ведь сказал уже ей все, что хотел.

— Добрый день, — настороженно произнесла Даари. — Я вас помню, вы Лаили Канно, так? Вы хотите присесть?

Она быстро оглянулась, но за прошедшие несколько минут ничего не поменялось: в столовой по-прежнему было пусто, почти все столики свободны. Что, кстати, значит, что утренняя смена еще даже не закончилась! Как Лаили сюда выбралась?

— Да, если не возражаете, — Лаили опустилась на стул напротив. На подносе у нее лежала одна паровая булочка и стоял стаканчик с дрянным растворимым кофе. — Вообще-то я еще не хочу есть, — доверительно сказала она. — Последнее время так много работы, что не досыпаю, а от этого у меня пропадает аппетит. Но обязательно надо подзаправиться! Нам с вами предстоит непростой разговор.

— В каком смысле? — нахмурилась Даари.

— Я — не чистильщик, как вы, наверное, подумали, — пояснила Лаили, рассеянно отщипывая кусочек булочки. — Я из службы безопасности Академии. Моя работа — проверять рабочие места чистильщиков, искать проявления вредоносной магии… То есть не просто опасной, а вредоносной. Саботаж и просто милые шутеечки, которые любят раскладывать повсюду адептки, — она поморщилась. — В общем, я предпочитаю не афишировать свою принадлежность к СБ, так удобнее для работы. Но так вышло, что проверять данные по делу о хищении драконьей крови направили именно меня.

Даари заледенела внутри. Она опустила палочки с зажатым между ними кусочком обалденно вкусного баклажана, жареного в кисло-сладком соусе. «Хватит, — сказала она. — Вряд ли Дракон будет одной рукой миловать, другой казнить. Или как тогда понимать его слова, что я в него влюблюсь?»

— Не волнуйтесь, — Лаили вздохнула. — Бесы-демоны, не знаю, как начать-то… Слушайте, Даари, вы мне симпатичны. Мы уже выяснили про ваших братьев, и знаем, что вы выносили лекарство для старшего, у которого вдруг пропали симптомы магической гиперчувствительности.

Даари едва не воскликнула «Это не он!», но вовремя остановила себя, так что у нее изо рта вырвался только невнятный возглас. Ведь никто пока впрямую не обвинил Инге в том, что он продавал пилюли. Может быть, служба безопасности и не связала это с убийством министра...

Лаили продолжила:

— Вы не переживайте, совершенно ясно, что раз ваш брат принимал лекарство, то он не мог его продавать. Значит, в недавнем… скажем так, скандале в верхах вы не замешаны. Вы ведь опасались, что мы так подумаем? Вы, конечно, все равно совершили преступление, раз вынесли кровь с территории кампуса, но сверху пришло распоряжение вас не трогать. Я так понимаю, вас можно поздравить с повышением?

Даари обрела дар речи.

— Вроде того.

— Вы молодец, — ободряюще произнесла Лаили. — Я же говорю, вы мне нравитесь. Но, без обид, у вас пока недостаточно высокий пост, чтобы полностью избежать внимания службы безопасности. Несмотря на запрет, мы можем доставить вам немало хлопот… по другим поводам. У меня начальство такое — обязательно найдет, до чего докопаться. Чем выше должность, тем больше поводов.

Лаили пожала плечами, чтобы показать: я, мол, не причем, это все служба.

Опять же, инстинктивным порывом Даари было сразу начать протестовать и отпираться — мол, если вы думаете, что я выдам вам моего брата… Но она умудрилась удержаться.

— Что от меня требуется? — спросила она деревянным тоном.

— Покажите мне, как вы вынесли пилюли из здания Академии. Нам нужно это знать, чтобы предотвратить прочие попытки хищения.

— В смысле? — не поняла Даари. — Что вам показать?

— Как вы смогли пронести их под рамкой детектора? — терпеливо проговорила Лаили. — Сунули в презерватив и проглотили? Положили в толстостенный контейнер из «теплого льда»? Или нашли отверстие в стене?

Даари только хлопала глазами.

— Проглотить презерватив?! Неужели кто-то так делал?!

— У нас — нет, это из арсенала таможенников больше, — пояснила Лаили. — В Академии и во дворце все эти способы не работают, мы проверяли. Талисман-детектор на проходной засекает драконью кровь даже сквозь тело, контейнер с толстыми стенками будет большим и легко обнаруживается обыском, а целостность периметра постоянно проверяется. Но я не удивлюсь, если вы придумали что-то хитрое. Человеческая изобретательность безгранична.

Даари похолодела. Так Тарик чуть было не подвел ее под монастырь еще более глупо, чем она думала! И в самом деле, как это никому из них в голову не пришло, что такое ценное лекарство, как Драконья кровь, охраняется амулетами-детекторами?

— Я клала пилюли в таблетницу, — медленно и раздельно сказала Даари. — В таблетницу, потом в рюкзак или в карман куртки, если в холодное время, я тогда не всегда рюкзак ношу. И просто выходила с ней.

— Где вы купили таблетницу? На черном рынке? На распродаже обедневшего клана?

— В аптеке около дома! — воскликнула Даари. — Она обычная, сетевая. «Лекарственные травы дядюшки Финнара». Их куча по всему городу!

— Извините, но вы сейчас лжете, и очень нелепо, — возразила Лаили. — Как я уже сказала, амулеты очень чуткие! Могут обнаружить даже каплю драконьей крови с большого расстояния,

— Все, что вы говорите, новость для меня, — устало сказала Даари.

— Так, — Лаили нахмурилась. — Пойдемте разбираться. Эта таблетница у вас с собой?

Даари кивнула.

— В раздевалке.

— Отлично. Пойдемте, покажете мне ее. И давайте повторим путь, которым вы ходили, шаг за шагом!

— Давайте, — обреченно вздохнула Даари.

— Вам, как судье, придется распутывать злоупотребления, — ободряюще сказала Лаили, вспомнив о своей роли «доброго полицейского». — Вот, поучитесь заодно!

— Знаете что, — сказала Даари, посмотрев на свой поднос. — Раз я теперь судья в Академии, то сначала доем. Потому что иначе я просто свалюсь прямо посреди вашего расследования и уроню высокий авторитет судьи… или вольнослушащей, или… не знаю, короче. Но эта еда мне нужна.

— Надо же, а я думала, что отбила вам аппетит, — удивилась Лаили. — Но давайте.

«А ведь это тоже мой новый статус, — подумала Даари, засовывая в рот все еще аппетитный, но уже порядком остывший баклажан. — Раньше она бы из-за стола меня вытащила, сказала, что время не ждет и все такое!» Аппетит у нее действительно пропал, но она не позволила этому ей помешать.

Даари тщательно подчистила с тарелок все до последней крошки.

Глава 16. О чем говорят адептки

Правила для адепток Академии очень строги. Регламентируется одежда, поведение, прически и украшения, вещи, которые можно и нельзя держать в комнатах, на досуг остается не более двух часов в день. Изначально сам Дракон внедрил более свободные нравы, но первая директриса Академии почти пятьсот лет назад установила очень строгий распорядок. С тех пор правила много раз менялись в мелочах, подстраиваясь под реалии мира, но в главном оставались неизменными: полное равенство адепток внешне («чтобы привлекать внимание Дракона только своими достижениями и добродетелями», как гласит Устав) и безжалостная, акулья конкуренция за прилизанным фасадом.

И все-таки даже самые строгие правила то и дело нарушаются, такова человеческая природа. И в Академии девушки дружат, некоторые даже создают команды, в надежде скорее достичь своих целей. И даже достигают. Например, легендарная Императрица — сиятельная Кеара, которую Дракон усадил на престол рядом с собой и объявил во всем равной, прожившая больше двухсот лет благодаря особой драконьей магии — добилась своего положения, говорят, именно с помощью верной команды.

Однако большинство этих объединений непрочно и распадаются при малейшем изменении обстановки.

Группу девушек, собравшихся в личной гостиной Киманы из клана Ураганного Медведя/Настурции, не объединял даже такой непрочный союз.

Было их четверо: сама Кимана, ее верная подруга (или, как говорили злые языки, приспешница) Аанар из того же клана, а также Фаэлис из клана Ночного Орла/Глицинии и Тоннар Баат, простолюдинка.

Небольшая компания собиралась раз в неделю у Киманы, которая, благодаря положению своего клана, к четвертому рангу получила в Академии не одну, а две комнаты в личное пользование. Девушки обменивались новостями, подарками, кое-какими намеками. Ну и решали, будут ли видеться в следующий раз, или их связь себя полностью исчерпала.

— Девочки, как я рада вас видеть, вы прекрасно выглядите, все до одной! — защебетала Кимана, лучась радушием. Она даже начала, хлопоча, разливать чай — правда, с весьма скудным угощением, потому что даже дочери кланов редко могли пронести на территорию общежития сладости. (Сладости, хоть это строжайше запрещено, поедались в учебных башнях, где не было так строго настроенных охранных талисманов, как правило, в туалетах). — Фаэлис, твои волосы просто невероятно блестят, дашь мне рецепт шампуня?

Волосы Фаэлис, глубокого темно-фиолетового цвета с рыжевато-коричневыми прожилками, смотрелись и впрямь хорошо, но нужен был очень наметанный глаз, чтобы заметить отличия от того, как они выглядели два дня или неделю тому назад. Фаэлис отлично ухаживала за собой.

— Дорогая, если тебе нравится результат, я пришлю тебе и рецепт, и большой флакон на пробу! — воскликнула дочь Ночной Глицинии. — Только не знаю, подойдет ли тебе этот состав: у тебя волосы куда тоньше и мягче моих, за ними нужен особый уход. А ведь в моем шампуне только натуральные компоненты, без всякой магии. Давай я попрошу моего алхимика составить подходящий состав?

То была шпилька в сторону Киманы: мол, твой алхимик сам не справится — и вообще, хочешь сделать комплимент, делай настоящий! Например, обрати внимание на действительно роскошный перламутровый маникюр. Фаэлис уделила много сил, чтобы сделать ногти элегантными, не выходя за рамки правил Академии, и все присутствующие это заметили. Но Кимана не посчитала нужным ничего сказать, за что и получила.

— Разумеется, буду благодарна! — Кимана держала удар как чемпион. — Мой алхимик так занят рецептами укрепляющих и улучшающих истечение магии зелий, что, боюсь, не добился должного искусства в заботе о волосах.

Переводить это следовало так: мой алхимик занимается настоящим делом, а не всякой фигней.

— Да, боюсь, у моего значительно меньше работы, — не оставшись в долгу, произнесла Фаэлис, потупив глаза.

Это значило: ну, мне-то зелья для помощи в учебе и на дуэлях не нужны, у меня и без того все прекрасно!

Тоннар хмыкнула.

Среди собравшихся адепток она единственная имела пока только восьмой ранг — у остальных был четвертый — и единственная не могла похвастать аристократическим происхождением. Соответственно, носила не сиреневую, а темно-синюю форму. Причем ей исполнилось всего четырнадцать лет, а не пятнадцать, как большинству восьмиранговых: ее приняли в Академию на год раньше.

При невысоком росте и замечательной — даже на фоне других адепток — красоте она выделялась в любой компании полным равнодушием к своей внешности. Ногти у нее частенько бывали обкусаны, пальцы — в чернильных пятнах, а замечаний за неопрятный внешний вид она ловила больше всех.

И все же старшие адептки искали ее общества и сами пригласили в свой круг: Тоннар была очень умна, знала о происходящем в Академии практически все — и, главное, умела делать верные выводы из скудных данных. А еще не скрывала, что поступила в Академию не из желания стать женой Дракона, а в поисках магических секретов. Большинство адепток полагали это притворством, но сходились на том, что стратегия довольно редкая: ее трудно убедительно придерживаться все девять лет учебы, и при этом все-таки умудриться попасться Дракону на глаза! А значит, Тоннар, по крайней мере, заслуживает уважения за такой выбор.

— Что-то смешное, Тойни? — ласково, но немного нервно спросила Аанар.

Обычно к Тоннар обращалась именно она: Кимана, хоть и сама пригласила ее в кружок, считала ниже своего достоинства активно замечать простолюдинку. Однако при этом она была достаточно заинтересована во второкурснице, чтобы попросить свою компаньонку время от времени включать ее в беседу. Или по крайней мере делать попытку: обычно Тоннар включалась или не включалась куда-то только по собственному желанию.

— Да так, история косметического ухода, — ответила Тоннар, не поднимая глаз от учебника по теории магии пятого года обучения, который читала. Она сидела, скрестив ноги, подальше от стола, поставив чашку рядом с собой прямо на пол. И то и другое — и поза, и положение чашки — считалось обычным делом в неформальной обстановке… для простолюдинки. Аристократы видели в этом вопиющее неприличие. Но на мягкое замечание Тоннар даже бровью не повела, и от нее отстали. — Понимаете, раньше считалось, что умелый маг будет ухаживать за своими волосами только с помощью колдовства. Потом, когда магию научились запасать впрок и появилось промышленное магическое производство, зелья стали дешевы. Теперь все перевернулось с ног на голову: аристократы хвастаются друг перед другом, что, мол, используют только натуральное! Очень смешно: ведь натуральными красителями таких цветов, как у вас, не добиться.

После взмахов меча, которыми обменивались Кимана и Фаэлис, слова Тоннар произвели эффект бомбы из нестабильной магии: зараженная выжженная земля и тотальное безмолвие.

Как в доме умершего не говорят о покойнике, так и при адептках из Кланов никто старался не упоминать, что своей внешностью они обязаны не только природе, но и собственному магическому искусству — а частенько даже искусству очень дорогих целителей, которые вполне способны изменить форму носа или черепа.

Неловкость, повисшую в воздухе, можно было резать ножом. Тоннар же только ухмылялась, по-прежнему глядя в книгу. Она даже перелистнула страницу.

Именно такие ее выходки заставляли некоторых адепток думать, что барышня Баат притворяется — нельзя действительно плевать на этикет и так умело балансировать на самой грани непростительного!

— Хорошо, давайте о чем-то более интересном, чем история моды, — вздохнула как бы нехотя Кимана, делая вид, что ничего не произошло. — Все уже слышали новости? Нам нанесено оскорбление! Нам всем, адепткам, которые так стремились попасть сюда, сдали экзамены, учились столько лет… Дракон сделал какую-то простолюдинку без магических способностей вольнослушательницей, да еще возвел ее в достоинство судьи! Наши дуэли будет судить вчерашняя уборщица! Которая сама ни одного канала открыть не способна!

— Увы, слышала, — поморщилась Фаэлис. — Мне, кстати, удалось взглянуть на ее личное дело. Представьте себе, она, во-первых, обезображена шрамами! — все ахнули, Аанар даже прижала ладони к щекам. — Честное слово, шрамы, да еще на лице! И, говорят, заметные, не то что в детстве когда-то там бровь рассадила! Во-вторых, в ее отношении возбудили служебное расследование, но по какой-то причине свернули — не удивлюсь, если замешан шантаж.

— Ужас! — воскликнула Аанар. — Ну нет, такое оскорбление невозможно снести молча!

Она редко рисковала высказывать свое мнение прежде Киманы, но тут дело было предельно ясным.

— Она будет ходить на лекции с первым курсом, — Кимана вновь перехватила инициативу. — Первокурсницы судьями не бывают, и все же… Надо думать, наши младшие сестры, — она имела в виду младших учениц, — как-нибудь исправят ее ситуацию и поставят на место эту выскочку!

— И она весело скатится в грязь, из которой вылезла! — поддакнула Аанар.

— Нужно подготовить официальный протест, на случай, если ее поставят судить наши дуэли, — кивнула Фаэлис.

— Вы серьезно такие стереотипные дурочки, или прикидываетесь? — спросила Тоннар, причем в голосе ее чуть ли не впервые на памяти остальных девушек зазвучал живой интерес. Она закрыла книгу, заложив ее пальцем.

На секунду повисла тишина.

— Ладно, мне это надоело, — ледяным тоном отчеканила Кимана. — Тойни, скажу тебе открытым текстом: прямых оскорблений я не потерплю! Еще одна выходка в таком духе, и я попрошу тебя удалиться.

Тоннар хмыкнула.

— Знаешь, мне начинает казаться, что мне выгоднее будет примкнуть к этой новенькой, чем терпеть ваши закидоны. Интересно, она уже создает свою партию? А если нет, может, мне ее надоумить?

— К новенькой? — нахмурилась Фаэлис. — К этой выскочке без магии?! Ты что, думаешь, она тут задержится?

— Я думаю, — заметила Тоннар, — что вы сами не слышите, что говорите! Простолюдинка. Без магии. Со шрамами на лице. Стала вольнослушательницей и сразу судьей, — все эти слова Тоннар выговаривала четко, с паузами, как будто поучала маленьких детей. — Ребят, тут что-то нечисто. Интригами или шантажом сюда адептку против воли Дракона не пропихнешь. Значит, она уже привлекла его внимание.

Все переглянулись.

Простая арифметика говорила, что внимание Дракона — даже не его благосклонность, просто внимание — самый ценный приз в Академии. У Дракона четырнадцать ныне живущих старших жен (тех, кто родил ему ребенка), полторы сотни просто жен (тех, кто с ним хоть раз переспали и с тех пор не вышли из реестра, чтобы официально завести другую семью), да еще чуть ли не пара тысяч состоящих в реестре (правда, большей части там надеяться не на что — но тем не менее!). Понятно, что среди трехсот адепток и тысячи придворных дам, обслуживающих пять резиденций, которые тоже из кожи вон лезут, чтобы попасть Дракону в постель, хотя бы прогуляться с Драконом по саду раз в год считается великим счастьем!

А тут неизвестно откуда взялась какая-то — собачка женского пола, скажем так — ради которой Дракон даже подвинул официальную иерархию Академии! Да он не для всякой любимой жены такое сделает! Люди, более или менее приближенные к трону, знали, что Дракон, раз наладив работу государственных институтов, далее намеренно ни во что не вникал, пока кто-то не позволял себе что-нибудь совсем вопиющее, и последствия этого злоупотребления так или иначе до него доводили. И даже тогда он предпочитал спихивать проверку и исправление ситуации на кого-то из доверенных членов семьи. Однажды он даже сказал на публику, «зачем же я воспитываю столько жен и детей, чтобы еще заниматься государственной рутиной?»

— Хм, — сказала Кимана. — Нет, я думаю, это происки Утреннего Тигра! Они потеряли Гешвири и теперь готовы на все, чтобы вернуть утраченное влияние!

— Зачем Тигру еще влияние, когда они и так стоят близко к трону? — резонно спросила Фаэлис. — У них ведь есть господин помощник главного евнуха Геон. Тут, скорее, интриги Снежной Змеи. Они последнее время пытаются вернуться к власти… Или даже Солнечного Вепря, они любят устраивать шоу!

Тоннар снова углубилась в книгу, лицо ее приняло равнодушное выражение. Про себя она размышляла, уж не прикидывается ли каждая из ее собеседниц — стараются, чтобы заклятые подруги не заподозрили, а сами уже готовы идти налаживать дружбу с новенькой.Вообще-то Тоннар читала, что переоценивать противников очень опасно, а идиотов среди человечества большинство. Но это ведь Академия, здесь никто внутри не таков, как снаружи.

Она представила аналогичные разговоры в похожих будуарах, представила, как адептки изощряются друг перед другом, кто сильнее унизит вольнослушательницу… Нет, пожалуй, все-таки в этом они вполне искренни. У аристократок слепое пятно на тех, кто магии лишен. Простолюдинов с магией они кое-как соглашаются терпеть, а если те входят в их клан, то даже списывают позорное прошлое (что неудивительно, ведь приглашают в кланы только сильнейших магов, чтобы обеспечить максимально талантливое потомство — а рождение будущего поколения магов в кланах святое).

Ну что ж, себя Тоннар идиоткой не считала. Она подождет, посмотрит, откуда ветер дует.

Она не врала, когда говорила, что ее цель в Академии — изучать магию. Просто для этого надо подобраться к Дракону как можно ближе. В конце концов, именно он — самое интересное магическое существо этого мира! И все главные магические секреты тоже у него.

А лучше всего к нему приблизиться через текущую фаворитку — ну, через ту, что будет текущей в поколении Тоннар. Понятно же, что с нынешней, госпожой Сиарой, ловить нечего. Так что очень важно сделать правильную ставку...

Глава 17. Следственный эксперимент

Пока они шагали к раздевалке, Даари решила задать Лаили Канно вопрос, который давно не давал ей покоя:

— Скажите, но ведь если я не продавала драконью кровь и просто ее не пила… Это ведь не преступление как таковое? Скажем, если бы я теряла пилюли…

— Если вы отказываетесь принимать драконью кровь, вы должны были бы написать официальный отказ от претензий в случае возможной мутации, — Лаили бросила на нее тяжелый взгляд. — Вам об этом не говорили на ориентационном собрании?

— Говорили, но без подробностей.

Даари припомнила это собрание. Лектор, замотанный седоволосый мужичок, просто спросил: «Так, от драконьей крови кто-нибудь будет отказываться? Нет? Тогда перейдем к следующей теме».

Лаили поморщилась.

— На самом деле никаких «но» быть не может. Подробности нужно было самой прочитать в «Правилах и уложениях». Вы, как я понимаю, этого не сделали?

Даари, конечно же, читала «Правила и уложения» — талмуд величиной с кирпич, написанный неудобоваримым языком. Но больше всего внимания она обращала на меры безопасности и поведение чистильщиков во время работы, потому что по ним сдавался экзамен. Про драконью кровь и тем более отказ от ее употребления она только проглядела статьи, убедилась, что действительно по закону ее можно не принимать, Тарик не соврал — и успокоилась.

Но, конечно, эти оправдания прозвучали бы жалко. Даари отлично понимала, что здорово сглупила, не проверив слова Тарика. В ее ситуации она должна была до дыр зачитать Правила, чтобы убедиться, что не нарушает ничего подсудного!

Правда, она догадывалась, почему этого не сделала: в глубине души Даари догадывалась, что с драконьей кровью все не так просто и мелким штрафом в случае чего не отделаешься. Чувствовала, что, зная все нюансы, уже не сможет брать драконью кровь для брата со спокойной душой. А ей очень, очень не хотелось становиться сиделкой при Инге. Вот она и не стала глубоко вникать, ухватившись за выход, предложенный Тариком.

Дура, что сказать. Даари поклялась себе больше никогда и ничего не принимать на веру, не проверив самостоятельно по документам. Как бы ни хотелось просто решить проблему более простым, на первый взгляд, путем..

Между тем Лаили Канно продолжала говорить:

— Своим поступком вы поставили Управление в очень сложную ситуацию: у вас мутации все-таки начались, отказ вы не подписывали… По идее, в такой ситуации виновато Управление и должно выплатить вам компенсации. Но при этом пилюлю вы не принимали, о чем свидетельствуют ваши анализы крови… То есть как минимум обман работодателя с целью получения страховки — вот что вам можно пришить! Это если бы вы просто спускали пилюлю в унитаз. Если сейчас вашему брату сделали бы анализ крови и доказали бы, что он принимал пилюлю вместо вас, было бы незаконное распространение особо опасных лекарственных средств, а также нецелевое использование ресурса государственного значения — то есть драконьей крови… Ну и нарушение собственно «Правил и уложений» — мелочь. Это я навскидку перечисляю. Короче, от двадцати лет до пожизненного, — безжалостно закончила та. — Вам неимоверно повезло, что дело решили закрыть.

Даари уже сделалось нехорошо.

Как-то не верилось, что она избежала такой серьезной ответственности.

Тут они как раз дошли до шкафчиков, и Даари абсолютно механически раскрыла свой, достала таблетницу и протянула ее Лаили.

Та была сделана в виде шкатулки со сдвигаемой крышкой, самая дешевая модель — снаружи ничем не украшена, изнутри покрыта специальным лаком. Лаили отодвинула крышечку и полюбовалась на маленькие желтые шарики, лежащие внутри.

— Это что? — осведомилась она.

— Витамин Д3, — ответила Даари неохотно.

Витамин этот ей посоветовал принимать Тарик: вычитал где-то, то он помогает справляться с последствиями отравления магией.

— Ясно, — Лаили нахмурилась. Достала из кармана небольшой монокль, вставила в глаз и тщательно осмотрела коробочку. — Странно, ничего не вижу… Ну что ж, видимо, придется забрать на анализ вместе с витаминами. Вы ведь драконью кровь укладывали с ними?

— Нет. Я на всякий случай старалась, чтобы драконья кровь ни с чем не соприкасалась.

Лаили кивнула.

— Ясно. Но все равно лаборатория, конечно, эти витаминки тоже… Только сначала небольшой следственный эксперимент. Я должна проверить, не в вас ли дело.

С этими словами она достала из кармана другую коробочку, поменьше, чем была у Даари, а оттуда — алый шарик знакомого вида.

— Это доза драконьей крови, идентичная той, которую вы получали еженедельно. Давайте попробуем ее вынести тем же способом. Витамин Д пока можете ко мне переложить.

Вздохнув, Даари послушалась: пересыпала витаминки в коробочку Лаили, сама положила драконью пилюлю — глаза бы на нее не глядели! — в свою таблетницу, таблетницу в рюкзак, и отправилась на проходную. Можно сказать, под конвоем.

— Даари! — воскликнула Стааси. (Ох уж повезло на нее сегодня). — Ты так рано! Слушай, это правду про тебя говорят, что… — она осеклась и как-то даже переменилась в лице, узнав Лаили Канно. Видно, кого кого, а всеведющую Стааси не обманывала работа Лаили под прикрытием.

Сразу приняв официальный вид, она сказала:

— Прошу предъявить браслет для чистки, барышня Сат!

Даари послушалась: в конце концов она в самом деле чистила браслет каждый раз, выходя. Так что, по идее, это тоже входило в условия следственного эксперимента. В этот раз он был отнюдь не таким грязным, как после столкновения с черноплюйкой. Даари мимолетно удивилась этому факту, а потом вспомнила: да ведь демона трудно засечь как раз потому, что он куда более умело и аккуратно пользуется магией, с обычной тварью никакого сравнения.

Процедура чистки заняла всего секунду, после чего Даари медленно пошла на выход, ловя на себе заинтересованные и немного опасливые взгляды Стааси.

Лаили Канно осталась стоять у проходной, скрестив руки на груди. Даари вопросительно взглянула на нее, и та кивнула головой — мол, иди дальше.

«А что, если они так нехитро решили меня подставить? — подумала Даари. — Прошлое дело Дракон велел закрыть, но службе безопасности это не понравилось, и теперь они хотят поймать меня на попытке вынести драконью кровь за проходную! И когда я сделаю следующий шаг, меня скрутят…»

Она поглядела на Стааси и сказала:

— К вашему сведению, я участвую в следственном эксперименте, проводимом госпожой Канно.

У Стааси сделалось такое любопытное лицо, что Даари даже смешно стало. Но охранница ничего не сказала, только кивнула.

Даари сделала еще несколько шагов. Ничего не произошло.

— Все, можете возвращаться, — нахмурилась Лаили. — Ничего не понимаю!

Даари подошла к ней, обратно за линию проходной. Опять же ничего не случилось.

— Ну-ка, дайте мне вашу коробочку, — сказала Лаили.

Даари опять послушалась.

Теперь уже сотрудница службы безопасности прогулялась до проходной и обратно — снова с нулевым результатом.

— Ага, — сказала она удовлетворенно, — то есть дело все-таки не в вас, а в коробочке…

Она снова достала свой монокль и еще раз оглядела таблетницу.

— Хм, то ли мой детектор неисправен, то ли никаких следов магического вмешательства и правда нет. Если так, то ее делал большой мастер. И, если вы не соврали, — она со значением поглядела на Даари, — то эта вещь досталась вам в руки либо по невероятной случайности, либо в результате чьей-то интриги. Я проверю товарную номенклатуры этого вашего «Травяного дядюшки» и выясню…

— Одну минуту, — сказала Даари.

Ей пришло в голову, что как-то слишком много совпадений для одной нее. И магическое зрение приобрела, и Дракон внимание обратил, и редкий магический артефакт ей сам пришел в руки…

Даари отлично помнила, как покупала таблетницу: в тот день она пошла по магазинам после работы, потом вспомнила, что кончились ароматические масла, которые облегчали Инге мигрень, и, поскольку не хотела идти с тяжелыми сумками лишние несколько шагов, зашла в аптеку по дороге, на оживленном проспекте, вместо той, что посещала обычно — в соседнем доме, маленькой и тихой. В большой сетевой аптеке собралась огромная очередь, только перед Даари женщина покупала лекарства по списку от целителя, и аптекарь посоветовал ей прикупить заодно и таблетницу, да начал сватать другую, лакированную, подороже — а женщина сказала, что и так потратилась, и выбрала дешевую, точно такую же. Тогда Даари и сообразила, что ей нужно купить таблетницу для драконьей крови. То есть заранее она этого не планировала, да еще и пошла не в ту аптеку, что обычно. Воистину надо быть гением интриги, чтобы в таких условиях подсунуть ей редкую вещь! А у той женщины что, тоже был редкий артефакт?

Логичнее предположить, что таблетницу подменили позже, у нее в рюкзаке или в шкафчике, но все равно это чушь какая-то.

— Не могли бы вы переложить пилюлю обратно в свою коробочку и попробовать еще раз? — предложила Даари.

— Могла бы, но какой в этом смысл? — нахмурилась Лаили.

— Может быть, неисправен охранный амулет, а вовсе не коробочка — редкий артефакт!

— Я же вам говорила, мы проверяем охранные амулеты каждый день! — досадливо произнесла Лаили. — Они совершенно исправны. Сами смотрите!

С этими словами она достала пилюлю из таблетницы Даари и, держа ее прямо в руке, направилась к проходной.

Ничего не произошло.

Лаили Канно обернулась к Даари из-за невидимой черты, отделяющей наружную часть холла от внутренней зоны, и выражение лица у нее было… неописуемым.

— Так, — сказала она. — Так. Что за…

Она снова достала таблетницу из кармана, положила пилюлю в нее, затем направилась к стене и положила ладонь на вроде бы пустой участок. Тут же в полутемном коридоре стало видно, как от ладони ее протянулись перламутровые нити. Ну так, ниточки, едва заметные и совсем мало. Очевидно, Лаили Канно тоже была магом — вот это сюрприз! Так что же она делает на такой низкой должности в службе безопасности? Не успела еще дослужиться? Или разжаловали из-за какой-то провинности?

Или должность не такая низкая, как Даари показалось? Ну и что, что работает с чистильщиками, вдруг ей доплачивают за вредность!

Между тем навстречу перламутровым нитям из стены выгнулись другие. Даари не обратила раньше на это внимания, потому что магические нити вплетены в стены почти всех зданий — а как иначе, скажите на милость, освещать их и отапливать? — но как раз в этом месте в кладке имелся небольшой узелок магических каналов.

«Значит, вот как выглядит охранный талисман», — поняла Даари.

Перламутровые нити обвились вокруг пальцев Лаили, растрескивая краску на стене, и из-под краски проступила бумага с написанными на ней древними знаками. Один Даари узнала из школьного факультатива: устаревший вариант современного знака со значением «Истина» и «Государство». Остальные же разобрать не смогла, тем более, что и написаны они были довольно небрежным почерком.

Лаили провела по бумажке пальцем сверху вниз, и тут же перламутровые нити свились в сложные узор, как бы вобравший в себя чернила знаков.

— По ощущениям все в порядке… — растерянно проговорила Лаили. — Ничего не понимаю! Должен работать!

— Знаете, иногда все ломается, — чирикнула Стааси.

Сотрудница СБ посмотрела на нее так, что Даари на месте Стааси захотелось бы провалиться под землю. Но охранница ничего, держалась. Она даже развила свою мысль:

— Когда я начинала работать, мне говорили, что эти амулеты иногда начинают сбоить после перекраски стен, или когда фреску сверху нарисуют. А у нас тут недавно начальника Управления на пенсию провожали, так весь холл украсили благодарственными записками…

— Это было год назад! — воскликнула Лаили.

«Ага, год назад, — подумала Даари, — то-то я ничего подобного не помню: я пришла уже при новом начальнике».

— А вы глубокую проверку и настройку проводили потом? — спросила Стааси. — Не знаю, правда, как остальные вахтеры, а я ребят из инженерной магии тут не видела, только служба безопасности с проверками ходит все время.

Лаили грязно выругалась.

Тут у Даари ослабли колени: она вдруг поняла, что все-таки диких, невозможных счастливых совпадений в ее жизни было два. И то, что Дракон решил прекратить расследование — уже второе.

Глава 18. Слепое пятно юного гения

Даари вернулась домой во взвинченном состоянии. Спокойствия ей не добавило и то, что из-за следственных экспериментов Лаили, а также заполнения разных бумажек о неразглашении (ну еще бы, нельзя же позволить кому-то узнать, что охранная система Академии настолько дырявая!) она попала в вечерний час пик, и трамвай был забит битком.

Стараясь дышать пореже, зажатая между чьим-то грязным рюкзаком и ароматной подмышкой высокого молодого парня возраста Инге (то есть самого вонючего возраста у мальчишек, будем честны), она старалась не кипятиться и не прокручивать в голове лишний раз разговор со служащей СБ, каждый раз заново обмирая от ужаса и возмущения.

Ее могли еще одиннадцать месяцев назад посадить в тюрьму, а Инге с Тариком остались бы вдвоем! И все из-за самоуверенности брата и ее собственной глупости.

Неслучившаяся катастрофа не укладывалась в голове. Странно сознавать, что ужасная судьба прошла мимо аж два раза, а ты ни сном ни духом.

Но до дома Даари добралась не столько возмущенная, сколько каменно-усталая. Слишком много случилось за день. «Отложу разговор с Тариком на завтра, — решила она. — Завтра суббота, занятий в школе у него нет…»

Это казалось почти малодушием, тем более, что Даари не знала, сможет ли нормально общаться с братом по повседневным вопросам — ну там, «что у нас на ужин», «как прошел твой день». Однако другой альтернативы не видела, да и надеялась, что вырубится, едва упав на кровать. А значит, много времени в обществе несносного двенадцатилетки проводить не придется.

Как бы не так: не успела она снять обувь и вымыть руки, как ее ненаглядный младший братишка был уже тут как тут.

— Сестрица Дайки, мне нужно с тобой поговорить, — очень серьезным, «взрослым» тоном начал он.

— Мне тоже нужно с тобой поговорить, но я решила подождать до завтра, — равнодушно ответила Даари. — Сегодня был жуткий день. Просто жуткий.

— Я уже знаю, — отмахнулся Тарик. — Именно поэтому наш разговор не ждет! Я читаю новости. Ты получила повышение. Поздравляю.

Но тон у него был самый похоронный.

— Что случилось? — Даари испытала не просто плохое предчувствие: от интонации брата ее словно ледяной волной окатило. Она тут же поняла, что крайняя усталость, которую она испытывала еще секунду назад, была так, легким переутомлением. До настоящей усталости ей еще пахать и пахать — и тело, судя по всему, было готово к этой пахоте приступить.

Да мать вашу демоницу!

— Мне нужно объяснить тебе, почему ты сделала такую глупость, когда запретила мне выходить в Сеть и общаться с моими клиентами всю эту неделю, — замогильным тоном продолжил Тарик. — Раз ты теперь вхожа в высшее общество, боюсь, без этого не обойтись, но нужно сделать это до того, как придет Инге, потому что ему лучше не знать, он нервный...

— Я сделала глупость?! — вскипела Даари. — Нет, серьезно?! А ничего, что ты сделал такую глупость, из-за которой я чудом — чудом! — не попала в тюрьму еще год назад?! И все бы наши жизни покатились под откос, просто потому что ты такой самоуверенный! Ах Инге лучше не знать, он нервный, божечки мои душечки! А не потому ли, что он, маленький ты мой братишка, не постесняется тебя наказать по-мужски — ремнем по заднице! Ты еще не вышел из такого возраста, когда это можно делать! Хотя, честно, тебя и розгами по старому обычаю отлупить мало!

Тарик надулся.

— Ага, ясно, ты в неудачном настроении, — сказал он. — Не способна мыслить логически. У тебя эти дни, что ли, приближаются?

Даари почувствовала, что сейчас взорвется. А потом, внезапно и резко, успокоилась. Адреналиновый шквал схлынул, снова навалилась усталость, и такое ощущение, что с утроенной силой.

— Может быть, — сказала она. — У меня расписание менструаций поехало к лесным демонам из-за отравления фоновой магией, я тебе просто не говорила.

Тарик слегка изменился в лице.

— Ну да, — сказал он, — пытаешься меня на чувство вины взять! Как будто ты бы тут была здорова и весела, если бы целыми днями сидела дома, ухаживая за Инге!

— Не пытаюсь, — резко ответила Даари. — Я пытаюсь просто пойти спать, потому что безумно, безумно устала! А ты настаиваешь на разговоре.

— Да, потому что это не терпит отлагательств! Я из-за твоей фанаберии потерял целую неделю…

— Фанаберии?!

— Не будем о терминологии. Короче, ты сегодня стала вольнослушательницей Академии. Это плохо. Это значит, что ты попала в оборот к кому-то крутому…

— К Дракону, — сказала Даари.

— Что?!

— Со мной разговаривал сам Дракон. Вообще-то, три раза. Это все целиком от него исходит. И, должна сказать, только благодаря ему ни меня, ни тебя не арестовали.

— Не говори глупости, у них не было доказательств. Так вот, если Дракон…

— У них были доказательства! — Даари сорвалась на крик. — Они взяли у меня кровь на анализ, они знали, что я не принимала пилюлю! Отдавать ее кому-то — преступление! И они бы взяли меня давным-давно, еще в самый первый раз, если бы только там случайно не было неисправности в охранном периметре! Как раз сегодня при мне ее обнаружили!

Вот теперь Тарик побледнел, даже лицо у него изменилось.

— То есть как преступление? Максимум административное нарушение, если правила Управления технического обслуживания это запрещают…

— Это распространение лекарственного препарата национальной важности без лицензии! Или что-то там. Короче, да, его даже с территории выносить нельзя! И то, что я не стала пить лекарство, не написав заявления об этом — одного этого достаточно, чтобы меня уволить. Я по такому тонкому льду одиннадцать месяцев ходила, ты даже не представляешь! И я не представляла! И это хуже всего, Тарик! Что ты меня вслепую отправил на линию огня, даже не проверил! И я пошла, потому что доверяла тебе! Дура, конечно, что не проверила сама, но…

Даари к своему ужасу почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы. Бесы-демоны, перед Тариком она плакать не хотела. Ни при каких обстоятельствах. Он до смерти боялся ее слез, сразу становился уступчивым и готов был пообещать все что угодно на любых условиях. Не выполнял потом, конечно, но обещал. Короче, конструктивный разговор на этом можно было считать оконченным.

Она отвернулась, чтобы взять себя в руки.

— Я не знал… — пробормотал Тарик.

— И да, — продолжила Даари через несколько секунд. — Я сегодня заодно узнала, сколько стоит одна пилюля драконьей крови на черном рынке. И вот об этом я тоже хотела с тобой поговорить. Где все остальные деньги?

— Так я про это тебе и пытаюсь сказать все это время! — воскликнул Тарик. — Я вложил их в дело! И надо, чтобы ты перестала мешать мне этим делом заниматься. Ведь теперь, когда ты вхожа в высшее общество, тебе тоже бабло потребуется. Не те чешуйки, на которые мы до сих пор жили, а нормальные суммы! И никто кроме меня тебе их не заработает.

Даари чуть не подавилась языком.

— В какое дело ты их вложил? — спросила она.

— В сетевой магазин! Ну знаешь, такие магазины в сети, где можно онлайн заказать всякое и тебе его прямо на дом доставят?

Даари кивнула: она знала, хотя сама никогда не пользовалась. Посмотрела пару раз, решила, что цены там такие же, как в магазинах около дома, а искать товары как-то уж очень сложно, и забыла об этом.

— Ты на краденые деньги купил долю в сетевом магазине? — спросила она недоверчиво.

Как-то это не вязалось с характером Тарика. Авантюра — да, это было в его духе. Стабильное бизнес-предприятие — нет. Или она к нему несправедлива?

— Деньги не краденые, — упрямо сказал Тарик. — И я не покупал долю. Я что, на идиота похож? Где ты найдешь того, кто бы законно продал долю несовершеннолетнему? А ты бы не согласилась за меня документы оформить…

— Ну, добытые незаконным путем, большая разница! — разговор с каждой секундой становился для Даари все невыносимей: она не могла поверить, что Тарик настолько не хочет идти на сотрудничество. Сам же вроде решил все рассказать, она его за язык не тянула. И пожалуйста. — А если не долю купить, то что?

— Я решил создать собственный сетевой магазин, конечно же! Написать полностью код для заклятий — для этого не нужно быть магом, я уже пробовал, все получалось! Сетевые интерфейсы позволяют такое… Но главное — организовать цепочку поставок, от добычи до порога покупателя.

— Секунду-секунду. Добычи? — разговор из неприятного становился все более сюрреалистическим. — Ты что, какие-то полезные ископаемые собрался там продавать? Или… — у Даари появилось ужасное подозрение. — Ты собрался как-то добывать магию из подопечных Инге в Нечистой секции и продавать ее?!

— Магию из нечистой секции?! — тут удивился и поразился уже Тарик. — Сестрица, что у тебя в голове?! Там сколько той магии — твоим адепткам чай заварить не хватит!

— Они не мои. Ну ладно, продолжай.

— Ну, я решил добывать и продавать альтернативно добытые травы из приграничных земель.

И вот тут челюсть у Даари натурально упала на пол.

***

Когда-то их мир принадлежал Драконам.

Это все знают; так повелось с начала времен, что Драконы были велики и всемогущи, а люди ютились в пещерах и дрожали в страхе перед огромными ящерами.

Потом некоторые люди похитили у драконов секрет астрала, научились тянуть через него магию из Нечистого измерения (люди колдовали и до этого, но нефильтрованная магия быстро отравляла и самого мага, и его близких). После этого маги стали оказывать драконам сопротивление, появились первые кланы — тогда скорее племена, выбравшие покровителя среди животных или растений.

В некоторых племенах правили мужчины, в других женщины. Потом иные из племен слились между собой, объединив и покровителей. Так появились нынешние кланы с двойным названием и растительно-животными тотемами, которые присваиваются по половому признаку. Но в давние времена каждый клан представлял собой скорее целое мини-государство, живущее в постоянной осаде и постоянно отражающее угрозы с неба.

Со временем некоторые из этих государств росли, крепли, даже объединялись между собой. Но ничего похожего на Цивилизацию, конечно, возникнуть не могло: человечество было слабым, разобщенным и очень низкоразвитым.

Пока однажды не случилась Беда.

Что это была за беда, не знает никто, кроме Дракона — а он не спешит делиться своим знанием. Известно только, что на много дней или даже месяцев над миром повисла тьма, грохотали страшные ураганы, твари из Нечистого измерения заполонили все, как будто мир вывернулся наизнанку и Нечистое измерение поглотило реальность. Хотя и это лишь слухи: из людей спаслись только те, кто отсиделся в глубоких пещерах. Из смельчаков, рискнувших показать нос на поверхность, мало кто выжил; а из выживших мало кто что-то запомнил, понял или записал. Как бы то ни было, после этого Драконы вымерли, а люди, оставшись без внешней угрозы, начали стремительно захватывать новые земли… и, разумеется, воевать между собой.

Официальная история гласит, что вновь созданные клановые королевства поглотила разруха и темные века — пока не явился Дракон. Единственный выживший после Беды, он был тяжело ранен и веками отлеживался в глубокой пещере, пока однажды не пробудился ото сна здоровым и полным сил. Увидев, в каком печальном состоянии пребывают некогда населенные драконами земли, он пришел в отчаяние. Но, будучи добрым и милосердным, не разозлился на людей и не уничтожил их своим огненным дыханием и смертоносной магией — нет, вместо этого он объединил их в единую Цивилизацию и начал править мудро и справедливо.

Поэтому Цивилизация — единственное государство на планете. Она занимает почти весь Большой материк, половину Малого и несколько островных цепей. Все остальное — несколько полуостровов по границам Большого материка, оставшаяся часть Малого и большинство южных архипелагов — еще во время Беды стали Проклятыми землями.

Там граница между реальностью и Нечистым измерением истончилась настолько, что земли отравлены магическим излучением; там твари ходят как у себя дома; там даже законы мироздания, говорят, дают сбои.

У самой границы этих Проклятых земель живут народы, которые частью входят в Цивилизацию, частью нет. Это либо остатки самых первых Кланов, которые не пожелали объединяться даже в королевства, не говоря уже о единой империи; либо так называемые «вольные народы», созданные из беженцев и преступников; либо религиозные секты. Некоторые платят Дракону дань, других он оставил в покое, сказав, согласно некоторым источникам, «да кому они нужны». И правда: жители приграничья малочисленны и, как правило, своеобразны. Проще говоря, считается, что все там чокнутые.

Но растения и грибы, которые растут на самой границе Проклятых земель, обладают редкими и порой весьма ценными свойствами. Местные жители приловчились их добывать и вести торговлю с Цивилизацией. Для этого в приграничье созданы пункты сбыта, есть официальные проверяющие, и товар они принимают по квотам.

А есть, разумеется, и черный рынок. Есть торговцы, которые выкупают товар сами, без осмотра государственными чиновниками, и провозят на территорию Цивилизации в обход контрольных постов. Такие травы бывают даже и дороже «официальных» — зато их всегда можно достать.

Их далеко не всегда покупают преступники или, допустим, пропойцы, пристрастившиеся к дурманным зельям, которые варят из некоторых трав. Иной раз к черным торговцам приходят люди, которым официальная медицина просто не может помочь — или теоретически может, но пока дождешься очереди на положенное лекарство, твои внуки получат наследство.

— Я хотел помогать людям! — объяснил свою затею с сетевой аптекой запрещенных трав Тарик. — Таким, как мы с Инге.

— Гуманист ты наш, — холодно сказала Даари. — Начать с того, что у тебя симптомов нет, в отличие от Инге. И неизвестно, будут ли.

— Будут, — поморщился Тарик. — Что они могут не проявиться — это целитель тебя просто успокаивал. Там всего один процент, у которых до конца жизни все в норме. Ну или надо уехать в глушь и вообще магией не пользоваться ни в каком виде. Стирать в корыте, посуду мыть в тазике, срать в ямку… Иначе рано или поздно фоновое воздействие накапливается.

— Неважно, — Даари стиснула зубы. — Расскажи по порядку. Как ты вообще вышел на этих людей?! Я так полагаю, ты знаешь кого-то из этих… черных собирателей?

— Да нет никаких черных собирателей, ты пойми! Там часто бывает как: куча собирателей принесла добычу, чиновники квоту набрали — а на следующей неделе дальние племена еще лучше товар подтащили, а все, мешки уже опломбированы, больше не положено! Таким даже официальные чиновники приторговывают. Это все абсолютно безопасно и даже почти законно! Есть пункт, который разрешает «утилизовать излишек товара сверх квоты на нужды местного населения». А попал я очень просто…

Как рассказал Тарик, все началось тогда, когда он всеми правдами и неправдами пытался разузнать побольше об их с Инге болезни. Тогда он свел знакомство с фармацевтом из отцовской клиники.

Фармацевт в клинике занимается тем, что ведет реестр и учет лекарств, которыми пользуются целители, закупает нужное, утилизирует то, у чего кончился срок годности, иногда даже сам готовит лекарства из закупленных компонентов. И, как у всякого кладовщика, у хорошего фармацевта есть свои контакты, где можно достать лекарства — либо дешевле, либо быстрее, либо сверх имеющегося на рынке…

Вот и у коллеги отца такой человек был — некий охотник из Пограничья, бывший житель Ло-Саарона. То ли он в местную девушку влюбился, то ли из любви к романтике там осел, этого Тарик точно не знал. Зато знал, что этот охотник зарабатывал тем, что продавал шкуры, рога животных и иногда всякие травки. Ну и разбирался в них: по словам отцовского коллеги, за пятнадцать лет, которые он работал с этим человеком, тот ни разу его не подвел, плохой товар не подсунул.

— А потом у них в клинику пришел новый директор, уже после папиной смерти, — объяснил Тарик. — Ну, он стал закручивать гайки, никаких несертифицированных лекарств, все такое. И тот фармацевт больше не смог брать товар у своего приятеля из Пограничья. Он с ним еще общался по старой памяти, тот жаловался, что денег стало не хватать, потому что кому попало незнакомому он продавать не хотел… Ну я и подумал — почему не помочь друг другу?

У Даари волосы медленно вставали дыбом на протяжении всего этого рассказа, а теперь прямо-таки начали шевелиться.

— То есть ты поверил на слово человеку, которого впервые увидел, о репутации другого человека, которого ты не видел вообще никогда, и который продает нелегальный товар?! Тарик! Это… это я даже не знаю что!

— Разумеется, я не поверил на слово! — воскликнул Тарик, возмущенный. — Конечно, мне нужно было все проверить! А я не мог сам поехать в Пограничье — ты бы меня сто процентов не отпустила, хотя речь идет не о какой-то дали, тот мужик с Юкота товар гонит, это не так далеко.

— Ага, — Даари поджала губы. — Ну, всего-то пять тысяч миль, прямо ближний свет!

— Ну, с островов Киисуу было бы дальше, — пожал плечами Тарик. — Ладно, неважно. Короче, мне нужно было найти экспертов, которые все проверят, съездят туда, расспросят местных. Нужно было подготовить логистику поставок, нужно найти людей, которые уже тут в Ло-Саароне все проверят — ну, с этим тот знакомый отца согласился помочь. Наконец, нужно было площадку торговую нормально сделать. Допустим, большую часть кода я могу написать, но там есть специализированные штуки, к которым я даже не знаю, как подступиться — просто опыта не хватает. И потом, дизайн. Рисую я сама знаешь как.

— Рада, что ты не считаешь себя всемогущим! — процедила Даари сквозь зубы. — И на это, значит, ушли все деньги от продажи драконьей крови?

— Что значит «все»? Это была только малая часть нужной суммы! Ты что же, думаешь, я продавал драконью кровь по настоящей цене? Приходилось ведь через посредников.

Тут Даари почувствовала, что не просто сердце у нее падает куда-то в пятки, а вся она с пяток до макушки леденеет. Потому что она уже догадывалась, что Тарик расскажет ей дальше.

— И где же ты взял недостающую сумму? — спросила она.

— У тех же ребят, которым толкал драконью кровь. Не беспокойся, не под проценты. Они вошли в долю моего предприятия. Поэтому, видишь ли, очень важно, чтобы мы все успели закончить — и желательно, до твоего официального вступления в должность! Судей Академии постоянно проверяют, потому что их все время пытаются подкупить влиятельные кланы. Нельзя, чтобы про твоего брата что-то нашли, а для этого мне надо успеть все закончить и замести следы. А я и так три дня потерял… Ну то есть не совсем потерял — естественно, я работал из школы и тайком, когда тебя дома не было. Но больше у меня нет времени делать вид, что я подчиняюсь твоему воспитательному фарсу. И у тебя, кстати, тоже его нет. Тебе понадобятся деньги, а мне — официальные связи в Академии. Очень полезно может выйти.

Даари почувствовала, что ей очень, очень хочется убить своего брата.

Глава 19. Важнейшие формальности

Всю дорогу до Академии Даари проспала и на нужной остановке вышла почти случайно: какая-то женщина, протискиваясь к двери, задела ее бедром. Даари продрала глаза, увидела в распахнутую дверь знакомые ворота кампуса и сообразила, что надо выскочить.

Сперва она по привычке свернула к Управлению технического обслуживания, но потом до нее дошло, что идти нужно в башню Сияющего Центра на другом конце кампуса.

Как и в Зоопарке, на кампусе у работников имелись свои способы быстро добраться до нужного места, не потревожив адепток и студентов Университета. Вспомнив об этом, Даари отправилась в обход здания Управления, потому что от его задней стены начиналась дорожка до центральных башен.

Однако почти сразу она спохватилось: что там, она больше не служащая Управления. На ней не черная анонимная форма с кобурой для муни и ножнами на поясе, с кепкой, перчатками и очками, а обычная цивильная одежда!

Даари не стала принаряжаться — после вчерашнего вечернего скандала, который разгорелся только сильнее после возвращения Инге, у нее не осталось сил, чтобы с вечера приготовить наряд поприличнее, а утром она и вовсе едва проснулась. Однако по сравнению с черной униформой ее обычная одежда казалась небывалой роскошью. Ну хотя бы потому, что мягкий воротник клетчатой фланелевой рубашки не давил на подбородок.

И так странно было идти в таком виде через всю территорию Академии и Университета! Ей казалось — конечно, ошибочно — что все вокруг смотрят только на нее.

Хотя… Интересно, сколько народу видели трансляцию вчерашнего мероприятия? Само по себе награждение адепток Академии ничего особенного из себя не представляло, в газетах это разве что заметка на третьей-четвертой странице, в новостях — упоминание, вряд ли даже видеоролик. Но то если говорить о каналах федерального оповещения и официальных площадках в Сети. Есть же еще независимые блоги о слухах и сплетнях, Тарик ей как-то показывал, еще когда она только начала работать в Академии.

И вот там вчерашнее назначение могли разобрать по косточкам, а заодно и физиономию Даари растиражировать в лучшем виде!

«Да ладно, кто меня узнает!» — сказала себе Даари.

Но тут же вспомнила: шрамы. Причудами судьбы именно тогда, когда она удостоилась внимания Дракона, она обзавелась и уникальной особой приметой, которая гарантировала ей внимание всех остальных. Чтоб тебя, черноплюйка!

Рука сама нервным жестом потянулась к глазам, но Даари себя одернула.

Сразу стало казаться, что каждый встречный-поперечный глазеет на ее лицо, да не с обычным праздным любопытством, а с осуждением и презрением. И думает про себя: «Ну и уродина! Как она посмела?!»

Приходилось делать сознательное усилие, чтобы не горбиться и не прятать лицо. «В книге или фильме, — мелькнула мысль, — сейчас бы на меня непременно напала стайка адепток или студентов, отобрали бы вещи, магически раскрасили бы лицо или еще как-нибудь унизили… А там в зависимости от сюжета — либо я бы показала чудеса шайгон-боя и всех их раскидала, либо проходящий мимо Дракон спас бы меня… или симпатичный стражник, оказавшийся бы на поверку Драконом! Или не оказавшийся, тут очень зависит от жанра — смотря сколько у героини должно быть любовных интересов…»

Однако Даари твердо знала, что шайгон-боем она не владеет — несколько простейших приемов борьбы с нечистью, которые их заставили разучить и проверяли каждый месяц во время сдачи нормативов, не в счет. Да и в том, что на территории кампуса вдруг появится стража или Дракон в ином обличье — исключительно ради ее спасения! — очень сомневалась.

Правда, она так же сомневалась и в том, что какие-нибудь адептки или студенты начнут травлю неугодных прямо посреди кампуса. Такие вещи делаются либо в темных коридорах, либо в самых отдаленных уголках территории. По всему выходило, что идти можно смело…

...Но голова почему-то сама пригибалась все ниже, и никакие изящные фонтаны, вычурно подстриженные кусты и прелестные клумбы — садовая служба Академии умудрилась найти цветы, которые цветут даже осенью, а еще высадила специально для этого сезона декоративный кустарник с красивыми ягодами — совершенно не радовали Даари.

Но все когда-нибудь кончается, кончилась и эта прогулка через весь кампус. «Когда получу удостоверение вольнослушательницы, — решила она, — назад поеду в экипаже». По кампусу курсировали специальные многоместные возки, которые тянули симпатичные маленькие лошадки. Про лошадок ходили слухи, что это не настоящие животные, а порождения магии, но Даари знала, что навоз они приносят самый настоящий: конюшня тоже состояла в ведомстве Управления технического обслуживания, и уборка навоза была одним из наказаний проштрафившихся по мелочи сотрудников.

Однако чтобы сесть в повозку, требовалось удостоверение учащегося или гостя. Сотрудников экипажи не возили.

И вот огромные двери башни Сияющего Центра распахнулись перед бывшей чистильщицей. В первый раз — раньше Даари заходила с черного входа, но вовремя сообразила, что без форменной бляхи задняя дверь не откроется. Она переступила порог, стараясь не робеть и твердя про себя как мантру: «Никто на тебя не обращает внимания, никому ты не нужна!»

В конверте, который дала ей вчера младшая придворная дама, действительно содержались исчерпывающие инструкции. К тому же Даари очень хорошо запомнила все, что ей вчера говорили — такой день и захочешь, не забудешь! Поэтому она исправно начала обход с канцелярии, где ее в самом деле заставили подписывать тонны бумажек. Даари честно собиралась все читать, потому что вчера дала себе зарок никогда больше не принимать ничего на веру, но времени на это просто не было. Заметив ее колебания, служащая канцелярии (куда проще манерами, чем придворные дамы) мягко сказала ей:

— Да вы не волнуйтесь, это почти все просто информативные документы. Подпишете у нас, прочтете на досуге. А вот с этим и этим документом внимательно ознакомьтесь. Это — договор о неразглашении, чтобы вы не написали случайно подружкам с магфона. А это — ваши обязанности как вольнослушающей… правила поведения, иными словами. Тоже нужно начать соблюдать сию секунду. Ну и здесь, распишитесь, что получили… — она сунула Даари толстую папку. — Это нормативные документы о магических дуэлях, судье полагается все это знать. Дома изучите. Вам придется сдавать тестирование на соответствие должности, узнаете у старшей судьи про сроки и подготовку. У нас обычно не бывает так, чтобы судьей назначили новенькую адептку… и тем более вольнослушающую, как в вашем случае, — в голосе чиновницы проскользнули слегка пренебрежительные нотки, но, надо отдать ей должное, это было в первый и последний раз за всю ее речь. Похоже, ей было искренне наплевать на Даари во всем, что выходило за рамки ее обязанностей — однако тут сердце все же не стерпело нарушения должной процедуры.

Сколько мозолей отдавил Дракон этим назначением, сколько муравейников разворошил! И, как Даари подозревала, он сделал это не походя и случайно, а намеренно, с полным осознанием того, какой переполох затевает. То ли решил поразвлечься, то ли проверить свои кадры… А скорее, и то и другое.

«Ох и тяжко мне придется», — подумала Даари, не в первый уже раз за утро.

— Но это все после того, как зайдете в Управление форменного платья, к нашим кастеляншам, — продолжила чиновница. — Туда в первую очередь… — слегка замороченная этими инструкциями, Даари развернулась к двери. — Куда! Еще вот тут распишитесь и тут… и опросник заполните. Как вы решили насчет общежития?

— Что, простите? — не поняла Даари.

Она вспомнила, что вчерашняя придворная дама что-то говорила ей по поводу общаги. Вскользь и мельком, однако упомянула этот вопрос в числе прочих. Вроде бы именно администрация что-то на этот счет должна была решить...

Чиновница вздохнула.

— Адепткам до четвертого ранга включительно полагается жить в общежитии, — сказала она тоном раздраженного долготерпения. — К вольнослушающим это правило не относится, однако им может быть выделено место в общежитии по соответствующему заявлению. Вы будете такое писать?

— Нет, — тут же отреагировала Даари.

Еще не хватало — круглосуточно пребывать в стенах кампуса! Опять же, Инге…

Вчера, как и предсказывала Даари, он очень сильно разошелся, узнав о художествах Тарика. Орал на младшего брата: «Ты понимаешь, что в этой схеме тебя в лучшем случае сделают козлом отпущения, чтобы ты за всех отсидел, а в худшем случае просто прикопают?!» «Прикопают, — мрачно вторила брату Даари. — Потому что когда мафия хочет, чтобы за них кто-то отсидел, они выбирают человека безответного, чтобы не рыпался, а ты-то точно не таков! Так что рисковать не будут, сразу уберут!» «Да вы о привычках мафии только из сериалов знаете!» — огрызался Тарик, но видно было, что этот довод его пронял, он даже побледнел. Очевидно, такое развитие событий ему в голову не приходило.

Кое-как Инге и Даари выбили из Тарика обещание ничего не предпринимать и не связываться со своими деловыми партнерами, пока старшие не придумают, что делать. А если ему придет в голову какой-то гениальный план, то пусть сначала обсудит его с ними!

Но, несмотря на это обещание, младшему брату веры не было. Так что Даари с Инге вынесли из комнаты Тарика магстанцию, отключив ее от канала, а Даари заодно отключила и канал звукового и видеоповещения. Многие семьи такими уже не пользовались, предпочитая узнавать все новости из Сети и там же смотреть новые фильмы, благо, все студии новостей и развлечений давно уже вели вещание параллельно — но Саты свой сохранили, поскольку магстанция в доме была всего одна, в полном распоряжении Тарика, а старенькие слабые магфоны Даари и Инге плохо тянули видео.

Сеть когда-то создавалась именно на базе каналов всеобщего оповещения, протянутых через всю Цивилизацию еще сто с лишним лет назад. Даари читала, что бывают умельцы, которые могут влезть в Сеть даже через такой канал, хоть он для этого и не предназначен. Она не знала, сумеет ли сделать так Тарик, но предпочла не рисковать: просто сняла со стены соответствующий амулет и отнесла его соседям, попросив подержать для нее. Объяснила эту меру честно: Тарик наказан. Соседи посмеялись, мол, наши детки в этом возрасте тоже смотрели слишком много фильмов во вред учебе! Даари подумала: «Эх, если бы!»

Магфон они у Тарика тоже изъяли, но Даари тут же подумала: а ведь у него может быть еще один, купленный на незаконно добытые деньги. Нельзя учесть все — особенно когда имеешь дело с таким изворотливым умником, как ее младший брат. Может быть, стоило положиться на его слово? Может, доверие немного бы его сдержало?

Но нет, Даари чувствовала, что с Тариком так нельзя. Родители всегда давали ему полную свободу, она тоже — и что в итоге? Здравый смысл там и не ночевал, наоборот, брат решил, что ему все дозволено и он всегда выйдет сухим из воды. Если они будут полагаться на его честное слово, кто знает, каких дел он наворотит!

(Или нет? Или все-таки?.. Ох, почему нельзя быть ни в чем уверенным, когда воспитываешь детей! Ну почему ей хотя бы не тридцать лет — тогда, Даари была уверена, ей было бы яснее, что делать!)

Оставалось надеяться, что пару дней они все же выиграли, тем более, что у Инге был законный выходной и он остался дома, присматривать за Тариком. Завтра у него тоже выходной, а потом все, лунный день, пора на работу. Значит, за два дня нужно придумать какой-то выход… притом такой, который либо устроит Тарика, либо полностью его обезвредит.

А может быть, Тарик все-таки одумается… Но у Даари надежды на это было мало: она понимала, что брату нужно остыть и взглянуть на ситуацию здраво. А пока они с Инге на него давят, он остыть просто не может. Но если они перестанут давить, он ведь тут же выкинет какую-нибудь глупость! Куда ни кинь, всюду клин.

Короче, учитывая ситуацию с Тариком, общежитие абсолютно не вписывалось в планы Даари.

— Зря вы так резко отказываетесь, — поджала губы чиновница. — Все наши вольнослушательницы из Нижнего города только и мечтают об общежитии. Сейчас как раз есть свободное место.

— Я — не все, — довольно резко ответила Даари и тут же, спохватившись, добавила: — Милостивая госпожа.

И поклонилась, чтобы сгладить резкость.

Чиновница хмыкнула.

— Ну, смотрите сами. Ладно, а теперь к кастеляншам, да поторопитесь — у них обеденный перерыв скоро!

...В управлении форменного платья Даари ожидала встретить вчерашнюю придворную даму, однако вместо этого ее обмеряла и подгоняла на нее форму совсем молоденькая девушка в форме дворцовой служанки.

Даари со скрипом припомнила, что служба форменного платья для Дворца и Академии общая; точнее, служба Академии считается отделом дворцовой.

— Я принесла платье десятого ранга, которое мне вчера выдали… — начала Даари.

— Да, очень хорошо! — обрадовалась девушка. — Давайте мы его на вас подгоним, будет просто загляденье! У вас такая хорошая фигурка — для вольнослушательницы, конечно, у адепток-то они еще и лучше… Ну ничего, вы будете заниматься и подкачаетесь! Все говорят, что попка должна быть как орех, чтобы привлечь Владыку!

Даари вспомнила эмоциональный выплеск Дракона — какое, мол, мне дело до вашей внешности, если ни одна из вас не похожа на дракониху. А все вокруг считают, что очень даже есть дело. Интересно, как оно взаправду? Кто заблуждается, а кто вводит в заблуждение?

Даари вспомнила, что говорила ей мать: «Иногда мужчины искренне считают, что на внешность им плевать, но, разумеется, это не касается толстых, плешивых, беззубых и хромых!» Должно быть, Дракон тоже из числа таких вот лицемеров. А может быть, излишним прессингом по поводу внешности сложившаяся система попросту уничтожает не слишком уверенных в себе конкуренток? И все, кто окружает Дракона, и правда понятия не имеют о его истинных вкусах?

«Ага, и только тебе он рассказал, избранная ты наша! — сердито одернула Даари саму себя. — Держи карман шире!»

За этим внутренним диалогом она чуть было не пропустила щебет служаночки:

— Не забудьте, в форме вам необходимо ходить все время, даже в выходные! Это гордость — носить императорскую форму. Если будете в городе, имейте в виду, что за неопрятный внешний вид вам могут выписать штраф! То есть, разумеется, форма должна быть всегда чистой, выглаженной, туфли — вычищенными, в зимнее время это не касается чистоты калош… Ну, сами все прочтете.

Тут Даари вспомнила кое-что. Пару раз случалось, что она прибегала в Управление к самому началу смены, и тогда видела, как две младшие придворные дамы с отличительными знаками службы внутреннего аудита куковали на входе в кампус. Она еще спросила у Беорна, что они там делают, и он ответил: «Адепток проверяют». Даари тогда подумала, что они их проверяют на предмет незаконных магических амулетов или, скажем, спиртного. А оно вон что...

— Скажите, — спросила она с нехорошим предчувствием, — а на входе в кампус по утрам случайно не дежурят патрули внутреннего аудита? Смотрят, у кого что с формой не так?

— Случайно дежурят! — весело отозвалась служаночка. — А откуда вы… а, ну да, вы же у нас уже работали! Дежурят, заодно смотрят, чтобы никто ничего лишнего не пронес.

«М-да…» — подумала Даари.

Она задумчиво провела рукой по мягкому шелку, который ловкими движениями подгоняла ей по фигуре служанка. Такой мнется от любого прикосновения. Адептки, наверное, колдуют… должна же быть магия, которая справляется с заломами на ткани, иначе зачем вообще она нужна? Но как быть Даари — особенно после поездки в обычном трамвае? До сегодняшнего дня она ездила на смену в пять утра и обычно могла рассчитывать на полупустой салон: в такую рань начинали работать только на заводах, а все заводы в Нижнем городе или вовсе в пригородах. В Верхний город из Нижнего на излете ночи ехала разве что прислуга и совсем низкоранговые сотрудники, вроде Даари. Да и то, люди, не обремененные таким плачевным положением, как она, обычно могли позволить себе снять квартиру поближе…

Но поздним утром трамвай будет набит битком от самых Нижних Садов, если не еще раньше, от улицы Ингеорна Великолепного — учеба у адепток начинается примерно тогда, когда и рабочий день у разного рода служащих и клерков. Попробуй тут выберись из трамвая чистенькой и ухоженной!

А ехать в «гражданском» и переодеваться в Академии, получается, нельзя…

Задачка.

«Попробую раздобыть какой-нибудь амулет, — решила Даари. — Наверняка есть подходящие. Тарика попрошу разузнать…»

Последняя мысль была абсолютно машинальной. Сообразив, что Тарика сейчас лучше ни о чем не просить — особенно связанном с поиском информации — Даари резко пала духом.

Она не взбодрилась даже при виде новой красивой одежды: кастелянша выдала ей целый ворох нарядов. Во-первых, два комплекта формы «десятого» ранга, во-вторых, форменные пальто и шапку (обувь нужно было купить свою соответствующих цветов или же черную), в-третьих, парадную пелерину — очень густо расшитую золотой нитью и, похоже, дороже всех вещей Даари вместе взятых, — в-четвертых, судейскую форму. Вот эта последняя дополнительно ухудшила Даари настроение: ничего менее приличного она в жизни не носила. Форма мало чем отличалась от дуэльных костюмов адепток, разве что была пошита из менее тянущейся ткани. «Ничего, на фоне дуэлянток на меня и смотреть не будут!» — утешила себя Даари.

Однако верилось в это слабо, особенно когда последним аккордом служаночка выдала ей несколько масок для лица.

— Особое распоряжение придворной дамы Лиисен Лиисат, — благоговейным тоном сказала служаночка. — Правда, здорово придумано? Вам ужасно идет, сразу такая загадочная становитесь!

Значит, вот как звали вчерашнюю старшую придворную — Лиисен Лиисат. Надо запомнить. Пожалуй, стоит даже разыскать табель всех старших служащих дворца и Академии и заучить их наизусть. А то, похоже, у них мода такая — не представляться.

— Спасибо, — буркнула Даари, благо, со служаночкой можно было не разводить политесы. Кое-как она сумела распределить по рукам три объемистых пакета с вещами (это не считая рюкзака и папки, которую ей дали раньше) и собралась отправиться дальше, в следующий пункт своего квеста.

— Куда вы! — ахнула служаночка. — Я же вам сказала — форму носить нужно всегда! Вот прямо с этого момента!

Пришлось Даари раздеваться и облачаться в форму. К счастью, повседневный вариант, тот самый, который она примерила вчера, оказался довольно удобным, чуть ли не удобнее аналогичных нарядов Даари. Мягкая ткань так и льнула к коже.

...Старшая судья занимала кабинет на пятом этаже башни Сияющего Центра, тогда как Даари никогда прежде не поднималась выше второго. Ну нечего было делать чистильщикам в главной башне Академии: на работу Даари оформлялась в Управлении, зарплату ей переводили на счет. В башне Сияющего Центра она заходила только в составе бригады новичков, чтобы почистить зал для приемов.

Вот когда Даари пожалела, что в пакете с инструкциями не нашлось заодно и карты! Или хотя бы схемы этажей…

А когда Даари все же разыскала нужный кабинет, ей пришлось таки столкнуться с адептками. К счастью, никакой сцены в духе фильмов не вышло, но все равно получилось неприятно.

Во-первых, как стало ясно из табличек на двери, старшая судья, уважаемая госпожа Раири Лайет, одновременно являлась преподавателем Магии Созидания в Академии, а также была заместителем декана кафедры Высокоточной Магии — что бы это ни значило. И в связи с этими постами под дверью у нее собралась небольшая толпа адепток — человек пять, в цветах четвертого, третьего и восьмого рангов.

Одна доказывала, что ей на пересдачу и назначено, другая монотонно доказывала, что доктор Лайет никогда не назначает пересдачи.

— Так что, выходит, несдавшие студентки должны за ней бегать и пресмыкаться? — ядовито спросила адептка, которой было якобы назначено.

— Ты у нее на лекции хоть раз была? Разумеется, именно так она и считает! — надменно воскликнула первая.

Вмешалась третья адептка, четвероранговая, с оранжево-зелеными волосами и кукольным личиком:

— Вы как хотите, а я не могу ждать! Я староста группы, мне нужно забрать расписание семинаров и дополнительных занятий для всей кафедры…

— Ой, я умоляю, а в Сети посмотреть нельзя? — протянула четвертая адептка, с бронзовой шевелюрой, в которой сверкали темно-фиолетовые нити. — Только Айни у нас такая формалистка, что ей подавай расписание на официальном бланке! Или, лучше сказать, это только Кими у нас такая задавака, что не может и носу сунуть на сайт Академии? А ее верная приспешница и рада стараться!

— Это было официальное оскорбление племянницы главы клана Ураганной Настурции? — неожиданно грозно поинтересовалась маленькая кукольная Айни.

— Я же говорю, безнадежная формалистка, — вздохнула девица с бронзовыми волосами. — Да еще и душнила.

— Ну, пока вы заняты выяснением иерархии, я пойду, — пожала плечами пятая девушка, судя по волосам, простолюдинка, а судя по лицу, чуть ли не ровесница Тарика, хотя цвет униформы говорил, что она уже достигла восьмого ранга — а значит, не могла быть моложе пятнадцати. — И тебе советую со мной, — Даари не сразу поняла, что девочка обращается к ней. — Если тебе нужно к госпоже Кусайет, конечно. Потому что мне — к ее секретарю.

«Кусайет?» — замороченная Даари не сразу поняла, что это переиначенная фамилия старшей судьи, а когда поняла, не удержалась от смешка.

Черноволосая адептка хихикнула в ответ.

— Меня зовут Тоннар Баат, — сказала она, подхватывая Даари под локоть (руки-то были заняты пакетами) и увлекая ее к закрытой двери. — Коротко — Тойни. А ты, я так полагаю, Даари Сат? Как сокращаешь, Дайки или Дайри?

На этой фразе спорящие адептки резко обернулись к ним.

— Это она — Даари Сат? — спросила та адептка, которая уверяла, что перед госпожой Лайет нужно пресмыкаться. — А ну стой! Баат, ты тоже…

Но тяжелая дверь уже захлопнулась за ними, отсекая все звуки коридора.

За дверью оказался секретарский предбанник, где за массивным письменным столом сосредоточенно набирал что-то на магстанции симпатичный молодой человек на пару лет постарше Даари.

Он поднял глаза на девушек.

— Госпожа Лайет сейчас принимает только по судейским делам, — сказал он хорошо поставленным голосом.

— А я не к ней, я к вам, господин Туар, — сказала спутница Даари. — Мне нужно, чтобы вы мне поставили печать на отчет о практике, который госпожа Лайет уже оценила.

— Уже? — удивился он. — Ты досрочно прошла практику?

— А чего там проходить-то, — очаровательно улыбнулась Тоннар.

— Ну, давай отчет… А вы, госпожа? — это он сказал холоднее, обращаясь к Даари. Через секунду лицо его изменилось: он заметил маску и «десятиранговую» форму, сопоставил ее с новостями — а может, и со слухами и сплетнями.

— Вы — барышня Даари Сат? — спросил он. — Госпожа Лайет вас ожидает. Прошу входить.

«Не бойся, — шепнула ей Тойни. — Про кусает — это просто шутка, реально она еще никого не укусила!»

И Даари вошла в кабинет старшей судьи.

Глава 20. Госпожа Лайет

Раири Кусайет… то есть Лайет, естественно… оказалась редкой птицей для Академии.

То была женщина средних лет — но не ухоженная красавица, каких большинство среди преподавательниц (самих в основном бывших адепток) и придворных дам. Нет, эта представительная — чтобы не сказать грузная — особа отличалась обрюзгшим лицом, короткой неженственной стрижкой и цепким взглядом глубоко посаженных глаз. Причем при взгляде на нее как-то сразу делалось ясно, что едва ли она когда-то была стройной красавицей: у госпожи Лайет были повадки человека, привыкшего пробивать себе дорогу, как магический плуг… ну, из тех, что способны за день пропахать пару десятков гектаров целины, а за ночь выкорчевать еще пару гектаров леса.

Опять же, Даари не обратила на это внимания сразу, но то, что Старшая судья пользовалась фамилией, говорило о ее низком сословном статусе — и то же самое подтверждали полуседые волосы без следов краски. Даари почему-то ожидала увидеть на этой должности человека из кланов. Впрочем, Дракон ведь сказал, что предпочитает набирать в судьи именно простолюдинок.

Хотя все равно странно: ведь большинство сильных магов рано или поздно присоединяется к кланам! За талантливыми магами кланы сами охотятся. Иногда даже неустойку за них выплачивают, если маг уже подписал контракт на обучение с государством. Где-то Даари то ли слышала, то ли читала, что нужно иметь очень серьезный политический вес, чтобы пренебречь приглашением клана...

— Ага, драконий подарочек, — госпожа Лайет окинула Даари внимательным взглядом. — Ну-ка, давай проверим, на что ты способна!

— Вот так сразу? — вырвалось у Даари.

Она ведь стояла перед госпожой Лайет, вспотев от нервов, в непривычной форме, с пакетами, полными одежды и документов в руках… И кстати, ничего не ела и не пила с тех пор, как пришла в Академию. А пора бы уже, пожалуй, и пообедать!

Не говоря о том, что Даари не успела даже краем глаза просмотреть нормативные требования и документы, посвященные работе дуэльного судьи. Могла бы, теоретически, сделать это вчера вечером, поискав информацию в Сети, но не сделала. Может быть, на ее месте справилась бы иная девушка, более организованная — и не обремененная несносным младшим братом. Но последнюю мысль Даари безжалостно подавила: брат братом, а у нее ведь мелькнуло поганое предчувствие, что ее могут экзаменовать прямо на следующий день! Вот только чувствовала себя слишком уставшей, чтобы заниматься чем-то.

— А чего ждать — пока нечисть из астрала полезет? — хмыкнула Судья. — Мне сказали, что ты не маг, так?

— Так, госпожа.

— Но при этом наш золотой мальчик считает, что у тебя магическое зрение, которое может сделать тебя неоценимой судьей…

— Золотой мальчик? — не поняла Даари.

— Владыка, — нетерпеливо пояснила судья. — Я его так зову, не падай в обморок. Мне можно. Мне вообще почти все можно… Ну-ка, смотри сюда!

Она щелкнула пальцами, и в руке у нее появилось… нечто. Предмет совершенно точно был свит из перламутровых магических нитей, но больше ничего определенного о нем сказать Даари не взялась бы — по крайней мере не в первую секунду. Сначала она только удивилась: надо же, оказывается, можно буквально по щелчку пальцев создать такую сложную штуку! Она вспомнила, как юные «тигрята» в зоопарке наматывали нити минуты две, прежде чем хотя бы попытались выполнить какие-то приемы.

Затем Даари разглядела, что предмет представлял собой сложенную в несколько раз веревку или хлыст… да, точно, хлыст — вот же рукоять! Но поверх магических нитей, обрисовывающих эту форму, в воздухе колыхался мираж: что-то вроде свитка. Нет, не «что-то вроде», именно он это и был — инфосвиток. Даари неоднократно видела, как те из сотрудников Академии, что умели колдовать, пользовались такими. Вроде как эти свитки были не чистой воды иллюзией, но этакими портами… как там их называл Тарик?.. Ага, интерфейсами! Точками подключения, которые маг создавал для доступа к сети служебных заклятий Академии (кстати, информационная Сеть, подобная той, что накрывала всю Цивилизацию, тут тоже имелась). Такие портативные магстанции, которые всегда с собой. Нормальные люди пользуются для подобных целей магфонами, но система Академии — особый случай, к ней так просто не подключишься.

На территории Академии и Университета действовал сложнейший комплекс постоянно действующих заклятий самого разного назначения: от защитных до указательных, по которым можно проверить, где в кампусе ты находишься; говорят, в туалетах для адепток даже имелась система, которая сообщала, какие кабинки заняты или в каких закончилась туалетная бумага и прокладки! Сама Даари в этих важнейших помещениях побывать пока не успела (в туалетах для работников все было организовано попроще), поэтому доподлинно не знала.

Некоторые заклятья требовали для активации талисман — ну вот как то, что отслеживало вынос драконьей крови за проходную — другие действовали на всей территории без нужды в каких-либо контрольных точках; например, то, что отслеживало убийство или тяжкий телесный вред. Кстати, последний элемент защитной системы очень дорого обходился в содержании и установили его сравнительно недавно по меркам Академии — лет двадцать назад. Если Даари правильно помнила, Сиара Салагон отличилась именно тем, что, еще в бытность свою адепткой, придумала, как удешевить такое заклятье и вплести его в систему, не потревожив и не разрушив остальные ее компоненты. Настоящий подвиг, если учесть, что некоторые древние защитные техники встраивались в самые камни башен — лет этак двести назад, при последней перестройке!

Своим новым магическим зрением Даари уже успела заметить, что переплетение каналов в коридорах академических башен куда гуще, чем в любом другом здании — даже в магазине бытовой техники, куда она, повинуясь любопытству, заглянула позавчера на пути домой из продуктового. Пока еще Даари не приобрела настолько наметанный взгляд, чтобы опознавать отдельные элементы этой системы, но она уже видела, что нити в стенах переплетены по-разному: некоторые регулярной решеткой, другие просто жгутами, и третьи, наконец, понуро обвисли, как плохо натянутые бельевые веревки. Последних, кстати, было большинство.

Так вот, предмет, который госпожа Лайет соткала из магических каналов, не был связан с системой Академии вообще никак — все его нити уходили в пустоту, просто растворяясь там (если Даари пыталась присмотреться к концам этих нитей, они начинали слегка плыть у нее перед глазами). Однако еще до того, как госпожа Лайет спросила, знает ли Даари, что это, из нескольких точек на стене жгутами выхлестнулись перламутровые магические каналы. Большая часть обвила предмет в руках госпожи Лайет, еще два петлями легли на горло Старшей судьи. Она этого, казалось, не заметила.

Даари поняла, что ее экзаменуют. Вот только она понятия не имела, что перед ней за штуковина!

«Думай! — велела она себе. — Это как задачки в школе. Сначала реши то, что тебе известно!»

Даари никогда не была отличницей: ее сочинения вечно не дотягивали до верхних отметок, да и каллиграфия оставляла желать лучшего. Но решать задачки она умела.

— Это не инфосвиток, хотя вы его так замаскировали, — медленно сказала она. — Это что-то, на что отреагировала система безопасности Академии… оружие! — вдруг осенило ее. Ну да, точно, когда начинаешь рассуждать, многие вещи становятся понятнее. — Что-то длинное, гибкое… Наверное, плеть? Хотя я слышала, бывают гибкие мечи. Но мне не очень хорошо видно из-за иллюзии, которую вы наложили сверху.

Лицо госпожи Лайет изменилось. Не очень сильно, челюсть у нее не отвисла, как иногда пишут. Но все-таки Даари четко заметила, как треснула скорлупа скепсиса.

— Отреагировала система безопасности? — переспросила судья.

— Да, два магических канала сейчас у вас на шее, — сказала Даари. — Вы их не чувствуете?

— Скажем так, я знаю, что они там, — госпожа Лайет помедлила. — То есть ты действительно «видишь» магию… Что ж, смотри.

В тот же момент иллюзия инфосвитка пропала. Судья положила предмет на стол перед собой.

Это действительно оказалась плеть, свитая из перламутровых магических нитей. От падающего из окна солнечного света по ней пробегали радужные блики.

— Мое любимое оружие, — сказала она. — С ним у меня был дуэльный индекс девяносто семь. Знаешь, что это такое?

— Нет, госпожа.

— Я выигрывала девяносто семь процентов дуэлей, — Лайет хмыкнула. — Терпеть не могла учиться в этом крысятнике, но уж на дуэлях отводила душу.

— Спасибо за разъяснения, госпожа, — поклонилась Даари.

— Учтивая! — госпожа Старшая судья покачала головой, как будто удивляясь учтивости Даари. — Ладно, учтивость меня не очень интересует. А вот твое «не могу разглядеть из-за иллюзии» — это плохо. Тренируй зрение… уж не знаю, что тебе мешает, магическое или обычное. Если обычное, то закажи очки. Другой кандидатке на должность судьи я бы сказала — учи заклятья, но для тебя это все дикарская грамота.

— Кандидатки? — переспросила Даари. — То есть вы имеете в виду, что я еще не назначена на должность?

— Это мой департамент, в обход меня тут ничего не делается, — как ни странно, госпожа Лайет не вышла из себя, а проговорила эти слова совершенно спокойным тоном. — Поставить девчонку с улицы судить дуэли высокородных я не могу и не буду. Они тебя сожрут. Или друг друга под твоим, с позволения сказать, присмотром. Или и то и другое. Так что три дня тебе на изучение Устава и обязанностей судьи, потом я тебя протестирую лично. Дальше будешь помощником судьи. И там через годик-другой я, может, допущу тебя до самостоятельного судейства. А может, не допущу. Как будешь работать.

— Благодарю за доверие, — Даари снова поклонилась.

Это не было пустой вежливостью: она в самом деле ощутила благодарность. Больше всего Даари пугало, что ее с самого начала засунут в самое пекло, чтобы она с гарантией провалилась. А эта тетка готова ее учить и натаскивать! О таком благополучии Даари даже не мечтала.

Похоже, под внешней суровостью госпожа Лайет прячет если не доброе, то по крайней мере справедливое сердце.

В общем, визит к Старшей судье прошел куда лучше, чем она смела надеяться.

— Хорошо, что понимаешь, — сухо ответила госпожа Лайет. — Но имей в виду: экзаменовать буду предельно жестко. И придираться к любой оплошности немилосердно. Это для твоего же блага: тебе и твоей семье лучше, чтобы ты вылетела сейчас!

— Моей семье? — Даари внезапно похолодела. — При чем тут моя семья?

— А ты не знала, что все споры между адептками разрешаются по Законам Кланов? — поинтересовалась Старшая судья. — Что есть более архаичная версия нашего современного законодательства. Рекомендую с ним ознакомиться как можно быстрее. По нему ответственность за любой проступок падает не только на тебя, но и на твоих родных. Простолюдинов можно наказать только штрафами, реальных сроков не дают. Но я смотрела твое личное дело. Сколько-нибудь серьезный штраф твой совершеннолетний брат будет платить до конца жизни, да и про пристойное будущее для самого младшего придется забыть. Ясно?

— Ясно, — с упавшим сердцем сказала Даари.

Блин, во что она влезла вообще?!

— Еще одно, — добавила госпожа Лайет. — Если к тебе будут приставать какие-то адептки со взятками или тому подобным, напомни про часть пятую статьи двести «Правил и уложений» Академии. Самой же советую с ней ознакомиться безотлагательно. Ясно тебе?

Даари снова поклонилась.

***

Едва за внезапной вольнослушательницей закрылась дверь, судья Лайет молниеносным движением выхватила из закрытого ящика стола магфон — новой модели, инкрустированный перламутром и с выложенными на задней стенке пятью сердечками. Изящная вещица выглядела чужеродной в мясистой руке преподавательницы и видно было, что она еще не успела к нему привыкнуть.

— Бесы-демоны, где в этом угребище быстрый набор… — пробормотала она себе под нос, листая экраны магфона. — Понаколдуют тут, ни хрена не поймешь… Магфон должен звонить!

Наконец с тихим рычанием она нашла искомое и нажала кнопку. На том конце трубку никак не брали, и судья даже встала, прошлась взад вперед по просторному кабинету, постояла у шкафа с книгами по магии, водя пальцами по корешкам. Было видно, что на деле она не видит этих названий, думает о чем-то своем, и это «свое» ее не особенно радует.

Наконец соединение установилось.

— Сайки? — спросила госпожа Лайет. — Да, представь себе. Собственной персоной. С моими все в порядке, спасибо. Айни так и хочет в Академию, не могу отговорить… нет, не в этом дело, но спасибо за предложение. Если найдешь время, заскакивай в гости без всяких предлогов… Тут другое. Я по поводу нового подарочка от твоего любимого мужчины… Да, барышня Сат. Я с ней только что познакомилась. Он тебе сказал уже, что она магию видит?.. Ну, значит, в докладе, один бес… Так выкрои четверть часа и прочти! Она реально видит магию! Без дураков!.. Да, именно каналы… Нет, не медитация и не транс… и не колдует, девчонка явно не врет, что магии у нее нет ни капли, уж такие-то вещи я четко ощущаю…

Госпожа Лайет сделала паузу, когда собеседница на том конце провода что-то довольно сердито ей говорила.

— ...А потому это должно тебя интересовать, дорогая, что девчонка только что увидела работу системы безопасности Академии! Которую ты сама перепахивала вдоль и поперек, чтобы ее никто не мог засечь! Или забыла, за что тебя золотой мальчик-то возвысил? Ах нет? Да, точно увидела! И плеть мою разглядела, и когда заклятья ее обезвредили… В общем, этот гад летучий нам подсуропил в этот раз, не могу понять только, что... То ли подарочек, то ли наоборот, жука в муравейник... Да, отпустила. А что мне было делать, в клетку ее запереть или на опыты отдать?.. Нет. Мне наш мальчик велел взять ее в судьи. Отлично, я честно прогоню девчонку через полное тестирование, если провалится — забирай ее, сажай в подвал, разбирай на части, делай что хочешь... А если не провалится, то у меня приказ... Слушай, это ты ближний круг и любимая жена, вот давай и выясняй, я с вашей кодлой давно попрощалась, считай, просто по дружбе предупреждаю… Ага. Нет, не беспокойся, в общагу она быстро запросится. Я позабочусь, чтобы место для нее нашлось. А там уж твое дело — глаз с нее не спускать… Сейчас? Ну, смотри сама, хочешь слежку устанавливай, я на нее никаких жучков не вешала… Как почему? Я же тебе только что сказала прямым текстом — видит она все! И мою магию увидела бы, и твою, не сомневайся… Если вдруг умеешь колдовать, не создавая каналов, — милости прошу… Да. Да. Я уверена, что все так серьезно… А это уж ты сама разбирайся, связана она с убийством или нет. Но, если честно, не думаю. Девчонка не глупая сама по себе, но по возрасту и опыту — дура-дурой, даже я такой наивной не была!..

Закончив разговор, госпожа Лайет раздраженно сунула магфон обратно в ящик стола, потом обернулась к окну.

Оттуда был виден дворик Задумчивой Ивы — один из аккуратных межбашенных садиков Академии: зеленый газон, симпатичные кусты, фигурный прудик с искусственным островом и ивой на нем… На скамейке две черноволосые адептки в форме пятого ранга читали учебники, наслаждаясь одним из последних погожих деньков. Одна сидела, другая лежала головой на коленях другой и держала книгу на весу, ноги свешивались со скамейки.

Эта сцена по ассоциации напомнила госпоже Лайет ее собственные академические годы — ей, как одной из немногих дурнушек, когда-либо принятых в Академию, ничего не давалось легко. И такой же нелегкой была дружба с блестящей Сиарой Салагон, которая уже тогда была одержима идеей дойти до самого верха.

Сейчас госпожа Лайет осталась одной из немногих, кто имела право вот так позвонить всесильной наперснице Дракона, да еще называя ее «Сайки». И этим правом она не злоупотребляла. Но дело было серьезное. Еще какое серьезное.

Убийство министра само по себе пустяк. Кто такой министр? Обычный чиновник, винтик в государственном аппарате, заменить его ничего не стоит. Но с таким зрением, как у девчонки, да обладая нужными знаниями, да нужным оборудованием, можно подобраться к кому угодно! Даже к той же Сиаре. Или к самому Владыке.

И Дракон, чтоб ему всяческих благ, привел барышню Сат именно туда, где она может получить и нужные знания, и нужную экипировку. Молодец, ничего не скажешь.

— Жалко девочку, — хмуро сказала госпожа Лайет.

Впрочем, куда жальче ей было себя, своих дочерей и своего мужа. Выгораживать Даари она не собиралась. Наоборот, собиралась отдать ее Сиаре при первой же возможности…

Но, правда, до того, чтобы самостоятельно эту возможность организовать, судья Лайет еще не дошла: удерживало чувство долга и остатки совести. Кроме того, по возрасту Даари была ровесницей ее старшей дочери, тоже Сиары — в честь подруги. И поэтому…

— Жалко… но что делать, — сказав это, судья отвернулась от окна.

Пора было вернуться за стол и заняться делами.

Глава 21. Штрафы и доверие

Домой Даари ехала в такси. Получилось это почти против ее воли и нанесло серьезный удар финансам — но делать нечего. На выходе ее поймал патруль внутреннего аудита и осведомился, почему у нее так растрепана прическа и почему она тащит столько тяжелых пакетов на виду у всех, нарушая тем самым достоинство адептки Академии — пусть даже и вольнослушательницы.

— Это мой первый день, меня только что зачислили… — Даари старалась говорить робко, всем своим видом изображая существо как можно более ничтожное и жалкое. Вдруг… ну, не пожалеют, но побрезгуют связываться, что ли?

Честно говоря, несмотря на то, что внутренне ее возмущала вся эта ситуация, притворство не требовало особых усилий: Даари и в самом деле ощущала себя ничтожной и жалкой: день проехался по ней пресловутым магическим бульдозером. Да вдобавок она так и не поела, только выпила воды в кафетерии башни Сияющего Центра — не решилась ничего заказывать под взглядами стоящих в очереди адепток и работниц администрации, хотя ее новенькое удостоверение и давало право там поесть. А еще этот кафетерий показался ей слишком красивым и элегантным. Прямо ресторанчик средней руки, где они раньше иногда ужинали с родителями, а не столовая в учебном заведении. Даари успела от такого отвыкнуть, и обстановка внушала ей неловкость: ну куда она тут, да еще с кучей пакетов!

Короче, Даари была не в лучшей форме, чтобы еще разбираться с патрулем. Тем более, форменное пальто Академии с непривычки ощущалось как слишком теплое для такой погоды, Даари в нем потела.

Одна из патрульных фыркнула:

— Ну, так и есть, позоришь доброе имя адептки! Выпишем тебе штраф, на первый раз немного — пятьсот эки.

Пятьсот эки! Зарплата младшего чистильщика составляла всего семь тысяч. Стипендия адептки больше, но как вольнослушательница Даари не могла претендовать на стипендию — это ей объяснили в канцелярии — но она получала денежное довольствие на поддержание формы и «компенсацию», в общей сложности около девяти с половиной тысяч. На треть больше, чем раньше; в администрации ей показалось, что это очень солидная сумма. Ей сказали, что судьям еще дополнительно оплачивают работу на дуэлях между высокоранговыми адептками или преподавательницами (оказывается, те тоже иногда выступают на дуэлях: либо показательных, либо разрешают разногласия с адептками, которые настаивают на такой форме сдачи экзаменов). Начинающей сотруднице, конечно, на такой приработок рассчитывать не приходится, но Даари тогда подумала, что он ей и не нужен: целых две с половиной тысячи в месяц — это же прямо прилично, это можно купить братьям по второй паре зимней обуви, чтобы не страдать, если первая прохудится… прошлой зимой было тяжело. Или даже кухонную технику обновить — не сразу, конечно, но если эту сумму удастся откладывать, то к весне вполне наберется на новый холодильный шкаф даже с учетом других срочных покупок! Короче, целое богатство. Особенно если учитывать, что Даари себе одежду покупать не придется, все в Академии выдают.

А сейчас возникло чувство, что ее ударили в живот.

— Да ладно тебе, — сказала вторая патрульная первой. — Видно же, что первый день. Можно и триста.

Они обе окинули Даари одинаковым презрительно-снисходительным взглядом, и вторая, та, что снизила размер штрафа, черкнула что-то у себя в блокноте.

— Даари Сат, да? Я тебя узнала по маске. Оплатишь в канцелярии в течении месяца, а не то пойдут пени.

А первая добавила:

— Ладно, добрый совет как простолюдинка простолюдинке: езжай домой на такси! А то если кто в городе тебя заметит, могут еще штраф по почте прислать. У нас так многие попадались.

Даари совершенно не улыбалось тратить на такси еще пятьдесят эки, но что делать — не нарываться же на дополнительный штраф!

Кроме того, едва девицы отошли, она почувствовала, как ее буквально трясет от унижения и злости. Даари только представила, каково в таком состоянии будет ехать в трамвае — и рука сама потянулась к магфону.

Года полтора назад, когда Инге начал сильно болеть, а деньги в семье еще оставались, она довольно часто вызывала такси, чтобы ездить с ним к лекарям. Нужный чармик остался в памяти магфона еще с тех пор. Правда, Даари с непривычки слегка запуталась, но быстро справилась. «А ведь прибыльное же дело — создавать чармики для магфонов, — подумала она кисло. — Ну почему бы Тарику не заняться этим?» Впрочем, Даари тут же сказала себе, что никогда не интересовалась и не знает, сколько платят за такие вещи. И тем более не знает, можно ли этим заниматься в одиночку, на старенькой домашней магстанции.

Такси приехало быстро — изящная повозка, похожая на кареты старинных времен, но, разумеется, без лошадей. Лошади — выпендреж, доступный разве что аристократам, нормальные люди пользуются магическими двигателями. С тех пор, как придумали, как сохранять магию в аккумуляторах и перезаряжать их, чтобы такими экипажами могли управлять не только маги.

Откинувшись на мягкие кожаные подушки, Даари подумала, что в этом способе перемещения что-то есть. Но… пятьдесят эки в один конец, в два конца — сто. Нет, даже больше: утром, в час пик, поездка будет стоить дороже. Сто десять, допустим. В Академии учатся шесть дней в неделю, это двадцать пять или двадцать шесть учебных дней. Выходит примерно пять или даже пять с половиной тысяч эки в месяц! Никак не по карману.

Даари ощутила моментальную панику и пожалела, что отказалась написать заявление на общежитие. Видно, придется это сделать… но ее проблемы ведь никуда не делись — как быть с Тариком? И, если уж на то пошло, с Инге тоже — теперь он не будет получать драконью кровь, значит, его состояние быстро ухудшится, и что ей делать тогда? За ним же придется ухаживать!

Нанять сиделку? Ей, кстати, тоже придется платить… как бы не те же пять тысяч и выйдут… Но, может, если Даари все время будет есть в Академии, они смогут это позволить…

Или найти еще какой-то способ заработка или подработки в Академии? Даари слышала, некоторые за деньги делают домашние задания. Интересно, хватит ли ее заржавевших за три года школьных знаний?

И ведь она скопила больше половины суммы, необходимой на операцию! Может быть, удастся договориться в кредит или в рассрочку?.. А может быть, теперь, когда Даари вольнослушательница в Академии, ей даст кредит какой-нибудь банк? Тогда можно будет сделать Инге операцию и хотя бы эта проблема уйдет… Правда, Даари никогда не брала кредитов и перспектива иметь дело с банком, с договорами и процентами ее пугала: она слышала всякие страшные истории, что у неплательщиков могут забрать за долги квартиру или даже отправить в тюрьму. А если на нее наложат еще штрафы или она потеряет место в Академии?

«Нет, — сказала она себе, — оставить пораженческие настроения! Эта беда преодолима. Все равно ситуация гораздо лучше, чем год назад: какие-то деньги в семье есть, диагноз ясен, продержимся!»

Но проблема с Тариком и его преступными контактами все равно сама собой не рассосется. Бесконечно тянуть время нельзя, рано или поздно эти, с позволения сказать, бизнес-партнеры, напомнят о себе. Как же быть?

В общем, ощущения от поездки в такси оказались непоправимо испорчены тяжелыми раздумьями.

«По крайней мере, завтра выходной, — сказала себе Даари. — Успею почитать устав и правила… или как там они, Правила и уложения?» Память у нее была хорошая, и она знала, что основное запомнит с одного прочтения — но ведь наверняка некоторые правила (а лучше все) придется зубрить наизусть, чтобы не нарваться на какую-нибудь придирку. Даари подозревала, что придирок этих в ее ближайшем будущем будет множество.

Дома было благословенно пусто: ни одного из братьев!

Даари проверила магфон: Инге, оказывается, скинул ей короткое сообщение — «повел Тарика на прогулку в парк, буду следить». Ну это понятно, нельзя же держать мальчишку в четырех стенах. Главное, чтобы Инге не дал ему доступ к какой-нибудь магстанции или магфону, и проблем быть не должно.

Тарик, обиженный на брата и сестру, еды, разумеется, не приготовил, но имелся вареный рис, который Даари положила в пароварку с утра, а в холодильном шкафу нашлись маринованные овощи и соевый соус. Еще Даари вскрыла банку консервированной фасоли для сытости и белка. Вполне можно жить.

Ела она, разумеется, с «Правилами и уложениями» в одной руке. И начала сразу с двухсотой статьи, раз уж госпожа Лайет взяла на себя труд ее упомянуть.

Статья эта оказалась посвящена обстоятельствам, когда адептка берет взятку или совершает иное уголовное преступление — наказаниям и тому подобному. Пунктов и подпунктов насчитывалось хреналлион, статья растягивалась на — Даари специально подсчитала — пятьдесят страниц мелким убористым шрифтом, а зубодробительность формулировок намекала на грядущий визит к стоматологу.

Но был среди этих пунктов и подпунктов интересный момент — та самая часть три. В ней говорилось о наказании для людей, которые пытаются инкриминировать адептке ложные преступления. Например, подловить ее на взятке.

Когда Даари дошла до пункта четырнадцать этой части, у нее даже рука с палочками опустилась, не донеся до рта рис с овощами (она ела чисто механически и, хотя читала уже больше часа, еда на тарелке еще оставалась). Там шла речь о том, что бывает с теми, кто пытается так же обвинить родственников адепток…

В первый момент Даари похолодела — неужели госпожа Лайет знала? Ну или догадывалась…

Однако через секунду мгновенный ужас сменился надеждой. Пока еще смутной, но Даари жопой чувствовала, что нащупала… пока еще не выход, но некий намек на путь, который при должном усердии может привести к выходу.

Сердце у нее забилось, ладони вспотели. Она отодвинула от себя тарелку с едой, которая внезапно потеряла для нее всякую привлекательность.

Неужели все может быть так просто?.. Мама говорила, что самые лучшие решения всегда самые простые, но — вот прямо настолько? Правда, риск все равно остается, и довольно серьезный. Даари даже не могла оценить, насколько серьезный — Тарик был прав, когда говорил, что она знает повадки мафии только по сериалам. Но в данном случае закон настолько недвусмысленно на ее стороне, что…

Нет-нет-нет, надо перечитать внимательно и убедиться! А заодно прочитать всю статью до конца… а лучше все статьи главы — мало ли, вдруг в какой-то из них найдется подвох для плана, который уже начал складываться у нее в голове!

И, разумеется, Инге с Тариком выбрали именно этот момент, чтобы вернуться с прогулки.

***

Даари хорошо помнила, что, когда Тарик был маленьким, он обожал гулять вместе со старшим братом. Инге с детства увлекался биологией, и прогулки с ним неизменно превращались в интересный рассказ об особенностях окружающего мира — как ты думаешь, почему у клена такие резные листья, а посмотри тут паутинка, а вот этот цветочек называется «василек», и это большая редкость, что он вырос в городе, обычно их можно найти только на пшеничных полях…

И наоборот, прогулки с родителями Тарик не очень любил, говорил, что с ними скучно: папа, мол, только и норовит присесть на лавочку и посидеть спокойно, а мама тянет его на детскую площадку к другим детям, которые «все дураки»!

С возрастом, конечно, все изменилось: из заинтересованного слушателя Тарик превратился в снисходительного. Но совместные прогулки ему вроде бы нравились все равно; во всяком случае, он от них никогда не отказывался, а вот один гулять не шел, хотя Даари пыталась его заставить согласно рекомендации школьного психолога. Мол, мальчику нужно обзаводиться друзьями своего возраста, а где это лучше сделать, чем на спортивной площадке или на танцах, которые устраивали в районном парке каждое воскресенье? Но насчет спортивных площадок Тарик надувался и говорил, что с его интеллектом он как-нибудь обойдется без всяких дурацких турников, а насчет танцев закатывал глаза — туда, мол, ходят только старики, детишки, да иногда танцоры-любители.

В общем, Даари ожидала, что Тарик вернется из парка в хорошем настроении и с ним можно будет нормально поговорить. Не тут-то было. Уже по тому, как резко хлопнула входная дверь, Даари догадалась: братья не в духе.

Тарик прошел мимо нее, не раздевшись, но без обуви, и исчез в своей комнате. «Ага, очень не в духе, — поняла Даари. — Что там у них случилось?» Инге возился в прихожей чуть дольше, снимая куртку и ботинки, наконец появился в общей кухне-гостиной. По его застывшему лицу и плотно сжатым губам Даари видела: ее обычно тихий и застенчивый брат очень зол.

— Что он натворил? — тут же спросила она.

— Да так, сущие мелочи, — ядовито сказал Инге. — Всего лишь попытался встретиться за моей спиной с мафиозными громилами! И заодно меня отравил.

Даари ахнула. Такого она все-таки не ожидала.

Немного успокоившись, Инге рассказал ей вот что.

Он предложил совместную прогулку как способ помириться, и Тарик согласился вроде бы искренне. «Я решил, что ему гордость не дает сделать первый шаг, но он увидел нашу правоту и не хочет дальше ссориться! — пояснил Инге. — Бесы знают, как он создал у меня такое впечатление!»

Они даже пошли в любимое место Инге: не в районный парк, а подальше — на набережную, к чайкам. Решили, что нужно воспользоваться относительно теплым и безветренным днем.

Потом Тарик отлучился и купил бутылку лимонада — инжирного, который Инге очень любил, а сам Тарик находил безвкусным и сладким. Инге решил, что это еще один знак примирения.

«Я должен был догадаться, что этот мелкий эгоистичный ублюдок просто так таких жестов не делает! — воскликнул на это Инге. — Но не догадался!»

Инге, естественно, выпил эту газировку, а через полчаса внезапно и сильно захотел в туалет. До дома он бы дойти не успел, потому рысью побежал в общественную уборную. Когда он минут через пятнадцать вышел оттуда, то увидел, как Тарик возле их лавочки разговаривает с какими-то двумя громилами.

— Слушай, ну что ты сразу, — попыталась урезонить Инге Даари. — Может, это у него кто-то время спросил!

— Ага, время! Ты знаешь, у меня кишечник супер-регулярный, я хожу в туалет по утрам — очень удобно! А тут захотел — думаю, ну ладно, даже со мной случается иногда. Но когда я этих мужиков увидел… слушай, они шкафы в разрезе, у одного еще нос сломан на сторону, а у другого волосы длинные! А кто так будет носить сейчас, кроме мафии?!

— Придворные, служащие Дворца и верхушка кланов, — автоматически сказала Даари, которая насмотрелась этих товарищей в Академии. — Владыки кланов, их наследники… ну и вообще вся клановая аристократия старше пятидесяти-шестидесяти лет. Но мужские прически регламентируются только у придворных, так что кто угодно мог отрастить длинные волосы!

— Угу, — фыркнул Инге, — мужики из верхушки Кланов забыли сегодня покрасить волосы, а заодно и часы дома оставили — ну просто приступ забывчивости! И решили узнать у нашего братца, сколько времени!.. Говорю же, он со своими преступными подельниками встречался! Назначил как-то! И как — у меня под носом прямо! Да еще не постеснялся родному брату слабительное дать!

Да, вот это последнее взбесило Даари больше всего. И напугало. Неужели они уже настолько не могут доверять Тарику?.. Ведь именно он обычно готовит еду на всех!

Она на секунду закрыла глаза: подсознательная реакция, надеешься, что откроешь их — и мираж, притворившийся реальностью, развеется сам собой.

Ничего, конечно, у нее не вышло. Говорят, реальность даже сам Дракон не может отменить своей магической силой…

«Дракон, — пришла ей в голову малодушная мысль, — интересно, а если бы я повела себя с ним ласковей, может быть, он помог бы мне с Тариком, и для Инге лекарство бы раздобыл?..»

Нет, невозможно. Это же Владыка. Жаловаться ему на такое — все равно что расписаться в своей полнейшей несостоятельности. Может быть, он ей и поможет… один раз. Но после этого точно выкинет, как надоевшую или сломавшуюся игрушку, и промышляй, как знаешь. А может быть, просто сразу снимет свою защиту, и в отношении Даари начнется уголовное преследование…

— Сестрица Дайки, я там серьезно перетрусил, — как-то неожиданно жалобно, почти по-детски сказал Инге. — Пока шел туда к ним, подумал — а если не уйдут?

— И что они? — спросила Даари.

— Ушли, конечно. Как только меня увидели. Но… слушай, там такие лбы! Любой из них, наверное, нашу дверь в квартиру плечом высадит, если что. Даже без напряга.

Он упал на диван рядом с Даари, без интереса посмотрел на книгу в ее руках.

— Нам говорили, что по дворцовым правилам семью нарушителя тоже наказывают, — сказал он. — И наоборот, могут разжаловать за проступки семьи… А в Академии ведь дворцовые правила действуют, так?

Даари кивнула, думая, что Инге все-таки умничка и память у него даже лучше, чем у нее — она-то сама про дворцовые правила не помнила. Когда поступала на службу в Академию, ее в этом вопросе не просвещали, потому что Чистильщиков это не касалось: они работали по обычному контракту и подчинялись основному законодательству Цивилизации. А у Инге, оказывается, запало в голову с уроков социологии. Или еще откуда-то.

— То есть если эти дела Тарика вскроются, тебе тоже достанется? — спросил Инге.

У него в голосе звучала робкая надежда: может, я что неправильно понимаю?.. Может быть, ты, старшая сестра, как-то все исправишь?

Инге, конечно, был умницей — в отличие от Тарика, родители явно его недооценивали! — но все-таки он еще не вырос до конца. Хоть и пытался вести себя как старший мужчина в семье, но верховную ответственность возлагал на сестру. И как-то забывал, что три года назад, когда они остались без родителей, Даари было столько же, сколько ему: только-только совершеннолетняя.

Впрочем, Даари не возражала. Все взрослеют с разной скоростью, и девочки часто раньше мальчиков — это нормально. К тому же Инге самый чувствительный из них, по нему смерть родителей ударила сильнее всего.

Полный надежды взгляд брата придал Даари силы, которых ей недоставало. Выход как-то сразу сложился в ее голове. Да, рискованно — но риск не так уж велик, как может показаться, если она поведет себя правильно. А она постарается — иначе как ей потом выживать в Академии?

— Не обязательно, — медленно проговорила Даари, прикидывая про себя нюансы плана. — Может быть, как раз в правилах Академии — наше спасение.

Глава 22. Восстановление единомыслия (без правок)

Когда Даари, собравшись с духом и максимально успокоив нервы, вошла в маленькую комнату, Тарик лежал на кровати и смотрел в потолок.

Ну, «кровать» — понятие растяжимое; поначалу они в самом деле купили младшему брату обычную кровать, но Тарик заявил, что он не собирается использовать пространство столь нерациональным образом. Поэтому теперь спал Тарик на гамаке, подвешенным на потолок, а кровать стала интегральной частью комнатной системы хранения. То есть на ней громоздились книги, горы неидентифицируемого хлама, стопки использованных и неиспользованных бумажных талисманов, а также отвертки, пассатижи и фрагменты старых магстанций — Тарик свою магстанцию собрал сам, насобирав где-то бесхозных деталей. В принципе, дело не такое уж сложное: внутренне начинка магстанции представляет собой серию элементов, установленных в определенном порядке на решетке, имитирующей кристаллическую. Заслуживало восхищение другое: что Тарик сумел не только все это установить, но и настроить, при этом не владея магией. Пользовался он при этом самыми дешевыми амулетами — либо вообще теми, которые можно получить бесплатно по программе социальной поддержки. Обычно они годны только на то, чтобы немного повысить удачливость (и то это считается больше суеверием), но Тарик как-то сумел подправить надписи, чтобы использовать их для чего-то другого.

В общем, у Даари никогда язык не поворачивался ругать его за хлам и за то, что в комнате он своей не убирал никогда. Примерно раз в месяц им с Инге шантажом и посулами удавалось заставить его освободить от бесценных россыпей хотя бы пол, после чего этот пол можно было подмести и помыть, — но не чаще. Излишне говорить, что мытьем тоже занимался не Тарик. Мама его как-то заставляла, но в те годы он еще не был таким старьевщиком. У Даари не получалось, а Инге не пытался даже пробовать.

Когда они с Инге конфисковали маг-станцию Тарика, то заодно забрали и все запасные части, из которых, по их мнению, ее можно было собрать. Ну, те, которые сумели опознать. Даари тогда еще подумала, что в своем бардаке Тарик мог припрятать их куда больше, а потому, уходя, просила Инге не оставлять Тарика одного в комнате надолго, проверять время от времени. Ну вот, маг-станцию он явно не собрал — ничего похожего в комнате не было; маг-станция все-таки размером с тумбочку, ее просто так не спрячешь. Но, наверное, собрал какой-то коммуникационный талисман… Даари слышала, что бывают такие. Или у него все-таки завалялся где-то тут запасной магфон, о котором они с Инге ничего не знают.

Сейчас, однако, в руках у Тарика никакого магфона не было. И вообще никакого талисмана или устройства. Даже книгу он не читал. Просто лежал в гамаке, заложив руки под голову и свесив одну ногу за край. Этой ногой он время от времени отталкивался от стены — как-кач. Его красивое, но еще очень детское лицо казалось мрачным, сосредоточенным и обиженным; на полу валялись зимняя куртка и шапка.

«Как он все-таки похож на маму!» — резануло Даари.

Через несколько лет Тарик обещал стать девичьей погибелью. Не таким, конечно, красавцем, как Дракон в своем неформальном облике — но таких вообще не бывает, это Владыка явно переборщил с внешним совершенством. Родись Тарик девушкой, вот кому бы подошло по складу характера делать карьеру в Академии и при дворе — умен, честолюбив, внешние данные есть… И отсутствие магического дара его бы не остановило.

Хотя нет, девчонкой Тарик был бы еще хуже. Тогда бы к нему без снисхождения относились учителя, сверстники бы гнобили… страшно представить, как это испортило бы такой характер! При том что даже поддержка и всяческое внимание к его талантам покладистости ему не добавили.

И все-таки Тарик любил их с Инге. Даари точно это знала. И она его тоже очень любила, настолько, что даже сердце сжималось иногда.

— Ты молодец, — сказала Даари вместо приветствия.

— Чего? — Тарик даже не повернул к ней голову. — Не слышу сарказма в твоем голосе. Или пробуешь обратную психологию?

— Я говорю, что ты молодец, — четко сказала Даари, стараясь выдерживать максимально мягкий тон. — Нельзя пасовать перед препятствиями, нельзя ждать у моря погоды и пускать ситуацию на самотек, если тебе мешают, нужно преодолевать это и идти вперед… так? Нас этому всегда родители учили.

— И ты мне сейчас скажешь, что они также учили слушать старших и не иметь дела с преступниками?! — у Тарика был немного странный тон, он говорил выше, чем обычно. И все еще не смотрел на Даари.

«Да у него глаза на мокром месте!» — поняла она.

Тут же на ее полупотухшую злость словно дополнительно плеснули этими непролитыми слезами. Любовь и жалость окончательно пересилили гнев. Даари подошла к гамаку и погладила брата по голове (кстати, немытой; опять забыл принять душ, а Даари не проследила).

— Нет, — сказала она. — Я хотела сказать, что мы с Инге где-то сильно напортачили. Ты не доверяешь нам настолько, что решил и со своей стороны доверие разрушить. Видно, не надеешься, что мы опять сможем стать семьей.

— Ты о чем? — он все-таки недоверчиво поглядел на нее. — О том, что я за вашей спиной договорился о встрече?

— Это тоже плохо, но еще ничего. В жизни всякое бывает, — а это были слова отца, он любил их повторять при всяких неприятностях. Тарик тоже явно вспомнил. — Хуже всего то, — продолжила Даари, — что ты дал Инге слабительное. Ты же готовишь нам еду. Откуда нам знать теперь, что ты не положишь туда другое слабительное или снотворное? Или какое-то психотропное зелье, чтобы мы стали сговорчивее?

Тут Тарик аж приподнялся в гамаке.

— Ты серьезно считаешь, что я?.. — у него даже голос задрожал.

— Раньше мне бы и в голову такое не пришло, — сказала она. — А теперь просто не знаю.

Брат и сестра молча смотрели друг на друга.

— Я не хотел, — Тарик упал обратно в гамак. — Я просто думал, как отделаться от Инге в парке… ты что, хотела, чтобы я этих болванов в наш двор позвал? Они же не знают, где я живу!

— Они наверняка знают, где ты живешь, — возразила Даари. — И номер квартиры тоже знают.

— Ха! Держи карман шире! Я замел все следы в Сети! Даже на сайте школы нет моей фотографии! Точнее, там ошибка, там парень из соседнего класса — Таарн Рахат — подписан как Таарн Сат!

— И мои следы ты тоже замел? — спросила Даари. — И Ингины? Ты передавал драконью кровь в зоопарке, раз полиция вышла на Инге… неужели ты думаешь, что мафия глупее полиции? Так ли уж трудно проверить всех сотрудников, посмотреть, у кого есть контакты с доступом к драконьей крови, и у кого есть родственники-мальчики подходящего возраста? А когда они узнали хотя бы одно из наших имен, дальше…

Тарик, который давно уже порывался перебить ее, наконец сделал это:

— Я об этом подумал! Там есть ложные следы везде, они должны были выйти на…

— Ты опять считаешь других глупее себя, — оборвала его Даари, все еще стараясь говорить спокойно. — Ты правда думаешь, что целый преступный синдикат ссудил тебе деньги, при этом не зная, кому?

— Они принимали меня за другого! Я целую фальшивую личность создал!

— Да хоть десять! — рявкнула Даари, все-таки не выдержав. — Слушай, ты прав, что я знаю повадки мафии только по книгам и сериалам, это так! Но вот чему еще книги и сериалы меня научили — когда начинаешь иметь дела с серьезными людьми, дуй на воду! Готовь отходные маневры, начинай с малого! И главное — не гадь, где живешь, не подставляй родных!

Тарик молчал. По его лицу было видно: он понимает ошибку, он в ужасе, но упрямство не дает ему это признать, и он будет переть напролом, в надежде, что все как-нибудь исправится. Очень типично для него! Еще года в три он предпочитал городить ложь на ложь и придумывать каких-то воров, которые его отравили, вместо того, чтобы сознаться, что он в одну мордаху съел шоколадку из холодильника и у него теперь от этого болит живот.

Даари вздохнула.

— Неужели мы больше не можем доверять друг другу? — тихо спросила она. — Что я просила? Только дать мне подумать, поискать выход! Не выходить на связь с твоими деловыми партнерами, потянуть время хоть сколько-то…

— Во-первых, — хмуро, но уже без слез в голосе проговорил Тарик, — с ними так просто время не потянешь. Наоборот, они начали бы меня искать, если бы я не подавал признаков жизни. И нашли бы! Я тебе говорю, они пока не знают, кто я на самом деле и где живу, почти наверняка! Но узнали бы, если бы я пропал и они начали искать!

— Пусть так, — вздохнула Даари. — Предположим. Почему ты нам этого не сказал?

— А вы бы стали слушать?! — Тарик почти сорвался на крик. — Вы как наседки оба: прекрати то, запрещаем это! Да, риск, но ты не понимаешь: нам нужны деньги! А то так и будем прозябать в нищете до конца дней! Ведь у нас так все устроено: не выучился в молодости, не получил нормальное образование — все, пока! А мне эта твоя операция, на которую ты так рассчитываешь, закроет путь вообще к любому образованию, которое я хочу! Инге, ладно, он может со своими зверями и так возиться, но с Сетью напрямую не поработаешь, если даже принимать магию не можешь!

— Ты уже это говорил, — кивнула Даари. — Но, опять-таки, ты не поговорил со мной по этому поводу, не объяснил…

— А ты бы стала слушать? — ехидно и с обидой проговорил брат. — Нет, серьезно, стала бы? Ты же «нормальный» человек, — слово «нормальный» он буквально выплюнул. — Ты хочешь, чтобы все было «как у людей», готова довольствоваться жалкими чешуйками! Держу пари, тебе вот сейчас небось выплаты как вольнослушательнице подняли на пару тысяч эки — и тебе это кажется хорошими деньгами, да?

Даари почувствовала, как кровь прилила к щекам: Тарик как мысли ее прочел.

— При чем тут это…

— При том, дорогая сестрица! Ты боишься рисковать, и на меня это распространяешь! Но нам деньги — нужны! И тебе теперь тоже нужны, раз ты попала в Академию! Думаешь, проживешь на жалкие подачки? У тебя теперь расходов будет — мама не горюй! И пока ты еще никто, почти никаких способов легально заработать! Даже стипендии нет, я смотрел уже насчет вольнослушательниц…

«Ну точно у него запасной магфон, — поняла Даари. — Никак иначе не успел бы выяснить». А еще подумала: «И полученными от этого своего незаконного предприятия деньгами он правда планировал делиться с нами, не врет. Он действительно нас любит. Просто показывает это нелепо».

— Да, я боюсь рисковать! — воскликнула она. — Но теперь, благодаря тебе, придется! Ты сам меня поставил в такое положение — и я не хочу, чтобы мне прилетел удар с тыла! Твое предприятие не просто опасно для тебя лично, оно опасно и для меня!

— Я тебе уже сказал, никто бы в жизни на меня не вышел!

Даари сжала зубы.

— Ты считаешь себя умнее обычной полиции? — медленно и четко проговорила она. — Возможно. А как насчет службы безопасности дворца и Сиары Салагон? Ведь она может лично полезть проверять, если заподозрит, что у новенькой вольнослушательницы как-то слишком много денег непонятно откуда! А как насчет службы внутреннего аудита? А как насчет личных служб безопасности кланов, которые начнут под меня копать, если я хоть сколько-то высоко поднимусь в Академии? Да блин, если я хотя бы стану обычной судьей, под меня и то копать будут! Об этом ты не подумал?

По лицу Тарика сделалось ясно, что и правда не подумал, хотя он тут же попытался скрыть эту реакцию.

— Все равно уже поздно, — хмуро сказал он. — Ты рассуждаешь так, будто из этого можно выпутаться. Но без потерь уже никак. А потери мы не можем себе позволить.

— А ты заблуждаешься, если думаешь, что в конце этого дела тебя ждет что-то кроме тюрьмы или могилы, — возразила Даари.

— А это мы посмотрим.

— Не желаю смотреть!

— Придется смотреть! У тебя нет другого выхода.

— В том-то и дело, милый братишка, что выход я придумала, — Даари глубоко вздохнула. — Ты повторяешь ту же ошибку — опять считаешь других дураками. Да, я не умею так быстро думать, как ты. Да, я осторожнее. Но это вовсе не значит, что я дура. И вот что я понимаю кристально ясно…

Она набрала поглубже воздуха в грудь. Тарик смотрел на нее очень внимательно, постаравшись сделать свое лицо максимально невыразительным — но Даари чувствовала, что на самом деле там тот еще бурлящий котел из вины, уязвленной гордости, обиды, любви, нечистой совести и попыток ее успокоить. От того, что она скажет сейчас и как поставит себя, зависят ее взаимоотношения с братом — а может, и будущее семьи, и будущее самой Даари. Кто знает, может быть, даже ее жизнь. В смысле, физическое существование.

— Я буду делать карьеру в Академии, а потом, наверное, в гареме, — произнесла Даари. — Я прикидывала, не удастся ли отсидеться в углу — нет, не удастся. Выбор только в том, пробовать ли самой за себя сражаться, или быть инструментом в чужих руках… — Даари подумала, что на самом деле она могла бы согласиться и на положение инструмента — только надо найти подходящие руки. Те, что заботятся о своих вещах. Однако Тарику говорить это не стала, тот подумал бы, что она осторожная клуша… и был бы прав, но Даари не видела ничего плохого в том, чтобы быть осторожной клушей. Вслух же она продолжила: — В любом случае, соскочить уже не выйдет. Все мигом припомнят, что я совершила преступление, которое карается пожизненным, — тут Тарик побледнел. — А значит, только вперед и вверх. И мне придется сталкиваться со всякими… интригами, — она произнесла это слово неуверенно: оно звучало как-то… то ли по-детски, то ли в самом деле как из сериала. Где она, Дайки Сат, а где интриги! — А в таких делах бывает два вида ловушек. Одна — когда враги создают ситуацию, где тебе приходится нарушить закон, чтобы тебя на этом поймать. В такие ловушки можно не попадать. Но вторые — это когда враг просто узнал, что ты уже что-то там левое делаешь, по собственному почину, и вывел тебя на чистую воду! И вот тут ничего не сделаешь, никак не защитишься — закон-то уже нарушен, все, ты уже попал! Я не хочу начинать свою карьеру с такой дырой, при том что не я эту дыру создала и контролировать не могу!

Лицо Тарика делалось все более удивленным на протяжении ее речи. «Ага, — довольно подумала Даари, — не ожидал от меня такого! Я его подловила!»

— Как ты до этого дошла? — спросил брат.

— Подумала, — бросила в ответ Даари. — Книжки почитала. Сериалы, которые мы уже столько раз поминали, посмотрела. Еще раз говорю: не считай других глупее себя, они могут преподнести сюрпризы.

— Да нет, — Тарик пожал плечами. — В основном люди идиоты. Но ладно, ты права. Про вас с Инге я должен был знать, что вы не дураки. В конце концов, у нас примерно половина генов общая… — борьба чувств, что шла все время внутри брата, отразилась наконец на его лице. В смысле, он перестал наконец натягивать на него маску, и Даари отметила это как маленькую победу. — Ладно, — неохотно сказал он. — Допустим, я соглашусь сдать этот проект… ну, с сайтом для заказа сверхквотных лекарств. Теоретически. Но я же под него денег занял! Там много. По-моему, больше, чем наша квартира сейчас стоит, я не проверял. Ты хочешь, чтобы мы остались без крыши над головой? Я не смогу так же быстро придумать, как законно заработать денег!

«О боги-духи, — подумала Даари. — А ведь в будущем нужно будет держать ухо востро по поводу его законных проектов… Причем мне ведь все-таки придется жить в общаге. И как тогда?.. Ладно, подумаю об этом позже, сначала с текущей херней бы разобраться».

— Нет, — сказала Даари. — Я кое-что придумала.

Она начала рассказывать свою задумку, и по мере того как она говорила, лицо Тарика приобретало все более заинтересованное выражение. Наконец он неохотно сказал:

— Может, и получится… Но, сестрица Дайки, ты хоть понимаешь, что тебе придется встретиться с Кетаром?

— С кем? — переспросила Даари.

— Кетар Сиит, младший сын «графа» Сиита, он держит две трети Нижнего города, считая и наш район. Я с ним разговаривал, правда, через посредников. Но для того, что ты хочешь сделать, придется устроить личную встречу, тут никак иначе.

«Ну здорово, — подумала Даари. — Свой путь к законопослушной жизни я начну с личной встречи с главарем преступников!»

— А ты можешь организовать эту встречу? — спросила она. — На завтра.

— Не знаю, — сказал он. — Можно попробовать.

— И еще одна задача к тебе, посложнее, — продолжила Даари. — Сможешь полностью меня на этой встрече поддерживать? Не противоречить мне ни словом, ни делом? Не показывать свою самостоятельность, не демонстрировать крутость?

Тарик закусил губу.

— Чтобы твой план удался, нам надо представить крутой тебя, а не меня, — неохотно признал он. — Фигово, но смогу, наверное.

— Меня, — ответила Даари, — не надо представлять крутой, я и так крута неимоверно! — она приняла героическую позу. — Я — Чистильщица, и эти шрамы я заработала, вычищая нечисть!

Тарик застонал.

— Сестрица Дайки, это звучит круто только в твоем воображении!

Глава 23. Графский наследник

Вечером седьмого дня недели, солнечного дня (увы, исключительно по названию, на деле погода стояла хмурая), весь зал маленького, но симпатичного ресторанчика «Магия моря» близ набережной ломился от посетителей. Не то что все столики заняты — не осталось ни одного свободного табурета даже у барной стойки.

Уважаемого господина Кетара Сиита, сына своего отца, теснота и давка, разумеется, не касались ни буквально, ни фигурально: ему предоставили отдельный столик в уютном маленьком зале, который обычно резервировали для дней рождения и небольших корпоративных вечеринок. Управляющий ресторана чуть в обморок не хлопнулся, когда к нему явился Марви, верный лейтенант Китара, и сказал не предполагающим возражений тоном, что его командиру нужен этот зальчик.

«Но разве наше заведение подходит самому господину Сииту-младшему… — встревоженно начал менеджер. — Если позволите, я пошлю кого-нибудь в «Золотую рыбу»...» «Не позволю, — отрезал Марви, — господин Сиит-младший желает провести деловую встречу именно здесь. Да не волнуйся ты, — тут он хлопнул менеджера по плечу, — господин Сиит в хорошем настроении, легко ему угодишь. Хорошего обеда он от твоей халупы не ждет, просто принеси нормального чая, да сообрази черных сухариков с чесноком, он их очень любит».

Теперь и чай, и сухарики стояли перед Кетаром на столе и он хрустел одним хлебцом, с любопытством осматриваясь. В ресторанах такого уровня ему не приходилось бывать по делу с подросткового возраста, когда отец отдал его в обучение одному из своих баронов понадежнее — мол, пусть наследник поднатаскается — а тот отправлял Кетара инспектировать точки и собирать дань. Тогда и только тогда навидался Кетар ресторанчиков и кафе даже меньше и темнее этого, бывало, что и с немытым туалетом, и с откровенно грязными скатертями — в местечках такого пошиба едят портовые рабочие и прачки.

А вот это конкретное заведение принадлежало к числу относительно приличных, легальных, без серьезных нарушений санитарных уложений, и в число данников «графа» не входило. Никогда прежде никто из их «клана» не использовал «Магию моря» ни для каких дел. Однако «Нечистый бес» пожелал встретиться именно здесь, а Кетар готов был до определенной степени идти мальцу навстречу. И, разумеется, будь ресторан хоть тысячу раз легальным, все равно Кетара здесь знали, как и везде в городе. Не боялись, но — уважали. Его уважали даже в тех районах, которые принадлежали их соперникам, «клану» Картионов и Конгломерату. И то сказать: времена открытой борьбы всех против всех давно ушли в прошлое, сейчас преступные группировки соперничали из-под полы и сильно с оглядкой. Кетар спокойно мог бы появиться и попросить столик в ресторане даже где-нибудь в районе Орлиных Высей, и ради него расстарались бы в лучшем виде, будьте уверены. Просто чтобы не ударить в грязь лицом перед представителем конкурентов.

А тут, в Нижнем городе, само собой.

Так что Кетар с ленивым благодушием разглядывал аквариум с двумя сомиками, отделяющий маленький зал от основного, лампы с разноцветными абажурами, морскую гальку под стеклом столика и прочий нехитрый декор. Приятное разнообразие после подчеркнуто «старинной» роскоши тех ресторанов, где отец традиционно вел дела. А значит, где их приходилось вести и самому Кетару теперь, когда отец по причине преклонного возраста все чаще передавал их сыну. Тридцатилетний наследник пока еще не набрал столько авторитета, чтобы отступать от традиций даже в мелочах.

Многие, кстати, говорили, что этим проектом с мальчишкой ему заниматься не по чину — да вот хоть тот же Марви. Кетар на него за это цыкнул. Он общался с пацаном только в Сети и по магфону, однако оценил и юность, и дерзость, и ум пацана. Если тот в двенадцать лет действительно сумеет выстроить логистическую цепочку и создать торговую площадку для продажи нелегала — ну что ж, заслужит и жизнь, и место в команде Кетара, это точно. Такими кадрами не разбрасываются, что бы ни говорил традиционалист Марви. Кетар честно собирался взять мальчишку под свое крыло, а не пристраивать под обвал при горнопроходческих работах. Еще один-два таких исполнителя — и он выполнит мечту отца, подомнет под себя всю столицу. Даже в нынешних непростых условиях. Ну, конечно, самостоятельность мальчишке давать нельзя, это понятно. Жесткий контроль, взять заложников из родных с одной стороны, осыпать его деньгами (подотчетными) — с другой… Ничего, процедура отработана.

А если не получится — тогда, конечно, нужно устроить несчастный случай, как Марви с самого начала и предлагал. Но уже было ясно, что у парня, скорее всего, все выйдет — по оценкам команды Кетара, проект был готов уже процентов на восемьдесят. И самое удивительное, что пацан даже сверх сметы пока не потратился! Хотя, скорее всего, потратится. Зачем бы еще он назначил сегодня встречу, как не просить еще денег?

Кетар вытащил магфон и на всякий случай еще раз просмотрел досье на мальчишку. Так, ник — Нечистый Бес, настоящее имя — Таарн Сат, пытался выдать себя за некого Филиорна Ракста, но Тайки эту фальшивку, разумеется, расколола. Хотят вот тут пометка, что парень проделал отличную работу, даже создал фальшивый номер социального страхования. Молодец, что тут скажешь, но мелковат он пока — от Тайки прятаться…

Семья… родители мертвы — это плохо, мать — самый очевидный заложник, когда имеешь дело с таким юным мальчишкой. Зато есть старшая сестра… скорее всего, через нее и стоит воздействовать. Даари Сат, место работы… стоп-стоп-стоп. Она ведь вроде работала уборщицей где-то в Верхнем городе, в Университете или в Академии, он не вникал, так как не посчитал это важным. Не в полиции, не в налоговой — и ладно. А это что?

Нахмурившись, Кетар набрал номер главы своей аналитической группы.

— Тайки, привет. Это ты обновила досье Нечистого мальчишки? Да, я про родных. Сестра — что за шутки, вроде ж не была адепткой! Зачем бы он при сестре-адептке… Ах, приняли по особому распоряжению? У нее что, магический дар прорезался на третьем десятке?.. Вольнослушательницей, без магического дара? Сам Владыка?

Выслушав краткий доклад Таарии Лосо, своего лучшего аналитика — по совместительству дочери одного из баронов отца и жены Марви — Кетар нахмурился еще сильнее.

— Ни хрена себе, босс! — воскликнул Марви, который зашел минуту назад и слышал часть разговора из-за плеча Кетара. — Я же говорил, что не стоит связываться с этим пацаном! Одни неприятности…

— Погоди, — оборвал его Кетар. — Я думаю.

Сестра-адептка, да еще как-то привлекшая внимание Дракона — это меняло расклад. Не сказать, что полностью, но открывало новые заманчивые перспективы. Только работать с ними нужно аккуратнее.

Хотя… насчет неприятностей Марви тоже прав. Несмотря на свою простую манеру речи и еще более простецкие манеры, ни простаком, ни дураком он не был — иначе Кетар не приблизил бы его к себе, выбрав из уличных громил. Да и женитьбы на дочери отцовского приближенного он добиться бы не смог.

В этом свете внезапное желание мальчишки назначить встречу выглядело совсем по-другому. Уж не вздумал ли он, что может диктовать Кетару свои условия? Небось решил, что ему теперь больше денег положено… А может быть, надумал соскочить, чтобы не подставлять сестру?

Нет, вряд ли, отмел последнее соображение Кетар. Этот парень явно из тех, кого отец называет «маленькими бешеными барсуками» — ест все, не остановится ни перед чем. Да и соображалка по юному возрасту варит плохо, что бы там ни показывал индекс интеллекта. Такой будет переть вперед, несмотря ни на что, набирая и набирая скорость. Значит, будет просить больше денег или еще что-нибудь. И вот тут еще вопрос, дать или не дать. Скорее, дать, мальчишку с такой родней надо приблизить. Хотя мнение Марви стоит учесть и действовать максимально осторожно… например, заставить Сата передать свою долю в лекарственном проекте кому-то еще, а ему самому дать работу в одном из абсолютно легальных предприятий «клана». Да, пожалуй, так будет выгоднее всего в перспективе. Ну да посмотрим, как он будет торговаться.

— Мальчишка пришел, но не один, — Марви прижал руку к уху, выслушивая донесение внешней охраны. — С ним сестра, та самая. В форме вольнослушательницы. Прикажешь пропустить?

— Естественно, — кивнул Кетар.

«Ага, — подумал он, — то есть он и сестру притащил для усиления собственной позиции? Ну и бесхребетная, должно быть, девица — я бы своего брата отлупил, если бы он за моей спиной в такое ввязался!» Впрочем, это были праздные мысли: сводный брат Кетара не способен был ввязаться ни во что, потому что одна мысль о малейшем риске приводила его в ужас. И хорошо, а то бы он легко потеснил Кетара с его позиции наследника: как-никак, сын законной жены, а не наложницы.

Но даже если бы брату Кетара вдруг по стечению обстоятельств потребовалась бы хорошая порка, никто бы не поручил бы это Кетару: несмотря на свой тихий («слюнтяйский», по выражению отца) характер, он был любимчиком госпожи матушки — жены отца — а значит, неприкосновенным.

Однако когда девушка вошла, Кетар сразу шестым чувством, развитой интуицией человека, наученного неплохо разбираться в людях, понял: девица вовсе не бесхребетная. И не братец притащил ее для того, чтобы поддержать какие-то свои претензии, а сама она пришла разбираться с художествами брата и чего-то требовать.

Что ему подсказало? Много чего: поза, походка, прочие мелочи, которые толком не опишешь и которые едва регистрируются сознанием. Девушка держалась скованно, было видно, что ей не по себе от охранников, которые ее сопровождали — но при этом умудрялась задирать подбородок. И вообще от нее так и веяло сдержанной яростью. То есть она была из тех, кто превращает страх в гнев. Такие люди опасны — ими сложнее управлять.

Но самое главное, ее лицо. Бледное, решительное… с широкой полосой обожженной, воспаленной розовой кожи, перечеркивающей переносицу и окружающей глаза. Не просто шрам, всем шрамам шрам! В досье Кетар мельком прочел о «травме лица», но и представить не мог, что дело настолько серьезно. А девушка не сделала попытки исправить уродство, замаскировать его или надеть маску — шла как есть, выставив свою боль всему миру.

При этом не похоже было, что ей плевать на внешность: форма с иголочки и выглажена очень тщательно — ну, адепткам положено — но и волосы уложены максимально аккуратно, и ногти подпилены и покрыты прозрачным лаком, хотя правила Академии этого не требуют, и даже губы подкрашены, посему очень четко выделяются на бледном лице вместе с веснушками.

Вид этого шрама на лице и гордо поднятой головы Даари Сат ударил Кетара словно ножом. На миг он забыл все свои ленивые, самодовольные размышления о том, как привлечь и удержать мальчишку, забыл рассуждения о финансах, и что нужно выполнить мечту отца, пока тот еще жив, показать этому старому уроду. Он помнил только солнечный, невыносимо жаркий летний день, себя на переднем сиденье отцовской безлошадной повозки, то, как кожа кресла казалась потной под пальцами, как пересохло в горле. Ему было тогда ровно столько же, сколько мальчишке Таарну Сату — двенадцать лет.

«Смотри, — сказал отец, — смотри, это потаскуха, что родила тебя, а потом предпочла грязь чести клана. Смотри. Я счел недостойным себя даже убивать ее!»

И Кетар смотрел, смотрел во все глаза на женщину, которая вытащила из заднего входа богатого дома на Восьмой Солнечной улице множество мешков с мусором и начала по очереди заталкивать их в переполненный мусорный бак. Невысокая, в косынке и перчатках уборщицы, в джинсах с дырой на колене и простой футболке, без косметики, еще совсем молодая и красивая, с такой же родинкой над верхней губой, как у самого Кетара… Когда она повернулась другим боком, чтобы убрать мешки, он заметил громадный уродливый шрам, разрубивший ее вторую щеку.

«Смотри, — повторил отец, — она убирает мусор в домах много хуже того, где когда-то жила, чтобы прокормить себя и свое отродье. Она предпочла это тому, чтобы быть твоей матерью и моей возлюбленной. Так что больше ничего не желаю о ней слышать, особенно от тебя!»

Отец завел повозку и начал отъезжать от тротуара — и в этот момент женщина обернулась. Вряд ли она рассмотрела их против солнца, да и стояли они на другой стороне улицы, но Кетару показалось, что они встретились взглядами. И еще показалось, что женщина его узнала.

Он больше ничего никогда не спрашивал у отца о матери. Но это не значит, что он не пытался ничего разузнать по другим каналам, о нет. Еще как пытался. И многое узнал, и о ней, и о своей сестре.

Его мать по-прежнему жила в Ло-Саароне, но Кетар никогда не встречался с ней, потому что точно знал: отцу сейчас же доложат. И неизвестно, что он сделает тогда — и с кем.

Взгляд Даари Сат был точь-в-точь, как у его матери в тот солнечный день. Бил наотмашь.

«Спокойно, — сказал себе Кетар, — подумаешь, у девчонки шрам… С чего бы это так на тебя подействовало?»

Отчего-то мысли не собирались.

Впрочем, это никак не мешало отработанному автоматизму слов и поступков.

Кетар с привычным непроницаемым выражением смотрел, как усаживаются за стол девушка и ее брат. Машинально отметил, что брат выглядит даже моложе своих лет… ну мальчишка как мальчишка, не о чем говорить.

И так же машинально начал разговор с угрозы: задавить, раскатать того, кто вообразил, что может ставить ему какие-то условия:

— Ну что, госпожа Даари Сат, вы, наверное, пришли сказать, что ваш брат не будет выплачивать повисший на нем долг? А вы уже решили, как будете расплачиваться за него? И чем?

Девица должна была растеряться, стушеваться, прийти в ярость — он рассчитывал, что она продемонстрирует эмоциональную реакцию, позволит лучше себя оценить и заодно разобьет тот доспех достоинства и стойкости, в который облекло ее его воображение и случайное сходство с матерью. Но она приподняла брови, взяла стакан воды и отхлебнула.

Стандартная тактика — потянуть время, взять паузу в разговоре. Но проделала это барышня Сат абсолютно естественно и спокойно, и поставила стакан на стол с чуть слышным стуком.

— Значит, сразу начинаете с угроз? — спросила она. — Даже не выслушав, что я хотела сказать? А Тарик говорил, что с вами можно иметь дело.

«Очко в ее пользу», — подумал Кетар.

А сам сказал:

— Я вас внимательно слушаю, — подбавив в голос скучающей издевки.

— У меня к вам совсем другое предложение, — произнесла она. — Тарик, естественно, вернет вам те деньги, что он еще не успел вложить в дело. Те, что вложил, конечно, вернуть не сможет, но зато у вас на руках окажется почти законченный проект. Он полностью передаст вам все данные по нему и откажется от своей доли в прибыли. Уже сделанное с лихвой перекрывает затраты.

Кетар улыбнулся.

— По вашему мнению. Моя дорогая, вы, вероятно, ничего не понимаете в бизнесе? Так вот, я вам скажу, что «почти готовый» проект не стоит ни чешуйки! Более того, он будет убыточен, пока не начнет приносить прибыль. Иными словами, вы предлагаете мне просто списать убытки…

— Ну, если вы мне скажете, что заранее не списали эти деньги, когда ссужали их двенадцатилетнему пацану, я вам не поверю, — перебила она. — Вы явно не могли ему выделить больше, чем не могли безболезненно потерять — это раз…

— Это снова ваши домыслы, к делу они не относятся, и вы начинаете меня утомлять, — хмыкнул Кетар. — С чего вы решили, что я позволю вашему брату выйти из дела? В моих кругах так дела не делаются.

— С того, что со вчерашнего дня я являюсь вольнослушательницей Академии и кандидаткой на должность дуэльного судьи, — проговорила девушка. — Вы знакомы с Правилами и уложениями Академии? Уж не знаю, распространяются ли на нее интересы вашего «бизнеса»... — она четко выделила голосом последнее слово, и внутренний счетчик Кетара против его собственной воли отписал ей еще одно очко.

— В общих чертах, но можете меня просветить, — сказал Кетар.

«Неужели до двухсотой статьи добралась? — подумал он. — Быстро как… впрочем, если она интриговала, чтобы пролезть в адептки из уборщиц, или кем она там работала, то, должно быть, заранее все эти правила зазубрила… Девчонка серьезнее, чем я думал! Нужно было сразу догадаться, что родня у этого мальца тоже непростая. Гены, блин».

— Согласно части третьей двухсотой статьи Правил и уложений, — начала говорить девушка, и чуть более быстрый темп ее речи явно выдавал, что она заучила эту фразу наизусть, — адептки, которые подвергаются шантажу и попыткам шантажа в связи со своим положением и исполнением своих должностных обязанностей в Академии, имеют право на защиту Службы безопасности дворцового управления. В случае своевременного обращения адептки в Службу безопасности с заявлением на попытки мошенничества, шантажа, нанесения физического или психологического вреда ей или членам ее семьи любые сомнения в добросовестности намерения адептки или членов ее семьи трактуются в их пользу. Иными словами, если я обращусь в Службу безопасности сейчас, когда я только-только была зачислена, а ваш с моим братом проект не завершен, мне ничего не стоит подать дело так, что вы обманом втянули брата в сомнительное предприятие, чтобы навредить мне. И любые сомнения в датах или в… скажем так, уровне вовлеченности Таарна будут трактоваться в мою пользу. Так что альтернативна такая: либо вы остаетесь при своих, либо теряете все вложенное, да еще вам на хвост вешаются дворцовые следователи.

— Интересно, — хмыкнул Кетар. — То есть по-вашему эти правила действительно соблюдаются? Не только в отношении девиц из богатых кланов, но и в отношении таких, как вы?

Кетар хотел сказать «ты», честно хотел! Язык сам извернулся. К счастью, интонация позволяла трактовать это как издевательскую вежливость, а не как знак настоящего уважения.

— Может быть, и не соблюдается, — покладисто проговорила девушка. — Давайте проверим? Лично мне терять нечего! Если я начну свою карьеру в гареме и при дворе с таким грузом за спиной, все равно далеко не уйду.

— В гареме и при дворе? — приподнял брови Кетар. — Барышня, похоже, назначение в адептки ударило вам в голову!

Но мысленно подумал другое: «Бесы, а ведь, пожалуй, сможет».

Барышня Сат пожала плечами:

— Естественно, гарантий успеха у меня нет. Владыка известен своими капризами. Но при личной встрече он практически пообещал мне место при своей особе, если удержусь в Академии.

Кетар откинулся на спинку стула. Личная встреча с Владыкой! Да за кого девчонка его держит?! Врет ведь… хотя… Как ни странно, интуиция подсказывала ему: не врет. Она слишком напряжена и неопытна в этих вещах, чтобы опираться на что-то еще, кроме правды. Хотя правду, конечно, можно трактовать по-разному.

— А ты, парень? — он повернулся к Таарну. — Согласен спрятаться за юбку сестры? — поинтересовался он насмешливо, в надежде спровоцировать его на всплеск эмоций.

— Семья должна держаться друг за друга, — неожиданно сказал сопляк. — Когда я начинал дело с вами, я не знал еще, что все так повернется и старшая сестра попадет в Академию.

— То есть струсил и воспользовался первой возможность сбежать, поджав хвост?

По мальчишке было видно, что нехитрая подколка его задела, и сильно: Кетар правильно оценил его характер. Однако ответил Таарн неожиданно по-взрослому:

— Если хотите, можете и так трактовать мой поступок, господин Сиит. Мне неприятно, что вы будете считать меня трусом, но делать нечего.

Для мальчишки прямо какая-то неожиданная разумность! Либо Кетар неправильно его оценил, либо сестра его хорошо натаскала. В таком случае молодец девчонка.

И да, Кетар не показал, но слова мальчишки его дернули: семья должна держаться друг за друга.

— Очень самоотверженно, — похвалил он. — Но остается еще вопрос драконьей крови, — добавил он совсем другим тоном. — Я так полагаю, вы хотите прекратить поставки?

— Мы не «хотим», — пожала плечами барышня Сат. — Это не обсуждается. У меня больше нет доступа к драконьей крови. Соответственно, и продавать вам ее мой брат больше не может.

«Так она все-таки была в курсе самого начала! — удивился Кетар. — Надо же. Это интересно».

— И вы так смело со мной говорите… уверены, что с вами ничего не случится по дороге домой?

— Уверена, — спокойно ответила девчонка, хотя Кетар отчетливо видел, как ее глаза полыхнули гневом — а значит, и страхом. — Потому что, во-первых, мы никак не нарушили ваши интересы и ничем вам не угрожаем. Если вы примете мое предложение, то вам просто придется найти другого исполнителя, чтобы завершил проект брата по уже готовому плану. В самом худшем случае просто извлечете немного меньше выгоды, чем планировали. И все. Зато в нашем молчании вы можете быть уверены. Мне тоже не слишком хочется привлекать внимание службы безопасности к брату! Просто я считаю это меньшим злом в случае, если вы не согласитесь пойти нам навстречу.

«Нет, не знала, — изменил мнение Кетар. — Не знала, но сформулировала все так, будто они с братом были заодно».

Это окончательно покорило его: такая верность семье!.. Его мать все же ушла, бросила его — и Кетар никак не мог простить ей этого ее поступка, хотя прекрасно понимал, что альтернативой было бы остаться на положении бесправной служанки, почти не видеться с ним и, скорее всего, пожертвовать жизнью его сестры… Понимал — и тем не менее не мог не думать, что мать от него отступилась. Проиграла схватку. А эта девчонка держалась за брата зубами.

— Ну что ж, — сказал он, чуть приподнимая брови (долго пытался научиться поднимать одну бровь, как отец, но ничего не вышло). — Можете считать, что мы договорились.

— Могу считать — или договорились? — девица аж подалась вперед. Ее лишенные ресниц глаза в розовых складках воспаленной кожи внимательно сощурились. Кстати, в остальном красивые глаза. Карие и большие.

— Договорились, — дивясь сам себе, произнес Кетар. Обычно он, мягко говоря, не отличался такой покладистостью. Девчонка, конечно, была права в том, что проще было списать Таарна Сата как убыток, чем связываться с дворцовой службой безопасности. Однако обычно в таких случаях Кетар считал необходимым заручиться материалом для шантажа, помучить жертву и поддержать свое реноме.

«Мне нужно чаще встречаться с мозгоправом, — подумал он. — И плевать, что отец об этом узнает! Эта бесова материнская травма слишком сильно на меня влияет! Девчонка и представления не имеет, как ей повезло!»

Внутренняя ругань не помогала: он все равно откровенно любовался Даари Сат. Даже со шрамом она была дивно хороша. И то, что Кетар осознавал предвзятость своей оценки, дела не меняло.

— А сейчас — вы так ничего и не заказали, — сказал он, по очереди глядя на девушку и ее брата. — Отужинаете со мной?

Барышня Сат тут же неуклюже замотала головой — и ее брат еле успел сдержать утвердительный кивок.

— Великодушно прошу извинить мою неучтивость, — сказала она, неуклюже и неуместно переходя на высокий стиль, — но мне к завтрашнему дню заучивать еще страниц сорок-пятьдесят юридического текста. Если задержусь с вами, не высплюсь, и на занятиях меня легко на чем-нибудь подловят.

— Вижу, вы адекватно оцениваете академическую среду, — хмыкнул Кетар.

Девчонка, безусловно, была неучтива и невежественна, но искренна и сообразительна, что подкупало. Через несколько месяцев ни от неуклюжести, ни от искренности не останется и следа, а жаль. Но если она выживет — на нее будет любопытно посмотреть.

Или больше, чем любопытно.

— Тогда мое приглашение остается, — по-прежнему удивляясь своим реакциям, но не желая брать их под контроль, проговорил Кетар. — Впрочем, полагаю, ужин в уединенном зале скомпрометирует адептку… Думаю, вы будете не против совместного обеда где-нибудь в людном месте? Я вам позвоню.

И не дав девушке времени отказаться, Кетар встал, показывая, что аудиенция окончена.

Саты пробормотали слова прощания — и были таковы.

Марви плюхнулся на стул напротив Кетара. Его выразительное лицо казалось совершенно беззаботным.

— Правильно, что не стали ее прессовать, босс, — сказал он. — Еще одна хорошая зацепка среди благородных дорогого стоит! Да еще девчонка вам теперь обязана. А если она не соврала и правда станет фавориткой Дракона — ну, тут такие перспективки!..

— Не надо, Марви, — вздохнул Кетар. — Я отлично знаю, что на меня нашло. И ты знаешь.

Марви послушно замолк: они оба понимали, что как задел на перспективу Даари и ее брат почти ничего не стоили. И про семейные обстоятельства Кетара его ближайший помощник был полностью в курсе.

Мать Кетара, кстати, от шрама избавилась. Свела операцией лет десять назад, как только такая процедура стала доступна у магов-лекарей. Кетар подозревал, что шрам этот нанес либо отец, либо госпожа матушка. Он не знал точно, как все произошло, но знал, что жена отца оговорила мать, обвинила в измене, сказала, что ребенок, которым она была тогда беременна, не от отца. Солгала, конечно: Кетар видел фотографии сестры. Копия бабушки по отцовской линии, никакой генетической экспертизы не нужно… Которую отец почему-то не сделал, кстати говоря. Хотя мог бы, двадцать семь лет назад такой анализ уже был доступен, хотя и стоил куда дороже, чем теперь. Однако отец предпочел выставить мать вон.

Он врал о ее прозябании: став старше, Кетар сумел выяснить, что мать в самом деле работала уборщицей, но недолго. Она вышла замуж за шофера в том же особняке, где служила, вскоре они с мужем уволились и основали собственную клининговую компанию. Муж стал старшим техническим специалистом, мать — директором. Она родила еще двух дочерей и занималась в основном управлением, но довольно долго продолжала подменять заболевших сотрудников, если больше было некому. Сейчас компания стала сетевой, с филиалами в трех городах помимо столицы и, конечно, директору больше не приходилось самой таскать мусорные пакеты.

Кетару было интересно, почему отец не сделал ничего, чтобы разрушить бизнес матери: осознавал, что прогнал ее несправедливо? Считал ниже своего достоинства активно ей вредить? В самом деле плевать на нее хотел? Но не настолько, чтобы не выставлять ее в дурном свете перед сыном, и не настолько, чтобы отменить слежку за ней… Может быть, он и судьбой дочери интересовался, Кетар не знал точно. Сам он выяснил о сестре, что она работает в материнской компании на должности заместителя директора и играеь в любительском театре. Кстати, хорошо играет: ее звали в Биркенаат, в профессиональную труппу, но она отказалась, мотивировав это тем, что нервы ей дороже славы. Пожалуй, куда лучше сложилась у нее жизнь, чем родись она в «клане» Сиитов. Признай ее отец, была бы сейчас замужем за кем-то вроде Марви… или даже за самим Марви, почему нет.

Кетар до сих пор не мог решить, как относиться к сестре, есть ли ему до нее хоть какое-то дело или нет. Но с матерью все было ясно: больше всего на свете его сводила с ума ярость от мысли, что ему так и не дали с ней увидеться. Его последнее воспоминание о ней, не считая того жаркого дня, было как она купает его в ванной, мастерит ему «драконьи рожки» из пены и весело напевает песенку про храброго дракончика, который вылупился из яйца в дождливый день.

Даари Сат неожиданно ударила его в самое незащищенное место. Кто бы мог подумать.

— Знаете что, босс, — сказал неожиданно Марви, — а я, вообще-то, правда так думаю! По-моему, все к лучшему. У вашего батюшки выхода на Академию и гарем нет, при всех его достоинствах — а к вам он сам в руки пришел. Может, вам стоит девчонку поддержать?

— Ну, раз даже ты так считаешь…

— Я-то? — Марви вздохнул. — Нет, по уму, конечно, лучше от них избавиться. Не сейчас, понятное дело, но барышня явно в адептках ненадолго. Вольнослушательница без магии и без денег — курам на смех!

— А вот тут ты прав, — задумчиво проговорил Кетар. — Удержаться ей в Академии будет трудно. Если, конечно, ей никто не поможет. Деньгами, связями или репутацией. Хм… знаешь что? Свяжись-ка через пару дней с парнем, скажи, что я приглашаю его на собеседование.

Судя по лицу Марви, ничего хорошего об этой идее он не думал, но вслух только послушно спросил:

— Куда, босс?

— В «Змею и аиста», куда ж еще. Где у нас легальное заведение, которое может извлечь пользу из талантов мальчишки? Надо, так сказать, защитить наши вложения.

Марви вздохнул.

— Чур я имею право потом сказать «я же вас предупреждал».

— Договорились, — кивнул Кетар.

Глава 24. Первый день учебы

«Бесовы мужчины! — думала Даари, хлопая дверью такси. — Один… великолепный владыка меня в это втянул, чтоб ему всяческого счастья, другой владыка рангом поменьше не дал выспаться… А тоже считает себя великолепным, небось!»

На самом деле Даари лукавила: не выспалась она в основном по собственной вине. Она соврала мафиози — Кетару Сииту — что у нее осталось еще доучить кусок «Правил и положений». Начерно она все прочла и постаралась логически уложить в голове заранее, до встречи: Даари понятия не имела, как эта встреча пройдет, и не хотела рисковать на случай, если разговор затянется или если по его результатам Сиит попробует сделать что-нибудь глупое, например, возьмет ее в заложники и промурыжит несколько часов, чтобы запугать. (Она правда не боялась, что он всерьез вздумает убить ее и брата… ну как, не боялась… убеждала себя, что не боится… и даже верила себе — пока мафиози не озвучил эту мысль сам!)

Короче говоря, когда она в тонком, но неожиданно теплом форменном пальто спешила от стоянки такси к воротам кампуса, то не только ежилась от осенней мороси, но и зевала во весь рот.

«Сейчас прикопаются, что пальто мокрое, а я без зонта», — обреченно подумала Даари, предвкушая встречу с патрулем.

Но штудирование «Правил и уложений» дало свои плоды: она знала, что как раз за попадание под дождь без зонта и промокший вид имеют право штрафовать только адепток от шестого ранга и выше — мол, они-то должны уметь защититься магией от разгула стихии! А вольнослушательницам любого ранга можно только сделать устное замечание (укорить за то, что не проверили прогноз погоды) без занесения в личное дело.

Однако патруля у ворот не оказалось: видно, служба Внутреннего аудита отлично знала, что в такую погоду особо не поиздеваешься над невинными жертвами, и дежурить под дождем почем зря не хотела. Настроение Даари сразу немного повысилось.

Тем более, что лошадки с повозками у входа дежурили исправно, несмотря на дождь. Приложив пропуск к дверце, Даари впервые в жизни уселась на расписную скамеечку внутри маленького крытого возка. Честно говоря, там оказалось вовсе не так мило и уютно, как казалось снаружи, но ведь дело принципа!

Однако возница в форме Управления вспомогательных работ и не думал трогаться.

— Почему не едем? — спросила Даари.

Она не знала, как к нему обращаться, поэтому опустила обращение вообще.

— Погодите, барышня вольнослушательница, — сказал тот. — Вот человека три хотя бы наберется — тогда.

Даари посмотрела на экран магфона: до начала занятий оставалось всего минут двадцать. Лошадки ехали через кампус со скоростью неспешащего пешехода, это значит, десять минут. Совсем мало времени останется, чтобы найти нужную аудиторию!

Ругнувшись про себя (вслух нельзя!), она покинула возок, затрусив ко входу самостоятельно.

В голове сами собой начали прокручиваться подробности вчерашнего вечера — боги-духи, как она была напугана! И делу не помогало то, что этот бесов преступный босс оказался отчаянно красив. Высокий, мускулистый, с грубоватым мужественным лицом, ничуть не похожим на лукавое, женственное личико Дракона в его «повседневной форме»! На его фоне Даари как-то особенно остро ощутила себя простушкой с уродливым шрамом и прискорбно плебейскими манерами. Она и от ужина с Сиитом в основном поэтому отказалась: в «Магии моря» подавали преимущественно рыбу, а Даари понятия не имела, как ее правильно есть столовыми приборами! Когда они ходили в этот ресторанчик с родителями в незапамятные счастливые времена, то облизывали пальцы и горя не знали.

Встреча с красавцем-мужчиной, которому ничего не стоило ее убить, взбудоражила Даари неожиданно сильно. Она даже сама не поняла, до какой степени: всегда презирала тех недалеких девиц из книг и фильмов, которым нравились «плохие парни»! Разве на плохого парня можно положиться? Разве можно с ним создать семью? А ведь семья — это главное в жизни, что для женщин, что для мужчин, и нельзя жить с тем, кто считает иначе!

Но несмотря на эти рациональные мысли, придя домой, Даари толком не смогла уснуть. То ворочалась с боку на бок, то доставала «Правила и уложения» и начинала их зубрить — но быстро бросала, потому что в голове ничего не желало правильно «улагаться».

К счастью, готовиться к другим предметам, которые сегодня стояли по расписанию (его прислали на ее сетевую почту еще в земляной день, позавчера) ей было не нужно: в статье 12 (часть 5, если интересно) она вычитала, что если адептка зачислена в Академию не вместе со своим потоком, а позже, то преподаватели не имеют права проверять у нее пройденный материал в течение по крайней мере срока, равного половине времени, прошедшего с начала учебного года. Это означало, что Даари хотя бы первый месяц будет избавлена от публичного унижения у доски и возможного отчисления за неуспеваемость. Ну и показательно: раз такое правило вообще зафиксировали документально, значит, сериалы из жизни «благородных» учебных заведений (саму Академию ни в одном из сериалов не показывали из соображений цензуры, но довольно было произведений, где подобные школы во многом ее повторяли) были правы, и ловушки такого рода практиковались.

К сожалению, Старшей судьи двенадцатая статья не касалась: она имела право дать Даари на ознакомление с материалами любой срок, хоть пару часов. Так что три дня — это госпожа Лайет еще расщедрилась.

И то сказать, Даари не знала, когда именно в воображении госпожи Лайет истекали эти три дня: вечером огненного дня (то есть экзаменовать будет в водный день), утром огненного дня (то есть экзаменовать будет тогда же) или вообще она засчитает земляной день, когда дала задание учить правила, за полные сутки, и решит проверить Даари прямо сегодня, в лунный день!

Именно поэтому Даари постаралась хоть пару раз прочесть все, что нужно. Она осознавала, что сможет ответить лишь в самых общих чертах, если ее будут спрашивать сегодня, но надеялась, что либо козлистость госпожи Лайет не зайдет так далеко, либо этого общего понимания хватит, чтобы как-то выкрутиться. Дракон ведь сказал, что она везучая.

За этими мыслями Даари сама не заметила, как дошла до ворот в башню Звезд и Месяца — ту, где у нее было первое занятие. Ну, если, конечно, верить присланному расписанию.

Она никогда не была в этой башне: занятия по магии тут не проводились, только общеобразовательные предметы, поэтому Даари переступала порог с некоторым трепетом: как-то оно в обыкновенном учебном корпусе?

Да ничего особенного, как оказалось. Потолок холла, правда, украшали фрески, стилизованные под классический наскальный рисунок «Битва драконов» — единственное, что сохранилось от древнейшей культуры пещерных обитателей центральной части материка. Но это и все, в остальном холл как холл: с каменным полом и обычными электро-магическими светильниками — разве только что оформленными как старинные масляные.

Что действительно внушало трепет: толпы, буквально толпы адепток. Все они были одинаково одеты, все с одинаковыми прическами и примерно одинаковыми фигурами — ну или так казалось. Даари слегка (или даже не слегка) оробела. Будучи чистильщицей, она всегда проскакивала по служебным коридорам. Если нужно было что-то сделать в помещениях для адепток, то такие работы обычно ставились в график до или после учебного времени. Ей просто не случалось сталкиваться с такими роями!

К счастью, на нее никто не обращал внимания. Даари все-таки надела маску — не из того набора, что выдала кастелянша, те все были черные или голубые. Нет, Инге специально, ничего ей не сказав, вчера съездил на другой конец города и купил маску почти в цвет кожи, издалека и не заметишь.

Сделав глубокий вдох, Даари отправилась искать нужную аудиторию.

Первым уроком стояла «письменная речь и каллиграфия» — предмет, ненавистный для Даари в школе, потому что ей никак не удавалось рисовать знаки с той аккуратностью, которая требовалась учительнице. Здесь она с одной стороны предчувствовала то же унижение, с другой — заранее была уверена, что изыщет возможность хоть немного отдохнуть: вряд ли программа, рассчитанная на девочек четырнадцати лет, вызовет трудности у выпускницы школы!

Как выяснилось, она ошибалась.

Аудитория оказалась совсем небольшой, и адепток на занятие пришло всего штук десять, из них ни одной вольнослушательницы кроме Даари. Когда она переступила порог, все остальные прекратили разговоры и уставились на нее. Вот тут она всей кожей почувствовала на себе взгляды, от удивленных и неодобрительных до насмешливо-снисходительных!

К тому же, Даари, как оказалось, явилась одной из последних, оставалось свободными всего три парты, одна спереди и две сзади.

В гробовом молчании Даари прошла к дальней стене маленькой аудитории и заняла одну из двух одиночных парт.

Здесь все было устроено со странной смесью нового и старомодного: на стене в передней части аудитории рядом с доской висел экран проектора, единственное окно закрывали жалюзи, каждая парта была оборудована кнопками, которые полагалось нажимать вместо поднятия рук (Даари видела такое в кино), но сидеть нужно было не на стульях, а на коленях, поджав под себя ноги. Даари тут же порадовалась, что последние три года они с братьями только так и обедали, не став тратиться на стулья и стол с высокими ножками. А то пришлось бы сейчас мучиться с затекшими ногами!

Она достала рабочую тетрадь и набор для каллиграфии, ворча про себя, что это все пижонство, и люди сейчас печатают на магстанциях и магфонах — а если и нет, то уж по крайней мере пишут шариковыми стилосами, а не этой вот допотопной древностью! Так она себя успокаивала, чтобы не дрожать от страха.

Помогало не очень.

Когда до начала урока оставалось, по ее часам, минуты две, она увидела, как над ее тетрадью нависла чья-то тень. Даари подняла голову. Высокая адептка с ярко-апельсиновыми волосами, в которых просвечивали фиолетовые пряди, резко сказала:

— Это мое место!

Даари оглянулась.

Всего в аудитории было двенадцать столиков: шесть в ряду, ряды разделены проходом. Столик у дальней стены через проход от нее пустовал и по виду ничем не отличался от того, который заняла она. Даже, пожалуй, обладал преимуществом: Даари села напротив проекционного экрана, который вряд ли использовался часто (как минимум потому, что учителю пришлось бы оперировать проектором у противоположной стены), а с соседнего столика лучше было видно доску.

— Прошу прощения, — сказала она.

Спокойно собрала свои вещи, встала и повернулась к соседнему столику.

— Он тоже занят! — заявила оранжеволосая (Даари убей бог не помнила, из какого она клана — значит, вряд ли из самых значительных, те-то она знала все).

Ну блин, это уже было просто смешно! Детский сад, младшая группа. Такие откровенные выкрутасы Даари припоминала только в мультфильмах, даже не в игровых сериалах.

Этим девчонкам серьезно по четырнадцать?! Оранжевоволосая, кстати, выглядела даже старше, на шестнадцать-семнадцать. Может, ей столько и было: не все поступают в Академию в самом раннем разрешенном возрасте, некоторым не удается сдать экзамены с первого раза. Возрастное ограничение для претендующих на девятый ранг — тридцать лет. Правда, реально таких старых адепток Даари в коридорах ни разу не видела.

— Прошу простить, если обидела, — поклонилась Даари. Она чуть было не сказала «нижайше», но вовремя вспомнила вычитанное в правилах: мол, строго высокий стиль обязателен только при обращении к директрисе школы, ее заместительницам и высшим сановникам, посещающим Академию. Во всех остальных случаях достаточно обычной формальной вежливости. Кроме того, Тарик после вчерашнего вечера уже успел ей сказать, что формальный стиль у нее получается из рук вон плохо: «за столом тебя страшно было слушать, когда ты пыталась быть вежливой! Что-то среднее между актрисой любительского театра и дурной подхалимкой!»

Покрепче прижав к груди свои вещи и поглядывая под ноги — с этих тупоумных станется поставить подножку — она заняла единственное место, оставшееся свободным: одно из двух передних, дальнее от стола учителя.

«Небось сейчас придет какая-нибудь записная отличница и окажется, что я тоже ее обделила, и мне придется выбирать, с кем вступить в конфликт — с ней или с дочерью клана!» — тоскливо подумала Даари.

В класс действительно вошла какая-то девочка-простолюдинка в стереотипных очках, но, к удивлению Даари, поспешила в дальний конец класса и молча села через проход от рыжей дочери клана — ну надо же. Теперь заняты оказались все столики.

«Выходит, я в самом деле претендовала на чужое место? — удивилась Даари. — И это не было первым раундом травли?»

Может быть, она слишком плохо думала об Академии?

Почти сразу после прихода последней девушки прозвенел звонок. С минуту ничего не происходило, что для Даари было удивительно: у них в школе учителя обычно сидели на местах во время перемены или приходили в кабинет немного заранее. Однако очень скоро дверь отворилась и вошла самая красивая женщина, которую Даари приходилось видеть… Ну ладно, та перворанговая адептка, которая мелькала в видении и улыбнулась Даари во время церемонии награждения, пожалуй, могла похвастаться фигурой получше. А вот лицо… адептке-мазохистке, при всей ее миловидности, не хватало аристократизма, чего нельзя было сказать о преподавательнице. «Как будто нас взялась учить ожившая статуя Первой Классической эпохи!» — подумала Даари.

Правда, женщине было лет сорок минимум. Но это был тот случай, когда возраст не просто «не портил», а делал лучше, словно тончайшая сетка микротрещин на древней керамике.

Даари сперва решила, что преподаватель простолюдинка, и удивилась: в расписании было указано, что урок будет вести Улиана из клана Метельного Ворона/Льна. Однако вскоре разглядела в волосах у женщины синие пряди. Значит, просто цвета такие: черный и синий.

— Доброе утро, класс, — сказала госпожа Улиана.

— Доброе утро, госпожа преподаватель! — проскандировали адептки, и Даари чуть было не упустила момент присоединиться.

— Рада видеть, что у нас пополнение, — нейтральным тоном проговорила госпожа Улиана, ответив на приветствие кивком. Она тут же обернулась к Даари: — Вы несколько старше остальных адепток, но неужели сразу претендуете на место лучшей ученицы?

Взгляд Улианы оказался по-аристократически уничижающим. Даари сразу захотелось съежиться или начать лебезить в высоком стиле, но она принудила себя говорить спокойно:

— Прошу прощения, госпожа преподаватель. Мои знания недостаточны, чтобы претендовать на какое-либо место, я лишь скромная вольнослушащая, да еще зачисленная помимо экзаменов! Просто только эта парта была свободной.

Улиана неодобрительно покачала головой.

— Следовало поговорить с ученицами до начала урока и поменяться местами. Впрочем, это неофициальное правило Академии, вам про него могли не рассказать… — она обвела взглядом класс. — Смотрю, новенькую никто не просветил? Что ж, если вы хотели сразу привлечь к ней мое внимание и опозорить ее перед всеми, возможно, вы своего добились, — она едва заметно улыбнулась, словно в предвкушении. — Давайте же проверим, барышня Сат, сможете ли вы удержаться за этим столиком. Возьмите лист бумаги, кисть и начертите мне знак «Истина». Да не тот, который «трон», а тот, который «центр мироздания».

Даари потребовалось секунды две, чтобы осмыслить речь госпожи Улианы и понять, о каком знаке она говорит: древнем, традиционном, который редко теперь использовался, но все еще входил в состав названия некоторых государственных учреждений и в расширенную титулатуру самого Владыки. В школе его сдавали только на узнавание, а не на письмо. Даари, правда, по чистой случайности знала, как правильно его писать — когда-то, классе в седьмом, в надежде впечатлить своего тогдашнего учителя и исправить оценку, она специально тренировалась, рисуя древние и сложные знаки. Ничего из этого не вышло, да и времени прошло немало… Вспомнят ли руки?

Руки вспомнили. Даари заранее не ждала ничего хорошего и решила: будь что будет. В конце концов, она с самого начала знала, что унижения ей не миновать!

Однако неожиданно знак получился легко, размашисто, даже изящно. То ли за три года у Даари изрядно улучшилась мелкая моторика, то ли просто повезло.

— Неплохо, — брови госпожи Улианы взлетели вверх. — Что ж, до конца урока столик остается за тобой. К следующему занятию имей в виду: приходить надо пораньше и занимать то место, на которое претендуешь по знаниям. Обычно все сражаются за места в середине. Села вперед — могут начать спрашивать с пристрастием. А некоторые преподаватели опрашивают задних. Вот как я, например… — снова этак предвкушающе улыбнувшись, она чуть повысила голос, чтобы слышно было в дальнем углу класса. — Сэмиллин Ураганное Просо! Придумай-ка мне игру слов с этим знаком.

Та рыжеволосая девушка, которая отправила Даари на переднюю парту, поднялась со своего места (Даари видела это, потому что обернулась, заметив, что и остальные адептки оборачиваются к отвечающей).

Сэмиллин изрядно побледнела: было видно, что неожиданный вопрос выбил ее из колеи. Все же, кое-как, запинаясь, она пробормотала:

— У стены расстрельный видит истину.

— Интересный вариант, хотя «у стены» звучит все-таки не совсем похоже, — миролюбиво согласилась преподаватель. — Зря вы сели назад сегодня, ваше место по-прежнему в середине… Ну-ка, кто еще предложит мне версии?

На нескольких столах зажглись огоньки готовности ответа, и преподаватель указала на девушку с передней парты через проход от Даари.

— Пеори, дочь Ночной Липы.

— Можно я запишу? — спросила адептка.

— Конечно, идите к доске.

Доска располагалась прямо за спиной преподавателя. Девушка с бело-сиреневыми волосами подошла и быстрым, летящим почерком набросала мелом несколько знаков.

Даари нахмурилась: странная фраза, хотя не сказать, чтобы совсем бессмысленная — «голова в парадном уборе, в сердце истина». Кажется, остальные адептки были так же удивлены. А вот госпожа Улиана неожиданно заулыбалась:

— Грубая лесть вышестоящим засчитана, Пеори. Кто не понял — прочтите фразу традиционным чтением!

Преподаватель говорила об устаревшем, фонетическом чтении некоторых знаков… кстати, да, вся фраза была составлена именно из таких, у которых несколько чтений!

Даари зашевелила губами, читая фразу чисто фонетически — и поняла, почему Улиана сказала про грубую лесть. Фраза звучала как «Драгоценная Академия Всеблагого Императора». М-да.

Остальные адептки как раз в этот момент заулыбались: видно, тоже прочли.

— Хорошо, давайте теперь без такого явного подхалимажа, — призвала Улиана. — Развлечемся. Предлагайте самые интересные и нестандартные сочетания!

После недолгого ожидания на одном столе робко мигнул и тут же погас огонек. Улиана спросила девушку, и та неуверенно пробормотала:

— Истина в вине — сад обжор!

Тут уже девушки широко заулыбались, некоторые даже захихикали, сразу сообразив, в чем дело: действительно, если записать «истина в вине» фонетически, а потом переставить знаки местами, получишь «сад обжор».

Даари улыбалась вместе со всеми, одновременно разглядывая лежащий перед ней лист со знаком, начертанным ее собственной рукой. Она поймала себя на том, что думает о подходящих вариантах с игрой слов — атмосфера урока захватила и ее. Странно, она столько размышляла об Академии, об интригах, о карьере, но совершенно забыла, что ведь это учебное заведение, в котором учат. А учеба может быть интересной и даже веселой — в конце концов, в школе Даари нравилось, и она пошла бы учиться дальше, если бы их с братьями жизнь вдруг не покатилась под откос… Конечно, на Университет — аналог Академии, куда принимали всех подряд, не только магов — она не претендовала даже в самых необузданных мечтаниях, но ведь есть немало хороших институтов и колледжей рангом пониже. Странно было вдруг три года спустя таким неожиданным образом воплотить ту давнюю мечту о высшем образовании!

Внезапно ее осенило. Да нет, не может же быть так просто, что никто до этого не додумался! Это просто смешно! Хотя…

Забыв о своем стремлении не высовываться и просто отсиживаться, Даари нажала кнопку.

— У вас тоже есть идея, барышня Сат? — спросила госпожа Улиана, с легкой иронией, но почти доброжелательно.

— Да, — сказала Даари. И, поколебавшись, добавила: — Истина без шлема превращается в хлебушек.

На секунду в классе повисло молчание.

И вдруг госпожа Улиана совсем не по-аристократически захохотала. Она смеялась и смеялась, вытирая слезы тыльной стороной ладони, пока остальные девушки смотрели на Даари с редкой смесью шока и неприязни.

— Кто не понял, — отсмеявшись, проговорила госпожа Улиана, — мысленно удалите верхний элемент, так называемый «шлем», а то, что осталось, поверните по часовой стрелке и добавьте черту во-от сюда…

Но никто так и не разразился хохотом.

«Похоже, я дала-таки маху», — подумала Даари.

Глава 25. Первые союзники и враги (без правок)

В Академии занятия длились по два часа, в день ставили три занятия. Между уроками предполагались получасовые перемены, а после второго занятия — полуторачасовая. В целом это давало восемь часов учебного времени, нормальный рабочий день.

«Санаторный режим, — думала Даари, изучая расписание сразу после получения. — Всего три разных урока каждый день, значит, домашки меньше… Опять же, такие длинные перемены — это и пообедать есть время, и до другой аудитории не спеша дойти, и материал повторить! Не то что в школе было: попробуй все за десять минут успеть…»

На деле оказалось, что у этого благополучия была и обратная сторона: заниматься целых два часа одним и тем же предметом, даже переключаясь с темы на тему, оказалось сложновато. В ориентационной методичке для адепток Даари прочла, что на тех предметах, где это позволял формат, время распределяли так: час для лекции, часть для лабораторной или самостоятельной работы. Однако у госпожи Улианы первый час они занимались написанием все того же знака «истина» в разных сочетаниях, а второй час слушали доклады нескольких девушек об особенностях использования некоторых других знаков в письменной речи. Причем доклады нужно было слушать внимательно: в конце каждого госпожа Улиана опрашивала всех адепток по очереди, и горе той, которая не могла придумать вменяемого вопроса или высказать замечание!

Когда кто-то из адепток (разумеется, не Даари, она зареклась высовываться) возмутился однообразием этих докладов, преподаватель пожала плечами:

— Если вы хотите составлять хорошие речи, вам необходимо в совершенстве владеть игрой слов и уметь применять ее на разных уровнях собеседников, от высокообразованных чиновников до простолюдинов из Нижнего города!

На этом месте весь класс, не сговариваясь, посмотрел на Даари… а она подумала, что госпожа Улиана вовсе не такая нейтральная профессионалка, как хочет показаться: все-таки шпильку подпустила.

В общем, урок утомил Даари настолько, что из кабинета она попросту выползала, и единственным ее желанием было где-нибудь отсидеться. Не тут-то было: в коридоре ее уже ждали. Переутомленная память Даари с трудом разыскала подходящее к знакомому лицу имя: Тоннар, сокращенное Тойни, адептка, которая помогла ей пробиться в кабинет к Старшей Судье.

— Ага, хорошо, что ты тут, — сказала Тоннар. — Я проверила твое расписание, но тебя могли выгнать раньше.

— А что, тут и так делают? — удивилась Даари.

В их школе с уроков выгоняли только за какое-нибудь страшное баловство, но было трудно представить адептку Академии, протащившую в портфеле живую жабу и выпустившую ее посреди урока!

— Не все, но Улечка может. По ее мнению, если кто мало старается, то тому место за дверью… Кстати, она одна из лучших спецов в этой шараге, постарайся ее не злить. Если хочешь научиться писать всякие доклады и отчеты так, чтобы их читали с интересом, и при этом они из формального стиля не выбивались, лучше человека не найти.

— Спасибо, — неуверенно проговорила Даари. — А зачем ты меня ждала?..

— Ты тут ничего не знаешь, и не сообразишь, что пообедать нужно заранее, а то в большую перемену столовка будет забита, — снисходительно пояснила Тоннар. — Полчаса — маловато, но я лично всегда сначала съедаю горячее, а холодное в контейнере беру с собой и жамкаю на следующей перемене. Дробное питание и для фигуры полезнее. Поэтому приглашаю тебя вместе пообедать.

— Ладно, — согласилась Даари. — Догадываюсь, что у тебя есть ко мне какой-то разговор? Или предложение?

Она была почти уверена, что адептка, даже такая юная как Тоннар, тем более, на ранг (или два? кем считать восьмиранговую адептку по отношению к вольнослушательнице?) старше, не будет предлагать дружбу просто так. А как-то иначе расценить поведение девочки было трудно.

— Правильно догадываешься, — широко улыбнулась та. — Но это лучше на полный желудок, а то ты меня сразу пошлешь.

***

Предложение Тоннар и в самом деле оказалось таким, что его лучше выслушивать сидя и уже что-нибудь прожевав, а то впору слюной поперхнуться.

— Чего-чего ты от меня хочешь? — не поняла Даари. — Чтобы я была капитаном команды на магическом турнире?! Еще раз, на секунду: тут нет ни грамма магии! — она провела вдоль своего тела. — Я не маг и никогда им не буду!

— Но ты умеешь видеть магию, так? — настойчиво спросила Тоннар. — У тебя ведь с глазами что-то случилось в службе чистильщиков, вот тебя Владыка и решил приблизить к своей особе? Чтобы твой новый талант как-нибудь использовать? У него, говорят, пунктик такой: любую диковину в дело.

Даари нахмурилась.

— Это что же, все знают уже?

— Все, у кого есть хоть грамм мозга в черепной коробке, — Тоннар дернула плечиком. — Тут ведь достаточно только сопоставить базовые данные, а они всем известны.

Даари подумала, что Тоннар чем-то напоминает ей Тарика — только, пожалуй, с лучшим эмоциональным интеллектом. Не дай боги эти двое познакомятся и споются, ох что тут начнется!

— Не думаю, что умения видеть магию достаточно, — покачала головой Даари. — Что толку, если я не умею ее вызывать и потом ею манипулировать?

— Ну, насчет манипулировать — неправда, — Тоннар попыталась сделать какой-то жест ложкой, которой ела суп, посадила несколько пятен на юбку и тут же небрежным взмахом руки, от которой потянулась тонкая перламутровая нить, это пятно изничтожила. Даари невольно позавидовала. — Есть разные приспособы манипуляции магией, наиболее распространенный пример — магфоны и магстанции… Да-да-да, а как, ты думаешь, они к Сети подключаются? У людей, которым хирургическим путем уничтожили доступ к магии, ну там из-за болезни или в качестве наказания, потом возникают проблемы с пользованием этими штуками…

— Это я знаю, — кивнула Даари, вспомнив слова Тарика.

Правда, о том, что эту процедуру используют в качестве наказания, ей прежде слышать не доводилось. Даари всегда казалось, что сильно провинившихся магов максимум отправляют в специальные рабочие поселения на Окраине. Все-таки им с дества втолковывали, что магия и маги — главный ресурс Цивилизации, без которого она бы просто не могла существовать. Это что же нужно натворить, чтобы тебя оставили в живых, но магии лишили?

— Ну вот, — кивнула Тоннар. — Магфон и магстанция — это сложный, программируемый инструмент, а есть совсем простые, вроде перчаток… — Даари кивнула, вспомнив свои рабочие перчатки. — Они, скорее, амулетного типа… Вы типизацию артефактов еще не проходили? Не помню, когда этот курс читают, в первом семестре или во втором… Неважно! — Тоннар оборвала саму себя. — Я слишком быстро думаю, меня иногда уносит, привыкай, без этого работать вместе не получится.

— А ты уверена, что мы будем работать вместе? — спросила Даари.

— Честно говоря, я не думаю, что у тебя есть другой выход, — серьезно сказала Тоннар. — Без союзников ты долго тут не протянешь, а больше на младших курсах нет никого достаточно умного, чтобы рискнул поставить на тебя… Да во всей Академии, может, пара человек таких наберется, но они уже в высших рангах, — Даари тут почему-то подумала о той перворанговой мазохистке. — А у высших рангов совсем другие заботы, очных занятий в Академии у них не так много и с нами они редко пересекаются. Так что по всему выходит, что лучше тебе меня держаться.

— Допустим, — выдержав паузу, кивнула Даари.

На самом деле она была до смерти рада появлению хоть какой-то союзницы, даже если Тоннар собиралась использовать ее в своих целях — все друг друга используют, весь вопрос в том, как они это делают: к обоюдной пользе или только к своей. Но она чувствовала, что так сразу соглашаться и выказывать свою радость нельзя. Тоннар почему-то считала нужным заполучить Даари в свою команду, так пусть теперь раскрывает карты.

— Почему ты хочешь, чтобы я участвовала в этом турнире? — спросила Даари прямо. — И почему я должна быть капитаном команды, не логичнее ли тебе?..

— Капитаном команды не может быть адептка младше семнадцати лет, это возраст совершеннолетия и сексуального согласия, — охотно пояснила Тоннар с набитым ртом. Потом проглотила и добавила: — В программу включен конкурс красоты между капитанами, а в них не могут участвовать несовершеннолетние. То есть теоретически можно взять капитаном малолетку, но тогда, считай, команда этот конкурс автоматом сдула. Да еще главный приз выбирает сам Дракон! Может даже сразу сделать капитана команды своей женой. Такое редко, но все-таки пару раз случалось. Хотя чаще он просто повышает их в ранге и засчитывает сколько-то курсов Академии. Если несколько турниров подряд оказаться в выигравшей команде, можно закончить экстерном. Согласись, куда заманчивее, чем девять лет тут задницу отсиживать!

«Ага, вот в чем ее главный интерес, — поняла Даари. — Ну точно, как Тарик! Ей кажется, что время пробегает мимо, и если она будет следовать с той же скоростью, что и все, то безвозвратно упустит свой шанс…»

— Ладно, а я-то тут при чем? — спросила Даари. — Неужели ты не можешь найти кого-то поспособнее?

«Или все сбежали от твоего несносного характера?» — этого Даари вслух, конечно, не добавила.

— Почему, могу, — признала Тоннар. — Уже нашла. Лучшую из лучших! Адептки начиная с третьего ранга в турнирах не участвуют, но Гешвири из клана Утреннего Лотоса недавно была разжалована, так что теперь она ниже меня рангом. Уверена, она зубами ухватиться за возможность снова подняться через Турнир! Вот только с ней не так уж много людей уживутся, там характер — у-у… Нужен разумный, терпеливый и непривередливый человек. Мне кажется, ты подходишь.

— Все равно не понимаю. Если эта Гешвири так хороша и с таким несносным характером, неужели она сама не захочет стать капитаном? И неужели не найдутся люди, которые ради выигрыша от нее что угодно снесут?

— Если я что-то понимаю, Гешвири не сможет организовать свою команду, а кому попало под начало она не согласится, — с загадочным видом проговорила Тоннар. — А вот к тебе я, думаю, уговорю ее пойти! Не в последнюю очередь потому, что ты — не маг, и всем будет ясно, что Гешвири у нас сильнее всех, просто уступила лидерство по политическим соображениям.

— Короче, ты приглашаешь меня на роль заглушки, — деревянным тоном проговорила Даари.

Гнев и раздражение, копившиеся в ней на протяжении двух предыдущих часов, грозили наконец прорваться наружу. Она усилием воли подавила желание стукнуть по столу кулаками, чтобы аж тарелки подпрыгнули: даже если она не собирается больше общаться с этой мелкой пронырой, все равно настраивать ее против себя не стоит. Ей не нужен враг в первый же день в Академии!

— Нет, — возразила Тоннар, чуть отодвигаясь: похоже, поняла, что слишком сильно давит. — Я приглашаю тебя на роль победителя! Если поспрашиваешь тут обо мне, узнаешь, что Тоннар Баат за свои слова отвечает… Но слушай, уже мало времени осталось от перемены, нужно спешить по классам, а ты еще и разозлилась на меня! Тебе нужно лучше контролировать мимику. Давай я тебе на следующей перемене все объясню подробно? Я тебе говорю, у нас втроем реально будет шанс всех порвать и выиграть… а для тебя это вообще единственный шанс окончить Академию!

— Что? — на Даари словно ушат холодной воды вылили.

Она знала, что у нее не очень много шансов, но чтобы вообще никаких? Не одна же она вольнослушательница без магии, есть и другие, и многие в итоге получают дипломы. Да, отсев в Академии большой — примерно половина поступивших доходит до выпуска — но так почти везде в вузах!..

— Ничего! — передразнила ее Тоннар. — Ты думаешь, тут бывают вольнослушательницы без денег и связей? Вольнослушательницы — это те, у кого нет магии, но кто может себе позволить поступить платно! Другие безденежные адептки — это те, у кого почти такой же бешеный талант, как у меня, кто смог сдать на стипендию. За остальными стоят либо состоятельные семьи, либо спонсоры, с которыми они заключили контракт. А у тебя ни таланта, ни поддержки, ничего. Ты не выдержишь. Или выдержишь, но посадишь здоровье в ноль, и все равно потом скатишься, не сможешь быть высокоранговым чиновником или к чему ты себя готовишь…Нет, конечно, есть шанс, что тебя Дракон прямо из-за парты выдернет к себе в постель, но я бы особо не надеялась. Даже если он супер тобой заинтересовался, у него в одном реестре чуть ли не две тысячи кандидаток. Даже если исключим старушек, которые там торчат десятилетиями и еще на что-то надеятся, все равно никакого быка-осеменителя не хватит!

Даари встала из-за стола.

— Спасибо за совет, — сказала она как можно вежливее. — Я подумаю.

***

Следующее занятие было лекционное, по теории магии. Оно проходило в той же башне Звезд и Месяца, в просторной аудитории-амфитеатре, без труда вмещавшей половину групп девятого ранга — около двухсот человек, примерно поровну черноволосых и цветных голов (среди старших рангов клановых адепток становилось заметно больше). Даари никогда прежде не бывала в настолько большом помещении — тут можно было давать концерты! Она бы не поверила, что такая огромная комната может поместиться внутри башни, казавшейся снаружи довольно изящной.

Высота потолков и количество народа сыграли Даари на руку: когда она переступила порог, никто на нее не обернулся, ничей разговор не прервался. Оглядевшись, она заметила трех адепток в форме вольнослушательниц — то есть более бледном варианте девятиранговой формы — сидевших на заднем ряду.

До разговора с Тоннар Даари, пожалуй, рискнула бы подойти к ним и завести разговор, но теперь вспомнила, что все вольнослушательницы — дочери состоятельных семей, которым хватило денег и связей, чтобы оплатить учебу в Академии и пропихнуться через лист ожидания. Значит, у Даари с ними еще меньше общего, чем у адепток-простолюдинок — среди последних попадаются бедные, даже и дочери кланов! Кланы тоже не все богатые, а еще в них бывают побочные захудалые ветви, которым главы не благоволят и ужимают их в деньгах.

У Даари уже было достаточно жизненного опыта, чтобы понимать: если между магом и лишенным магии — стена, то между богатым и бедным — пропасть. А ломать стены, как известно, много легче, чем строить мосты…

Вдохнув поглубже, она отправилась искать себе место где-нибудь сзади, но не в самом последнем ряду: наученная горьким опытом, Даари решила, что даже в этой аудитории ее более бледный «десятиранговый» наряд будет выделяться на фоне стены.

Наконец она вроде нашла место: поближе к окну, в стороне от середины амфитеатра, где людей было поменьше, рядом с двумя девушками из одного клана (опять же неизвестных Даари цветов), вдвоем читающих одну книгу. Даари рассудила, что эти двое слишком увлечены своим занятием, чтобы обращать на нее внимание.

Почти угадала: они все-таки оторвались от книги, бросили на нее уничижительный взгляд, но этим дело и кончилось.

Между тем прозвенел звонок. Как и прежде, только минуты через две после начала урока дверь в аудиторию отворилась, пропуская преподавательницу. В отличие от Улианы, это была степенная дама средних лет, довольно полная, хотя толстой ее нельзя было назвать… и, пожалуй, эффектная — вот это будет верное слово. Дама носила ярко-алую форму высшего преподавательского состава Академии (у той же госпожи Улианы красной была только блузка, а юбка белая), и поверх — жилетку с белым горностаевым воротником, хотя в аудитории не дуло. Ее высокую прическу украшала затейливая традиционная шпилька с фениксом — из тех, на какую имеют право только драконьи жены, как состоящие в реестре, так и те, кто его уже покинул. Кроме того, дама была очень ярко, хоть и искусно накрашена: даже Даари с ее дальнего места было видно. Причем накрашена ультрамодно: с неоновым голубым на веках и контурингом лица, подчеркивающим скулы — очень здорово смотрится на фотографиях, а в реальной жизни лицо кажется перепачканным.

В последний год Даари красилась очень редко, потому что не было ни времени, ни сил, ни денег на косметику; но когда-то они с мамой очень любили «рисовать себе новые лица», по маминому выражению. Хотя мама всегда призывала Даари не переборщить: «У нас с тобой, дорогая, от природы очень хорошая кожа, а ты еще и молода, так что тут главное подчеркнуть достоинства, а не штукатурить в три слоя! И не следуй моде слепо: она не всегда создается теми, кто красивее нас или у кого лучше вкус».

Так вот, Даари точно могла сказать: уж в чем-чем, а в макияже эта дама не обладала ни граммом вкуса, хотя стрелки, конечно, рисовала искусно… ну или ей рисовали. Бесы ее знают, сколько там платят преподавателям Академии, но наверняка она может позволить себе личного стилиста… или обученную всему «благородному обхождению» служанку (эти, говорят, обходятся куда дороже, зато являются символом престижа).

— Добрый день, барышни адептки! — проговорила дама.

В довершение к безвкусной внешности у нее оказалась еще и безвкусная манера речи, если так можно сказать. Не то чтобы голос откровенно противный или визгливый, просто высокий, но при этом она старалась говорить ниже и напевно растягивала слова, словно в самом деле воображала себя на сцене. Даари подивилась: в расписании было указано, что это заместитель директора Академии по учебной работе, госпожа профессор Виаллина из клана Дождевой Змеи/Акации, магистр передовой магии первого порядка — то бишь ее сила отличается от силы Дракона не более чем на порядок... силу Дракона Даари уже видела в деле. Если госпожа Виаллина и впрямь всего в десять раз слабее, то ее дорожку лучше не пересекать. Магистров первого порядка во всей Цивилизации не больше сотни!

Может быть, в последний момент сделали замену? Дама выглядела скорее как опереточная злодейка…

Но тут преподавательница подняла руку и щелкнула пальцами.

Над кончиками ее длинных, вычурно покрашенных ногтей мгновенно, еще быстрее, чем у госпожи Лайет, соткался из воздуха золотой шар размером, наверное, с колесо повозки. К нему немедленно потянулись перламутровые нити от стен аудитории, но на сей раз ни одна нить не захлестнула саму госпожу Виаллину, из чего Даари сделала вывод, что шар не оружие.

— Мне, как всегда, недосуг учитывать идиотов, которые посмели пропустить мое занятие, — томным голосом произнесла госпожа Виаллина. — Поэтому мы сделаем это в автоматическом режиме! Прошу каждую адептку мысленно произнести свое имя и звание — если, конечно, вы не хотите получить замечание за непосещение.

Когда она закончила говорить, ее золотой шар сорвался с пальца и полетел вдоль аудитории над головами адепток… точнее, не столько полетел, сколько покатился по воздуху, наматывая на себя и разматывая перламутровые нити, тянущиеся от стен. Все адептки как одна склонили головы и зашевелили губами, видимо, усиленно повторяя свои имена. Даари слегка удивилась, но последовала их примеру.

«Даари Сат, вольнослушательница… Даари Сат, вольнослушательница… — твердила про себя Даари. — Так, стой, а разве можно читать мысли с помощью неконтактной магии? Вроде же нет, вроде там нужны какие-то ну очень специфические условия, плюс сильные эмоции жертвы, или там болевые ощущения… Да к тому же этот шар никак не взаимодействует с адептками… Может, все проще, и он этот получает информацию о присутствующих адептках от служебных систем в стенах комнаты, а все остальное для вида?.. Так, стоп, я еще очень мало знаю о теоретической магии, уж точно поменьше магистра первого ранга! Но почему бы не проверить? Даари Сат, величайшее дарование в истории, будущая Императрица наравне с легендарной Кеарой! Даари Сат, инопланетная захватчица со звезды Тишар! Даари Сат, владычица Западной пустыни и морозного ветра!»

Забавляясь так, Даари не заметила, что золотой шар укатился обратно к госпоже Виаллине и лопнул у нее в руках, оставив полупрозрачный свиток, парящий в воздухе. Свиток соединялся с общей системой Академии теми же нитями, что и шар — они остались на месте.

«Ага, ну точно, она просто приспособила для своих нужд какую-то готовую систему Академии… а зачем врать, что она читает мысли? Для имиджа», — цинично подумала Даари.

В этот момент госпожа Виаллина закончила проверять список, подняла голову и встретилась взглядом прямо с Даари! Ну или впечатление было полное.

Полные карминовые губы госпожи Виаллины усмехнулись.

— М-да, госпожа вольнослушательница Даари Сат… Неожиданное юное дарование, ниспосланное самим Владыкой! Думаете, что знаете о теоретической магии больше меня? Ставите под сомнения мои наработки?

От этих слов у Даари душа упала в пятки: блин, так преподша в самом деле читала мысли?! Ну, хотя бы поверхностные… И Даари была единственной, кто осмелился не только повторять про себя свое имя, но и думать о чем-то постороннем!

Она увидела, что две девчонки с одинаковой клановой раскраской — сейчас Даари заметила, что они и на лицо были похожи — прячут ехидные улыбки. Дважды бли-ин. Ну да, эта Виаллина читает им лекции с начала семестра, наверняка все уже успели изучить ее трюки и не выпендриваются…

— Встаньте! — резко сказала госпожа Виаллина.

Даари послушно поднялась, застыла со склоненной головой.

— Подойдите сюда!

Пришлось протискиваться между партами и спускаться вниз по ступеням — бесконечный путь! Как на грех, в аудитории царила мертвая тишина. Если бы кто-то уронил кисть, это прозвучало бы как сход лавины в горах.

Когда Даари наконец спустилась и заняла место рядом с преподавательницей, та паскудно улыбнулась. От этой улыбки натянулась кожа вокруг глаз, и стало видно, — теперь, когда Даари стояла куда ближе — что Виаллина значительно старше, чем Даари показалось сначала. Не сорок-пятьдесят лет, а как бы не все семьдесят! А может, и больше, учитывая, что с некоторыми любимыми женами Владыка делился драконьим секретом долгой жизни. Людям, говорят, от этого секрета не так много толку, как драконам, но все-таки сто-двести лет себе добавить можно.

— Ну что ж, перед нами девушка, которую сам Владыка зачислил в Академию в обход установленного порядка! Девушка, должно быть, обладающая необыкновенными дарованиями… во всяком случае, в том, что касается привлечения внимания вышестоящих! — голос госпожи Виаллины сочился медом. — Посмотрите на нее! Вот к этому мы должны все стремиться. Пусть же она послужит для вас всех примером… или, скорее, уроком, — госпожа Виаллина улыбнулась еще гаже, чем прежде. — Ей кажется, что она отлично разбирается в основах теоретической магии и не нуждается в моих занятиях! Ну что ж, пусть она расскажет нам, чем астрал отличается от Нечистого измерения!

Даари облизнула пересохшие губы.

— Ну же! — сладенько пропела госпожа Виаллина.

— Астрал является прослойкой между Нечистым измерением и реальным миром…

— Я не спрашиваю у вас определение по учебнику, барышня Сат! Я спрашиваю, чем они отличаются!

— В Нечистом измерении живут демоны и нечистые твари, а через астрал фильтруется магия, которая рождается…

— Я не спрашиваю, кто там живет и для чего они используются! Я спрашиваю, чем они отличаются! — почти взвизгнула госпожа Виаллина.

Даари подняла на нее глаза:

— Согласно «Правилам и уложениям» Академии, вы не имеете право экзаменовать принятую в обход обычной процедуры адептку или вольнослушательницу по пройденному материалу, пока не пройдет срок, равный половине срока с начала семестра! — отчеканила Даари.

Госпожа Виаллина покачала головой и поцокала языком.

— Значит, правила вы все-таки прочли? Я же говорю, девушки, нам всем стоит брать с барышни Сат пример, — ее тон сделался медово-ласковым. И надо было слышать, как она выговаривала эта «барышня»: в ее устах из нейтрального обращения к незамужней женщине оно сразу же превращалось в издевательское напоминание, что, мол, не госпожа, не имеешь никакого веса. — Вы не поняли, барышня, я вовсе не «экзаменую» вас и не выставляю оценку! Я лишь провожу неформальный опрос с целью установить уровень ваших знаний. Всем ясно? — она обвела аудиторию торжествующим взглядом. Потом снова обернулась к Даари: — Так что? Можете мне что-нибудь сказать по этому поводу?

— Мне нечего добавить к моему ответу, — Даари попыталась сказать это спокойно, хотя внутри ее трясло.

— Как видите, умение выделиться на фоне окружающих не равно умению выделиться в академическом смысле! — голос Виаллины набрал силу, но визгливые ноты стали заметнее. — Госпожа Даари начала с того, что во время проверки посещаемости адепток начала мысленно издеваться над этой процедурой! Она, видно, хорошо помнит учебник за пятый класс общеобразовательной школы, — тут голос преподавательницы принял издевательский оттенок, — где говорится, что с помощью магии нельзя читать мысли, если не брать редчайшие виды допросных техник, требующие тесного физического контакта. Однако она не знает того, что после первых лекций в году знаете вы, те, что прилежно посещают мои занятия! Магия — это искусство, это вызов! Настоящий маг всегда пытается узнать новое, раздвинуть свои горизонты и применить общие принципы нестандартным образом для решения типовых задач! Именно поэтому я, магистр первого порядка, могу делать то, что устаревшие школьные учебники считают невозможным! Вы тоже можете когда-нибудь достичь этого уровня… если не станете заранее думать, что вы все знаете лучше учителя.

«Но я ведь как раз и думала, что не знаю этот предмет лучше нее!» — мелькнула обиженная мысль у Даари, однако тут же пропала в жаркой волне гнева и унижения. Перед глазами маячила меховая накидка госпожи Виаллины, стоимостью, наверное, как отцовская повозка (которая смялась в лепешку, а Даари и ее братьям даже страховые выплаты не присудили, мол, отец был сам виноват).

Руки Даари сжались в кулаки помимо ее воли. «Спокойно, — уговаривала она себя, — спокойно. Терпение и спокойствие! Поспешишь, выдашь себя — заведомо проиграешь! Подумаешь, невероятно умелый маг — все равно тупая бабища без чувства юмора! Иначе бы только посмеялась надо мной, а злобствовать бы не стала!»

— Ну что ж, — продолжала изгаляться госпожа Виаллина, — после такого замечательного начала, нам, видимо, стоит ожидать, что вы выиграете Большой академический Турнир, барышня Сат? Что ж, остается найти капитана, который согласится вас взять, но для этого даже магических способностей не требуется. В больших командах нужны девушки на посылках…

В аудитории засмеялись. Не все, да и смешки были в основном негромкие, подхалимские — но все-таки.

Тут Даари немедленно решила, что примет предложение Тоннар и победит, чего бы ей это ни стоило.

А внутренний голос, где-то по ту сторону здравого смысла и трезвой оценки ситуации, прошептал: «Ну мерзота, я с тобой разделаюсь! Вот только ради этого пробьюсь на самый верх!»

Content

Гарем-академия 1. Чистильщица

Пролог. Дуэль Камелии и Лотоса

Глава 1. Незавидная доля чистильщика

Глава 2. Первая встреча с Драконом

Глава 3. Трехдневный отпуск и виртуальная экскурсия по столице

Глава 4. Нечистый зоопарк

Глава 5. Дуэль цветочных тигрят

Глава 6. Неприятности Ингеорна Сата

Глава 7. Семейная история, гены и эгоизм

Глава 8. Опекунша трудного подростка

Глава 9. Шрамы вокруг глаз

Глава 10. Вторая встреча с драконом

Глава 11. Последствия Желтой дуэли

Глава 12. Охота на демона сладострастия

Глава 13. Подготовка к аудиенции

Глава 14. Третья встреча с Драконом

Глава 15. Вхождение в должность

Глава 16. О чем говорят адептки

Глава 17. Следственный эксперимент

Глава 18. Слепое пятно юного гения

Глава 19. Важнейшие формальности

Глава 20. Госпожа Лайет

Глава 21. Штрафы и доверие

Глава 22. Восстановление единомыслия (без правок)

Глава 23. Графский наследник

Глава 24. Первый день учебы

Глава 25. Первые союзники и враги (без правок)