Ольга Назарова

Детектив для неправильных людей

Глава 1. Майский день в августе

Когда уставший и заработавшийся человек, честно заслуживший свой законный отпуск, просыпается первым отпускным утром, с досадой выключает затрезвонивший будильник на смартфоне, заодно, из чистой вредности отключив ему весь звук, ему кажется, что перед ним много-много блаженства…

– Ага! Как же! – мрачно сказала бы таким наивным людям Мария Хантерова.

– Если блаженство – это когда муж, у которого были планы отправиться со мной на дачу, вдруг судорожно собирается в командировку, то я с этим не согласна! И вообще, откуда взялась эта проклятая командировка?

Её супруг – Илья Максимович Хамовкин – обстоятельно и планомерно собирал чемодан.

– Машенька, ты не расстраивайся… Я же скоро вернусь и непременно сразу же поеду к тебе на дачу. Только помнишь, да? Чтобы кошки в доме не было! И псины тоже! Мне с моей аллергией это противопоказано!

Маша покивала головой, раскладывая перед Ильёй вещи, которые он умащивал в чемодан.

Вообще-то кошка и собака были не их, а принадлежали соседям слева, но так как соседи не особенно рвались их кормить, то предприимчивая парочка ходила и побиралась по дачам, честно деля пожертвованное. Маше очень хотелось взять их себе, благо соседи каждый раз прямым текстом предлагали. Дети – пятнадцатилетний Сергей и двенадцатилетняя Настя были бы только рады, но как быть с Ильёй?

При близком соседстве с любой встречной-поперечной кошкой у него начинался неудержимый насморк, потом отекали глаза, потом он покрывался пятнами, начинал чесаться… Короче, лучше было не пробовать.

Поэтому кошку Маша кормила втихаря, а когда Илья засыпал или куда-то уезжал, относила псу его порцию на участок соседей, благо ключи они ей оставили давным-давно.

Собираясь, Илья ворчал:

– Хотя я и не люблю эту твою дачу! Зачем мы вообще на неё тратим столько времени и сил? Она же принадлежит твоей матери! – он даже перед отъездом не мог удержаться и не вцепиться в излюбленную свою тему.

– Илюш, ну какие такие огромные деньги мы на неё тратим? – привычно вздохнула Маша, которая заподозрила, что провести несколько дней на даче в одиночестве, это не такая уж и плохая идея…

Серёжа и Настя приедут с моря, куда их повезла бабушка, через пять дней, Илья вернётся через шесть, так что она просто выспится, покопается в огороде в своё удовольствие, и никто не будет бухтеть… Вот как сейчас Илья:

– Маша, я точно знаю, что нет на свете таких идиотов-директоров, которые будут в виде премии оплачивать главному бухгалтеру шикарный ремонт дачи! Я уверен, что ты сама за него платила, а меня просто не захотела расстраивать! Или тебе твой богатенький бывший деньги на это прислал! Маша, мы же договаривались, что он платит только алименты!

Он всё фыркал и брюзжал, и Маша начала потихоньку злиться. Впрочем, у неё от «потихоньку» до состояния «плююсь огнём метко, быстро и абсолютно даром» всегда проходило совсем немного времени…

– Так, Илья! Ты сейчас опоздаешь в аэропорт и будешь утверждать, что это я виновата! – нехорошо прищурилась Мария.

– Хорошо-хорошо, не хочешь говорить – не надо! Но я так и не понял, что за тайна, сколько он тебе выплачивает алиментов?

Маша недрогнувшей рукой выпроводила мужа вместе с чемоданом в командировку и повспоминала, по какой причине у неё совсем недавно было расчудесное настроение.

– А! У меня же отпуск! И чего я огорчалась из-за его командировки? Тем более, что раз он опять вцепился в тему алиментов, то быстро бы не отстал. Короче, мне уже впору радоваться его отъезду! – настроение снова расцветало пышным цветом, переливаясь августовскими яркими цветами. Правда, немного скукоживаясь там, где его касались мысли о Хантерове и алиментах.

– Скажи ему, сколько алиментов приходит, так Илью кондратий хватит! – сообщила Маша зеркалу. – Обойдётся, короче говоря! И в кого он такой… жадноватый.

Нет-нет, Илья вовсе не требовал экономить на всём, кое-как питаться и ходить в обносках, но известия о том, что кто-то тратит большие деньги, приводили его в душевный трепет, пусть даже эти деньги его никак не касались.

Если бы он узнал, что Машин бывший муж сейчас не просто начальник службы безопасности крупного производственного концерна, но и достаточно серьёзный его акционер, то исстрадался бы от сознания, что такие деньги и мимо, мимо… А если бы был в курсе, что именно Маша купила на алименты, накопленные за десять лет, прошедших с момента их с Хантеровым развода, то и вовсе по стенке бы ходил.

– Да, однокомнатные квартиры детям! Да, отдала деньги маме, она купила и договором дарения передала их мне. Да, может, и надо было ему это всё изложить, но зачем – это же не моё, а для Серёжи и Насти!

Маша по дороге на дачу невольно обдумывала вопрос, правильно ли всё сделала, или всё-таки надо было как-то иначе?

– А как иначе-то? Мы с ним сразу договорились, что моих детей я содержу только со своих заработков и с алиментов, которые присылает Кирилл. Так что ничего такого я не сделала… А договор дарения… Нуууу, это просто профдеформация! Я ж главбух! Я обязана учитывать все возможности!

Нет, разводиться с Ильёй она не собиралась, но ведь и с первым мужем тоже… До сих пор, когда случайно вспоминался их развод, начинало болеть сердце.

– Так, и чего ты опять полезла в прошлое? – уточнила она у собственного отражения. – Десять лет прошло – забыть и растереть! Дyрa ты!

Отражение в ответ явно засомневалось.

– Да ладно! Себе-то можно признаться, что вот такая и есть, раз до сих пор вспоминаешь, как он изменил… Нет, Илья не такой… вообще не такой – полная противоположность во всём, но…

Логика была вполне объяснима – если уж её первый муж, в котором она была уверена больше, чем в себе, больше, чем в том, что утром будет восход солнца, а вечером – закат, и то так её предал, то больше ни в одном мужчине нельзя быть уверенной на сто процентов.

Разумеется, Илье она этого не говорила, но, когда на «алиментном» счёте накопились просто-таки угрожающие суммы денег, а экономические кризисы никто и не думал отменять, она решила вложить эти средства разумно, ну и обезопасить их на всякий случай, чего уж там. Чисто автоматически… по привычке.

– Уверена, что всё сделала правильно, но узнает Илья – крику будет! – вздыхала Маша, загоняя машину в гараж и вытаскивая из неё пакеты с продуктами.

Кошка Дашка высунула голову из зарослей у крыльца, как будто тут и сидела всё это время, пока не было хозяйки дачи.

– Дашуля! Киса моя золотая! – Маша точно знала, что её соседка справа исправно насыпала Дашке её любимый кошачий корм, да и собаку кормила – Мария специально покупала им еду и оставляла у соседки, но кошка всегда встречала её так, словно месяц ничего съестного в глаза не видела.

– Даш, совесть имей, не демонстрируй мне под ногами голодные обмороки, я всё равно не поверю! Вот ты какая гладенькая и красивая стала. А где Малыш?

Затрещали кусты жасмина у забора и через свежий подкоп к ней заторопился Малыш…

– И чем думали соседи, когда тебя так называли? – привычно удивилась Маша, погладив здоровенного Малыша. – Такой слоник… И зачем ты дырку прорыл? Мы ж договорились, что ты не вламываешься – я бы всё равно к тебе пришла.

Слоник стеснительно засопел, принюхиваясь к сумкам с едой.

– Ладно-ладно, граждане, сейчас я немного разгружусь и будем праздновать мой отпуск!

Попраздновать удалось совсем немного – Дашка чем-то упорно шумела в ванной, и Маша отправилась уточнить чем именно.

– И как это ты решётку под ванной сбила? – удивилась Маша. – Там что, мышка?

Облицованная кафелем ванная была Машиной гордостью. Да, возможно, на даче это и не так нужно, но иногда так хочется отдохнуть после трудного дня в тёплой воде.

У всех людей бывают свои слабости. И вот у Марии Хантеровой одной из слабостей было расслабление в тёплой воде, ну хоть в маленьком тазике. А если уж есть ванная…

Для доступа к трубам строители оставили отверстие и закрыли его деревяной решёткой, и теперь она валялась рядом, а кошка озадаченно вглядывалась в темноту.

– С ума сойти, и как ты её оторвала? Дашка, ну что за вредительство? Ой, не надо туда лезть! Даш, ну хорошо, давай я посмотрю, что там. Только официально тебя предупреждаю – мышь, если что, ловить будешь сама!

Пространство под ванной было засыпано мелким чистым речным песком, Маша уставилась на него, пытаясь понять, что именно так беспокоит кошку и тут увидела провод…

– Интересно. А зачем тут какой-то провод торчит из песка, да ещё закреплённый на ножке ванной? – она сначала проговорила это вслух, а потом, уставившись на оголённый конец провода, крепко-накрепко замотанного вокруг ближайшей к ней ножки чугунной ванны, почувствовала, что оседает на пол.

– Ванна, чугун, вода, провод… провод… – она не могла отвести взгляд от тёмного окошечка под ванной, откуда на неё смотрела её гибeль.

– Ванна. Я так люблю воду. Тёплая вода, чугунная ванна, провод на ножке…

Картинка, представшая перед ней, была такой яркой, что она взялась за горло рукой, второй рукой оттаскивая от чёрного провала недоумевающую Дашку.

Нормальному мирному человеку крайне трудно осознать что-то такое.

– Кто-то… Кто-то так меня ненавидит? Но кто? И почему? Что я сделала?

Да, Мария Владимировна Хантерова могла быть вредной и жёсткой – профессия такая. Но даже самых суровых главных бухгалтеров не пытаются таким образом «отвлечь от отчётов».

– Ладно бы знала какие-то страшные секреты начальства… Но ничего такого нет и не было. Да и быть-то не могло.

Мысли были медленные, словно замёрзшие от ужаса. Единственное, что она сумела сделать – пойти и крепко-накрепко запереть входную дверь. Правда, тут же сообразила, что это не имеет смысла – тот, кто поставил ей такую ловушку, спокойно зашёл в дом, значит, ключи у него есть!

– И что мне теперь делать? А?

Вопрос повис в воздухе, покачиваясь вместе со всей своей неотвратимостью, словно несданный отчёт и несведённый баланс.

– Так, Машка, очнись! Надо что-то предпринять! Вызвать полицию? ну снимут они отпечатки пальцев в лучшем случае – я же жива, жертв нет… пока… нет.

И тут она сообразила, что вместо неё в ванной мог оказаться кто-то из детей или мама! Это взбодрило её так, словно кто-то вылил на голову ведро ледяной воды.

– Позвонить Илье? Нет… он… Что он может сделать? – ясно представился Илья, бубнящий что-то успокаивающее типа: «Машенька, ну что ты там придумала? Наверняка просто работяги забыли этот проводок или это заземление. Заземление у нас через металлические трубы? И проводка совсем недавно не было? Точно не было? Да тебе просто показалось, что не было!»

– Даже если я его сумею убедить, он только запаникует! Но что делать-то? – ответ пришёл чёткий и ясный: – Надо звонить Хантерову!

Она старалась как можно меньше вспоминать и думать об этом человеке, правда, фамилию его оставила – менять кучу документов откровенно не хотелось, фамилия Ильи не нравилась даже ему самому, так что на смене он не настаивал. Но главной причиной была реакция детей:

– Мам, мы что, будем жить под разными фамилиями? – сыну на тот момент было уже почти шесть и он, страшно переживавший из-за развода родителей, расстроился из-за проклятой смены фамилии до повышения температуры и рыданий. Тут же к нему присоединилась совсем ещё маленькая Настя. Именно поэтому Маша решила, что плевать, пережила она измену, переживёт и фамилию, и всё прочее – на всё плевать, главное, не мучить ещё больше детей.

Почему-то именно это вспоминалось, когда она набирала номер телефона бывшего мужа. А ещё… ещё внезапно вспомнился их специальный код, который сообщал об опасности.

– Привет! – голос Хантерова был таким, словно они расстались пять минут назад.

Но Маше было не до анализа его интонаций. Она сказала всего три слова:

– Хунта, майский день, – сигнал бедствия, который до сих пор применяется во всём мире, вполне подходил и под её ситуацию.

И услышала в ответ невозмутимое:

– Понял. Где ты?

– На даче.

– Выезжаю.

Бессильно опустив руку с зажатым в ней смартфоном, Маша сидела на полу комнаты, напротив печки и вспоминала, как они вдвоём очень любили смотреть на огонь, вспоминала, что прозвище «Хунта» придумала мужу сама. Подчинённые, да и его начальство, частенько звали его Хак, как сокращение от первых двух букв фамилии и первой буквы имени – Хантеров Кирилл.

А вот Маше муж временами отчётливо напоминал Кристобаля Хозевича Хунту – героя книги Аркадия и Бориса Стругацких «Понедельник начинается в субботу». Она частенько цитировала ему фразы оттуда, например, когда заставала мужа рано утром на кухне: «Кристобаль Хозевич успел раньше. Он любил успевать раньше – всегда и во всём», или когда слышала, как он командует подчинёнными, ставя перед ними очередную маловыполнимую задачу: «Кристобаль Хозевич Хунта, заведующий отделом Смысла Жизни, был человек замечательный, но, по-видимому, совершенно бессердечный».

– Эх ты… Великий Инквизитор! – горько рассмеялась она, покосившись в окно, за которым уже темнело небо. – Прости, что дёрнула, но ты, как выяснилось, единственный, кого я могу позвать в такой ситуации.

Почему-то стало спокойнее, а потом, видимо, усталость, навалившаяся после тяжёлых отчётов, окончания работы по огромному договору с кучей сложных оформлений и дичайший стресс, просто выключили её, и она уснула прямо на полу, привалившись к спинке дивана, и напрочь забыв включить громкость смартфона.

Глава 2. Рациональный подход с одним исключением

До Петрозаводска час быстрой езды, аэропорт, недолгое ожидание рейса, полтора часа лёта до Москвы, там уже ждала машина, пригнанная одним из его подчинённых. Ещё час двадцать до Машкиной дачи. Не звонил он ей только в самолёте, всё остальное время набирал постоянно, но не мог дозвониться.

– Что случилось и куда она вляпалась? Приеду… Не знаю, что я с ней сделаю!

Он аккуратно позвонил детям.

– Да, мы ещё на море, всё классно! – сын бодро рапортовал о сестре, которая «совсем безголовая, пап, с ней надо что-то делать! Ну лезет за буйки и всё тут», о бабушке «Бабуля прикормила всех котов в округе, и, по-моему, мы её уговорим на котёнка».

Хак опасался спрашивать про Машку – сын мог начать ей звонить, а не дозвонившись, мог ляпнуть что-то бабушке. С бывшей тёщей у Хантерова были чудесные отношения, общался он с ней не в пример чаще, чем с Машкой, которая позволяла себе только писать и то, исключительно по поводу детей, так что никаких лишних треволнений ей устраивать категорически не хотелось.

Правда, звонок был полезен. Сын заговорил о матери сам.

– У мамы отпуск сегодня начинается. Она с Ильёй на дачу собиралась ехать, – Сергей помолчал, а потом продолжил: – Мы когда приедем с Настькой, тебя сможем увидеть?

– Конечно! – Хантеров с детьми общался, как только у него выпадала возможность, так что был в курсе всех их дел. – Ладно, иди вылавливай сестру, пока она в дельфина не превратилась!

Мрачно покосившись на погасший экран смартфона, Хак начал размышлять:

– Так… С детьми всё отлично. Тогда что? И где этот самый Илюшенька, если у Машки что-то случилось?

Вариантов могло быть много, правда, Хантеров не видел смысла обдумывать их без хотя бы минимальных оснований.

Промелькнули мимо такие знакомые дачные улочки, но он и не подумал останавливать машину прямо около нужного дома, нет… припарковал на травянистой обочине, подальше от Машиной дачи и шагнул в сумерки.

Темнота вокруг вызывала острую тревогу, а своему чутью Хантеров привык доверять. Забор для Хака не был преградой, зато внизу его встретила будкообразная молчаливая физиономия крупного пса.

Правда, пёс тоже не был проблемой – вот с кем с кем, а с животными Хантеров ладил отлично – значительно лучше, чем с иными людьми, так что договориться с собакой никаких трудов не составило. Почему-то пёс, проникшийся внезапно симпатией к незваному гостю, потрусил вглубь участка и явно приглашал Хака следовать за ним, но сейчас ему было ни до чего.

На крыльцо скользнула практически незаметная тень, закрытый замок почти беззвучно щёлкнул, пропуская пришельца, и он шагнул в тёмный дом.

– Где Машка и этот придурок – Илья? – на Илью Хаку было наплевать с высокой колокольни, но вопрос-то возникал…

В темноте он всегда видел отлично. Машку он нашёл в комнате у печи. На полу. Мысль о том, что он опоздал, заполошно заметалась, забилась в висках, но была буквально насильно скручена и придавлена тяжёлым Хаковским характером где-то в глубине сознания. Осторожно коснулся её руки и тут же понял, что жена жива… То есть да… бывшая жена.

Машка что-то забормотала, мотнула головой, поморщилась, видимо, от неудобного положения затекло тело, а потом открыла глаза и ахнула – около неё кто-то был!

– Спокойно! Это я! – голос она узнала бы где и когда угодно.

– Ой, ну как же… Как же ты меня напугал-то! – выдохнула Маша, моментально приходя в себя.

– Я чуть не заорала спросонок и уже соображала, чем бы в тебя кинуть. Погоди… Я же двери запирала как ты в дом вошёл? Хотя, у кого я это спрашиваю.

Хак только тогда понял, как он нервничал всё это время, так что выдохнул и уточнил максимально спокойным тоном, на который в тот момент был способен:

– Что у тебя случилось?

– Я… Я нашла под ванной оголённый провод, закрученный вокруг ножки, и это не заземление – он совсем недавно появился. А заземление у нас через металлические трубы. Хак, меня, что… убить хотят? – она так надеялась, что он покачает головой, скажет, что это всё ерунда, посмеётся над её страхом. Она, разумеется, обзовёт его чурбаном, ядовито извинится за то, что была виновницей его приезда за город, скажет ещё что-нибудь этакое.

Только Хантеров и не думал делать ничего подобного.

– Покажи. И да, почему ты не отвечала на звонки?

Маша перевела взгляд на смартфон, выпавший из её ладони и уютно лежащий экраном вниз на коврике.

– Ой, я, наверное, звук включить забыла, а вибросигнал вообще вчера убрала – достали на работе. Ты звонил? – она включила смартфон и изумлённо подняла брови. – Столько раз?

– Не включай свет! – Хак услышал какой-то шум на улице. – Сиди здесь и не высовывайся.

– Триллер какой-то! – сообщила Маша кошке, выбравшейся к ней из-за дивана. – И чего это Малыш так разошёлся? Ой, он же Кирилла слопает!

Она бы, конечно, не послушала бывшего мужа – ещё чего не хватало! Но попросту не смогла подняться – закололо ноги, которые она во сне так опрометчиво отсидела.

– Кто-то был у забора со стороны бани… – сказал абсолютно беззвучно оказавшийся у неё за спиной Хантеров. – Тебе помочь?

– Нет… Сейчас я встану… – ей не хотелось, чтобы бывший муж к ней как-то прикасался.

Пока она растирала ноги, шипя про себя, молчать было как-то нелепо, поэтому Маша спросила по возможности светским тоном:

– Надеюсь, я тебя не сильно отвлекла от работы?

– Нет, ничего страшного. Я просто не знал, что думать, раз у тебя не отвечает телефон. Чуть с ума не сошёл, особенно в самолёте.

– Где? – изумилась Машка, выпрямившись и для моральной поддержки прихватив кошку.

– В самолёте. Я в Карелии был…

– Сумасшедший! Ты что, не мог сказать, что не приедешь?

– Почему не приеду? Я же приехал.

– Да зачем мне такие жертвы от тебя?

– Так, погоди… Давай я сначала посмотрю на то, что ты нашла, а потом решим, нужен был мой приезд или нет.

Вот эта его рациональность Машу всегда и восхищала, и дико раздражала! Почему-то её бывший муж всегда чётко видел простейший и самый выгодный ответ, самый короткий путь и самое правильное решение. Всегда… Кроме того случая, после которого они развелись.

Маша молча прошла в ванную, опять едва машинально не включив свет, но наткнулась рукой на ладонь бывшего мужа, предусмотрительно прикрывшего рукой выключатель, торопливо отдёрнула руку и уж совсем нелогично разозлилась.

– Гений, ёлки-палки! – сердито сверкала она глазами на затылок Хантерова.

– Не пыхти, лучше дверь закрой – она ровно напротив окна находится и с улицы можно будет увидеть, что в ванную кто-то вошёл, а нам это пока не нужно. Потом можешь включить свет, – раздался невозмутимый голос.

Очень хотелось ответить чем-то этаким… Типа «я сама всё знаю», только вот, если бы она знала, то и не позвала бы его! Вон как он её раздражает – только-только встретились, а уже аж искры от ярости.

– Да… – негромко сказал Хак, заглянувший под ванную.

– Что да?

– Тебя хотели убить, – буднично сказал он. – Правда, как-то странно хотели… Пока не очень понимаю… Но, возможно, желающий попался не очень знающий. Так. Дети на море, твоя мама там же… Да, кстати, а где твой… Где Илья?

Назвать Хамовкина мужем Машки он физически не мог – язык не поворачивался.

– Илья в командировку уехал с утра. Внезапно вызвали.

– Удивительно просто! – бесстрастно откликнулся Хак, отходя от ванной и отряхивая руки. – Слушай, а как ты вообще догадалась туда заглянуть?

Маша, осознавшая, на что именно намекает её бывший супруг, решила, что должна как-то отреагировать на эти гнусные инсинуации, но почему-то смолчала. Зато вместо этого ответила на вопрос:

– Кошка… Это не я туда полезла, а она.

– Я и не знал, что ты кошку завела, и Серёга с Настёной не говорили, да и пёсик твой для меня в новинку… – он старательно отвлекал Машку от её ужаса, от истерики, которая явно собиралась прорваться наружу.

– Они не мои – соседские. Соседям не нужны, а я их кормлю, или корм оставляю тёте Вере, ты её знал…

– А почему себе не возьмёшь? – буднично уточнил Хантеров.

– Илья… У него аллергия на кошек, а Малыша он просто боится! Хак! – всё-таки прошли десять лет, и она стала смелее, хладнокровнее и собраннее – иначе с её профессией не выжить.

– Что мне делать?

– Не дать себя убить, конечно, – пожал плечами Хантеров. – Выяснить, кто это тут такой умный, а дальше…

– Понятно, – Маша сосредоточенно кивнула головой. – Спасибо за совет. Ты… Ты езжай, наверное. Если ты сегодня в Карелии был, то устал, да и ждут тебя дома.

От понимания того, что он сейчас уедет, а она останется с настоящим, натуральным ужасом один на один, Маша похолодела.

– Маш, ты с ума сошла? У моих детей запасных матерей нет! – фыркнул Хантеров. – Дома – да, ждут – трикотаж мой – три кота. Но они не одни, а с соседкой-пенсионеркой. Она у меня котовой няней работает, когда я уезжаю. Так что глупости не говори. Но в одном ты права – я и правда устал, правда, больше от того, что не знал, что случилось и был готов самолёт в воздухе подталкивать. Кстати, ты ела?

Маша задумалась. От облегчения, что ей не придётся одной разбираться со всем этим кошмаром, накатило такое облегчение, что даже мысли шевелились как-то медленно и лениво.

– Не помню… Продукты приносила, а вот дальше… Дальше Дашка оторвала решётку.

– Понятно. Тогда пошли поедим, а потом подумаем, что нам делать.

– Мне делать? – переспросила Маша, исключительно для того чтобы услышать ответ.

– Нет, нам. Это крайне испортит мою деловую репутацию – если я позволю какому-то гаду навредить матери моих детей, – очень холодно заявил Хак, причём, было понятно, что этот ледниковый период направлен не на его бывшую жену, а на неведомого гада.

Это как-то утешало…

– Мы есть в темноте будем? Тут, насколько я понимаю, свет включать тоже не стоит? – уточнила Маша.

– Не стоит. А что тебя смущает? Голодный человек и по запаху еду найдёт, – Хантеров зашуршал пакетом.

– Что ты врёшь? По запаху… Ты в темноте видишь, как кот! – фыркнула Маша.

– А ты помнишь?

– Помню… – и рада бы не помнить, забыть напрочь всё, что с ним было связано, но как? Как забыть, если не получается, если рядом растёт сын, который напоминает об отце с каждым днём всё больше и больше – становится похож на него чрезвычайно.

Как забыть, если всякий раз, когда ей по какой-то причине плохо, непременно снится тот проклятый день, когда она получила очень красочные фото с мужем и его подчинённой.

Это было тогда, когда на корпорацию Мироновых шла массовая атака крайне нечистоплотных конкурентов, когда Хантеров мотался по всей стране, спасая предприятия от захватов, когда даже до стрельбы доходило, и она тряслась как мышь, молясь только, чтобы он живой вернулся. И вот в самую распоследнюю поездку, когда ожидалась наиболее опасная ситуация, он отправился с группой сотрудников, в которой была и та самая его подчинённая. Ловкая, умная и, как выяснилось, весьма предприимчивая девица, которая, подгадав, что шеф, после крайне сложных переговоров с угрозами и прочими «прелестями» рейдерских захватов, вряд ли будет держаться так же неприступно, как обычно, пошла на штурм, увенчавшийся полным успехом.

Сотрудница была настолько предусмотрительна, что отсняла «доказательства» для жены Хантерова и уже была готова праздновать победу, решив, что теперь-то запросто Хака разведёт с его клушей-бухгалтершей и женит на себе.

Первое у неё получилось, тем более что Хак был вынужден признаться Маше в измене, а вот второе не вышло.

– Он никогда на вас не женится, – Маша отлично помнила их разговор с той особой, позвонившей в приливе торжества. – Он ненавидит такие вещи, так что даже если он в вас влюблён до потери пульса, поверьте, вместе с ним вы не будете.

Девица, конечно же ей не поверила. Ещё бы… Она-то красавица, умница, грамотный и надёжный сотрудник. Соратница, можно сказать. И вот со всеми этими плюсами она оказалась моментально уволена, но даже не просто уволена, а выпнута с работы с омерзительной характеристикой и «чёрной меткой», полностью исключающей её трудоустройство на подобную должность в любой мало-мальски приличной компании.

Маша знала все подробности из первых рук – глупая курица потом ей звонила в истерике, которая началась с угроз, а закончилась абсолютно бабским рёвом о том, что Хак, оказывается, может так подло с ней поступить!

– Чем, каким именно местом эта дyрища думала? Ну ладно бы, она Кирилла не знала, но ведь три года работала рядом. Да, он ни разу не благородный рыцарь, он жёсткий, крайне требовательный и вредный. И чего она взяла, что Хантеров её великодушно простит, если в нём этого самого качества крайне немного и то, исключительно для своих самых-самых близких? Ну ладно, положим, думала, что так его поразит своими гм… талантами, что он напрочь забудет про всё остальное, но нельзя же так ошибаться в людях. Хотя… Кто бы уж говорил! Я-то его знаю гораздо лучше и то ошиблась…

Нет, она честно старалась понять, простить, сохранить семью. В конце-то концов, она его любила! Старалась, но… ничего-то у неё не вышло. Всё стояло перед глазами. Прикосновения мужа, даже абсолютно случайные, вызывали неконтролируемый приступ тошноты. Она даже к психологу сходила, правда, вышла оттуда с ощущением того, что ничего нового ей не сказали – она и так понимала, что с ней происходит.

– Я как та несчастная собака Павлова… Условный рефлекс и всё тут. Как только он просто близко подходит, мне так дурно, что хоть пятый угол ищи.

Хантеров откровенно признавал себя виноватым, выглядел, как побитый палками пёс, и, похоже, чувствовал себя не лучше. Хорошо хоть не врал, что его подставили, опоили и заманили.

– Я мог не поддаваться, насильно она меня не тащила. Сам дурак. Какой же я дурак! – сказал он честно.

Но толку-то от этого? Что делать с честными осколками чего-то целого, если их вместе никак не удержишь?

Глава 3. Разговор в темноте

– Маш! Выйди из транса и ешь, – на колени опустилась тарелка с горкой бутербродов – Хантеров уже успел по-хозяйски распорядиться найденными продуктами.

– Давай-давай, нам потом поговорить надо, а то так ты ещё, чего доброго, в обморок свалишься.

Маша хотела сказать, что если она тогда, десять лет назад туда так и не свалилась, хоть мечтала об этом – выключиться и ни о чём не думать, то сейчас и подавно глупостями заниматься не собирается. Хотела, но передумала.

– Всё. Хватит. Сейчас мне бы с настоящим разобраться, а прошлое… Я его уже пережила! – всё-таки десять лет прожиты были не зря, наращена толстая «словонепробиваемая» шкурка, пережиты мелкие и крупные подставы, подлости коллег, «шпильки», предательства знакомых, сплетни и интриги подруг…

Маша стала представлять себя броненосцем – этаким танком пятьдесят второго размера, с нехорошим главбуховским прищуром и хваткой стального капкана.

Её крайне сложно было вывести из себя какой-нибудь глупостью, типа укола по поводу лишнего веса:

– Дорогая, а это вовсе не лишний вес, а жизненный опыт и харизма, накопленные в стратегически важных местах! – это её выражение ушло в массы и активно употреблялось коллегами.

Начальство, после недавнего балансирования на грани банкротства и внезапного спасения главбухом, стало Марию Владимировну очень ценить и даже почти что беречь, подчинённых она подобрала удачно, в семье всё благополучно, и это главное! Только вот, кто же среди этого благолепия подвёл тот самый проклятый провод к её благополучной и спокойной жизни?

Провод внезапно представился настолько ярко…

– Заканчивай поливать слезами еду, – Хантеров так злился, что, кажется, мог бы разнести в клочья весь этот дачный дом! – Поешь и будем думать! Маша! Хватит, я сказал!

– Сссейчас! Дай мне минуту!

Кто бы знал, как трудно смотреть на близкого, очень близкого человека, когда этот человек пытается взять себя в руки, успокоиться, не сорваться в бабский рёв с подвываниями и истерикой. Смотреть можно, тронуть нельзя, даже по-дружески приобнять, даже как обнимают знакомую, когда что-то случилось, и надо просто поддержать…

Хантеров не выдержал и отвернулся – у Машки так тряслись плечи, что она обхватила их руками, словно удерживая себя на каком-то краю, оттаскивая прочь.

– Всё, можешь не рассматривать мои занавески, я уже в порядке! – вполне нормальный голос, разве что хрипловатый. – Тем более, что в полной темноте даже ты, со своими кошачьим зрением, красоту и элегантность их расцветки не оценишь! Слушай, ты что, и бутерброды успел маслом смазать? Как ты мог, Хунта! Я ж потом в двери не пролезу от своей обильной харизмы… А это тут чего? Ой, мой любимый трёхслойный бутерброд с сыром. Вредный ты! Моя сила воли против такого не устоит.

Машка азартно захрустела хлебной корочкой, принюхиваясь к очередному бутерброду, а потом уставилась на бывшего мужа, застывшего у окна как памятник самому себе.

– Ты не бойся, я рыдать уже не буду, – деловым тоном велела она. – И да… Где там ещё сыр? Чего ты, как последний енот, сыра бывшей жене пожалел!

– Где-то совсем недавно были у меня эти еноты, – невольно призадумался Хантеров, машинально подавая сыр. Правда, тут же спохватился, отобрал его обратно, щедро отрезал, посоветовав беречь пальцы. И уселся на соседний стул, сообразив, что тоже голодный.

– Итак… Что мы имеем, – Хантеров покосился в окно на баню. Его тревожная «сигнализация» – интуиция, явно срабатывала именно в том направлении, не зря же так беспокоился пёс. – У тебя сейчас что на работе?

– Всё отлично у меня на работе, – задумчиво ответила Маша. – Никто не подкапывает, не подсиживает. Даже директор уже не мечтает уволить или придyшить, на худой конец… Ну что ты глазами сверкаешь? Это, по-моему, многие директора мечтают сделать, особенно, когда главбух озвучивает сумму налога к уплате или рассказывает о новых сюрпризах законодательства.

– Месть? Ты кого-то увольняла? Может, не позволила что-то провернуть?

Маша призадумалась.

– Ну был чудак один… Всё пытался пароли директорские высмотреть, но с ним без меня разобрались – сам директор справился. Как-то так креативно справился… – Маша рассмеялась, припомнив дивную реакцию сотрудника на «креатив» директора.

– Увольнять… знаешь, последнее время как-то всё ровно и тихо. Да и потом… Ну отомстили бы вызовом Трудовой инспекции или чем-то в этом роде. Так-то у нас всё в норме, но нервы бы помотали.

– Ладно… А теперь, давай к самому трудному… Маш, как у тебя с мужем?

Маша понимала, что этот вопрос прозвучит, даже хотела разозлиться, но в чём смысл? Это она сама Хунту позвала, чтобы он ей помог, так что теперь его по рукам бить?

Судя по всему, сам Хантеров не удивился бы резкой реакции, но его бывшая супруга ответила вполне спокойно:

– Неплохо… Всё тихо, ровно и спокойно.

– А где он сейчас? Я пока добирался, Серёжке позвонил, не пугайся, просто поговорил. Он мне сказал, что ты с Ильёй собиралась ехать на дачу.

– Собиралась ехать с ним, но утром ему позвонили с известием, что его отправляют в срочную командировку.

– И часто это с ним такое бывает? – как можно более нейтральным тоном спросил Хак.

– Случается, – кивнула Маша. – У него начальница нервная, даром, что они родственники – практически семейная фирма.

Её смартфон на столе замигал, показывая, что звонит ей как раз объект их разговора.

– Не бери! – рука Хака закрыла смартфон. – Не торопись…

Хак быстро убрал руку, и Маша покосилась на фото мужа, высветившееся на смартфоне, и невольно вспомнила их свадьбу.

– Ой, Машка, ну после твоего Кирюшки-замухрышки, этот – прям богатырь! – щебетала на свадьбе дальняя и крайне неумная Машина родственница, избавиться от которой можно было только способом турецких ханов, то есть кинув в завязанном мешке в ближайший водоём.

– Ой, мне бы такого мужчину! – продолжала она, восхищённо уставившись на здоровенного широкоплечего Илью, который тепло улыбался невесте.

– Вот дурища… – устало думала Маша, потихоньку убираясь подальше от родственницы. – Да, на вид Илья привлекательнее, конечно, но… Так! Не смей! Опять начинаешь?

Плакать на собственной свадьбе было как-то неловко, чай не девица, пришлось срочно приводить себя в норму.

– Ты же сама всё знала, всё решила, Илья всё понимает… Чего ты опять как последняя курица разнюнилась?

Да, Илья прекрасно был в курсе, что невеста его не любит… и относился к этому вполне спокойно:

– Маш, я так сдохну скоро… Никаких больше сил нет. Мне бы хоть немного пожить спокойно. Давай попробуем, а?

– Слушай, ну жениться-то зачем? Если тебе так нужно поменять обстановку, дешевле просто куда-то уехать, сменить работу, всё сменить! – пыталась уговорить его Маша.

– Ты не понимаешь… Мне семья нужна. Я один не выживу, – он тяжело вздыхал, тянулся за её рукой, как за спасательным кругом, снова и снова сбиваясь на самое больное… – Да, я всё понимаю, Владику надо всё самое лучшее, он младший брат, свет в окошечке и для родителей, и для нашей старшей сестры, но чтобы ему ещё и Ленка моя досталась… И все считают, что это правильно, представляешь?

Маша представляла. Ну в самом-то деле… Ей хватило один раз сходить в гости, чтобы всё осознать.

– Даааа, а я-то воображала, что это мне плохо! Да какое там плохо! Мне отлично! – думала она, глядя на ритуальные танцы семейства вокруг их младшего сына Владичка и его Леночки, которая совсем недавно была женой старшего брата.

Сам этот факт, оказывается, страсть как оскорблял всё семейство:

– Да мы все удивились, как Илья такую жену себе отхватил! Я сразу подумала, что вот бы её Владиньке! – заявила матушка Ильи, сходу вызвав у Маши шоковое состояние.

– Хорошо хоть в кухне разговариваем, не в комнате, где Илья сидит! Они его что, вообще как мебель воспринимают? – думала она.

Дело обстояло примерно так, как Маша себе и представляла. Причём это было, как видно, какое-то заразное состояние, потому что и бывшая жена Ильи теперь воспринимала младшего брата как нечто прекрасное и великоценное, а старшего, то есть бывшего мужа, как человека недостойного своей красоты и всего прочего.

– Маша, ну ты сама посуди… Как можно сравнивать Илью и Владика? Ничего, что я с тобой так откровенно? – щебетала яркая красавица-Лена, вытащив опешившую Машу на балкон «поболтать по-девичьи». – Если бы я сразу Владика видела, нипочём бы за этого бирюка замуж не вышла! Ой… Это ничего, что я про него так? Да? Ну ты же уже и сама всё о нём поняла… Просто Владик в Европе жил, он и не приезжал… А потом приехал… И я просто пропала!

Маша невольно припомнила младшего сына Ильи, который родился примерно через десять месяцев после приезда младшего брата из «Европ» и с преувеличенным вниманием уставилась на собеседницу.

– Интересно, а пропала-то она когда именно? Хотя… ну какое моё дело? Если Илья уверен, что малыш его, значит так и есть! Его-его… Или сын, или племянник. Фу-фу-фуууу вообще-то. Но если ему намекнуть на это, он вообще в депрессию впадёт.

Илья и так выглядел как человек, близкий к полному упадку сил.

– Ну оно и понятно… В обычной семье муж, обнаружив, что гм… избыток кальция в организме отложился в районе макушки, старается свалить от неверной жены в сиреневую даль и видеть её как можно меньше, а Илье-то это не под силу! Это ему всё семейство скопом посылать надо, а на это он, по-моему, не способен.

Инстинкт самосохранения в голос вопил о том, что уматывать нужно от этих ненормальных, да подальше, подальше. А извечное женское-российское «ой, жалко-то его каааак» уговаривало хотя бы попробовать и помочь бедолаге, пока его совсем не притоптали и не закопали любящие родственники.

Помог старшему брату, как ни странно, Владичек. Неосознанно, конечно. Причина была очевидна – Маша ему не понравилась совсем. Нет, в смысле, это он ей очевидно не понравился, а таких странных людей следовало избегать!

Ну в самом-то деле… Как ОН может не нравится? А она смотрит вежливо, но как-то хмуро и без восторга.

Сигнал к игнору «толстой Илюхиной главбухши» был подан в аккурат после того самого визита брата и его Маши.

– Илюша, ты же не обидишься, если мы не все к вам на свадьбу придём? Понимаешь, это же странно будет, если Ленка с Владичкой явятся… Ну бывшая жена на свадьбе – плохая примета, да? – смеялась в телефонную трубку Лариса – сестра Владички и Ильи. – Я и родители в ЗАГС приедем, а в ресторан не пойдём, а то Владик с Леной обидятся.

На что мог обижаться брат – было не очень понятно, но и Илья, и Маша были только за!

– Меньше такого народа, значительно больше кислорода! – решила невеста. – И это правильно, а то жених уже на грани… Разведённой я уже была, а вдовой как-то пока неохота!

Да, сама Маша отчётливо понимала, что влезла в эту историю исключительно для того, чтобы хоть немного позабыть о бывшем муже. Понадеялась, что, выйдя замуж за его полнейшую противоположность, сможет найти хоть какую-то опору. Правда, сначала опорой придётся стать самой.

– Глядишь, займусь спасением утопающих, и сама потихоньку выгребу, – подумалось ей.

Вопрос с финансами они решили просто – Илья платил алименты на двух своих детей, а так как зарабатывал он примерно столько же, сколько и сама Маша, то выделять что-то на её сына и дочь, просто физически не мог. Да ей и не надо было – Хантеров перечислял деньги регулярно, правда, она их не трогала, решив накопить на что-то приличное детям.

Ей заработка хватало на насущные детские нужды, еду покупали вскладчину с Ильёй, квартплату за Машину квартиру вносили тоже вместе.

Илья оказался совсем неплохим – мягким, очень спокойным, очень размеренным. Да, занудливым и экономным, но эти качества он до поры старался держать при себе.

С Машиными детьми общался с удовольствием. Решал задачки Серёжке, мастерил изумительный дом с мебелью для Насти.

– Мне сыновей-то видеть не очень позволяют, так хоть тут душу отвожу, – говорил он Маше.

Пока его семейство держало его на расстоянии, всё было вполне-вполне нормально, но вот меньше трёх лет назад в их семейной фирме случился катаклизм и им срочно потребовался специалист Илюшиного профиля.

– Илюшка, давай, спасай! Ну не справится семья без тебя. Отрывайся от своей жёнушки и давай к нам – ты нам нужен! – скомандовал младший брат, его массированно поддержало семейство, и Илья уволился с работы, перейдя в подчинение к сестре, руководящей подразделением.

– Маш, ну я же им нужен! Как я могу их бросить? – виновато спрашивал он у жены.

– А как они тебя могли бросить, отнять у тебя всё и ноги вытирать? – хотелось прокричать Маше в ответ, но она только зубы покрепче стиснула – без толку это говорить, раз он всё уже сам решил.

Вот с того момента и стал он пропадать в гостях у родителей, привозя оттуда отвратительный привкус чужих разговоров, интонаций, отраву досужего любопытства о чужих деньгах, постоянное их обсуждение…

Глава 4. Дивнородственное семейство

Маша, которая сама всю жизнь работала с чужими деньгами, их никак не воспринимала как средство для возможной покупки собственных материальных ценностей. То есть, если ей надо было положить на депозит несколько десятков или сотен миллионов рублей, принадлежащих организации, и в голову не приходило прикидывать, а сколько квартир можно на эти деньги купить… Это ж деньги организации – чужие, не её, табу!

Её деньги лежат в кошельке и на её личных счетах. Вот только на них и можно рассчитывать.

Разговоры Ильи о деньгах, почерпнутые в родительской семье, и его внезапно проявившийся интерес к тому, сколько присылает Хантеров, Машу раздражали чрезвычайно. Спасало только то, что говорить об этом он стал относительно недавно, да и времени особо его выслушивать у неё не было – работа, дети, их уроки, мама, хозяйство и дача забирали всё время и силы.

Правда, когда она пришла вчера вечером домой, выслушать все рассуждения мужа о деньгах ей пришлось, так сказать, в полную громкость. Не поссорилась она с ним вдребезги только потому, что не было сил – устала донельзя, но рассердилась изрядно.

Именно это раздражение и распознал Хак, внимательно наблюдающий за Машкой, правда, принял его на свой счёт.

– Не злись… Мне нужно знать. Это не пустое любопытство.

– Да я понимаю. Просто… Мне трудно тебе о нём рассказывать.

– Ты бы знала, как мне трудно о нём спрашивать, – невесело хмыкнул Хантеров. – Слушай, он же тебе весь день не звонил, да? Пропущенные только мои?

– Но он же в командировке, занят был…

– Да и пожалуйста, – щедро разрешил Хантеров. – Я к тому, что ничего с ним не случится, если он ещё немного понабирает, а мы с тобой в подвал спустимся. Очень мне там кое-что интересно посмотреть.

– Как скажешь, – Маша, пожалуй, даже обрадовалась, что сейчас с Ильёй говорить не надо. А подвал… Ну что там может быть такого?

Вот как раз там-то и было кое-что очень интересное!

Хак, спустившись по лесенке, порассматривал потолок, посветил куда-то в угол, туда, где был подвальный продух, хмыкнул, а потом подошёл к трубам, которые были подведены к ванной и присвистнул.

– А вот теперь я тебе, Маша, с полной ответственностью могу сказать, что тебя мало того, что точно хотели убить, но и то, что как минимум один из этих желающих – мужчина.

– Один из… То есть их несколько? – Маша попятилась. Вот уж этого она точно не ожидала. Ярко представилась группа из каких-то алчных чудовищ, жаждущих её гибели. Показалось даже, что темнота по углам зашевелилась, оживая, протягивая к ней лапы.

– Ну куда ты? Сейчас свалишься, – хмуро предупредил Хантеров, но она не среагировала. – Маша, осторожно! Приямок!

– Кто такой приямок? – успела подумать Маша, осознав, что под ногой пустота…

Разумеется, Хантеров её выдернул оттуда до того, как её сегодняшняя коллекция «приятностей» пополнилась сломанной конечностью.

– Маш, не истери. Вон, посмотри сама. Видишь? Трубы? – он подтянул её к нужной стене.

– Вввижу, – согласилась она, послушно уставившись на стенку.

В самом-то деле, вот они, трубы. Не иголка чай… А в голове лихорадочно крутилась жутковатая мысль о том, что в покушении может быть виноват Илья… Ну не мама и дети точно! Двоюродные братья и сестра? Тётка? Знакомые или кто-то по работе? Но им-то зачем?

Показалось, что стены подвала сжимаются, и ей просто нечем дышать.

Нет, когда она увидела провод, то мысль о том, кто именно мог это сделать, разумеется, возникла, но Маша задвинула, отложила её до приезда Хантерова. А вот теперь всё вернулось, да с прибытком.

– Надо уйти отсюда! Уйти, пока я тут не упала… – мысль была проста и понятна, и Маша ухватилась за неё.

Правда, осуществить это несложное действие сразу не вышло. Всё как всегда – Хантеров сам решал за них обоих, что, как и когда они будут делать…

– Смотри! – Хак крепко держал её за плечи, чтобы опять никуда не рухнула, и, не касаясь рукой труб, показывал то, что она должна была увидеть. – Смотри, тут металл, и тут металл, а вот это?

– Вставка какая-то? Что за ерунда? – возмутилась Машка, сфокусировавшись на двух трубах – потолще и потоньше. Это ей помогло прийти в себя – трубы были её собственные, родные, никто без её разрешения не имел право их трогать, а тут явно какое-то безобразие понаделано!

Странноватый взгляд Хантерова она не заметила, ровно как не обратила никакого внимания на его руку на её собственном предплечье.

У неё была мысль, и она её думала, стараясь не распыляться ни на что другое, кроме непонятной вставки на трубах, не допускать к себе иные рассуждения, кроме самых насущных, чтобы не сорваться в настоящую панику.

– А это не ерунда, Маш! – вздохнул Хантеров.

– Это кто-то сильно заморочился – приехал к тебе на дачу, предварительно выяснив, что никого из вас тут не будет, привёз инструменты, вскрыл дом, просверлил отверстие под ванну, провёл провод, замотал один его конец на ножку ванной, а второй – вывел через продух. Как я подозреваю, вывел к бане, подальше от дома. Но у тебя трубы в ванной металлические, если пропустить ток, то, кроме порушенных в хлам предохранителей со щитком, ну и неких спецэффектов на воде, ничего особо страшного не будет. А вот если разорвать цепь, то есть порезать металл и сделать в нём вот такие вставки из пластиковых труб… Сама понимаешь, что может быть.

Маша закрыла руками лицо и всхлипнула – очень уж ярко представилось…

– Не плачь, мы разберёмся. Да, так вот, я понимаю, что женщины у нас много чего умеют и знают, так что, если бы дело было только в электрике, это могла бы быть и женщина, но просверлить отверстие и резать металлические трубы, да ещё так ровненько, да чтобы стену за ними не задеть… Нет, всё-таки это скорее мужчина!

Она боялась, что не справится с голосом, но всё-таки спросила:

– Думаешь, Илья? Но зачем ему? – спросила и осеклась…

Хантеров внимательно посмотрел на неё и то, что он увидел, ему не понравилось. Машка вообще-то к истерикам была не склонна. Держалась даже когда ему несколько раз сильно доставалось в процессе «работы с конкурентами», ездила к нему в больницу, никогда не выплёскивая на него свой страх или неуверенность. А вот сейчас она перепугалась. Так перепугалась, что едва сдерживается.

– Настолько любит этого Илью, что даже мысль о его причастности невыносима? Хотя… во всей этой ситуации есть кое-что хорошее. Просто отличное.

– Маш, пошли наверх. Я тут уже всё увидел, что было нужно, и думаю, что в комнате нам будет удобнее поговорить, да? – он развернул её и поддержал под локоть, пока она не схватилась за перила.

Маша покивала, шагнула к лестнице, не увидев, что Кирилл за её спиной вдруг широко улыбнулся.

– А реакция-то прошла! – Хантеров дальше улыбался уже про себя, сохраняя абсолютно невозмутимую физиономию на случай, если Машке придёт в голову обернуться. – Не было счастья, так несчастье помогло!

Расположились в комнате сына – она была дальше всего от ванной, Машка машинально ушла именно туда и уставилась в окно, за которым царило торжествующее августовское полнолуние.

– Маш, ты не сердись, но в таких случаях первым под подозрение попадает именно муж… – начал Хак.

– Давай-ка подумаем, есть ли у него мотивы?

– Есть… – невесело вздохнула она. – Понимаешь… Он человек зависимый… Нет, не от меня. От своих родителей, сестры, брата. Там ещё и с женой бывшей история, – Маша очень кратко и схематично описала ситуацию. – Пока он с ними не общался, всё было чудесно, а вот потом они его позвали на работу, и он стал меняться. Словно вливали ему в уши яд, и он действовал, действовал…

Хантеров хмыкнул. Подобных типов на «дистанционном управлении», он отлично знал, использовал в работе по мере необходимости, презирал, но отлично понимал, что это натура – никуда не деться.

– Я только недавно начала вслушиваться в то, что он говорит… Понимаешь, работы очень много – объём огромный, да я ещё подработку взяла…

– Зачем? Тебе что, денег не хватало? – сухо уточнил Хантеров. – Сказала бы мне.

– Кирилл, я же не беру на повседневные траты то, что ты присылаешь. Не шипи на меня. Я сняла алиментные деньги, передала их маме, она купила две квартиры – Серёже и Насте. Потом по дарственной передала их мне. Я… Я не имела права рисковать недвижимостью детей, а так она получилась застрахована от дележа, если вдруг что…

– Умная аж до слёз! – рыкнул Хак. – От дележа при разводе она квартиры спасла, зато сама себя под удар подставила. Ты хоть соображаешь, что именно это, скорее всего и стало причиной покушения? Какие квартиры ты купила, зачем? Я же тебе сказал, что детей обеспечу! Я для чего тебе деньги высылаю? Чтобы ты на работе гробилась?

– Не ори, – Маша как-то разом припомнила, что жить с Хантеровым всегда было вообще-то непросто. Он непременно всем командовал, распоряжался и за всех всё планировал. Всегда. Правда, и она уже немного не та.

– Не смей на меня кричать. Да, я попросила твоей помощи, но это не значит, что дала тебе право учить меня жизни.

– Да лучше бы поучилась! – Хантеров всегда знал, что практически единственный человек, который способен вывести его из себя – вот эта самая зараза, которая сидит напротив. – Интересно, с этим тюфяком-Ильёй ты тоже так разговариваешь?

– Нет… Ему… Ему в голову не приходит мною руководить и управлять.

– Ну да, ну да… Зато, вполне возможно, пришла в голову чудная идея устроить тебе купание с электрическим разрядом. Чтобы уж наверняка. Ты что, не соображаешь, что он получит одну четверть всего? У тебя что есть? Четырёхкомнатная квартира, две однушки, машина? Явно какие-то деньги на личном счету? Дача… Дача твоя или тёщина? – Хак по привычке упорно именовал Машкину маму тёщей.

– Мамина… Была… Но она мне её подарила на прошлый день рождения, – всхлипнула Машка.

– Ещё в копилку! – фыркнул Хантеров. – Квартира в хорошем районе, дорогая квартира. Дача в отличном районе тоже недешёвая… Маша, включай голову и думай! Кому выгодно?

– Я понимаю, кому… – тихо сказала она. – Просто трудно поверить, что… что из-за денег. Ладно, а почему ты сказал, что «как минимум один человек»?

– Потому, что твой расчудесный Илья в командировке. Да, сделать вид, что уезжаешь, проще простого, но это глупо – полиция его проверит в первую очередь. Судя по тому, что кто-то явно ошивался у вас за баней, должен был быть ещё один персонаж – тот, кто включит устройство. Я не думаю, что городили что-то сложно-техническое. Это менее надёжно, потому что толком непонятно, когда именно ты залезешь в ванну, да и смысла нет – потом надо будет убрать провод из-под ванной и кинуть в неё какое-нибудь устройство типа ноутбука или планшета, на худой конец смартфон на удлинителе… Вроде как ты читала, а потом сама случайно его уронила. И, несмотря на заземление, тебе этого разряда вполне хватило.

– А трубы? Их же не заменить. Они-то видны будут.

– Да кто будет обследовать подвал, если всё и так очевидно? Муж – в командировке с полным алиби, жена устала, приехала на дачу, решила расслабиться, полезла в ванну с каким-то средствам развлечения – фильм посмотреть, к примеру. Возможно, там уснула, не удержала ноутбук или что они там планировали, ну и всё, – буднично и бодро расписывал Хантеров.

– Я тебя прямо боюсь! – невесело сообщила ему Маша. – Хотя, тебя боюсь гораздо меньше, чем… того, кто решил это сделать.

– Думаешь, что это всё-таки не он? – как можно более нейтрально уточнил Хантеров.

– Не знаю…

– По крайней мере, даже если это его расчудесное семейство, информацию они всё равно получили от Ильи, да и ключи тоже. Могли, конечно, выкрасть, сбегать сделать дубликаты, а потом вернуть… Маш, ты о чём так задумалась?

А она вспоминала разговор, который произошёл примерно через год после того, как муж вернулся на работу к родным. Маша терпеть не могла ходить к ним в гости, после этого хотелось не просто вымыться с мылом раз десять, но и пемзой потереться – возникало очень яркое чувство, что она вывалялась в какой-то особо липкой и вонючей грязи. Но тут пришлось идти – юбилей у Илюшиной матери был священен и к посещению обязателен.

Машу сразу оккупировала Лена – бывшая жена Ильи, теперь ставшая ей невесткой.

– Ой, вы как? Не решили ещё ребёночка завести? Нет? А, ну да… Тебе ж уже сорок? Поздновато! Ничего, что я так откровенно? Да? Мы же родственницы! А вот мы с Владиком очень хотим, но что-то не получается. Я проверялась – всё нормально, а он… ну ты знаешь мужчин, он нипочём не признает, что это у него проблемы, тем более что один-то малыш получился, – тут Лена слегка призадумалась, а не сказала ли что-то лишнее, но так как мозгов у неё, по глубокому Машиному убеждению, было примерно как у белки, то через секунду она уже щебетала об успехах младшего сына, напрочь игнорируя старшего.

– Получается, что у Лены с Владиком есть родной сын, который официально числится младшим ребёнком Ильи. То есть, если что-то достаётся Илье, то всё это, можно сказать, уже в кармашке у любимого сынулички. Ну да… То-то же вокруг младшего такие хороводы водят и бабушка с дедом, и тётушка родная, даже сам Владик на него не надышится, – думала Маша, вылавливая в памяти отрывки рассказов Ильи.

– Маш! Ты что-то важное вспомнила! – уверенно заявил Хантеров.

– Погоди… Дай додумать…

– Думай вслух, – предложил он.

Маша помолчала, собираясь с мыслями, а потом рассказала о сложных взаимоотношениях в семье, доставшейся ей в «приданое» вместе со вторым мужем.

– Ничего себе! Красиво его… сделали! – хмыкнул Хантеров. – О! Смартфон твой опять заливается… Давай-ка ты возьми трубку и скажи, что сегодня очень устала, спала весь день, если спросит про ванную, не вздумай что-то лишнее говорить или плакать! Отвечай, что так вымоталась, что даже на это тебя не хватило, и не хватит – ты уже в постели и спишь. Поняла? И поставь на громкую связь и запись, – распорядился он.

Маша только вздохнула – в этом был весь Хунта. Что, как и когда ей говорить он и раньше продумывал досконально… Впрочем, в конкретном случае лучше не бузить, а послушаться.

– Машенька! – голос Ильи звучал так, словно он стоял рядом. – Родная, как ты? Я тебе звоню-звоню… Извини, что днём не получилось – работы очень много было! Владька просто покоя не давал.

– Да что ты врёшь-то? – голос деверя заставил Машу замереть, но Хантеров успокаивающе перехватил её запястье и закивал головой, мол, всё в порядке, продолжай.

– Прикинь, Машук, твой супружник такой лентяй. А кстати, чего это ты трубку-то не брала? Небось, гостей принимаешь, пока муженёк в отъезде? – легкомысленный смешок демонстрировал шуточность замечания.

– Не стоит всех судить по себе, Владичек, – ядовито пропела в ответ Маша, и деверь явно поперхнулся.

– Владик, вали со своими шуточками! – прогудел сердито Илья. – Маш, не обижайся, это у него чувство юмора такое дурацкое! Но я и правда волновался. С тобой всё хорошо?

– Да, просто устала так, что приехала и уснула.

– А сейчас какие планы? – опять влез Владик. – Небось, всю ночь колобродить будешь? Ну выспалась же?

– Нет, вот закончу с МУЖЕМ разговаривать и обратно спать пойду, сил нет совсем. И да… Может, ты всё-таки дашь нам поговорить?

Деверь опять неопределённо хохотнул и зачастил шутливо:

– Да я что? Я ничего… Не обращайте на меня внимания… А! Я тут фоточку тебе сейчас пришлю, ну чтобы ты спала себе спокойно и не волновалась – твой муж в надёжных родственных руках. А то, мало ли… Ревновать ещё начнёшь! – опять смешок. – Лови, Машук!

Брякнуло сообщение и на экране показалась «фоточка» – дурачащийся Владик хватает за воротник ветровки серьёзного и чуть насупленного Илью на фоне ярко освещённого огромного кованого дерева во Дворце земледельцев в Казани.

– Вот, видишь, Машук, у нас тут всё так невинно! Хороводы вокруг дерева водим! – разглагольствовал Владик, напрочь перебивая попытки Ильи что-то сказать.

– Ладно, Владичка, развлекайся как умеешь, главное Илью воротником не придуши, а то что-то ты очень уж увлёкся… – сухо порекомендовала Маша, попрощалась с мужем и отключила смартфон.

– Нда… Видишь как… и уточнили, а почему собственно, ты в ванночку не полезла, и своё алиби продемонстрировали. Следовательно, смартфон макать в ванную не собираются – на нём нужное фото имеется, – прокомментировал Хак. – Нечего на меня смотреть взглядом василиска. Я не виноват.

Глава 5. А просто поговорить

– И да… Что за имя такое? Машук… – сухо процедил Хантеров.

– Это Владик так развлекается. Ему это кажется забавным, – пояснила Маша. – Он такой, знаешь ли… Весельчак.

– А! ну это бывает! – кивнул Хантеров. – Ладно, насколько я понимаю, сегодня тебя уже убивать не будут, а завтра – посмотрим.

Маша переменилась в лице, и Хак про себя выругался – неудачная шутка, что ни говори.

– Извини, привык среди своего коллектива… Одичал, наверное.

– Ничего… Пора мне привыкать к реальности, – невесело усмехнулась Маша. – Как думаешь, кто у бани был?

– Судя по тому, что ты рассказала, думаю, или сестра Лариса, или матушка мальчиков Илюшечки и Владички, а по совместительству твоя свекровь. Вряд ли они стали бы вмешивать кого-то со стороны, а отец там, как ты рассказывала, не очень активный. Хотя и его могли послать.

– Вряд ли – у него застарелый радикулит. С таким в зарослях особо не поползаешь, а у нас вокруг бани джунгли.

Маша смотрела на полную луну и чувствовала, что вполне способна выйти на крылечко и завыть, как собака.

– Маш, у тебя такой вид…

– Нормальный вид, особенно с учётом того, что от меня собираются избавиться. И вообще, не нравится, не смотри!

– То-то и оно, что нравится, – виновато развёл руками Хантеров.

– Тогда смотри молча и не критикуй! А ещё лучше не майся дурью, а скажи, что мне теперь делать? Завещание срочно написать и оповестить Илью и его родичей?

– Это выход, конечно, но они могут решить, что есть смысл попытаться его опротестовать.

– Ты имеешь ввиду, у тебя есть план лучше? – уточнила Маша.

– Разумеется – спровоцировать их. Завтра ты покопаешься в огороде, устанешь, пса запрёшь… Ну хоть в гараж, типа, чтобы он не топтал то, что ты рыхлила и копала, а потом пойдёшь в ванну. Ты же любишь, когда дома никого нет, двери в ванной до конца не закрывать… Вот и будет видно через окно, что ты там свет включила, вошла и долго не выходишь.

Маша посмотрела на него с таким ужасом, что он пересел на стул напротив и уже уверенно взял её руки в свои.

– Маш, сейчас нельзя уходить в сторону, понимаешь? Это не пьяная ссора, когда люди завелись, схватились сдуру за что-то острозаточенное, позамахивались друг на друга в запале, их вовремя удержали, а, протрезвев, изумились, а чего это они? И будут дальше изумляться да радоваться, что им не дали беды натворить. Нет, Маш! Это хладнокровные планы, предварительный сговор людей в семье… А если они всё-таки решат рискнуть и опротестовать завещание? А если просто не поверят в то, что оно существует? Нет, это и проверить-то можно, но кто их знает? И ведь со злобы могут что-то сделать.

– Страшно! – Маша почти не дышала, пока он говорил, поэтому с жадностью вдохнула воздух. – Мне страшно, понимаешь?

– Конечно, понимаю. И мне за тебя страшно.

– У твоих детей нет запасных матерей? – невесело уточнила она.

– И это тоже, и ещё кое-что. Потом расскажу, – Хантеров улыбнулся. – Ты не бойся особенно, я утром свяжусь с нашими, они выйдут на прокуратуру и на полицию, так что подстраховка в любом случае будет. Это ж мечта – сразу получить раскрытое преступление с готовыми доказательствами, преступниками, но без жертвы.

– Мне бы твой оптимизм! – тоскливо вздохнула Маша. – Ты когда поедешь?

– Куда поеду? Нет уж… Я остаюсь тут и завтра посижу в доме, понаслаждаюсь отдыхом, свежим воздухом и одним из зрелищ, за которыми наблюдать можно вечно – за твоим копанием в земле.

– Главное, в ванной не плещись! – в тон ему ответила вредная Маша. – Не буду врать… мне стало спокойнее, спасибо тебе. Я тогда тебе сейчас здесь постелю.

Хантерову очень хотелось уточнить, что Маша собирается делать со своим браком, но он решил не задавать этот вопрос.

– Если Илья в курсе происходящего – тут и спрашивать нечего, а если не в курсе… Ну Машка на законченную мaзoхисткy не похожа… Всё равно выгонит его. Да, сглупила, конечно, с этим браком, но с этим уже покончено! Хотелось бы мне узнать, она поняла, что… у неё прошла та реакция на меня? Не заметила? Да и то сказать – пока ей и не до того.

В корпорации Мироновых, да и в некоторых сопредельных организациях курсировали немного мистические слухи о способностях главы службы безопасности… Если верить им, он чуть ли не мысли умел читать, видеть сквозь стены, да и вообще… Обладал какими-то сверхспособностями.

Хантерова это откровенно забавляло, слухи он не пресекал, напротив, любил слегка подбросить дровишек в огонь, подхлёстывая разговоры.

– А что? Для работы очень полезно! – посмеивался он, спиной чувствуя опасливо-восхищённые взгляды.

Вот сейчас ему страшно хотелось понять, о чём думает его бывшая жена… Но, увы и ах, Машка всегда обладала таким прихотливым мышлением, что угадать не представлялось возможным.

А думала она о… кошке.

– Даш… Даша… кс-кс-кс! Да где ты! – она беззвучно позвала в приоткрытое окно и через пару минут на подоконнике нарисовалась любознательная расписная трёхцветная мордочка. – Ты моя умница, моя красавица! Что бы я делала, если бы не ты… Ой, наверное, уже ничего бы не делала! Совсем… Так, сейчас нельзя об этом! Не сметь об этом думать! Надо Кириллу постель перестелить, уточнить, что ему на завтрак… Веришь, я десять лет не готовила ему завтраки. Хотя, сейчас важнее покормить тебя ужином, сокровище моё!

Ощущение, что она забыла о чём-то важном, промелькнуло в голове и исчезло, не выдержав напора голодной кошки.

Кошка ела и истошно мурлыкала, Маша её гладила и беззвучно плакала. Просто потому, что страшно было себе представить иной расклад.

– Что, если бы ты не стала царапать и открывать ту решётку? Что, если бы я не пошла посмотреть? Если бы решила, что ничего страшного, может, так и нужно? А если бы Хунта не приехал?

– Не плачь, я приехал бы в любом случае! – негромко проговорил за спиной её бывший муж. – И да… Ты так славно с ней разговариваешь, что мне даже завидно стало. Поговори со мной, пожалуйста. Не об этом деле, с ним мы справимся, а просто так. Мы же с тобой сто лет не разговаривали.

– Всего десять… – невесело усмехнулась Маша.

– Для меня сто!

Маша обернулась. Да, подталкивала её некая вредная составляющая сказать что-нибудь ядовитенькое, колюченькое, но она быстро запинала это желание подальше, ибо ядовитые колючки хороши для верблюдов и жирафов, а её бывшему мужу они ни к чему.

– У тебя, Хунта, с хронологией из рук вон плохо! – сообщила она Хантерову. – О чём ты хочешь поговорить?

Сто лет… А ведь тут он был прав… Сто лет они не разговаривали просто так. Даже до развода вечно не хватало времени то у него, то у неё, всё казалось, что вот ещё немного, и они смогут пообщаться просто так. Не о делах или о детях, не о вопросах, которые надо решать, не о поездках или покупках, а просто о том, о чём хотелось рассказать друг другу и услышать мнение человека, сидящего рядом – руку протяни. Но времени всё не находилось… И ведь запросто могло бы не найтись никогда…

Луна неспешно двигалась по небу, расталкивая собой звёздный свет, под окном в цветнике беззаботно валялся Малыш, временами шумно вздыхая о чём-то своём, собачьем, кошка Дашка перебралась с подоконника сначала на руки Маши, а потом пошла знакомиться с Хунтой, признав его кошкопонимающим и вообще приятным, а они всё разговаривали… Словно очень скучали друг по другу, словно им так друг друга не хватало.

Первой опомнилась Маша.

– Сколько времени? Сколько-сколько? Ой, мамочки! Хунта, ты же весь день сегодня был в дороге, да и так, наверное, устал… И завтра будет нелёгкий день, как я понимаю. Иди спать. И да… Спасибо тебе. Я не знаю, как бы без тебя справилась и сумела бы вообще что-то сделать.

– Не за что, – отозвался Хантеров, который был бы не против и до утра поговорить, благо мог спокойно обходиться без сна немного больше, чем это обычно принято, но Машка выглядела такой утомлённой, что, и правда, лучше было дать ей отдохнуть. – Ты это… обращайся, если что.

Машка фыркнула – он точно повторил интонации волка из советского мультфильма «Жил-был пёс».

– Счас споёшь? – поинтересовалась она, вдруг вспомнив, что Илья никогда не понимал этой игры фразами, считал это баловством и ребячеством.

Хантеров, дурачась, изобразил беззвучный вой и ушёл, вручив Маше уснувшую у него на руках кошку.

– Вот что-что, а с котами он всегда ладил, – сообщила Маша разочарованной кошке. – Ну что ты так расстроилась? Он и завтра тут будет – он же обещал!

Маша была уверена, что не уснёт – слишком много всего случилось, слишком страшным был вчерашний день, а ужас перед тем, что ей ещё предстоит, заставлял судорожно сжиматься в комок, но уснула она моментально. Возможно, именно потому, что в доме был Хантеров.

Зато сам Хак и не думал ложиться.

– Ну уж нет… Спускать это дело на тормозах я точно не стану. И даже спрашивать у Машки не буду – она человек жалостливый. Тут же начнётся – понять, простить и отпустить. Ага, как же!

Любой человек, Хака знающий, мог бы посоветовать предприимчивой семейке прятаться как можно дальше и как можно быстрее, а очень хорошо знающие порекомендовали бы и вовсе не суетиться – уже поздно…

К утру был готов план действий, несколько подчинённых были разбужены и осчастливлены новым заданием, а Пётр Иванович Миронов, позвонивший, чтобы уточнить, как дела у приятеля, дал полный карт-бланш на использование ресурсов и связей.

– Чего ты глупости спрашиваешь? – удивился он. – Не просто можно, а нужно! Может, Машу пока к нам пригласить? Что ей там лишний стресс получать?

– Я потом её привезу… Если она захочет, – откликнулся Хантеров. – Но пока нужно, чтобы её тут видели.

– Ну смотри сам, – Миронов отлично знал о сложных взаимоотношениях друга с женой, которая даже после развода в категорию «бывших» почему-то не перешла. Так что Петра Ивановича обрадовало даже не совсем уверенное обещание Хака привезти Машу.

***

Маша любила свою дачу – детская любовь, когда в окрестностях знаешь каждый куст и дерево, выросла в счастье приезжать туда, где всё помнит тебя маленькую… Она даже утром, просыпаясь, обязательно касалась стены у кровати и беззвучно здоровалась со своим домом.

– Доброе утро? Да, дом? – обыденное приветствие, а кажется, что дом откликается, что от стены тепло…

– Ну, надеюсь, что сегодня всё получится хорошо! – подбодрила себя Маша, вставая с кровати, хотя больше всего хотелось залезть под неё и пролежать там весь день, изображая из себя кошку.

Ей не нужно было уточнять, что будет на завтрак Хантеров – с закрытыми глазами могла бы всё приготовить, так что, когда он вошёл на кухню, безошибочно ориентируясь по запаху, его уже ждал пышный омлет, посыпанный сыром.

Сторонний наблюдатель ничего странного в происходящем в доме не уловил бы…

Да, вот есть женщина, активно копающаяся в земле, что-то поливающая, рыхлящая и пропалывающая, рядом с ней крутится трёхцветная кошка и здоровенный лохматый пёс.

– Малыш! Не топчись по цветам! – Маша специально говорила довольно громко, чтобы наблюдатель, если он есть, не удивился, почему она на ночь закроет пса. – Ох, ты и слоник!

Когда у дома остановился фургончик с рекламой мебельного магазинчика на борту, Маша, припомнив инструкции Хака, открыла им ворота и запустила машину на участок.

– Привезли, шкафы, да? Замечательно! Вносите… Ой, только осторожнее, тут ступеньки!

Наблюдатель, который припарковал машину на заброшенном участке в соседнем проулочке, куда выходил бок Машиной бани, злобно прошипел:

– Какие тебе ещё шкафы, дyрa! Тебе гораздо больше саван бы пригодился. Ну ничего-ничего… Недолго осталось! Только и горазда, что деньги тратить!

Косой взгляд на баню, к наружной стороне которой был протянут провод с «кнопкой для ванны», успокаивал и внушал надежду на справедливость.

Нет, правда, почему ей всё? А? Почему она имеет четырёхкомнатную квартиру неподалёку от метро «Парк культуры», дачу в хорошем районе Подмосковья, да ещё так просто может позволить себе прикупить две классные однушки? Почему ей всё? Потому, что бывший муженёк платит отличные алики, да дед с бабкой оставили в наследство ту самую квартирку, а мать подарила дачку? Ну, и где справедливость? Ей, значит, всё, а у звёздочки, маленького Севочки, сына Владика, ничего подобного в жизни и не будет! И всё почему? Потому что кому-то достаётся счастье на блюдечке с золотой каёмочкой, а кто-то бьётся с проклятым бизнесом, который на ладан дышит и всё норовит развалиться. А с чего отдавать кредиты, которые тянут последние жилы и грозятся лишить жилья Владика и Севочку?

– Жаль, что всё забрать нельзя! – прошипел наблюдатель, сжимая руки, лежащие на руле. – Ну хоть четверть, да получим! Кредиты закроем, и Севочке останется… Давай же, курица тyпaя, лезь в свою ванну, а то мне потом ещё подчищать много чего надо!

Давно были занесены напрасно купленные «курицей» шкафы, давно уехал фургон, а эта дyрa ещё и подыграла – закрыла здоровенного пса, которого наблюдатель собирался «накормить» кое-чем таким, после которого псина не стала бы больше мешать.

– Ну хоть что-то в своей жизни нужное сделала! – похвалил Машу наблюдатель. – А… Ну понятно. Она весь день копалась, грязная, уставшая, теперь попрётся в ванночке загорать и отдыхать. Спокойного вечного сна!

Спустился августовский тёмно-бархатный вечер, в доме зажёгся свет, потом погасло всё, кроме той самой золотистой полоски из ванной, и наблюдатель глубоко и довольно вздохнул.

– Ну ещё немножко! У неё в ванне выход сливного отверстия металлический, так что контакт будет отличный… чуток ещё подожду, чтобы уж точно расслабилась – так проще потом будет изобразить картину несчастного случая, – наблюдатель покосился на пакет, где лежал планшет, перегоревший из-за случайного попадания в таз с водой. – Так… пора!

Одно движение пальцев погрузило дом в темноту. Лёгкий шум донёсшийся оттуда, вполне соответствовал ожиданиям.

– Добро пожаловать в реальность! – прошипел человек, ловко ныряя в предусмотрительно оставленную дыру в рабице, закрытую густейшими зарослями. – Ну теперь самое неприятное – навестим уже не нашу Машу!

Небольшая фигура, кажется, была соткана из темноты, даже более тёмной чем ночь, она решительно подошла к дому, открыла запертую входную дверь ключами и канула в чёрном дверном проёме.

Глава 6. Триллер под дачной луной и русалка в ванной

План дома был заучен наизусть, более того, даже разведка неоднократно проведена. А что? Долго ли достать у тюфяка-Ильи связку ключей, сбегать в ближайшую мастерскую и заказать дубликаты, вернув оригиналы значительно раньше, чем их хозяин задумается о том, где ж его ключики.

– Так, по коридору налево, – тень беззвучно диктовала сама себе, что и как надо делать.

Тёмный провал в ванную казался склепом, да почему казался? Он и был склепом.

– Машшшша! – словно зашуршали пожухлые листья, но имя прозвучало слишком тихо, надо погромче. – Маша!

На этот раз вышло как надо, даже, пожалуй, громковато – эхо отозвалось где-то в глубине дома, заставив пришельца занервничать.

– Молчит! Ну, значит, всё получилось, как надо! – подбодрить себя оказалось нелишним, потому что, войдя в ванную и включив фонарик, наблюдатель наткнулся на тёмный силуэт, склонившийся лицом к воде.

Сердце забилось сильнее. Всё-таки страшно, очень страшно вот так увидеть… Главное не думать, что это сделано тобой. Главное не смотреть на силуэт, на светлую русую голову, склонённую к мертвенно-тусклой воде, на волосы, плывущие по поверхности как водоросли. Волосы, которые шевелятся от струй, текущих из утопленной в глубине ванны душевой лейки.

– Маша! – нет, если бы силуэт пошевелился, повернулся к вошедшей тени, она бы не растерялась – ударила бы что есть силы в висок. Даром, что ли, в кармане лежит припасённый самодельный кастет?

Но нет… Не двинулась, не шевельнулась, да и как могла бы? После такого удара током не выживают.

– Вот и замечательно! – сообщила тень. – Всё по плану!

Планшет, как раз подаренный этой самой Машкой своему муженьку, и им же бесславно утопленный в тазике, где отмачивались на засолку огурцы, с тихим плеском нырнул в ванну.

– Ну, не поминай лихом! – насмешливо сказала тень. – Даже жаль, что ты, дyрища, так и не узнаешь, кто тебя прикончил!

Бравада была хороша, но всё-таки, когда в ванной были закончены все дела и проклятое место осталось за спиной, дышать стало легче.

– Ничего, осталось немного – спуститься в подвал, убрать оттуда провод, смотать его, убрать все следы крепежа со стены бани и чао!

Для того, чтобы спуститься в подвал, нужно добраться до кухни – это ровно пять шагов, а потом…

Потом тень замерла, услышав какой-то звук, явно донёсшийся из ванной.

– Что? Кажется, что-то плеснуло? – сердце, уже почти успокоившееся, забилось часто-часто, а потом чуть не остановилось, когда звук повторился, но уже гораздо увереннее, ярче. Словно кто-то взялся мокрой рукой за бортик ванны и… встаёт.

Надо было срочно вернуться назад, проверить, и если не померещилось… Закончить начатое, можно даже просто приложить головой о бортик, мало ли – от удара током так дёрнулась, но…

– Она не могла выжить! – всплыла невозможная мысль. – Если шумит не она, тогда кто?

Шаг назад в направлении ванной, мог быть продиктован только стремлением сделать всё, что только можно для своих самых любимых мальчиков, и это был самый тяжёлый шаг в жизни. Зато, когда тень увидела слабый, холодный зеленовато-голубой свет, шедший из-за полуоткрытой двери, она кинулась бежать, не разбирая дороги, бежать прочь из ожившего ночного кошмара.

Входная дверь не могла быть так далеко! До неё было всего несколько шагов, а казалось, что несколько сотен метров, и всё это расстояние тень преодолевала, словно в страшном сне, когда рад бы убежать поскорее, но воздух вокруг сгущается, не пускает, вязнет в ногах…

Удар ладонями, одетыми в ярко-жёлтые плотные резиновые перчатки, пришёлся на ручку и одновременно на центр двери, она должна была распахнуться, но этого почему-то не произошло.

– Почему? Почему дверь закрыта? Я её не запирала! – забилась в голове мысль, подгоняемая невозможными, невероятными звуками, почему-то слышными так отчётливо, словно прямо над ухом опять плеснула вода, послышался шлепок босой ноги по полу, потом ещё один, словно то самое существо, которое задвигалось в ванной, окончательно выбралось из воды и теперь идёт… Куда идёт?

Невысокая, крепко сбитая женщина в тёмной одежде обернулась и с диким ужасом уставилась на свечение, выплывавшее из ванной, на мертвенно-бледную и тоже светящуюся голую руку, схватившуюся за дверь.

– Аааааа! – убийца с неожиданной силой ударила кулаками в дверь, налегая всем телом на дверную ручку, раз другой, третий, и дверь поддалась, выпуская её из дома.

Нет, она не собиралась оборачиваться, но машинально сделала именно это, ясно и отчётливо разглядев, что показавшийся из-за двери ванной бледно светящийся силуэт, медленно и неотвратимо движется за ней.

– Иййиииии! – она никогда в жизни так не верещала, как когда выскочила из дома, захлопнув за собой входную дверь и приперев её тяжеленной скамьёй, стоящей на веранде.

Глухой удар в дверь и неожиданно раздавшийся у неё над ухом плеск воды прервал визг, словно её заткнули.

– Она… Она идёт за мной! – чёткое понимание невероятного и немыслимого, подхлестнуло женщину, она развернулась на ступеньках, чтобы бежать к машине, и тут же налетела на какого-то человека, отпрыгнула от него, тяжело задышала.

– Что случилось? Вы так кричали, – негромкий голос явно живого существа, словно открыл шлюз, напрочь смыв чувство самосохранения и привычную сдержанность.

– Там… Там… Она мёртвая и идёт за мной! – заспешила женщина.

– Зачем? – сухо спросил человек. – Мёртвые обычно никуда уже не ходят.

– Она за мной… Я… Я её yyyбиилaaa! – за спиной снова послышался стук и отчётливый плеск, и женщина кинулась к человеку, неосознанно ища защиту у живого от… от нeживoго. – Слышите? Слышите?

– Нет, я ничего не слышу, – мужчина перехватил запястья кинувшейся к нему женщины. – Наверное, это вам кажется. Да и как бы вы могли кого-то убить?

– Лааарииисаааа, – плеск воды и почти беззвучный голос, который женщина узнала бы теперь из всех голосов мира, раздались уже по ЭТУ сторону двери, заставив женщину закричать от ужаса и попытаться спрятаться за человека, даже не задавая себе вопрос, кто это и как тут оказался?

– Так как вы убили и кого? – снова спросил мужчина, чуть тряхнув Ларису за запястья. – Говорите!

– Ннневестку, там невестка за мной идёт, жжжена брррата! – у неё зуб не попадал на зуб, но говорила она вполне внятно. – Убббилллa ттттоком.

– Ну это же произошло случайно?

Новый плеск над ухом и тихий стон полностью пресёк попытку Ларисы что-то сообразить.

– Нееет! Я специально! Мы… Я хотела, чтобы она умерла. Чтобы всё брату и его сыну досталось!

– Машиному мужу?

– Нет! Не Илье, другому брату. У нас кредиты, заложено всё, что только можно, а Владик и Сева останутся без всего, а у неё деньги, понимаете? У неё много денег! Ну вы же должны меня понять! Они для меня самое дорогое! Я обязана была им помочь! Владик пилил трубы и провёл провод, а я должна была нажать кнопку… Я должна была его спасти, выручить!

– Убив человека? – лица мужчины Лариса не видела, но голос почему-то стал страшным.

– Да хоть всех! – крикнула она, попытавшись высвободить руки. – Пустите, кто вы вообще такой?!

– А об этом, дорогая моя, надо было раньше спрашивать! – человек медленно поднял голову, отступил от ступенек, увлекая её за собой, и Лариса испугалась ещё больше, если это можно вообще себе представить.

На лицо незнакомца упал свет от полускрывшейся за облаками луны, и Лариса судорожно вздохнула – она никогда в жизни не смотрела на кого-то, полностью сознавая, что вот этот человек может прикончить её за пару секунд и, даже более того, ХОЧЕТ, просто ЖАЖДЕТ это сделать.

– Кто вы? Отпустите меня!

– Отпустить вас? Ну это вряд ли… – смешок прозвучал так, словно за ней захлопнулась последняя дверь, ведущая к отступлению.

Попытки ударить его, пнуть в пах, в голень, дотянуться руками до его шеи, оказались не просто постыдно бесполезными, но и вовсе не ощутимыми для мужчины. Он хладнокровно, отработанным движением вывернул руку Ларисы так, что она и двинуться не могла, не сломав себе кисть.

– Всё сняли? – буднично спросил мужчина, и безлюдный двор внезапно наполнился людьми.

– Да, всё! Можно её забирать?

– Кто вы? Откуда? – завизжала Лариса.

– Кто? – тихий, различимый только ей голос над ухом заставил Машину золовку замолчать, словно ей кто-то рот заткнул. – Тот, кто с наслаждением свернул бы тебе шею, если бы у меня не появилась идея получше…

А потом громко:

– Забирайте. И мы договорились, да?

– Да, всё так и сделаем! – люди в форме возникли как из-под земли, перехватывая застывшую Ларису.

– Ну хотя бы я её прикончила! – прошипела она.

Ледяной смешок был ей ответом.

– Вы лучше подумайте, о том, как красиво сдали своего братца! – посоветовал ей Хак. – И, благодаря вам ему уже не выплыть.

Лариса уставилась на него с таким ужасом, что он мог бы даже её пожалеть… Когда-нибудь в другой жизни.

– Нет! Владик не виноват! Это всё я и… Илья! Это он! Владик не мог бы… – закричала Лариса.

– Идёмте, гражданка, идёмте. Мы разберёмся и кто, и как! – пообещал ей кряжистый мужчина, руководящий задержанием. – Всех проверим! – добавил он.

И крик перешёл в тонкий непрекращающийся визг.

Потом, когда Ларису, бьющуюся в истерике, уже увезли, сотрудник прокуратуры, сочувственно поглядывая на бледную до синевы Машу, записывал её показания.

– Да, Лариса младшего брата всегда выделяла и любила беззаветно. Замуж она не вышла, детей нет и не будет – возраст уже, ей пятьдесят один год. Разница с Владиком у них приличная – шестнадцать лет, он вырос у неё на руках… Так что она, похоже, воспринимает Севу как своего внука…

– Я больше ожидал бы свекровь… – задумчиво произнёс сотрудник прокуратуры, переглянувшись с полицейскими.

– Они всегда выступали единым фронтом, но с возрастом свекровь больше занимается домом и внуками, то есть, конечно, в основном младшим, а Лариса вышла на передовую – взяла на себя управление фирмой, ну и так, стала лидером в семье.

– Фирму она разорила, как я понимаю? – Хантеров кивнул показавшейся в дверях своей сотруднице, которая уже вытерлась, оделась, стёрла светящуюся краску, а теперь закручивала мокрые волосы в пучок, чтобы не мешали.

– Да, Лида, идите, спасибо, вы справились отлично. И напомните там ребятам, чтобы оборудование у двери сняли. И внутри, и снаружи.

Маша проводила «убитую» взглядом и попыталась сфокусироваться на вопросе.

– Ну не совсем… Она замахнулась на расширение, всё мечтала выстроить для Севы крупную компанию, они сантехникой занимаются… Начала участвовать в тендерах по регионам, даже кое-какие выиграла, но Владик понабрал кредитов, ну и… – она закрыла лицо руками.

– Маш, всё… почти всё уже закончилось… – услышала она голос Хака, и с усилием спросила:

– Думаешь, она правду сказала про Илью? Кто из них? Или оба?

– Думаю, что только Владик, – невесело отозвался Хантеров, которому страсть как хотелось, чтобы это было не так. – Понимаешь, первый подозреваемый – это муж. Его должны были чуть не под микроскопом рассматривать. А если бы заподозрили, то никакого наследства он бы не получил и все усилия насмарку. Хотя это мы тоже проверим! – пообещал Хантеров, переглянувшись с полицейскими.

– А как? – осторожно уточнила Маша, опасливо покосившись на Хантерова. Очень уж её впечатлили его методы.

Илья ничего не мог понять. Он звонил жене целый день, но трубку она не брала.

– Да где Маша? – заволновался он, обращаясь к брату.

Впрочем, тот тоже был обеспокоен. Ночью его разбудил звонок с незнакомого номера, но он, разумеется, звонок не принял – явно какие-то мошенники были или ошиблись номером. Выспаться не удалось, а теперь ещё сестра запропала…

– Где Машка понятно, а вот куда Ларка делась, вот в чём вопрос?! – раздумывал он. – Ну ладно, кнопку нажать – это несложно, а дальше? Может, сама под напряжение попала? Валяется там в той же ванной или в подвале? И что делать?

Мать с отцом тоже переживали и названивали дочке постоянно, но её телефон упорно был вне зоны действия сети.

– Точно в подвале, идиотка! – злился любящий братик. – Задание было – проще не придумать, а она напортачила! Теперь как всё это разгребать? В любом случае, надо поехать и посмотреть, что происходит! А куда Илью девать? А! Точно! Скажу, чтобы Ленка его придержала – мол с детьми надо побыть. Пусть сама пойдёт, ноготки сделает или ещё чего-нибудь этакое, что она там хотела…

– Знаешь, Илюх… Что-то ты ничего не соображаешь, – младший брат критически осмотрел старшего. – Так о Машке своей волнуешься?

– Ну да… Что-то же случилось, раз она трубку не берет! Я уже и тёще позвонил, и детям написал – она на связь не выходила.

– Ну ладно… Так уж и быть, поехали в Москву. Всё равно толку с тебя сейчас никакого. Вот будет хохма, если она тебя бросила и с кем-то крутит!

– Рот закрой! – хмуро посоветовал ему Илья.

– Да ладно, ладно тебе, уже и пошутить нельзя! – хохотнул Владик, изо всех сил изображая весёлость.

Вернулись утром, Владик съездил вместе с Ильёй к ним домой, разумеется, Машки там не было.

– Кучеряво живёте! – хмыкнул Владик, в очередной раз остро позавидовав чужому. – Вот обидно будет, если она тебя попрёт отсюда, да?

– Ты дурак совсем? Да мне бы найти её! – переживал Илья. – Поеду на дачу.

– Погоди, давай к нашим заедем, Ленка просила, что-то там твои сыновья хотят.

Эта отмазка действовала всегда, так что от присутствия Ильи удалось отделаться.

– Да, лучше бы ночью съездить, но на весь день отвлечь дурня не удастся! – думал Владик, подъезжая к Машиному дому. – Ну, вперёд!

Глава 7. Вечный мальчик во взрослых интерьерах

– Кирилл Харитонович, объект прибыл, – раздался голос подчинённого, и призадумавшийся Хак пожал плечами:

– Кто бы сомневался, что он даже до ночи не дотерпит. Встречайте!

– Есть встречать! – весело отозвались в рации.

Владик поставил машину ровно там же, где раньше стояла машина сестры, осмотрелся. Дачный проулочек был абсолютно безлюден.

Где-то беззаботно верещали дети, над одним из глухих высоченных заборов взмывал и снова падал вниз разноцветный надувной мяч, и Влад мимолётно позавидовал тем, кто с ним играет. Он бы тоже не отказался снова стать маленьким. А что? Удобно. Попроси – всё дадут! Из-под земли выроют, но дадут, особенно, если сделать вид, что очень расстроен, плачешь и никак не можешь утешиться.

Он всегда был большим специалистом по таким штукам – ему в принципе нельзя было отказать. Мать покупала ему всё, во что он тыкал пальцем, отец, гордясь младшим сыном, который родился вылитой его копией, старательно зарабатывал деньги на все его пожелания, старшая сестра надышаться на него не могла, старший брат уступал и поддавался ему просто потому, что иначе на него накидывалась вся семья.

– Эх, и почему нельзя вечно быть мальчишкой? – вздохнул Владик, старательно отвлекая себя от того, что могло случиться с Ларисой.

Сестра… Она всегда была рядом. Заботливая, прикрывающая все проказы, закрывающая глаза на проступки. Даже когда она, влюбившись в коллегу, стала уделять брату меньше внимания, и он, разъярённый этим, наврал её жениху с три короба, тем самым напрочь их рассорив, Лариса не стала к Владичке иначе относиться – он всегда знал как подольститься, выдавить слезу, умоляя его простить, как признаться, глотая воображаемый комок в горле:

– Лар, я понимаю, у тебя жених… Но я как представил, как же буду без тебя… Я не смог, прости меня. Я просто испугался, что тебе больше не нужен! – если такие финты выдаёт мальчишка в тринадцать лет, чего ждать дальше?

Правильно – дальше будет больше! Потребности росли, ему становилось тесно на финансовых семейных просторах, да душновато показалось под плотной опекой обожающих родных, вот он и решил, что за границей-то точно сможет развернуться в полную силу.

Развернулся быстро, сворачиваться пришлось ещё быстрее – оказывается, прижать хвост распоясавшемуся баловню совсем несложно, и если бы он был менее самолюбив, то прибыл бы домой сразу, как только закончились деньги… Но все равно хватило его ненадолго – всего три года он отсутствовал, а когда приехал, то выяснилось, что Илюха женился, да не просто женился – отхватил себе изумительной, ошеломляющей красоты девчонку, прилично младше его.

– Ну куда ему такая? Обойдётся! – решил младший братик, нимало не смутившись наличием у девицы мало того, что мужа, но ещё и маленького сына.

Беременность Ленки стала для Влада сюрпризом, впрочем, он был не против – почему нет? Ленка нравилась, хотелось привязать её к себе покрепче, а обо всём прочем позаботятся родители и сестра.

Шок Ильи от того, что жена его бросила и переметнулась к младшему брату, прошёл мимо Владика, словно вечнопараллельная прямая.

– Илюха расстроен? И что? Порасстраивается и успокоится, – только и прокомментировал он переживания брата о разводе с Леной.

А потом случилось неожиданное – он полюбил сына. Малыш был копия он сам, даже странно, как этот баран-Илья ничего не понял, но факт остаётся фактом, Владик был готов на что угодно, чтобы у сына было всё-всё, что только он пожелает.

Правда, одного желания было маловато, а здраво управлять компанией, которую отец к тому времени уже передал Ларисе, он не умел. Кредиты брались, чтобы затыкать дыры в бюджете, но по какой-то странной причине, этих финансовых прорех становилось всё больше и больше, и под конец стало понятно – надо что-то делать, иначе… будет плохо.

– Где бы денег взять? Где? – страдал Владик. Страдания были объяснимы… Отец нипочём не соглашался распечатать неприкосновенный запас в виде недвижимости, которую приобретал себе и матери «на пенсию», уговорить его не удавалось, деньги нужны были всё больше и больше… А потом он случайно услышал краем уха разговор родителей, Ларки и Ильи.

– Ничего себе! И ты реально слышал, как она с матерью обсуждала покупку квартир для своих сопляков? – уточняла Лариса. – Неслабые алики платит её муж. Он кто вообще?

– Да почём я знаю? Она как партизан, про него ничего не говорит. Сказала только, что это всё детям и меня не касается. Правда, я случайно слышал, что он где-то в охранке работает.

– Значит, что-то ворует! – уверенно заявила мать, обожавшая прикидывать, кто и что украл.

– И с этого алики платит? – удивилась Лариса.

– Ну мало ли – детей так любит.

Это было понятно, они все тоже любили… Владика.

Потом Владик начал выпытывать у Ильи, сколько чего есть у его жены, благо, разговоры о деньгах у них в семье всегда очень уважали, и оказалось – есть очень даже прилично! По самым скромным подсчётам даже пятой части этой суммы хватило бы покрыть все кредиты и ещё осталось бы.

– А почему пятой? – вдруг подумалось Владику. – А сколько там полагается Илюхе, если вдруг что с его благоверной случится?

Коротенький расчёт впечатлил Владика так, что он решил поделиться своими мыслями с сестрой и нашёл в ней полное взаимопонимание.

– Она мне тоже никогда не нравилась! – приговорила невестку Лариса. – Илюха детям что хочешь отдаст, так что главное его жену того… А потом, считай уже всё в нашем кармане. А как сделать? Ну чтобы Илью не заподозрили – иначе ничего не получим.

Когда Владик был за границей, пришлось ему разными вещами заниматься, в том числе, как он выражался, руки «мастеровой работой пачкать», так что худо-бедно, но кое-чему научился.

– Я делаю, ты включаешь. Поняла? У меня и Илюхи стопроцентное алиби! Мы ещё и в ресторан закатимся с партнёрами, чтобы нас уже никто не заподозрил, а ты… Кто тебя будет подозревать, если слону понятно – женщине такую трубищу точно не порезать!

На том и порешили. Ключи у Илюхи изъяли элементарно, планшет опять же, не выбросили, а приберегли – тоже пригодился. Командировку им Лара выписала и дело срочное придумала, а сама…

– А сама напортачила где-то… Ну что за человек! – бормотал Владик, продираясь сквозь хищные кусты крапивы. – Ну Машка и хозяйка… Была. Понавырастила тут всякого…

Дом стоял пустой и молчаливый, входная дверь оказалась открыта, и Владик осторожно нажал на ручку, предусмотрительно натянув на руки прорезиненные рабочие перчатки.

– Маша! – окликнул он негромко. Чисто на всякий случай…

Тишина.

Он прошёлся по дому до ванной, заглянул туда и отпрянул – свет из окна напротив отлично осветил светловолосую голову невестки, видневшуюся над бортиком.

– Так, сюда я не захожу. Зачем мне? Мне не надо! – забормотал он, борясь с тошнотой. – Узнать бы, где эта дyрa-Лара!

Приметный яркий пакет, в который Владик сам закладывал перегоревший планшет, валялся у двери ванной и честно доложил Владику, что Лариса тут была и по крайней мере эту часть плана точно выполнила.

Да куда она могла деться?

Крышку, закрывающую вход в подвал, он распахнул даже слишком энергично, она ударилась о стену рядом, и дом осуждающе загудел, так, что Владик аж присел перед зияющим тёмным лазом, правда быстро пришёл в себя и заглянул внутрь.

Подвал у Машки был огромный, так что свет смартфонного фонарика не сильно-то ему и помог.

– Лариса! Ларка! Где ты?

Тишина.

– Надо лезть! – он спустился по лестнице вниз, но как только отступил от последней ступеньки, крышка люка с немыслимым грохотом обрушилась вниз.

– Эээй! – заорал Владик, поспешно ринувшись на ступени. – Эйййй, кто там! Что за шутки! Выпустите! Кто там?

Он колотил в крышку кулаками, пока не устал и не отбил ладони.

– Наверняка, я слишком сильно откинул крышку. Может, там какая-то пружина скрытая была, вот крышка обратно и захлопнулась, – решил он.

Потом, видимо, от безнадёги, ему пришло в голову уточнить, а нет ли в подвале сестры?

Светя себе фонариком смартфона, он обошёл подвал, замирая от каждого предмета, лежащего на полу, но Ларисы нигде не было, а вот провод, уходящий в продух – был!

– Не понимаю! Я ничего не понимаю! Она, что? Не сняла провод? Не была тут? А кто тогда кнопку нажал, чтобы Машка того? Может, перепугалась того, что сделала и свалила? Куда?

В принципе, думать и просчитывать он умел – не зря отлично манипулировал родственниками.

– Могла попасть в аварию! Да, точно! Мне же ночью звонили, а я трубку не взял! Может, по поводу Ларки? – он схватился за смартфон и с ужасом понял, что сети нет!

Забегал по подвалу, силясь найти точку, откуда можно было бы поймать сеть, но подвал, а точнее, некое устройство, установленное подчинёнными Хантерова, напрочь гасило сигнал.

– И что мне теперь делать? – взвыл Влад. – Что мне делать?

– Ну теперь-то уже ничего! Всё, что ты мог, сделал! Молодец, садись, два! – хмыкнул Хак, прослушав завывания страдальца. – Так, достаём Лиду и тихонько выпускаем её из дома, она может быть свободна.

– Понял! – чётко отрапортовали в ответ.

К вечеру ужас положения навалился на Владика всей своей тушей.

– Ничего себе ситуация! Я застрял тут, с проводом и вставкой в трубы, а над моей головой труп и выйти я не могу! Чё делать-то? И когда меня найдут?

Мысль о том, что вообще-то могут найти очень нескоро, пришла в голову Владика, когда уже наступила ночь. – Где этот дурень-Илья? У него жена пропала, а он там… С моей женой прохлаждается?

Он был несправедлив к брату. Илья, которого к сыновьям подпускали не очень-то часто, повозился с ними, потом мать, изведённая тем, что не только дочка пропала, но и сын куда-то подевался, стала требовать немедленного принятия мер! А когда вернулась Лена, встревоженная долгим отсутствием звонков от Владика, Илья, обдумав ситуацию, решил, что надо начинать с начала – с пропавшей жены.

– Она была на даче, туда я и поеду! – решил он.

– Да что мне твоя Машка! Где твои брат и сестра? Где? – белугой выла мать. – У них какие-то дела были, они всё шу-шу, да шу-шу по углам. Так я уж решила, не мешать, да не лезла. Ларка-то с Владькой с малолетства возилась, я ж с отцом работала, а Лара с маленьким всё время сидела, так что его лучше всех знает, да ладит, а вот теперь они оба пропали! Езжай их ищи! Что с твоей коровищей-Машкой будет?

– Ой, а они что-то про Машкину дачу говорили! – глупая Лена обладала отличным слухом и даже помнила то, что слышит. – Правда, сразу ушли, как только меня заметили!

Всё это она говорила уже в спину Ильи, который торопился к входной двери.

Маша, съёжившись и прихватив на руки кошку, сидела в доме напротив – они с владельцами дачи дружили с детства, ключи у неё были. Сами соседи переехали в Крым, а дачу оставили под Машиным присмотром.

– Хунта! Ты мне можешь объяснить, чего мы ждём? И сколько ты думаешь держать у меня в погребе этого…

– Твоего деверя? – невинно уточнил Хантеров.

Машу передёрнуло.

– Ну что ты? Юридически так и есть…

– Ты это специально, – она, сердито прищурившись, смотрела на Хака. – Не надо мне таких родственников!

– Маш, ну тогда придётся разводиться… Нет, я могу, конечно, свернуть аппаратуру и забыть в твоём подвале этого деятеля на веки вечные, но сдаётся мне, твоей маме будет не хватать места, куда можно спрятать картошку и соленья.

– Заканчивай издеваться.

– Да я и не думал даже… Просто предлагаю поразмыслить над будущей твоей жизнью, – мягко улыбнулся Хак. – Илья был не в курсе того, что затеяли его родственники, но узнать о твоей недвижимости они могли только от него.

– Я ему не говорила.

– А маме? С мамой-то вы разговаривали, явно он слушал. Ну а потом родичей развлекал. А ещё, очень мне интересно, сейчас-то он где? Ну вот смотри, из командировки они оба уже спешно приехали – Владик сообразил, что сестрица не выходит на связь и примчался её искать. Его логику я понимаю, а вот твой-то где? Ну ладно… Владик его мог отправить куда-то, но Илья взрослый мужик, у которого внезапно исчезает жена. Ты можешь представить, чтобы меня в подобной ситуации кто-то мог куда-то отправить, чтобы я тебя не искал? Разве что на тот свет!

Шум машины и писк рации прервали их разговор.

– Кирилл Харитонович, приехал Илья, – доложил голос из рации.

– Хорошо, встречайте, – велел Хантеров и повернулся к Маше. – Ты мне можешь кое-что пообещать? Пожалуйста!

– Что именно?

– Побудь здесь. Не выходи, пока я тебя не позову. Так надо!

Она смотрела с сомнением.

– Маш, прошу тебя!

– Хорошо…

Глядя в спину Хантерова, Маша пожала плечами.

– В конце концов, наименьшее из того, что я могу для него сделать – послушать его совет! Он, конечно, тот ещё хитрец и великий интриган, но мне никогда в жизни не вредил, а сейчас и вовсе спасает изо всех сил!

Она походила по первому этажу, потом по второму – в пустых комнатах гулко отдавались её шаги, а потом решила, что нечего страдать от безделья, и, достав купленные Кириллом по её просьбе щётки, принялась вычёсывать поочерёдно кошку и пса.

Илья вышел из машины, посмотрел на тёмный дом, а потом решительно направился к нему.

Открытый замок его озадачил, он даже ручку подёргал, следующей причиной для изумления стал неработающий свет.

– Что происходит, а? Маша! Ты тут? – тишина его смутила. – Лариса! Владик! – голос звучал всё тише.

Что может понадобиться на даче его брату и сестре он никак не мог понять…

– Ленка опять чего-то напутала! Вот глупая! Но где Машка-то? Машаааа! И почему свет не работает?

Насторожившийся в погребе Владик, расслышав какие-то звуки, остервенело затарабанил по крышке люка.

Глухие звуки привлекли внимание Ильи, и он наконец-то облегчённо выдохнул, решив, что понял ситуацию.

– Ну конечно! Небось, полезла в погреб, а за ней крышка эта дурацкая захлопнулась! Ну Машка, какой переполох устроила!

Он быстро вошёл на кухню, подсвечивая себе дорогу смартфонным фонариком, одним движением откинул с крышки погреба тяжеленный ящик и распахнул крышку.

– Ну Машка, ты меня и напуга… Владик? – он изумлённо уставился на младшего брата, как тогда, когда увидел его впервые, когда его только принесли из роддома. Мама после родов чувствовала себя неважно, и этим странным существом целиком и полностью завладела Лариса. Илье даже казалось, что Лара была недовольна, когда мама брала маленького брата на руки, словно сердилась на что-то… Почему это вспомнилось сейчас? Может, потому что Владик так же недовольно морщил нос и жмурился?

– Убери свет! – проговорил он. – Не свети!

– Что ты там делал и где Машка? – непонимающе уточнил Илья.

– Я туда пошёл уточнить, нет ли Ларки внизу. Её там не было, я хотел уже уйти и тут обвалилась эта проклятая крышка.

– А почему ты поехал её искать именно сюда? И где моя жена?

Владик помялся… Если бы не то, что он точно знал, видел собственными глазами, где именно жена этого болвана, то он бы что-нибудь наврал, непременно наврал бы. Но… Тело-то куда девать? А ведь Илья её обязательно увидит! Более того, он точно в состоянии понять, что означает утопленный в ванной его личный перегоревший планшет.

– Илюх… Короче, такое дело… Маша того… Ну, её больше нет.

– Что? Что ты несёшь? Где она? – Илья прихватил младшего брата за грудки и сильно встряхнул.

– Не трогай меня! Я тут ни при чём! Ларка… это Лариса решила, что твоя Машка… ну короче, что её надо того… Убрать.

– Что? Не понимаю о чём ты!

– Ну чего ты не понимаешь? Мы тонем! У нас денег нет, зато кредитов море. Ты понимаешь, что твои дети могут на улице оказаться? Нет? Отец у нас упёртый, что осёл, он свою неприкосновенную недвижку не отдаст… Понимаешь? Конечно, ты не понимаешь… Ты ж у нас в тепле за Машкиной спиной притулился. А твоя жена как курица сидит… Сидела на золотых яйцах. Вот Лариса и подумала, что если с ней что-то случится, то четверть всего, что у неё есть – твоё! А потом придумала, как это сделать. Она мне позвонила, когда мы с тобой были в Казани. Я поэтому и заторопился скорее домой! Хотел её остановить.

– Что? Что придумала Лариса? ГДЕ МАША? – вид у Ильи бы практически обезумевший.

– Илюх, брат, ты держись! Машка в ванной. Это… Неживая. Ларка придумала сделать короткое замыкание, пока твоя жена будет ванну принимать. А ещё решила макнуть туда сломанный планшет, ну помнишь, который ты утопил в тазу с огурцами?

– Какой планшет, с какими огурцами? Маша! – Илья, громко топая ногами ринулся в ванну, помедлив секунду перед приоткрытой дверью, потом решительно распахнул её и уставился на воду.

– Фууууухххх, ну и придурок же ты, Владька! А я-то уж поверил. Я ж так сердечный приступ мог получить! Разве можно так шутить?

– Да я и не шутил ни разу… – удивлённо проговорил Влад, заглядывая в ванную и замирая в немом изумлении. – Как это? Как это возможно! Я же собственными глазами видел тут её тело!

– Ты дурак совсем? Впёрся в ванную, когда моя жена мылась? – возмутился Илья.

– Тут был труп! – заорал Владик, выведенный из себя. – Во всём доме перегорело электричество, валяется пакет от планшета, и я уверен, что в ванной лежит этот проклятый планшет! Поди посмотри!

– Ну ладно, ладно… Был, а сейчас куда делся? Ушёл волосы сушить? – хмыкнул Илья, который, зная шуточки собственного братца, был уверен в том, что тот просто дурачится. – Неужели Ларку и Машку подговорил меня разыграть?

Сложное выражение на физиономии Владика, слишком изощренная подготовка, а главное – предполагаемое участие во всём этом Маши, которое, если задуматься, было и вовсе невероятным, заставило Илью шагнуть в ванную и посмотреть в воду.

На дне лежал планшет.

– Влад, тут и правда, планшет, – убитым голосом проговорил Илья. – А где тогда Маша?

– Да чтоб я знал!

– Может… Может её не до конца, ну не совсем током ударило? А? Может, она просто…

– Ушиблась об него, а потом вылезла и ушла? – издевательски уточнил Владик. – Единственное, что мне приходит в голову, так это то, что её вытащила Ларка и куда-то уволокла, чтобы спрятать. Я не понимаю, зачем, и почему она меня тогда из погреба не достала? И где она сейчас? Да чего ты воешь?

– Ты совсем придурок? Ты так спокойно говоришь, что моя сестра убила мою жену и уволокла её? Чтобы наследство получить?

– Кстати, всё это ради твоих детей, если ты помнишь! – Владик не собирался сдаваться. – Ты же понимаешь, что мы должны её прикрыть? Она наша сестра, хоть и натворила ужасные вещи!

– Но Маша!

– Машке твоей уже не помочь. А вот тебя могут заподозрить…

– Чего это меня? – изумился Илья.

– Да того, что первым подозревают мужа. А тут, смотри, как у нас всё вырисовывается… Жена пропала, а муж кто? Ты! Возьмут тебя за белы руки и в полицию! И что ты им скажешь?

– Ну…

– А скажешь ты им, что ничего не знал, не ведал, что приехали мы с тобой одновременно и так везде ездили, как сиамские близнецы. Понял?

– Но…

– Да не нокай, не запрягал, как наша с тобой мама говорит! Короче, давай, вылавливай планшет, спускай воду и пошли электричество ремонтировать.

– А Лариса?

– Что Лариса? Ты что, хочешь на родную любимую сестру в полицию донести? Ты доносчик?

– Нет, но моя жена…

– Жена у тебя уже вторая, а сестра единственная, кстати. А может, ты ещё и на меня стучать побежишь, раз я был в курсе аж со вчерашнего вечера и ничего тебе не сказал и в полицию не позвонил? Хотя я просто не верил, что она это сделает! – искусство «нашмыгивать» на глаза слёзы Владик освоил ещё в прекрасные детские годы и, если было нужно, отлично этим пользовался. Вот как сейчас. Даже в темноте, прорезываемой только холодным светом фонарика, было видно, как блестят на его глазах слёзы.

– Давай, беги, доноси!

Звучные хлопки заставили братьев резко обернуться. Во всём доме вспыхнул свет, а коридор у ванной комнаты оказался заполнен людьми.

– Браво! Браво, маэстро! Вам бы, многоуважаемый, в актёры идти… – человек, хлопавший в ладоши был среднего роста и ничем не выдающейся внешности – в толпе мимо пройдёт, не запомнить… Но было однозначно понятно, что именно он руководит всеми этими людьми.

– Кто вы, что вы все тут делаете? – вскинулся Илья.

– Ну как же! Илья батькович… Что же вы меня не узнаёте? Мы ведь с вами в некотором роде связаны…

– Ээээ? – Илья всмотрелся. Этого человека в Машином доме он ожидал увидеть в самую распоследнюю очередь. – Кирилл?

– Илья, кто это? И что он тут делает? – забормотал Владик, почему-то преисполнившийся самых плохих предчувствий.

– Это бывший Машин муж, – сухо ответил Илья.

– Охранник? – изумился Владик.

– Нет, я не охранник, но вас это уже не должно волновать. Собственно, вас уже ничего не должно волновать, кроме того, как на очной ставке вы объясните вашей Ларисе, что вы тут нагородили…

– Кто вам поверит? И записи суд редко принимает, а я скажу, что всё говорил под давлением! – уверенно зачастил Владик.

– Да вот тут у нас сотрудники прокуратуры присутствуют и полицейские, а я, вы представляете, какой затейник, даже нотариуса пригласил… Так, чисто на всякий случай… И да… Видео и аудио съёмки велись с аппаратуры, установленной сотрудниками полиции.

Владик, как загнанная крыса, едва в ванну не полез – спасаться от уверенных рук, вытянувших из ванной совершенно деморализованного Илью и потянувшихся за ним.

– Погоди! – Илья смотрел вслед отчаянно воющему брату, которого чуть не на руках вытаскивали из дома, а потом вцепился в рукав Хантерова. – Погоди! А где?

– Что где? – Хак с превеликой брезгливостью осмотрел руку Ильи на своём рукаве и легко её стряхнул.

– Маша. Ну, её тело?

– А вот теперь её тело – не твоё дело! Да и всё остальное тоже! – рыкнул на него Хак и неспешно отправился в дом напротив.

Глава 8. Чистая и незамутнённая радость

Илья заметался. Нет, он пошёл было за первым Машиным мужем, но тут заорал Владик, которого полицейские усаживали в машину:

– Илюха! Спасай! Родителям скажи, срочно, прям сегодня же адвоката наймите! Самого лучшего адвоката! И да, отцу скажи, пусть не жилится, пусть продаёт свою неприкосновенную недвижку! Сейчас не до его глупостей!

Когда Илья проводил машину с братом и повернулся к тому месту, где только недавно был Хантеров, никого уже не было на опустевшей дачной улочке, притихшей от таких событий…

Маша вычёсывала собаку… Взмах руки, и, вместо пыльной шерсти с репьями и кусочками старого малинника, ещё одна полоса на шкуре здоровенного Малыша становится чистой, чуть ли не шёлковой.

– Красавец ты… Умник, – рассказывала разомлевшему псу Маша, вытирая глаза.

– И чего ты плачешь? – уточнил Хантеров, появившийся в дверях. – Всё уже закончилось… Почти.

– Ты ему не сказал, что я жива? – Маша не могла посмотреть на бывшего мужа – почему-то не получалось.

– Да он и не спрашивал как-то… Всё уточнял, где тело…

– Я слышала.

– И теперь рыдаешь из-за этого? – саркастически уточнил Хак. – Ты вроде плаксой никогда не была.

– Я и сейчас не плакса, – вздохнула Маша. – Спасибо тебе. Ты меня спас! Я не справилась бы сама.

– Не справилась бы, – согласился Хантеров, которому почему-то настойчиво казалось, что Маша отдаляется от него, куда-то уходит неумолимо и безнадёжно. – Такая семейка… Такой муженёк. Ну и куда ты собралась?

– Как куда? Домой. Ты же сказал, что всё закончилось… – Маша поднялась с пола, собрала шерсть и щётку, прихватила сумку.

– Там на улице твой супруг бегает! – предупредил Хантеров. – Ищет пятый угол и твоё тело…

– Ну когда-то же мне придётся с ним встретиться, – пожала плечами Маша, которая внезапно так устала, что просто сил не оставалось. – Да и домой надо.

– Слушай, а поехали в Карелию, а? Миронов там дом у озера купил, приглашал тебя…

В комнате было практически темно. Маленькая лампочка старого ночника, оставленного хозяевами на даче, давно не надеялась осветить комнату как следует, смирившись с ролью одинокого светлячка.

– Маш… Поехали, а? Ты просто отдохнёшь и всё… У тебя же отпуск. Да и эти тут поутихнут.

Маша только вздохнула. Дико хотелось согласиться, и пусть весь мир подождёт! Что, неужели же она не имеет право просто уехать? Уже даже рот открыла, чтобы согласиться, но сказала совсем другое:

– Нет, прости, Кирилл. Я не могу, – перед глазами как наяву стоял Илья, который умоляюще говорил ей, что ему нужна семья. А ещё, ещё огромной глыбой наваливалось осознание того, что она обязана… Много чего обязана сделать!

– Вернёшься к нему? – сухо спросил Хантеров.

– Тебе это так интересно? – сверкнула глазами Маша, дождалась кивка явно озадаченного бывшего мужа и добавила: – А слабо пойти и посмотреть?

Ну конечно, он пошёл. В любом случае, надо было подстраховать её первую встречу с тем тюфяком…

Тюфяк так и стоял посреди тёмной дачной улочки, схватившись за голову. Вид абсолютно потерянного во времени и пространстве человека усугублялся неестественной позой – он словно куда-то собирался идти, да так и замер в полушаге.

И весь этот памятник себе нерукотворный сфокусировался на Хантерове, который первым вышел из калитки дома напротив, а потом узрел Машу.

– Мааааашшшшаааа, – долгий вздох эхом пронёсся по улочке, оказав какое-то странное впечатление на громадного пса Малыша, упорно вышагивающего вместе с Машей. Пёс звучно чихнул, а потом ещё и ещё раз – аж в носу у бедняги засвербело.

– Маша, ты жива! – ошеломлённо вскрикнул Илья.

– Как видишь, – она словно со стороны смотрела на высокого, плечистого, симпатичного во всех отношениях мужчину, на то, как он кидается к ней, хватает за руки.

– Маша, Машенька, живая! А мне сказали, что ты… что тебя… нет! Но ты же живая! Какое счастье! Значит, всё замечательно!

Он попытался Машу обнять, но как-то так вышло, что между ними втиснулся соседский пёс, которого Машка давно подкармливала, и глуховато зарычал.

– Эй, а ты тут откуда? Пшёл… Маша, убери его! Что он тут вообще делает?

– Наверное, защищает.

– От меня? – изумился Илья. – Маша, я чуть с ума не сошёл, когда мне Влад сказал… И этот твой, – он кивнул на Хантерова. – Он же знал, что с тобой всё хорошо? Знал же, да? Так почему? Как он смел мне не сообщить, что всё это неправда?

– Смел? Это даже забавно, – хмыкнул Хантеров.

– Маша, почему он тут вообще? Прогони его! – Илья шёл за женой как привязанный.

– Он тут, потому что спасал мне жизнь. И, что показательно, спас, – холодно сказала Маша, входя в дом.

– Ты его позвала? Ты сама ему позвонила? – продолжал допытываться Илья, который среди всего сегодняшнего хаоса и ужаса обнаружил возмутительно-непонятный факт в поведении жены, вцепился в него и никак не мог отпустить… – Почему?

– Нашла под ванной провод, который был закручен на ножку ванной.

– Почему ты не позвонила мне? Почему ему?

– И что бы ты мне сказал? Что я ничего не смыслю? Что это нормальный провод? Что приедешь из командировки и посмотришь? – устало предположила Маша. – А потом я пошла бы в ванную и не вышла бы оттуда?

– Маша! – возмутился Илья, медленно, но верно осознавая, что так всё и было бы.

– Я уже сорок два года как Маша и мне очень хотелось бы подольше таковой оставаться! А не стать жертвой твоих родственников!

– Что ты такое говоришь?

– Правду вообще-то! Истину голимую, – жена вяло отмахнулась от его возмущения.

И тут Илью осенило… Сквозь непроглядную ночь отчаяния прорезался яркий и живительный луч света.

– Маш… Погоди! Но раз ты жива, то… То у них же ничего не получилось!

– Блестящее наблюдение! – похвалил Илью Хантеров, по-хозяйски развалившийся в кресле и начёсывающий голову Малыша, под шумок просочившегося за Машей в дом. Пёс тут ещё ни разу не был и положительно был склонен остаться в этой чудесной будке как можно дольше…

– Пусть он заткнётся! – Илья яростно обернулся на Хантерова. – И убери эту псину из дома!

– Что-то ещё прикажете сделать? – радушно поинтересовался Хак, но Илья, охваченный своей радостью, только отмахнулся от него.

– Маш, но это же чудесно!

– Что именно?

– То, что ты жива!

– Мне тоже так кажется… – пожала плечами Маша.

– И теперь ты можешь забрать заявление! – торжествующе воскликнул Илья. – ну что ты так смотришь? С тобой же всё хорошо!

– Бинго! – снова зааплодировал Хак. – Маэстро, да у вас с братом талант – это семейное! Эй, ты такой тормоз, что уже совсем тупой?

– Заткнись! – Илья даже не обернулся. – Маша, забери заявление!

– Какое заявление? – она обдумывала что и в какой очерёдности должна делать и гомон Ильи ей мешал.

– Ну, заявление в полицию на Влада и Ларису! Их же без этого не выпустят.

– Болезный… Она не писала никакого заявления, – Хантеров увидел, как побледнела Маша и резко поднялся на ноги, отодвинув Илью от неё.

– И забрать она ничего не может. Более того, это же не мелкое хулиганство – в случае покушения на убийство, а мы имеем дело именно с таким случаем, пострадавший не может сказать, что не имеет претензий и просит yбивцa простить и отпустить. Так что на эту тему можешь даже не заговаривать! И вообще, что ты за слизняк такой? Твою жену чуть не прикончили твои родственники, а ты теперь её уговариваешь что-то сделать, чтобы их отпустили? Ты вообще в своём уме?

Илья осознал, что его специально провоцировали, только когда замахнулся на отвратительно-наглого типа, который смел что-то ему высказывать в их с Машей доме!

Он-то был уверен, что сейчас одним ударом вышвырнет хлипкого, по сравнению с ним самим Хантерова из комнаты, а получилось всё почему-то наоборот – это он полетел, изумлённо пересчитав организмом угол кресла, дверной косяк, пол в коридоре…

– Большому дубу – большой полёт! – Хантеров злился так сильно, что едва сдерживался.

– Кирилл, не надо, пожалуйста, – Маша моментально погасила желание Хака вышвырнуть этого типа из дома, чтобы к уже пересчитанным поверхностям добавились все ступени и плитки Машиной дорожки, да и калитка у неё тоже очень дружелюбная… С ней тоже можно поздороваться.

– Маша! – Илья поднимался с пола в полном изумлении, щедро приправленным обидой и злостью. – Маша немедленно скажи своему БЫВШЕМУ мужу, чтобы он убирался из нашего дома, а нам ещё поговорить нужно.

Звонок смартфона, истошно заверещавшего в кармане Ильи немного сбил его с патетического тона, он отвлёкся на крайне трудные и эмоциональные объяснения с матерью, забегал по коридору в крайнем волнении, торопливо излагая ей последние жуткие новости, а Хантеров, небрежно отряхнув руки, подошёл к бывшей жене.

– Маш, ты всерьёз собираешься с ним оставаться? Тебя ведь его мамаша просто придушит, ну или Илюшеньку настропалит. Может, всё-таки в Карелию? Если не хочешь, я туда даже заезжать не буду… Просто ты передохнёшь…

– Нет, я не собираюсь с ним оставаться… Просто… Просто мне нужно всё закончить. Самой. Понимаешь? Не прятать голову в песок и нырять в какое-то безопасное место типа Карелии. Я сама всё это начала, мне и заканчивать. Я сейчас вспоминала, как приняла предложение Ильи… Мне казалось, что это самое лучшее, спокойное и надёжное. Что я смогу спрятаться в этот брак как в нору и жить в ней безо всякой опаски. Не вышло, – она горько усмехнулась. – Я, конечно, дура редкая, но два раза по одним и тем же граблям не ходок!

Кириллу очень хотелось спросить, а что она собирается делать потом, но он сдержался – и так сегодня слишком много всего было, не стоит давить…

– Маша! Мама в панике! Мы должны срочно ехать к ней! – ворвался в комнату Илья. – Да пошла ты вон, погань! – заорал он на кошку, опрометчиво вывернувшуюся ему под ноги.

Маша ловко подхватила заметавшуюся в ужасе Дашку, прижала её к себе и с ледяным спокойствием погладила её трёхцветную шкурку.

– Не смей пугать кошку. Это, во-первых, а во-вторых, я туда не поеду.

– Маша! Ты что? Там мама плачет, там Ленка в панике!

– Вот ты и давай, езжай, утешай, успокаивай, выводи из паники… Если ты забыл, позволь я тебе напомню – это меня чуть не убили твои брат и сестра. Так что извини, но к ним в дом я больше не ходок. А кошка… Кошка теперь у нас жить будет!

– Маша, у меня аллергия, ты же знаешь! – машинально пробормотал Илья, который всегда с усилием воспринимал новые обстоятельства и резкие перемены.

– Я помню. Но думаю, что наша с тобой семейная жизнь вышла какой-то не очень удачной. По крайней мере, покушение со стороны твоего семейства и твою на это реакцию я воспринимаю именно так. Поэтому завтра я подаю на развод. Вещи твои соберу и оставлю у соседей. Они пенсионеры, практически всегда дома, так что смогут тебе передать. И да, кстати, завтра же утром я пойду и напишу завещание… Так, на всякий случай, ты передай это своей маме и Лене, ладно?

– И кому же ты всё собираешься завещать? – Илье отчаянно требовалось хотя бы немного времени для осмысления событий, но его-то как раз и не было, поэтому он и спросил – просто чтобы собраться с мыслями, но ответ Маши напрочь выбил его из колеи.

– Кириллу. Я не знаю, что будет завтра, но зато точно знаю, что он никогда не станет ожидать или приближать это наследство!

Хантеров только хмыкнул. Возражать не стал, зато ловко подхватил опешившего Илью под локоть и очень настойчиво вывел его из дома, абсолютно не реагируя на протесты и попытки вырваться, вернуться к Маше, что-то ей сказать, заставить передумать.

– Ты или идёшь спокойно до своей машины, садишься в неё и в целости да сохранности валишь к матери, или вырываешься, потом летишь мордой в калитку, потом ею же в окно собственной тачки, а потом то, что останется, усядется за руль и опять же отправится к матери. Что выбираешь? – прошипел ему на ухо невозможный тип, которого Илья десять лет от души презирал за то, что он упустил такую женщину, а теперь лютo ненавидел.

Илья очень хотел что-то ответить… Такое ёмкое, звучное, увесистое и значительное, ударить побольнее хотя бы словесно, но придумал что-то в этом роде, только выехав на шоссе.

– А ведь я даже не знаю, почему они развелись! – вдруг сообразил он. – Маша никогда не рассказывала. Наверняка это было что-то из ряда вон выходящее.

Впрочем, приехав к родителям и застав там форменное светопреставление, он напрочь позабыл о своих раздумьях, которыми старательно отвлекал себя от произошедшего ужаса.

Мать билась в истерике, поминутно то собираясь бежать и силой добывать дочь и сына, то звонить глубокой ночью всем лучшим адвокатам, то впивалась мёртвой хваткой в мужа, тряся его как грушу с криками о том, что он завтра же должен выставить на продажу свой «неприкосновенный фонд» недвижимости, чтобы заплатить за лучшего в мире защитника, то замахивалась кулаками на Илью – это ведь он привёл в их семью проклятую бабу, из-за которой всё и произошло!

Под утро, когда она, наконец, уснула, Илья уже без сил полулежал в кресле, и тут случилось самое удивительное – к нему пришла Лена.

– Илюшенька, устал? Давай я тебя пледом укрою, – прекрасные глаза смотрели так сочувственно, так понимающе. – Или кофе тебе сварить? Можно я с тобой рядышком посижу?

Зря, ой, зря Лену считали глупой. Уж что-что, а здравого смысла ей было не занимать!

Рассвет умыл тёмное небо, смахнув с него следы предутренних сумерек, уверенно вставало солнце – ещё бы… С его-то практикой!

Лена увивалась вокруг Ильи, планируя срочно съехать вместе с детьми от свёкров и воспользоваться её «разводной» квартирой, которую так благородно отдал ей Илья. Илья, буквально ошалевший от всевозможных эмоций, пытался в них разобраться.

Маша, добравшаяся до своей московской квартиры и потратившая всю оставшуюся ночь на сбор вещей Ильи, собиралась на прогулку с Малышом, которого вместе с Дашкой забрала с дачи.

А Хантерову ни свет ни заря позвонили с работы…

– Кирилл Харитонович, ЧП… У нас на складах хищение. Да, Хабаровский филиал. Вы приедете? Тут сложная ситуация, боюсь, без вас не разобраться!

Глава 9. Главбух на взлёте

Дел было невпроворот! Маша едва успевала поворачиваться, но, с другой стороны, почему-то ощущала такой прилив сил, что диву давалась.

Словно упала с плеч какая-то неловкая, неудобная, связывающая её ноша, и теперь всё прямо горит в руках.

Собрать вещи Ильи? Все, до последней пуговки? Легко!

Заблокировать все номера телефонов семейства Ильи, вычислив даже двоюродных тётушек? Без проблем.

Сменить замки в квартире? Запросто!

Вылизать эту самую квартиру до блеска, чтобы даже духу Ильи там не оставалось – с радостью и удовольствием.

Отправить маме и детям деньги с распоряжением отдыхать на всю катушку?

– Мам, короче, мы разводимся, но тут могут скандалить его родственники, и я не хочу, чтобы это видели Серёжка и Настенька. Отдыхайте. Нет, даже если они чуть пропустят школу – не страшно, мы с ними перед отъездом всё уже купили и приготовили, в первые дни сентября всё равно ничего очень важного не будет, так что школа без них не развалится. Да, я напишу заявление, конечно. Не волнуйся. Как я? А знаешь, мам, отлично! Кирилл? Да, был. Пока не спрашивай. Мне разобраться нужно.

Наведаться на работу заставило чутьё… Именно оно привело Марию Владимировну в офис именно тогда, когда её директор был в расчудесном настроении и без вопросов подписал ей продление отпуска.

– Мария Владимировна, так вы ж ещё тот не отгуляли. Что-то случилось?

– Я развожусь и мне надо время, чтобы вернуться на работу в мирном состоянии. Вы же не хотите вместо меня боеголовку на взводе? – мило улыбалась Маша, ощущая, как за её спиной от убедительности потрескивает яростью пространство. Стоило только вспомнить о Владике и Ларочке, и она вполне-вполне могла бы молнии аккумулировать.

– Ээээ, а вы уверены, что вот этого времени вам хватит? – обеспокоился директор, разом вспомнив и про чувство самосохранения, и об отсутствии громоотвода у него за рабочим столом.

– Я думаю над этим… – глубокомысленно заявила Маша. – А с другой стороны, там же квартал будет заканчиваться, и, если что, я на рабочих моментах отыграюсь!

Остро посочувствовав рабочим моментам, Владимир беззвучно подписал заявление на дополнительный отпуск и сообщил сам себе, что вовремя допущенное послабление в дисциплине иногда крайне необходимо для здоровья и выживания коллектива!

– Короче, пронесло… – выдохнули подчинённые у Марии за спиной, а она только усмехнулась…

На дачу она приехала с полным набором новых замков, машиной, набитой продуктами, моющими средствами и дезинфекцией.

Малыш и Дашка, сходу заняли стратегические позиции и начали наблюдать, как хозяйка отмывает и драит каждый кусочек пола, окон и всех поверхностей, которых могли касаться злобные чужие во всех смыслах люди.

Ванну она залила самой ядрёной дезинфекцией, которую только можно было использовать на даче, а в погребе вымыла даже внутреннюю поверхность крышки люка.

– Фффффсёёё! – к вечеру одновременно закончились и вероятные «грязные места», и силы. – И что вы там замерли и смотрите, как зайцы на деда Мазая?

Пёс и кошка переглянулись, а некто, наблюдавший за Машей из проулочка, чуть не уполз по-пластунски, решив, что обращаются к нему…

Кто бы знал, как замечательно засыпается, когда умоталась до крайности, в комнате прохладно и пахнет чистотой, у дверей посапывает здоровенный пёс, а под боком заводит негромкую песенку счастливая кошка.

Глаза закрывались сами по себе… Вот ещё раз посмотреть на луну, застенчиво заглядывающую через белоснежный тюль и уснуть, вот ещё раз покоситься на беззвучно перебравшегося от двери практически к кровати Малыша, тихонько улыбнуться, послушать блаженное мурлыканье и…

–Когда в тепло из холода, когда во вкус из голода, когда из страха вечного приходишь в светлый дом, пусть песня не кончается, пусть мир вокруг вращается, пусть кошка улыбается, припав к тебе бочком…

Нет-нет, конечно же, вряд ли Дашка знала такую песню, просто именно так снилось Маше, а ведь всем известно – сны те ещё затейники и обманщики.

Впрочем, на следующий день в обманщиках оказались не только сны…

Глухой утробный рёв поднял Машу с кровати значительно лучше любого будильника… Ррррывком и в позицию «кто тут такой смелый, прибью сходу!»

Малыш стоял у окна и лаял на…

– Тааак, это ещё что такое! Поставьте на место мой забор!

Вылетающая из дома сонная, растрёпанная и явно разъярённая фурия изрядно смутила бригаду работяг, споро и дружно выкапывающих старые столбы да снимающих с них рабицу.

– Хозяйка, нас прислали вам того… Забор заменить! И это… Камеры поставить… – зачастил бригадир, припомнив чёткие инструкции. – Всё оплачено и это… Вопросы к… Счас я заказ достану…

Руки у бригадира, напуганного «вылетом валькирии» с кочергой наперевес, мелко подрагивали, на кочергу он косился с опаской, но заказ нашёл и несмело протянул Маше.

Гневный рык она изловила на вылете – чего людей-то пугать? Они, вроде как, и ни при чём.

– Ладно! Ставьте, только аккуратно, чтобы ничего из растений не помять!

– Ни-ни… Мы того, мы… Тихииихинько, быыыренько! – заверил её бригадир, не сводя тревожного взгляда с мощных взмахов кочергой.

– Да КЫШ! – рявкнула Маша на комара, опрометчиво подлетевшего слишком близко, и он точно упал в обморок, потому что для комариных нервов всякие отмахивающиеся движения – дело привычное, а вот главбуховский рык – убиться и накрыться листиком!

– Хантерррров! – сообщила она Малышу, которого с собой в разведку предусмотрительно не взяла. – Я ж не рррразрешила!

Пёс уважительно припал на лапы и застенчиво убыл прятаться под лестницу.

Звонок Кирилл принял сразу.

– Кирюшенька, – так Маша называла мужа в момент полнейшего раздражения и близкого армагеддона. – Кирюшенька, ты говорить можешь? Не отвлекаю?

– Нет, Машуль, не отвлекаешь! – Хантеров сидел в кабинете директора Хабаровского филиала и вовсю улыбался, хорошо хоть был в одиночестве, ибо директор вёл себя примерно, как Малыш – всё куда-то забивался и прятался. – Ты что-то хотела?

– Ещё бы! Я страсть как хочу уточнить, какого… Ты позволил себе распоряжаться моим забором!

– Радость моя, я ж не знал точно, что он дорог тебе как память, но… – тут коварный Хантеров сделал эффектную паузу. – Я всегда это подозревал, поэтому дал распоряжение, чтобы его аккуратнейшим образом собрали и предложили тебе на сохранение… Тебе оно нужно?

– Хунта… Не смей звать меня радостью, это раз, я тебе сейчас заплачу за забор, это два, и три…

– И я тебе тут же верну в три раза больше… – закончил Хантеров, приходя в расчудеснейшее настроение – они не разговаривали так уже десять лет, и он дико, просто отчаянно соскучился по Маше в гневе! Раньше он иногда даже специально дразнил её, а потом наслаждался тем, как послушно она велась, как смешно сердилась, как они мирились… Когда случилась та история, Маша стала разговаривать с ним исключительно, невозможно вежливо – как с абсолютно чужим человеком, и это было совершенно невыносимо!

– Хантерррров! – когда она сердилась, его фамилия превращалась в Машином исполнении во что-то тигрово-ррычащее, грррозное, чем умиляла Кирилла Харитоновича чрезвычайно.

– Машка, – вдруг быстро сказал он. – Я последнее время дико за тебя боюсь, поэтому прими ты этот забор за мою слабость и фанаберию, ладно? Там ещё охранка местная приедет, я сам их подбирал, поставят сигнализацию. Машунь, не гони их, ладно? Ты же сама переживала, что в дом залезть могут… А у тебя по периметру дыры в сетке. Короче, потерпи, хорошо? Они за день всё-всё сделают и уедут. Кстати, если твой дырявый протозабор тебе как память всё-таки не нужен, скажи им, чтобы забрали, ладно?

Гневно сопящее молчание было ему ответом.

Маша никак не ожидала того, что он так скажет, а уж тем более собственной реакции на слова – стало неожиданно хорошо и тепло… Однако марку требовалось держать любой ценой, поэтому, посопев, она осведомилась:

– Кирюшенька, а можно уточнить?

– Что угодно, милая! – фыркнул Хак, который понял, что ему страшно нравится сегодняшний хмурый день, хабаровский филиал, и даже проворовавшийся директор уже не вызывает желания прибить его на месте, дабы не мучить вопросами, а где, собственно, склад, набитый дорогущим оборудованием? Можно и добить из милосердия, знаете ли… Под хорошее-то настроение.

– Не называй меня так!

– Как скажешь, дорогая!

– Хантерров пррекрррати! Это все сюрпризы? Или у меня в кустах смородины ещё сидит десяток-другой твоих сотрудников?

– Неее, не сидит! – уверенно откликнулся Хак. И даже практически не соврал – десятка-то не было!

– Уверен? – подозрительно уточнила вредная Маша.

– Стопудово! – обстоятельно доложил Хак, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

– Ну смотри… Если кого найду…

– Машуль, родная… Кого найдёшь – все твои. Можешь хоть налоговый кодекс им в качестве наказания зачитывать! – щедро разрешил Хантеров, который очень серьёзно предупредил некоего Ивана, работающего под его началом, чтобы он не попадался ни в коем случае! – Я, например, ничего более страшного себе и представить не могу!

– Ну смотри… – многообещающе процедила Маша. – И да… Спасибо за забор.

– Не за что, дорогая! – хмыкнул Хантеров, заслышав грохот и ругань – это директор нашёлся и шёл к нему на «поговорить»… Не сам, разумеется, шёл, но кого интересуют мелкие и несущественные детали? – До связи!

Маша, конечно, сердилась… Нет, забор был прекрасный, зелёный, как она когда-то и хотела.

– Небось, Сергей отцу проговорился! – сообразила она.

Установили забор стремительно и очень аккуратно, и камеры закрепили, и монитор в доме поставили, и домофон. Вишенкой на торте прибыли сотрудники охранной компании, которые крайне корректно подсоединили сигнализацию, чуть не с реверансами подписали с ней договор.

– Нет-нет, аванс нам оплатили. На год вперёд, ничего больше не нужно! – заверили её.

– Вот же… Самоуправ! – разворчалась Маша.

Нет, оно понятно, что он заботится, но знала она отлично, что скоро от этой заботы вздохнуть будет невозможно!

– Кстати о вздохах… Может, мне в лес сходить? Грибы посмотрю, Малыша, опять же, выгуляю…

Она машинально прихватила тонкую двустороннюю ветровку сына «вырвиглазного» оранжевого колора с одной стороны и приятно-болотно-камуфляжного с другой, повязала волосы, свистнула псу.

– А ты, Дашуль, остаёшься на хозяйстве! – велела она и решительно зашагала в сторону леса.

Мужчину, который за ней шёл, она засекла почти сразу – недаром замужем за Хунтой была, да и Малыш активно сигнализировал.

– Я поняла, поняла… Не волнуйся! – шепнула псу Маша. – Мы его сейчас проверим… может, он просто так идёт в ту же сторону, что и мы с тобой!

Маша внезапно свернула в лес и довольно быстро зашагала среди деревьев.

Да, разумеется, нормальный человек предпочёл бы остаться на дороге – всё-таки шанс встретить там людей и позвать на помощь, если что, несоизмеримо выше, чем в лесу, но…

– Но нормальной меня, видимо, назвать нельзя по определению! – весело констатировала Маша, которая здешние леса знала как свой рабочий калькулятор, то есть значительно лучше пяти пальцев!

Яркая-преяркая оранжевая куртка мелькала среди деревьев – объект останавливался, наклонялся за грибами, собаку придерживал, точнее, придерживала…

– Идеально, просто легче лёгкого! – Иван удивлялся тому, что Хак его прямо-таки строго-настрого предупреждал не попадаться. – Тётка-то из ненаблюдательных! Ну чего тут может случиться?

Но стоило ему только очередной раз отвести взгляд от оранжевого пятна, мелькнувшего далеко впереди, как…

– Не понял! И где она? Где тётка-то? – он заметался. – Упала? Провалилась в какую-то яму?

Потом оранжевое пятно мелькнуло среди деревьев совсем уж далековато, но направление Ваня засёк и рванул со всех ног туда.

– И ррраз! – Маша сняла яркую куртку, вывернула её болотной стороной наружу, надела на себя и, застегнув молнию, отошла в сторонку.

– И два! – прокомментировала она рывок молодого плечистого парня.

– И три! – отреагировала Маша на громкий всплеск и ещё один странноватый звук, который лучше всего было охарактеризовать как «чавк». – Здрасте, дорогое болото, вот и он, твой обед… Нет, точнее, уже почти ужин.

«Почти ужин» Ваня вынырнул из воды, понимая только одно – под ногами топь!

– Ну всё, если баба туда ухнула, мне лучше и не всплывать! – пронеслось в голове. – Хак точно утопит!

Он забарахтался, панически пытаясь выбраться, а потом услышал справа от себя неожиданный звук – негромкий смешок.

– Ыыыть! – сказал Ваня, узрев под громадной елью, росшей у трясины, ту самую тётку, которую Хантеров ему велел охранять любой ценой.

– И вам добрый день! – поздоровалась вежливая Маша.

– Бобрый, тьфу, то есть добрый! – неуверенно согласился Иван, отплёвываясь от воды и ощущая, как дружелюбное болото небыстро, но вполне себе настойчиво тянет его вниз.

– А вы зачем меня преследовали? – поддерживая светскую беседу, непринуждённо осведомилась Маша.

– Да я и не думал! Я просто шёл!

– За мной…

– За вами? Да зачем вы мне сдались? Делать мне больше нечего! – мужественно открестился Иван.

– То есть вы не работаете в некоей службе безопасности?

– Не знаю я ни про какие службы! – упорствовал Хаковский сотрудник.

Маша рассмеялась и, сфотографировав чудака, отправила его фото бывшему мужу, сопроводив дивные болотистые виды подписью:

– Это, случайно, не вы потеряли?

Хантеров, который в хабаровский час ночи ещё и не думал спать, разбирая злоключения несчастного оборудования, глянул на экран смартфона и разразился хохотом.

– Влип! Ну влип же Ванька! Я ж ему говорил, мол, Ваня, осторожнее!

Глава 10. Визит невежливости

Ваня мрачно выгребался из болота. Болото радостно плевало на все его усилия, а Маша, удобно устроившись на еловом корне, выпирающем из земли на манер змеиной спинки, слушала объяснения бывшего супруга.

– Машунь, ты спрашивала про десяток… Десятка-то нет! Я ж честно сказал, ни в чём тебе не соврал – умолчал только, но это не считается! Ты его сразу засекла?

– Практически, – Маша легко позволила увести себя от скользкой темы, просто потому что ей пришла в голову мысль о забавной формулировке «десятка нет».

– Очень уж этот чудик легко прокололся. Судя по всему, новичок, да ещё крайне самонадеянный. Вон как косится сердито – как же так, баба какая-то его вокруг пальца обвела… И как-то мне не верится, что Хунта, при учёте того, что «жутко за меня боится» прислал в наблюдение одного сотрудника, да ещё такого… Шерстопятого!

Припомнив некоторые многоходовки Хантерова, Маша решила, что вот это чудище болотное, скорее всего прислано с двумя очень разными целями.

– Во-первых, чтобы я его легко обнаружила, надулась от гордости, что я такая аж страсть какая умная. А потом бы успокоилась… Никого больше не искала и не мешала работать настоящим опытным наблюдателям. А во-вторых, чтобы этого мальчика малость проучить. Для такого самоуверенного типчика хуже нет, когда его так макнули… Да ещё кто? Баба-бухгалтерша. Уууу, бедолага бедолажная! Сочувствую!

– Машуль, ты как-то примолкла… – озадачился Хантеров. По его расчётам, Маша должна была по потолку ходить. Ну в смысле, по ближайшей ёлке.

– Это потому, Хантеров, что я на тебя жутко злюсь! – Маша была уверена, что самое простое объяснение всегда самое лучшее. – Так злюсь, что аж боюсь здешнюю экосистему порушить!

Булькающий звук привлёк её внимание к незадачливому сотруднику Хантерова, который, убедившись, что сам выбраться нипочём не может, начал несмело покашливать, стремясь привлечь внимание объекта к своему плачевному положению.

– Что, молодой человек, вы мошку проглотили? Или комар влетел? – сочувственно уточнила Маша и Иван изумлённо воззрился на неё, такие знакомые интонации почудились ему в голосе бабы… С похожими интонациями иногда говорил Хак.

– Они тут такие дружелюбные! – продолжала вещать тётка.

– Кто? – глупо спросил Иван.

– Комары, конечно! Мы сейчас с вами о ком говорили?

– Не знаю… – вконец растерялся он. – Я хотел… Ээээ… Вы не могли бы мне палку какую-нибудь кинуть?

– Зачем? – живо уточнила Маша.

– Затем, что я тону! Мне трясина засасывает! А с палкой смогу попытаться отсюда выбраться! – рассердился Иван на эту дyрy.

– Аааа, ну хорошо, как скажете… Палку так палку. А вы уверены, что вам нужна именно она?

– ДА! – рявкнул Иван даже больше обычного не любивший глупых кур… Нет бы его поставили охранять серьёзный объект, или Мироновых, ну или на худой конец, какую-нибудь клёвую девчонку, чтобы хоть посмотреть было на что… А эта? Тьфу и растереть! Баба ограниченная! И зачем она Хаку нужна?

Глупая баба пожала плечами, чуть привстала с корня, подтянула к себе здоровенный еловый сук и кинула его Ивану.

– Спасибо, – процедил он, пытаясь выбраться с помощью «палочки».

Хантеров только тихо посмеивался. Насколько он знал свою жену, в смысле бывшую жену, от самоуверенности Ивана в скором времени останутся только рожки да ножки, а может, и они будут распылены на атомы.

– Опять же Машка развлечётся, да и остальных отслеживать не будет, – думал он.

– Хунта, вот скажи пожалуйста… Это такая новая технология выплыва из болота, да? – Маша включила камеру и отправила Хантерову небольшое видео, запечатлевшее старания Ивана. – Это ты так своих ребят тренируешь? Если честно, выглядит странно…

– Нет, дорогая, это просто мальчик новенький… У тебя же проблема внезапно возникла, все нормальные расписаны по объектам, а этот… Ну, по крайней мере, отогнать от тебя твоего бывшего, в смысле, твоего второго бывшего мужа, он сможет запросто, а вот с работой на местности подкачал… Будем учить.

– Аааа, ну тогда понятно… Ученье – оно свет!

– Может, вы мне поможете? – довольно-таки сердито произнёс Иван. Ветка ему помогла как слону дробина. – Мне бы как-нибудь выбраться отсюда.

– А почему я вам должна помогать? Я вас за собой на прогулку не звала, – флегматично пожала плечами Маша.

– Я выбраться не могу!

– Удивительно! А я всё сижу и думаю, чего это вы никак не выходите и не выходите…

Хантеров, слушая их беседу, посмеивался, Иван, забившись в безнадёжных попытках выбраться, погрузился уже по плечи и только тогда догадался попросить:

– Помогите! Помогите, пожалуйста!

– Ну разве что пожалуйста… – Маша взяла лежащий рядом длиннющий поводок Малыша, свистнула ему, прицепила к ошейнику карабин, кинула другой конец поводка Ивану и велела:

– Руку проденьте в петлю и держитесь крепче! Малыш, пойдём, мой хороший. Человека добыть надо, утопнет ведь в болоте, а так… К чему-нибудь да пригодится – может, в хозяйстве, а может, ещё где-то. Пойдём!

И Малыш пошёл…

Нет, Маша и сама помогла бы тянуть, если что, но одной собачьей силы малышовой породы вполне-вполне хватило!

Болото разочарованно выплюнуло незадачливого сотрудника на мшистый берег, и он, проехавшись по мхам и еловым корням, ошалело помотал головой.

– Кирилл, у нас всё отлично, молодого человека твоего мы с Малышом достали, – исполнительно доложила Маша. – Кстати, как его зовут?

– А он до сих пор не представился?

– Нет, занят очень был – с болотом сражался.

– Ааа, ну это причина почти что уважительная. Иван его зовут.

– В сказке был Ивашка под простоквашкой, а в нашей были – Иван в подболотистой тине почти что уплыли, – вздохнула Мария, неосознанно переходя на певуче-складное изложение событий. – Болотистый такой юноша.

– Я иногда подозреваю, что у тебя в роду какие-то гммм… Не совсем обычные дамы затесались… Фамилия его Болотников, ты почти угадала. Но загнать Болотникова в болото… Это я ему точно не забуду!

– Ладно, со своими подчинёнными сам разберёшься, – фыркнула Маша. – Пойду, заберу у твоего Ивана наш с Малышом поводок, а то нам с собачкой домой уже пора.

– Маш! Ты парня-то не гони, а? Ну раз уж ты его рассекретила… Пусть останется? Ну мало ли, появится твоя свекровь, или ещё кто-то…

Маша смерила взглядом мокрого и дико грязного Ивана Болотникова, нервно и абсолютно безрезультатно отряхивающего одежду.

– Ну не знаю…

– Маш, я его уволю, если ты его не оставишь – и будет у парня полная профнепригодность! Ну в самом деле, что за сотрудник службы безопасности, который вместо работы ныряет почём зря в болоте как капибара?

– На жалость берёшь? – ехидно осведомилась его бывшая жена.

– Ты ж кошку подобрала, пса подобрала, ну не выкидывай ты Ваньку! Он просто неопытный слегка, на полевых работах не обученный.

– Я подумаю, – фыркнула Маша.

Иван, невольно слушавший разговор бабы с шефом, недоумевал всё больше и больше. Пока он был в трясине, ему откровенно было ни до чего. А сейчас медленно, но верно до него доходило, что баба-то не простая!

– Это она так с Хантеровым разговаривает? – чуть ли не с ужасом дошло до него. – Да кто она такая?

Он изо всех сил вслушивался в ответы бабы и озадачивался всё больше и больше.

Тётка вела себя так, словно говорила не с жутким Хаком, а с кем-то привычным, обыденным и совершенно не страшным.

– Ладно, дорогая! У вас уже вечереет, иди домой… Если можно, напиши мне, когда придёшь! – как можно более заботливо просил её Хантеров.

– Не можно. Я не собираюсь перед тобой отчитываться, – фыркнула Маша. – И не называй меня дорогая!

Отключив гаджет и вытянув поводок из ослабших рук Ивана, она уточнила у последнего:

– Вы как, тут заночуете или обратно пойдёте? Если обратно, то вставайте! В августе темнеет рано, в лесу тем более. Мне-то, собственно, без разницы, но вы ещё куда-нибудь можете провалиться.

– Я обратно, – кротко известил её Иван, внезапно утративший всё своё пренебрежение – видимо, оно осталось в болоте.

Он выгреб из кармана склизкий смартфон и тут только сообразил, что к дальнейшему использованию гаджет уже не пригоден.

– От же ж…

– И не говорите. Болото, оно такое! Не отставайте! Потеряться тут можно запросто!

Баба шла неожиданно споро, Ваня в мерзко чавкающих кроссовках, конечно, её обогнал бы, если б постарался, но невольно впечатлился.

– А вы точно знаете, куда нам идти?

– Конечно, я выросла в этих местах, – Маша безошибочно вышла практически к самой даче, вынырнув из леса в тот самый проулочек, откуда Иван утром за ней наблюдал. – Вот мой участок. Ладно, всего вам хорошего!

– Подождите… Гм… Эээээ… – Ваня страдал. Маялся, можно сказать. Проблема заключалась в том, что его смена должна была закончиться только через три дня. Ночевать он должен был в машине, стоящей неподалёку, там и вещи были на смену, но… – Извините, пожалуйста, а можно я у вас хоть умоюсь?

– Умоооетесь? – протянула Маша, критически осматривая метр восемьдесят роста Болотникова, плотно облепленные тиной, ряской и непередаваемым трясинным ароматом. – Сомневаюсь, что вам это поможет. Могу открыть баню. Мы ею редко пользуемся, но она вполне нормальная и там есть водонагреватель. Полотенце тоже дам.

– Вот, спасибо! – Иван обрадовался так, словно ему Хантеров премию выписал.

– Но с условием! – Маша усмехнулась. – Вы мне завтра яблоню обрезать поможете.

Главное правило разумных женщин – всё должно приносить пользу в хозяйстве! Чего она, зря, что ли, его на помывку пускать будет?

– Эээ, ладно! – с точки зрения Ивана, дело того стоило, потому что болотистая грязь стала уже подсыхать и становиться даже более невыносимой, чем свежая.

Совсем неподалёку от этого места, двое коллег Ивана в полном восторге разглядывали на экране монитора своего неопытного соратника, живописно декорированного болотной грязью, и вовсю хохотали.

Маша запустила чудика в баню, показала ему, где включить воду, и уже собралась уходить, как он решился задать вопрос:

– Мария Владимировна, а вы ведь Кириллу Харитоновичу Хантерову в лесу звонили?

– Да, конечно.

– Ээээ, извините, а он ваш… Знакомый?

– Бывший муж, – пояснила Маша, закрывая за собой дверь.

– Уйййй, я попаааал! – простонал Иван. – Как есть попал!

Собственно, его приключения на сегодня были ещё не закончены…

Маша только-только покормила животных и приготовила себе ужин, как в калитку застучали.

– Машаааа! Маш! – знакомый голос зычно выкрикивал её имя.

Маша подошла к домофону.

– Ну надо же… Не прошло и пары дней, опять Илья нарисовался. Да не один! С матушкой! Счастье, счастье посетило наш дом!

Она включила домофон.

– Чего тебе надо?

– Маш, открой дверь, мы поговорить приехали, я тебе весь день звонил, но ты ж трубку не берёшь! – велел Илья. – И вообще, откуда здесь этот забор?

– Мне не о чем с вами разговаривать, – Маша и правда не видела общих тем. – Хотя нет! Кое о чём могу поговорить.

Она прихватила копию завещания из сумки, позвала Малыша и пошла к калитке.

Нет, ни Илью, ни его мать она не боялась ни разу! Вот ещё не хватало… Зато кое-какие вещи надо было им показать и заодно ещё кое-что выяснить, раз уж такой удачный случай.

– Я точно знаю, что Кирилл ещё где-то людей оставил. А где? Во-первых, мне интересно. Во-вторых, общаясь с Хантеровым, всегда нужно иметь козыри на руках – а для этого их нужно отыскать. А в-третьих, если козыри не находятся, нужно их вызвать – пусть сами идут!

Она открыла калитку и шагнула на улочку, предусмотрительно пропустив вперёд Малыша.

– Маша! Убери собаку! – велел Илья.

– Ещё чего не хватало! – фыркнула Маша.

– Скажи своей бабе, из-за которой всё и случилось, что я от неё хочу! – раздался голос почти бывшей свекрови.

– Маш, мы тут пообщались с адвокатом, – начал Илья, неодобрительно косясь на пса, да и на забор тоже. – И он сказал, что, если ты подтвердишь, что провоцировала Владика и Ларису, возможно, это облегчит их положение.

– Ой, ну надо же… И как это я сразу не поняла, кто тут во всём виноват! Я их, оказывается, провоцировала. Наверное, имуществом дразнила, да? Экая чушь! Кстати, пока не забыла! Вот моё завещание. Всё, что у меня есть, я оставляю Кириллу Харитоновичу Хантерову. Если что, из этого выделят доли моей маме и детям, но вы-то точно останетесь не при делах. А вот осчастливливать его вам вряд ли захочется! И да… Завещание опротестовать не выйдет. А это, Илья, моё заявление на развод. Так что извини, больше нам обсуждать нечего!

Тут одновременно заверещала мать Ильи и сам Илья, гулко залаял Малыш, через несколько секунд пронзительно заскрипела в отдалении дверь бани, но Маша смотрела вовсе не на источники шума, а на калитку в высоченном заборе пустующего дома напротив, именно там, где она пряталась совсем недавно.

Калитка чуть приоткрылась, словно кто-то приготовился её распахнуть.

– Ну вот и ещё мышки показались, – прищурилась Маша.

Шум мешал думать, да и вообще не любила она его. Любить не любила, но останавливать умела.

– ТИИИИХАААА! – рявкнула Маша.

Бедняга Илья, который ни разу за все девять лет брака у Маши на работе не был, и как именно она способна разговаривать, не слышал, только что не отпрыгнул в панике. У свекрови сам собой захлопнулся рот, а бедняга Иван, спешащий на защиту объекта, едва не въехал в забор…

Глава 11. О пользе щедрости и дымовой завесы

Что хорошо в физически подготовленных людях? Как правило, они умеют не прошибать собственной головой свежеустановленные заборы, а, скоординировав себя в процессе полёта, добраться до калитки и вывалиться оттуда.

Ваня физически был подготовлен отлично – одна мускулатура чего стоила… Впрочем, в момент его вылета из калитки Маша успела подумать вовсе не об этом, а о том, что щедрость – это хорошо.

– Счастье какое, что я ему не полотенце выдала, а простынку махровую… – пронеслось в голове при виде атлетичного Болотникова, к счастью, в наспех надетых штанах, но босого и задекорированного по остальному организму миленькой махровой простыночкой. – Хотя он даже в таком виде выглядит исключительно двусмысленно! Вот бы сейчас быыыылооо…

Впрочем, было и так…

– Маша! ЧТО ЭТО? – возопил ошарашенный до глубины души и отчего-то крайне оскорблённый Илья.

Почти бывшая свекровь тоже хотела что-то произнести, но от возмутительного зрелища у неё случился некий завороток голосовых связок – так много разом хотелось сказать, что язык в словах запутался, и с её стороны слышалось только звучное шипение.

– Это? Ванечка! – Мария бесстрастно представила новое действующее лицо. – Ванечка, с вами всё хорошо? Как-то вы опрометчиво поспешаете… Так же и покалечиться можно, – Маша держала практически безукоризненно невозмутимый вид, разве что левый глаз слегка дёргался.

– Мария Владимировна, у вас тут нормально? – Иван понимал только то, что попал он уже не по-детски, и если его Хак не пришибёт, то в самом-пресамом лучшем случае просто уволит. Так попасть, так попасть! Не уследить, опозориться! О собственном внешнем виде, расслышав ругань у забора объекта, он как-то и не задумался, футболку надеть уже не успевал, простынь цапнул машинально, а выпал из калитки просто потому, что поскользнулся босиком на влажноватой траве.

– У нас тут всё чудесно. Идите, Ванечка, оденьтесь, что ли… – лучезарно улыбалась Маша, борясь с приступом смеха и сильно подозревая, что в доме напротив наблюдатели уже в конвульсиях катаются.

– Не могу! Я ж вас оставлять не должен! – Ваня принял максимально внушительный в его положении вид, машинально поправил «тогу» из махровой простыни с узорчиком в цветочки и как вкопанный утвердился у калитки, являя собой исключительно забавную картину.

– Маша, как это понимать? – Илья для наглядности показал пальцем в сторону полураздетого атлета. – Это неодетый мужчина! Он же почти голый, Маша! И он у тебя, ночью…

– Ну во-первых, не совсем неодетый, а во-вторых, тебе зачем что-то понимать? – поинтересовалась Маша. – Мы разводимся, моя жизнь тебя никак не касается, и особенно не касается степень облаченности незнакомых тебе людей. Короче говоря, вали, Илюшенька!

Валить Илюшенька положительно не мог, ну оскорбился человек! Он что-то булькал в крайнем возмущении, пока Маше это не надоело. Тем более, что она видела – свекровь уже почти готова высказаться. Слушать всякие бредни Мария Владимировна не собиралась абсолютно, поэтому решила превентивно заткнуть возможные проблемы.

– Илья, заканчивай пыжиться, это охранник, которого прислал Хантеров, – сухо заявила она. – Так что отойди подальше и не мешай. Мне надо кое-что сказать твоей матери. Ну, БЫСТРО ОТОШЕЛ!

Шок – это по-нашему… Сложно сразу уяснить себе, что вот эта женщина, с который вы толком даже не поссорились за девять лет семейной жизни, это вовсе не спокойная, рассудительная, тихая и кроткая Маша, а фурия, которая мало того, что умеет командовать, а ещё и знает, как это делать, чтобы её послушались!

Илья изумлённо воззрился на Машу, проскрипел, что не понимает, что происходит, но отступил, как и было приказано. Привычка – вторая натура, однако.

– Да что ж тут понимать-то? – наконец-то выговорила свекровь. – Эта твоя Машка…

Маша стремительно шагнула к ней, быстро наклонилась к уху и тихо что-то прошептала.

Свекровь замолчала так, словно её насильно заткнули! Никак она не ожидала услышать:

– Если вы немедленно не замолчите, я из вредности заберу Илью обратно и сделаю так, чтобы он к вам, а главное, к Севочке вообще не показывался!

– Да что ты себе позволяешь! Тыыы… – свекровь развернулась к Ванечке, собираясь продолжить характеристику невестки, но Маша не позволила!

– Я себе позволю объяснить Илье, что его младший сын на самом деле ему племянник, что вы об этом точно знали, что Лена с его братцем наставляли ему рога, и Владик с мальчиком возится вовсе не потому, что к старшему брату отлично относится и так заботится о его младшем ребёнке, а потому, что это сын самого Владика! – тихо сказала она.

Свекровь изумлённо уставилась на Машу. Что показательно – молча.

– Да-да… Представляете, что будет? Илья сделает анализ ДНК, а потом смотреть не станет ни на вас, ни на Лену, ни на Севу. О помощи Владику и Ларисе с его стороны вообще можете позабыть.

– Он тебе не поверит! – сдавленно проскрипела свекровь.

– Поспорим? – живенько предложила Маша, мечтательно посмотрев на звёзды. – Вы, как я понимаю, меня практически не знаете. Вам же на Илью плевать было, на его жену тем более! Вы ведь только последние года два мною заинтересовались, да и то, не мной, а разговорами о моём имуществе. Зато я последние дни много чего про ваше семейство поняла, так что могу поспорить, что у меня всё получится! Попробуем посомневаться? Я не верю, что вы глупая… Да, поскандалить любите и умеете, но это я тоже умею, вы просто не в курсе. Но раз вы неглупая, соображайте быстрее!

Никто не говорил матушке Ильи, что ей надо соображать быстрее, раз она неглупая. Никто доселе не угрожал отлучением старшего никчёмного сына…

Но… Если призадуматься, то сейчас именно на нём будет держаться обеспечение достатка Севочки и оплата адвокатов для Владика и Лариски. Упёртый и невозможно вредный муж категорически отказался продавать свою недвижимость, чтобы всё это оплачивать, значит, одна надежда на Илью! Если эта подлая зараза-невестка исполнит свою угрозу, то адвокатам платить будет нечем, Ленка останется ни с чем и…

– Правильно, Лена разведётся с Владиком, заберёт детей и выйдет замуж за кого-то чужого! И Севу вы больше не увидите, – кивнула Маша. – Ну что вы так смотрите? Я ж говорю, что вы неглупая… И я тоже, так что мы с вами вполне можем думать синхронно! И да… Примите совет – наплюйте на вашего адвоката. Он просто деньги с вас тянет!

– Да откуда ты можешь… – вспылила свекровь.

– Я же право изучала, – пожала плечами Маша. – Да, не УК, но общее представление имею. Он вас водит за нос – просто денег хочет вытянуть побольше. Проконсультируйтесь с другим, потому что даже если бы я заявила то, что вы хотите, это никак не поможет.

– Это ты… Ты виновата!

– Ну фу… Вас заело? Мы же с вами уже вроде сошлись на том, что вы неглупая! Более того, я уверена, что, если бы вы знали об их планах, вы бы этого не допустили – слишком для этого умны. А раз так, я могу вам ещё кое-что сказать… На самом деле, у вас есть выбор – вы можете сейчас продолжать появляться у меня в поле зрения, орать, скандалить, топать ногами, даже попытаться мне навредить, и тогда я мало того, что отберу у вас Илью, так ещё и натравлю на вашу семейку Хантерова. Он и так на взводе. И да… Мой бывший муж – начальник службы безопасности концерна Мироновых, а вовсе не охранник. Так что он изо всех сил будет подталкивать следователя и полицию, помогать им со сбором улик, не давать покоя, пока они не закопают Вадика и Ларису окончательно. Или…

– Что или? – новость о том, кто такой Хантеров, свекровь явно подкосила.

– Или вы сейчас забираете своего сына, и я больше не вижу и не слышу о вашем семействе ничего. То есть абсолютно ничего! Вы меня поняли? Вы не приезжаете, не звоните, не вспоминаете обо мне и моих близких. А в ответ я развожусь с Ильёй и ничего не прошу по вашему поводу у Хантерова. Понятно?

Свекровь много чего хотела высказать… Прямо-таки жаждала. И по-прежнему считала, что виновата во всём именно вот эта зараза, которая стоит так близко, что невыносимо хочется проорать ей в лицо всё то, что она думает, но…

Глупой она действительно не была. Да склочной, истеричной и вредной – сколько угодно. Да, напрочь избаловавшей младшего сына и не любившей старшего – однозначно, да, заевшей молодость дочери в угоду своему младшенькому, только вот… Что-что, а выгоду свою она видела преотлично! А ещё она видела хищный весёлый прищур в глазах ненавистной невестки и её уверенность. Оооо, как хорошо эта самая уверенность считывается подобными людьми.

Да, невестка, в смысле, почти бывшая невестка, не блефовала, а действительно могла устроить все вышеперечисленные гадости.

– Хррррр… Хрррошшшшо, – с усилием прошипела свекровь. – Но это только потому, что я уверена – ты подлая изменщица и я просто не могу позволить, чтобы ты морочила моему Илюше голову с этим… – она уничижительно окинула взглядом атлета-Ванечку, гордо вскинула голову и почти что достойно удалилась.

Правда «торжественный исход королевы» был несколько подпорчен развесёлым смехом Маши.

– Езжайте уже, езжайте, а то я из-за вас смеяться полночи буду! – напутствовала она ошалевшего Илью, который рвался было продолжить выяснение в духе: «Маша, кто этот мужчина?» и его мать, крепко-накрепко схватившую средство обеспечения любимого внучка за рукав и оттащившую его к машине.

– Фууух, наконец-то оне убыли! – прокомментировала она габаритные огоньки машины Ильи, скрывшиеся за углом. – Вань, идите уже оденьтесь, а то на вас в простынке аж смотреть холодно!

– А вы? – бдительный Иван нахмурил брови.

– И я сейчас иду… Только Малыш к дереву наведается.

Маша не стала рассматривать дом напротив. Зачем бы это? И так заметила, когда шевельнулась калитка, закрываясь окончательно…

– Мышки точно в норке, – усмехнулась она. – Отлично! Вас-то мне и нужно.

Ивану она выдала подушку с гостевым одеялом, тарелку с ужином и разрешила ночевать в бане, тем более что это отвечало её интересам, а сама принялась выстраивать план на завтрашний день.

– Понятно, что они тут все специалисты, а наша-то хитрость в рогоже, да ничего тоже… – переиначила Маша известную фразу. – Ты ж смотри, как Ванечка пригодился! Его и завтра можно очень даже славно употребить в целях хозяйственных… Да и не только.

С утра Ванечка в хозяйственных целях пилил сучья побитой морозом яблони, которые ему велели обрезать, перетаскивал гору колючих и цепляющихся за всё веток малины да тоскливо пытался сообразить, как он дошёл до жизни такой?! Ему-то казалось, что он будет выглядеть круто, чувствовать себя соответствующе, а в результате что?

– Иван, это всё надо вынести за ворота, – командовала невозможная баба, которая вчера угомонила скандалистку, просто что-то прошептав ей на ухо.

Ваня изо всех сил пытался расслышать, что именно, но ему это не удалось. А сегодня даже времени поразмыслить над этим у него не было – он пилил, таскал сучья, рубил дрова, опять пилил, таскал огромные охапки всякого древесного мусора, пробираясь к распахнутым воротам буквально наощупь… И в какой-то момент времени вдруг понял, что ни его подопечной, ни здоровенного пса нигде не видно.

– В дом опять ушла? – решил он. – Да, наверное, она ж сегодня как кукушка в часах – мотыляется то в дом, то из дома. Но вообще-то надо проверить!

Иван осторожно постучал по косяку входной двери и спросил:

– Мария Владимировна, а Мария Владимировна, вы тут?

Шум в комнате его полностью устроил, и он оправился дальше пилить и носить…

А кошка Дашка, которая пока не совсем привыкла к тому, что она полноправная домашняя кошь, только минут через десять отважилась выбраться из-под дивана и отправиться дальше обследовать комод, с которого, перепугавшись стука, уронила книгу.

– Слушай, телефон этого чудака до сих пор вне зоны действия? – уточнил у напарника Василий Бошинов.

Дмитрий Петровский кивнул.

– Судя по тому, в каком виде Иван вчера прибыл, смартфон у него или утоп в болоте, или скончался у Болотникова в кармане.

– Не вовремя… Хотя у Болотникова всегда так. Мне бы очень хотелось уточнить, а он, когда к дому подходил, Машу видел?

– Или хотя бы слышал? – понимающе кивнул напарнику Петровский.

В паре они работали давно и весьма успешно, так что отлично понимали друг друга с полуслова. Вот сейчас обоим было очевидно неспокойно – бывшая жена Хантерова как-то незаметно исчезла с мониторов. Да, они прокрутили запись – она точно заходила в дом, но уже довольно давно. Зато по двору мельтешил Иван, который носил туда-сюда какие-то сучья, потом, призадумавшись, отправился к дому, постучал, чего-то сказал, послушал ответ, а потом отправился снова таскать сухостой.

– Нда… Позвонить бы ему, уточнить, где она? – протянул Бошинов и тут же насторожился, расслышав шум у двери. – Дим!

Дверь комнаты, где они расположились, распахнулась, на пороге показалась здоровенная собачища, а рядом с ней…

– Так-так… И что это у нас тут такое происходит, а? Вторжение в чужую собственность? – холодный насмешливый голос Марии Владимировны Хантеровой, возникшей на пороге со смартфоном в одной руке и с электрошокером в другой, заставил сотрудников Хака почти беззвучно простонать что-то вроде:

– Нам крышка…

– Так что, молодые люди, полицию вызываем? Вы у нас кто? Грабители? На бoмжей ни разу не похожи! Влезли в чужой дом, пока хозяева в длительном отъезде… Нда, вами явно заинтересуются!

– Ээээ, Мария Владимировна, не надо полицию! – глубоко вздохнув, начал Бошинов. – Мы вам сейчас всё объясним!

– Да уж потрудитесь, – сухо порекомендовала Маша. – Малыш, следи за ними! А то так зубы-то заговаривают, а ну как в окно выпрыгнут с хозяйскими серебряными ложечками?

– Можно мы вашему мужу наберём, а? – просительно произнёс Петровский.

– Мой муж никакого отношения к вам не имеет! – подозрительно прищурилась Маша.

– Ээээ, в смысле бывшему мужу! – торопливо поправился Бошинов, кляня про себя всех женщин подобного типажа, и, заодно уж, барана-Болотникова.

– Вы хотите сказать, что он вас нанял?

– Ээээ, понимаете, лучше пусть он вам всё объяснит… – продолжал Бошинов, отчётливо сознавая, что ходит по лезвию ножа.

– Уволит он нас к… – завздыхал Петровский.

Маша, скрывая улыбку, нажала на отправку видео Хунте, а потом перезвонила ему.

– Это тоже всё твоё? – уточнила она.

– Маш… Их всё равно меньше десяти! – голос начальства, явно сдерживающего смех, донёсся на Бошинова и Петровского и те обречённо переглянулись. – Ты их быстро засекла?

– Вчера ещё сообразила – ты так говорил, что было понятно, что есть ещё кто-то, – хмуро ответила Маша. – Ты ничего не хочешь мне объяснить? А вас, молодые люди, я попрошу остаться! – обернулась она к Хаковским сотрудникам. – Малыш, стереги!

Глава 12. Хитрая лиса в дачных реалиях

Нет, не стала она ничего говорить о дёрнувшейся калитке – это-то Хантеров точно не пропустит и своим подчинённым потом непременно выскажет, а Маша не любила делать гадости.

Так что изложила она только свои логические выкладки:

– Из того, что ты сказал, стало понятно, что ещё кто-то должен быть. Сейчас конец лета, времени у тебя почти не было, да и не сдают тут у нас поблизости дачи… Зато в доме напротив никого нет и в ближайшее время не будет, ты об этом отлично знаешь. Ещё знаешь, что я не планировала туда каждый день ходить и проверять дом – нет необходимости. Так что, скорее всего туда бы людей и послал. Вот я и решила, что наведаться туда будет всё-таки не лишнее. Взяла Малыша и шокер, да отправилась…

– Молодец! – от души похвалил Хантеров бывшую жену. – А почему ты с шокером? И как они тебя не засекли? Очень уж лица изумлённые.

Маша с сомнением покосилась на Хаковских сотрудников – физиономии абсолютно непроницаемые…

– Ну видимо, ему лучше видно, – решила она.

– Хантеров, ты же меня сам учил, что любые выводы, не подтверждённые фактами, это только то, что живёт в голове, а не в реальности, и к этому надо быть готовым, помнишь? Короче, была вероятность того, что там бомжи какие-то засели, вот я и пошла проверить… В подготовленном виде.

– А полицию почему не вызвала?

– А если это не бомжи, а твои? В чужом вскрытом доме?

– Умница! – хвалил он от души и явно был доволен. – Но почему они не заметили?

Маша покосилась на бесстрастных, но явно дрогнувших сотрудников бывшего мужа и улыбнулась им.

– Ты мне сам разрешил использовать Ванечку по хозяйству… Помнишь?

– Помню, конечно, – Хаку стало откровенно весело. Иван был талантлив, отличался крайней амбициозностью, но по молодости и неопытности мог влипнуть в большие, просто огромные проблемы. Хантеров как раз раздумывал, как бы его вернуть к реальности, и Машина ситуация была для этого лучшей тренировкой.

– Вот его и использовала – он таскал обрезанные сучья и старую малину к дороге, я специально распахнула ему ворота, тем самым закрыв одну из камер – она как раз створкой блокируется. Сама ушла в дом, открыла окно в спальне Насти, выбралась оттуда – там удобно вылезать – и поднырнула в ворота, когда Ваня волок очередную охапку и не видел, что рядом происходит.

– Нда… То есть ты специально смотрела, как сделать слепую зону, рассчитала, как отвлечь Ваньку и наведаться с шок-визитом к вероятным наблюдателям?

– Именно.

– А на участок напротив ты как зашла, что они не заметили и не услышали?

Маша немного извиняюще улыбнулась озадаченным Бошинову и Петровскому.

– Кирилл, я же здесь всю жизнь… Самый крайний справа угол забора держится на честном слове – лист снизу прижат камнем. Отодвинуть его – две секунды, но пока в упор не подойдёшь, ничего не видно – он в зарослях. А не услышали они меня, точнее нас с Малышом, потому что соседи пилу включили. Я могла бы и не стараться идти тихо – тут стадо слонов может топать, всё равно их не услышат! А вот опять, слышишь, какой визг?

Пила действительно работала громогласно, так что даже Хантерову было понятно – парням опять сильно не повезло с объектом.

– Ну ладно… С этим я всё понял. Хорошо, Маш, я им сейчас позвоню, дам отбой.

– И что? Больше у тебя в запасе никого нет? До десятка? – нейтральным тоном уточнила Маша.

– Лиса ты хитрая! – от души рассмеялся Хак этакой разведке боем. – Нет… Больше никого. Единственное, пусть Ванька до моего приезда у тебя ещё побудет, ладно? Чисто для моего спокойствия. Я завтра с утра возвращаюсь. Думаю, нам надо поговорить.

Маша тоже так считала, тем более что Хантеров, по милой своей привычке, замылил её просьбу объяснить, что происходит и сделал вид, что её не расслышал.

– Маш, пусть тебя домой ребята проводят – им нужно кое-что Ваньке сказать, – продолжал Хантеров. – Договорились?

– Ну как скажешь, – ей было очень интересно, а почему это бывший муж молчит по поводу вчерашнего визита её почти бывших родственников, но спрашивать она не стала – соврёт или увильнёт. Лучше завтра – лицом к лицу было проще понять, что именно собирался сказать или скрыть Кирилл.

Выражение лица Ванечки, узревшего входящую в ворота компанию из бывшей жены шефа, которая абсолютно точно была в доме, и Бошинова с Петровским, было незабываемо и эпично.

– Это как? – спросил он растерянно.

– А это, Вань, – вздохнул Петровский, который наблюдал, как напарник идёт в дом за невозможной Хантеровой, – Это называется кирдык, причём в натуральном его воплощении. Хотя, завтра будет ещё веселее – Хак приедет.

– Я не понял… А вы чего вышли-то? И откуда она взялась – была же в доме.

– Она нас попросту вычислила. А из дома она смылась у тебя под носом. Причём, в самом что ни на есть буквальном смысле! Два сапога пара!

– Кто?

– Ну кто-то… Хантеров и она. Походу, она изучила Хаковский стиль мышления и приняла его как инструкцию к действию. Вань, сделай лицо попроще, а?

– А я думал, она – просто баба… – «попроще» сказал Иван.

– Я такую «простобабу» за последнее время уже третью вижу, – вздохнул Петровский. – Хак, по-моему, их коллекционирует. Одна из них, к счастью, на нас работает, вторая – из клиенток, а третья – вот эта, – он кивнул в сторону дома. – Ладно, это так… Лирическое отступление. Мы аппаратуру сейчас собираем и типа уезжаем. Располагаемся в лесочке поблизости – в машине.

– Зачем? Кто-то ещё должен приехать? – удивился Иван.

– Хак приедет, вот у него и спросишь, зачем… Правда, я бы тебе не советовал – ответ будет таким, что мало не покажется. На тебе запасной смартфон – от сердца отрываю, не топи его нигде, потом вернёшь! Ну и звони, если что… – Петровский опасливо покосился на дом.

«Если что» пролетело мимо, не случившись. Нет, Маше страсть как хотелось прогуляться по окрестностям и посмотреть, а не затерялись ли поблизости в родимом ландшафте эти самые уехавшие сотрудники её бывшего мужа, но она не стала этого делать – очень уж странное было настроение… Вспоминательно-мечтательное.

– Ну, может, сейчас что-то изменилось, может, теперь будет иначе? – тихонько беседовала Маша с кошкой. – Понимаешь, с ним и раньше было очень непросто…

Люди бы удивились, узнав, как много понимают кошки. Дашка сочувственно вздыхала, слушала, могла бы – сама б хозяйку по голове лапой погладила.

– Я же с ним познакомилась, когда мне было двадцать два года… Ой, уже двадцать лет прошло! Жуть какая… Да, мне было двадцать два, я только после института, а ему – двадцать семь. Он уже на Миронова работал, правда, только-только начинал. Но и до этого у него в жизни было очень много всего. Так много, что мне казалось, что он меня лет на сто умнее, опытнее, круче. Короче, влюбилась я как последняя дурочка, замуж вышла, вот так и жила, с видом, ошалевшим от восхищения. Нет, ты не думай, он действительно замечательный, самый-самый… Только вот, столько всего видел, что переклинило его на безопасности. И, что показательно, моей!

Маша подпёрла голову ладонью и продолжила:

– Ты, конечно, можешь мне помяукать, что это здорово – он же заботится. И я так думала… Только вот я же нормальная, живая, вроде как не совсем беспомощная, а он начал меня так защищать и подстраховывать от всего, что впору было завыть. Он продумывал всё – как мне с кем говорить, как себя вести. Нет, он, как правило, говорил всё верно, но я же и сама должна была учиться принимать хоть какие-то решения. Пусть даже и ошибаться, но самостоятельно! Апофеозом был его запрет на мою работу – типа он переживает, как бы чего не случилось… Могут подставить, могут приставать, могут… Короче, вокруг враги, бдительность – наше всё.

Кошка пободала задумчивую Машу головой, мол, не замирай, гладь давай!

– Нет, у меня было много знакомых, которые мечтали бы так жить – она не работает, только пальчиком тыкает, чего ей хочется, а он – добытчик, хозяин и повелитель. И всё бы ничего, такое тоже имеет право на существование, но только не со мной! Понимаешь, у меня родители похоже жили. Нет, мама работала, конечно, но так… не напрягаясь – отец был против. Он всегда всё за нас решал, всё просчитывал, а потом… Потом, Даш, он погиб, когда мне было двенадцать. Я думала, что мама не справится. Она просто замерла, застыла и всё. Нет, дело было не в деньгах – он хорошо зарабатывал, кое-что оставил, да и бабушка с дедом помогать стали… просто она не знала, как дальше жить – не понимала. Всё решал папа. Мама потом уже, через много лет мне сказала, что, если бы не я, она бы не выплыла – просто сил не было жить. Да, очень любила, да дико скучала, а ещё – просто не умела без него.

В дверях показался Малыш, унюхавший какой-то волнительный момент, потоптался у дивана, с шумом плюхнулся рядом, опасливо покосившись на хозяйку – не прогонит?

– Да, так вот… Я в какой-то момент тоже поняла, что я без Хантерова уже ничего не умею. Нет, уметь-то умею, но вдруг… неправильно? Я же советовалась с ним по любому поводу, и ему это страшно нравилось… Короче, я забеременела, тогда и с работы уволилась – Кирилл уговорил, а потом у Миронова возникли какие-то проблемы с бизнесом, Хунта стал надолго уезжать, да и денег стало поменьше… И я решила, что это глупо. Ну чего я сижу-то? Вот и устроилась я к совсем молодому директору. Фирмочка была крохотная, объём работы маленький, я тогда уже была опытным главбухом, так что могла всё с закрытыми глазами делать. Муж, конечно, жуть как рассердился, но ему тогда ни до чего было – очень занят был, вот и не стал особо настаивать.

Маша прикрыла глаза, вспоминая, как Хантеров, спохватившись, начал настаивать на том, чтобы она не маялась дурью, всё бросала.

– Маша, ты ничего не понимаешь в жизни! – горячился он. – Ты бы знала, какие бывают люди!

На то, что и его жена тогда уже в «нежном возрасте» тридцати лет от роду, тоже кое-что понимает, он внимания обращать и не думал…

– Самое смешное, что я была готова всё бросить – забеременела Настей, Кирилл контролировал каждый шаг, нет, не ругал, не вредничал, но только что ватой в коробочке не обкладывал… А потом опять начались у Миронова, а значит и у него, проблемы в работе, и стрельба была, и чего только не было. Я, Даш, тогда только и молилась, чтобы он жив остался. Страшно было жутко. Да, тогда охрана у меня была. Я и не возражала – необходимость дело такое, не поспоришь. Понятно, что проще всего достать Хантерова можно было через семью. Так что ты не думай, я понимаю, когда это нужно… Только вот, после того случая с его… приключением, это уже стало не нужно. Много чего стало и не нужно, и не важно, и не так… Мне казалось, что у меня мир рухнул! Даш, представь, какая я дурочка была? Нет, я сама виновата, конечно. Слишком на него полагалась, слишком считала его безошибочным, идеальным. А так не бывает. Он-то всего лишь человек. Тоже может ошибаться, может делать что-то неправильно, и мне нельзя жить только его мыслями, его указаниями, его волей. У меня и своя есть. И за себя я сама обязана отвечать.

Маша, прихватив кошку на руки, прошлась по комнате. Странно, столько лет это не вспоминала так подробно и последовательно… Наверное, просто пора собрать активы и пассивы, да подвести баланс… а что? Профдеформацию тоже надо использовать на пользу.

– Так всё и закончилось, а потом… Потом я встретила Илью и, что показательно, без охраны отлично обошлась.

Кошка выразила сомнение в том, что с тем фррррским людём, который тут лапами топал, Маше могло быть отлично…

– Ну да, отчасти ты права, это было не очень разумно. Но мне тогда так больно было и плохо, что показалось, что с Ильёй будет легче и лучше. Ему самому была нужна семья, опора, ну вот и поженились. К Серёжке и Насте он относился очень тепло, мною не командовал, истину в последней инстанции не изображал. Поддерживал, когда нужно – говорил, что я умная и у меня всё получится… Ему самому было очень важно услышать что-то подобное, потому что семейство его загнало глубоко под лавку и он там свою жизнь жил до брака со мной. К счастью, семейка его больше семи лет вообще себя не проявляла, и это было отлично! Он подбадривал меня, я его, и ничего… Жили. Я работала. Как проклятая я работала, Даш. А знаешь зачем? Чтобы деньги Кирилла не трогать – это не мне, а Серёжке и Насте! А ещё, чтобы доказать и себе, и ему, что я МОГУ! Могу жить, когда меня за руку не водят, не говорят, как и каким тоном мне с кем разговаривать, как посмотреть, куда сесть… Что могу справиться с людьми. А они очень разные бывают, и в моей работе приходится с ними общаться, а то и спорить, ссориться. Я всему научилась, Даш. А потом поняла, что очень во многом думаю и действую, как мой бывший муж. Видимо, так и не вышло его забыть, раз я даже понимаю, что он думает. Не всегда, конечно, но иногда получается. Вот, например, я точно знаю, что он так и не понял, обратила я внимание на то, что мне уже не плохо от его прикосновений или не заметила этого.

Маша рассмеялась, погладив одновременно и Дашку, и привалившегося к дивану страшно довольного Малыша.

– Можно подумать, что я могла не заметить! Я ещё в подвале это поняла. Может, поэтому и не завизжала там от ужаса, когда он мне трубы порезанные показывал. Жутко, конечно… Много разных людей есть, но не подумаешь же, что кто-то у тебя за спиной хладнокровно рассчитывает, как бы тебя убить… Знаешь, я почти уверена, что он завтра будет мне говорить о том, что «вот видишь, ты осталась без охраны и чуть не погибла». Прямо слышу, как он это говорит. Только вот… Далеко не у всех такая ситуация в жизни случается, и охрану он мне навязывает уже вовсе не от опасности, которая прошла и закончилась, точно закончилась, иначе тут вокруг куча народа была бы в качестве телохранителей, а просто от того, что раньше обожал тотально меня контролировать.

Маша глубоко вздохнула.

– Надеюсь, у меня получилось хоть немного ему показать, что я, когда нет форс-мажорных состояний, и сама могу существовать. Что могу вычислить неприятеля. Могу вполне нормально жить без камер слежения, без охранника за спиной и тому подобных прелестей! Детей-то он так не контролирует.

Врать себе она терпеть не могла, так что отчётливо понимала, что, как выяснилось, никуда её отношение к Кириллу не исчезло. Да, рядом с ним ей хорошо. Спокойствия, правда, и близко нет, зато интересно, весело и тепло. Надёжно и радостно. С ним она чувствует себя не благородно-засушенной англицкой леди викторианской эпохи, а живой и нормальной. Но…

– Но если он опять начнёт загонять меня в тот же самый угол, ничего у нас не выйдет! – отчётливо поняла Маша. – Я уже… выросла, – она посмотрела в зеркало и рассмеялась. – Выросла, причём во всех отношениях! Так что туда просто не помещусь ни физически, ни морально. Никак.

Приняв такое важное и своевременное решение, Маша водрузила себе на плечи кошку, позвала Малыша и отправилась на кухню – растущий Ванечкин организм разумнее было как следует кормить, пока он не сглодал весь крыжовник, кисловатый из-за дождливого лета.

Уже ночью, устроив Дашку себе под бок, Маша осознала, что реально волнуется.

– Хунта, ну пожалуйста, не будь таким упёртым, а? Я тебя очень прошу! – думала она, засыпая, и слышала, как под боком мурлыкает кошка. Мурлыканье, сквозь сон, почему-то казалось похожим на слова:

Ваши дороги сплетутся, сойдутся… До перекрёстка, а дальше-то как? Выбор за каждым словом и шагом, выбор нелёгкий, ты друг или враг? Ты безразличный или любимый? Что же ты ищешь со мной по пути? Что ты оставишь на пыльной дороге, если оно нам мешает идти? Страхи у каждого есть за спиною, страхи, сомненья, следы за тобой. Выбор за каждым, трудный, огромный. Нам по дороге? Ты сможешь со мной?

Кошка негромко пела, и в Машином сне торопилась вперёд лесная тропа, ведущая её к чему-то такому важному и нужному. К чему-то, без которого она жить сможет – могла же до сих пор, но такому дорогому…

Глава 13. Устами крупного младенца

Хантеров только успел из самолёта выйти и включить смартфон, как он тут же затрезвонил, завибрировал в руке.

– Да, Иван?

– Кирилл Харитонович, мы того…

– Чего того? – Хантеров отличался завидным терпением, но вот Ваню иногда хотелось чем-нибудь стукнуть.

– Поехали мы.

– Разумом? – участливо уточнил Хантеров.

Пока Иван пытался осознать, что ему ответить, Хак успел подумать о том, что ему скорее надо поговорить с Машкой, объяснить ей кое-что, пока она опять никуда не влезла.

– Каким разумом? – осторожненько уточнил напрочь запутавшийся в собственных размышлениях Иван.

– Твоим, наверное. Мой при мне! – вздохнул Хантеров, а осознав, что в данный момент как-то не настроен на игру в кошки-мышки, попросту рявкнул: – Иван! Доложить по форме!

– А! Так точно! Ваша жена едет в Москву, а я за ней. Тоже еду.

– Какое счастье, что не бегом поспешаешь! – констатировал Хак. – Куда она едет?

– Точно не знаю. Ей позвонили, она что-то такое сказала… У неё даже пёс от этого чего-то прятаться в дом побежал, а потом она поехала.

– Почему ты не уточнил, куда именно?

– Я спросил, она ответила. Но так сказала, что я не очень того…

– Дословно! – потребовал Хантеров.

– Сказала, что едет к припадочным сисадминам и, что, когда она до них доберётся… Ээээ… Короче, я им не завидую! Она так грозно описывала, что сделает…

– К сисадминам? На работу?

– Видимо, да. Она так злилась, что я не решился уточнить. Хотя она ещё домой собиралась заехать, что-то взять.

Хантеров против воли усмехнулся. Да, он тоже когда-то видел, КАК Машка злится – это впечатляло.

– Вы сейчас где?

Иван назвал улицу, по которой следовал за машиной Хантеровой, и Кирилл Харитонович понял, что они действительно едут к квартире Маши, и более того, он доедет туда даже быстрее.

– Прекрасно, на месте и уточню, что у неё там такое приключилось. А ты, как только я до вас доеду, можешь вернуться на дачу, там её подождёшь, – настроение неуклонно улучшалось, и Хак осознал, что ему любопытно и весело, а это сочетание дорогого стоило!

Нет, правда, женщин вокруг хватало. Иногда даже переизбыток возникал, особенно, когда по долгу службы приходилось проверять филиалы и интересоваться работой «женских вотчин» – экономистами, бухгалтерами, кадровиками. Хантеров прекрасно знал, что может привлекать внимание, а ещё отчаянно пугать – всё зависело от того, что в данный момент было нужно для работы.

Знал, но принципиально не подпускал к себе никого. Ни роковых красоток, ни скромниц, многие из которых следили за ним незаметно, но с надеждой на то, что он непременно оценит, рассмотрит что-то потрясающе-уникальное, влюбится, падёт к ногам.

– Падёж отменяется! – иногда посмеивался вредный Хантеров про себя. – На работе работать надо, а не глазками стрелять! Могу восхищаться только профессионализмом и честностью.

За десять лет Машку забыть так и не удалось, да он особо и не старался – всегда был с собой честен, к тому же, кроме всего прочего, ни с кем и близко, кроме жены, у него не возникало вот этого сочетания искрящегося любопытства и веселья.

И разговаривать с ней всегда было интересно, обсуждать что угодно, словно они говорили на каком-то лично их языке, который все остальные попросту не понимали, а ещё… Ещё было здорово чувствовать себя добытчиком. Да, гордость от приволакивания чего-то ценного в «пещеру» Хантерову была отлично знакома. Сами по себе ценности были не так важны – интереснее было от того, что можно их принести кому-то для себя очень важному! И чтобы этот кто-то обрадовался и оценил его труды и усилия.

Причём ценность от стоимости никак не зависела – кот, подобранный Хантеровым в сугробе, значился как «сокровище номер раз»…

Хак после развода просил Машку о том, чтобы она разрешила ему взять кота и точно знал, что ей было непросто это сделать – кота она очень любила. Но даже страшно злясь на него, Маша не отказала – понимала, что она-то остаётся с детьми, а он – один.

Количество котов за десять лет увеличилось, одиночество потеснилось – оно не выносит кошачьего общества, но окончательно, конечно же, никуда не ушло. Только вот сейчас, за последние дни оно подотстало, словно не успевало его догонять.

Хантеров набрал номер жены.

– Маш, доброе утро! Или уже день.

– Позднее утро и ранний день. Причём оба поганые, как ни посмотри! Привет! – чрезвычайно мрачно откликнулась его бывшая жена.

– А что случилось? – как можно более невинно уточнил Хак.

– Хантеров, не делай вид, что тебе Иван не доложился…

– Ну он сказал, что ты куда-то поехала и очень ругалась. Машенька! Ну что ж ты так мальчика-то напугала, а? – Хантеров прямо-таки наслаждался разговором.

– Вот прямо так и вижу, как ты сидишь за рулём, довольный как сытый кот, и улыбаешься! – сердито откликнулась Маша. – Ну что ж ты мне такого нервного сотрудничка приставил?

– Он не нервный, просто юный и наивный… Не знает ещё, какой поражающей способностью могут обладать женщины, – мягко рассмеялся Кирилл. – Зато его устами сегодня высказывалась сам истина – он сказал, что твоей работе не завидует.

– Вот тут ты прав… Доберусь – котлован там будет! Всё, не мешай мне, я до дома доехала и парковаться собираюсь.

Хак едва не расхохотался – ну дивное настроение, что тут будешь делать. Как Машка паркуется он мог наблюдать сколько угодно – она ухитрялась втиснуть машину в любое даже самое узкое пространство, правда, её нельзя было отвлекать, очень уж старалась!

– Маш, ты, вроде, домой торопишься… Что-то взять надо?

Маша, которая собиралась выключить смартфон с изумлением услышала голос бывшего мужа с неким стереоэффектом – из динамика гаджета и от приоткрытого окна машины.

– О! Ты тут откуда? – удивилась она.

– Да как-то мимо проезжал, решил, что тебя здесь можно подождать. Давай я припаркую, а ты беги ищи, чего надо было, а потом я тебя до твоего офиса подкину, так быстрее будет.

Маша и рада была бы показать свою самостоятельность, но время реально поджимало, так что она вынырнула из-за руля, прихватила сумку, метнулась к подъезду, едва успев поблагодарить Хантерова.

Вернулась быстро и сразу увидела у дома его машину.

– Куда ехать? – изображая таксиста, поинтересовался Хантеров.

– Нда… Тут он прав, конечно. С ним и правда быстрее, такими закоулками едет… Пробки побоку, – невольно раздумывала Маша, пока её молчание не прервал бывший муж.

– Что случилось-то? Ванька только про сисадминов понял, ну и ещё про то, что они тебя чем-то сильно достали и разозлили.

– Меня? – изумилась Маша. – Да я спокойна как горный орёл!

– Ага, аж все перья от ярости дыбом, – насмешливо согласился Кирилл. Он точно знал, что Маша озабоченно посмотрится в зеркало, и разулыбался, когда она именно это и сделала.

– Хантеров! Ты, как всегда, в своём репертуаре! Чего ты меня дразнишь? Но вообще-то да… Не знаю по поводу перьев, но волосы дыбом однозначно, – признала Маша. – У нас сегодня сдача гигантского проекта, а сисадмины ничего лучшего не нашли, как именно сегодня запороть сервера с базами данных. Причём я не очень уверена, что они там все живы и целы – директор орал так, что мог бы и без смартфона мне рассказать, что случилось – голосом бы докричался.

– А ты-то тут причём?

– Они решили начать восстановление данных с бухгалтерии, а в результате угробили не только архивные сервера, но и нашу рабочую базу. Не спрашивай меня – я не знаю, как можно быть такими исключительно безмозглыми баранами! А у наших сегодня сдача – документы позарез нужны. А там только перечень смонтированного оборудования, который мы по договору обязаны включить в накладную, на тридцати четырёх листах мелким шрифтом. Заново вводить данные уже никто не успеет.

– А ты, значит, успеешь? – саркастически уточнил Хантеров.

– И я не успею, но я когда в отпуск ухожу, сама архивирую свою базу, чисто на всякий случай… И выгружаю её не только в архив, но и на личный внешний жёсткий диск. Так что у меня всё с собой.

Маша довольно похлопала рукой по сумке.

– Здорово! – оценил Хантеров. – То есть, из-за чужого раздолбайства ты обязана прерывать отпуск? А если бы тебя не было рядом, тогда что? Ну поехала бы на Мальдивы, к примеру.

– Анекдот знаешь? – мрачно уточнила Маша. – Уходишь в отпуск, удаляешь все аккаунты, уезжаешь в другую страну в первый попавшийся отель. Покупаешь другую сим-карту. Садишься на незнакомый автобус. Уезжаешь отдыхать на далёкий пляж без гаджетов, связи и интернета. Сидишь, отдыхаешь у моря. Тёмной ночью на пляже к твоим ногам волной прибивает бутылку с письмом: «Мария Владимировна, срочно, в течение часа надо сделать отчётик, флешка в бутылке. Директор». Вот так и у меня.

Хантеров хмыкнул. Маша сама давала нему возможность заговорить на интересующую его тему.

– Маш, ты слишком много работаешь… Даже в отпуске не получается отдохнуть.

Маша осторожно покосилась на бывшего мужа.

– И к чему это ты сейчас?

– Машуль, ну разве там можно? Ты выкладываешься по полной, устаёшь, выдыхаешься, а тебя даже в отпуске не оставляют в покое.

– Нууу, не знаю… – протянула задумчиво Маша. – Может, ты и прав.

– Конечно, я прав!

– А с другой стороны, что ж делать? Работать-то надо! – рассудительно заметила она.

– Ну как что делать? Увольняться, Машуль! Давай я тебе работу найду поспокойнее, а? Ты ведь на этом месте уже сколько проработала? По-моему, лет шестнадцать? Устала, замучилась, – вкрадчивый тон Хантерова Машу откровенно забавлял, но она слушала его внимательно, даже кивала. А потом развеселилась:

– Когда ты так сочувственно и проникновенно говоришь, я уже знаю, что будет дальше! Хунта, ты повторяешься… Помнишь, ты меня уже как-то уговорил уйти с работы?

– И что? Тебе было так плохо дома? Хуже, чем с этими баранами-сисадминами, директором твоим, который тебя не ценит и всеми прочими радостями?

– Дома мне всегда хорошо. И на работе, Хунта, мне хорошо! И даже с баранами и директором. А знаешь, мне в голову идея пришла… Ты сейчас занят? Ну в смысле, довезёшь меня и дальше поедешь?

– Нет, конечно. Я тебя подожду.

– У меня есть идея лучше – пошли со мной! – развеселилась Маша. – Тем более, что тебя до сих пор помнит мой директор! Ты одно время меня подвозил туда с документами и так впечатлил моего работодателя…

– Хм… А он что, не в курсе, что мы развелись и у тебя Илья был?

– Нет, не в курсе. Илья в офис никогда не поднимался, фамилию я не меняла, говорить об Илье не говорила. Я вообще не очень люблю на работе о личном рассказывать, ты же знаешь.

– А пойдём! Я с удовольствием, – Хантеров был уверен, что на обратном пути, после визита в офис, разговор с Машей будет происходить легче и лучше.

Бедлам… Именно так можно было назвать происходящее в офисе, потому что, понимая невозможность успеть выписать к сроку документы, коллектив увлечённо ругал сисадминов, которым «нет бы завтра эту ерунду устроить», занимался сторонним выяснением отношений, раз уж всё равно делать нечего – всё пропало, все погибли, и слушал вопли, разносящиеся от кабинета директора.

– Мария Владимировна приехала! – клич, брошенный секретарём, завился небольшим, но вполне действенным ураганчиком, стимулируя народ оторваться от смартфонов, в которых они коротали время, ибо сисадмины судорожно пытались восстановить сервера, так что работать было проблематично, и прийти полюбопытствовать, а ну как ещё чего-то интересное будет?

И Маша не подвела. Точечно разогнала из бухгалтерии зевак, одним движением бровей вымела из-за своего стола какую-то блёклую девицу, уныло и безнадёжно рисующую накладную в отдельном файлике, уселась сама и нырнула в работу – летали над клавиатурой руки, грузилась база, восстанавливая все данные, получали разнос любопытствующие, опрометчиво сунувшиеся под раздачу, принтер, как заведённый, начал плеваться листами документов. Даже воспрял руководитель проекта, ранее в виде умирающего лебедя свисающий с кресла в своём кабинете.

Директор, он же владелец компании, прибыл в бухгалтерию и искренне обрадовался, узрев на месте главбуха.

– Мария Владимировна! Вы приехали!

– Приехала, добрый день, – Маша проверяла документы, а начальство мешало…

– Какое счастье! Как базы?

– Значительно лучше, чем мой несчастный отпуск! А всё почему? Потому, что вы на личный архив для бухгалтерии пожилились!

– Мария Владимировна, я уже понял, мы всё купим!

– А мой отпуск?

– Компенсируем!

– А сисадмины? Ну невозможно так работать! Это же уже не первый раз!

Пачка ещё тёплых листов, протянутых главбухом, оказалась в жаждущих руках директора, который тут же начал их подписывать, торопливо разглагольствуя:

– Мария Владимировна, вы знаете, как я к вам отношусь, да?

– Знаю! Плохо! Не цените, отпуск прервали… – развлекалась Маша.

И Хантеров с обречённостью понял – план рухнул. Ей тут нравится и никуда она не уволится! Он так увлёкся, что почти удивился, когда к нему обратился Машкин директор.

– О! Вы же Машин муж? А я вас помню! Простите, что я вам отпуск подпортил – честное слово, компенсирую! Ну сами понимаете, что ж делать, когда без кого-то никак!

– Ещё как понимаю! – вздохнул Хантеров, спешно перекраивающий стратегию грядущего разговора.

Глава 14. Невидимые проблемы

Владимир потёр виски и уставился на небо, куда уже наползали августовские сумерки.

После таких дней, когда «эть… оно всё упало» хотелось повыть на луну, благо она полная. Да, хорошо бы, чтоб все работали на совесть. Только вот… По его опыту, время от времени непременно где-то «падает», «где тонко, там и рвётся», «не предусматривается», а ещё «да кто ж знал, что оно того…» и прочая, и прочая, и прочая. Он точно знал, что в любой живой компании это бывает – работал он давно, начал совсем молодым и, несмотря на то что подошёл к делу максимально серьёзно, неоднократно набивал шишки.

– Что за бардак, а? – вопрос в пространство остался без ответа, впрочем, напомнив, что он уже некоторое время испытывал желание нанять других сисадминов – слишком уж часто имеющиеся встречались ему в курилке, резались в игрушки и обсуждали их уровни и прохождение.

– Хотя… Возможно, действительно, не всё так просто, – прищурился он, припоминая сегодняшний день в подробностях. – Но тут надо действовать осторожно.

Его порадовало и заинтриговало явление его разъярённого главбуха. Мария Владимировна сходу восстановила базу, разогнала бухгалтерию по местам, сделала документы, одной левой раскидала кипу бумаг, скопившихся на её столе, и всё это в весьма огнеопасном настроении.

– Однако! Разводиться, значится, уже передумала. Хотя, по-моему, у неё даже из бухгалтерии никто и спросить не решился – кто ж сунется с личными вопросами к Хантеровой, когда у неё базу грохнули? Ну, мне же лучше, так стабильнее. Муж-то у неё весьма непростой тип – я его хорошо помню. Я только начинал, а он Марию Владимировну привозил на работу несколько раз, оооочень впечатляющий субъект.

Впечатляющий субъект производил впечатление весьма цельной личности, поздоровался с Владимиром на равных, с ленцой косился на офисную суету, которая мгновенно сменилась тишиной, стоило только руководителю «горящего» проекта, вместе с драгоценными документами и подчинёнными, занятыми на этом участке работ, уехать на встречу с заказчиками.

– А сисадмины-то ваши интересные. Я бы на вашем месте полюбопытствовал, отчего это они не предусмотрели элементарные меры безопасности, и именно в этот день. Да, может, это совпадение, конечно, но меня совпадения всегда несколько настораживают, – муж главбуха откуда-то, Владимиру даже показалось, что из воздуха, извлёк визитку и вручил ему.

– Так, чисто на всякий случай… Мало ли… Совет потребуется. Маш, ты ещё долго? Всё? Ну поехали!

– Ничего себе… Концерн Миронова? Начальник службы безопасности? – сфокусировался Владимир на строгой и очень простой визитке.

Слова постороннего человека из простой болтовни скучающего типа живенько превратились в нечто увесистое и ценное.

– О как… А что же мне Мария Владимировна ничего о нём не говорила? Ну, по разводу всё понятно – ничего подобного этот Хантеров не допустит – видно же, что в жене заинтересован. Он и глаз с неё не спускал, а вот с дачей я не понял… Как это, – тут Владимир скосил глаза на визитку, уточняя имя и отчество, – Кирилл Харитонович позволил жене сделать ремонт на даче за чужой счёт? Ну, небось, тогда тоже ругались, вот она и посамовольничала.

Сделав логичный, но абсолютно неверный вывод, Владимир призадумался, как бы «полюбопытствовать» по поводу сисадминов.

– Ну что? Вполне-вполне может такое быть – если бы мы не сдали вовремя проект, о подписании следующего контракта можно было бы забыть, особенно если учесть, что у заказчиков не все, прямо скажем, были рады, когда договор подписали именно с моей фирмой. Уволить гавриков? Да ни в коем случае! Пока, по крайней мере… А если поразмыслить?

***

– Почему ты так улыбаешься? – Маше очень хотелось уточнить, что Хантеров думает о её работе, она уже и рот открыла, но покосилась на бывшего мужа и, прищурившись, задала совсем другой вопрос.

– Так – это как? – лениво поинтересовался Кирилл.

– Как только что пообедавший тигр.

– Да просто… Настроение хорошее. Я и не знал, что тебя на работе с таким пиететом воспринимают. Единственное – я не понял, а какие у тебя отношения с директором? Илья где-то в записи обмолвился, что директор тебе оплатил ремонт дома на даче.

– Рабочие у нас отношения. Какие были, такие и есть… Хотя нет, с прошлого года он меня воспринимает получше – я его деньги спасла.

– Много? – уточнил Хак.

– Все. Вообще все, то были, включая большой аванс от заказчиков.

– Так дача – это благодарность?

– Да, именно. Не смотри с таким сомнением. Я уж точно не в его вкусе, да и вообще, Владимир совсем недавно женился на очень милой девушке, – она хотела продолжить, а потом сердито фыркнула. – И вообще, это тебя не касается!

– Поздновато ты об этом вспомнила, – довольно рассмеялся Хантеров. – Твой директор уже сделал логический вывод, что мы с тобой всё это время были женаты, а что ты разводиться собралась – ну, темперамент… Бывает. Поругались – помирились. И да… Ты сама меня туда позвала.

Вот этого явно говорить не стоило – Маша оскорблённо замолчала. Она-то надеялась продемонстрировать Хантерову то, что для неё работа важна, что она на этой самой работе нужна и не собирается увольняться, а он…

– Не дуйся. Кстати, у твоего Владимира приличные проблемы…

– Почём тебе знать о его проблемах? – сердито откликнулась Маша.

– Ну, я ему намекнул… Если умный – поймёт, если нет – сам виноват.

– Хунта, о чём ты? – встревожилась она.

– Сначала расскажи мне о ваших сисадминах. Подробно.

Мария Владимировна оскорбилась. Да, сисадмины были почти не очень-то, значительно хуже предыдущих, но это ЕЁ родная компания! Что может знать о ней Хантеров, некоторое время подпиравший плечом стену бухгалтерии и уже с таким превосходством заявляющий всякие возмутительные вещи?

– Маш, не злись… Это обычная логика. Ты же сама говорила, помнишь? Сама сказала, что это уже не в первый раз. А предыдущие случаи не происходили ли тогда, когда вам нужно было как-то контактировать с этими своими заказчиками? Ну, которым вы сегодня документы готовили?

Маша собиралась было сказать, что всё это глупости и ерунда, да так и застыла.

В голове одна за другой всплывали картинки – вот руководитель проекта хватается за голову, потому что ему надо ехать на совещание к заказчикам, а данные, с которым он должен ехать, куда-то попросту исчезли.

– Надо было сохранять нормально, – пожимают плечами повелители «серверной губернии».

Вот в компании Владимира готовят документы для прохождения предварительной комиссии заказчика, и Маша вдруг обнаруживает, кстати, совершенно случайно, что в середине многостраничного технического пояснения находится абсолютно левый кусок текста. И если б она от природной вредности и дотошности, а ещё из желания позлить главного инженера, с которым в тот день была на ножах, не пересмотрела бы пачку бумаг, был бы скандал с въедливыми и дотошными заказчиками…

– А это вирус! Нечего было непроверенные флешки в компы упихивать, – с непереносимым высокомерием откликаются спецы.

Вот у неё вся база 1С накрывается медным тазом после почему-то криво ставшего обновления, а сервера отчего-то недоступны, и Маша прямо-таки воочию видит недовольную физиономию Артёма – старшего системного администратора их компании. Нет-нет, он не в лицо ей кривился – вообще спиной стоял, только не учёл того, что его лицо преотлично отражается в стеклянной дверце шкафа.

– А кривится-то почему? – поинтересовался Хантеров, с любопытством выуживающий Машкины воспоминания.

– Да увидел, что я на свой носитель всё копирую – взяла и за несколько минут восстановила базу. А он помчался даже Владимиру жаловаться.

– По поводу?

– А что это я что-то копирую без его высочайшего разрешения, да ещё это что-то куда-то уношу. А секретность?

– Ну какая может быть секретность с главбухом? – досадливо пожал плечами Хантеров.

– Ему Владимир так и сказал. Тогда этот… крысоТёма заявил, что я, небось, качаю на свой диск непойми чего из интернета, и он явно обнаружил источник вирусов, которые гробят наши сервера. Чего ты смеёшься? – возмутилась Маша.

– КрысоТёма – это прекрасно! – от души похвалил её Хантеров. – И чем закончилось?

– Да ничем. Владимир сказал, что главбух лучше знает, когда и что нужно сохранять в бухгалтерии, вот и всё.

– А скажи мне, пожалуйста, как давно у вас работают эти замечательные во всех отношениях специалисты?

– Да уж год с хвостиком… Оба и пришли. Старые уволились, мы дали объявление, пришли эти.

– А этот договор с заказчиками вы когда подписали? Ну, по которому сегодня сдавались?

Маша хотела было ответить, но замерла.

– Погоди… Так ты думаешь?..

– Ещё вопрос – а почему прошлый состав системных администраторов уволился? Одновременно это было?

– Да! Слушай, а ведь ты прав! Уволились оба сразу. Сказали, что им предложили работу мечты…

– Предложили, конечно… Чего только не сделаешь, чтобы внедрить своих сотрудников в конкурирующую фирму. Кстати, а тебе новую работу в тот период не предлагали?

Тишина была ему ответом.

– Хунта, почему никто этого не заметил? Почему я не сообразила? А?

– Да потому, что это моя работа – видеть такие вещи, – пожал плечами Хантеров, паркуя машину в Машином дворе. – И я умею её делать хорошо. Чаем напоишь?

– Ага, – Маша ответила машинально, вспоминая, как ей позвонили с предложением «работы мечты», а она отказалась, решив, что никуда не собиралась увольняться, да и вообще, лучшее – враг хорошего.

Хантеров только на миг помедлил у порога – десять лет он не был в этой квартире, а войдя, ожидал увидеть какие-то следы пребывания в Машиной жизни Ильи. Только вот не нашёл – его жена, то есть бывшая жена, всегда была очень внимательна к мелочам, именно поэтому сейчас так и расстроилась.

– Маш, не переживай. Это хорошо видно мне со стороны, а у тебя и так работы хватало, чтобы ещё обращать внимание на подобное, тем более что большая их часть раньше вовсе и не с тобой происходила, да и случаи-то были несущественные, обыденные, направленные на то, чтобы раз за разом уверять заказчиков в вашей ненадёжности.

Хантеров наблюдал за Машкой и даже порадовался, что принял правильное решение – он запросто мог ничего не говорить. Ну подбили бы конкуренты очередное ООО среднего полёта, подумаешь, проблема-то. Зато он бы уговорил Машу не искать новую работу, а передохнуть немного. «Немного» запросто перетекло бы в «ещё чуточку», и так дальше.

Маша автоматически заваривала чай, когда позвонил её директор.

– Мария Владимировна, извините, что опять вас беспокою… Я хотел у вас спросить – вам случайно не предлагали новую работу где-то в начале прошлого лета?

Хантеров довольно хмыкнул – всегда приятно, когда человек понимает намёки, такому и помочь в радость.

– Предлагали, – невесело подтвердила Маша. – И не просто работу, а место мечты!

– Понятно… А вашему мужу сейчас удобно со мной поговорить? Мне бы посоветоваться…

Маша покосилась на Хантерова.

– Тебе удобно?

– Да, вполне, – Хак дождался, пока встревоженный Владимир скомкано попрощается с главбухом и перезвонит ему.

– Я бы хотел с вами проконсультироваться. Разумеется, не бесплатно…

– Разумеется, – согласился Хунта, вовсе не собиравшийся брать оплату деньгами – у него свой интерес. – Кстати, можно уточнить? Судя по вопросу, который вы Маше задали, вы уже со своими предыдущими сисадминами поговорили?

– Да, – вздохнул Владимир. – Почему мне не пришло в голову, что тут что-то не так?

– Потому, что это обыденные вещи. Абсолютно нормальные и обыденные. Для того, чтобы их правильно интерпретировать, необходимо рассматривать их под правильным углом и задавать нужные вопросы. А для этого и есть такие люди, как я.

Хантеров легко и непринуждённо, подробно и в высшей степени чётко объяснил Владимиру, как именно ему надо действовать, буквально расписав пошагово все необходимые меры.

– Спасибо вам огромное! Только… Сколько я вам должен?

Хантеров во время разговора аккуратно переместился на балкон и негромко ответил:

– Должны? Встречную услугу, и надеюсь, вы не сочтёте её слишком дорогой… Опять же, в дальнейшем вы можете рассчитывать на мою благодарность и содействие.

Маша отошла от окна, находившегося рядом с балконом, призадумалась, а потом, подхватив тапочки, сброшенные, чтобы бесшумно добраться до нужной точки квартиры, вернулась на кухню, сделав вид, что никуда от накрытого к чаю стола и не отходила. На душе было откровенно погано.

– Не смог уговорить уволиться, так решил зайти с другой стороны и уволить руками директора?

Глава 15. Слом главбуха отменяется

– Маш? – Хантеров прищурился. – Что случилось?

До визга хотелось высказать ему, как она ненавидит переговоры у себя за спиной, как не переносит даже намёк на то, что кто-то лучше знает, что именно ей надо, выплеснуть возмущение по поводу того, что он полез на её территорию. Да, она сама виновата, сама пригласила, сама сдуру пустила козла в огород – расслабилась. Он помог, конечно, увидел двойную игру, но во сколько ей сейчас обойдётся его помощь?

Хотелось… Но прошло то время, когда она выложила бы все претензии, разревелась у него на плече, услышала то, что ей хочется и успокоилась счастливая и уверенная в своём завтра. Сейчас Маша была уверена только в своей семье – дети и мама. ВСЁ! Хантеров – это часть её прошлого, отец, у которого нет запасных матерей для его сына и дочери. Он хладнокровен, исключительно расчётлив и коварен, как старый змей. Даже помогая, знает, что попросит взамен… Она так не может!

Маше с ним не тягаться – просто сил не хватит, а это значит – надо просто отползать потихоньку подальше и вернуться от пустых, глупых и детско-романтических мечтаний в реальность, где есть она и её семья, и есть все остальные – за границей её доверия.

– Маш!

«Остальной» Хантеров уселся напротив, подвинул ей пустую чашку, чтобы было удобнее наливать чай и внимательно всматривался в лицо.

Не на ту напал!

– Что, Кирилл? – десять лет достаточный срок, чтобы научиться ровно и спокойно улыбаться с самым безмятежным видом?

– Не хочешь спросить, что именно сказал твой директор? – спросил Хантеров, который совершенно точно помнил, что Маша никогда не подслушивала. Нет, он заподозрил, конечно… Тем более, что из окна рядом было всё отлично слышно, но если бы Маша услышала, то она возмутилась бы, рассердилась, начала выспрашивать… Верно же?

– Ха три раза! Я хочу… Только спрашивать у тебя бессмысленно – запросто соврёшь. Очень хочу узнать точно, что именно ты говорил моему директору, но так как это невозможно, толку-то выяснять? – подумала Маша, отпила чай, давая себе время на обдумывание ответа, а потом спокойно пожала плечами:

– Хочу, но спрашивать не буду – ты мне сам сто раз говорил, что деловые отношения – это не тема для обсуждения.

– Маш, эта формулировка тебя не касается… Твой Владимир…

– Нет, не надо. Владимир, если захочет, чтобы я знала, сам мне скажет, а не захочет – значит, и не моё дело.

Хантеров прищурился. Творилось что-то непривычное. Самоконтроль никогда не был сильной Машиной стороной.

– Ладно, допивай свой чай и поехали, – ровно улыбалась Маша.

– На дачу? – уточнил Хантеров.

– Ты – куда хочешь, но не со мной, а я – на дачу. У меня там питомцы, если ты помнишь. В количестве трёх штук.

– Почему трёх? – удивился Хантеров, решив, что вот это «куда хочешь, но не со мной», он пока всерьёз воспринимать не станет – вполне понятно, что Маша насторожилась из-за звонка директора.

– Ну как же… Кошка Даша, пёс Малыш и твой подкидыш Ванечка. Кстати, я надеюсь, что ты его всё-таки обратно возьмёшь и найдёшь ему добрые руки! А то привыкну ещё… – Маша сладко и язвительно улыбнулась. Лучшая защита – это нападение. Желательно с неожиданной стороны.

Хантеров слегка призадумался, словно подзавис, а потом расхохотался.

– Машка, не хулигань! Я тебе как-нибудь расскажу, почему именно Ивана послал к тебе, но поверь мне, на это было две весьма весомые причины.

– Ну, одну я поняла – он жутко самоуверен… Был. И ты отлично понимал, что в моём обществе это ненадолго.

– Верно. Но пусть он ещё побудет рядом, ладно? Я не думаю, что твои бывшие родственнички что-то будут затевать, но мне так спокойнее.

– А мне – нет. Я некомфортно себя чувствую, когда выхожу из дома, а у меня на веранде под дверью сидит посторонний мужик. Вообще чужой! Мне неприятно, когда любое моё движение отслеживается. Не нравится, когда меня сопровождают те, кого я сама никогда бы никуда не позвала. Хунта, я отлично справляюсь, мне казалось, что ты это увидел. Более того, кроме твоего Ивана, меня ещё отчаянно сердит некое наблюдение из лесочка… Я думаю, ты понимаешь о чём я?

– Так… А вот с этого места поподробнее! Где прокололись? – взгляд Хантерова отчётливо похолодел, и Маша могла только посочувствовать несчастным напарникам, впрочем, их-то участь она могла облегчить.

– Нигде. Их ворона сдала.

– Какая ворона? – изумился Хак.

– Местная. Моя местная ворона. Кармен зовут. У неё кормовая база в лесу. Собственно, и родовое гнездо тоже там. Птенцов они с её супругом уже выкормили, но всё равно держатся рядом со своей вотчиной. Кармен меня отлично знает, регулярно прилетает за угощением, но суть не в этом – она абсолютно не переносит, когда на её территории появляются чужаки. Местные жители куда ни шло, она потерпит. А вот когда появятся чужие – ору будет! Собственно, он уже есть… Как только ты своих сотрудников отправил, Кармен раскричалась, развозмущалась вовсю. И до моего отъезда скандалила и вопила, даже ночью не могла успокоиться. А если учесть, что с ней рядом её муженёк да четверо молодых ворон, сам понимаешь, не заметить это возмущение было сложно.

– То есть, тебе начала подавать сигналы ворона? – Хантеров восхищённо присвистнул. – Дааа, опять ребятам не свезло, вот бедняги. Надо их на мужиков перенаправить – с наблюдением за женщинами фатально не везёт!

– Хунта, не заговаривай мне зубы. Убирай весь свой коллектив, будь добр. Можешь прямо сейчас позвонить им и дать отбой.

– Ну проводить-то я тебя могу?

– А зачем? Я на своей машине еду, отлично вожу, присмотр мне не требуется. А у тебя коты недосмотренные, между прочим. И да, как там Ося? – Маша улыбнулась, вспомнив про их первого кота, которого муж… В смысле, давно бывший муж принёс за пазухой, добыв его из сугробов.

– Неплохо. Этакий достойный патриарх… Может, заедешь как-нибудь, пообщаешься с ним?

– Нет, не нужно. Он давно про меня забыл – столько лет прошло. А вот тебя он очень ждёт, а когда тебя так ждут, нехорошо об этом забывать, – решительно заявила она.

Последней каплей была эта договорённость бывшего мужа с её директором. Понятно же всё… Хунта оказывает ему услугу, взамен просит об ответной. По поводу чего? Ну что гадать, если очевидно, что речь пойдёт о ней – других общих тем нет. Даже если Хантерова внезапно заинтересовало сотрудничество с Владимиром, то это будет подарок для её директора, а вовсе не услуга!

Маша вдруг поняла, что дико устала. Так устала, что даже замёрзла от усталости, несмотря на тёплый август. Так что надо срочно вытурить Хантерова, доехать до дачи, закрыть все двери и от души пореветь. А потом собрать себя, вспомнить, что жизнь на этом не заканчивается, и что если даже Владимир её уволит, она запросто найдёт себе новое место работы, и что даже если они с Хантеровым больше никогда-никогда не встретятся, это, возможно, будет к лучшему – невозможно дважды войти в одну реку.

– А и не нужно, – Хантеров говорил невесело, и Маша испугалась, что размышляла вслух.

– Что? Что не нужно? О чём ты?

– Забывать не нужно, когда тебя так ждут…

Ей почему-то померещилось, что говорит он вовсе не про кота Осю, но продолжать Кирилл не стал, а довольно быстро распрощался и ушёл, машинально вымыв свою чашку.

– Пунктик… Очередной пунктик Хунты – он никогда терпеть не мог грязные чашки, – вспомнила Маша. – Ничего не изменилось! Ни-че-го! Я права. Всё так и нужно было делать… Правда, тяжело так, ну ничего, я справлюсь. Нет, правда. Так будет лучше для всех! Буду жить спокойно, тихо, размеренно. Мирно!

Правда, все идеи про мирную и размеренную жизнь разбились в пух и прах, потому что, когда она доехала до дачи, Ванечка безмятежно сидел на её веранде, начёсывая Малыша.

– Хантеров! – прошипела Маша, правда, прислушалась и удовлетворённо кивнула – Кармен молчала.

– Ну хоть этих убрал, – решила она.

В лесочке Петровский мрачно кормил ворону неаппетитной смесью из обрезков мяса и сырого яйца.

– Не жилься! Хак сказал, что птичку зовут Кармен, и она – глава стаи. Будет молчать она, все остальные и каркнуть не посмеют.

– Ну вот сам бы и угощал, чего я-то сразу? – ворчал изгвазданный брызгами яичного желтка Петровский.

– А ты ей больше нравишься! – счастливо улыбался Бошинов, у которого последнее время уже и уши закладывало от непрерывного и многоголосого карканья.

Хантеров действительно отправился домой, правда, заехал в магазин за щедрой порцией извинений – коты всегда показывали, что обижены и вообще… Что им та соседка, которая приходит, когда нет хозяина? Пааадумаешь, гладит-чешет-хвалит… Это всё не то. Истинным котам нужно восхищённое общество!

– Признаю свою вину, меру, степень, глубину… – рассмеялся Кирилл Харитонович, вернувшись к себе и узрев три упитанных и крайне выразительных кошачьих охвостья.

– Я с креветками! – намекнул он, обратив внимание на насторожившиеся уши и быстрые принюхивания через плечо. – Ну жаль, жаль… Не хотите, придётся их соседке отдать – она свою кошку угостит!

–Ты ффффто?– три возмущённые морды как стрелки компаса устремились к пакету.– Одичал софффссссем? Обескошшшател?

– Да, ребятки… Видимо, быстро не вышло! Придётся обходными путями… – усмехнулся Хантеров, говоря вовсе не о манёврах котовых лап, стремящихся добраться до «извинений».

Утром он встретился с Владимиром.

– Честно вам скажу, я вообще не хотел бы, чтобы Маша работала – если речь о деньгах, у неё нет ни малейшей необходимости это делать.

Владимир спокойно смотрел в лицо собеседника, ожидая продолжения. С его точки зрения, увольнение главбуха «не слишком дорогой услуге» как-то не соответствовало.

– Это моё мнение, – продолжил Хантеров. – Но раз ей это нравится и нужно, я принимаю её точку зрения. Единственное, что меня совсем не устраивает – её загруженность. Опять же, я знаю, сколько обязанностей у главбуха, знаю, что отпуска вовремя она не берёт сама – сроки отчётов не зависят от чьих-то желаний, и вы не в состоянии её от этого освободить. Зато вы в состоянии нанять грамотного зама, который сможет дать ей возможность работать именно по её квалификации, а не подбирать за всеми хвосты и всякую мелочовку, отнимающую море времени и сил.

– Да, она заговаривала об этом… Но вроде и так справляется.

– Справляется, разумеется. Все настоящие спецы справляются, пока есть хоть какие-то силы, но всё когда-нибудь заканчивается. И с таким подходом закончится гораздо быстрее, чем вам хотелось бы. Я неоднократно наблюдал это – у нас в корпорации предприятий много, сами понимаете, всё видно наглядно. Какое-то время назад у нас было принято решение о том, что работа должна соответствовать квалификации. Да, можно держать одного классного главбуха, повесить на него всё, нанять несколько копеечных сотрудников, которые ничего не знают и не умеют, и радоваться, что вы так хорошо устроились, всё работает и деньги сэкономлены. А когда главбух или увольняется от невозможности всё дальше тянуть, или падает как загнанная лошадь, вы оказываетесь в… – Хантеров улыбнулся ледяной улыбкой. – В проигрыше. Не факт, что следующий ваш доверенный сотрудник окажется столь же грамотным и надёжным. Правда?

– Не факт, – Владимир практически с начала своей работы нанял себе бухгалтера и ни разу не менял её. Нет, иногда она его доставала до звона в ушах, до желания метнуть в неё невыносимыми пачками документов, которые она подсовывала на подпись с маниакальным упорством. А потом выкинуть всю эту лабуду в окно и уволить её саму, но… Но, если бы он это сделал, сегодня у него мало что было бы.

– Я найму зама. Грамотного и хорошего. Точнее, Мария Владимировна сама выберет – дам полный карт-бланш. А можно уточнить? Это она вас просила? – уточнил Владимир.

– Она? Да она меня слопает за это! – рассмеялся Хантеров. – Ваша компания – это её территория, а я без разрешения влез… Кстати, если хотите, в придачу к вчерашним советам могу порекомендовать отличного специалиста… Так скажем, антихакера. Елена Викторовна работает в Лаборатории Касперского, и мы с ней периодически сотрудничаем. Полагаю, вам нужно будет уточнить, всё ли у вас в порядке с базами и не устроена ли в них какая-то отложенная пакость. Я ей с утра позвонил, и, если хотите, она готова вам помочь.

Владимир осознавал, что это более чем выгодная сделка! Так что расстались они с Хантеровым в превосходном расположении духа.

– Вот вернётся Мария Владимировна из отпуска, и я её обрадую! Действительно, нельзя же так, сломаю главбуха – мне же хуже будет! – фыркнул он от неуместного, но очень чёткого определения.

– Ну вот и чудненько. Теперь осталось Машку обрадовать, пока она не решила, что мне в её жизни вообще делать нечего!

Он взялся было за смартфон, но тот и сам заверещал, сигнализируя, что ему звонят по срочной линии:

– Кирилл Харитонович, у нас ЧП. Гостевой дом на новой территории пoдoжгли. Нет, никто не пострадал. Это дом на самом крайнем участке, который последним купили у родственника того стрелка по синичкам. Там только ремонт начали – видеонаблюдение было снято, так что сходу ничего не понятно.

– Дом Морквина? – удивился Хантеров. – Уверены, что это поджог?

– Абсолютно. Причём, такой… Демонстративный.

– Выезжаю.

Маршрут был отработан уже до автоматизма и через несколько часов Хантеров осматривал сваленные в доме обломки всякой рухляди, канистру с бензином и следы от спешно потушенного огня.

– Не понимаю… Мы сразу Морквина проверили, но он в Питере, – докладывал помощник. – Мог кого-то нанять.

– Мог, но не стал бы этого делать! – очень чёткое ощущение правильности этой фразы значило одно – надо искать иного врага.

Хантеров обошёл вокруг дома, покосился на помощника.

– В лесу всё проверили, мы же ограждение сразу поставили, оно целое, никаких признаков проникновения нет. Но озеро…

– А берег проверяли?

– Да, но… Был ветер в нашу сторону, волны… Короче, ничего там нет.

– Может и нет, а может и есть! – Хантеров решительно отправился к озеру, не увидев, как переглянулись его сотрудники.

– Точно что-то почуял! Вот так и не верь во всякие слухи… – беззвучно обменялись мнениями коллеги.

Хак и правда чуял. Странное беспокойство, тревогу. А по поводу кого? Мироновы в полной безопасности, Брылёвы тоже, тогда что не так?

Человек, сидящий в камышах в моторке, ухмыльнулся.

– Ну чисто пёс охотничий. Любишь это, знаю! Только вот и на тебя поохотиться можно! Не ожидал?

Что такое арбалет – знают все, ассоциация однозначна – рыцари, оруженосцы, средневековые усобицы и всё тут. А вот и нет – любое оружие остаётся таковым, пока есть люди, которые хотят им воспользоваться. Да, пусть болты, а именно так называются короткие и широкие арбалетные стрелы, снабжены не перьями, а ярким пластиковым оперением, но от этого они только выигрывают в дальности и меткости полёта.

Человек в лодке прищурился и поднял арбалет. Щелчок был почти не слышим, но чувство опасности, завывавшее в голове Хантерова наподобие сирены, заставило его развернуться, заметив краем глаза силуэт стрелка, а потом кинуться в сторону.

– От же… Проклятый лис! Почти увернулся, но я его таки достал! Ладно, до следующего раза, не скучай, сослуживец, – шум мотора Хантеров услышал отчётливо, а дальше в ушах звучал только далёкий ветер.

Глава 16. Помешать – это она может

Маша хмуро смотрела на Ивана, который замер, как суслик посреди огорода, прижав к уху смартфон и вытянувшись во весь свой немаленький рост.

– На Ванечку надо нацепить ту самую простынку, которую я ему в баню вручала, можно прямо поверх его одежды, и он будет дивно развлекать Кармен с потомством. Интересно, вороны от смеха в полёте падают? – подумала она, как вдруг Ваня отмер, бросил на неё какой-то странный взгляд, издалека показавшийся паническим, а потом заторопился к ней. Причём, в процессе приближения, паника на лице проступала всё очевиднее.

– Мария Владимировна! Вы звонок сейчас примите. С вами хотел Пётр Иванович Миронов поговорить!

– Миронов? Зачем?

– Не могу сказать! – Ваня смотрел преданно и неожиданно испуганно.

Смартфон лежал рядом, так что, когда он позвонил, Маша просто подтянула его к себе.

– Маша? – голос она, конечно, не узнала бы… столько лет прошло. – Маша, Кирилла ранили.

– Что? – Маша стремительно сообразила, что если бы рана была несложная, то ничего бы она и вовсе не узнала, но, если звонит не сам Кирилл, а Миронов… Стало холодно и трудно дышать.

Миронову, видимо, тоже было сложно – он тяжело вздохнул и продолжил:

– Кирилла кто-то подстрелил. Из арбалета. Нашли не сразу, пошёл дождь, а он потерял много крови. Ты приедешь?

– Приеду, конечно! Где он?

– В Карелии. Тебя сейчас отвезут в аэропорт, в Петрозаводске встретят и довезут до больницы. Он в реанимации, но в платной палате, так что тебя туда пустят.

– Поняла. Собираюсь! – она отключила смартфон и уже шагнула было к двери дома, но невольно покосилась в сторону – перед крыльцом стоял Иван и выглядел так, словно Хак уже… Маше хотелось закричать на него, но она успела заметить, что ему действительно страшно, так страшно, что он выглядит растерянным подростком, а не молодым мужчиной.

– Так, ты чего?

– Кирилл Харитонович… Он мой дядя. Ну, двоюродный дядя, – выдавил из себя Иван. – Что он… Ему…

– Ваня, он жив и, насколько я его знаю, страшно зол, что его достали. Поэтому он выкарабкается и открутит головы всем, кого найдёт! Понял? – Маша знала, каково это – когда внезапно твой близкий человек оказывается на грани… Знала и то, какой ужас и беспомощность испытываешь, столкнувшись с этим первый раз. Нет, всегда… К такому как-то не привыкается, но она старше, она знает, что Кирилл будет стараться изо всех сил, а этот мальчик просто испугался и растерялся.

– Ты меня понял? – повторила она.

– Агга.

– Тебе что сказали делать?

– Бошинова ждать…

– Ну кто бы сомневался! – вздохнула Маша, узрев одного из «совсем-совсем уехавших». Она изо всех сил цеплялась за какие-то бытовые мелочи, собрала сумку, сбегала к соседке с ключами от нового замка на калитке и просьбой покормить живность, а потом, усаживаясь в машину рядом с Иваном, увидела, что он успел взять себя в руки, выглядит бесстрастно, явно подражая своему дяде.

– Хантеровская порода, – невольно улыбнулась она.

Правда, когда она доехала до больницы, поводов для улыбки у неё уже не было.

– Машенька, прости, что я тебя выдернул, но… – Миронов откровенно переживал и даже скрыть это не пытался. – Я не знаю, в курсе ли ты, но Кирилл для меня не просто начальник службы безопасности, но и мой близкий друг.

– Я знаю… – Маше хотелось, чтобы её пустили к мужу, но она одёрнула себя – явно этот разговор не просто так начат.

– Он рассказывал мне о ваших отношениях, о разрыве. Я никогда не полез бы с этим, но… Маша, с ним не очень хорошо. Стреляли из охотничьего арбалета, мощного. Болт для максимальных повреждений. Нет, он увернулся, конечно, иначе… Ну ты понимаешь.

– Да, – Маше казалось, что слово упало как камень в чёрную воду.

– Увернуться-то Кирилл сумел, но болтом его прилично задело и встать он уже не смог, а потом начался проклятый дождь… Его ребята нашли неподалёку от того места, где была лодка нападавшего – там камыши обломаны. Короче говоря, пока его нашли, крови он потерял прилично, ну и переохлаждение тоже имело место быть – это же Карелия, часто налетает такой ветер…

– Пётр Иванович! – Маша была готова завизжать. Зачем он ей всё это говорит? Почему не пустит к Кириллу? Сдержалась только потому, что видела – Миронову самому страшно. Сдержалась и продолжила:

– Я поняла, что ситуация тяжёлая. Он без сознания?

– Да. Он был какое-то время в сознании, смог максимально зажать рану, иначе спасать было бы уже некого, но сейчас врачи не знают, какие шансы…

И тут Маша не выдержала:

– Я ни разу не видела врача, который сказал бы в такой ситуации «Не волнуйтесь, всё будет хорошо», а знаете почему?

– Почему?

– Потому что, если что-то будет хуже, с них спросят! Скажут: «Вы же обещали, значит, это ваша вина! Вы напортачили!» – Маша гневно сверкнула глазами.

– Мы все под Богом ходим, и любой человек смертен… Только вот умереть можно, упав с высоты собственного роста и ударившись головой, занозив палец, подхватив обычную простуду! Так что я плевать хотела на любые прогнозы, понимаете? Пле-вать! Благо, наслушалась уже их! Мне без разницы, кто и что говорит!

Она так злилась, что Миронов… неожиданно улыбнулся.

– А вот теперь мне кажется, что надежды в окружающей среде прибавилось! – подумал он.

– Можно вопрос? – Маша видела, как у двери, за которой был Хантеров, стоит один из его подчинённых и качает головой, мол пока нельзя – там врачи. Так что у неё пока есть время выяснить кое-что. Пусть даже просто, чтобы не сходить с ума от беспокойства.

– Откуда вы знаете мой телефон? Через сотрудников, которые были ко мне приставлены?

– Нет. У меня он записан – Кирилл дал. Вы значитесь как его контакт, в случае если… Ну, он завещал вам всё имущество. Так что…

– Всё! Достаточно, я поняла, – Маша пожалела, что спросила, правда через секунду забыла об этом – её окликнули от дверей, за которыми был её муж. Бывший… Хотя почему бывший? Если самый что ни на есть настоящий!

Врача, который с профессионально-бесстрастным выражением пытался что-то ей объяснить, Маша не слушала принципиально – ничего нового, всё, как и было. Состояние очень тяжёлое, кровопотеря, усугубившаяся холодом, шансы… ну…

– Вы понимаете…

– Понимаю!

– Видите ли…

– Вижу! Всё вижу, понимаю, осознаю…

Маша даже не очень уразумела, куда делся этот самый врач, сообразила только, что её наконец-то пустили к Кириллу.

– Господи, помоги! – сколько раз произносится эта молитва, когда рядом край? Когда упираешься изо всех сил, пытаясь не кричать, не скатываться в истерику – нет от этого пользы, вред один, а вместо этого молишься. Пусть как умеешь, пусть коряво, только бы услышали! Только бы помогли!

Маша знала, что реанимация странное, да и что там… Страшное место. Сама когда-то видела, свет лампы уже не над собой, а с той стороны окна. Словно она снаружи смотрит на голые ветки деревьев на фоне светлого квадрата.

Знала, как это, сидеть под дверями и повторять «Живый в помощи Вышнего, в крове Бога Небесного водворится…» – начало девяностого псалма, который читают, когда человек в страшной опасности. Знала, как это, когда мир сжимается до точки, пульсирующего солнца перед закрытыми глазами.

– Господи помоги ему! Господи, прости меня! Почему я не поняла, что важно? Что он для меня самый важный, самый-самый человек на свете, что он так нужен? Помоги!

Казалось бы… Он такой сильный, вокруг люди, медицина – лучшие врачи, техника, лекарства, сейчас-то всё изменилось, но… Ничего на самом деле не меняется! Люди так же хрупки и уязвимы, а жизнь такая непредсказуемая.

Вот только вчера она сердилась на какую-то ерунду, а сегодня готова вцепиться в эти минуты, только бы они не сменились другим временем – тем, в котором его не будет. А ведь она даже не сказала, что он ей нужен, дорог, что она его любит!

– Я тебя люблю! Кирилл, пожалуйста, возвращайся! Никуда не смей уходить, слышишь? Только останься! Да только попробуй… Я тебя сама прибью! Кирилл! Пожалуйста! Я так тебя люблю, ты мне так нужен! Господи, помоги!

– Знаете, а ведь ему лучше становится… – неожиданно протянул совсем молодой врач, покосившись на монитор, где посверкивали показатели состояния Хантерова. – Давление, сердечный ритм… Он стабилизируется. Жену бы оттуда ещё убрать, – он хмуро покосился на двери. – Не понимаю я, зачем это нужно, только больному мешать.

– Мешать умереть? Это мы можем, – фыркнула врач в возрасте, много чего повидавшая и знающая.

– Такая точно помешает больному умереть. Да что бы ты, Васенька, ещё понимал! Словами можно из такого вытянуть… Вот она и тянет. В нашей работе чего только не увидишь. Иной раз нет шансов у человека, а он выживает, да ещё и живёт до глубокой старости… А вот так. Правда, и наоборот случается – вроде как все шансы есть, а он тонет, сил жить нету и всё тут. И нет того, ради кого за жизнь стоило бы цепляться, ради кого надо выживать. У больного, – врач кивнула на монитор, явно в данный момент олицетворяющий в её глазах Хантерова, – Есть ради кого жить. Так что он будет стараться.

Первое, что услышал Кирилл Харитонович, придя в себя, был голос Машки.

– Странно, а она-то тут откуда? Вроде меня подстрелили… И даже символично так – стрелой.

Правда, полубредовые рассуждения о символике и прочей ерунде были напрочь смыты осознанием того, что жена не просто не мерещится, а ещё и плачет вовсю.

– Маш? Ты чего рыдаешь? – голос прорезался не сразу и был неожиданно сиплым и слабым, словно он подразучился им пользоваться.

– Ты ещё и спрашиваешь! – Маша от облегчения расплакалась ещё сильнее, правда, и в руки себя взяла быстро, и, сердито вытерев опухшие глаза, выговорила:

– Ты же третий день без сознания!

– Да ладно… Из-за какой-то ерунды? Старею, видимо! – Хантеров ещё и пошутить попытался, правда, сил форсить особо не было, но это и не страшно – Машка его и не в таком виде наблюдала, она поймёт.

Через день его перевели в обычную палату, признав, что его жизни уже ничего не угрожает, правда, не осознавая, насколько быстро он сам становится угрозой.

– Кто стрелял? Нет, не видел и увидеть не мог – арбалетчик в камышах был, – рассуждал Хантеров на «военном совете», собравшемся в его палате.

– Думаешь, это на тебя покушались? – осведомился Миронов.

– Уверен – не зря же поджог был. Разумеется, я бы приехал – ты рядом, мне надо было проверить, не угрожает ли это тебе и семье. Для пущего эффекта и поджог был такой демонстративный.

– Чтобы точно тебя вызвали… – кивнул Миронов.

– Именно так.

– Думаешь, это связано с последним нашим контрактом?

Заказ на огромные суммы денег был весьма и весьма привлекателен. Достался он именно Миронову, что сильно разозлило конкурирующую компанию. Хантерову, который сыграл не последнюю роль в том, чтобы получение заказа, а также его исполнение не было сорвано, угрожали уже напрямую, но всё поутихло где-то пару месяцев назад.

– Возможно… А, кстати, где Машка? – Хантеров почти всё время спал, даже поговорить у них пока не получилось. Но он точно знал, что она рядом – в палате. Когда пришёл Пётр и его помощники, Маша тактично ушла, и вот это Хака беспокоило.

– Я же к ней охрану не просто так приставлял. Нет, её эти… Ну ты понял, о ком я, уже неопасны. А вот наши… гм… партнёры, эти да, могли бы и напакостничать.

– А почему ты её не предупредил? – уточнил Пётр Иванович.

– Да и так всего много было. Не решился лишнее вешать. Может, и зря, – ну как скажешь, что, ко всему прочему, думал о том, что Машка напрочь откажется с ним общаться, не пожелав снова пускать в свою жизнь лишние проблемы?

– Зря-зря. Маша у тебя молодец, она поняла бы! Позвать её? – Миронов улыбнулся.

– Нет, я сам потом ей всё расскажу. Она с охраной?

– Да, все трое рядом, – отчитался первый Хантеровский заместитель. – Кирилл Харитонович, а может, вы что-то заметили? Ну видеть не видели, а почувствовали?

Вера в его способности Хака насмешила, но разочаровывать зама он не стал:

– Скорее вспомнил. В моём окружении был один тип, который очень любил играться с арбалетом. Некий Лесин, помнишь такого?

И зам не подвёл:

– Мы ж его поймали на деньгах! Как раз пару месяцев назад! Штрафанули и уволили.

– Точно. И к такому вполне логично обратиться, посулив ему приличную сумму денег за моё устранение. В конце-то концов, начальная подготовка у него была неплохая! – Хантеров попытался пожать плечами и сморщился. – Надо его найти.

Глава 17. Мужчина с богатым приданым

Августовское солнышко уже не жаркое, оно легонько трогает лицо, не обжигая, не требуя кремов с УФ-фильтром или чего-то подобного. Да, собственно, даже если бы и требовало, Маша и с места не сдвинулась бы – силы закончились внезапно и кардинально.

Она думала у дверей палаты подождать, пока от Кирилла уйдут Миронов и его помощники, но так захотелось подышать свежим воздухом, что решила потихоньку выбраться в больничный двор, больше напоминающий небольшой парк. Сбоку вывернулся Иван, но после всего того, что случилось в последние дни, Маша и не думала его прогонять – пусть себе, не очень-то и мешает.

– А вы куда? – озаботился Ваня.

– Просто посидеть на воздухе хочу, устала.

– Ещё бы! И выглядите того… Не очень! – покачал головой правдивый и заботливый Иван. – Может, вам кофе принести?

– Нет, Вань, не надо. Я просто посижу, – от такой заботы можно было бы расстроиться, но не очень-то и трогало её, как она выглядит – сейчас не до того.

Ивана вроде кто-то позвал, он шустро убрался из виду, зато появился бдительный Бошинов, почему-то очень строго покосился на любопытную местную ворону и устроился так, чтобы держать Машу в поле зрения.

– Всё равно. Пусть! Под ногами не мешаются, и ладно. Не буду злиться! – Маша прикрыла глаза. – Всё это ерунда…

За последние дни она столько всего передумала, наплакалась на полжизни вперёд, напереживалась так, что сейчас могла только сидеть на солнышке, бессильно уронив руки на колени и думать о том, что жизнь меняется, но к счастью, совсем не так, как могла бы.

Наверное, она задремала, потому что абсолютно чётко видела Хантерова с Осей на руках, а потом проснулась от того, что её руки легонько касается Иван.

– Мария Владимировна, вас Кирилл зовёт.

– Слушай, Вань, раз уж ты его племянник, то можешь меня по имени звать, не надо так официально.

– Правда, можно? – почему-то обрадовался Иван, чем-то напомнив Маше Малыша, когда тот только привыкал к мысли о том, что не все люди на него кричат и бросаются чем-то тяжёлым.

– Можно, конечно, – Маша решила потом, при удобном случае, выяснить, как это случилось, что она и понятия не имела о каких-то родственниках Хантерова. Нет, когда-то спрашивала, конечно, но он сказал, что родителей у него нет в живых, а потом намертво замолчал.

«Военный совет» выходил из палаты, но Машу сразу туда не пустили – пришёл врач, так что пришлось устроиться на банкетке, правда, в одиночестве она оставалась недолго – рядом устроился Миронов.

– Маша, не возражаете?

– Нет, разумеется.

– Хотел с вами поговорить… Кирилл бы на меня страшно обиделся, но он когда-то невероятно помог мне в сходной ситуации, так что теперь моя очередь… – Пётр Иванович помолчал, а потом продолжил: – Насколько я понимаю, он вам не объяснил, зачем приставил к вам охрану? Нет-нет, повод был, это не его пустая блажь. Хотя, у него бывают, конечно, приступы особой бдительности, и тогда его сложновато переносить, но это не тот случай. Я вам сейчас расскажу, но вы меня не выдавайте, ладно?

– Конечно!

Миронов без ненужных подробностей объяснил, что, благодаря его начальнику службы безопасности, им удалось осуществить грандиозную сделку, но появились не только доходы, но и недовольные.

– Сильно недовольные, Машенька. Насколько я понимаю, они решили, кстати, вполне разумно, что без Кирилла мои позиции ослабнут, поэтому нашли и наняли исполнителя. И, похоже, он Кирилла знает – вместе служили когда-то. Этот тип недавно работал у нас, попался на воровстве, был прилично оштрафован, выгнан из компании, ну и попал в чёрный список, разумеется. Но с этим-то мы разберёмся, а вот с наличием охраны около вас я хотел бы прояснить ситуацию.

Маша слушала внимательно, сердиться вроде как не собиралась, так что Миронов продолжил:

– Я понимаю ваше негодование по этому поводу – иногда самому это очень надоедает, но эти меры не навсегда. Мы справимся, утрясём вопрос и необходимость в таком сопровождении отпадёт.

– На какое-то время? – тихо уточнила Маша.

– Ну да… Я не могу дать гарантию, что никаких острых моментов больше не будет, но вы же уже были в такой ситуации. Только десять лет назад всё было… Серьёзнее и чаще.

Маша невольно покосилась на дверь в палату.

– Да, тогда тоже были попытки… – кивнул Миронов.

– Я помню. И были, и есть, и будут… – обречённо понурилась Маша.

– Вот об этом я хотел с вами поговорить – о беспокойстве, о некотором неудобстве, о других условиях жизни. Кирилл… Я спросил его, объяснил ли он вам о том, что охрана – это временно, но он сказал, что потом объяснит. А по-моему, он просто не решился. Опасался, что вы и вовсе не захотите его видеть, пускать в свою жизнь, опять терпеть рядом чужих людей – его сотрудников. Это сложно, неудобно, неприятно в конце-то концов. Понимаю, конечно, без всего этого проще… Да и вообще без нас проще, – немного хулигански усмехнулся Миронов и продолжил:

– Не нужно приноравливаться к другому человеку, терпеть его слабости, уступать в чём-то, договариваться. Но все эти разумные доводы работают только тогда, когда вы не нашли своего… Своего человека, без которого вам труднее, чем с ним.

Маша ответила на улыбку. Да, она прекрасно понимала о чём он говорит. Ещё бы… Разумеется, проще. Не рвать сердце, не волноваться… Не терпеть ничего, что ей хоть в какой-то мере неприятно.

Внезапно вспомнилась «японская» присказка о том, что нужно для счастливой жизни:

– Не торописсса, не волновассся, а насладжассса и улыбассса.

Потом представилось, как она такая «улыбаясссяяся» сидит в позе лотоса на диване и помотала головой.

Ну, да… Что ж делать? Если бы не было в её жизни Хантерова, она бы счастлива была без него. Нет, честно! Она бы научилась. Но он ЕСТЬ! И от мысли, что его не будет, задрожали руки – очень уж это «не будет» напомнило о недавнем пережитом.

А потом пришла в голову мысль, от которой Маша и вовсе развеселилась. Когда заводишь в доме кота – однозначно понимаешь, что от него могут быть проблемы. Знаешь, но заводишь! А когда «заводишь» мужа? Почему мы думаем, что от него НЕ должно быть проблем? Он что, хуже кота? Ну ладно, ладно… Лоток знает, – нервный смех она сдержала с трудом, стоило только представить реакцию Хунты на её довод, – Обои драть не будет, диван тоже, наверное… Зато другие проблемы очень даже могут быть. И что? Возьмите моего мужа в добрые руки, а то я проблем опасаюссссяя? Не хочу ни с чем мириться, раз он неидеален?

– Ну, смотрю, вы не сердитесь? – c хитринкой покосился на неё Миронов.

– Нет, не сержусь, конечно. Спасибо вам за разговор. Я вас поняла. Разумеется, это было между нами.

– Да, Машенька, если можно. А то, когда он злится… Гм… Он даже меня временами пугает! – явно соврал Миронов.

А когда он ушёл, галантно попрощавшись, Маша позволила себе додумать, улыбаясь уже открыто:

– А выбора-то мне не оставили – мало того, что тут мужчина, которого я люблю, так ещё ТРИ кота в придачу. Кто ж устоит против такого-то драгоценного приданого? Тем более, что там мой Ося! Ради Оси – надо брать!

Мимо с совершенно отстранённым видом фланировал заскучавший Ванька, и Маша вздохнула, припомнив ещё один «прибыточек»:

– Хунта, трикотаж во главе с Осей и мальчик Ванечка… Ну и ладно! Тем интереснее жить!

Хантеров спал до вечера. Ещё бы… «Военный совет» вымотал все силы. Правда, врачи и так изумлялись:

– Ну, у вас и скорость восстановления!

– На мне всё как на собаке! – отмахивался он во время осмотра, напряжённо соображая, почему это у Петра было такое задумчиво-отстранённое выражение лица, словно он взвешивал, а стоит ли что-то этакое сделать или нет.

– Что ещё удумал? – начал размышлять Кирилл, но не сумел справиться со снотворным и уснул. А проснувшись вечером стал соображать, как бы ему лучше поговорить с Машей.

Немощное состояние, пусть и временное, раздражало чрезвычайно, зато давало ряд преимуществ – она приехала, не отходила от него, явно не собираясь уезжать, как только ему стало чуть легче. Ну а самое главное – он слышал, что Маша ему говорила. Да, пусть слышал нечётко, но это ему явно не мерещилось.

– Говорить-то говорила, а вот сейчас как узнает, что мы на военном положении, с охраной, да как психанёт! Оно и понятно – лишний риск, лишние неудобства…

Маша вошла в палату и сходу поняла, что он не спит – дыхание звучит иначе.

– Ты чего вздыхаешь? Больно? Врача позвать?

– Нет, всё нормально, просто поговорить хотел. Слушай, а что ты так улыбаешься?

– Я отвыкла от того, что ты в темноте так хорошо видишь, – Маша тоже научилась переводить разговор на другую тему – ещё бы! У кого училась-то…

– Ты о чём хотел поговорить?

– О нас! – Хантеров решил, что раз уж он в таком омерзительном состоянии пребывает, то надо пользоваться некоторыми плюсами от него.

– Хорошо, давай поговорим, – покладисто согласилась Маша, вовремя убирая с лица очередную улыбку.

– Ты только сядь, пожалуйста, так, чтобы я тебя видел, – не оставляло его подозрение, что Маша как-то очень уж добродушна. – Сердишься?

– На что?

– Ну, охрану к тебе приставлял… Не послушался и не убрал их.

– Хунта, ты нормальный? Ты чуть не умер, а такую ерунду вспоминаешь!

– Вот он – секрет прощения, – фыркнул Хантеров. – Позвольте себя пристрелить и вас помилуют!

– Дороговато обходится, – Маша покачала головой. – Давай дальше мы как-нибудь без этого, ладно? Я чуть сама от ужаса не скончалась!

– Типа, они были в разводе, но умерли в один день? Не-не, лучше без этого! – запротестовал он. – Только вот ты сейчас нечто такое обнадёживающее сказала «дальше мы»… Маш, ты замуж за меня выйдешь? – Хантеров решил, что лучше так – спросить сразу и не мучиться. Ну или уже мучиться, но с должным поводом для этого.

– Обратно замуж? За тебя? Ой, дай подумать… А ты ничего не забыл? – Маша уже откровенно развлекалась. А что? После такого стресса она имеет полное право!

– Ээээ, пожалей раненого негероя, а?

– Почему негероя?

– А кто подставился, как последний ушастый суслик? – Хак недовольно поморщился.

– Хунта, ушастых сусликов не существует! А забыл ты мне сказать, что любишь. Я прямо тебе удивляюсь – нельзя же так легкомысленно делать предложение руки и сердца. Ты даже в молодости был на порядок ответственнее!

– Маш, я тебя люблю! – тут же исправился Кирилл. – Я тебя так люблю, что наверное и не выжил бы, если бы ты не приехала, что-то очень уж близко в этот раз было… Так ты замуж-то выйдешь? – спохватился он.

– Выйду, конечно! Не могу же я снова остаться без Осеньки! А ты теперь ещё на два кота богаче стал. Как устоять-то?

– Ах, вот оно что! Я-то думал, это ты от меня без ума, а это всё коты! – картинно взялся за лоб Хантеров.

– Нет, ты всё правильно думал, но не могу же я не вспомнить ключевую роль котиков! – парировала Маша.

– Ну погоди мне! Вот поправлюсь, я тебе припомню! Меня вообще-то страшно раздражает эта ситуация – лежу как… Как… Ну, короче, ты понимаешь, как что, и даже обнять тебя не могу! Но это временно, учти!

– Ладно-ладно, с нетерпением буду ждать, – рассмеялась Маша. Если честно, ей на данный момент было вполне достаточно того, что он жив, держит её руку, да ещё и веселиться ухитряется.

Они шутили и пересмеивались в сумраке палаты, понимая, что решение принято и оно верное. Что им выпал второй шанс, и пусть нельзя дважды войти в одну и ту же реку, но она им уже и не нужна – они сами стали другими, а значит, и река будет совсем иная.

– Только Маш, не ругайся на меня из-за ребят… Я не мог тебе сказать раньше, боялся, что ты попросту сбежишь от меня вместе с моими проблемами, – вздохнул Кирилл. – Но пока мы не решим вопрос с этими угрозами и покушением, ты будешь под охраной, ладно? Серёга и Настя с твоей мамой на море, и это замечательно, а вот ты… Маш, в меня даже стрелять не надо будет, если что-то случится с тобой. Понимаешь?

– Понимаю. Только давай договоримся. Если такие ситуации возникают, ты мне прямо и нормально, вот как сейчас, о них говоришь. Договорились? Меня уже не надо «не пугать» – я этого боюсь значительно больше. Ты мне сказал, я приняла к сведению.

– Да ладно… Вот так просто? – прищурился Хантеров.

– Именно так! А сейчас ты мне расскажешь всё о Ваньке.

– Проговорился?

– Да. Сказал, когда узнал, что ты тяжело ранен. Он так перепугался…

– Ну да. Он ещё такой… уязвимый, и это плохо, – вздохнул Хантеров. – Я тебе говорил, что у меня родители погибли давно, а вот родственники есть – как им не быть. Живут в посёлке Соловецкий Архангельской области. Двоюродная сестра и её семья, – он поморщился, – Семья своеобразная. Первый муж у неё – моряк, плавал на рыболовецком судне, зарабатывал неплохо, а когда его уволили, двоюродная сестрица, – Хантеров даже слово это произнёс с отвращением и продолжил:

– Мужа сразу выгнала. Он куда-то уехал, да и запропал. Она вышла замуж второй раз, а сын от первого брака оказался не нужен. Ему тогда как раз пятнадцать было, как нашему Серёге. В шестнадцать он приехал в Москву меня разыскивать – узнал от матери, что у него в Москве двоюродный дядя есть.

– И как разыскал?

– Мать его знала, где я работаю. Правда, в какой должности, была не в курсе. Это мне повезло! Иван, сама понимаешь, тоже болтать не стал, раз уж я запретил. Да он и так не стал бы – мать парня совсем загнала, у неё там новый муж… Уже четвёртый, по-моему. Так что он к женщинам относится с крайним недоверием и подозрением.

– Понятно… – Маша не собиралась выспрашивать подробности, которые Хантеров не захотел ей рассказывать – и так было видно, что ему эта тема неприятна.

– А ты его сходу впечатлила, – настроение сразу повысилось, стоило только вспомнить, как племянник описывал свой нырок в болото и последующие события. – Так что ему твоё общество очень полезно, а он сам – молодой, конечно, но талантливый. Суворовское училище закончил, в армии отслужил, а сейчас у Миронова работает. Маш, ты не возражаешь? Ну, чтобы он у нас иногда появлялся? Нет, сейчас-то рядом будет, а вот потом, когда форс-мажор закончится… Нечасто…

– Кирилл, что ты за ерунду спрашиваешь? – удивилась она. – Не можно, а нужно. Слушай, хотела спросить, а что твои наблюдатели с моей вороной моей? Ну, она же больше не орала. Надеюсь, ничего плохого?

– Обижаешь, Маш! Твоя Кармен оказалась не чужда предпринимательской жилки – меняла тишину на еду! И ела, по словам Петровского, как бегемот, а не как ворона! Я правда, не понял, как так получилось, что кормил её только Петровский, но потом уточню.

Он быстро уставал, поэтому, как только выяснил, что Машка выходит за него замуж, не злится за навязанную охрану и даже за Ваньку, расслабился так, что и не заметил как уснул, не выпуская её руку, а Маша так и сидела рядом, размышляя, как это она ухитрилась десять лет прожить без всего этого.

Глава 18. Милая и добрая улыбка финансиста

– Спасибо, Марина! Подробный отчёт пришлите мне на почту. Да, я понял, что дыр у них предостаточно.

Хантеров мрачновато улыбался, а закончив разговор кивнул Миронову.

– Нашла она всё. Наши, гм… «партнёры» всегда несколько небрежно относились к аудиту – просто купили себе ручную контору, которая подписывает им отчёты.

Маша в разговор не вмешивалась – ещё чего не хватало, но и так поняла, что речь о тех самых конкурентах, которые и наняли Лесина с арбалетом.

Почему-то Миронов был не против её присутствия в палате и даже счёл нужным пояснить:

– У нашего Кирилла в ведении есть изумительные специалисты по… Как бы это корректно… Сетевой разведке.

– Хaкеры, Маш. Отличные ребята, между нами, – улыбнулся жене Хантеров. – Они, не особенно заморачиваясь, запустили нашего аудитора Марину в базы конкурентов, и она за пару-тройку дней нарыла предостаточно для удара по самому уязвимому месту этих деятелей. Догадываешься по какому?

– Видимо, по расчётным счетам, то есть, образно выражаясь, по кошельку.

– Именно. Нарытого достаточно для массы проблем с налоговой. Осталось только инициировать их появление.

– Нуууу, это-то как раз можно совместить с крайне болезненным пинком по уязвимости, – мило и кротко улыбалась Маша.

Мужчины переглянулись.

– Есть идея? – Хантеров накануне уверял приятеля в том, что характеры у его Маши, Марины и Миланы похожи. Миронов предложил проверить, собственно, поэтому и разговор затеяли в её присутствии.

– Очень простенькая, но осуществимая только если у твоих хакеров есть возможность войти в клиент-банки и отправить платежи…

– Маш, так ведь любого получателя мы подставляем по полной схеме – это кража, заблокируют счета, куча проблем…

– И вовсе нет, и не заблокируют, и у получателя никаких проблем не будет… Гарантирую! – улыбка стала ещё милее.

– И интерпретировать это действие как противоправное, тоже будет крайне сложно – никакой выгоды отправитель не получит… Ну, кроме блокировки ВСЕХ средств ваших «партнёров» минимум на месяц, плюс инициированная проверка.

– Маш, ты меня пугаешь! – Хантерову стало весело.

– Вовсе нет, я вообще очень мирный человек, – поскромничала она. – Бухгалтерам предприятия это делать, конечно же, крайне не рекомендуется – могут обвинить в причинении вреда компании с последующей выплатой непомерных штрафов и всякого прочего, но если это будет выполнено «со стороны», ну или оформлено как некий сбой из-за вторжения хакеров, то несколько платёжек, отправленных со всех счетов, на которых есть деньги, и адресованных на счёт Управления Федерального Казначейства, блокируют работу компании напрочь!

Примечание автора. Уважаемые читатели! Этот способ для «сделать им гадость, раз уж я всё равно увольняюсь» не работает! Если у вас есть трудовой договор с компанией, то вас за такой «налоговый платёж» могут привлечь к ответственности за причинение вреда предприятию вашими действиями. Крайне не рекомендуется брать на вооружение! Метод годится только для данной ситуации.

Маша извиняюще пожала плечами и пояснила:

– Нет, деньги-то вернут, конечно. По общему правилу, пишется заявление о переплате в бюджет, и в течении месяца проводится его рассмотрение, сверка по налогам, а потом возврат. Но…

– Мне кажется, или это самое «но» будет неприятным сюрпризом нашим кровожадным «партнёрам»? – разулыбался Миронов.

– Будет-будет! Насколько я знаю свою жену, когда она принимает такой невинный вид, кому-то сильно не поздоровится!

– Возможно, – кивнула Маша. – Теоретически всё так, как я сказала, а практически – ни одно государство в мире не любит возвращать деньги – это нормально. Нет, небольшую сумму – без проблем, а вот очень и очень приличную – это вряд ли. Сразу же возникают сомнения в том, а не будет ли этот возврат ошибкой. Надо же проверить! И тогда после сверки могут поднять декларации за последние годы – чисто чтобы убедиться, что вернут действительно переплаченное, присланное по ошибке, а не замыленное ушлыми налогоплательщиками. А потом… Надо же уточнить – вдруг декларации не соответствуют истине? Первичка-то им соответствует?

– И поедет к ним проверка, – утвердительно кивнул Хантеров, переглядываясь с другом.

– Разумеется. Причём поедет с целью не возвращать им максимально большую сумму, то есть рыть будут изо всех сил и на совесть! – кивнула Маша. – Это я уже не говорю о том, что как минимум на месяц они останутся без основной массы денежных средств.

– Я всегда говорил, что самые опасные люди – это финансисты! – резюмировал Хантеров. – И да, ты проспорил!

– Даже возражать не буду! Они действительно похожи характерами, – рассмеялся Пётр Иванович. – Машенька, это мы про вас, Марину – нашего детектива-аудитора и мою невестку Милану. Если позволите, я вас с ней с удовольствием познакомлю, когда мы приедем на озеро.

Маша, разумеется, выразила своё согласие, бросив на безмятежного Кирилла хмурый взгляд.

После ухода Миронова, полностью и горячо поддержавшего «ход конём», Маша вопросительно подняла брови:

– Ты ничего не забыл мне рассказать? Когда это «мы приедем на озеро»? Туда, где тебя ранили?

– Машуль, а я как раз хотел тебе объяснить! – дивное настроение Хака не могли испортить ни перевязки, ни слабость, ни тот факт, что Лесина пока нигде не могли найти.

– Что ты говоришь? Ладно, я внимательно-превнимательно тебя слушаю!

– Понимаешь, мы уже полностью убедились, что исполнителем был Лесин – он недавно разжился приличной суммой денег, купил хорошую моторку, правда, через приятеля. Приобрёл арбалет – тоже не напрямую, разумеется, но мои ребята все ходы уже нашли. Единственное, чего они пока не могут отыскать – это сам Лесин.

Маша не зря была замужем за Хантеровым – умела думать, подстраиваясь под его логику, и хотя бы временно придерживая эмоции.

– Если он вообще ещё жив? – уточнила она.

– Именно, что если… Вообще-то, если уж люди пошли на такие грубые меры, никакого резона оставлять исполнителя у них нет. Но он ещё не выполнил работу, поэтому вполне может быть жив. Пока жив.

– И ты решил ловить его на живца? – Маша пристально смотрела на мужа.

– Ну, не совсем так… Но эту ситуацию надо решать быстро. Сама подумай – пока они толком не в курсе о том, кто ты такая, не могут добраться до Сергея и Насти, и не стали бить по семье Петра, – их надо обезоружить. Ты умница с этой идеей по массированной налоговой уплате! Мне тут пришло в голову, что в этом случае фраза «заплати налоги и спи спокойно» будет им икаться каждую ночь оооочень продолжительное время!

– Хунта! Не заговаривай мне зубы! Ты понимаешь, что пока едва-едва на ногах стоишь? И то…

– Недолго, да… – Хантеров кивнул. – Понимаю, конечно. Маш, не волнуйся. Хотя нет, волнуйся! Мне так приятно, что тебе небезразлично то, что со мной происходит! Короче, волнуйся, но не слишком сильно! Всё продумано и будет хорошо!

– Слов нет… Точнее, они есть и много, но… – Маша сердито покосилась на невыносимого типа, который явно забавлялся её попытками ничего ему не высказать. – Ну ладно-ладно… Хунта, чего ты развлекаешься! Мне просто страшно за тебя!

– Я знаю, прости, Машуль… Но это нужно сделать, чтобы я не cдыхaл от страха за вас. Да, я эгоист! – развёл руками Хантеров.

Нет, мозгами-то Маша всё понимала. Да, он прав, конечно, но от одного воспоминания о том, что он совсем недавно мог и не выжить, мелко и противно дрожало внутри, холодели руки, перехватывало горло.

– И опять туда же! Но он не сможет! Физически не сможет!

Нет, в лицо Кириллу она это не высказывала, хотя и хотелось. Помогла память о немного похожей ситуации, произошедшей ещё до рождения Серёжки. Тогда был очень опасный момент, Хантеров собирался рисковать, Маша, случайно узнав об этом, навзрыд рыдала, а он, пытаясь её успокоить, вместо обычных «всё-будет-хорошо» сказал:

– Маш, реальность – штука упрямая. Хотим мы или не хотим, имеем право или не имеем его, есть силы или нет – это всё важно, но не тогда, когда нет иного выхода. Вот нет его и всё тут. Да, можно лелеять свои желания-права-бессилие и прочее, и прочее, но тогда ты проиграешь, лишишься всего, понимаешь? А можно взять себя в руки, делать то, что должен, и будь что будет!

– Реальность… Ну опять я во всё это влезла, – невесело сообщила Маша своему отражению в овальном гостиничном зеркале. – Как там Миронов говорил? «Без нас проще»? Да, именно так. Бывает и проще, но уже не для меня. Ладно, будем надеяться, что у него всё получится и они найдут Лесина!

***

Георгий Лесин был свято убеждён в том, что у него всё получится. Даже сомнений никаких у него не возникало!

– Перевозить его куда-то далеко не будут, рана тяжёлая, крови потерял прилично, восстанавливаться всё равно где-то надо, а тут Мироновы, он же за них трясётся, никуда от них не уедет. Плюс охраны нагнали кучу, вон, у воды камер понаставили, датчики какие-то монтируют. Не-не, он точно должен сюда вернуться!

Логика была так себе, но Лесин знал ещё кое-что – крайне упёртый характер самого Хантерова. Да, близко они знакомы никогда не были, но Хак даже в те давние времена заметно выделялся на общем фоне, так что Лесин припоминал, какие слухи о нём ходили, и потирал руки.

– Ни-за-что не уедет! Будет сам себе доказывать, что не сдался! До последнего будет доказывать. Ну, ему недолго осталось, пусть потерпит!

Лесин давно так себя не ощущал… Сильным, уверенным в себе, свободным.

– Получу деньги, свалю куда-нибудь к морю, отдохну как следует, как белый человек! А приеду, так можно больше и не париться с работой! Те ребятишки мне сразу сказали, что я их интересую! Ну вот к ним и пойду! А что? У всех свои таланты! Если я круче других, почему бы это не использовать?

Он обвёл мечтательным взглядом воду, в которой уже посверкивали стайками золотых рыбок осенние листья, и проверил удочки. Не то чтобы он был заядлым рыбаком из тех, кого хлебом не корми, дай только на поплавок полюбоваться, но ему нравилось задумчиво смотреть на озеро, воображая себя где-то на морском побережье, когда за спиной не палатка, а бунгало, а в компании не котелок с кипятком, а какая-нибудь экзотическая красотка…

– Я уверен, что он где-то на островах! – Хантеров, прищурившись, рассматривал карту на экране ноутбука. – Всё логично – где спрятаться человеку на лодке? Среди рыбаков!

– Думаете, он ещё жив? – заместитель Хантерова вопросительно воззрился на шефа.

– Думаю, что да – работу-то не доделал! Как только доложит, что всё выполнил, тогда и будем плотно вести… Смысл искать нового исполнителя, если этот ещё не отработал? В конце-то концов, базовая подготовка у него хорошая.

Во время разговора с замом, Хантеров стоял у окна, стараясь приучать тело к нагрузкам, и оттуда увидел, как Маша, выйдя в парк, с кем-то разговаривает по телефону. И выражение лица у неё такое… Странное.

– Илья?

– Маш, ты только трубку не бросай, ладно? Ну пожалуйста!

– Что тебе надо? – Маша приняла вызов исключительно потому, что ждала доставку – номер телефона курьера она не знала, вот и схватилась за смартфон.

– Я вспомнил, что на даче в гараже остались мои инструменты. Я заеду, ладно? Тут у Лены кое-что подремонтировать надо, а то мы с ней вернулись в нашу квартиру – переехали от родителей.

– Очень за вас рада, – автоматически откликнулась Маша. – Только заезжать не стоит – я сейчас не на даче.

– С этим своим на море уехала? Ну всё правильно, мне мама так и говорила, что ты даже развода не дождёшься! Хорошо, когда я могу приехать? Мне нужны инструменты!

– Когда вернусь, я тебе напишу. Скинь список, что там твоё лежит, я соберу и оставлю у соседки, – просвещать Илью, где именно она находится, Маша не сочла нужным – обойдётся. Правда, не удержалась:

– Я смотрю, ты тоже развода не дождался?

– Это – совсем другое! Лене нужна помощь с детьми! Она больше не могла жить с мамой… Мама сейчас только о Ларисе и говорит! Представляешь, Лариса после очной ставки заявила, что это Влад был инициатором…

Маша едва не дополнила фразу Ильи словом «покушения», но сдержалась – внезапно стало интересно, что явилось причиной такой перемены поведения любящей сестрицы. Так что она даже уточнила:

– Неужели же так и сказала?!

– Да, ты представляешь? Мама просто в ужасе! Говорить может только об этом, хотела, чтобы Лена сходила и дала показания о том, что это Лариса… Ну, что она всегда и во всём была главной – даже управление фирмой отцовской на себя взяла, но Лена отказалась. Мама… Несколько обиделась, сама понимаешь!

– Ну ещё бы! – горячо «понимала» Маша, закатив глаза от пущего понимания. Ей внезапно стало жаль Ларису… Ну вот кто бы мог подумать? Да, жаль женщину, угробившую свою жизнь собственными руками, оставшуюся безо всего, да ещё выяснившую, что ей, оказывается, срочно нужно взять всю вину на себя, чтобы обелить братика…

– Лена твоя права, между прочим. И как же это ты дома-то не остался?

– Ну как же… Лена, дети, я с ними. А мама, ну с ней сейчас сложно, тем более что отец отказался продавать недвижимость и вообще уехал в санаторий. В какой не сказал, представляешь?

Маша зажмурилась, пожалев ещё и соседей свекрови – у них, небось, даже стены трясутся от воплей разъярённой дамы. Свёкра до кучи пожалеть она не успела – увидела в окне озадаченного Хантерова и прервала откровения Ильи, который за девять лет жизни накрепко привыкнув к тому, что уж кто-то, а Маша его выслушает и поймёт, изливал душу.

– Слушай, пришли список инструментов, и я тебе потом напишу, когда их можно будет забрать. А я… Я занята, я теперь всегда занята, Илья. Удачи тебе!

Она сначала сбросила вызов, а потом негромко дополнила:

– А она тебе очень и очень понадобится!

Глава 19. Племянничек и дядя

Маша была бы в восторге от озера, от леса, от ветра и запахов, которые он несёт, но… Страх сжирал всё.

– Хантеров, я выйду за тебя замуж, раз уж обещала, а потом разведусь, честное слово! – в сердцах сказала она Кириллу, после первого же дня пребывания в гостях у Мироновых.

– Чего это ещё? – удивился Хак.

Разговаривали они по телефону – Машу поселили в доме Андрея и Миланы, а Кирилла привезли в дом самого Миронова – для конспирации, чтобы не подставлять её под удар и не давать лишнего козыря Лесину.

– Так разве можно жить? Я за тебя так боюсь!

– Дорогая, это нормально! Ты просто подзабыла! – с непередаваемым апломбом заявил довольный Хантеров.

– Слов нет… – выдохнула Маша. – Ладно, давай ты сначала поймаешь этого гaдa, а потом… Потом я тебе всё скажу!

– Буду ждать! – рассмеялся Хантеров.

Ему самому очень не хотелось разлучаться с Машкой, но…

– Если мы его сейчас не выманим, потом будет хуже – или надо будет рассчитывать, что он прознает про мою семью, и придётся охранять всех, да не просто так, а плотно, или его уберут и пошлют кого-то ещё. Тоже не вариант, прямо скажем! – размышлял Хантеров. – Как ни крути, надо действовать сейчас.

– Дядь, а как ты физически сможешь ему противостоять? – Иван переживал всерьёз. – Первый раз ты увернулся, ну почти увернулся, а сейчас?

– А сейчас и уворачиваться не собираюсь – пусть стреляет! – холодная улыбка Хака предназначалась вовсе не Ивану, а тому самому дурню, который из жадности стал вором, а из зависти и злобы пошёл ещё дальше, шагнув настолько далеко, что уже стоял у собственной истончившейся до прозрачности последней черты.

– Дядь, может, всё-таки подберёшь дублёра…

– Ванька, это мой бывший сослуживец. Готовили нас отлично… Да, он, конечно, много чего растерял, но не настолько же, чтобы не отличить меня от кого-то другого, тем более что за мной недавно пристально наблюдал. Почует, что это ловушка, смоется, будет ещё хуже.

– Да, но…

– Вань! Ты – мужчина, взрослый уже, сильный. Ты должен понимать, что есть вещи, которые делать просто надо. Вот как сейчас.

– А эта твоя Маша? Ну она ведь тоже против!

– Маша против, конечно, что ты хочешь от женщины? Она и переживает, и беспокоится. Но Маша меня знает много лет, мы были женаты… Она точно знает, когда надо разжать руки и отпустить, иначе… Иначе то, что останется с ней, будет таким же безвольным как её этот… Второй муж.

Хантеров поморщился. Он бы сейчас с Машкой расписался, чисто на всякий случай – мало ли что… Но приходилось ждать, пока не будет оформлен её развод с тем недоразумением – Ильёй.

– Короче говоря, больше ко мне с этим не приходи. И да… Если что-то не получится, имей в виду, Машу и детей не бросать. Понял? Отвечаешь за них! Правда, Машка и сама может практически всё, но придурков вокруг хватает, так что присмотришь…

– Дядь!

– Хватит, Ваня, это жизнь, ты всё отлично понимаешь.

Иван понимал… Ещё как, только вот сил принять не было. Дядя был единственным человеком в мире, которому он безоговорочно доверял, который его не подводил и был его семьёй. Появление бывшей дядиной жены Иван сначала всерьёз не воспринял. Нет, конечно, он знал о той самой Маше, которая была настолько дура, что посмела с дядей развестись!

– Да она его просто не любила! Ну, подумаешь, изменил раз… И то случайно! Так нет, зараза такая! Развелась, не простила, да подумаешь, прынцесса! Даже детей не пожалела и замуж через год выскочила за какого-то…

Как Маша выглядит, Иван никогда не интересовался – делать ему, что ли, нечего, старые фотки рассматривать? Да и зачем ему какая-то дyрища, которая явно не лучше его собственной мамаши?

С детьми дяди Иван несколько раз сталкивался, но так… Издалека. Просто видел. На общение не нарывался, дядя не настаивал – понимал, что Ванька отчаянно ревнует. Да и мало было возможностей – Иван был в Суворовском, потом в армии, потом дядя привёл его работать к Мироновым, не до общения было.

Первая встреча с тёткой, едва не притопившей его в болоте, Ивана ошеломила. Злился он на неё аж жуть как, но невольно зауважал, да, неохотно, скрепя сердце, только вот так как-то вышло, что она сразу выделилась из общего потока «да пошли они все, бaбы эти».

Когда выяснилось, что именно она – та самая гадина, так болезненно задевшая своей дурью дядю, он был готов плюнуть на всё, высказать ей в лицо, что именно он думает о её поведении и уехать, но…

– А если её того… достанут? Дядя не простит! – именно это и заставило Ивана остаться.

Узрев её мужа Илью, Иван решил, что Маша даже хуже, чем его мать – как можно было променять его Хантерова на вот это? На вот это мямлившее невнятности нечто?

Потом он в полном ошеломлении наблюдал, как она сама вышибла и мужа, и свекровь. И опять не понимал…

– Ну она же с характером. С нормальным таким… Как она могла жить с таким рохлей?

Нет, снаружи Иван вообще не выдавал своё отношение, держался изо всех сил. Правда, испытывать неприязнь становилось всё сложнее и сложнее. Как-то испарялась она, исчезала сама по себе.

Окончательно сломался Иван, когда Миронов ему сказал, что дядьку тяжело ранили. Так тяжело, что… Короче, надо срочно везти эту самую Машу, потому что Хак может и не справиться.

– Чем она ему может помочь? – страдал Иван.

В ту ночь, когда за Машей закрылась дверь реанимации, он понял многое. Во-первых, то, что безнадёжное покачивание головы врача может ничего не значить, ну вот вообще ничего. Во-вторых, что он ничего не понимает в женщинах. В-третьих, то, что… Пожалуй, он был неправ. Ну и на него проруха бывает. Все же иногда ошибаются, может, всё-таки и он ошибся?

А вот сейчас получается, что дядя всерьёз ему… Завещает присматривать за своей семьёй?

– Да что ты так вскинулся? Это скорее Машка за тобой присматривать будет – она сказала, что тебе приходить не просто можно, а ещё и нужно! – Хантеров тихонько посмеивался над Иваном – тому порой трудновато давалось осознание реальности.

– Но учти, это на самый-самый неожиданный случай! Я так думаю, что мы без него обойдёмся. А сейчас твоя задача – во-первых, смотреть, чтобы Машка близко к этому дому не подходила, а во-вторых – чтобы никто посторонний к нему не приближался. Понял?

– Понял, – согласился Иван – деваться-то всё равно некуда.

Вот и пришлось ему возвращаться в дом среднего сына Миронова, а поймав вопросительный взгляд дядькиной жены, отрицательно покачать головой, мол, не получилось переубедить.

– Ладно, не расстраивайся! Мы его просто подождём и обязательно дождёмся! Понял?

Интонация настолько была похожа на дядькину, что Иван даже головой помотал, а потом, сообразив, о чём она спрашивает, активно закивал.

– Ну вот и хорошо! Пошли, нас там на пироги приглашали, – Маша с Милой уже познакомилась, решила, что девочка ей нравится, что, похоже, это взаимно, так что пироги были совместным творчеством – Мила раскатывала тесто, а Маша лепила. Не сидеть же без дела?

Хантеров тоже без дела не сидел.

– Заменили? Отлично! Да, а туманные генераторы привезли? Да! Я уверен, что он пойдёт из леса – простая логика. Лесин явно видел, что берег теперь под наблюдением, а вот крайняя часть леса укреплена так… Условно. Ну как бы кто-то спёр часть датчиков, или, возможно, недопоставил, положив стоимость себе в карман – для него это вполне понятно, он сам такой!

– А почему вы думаете, что он будет без арбалета? – прищурился зам Хантерова.

– Маловероятно, что я после ранения буду очень много времени проводить на воздухе. Опять же на распахнутые настежь окна он рассчитывать не может – сейчас довольно прохладно. Так что арбалет отпадает.

Хантеров покосился на окно, которое украшала серая гардина, приподнятая перехватами до половины оконной рамы.

– Скорее всего, будет стрелять через окно. С меткостью у него всегда было неплохо, так что выбор логичен. Сотрудники сопровождения готовы?

– Да, конечно.

– А полиция и прокуратура? С ними вопрос решён?

– Готовы сотрудничать.

– Прекрасно! Работаем!

Работать пришлось несколько дней – Лесин не появлялся, Маша нервничала и переживала, Хантеров каждый день заставлял себя всё дальше и дальше уходить от слабости и болезни, Иван угрюмо сидел на крыльце дома, изображая сторожевого племянника, пока не осознал, что он не один… Впрочем, пришельцы ему нравились – как-то утешали, что ли…

– Маша, Маааш, посмотри! – Милана тянула Машу к окну, из которого было видно крыльцо. – Смотри!

Справа от насупленного Вани дисциплинированно сидел черный-пречёрный кот, а слева – маленькая кремовая пуделяха.

– С ума сойти! Сторожевой отряд в действии! – развлекалась Милана.

– Нееет, я не могу! Это надо Хантерову переслать! – Маша сфотографировала компанию стражей и отослала Кириллу.

– Вот… Ваньке нашлась компания! – рассмеялся Хак и тут рация, лежавшая перед ним на столе, выдала:

– Обнаружен объект! Пристал к берегу справа от охраняемой территории.

– Замаскировал лодку, идёт к забору.

– Осмотрел забор, перебрался через него.

– Внимание! Объект на территории!

***

Лесин точно знал, что он достоин! Чего? Да всего! Денег, лучшей доли, самых красивых девиц, крутой машины… Всего-всего!

То, что в сорок семь ничего этого у него не было, объяснялось происками врагов, завистью, засильем богачей, дурью бaб, невезением в игре – он иной раз любил рискнуть… Короче, мир не хотел прогибаться под его желания и это было обидно!

Последний случай его и вовсе разъярил. Ну ладно бы его вышиб какой-то богатенький типчик, это Лесин пережил бы, но Хак…

– Проклятый выскочка! – бормотал Лесин. – Копеек пожалел! Да что его богатею – Миронову эта сумма? Он бы даже не заметил.

Когда страшно недовольного Лесина, который безуспешно пытался устроиться сначала в Питере, а потом в Ленобласти охранником, пригласили на беседу с конкурентами Миронова и вкрадчиво пообещали отличную должность заместителя начальника службы безопасности и весьма щедрую зарплату за одну небольшую услугу, он, разумеется, живо заинтересовался. А узнав, какую именно услугу, так и вовсе обрадовался!

– Да запросто!

– Говорят, к нему крайне трудно подобраться. Про него такие слухи ходят! Мы уже пытались, но…

– Мы с ним служили вместе. Я все его слабые места знаю! – соврал Лесин.

Нет-нет, он отлично знал, что работа, предложенная ему, чаще всего заканчивается для исполнителя плохо, но это же явно не его случай! Ему-то точно повезёт!

Воображение уже рисовало ему роскошную тачку, приличную квартирку, девиц, которые счастливы сопровождать его на море, пухнущий от денег банковский счетец… Он же этого достоин, правда?

Первая попытка успехом не увенчалась, но Лесин не переживал – зверь очень уж осторожный. И то, что он его так подранил, уже было несомненным достижением. Заказчики тоже особого недовольства не проявляли – оно и понятно, сами пробовали, не вышло!

– Зато теперь всё выйдет! – думал Лесин, красиво форсировав забор. Чего сложного перебраться с помощью деревьев? Ничего! Тем более, что найти слабое место в системе охраны тоже было не так уж и трудно – Лесин всегда знал, что слабые места – это следы людей, которые урывают что-то себе, а таких хватает!

– Ну вот, я уже близко. Жаль, что ты не знаешь и не боишься! Тьфу ты… А туман-то откуда? Вот проклятая погода! Надо туда, вбок! Ничего, я и туман использую к своей пользе! Так, там его ещё нет, а вот окно светится прям как по заказу. О! Вот же ты! Собственной персоной. Ну на ловца и зверь на диванчике расселся. Бледный такой, осунувшийся, тебе к лицу… – Лесин стремительно подобрался к окну, впрочем, не выходя из зарослей, прицелился – Хантеров был как на ладони – и нажал курок.

На стекле мгновенной паутиной разошлись трещины, Хантеров бессильно повалился на бок, схватившись за грудь, по которой расплывалось стремительно увеличивавшееся пятно, пальцы, безнадёжно сжимавшие ткань, окрасились красным.

– Вот и всё! Хана тебе, Хак! – Лесин быстро попятился и исчез в тумане. – А меня ждёт новая жизнь!

– Ведём наблюдение! Не упускаем из вида! – беззвучные для Лесина команды раздавались в наушниках наблюдателей. – Лодка готова!

Глава 20. Как неудобно получилось! И мы опять всех подвели

Добраться до лодки удалось быстро и удачно.

– У меня теперь всё будет шикарно! – уверился Лесин. – Зверюгу-то я завалил! А то всё мне говорили да рассказывали, что, мол, такая сложная цель… Ага! Сложная, да не для меня. Ну, теперь главное, благополучно до места добраться.

Маячок, прикреплённый к моторке, старательно сигнализировал о том, где именно находится Лесин, так что следить за ним было несложно.

– Интересно, сейчас с места двинется? – полюбопытствовал один из сотрудников, наблюдающий за перемещениями лодки.

– Вряд ли… Хантеров сказал, что этот самый Лесин сначала вещи свои соберёт – он скупой и жадный.

Лесин, понятия не имеющий о своей характеристике, но полностью её оправдывающий, кропотливо собирал имущество, а потом, сообразив, что забыл отчитаться, позвонил…

– Выполнено? Отлично! Просто прекрасно. Вам ехать в Питер? Уже собираетесь? Нет-нет… Пока не нужно. Вы оставайтесь на месте. Нет, не на том же острове, перебирайтесь на другой и сообщите, где вас именно можно найти! Как зачем? Вы ловите рыбу? Вот и ловите себе спокойно. От ружья избавились?

– Конечно! – уверенно соврал Лесин, который и не собирался избавляться от оружия. Нет, то, что это опасно, он прекрасно знал, но швырнуть в воду такое отличное дорогущее ружьё он просто физически не мог. Да и зачем? Он просто спрячет его получше, а потом продаст – охотников полно, да и знакомых, которые лишние вопросы задавать не станут, Лесин знает.

– Прекрасно! Значит, останавливаетесь, раскладываете палатку и сообщаете мне, где вас найти. Наш «рыбак» приплывёт к вам и привезёт деньги.

– Погодите, а работа? Вы же мне ещё работу обещали!

– Всё будет! Через месяц ваша должность освобождается. Хотя…

– Что хотя? – заволновался Лесин.

– Может, и не нужно к вам курьера гонять? Приедете на работу устраиваться, тогда и деньги вам выдадим!

– Нет уж! Так меня не устраивает. Посылайте его сейчас! – Лесин испугался того, что ему не заплатят.

– Да как скажете… – покладисто согласился его собеседник. – Заодно наш курьер уточнит, точно ли объект гм… Отработан.

– Вы мне не верите?

– Кто вам это сказал? Мы просто объект знаем – он очень живучий.

– Уже нет! Хантеров уже не то, что не живучий, но даже и не живой! – хохотнул Лесин.

– Без фамилий, пожалуйста, – одёрнул его собеседник.

Безветренная погода – отличная возможность для запуска дронов. Опять же, слышимость прекрасная… Именно эти факторы позволили заинтересованным людям, внимательно слушающим беседу прямо-таки ею наслаждаться.

– Как неудобно получилось! И мы опять всех подвели… – флегматично заметил Хантеров, вызвав смех присутствующих.

– Удивительно, до чего люди готовы видеть именно то, что им хочется! – он пожал плечами, вытирая пальцы от краски. – Заменили обычное стекло на пуленепробиваемое, добавили тумана и немного краски из раздавленного в нужный момент пакета – и такой отличный результат!

– Кирилл Харитонович, результат великолепный. Хотя я думал, что план простоват… – удивлялся Бошинов. – Вон как закручено было, когда ту бабу ловили, ну которая Марию Владимировну чуть не того…

– Вась, у Лесина мышление простое – что вижу, то пою. У него так: если зверь похож на собаку и лает как собака, значит, это собака и есть. Вариант, что перед тобой волк, а лает собака где-то в деревне, он не рассматривает – просто потому, что думает примерно, как валенок. Если такому показать что-то психологически-загадочно-призрачное, он в это самое пальнёт пару раз, для надёжности, да и всё. Он из серии «против лома нет приёма окромя другого лома».

– Даже обидно такого защищать… – протянул Петровский. – Нет, я всё понимаю, что он нужен для того, чтобы до заказчиков добраться, но…

– Дима, для него худшее наказание – это понимать, что его по полной схеме использовали, но ни копейки не заплатили и вообще обманули. Всё, хуже не придумать, – устало усмехнулся Хантеров. – Так что не упустите!

Подчинённые переглянулись, как-то разом припомнив, что шеф вообще-то после ранения, да и вообще держится только на честном слове и крайней упёртости, поэтому все быстро распрощались, отправившись продолжать слежку.

С Хантеровым остался только Иван.

– Дядь, хорошо, что тебя Маша не видела – у неё бы того… Приступ был бы. Она и так нервничает сильно, – Иван примчался в дом, где было «покушение» на Хака, как только услышал по рации, что всё получилось и за Лесиным следят уже на озере.

– Да я уже ей позвонил, не суетись! Её сейчас ребята проводят. Лучше помоги рубаху переодеть, а то увидит и правда решит, что опять ранили.

– А этот Лесин, что, не понял, что это стекло пуленепробиваемое? – удивился Иван.

– А ты бы понял? Можешь сходить с той стороны посмотреть – там всё как положено – сетка трещин, в центре совсем густая. Такая густая, что кажется – дыра. Нет, вблизи не ошибёшься, конечно, но кто бы его ближе-то подпустил? Тем более, что наши генераторы тумана включили. Более-менее неплохо было видно только это окно, но и то, не так чтобы совсем отчётливо. Лесин стрелял, на стекле «пробой» увидел, я пакет с «кровью» в ладони раздавил, упал так, чтобы было понятно, что всё… Не полезет же он проверять – тут всё-таки не прогулочная зона.

– Слушай, а какой-нибудь манекен нельзя было посадить? Ну вот как в фильме про Шерлока Холмса? Или он не читал и не смотрел?

– Не думаю, что он купился бы на столь откровенную инсценировку – ему цель в лицо надо было видеть. А потом, мог ведь быть с тепловизором… Какой там манекен усаживать? – Хак усмехнулся и продолжил:

– Да и почему не читал-то? Читал и смотрел, но это же классика жанра. Все читали и все думают, что это точно не про них. Они-то совсем другие, умные и хитрые – их таким старым приёмом не поймать!

Хантеров не стал тратить время на застёгивание чистой рубахи – так и отправился Машу встречать – она всё равно начнёт проверять не открылась ли рана, так что не стоит и время тратить.

Правда, дошёл Кирилл Харитонович только до двери – сил на большее пока не хватило.

– Маш, ну откуда такой трагизм на лице? Ты так мало в меня веришь? – она и правда, выглядела заплаканной, очень уставшей и измученной.

– Я в тебя верю, но, честное слово, если бы тебя опять ранили, прибила бы сама! Просто чтобы не мучиться!

– Вот она, женская логика! Ну всё, всё, не плачь! Всё закончилось, более того, сейчас я как бы пристрелен, так что мы можем просто отдохнуть и никуда не рваться…

– Хунта… если тебе для коротенького отдыха надо быть пристреленным, то сколько бы я ни ругалась на свою работу, надо заметить – моя всё-таки лучше! – заплаканная Маша вытирала слёзы и, так как сердиться на Хантерова сил у неё не было, решила, что лучше его насмешить…

Ванька, поразмыслив, тактично удалился из комнаты, оставив шефа под присмотром Маши… Ну или наоборот. Под впечатлением от случившегося, он добрёл до напарников и устроился рядом.

– До дальнего острова добрался? Ага, пусть там и ночует. Всё равно на лодке маячок стоит. Нам в принципе было без разницы куда причалит – всё равно уже не упустим! – Бошинов пожимал плечами. – Такую симпатичную могилку себе выбрал – островок дивный.

– Жалко такую красоту таким Лесиным пачкать, – угрюмо отозвался Ваня.

– Да никто и не будет пачкать – нам главное, чтобы к нему приехали, ну а дальше будем работать по обстоятельствам! – утешил пока ещё не очень опытного Ивана Петровский.

Утром следующего дня один очень и очень расстроенный секретарь Миронова по секрету сообщил кое-кому из контрагентов о том, что их легендарного начальника службы безопасности того… ну… совсем-совсем того!

– Да ладно! – изумлялись один за другим оповещаемые. – Быть не может!

Слух, торопливо перескакивая со смартфона на смартфон, с языка на язык, наконец-то добрался до трёх крайне довольных директоров компании-конкурента Миронова, собравшихся в кабинете одного из них.

– Ну что, господа! У нас всё вышло! Поздравляю нас. И да, я не хотел говорить раньше времени, но нам ещё и кредит одобрили, через пару дней деньги уже будут на счету! – радовался генеральный.

Полученному кредиту радовался не он один. Если бы ему сказали, что приходу этих денег откровенно, от души и с полной силой коварства радуется «убиeнный» Хантеров, Миронов, а также их аудитор с детективным уклоном по имени Марина, он решил бы, что над ним издеваются…

Именно в день прихода кредита, к острову, где в ожидании заслуженной со всех сторон награды отдыхал от трудов неправедных Лесин, подплыла лодка.

– Похоже, наш клиент… – встрепенулись наблюдатели. – Группа на месте?

– Да. Полная готовность!

Готовность пригодилась… «Гость» Лесина, после небольшого разговора протянувший ему пачку денег, сделал попытку оглушить незадачливого «будущего зама по безопасности» и притопить его в озере.

Попытка вышла не очень-то успешной. Нет, Лесин, увлёкшийся пересчитыванием денег, впрочем, ненастоящих, не смог оказать достойного сопротивления, зато наблюдатели очень даже смогли, и за очень короткий срок обескураженный «гость» был скручен и оттянут подальше от надсадно кашляющего и хватающегося за голову Георгия.

– И что за манера такая, а? Всякий мусор в воду совать? Ну сказано же! Плакаты по всему берегу понаставлены, на них русским по разноцветному написано, мол, граждане, не кидайте гадость в воду! А вы? Как маленький, право слово! – зам Хантерова отлично усвоил интонации шефа и вовсю сбивал с толку «гостя». – И да… Я не только про господина нетоварища Лесина говорю, я и про фальшивки, которые он из-за вас в воду уронил и чуть было не испортил приличный водоём такой-то пакостью!

– Как фальшивки! – вскинулся почти совсем откашлявшийся Лесин. – Он мне что? Фальшивые деньги привёз?

– А то, что вас утопить только что собирались, это неважно? – саркастически уточнили у Лесина. – Конечно, никто и не думал вам ничего платить… Таких как вы – только в расход!

– Негодяи! Подлые твари! ну я их всех yyyрррoooюю! – завыл и заскорбел обманутый в лучших ожиданиях Лесин. – Это всё они! Они меня подговорили!

– А ружьецо-то кто в ручках держал? А спусковой крючочек нажимал? – нежно уточнил талантливый зам.

– Не знаю никакого ружьеца!

– Так вот же оно, родименькое! – возликовали окружающие. – Вон, у сотрудника следственного комитета в руках. Вы не переживайте – потеряли и запамятовали где? Так мы ж найдём!

Вой Лесина был виновником преждевременного падежа листвы с нескольких особо трепетных местных осинок. Но этот вой был писком по сравнению со звуковой волной, накрывшей головной офис компании-конкурента, когда у них во всём здании по неизвестной причине временно отрубился интернет, а когда включился, то…

– Не понял… Как это денег на счетах нет? Ещё раз повторите? Какие платёжки ушли? Куда? Кто отправил?

– Не мы… У нас же доступа к клиент-банкам не было… Судя по всему, это была хакерская атака, – заикался финансовый директор, который с обречённым видом принёс своим коллегам из «высшего эшелона» плохую весть и теперь яростно завидовал главбуху, которая ловко упала в обморок и нипочём не собиралась оттуда вставать.

– Ууушлая баба! И я дyрeнь! Надо было с лестницы свалиться – лучше бы что-нибудь себе сломал, чем вот это… Что сейчас будет… – думал он.

– Ещё раз я не понял… Чего вы тут стоите? Немедленно останавливайте платежи, звоните в банк, в полицию, куда там ещё надо звонить в таких случаях… Пусть арестовывают счета получателя платежей, – орали на него.

– Не выйдет! Эти счета, точнее счёт, никто и никогда не арестует!

– Да какой такой счёт не арестуют? Что за бред? – взвыл напрочь выведенный из себя генеральный, который вот только что, буквально несколько минут назад начал мечтать о том, чтобы отправить вслед за Хантеровым ещё и Миронова, а потом разодрать их корпорацию на кучку предприятий и сожрать каждое из них!

– Счёт Управления Федерального Казначейства! – финансовый директор закрыл глаза и выпалил скороговоркой ответ на вопрос коллеги. – Все, вообще все-все наши деньги, включая полученный кредит, ушли на счёт уплаты налогов!

Занавес… Аплодисменты и дикий рёв совета директоров в качестве оркестрового сопровождения спектакля.

Скромный звонок начальника службы безопасности долго не мог пробиться сквозь эту какофонию, а когда ему это удалось, и генеральный ослабевшей рукой взял гаджет, контрольным выстрелом прилетело известие:

– Нашего курьера взяли при попытке устранить исполнителя! Откуда я узнал? Да мне Хантеров позвонил… Да, он самый… Живой!

Глава 21. Бытовая дедукция

Хантеров, возмутительно бодрый в столь ранний час, пил кофе с Мироновым на открытой веранде.

– Как мы и думали – «курьера» выбрали непростого. Он вполне себе специалист, у полиции к нему имеются вопросы и помимо Лесина… Связь с нашими любимыми конкурентами доказывается на счёт раз. Контакты с их службой безопасности – тоже. Парень страховался, поэтому, все разговоры писал. И даже был столь любезен, что не очень-то хорошо их прятал…

– Хотели представить дело несчастным случаем? – Миронову редко выпадала такая возможность – сидеть в прекрасной компании и смотреть на туман, нет, не сделанный генераторами тумана, так удачно применёнными Хаком, а на настоящий, озёрный карельский туман, замысловатыми арками поднимавшийся над водой.

Тема разговора, конечно, не очень-то соответствовала окружающим красотам, но что же делать – не они это начали, зато закончить придётся именно им.

– Да, всё как мы с тобой и просчитали. А что? Логично! Нет, можно было, конечно, пристрелить дyрня-Лесина издалека, но это нерационально – тело надо прятать, а потом, опять же, возникает вопрос, а кто меня убил? – Хантеров отсалютовал чашкой кофе в направлении озера.

– Действительно! – хмыкнул Миронов.

– А так – пазл сходился… Я с пулей, а тут как раз и Лесина находят, с которым у меня был конфликт. Я его уволил, оштрафовал, он затаил злобу, купил арбалет и устроил покушение номер раз. Кстати, уверен, что арбалет он не выкинул, так что с доказательной базой проблем бы не было.

– Дальше, раз у него в первый раз не вышло, он повторяет попытку, но уже с ружьём, – кивнул Миронов. – А потом…

– А потом этаким торопливым зайчиком-побегайчиком прыгает по прибрежным камням, поскальзывается и приземляет головушку неразумную на камушки, а потом съезжает с них в воду. Ждать подобного случая было бы нерационально, наши общие знакомые решили сами сыграть роль такого совпадения и послали своего человечка с пачкой поддельных купюр. Так скажем, для того чтобы он сыграл роль бережка – нашёл подходящий камушек, достал из воды, приложил к голове Лесина в подходящем месте и с нужным размахом, потом вернул камушек на место, а его самого сунул в воду, придержав там для порядка.

Тут Хантеров прервался и посмотрел налево – из кустов вытек, иначе не скажешь, чёрный кот и изучающе воззрился на сидящих.

– Чегевара пожаловал, – Миронов усмехнулся – его всегда очень забавляло отношение Кирилла к котам. Нет, право же – личность, можно сказать, легендарная, в смысле, в компании легенд о нём ходит воз и маленькая тележка. Куча народа его и вовсе боится до судорог, а сам он тает и млеет от котов! Парадокс…

– Красавец, умник… – кот уже мурлыкал, выписывая восьмёрки вокруг ножек кресла, где сидел Хак, а Хантеров, в свою очередь, сыпал цветистыми комплиментами в адрес Че. – Изумительный зверь!

Кот счёл, что уже можно и уменьшить дистанцию – вроде как, свою неприступность и общую привлекательность он продемонстрировал, пора поближе перемещаться.

– Слушай, а это нормально, что он масло лижет? – уточнил Миронов, наблюдая, как с бутерброда Хака исчезает сливочное масло.

– Вполне, – хмыкнул Хантеров. – Кофе он не пьёт, так хоть чем-то поживился – у него свои понимания утреннего визита. Че! И лапой в чашку тоже не надо! – вовремя перемещённая вглубь стола чашка Чегевару ничуть не смутила, зато кусок сыра был пойман с поличным, наколот на коготь и похищен с феерической скоростью и грацией.

– Красаве́ц! – фыркнул Хантеров ему вслед. – Вот и у меня трое таких же – пока еду не проверят, есть не дадут. Да… Так о чём мы?

Миронов ни на секунду не поверил, что приятель забыл, поэтому, просто насмешливо улыбался.

– Короче говоря, покушение на Лесина было спланировано грамотно. Более того, у них практически получилось. Если бы не стороннее вмешательство, плавать Лесину неживым доказательством несколько трансформированной для наших реалий поговорки: «Сколько верёвочке не виться, всё равно концы в воду!», – рассмеялся Хантеров.

– Лесин-то сам – понял?

– Сначала обижен был на весь белый свет – плохие и нехорошие люди подло обманули, деньги подсунули фальшивые, да ещё и курьера какого-то психованного прислали, а потом вроде как осознал и теперь поёт аки жаворонок в полдень.

– Кирилл, да ты становишься поэтом! – расхохотался Миронов. – Скоро поэмы писать начнёшь…

– Запросто! – согласился Хак. – Особенно, когда Машку наконец-то разведут с тем недоразумением! – он поморщился. – Представляешь, он вчера в ночи звонил – инструменты ему приспичило забрать, которые на её даче лежат. Честное слово, мне понадобилась вся моя выдержка, чтобы не забрать у Маши смартфон и не объяснить этому типу точный маршрут, по которому ему надо двигаться!

Пётр Иванович покосился на друга.

– Свадьбу сразу сыграете? Или…

– Никаких или – сразу же! Я спросил у Машки, она никаких отмечаний не хочет. Сказала, что ей вполне достаточно двух предыдущих свадеб, третий раз она в этом участия принимать не жаждет. Хочет просто расписаться и всё.

– А детям сказали?

Хантеров хитро прищурился и покачал головой.

– По-моему моя тёща догадывается, а Серёга и Настя – пока нет. Мы решили им сделать сюрприз.

– Ничего себе сюрприз будет!

– Да, думаю, что солидный. Знаешь, Машка никогда не рассказывала им, почему мы развелись, – Хак невесело усмехнулся. – Я тоже, сам понимаешь, говорить не стал, зато общался с ними часто, да не «воскресным папой», а так как положено – воспитывал. Машка никогда не вмешивалась, так что ничего нового в моём общении с детьми не будет, а вот в бытовом плане – да.

– Они к тебе переедут, или ты к ним?

– Я к ним. Решили с Машей, что надо попробовать устроиться так же, как и было раньше. Глупо сдёргивать детей из привычного для них района, из привычной квартиры. Да и площадь у Машки больше – мне-то одному с котами хоромы были не нужны.

Миронов согласно кивнул. Он знал, что Хак изначально пришёл к жене в ту самую квартиру, куда сейчас возвращается. Возможно, для него это тоже имеет какое-то особое значение – начать заново, но иначе.

– Хак ошибается крайне редко! Ну пусть на этот раз ему повезёт! Точнее, им обоим, – от души пожелал Пётр Иванович.

Правда, ни один из собеседников не знал, что дети Хантеровых отнюдь не такие уж наивные.

– Проклятие моей жизни! Настька, плыви к берегу! К берегу я сказал! – пятнадцатилетний Серёжка грозно сверкал глазами на хохочущую сестру. – Навязали мне её на голову! Двенадцать лет сплошного безобразия! – ворчал он, контролируя невозможную девчонку.

Нет, плавала-то Настасья отлично, но вот с чувством самосохранения у неё были явные нелады! Чего стоило попадание сестры в обратное течение, едва не утянувшее дурищу в море? Бабушка, к счастью, ничего не поняла и испугаться не успела, когда Настя вдруг начала с удивительной скоростью удаляться от берега. Причём, она изо всех сил пыталась вернуться, но безуспешно. Неизвестно ещё чем закончилось бы дело, если бы Серёга не сообразил, что происходит и не успел бы направить «проклятие всей своей жизни» не к берегу, а в сторону – параллельно пляжу.

– Я тебе сколько раз говорил: течение это – очень сильное, человеку не справиться, не вернуться к берегу, измотает, утянет далеко от земли и утопит! Но оно уз-ко-е! Узкое, понимаешь, дyрищa? Всегда надо вбок пробиваться, тогда выплывешь из этого потока!

Вот после того, как он достал ревущую Настасью из воды и нарычал на неё в профилактических целях, Сергей сообразил, что как-то ему в школу захотелось поскорее! Правда, пусть уроки-задания-контрольные, но не ответственность за сестру! Нет, его никто не обязывал присматривать, но…

– Но куда же деваться, если она такая беспомощная и слабая! – вздыхал Сергей, не подозревая, что невольно начинает копировать поведение своего отца…

После осознания новости о том, что в школу им можно не торопиться, Серёжка задался насущным вопросом:

– А что это такое в мире случилось, что мама вдруг нам даёт дополнительные каникулы, а?

Нет, даже несмотря на ответственность, которую он сам на себя принял, отдыхать было приятно… Только вот он не любил вопросы без ответов – видимо, начала проявляться отцовская дотошность.

– Мам, а как у тебя дела? – теперь он звонил не раз в пару-тройку дней, как обычно, а каждый день! И с каждым звонком понимал, что тут что-то не так!

– Кажись, там Илью не слышно, зато Малыша слышно отлично… и Дашка мяукает рядом. А это значит… значит это… Да я только рад буду, если они разведутся! Этот самый Илья похож на греческую статую. Вроде как весь из себя ух какой, но бесполезный. Только место занимает, и пыль с него вытирать надо! Вот бы они с отцом не разводились! – на самом деле Сергей к Илье относился неплохо, ну например, как к предмету обстановки. Вот… Кресло стоит. Неудобное такое. Вроде как и выбросить жалко – стоит же, но и устроиться надёжно не получится – не такое оно какое-то.

– Раньше-то он поживее был, с Настей чего-то мастерил, даже разговаривал с нами иногда, а как работу сменил, прямо всё больше и больше «креслится».

– Серёжка, а ты чего такой задумчивый? Кстати, мне кажется, что мама с дядь Ильей поссорилась совсем! – легкомысленная Настя иногда изумляла брата до временной потери дара речи. – Ну чего ты так смотришь? Я услышала, что Дашенька где-то близко мяукает, и специально у мамы спросила, можно ли мне кошку к себе в комнату брать, а она взяла и разрешила. А это значит, что Илья уехал!

Если Сергей брал кропотливыми размышлениями и планированием, то Настя атаковала решительно и быстро, любила «прощупывающие» вопросы, как уколы шпагой, и отлично анализировала результат.

Сергей только глаза прикрыл – ну что вот с ней делать, а? Разве что…

– А ты отцу звонила? Может, он что-то знает?

– Они же с мамой не общаются!

– А если проверить?

Ни Кирилл, ни Маша ещё не осознали, какую именно силу ухитрились создать, и что именно эта сила может! Да, собственно, пока им и не до этого было.

Как наговориться за десять лет, прошедших мимо параллельными прямыми? Как объяснить всё то, что периодически всплывало в памяти фантомной болью: «Надо рассказать Хунте» или «Надо Маше не забыть сказать» и заставляло резко останавливаться на полуслове… Как поверить, что это уже закончилось, если упорно снится тотальное одиночество?

– Тебе здесь нравится? Мы можем приезжать… – Хантеров покосился на жену. Ну конечно, жену. Плевать он хотел на её почти бывшего Илью.

– Нравится. Но… Знаешь, домой очень хочется, – Маша неосознанно, но опасливо покосилась на окно.

– Маш, уже всё. Никто стрелять не будет! Можно не бояться.

– Просто у тебя как! Я когда твою рубаху в ванной нашла, чуть сознание прямо там не потеряла, – Маша вздохнула. – Нет, оно понятно, что краска. Но пока я это сообразила…

– Ванька проштрафился, – хмыкнул Хантеров. – Я же сказал, что её выбросить надо! Ну не переживай, наверное, нам и правда пора домой! Тем более, что хорошо бы коллектив к совместному проживанию готовить по частям – сначала живность познакомить, а потом и дети подтянутся.

– Разумно. А ещё мне страшно хочется собрать всё дачное барахло Ильи, чтобы он валил с ним и больше не возвращался. Меня только беспокоит, как ты дорогу перенесёшь?

– Смеёшься? Да я как новенький!

Маша с сомнением подняла брови и вообще-то была права. Бравада бравадой, но пока Кириллу и правда надо было побольше отдыхать.

Именно этим они и занимались, когда, распрощавшись с гостеприимным карельским побережьем, вместе с Иваном вернулись в Подмосковье.

– Сначала передохни, а потом поедем к тебе за твоими котами, – Маша заторопилась в гараж, как знала, что опять позвонит Илья.

– Маша! Ну что происходит, а? Почему я не могу забрать своё имущество?

– Почему же не можешь? Приезжай и забирай. Я как раз собрала весь твой инвентарь. Прямо по списку! – Маша устало потянула здоровенную сумку к выходу из гаража, правда, Иван, появившийся на пороге, сумищу отобрал и уточнил, куда её девать?

– Хотелось бы прямиком в помойку, но крику будет… Дешевле отдать Илье, и пусть забирает. Поставь у забора, пожалуйста. Я калитку открою, выставлю и всё!

– Мне помочь? Ну, мало ли… выставить придётся? – Иван хмуро покосился на сумищу.

– Не думаю, что до этого дойдёт, – пожала плечами Маша. – Спасибо, что предложил.

– Ну ладно, если что я за баней – там гамак… – Ивану редко, да что там, почти никогда не удавалось безмятежно подремать в гамаке, так что он пользовался каждой минутой такого времяпровождения.

Маша была свято уверена, что «если что» не будет, однако, когда у ворот остановилась машина, из неё вышел Илья и выпорхнула красавица-Лена, неожиданно нарядно и стильно одетая, с макияжем и празднично-небрежной укладкой волос, в этой уверенности пришлось усомниться.

– Хорошо хоть Кирилл спит! – порадовалась Маша, с усилием вытягивая сумку на улицу.

– Илья, забирай, – она, глядя на красавицу-Лену, решила, что они куда-то едут в гости и сейчас быстро уберутся. Какая ошибка в направлениях! Лена, и правда, ехала в гости, в смысле уже приехала – к Маше!

Глава 22. О смысле здравого смысла

Лена прекрасно знала, что она не очень-то умна в смысле наук и прочей ерунды…

– Лена, учись!

– Лена, надо домашку делать!

– Лена, кем ты быть-то собираешься? Ты же ничего не знаешь!

Все эти и ещё куча подобных высказываний постоянно звенели в ушах Елены Прекрасной. Почему «Прекрасной» и с большой буквы? Всё просто – по поводу самой характеристики стоило просто на Лену посмотреть, а про остальное – единственный древнегреческий миф, который Лена помнила, был про ту самую первую Елену Прекрасную, которая кружила головы древнегреческим мужикам.

Ну, да. Она – первая, а Лена – вторая! Причём, Леночка была уверена, что она-то покрасивее будет! Но…

– Красивых много, умных тоже хватает, а вот у меня, кроме красоты, есть ещё здравый смысл! – осознала как-то Леночка. Осознала и больше не забывала это никогда.

Красивая девушка, которая нипочём не хочет учиться – это вовсе не редкость.

– Ну и чем всё заканчивается? Или взамуж за супер-пупера местного розлива, или пробиваться в модели, но там пока пробьёшься, убиться можно, да и ненадолго это, или… Ну это мне совсем не подходит, я – девушка приличная! – размышляла Лена. – Остаётся что? Третье не хочу, второе – не могу, первое? Да, пожалуй… Замуж можно. Только вот эти суперы-пуперы всё время разводятся и женятся, женятся и разводятся. Причём всё время на разных девушках. А мне так зачем? И не хочу, и не могу! Значит, цель «взамуж» оставляем, но меняем кандидата!

Как можно видеть по рассуждениям, Леночкин здравый смысл был весьма бодрым и явно любил реалистичные сценарии.

– Так, крутые отпадают – денег куры не клюют, но и баб вокруг море, и они в это море постоянно ныряют за новой рыбой. Бедные и обычные отпадают тоже – мне надо будет или идти работать, или жить бедно – что там, разве разгуляешься на одну мужнину зарплату? Тогда остаются устойчивые середнячки с накоплениями или с богатенькими родителями! Такого в себя влюбить и дело в шляпе! Только надо выбирать не противного, чтобы надолго…

Лена повыбирала, повыбирала, ну и выбрала Илью. А что? Зарабатывал очень неплохо, родители обеспеченные. Сестра старшая бездетная и из синих чулков, ещё какой-то младший брат имеется, но в заграницах – отрезанный ломоть, короче.

Тут Леночка, конечно, промахнулась… Не учла она степень привязанности семейства к Владику, да и кто бы такое мог предположить?

Приняли её отлично! Писаная красавица с отличным покладистым характером, умением неплохо готовить и стремлением окопаться дома и вести хозяйство, родственникам мужа безусловно понравилась. Настолько понравилась, что пошли шутки о том, что «вот бы Владику такую жену». Лена поначалу и внимания на это не обратила – родила ребёнка, крутилась в своём уютном и приятном мире, где было всё так, как она хотела, была довольна жизнью, и тут… Приехал Владик.

На его фоне Илья сразу же стал казаться мужиковатым, простоватым, серым и неинтересным. А тут ещё и семья как проснулась – все вокруг Владика плясали. Что показательно, Илья тоже…

Илью словно и не интересовало, и не беспокоило то, что его задвигают назад, всё дальше и дальше от кормушки, от семейной недвижимости, от всего ценного…

– Хмммм… Ошибочка вышла! – констатировал Леночкин здравый смыл. – Обломссс. Обидно. А казался таким перспективным и надёжным.

Но он, этот самый здравый смысл, был у Леночки не только бодрым и упорным, но ещё наблюдательным и крайне влюблённым в два математических действия – сложение и умножение. В свою пользу, разумеется.

– О! А чего, кстати, этот самый Владик нас так разглядывает, а? – поинтересовался здравый смысл, заставляя Леночку присмотреться к объекту. – Чё это ему надо? Ээээ, да ладно? Прям вот так? Ну не знаю, не знаю, как-то это не очень, наверное. А с другой стороны, ачтотакого? Мне ж надо в жизни надёжно устроиться! Опять же ребёнок – это растить вон сколько денег надо! А мне самой?

– А Илья? – слабо пискнул кто-то из гулких глубин Лениного сознания.

– Хтой-то там голос подал? – поинтересовались слаженным дуэтом Лена и её здравый смысл.

– Это йаяяяя, ссовееесть! – тонкий и дрожащий голосок того, кто давно привык помалкивать в дизайнерскую тряпочку, был настолько неавторитетным, что даже слушать, чего им произносится, никто не стал – не хватало ещё, слушать тут всяких.

Владик был приятным, обаятельным и беззаботным. Комфортным. Но…

– Как он мог так с нами поступить? – Лена, узнав о покушении на Машу, просто рассвирепела. Нет, вовсе не потому что возмутилась этим событием, а потому, что Владик растратил деньги, оставив Лену с детьми на бобах, да ещё и попался – а кто теперь будет о Леночке заботиться?

– О! А чего, кстати, Илюшенька на нас так смотрит, а? – в самый тяжкий момент отчаяния здравый смысл подтолкнул Лену повернуть голову в нужном направлении. – Хмммм, с Владиком ошибочка вышла, но причин для паники нет!

Лена подумала, подумала, да и не стала паниковать, быстренько переобувшись в прыжке на первого мужа. Ачтотакого?

– Влюблённый, отец моих детей… Ну ладно, ладно, старшего. Но он-то про обоих думает! Удачно, кстати, что Владик, Лариса и родители Илью просвещать не стали! Так что воссоединяемся и живём, как я и мечтала. Только вот… Свекровь что-то мешать стала!

Со свекровью тихая и покладистая Леночка разобралась в два счёта – та не ожидала резкого неповиновения и банального увода покорного старшего сына из зоны влияния, а заодно и из тонущей семейной компании, куда спешно пришлось искать наёмного управляющего

Зато свёкор оценил:

– Лена, я никакую недвижимость продавать не буду, а её прилично, сама знаешь! Учти, я всё завещаю внукам и Илье – как гм… отцу. Так что сама думай. Поняла? Владик… Жалко дурня, но кто ж знал, что он на такое пойдёт!

Лена в компании со своим здравым смыслом – вечным и безотказным советчиком, всё поняла верно. Ей гарантируется комфортная и удобная жизнь, если она остаётся с Ильёй и растит детей.

Казалось бы – мечта достигнута, Илья с ней, уехали в отдельную квартиру, Илья устроился на отличную работу с приличной зарплатой, будущее обеспечено наследством, живи спокойно. На море вот планируй поехать. Но тут… Илья брякнул о том, что его бывшая жена вернулась к…

– Нет, ты представляешь, мы ещё не развелись, а она уже с этим… с Хантеровым! Да ты бы его видела… Он ростом чуть выше, чем мне по плечо, хлипкий такой, жилистый, мимо пройдёшь и не заметишь!

– Погоди-погоди… – Лена прищурилась, здравый смысл активно попинал задремавшую память, та, оскорблённая со сна, порылась в архивах, но информацию добыла: – Твоя мама говорила, что он, как выяснилось, начальник службы безопасности какой-то крупной корпорации?

– Да, Мироновых.

И тут Лена озадачилась… Нет, она отлично помнила, зачем в принципе замуж выходила – надёжный достаток при отсутствии работы – наше фффсё. Домашние дела её не утомляли, дети были спокойные, готовить она, пожалуй, даже любила. Жизнь удалась?

Как бы да… Но… И это «но» Лену озадачивало.

– Машка… Корова какая-то… Старая, некрасивая! – Лена торжествующе уставилась в зеркало. Нет, ну правда, по сравнению с Еленой Прекрасной, Маша бы выглядела исключительно обыденно и незаметно. – Илья от неё ко мне просто примчался бегом! Аж спотыкался на поворотах! А к ней, значит, этот её Хантеров вернулся? Ничего слаще пустой каши-Маши не пробовал?

– Ээээ, Лен… Ленаааа, нам бы притормозить! – здравый смысл попытался было хозяйку остановить, но она, охваченная эйфорией от того, что за спиной у неё достигнутая мечта – стабильная и обеспеченная жизнь, шикнула на своего советчика и прищурилась, гордо глядя в зеркало.

– А что? Он не районная крутышка, уже в возрасте, прыгать блохой не будет. Ну, в смысле, от меня не будет! Наследство свёкра? Ха, он мужик крепкий, раз свекровь столько времени выносил, ещё лет двадцать может прожить запросто. Детей Илья всё равно обеспечивать будет, а я… А я могу попробовать привлечь рыбку пожирнее!

Именно с этой целью Лена и поехала с Ильёй, правда, не забывая поговорку про синицу в руках – с Ильёй она была нежна и трепетна:

– Илюша, я так по тебе соскучилась! Хочешь, я с тобой поеду, а? Нет, правда, хочешь?

Ещё бы он не хотел! Правда, засомневался:

– Тебе же скучно будет. Инструменты…

– Ничего, зато вместе побудем. Дорога туда, дорога обратно… Давай?

Прекрасный внешний вид Лены Илья, конечно же, принял на свой счёт, так что ехал гордый и довольный, поглядывая на красавицу рядом.

А красавица раздумывала, как бы попасть на участок к Маше.

– Может быть, его там и нет, но попробовать-то можно? Можно! Нужно!

Маша только брови подняла, узрев, какую красотищу к ней принесло шальным ветром…

– Машунь, привет! – пропела Лена. – Я рада тебя видеть!

– Привет, – без энтузиазма отозвалась Маша. – Илья, я всё собрала, забирай и уезжай.

– Илюша, ты бы посмотрел, а? А то, может, что-то лишнее увезём. Потом возвращать надо будет… Дешевле сразу, – мурлыкнула Лена.

– А! Да, точно. Маш, может, я могу войти?

– Хочешь проверить по списку? Пожалуйста! Вот тут очень комфортно. Тенёк и трава мягкая.

Маша собралась было развернуться и уйти, закрыв за собой калитку, но не тут-то было!

– Маша, можно мне с тобой поговорить? Пожалуйста, мне так нужно! – Лена умоляюще сложила ладони у подбородка, не сомневаясь, что это подействует. Правда, нельзя сказать, что она Машу очень уж хорошо знала – маловато встречались, но кто бы не дрогнул перед таким ангельским личиком – разве что каменное сердце.

Оказалось, что у Маши как раз такое…

– Лен, извини, но я общих тем для разговора не вижу.

– Нет, подожди! – раненой чайкой вскрикнула Лена. – Я думаю, я почти совсем-совсем уверена, что ты меня во всём винишь! Маша, клянусь тебе, я ничего не знала! – она хотела было припасть к Машиному плечу, словно в порыве чувств, но её голос вызвал неожиданное явление.

Точнее, даже не одно, а три неожиданных для Лены явления: из калитки выскочил растрёпанный высоченный парень, пёс, здоровый как телёнок, и явно проигрывающий им во внушительности мужчина…

– Маш, всё в порядке? – уточнил мужчина.

Лена смотрела на него во все глаза, стараясь не выпустить на лицо неумолимо наползающую гримаску презрительного недоумения.

– Это вот это, что ль, Хантеров? – уточнила она у своего вечного советчика. – Ой… А чего он такой… хлипкий? Да его Илья одним пальцем перешибёт!

Она невольно покосилась на Илью, который оторвался от инструментов и шёл поздороваться. Ну… Как бы поздоровался. Руку-то протянул, да так и остался с этой самой протянутой рукой – Хантеров не обратил на него ни малейшего внимания.

– Маш?

– Всё хорошо, не волнуйся, – Маша отлично уловила недоумение красавицы-Лены, связала его с её внешним видом, да и вообще самим её визитом, и теперь старательно сдерживала смех. Вообще-то первой реакцией было:

– Да ладно… Она что, шутит? Ну нельзя ж такой дyрoй быть! – что вообще-то простительно – ну не знала Маша про Ленин здравый смысл с калькулятором в цепких лапках и чахлую совесть, загнанную в непомерные глубины сознания.

– Кирилл, ты иди, я тут сама разберусь, – Маша тепло улыбнулась Хантерову.

– Вот ещё! Я лучше тебя подожду, да и грех визит таких гостей пропускать… – Хак мог бы и не тратить сарказм – ни Илья, постоявший-постоявший с протянутой рукой, да и вернувшийся к сумке с инструментами, ни озадаченная Лена этого так и не поняли.

Правда, Ванька подозрительно закашлялся, да Маша разулыбалась прилетевшей на ближайшее дерево вороне, но это не считалось.

– Илья ты всё проверил? Я бы не хотела, чтобы ты завтра или послезавтра вспомнил, что ещё что-то забыл, – Маше очень захотелось, чтобы эта парочка собралась да уехала поскорее, подальше и навсегда.

– Я рулетку не вижу! Ну, лазерный дальномер. Он точно был на даче – я от родителей забирал и сам сюда привёз, чтобы не потерять, – заявил, наконец-то Илья. – Я помню, куда его положил!

– Ну иди и возьми, раз помнишь, – Маша легко пожала плечами.

– А ещё набор отвёрток.

– Возьми.

– А ещё…

– Илюша, мне ТВОЕГО ничего не надо. Всё по твоему списку я тебе выдала, если ты что-то вспомнил сверх списка, сосредоточься, припомни ТОЧНО всё, пойди и забери, – Маша наконец-то рассердилась и говорила непривычно гневно для Ильи, отчего он моментально подобрался и послушно отправился к калитке.

– Вань… – Хак показал глазами на объект, который требовалось проводить, и Иван исполнительно шагнул за Ильёй.

Лена во все глаза смотрела, как Илья проходит мимо Хантерова.

– Ой, ну фуууу, посмотреть не на что. Он что, такой богатый, что Машка с ним после Ильи согласилась быть?

Объяснение было для Лены вполне понятным.

– Ой, Маша, а ты нас не познакомишь? Это же твой… ээээ… первый муж?

– Да, именно так, – Маша покосилась на невозмутимого Хака. – Кирилл – это Елена, первая жена Ильи, потом жена Владика – его брата, а сейчас, как я понимаю, опять уже практически жена Ильи.

– Очень приятно! – отреагировал Хантеров тоном, которым обычно приносят «глубочайшие соболезнования». – Машуль, пошли?

– Кирилл, я бы хотела с Машей поговорить! – Ленин здравый смысл чётко и понятно щёлкнул её по темечку, сигнализируя о том, что Хантеров на неё не реагирует абсолютно, следовательно, её идея оказалась провальной. На этом можно было бы и остановиться, но у Лены был вопрос, на который ей очень хотелось получить ответ.

– Говорите, – любезно разрешил Хак.

– Нет, ну… Наедине. В смысле без вас!

– Кирилл, ты меня подожди пару минут, ладно? – Маша отчётливо поняла, что эта особа не успокоится… – Что ты хотела?

Хак завернул за калитку, скрывшись из глаз, и прислонился плечом к столбику забора, ничуть не смущаясь тому, что он всё отлично слышит.

Заинтересованный Иван, стоящий в дверях гаража, тоже насторожил уши.

– Маш, это что, реально твой первый? И ты к нему вернулась? Правда штоль?

– Правда…

– Но мне Илья рассказывал, что та квартира, в который ты живёшь, она твоя добрачная. Да?

Маша пожала плечами, никак не получалось у неё понять, к чему эти вопросы.

– Моя.

– То есть, вы поженились и у него ничего такого… Ну ТАКОГО не было?

– Лен, какого такого?

– Ну ладно, сейчас он богатый… Могу понять, но раньше-то не был! Почему ты его выбрала? Он же неинтересный совсем! Вон, Илюша гораздо симпатичнее! Что у него такого могло быть, чтобы ты за него в молодости-то вышла?

– У него? А у него, Леночка, и было, и есть главное – он сам! Большие деньги – это штука относительная. Они есть-есть, а потом, иногда случается так, что ррраз и их уже нет, это я тебе как главбух чистую правду говорю. Так что я и сейчас к нему вернулась не из-за денег, и раньше, когда у него их не было, с ним была не из-за них. Трудно, да?

Маша сочувственно покосилась на недоумевающую собеседницу.

– Понимаю… Но, Лен, я тебя очень прошу, забирай ты Илью, и уезжайте поскорее и подальше, а главное, наподольше! Желательно навсегда. Осознаёшь? А то я ведь чисто из вредности возьму да познакомлю своего второго бывшего мужа с какой-нибудь юной и жадненькой девицей… О, ты ж смотри, как сразу всё поняла!

Последние слова относились к торопливому исходу Елены Прекрасной к машине и яростному нажатию изящной ручкой на клаксон.

Илья торопливо вывалился из Машиного гаража, сжимая в руках рулетку, набор отвёрток, ручную старую-престарую дрель и рванул к машине.

– Леночка, что?

– Мне тут надоело! – капризно заявила главная женщина его жизни. – Забирай свои железки и поехали!

– Да-да, конечно! – сумка перекочевала с травки в багажник, туда же была уложена последняя добыча, и Илья повернулся к Маше. – Ну, до встречи в суде на разводе?

– Нет, она туда не пойдёт – я пришлю адвоката, – холодно ответил Хантеров, вышедший из-за калитки, чтобы проводить гостей дорогих.

– Хорошо… Тогда, Маш, до свидания!

– Нет, прощай, так правильнее будет! И… Удачи тебе, она будет кстати! – напутствовала его Маша.

– Ээээ, ну хорошо, и вам того же… – Илья повернулся было к Хантерову, но ощутив какую-то неправильность, торопливо покивал головой и нырнул за руль.

Он попытался потом понять, что же было не так, но это было лучше видно со стороны…

– Боюсь, дядька того типа сильно смутил. На этого самого Илью ещё никогда не смотрел сверху вниз тот, кто значительно ниже его ростом! – сформулировал Иван последнюю поставленную точку в общении с парочкой незваных гостей.

– Пошли, Маш… Полагаю, что мы их больше тут не увидим. Я, как бы, не очень хотел бы дружить семьями.

– Я тоже, веришь? – рассмеялась Маша.

– Верю… И да, я тебе сразу признаюсь – я подслушивал! И ничуть об этом не жалею. Наоборот! Ты мне никогда не говорила, почему именно вышла за меня замуж. Знаешь, мне приятно было, – Хантеров прижмурился как довольный кот.

– Хунта, тебе я могу признаться, что всё ещё проще – я тебя люблю, но вот Леночка… Она этими категориями думать не умеет. А я бедняжку и так озадачила. Кстати, ты не знаешь, как бы нам лучше всё объяснить детям? А то, мне кажется, они что-то начали подозревать.

– Маш, ну конечно, они начали подозревать, это же НАШИ дети! – Хантеров подмигнул Ивану, стоящему у гаража в надежде, что его примут за ничего не слышавший элемент декора, и запер калитку, символически поставив точку в визите Илюши с его здравомыслящей Леночкой.

Глава 23. Л – это логика

Военный совет на берегу моря со стороны выглядел беззаботной болтовнёй брата и сестры.

– И всё-таки что-то происходит! – пробормотал Сергей.

– Капитан очевидность! – насмешливо фыркнула Настя. – Только сейчас понял?

– Молчи, мелочь! – брат плеснул в сторону вредной девчонки водой, которую услужливо доставила прямо к его ногам очередная волночка.

– Мама тебе что-то особенное говорила? – уточнил он.

– Да у нас сейчас всё особенное! Когда такое было, чтобы нам каникулы продляли? – пожала плечами сестра.

– Аргумент! Но хорошо бы понять точно, что происходит. Интересно, а папа может быть в курсе? Ты же знаешь, он периодически за мамой присматривает…

– Я думаю, что может… Если мама с Ильёй поссорилась и Дашку с Малышом взяла в дом, а нам разрешила ещё тут отдыхать, то может… Может, они разводятся?

– Если это так, то мы расстроились? – брат иронично поднял бровь.

Нет, к Илье они относились неплохо – тот не пытался изображать из себя отца, зато запросто мог отремонтировать любую сломанную вещь от зависшего планшета до разваленного компьютерного кресла, при этом не читая нотаций в стиле «имущество надо беречь, вот я в ваши годы…», легко и непринуждённо решал задачи любой сложности по математике, физике и химии, раздражённо костеря программы и учебники, и мог приготовить ужин.

Но…

– Мы не расстроились! – брат с сестрой переглянулись и синхронно кивнули. – Чего-то с ним последнее время происходит не того… Стал какой-то на себя не похожий, не, оно понятно, что он к своим сыновьям рвётся, это правильно, только вот дело не в этом! – Настя уже года полтора как заметила, что Илья изменился, а Серёжка утверждал, что даже чуть раньше.

Следили они за отчимом как два коршуна – ремонт всякого мелкого, но полезного, задачки и иногдашние ужины – вещь, конечно, хорошая, только вот, если он маме навредит… Об этом надо сразу узнать и разделаться с обидчиком так, чтобы и духу его рядом не было!

Наивный Илья, который ходил рядом со спящим боезарядом, был бы потрясён. Впрочем, на это и расчёт. Потрясать брат с сестрой любили и, что показательно, умели.

– С чего начинаем? – Настя прищурилась. – Сразу отцу звоним или маму расспрашиваем?

– Зачем так в лоб? Нет, отец, конечно, узнает… Но если он не в Москве, придётся ждать. Смысл тогда ему названивать? Мы же можем раньше его самого в Москву вернуться, тогда сами всё и выясним. Маме? Нуууу, во-первых, это неспортивно, во-вторых, всегда успеем. А давай-ка Илье наберём!

Набрать Илье было несложно, другое дело, что там, на противоположной стороне вызова, обнаружилась Елена, которая, хищно прищурившись, сбросила все вызовы, отряхнула после этой трудной работы руки, а потом внесла номера Машкиных детей в чёрный список. Ибо нечего распыляться на чужих отпрысков, даже минуту на них тратить!

– Сбрасывает? – брат покосился на сосредоточенную сестру.

– Твой номер тоже? – Настя нахмурилась, став поразительно похожей на Марию Владимировну, в момент, когда ей сообщили, что сделанные отчёты можно отправить в помойку, ибо заказчики передумали в данном отчётном периоде принимать один из объектов и жаждут аннулировать подписанные документы и переподписать попозже.

– Ага. Так! Это может значить только одно – они разводятся!

– Однозначно!

Мама Марии Владимировны, сидя в благодатном тенёчке, озабоченно наблюдала за внуками.

– Хотелось бы мне знать, что они такое затеяли, что их по такой дуге обходят люди? Видимо, там уже молнии летают и отчаянно пахнет озоном. Гм… А так ли уж мне хотелось бы это знать? – правильно заданный себе вопрос иногда очень и очень полезен – помогает делать правильный выбор. – Неее, мне НЕ хотелось бы! Если грянет буря, я и так увижу, а заранее встревать не стану, может, ещё и обойдётся!

– Так… – Сергей нахмурился. – Остаётся только уточнить, знает ли об этом отец. Потому что Илья жадноватый… И если начнёт что-то делить, а мама расстроится…

– Ещё и плакать будет! – кивнула Настя.

– То лучше чтобы папа её героически защитил! Кто знает, может, хоть тогда она с ним встретится и начнёт общаться, – невозмутимо продолжил Сергей.

– Точно! Кто из нас набирает папе?

– Давай я. Он всё равно поймёт, что мы рядом. Ты же знаешь, – решил Сергей.

Проницательность Хантерова была с одной стороны источником неисчерпаемых попыток отпрысков нащупать в ней слабое место, а с другой – предметом забавной гордости за отца.

Хак покосился на экран смартфона и усмехнулся, подмигнув Маше.

– Дети…

– Скажешь?

– Посмотрю по обстоятельствам, – рассмеялся он, принимая вызов.

– Па, привет! Ты не занят?

– Привет. Нет, что ты хотел?

– Да вот спросить надо… Ты знаешь, что Илья с мамой поссорился? Может быть, даже разводятся…

– О как… А откуда такой вывод? – Хунте, и правда, было интересно.

– Ну, мама никогда не разрешала продлить каникулы, значит, она не хочет, чтобы мы возвращались сейчас в Москву. Видимо, есть что-то, чего нам не надо видеть. Обычно так бывает, когда что-то этакое в семье происходит – типа, чтобы незрелая детская психика не страдала. А потом мы решили убедиться и позвонили Илье.

– И что он сказал? – Хантерову стало ещё интереснее.

– Ничего, сбросил все наши вызовы, что вообще-то невежливо. Мы-то с ним ПОКА не ссорились!

Слово «пока» прозвучало многообещающе и крайне грозно.

– Ндааа, а вывод-то логичен! Как ни крути… – протянул Хантеров, которому стало чрезвычайно любопытно, как именно будет происходить их жизнь под одной крышей. Ему давно не было так интересно и весело, чего уж там!

– Пап, так ты что-нибудь знаешь?

– Некорректная формулировка, Серёга, – Хунта рассмеялся. – Я очень много чего знаю, но выдавать информацию по первому запросу, да ещё с грубой ошибкой в его построении, точно не должен. Могу сообщить только, что все живы, трагедий и разрушений на местах не наблюдается. И да, Илье больше звонить не надо.

– То есть… – Сергей грозно свёл брови. – То есть его больше не будет!

– Серёж, ты сегодня как-то крайне небрежен в формулировках! – усмехнулся Хантеров. – У вас дома его не будет, а вот где-то там… он без сомнения присутствует.

– Па, не цепляйся к словам. Мне главное, что у нас его нет. Пап… Слушай, я вот чего спросить хотел… Можно?

– Ну спрашивай, чего ты мнёшься? – Хаку очень хотелось, чтобы дети сами предложили им с Машкой воссоединиться.

– Пап… А может, тогда ты попробуешь с мамой встретиться? Не, я помню, что она тебя видеть не может.

– С чего ты это взял? Она разве так говорила?

– Нет, она ничего плохого никогда не говорила, просто я… Ну то есть мы с сестрой понимаем, что это так. Нет, я знаю, что это ваша жизнь, вы сами всё там решаете, но, может, ты хоть попробуешь, а? Не зря же ты у нас её фото иногда просишь! Если бы не хотел её видеть, то зачем они тебе тогда? Мы ж не просто так пересылаем их тебе, да?

Маша, сидящая напротив, изумлённо воззрилась на Хантерова, который улыбнулся жене.

– Серёга! Я тебе обещаю, что попытаюсь с ней поговорить! – рассмеялся он.

– Вот прям сегодня? Да? – обрадовался сын. – И нам позвонишь?

– Нет! Доклады с меня требовать может только Миронов, – насмешливо фыркнул Хак. – Приедете, тогда и расскажу, получилось поговорить или нет.

Пишлось быстро закруглять разговор, потому что Маша уже и рот ладонью закрыла, чтобы заглушить смех, но было очевидно, что это ненадолго.

– Ну всё, можешь развлекаться сколько душе захочется! – разрешил Хантеров. – Но я должен тебе сказать, что мы даже порознь воспитали шикарных аналитиков! Представляешь, что будет, когда воспитывать будем вместе?

– Жуть… Жуть будет! – выговорила Маша, немного отсмеявшись. – Однако, Штирлиц никогда ещё не был так близок к провалу!

– Да, пожалуй!

– И да… Зачем тебе были нужны мои фото?

– Ну, Маш… Я же скучал.

– То есть, ты меня лично не видел? – Маша точно знала, что Хантеров никак не мог отказаться от контроля – хотя бы потому, что с ней жили дети.

– Я иногда гм… За тобой присматривал, когда ты совсем поздно с работы уходила, но дома-то тебя не видел, – с его точки зрения это был абсолютно разумный повод. – А куда это ты собираешься?

– Как куда? За котами, конечно! Я смотрю, ты сегодня бодр и весел! Давай-ка, раз даже дети нас просчитывают, съезжаться, что ли… А самый ценный объект в доме это что?

– Ося и его замы! – согласился Хантеров. – Кстати, Макс, это который второй по старшинству – это бывший кот Андрея, среднего сына Миронова, у которого ты гостила.

– Он тебе кота отдал?

– Нет, он его выбросил на трассе прямо в переноске, а я подобрал. Думал – редкая дрянь парень… А он меня взял и удивил! То ли перерос, то ли повзрослел. Короче, я его, пожалуй что, даже простил за Макса. Тем более, что я-то с прибытком. Он кот необычный – чует страх. Если человек нервничает или чего-то боится, кот вопит. Это, конечно, с его стороны опрометчиво, но он сигнализирует о непорядке как может.

– А третий кот?

– Подобран во дворе в мороз. Собственно, пройти мимо шансов он мне не оставил, ибо примёрз к капоту. Пришлось прогревать машину, кота, ну и ехать прямиком в ветеринарку, потому что он был прилично избит.

– Вот бедняга! Его так люди или…

– Нелюдь один. Ну, в принципе, он всё на себе ощутил, – Хунта нехорошо усмехнулся. – Побыл, так сказать, котиком.

Маша флегматично пожала плечами – что ж делать… Если люди становятся нелюдьми, всегда остаётся шанс нарваться на некое противодействие.

– Полагаю, всё в рамках закона? – уточнила она.

– Конечно, дорогая. Ты же меня знаешь! Я просто помогал человеку подняться… Много раз помогал – там скользко было… А он… Он так плохо на ногах держался и всё падал и падал, то об дерево, то об собственную тачку. Короче, трудный у него был день! И свидетели были, и его нетрезвость подтвердила мою версию происходящего. Короче, не волнуйся, у нас всё предусмотрено.

– А кота-то как зовут?

– Филин – он первое время спать боялся. Сидел и глаза таращил, как филин, так и назвался. Лапы кривые – так кости срослись, рёбра тоже, но ласковый до обморока. У Насти на плечах спит как воротник – она может с ним весь день ходить. А Серёжку больше любит Макс – Серый у нас мало чего боится, поэтому Максу с ним спокойно.

Хак не спрашивал, почему Маша об этом не в курсе – дети говорили, что мама просила ничего не рассказывать о том, что происходит в доме у отца, если это не касается жизненно важных вещей.

Коты встретили хозяина у порога, привычно рассевшись в позиции сказочных избушек на курногах.

– Ну понятно… Смертельная обида в действии! Избушки, избушки, повернитесь ко мне мордами, а к коридору задами, в смысле, хвостами! – скомандовал Хантеров.

– По-моему, это единственные твои подопечные, которые вообще не слушаются, – рассмеялась Маша.

На её голос повернулась голова полосатого гладкошёрстного Оси, возглавляющего демонстрацию «а котики против».

– Осенька, солнышко моё, ты меня помнишь? – Маша предусмотрительно запаслась средствами извинения, которые привлекательно благоухали в пакете, но для Оси этого не потребовалось – он отлично помнил, кто именно грел его в морозную ночь, когда он уже попрощался с жизнью в том проклятом сугробе. Помнил, кто уговаривал его выжить, выплыть из сумеречного серого пространства назад, в страх и боль обмороженных лап и хвоста, в страшную память людской жестокости и слабую, но такую желанную надежду.

Хантеров отвернулся… Отчаянный прыжок солидного патриарха его кошачьего прайда на грудь к Маше он уже никогда не забудет. Правда, смотреть на них было неловко – Машка плакала, Ося, кажется, тоже.

– Мой хороший, котик мой, ласточка моя, какой же ты стал красивый, какой умница! Ты за ним присматривал, да? Спасибо тебе! Ты мой родной!

Маша уселась прямо на пол, не выпуская здоровенного упитанного кота, и гладила его, и мурлыкала тихонько что-то давнее, известное им одним с той самой первой ночи, когда два человека и несчастный, почти уже умерший котёнок стали одной семьёй.

Макс и Филин переглянулись. По всему получалось, что это мыр-мыр неспроста!

Через полчаса на Машиных руках находились уже все трое. Причём они ещё и жевали всякие приятности, обнюхивали её руки, явно сигнализирующие о том, что у этой женщины имеется очень привлекательная кошь, да и вообще, она не чужая – их котолюдятами пахнет!

– Я вот думаю, котов от тебя оторвать и запихать в переноски как-то получится, или вы так пойдёте до машины? – рассмеялся Хантеров. – Я уже и вещи собрал на первое время, и корм, и лотки со всяким приданым, и соседке заплатил за присмотр, а вы всё песни друг другу распеваете!

– И чего ты, Хунта, такой вредный? – счастливо улыбалась Маша из-за кошачьих ушей. – Хотя ладно, у тебя такое приданое, что это, право же, простительно!

Говорят, что коты больше привязаны к месту, чем к хозяину, но это неправда! Наверное, именно поэтому Хаковский триКОТаж вполне себе беспроблемно перенёс переезд. Тем более, что Ося просто вернулся в свой первый любимый дом, Максу очень понравилась кокетливая красавица-Дашка, а Филин, обожающий мягкие лежанки, выяснил, что удобнее всего располагаться или на руках у Маши, или на собачке… Благо последняя лежанка большая, меховая, очень мягкая и с подогревом, а это он крайне уважал.

Переезд стал причиной изменения жизни Ивана.

– Вань, моя квартира пустая, так что не майся своей обычной дурью, что ты мне чем-то будешь мешать, заканчивай свои прыжки по съёмным углам, езжай и располагайся в свободной комнате!

– Дядь, а если…

– Ничего уже не если! Всё, Вань, я вернулся домой. И да, кстати, тебе тут всегда рады. Поверь мне, Машка никогда бы не просила меня тебя приглашать, если бы не хотела. Ты же знаешь, характера-то у неё предостаточно!

– О даааа, уж это я знаю! – Ваня покрутил носом, словно наяву почуяв запах болотной тины. – И это… дядь, спасибо! Мне… Мне это так важно. И за квартиру огромное спасибо!

Казалось бы… Почти счастливый конец. Вот-вот воссоединение семьи, осталось только посмотреть, как отреагируют на это Сергей и Настя…

Правда, чутьё Хантерова активно подсказывало ему, что отпуск по ранению, который ему был законно положен, как-то слишком долго и приятно проходит. Звонок с работы в очередной раз подтвердил правоту Хаковской интуиции:

– Кирилл Харитонович, извините пожалуйста за беспокойство! – первый зам Хантерова в формулировках был осторожен всегда, а сейчас так и вовсе напоминал старого мудрого, правда, слегка изумлённого жизнью змея, перетекающего из предложения в предложение.

– Понимаете, какое дело… Тут слухи… С ними надо что-то придумать. Дисциплина падает. Вчера поймали одного олуха на центральном складе – совсем того… Грузовик груженный пытался вывезти. Я его спрашиваю, мол, совсем он с кукушкой не дружит, а он… Слухам поверил, ну и решил, что всё!

– Игорь Игоревич, что за слухи? – Хак сходу понял, что именно пытался завуалировать подчинённый, и выдернул это как рыбу, пойманную на удочку.

– Слухи, что вас убили! – решив, что семь бед – один ответ, произнёс зам.

– И только-то? И вот из-за такой ерунды вы так переживаете? Хотя… Попереживайте ещё немного – как раз выловите всех несознательных. А я скоро себя предъявлю! – смешок Хантерова был многообещающим.

– И да… Особенно не старайтесь слухи развеивать – так даже интереснее! Я никогда не думал, что могу побыть Бубликовым… Кто такой Бубликов? Нет-нет, его личное дело искать не надо. Я вам потом поведаю его печальную историю, – усмехнулся Хак.

Мурашки, пробежавшие по спине зама от тона начальства были дружными и маршировали в ногу, то есть… Наверное в лапку, кто знает, что там есть у этих мурашек?

Глава 24. Сила слова

Иван перевёз вещи из съёмной комнатки и теперь обходил своё новое пристанище, бормоча себе под нос:

– Вообще-то совесть иметь надо! Чего я расстроился? Ну это ж нормально, что он радуется жене, с детьми теперь всё время будет. Он мне и так дал гораздо больше того, на что я мог рассчитывать. Кто я ему? Двоюродный племянник? Да седьмая вода на киселе, особенно, если учесть, что моя мать с ним не общается.

Бормотание это происходило из железной убеждённости в том, что теперь дядю он будет видеть крайне редко, несмотря на все дядины уверения в том, что Ивану будут рады в семье Хантеровых.

Звонок дяди он воспринял с изумлением.

– Вань, в выходные приезжай.

– Так чего я там у вас мешаться буду…

– Ничего ты не будешь мешаться, помогать будешь! – скомандовал Хак.

Помощь была изумительно своеобразной – погулять с Малышом, переименованным практичным Кириллом Харитоновичем в Малка.

– Ну какой же он Малыш? Он уже вырос и имеет право на нормальное имя. Нет, можно «Мал», тем более что такое имя и правда было, но для упрощения выговаривания команд, лучше Малк – благозвучнее для пса.

Благозвучный Малк на радостях влез в неописуемо заросшую и очень щедрую канаву, чем живо напомнил Ивану его самого в его первую встречу с женой дяди.

– Ээээх, ладно! Тогда ты меня вытаскивал, а сейчас я тебя! Ииии, взяяяли!

–Ха!– подумал Малк, оценив, насколько приятно-влажные края у этой канавы.

– Бульк! – довольно согласилась канава, заполучив в радушные объятья новый объект и слегка даже выйдя из берегов.

– Уууууйть! – сформулировал Иван, когда вынырнул и отфыркиваясь узрел рядом страшно довольную морду Малка. – Уууйди и сними свои лапы с моих плеч! Бесстыжая твоя рожа! Я ж тебе помочь хотел!

Рожа понятия не имела, что такое стыд, а про помощь и вовсе удивилась.

–Так чего там помогать-то? Я и сам отсюда вылезу, и тебя достану! Вот так, например! В два скока!

Очередная встреча Ивана с действительностью, на сей раз в виде довольно-таки твёрдого бережка, жизнерадостно промелькнувшего по его солнечному сплетению, закончилась победой действительности – Малк тактично отошёл в сторонку, давая чудаку возможность отдышаться, а потом щедро встряхнулся, налепив на всё, что его окружало, половину содержимого канавы.

Содержимое лениво сползало обратно, Иван вспоминал приличные слова, потому что они слегка подзабылись, Малк довольно вилял хвостом, демонстрируя, что он ещё не нагулялся, впереди маячила любопытная ворона и встреча с дядей и его женой…

– А жизнь-то на выходных удалась! – вздохнул Иван нога за ногу возвращаясь на дачу. За ногами оставалась илистая полоса, которой сам Нил не постыдился бы…

К счастью, гомерический хохот Бошинова и Петровского, привычно расположившихся в лесочке для подстраховки шефа, он не слышал, зато всё восполнила… Нет, не ворона… Точнее, не одна ворона, а она и вся её семейка.

– Чего это Кармен так разошлась? – удивилась Маша, выходя из дома. – Ой… Ванечка…

– Молчите! Ничего не говорите! – крайне хмуро отозвался Ванечка, опознаваемый только по росту, голосу и наличию рядом довольного Малка. – Я в баню!

– Вань, а Вань, тебе в баню лучше пройти не по дорожкам, а по грядкам! – Хантеров абсолютно бесстрастно осмотрел племянника. – Жалко такое плодородие терять просто так… И да, напомни мне, что тебе на полигон уже не надо, свою ежегодную норму тренировки «в поле» ты уже выполнил.

Через некоторое время отмытый до скрипа и страшно сердитый Иван выбрался из моечной и сообразил, что ко всему прочему, переодеться ему не во что – его сумка в доме.

– Неееет! – простонал он, сильно подозревая, что дядя ему долго будет припоминать появление в полотенце, и тут обнаружил самого Хантерова, вольготно расположившегося в предбаннике.

– Маша Малка моет, велела нам под горячую руку и мокрые лапы не подворачиваться. Одежда твоя на лавке лежит. Переоденься и иди, нам поговорить надо!

Разговор вышел для Ивана неожиданный…

– Машке нужен постоянный охранник. Она, конечно, отбиваться будет, но твоё присутствие её смущает меньше всего. Всё-таки ты родственник, член семьи.

– Я? – Иван изумился.

– А тут кто-то ещё есть? – язвительно уточнил Хак. – Конечно ты! Слушай, ты в состоянии воспринимать мои слова или перегрелся? Если в состоянии, воспринимай, если перегрелся – пойди, холодной водой облейся.

Иван поспешно убрал с лица удивлённо-счастливое выражение и уставился на дядьку с выработанным видом исполнительного подчинённого, узревшего начальство.

– Я в состоянии! – заверил он Хака. – Я просто не ожидал…

– Чего? Того, что ты часть моей семьи?

– Ну у тебя же теперь жена и дети, – Иван ещё с матерью усвоил, что бывает, когда у человека появляется «вторая половинка». Это же понятно – все остальные части семьи становятся не нужны. Но, похоже, на дядю этот закон не распространялся.

Хантеров, помянув про себя недобрым словом дyрy-кузину, ответил:

– И что? Это как-то должно менять отношение к тебе? Слушай, я прекрасно вижу все твои фанаберии относительно Серёги и Насти, сомнения по поводу Маши, но учти, что теперь никуда тебе от этого не деться, поэтому лучше сразу уясни, что это – семья, ты – её часть, да и успокойся уже!

– Дядь… Я… – Ивану бы выговорить, что он счастлив, рад, что не рассчитывал и теперь так благодарен, что даже сказать об этом у него толком не выходит.

– Вань, я – умный, поэтому и так всё понял, – хмыкнул Хантеров. – Короче говоря, за Машей нужно присматривать, за парочкой моей тоже по возможности… Приедут скоро – поближе с ними познакомишься. Поверь, у них есть чем тебя удивить. И да, хотел уточнить, что против тебя имеют вороны?

– Ничего… Просто им, по-моему, смешно было… – растерялся Иван.

Хантерову тоже было смешно, но так как выдержка у него была не в пример крепче вороньей, он просто неопределённо хмыкнул и отправился выяснять, почему это так голосит Малк, дав Ивану возможность прийти в себя и осознать новости.

– Вот чудак! – сформулировал Хантеров характеристику, разом подходящую как к его племяннику, так и к псу. – Маш, зачем он кусает струю воды?

– Он не объяснил! – развела руками Маша, отмывшая пса, а теперь спасавшая окружающую среду от последствий. – Малк, фу! СТОЯТЬ!

На команду среагировал не только пёс, но и Иван, застывший у бани, и даже Кармен, расхаживающая по крыше гаража.

– Вот, вот она сила слова. Каааак сказала, аж мир замер! – прокомментировал Хантеров. – Вань, не пугайся. Вообще то Маша много чего умеет, стрелять, например…

– Да ладно… – не поверил наивный Ваня, а ещё через пару часов в лесу с изумлением наблюдал, как слетают от выстрелов из пневматики самые примитивные мишени – жестяные банки от Малковских консервов.

Маша ни разу не промазала! Причём, судя по её виду, на месте банок она представляла что-то совсем другое, и этому чему-то Иван сильно не завидовал.

– Маш, а что теперь цель? Раньше был налоговый кодекс с его главами, – рассмеялся Хантеров.

– Приказы Минфина, положения о бухгалтерском учёте, новые формы по отчётам… Как представлю вместо банок всю эту ерунду… Ууух, такая сразу меткость просыпается! – Маша хищно сверкнула глазами и опять подняла ружье сына. – И вот-вам-всем!

Очередная банка бессильно покатилась в мох.

– Выйду на пенсию, открою тир специально для главбухов! Сделаю цели… – мечтала Маша по дороге домой. – Знаешь, а ведь от клиенток отбоя не будет! Представь, ставлю мишень, обклеиваю её наиболее невнятными инструкциями и разрешаю по ним палить! Это ж мечта! Это же лучше любого психотерапевта – такой выброс негативных эмоций!

– Вот, Вань, обрати внимание, с чем тебе придётся столкнуться по работе! – доверительно предостерёг Хантеров племянника. – Главное, ты не бойся, она отходчивая…

– Я? Я не отходчивая… Так, секундочку, а ты это сейчас о чём? – Маша только сейчас поняла, что демонстрация её стрелковых способностей по милой привычке Хунты была затеяна не просто так, а с расчётом на то, что это явно улучшит её настроение.

– Маш, ну мы же договорились о необходимости охраны. По крайней мере на ближайшее время… А тут как раз Иван…

– Мимо с собачкой проходил, – укоризненно вздохнула Маша. – Эх, ты… Хунта! Ладно, я тебе обещала, что не буду скандалить. И слово держу!

Невольно вспомнилось «ты только выживи»…

– Хорошо, что только это обещала. А то попала бы… – подумала Маша.

– Интересно, чего это она такая покладистая? – живо заинтересовался Хантеров.

А Иван… Ивану просто было хорошо. Ещё лучше ему стало, когда после обеда к нему на руки забрался Филин, который улицу не любил никакую, ни в городе, ни на даче. Поэтому после приезда на дачу кот не отправился в разведку, а убрался поглубже в дом, оккупировав Ваню.

– Да не надо тебе об этом думать! – сквозь блаженные тёплые и спокойные волны котового мурлыканья прорывались дядины слова. – Вон – Ваня есть, он разберётся.

– Разберусь! – думал Иван. – Я теперь со всем разберусь.

Потом он проснулся, с изумлением обнаружив себя укрытым пледом и обложенным котами, за окнами было темно, а дядя с Машей устроившись в кухне за столом, пили чай.

– Так ты со мной в аэропорт поедешь?

– Маш, я это ни за что не пропущу! И для работы это полезно – у нас там сейчас процесс выслеживания крыс. Вот кто бы мог подумать, что так удачно бывает числиться пристреленным!

– Я тебя прошу, не надо об этом, ладно? Мне до сих пор нехорошо…

– Маш, не нервничай – это ж просто рабочий процесс, зато как полезно! Оказывается, у нас ещё остались наивные типы, которые решили, что раз один начальник службы безопасности вроде как того… А нового пока не назначили, то и в этой самой службе работают спустя рукава. Хотя вообще-то всё логично – каждый же судит по себе, вот и эти чудаки туда же!

– То есть прямиком в засаду, – кивнула Маша.

– Ну да. А что такую дивную возможность терять? – рассмеялся Хантеров, получавший от всего этого настоящее удовольствие – от вечера в самом начале сентября, от ожидаемого приезда детей, от ужина и чая, от вида сонного Ивана с двумя котами на руках, от Маши, улыбающейся ему, напротив. Счастье оказалось таким простым, что было просто удивительно, и как он раньше не понимал этого? Может, тогда он просто слишком к нему привык, настолько, что перестал замечать?

***

Перелёт прошёл вполне благополучно.

– Ну, где мама? Серёжка, ты её видишь? – Настя крутила головой, одновременно задавая кучу вопросов и успевая копаться в смартфоне. – Серёж, чего ты молчишь? Вон она! Серый, чего ты застыл? – она потянула за рукав брата, который почему-то смотрел в другую сторону.

– Маму не вижу… Папу вижу!

– Че-го? Где он? Ой… И я вижу.

– А мама где? Не понимаю… Они что, оба решили нас встретить? Хоть бы не поссорились! – прищурился Сергей.

Их бабушка хитро улыбалась. Она знала несколько больше, но разумно молчала, решив, что сюрпризы портить не нужно!

– Мам!

– Папа?

Сергей и Настя переглядывались, а их родители шли, словно не замечая друг друга, причём, траектории их движения явно должны были совпасть.

– Ой, поругаются… – пискнула Настя.

– А может, может, папа сумел с мамой поговорить, и они решили нас вместе встретить? – Сергей выдвинул смелое предположение.

Шаг, ещё шаг, родители спокойно сближались, а дети только что не подпрыгивали от волнения.

– Настя, бегом! Если мы успеем раньше, может, и обойдётся!

– Рванули, чтобы предотвратить катастрофу! – мимолётно переглянулись Хантеровы, решительно шагнув друг к другу и поймав налетевших наследников.

– Мам, ой, мы так соскучились!

– Пап, как мы рады! – в два голоса загомонили Настя и Сергей.

Настя сходу повисла на шее у Маши, а Сергей потянулся к уху отца и зашептал:

– Пап, я очень тебе рад, но мама… Вы не поругаетесь, нет?

– Нет.

– А то Настя плакать будет, ну и… Чего? Как это не поругаетесь? Ты что, поговорил с ней, да?

– Да, – Хантерову было отлично видно, да и слышно, что Настя что-то сходное нашёптывает Маше.

– Па, классно как! Может, вы теперь хоть изредка будете разговаривать?

– Нет, изредка не будем!

– То есть, всё-таки не получилось помириться… – Сергей с видом человека, умудрённого жизнью, который иногда так любят подростки, вздохнул и покачал головой.

– Мы теперь, Серёга, вместе постоянно будем! И вообще скоро поженимся!

Слова до детей доходили медленно, как-то трудно и со скрипом.

Они призадумались, переглянулись, Серёжка потянулся к затылку, а Настя прищурилась, спешно рассчитывая вероятность того, что это шутка. Потом, как по команде, глаза Насти и Сергея уставились на Машу.

– Что? Да, с Ильёй я на днях развожусь и выхожу замуж за вашего отца. Тихо, только тихо… Здание аэропорта на ТАКОЙ шум не рассчитано!

Глава 25. Прибыточек? Главное, чтобы он не сбёг

Получилось громко. Причём в буквальном смысле… Восторженный визг заставлял отшатываться окружающих. Кажется, даже стёкла завибрировали, хотя, казалось бы… Они-то ко всему привычные.

Да что там стёкла! Сам Кирилл едва-едва отсмеялся после крайне укоризненного замечания Насти:

– Пап, то есть тебе для того, чтобы мама обратно за тебя вышла, надо было с ней просто один раз ПОГОВОРИТЬ? И чего тебе, Серенький, раньше в голову не пришло ему это посоветовать…

Порадовал и вопрос Сергея:

– Если учесть, что Илья трубку не берет, надо ли нам на даче куда-нибудь НЕ ХОДИТЬ? Или где-нибудь НЕ КОПАТЬ?

– Дорогие дети, за кого вы нас вообще принимаете? – оторопело уточнила Маша, машинально предупредив Настю, картинно повисшую на отцовской шее:

– Настюш, осторожнее, папа после ранения!

После крайне выразительного переглядывания брата и сестры, стало понятно, что Хантеров прав – им надо объяснить всё…

– Ладно, сдаюсь! Рассказывай, как считаешь нужным, а то они сейчас такого понапридумывают! – негромко сказала Маша и Кирилл кратко пояснил сыну и дочери, что на их маму было совершено покушение, она позвонила, ну и разумеется, он приехал, чтобы помочь. Его ранение – так сказать рабочего порядка, к этой истории касательства не имеет.

– Разве что именно благодаря ему ваша мама решила, что дешевле за мной всё-таки приглядывать, а то, если что… Потом жалко будет.

– Кирилл! – нахмурилась Маша. – Что за формулировки…

– А что? Вполне себе понятные! Короче, народ! Если вам звонит мать Ильи, в разговоры не вступаете, если ещё кто-то из их семейства – аналогично. Понятно?

– Понятно, – негромко, но очень задумчиво отозвались сын и дочь. – Пап, а ведь если бы не ты, была бы беда? – уточнил Сергей.

Ответила на этот вопрос Маша:

– Да, Серёж, боюсь, что была бы… Это довольно вероятно, по крайней мере. Я сообразила, что надо вызвать полицию, но как быстро они бы сработали – кто знает? Мам, не пугайся, уже всё хорошо. Зато у нас как в поговорке получилось: «Не было счастья, да несчастье помогло».

Совсем недавно радостные, визжащие от восторга дети превратились в двух нахохлившихся перепуганных воробышков, которые осознавали степень промчавшейся мимо беды и шмыгали носами. Ну ладно, ладно… Настя шмыгала, а Сергей стиснул зубы и сверкал глазами.

– Не надо было им говорить, – тихо сказала Маша. – Испортили радость…

– Надо! Кроме того, что через них может попытаться действовать твоя бывшая свекровь или Илья, это не та ситуация, которую можно от них скрывать, а радость… Мне кажется, она никуда не делась, просто чуть притихла. Хотя… В нашем случае, может, это и к лучшему – хотя бы до машины добрались мирно.

Маша обнимала маму и Настю, Сергей шагал рядом с отцом, искоса на него посматривая – переваривал информацию, а потом, покосившись на сестру, продолжил расспросы:

– Так, хорошо, я понял – с семейством Ильи не разговаривать, судя по всему, он больше на горизонте не покажется, а дальше что? Ну, как вы жить-то собираетесь? Ты вот, пап, когда к нам приедешь?

– Уже приехал.

– Нет, не встречать, а домой? – нетерпеливо объяснила торопыга-Настя, расшифровывая вопрос брата.

– Уже приехал! Я живу дома. У НАС дома!

– Честно? Нет, что, правда? Как раньше? – обрадовался Сергей, который это самое «как раньше», когда отец жил дома, отлично помнил.

– Честно – правда – как раньше, – серьёзно подтвердил Хантеров.

– Пап, а коты? – сообразила Настя. – Теперь же их можно домой? Да?

– Они уже дома!

– Ой, мой любименький Филин? – заверещала Настя.

– И Макс с Осей? – уточнил Сергей, стараясь выглядеть гораздо солиднее этой вот мартышки…

– И Дашка с Малышом, которого ваш отец переименовал в Малка.

– Они? Они где? На даче? Или всё-таки… – Настя оторвалась от маминого плеча и заглянула ей в лицо.

– Или всё-таки! – торжественно кивнула Маша. – Все дома в Москве.

– Дааааа… А это мы хорошо на каникулы съездили! – помолчав и переждав радостный писк с миллионом вопросов от Насти, сказал Сергей. – Надо иметь в виду!

– Кстати, у нас ещё прибыток, – сказал Хантеров.

– Па, ты прямо пугаешь! – серьёзно откликнулся Сергей. – И какой же?

– Помните, я вам рассказывал о вашем троюродном старшем брате, которого вы как-то пару раз издалека видели, но поймать так и не смогли?

– Ещё бы не помнить такой облом! – вздохнула Настя. – Я так его подманивала, а он всё-таки сбёг!

– Видать, поэтому и сбёг, что увидал твои подманивания… – фыркнул Сергей. – Пап, так что, он всё-таки обратно пришёл?

– Он нас в машине ждёт. Я вызвал с работы микроавтобус, чтобы нам нормально разместиться. Иван за рулём. Так как он у меня работает, будет вашу маму охранять. На всякий случай. Ну и вы тоже под присмотром… Сейчас непростой момент, вы знаете, мы на эту тему неоднократно говорили. Но это, касательно Ивана, не самое основное… После того, как ваша мама его притопила в болоте, он немного изменил свою точку зрения касательно семейных отношений и готов попробовать с вами познакомиться.

– Ух тыыыы, в болоте? Мам, чего, правда? И как? Он туда что, с головой, в самую трясину? А как вытаскивала? Или он сам вылез?

Маша развела руками.

– Настя, Серёжа… Вы чего? Не поняли? Он теперь с нами! Он тоже часть семьи. У него нет никого ближе вашего отца, и очень надеюсь, что вы тоже станете для него близкими и важными людьми.

Сергей покосился на отца и вздохнул, подтолкнув локтем легкомысленную Настю:

– Да это мы просто так… Шутим. Мам, мы постараемся… Просто он так старательно нас избегал, что мы не поняли, к чему бы это.

– Просто боялся, что он нам не нужен, только и всего, – невесело ответил Хантеров. – Аккуратнее с ним. У него в жизни много всего… Тяжёлого. Так что не перебарщивайте.

– Понял, – кивнул Сергей. – Настька! Да что ж за неуправляемая девчонка! Тебе серьёзные вещи говорят, а ты… ты… мартышничаешь?!

– Он стал занудливый, ворчливый и вечно вязнет! – пожаловалась Настя на брата. – Ой, да поняла я, поняла! А где наша машина повышенной объёмистости с нашим новым братом? А когда мы до неё дойдём, мне можно будет с ним познакомиться?

– Главное, не спугни его, а то он уедет, а мы пешком потянемся… – проворчал брат.

Иван оказался посмелее, чем о нём думали младшие Хантеровы. Он мужественно дождался их компанию. Хотя, возможно, сыграло роль наличие рядом Петровского и Бошинова, которые должны были сопровождать шефа.

– Так, издалека вы его уже видели, теперь представляю, так сказать, лично. Иван, это Сергей и Настя.

Иван сдержанно кивнул. Зря кстати, потому что Настя тут же решила, что, раз кивает, то с ним можно и поболтать…

– Настя, стоять! Вы… Ты не обращай внимания, она по жизни жутко болтливая, общительная и легкомысленная, – вздохнул Сергей, оттягивая сестру от Ивана за шиворот. – Вы… В смысле, ты, не того… Не пугайся – если будет очень мешать, скажи, я её придержу!

Хантеров прямо-таки удовольствие получал от лицезрения дивной картины – Иван не знал, что ему сказать.

– Ваню не смущайте! – шикнула Маша на дочь и сына. – Вань, не обращай внимания, Настёна и правда умеет подавить шумом и суетой, но действительно, как правило, Сергей успевает её притормозить. Если устанешь от обоих – шугани их. И да, это моя мама – Ирина Дмитриевна.

Иван с уважением покосился на невысокую приятную женщину, осознав, что она больше месяца провела вот с этой компанией у моря. Причём, ни море не сбежало, ни пляжи не расползлись в сторону ближайшей пустыни, обречённо шурша песочком… То есть кремень-женщина, несмотря на обманчиво-спокойный вид.

Кремень-женщина попросила подбросить её домой, благо жила она недалеко от квартиры дочери.

– Нет-нет, на дачу сейчас не поеду – вам бы там самим освоиться! Маш, я так за тебя рада! Кирилл, ты знаешь, что я всегда об этом мечтала! Правда, уже и надеяться не надеялась, так что вы меня невероятно порадовали, хорошие мои! И спасибо тебе – ты её спас! Я даже подумать боюсь…

– Не надо! Вот не надо надумывать лишнее! – тепло улыбнулся тёще Кирилл, покосившись на забавное выражение на лице Ивана – каменные истуканы острова Пасхи и то выглядят более расслаблено и эмоционально.

Дорогу до квартиры Иван помнил слабо – старался всё внимание сфокусировать на дороге, не отвлекаясь на болтовню в салоне, в квартиру его прямым приказом заволок Хантеров.

– Вань, в клетку с тиграми лучше сразу! Поверь мне…

Иван не был уверен, что дядька заходил в такие клетки… Хотя, раз с деточками своими общался регулярно и помногу, что ему те тигры… Так, игры в песочнице.

В квартире Иван забился в уголок на кухне, стараясь быть как можно более незаметным, и очень надеялся, что его присутствие не будет очень бросаться в глаза – всё-таки дети только что с самолёта, да тут ещё столько всего нового – отец в близком доступе, коты, Малк, кошка Дашка…

Кошка его и подвела – пришла на руки, истошно замурлыкала, припала к плечу.

– Даш, ты чего? Шла бы лучше к ним погладиться, ну ладно, ладно… Да ты меня сейчас забодаешь!

Он осёкся, обнаружив прямо перед собой крайне заинтересованную физиономию троюродной сестры.

– О как… Ты, оказывается, и разговаривать разумно умеешь, и с кошками ладить можешь! Серёга! Он ожил! Нет, опять впал в транс… Да что ж такое-то? А?

– Настька, отвяжись от человека! Вот же проныра липучная! Кыш! Не обращай на неё внимания, – вздохнул Сергей, отгоняя приставучую девицу. – Ты бы знал, что она в школе творит…

– А что? – против воли уточнил Иван.

Через несколько минут они уже вполне активно разговаривали, а Настя, посмеиваясь, отправилась доложить маме, что первый этап приручения троекузи, ну в смысле троюродного брата, прошёл успешно.

– Фаза «невыносимая сестра-хороший брат» отыграна! – сообщила она.

– Ужас какой-то… А вы проще умеете? – вздохнула Маша, которой Ваньку было откровенно жаль.

– Неее, а зачем проще? Нас папа учил, что… Ой, пап, я лучше не буду рассказывать, да? Мама и так увидит стадии приручения… Чего зря болтать-то? Я лучше с котиками, Дашкой и Малком пообщаюсь!

– Хунта… А чему ты их, кстати, такому учил? – полюбопытствовала Маша.

– Искусству общаться с людьми, – серьёзно ответил он. – Один из самых важных навыков!

– Ты сам-то как? – Маше казалось, что лучше пока на дачу не ехать – пусть бы передохнул её неуёмный супруг, совсем недавно едва не распрощавшийся с жизнью.

– Я? Отлично! А что мне станется? Машунь, я потом буду плотно занят крысиной ловлей, благо их уже определили и отслеживают, так что мне очень хочется побыть со всеми вами, понимаешь?

– Понимаю… И надеюсь, что для тебя это не чересчур – ну шумно, нас всех много, всем нужно внимание. Не устал?

– Глупая ты. Я об этом мечтал всё это время!

Маша, как человек практичного склада ума, покивала головой, соглашаясь, а потом призадумалась о том, как бы всё-таки давать Хантерову возможность проводить некоторое время в тишине. Просто потому, что толпа, даже не очень большая и самая любящая, но перманентно прыгающая по голове, может несколько сводить с ума.

После обеда они всё-таки добрались до дачи, где Иван тут же сбежал в баню и запер её изнутри, Настя умчалась к дачной подружке, Сергей отправился на прогулку с Малком, а счастливый Хантеров расположился на диванчике в кухне и только-только сообщил жене, что мечтал об этом все последние десять лет:

– Просто о том, чтобы у меня все были дома!

Как во дворе взвыла многоголосая воронья сигнализация, одновременно с этим в калитку ввалился перепачканный до самой макушки Сергей вместе с таким же Малком, а за ним примчалась счастливая Настя.

– Какое ещё море… Да нам и тут классно! Где ещё ТАКОЕ увидеть-то можно, а? Мам, а мам, их просто так всё равно не отмыть, можно я их из шланга, ну пожалуйста, а? Можно?

Маша, осмотрев дивную экспозицию, вздохнула и сообщила мужу:

– Вот, Хунта, мечтать надо осторожно и осмотрительно! А знаешь почему? Потому как они подслушивают и сбываются! Кто? И ты ещё спрашиваешь… Мечты, конечно! Вон, сколько их… Сбывшихся!

Сбывшийся мечт-Ваня, ошалело хлопающий глазами в дверях бани, рядом приплясывала в нетерпении вполне сбывшаяся мечтушка-Настя, уже притащившая шланг. Ещё имелись мечта-Серёга, нервно отступающий от сестрицы по маминому цветнику, флегматично-мечтательный Малк и мечтательно-удалившиеся подальше и повыше Дашка с трикотажем. Все они воззрились на Хантерова, а он рассмеялся.

– Я учту, Маш. Честное слово! Правда, не могу обещать, что перестану мечтать – очень уж результат классный!

Глава 26. Хомякосуслик или людь нeсyчий обыкновенный

Разумному человеку сразу было понятно – всё это неспроста! Сначала исчезновение Хантерова, потом эти слухи… Да-да, разумеется, никто из руководства ничего не подтвердил, но это и так было очевидно…

– Да и потом, если бы он был жив, то разве бы позволил о себе такое говорить? – ход мыслей был вполне очевиден. – Да ни за что! А раз так…

А раз так, то руки так тянулись к материальным благам, подтягивая их к себе поближе, поближе.

– Что? Ну да… Мне тут так платят-недоплачивают, что это того… Компенсация! Я что? Один такой? Да можно подумать! Небось, когда возможность есть, все так делают. И тот же Хантеров, ясное дело целыми машинами, наверняка, вёз всё, что мог!

Если сам плюхнулся в грязь, сидишь там по уши и сросся с ней, это же так логично – закидать этой самой грязью окружающих, просто для того чтобы не выделяться на их фоне!

Разве вспоминается в этот момент легендарный уже рассказ о том, как Хантеров, ещё совсем молодой, только-только пришедший к Миронову обычным охранником, обнаружил сейф, набитый наличкой? Сейф, на котором не сработал замок… И не было вокруг никакой суперсигнализации, да и камер не было – двадцать лет назад это не так часто встречалось. Зато было полное непонимание того, как можно взять что-то чужое, тем более, предназначавшееся на выдачу заработной платы сотрудникам компании.

И сколько ещё было таких случаев, прежде чем Миронов убедился в том, что этот человек НИКОГДА не украдёт, не подведёт и не подставит…

Но когда рука тянет что-то чужое, память услужливо закапывает подобные воспоминания подальше и поглубже, чтобы не вставали перед хозяйским взором немой укоризной.

– Пааадумаешь! Не обеднеют! – бормотал Алексей Дмитриевич Сариков, провернувший нехитрую комбинацию по присваиванию чужого, а сейчас закрепляющий результат – повторение, как известно, мать учения!

– Хантеров точно того… А пока нового начальника не назначили, всем не до меня. Да небось сами тянут всё, что плохо приколочено! Так что, кто смел, тот и съел!

В полутёмном помещении склада всё было так знакомо и привычно… Вообще-то работать тут было очень даже неплохо – хорошая зарплата, неплохие условия, вполне себе работа мечты. Вот сейчас он ещё пару раз сходит, погрузит нужное ему имущество – уже ЕГО имущество – в свою машину и дальше поработает!

Один рейс к машине, потом второй…

– Фуууух, аж устал! Ну вот и всё… Наверное. А теперь и поработать можно! – негромко проговорил Сариков, уселся за свой стол, даже успел укусить бутерброд, да так и подпрыгнул на месте, когда из густой темноты справа раздался до дрожи знакомый голос:

– Браво, браво, дорогой вы наш Алексей Дмитриевич! Я и не думал, что в вас таится такой изумительно развитый талант несуна. Любому хомяку и суслику у вас учиться и учиться! Да ешьте, ешьте, что ж вы так подпрыгиваете!

Темнота расступилась, почтительно выпуская на освещённую территорию худощавую и жилистую фигуру самого харизматичного и противоречивого человека изо всех, кто работал в корпорации Миронова.

– Вфффыыы? – застрявший в органе речи кусок напрочь лишил Сарикова возможности сказать что-то членораздельное. Воистину – месть бутерброда была коварна!

– Что вы такое говорите? – Хантеров, вовсе не похожий на призрак, внимательно вслушивался в словотворчество Алексея Дмитриевича.

– Прямо уж и не знаю… Может, вам бы сначала молча откушать? Знаете это «когда я ем, я глух и нем»? По крайней мере, вторую часть пословицы очччень рекомендую!

Кусок наконец-то удалось проглотить и Сариков заблеял что-то уже гораздо более внятное, но не очень-то убедительное:

– Это не то, что вы думаете! Это совсем не то…

– А что я думаю? – холодно уточнил Хантеров.

– Это… Это я просто так. Я всё верну!

– Ну разумеется, вернёте! Кто бы сомневался! Игорь Игоревич, вот вы сомневались? – Хантеров и голову не повернул на возникшего сбоку зама.

– Нет, конечно! Я вот более чем уверен, что господин Сариков всё вернёт. И то, что у него в машине, и то, что в квартире, и то, что распределено между гаражом и дачей…

– Надо же, какой активный. Трудяга, можно сказать! – восхитился Хантеров. – А что? Мы полицию уже вызвали?

– Нееееет, – прорезался голос Сарикова, который мало того, что разом лишился честно утянутого, так ещё и оказался перед грозной перспективой огрести-мало-не-покажется.

– Ну как же нет? Вы нанесли ущерб компании, – мягко, как маленькому, растолковал Хантеров. – Думаете, мы это вам спустим?

– Я больше не буду! – крайне убеждённо и убедительно заверил Сариков окружающих, нежно прижимая к груди бутерброд.

– Ну конечно, вы не будете! – обрадовался Хантеров. – Наконец-то вы это поняли! Там, куда вы отправитесь, вот этого всего, – он обвёл рукой полки с крайне дорогими запчастями, – просто не будет!

– Нет! Не надо меня туда! Пожалуйста! Я готов… Готов искупить, это… Отработать… Полезно!

– Аааа, это уже интереснее! Отработать, говорите? Ну-ну… А что? Вот у нас на очистных сооружениях некоторый недостаток сотрудников. Правда, там гораздо менее удобные и комфортные условия труда, да и далековато это, но общежитие имеется, даже зарплата, и та имеется! Правда-правда!

– Я ггготов! Я ппппоеддду! – Сариков отчаянно закивал головой, демонстрируя, как он жаждет работать на очистных сооружениях.

– Ну вот видишь, Игорь Игоревич, господин Сариков очень трудолюбивый и старательный! Опять же… Тамошнюю субстанцию унести можно, но как-то не того… Неразумно! То есть не только трудотерапия получается, но и психологический тренинг от производственной клептомании, которая поразила нашего дорогого коллегу!

Дорогой коллега громко вздохнул, проклиная тот миг, когда ему пришло в голову что-то отсюда взять. Ну слону же ясно, что проклятый Хантеров нипочём не помрёт! Вот назло, возьмёт и останется жив-здоров.

Гипотетический слон тоже вздохнул. Его в последние несколько часов многие так же поминали, взывая к его понятливости.

И слону, и Сарикову всё уже было очевидно.

– Игорь Игоревич, признания господина Сарикова готовы? Надеюсь, там указано всё имущество компании, которое он так опрометчиво… гм… вывел на прогулку?

– Да, всё до последнего винтика, – зам нехорошо улыбнулся, отчего Сариков закрыл глаза, мечтая, чтобы это был просто сон…

– А трудовой договор у вас с собой?

– Конечно, уже заполненный, с внесением суммы ежемесячного удержания из зарплаты.

– Да какого удержания? Я ж всё вернул! Ну то есть верну…

– А штрафы за кражу? – парировал Хантеров. – У вас в вашем действующем трудовом договоре всё прописано.

Сариков сник и захлюпал бутербродом, монотонно постукивая себя по грудной клетке.

– Подписывать будем, или полиции пожалуемся на ваше плохое поведение? – поинтересовался Хантеров, понаблюдав за сей дивной картиной.

– Бууудем! – проскулил Сариков.

– Ну вот! Видишь, Игорь Игоревич, а мне жаловались, что не могут привлечь работников на очистные! – резюмировал Кирилл Харитонович, кивнув на толстую пачку трудовых договоров, к которой присоединился и свежеподписанный Сариковский. – А всего-то… Просто надо уметь разговаривать с людями!

– С людьми… – автоматически поправил шефа педантичный Игорь Игоревич.

– Нет, и с ними разумеется, тоже, но… Где вы тут людей увидели? – Хантеров насмешливо кивнул на покинутое ими здание склада. – Это – не человек, а людь нeсyчий, обыкновенный. Пока нет возможности осуществить функцию нeсyчести, успешно прикидывается честным, но устоять перед соблазном не может, правда, обожает обвинять в своих грехах всех окружающих – ему так приятнее. Ну и нам приятнее! Не надо дополнительный контингент набирать – все свои, так сказать и никакой текучки кадров, просто рокировка из дамок на очистные сооружения.

Хантеров уже прошерстил несколько особо наглых «людёв повышенной нeсyчeсти», радуя своим присутствием, исключительно бодрым и здоровым видом, а также их новым местом работы.

Появление его в головном офисе через несколько дней работы в «полях-складах и филиалах», произошло под аккомпанемент восторгов начальницы кадрового отдела.

– Ничего не понимаю, просто радуюсь! Это ж надо, сколько у нас заявок на работу в… гм… ТОМ нашем филиале. Кирилл Харитонович, вы просто волшебник!

– Нет, я просто злой начальник службы безопасности, – лучезарно улыбался Хантеров, обожавший нести окружающим свет и радость.

– Зарегистрируйте трудовые договоры, которые вам передаст Игорь Игоревич и займитесь поиском сотрудников на должности, покинутые нашими будущими золотарями.

Миронов только посмеивался, когда ему докладывали о разброде и шатаниях, вызванных возвращением из отпуска его приятеля.

– Ты как всегда харизматичен! – приветствовал он Хантерова, вечером зашедшего к нему в кабинет. – И да… Хорошо выглядишь.

– Спасибо. Я стараюсь, – усмехнулся Хак. – Правда, меня кое-что настораживает…

– Что именно?

– Да так… Ощущение есть какое-то… Этакое. Что-то где-то было не просто так, – он уселся в кресле за столиком, на котором был сервирован чай, расслабленно поболтал ложкой в чашке.

Миронов точно знал, что вот этот вид – обманка, что Хак сосредоточенно перебирает события, которые произошли за последнее время, словно это бусины, нанизанные на длинную нить.

– Стоп! Деньги! Довольно крупный приход. Вопрос – за что? – внезапно насторожился Хак.

– Кирилл? – осторожно окликнул друга Миронов.

– Похоже, я понял, кто сливал информацию о деталях наших сделок конкурентам… Ну ты понял, каким именно… Только вот, сейчас-то за что? Им и платить особо нечем. Не могли же они сейчас заплатить за недавнюю дезинформацию о моей смерти.

– И кто же? – осторожно поинтересовался Миронов.

– Начальник гаража головного офиса. Он всегда точно знал, куда кто из нас едет – у нас же на машинах маячки. Мог и прослушку внутрь ставить. Именно на НУЖНУЮ машину.

– Его проверяли?

– Много раз. Но вот сегодня, когда один из его подчинённых попался на выносе запчастей для авто, и он присутствовал при разговоре, на его смартфон пришло сообщение… Смартфон лежал на столе, и я увидел краем глаза – речь шла о зачислении очень и очень приличной суммы денег.

Миронов поднял брови – нет, для обычного человека рассмотреть что-то мимолётное на экране чужого гаджета – миссия из разряда маловероятных, но для Хантерова – элементарное дело.

– Конечно, это мог быть перевод от любимой тётушки или возврат долга, только вот при этом так не реагируют – он сцапал смартфон, разнервничался, побледнел… – Хантеров видел всё это мимолётно, занят был абсолютно другим, а вот сейчас отчаянно злился на себя, почему сразу внимания не обратил.

– Если твоя версия верна, то… Какая информация сейчас может так заинтересовать наших «любимых» конкурентов? – насторожился Миронов.

От расслабленного вида Хака давно не осталось и следа.

– Маячки на машинах! Микроавтобус… Он на меня среагировал неправильно – занервничал…

– Информация о том, куда ты заказывал машину? – подобрался Миронов.

– Да. Боюсь, что так, – Хантеров только начал говорить, как уже понял, что это правда. Конкуренты, застрявшие сознанием и логикой в девяностых, разумеется, были в ярости от его поступков. Эти люди, осознавая, что по большей части именно он – виновник их феерического разгрома, будут стараться достать его любой ценой. А если не получается достать его, то…

Он схватился за смартфон.

– Иван, у вас всё в порядке?

– Да, дядь, всё тихо…

– Все на месте?

– Все, только Настя у соседской девчонки.

– У какой? – у Хака перехватило дыхание.

– Да рядом участок. Я её проводил.

– Быстро, верни назад! Срочно! Всех в дом, никому не выходить, пока я не приеду. Петровского и Бошинова я предупрежу. Быстро, Вань!

Сигнал тревоги, ревущий в сознании, не утихал, только стал более чётким – значит, его догадки верны, значит, опасность рядом. Хантеров быстро перезвонил своим сотрудникам, велев проконтролировать дом и дорогу – чтобы Иван благополучно привёл Настю.

– Маш, есть вероятность того, что информация по нашим адресам оказалась у тех, кто нанял Лесина. Сейчас Настю от соседки приведут и побудьте дома. Хорошо?

Он прямо-таки видел, как жена стискивает пальцы, кусает губы, чтобы не скатиться к истеричным выкрикам.

– Да, поняла, хорошо.

Звонок Ивана прервал их разговор.

– Насти нет, подругу я нашёл у дороги – она ревела, но рассказала, что вызвала Настю по просьбе какого-то дядьки, который попытался её в машину затянуть. Но Настя увернулась и рванула в лес. Я сейчас за ней. Мне… мне кажется, что она к болоту бежит. Направление то же самое. За ней трое.

Иван был абсолютно прав… И направление, и общая идея были сходны. Правда, идея претерпела некоторые изменения с учётом натуры самой Насти.

– Это не девчонка – это белколиса какая-то! – вздыхал её старший брат на протяжении уже одиннадцати лет – с того времени, как Настя научилась ходить и смогла самостоятельно выбирать себе маршруты… – Или лисобелка… А иногда даже лисокуница, уй, короче, жуууть жуууткая!

Глава 27. Разнонаправленные сюрпризы

Ульяна загадочно поглядывала на Настю весь вечер, а потом, дождавшись, наконец, вопроса от подружки, защебетала:

– Ой, Насть, у меня есть такой сюрприз! Ой, ваааще закачаешься!

– Да какой сюрприз-то? – без воодушевления уточнила Настя. Ульяну она знала с раннего детства, можно сказать, наизусть изучила. Что с сюрпризом, что без сюрприза, ничем особо удивить Настю она не могла.

– Пошли, покажу! Пошли, пошли, не пожалеешь!

Ульяна поманила Настю ко входной двери, а потом почему-то повела не к калитке на улицу, а к задней дверце, выходящей на боковой проулок. Дверь эту использовали крайне редко, так что Ульяне пришлось повозиться с проржавевшей щеколдой, отмахиваясь от Настиного недоумения.

– Да что там? Уль, я вообще-то выходить никуда не собираюсь, только если домой.

– Настя, да тут два шага. Ну честно, два!

Да, тут она не соврала.

Действительно, шагнуть мимо зарослей лебеды выше человеческого роста надо было всего два шага.

Два шага до проулка, на котором стояла неприметная машина.

– Насть, нас пригласили поучаствовать в съёмках! Пробы можно будет сделать сейчас, я подхожу, мне уже сказали, а если и ты подойдёшь, то с нами обеими подпишут контракт! Насть, ты что?

Настя никогда не имела иллюзий по поводу особого ума дачной соседки – та всегда была легкомысленной донельзя, но, чтобы настолько…

Стоило увидеть машину на заросшем проулке, а расслышав шорох за спиной, покоситься назад и обнаружить вышедшего из бурьяна человека, как она поняла – это за ней.

– Настька! – Ульяна улетела в сторону от толчка подруги. Мужик, который уже почти её сцапал, никак не ожидал, что девчонка так быстро сориентируется и сиганёт в сторону, освободив себе путь. А осознав это, перепрыгнул через ошарашенную глупынду, хлопающую глазами с земли, и рванул за соплячкой, которую надо было непременно поймать и доставить, куда велено.

Нет, от одного бы Настя сбежала без особых проблем – всего-то махнуть по корявому стволу старой придорожной яблони вверх и оказаться на участке соседей Ульяны – там живёт здоровенный алабай. Злющий, как голодный крокодил.

Настя с ним дружила, а любого другого чужого человека он бы на конфетти пустил. Но уже распахнулись дверцы машины и оттуда выскочили ещё двое, нехорошо переглянулись и без особой спешки шагнули в сторону Насти.

Они были железно уверены, что девчонка кинется по проулку, чтобы добраться до дачной улочки, а потом по ней – к дому. Ну а куда же ещё-то? Вот и заняли стратегически грамотную позицию, перекрывая ей дорогу, но…

– Куда это она? – с некоторым недоумением уточнил первый тип, когда девчонка развернулась и рванула в лес, начинавшийся как раз за бурьянными зарослями. – Чего? В лесочек прятаться? Так от нас не спрячешься!

Они поспешили за целью своего приезда, машина, развернувшись, последовала за ними по дороге, и очень скоро в проулке осталась только ошарашенная глупая Уля, сидящая на жёсткой осенней траве.

Нет, конечно же, несмотря на всю свою скорость и ловкость, долго убегать от троих натренированных мужчин ни одна двенадцатилетняя девочка не может, и Настя отлично это понимала. Равно как и то, что попадаться ей нельзя ни в коем случае.

– Ладно, убегать не могу, а вот схитрить – запросто! – решила она, старательно забив поглубже разгорающуюся панику.

– Хитрим рррраз, – протянутая рука ближайшего преследователя цапнула воздух, потому что мелкая, но ценная добыча резко вильнула вбок и буквально растворилась среди месива веток и стволов, которые остались после прошлогоднего урагана. Да, конечно, их полагалось убрать как можно скорее, но, как это нередко бывает, но у местного лесника руки не дошли раз, руки не дошли два, а потом уже и ноги не стали торопиться, чтобы идти в ту сторону… Короче, компактный, но вполне себе малопроходимый буреломчик, радостно принял Настю в свои объятия.

– Вот же… Так, ты обходи слева, ты – справа, а я её вытащу оттуда! – скомандовал один из преследователей.

Он никак не предполагал, что придётся перебираться через поваленные еловые стволы, украшенные хищными острыми обломками сучьев, пригибаясь, протискиваться сквозь переплетение ветвей, выискивая мелкую пакостницу.

Настя проводила его взглядом, забившись под выворотень, на котором зеленел мох, скрывая зловещее плетение царапающих воздух корней.

Она выбралась из бурелома практически в том же месте, откуда в него нырнула, и побежала дальше, благо лес она знала примерно так же, как собственную комнату.

Короткий вопль одного из «обходящих», подхлестнул её и она увеличила скорость.

– Она выбралась! Вон уже где! Туда бежит!

К наблюдательному типу присоединился второй «обходящий», спешно оббежавший бурелом, а третий из преследователей наглухо завяз в переплетениях древесных обломков, сильно опасаясь напороться на остриё очередной сломанной ветки.

– Двое… Уже лучше. Ладно… Теперь овраг!

Нырок под гостеприимный еловый полог был просчитан до миллиметра.

– Перехватиться за ствол и чуть правее, оп-па, вот так!

Вломившиеся за ней мужчины с хриплыми воплями скользнули вниз по заросшему хвощом склону оврага.

– Где она? Не вижу, – первый из преследователей, устояв на ногах, обнаружил себя по щиколотку в ледяной воде и выругался.

– Да вон же! – второй, добравшийся до бодрого овражного ручейка не совсем на ногах, а скорее на том месте, откуда они родом, ткнул пальцем в проклятую девчонку, которая, оказывается, и не собиралась никуда спускаться, а сейчас так и вовсе ловко перебралась с еловых корней вверх, выбираясь из приовражного ельника. – Вверх! Скорее!

Скорее было сложновато – мокрая обувь скользила, ноги разъезжались, но они довольно быстро справились с этой полосой препятствий.

– Вон она! – далеко между деревьев мелькнула фигурка невозможной девчонки, и преследователи рванули за ней.

Именно в это время третий из преследователей наконец-то выбрался из бурелома без повреждений целостности собственного организма. Впрочем, тут же об этом пожалел – организму чрезвычайно не понравился прилетевший в его лицевую поверхность увесистый Ванин кулак.

Затухающее сознание сообщило владельцу, что лучше всего было бы не торопиться, а посидеть себе спокойненько под ёлочкой, пусть даже и сломанной, но об этом уже можно было только мечтать…

– Стооой! Стооой! Да стоять, зaрaзa такая! Я ж тебя всё равно догоню!

Девчонка даже не притормозила, наоборот, заторопилась, разбежалась и… Прыгнула на какой-то пригорочек, а с него на следующий…

Нет, не зря, точно не зря Кристобаль Хозевич… ой, в смысле Кирилл Харитонович вывозил своих подчинённых «в поля», требуя от них отличного знания, как именно двигаться в любой местности, включая лес. К счастью, сотрудники его конкурентов этим избалованы не были, поэтому сходу сообразить, что ровная заросшая травкой полянка, это вовсе даже и не то, чем она кажется, а крайне гостеприимная трясина, они не смогли.

– Эть! Ить… Да чтоб тебе! – рёв первого преследователя, сходу влетевшего в эту самую трясину выше пояса, стал для Ивана путеводной нитью. Кому как не ему было знакомо это дивное чувство единения с природой…

– И два… – констатировала Настя, прыгая с кочки на кочку.

Преследователь, отставший на два шага от торопыги, успел притормозить, оценить степень влипания коллеги в болото и принять верное решение.

– Выбирайся на берег, а я пока за девкой! – крикнул он напарнику, прыгая мимо по кочкам.

«Дичь» была уже так близко…

Роскошные, выверенные прыжки сокращали расстояние между девчонкой и преследователем так, что вот-вот протяни руку и поймаешь эту ушлую мелкую пакость, заставившую их так побегать!

Он присмотрелся – перед девчонкой оставалась одна-единственная кочка, а за ней расстилалось безусловно болотистое, безнадёжно вязкое и крайне мрачное пространство.

– Ну что, загнала себя в угол? – крикнул он, глядя, как «дичь» примерилась, прыгнула на кочку, а потом, обернувшись и обнаружив летящего к ней «охотника», резко оттолкнулась ногами от последней кочки и…

– Кууудааа? – заорал он, приземлившись на островке мха. – Куда, дyyyрaaa?

Ему на миг показалось, что она сейчас уйдёт под воду и всё, больше не всплывёт, став добычей жадного болота, но девчонка вовсе не нырнула в мутную воду, а… лихо пробежала по ней куда-то в сторону.

Смутное воспоминание озарило изумлённого «охотника»:

– Гать! Ну конечно! Тут гати! Вот же… – он примерился, прикинул куда нужно прыгнуть, чтобы попасть именно на выложенные в болоте мостки, сейчас покрытые водой, и прыгнул на них, торопясь изловить свою цель.

– Ииии, три! – Настя отлично знала, что без точного понимания того, где находится гать, а главное, как именно она расположена, никто далеко по ней не пройдёт, так что короткий, но весьма выразительный вопль за спиной её не удивил.

Гораздо больше удивил следующий крик взобравшегося на гать мокрого и злого преследователя:

– Стой, стрелять буду!

– Псих, что ли? – Настя даже не подумала остановиться, благо до твёрдой почвы оставался один прыжок.

Сухой треск выстрела её испугал, заставил дрогнуть в полёте, чуть уклониться в сторону.

– Ой, не допрыгну! Всё! – Настя отлично знала, что тут у берега очень и очень топкое дно. – Влипну как муха, изловят!

Она всё-таки достала ногами до самого края твёрдой почвы, но не удержалась на нем, взмахнула руками, необратимо откидываясь назад, завизжала и тут же осеклась, ощутив, что её поймали за запястье и резко дёрнули вперёд.

– Настька! – Иван поймал за руку падающую в болото лёгонькую девчонку и одним рывком выхватил её оттуда, на секунду прижав с себе, а потом резко оттолкнув назад – себе за спину.

– Быстро за деревья!

Он и сам метнулся туда, едва успев уйти от выстрела типа, застрявшего на первой гати.

Прижавшись спиной к толстенной ели, Иван подтянул к себе перепуганную Настю.

– Цела?

– Ддда…

– Не реви! Сейчас перебегаешь вон туда и ждёшь меня. Поняла?

– Зачем?

– Насть, он же выберется и…

– Нет, он не сможет. Гать проложена необычно – площадками. Он стоит на первой, вторая не прямо, не сбоку, а наискосок и довольно далеко от первой, третья – тоже непросто расположена. Короче, не зная, как пройти, оттуда не выбраться! – Настя крепко-накрепко вцепилась в рукав Ивана.

– О как… А я-то ещё за твоей мамой шёл так запросто… – хмыкнул Иван. – Она-то знает?

– Она и нашла эту гать. В детстве ещё… Вань, а остальные? Ну этот там куковать так и будет, а ещё двое?

– Одного я вырубил, вряд ли он скоро очухается, а второй завяз у того берега. Плотно так завяз…

Они не обращали никакого внимания на вопли «нагатника», который, осознав, что попал в западню, упустил «дичь» и вообще, влип в глобальные проблемы, почём зря палил по берегу в надежде хоть как-то зацепить недругов, по вине которых оказался в такой беде.

– Насть, руку отпусти, я твоему отцу позвоню, – Иван потихоньку улыбался, ему-то казалось, что эта неуёмная девица вообще ничего не боится, а вот, гляди ж ты, выстрелы её, оказывается, пугают.

– Да кто тебя держит! – Настя тут же разжала руки и сердито начала тереть глаза, уничтожая следы слёз.

– Дядь, Настя со мной. Всё хорошо! – Иван как-то уже свыкся с «фоновым шумом», поэтому почти удивился вопросу:

– А перестрелка у вас там по какому поводу?

– Да это Настасья загнала последнего преследователя на затопленную гать, и он оттуда выбраться не может, вот с отчаяния и расстреливает обойму. По-моему, уже всё, восемь было. А, нет, запасливый, ещё одна есть… Насть, не нервничай, нас он тут не достанет.

– Дай ей трубку, – велел Хантеров, у которого от облегчения чуть смартфон из ладони не выскользнул. – Настёна, ты как?

Голос отца привёл в чувство моментально, словно и не цеплялась она за Ванькину рубаху, словно и не плакала никогда в жизни!

– Пап, да всё отлично! Сейчас только надо маме сообщить, что со мной нормально, а то… Ой, я прямо не знаю, что будет!

Именно в этот момент это самое «что будет» испытали на себе поочерёдно Петровский, который ответственно пытался не пустить супругу шефа из дома, дверца машины злоумышленников, которую Маша обнаружила с помощью Малка, и сам водитель этой злoдeйскoй машины, не успевший спастись бегством. Хотя… Ну куда он мог сбежать от здоровенного пса и разъярённой как медведица Маши?

Глава 28. Охотничья истина

Василий Бошинов добрался до болота быстро – как только Хак позвонил и описал ситуацию, они с напарником разделились – Петровский остался караулить супругу шефа и его сына, а он сам кинулся за похитителями.

Он сразу нырнул в лесок, именно поэтому и миновал машину, в которой планировалось увезти Настю, зато… Зато до машины добралась Маша.

Да, конечно, больше всего из сотрудников Хантерова в этой истории не повезло именно несчастному Петровскому – Маша его элементарно снесла с крыльца, попросту не заметив, что кто-то там пытался её удержать на месте, и даже, кажется, приводил некие разумные доводы…

Ну какие там разумные доводы сработают в такой ситуации на нормальную российскую мать? Да никакие!

Короче, Маша с Малком на пару вырвались из калитки, промчались по дороге, наткнулись на всё ещё ревущую в траве Ульяну, более-менее внятно уточнили подробности, а когда Уля сказала про вишнёвую машину, воооон туда уехавшую, горькая судьбинушка водителя была решена окончательно и бесповоротно.

Он даже толком не понял, какая такая ураганная сила догнала его неспешно ползущую тачку, поджидавшую окончания погони за девчонкой, практически выломала дверцу, выдернула его самого, весьма убедительно постучала об капот и уронила под лапы здоровенного медведя, слегка похожего на пса… Всё это сопровождалось жутким рыком, причём рычал вовсе не медведь!

– Где моя дочь? – единственное членораздельное предложение, которое расслышал в рыке водитель живо напомнило ему старую истину всех охотников – ничего нет страшнее, чем мать, защищающая своего детёныша.

Спас его всё тот же, ставший ещё более несчастным, Петровский. Впрочем, один бы он не справился – помог подоспевший Сергей.

– Мам! Спокойно! Мамочка, ведь Настя в лес побежала, к болоту! Мам! Настя их просто утопит в болоте и всё!

Ответ был вполне себе в духе той самой «которой страшнее в лесу нет», потому что сводился к тому, что Настя утопит тех, а она прикопает этого! Впрочем, и до тех тоже доберётся… Выловит и опять утопит. Много-много раз!

Водитель уже даже не подвывал, а тонко скулил на одной ноте, смирившись с тем, что дальше будет только хуже, Петровский мечтал о спокойной и тихой работе по охране какого-нибудь особо ценного свидетеля, на которого охотится колумбийская мафия в полном составе, а Сергей прислушивался к шуму в лесу.

Он, как сын своего отца, понимал, что лучше внимание матери на звук выстрелов не обращать, ибо это чревато будет для всех! Почему-то, несмотря на его обычную бдительность, направленную на сестрицу, сейчас за Настю было спокойно, а вот за окружающую среду как-то не очень…

Именно Сергею и смог дозвониться Хантеров.

– Серёга, ты где?

– С мамой на дороге!

– Что вы там… Ладно, это потом… Маме скажи, что Настя в безопасности – её нашёл Иван. Преследователи обезврежены, остался только водитель.

– Мам! Мама! Настя в безопасности, можно водилу не добивать! Ну, папа расстроится… Ему-то ничего не достанется!

Водитель, услыхав последний довод попытался было смыться хотя бы ползком под машину, но Маша не позволила.

– Слушай, что там такое, а? – удивился Хантеров, услышав вопли.

– Пап, если тебе нужен водитель в живом состоянии, ты бы поторопился, а то я не уверен, что Дмитрий сумеет его от мамы спасти. Нет, он старается, конечно, но силы неравны…

– Дай маме смартфон!

– Мам, тебе папа что-то хочет сказать! – Сергей не был уверен, что это сработает и был прав.

– Передай ему, что я занята! – рявкнула Маша, рывком добывая обратно водилу, ввинчивающегося за колесо машины.

– Па, ты слышал… – Сергей отца уважал, но лезть маме под горячую руку… То есть под НАСТОЛЬКО горячую руку, просто не рисковал.

– Так, а где остальные?! – грозно уточнила Маша, когда водитель сообразил, в чём его спасение и притворился, что у него перманентная потеря сознания. – И в какой это конкретно безопасности моя дочь? Где она?

– Мамочкааааа! Ты его поймалаааа! – восторженный писк Насти, бодрой козочкой выскочившей из леса, заставил водилу конвульсивно сжаться. – Я так и знала, что ты его изловишь и притопчешь!

– Если бы только притоптала… – пробормотал внезапно резко уставший от жизни Петровский.

– Она им и машину помяла и дорогу тоже это… повредила… Есть женщины в русских селеньях, на их ты дороге не стой… Деревья тобою покосят, болота осушат тобой! – да, стихотворный талант Дмитрия в тот момент был в шоке и работал как-то неважно, но кто его в этом обвинил бы?

Маша напрочь забыла про водителя, оставив своим замом Малка, который ответственно уселся на объект, и кинулась навстречу дочери.

– Мам, да я их так хорошо поводила, так поводила, два в болото влипли, а один в буреломе застрял, а когда выстрял, то с Ванечкой встретился, правда, Вань? Мы его по дороге назад видели. Лежит такой… Нет, мам, ты не думай, он живой! Я его палочкой постукала, так у него нога дёрнулась!

Иван никак не комментировал такой способ проверки «живости» недруга, Сергей нервно рассмеялся, а Маша, легко сдвинув с дороги Ивана, направилась было в лес, видимо, тоже для того, чтобы чем-нибудь постукать похитителей, но Иван сообразил, чем можно остановить это стихийное бедствие.

– Настасья-то, небось, в шоке… Может, ей успокоительные какие-нибудь дать? Она даже плакала!

– Предатель! – Настя фыркнула в сторону Ивана, правда, сердиться долго не стала и позволила маме себя увести домой – действительно испугалась.

Иван сочувственно кивнул Петровскому, уныло потащившемуся за супругой и детьми Хака, прихватил за шкирку водителя и поволок его в лес, предварительно заперев несчастную машину.

На лес быстро опускались сумерки, озвучиваемые воплями двух болотных «пловцов» и радостным писком голодных комаров, обнаруживших в собственных владениях много еды.

Бошинов флегматично принял под опеку водителя, гостеприимно расположив его рядом с «буреломным лежальцем», а потом наведался к болотным страдальцам, предварительно объяснив Ивану:

– Велено не давать утонуть, но и не вытаскивать. А эти пусть тут лежат! – он кивнул на водителя и «буреломщика».

– Интересно, а зачем?

– А это, Вань, только Хаку известно! У него воображение прихотливое, а уж в этой ситуации, так и вовсе! Короче, доедет, узнаем!

Хантеров приехал не один – в дружной компании полиции, сотрудников следственного комитета, собственного зама и энного числа подчинённых, из которых троим особо подготовленным, были даны очень необычные инструкции и снаряжение…

Вся эта компания была встречена Иваном, который наскоро предъявил обиженную собственным водителем машину и описал ситуацию.

Приехавшие с Хантеровым опросили Настю и перепуганную Ульяну, изумившись неунывающему жизненному кредо и силе характера первой и чрезмерной доверчивости второй.

– Вот не зря поисковики тренинги проводят, и из года в год результат один – из тридцати детей двадцать восемь можно уговорить уйти с чужими людьми. Кого-то поманив котёнком-щенком, кого-то враньём о том, что мать-отец что-то себе сломали и надо срочно ехать к ним, а кого-то фигнёй о съёмках, школе моделей и прочей чепухой, – прокомментировали они Ульянин рассказ о том, что ей предложили сниматься, но очень нужна была вторая девочка… Да-да, соседка отлично подойдёт. Нет-нет, заранее говорить не надо – сюрприз будет!

– Ну, надо надеяться, что она станет чуточку осторожнее! – размечтался самый молодой и оптимистичный из полицейских.

– Ага, ровно до следующего встречного-поперечного, у которого хватит мозгов предложить что-то более привлекательное! – мрачно проворчал наиболее пессимистично настроенный. – Кстати, а чего это вы, Кирилл Харитонович, так уверены в том, что похитители будут давать показания?

Хантеров в этот момент пытался поговорить с Машей, вмешательству был не рад, но объяснил, что ощущение у него такое…

– Интуиция, знаете ли, работает… Дадут они показания, как миленькие… Не сразу, но дадут. Вы, главное, не торопитесь им на глаза показываться. В конце-то концов, вы ж не нанятые, чтобы вокруг этих деятелей бегать. Я? Я буду применять к ним меры воздействия и давления? Да я их и пальцем не коснусь! – Хантеров говорил правду. Чистую-пречистую правду и ничего кроме правды!

Пара Настиных преследователей, увязших в болоте, была в разном положении: тот, который попался в вязкую трясину у берега, держался на плаву исключительно благодаря увесистому брёвнышку, которое бросил в него добрый и отзывчивый Бошинов. Второй же, сидящий по пояс в воде на первом участке гати, с одной стороны не тонул, а с другой – жутко замёрз и страшно устал от попыток выбраться на берег, найдя следующий кусок настила. Все боеприпасы он уже истратил, пистолет, сообразив, что лучше бы его не нашли, утопил рядом с гатью и теперь вопил, требуя срочно его достать и вообще немедленно соблюдать его права.

Про права коллектив, дружно шагавший за Хантеровым по лесу, расслышал издалека и ожидаемо озлился.

– Может, вам тут и подождать? – Хак радушно обвёл рукой поляну. – Вот, кстати, и двое из участников нападения возлежат, можно с них и начать опрос…

– А те? – наиболее ответственный из правоохранителей кивнул в сторону болота.

– А что те? Вы разве обязаны сразу нырять за ними в болото? Тем более, что ни вы, ни я их туда и не загоняли, верно?

– Вот уж точно! – согласились с ним. – Не потонут?

– Нет, конечно! Такое не тонет. Впрочем, можем сходить и проверить. Единственная просьба – не показываться им на глаза – иначе точно придётся за ними самим лезть, а ведь это настоящее болото, вытащить их сложно. А так – я лесника вызвал, он приедет и поможет.

Фронт работ под ёлками имелся, доводы были признаны разумными – никому не охота нырять за подобными типами, если их можно достать с меньшими жертвами и усилиями, так что просьба Хантерова была исполнена – за ним прошли и остановились за деревьями, так, чтобы «болотные пленники» их не увидели.

– Я смотрю, вы тут с комфортом разместились… – негромкий голос Хантерова, отлично известного посланцам конкурентов, заставил их вздрогнуть. Как-то очень уж страшновато стало.

– Вытащи! Вытащи нас! – загомонили оба.

– Вы уверены, что так уж этого хотите? – опять же, ничего страшного не сказал, а жутко так, что хочется нырнуть и пересидеть под водой, пока он не уйдёт. – Кстати, крайне рекомендую честно рассказать о том, кто вас отправил и с какими инструкциями.

Забористая ругань стала ему ответом.

– Ну как знаете… – Хантеров равнодушно пожал плечами на очередной вопль с требованием «вытащи». – Да с чего бы? Я вас туда не загонял, это вы за моей дочерью гнались, верно? Верно! Чего-чего? Оставление людей в опасности? Да где ж вы тут людей-то видите? Я вот в болоте только некие сущности наблюдаю. Которым, в сущности, извините за невольный каламбур, тут самое место! Да-да, орите погромче, болотники любят таких, которые вопят во всю глотку!

– Что это ещё за болотники? – выкрикнул тот, который восседал на гати. – Сказки какие-то!

– Ты так думаешь? – Хантеров смотрел на «нагатника» пока тот не заткнулся от странного жутковатого ощущения, а потом развернулся и канул в лесную непроглядную темень. – Счастливо оставаться! – послышалось оттуда.

– И что теперь? – уточнили правоохранители, когда добрались до поляны, где расположились остальные.

– Да ничего такого. Мы работаем, они плавают. Сами видели, опасности для жизни нет ни малейшей. Холодно? ну так и нам тут не жарко. А про лесника я им и не обязан рассказывать. Кто такие болотники? Фольклорные существа крайне неприятного вида и примерно такого же нрава…

Когда через некоторое время лесную тишину, прерываемую бормотанием очухавшегося «буреломщика» на тему «ничего не знаю, ничего не скажу», разорвал в клочья истошный вопль со стороны болота, Хантеров бесстрастно пожал плечами:

– Болота… Мало ли что там может померещиться… Может, болотный метан их напугал, а может, огонёк увидели – не думаю, что они к этому привычные. Но, полагаю, что это им не вредно. Можно даже этого незнайку к ним за компанию макнуть, – Хак кивнул на упирающегося похитителя.

Новая серия воплей послужила к резкому изменению тональности высказываний «буреломщика». Почему-то почудилось ему что-то многообещающее во взгляде Хантерова. Такое, что проще было рассказать всё как есть. Тем более, что если те, которые так кричат, останутся в живых, то они вообще всё-всё выложат, как на духу!

Водитель, которого опрашивали на соседней полянке, пришёл к такому же выводу даже раньше, так что работы коллективу правоохранителей хватало.

– Нет, надо всё-таки сходить, что они там так заходятся… – самый подозрительный из коллектива скооперировал пару коллег и они отправились к болоту.

Ничего ровным счётом не изменилось – болота были безмятежны, никто не угрожал двум вопящим типам, а тем не менее они только что не взлетали от воя.

– Чего вы орёте? – недовольно спросил Хантеров.

– Кто-то… Кто-то меня за ноги тянет. Сначала трогает за лодыжки, а потом тянет… Вниз, – осипшим от ужаса голосом проскрипел взрослый, недавно столь уверенный в себе человек, теперь застывший перепуганным сусликом. Он уже забыл о том, что ему холодно, что устал, а ведь именно поэтому ранее он и устраивался в воде, садился на гать.

Теперь он думал только о том, что там, в тёмной маслянистой воде, есть что-то… Что-то такое, которое страшнее его нанимателей, опаснее закона, даже более жуткое чем вон тот худощавый тип на берегу, которого они почти схватили за горло, едва не изловив его дочку.

А вот сейчас это что-то под водой чуть не поймало его самого! Нет, разумеется, ничего такого не существует, но как тогда объяснить ледяное прикосновение, перешедшее в жёсткую хватку и рывки вниз? Вниз… Туда, откуда вышел каскад болотного газа и жути?

Панику подстегнул толчок, который ощутимо нарушил равновесие гати.

– Аааааноооо аааапяяять! – заорал недавно такой задиристый и наглый тип. – Сбрасывает меняяя! Заббберите меняяя отсюда! Я все показания дам! На всех! Обо всём ссскажу!

Крику вторил вопль его коллеги, влипшего в прибрежный вязкий ил.

– Меня кто-то тянеееет! Помогитееее! Помогите мне, я всё расскажууууу!

Через довольно-таки небольшое время, появившийся как по волшебству лесник, которого на самом-то деле попросил не очень торопиться сам Хантеров, умело достал сначала влипшего в тину, а потом и того, кто стоял и подвывал на гати. Последнего лесник добыл, проведя его по сложному лабиринту затопленных мостков, причём самым сложным было уговорить его сдвинуться с места.

Извлечённые из болота торопливо, захлёбываясь словами, давали показания, нервно косясь на Хантерова, который каким-то непостижимым образом казался связан с той силой, что их так пугала.

В принципе, они были абсолютно правы, потому что на другом конце этого самого болота из воды выбирались трое сотрудников Хантерова, умеющих плавать с водолазным снаряжением и прекрасно изобразивших болотников.

– Информацию вам сливал начальник гаража? – уточняли сотрудники следственного комитета у задержанных.

– Да, так и выяснили, где Хантеров прячет семью… – в подробностях отвечали они.

– Интересно, а этот самый начальник гаража как ночь проводит? Спокойно ли? – внезапно заинтересовались сотрудники правоохранительных органов.

Нет-нет… Ничего, ровным счётом ничегошеньки спокойного в жизни этого самого типа не было. Заместитель Хантерова, который лично и неоднократно проверял данного сотрудника, разъярился невольным своим просчётом настолько, что умолил шефа позволить ему самому заняться этим интересным кадром. Вот и занимался им со свойственными ему изобретательностью и мстительностью.

Маша тоже была при деле – утешала Настю, пока она не уснула, растопила баню для трёх водолазов, кормила Петровского с Бошиновым и Ваню, готовила еду «в леса».

Она изо всех сил старалась сдерживать свои эмоции, так в этом преуспев, что к моменту появления Хантерова, напоминала себе нечто глубоко и надёжно замороженное, давно позабытое в глубине морозильной камеры.

Глава 29. По следам насущных дел

Правда, приехал Хантеров не скоро – только через пару дней. Нет, он звонил… Каждый раз заботливо уточняя, как у них дела, как Настёна, сама Маша.

Ответы получал корректным и сдержанно-примороженным тоном, вполне себе содержательные, но понятно было, что жена на грани…

– Маш, ты подожди меня немного, надо добить гадов! Хорошо?

– Хорошо, – автоматически соглашалась Маша, и Хантеров невольно ёжился – очень уж не вязался этот тон с раскуроченной машиной и едва не прибитым руками жены здоровенным водителем.

Этот самый водитель, кстати, шёл на сделку со следствием в первых рядах! Выложил всё, что знал, радостно сдал все пароли-явки-адреса, охотно подыграл правоохранителям в дальнейших действиях по вылову заказчиков. Правда, при виде женщин как-то странно дёргался и машинально пытался закрывать все уязвимые части тела разом.

– Ну, все всё поняли? Девочку вы поймали и спрашиваете, как вам быть дальше… Если раскрутите своих на подробные ответы – вам же лучше! Иначе они-то от всего отопрутся, а вы останетесь единственными виноватыми. А мы вас тогда на следственный эксперимент вывезем… – мечтательный тон правоохранителей не укрылся от обвиняемых, так что старались они изо всех сил.

Результатом их стараний стала убеждённость конкурентов Миронова в том, что всё прошло как нельзя лучше, что козырь у них, и можно звонить Хантерову, вызывая его на встречу.

Нет, он поехал, конечно, что б не съездить-то? Правда, поехал с дружественной компанией, которая, особенно не стесняясь чинами и положением, повязала всех причастных. Благо давно на них и зубы точились, и подозрения роились.

– Поздравляю нас всех с прекрасно проведённой операцией. Вот уж теперь точно не отмажутся! А что это у вас, Кирилл Харитонович, вид такой невесёлый? Всё же закончилось благополучно! – поинтересовался у Хантерова его знакомый из прокуратуры.

– У кого закончилось, а кому ещё с супругой объясняться… – пожал плечами Хак.

Знакомый, наслышанный о Машиных подвигах, многозначительно присвистнул: – Даааа, это серьёзно! Вот, почему я и не женюсь! Сам себе хозяин!

– Как бы и мне самому себе хозяином обратно не остаться, – пробормотал Хантеров, садясь в машину. – Машка запросто могла решить, что ей вот это вот всё сто лет не нужно!

Нет, он опять не попал на дачу – пришлось ехать сначала за их бывшим начальником гаража, которого креативный Хаковский зам довёл до нервного срыва, показываясь каждый раз, когда начгар думал, что он точно-точно скрылся и спасся.

На самом-то деле, Игорь Игоревич Палашов ничего такого ужасного и не делал, просто беззвучно появлялся около предателя и пристально, нехорошим взглядом, старательно скопированным у Хака, смотрел на него, пока тот с воем не кидался бежать прочь.

После того, как нечистоплотный любитель денег обнаружил преследователя на лестничной клетке собственного дома, у дома зазнобы, на соседней ступеньке эскалатора метро, на стоянке около личной машины начальника гаража, у борта речного трамвайчика, курсирующего по Москве-реке, в соседнем ряду вагона электрички, едущей в произвольно выбранном направлении, в тамбуре поезда в Красноярск и начал кидаться на невинных пассажиров с воплями «я знаю, знаю, вы все – он», Хаку с сопровождающими пришлось забирать его из местного полицейского участка под расписку и везти на оздоровительные мероприятия к его жене и тёще.

– Понимаете, мы его уволили – он продал ценнейшую информацию нашим конкурентам. Задорого продал. Так что его под суд бы… Куда деньги дел? Вот уж не знаю. Это вы у него сами спрашивайте.

Судя по тоскливому вою предателя, разносящемуся по деревне, жена начала с пристрастием спрашивать его «о главном», как только за Хантеровым и его помощниками закрылась калитка.

– Игорь, а куда он деньги-то дел, кстати?

– Скинул за мусоропровод в доме его дамы сердца. У него там нычка. Я изъял, разумеется.

– Вот и правильно – отвезёшь в подшефный дом престарелых, там найдут куда применить. А этому типу деньги уже не помогут! Я его сначала думал в полицию сдать, но его показания там уже никому не нужны, и он бы легко отделался! А от такой супружницы и её матушки живым, целым и невредимым ему не уйти. Да, кстати, проследи, чтобы то, что от него останется, имело дальнейшие проблемы с трудоустройством. Нельзя же, чтобы он на прежнюю должность претендовал – продавать работодателей и дальше будет! Впрочем, скорее всего, ждёт его длительное лечение по линии психиатрии. Надо же… Такой подлый и таким нервно-неустойчивым оказался.

После всего этого Хаку ещё пришлось доехать до работы и разобраться там с накопившимися срочными делами, а под вечер, когда они закончились, он в очередной раз позвонил Маше, услышал её сотое нейтральное «хорошо» и затосковал.

– Что ты тих, как день ненастный? – спросил его Миронов, осторожно заглянувший в кабинет приятеля.

– Веришь? Боюсь домой ехать… Маша так вежлива, что дело отчётливо пахнет керосином!

– Ну что ты хочешь, после такого ужаса и стресса…

– Да я всё понимаю. Более того, понимаю и то, что она имеет полное право меня в этом винить! Это же со мной хотели свести счёты …

– Думаешь, разорвёт отношения?

– Не знаю… Серёга говорит, что она тихая-тихая и такая спокойная, что ему аж страшновато.

Мужчины понимающе переглянулись.

– Нда… Лучше бы поскандалила! Ты, кстати, чувствуешь себя как? Скандал переживёшь, если что? Я имею ввиду скандал в Машином исполнении… – уточнил Миронов.

– Подразумеваешь битьё мною машин и дорожных покрытий? Неее, это Машка так среагировала от ужаса и шока… Но вообще-то вот это тихое её поведение, конечно, меня сильно настораживает. Ладно, поеду я, и будь что будет!

Настороженность Хантерова взвыла корабельной сиреной, когда Маша непоколебимо спокойно встретила его на крыльце, уточнила, будет ли он ужинать, выслушала его подробный рассказ о том, как всё получилось, и известие о том, что все враги повержены, и всё это вполне себе тихо и мирно. С полным ощущением того, что она вообще где-то не тут!

– Маш, может ты со мной поговорить хочешь? – крайне аккуратно уточнил Хантеров, когда дети разошлись по своим комнатам.

– Может и хочу, но пока не буду! – Маша упорно на него не смотрела. – И вообще, раз опасности больше нет, я хочу кое-куда сходить. Одна.

– Хорошо, как скажешь. А куда?

– Туда, куда мне нужно! – Маша очень старательно держала себя в руках. Так старательно, что разбила две тарелки о край раковины и даже не сразу поняла, что у неё в руках осколки. – Иди спать, не жди меня!

Хантеров даже спорить не решился… Куда уж тут выпендриваться, когда рядом бомба с тикающим механизмом и ни одного сапёра поблизости.

Он исполнительно убрался в спальную и вскоре оттуда донеслось похрапывание, вызвавшее у Маши горькую усмешку.

– Палится Хунта! Он так старательно изображает сон… Правда, не знает, что спит-то всегда бесшумно. Так, пора мне, а то будут жертвы и глобальные разрушения.

Она переоделась, прихватила небольшой рюкзачок, очень тихо вышла из дома, выскользнула из калитки, совсем не удивившись тому, что за ней по пятам трусит Малк, а в кустах шуршит, отбиваясь от тучи комаров, ответственный Иван.

– Вань, иди спать. Твой дядя сказал, что все враги закончились, так что я на пробежку.

– Ночью? Одна?

– Почему одна? С Малком. Вань, я тебя очень прошу… Не попадайся мне сейчас под ноги и под руки тоже не стоит. А ещё лучше, пойди и спроси у дяди.

– Так он же спит!

– Ничего он не спит – очень старательно изображает сон. Так что можешь сбегать и уточнить.

Наивный Иван, понадеявшись на то, что в любом случае Машу-то догонит, метнулся к дому, а когда, наткнувшись на полностью одетого Хантерова, выскочил обратно вместе с ним, Маши уже и след простыл.

У каждого человека есть кое-что очень-очень личное. Такое, что даже самым близким показывать не надо. Нет, не потому что это как-то постыдно, а просто потому, что касается только вас и никого больше.

Это личное надо знать в лицо, узнавать его шаги, понимать, как с ним общаться – общаться с самим собой.

Маша себя знала… Она много чего могла делать, многое умела выносить, но наступал какой-то предел, когда внутри закручивалась спиралью ярость уже на любого, кто подходит слишком близко, на всех, кто её беспокоит, когда она сама уже на грани, когда сил нет совсем, когда ей бы самой выкарабкаться… И тогда лучше бы справиться с этим самостоятельно, не выплёскивая эти тугие струи огня на близких, случайно попавших под удар, родных, правых и виноватых.

Она использовала это знание, когда Хантерова ранили первый раз и она месяц жила в его больнице, вывернувшись чуть не наизнанку, потом, когда он изменил, и особенно когда два последних года пришлось вкалывать как проклятой на весьма и весьма непростой работе, а приходя домой обнаруживать там кроме детей с их проблемами и домашних дел, ещё и Илью с его неуместными разговорами о деньгах и его разлюбезном семействе.

Когда силы заканчивались, а от попыток сдержаться, не наорать, переходя на визг и ультразвук, не разметать всё в мелкое клочьё, внутри мелко подрагивала какая-то последняя предохранительная жилка, Маша ехала на дачу, а оттуда уходила в лес.

Все мы разные… Кому-то хватает любимого рукоделия, кто-то снимает стресс уборкой до последней вражеской пылинки, кто-то идёт в парк, а кому-то нужна вкусная еда и хорошая книга, кошка на руках и дождь за окном, некоторым жизненно необходимо полежать в ванной, и чтобы никто и близко к двери не подходил!

Ванну Маша любила… до предпоследних событий, но это была мера для лёгкого стресса, а вот для такого состояния, какое настигло её сейчас, требовалось что-то посущественнее.

Если дело было зимой, ранней весной или поздней осенью, ей хватало устроить многокилометровый обход знакомых с детства территорий, чувствуя, что накопленная в душе ярость и крайняя, пограничная усталость уходят, отставая от неё, теряясь на пересечении лесных троп, путаясь в еловых лапах, а летом или ранней тёплой осенью этого было недостаточно…

Тогда оставалось одно – поход в тайное место, где можно поплакать вдоволь, даже повизжать можно, и тебя никто не услышит, а если и услышит, бежать будет как можно дальше, не пытаясь вызнать, а чего это вы там делаете, а?

Именно такие чувства вызывало у окрестных обитателей Горелое озеро. Ничего в нем такого уж мрачного не было. Да, наверное, когда-то полыхал вокруг лес и в озере спасались звери, но уже и память об этом стёрлась, а название осталось. А вместе с названием и некая опаска. Да и добираться до него очень уж неудобно – на машине не проехать, только пешочком, в придачу ещё и берега илистые, затянутые зеленоватой ряской – не поплавать вдоволь, не попозировать в красивом купальнике для фото в соцсетях.

Зато можно пробраться к старому выворотню, пройти по стволу его дерева, давным-давно упавшему в воду, посидеть на нем, привыкая к холодной воде, а потом оттолкнуться от него и поплыть, чувствуя, как вода, почему-то отчётливо пахнущая хвоей, уверенно держит тебя, как на ладонях.

Крохотный островок в центре озера был лично и безраздельно Машин. Вот там можно было всё! Выплеснуть всё раздражение, повыть от тоски, пореветь от безнадёги, да что угодно можно! Правда, почему-то, когда она туда добиралась уже ничего такого обычно и не хотелось. Зато можно было спокойно подумать о том, что действительно волнует.

– Да, это ужас что было! И это всё, весь этот кошмар – точно из-за работы Кирилла, – Маша наконец-то выговорила это вслух. Рядом топотал и встряхивался Малк, обследуя новую территорию. Из рюкзачка, который на время заплыва привычно устроился в непромокаемый пакет, Маша достала полотенце и плед, чтобы не отвлекаться на всякие пустяки типа холода, и теперь она, уютно устроившись на привычном месте, рассуждала:

– Он мне обещал, что никогда такого не допустит! А если бы у него не получилось всё решить? А если бы Настя не сумела увернуться? Если бы Иван не успел?

Ужас снова подкрался, прихватил за горло, стало трудно дышать, но наконец-то можно было поплакать вволю, поскулить, не думая, что напугаешь детей, можно даже взвизгнуть, не боясь, что шокируешь охрану.

– Фууух, полегчало кажется… Ну и что мы имеем? А имеем мы Хантерова с его работой. Без работы он не сможет, и врагов у него всегда будет куча… Порвать с ним все отношения, наплевав на нас с ним? Запретить видеться с детьми, свалить куда подальше в другой город, сменить фамилию, забиться в глушь, в тайгу? – Маша обдумала всё это.

– Ужасно… Вот честное слово ужасно! Только вот что делать с опасностью?

Налетевший прохладный ветер коснулся её мокрых волос, зашумел прибрежными соснами и елями, и Маша словно со стороны на себя посмотрела.

– И уточнила это женщина средних лет, сидящая глубокой ночью в полном одиночестве, если не считать собаки, на крошечном острове посреди топкого озера, которое местные даже днём обходят дальней стороной? – её разобрал смех.

– Ну, Мария Владимировна, ты и спросила… Да если тебя сейчас кто-то тут случайно увидит, заикой станет от ужаса! А если серьёзно… Если серьёзно, то совсем недавно опасность была ничуть не меньшей, и вовсе даже не от Хантерова, а от родни спокойнейшего и благополучнейшего Илюшеньки! И как раз Кирилл-то меня и спас! И какой из этого всего следует вывод?

Маша подняла голову и уставилась на потрясающей красоты звёздное небо, распахнутое над крошечным островком так, словно он и есть центр Вселенной. Небо было над головой, небо отражалось в озере… Оно полностью окружало и саму Машу, и её мысли. Может быть, именно поэтому они приняли слегка торжественный и размеренный темп.

– А вывод глубокомысленный – можно жизнь прожить с опасным Хантеровым, а можно её закончить внезапно и бесславно в собственной ванне от проводочка и родичей милейшего Илюши, правда, чувствуя себя при этом в полнейшей безопасности. Вот уж точно мама говорит – мы все под Богом ходим – что Он даст, то и будет. Да, осторожность и здравый смысл приветствуются, но всего-то не предусмотреть, а значит, и пытаться не стоит!

Странным образом этот кусочек звёздного неба, накрывший Машин островок, тёплый плед, свернувшийся в ногах сопящий Малк, уханье совы в лесу по соседству, запах хвои и озёрной воды да возможность побыть наедине с собой, услышать себя саму, Машу полностью успокоили и придали сил.

– Ну, вот и хорошо! А это значит… Значит, пора мне с Кириллом поговорить. Думаю, что у меня есть, что ему сказать… – она фыркнула, представив шок Хантерова после её слов.

Глава 30. Кому самое лучшее

Дорога назад была лёгкой, Маша даже не устала, наоборот, стало так легко двигаться, словно стелились ей под ноги едва заметные лесные тропки, известные ещё с того времени, как её, маленькую, знакомил с лесом отец.

Растрёпанный Иван кружил около ворот и, обнаружив прямо за углом вынырнувшую из проулка Машу, радостно ринулся к ней:

– Ну и куда вы исчезли, а? Прямо как сквозь землю провалились!

– Можно и так сказать, – улыбнулась она. – И, Вань, хватит уже выкать, давай всё-таки на ты, договорились?

Маша вошла на участок, пропустила Малка с Иваном и захлопнула калитку перед любопытными носами дружной компании комаров, которые Ваней на досуге лакомились, собираясь последовать за вкусным ужином хоть на конец света.

В доме было тихо, темно, Хантеров по-прежнему старательно притворялся спящим, и Машу разобрал смех.

– Надо ему сказать всё-таки… Неловко получается – он так старается, так старается, – подумала она.

– Кирилл, а ты знаешь, что на самом деле спишь абсолютно бесшумно? – тихо поинтересовалась Маша, войдя в комнату. Похрапывание прекратилось, словно кто-то кнопку нажал.

– Да ладно? – изумлённый тон Хантерова Машу даже растрогал…

– Чистая правда. И да, ты прав. Нам нужно поговорить! Я уже успокоилась, истерики не будет, взрыва тоже, так что не надо так внимательно меня разглядывать и анализировать.

– Я готов! – Кириллу крайне интересно было узнать, где это Маша так продуктивно плавает – волосы мокрые, да и пахнет от неё озёрной водой, правда необычной, со смолкой, но сейчас выяснять это было не время – стало понятно, что она приняла какое-то решение. От этого по спине явственно пробирала нервная дрожь.

– Это хорошо… Я только хотела уточнить, ты чувствуешь-то себя как? Нет, перед ужином ты сказал, что всё прекрасно, но, по-моему, это было чтобы меня не злить.

– Ээээ, а что? У нас всё так плохо, что ты боишься, что я не выдержу разговор? – осторожно уточнил Хак. – Если честно, устал безумно, но самочувствие терпимое.

Маша засомневалась, но решила, что пока лучше поверить ему на слово.

– Я тут подумала над всеми нашими последними событиями и поняла, что сама я с тобой не справлюсь, – сказала она, и Кирилл глубоко вздохнул. Именно этого он и опасался…

– Маш, я хотел… Я собирался тебе сказать, что…

– Кирилл, подожди, пожалуйста, хорошо?

Хантеров резко замолчал, обречённо глядя на жену. Бывшую? Совсем-совсем бывшую? О которой уже думал, как о самой что ни на есть настоящей…

– Кирилл, я хочу венчаться – просто поняла, что со всеми нашими последними событиями я с тобой смогу выжить только с Божьей помощью! – Маша не умела так хорошо видеть в темноте, как сам Хантеров, но светила луна, множество звёзд, так что было достаточно светло. И вот в этом неярком, но вполне себе уверенном свете на лице Хантерова медленно, но верно проступало такое изумление, круто замешанное с безмерным облегчением, что Маше тут же захотелось поплакать уже от счастья.

Машинально подумалось, что за последнее время она выплакала трёхгодичную норму осадков… Надо же, какие только глупости не лезут в голову в жизненно важные моменты.

– Маш… Да я хоть сейчас! – выдохнул Хантеров.

– Сейчас не выйдет, – серьёзно и вдумчиво покачала головой она. – Ночь на дворе, да и вообще так сразу не получится – сначала мне надо развестись, потом нам пожениться, а потом уже венчаться.

– Что хочешь! Как угодно! – Хантерову померещилось, что у него с плеч рухнуло что-то такое тяжкое, что он даже удивился, почему нет шума и грохота? – Я боялся, что всё… Что ты меня погонишь…

– Сама боялась, если честно, – невесело улыбнулась Маша, машинально беря на руки взволнованного Осю. – Всё, мой хороший, всё, не переживай. Мы все будем вместе!

– А можно это самое ещё раз конкретно мне повторить? – Кирилл укоризненно покачал головой в адрес кота. – Ось, ты вечно самое лучшее себе захватываешь. От подушки до моей любимой женщины!

Кот даже не счёл нужным голову повернуть – чего на глупости-то реагировать? Ведь всем и каждому известно, что самое лучшее и должно доставаться их племени!

***

Утром Настя и Сергей выходили из комнат опасливо – кто их, этих взрослых знает, что они ещё себе придумают?

– Да ладно бы себе, нам-то тоже, получается, – ворчала про себя Настя, пока не унюхала, что пахнет оладьями и малиной!

– Мааааамаааа! – почему-то именно этот запах у Насти вызывал стойкие ассоциации с раннеосенним счастьем. А что? Всем известно, что счастье пахнет по-разному! Вот, раннеосеннее – такое!

– Доброе утро! Ой, пап!

Настя пока не осознала, что отец вполне может находиться рядом с мамой и никуда не исчезать, что они могут быть вместе!

Как хорошо, когда становится понятно и абсолютно очевидно – родители ВМЕСТЕ. Мама перестала каменеть и выглядеть так, словно спит наяву с открытыми глазами, а на папу и вовсе смотреть приятно – он такой счастливый! Настя закрутилась между ними, а потом, получив ответственное задание, голенастым жеребёнком помчалась во двор.

– Куда это ты? – успел спросить Сергей, вышедший в кухню чуть позже, но сестра только отмахнулась, не мешай, мол.

Он обстоятельно и цепко оглядел родителей, облегчённо вздохнул, пришёл поближе и обнял обоих разом.

– Живём дальше?

– Твои аналитические способности потрясают! – отец шутливо щёлкнул его по носу, а мама поцеловала в макушку – Сергей позволял такие нежности только когда Насти рядом не было.

– А куда это Настасья ускакала?

– Ваню на завтрак приглашать, – объяснила Маша. – Доставай тарелки и на его долю не забудь.

Хантеров знал, кого отправлять за племянником…

– Насть, да не пойду я… Насть, да чего я там у вас не видел? Ну неудобно как-то!

– Ты чего, дурак? – напрямую уточнила Настя. – Чего там тебе неудобно? То есть лопать в бане какую-то консервууу, – она презрительно сморщила нос в сторону ёмкости с какой-то едой, специально коверкая слово, – Ему удобно, а с семьёй позавтракать, значит, неудобно? И вообще, Ванечка, я тебе ещё спасибо не сказала!

– Да ладно тебе… – прогудел тронутый до глубины души Иван. Ему так приятно стало от вот этого «с семьёй позавтракать». Нет, дядя говорил, конечно, и Мария тоже, но…

– А вот и не ладно! – Настя внезапно прижалась лбом к плечу троюродного брата, глубоко вздохнула и пробормотала скороговоркой. – Ты меня выручил и спас. Я… Я тебе так благодарна. Я так испугалась!

Правда, окончательно смущать Ваньку она не стала – быстро шагнула в сторону, независимо фыркнула и заявила:

– Но учти, я тебя поблагодарила и хватит! Прилюдно не дождёшься! И чего ты там сидишь, как примороженный? Вставай давай и пошли есть. Ну, быстро!

Какие там шансы были у Ивана не пойти на завтрак? Правильно, минимальные…

Ваня чувствовал себя за общим столом примерно, как дрессированный медведь – крайне неловко, правда недолго. Оладьи были вкусными, малина пахла, как настоящая летняя, несмотря на первую половину сентября за окном. К Сергею он уже как-то привык – нормальный парень, Настя была слишком занята завтраком, чтобы его смущать, а дядя с Марией, которую он так и не мог постоянно называть на «ты», всё время сбиваясь на «вы», смотрели по большей части друг на друга, так что он довольно быстро освоился.

– Вань, ты грибной суп ешь? – вопрос Маши его изумил.

– Ээээ, я?

– А тут что, несколько Ваней есть? – Хантеров саркастически воззрился на племянника.

– Не… В смысле, нет. То есть, только я, а суп я ем, конечно. Я любой суп ем… – растерялся Иван.

– Зачем ты его смущаешь всё время? – укорила Хантерова Маша. – Вань, я просто пока не знаю, что ты любишь.

– Я всё люблю. Всё ем! – неизбалованный разносолами Иван преданно смотрел на оладьи.

– Врёт как дышит! Он терпеть не может рыбу, – вздохнул Хантеров, точно знавший, что, когда мать Ивана не считала нужным что-то готовить, а случалось это часто, мальчишке приходилось довольствоваться только варёной рыбой и иногда целыми неделями. Иван рассказал об этом крайне неохотно, рыбу видеть не мог, а если была хотя бы минимальная возможность её не есть, и в рот не брал.

– Дядь! Да ем я рыбу, – пробубнил Иван, решивший было нипочём не выдавать свои пищевые пристрастия.

– Вань, ты чего? Я вот тоже рыбу не очень. Особенно чистить и потрошить, так и вовсе фуууу… – поморщилась Маша. – А любишь что?

– Всё… Ну, всё, кроме рыбы, – поправился Иван, уловив краем глаза выражение лица откровенно заинтересованного Хака.

Маша покосилась на детей и подумала: – Придётся Сергея и Настёну попросить… Они-то точно выпытают у чудака, что ему вкусно, а что нет. Кто ж его так зашугал?

Бывает такое… Стоит только подумать о человеке, как он, казалось бы, надёжно упрятанный под шуршащими листьями прошлых осеней, давно растаявшими снегами ушедших зим, вернувшимися в свои облака весенними дождями и густыми травами прошедших лет, возвращается, пинком вышвыривая тебя в беззащитное прошлое.

Стоило только довольному Ивану вернуться к бане, с которой он сроднился, напрочь отказываясь переехать в гостевую комнату, стоило только устроиться в гамаке, предварительно уточнив, что дяди на горизонте нет и не предвидится, как завибрировал смартфон. Он расслабленно покосился на экран и чуть из гамака не выпал, увидев на экране, кто именно ему названивает…

– Мам? Что-то случилось?

– Интересное дело! Родной сын вместо «здрасте» мне сразу допрос устраивает! – недовольный голос моментально испортил всё, что окружало Ивана, даже привкус малины стал горьким как противное лекарство. Иван тяжело сглотнул, стараясь избавиться от этого ощущения – естественно, ему это не помогло.

– Здравствуй.

– Хорошо же тебя Кирилл научил с матерью родной общаться! Раз в год звонишь и то не в каждый! – голос был визгливым, явно уже накрутила себя и собирается продолжать в том же духе, а раз никто под руку не попался – можно и сыну позвонить.

– Что ты хочешь? – сухо спросил Иван, слегка пришедший в себя после упоминания о дяде.

– Что я хочу? Что Я ХОЧУ!? Нет, вы подумайте только, люди добрые! Сыночек, единственная кровиночка, лоб здоровенный, спрашивает у мамки, что она хочет! Сидит, гад такой в Москве, зашибает там, домой нос не кажет, не помогает матери ничем!

Разговоры были известны Ивану до последнего слова. Мать обычно не вспоминала о нем, но иногда она напрочь забывала, что сына вообще-то выгнала, вживалась в роль оскорблённой и покинутой матери и начинала названивать Ивану.

Нет, разумнее всего, конечно, было бы трубку не брать вообще, но Ваня по-детски надеялся, что она когда-нибудь скажет что-то про отца. Ну как ему ещё его отыскать? Почему-то дядя категорически отказался в этом помочь, вот и терпел Иван эти звонки, хорошо хоть были они нечастыми.

Он уже приготовился было стоически терпеть, как мать внезапно сменила тон на елейный и вкрадчиво спросила:

– Ванечка, а это правда, что мой братец непутёвый в Москве большим человеком стал, а? Мне тут знакомые сказали, что какой-то Хантеров прям крутым начальником значится. Фамилия-то у него редкая.

– Нет, неправда! – сухо ответил Иван.

– Неправда, значит… А ты сам? Ты сам-то чего домой не приезжаешь? Давай-ка, собирайся и двигай до дому! У меня крыша прохудилась, течёт, крыльцо всё прогнило, а сыночка родненький и носа не кажет, чтобы помочь! Заодно и братцу скажи, что я его фото видела! И больше мне врать не смей! А сейчас, дай мне его номерок! Я ему живо напомню, что родная кровь не водица.

Настя и Сергей, идущие в разведку на добычу сведений о пищевых пристрастиях троюродного брата, переглянулись – голос противной тётки был слышен отлично. Ванин вид они проанализировали сходу, и Сергей одним движением брови отправил Настю за отцом – сразу понятно, что его присутствие крайне необходимо.

Иван, при упоминании матерью дяди, сходу озлился.

– Да счас! Ещё чего! Телефон тебе дать… Больше ничего не нужно?

– Ну а почему бы и нет, раз мать просит, – ледяной голос Хантерова заставил Ивана резко развернуться и протянуть смартфон в требовательно протянутую руку.

– Здравствуй Рая. Слушай меня внимательно, второй раз повторять не стану! Если ты будешь продолжать звонить Ваньке по всякой ерунде, типа выцарапать из меня или из него деньги, можешь забыть о своём муже. Каком там по счёту? Четвёртом уже, да? Да, я на хорошей должности, тут ты разведала правильно, и вот эта хорошая должность даёт мне возможность уточнить, а не слишком ли долго твой супруг находится вне специального учреждения для особо ушлых. Ты меня поняла? Умница! Вот и понимай дальше!

Ивану было стыдно… Он – взрослый уже, а не смог решить этот вопрос без дядьки. И глаза-то поднимать было неловко. Он принял наглухо замолчавший смартфон из руки Хака и уставился под ноги.

– Нечего там рассматривать! Ничего нового всё равно не увидишь. И да… Мать – дело такое… Святое. Жаль, что она у тебя как бы… Недотягивает даже до обычной родственницы. Вань, да не каменей ты! Ничего страшного. Лучше пошли к Маше – она там чего-то глобальное затеяла, велела тебя пригнать на помощь.

Нет, конечно, не нужна была Маше рабочая сила Ивана, выглядящего как побитый пёс. Более того, ей пришлось спешно выдумывать перестановку мебели, которую Хак сделать пока физически не мог. Но она, вооружившись точным глубинным женским знанием о том, что смотреть на горящий огонь, текущую воду и двигать мебель можно бесконечно, загрузила Ивана работой.

– Всё лучше, чем он будет вспоминать, как эти его гады-родители разбежались в разные стороны, наплевав на него, – почти беззвучно объяснял ей Хантеров.

– Я так и не сказал Ваньке, что его папаша живёт в соседнем посёлке, женился и ещё двух детей завёл. Причём, новых деточек он любит и не забывает, а Ванька неделями ел одну рыбу, которую сам же и ловил! Ну вот почему так получается, что ты к нему уже добрее, чем эти два, с позволения сказать, «родителя»? Они, видишь ли, развелись и он им стал не нужен! – Хак зло и презрительно поморщился и тут же уставился на Машу, которая внезапно стала выглядеть так, словно привидение увидела и не попыталась метнуть в него сковородку или полено, а реально перепугалась!

– Маш! Маша, ты что?

– Ой, я забыла совсем! У меня же сегодня развод! А я… Я уже не успела! Что я смешного сказала? – Маша судорожно подхватила и обняла в качестве экстренной борьбы со стрессом мимопроходящую кошку Дашку.

– Я же говорил, что твоё присутствие там не нужно, что ты подпрыгиваешь! Тебя уже развели, причём, что показательно, не на деньги, а с тем придyркoм-Ильёй, ну или вот-вот разведут. Скоро должен позвонить адвокат, который тебя там представляет. Ты ж сама ему доверенность подписывала.

– Да, на представление интересов… Но я как-то запамятовала, что и на развод это тоже распространяется, – Маша всегда внимательно вычитывала все документы, но это было после того, как Кирилла ранили, и тогда ей было слегка не до точных формулировок.

– Распространяется и ещё как! Во… Как раз он звонит. Да, добрый день, слушаю. Нет-нет, клиентка рядом со мной. Можно её поздравить? Отлично! Сейчас я ей трубочку передам.

Маша выслушала поздравления, уточнила, когда будет готово свидетельство о разводе, а потом вернула Хантерову смартфон и прищурилась.

– Слушай, давай отметим, а? У нас как-то поводов много скопилось. И я свободна как горный орёл, в смысле орлица, и родственников ты послал, и…

– А Ванька передвигал мебель как ты сказала и получилось, что дверь того… Заложена. Он теперь спрашивает, это так задумывалось, чтобы гости не приезжали или что-то пошло не так? – радостно уточнила Настя, свесившись из окна.

– Вот… И перестановка удалась! – добавил Хантеров, внеся свою лепту в перечень поводов для радости. – Насть, Ивану скажи, чтобы дверь разблокировал, это мама погорячилась, ну или пусть из окна выбирается, и мы будем праздновать!

Глава 31. День Сурка с подпрыгом

Говорят, что невозможно дважды войти в одну реку…

– Про реки согласна, а вот в бухгалтерию запросто можно войти и дважды, и трижды, и всё равно это будет всё тот же проклятый День Сурка! – шипела Маша, то есть Мария Владимировна Хантерова, оказавшись после отпуска на своём рабочем месте.

– Ощущение, будто целая жизнь прошла, но тут ничего… Ни-че-го-шень-ки не изменилось! – она азартно рылась среди горных хребтов из бумаг, воздвигнутых на её столе и примыкающих к нему горизонтальных поверхностях.

– Девочки, а девочки, а почему у меня такое чувство, будто без моего животворящего пинка тут ничего особенно и не делалось? – уточнила она у бухгалтеров. Без особой надежды на содержательный ответ.

Девочки смущённо потупились, скрываясь за своими мониторами.

Нет, конечно же, это было преувеличение – делалось много чего. Повседневные дела никто не отменял, а вот на большее без поддержки главбуха и её же вдохновляющих рыков, подчинённых уже не хватило.

– Всё, отчёт завален – толком сдать просто не успею! Ничего не разнесено, не подшито! – Маша даже толком понять не могла, за что ей хвататься, но, как будто этого было мало, в бухгалтерию пришёл директор, сияющий, как свежевымытое окно.

– Мария Владимировна, отпуск пошёл вам на пользу! – нет, директор даже и не думал издеваться.

Правда, пристальный взгляд василиска, устремлённый на него из-за бумажных горных хребтов, слегка его смутил.

– Ээээ, я тут подумал, подумал… А ведь вы, Мария Владимировна, были правы!

– Это насчёт чего? – крайне подозрительно уточнил у него главбуховский василиск.

– Насчёт зама!

– Чьего?

– Как чьего? Вашего! Вашего личного зама! Я понял, что это правда, так невозможно работать! – он помахал рукой в воздухе, обрисовывая эту самую невозможность, и Маша машинально проследила за траекторией. Выходило впечатляюще.

– У меня слуховые галлюцинации на фоне шокового погружения в рабочие глубины? – уточнила Маша. – Или мне действительно показалось, что вы что-то про зама сказали?

– Нет, что вы… Ну какие тут галлюцинации? Всё вы верно услышали. Я уже дал распоряжение, и кадровики ищут вам зама!

– С ума сойти! Может, мне ещё разок в отпуск сходить? – словно про себя спросила Маша.

– Нет-нет, пожалуйста, только не сейчас! Мы тут едва не того… Короче, чуть дождались!

– Жаль… Жаль… – Маша вздохнула. – Но, возможно, всё к лучшему! Я хоть от этого самого отпуска передохну! Да, значит, зам у меня будет, а что у нас с сисадминами?

– Плохо у нас с ними… То есть им с нами внезапно стало так плохо, что они нас экстренно покинули! Правда, полагаю, что это из-за Елены, которую посоветовал ваш муж. Она антихакер, работает на Лабораторию Касперского, и нам очень и очень помогла! Она что-то такое сделала, отчего нашим прошлым сисадминам стало невыносимо портить жизнь нам, и они отправились портить её себе, что, на мой взгляд, пойдёт им только на пользу! Так что теперь мы ищем не только зама для вас, но и новых системных администраторов.

Кадровики активно искали кандидатов на все вакантные должности, и некоторые из желающих поработать заместителями главного бухгалтера уже были готовы к общению с непосредственным начальством. После этого День Сурка Марии Владимировны перетёк в следующую свою стадию – День Сурка с подпрыгом.

Нет, первые несколько собеседований прошли в охотку, но, к сожалению, или кандидаты не подходили, или им было неудобно добираться – казалось много работы – был неподходящий график – не их профиль…

Через несколько дней Маше стало казаться, что согласие на найм зама было не подарком судьбы, а её издёвкой, пока на собеседование не пришла Ирина Павловна.

– Маш, ну зачем тебе пенсионерка? – изумлялась начальница кадрового отдела.

– А что? Лучше тот юный, но крайне целеустремлённый тип, который прослушав двухнедельные курсы по бухучёту, решил, что теперь-то он тут крутой замглавбуховский крендель? – уточнила Маша. – Я, может, из чувства противоречия уверена, что она мне подойдёт!

Когда Ирина Павловна вплыла в бухгалтерию, было ощущение, что туда вошла ни мало, ни много, а императрица Екатерина Вторая… – по крайней мере силуэт и общая царственность этому соответствовали.

На Машины вопросы она ответила с лёгкостью, бумажные завалы осмотрела с пониманием, а потом объяснила:

– Я вообще-то главбух, но вышла на пенсию и поняла, что мне дико надоело общаться с директорами… Вот просто аж тошнит от них! Решила, что если между мной и начальством кто-то будет, вот вроде вас, Мария Владимировна, тогда я смогу спокойно работать.

Маша призадумалась. По всему выходило, что ей внезапно привалило целое богатство и его надо хватать, пока оно не ушло куда-то в другое место.

– Вы приняты! – сообщила ей Маша. – Директора я беру на себя!

– Отлично! Мне это подходит! – понимающе кивнула ей свеженанятая зам.

В тот день Маша первый раз после окончания отпуска пришла домой практически вовремя, опоздав всего-то на пару часов…

– Не знаю уж, как это Владимир всё-таки решился нанять мне зама, но с ней жить и правда легче. И отчёт формируется, и документы разбираются, и девочки филонят меньше, – думала Маша через неделю, пугающе рано входя в собственный подъезд. И тут до неё дошло…

– Стоп! То он никак не соглашался, а тут вдруг после визита Хунты взял и прозрел? Ну я и растяпа! Как же сразу-то не сообразила. Ну конечно! Это он не увольнять меня решил через директора, а зама мне подогнать! Какой же он всё-таки замечательный…

Правда, когда Кирилл позвонил ей в половине двенадцатого ночи и сообщил, что НЕ успевает на ужин, Машина восторженность поутихла и сменилась обречённым пониманием:

– Ничего не меняется – это просто была компенсация за его неописуемо невыносимую натуру! Ладно… Посмотрим, что будет дальше. У нас же свадьба намечается… То-то повеселимся! – мрачно напророчила себе Маша и была исключительно, просто-таки изумительно точно права. – Всего-то осталось сдать отчёты по третьему кварталу, немного подготовиться и… Выйти замуж третий раз в жизни, и одновременно во второй раз за первого мужа. Ну конечно, если он не задержится и не опоздает на собственное бракосочетание!

***

– Чего они на меня так смотрят? – думал Иван. – Я тут вообще-то на работе!

Взгляды мимопроходящих разодетых людей его откровенно нервировали. Он косился на Машу, сопел, вздыхал, топтался, короче, являл собой живую и понятную картину «Человек не в своей тарелке и практически на грани собственных возможностей самоконтроля».

– Вань, не дрейфь! За тебя замуж я точно не пойду, даже если Хантеров не явится! – Маша уже устала волноваться и решила просто подождать – самой стало интересно, приедет жених вовремя или нет. Накануне он задержался в Хабаровске по причине отмены рейса, потом всё-таки прилетел, собрал все возможные пробки на пути из аэропорта… Последнее, что Маша о нём слышала – это то, что он застрял в тоннеле в центре Москвы, неподалёку от ЗАГСа.

Бряканье смартфона, возвестившего её о том, что «Абонент снова в сети» она проигнорировала – толку-то?

Вместо этого удобно устроилась на банкетке, уложила рядом букет и принялась пролистывать фото на смартфоне – исключительно из чувства противоречия.

– Девушка, а вы тоже на свадьбу? – полюбопытствовала какая-то девица, переминающаяся с ноги на ногу в ожидании перед высоченными резными дверями. – Гостья чья-то?

– Да, на свадьбу. Нет, не гостья – невеста.

– Выыыы? А жених – вот тот молодой человек? – жадное любопытство зажгло огоньки в глазах чьей-то скучающей подружки невесты, кивнувшей в окаменевшую спину Ивана.

– Я! – кивнула Маша, присмотревшись к племяннику мужа. В смысле, возможного мужа, если он вообще появится. – Этот? Ну что вы… Молодой человек просто меня сопровождает.

– А! Понятно… А не знаете, у него кто-то есть? – громким шёпотом уточнила девица, машинально оглаживая декольте.

Иван, наблюдавший всю эту картину в отражении оконного стекла, непроизвольно сделал шаг к выходу.

Маша развеселилась и, понизив голос до такого же громкого шёпота, ответствовала:

– Безусловно! У него есть целая семья!

– Ах, как жаль! – поскучнела девица. – Как вообще найти себе мужа, если все уже с семьями? Хотя… Это ж не навсегда… Вот вы, например, какой раз замуж выходите?

– Третий, – охотно ответила Маша. – За первого мужа, если он, конечно, успеет к назначенному времени. А не успеет – соответственно, не выйду.

– Успеет, уже выходит из машины! – облегчённо сообщил Иван, узревший дядю через окно.

– Тогда, наверное, выйду… – пожала плечами Маша.

– Вы так легко к этому относитесь! – с невольным уважением протянула девица. – Тут все нервничают, а вы… Как-то даже неправильно себя ведёте.

– Так всё приходит с опытом! – рассмеялась «неправильная невеста», завидев Хантерова, который торопился к ней с крайне озабоченным видом. – Что, ты случайно съел перед ЗАГСом свой паспорт?

– Маша! Прости меня! – начал Хак, а потом, сообразив, что именно ему было сказано, на секунду опешил: – Чего? Аааа, ты шутишь, тогда ладно. Я думал, ты сердишься!

– Сержусь, конечно! Как мне не сердиться-то? Тут, понимаешь, Ваня уже разнервничался, я все фото котиков в инете пересмотрела, да и кто-то мне сюрприз обещал, а тебя всё нет и нет. Венчаться ты тоже так собираешься?

– Нет, клянусь тебе, Маш! – Хантеров подозревал, что она может передумать в любой момент – кому приятно ждать жениха в ЗАГСе? Хорошо ещё толпы родственников – гостей и сочувствующих нет. – Маш, если бы я мог…

– Ладно-ладно… Не волнуйся, это я так… Вредничаю. Нервничаю, наверное. Всё-таки всего-то второй раз за тебя замуж иду, а так – третий… Думала, что привыкла, но нет, пока ещё не успела.

– Маш, учти, я разводиться с тобой больше точно не буду! – серьёзно предупредил Хак.

Так, перешучиваясь и посмеиваясь друг над другом, они и отправились на роспись, оставив Ивана облегчённо отправлять заинтересованным лицам сообщения о том, что Хак всё-таки успел на собственную свадьбу, а любопытную девицу – недоумевать о странной невесте в бежевом брючном костюме и, едва не опоздавшем, довольно-таки неприметном женихе, при виде которого её почему-то кольнула ядовитая зависть.

– Поздравляю тебя, Маша! И особенно себя! – выдохнул Хантеров, усевшись в машину. – Я, кажется, только сейчас осознал, что всё успел.

– Спасибо за поздравления, только вот, где мой сюрприз? Или это твоё почти неопоздание на свадьбу? – рассмеялась Маша.

– Нее, обижаешь! Ладно, поехали за сюрпризом…

Через полчаса попыток Маши уточнить, куда они едут, почему не домой, и помнит ли её уже законный муж, что они решили ничего не отмечать, а просто посидеть дома с родными, машина остановилась у небольшого ресторанчика.

– Хантеров… Мы же решили!

– А я что? Я – ничего! Это совершенно неожиданный подарок от одного невыносимого типа – среднего сына Петра, да ты его отлично знаешь – именно в его доме ты жила на озере.

– Андрея? Конечно, знаю. Но почему?

Хантеров улыбнулся.

– Я ему как-то сказал, что потерял семью по собственной глупости… Сказал, исключительно для того, чтобы он сам сберёг свою… Он справился. Они оба справились – Андрей и его Милана. Правда, с небольшой помощью, – Хантеров хитро усмехнулся. – Так что теперь они нам решили сделать подарок.

Маша сделала вид, что первый раз слышит об этом, хотя от Миланы эту историю уже знала.

– Ну раз так… Значит, пошли праздновать! В конце-то концов, это новый для меня опыт – праздновать собственную свадьбу, не приложив к этому ни малейших усилий! Может, мне понравится!

И ей понравилось! И даже не потому, что ей не пришлось ничего делать самой, а потому, что внутри ресторанчика их ждали люди, которым был небезразличен её муж, там была музыка Андрея Миронова и изумительная еда, к которой приложила руку Милана, а главное, там была её семья – муж, дети, мама, Иван.

Приятнее этого был только вечер, когда они все наконец-то доехали до дачи, выгрузили животных и расположились в доме.

Конец октября решил, что пора бы показать свои серьёзные осенние намерения и просыпал на землю меленький и слабенький снежок, а ветки деревьев причёсывал холодный ветер, с любопытством приникая к стёклам освещённого тёплого дома.

Ветер по своей природе не очень-то понимал тепло, но всегда узнавал его, когда встречал на своём пути. Узнал и сейчас – тепло этого дома было настоящим! Не просто от батарей, тёплых полов, печки, камина или обогревателя, нет, к этому внешнему теплу прибавлялось иное – самое нужное, самое важное и редкое – то, которое люди носят в сердце, а некоторые ещё умеют им делиться…

Ветер уважительно обвился вокруг дома, погудел у трубы, отдавая дань найденной им редкости, да и поспешил дальше, оставив людей в доме с их теплом, светом и праздником.

Глава 32. Троллесоседка

Маша сто раз успела порадоваться тому, что у неё теперь есть зам! Ирина Павловна, несмотря на царственную внешность, оказалась вполне себе компанейской, правда, исключительно с Машей. С Владимиром она вела себя подчёркнуто отстранённо, а с коллективом с удовольствием играла роль «злой замглавбухши».

– Машенька, верите? Всю жизнь мечтала вот так крыситься на всех! Гонять по всем вертикальным поверхностям за всякие недочёты и знать, что мне за это ничего не будет!

Маша только посмеивалась – к ней мчались плакаться о «гидре» и «императорской крокодилице», напрочь забыв, что совсем недавно именно Машу считали злонехорошей и вредновъедливой.

– Коллеги… Понимаю, даже местами сочувствую, но ничего поделать не могу – она права! – посмеиваясь про себя, отвечала Маша, очередной раз радуясь своему замечательному выбору заместительницы.

Именно благодаря Ирине Павловне Маша стала приходить домой раньше, то есть не приходить, а приезжать – теперь её дорога на работу и обратно проходила в компании Ивана.

В тот вечер в самом начале ноября Ивану ещё надо было забрать Сергея с занятий по борьбе и Настю с плавания.

– Вань, да давай я за ними заеду! – убеждала его Маша на лестничной клетке, открывая дверь в квартиру.

– Нет уж… Велено мне заехать, я сам и сделаю! – Иван проследил, как дядина жена вошла в квартиру и настороженно покосился на дверь квартиры напротив – почудился ему какой-то звук оттуда, но так как он не повторялся, Ваня пожал плечами и заторопился вниз по лестнице – лифтам он профессионально не доверял.

Маша успела только снять сапоги и пуховик, как в дверь позвонили. Она посмотрела в дверной глазок и увидела ухоженную улыбающуюся физиономию соседки напротив.

– Машуня, это я!

– О! Альбина! – Маша отперла замок, и соседка тут же уверенно шагнула на порог. Правда, дальше у неё войти не получилось – Малк чужих дома не любил, поэтому тут же ответственно воздвигся на пути у пришелицы, потеснив Машу назад.

– Ой, Маш, убери ты его! И зачем ты такого здорового пса завела? – недовольно поморщилась Альбина. – Ой, ещё и коты у тебя… Тогда лучше иди ко мне!

– Зачем? – Маше категорически не хотелось никуда идти, даже при учёте того, что у неё был почти готов ужин – устала после работы, хотелось принять душ, пока дома никого нет, погладить котов, спокойно накрыть на стол, померить как следует платье, купленное для венчания – кажется там нужно чуточку подшить юбку.

Но соседка упорно и многословно зазывала к себе.

– Ой, ну как зачем? Мы с тобой сто лет не виделись, хоть живём напротив! Ну пожалуйста, мне очень нужно с кем-то поговорить… Ну очень! А тебе я доверяю! Маааш, ну пошлииии!

Альбина умоляюще сложила ладони. – Маш, прошу тебя! Позарез надо!

– Ладно, только ненадолго – мне по дому ещё много чего делать… – предупредила Маша, неохотно выходя из квартиры.

Альбину она знала с детства, та была лет на пять младше, поэтому раньше они не дружили – разница в возрасте и интересах не позволяла, но, когда обе выросли, общаться стало проще, появились общие темы для разговоров. Одно время они часто встречались на детской площадке и в детском садике – Настя и старшая дочка Альбины были почти ровесницами.

Маше Альбина казалась вполне приятной женщиной, да, чуточку слишком говорливой, слишком многословной, но у всех свои недостатки…

– Маш, я чего спросить-то хотела! – начала Альбина, пригласив гостью в кухню и наливая ей чай. – А ты что? Опять мужа сменила? Куда-то пропал Илья, а теперь вообще двое появились! Причём, один чем-то похож на твоего первого – тот же типаж!

– Аля, ты об этом поговорить хотела? – Маше стало смешно.

– Нет-нет, конечно, нет! Хотела поговорить о своих делах, просто поделиться не с кем, но у тебя такие новости, а ты молчишь!

– Да что тут говорить? Да, с Ильёй мы расстались, развелись.

– А эти двое?

– Мой муж и его племянник.

– Третий муж? – у Альбины глаза горели, как у кошки, на которую ночью беспардонно направили фонарик.

– Первый, Аль. Первый. Я вернулась к Хантерову.

– Да ладно! Вот это даааа. Слушай, а чего вы тогда развелись-то? У вас же, вроде, такая любовь была! – Альбина машинально прихлебнула чай, не отрывая жадного взгляда от Маши.

Только вот, Маша как десять лет назад не откровенничала с чужими, так и сейчас не собиралась.

– Были противоречия, – она спокойно пожала плечами.

– А теперь они исчезли? Нет, я понимаю, конечно, что старая любовь не ржавеет, но… Поменять Илью на твоего первого… Как там его звали? Кирилл, по-моему, да? Ну как-то оно не того! Хотя… Если под рукой есть такой племянник… – Альбина многозначительно покрутила головой.

Маша сначала даже не поняла, о чём трещит соседка – задумалась о том, насколько же люди поверхностно рассуждают, а когда смысл последнего предложения дошел до неё, она почувствовала, что ей становится нехорошо!

– Аль, ты чего? – Маша ошеломлённо смотрела на хитренько улыбающуюся соседку.

– Ой, да ладно тебе! Такой парень красавец, косая сажень в плечах, молодой…

– И что? Мне суп из него не варить! И вообще, у тебя в голове что-то не то, извини!

– Ну понятно, куда уж мне-то! Я за одним замужем, мужей, как перчатки не меняю! – рассмеялась Альбина. – Но ты-то чего так взвилась, небось, я угадала?

Маша молча встала, предварительно отодвинув подальше чашку чая, которую так и не пригубила. Отодвинула исключительно для того, чтобы не было лишнего искушения выплеснуть горячий чай прямо в это лицо, искусно накрашенное и унавоженное всевозможными средствами для ухода.

– Видимо, каждый судит по себе… – сухо сказала Маша, выходя из соседской квартиры. – Не знаю, что у тебя в голове, но, по-моему, там что-то не в порядке, раз у тебя такие мысли!

– Фу-ты-ну-ты… – нараспев произнесла Альбина в захлопнувшуюся за Машей дверь. – Ишь ты какая! Не в порядке у меня! Сама-то веришь в то, что говоришь?

Маша вернулась домой с полным ощущением того, что сильно выпачкалась в чём-то противном и вонючем. Ей и в голову не приходило, что Ивана можно воспринимать в какой-то иной роли – не как племянника мужа, члена семьи, близкого человека, не как телохранителя, а как…

– Ну какой дyрой оказалась эта самая Альбина! Надо же! Вот как это получается? Я же её столько лет знаю, вроде как была нормальной, вменяемой, откуда что взялось? Что случилось в её голове, раз у неё такой перекос в сознании? – Маша стояла под горячим душем, тёрла лицо губкой, словно смывая липкую гадость чужих грязных мыслей.

– Почему так бывает? Давно знакомый и приличный вроде как человек вдруг открывает рот и… Превращается в жуткого зловонного уродливого тролля! Это я не заметила дивных превращений, или она изначально такой была?

К возвращению Ивана с Сергеем и Настей Маша уже крутилась на кухне, жарила котлеты, старательно отодвигая миску с фаршем подальше от жаждущих и страждущих лап и шерстяных физиономий.

– Я это… Пойду Малка выгуляю, ладно? – Иван заглянул в кухню, принюхался и одобрительно кивнул – котлеты были не рыбные, а значит, на его вкус отличные!

– Да я сама схожу!

– Нет уж, чего вам по такой темнотище прыгать! В смысле, чего тебе… – Иван постоянно путался в обращениях, но, в общем и целом, к Маше привык, не пугался и практически не стеснялся её присутствия.

Маша покивала, всецело одобряя пробежку Малка и Ивана, тем более что к ним тут же присоединился Сергей, отправилась закрыть за ними дверь, а наткнувшись взглядом на соседскую дверь напротив, поморщилась – даже думать было неприятно о том, что Альбина себе выдумала.

– Ладно, пусть… Её голова – её дело, это не мои проблемы! – опрометчиво подумала Маша, набирая номер телефона мужа. – Кирилл, ты когда домой собираешься?

– Да уже вот-вот! – соврал Хантеров. – Чуточку задержусь!

– Понятно, ладно! На твою долю я котлеты оставлю…

Разумеется, это «чуточку задержусь» растянулось до глубокой ночи. Маша и детей ужином накормила – причём автоматически включив в понятие «дети» и Ивана, и животных, – и юбку к венчальному платью подшила, и даже задремала прямо на кухне.

Иван давно уехал к себе, Настя уже спала, Сергей доделывал что-то из уроков, коты гипнотизировали миску, под которой коварно прятались от них котлеты, Малк спал и, судя по всему, даже во сне сторожил дом – подёргивались губы и куда-то «бежали» толстенные крепкие лапищи.

Маша уютно устроилась на кухонном диванчике и так уснула, что проспала приход мужа. Проснулась только когда он сел напротив за стол, глядя на неё странным взглядом.

– Ой, ты уже пришёл, а я что-то и не услышала! Давай ужинать…

– Маш, погоди, пожалуйста! Ты в каких отношениях с соседкой напротив? – жёстко прищурился Хантеров

Маша внимательно посмотрела на мужа и решила сказать правду, хотя и неприятно было разговаривать на эту тему.

– С сегодняшнего вечера – ни в каких, – невесело ответила она.

– Можно уточнить почему?

– Можно, правда, мне даже говорить об этом неловко…

– Маш, и всё-таки? – Хак всегда был упорен.

– Она сегодня зазвала меня к себе. Очень интересовалась тем, куда делся Илья и кто такие ты и… Иван. Высказывала свои предположения о… Хунта, мне даже говорить об этом не хочется! С чего такой интерес?

Хантеров хмыкнул:

– Вот удивляюсь я, откуда что берётся! Иду домой, никого не трогаю, и вдруг открывается дверь напротив, выскакивает эта самая соседушка и давай мне радоваться… Ой, дескать, как я рада-счастлива вас опять видеть. Только вот уж и не знаю, как вам сказать-то… Но ваша Маша с молодым человеком, которого называет вашим племянником, шашни крутит. Правда, на вас-то он совсем и не похож! А я, прям так не могу, прям должна-обязана вам глаза открыть на творящееся безобразие!

– Фуууууу, как стыдно! Вот прямо натуральный испанский стыд! – Маша сморщилась, словно лимон укусила.

– Сильно расстроилась? Вы раньше много общались? – Хантеров одобрительно осмотрел котлеты, машинально отодвигая блюдо подальше от серой когтистой лапы Макса с одной стороны и когтисто-полосатой лапищи Оси – с другой.

– Не могу сказать, что сильно, но Настя с её дочкой ровесницы, в один садик ходили, у нас друг на друга доверенности в садике были – то я обеих девочек забирала, то она. Ну разговаривали, в гости на чай бегали друг к другу. А про расстройство… Расстроилась, да. Словно в грязь вляпалась. Кирилл, ну как же так, а? – Маша была абсолютно уверена в том, что Хантеров точно знает, чего стоят соседкины слова.

– Ну как откуда? Ты её старше… Лет на пять, да? Ну да. Я ж её помню, ты нас когда-то знакомила. Так вот, ты старше, а уже три раза замуж выходила, и прямо роковая женщина…

– Чего ты издеваешься?

– Да вовсе нет, – рассмеялся Хак. – Ты с точки зрения тетёхи этой подумай!

– Не хочу. Очень у неё и точка, и зрение грязные! – фыркнула Маша, аккуратно разворачивая целеустремлённого, но наивного кота Филина к миске с кошачьим кормом.

– Это само собой, что грязные, но если у неё хватило ума меня с такой ерундой выслеживать, стоя у двери в засаде, то что она ещё может учинить?

– Да, кстати, что ты ей ответил?

– Сказал, что завяжу ей язык вокруг шеи, если она ещё посмеет им воздух в пену взбивать, распространяя слухи о тебе, – хладнокровно объяснил Хантеров. – Но понаблюдать за ней стоит. Этакая зараза вряд ли сразу успокоится. – Кстати, я уверен, что она строила глазки Илье, а он не повёлся, вот её и плющит!

– Она что, с тобой тоже кокетничала? – догадалась Маша.

– Разумеется! – пожал плечами Хантеров. – Ей же надо доказать себе, что она – лучше, чем ты. А тут что же это получается – ты старше, но гораздо интереснее. Ей обидно!

– Корову бы ей, а лучше – две, – невесело вздохнула Маша. – Она же дома сидит, ну типа за детьми присматривает, но старшей двенадцать, младшей десять, и они то в школе, то по кружкам, а она дурью мается.

– Если что – можем устроить и коров, и свиней, и цельный курятничек подогнать! – многообещающе покивал Хантеров. – Мы такие – надо людям проблемы – обеспечим со всем нашим старанием!

Он не стал говорить, что пока не понял, о ком именно идёт речь как о Машиной «сердечной слабости», у него аж в глазах потемнело – сам не ожидал… Хотя головой и понимал, что это ерунда. А уж когда понял, что глупая бабища болтает про Ивана, едва сдержался, чтобы не заставить это подобие женщины подавиться своими словами.

Зато в памяти всплыли слова немолодого священника, к которому они на днях ходили договариваться о венчании: – Смотрите, сейчас искушений много будет. Берегите друг друга!

– Тоже мне… Искусительная сплетница! – размышлял Хантеров, расправляясь с котлетой. – Сколько лет ни прошло, ничего не меняется – всегда найдётся такая особа, которой чужая жизнь покоя не даёт! А сплетни могут ранить, иной раз, почище ножа! И недооценивать этого мне нельзя, тем более что дети могут услышать что-то этакое. Ладно, сейчас побережёмся, а дальше посмотрим, каких таких коров нужно подбросить этой мадам.

Глава 33. Обычные слухи

Альбина от ярости могла бы что-нибудь расколотить, сердилась так, что чуть пар из ушей не валил! Но… Ночь, спящие дети и муж… Нельзя!

– Да как он смел! Эта… Эта Машка! Прям свет на ней клином сошёлся! И такая она, и этакая! И три раза замуж сходила. И парень этот! Ну не верю я, что всё так просто! Есть же просто обычный здравый смысл! Женщина и молодой парень в одной квартире, наедине… Нет-нет… Тут точно не всё так просто!

То, что её здравый смысл, отравленный завистью, несколько отличается от общепринятого, Альбина и знать не знала, и ведать не ведала.

Машка её раздражала давно! Аж с самого раннего детства её всё время ставили в пример маленькой Альбине.

– Вот Маша соседская – умница! И учится хорошо, и родителям помогает! И симпатичная, и аккуратная, не то, что ты – неряшка.

Да, Аля была и неряшка, и растеряшка, и троечница… Давным-давно закончилось время её пятен на одежде и потерянных ключей, они сменились безукоризненными костюмами и практически болезненной педантичной аккуратностью, давно получены все дипломы, пылящиеся в дальнем ящике, но раздражение против соседки никуда не делось, наоборот, только усиливалось – у той всё получалось, хоть тресни!

– Карьеру построила, замуж вышла, детей родила… Ну это ладно, у меня тоже двое, но… Она-то с первым мужем развелась, и я думала, что теперь она хлебнёт, так нет, через год опять замуж вышла. И муж-то какой видный! Не то, что тот её первый, или мой…

Нет-нет… Альбина вовсе не собиралась мужу изменять, просто хотела… Хотела пококетничать, почувствовать внимание Ильи, а вместо этого он её просто не заметил! Представляете? Обошёл как пустое место, с сомнением хмыкнул и отправился домой.

Как после этого было ещё больше не разозлиться на соседку? Она – Альбина, красавица, ухоженная во всех отношениях, а Машка за тот год после развода прямо с лица спала. Видать, первый муж сильно ей нервы делёжкой имущества помотал, а всё равно, этот Илья на Алю даже не посмотрел!

Счёт к Маше всё увеличивался и увеличивался, о чём она сама не имела ни малейшего представления!

Дальше – больше! Альбина не очень-то жаждала утруждаться на работе и, когда муж стал достаточно зарабатывать, стала заниматься домом и детьми. Тогда ей полегчало – она сама становилась всё более ухоженной, квартира была вылизана до зеркального блеска, посещались все выставки и интересные спектакли, а Машка – поправилась, по мнению Али, запустила себя, никуда кроме своей работы и дачи не ходила.

Короче, справедливость восторжествовала! Она – Аля, находилась на вершине, а соседка там, где ей и полагалось – в заштатной бухгалтерии какой-то занюханной фирмочки.

Когда выяснилось, что фирма вполне себе солидная, Альбина слегка расстроилась, но не слишком – куда уж Маше до неё!

И тут… Тут случился облом. Илья исчез – это было хорошо, зато появились эти двое – странно знакомый невзрачный тип и молодой широкоплечий парень. Ну что ещё можно было подумать? Правильно – ничего. Но для Альбины это было невозможно! Она раз за разом прокручивала записи с камеры, которую им установили вместо дверного глазка. Камера тоже была свидетельством того, что Альбина во всём лучше – у Машки-то такой не было…

Прокручивала и делала выводы.

– Ладно, раз муж у Машки вместо того, чтобы мне спасибо сказать, угрожать начал, я найду, кому на неё глаза открыть! Ишь, её-то у нас в доме любят-ценят-уважают… Да знали бы, какая она на самом деле!

Хантерову вообще-то работы хватало и помимо глупой и завистливой соседки, но… Он отлично знал, что слухами можно натворить таких дел…

Иван озадаченно пожимал плечами, наблюдая за приготовлениями Хака.

– Дядь, да зачем это? Почему?

Правда, узнав причину, он только что по стенке не ходил от крайней ярости и гнева.

– Дядь, да я никогда! Да разве ж можно такое подумать? Маша… Маша расстроилась?

– Ну, конечно, расстроилась. А как ты думал? Нет, если бы речь шла только о самой соседушке, то плюнуть и растереть – пусть себе варится в своём гм… органическом удобрении, но она же пойдёт дальше языком трепать! А у них тут много жильцов, которые Машу с детства знают, ещё с её родителями семьями дружили.

Иван представил себе, как это… Вот идёт он по двору от припаркованной машины, а над ним кружится шепоток о том, что это вон идёт тот самый, который с Хантеровой её мужа – своего дядю – обманывает. Омерзение, написанное на его физиономии Хака впечатлило. Он хмыкнул.

– А ведь тебе эти люди незнакомы, но и то неприятно. Прикинь, каково будет Маше или детям?

– Мне и в голову не приходило, что это может быть не просто бабская болтовня…

– Ну, мужчины тоже так умеют, надо отдать должное! Правда, пореже. Разве что специалисты…

– Спецы по сплетням?

– Скорее, по направленным слухам. Это используют военные разведки и контрразведки – запусти правильно сформированный слух, ещё и ещё один, и победить противника будет гораздо проще. Ну что ты так на меня уставился, словно первый раз увидел? Это очень старые игры, отлично известные в истории – например, знаешь, что это помогло Чингисхану завоевать Хорезм? Ну конечно, не знаешь, а между тем, это так. Государство Хорезм было одним из сильнейших в то время, а его полностью уничтожили всего за два года.

– Сплетнями? – Иван недоверчиво воззрился на дядю.

– В том числе. Чингисхан умело оперировал слухами о непобедимости своих войск, о неверности самых лучших полководцев Хорезма, а когда хан избавился от них и назначил на их места посредственных людей, способных только запирать войска в крепостях и дрожать от страха, напал на Хорезм и расправился с ним, захватывая один город за другим, приложив минимальные усилия и потеряв относительно немного воинов.

Хантеров пожал плечами.

– Так что это отнюдь не безобидные вещи. В бытовых ситуациях, конечно, не столь опасные, но если брать отдельно взятую человеческую жизнь, то навредить могут очень и очень сильно!

Иван проникался осознанием того, что обычная болтовня, оказывается, бывает такой опасной, а его дядя продолжал:

– И ведь что плохо – запущенная сплетня оседает сначала в ушах, а потом и в памяти, окапывается там, остаётся, частенько преобразуется из пустой болтовни в железобетонный факт, а потом и всплывает, очерняя совершенно невинных людей! Вот взять Машку и детей – каково им будет, если за спиной поползут какие-то шепотки? Да, обычно в Москве соседи общаются мало, но тут дом старый, хватает жильцов, которые моих отлично знают, и их презрение или пренебрежение могут сильно Машу ранить! А раз так, надо бы усложнить жизнь нашей соседушке!

Если Хак собирался кому усложнять жизнь, то делал он это на совесть…

– Что можно сделать со сплетней? Заткнуть сплетника и полностью его дискредитировать, обнулив ценность информации, которую люди уже от него получили! Убедить Альбиночку в том, что она делает гадости невозможно, следовательно, заткнуть её таким образом не получится. А это значит, будем работать на превращение её информации в прах… А как? Простым умножением и доведением до абсурда!

Хак словно невзначай завёл с Машей разговор о её соседях, и, в частности о старшей по дому, Галине Михайловне по прозвищу Горгона. Он кое-что выяснил, довольно поулыбался, как кот, который сидит себе и понятия не имеет, куда пропал огромный кусок мяса, недавно бывший вот тут, на этом самом месте… И что, что оно не могло испариться? Кот-то тут при чём? Мало ли загадок мироздания на свете? Чего всё к котам и к Хантеровым придираться?

Через день на лестничной площадке появился невзрачный субъект в комбинезоне со стремянкой в руках, он что-то подкрутил в распределительной коробке, полной проводков, да и удалился восвояси.

А дальше… Дальше в мониторе камеры Альбины начали происходить удивительные вещи…

– Ой, а кто это к ней прётся? Какой-то незнакомый мужик! И дверь своим ключом открывает! Ого-го… Это точно не муж, да и не этот… Типа племянник.

Альбина зависла перед монитором, озадаченно соображая. Правда, через час, она узрела ещё одного типа, тоже пришедшего в соседскую квартиру.

– И ещё одного… И ещё… Да что происходит-то? И это называется – приличная женщина? Да тут же прямо какой-то притон! Нет, не зря я решила соседям про Машку рассказать! Теперь-то уж точно поверят. Ой… Мамочки мои! Да это ж Семён Иванович, муж нашей старшей по дому! Он тоже к Машке чапает? Уййййй, ну ффффсёёёё! Теперь тебе, Маша, крышка! Горгона тебя прикончит!

Галина Михайловна, Машу отлично знавшая и прекрасно к ней относившаяся, долго и упорно не могла понять, какой такой неописуемый бред несёт Альбина.

– Я Машу лично утром видела – она на работу ехала. Машины её нет… О чём ты вообще?

– Не знаю, что вы там видели, но она… Да к ней ваш муж только что пришёл! И кроме него других куча.

– Альбина, ты чего? Больна?

– Я-то здорова, а вот ваш муж… Он сейчас у Машки!

Галина Михайловна опасливо отодвинулась от молодой, но уже такой умственно нездоровой особы…

– И кто бы мог подумать, что у неё так много кого нету дома… И шариков, и роликов нету, а вместо них только непотребство всякое свистит в пустой черепной коробке… – думала Горгона.

– Да что вы на меня так смотрите! Она начала с парня, который племянник её мужа, а теперь за вашего супруга принялась! Не верите мне, да? Вот где вы думаете ваш муж?

– Альбина, мой муж четыре дня уже как дома со сломанной ногой. Дойти может только до туалета да обратно и то на костылях! Маша – очень приличная женщина, и, если ей потребуется моё свидетельство на суде о клевете, поверь, я ей его предоставлю! А вот языком болтать я тебе очень не рекомендую – ляпнешь ещё раз про моего мужа что-нибудь этакое – оторву, всё, что плохо болтается! Поняла?

Горгона рассвирепела не на шутку, так что опешившая Альбина начала потихоньку от неё отступать, а вслед ей неслись гневные высказывания о том, что:

– Нет, ну надо же, такое выдумать-то! Совсем крышка уехала, чердак прохудился! Сидит и фантазирует! Вот я ещё ей устрою! Да только попробуй кому-то этакие глупости ляпнуть, я-то уж теперь знаю, откуда эти ноги растут, я ж тебе их быстро повыдёргиваю!

Альбина ретировалась домой, заперла дверь на замок и непонимающе уставилась в монитор.

– Как же так? Я ж видела!

Нет, может, она до чего-то и додумалась бы, но надо было торопиться приготовить ужин, потому что единственное, что неукоснительно требовал её муж, так это вовремя приготовленный ужин.

– Мне злить его нельзя – надо будет попросить, чтобы он мне видео с камеры на смартфон скинул, я Горгоне нос-то утру – покажу, чтобы она сама всё увидела! Не знаю, что у неё там муж придумал с переломом ноги, но зато точно знаю, что видела своими глазами!

Правда, когда муж пришёл домой, поел и вознамерился отдохнуть после напряженного рабочего дня, Альбина озадачила его новостями из жизни соседки.

– Русланчик, ты представляешь! Это ж ужас какой-то…

– Аля, ты всё с камерой не наиграешься? Тебе что, делать нечего? – удивился муж. – Что тебе за дело-то до соседки?

– Ты что? Не понимаешь? Все думают, что она приличная женщина, а она… Она…

Руслан, выслушавший о племяннике, о толпах мужчин, осаждающих соседкину квартиру, о муже Горгоны, который там чуть не прописался, только плечами пожал.

– Тебе что, сон снился? Аль, ты чего-то такое несёшь непонятное!

– Да вот же, вот камера! Сам посмотри! – Альбина приволокла мужа к камере. – Сам посмотри и мне на смартфон перекачай! Я-то уж заставлю Горгону признать, кто такая эта Машка, я всем про неё всё расскажу и запись покажу! Все-то думают, что она приличная, что семья нормальная, что дети нормальные! Да разве могут быть нормальными дети у такой мамашки? Надо нашим сказать, чтобы даже не здоровались с Хантеровыми!

Пока Альбина пылко высказывала всё это, Руслан просматривал архив и пожимал плечами.

– Аля, потише! Потише, а то дети услышат!

– И пусть слышат! Я их сейчас же предупрежу, что с соседями общаться нельзя!

– Аля, да где ты увидела подобные глупости? Вот, открываем архив… Вот сосед на работу уходит, а дети в школу. Вот Мария ушла, а где ты каких-то мужиков видела? Никто к ним не приходил… Вот, дочка пришла из школы, вот сын, вот соседка с каким-то парнем, ты вроде, говорила, что это родственник её мужа, вот её новый, то есть старый муж. Какой тут был муж Горгоны? Какие толпы?

Альбина уставилась на мелькающие в ускоренном режиме кадры и отодвинула мужа в сторону.

– Да ты просто не то смотришь! Ты всё перепутал!

– Ну где же? Вот, сегодняшнее число! Да ты сама посмотри!

Альбина посмотрела… Потом ещё посмотрела, потом ещё…

– Я видела! Я сама, собственными глазами всё это видела! – бормотала она, вновь и вновь прокручивая архив и не находя в нём ни малейших следов записей, смонтированных с подъездных камер наблюдения за несколько предыдущих недель. Монтаж для профессионалов был делом несложным, а результат превосходил все ожидания.

– Я видела-видела-видела! – шипела Альбина не переставая, пока её муж, перепуганный истерикой своей супруги, не отволок жену в ванную и не включил холодную воду прямо на её многомудроморальную головушку.

– Ты что? – взвыла Альбина.

– Знаешь, я тут понял… Довольно. Хватит тебе дома сидеть! Ты уже с ума сходишь! Сама посуди – это же натуральные галлюцинации!

– Но я ВИ-ДЕ-ЛА!

– Вот это-то и пугает! – парировал Руслан. – Короче, собирайся, завтра возьму тебя с собой! Что дочки? Они вполне взрослые, сами справляются, а ты мне поможешь с заказами!

– Не поеду! – попыталась упорствовать Альбина. Нет, в самом-то деле… Её можно было понять… Так она чувствовала себя достойной особой, практически высшеинтеллектуального слоя общества, а так – она должна будет помогать мужу расписывать заказы в их химчистке и прачечной? Сидеть в комнатушке три на четыре метра и вести скучные записи? Общаться с вульгарными клиентами? С вредными бабами и такими же мужчинами? Нет-нет, вот ещё!

Но муж и не собирался отступать, и так ситуация зашла слишком далеко.

– Аля, или ты завтра собираешься со мной, или я тебя отвожу к психиатру! – Руслан был настроен серьёзно, тем более что накануне его родители крайне настойчиво рекомендовали вернуть Альбину на работу – очень уж невестка оторвалась от жизни. Теперь он и сам видел, как оторвалась… Почти совсем того… И пока не поздно, надо принимать меры! Вот он их и примет!

Хантеров кивнул сам себе, узрев утром во дворе соседа Руслана, который уверенно и настойчиво довёл жену до машины и сгрузил внутрь, по пути негромко, но вполне различимо для Хака, давая инструкции по корректному поведению с клиентами.

– Ну, вот вам и коровы бодучие и козы прыгучие и курятник… Пользуйтесь не обляпайтесь, уважаемая, всё ради вас! – прозвучало вслед семейной машине доброе-предоброе напутствие Хака. – Лучше-то своей жизнью заниматься, чем в чужой топтаться, тем более что в чужую тебя никто не звал!

Глава 34. Отец хулиганки

Звонок смартфона отвлёк Хантерова от просмотра увлекательнейших документов, свидетельствующих о том, что конкурентам не удалось вывернуться после покушений на него и блестящей операции под кодовым названием «заплатите налоги и спите спокойно, совсем-совсем спокойно».

– Ну ребята… Вы ж сами напрашивались долго, упорно и, прямо скажем, по-хамски! – прокомментировал Хантеров очередной прочитанный пункт. – Напросились. Сколько же можно было испытывать наше терпение? А ведь оно у нас с исконно национальным характером – мы запрягаем долго, зато едем стремительно!

Смартфон у локтя деликатно пискнул, сигнализируя о том, что отвлекает Хака от дел его жена.

– Маш, слушаю тебя! – Хантеров покосился на часы и прищурился. Машка никогда не звонила ему на работу просто так, значит, или что-то случилось, или что-то очень нужно.

Оказалось и то, и другое…

– Кирилл, говорить можешь?

– Да, говори…

– Мне сейчас позвонили из школы. Проблемы с Настей. Как я поняла, она кому-то что-то повредила, короче, там и полицию вызвали, и скорую, и вообще… – Маша очень старалась говорить спокойно, правда, получалось не ахти… – Я сейчас еду туда, в смысле, меня Ваня везёт. Хотела уточнить, можно ли будет тебя набрать, когда доеду, или ты будешь очень-очень занят?

– Я буду очень-очень занят в Настиной школе! – Хак уже прихватил со спинки кресла пиджак и шёл к выходу из кабинета. – Я туда приеду примерно одновременно с тобой. Если доберёшься раньше, сама не входи, дождись меня. И да, Серёга не в курсе?

– Нет, он на уроке. А Настя… Настя говорит, что и пальцем не прикасалась к тому мальчику…

– Ну раз говорит, значит, не прикасалась, – Хантеров хмыкнул, уж он-то знал, сколько всего можно сделать с человеком, его лично не трогая… – Машунь! Не волнуйся, мы со всем разберёмся!

Если честно, Маша не ожидала, что он поедет. Нет, понятно, что он – отец и всё такое, но она так привыкла решать всё сама, тянуть всё самостоятельно, продумывать и выстраивать это самое гипотетическое «всё-всё-всё», что Хантеровское «мы разберёмся» заставило её выдохнуть и облегчённо прикрыть глаза.

Почему-то пришло чёткое ощущение, что Хунта точно разберётся и со «всем», и с остальными составляющими сегодняшнего абсурда, волнами выплёскивающегося из динамика её смартфона.

– Ваша хулиганка доигралась! Детская комната полиции по ней плачет! Ребёнок из неполной семьи, вытворяет неизвестно что! – Маша так и не сумела пробиться сквозь плотный поток возмущения завуча Ксении Николаевны и уточнить, что её любимый диагноз «ребёнок из неполной семьи» в Машином случае уже не работает. – Ничего-ничего! Теперь-то мы с вами разберёмся… – многообещающе заверила её завуч.

Маша торопливо дозвонилась до Насти, но толком объяснить, что случилось дочери не позволили – слишком громко кричали вокруг возбуждённые взрослые голоса. Настя только и сумела сказать, что она в порядке, ничего такого не делала, а того мальчишку и пальцем не касалась, правда, очень тихо, так, чтобы слышала только мама, добавила интересную фразу:

– И вообще, он сам виноват! Так ему и надо.

После звонка Кириллу Маша как-то подуспокоилась, прикрыла глаза, но ненадолго – неожиданно заговорил Иван.

– Не волнуйтесь… В смысле, не волнуйся! Настя она, конечно, очень предприимчивая, но разумная.

– Она что-то такое странное сказала, о пострадавшем мальчишке… Что она его не трогала, но он сам виноват и вообще, получил по заслугам. Не дословно, но суть та.

– Значит, так и есть, – непоколебимо уверенно ответил Иван. – Я же за ними заезжаю днём, вижу и как они себя в школе ведут, и как в секциях, и в кружках. Серёга на отца очень похож, а вот Настя… Взрывная такая, заводная, но исключительно порядочная. Она ж первой красавицей в классе числится…

– Да ладно? – Маша удивилась. – Вроде она ничего такого не говорила.

– Ну уж поверьте, в смысле, поверь – мальчишки-то врать не будут, а я достаточно их разговоров наслушался. Они её как раз воспринимают как самую-самую… Но! Она никогда не подличает, никого не унижает, то есть ей не нужны дополнительные доказательства своей «самости», она и так всё про себя знает. Парни это очень замечают, даже в двенадцать лет.

– Я и не знала, что ты на это обращаешь внимание! – улыбнулась Маша.

– Ну… Они же теперь свои, в смысле, и мои… – смущённо пробормотал Иван, филигранно обгоняя очередную машину – у него оказался изумительный талант езды в экстремальных условиях московских пробок.

«Свои, в смысле, и мои», «мы справимся»… Эти две путеводные звезды прогнали Машин страх, и она решила, что нипочём не будет волноваться.

Она так старательно следовала своему решению, что к окончанию поездки выглядела возмутительно безмятежно. По крайней мере, по мнению Ксении Николаевны – завуча по внеклассной работе, этот бестрепетный вид свидетельствовал о том, что безответственная мамашка не понимает серьёзности ситуации.

Ксения даже не поленилась выйти навстречу Хантеровой, которая вошла в школу в сопровождении какого-то мужчины.

– Так, посторонним тут делать нечего, вы, останьтесь, – безапелляционно приказала она спутнику Хантеровой. – А вы… Вы даже не представляете, что натворила ваша хулиганка! Она чуть мальчика не искалечила. Перелом пальцев мог быть!

– Не представляю, конечно, вы же не дали мне возможность нормально поговорить с моим ребёнком, это, во-первых, во-вторых…

– Я всегда говорила, что дети из неполных семей – это мина замедленного действия, безотцовщина! – Ксения Николаевна славилась тем, что если уж заводилась, то слышала только себя, правда, обернувшись, чтобы уточнить, как её довод подействовал на мать «безотцовщины», обнаружила её с таким выражением лица, словно сказано было что-то забавное, и кроме того, тот тип так и не ушёл!

– Я же вам сказала, что посторонним в школе делать нечего! Как вас вообще охрана пропустила?

– Так вы меня вызвали, вот и пропустили… Чего вы на охрану взъелись? – нейтральным тоном ответил тип.

– Кого я ещё вызвала? Вы из полиции? Инспектор по делам несовершеннолетних?

– Нет, я отец Анастасии Хантеровой! – представился Хак.

– Аааа, вы папаша… Ну вас-то я и не вызывала. Что есть воскресный папа, что нет… – завуч, раз и навсегда выведя подходящую для неё формулу, следовала ей неукоснительно.

– Простите…

– Что простите? Знаю я вас, разведётесь, а про своих детей ничего и не знаете!

– Так, уважаемая, остановитесь, будьте любезны! – когда Хантеров говорил таким тоном, НЕ остановиться мог бы только чёрный носорог, и то, потому что у него тормозной путь длинный – затормозить сходу сложно.

– Меня абсолютно не занимают ваши фантазии по поводу всех прочих отцов и их отношений с детьми! Откуда вы взяли всю эту чушь про безоотцовщину, я не знаю и знать не хочу, а вот что я хочу знать, так это то, в чём вы обвиняете мою дочь?

Пока Кирилл говорил, завуч как раз открывала дверь кабинета, за которой раздавался шум и чей-то высокий и неприятный голос что-то гневное высказывал.

– Я? Я вашу дочь и не обвиняю, а вот мама её одноклассника – да! – торжествующе возвестила завуч, указывая на тощую даму, которая что-то вещала, и одновременно перекладывая с себя инициативу за происходящее – очень уж напористый папаша оказался у Хантеровой. И откуда он вообще взялся?

– Аааа, мать хулиганки пришла, да? Вы мне заплатите! Вы мне за всё заплатите! У Димочки сильный ушиб пальцев, он ручку держать не может! В больнице вообще перелом подозревали… Тыыыы, да как ты смела? – дама повернулась было к Насте, но наткнулась на типа, который только что был в дверях кабинета, а теперь, каким-то образом оказавшись рядом, недвусмысленно отодвинул её от дрянной девчонки.

– Если вы не в курсе, то делать замечания постороннему подростку вы права не имеете, это, во-первых, а во-вторых, извольте высказать свои претензии её законным представителям, то есть мне и моей жене!

– Ааа, вы этот… Отчим? – догадалась завуч, обрадовавшись, что её предположения о «безотцовщине» всё-таки верны.

– Нет, я отец Насти, Хантеров Кирилл Харитонович.

– Так её мать в разводе! – сообщила ему Ксения Николаевна,

– Да-вы-что? Правда? Не знаю, как вас это касается, но у вас неверные данные. Мы женаты. И да, я всё ещё жду объяснений, почему моей несовершеннолетней дочери предъявляет претензии посторонняя женщина?

Как уж так получилось – непонятно, но атмосфера в кабинете неуловимо менялась, закручиваясь спиралью вокруг этого только что вошедшего, не очень-то и видного человека.

Правда, мать пострадавшего мальчишки, пока не прониклась.

– Ваша малолетняя преступница поставила мышеловку на моего сына! – с яростью заявила она, тыча пальцем в перевязанную кисть руки растрёпанного мальчишки.

– Да ладно? – удивился Хантеров, мимолётно ободряюще улыбнувшись Насте. – Прямо-таки целую мышеловку! Круто, хорошо, что не медвежий капкан! А где же именно была эта самая мышеловка поставлена?

– В моём рюкзаке! – объяснила Настя, пробравшись к маме и успокаивающе погладив её по плечу.

– Вот видите! Видите! Она сама призналась!

– А чего тут скрывать-то? Пап, ты не думай… Я просто услышала, как ты объяснял Ивану про направленные слухи и Чингисхана, вот и решила воспользоваться…

– Какой Чингисхан, какие слухи? – взвыла мать пострадавшего, но Хантеров её остановил одним взглядом.

– Насть, как я понимаю, мышеловка у тебя в рюкзаке появилась не просто так? Рассказывай, в чём дело!

– Па, у нас уже несколько раз в классе деньги пропадают… Ну прямо из кошельков. Если наличность есть – очень возможно, что её не будет! Кто-то вытягивает…

– Ах, ты маленькая дрянь! – взвилась мать мальчишки.

– Рот закройте! – приказал Хантеров, и – удивительное дело – она послушалась… – Насть, продолжай.

– Причём пропадают там, где камер нет, или они не работают. То есть, так не отследить. Те, у кого деньги пропадали, учителям жаловались и Ангелине Павловне, – Настя кивнула на молоденькую учительницу, сидящую у стола. – Она у нас классный руководитель. Всем всё сказали, но кражи не прекращались. Конечно, одноклассники начали думать, кто виноват… По всему выходило, что Макс Костров.

– Да наверняка он! Отца нет, семья многодетная, денег нет! – уверенно заговорила мать мальчишки, лелеющего на коленях перевязанную руку.

– Не верю! – замотала головой Настя. – Макс чужого не возьмёт!

– Да кто тебя спрашивает! Ты… Ты вообще хулиганка! Сейчас полицейские придут, и…

– Так, секунду! Если я правильно понял, ты решила сама заняться расследованием? – уточнил Хантеров у дочери.

– Ну да… Пап, понимаешь, это же невыносимо, когда полкласса шушукаются, подозревают, сумки от Макса прячут, обходят его так, словно он заразный. Кто-то и вовсе разговаривать с ним перестал. Сплетни убивают, помнишь, ты сам это говорил!

– Говорил, – согласился Хантеров, про себя решив, что в следующий раз при подобных разговорах, надо будет уточнить, где, собственно, его драгоценные деточки-то находятся, а? Теперь надо учитывать, что у них свои таланты имеются – бесшумно подобраться так, чтобы он не обнаружил чужое присутствие – это дорогого стоит! Впрочем, сейчас отвлекаться от событий не следовало, и Хантеров поощрительно кивнул дочери:

– Продолжай.

– Вот я и решила создать направленный слух!

– О том, что у тебя в рюкзаке деньги? – усмехнулся Хак, заметив краем глаза, как дрогнули плечи у мальчишки в углу.

– Да! Ну и мышеловку поставить. Кстати, я её проверяла – выбрала самую слабую, такую, чтобы пальцы не переломала, а только ощутимо ударила.

– Да тыыыы, ты специально покалечила моего сына! – опять завелась мама мальчишки.

– А что рука вашего сына делала в рюкзаке моей дочери? В чужой-то собственности? – невиннейшим тоном осведомился Хантеров. – И почему этот вопрос не был задан сразу? – второй «выстрел» был направлен в сторону завуча. – Имели место кражи, вы оставляли этот вопрос без внимания, школьники начали унижать и морально уничтожать одного из учеников, а при попытке очередной кражи некто был буквально пойман за руку, и вы вместо этого обвиняете в хулиганстве мою дочь? Восхитительно!

Пока завуч хлопала глазами, потрясённая неожиданным для неё поворотом событий, активизировалась мать «пойманного за руку» мальчишки.

– На что вы намекаете? На то, что мой сын крал эти деньги? Да вы хоть знаете, с кем разговариваете? Мой муж бизнесмен! Мой сын ни в чём не нуждается.

– Так что он в рюкзаке-то чужом забыл? – уточнил Хантеров, «срезая» даму на взлёте.

– Дима! Объясни, что ты хотел там взять? Наверное, ты его со своим перепутал? – мать повернулась к сыну.

– Да как можно перепутать мой оранжевый рюкзак с котом и его чёрный с молниями? – фыркнула Настя. – Дим, ты лучше объясни, как ты мог? Ты же знал, что все на Макса думают! Вы же когда-то дружили! Тебе что, действительно, так нужны были деньги?

Глава 35. Экономия школьной реальности

Мальчишка, прищурившись, уставился на Настю.

– Дима, Дима, что ты молчишь! Скажи этой… этой… Чтобы она не смела такие глупости про тебя говорить! – взвизгнула Димина мать.

– Геншин? – Настя понимающе кивнула. В Геншин многие играли повсеместно и везде, где только можно было – на переменах, на уроках, в дороге и дома, короче, повсюду.

– Чего? Чего там бормочет эта девчонка? – не унималась мать.

– Да… – выдавил из себя Дима. – Я бы иначе проспорил.

– Не понимаю! Дима, что ты говоришь? Что ты такое… – заторопилась его мать.

– Вы ему дадите сказать или так и будете затыкать рот? – холодно уточнил Хантеров, покосившись на дверь, из-за которой появилось новое действующее лицо – молодая женщина в форме, с интересом осматривающая всех присутствующих в кабинете. Инспектор, оценив ситуацию, потихоньку устроилась сбоку от двери, решив пока понаблюдать за развитием событий.

– Дима… Ты что? Ты действительно брал эти деньги? – мать с таким потрясением и возмущением на него смотрела, что он не выдержал и заорал во весь голос:

– Да, брал! БРАЛ! А где мне их ещё брать, если мне нужно? Я бы проспорил и тогда заплатить пришлось бы больше! А отец взял и не дал! И ты не дала, я же у тебя просил!

– Но ты не объяснил, зачем! Вот мы и не дали! – опешила мать, которая только что чувствовала себя победительницей, царицей ситуации, вершительницей судьбы этой мелкой дряни, посмевшей навредить её сокровищу, и ещё не успела осознать, что всё изменилось кардинально и неумолимо. – Мы же договорились, что у нас есть правила…

– Да что мне ваши правила! – Дима с яростью смотрел на мать. – Я поспорил на деньги, что опережу всех… Пройду первым, а вы денег не дали…

– А разве это по правилам спора? – Настя умело подбавила жару в разговор.

– Не было запрещено! – Дима зло оскалился в её сторону. – Другие вовсю донатили игру, а я? У меня всего-то ничего на это денег было! Как я мог выиграть? А вы мне не дали! – он чуть не с ненавистью уставился на мать.

В самом деле! Деньги-то в семье были, ну что б родителям не бухтеть про их дурацкие правила семьи, а просто взять и дать нужную сумму? У него отец бизнесмен, а цепляется в свои деньги как клещ, просто так и не допросишься – только с объяснением того, для чего и почему это сыну надо. Игра для отца – пустой звук, а ему, Диме, это жизненно необходимо!

– И поэтому ты украл? – с живым интересом уточнил Хантеров.

– Просто взял… Я бы потом вернул… Выиграл бы и всё вернул! – возмутился Дима.

– Аааа, так это был займ? – возликовал Хак, который такие объяснения от воришек разных уровней слышал регулярно.

– Ну конечно! Просто займ! – обрадовался Дима. По его мнению, излишняя щепетильность родителей в деле выдачи карманных денег была крайне утомительным и вредным явлением, он вышел из ситуации как мог. Хорошо, что хоть кто-то это понял!

– А когда же ты собирался сказать, что ваш Макс Костров ни в чём не виноват? – Хантеров отлично понимал, что перед ним подросток… Но не стал ни смягчать тон, ни гасить силу воздействия.

– Когда ты собирался признаться, что ты без спроса брал чужие, не принадлежащие тебе деньги везде, где их находил, лишая своих одноклассников возможности купить что-то им нужное? Когда ты хотел отдать всё обратно и объяснить, что тот, кого обвинили напрасно, кого подозревали и презирали за это, на самом деле ни в чём не виноват?

– Да кто вы такой, чтобы обвинять моего сына? – опомнилась мать Димы.

– Я? Я – отец девочки, которую вы прессовали в течении полутора часов за то, что она разобралась в ситуации, поняла, что Макс не виноват и нашла того, кто реально крал деньги! Да, Дима, это вовсе не займ, а именно кража и подстава друга! Тебе его жалко-то не было?

– Он мне не друг! Он мне никто! И мне не было его жалко! Он, он сам виноват! – заорал Дима.

Слова полились потоком, и Хак потихоньку кивнул Насте на дверь, – как бы то ни было, но парень с его помощью открылся слишком сильно.

Потом Дима поймёт, конечно, что сделал это при куче народа, но если присутствие взрослых он выдержит, то осознание того, что эта исповедь произносилась при сверстнице, да ещё и однокласснице, пережить пареньку будет очень трудно.

Настя шустро юркнула за дверь, закрыв её за собой, а Дима всё рассказывал, как вполне себе нормальная мальчишеская дружба развалилась из-за намёков его матери о том, что ему не надо дружить с «неподходящим ему Костровым», что это нехорошая компания для её сына. Это с одной стороны, а с другой, из-за понимания самого Димы, что Макс-то его на голову сильнее… Сильнее в учёбе, сильнее физически и морально. Лучше во всём.

Да, конечно, это говорилось не такими словами, но суть была именно такой. В словах Димы плескалась зависть, откровенная голодная зависть человека, который почему-то поставил себя на ступеньку выше кого-то другого, а потом осознал, что на самом деле – слабее, хуже, и вообще до этого «низшего» не дотягивает.

Потрясённая Ксения Николаевна, молчавшая во время всех предыдущих откровений, не выдержала и вступила в разговор, вопрошая, как мог такой хороший мальчик из такой прекрасной семьи что-то подобное сделать, мать Димы тут же впилась в неё с криками «Как вы могли не заметить конфликт», а Хантеров отступил к Маше, покосившись на так и незамеченную широкой публикой сотрудницу полиции, очень внимательно выслушивающую стороны конфликта.

– Маш, откуда это у нас взялась такая милейшая во всех отношениях завучиха? – почти беззвучно спросил Хак у жены, заинтересованно оглядывая разъярённую Ксению Николаевну, сцепившуюся в моральной битве с Диминой родительницей.

– А это бывшая директор школы. Ну что ты так удивлённо на меня смотришь? Она раньше крайне редко общалась с детьми – как учитель-предметник давным-давно ничего не вела, зато прекрасно взаимодействовала с департаментом образования и прочими радостями директорской жизни, а потом школы укрупнили, нашу прицепили к комплексу из ещё трёх школ и пяти детсадиков, а бывших директрис понизили до завучей.

– Как много я пропустил в жизни, – пробормотал Хантеров. – А нафига, прости мой французский, это укрупнение делалось?

– Так чтобы расходы сократить – так-то четырём директорам надо было платить, ну и завхозы были у каждой школы свои, и прочие сотрудники… а так – получается сплошная экономная…

– Не подсказывай! Дай я догадаюсь… Сплошная экономная ягодичная мышца! – серьёзно сообщил Хантеров и Маше пришлось прятаться у него за спиной, чтобы беззвучно посмеяться.

Там, за плечами Хунты, она сделала два открытия – во-первых, ей тут очень нравится находиться, а во-вторых, она вполне-вполне могла бы и не прятаться.

– Могу и в голос хохотать – они так сцепились, что всё равно ничего вокруг не замечают, – осознала Маша, глядя на баталии, шедшие вокруг «заёмщика» Димы.

– Слушай, а классная-то что всё молчит и молчит? – спросил Хантеров у жены, уютно пристроившейся у его плеча. Спросил больше потому, что очень уж приятно было с ней поговорить даже на такую странную тему.

– А это она от Ксении Николаевны каменеет! Ксения по старой памяти прогнула под себя весь коллектив. Понимаешь, раньше, когда она была директрисой, ей было чем заниматься, соперниц она не боялась, а теперь – проблемка, однако! Она, как предметник, ноль без палочки – лет двадцать уже ничего не вела, как мне рассказали, а завуч по внеклассной работе – это такая должность… Ну, не сильно незаменимая.

– Понятно, короче, давит всех, чтобы никто и не подумал, что без неё жить будет лучше!

– Именно. Ты у меня очень умный!

– Чрезвычайно! – довольно улыбнулся Хантеров. – Слушай, а классная у нас хорошая?

– Да, она умница и предметник сильный…

– Однако, тогда пора бы её спасать! – прокомментировал Хантеров дружные нападки объединившихся в поисках «вовсёмвиноватых» Ксении Николаевны и Диминой матери.

Ожидаемо они вцепились в молоденькую математичку и вопили на неё в два голоса, почему она не бдила – допустила – пропустила – не просигнализировала – не разобралась – их спровоцировала и прочее, и прочее, и прочее.

Объяснения несчастной о том, что она писала докладные на имя директора, сходила к ней на приём, разговаривала с детьми, приглашала школьного психолога и дальше по списку, подавлялись звуковыми атаками разошедшихся дам.

– Так, секундочку! Я бы хотел вернуться к цели нашей встречи! – голос Хантерова был сам по себе инструментом внушения. Он разрезал раскалённую атмосферу, словно горячий нож – кусок масла.

– Ничего плохого о классном руководителе своей дочери я сказать не могу, а вот ваше поведение, уважаемая Ксения Николаевна, вызывает у меня массу вопросов.

– Это каких ещё? – Ксения так увлеклась процессом утаптывания слабачки-математички до аморфного состояния «вовсёмвиноватой», то как-то слегка позабыла о странном ощущении от этого самого неожиданно появившегося Хантерова.

Вообще-то мужчин она повсеместно недооценивала, начиная с собственного бывшего мужа, напрочь самоустранившегося от их общих детей. По некоторой близорукости взглядов, его качества автоматически приписывались любому «разводному» папаше, оттуда и уверенность во второсортности детей из неполных семей. Она-то знала, сколько сил ей стоило, чтобы воспитать своих сыновей! Ну кто ж ещё так сможет? Правильно, никто, а это значит, что подобные дети автоматически – будущие источники проблем и разрушений!

Появление вполне себе отцовскодееспособного Хантерова её слегка смутило, его выступления заставили озадаченно прищуриться, но вот… Утратила она бдительность, силясь добить математичку, обвинив её во всех грехах разом, и этот самый Хантеров опять куда-то полез!

– Что вам вообще надо, а? – раздражённо уточнила Ксения и очень быстро об этом пожалела.

Хак решил, что сдерживался достаточно, поэтому минут за шесть раскатал завучиху в подобие тоооненького теста для пиццы, рассказав ей о том, что она оскорбила и его самого, и его супругу, нанесла сильнейшую моральную травму их несовершеннолетней дочери, обвинив её и угрожая…

– Да кто вы вообще такой? Приходят тут всякие… слишком умные и начинают обвинять учителей! – из последних сил сопротивлялась Ксения и воззрилась на протянутую ей визитку.

– Мне по должности положено не быть глупым, – крайне вежливо объяснил Хак. – И учителя я ни в чём не обвиняю, – он мимолётно улыбнулся измученной математичке. – А вот администратора, то есть вас – да, обвиняю! И с полным на то правом! Могу и официально это сделать, с адвокатом! Хотите?

Визитка Хантерова упала из внезапно ослабевших пальцев Ксении Николаевны на стол, и там была подобрана Диминой мамой, которая недоверчиво вчитывалась в информацию, изложенную на небольшом кусочке сдержанно оформленного картона. Выражение лица «женыбизнесмена» дивным образом менялось и менялось…

А Кирилл Харитонович продолжал:

– Вы обвинили мою дочь в том, что она нанесла травму человеку, который полез без разрешения в её имущество, взял её кошелёк… Кстати, я у неё спросил – она специально не касалась кошелька, то есть, отпечатки пальцев Димы на нем остались. Вот, инспектору по делам несовершеннолетних это будет очень интересно, правда?

– Чрезвычайно! – вежливо улыбнулась инспектор, выходя из полутени к свету софитов честного собрания. – Итак… Дима, я бы очень хотела поговорить с тобой и твоей мамой.

– А к моей дочери вопросы у вас имеются? – соревнуясь с ней в корректности, осведомился Хантеров.

– Насколько я могу судить по тому, что слышала, ваша дочь расположила некий бытовой предмет в своём собственном рюкзаке. В уставе школы этот предмет к проносу на территорию учебного заведения не запрещён? – уточнила инспектор у Ксении Николаевны.

– Нет… – неохотно подтвердила она.

– Так какие к девочке вопросы?

– Да она моего сына покалечила! – неразумно вскинулась мать Димы.

– Он не имел права забираться в её рюкзак. – пожала плечами инспектор.

– Она спровоцировала! Сказала, что у неё там кошелёк! – Димина мать не привыкла думать, прежде чем говорит, поэтому ляпнула и только потом начала медленно, но неудержимо краснеть.

Дима зажмурился, явно мечтая стать невидимым и предвкушая грядущие проблемы и объяснение с отцом, а Ксения Николаевна схватилась за голову.

– Ну раз мы вам не нужны, то, пожалуй, поедем. Если что, звоните! – Хантеров широко и щедро улыбнулся присутствующим и подхватив под руку супругу, вывел её из кабинета.

– Да, можно было бы пообщаться с этим самым Димой, но у него свои родители имеются. Хотя… Может и стоит как-нибудь перемолвится словом, – думал Хантеров, спускаясь по лестнице за Машей. – Насть, Костров ваш как, переживает сильно?

– Сильно, – Настя кивнула. – Ему Светка очень нравилась, а Дима и у неё деньги забрал, Света решила, что это Костров, короче, там такие трагедии творились… Да и потом, кроме Светки всякого хватало! Это ж жутко неприятно, когда обвиняют просто так! А мы с Костровым на математике вместе сидим, и он всю математику расстраивается. Ну куда это годится? Да и вообще непорядок!

Хозяйственный тон Насти, деловито взявшейся «убирать непорядок» рассмешил родителей, так что Иван, выбравшийся из машины к ним на встречу, сам разулыбался – просто потому, что в его семье всё хорошо!

Ночью, когда все угомонились и уснули, Машу разбудил Ося.

– Ось, ну ты и слон, а не кот! – беззвучно прошипела на него хозяйка, стаскивая упитанную кототушку со своей головы. – Уй, и в волосах лапой запутался… И сон спугнул!

Она выбралась из постели, прошла по квартире, залитой лунным светом.

– Надо же… Настя стала такой разумной, а Серёжка только за голову хватался, когда узнал, что сестру завуч и Димина родительница третировали, Иван… Так приятно, «они мои». И Хунта… Неужели же надо было столько лет прожить без него, чтобы понять, как хорошо ЗА ним?

Ни одно ночное размышление не остаётся котикобезнаказанным! Ибо если ты всё равно не спишь, то чего сидишь просто так? Гладь давай!

Сначала к Маше пришёл заскучавший на её подушке Ося, которому этой ночью нужна была именно хозяйка, а не мирно спящий Хак, потом пришли последовательно Даша, Филин и осторожный кот Макс. Под ноги с радостным вздохом существа, которое, наконец-то обнаружило источник счастья и припало к нему, рухнул Малк, и Маша оказалась отрезана от всего мира громогласным пением кошачьего квартета и звучным носо-духовым соло Малыша.

– Как же хорошо… – на потолке дрожали жидкие островки света от дворовой ноябрьской лужи, пускавшей фонарных световых зайчиков прямо в их окно. На руках пел сводный котохор, в комнатах спали её любимые и самые-самые главные люди. – А ещё мама и Ванька… они все для меня самые-самые, – улыбалась Маша. – И венчание скоро.

От этой мысли Маше почему-то стало ещё приятнее.

– И чего ты так мечтательно расположилась на кухне, покинув родного супруга? – беззвучно возникший в дверях Кирилл, насмешливо осмотрел благородное кухонное собрание.

– Хорошо мне, понимаешь? Наслаждаюсь покоем!

– Аааа, понимаю, конечно… Только вот, можно наслаждаться им в непосредственной близости от меня? Мне так спокойнее! И вообще, пошли уже, а то Ося намекающе ползёт к мискам, и если мы немедленно не покинем кухню, то он начнёт сигнализировать о том, что лет пять не ел…

Ося насмешливо смотрел вслед наивным и забавным хозяевам – он специально попугал их мисками, чтобы они шли уже, наконец-то спать!

–Вот так всегда: не возьмёшь дело в свои лапы – они долго будут о нём думать и все равно всё сделают не так! – самоуверенно мурлыкнул он, снова утаптываясь на Машиной подушке и оборачиваясь вокруг её головы. – Спи уже! Не зря я тебя будил – поймала ночное которадостное счастье и теперь-то можешь быть спокойна! Я за всеми вами присмотрю – когда надо разбужу, чтобы ничего не пропустили, а потом и спать отправлю, а то одному на подушке неуютно.

Глава 36. Семья, её ближний круг, дальний круг и прочие

Маша рассматривала себя в зеркале и тихонько посмеивалась.

– Да-да… И платье не такое, и вид не такой, и вообще, непонятно, как я могу кому-то понравиться! Ничего-ничего, тётенька, обойдусь без ваших советов, критики и вообще присутствия!

– Что это у тебя такой вид, словно ты крупно повредничала? – Хантеров жену знал отлично.

– Так и есть. Я взяла и никому из родственников не стала говорить, где и когда мы венчаемся! Они и так едва отсутствие на нашей свадьбе пережили, а тут такой двойной облом! Аж приятно!

– Достали?

– Есть такое… – Маша не рассказывала Хантерову, что часть родни была в шоке от её развода с Ильёй, а часть от того, что она вернулась к первому мужу. Причём ни в одном из этих мнений она не нуждалась изначально.

– Но… Знаешь, я поумнела! Решила, что у нас есть своя семья, есть люди, которые нам дороги вне зависимости от родства, а остальные – ну могут входить в ближний или дальний круг, а могут и нет… Если нет, то какая мне разница, какой процент родственной крови в них протекает? Никакая!

Раньше она действительно переживала о всевозможных семейных узах, старалась поддерживать отношения со всей роднёй, непременно поздравлять всех с праздниками, дарить подарки, приглашать в гости, но… Время шло, опыта прибавлялось, родственники потихоньку делились на близких и совершенно чужих ей людей, на которых откровенно жаль тратить силы и время.

Кроме того, свою жизнь она предпочитала строить так, как считает нужным это делать сама, а не так, как это видит, к примеру, двоюродная сестра её отца. Именно она на свадьбе Маши и Ильи Кирилла именовала «Кирюшкой-замухрышкой», а когда узнала, что её родственница развелась с «красавцем и богатырём» Ильёй и вернулась к замухрыжному Хантерову, позвонила и попыталась устроить Маше разнос.

– Девочка, что? Ты опять портишь себе жизнь? Не вздумай! Возвращайся к Илье! Ты меня слышишь? – командовала она.

– И ведь хоть головой о стену бейся, но она всё равно уверена, что всё обо мне знает лучше, – невесело размышляла Маша.

– Нет, тёть Лена, я не буду так делать. Нет, к Илье не вернусь. Нет, это вам только так кажется, что он мне нужен, – флегматично отвечала она, с каждым тёткиным выкриком отодвигая её прочь не только от ближнего, но и от дальнего круга, то есть от людей, мнение которых Машу хоть как-то интересует, в категорию людей посторонних, стоящих извне. Нет, возможно, людей совсем неплохих, но на её жизнь никакого влияния принципиально не имеющих.

– Тёть Лен, вы меня с кем-то, наверное, путаете. Я не собираюсь вас слушаться. А если вы со мной таким тоном думаете разговаривать дальше, то лучше, право же не стоит – я просто не подниму трубку.

Стоило угомонить троюродную тётку, тётку родную, двоюродную сестру и братьев, как, словно в её смартфоне мёдом намазано было, позвонила давняя подруга, которая была в курсе Машиных отношений с Хантеровым, а также причины их развода.

– Маша, что ты делаешь? Он же тебе тогда изменил! Предавший раз, предаст опять! Не смей портить себе жизнь и замуж на него выходить! Как уже вышла? Ну хорошо хоть не венчались! Как собираетесь? Маша, он же опять изменит! Вот сто процентов! Двести! Предавший раз…

Маша просто устала от этой нелепой фразы, напрочь не допускающей того, что люди могут меняться, что-то осознавать, исправлять ошибки, зато предполагающей, что говорящий её явно безгрешен, наверное, поэтому и не выдержала:

– Юль, тогда твой второй муж уже в дверной проём не должен проходить! Первому-то ты с ним вовсю изменяла! Ну как же это другое? Ты была замужем за первым мужем, изменяла ему, теперь второму надо готовиться? Что значит, как я смею? А как смеешь ты? Почему ты можешь такие вещи мне говорить, а я должна их покорно глотать?

– Я просто давала тебе добрый совет! – выдала подруга.

– А разве я тебя о нём просила? – резонно уточнила Маша.

– Дура! Ты ещё будешь плакать у меня на плече! – и столько надежды было в этом выкрике Юли, что Маша поняла – её список подруг тоже нуждается в корректировке. В конце-то концов, это нормально – нет смысла общаться с человеком, который уже настолько тебя не понимает, что даже не даёт себе труда задуматься, а можно ли, уместно ли что-то говорить или же нет.

– Да и ладно! В конце-то концов, у меня венчание на носу… Зачем мне всё это ЛИШНЕЕ!

Лишние разговоры, лишние советы, лишние убеждения от людей, которые считают, что знают вашу жизнь лучше, чем вы сами… Сколько вреда всё это приносит?

– Море! – убеждённо сообщила Маша коту Осе, принёсшему свою солидную особу и водрузившему её на Машин смартфон. – Вот ты умница! Точно! Так-то оно надёжнее! А то создаётся всякий шум, который только мешает, отвлекает от нужного, от важного, от главного.

Главное настало серым ноябрьским днём, когда худощавый седой священник венчал пару Хантеровых.

Пара ему явно нравилась – было очевидно, что они пришли венчаться не потому, что это «красивая традиция» или лишний повод для праздника. И не потому, что думают, что венчание – это страховка от неприятностей. Словно таинство чудесным образом может оградить пару от их собственного невнимания друг к другу, станет на пути возможных соблазнов ангелом с огненным мечом, а им самим и делать будет ничего и не надо.

Нет, эти мужчина и женщина прекрасно понимали и зачем, и почему пришли, явно уже побили все горшки, которые было нужно побить, узнавая друг друга, уже сказали друг другу все что могли…

– Так-то оно надёжнее, – тихонько улыбнулся батюшка. – Эти, как мне кажется, пришли именно за благословением и Божьей помощью.

И был он прав… Не нужны были лишние советы, суета, гости «дальнего круга», шум, отвлекающий людей друг от друга, от того, что необходимо по-настоящему, а нужен был старый маленький храм, неожиданно отрезавший их своими стенами от уличного шума и таинство, которое соединяло их воедино.

На венчании присутствовали только Сергей, Настя, Ирина Дмитриевна – Машина мама и Иван.

– И мы… И этого вполне достаточно! – думала Маша вечером, вспоминая прошедший день. – Самые-самые близкие.

–И мявы!– отчётливо подсказал кот Ося, принося себя на своё законное место – на её подушку.

– Само собой! – согласилась Маша. – Вы – безусловно! Причём во всех смыслах… Ближе-то уже некуда! Уже прямо на голове вся кошачья конница!

– Одно хорошо – собачка у нас всё-таки на подушки и наши головы не претендует, иначе мы бы с тобой вообще на коврике у кровати жили, – рассмеялся Кирилл. – Хотя… Малк, убери свою голову с кровати! Знаю я вас – так всё и начинается! Ося тоже поначалу был не уверен, можно ли ему сюда. Так что открытий дивных у нас ещё хватит.

Разумеется, Хантеров вскоре опять уехал в командировку…

– Ну, само собой! – сообщила себе Маша, прочтя сообщение, отправленное мужем из аэропорта. – Кто бы сомневался! Я знала, за кого замуж выхожу? Знала! Так чего сейчас возмущаться?

Нет, она не то, чтобы возмущалась, скорее расстраивалась – на выходные были планы, но что теперь поделать, если планы рядом есть, а мужа нету?

– Правильно! Переделать их с учётом реальности! – уныло сообщила себе Маша.

Самым обидным было то, что Сергей с Настей на выходные уехали к бабушке, решив дать родителям побыть наедине, отдохнуть от последних крайне активных и загруженных событиями дней, и вот что получается?

– Получается, осталась ты, Маша, одна в квартире. Ой, ну прости-прости, Дашуня, не одна, конечно, с вами. Так, секундочку… Котоквартет тут, а где Малк?

Казалось бы, как можно потеряться в квартире здоровенному псу? Оказалось, что запросто, особенно, если пёс решил последовать примеру котов и устроился на хозяйской кровати, безмятежно уложив голову на подушки.

– Да уж… Открытий, и правда, полно! Малк, хулиган, а ну немедленно на место! – рявкнула Маша так, что пса мгновенно снесло с неподобающего ему лежбища.

– Ээээх, тыыыы, как тебе не стыдно! Ладно… Раз такое дело, а поехали-ка мы с тобой на дачу съездим! А что? Правильно! Чего время-то терять? Там и тебе будет, где лапы поразмять, и мне занятия найдутся! Тем более, что, когда мы оттуда уезжали в прошлый раз, я, кажется, забыла как следует закрыть форточку на кухне – она только прикрыта. А если будет настоящий ветер, дом выстудится, ещё и снега нанесёт!

Звонок Ивана застал Машу уже на пороге.

– У вас сегодня какие-то планы есть? Ой, в смысле, у тебя?

– Хочу на дачу съездить. Вань, может, тебе не ехать со мной? Я просто уберу там кое-что да доделаю то, что не успела.

– Нет уж! Надо-надо! – строго заметил Иван, представляющий, что именно скажет ему строгий Хантеров, узнав, что Маша куда-то ездила одна.

– Ну хорошо, тогда приезжай и поедем вместе, – крайне неохотно сказала Маша, которой жалко было терять время на ожидание.

Правда, когда они приехали, выяснилось, что Ванино присутствие более чем кстати – за городом намело снега, так что Ивану нашлось чем заняться.

– Идите, в смысле, иди в дом, а я расчищу снег и машину загоню!

Малк посомневался было, с кем ему быть, но Ивану явно нужна была его помощь в весёлой игре со снегом, так что пёс остался во дворе.

Отопление в доме после ремонта Маша не выключала – новый газовый котёл бесперебойно выполнял свою работу, поддерживая в доме необходимый минимум температуры. Правда, на этот раз было холодновато.

– Ну точно! Форточка распахнута настежь, на подоконнике лужа от растаявшего снега… натворила ты, Мария Владимировна, дел! Вот шляпа забывчивая!

Она отправилась в ванную за тряпкой и застыла на пороге в дивном состоянии, называемом дежавю…

Словно вздыбилось и отбросило её назад сошедшее с ума время. Словно перенесло обратно – в летний день, когда она приехала на дачу без мужа, потому что Илья был в командировке… Приехала и нашла решётку под ванной приоткрытой…

Малк насторожился и метнулся на крыльцо, к двери дома, следом за ним и Иван расслышал какой-то шум, словно вскрик…

– Маш, что случилось? – Иван влетел в дом и увидел, как Малк кидается к ванной, в дверях которой застыла Маша, странным жестом взяв себя за горло, словно пытаясь освободиться от слишком тесного воротника свитера.

– Что случилось? Малк, что?

Иван был в курсе событий, которые происходили в связи с покушением на дядину жену, поэтому легко связал её остановившийся взгляд с приоткрытой дверцей под ванной, у которой топал лапами и припадал на них пёс.

– Маш, не паникуй, по-моему, там кто-то сидит, только и всего… Ты выйди, а я загляну, Малк, фу, отойди! Не мешай.

Когда из густой подванной темноты, разрезанной светом фонарика, на Ивана отчётливо засветились два золотых кружка, он полностью убедился в своей правоте.

– Маш, там кошка, ну или кот… Ты, наверное, окно не закрыла, а резко похолодало, в доме тепло, вот она и пришла. Эй, кыс-кыс, иди сюда…

Маша помотала головой, приходя в себя, даже стыдно стало за такие эмоциональные финты, хотя это было, скорее, побочным эффектом от напряжения, в котором она пребывала последние три месяца – слишком уж много всего было за это время.

– Вань, ты умница! А я-то глупая, испугалась.

– Ничего не глупая, немудрено вообще-то… – пробормотал смущённый, но довольный Иван. – Малк, да убери морду, а… Тебя кошка боится… Ну или кот.

Оказалось, что Иван был не прав. Под ванной была вовсе и не кошка, и даже не кот, а худой и очень перепуганный котёнок-подросточек, из последней партии «утипутеньких котятоцек» прошедшего лета. Таких «котятоцек» охотно «заводят» в августе, возятся с крошечными забавными существами, а потом… Потом уезжают. А что? Не домой же их брать, в самом-то деле? Нет-нет, котёночку тут, конечно же, будет гораздо, гораздо лучше! Именно так сообщают друг другу, своим детям, а может быть, и внукам, взрослые и очень разумные люди.

– Тут их непременно кто-нибудь возьмёт! – подытоживают они, старательно НЕ оборачиваясь на брошенное и обречённое создание.

Так было и с этой худой, все косточки наперечёт, мелочью. Она сначала ждала своих людей, потом начала их искать, а потом просто пыталась выжить. Получалось из лап вон плохо, пока одна вредная ворона не загнала её к этому дому. Тут она сумела найти открытую форточку, за которой почему-то вдруг померещилось тепло, и забраться в неё.

Она долго согревалась у едва тёплой батареи, тряслась у забытой миски с сухим кормом, собирая все кусочки до единого, а потом, немного освоившись, начала искать, где бы ей по-настоящему спрятаться.

Спрятаться так, чтобы её никто-никто не нашёл и не прогнал!

Правда, найденное и открытое ею место оказалось чрезвычайно заметным, но в этом-то она была вовсе не виновата!

Когда Хантеров, сильно подозревавший, что жена на него злится, вышел из самолёта и набрал её номер, он ждал и ждал соединения, терпеливо выслушивая длинные гудки.

– Ну Маш, я ж не специально! – попытался потренироваться он в оправдательной речи, добравшись до гостиницы. – Нет, не берёт и всё. А ну-ка, Ивану наберу.

Иван откликнулся практически сразу, правда, тон был странный.

– Вань, а где Маша?

– Да как тебе, дядь, сказать? Сидит на даче в ванной, в смысле, почти ПОД ванной.

Хантерова удивить было трудно… Но Ивану удалось!

– Чего? Чего ты сейчас сказал? – он-то знал, как Маша «нежно» относится к тому месту.

– Дядь, Маша забыла форточку закрыть, когда в прошлый раз с дачи уезжала, решила съездить проверить, ну и поделать тут кое-что… Да я как раз по делу докладываю!

– Покороче! – велел Хак.

– В дом забрался котёнок, спрятался под ванной, немного Машу напугал, а теперь она уговаривает его выйти. Уже час уговаривает. В ход уже пошли кошачьи консервы. Ой… Это что ещё…

Грохот выпавшего из руки Ивана смартфона был вполне оправдан, если учесть, что на него раньше никогда не прыгал котёнок, который, выйдя из-под ванной, нос к носу столкнулся с любопытным Малком.

Кошачье дитятко не выдержало такого зрелища и рвануло прятаться на самое высокое место, которое смогло найти… По странности этим местом оказался высоченный Иван, принятый котёнком за нечто вполне надёжное.

Глава 37. Когда поймал нелеопард

Смех Маши, раздавшийся в смартфоне, моментально объяснил Хантерову, что котёнок, судя по всему, вышел. Но не просто так, а с заходом на наивного Ивана.

– Тоже верно! Чего он просто так-то там стоял? – здраво рассудил Хак, вдруг сообразивший, что он… Он соскучился! Да, всего-ничего их всех не видит, а уже скучает и хочет скорее вернуться домой.

– Домой… Надо же! Как быстро всё вспомнилось! – он машинально слушал, как возмущается чудак Ванька, несогласный с тем, что его использовали как спасательную каланчу, как смеётся Маша, как сопит в смартфон Малк.

– Маша, сними это с меня! Чего ему надо?

– Вань, ну что тебе, жалко, что ли? Дитятко, может, тебя выбрало! Может, ты ему нужен!

– А меня кто-нибудь будет спрашивать, что мне нужно?

– Честно? Вообще-то нет… Коты обычно ничего такого не уточняют! – честно призналась Маша.

– Я против! Он меня вообще поцарапал! Маш, сними это, а? Ну пожалуйста! А то сейчас Малк мой смартфон сожрёт!

Маша укоризненно постучала пальцем по большому чёрному носу, изучающе принюхивающемуся к смартфону, и подняла гаджет, вручив его Ивану.

– Держи! – она смотрела на выглядывающую из-за Ивановой головы котячью мордочку и старалась не улыбаться.

– А снять? – Иван подозрительно косился на краешек черного уха, видневшийся у его правого виска.

– Вот чудак-человек, сам не понимаешь своего счастья! – вздохнула Маша, отцепляя протестующе мяукнувшего котёнка.

– Вот уж, спасибо, не надо мне такого счастья… Ноги ладно, джинсы не продрал, а вот выше…

– Ванька, тебя поймал леопард? Нет? Котёночек всего-то? Ну ты и нытик! – рассмеялся Хантеров, услышав голос племянника.

– Да я просто не ожидал… – Иван, и правда, едва сдержался, чтобы не отбросить комок чёрной шерсти, внезапно кинувшийся к его шее.

– Ладно-ладно! Я учту, что тебе надо усилить тренировки, – многообещающе посулил Хантеров.

– Скажи Маше, чтобы она мне перезвонила, когда закончит ворковать над котёнком.

Иван только плечами пожал – слышать, что делает в комнате его жена, дядя точно не мог, однако, когда Ваня до неё добрался, она действительно ворковала над черным комком, смотавшимся в клубок в её руках.

– Бедная ты моя. Маленькая моя. Да ещё и ранка на голове, а ещё на шее, – Маша перебирала сухую пыльную шёрстку, стараясь не сделать больно кошачьему детёнышу.

– Подрал кто-то? – поинтересовался Иван.

– Скорее клюнул. Что ты так удивляешься? Вороны прекрасно охотятся на таких брошенных глупышей. Вон, Дашке в прошлом году тоже досталось, я сама Кармен отгоняла.

– И вы её ещё прикармливаете! – упрекнул Машу Иван.

– Конечно, прикармливаю. Я же не перестану любить кошек, из-за того, что они охотятся на мышей или птиц. А врановые тоже хищники, да ещё какие! И вовсе не они виноваты в том, что котята оказываются выброшены на произвол судьбы, – Маша сочувственно погладила вздрогнувшую от прикосновения кошечку. – А Кармен… Знаешь, когда она сыта, нападать не станет, да и чужих ворон не подпустит.

Иван пожал плечами. Он вырос в небольшом посёлке, где было полно животных и где очень многие из соседей и вовсе не задумывались о том, куда деваются рождённые котята или щенки.

А ведь там были ещё и чайки, которые ничуть не менее опасны…

– Чего-то я раньше об этом не думал, – он озадаченно почесал затылок.

– Не ты один, – невесело откликнулась Маша. – Вон, соседи наши тоже не думали… Взяли котёночка – нашу Дашку, а потом и щенка, – Маша кивнула на сосредоточенно сопящего у двери Малка.

– Взяли, чтобы внуки поиграли. Ну те поиграли. А почему нет? Детёныши забавные, мяконькие, славные. А потом они стали расти… Еды надо было больше, возиться надо было, забирать в Москву они их и не собирались, короче говоря, мы с ещё одной соседкой скооперировались, и я покупала им еду, а она кормила.

– Погоди… Так они могут потребовать их назад? – опешил Иван.

– Нет, не могут. Я, когда поняла, что Дашку и Малыша оставляю себе, то сходила и договор с ними подписала.

– Они отдали?

– Нет, продали. За всё про всё пять тысяч… – Маша улыбнулась Малку, который тут же активно завилял хвостом.

– Ну хамы! – возмутился Иван.

– Есть такое, – кивнула Маша. – Нет, можно было написать на них заявление о том, что они животных не кормят, но и Дашка, и Малк хорошо выглядят – мы-то их кормили. А поди докажи, что соседи у себя ничего из еды животным не оставляли. Короче, я решила не связываться и заплатить.

– Понятно всё с вами, в смысле с тобой… – кивнул Иван. – А с этой что делать будешь? У вас с дядькой и так котов четверо!

– Ну бросить-то я её всё равно не могу, – Маша улыбнулась котёнку. – Сейчас съезжу в ветеринарку, анализы сдадим, и отвезу её маме. Пока результатов нет, её к нашим пускать нельзя.

– А потом? – Иван вспомнил, как равнодушно решала подобные вопросы его мать, вышвырнув за калитку единственного котёнка, которого он в детстве хотел оставить, и невольно изумлялся, как, оказывается, бывает иначе. Ну не сделает же Маша так, как его мать? Точно не сможет!

– А потом посмотрим, – Маша прикрыла ладонью тощее тельце, словно защитив от всех невзгод разом. – Пристроим куда-нибудь… Может к себе, а может, найдутся ей лучшие хозяева.

– Ну, вы с дядькой точно два сапога пара! – облегчённо улыбнулся Иван. – А! Вспомнил! Дядя просил перезвонить!

Пока Маша рассказывала Хантерову последние новости, Иван вышел на крыльцо и тут же увидел ворону.

– Ну, ты и ястреб, оказывается! – фыркнул он в её сторону. – Хотя Маша права, есть-то тебе тоже надо, так что тебя и винить глупо, что с хищника взять. А вот люди, кто выкидывает… Интересно, а внуки соседей потом так же бабку с дедом бросят?

– Очень возможно, – Маша выглянула из дома и подтвердила его предположение. – По крайней мере на детей своих они уже сейчас очень жалуются – те не помогают, приезжают только за деньгами, используют и плюют на их проблемы. Ладно, если ты с Кармен уже наговорился, может, поедем?

В ветклинике они попали к улыбчивой рыжеволосой девушке, по мнению Ивана слишком молодой для того, чтобы быть ветврачом, но бейджик на груди гласил, что это именно врач.

– Бедное ты солнышко! – сообщила девушка перепуганному котёнку. – Испугалась? Привезли в какое-то странное место? Да, пахнет тут, конечно, не ахти, я понимаю, но ты не бойся! У меня такая же как ты киса живёт! Ну то есть одна из кис… Чёрная-пречёрная! Прямо как ты!

Девушка говорила, говорила, а котёнок невольно прислушивался, улавливая что-то такое котоприятное и правильное в её словах.

– Ну вот ты какая умница-то, и ничего такого ужасного, да? – радовалась девушка вполне уравновешенному поведению котёнка. – Истощена, конечно, но на вид абсолютно чистенький домашний котёнок. Анализы мы взяли, витамины укололи, теперь дождёмся результатов и посмотрим… Надеюсь, всё с ней будет хорошо, – обнадёжила она Машу.

– Это только вы, в смысле, ты и дядя так можете – поехать куда-то и вернуться с живностью! – пожимал плечами Иван. – Прямо неправильные какие-то!

– Нет, к счастью, не только. Таких, как ты говоришь, неправильных, вообще-то хватает!

– Ну на всех-то всё равно не хватит! – неожиданно сердито отозвался Иван. – Всех не спасти!

– Знаешь, я на всех и не замахиваюсь. Мне достаточно того, что кидается на моём пути под ноги – это же мой путь и моя ответственность, понимаешь? А такая логика – это вопрос спорный… Можно же вообще никому не помогать, раз всех разом, оптом спасти не можешь.

– Ну людям-то, положим, помогать нужно! – Иван на самом деле давно хотел поговорить на эту тему, но дядю критиковать не смел в принципе, да и не очень-то часто общался с его котами, а вот Маша показалась ему более подходящей собеседницей.

– Вот, вы, ты… Ты за Дашку и Малка заплатила, и еду им покупала, и сейчас кучу денег отдала, может, лучше эти деньги в детдом перечислить?

– Ааа, один из любимых доводов критиков, – рассмеялась Маша. – Знаешь, когда у меня подобные вещи спрашивают не так как ты, чтобы понять, а с возмущением, как, мол, я смею, тратиться на каких-то хвостатых тварей, обирая детей на эти суммы, я всегда живенько и радостно интересуюсь, а как давно они сами были в детдоме с помощью? И знаешь что? Ни разу не услышала в ответ, что мол, недавно, или давно, или хоть когда-нибудь!

У Маши был такой хищный вид, что Иван понял – это только начало сценария по расправе над опрометчивыми любопытствующими, и был прав!

– А потом?

– А потом, Ванечка, я интересуюсь, как именно тратит деньги мой собеседник. Тот, разумеется, возмущается… Ну ещё бы! Какое моё дело-то? Правильно?

– Ну вообще, да…

– Воооот, то-то и оно, что да… А теперь, внимание, вопрос! Если собеседник щедро тратит свои кровно заработанные на новый руль для машины, новый смартфон, новый прикид, на отдых или, если речь о женщине на ноготки, косметику, духи, мелочи для дома, одежду или отпуск, то почему я не имею права сама, самостоятельно решать, куда мне МОИ деньги потратить? А? Почему кто-то смеет нырять любопытным носом, неважно к кому прикреплённым, в мой личный кошелёк?

Маша перешла от состояния «милая и спокойная дамочка средних лет» до «невыносимо вредная и опасная язва неопределённого возраста» с такой скоростью, что Иван заранее посочувствовал всем дyрaкaм, посмевшим у неё хоть что-то на эту тему спрашивать!

– Маш, я – точно не они! – он предусмотрительно открестился от принадлежности к подобным сaмoyбийствeнным типам.

– Верю-верю! – пожала плечами Маша. – Ладно, припаркуйся тут, а я к маме кошечку занесу. Она пообещала несколько дней за ней присмотреть, пока анализы не будут готовы.

Хантеров вернулся домой в аккурат в тот день, когда из ветклиники пришли прекрасные новости – котёнок вполне здоров.

Маша забрала котёнка от мамы и привезла её домой.

– Ну, граждане, знакомимся, не налегаем, подходим на аудиенцию в порядке общей очереди! – объявила она, приоткрывая дверцу переноски.

Вылетевшая оттуда черная как смоль мелкая кошачья личность каким-то непостижимым образом обнаружила самый надёжный объект и…

– Вань, а Вань… А это наводит на определённые размышления… – Хантеров от души развлекался зрелищем использования его родича в качестве дерева. – Один раз – это случайность, а два раза…

– Тоже случайность! Дядь, что ты, в самом-то деле! Не хочу я никаких кошек! У меня и квартиры-то нет!

– Угу, скажи ещё, что под мостом живёшь! – рассмеялся Хантеров, подмигивая Маше. Он-то прекрасно знал, что её мама была совсем не против оставить кошечку, но если Машка привезла её назад, то это явно не просто так. Это наивный и неопытный Ваня мог не заметить хитрый Машкин вид, но он-то понимает, к чему дело идёт. – Я, как владелец квартиры, тебе целиком и полностью разрешаю принести туда кошку.

– Дядь! Ты что? Вот это? Мне? – Иван подозрительно осмотрел тонкий чёрный хвостик, лежащий у его на плече – единственное, что было видно от котёнка. – Я не хочу заводить кошку!

– Вань, вопрос не так стоит… Дело вовсе не в том, хочешь ты заводить кошку или нет. Дело в том, что она, кажется, очень настроена завести тебя! – Хак старался не улыбаться, глядя, как влюблённо чёрная мелочь принюхивается к Ивану.

– Ты ШУТИШЬ? – потрясённо уточнил Иван.

– И не думал. Кстати, можем проверить, хочет она к тебе или нет. Серёж, Настя, уберите наших в кухню и дверь закройте. Проведём эксперимент.

Хантеров сам снял с шеи Ивана невесомую кошечку, напоминавшую тощий чёрный шнурок, и отнёс её подальше от племянника, а потом отпустил.

– Дядь, ты её что, на меня НАУСЬКАЛ? – мрачно уточнил Ваня, по торсу которого третий раз за последнее время прошли кошачьи лапы с коготками.

– И не думал! Не веришь мне – пусть Серёга её возьмёт и отпустит. Эксперимент, так эксперимент!

Ещё через пять попыток, которые заканчивались абсолютно идентично, уже прилично поцарапанный Иван сдался.

– Ну хорошо, похоже, она сама меня выискивает и прыгает. И что это значит?

– Поздравляю тебя, Ваня, тебя любят, очень любят, и всё это без наркоза! – рассмеялась Маша. – Я это сразу поняла, ещё на даче. Она тогда просто искала, где спрятаться, запрыгнула на тебя, но ты же стоял около лестницы, так что она легко могла перебраться на ступеньку и побежать на второй этаж. Только вот ей это и в голову не пришло – она прилипла к тебе и явно успокоилась. Так что ты ей однозначно понравился.

– Но она-то мне нет! Я не держал кошек, мне они не нужны!

– Я тебе, Вань, секрет открою… – Хак был исключительно серьёзен. – Они не приходят к нам просто так. Я не знаю, как это работает, но, похоже, нам их посылают для чего-то – поддержать, смягчить, смирить, утешить, просто почувствовать себя чуть более человеком, чем в докошачьем состоянии. Ну или ещё для чего-то – у них огромный диапазон воздействия. Но это точно не просто так! Поверь мне, я проверял…

Глава 38. Ваня, я ваша навеки

Хантеров развлекался вовсю. Впрочем, и не он один – вся семья наслаждалась действом под названием «Вань, я ваша навеки!» в исполнении малолетней черной кошечки.

Когда Иван появлялся на пороге квартиры и делал первый шаг от входной двери, из ближайшего к нему тёмного угла выкатывался чёрный комок и целеустремлённо спешил к объекту любви и почитания.

Объект делал вид, что ничего не видит, не слышит и точно-точно не замечает. Да, даже когда идёт на кухню с кошечкой, мечтательно обнявшей его ногу и сидящей на ступне. Да, даже когда чёрная котомелочь взбиралась по нему, как по дереву вверх. И даже когда она застенчиво касалась его щеки лапой, устроившись у него на плече. Твердокаменный Иван, не дрогнув ни единым лицевым мускулом не замечал ничего!

– Я, Вань, тобой прямо восхищаюсь! – хихикала вредная Настасья. – Только вот мне жалко твою будущую девушку. Ты и её так же игнорировать будешь?

Хмурый взгляд смутил бы более трепетное создание, но Настя отмахнулась от него, как от особо мелкой мухи-дрозофилы.

– Не-не, Вань, на меня так смотреть бесполезно. Я же Хантерова, мне это вот всё, – Настя покрутила рукой у носа Ивана,

– Как слону дробина!

– Истинная правда, кстати! – покивал Сергей. – Более толстошкурого человека ещё поискать надо!

– Молчи, а то я в подробностях опишу твоё постыдное фиаско в общении с первой красавицей класса, – фыркнула Настя, которой быть рядом с братом в его классе никак не могло, однако же знала она всё в подробностях.

– Ууууй, невыносимая вредина! – отозвался Сергей. – Ну, придёшь ты ко мне с домашкой!

Ивану так нравилось за ними наблюдать… Они вроде как и ссорились иногда, но Серёга тут же напоминал сестре о том, что ей надо не забыть спортивную форму, а она явно обдумывала страшную месть манерной смазливой дурочке, которая посмела обидеть её драгоценного брата. Да, ну и пусть не самого высокого и симпатичного в классе, все равно самого-самого лучшего!

– Жалко, что у меня такого не было, – вдруг сообразил Иван причину своего любопытства, изрядно смешанного с сожалением. – Правда, жаль. Я бы сестру или брата точно любил и никому не позволил бы их обижать!

Нежнейшее касание к щеке заставило его повернуть голову и упереться вплотную в чёрный влажный нос и два скошенных к нему глаза. Скошенных явно от напряжённого рассматривания Ивановской скромной особы.

– Тьфу, я про тебя практически забыл. Ну чего тебе надо, а? – негромко спросил Иван, благо в кухне остался один – все торопливо собирались на работу и в школу.

–Тебя!– нос потянулся к Ивану, ткнувшись в щёку.– Тебя! Как же ты не понимаешь!

– Ой, только не елозь по мне носом! Где ты им что нюхала… И вообще, иди уже, – недовольно заворчал Иван. – Аааа, ну что? Что ты на меня так смотришь, словно я съел твою любимую еду?

–Ты что? Совсем-совсем ничего не понимаешь?– концентрация влюблённости в котячьем взгляде уже явно превышала допустимые нормы. Кажется, вот-вот пробегут по чёрной шёрстке искры, электризуя окрестности.

– Не надо мне глазки строить. Тоже мне… Роковая кошь… Меньше кило весом. Иди уже, иди, вон, к Малку поприставай! – Иван твёрдо решил, что котёнок ему не нужен. Нет, ну правда, куда? У него ничего нет – дома нет, семьи нет… Ой, погодите-ка, семья-то есть, но…

– Но вот надоем я им и всё, и стану не нужен! – Иван точно знал, что уже родился таким – не-нуж-ным! Да, дядька у него, конечно, уникальный, но теперь-то у него и жена есть, и дети в наличии рядом. Правда, они все говорят, что он – их семья, да, он сам видит, что вроде им не безразличен, но всерьёз ли всё это?

Нет-нет, разумнее особо не привыкать. Просто наслаждаться тем, что его ждут, что радуются ему, но только не думать, что так будет всегда. Он-то знает, что это невозможно!

А раз так, то в любой момент ему могут холодно сказать, что у них изменились планы, что он должен идти на съём, и это правильно! Он пойдёт без обид, только вот куда тогда девать кошку? Именно! Некуда. Поэтому и заводить её не стоит, и думать об этом нет смысла, и того, первого котёнка в его жизни вспоминать нельзя! Он тоже был чёрный…

– Вань, ты что, спишь? – Хантеров хмыкнул, глядя на здоровенного плечистого племянничка, уютно умостившегося в уголке с черным котёнком на плече и явно дремавшего, даром, что глаза приоткрыты.

– Я? Неее, дядь, ты чего? Уже идти, да? Я того, готов, – подскочил Иван, озираясь с забавным видом человека, проспавшего всё на свете. Он торопливо зашагал в прихожую, явственно ощущая спиной взгляд дяди, и, только подхватив с вешалки куртку, сообразил, что что-то ему мешает её надеть.

– А я всё думаю, и когда ж ты сообразишь, что у тебя погон на плече… – рассмеялась вышедшая из комнаты Маша, снимая раздосадованную очередной неудачей кошечку. – Я заглядывала в кухню, вы так уютно дремали!

– Да не дремал я! И вообще, что ей от меня надо? – рассердился Иван.

– Ей от тебя нужен ты сам, только и всего. Она тебя, видишь ли, любит, – объяснила дядина жена. – Это необъяснимо, но факт.

– Да я ж говорю, что мне это не нужно! – сердито фыркнул Иван.

– А вот это Вань, плохо – ты не умеешь радоваться подаркам. А это подарок, понимаешь? Ну вот взяли тебя и полюбили. Занизачто, как Настя говорит. Представь, тебе протягивают самое дорогое, что есть у дарителя, а ты рожи корчишь, мол, ниихаачуууу… – Маша смешно сморщила нос, показывая, как Иван отказывается от даров.

– А это нехорошо, потому что надо уметь принимать подарки – особенно если тебе дарят целую жизнь и ничего не просят взамен… Ладно, давайте уже выходить, а то опоздаем.

Эта сценка с вариациями продолжалась каждое утро. Впрочем, когда Иван появлялся в дядиной квартире днём или вечером, упорный Ванин «погон» продолжал атаки на объект своего обожания.

– Опять ты… Ну сколько ж можно? – вздыхал Иван, загнанный Машей за стол – ужинать. – Ну вот иди к Настасье!

– Чего это ко мне? У меня мой Филин есть! У Серёжки – Макс. У мамы и папы напополам Малк, Дашка и Ося, а ты как раз свободный! – хихикала вредина. – Смирился бы ты… И да, назови уже свою кошь, потому что она ни на что не откликается!

– Да она не моя! – обречённо мотал головой Иван.

–Глуповатый какой-то… – вздыхали взрослые коты, переглядываясь с Дашкой и укоризненно сверкая глазами на непрошибаемого Ивана.– Всё не понимает и не понимает – это всё потому, что он такой здоровенный – пока умная мысля до него доползёт, времени мноооого пройдёт! Ну ничего, ты, главное, не сдавайся! Даже до такого должно дойти!

Неизвестно, сколько бы ещё ползла умная мысль по Ивану, если бы не наступившая в конце декабря внезапная зима.

Зима почему-то всегда приходит неожиданно. Нет, её, конечно, ждут, готовятся, даже с нетерпением вызывают, строго поглядывая в небо, а потом переводя укоризненный взгляд на бесснежные газоны.

– Ну что это такое, а? Это чё? Зима чтоль? СНЕГ ХДЕ? – вопрошают многие.

А потом, когда эта самая «зимачтоль» приходит и щедро, а она вообще-то не жадная, заваливает снегом не только газоны, но и дороги, тротуары и даже машины этих самых многих, у нас случается ежегодная неожиданность – о, зима пришла, однако!

Самая большая традиционная неожиданность случается у людей, которым по долгу службы приходится расчищать дороги от снега. Они трудолюбиво машут лопатами, шуршат небольшими юркими тракторишками, гудят здоровенными снегоочистительными машинами, но… Бывают такие дни, когда снег идёт и идёт, насмешливо уничтожая их усилия.

Именно такой день, точнее вечер, и настиг Ивана в квартире Хантеровых.

– Фуууух, едва пробился! – Хак отряхивался от снега в прихожей. – На дорогах просто аншлаг!

– Все едут? – уточнила любознательная Настя, выходя из комнаты, чтобы встретить отца.

– Что ты! Все стоят! Вань, ты домой не доедешь, оставайся у нас.

– Нееее, чего ещё… Я поеду! – заволновался Иван, который принципиально на ночь не оставался. Да, предлагали неоднократно, да, тут гостевая комната есть, там хороший диван и всё прочее, но надоедать точно не стоит!

– Слушай, не морочь мне голову, ладно? Сегодня пятница, завтра выходной. А ты полночи только до дома добираться будешь. Ты ж всё равно машину не бросишь, да? Ну правильно, будешь стоять в пробках. Не дури, короче говоря.

Сопротивление Ивана было повержено в прах изумительным запахом из кухни, и он сдался… Против пирога с капустой он устоять не мог.

Разумеется, традиционно висящая на его плече кошечка, всех нюансов разговора не уловила, но самое главное поняла – её главный человек остаётся спать тут! Радость кошачьего ребёнка сменилась горьким разочарованием от того, что Иван мало того, что не пустил её в комнату, это ладно, она не гордая и сама проберётся, но он… он…

–Двееерь зааапееер!– кто хоть раз слышал трагичный вопль обездоленной котодуши в собственном коридоре, поймёт, какие звуки раздавались под дверью гордого и независимого Вани.

– У тебя совесть есть? – уточнил растрёпанный Сергей, комната которого была ближе всего к эпицентру вселенской грусти и тоски. – Она так всю ночь будет вопить!

– Да ладно тебе, попищит и перестанет! Ты, главное, её сюда не запускай! – пробормотал наивный Ваня.

– Гыыыыы, – порадовался Сергей, правда про себя. – Вот чудак, да? Он, что, думал мелочь будет ждать разрешения? Да она туда втекла, как только я дверь приоткрыл! И так тебе, Ванечка и надо! Я себе не враг, стоять под лапами этакой эпицццкой котовой силищи!

Эпическая котосилища беззвучно прошмыгнула к дивану и притаилась у его ножки.

– Ну вот, уже не вопит! – прокомментировал Иван тишину за дверью.

–А чего вопить-то, если я уже тута?– удивилась кошечка, беззвучным прыжком перемещаясь на подлокотник дивана, а с него на спинку.

Нет, подготовка по методу Хантерова была всё-таки в высшей степени профессиональной – Иван не снёс диваном дверь, не орал, даже почти не подпрыгнул, когда на стене рядом с его головой загорелись два глаза, и кто-то застенчиво мяукнул.

– Да ёлки-палки… – сипло прокомментировал Иван, когда через долю секунды осознал, что это такое. – Понятно, чего тихо – она уже здесь! Так, иди-иди… Кыш отсюда.

Он протянул было руку, чтобы поймать и выставить котёнка за дверь, но мелочь змейкой скользнула вдоль руки, припала к его груди, зажмурилась и затихла, плотно прижавшись к нему, только быстро-быстро стучало сердце где-то около сердца самого Ивана.

«Надо уметь принимать подарки…» – вспомнилась фраза Маши.

– Когда дарят целую жизнь? – Иван не был сентиментальным, но тут вдруг представил, себе, как это – быть одному, но не тогда, когда ты человек, пусть даже человек-подросток, а когда ты совсем бесправен, уязвим абсолютно и полностью, когда надежды-то особо и нет. И остаётся тебе только одно – чудо. Ну да, натуральное чудо. Очень маловероятное, кстати.

И вот когда это чудо случилось, и черной мелочи не грозит больше голод, гибель от клюва вороны или от зубов такой же брошенной собаки, от холода или недоброго человека, она вдруг выбирает в хозяева ЕГО!

– Ну почему, дурочка? Я ж не такой, как они! – Иван повёл глазами на дверь. – У меня и предложить-то тебе нечего!

–Потому, что ты – это ты! Ты самый лучший, самый главный и самый-самый нужный! И у тебя есть всё, что мне надо – ты сам!– негромкое, прерывающееся от волнения мурлыкание, эта извечная кошачья песенка-ответ, странным образом была понятна даже неопытному в общении Ивану.

– Глупая ты, глупая! Я – нехороший хозяин. Я ж ничего про вас не знаю и дома не всегда бываю – скучать будешь! Да и дом-то не мой, а ну как прогонят!

–Сам такой! Глууупый, – с непередаваемым снисхождением она потёрлась мордочкой о нос Ивана.– Ну и подумаешь… Дома редко бываешь – а я тебя ждать буду! Ну кто? Кто тебя прогонит? Эти? Неее, если они даже меня взяли, как же они могут прогнать такого тебя? Ты же самый прекрасный на свете!

Иван неловко погладил чёрную головёнку и понял, что всё… Попался! Никуда он от этого существа уже не денется. Ну правда, кто бы его ещё так любил? Даже скорее ТАК ЛЮБИЛ, чтобы терпеть все его фанаберии, невнимание, презрение и высокомерные фырканья?

– Ну учти… Ты сама это… Напросилась! – на всякий случай предупредил он кошечку. – И да… Как же тебя зовут-то, а, подарочек?

Он сел на диване, переместив свою мелкую, юную, но такую целеустремлённую кошечку на одеяло и наконец-то рассмотрел её как следует. Как СВОЮ!

– Эх, ты… Подарочек-Дарёнка, – решил он.

За окном шёл снег, заметая прошлые следы, обиды и потери, а кошачье мурлыканье сопровождало его сны, прогоняя даже воспоминание о них. Вот ещё! Чего им делать рядом с новым, окошаченным Ваней?

Тихо-тихо мурлыканье непрошенного, но принятого дара заглаживало рваные края в душе, зашивая извечную дырку нелюбимости и ненужности, сглаживало и выманивало давно забитую в угол уверенность и приманивало самые лучшие сны. А что? Каждое слово имеет свою силу, может, и кошачье тоже? Особенно, когда его говорят от любви. Очень сильной, пусть даже не людской, но всё-таки любви.

–Всё что есть у меня – твоё, весь мой мир я тебе даю, пусть не много могу, но жду, пусть не много умею – пою. Сколько лет мне прожить суждено, все они до конца – твои, потому что иначе нельзя, если служишь своей любви.

Мурлыкал маленький кошачий подросточек, нашедший снежной ночью и своего человека, и своё имя, и своё самое главное призвание.

Глава 39. Ночь, снег и трое у окна или дом – полная чаша

Хантеров привычно-плавным шагом прошёл по коридору. Нет, вовсе не из-за какой-то особой «бойцовой» выучки, а из-за этой несчастной котомелочи, которую его Машка привезла с дачи.

– На такую наступи – и всё, и мокрое место останется от детёныша! Хоть бы этот дурень-Ваня понял, что дитя именно его выбрало!

Хак, собственно, именно потому и оставил племянника ночевать тут – ну расслабится человек, а кошечка-то под руку и попадётся.

Проходя мимо гостиной, Хантеров неожиданно услышал Ванькино бормотание:

– Эх, Дарёнка глупенькая, из меня тот ещё хозяин, но… Но если ты так хочешь… Ладно, так и быть!

– Ну наконец-то! До чего целеустремлённая кошь! Вот мелкая, а какая настойчивая! – невольно зауважал Дарёну Хантеров. – Как раз то, что Ваньке надо.

На кухне, куда шёл Хантеров, его ожидаемо встретили все три его кота, хотя, когда он выходил из комнаты, они мирно возлежали на Маше и по пути ему как-то не попадались…

– Не разбудили её, надеюсь? – тихо уточнил Хантеров у котов. Те явно оскорбились глупому вопросу и начали намекать на то, что они пропадают от голода, как-никак уж три часа не евши…

– Нечего-нечего мне глазки строить и морды демонстрировать – ваши голодные обмороки не соответствуют обширным щекам и бокам – я вам не добрая и доверчивая Маша… И так скоро в коридоре через пробку из застрявших котов прыгать придётся.

–Поклёп!– оскорбились Филин и Макс, удаляясь из кухни и дёргая хвостами в назидание человеку.

Каждый из них подозревал, что за время отсутствия в спальне произошло что-то крайне возмутительное – например, Дашка заняла все самые лучшие места на хозяйке или на большую котолежанку, которую люди почему-то упорно считают своей, забрался Малк.

Возмущённые коты плечо к плечу исчезли за углом, а Хантеров понимающе переглянулся с Осей, который остался с ним на кухне.

– Чудаки, да? – хмыкнул Хак.

–Ещё бы… Молодые пока, глупые, – согласился Ося, боднув его руку.

– Счастлив? – Хантеров почесал за подставленным ухом, а потом и за вторым – для симметрии.

–Что ты спрашиваешь? На себя посмотри! Ты раньше был таким, как я в том проклятом сугробе… Возвращался домой, и мы тебя изо всех сил грели, а сейчас ты и сам можешь согревать. Вон, как котёнка родственного хорошо приютил… – кот покосился на гостевую комнату. – Нет, приютил-то ты его давно, а вот обогрел только сейчас! Вообще-то правильно – тепло, его передавать надо, иначе оно перестаёт греть.

Кухня была хорошо известной и родной им обоим, на широком подоконнике Ося очень любил сидеть, когда был котёнком, правда, тогда подоконник казался ему каким-то более широким. И вот на этом самом месте за столом, приткнувшись в углу, Хантеров неоднократно засыпал, придя с работы вымотанным до предела.

– Хорошо вернуться домой, да? – Хак покосился на Осю.

–Ещё бы… А ещё лучше, когда тебя тут ждут!– Ося, будучи, как истинный кот, существом рациональным, разбазаривания приятностей терпеть не мог, поэтому перебрался на плечи Хантерова и растёкся там – чего лежанка с подогревом пропадает? А потом… Он же явно сейчас обратно пойдёт, вот и доставит Осю до места – чего лапки-то понапрасну бить?

Зима исполнительно засыпала снегом все горизонтальные и не совсем поверхности, отчего казалось, что вокруг дома ничегошеньки больше нет, словно весь мир скрылся за белыми занавесями и остались только те, кто спит в этом доме.

– Самые-самые. Свои, – Хак понимал это особенно остро – как понимает тепло тот, кто сильно замёрз, как жаждет напиться воды тот, кто долго идёт по пустыне, как наслаждается запахом и предвкушает вкусную еду голодный.

– Разбудили всё-таки Машу, – ему даже не нужно было оборачиваться и прислушиваться, чтобы понять, что жена идёт его разыскивать.

– По очереди ходим друг за другом, – Маша одновременно обняла и Хантерова, и Осю. – Вы чего тут полуночничаете?

– Жизни радуемся.

– Ааа, ну это дело хорошее. Ой, слушай, как-то вспомнила, что забыла тебе рассказать: того предприимчивого мальчика, который попался в Настину мышеловку, перевели в другую школу – с ним почему-то никто не хочет общаться… Странно даже, и почему бы это? Его матушка сначала требовала, чтобы администрация и учителя ЗАСТАВИЛИ детей с ним «дружить как раньше», но её ультиматумы не сработали. Потом она начала писать гневные жалобы на Ксению Николаевну и преуспела в этом настолько, что последней объявили выговор и перевели в головную школу на какую-то мелкотравчатую должность.

Хантеров одобрительно кивнул:

– Ну вот и подарок детям и учителям школы к Новому году – хоть смогут вздохнуть спокойно без указивок милейшего завуча директорского розлива.

– А ещё… Наша драгоценная соседка Альбина теперь так выматывается на работе, что даже со мной здороваться стала. Правда, очень торопливо и с опаской, но что-то вроде «здрт» произносит, – рассмеялась Маша, которой вдруг стало так приятно…

Ничего сложного, ничего важного, но так хорошо просто разговаривать с мужем на тёмной кухне у снегопадного окна! Хотелось продлить это наподольше, и Маша стала рассказывать мужу о забавных пустяках, которые никак не влияют на мироустройство, но которые так приятно обсудить с тем, кого любишь.

– И ещё… Ещё, я вспомнила, что забыла! Я когда на даче последний раз была, встретила тех соседей, которые нам Малка и Дашу продали, – Маша пожала плечами, недоумевая, насколько некоторые люди не понимают своего счастья… – Пришла та соседка попросить соль… Ну, проще говоря, поболтать хотелось, а я как раз Кармен кормила.

– Дай догадаться… Тебя отчитали? – Хантеров почти совсем собрался рассердиться на соседку, но не успел.

– Ну она собиралась, конечно, но не шшшшмогла! – рассмеялась Маша. – Она как раз только пару раз сказала, что этих помойных птиц отстреливать надо, да и вообще любых-любых, кроме соловьёв, а потом вспомнила, что какие-то два чокнутых типа в лесочке за нашим домом тратили время, изучая ворон. Сказали, что орнитологи…

– Ого, какая у моих фантазия… Орнитологи, значит… – одобрил Хантеров.

– Да, так вот одного вороны подпускали близко, а второго – нет. И знаешь, почему?

– Ну? Я всё никак не могу момент выбрать и спросить у Бошинова, что он такое сделал-то, что вороны его никак не воспринимают всерьёз?

– Он ключи от машины на секунду оставил на капоте, ворона спёрла, и твой несчастный сотрудник носился за ней по всем близлежащим огородам, пока птичке не надоело и она их не выкинула. Соседка ещё говорила, что и не знала, что у нас орнитологи такие крутые – парень такие штуки выделывал, когда ворону догонял, прям как в боевиках, когда погоня идёт! А потом… Потом у всех окрестных ворон, стоило ему из машины выйти, начиналось хоровое карканье, но соседка утверждает, что это они так смеются над орнитологом.

Картина смеющейся над Бошиновским паркуром вороньей стаи снилась Хантерову всю ночь, отчего утром он проснулся в расчудесном настроении, которое не испортил даже звонок Миронова.

– Кирилл, прости, пожалуйста, что тревожу, но…

– Маш, я только во Владимирскую область смотаюсь на пару дней и вернусь. Не волнуйся, там ничего такого опасного, просто вопрос возник… Семейный, так сказать. Небольшая проблемка с Николаем – старшим сыном Петра, – предупредил Машу Хантеров.

Нет, конечно, никому не приятно, когда перед праздниками муж куда-то уезжает, да ещё на несколько дней. Конечно, хочется чуточку рассердиться, возможно даже высказать претензии, но…

– Видели глазки, за кого замуж шли? Видели? Так и нечего возмущённо сверкать! – приказала себе Маша, узрев себя в зеркале. – Ничего-ничего… Мне главное в понедельник ещё день отработать, а потом доехать до дачи и…

В последний рабочий день года люди обычно не очень усердствуют… Ну понятно же – у всех на уме праздники, грядущие длинные и долгожданные выходные, семьи, друзья или какие-то свои планы, короче, какая там работа? Многие с обеда уже расходятся по домам.

Мария Владимировна, не обращая внимания на праздничные настроения сотрудников, отползавших в сторону выхода, пресекла все попытки коллектива уйти прямо за руководством, вытрясла все позабытые и потерянные, недонесённые и «ой, да я потооооом принесу» бумаги и только после этого сняла осаду с «потомщиков», от души пожелав им всего самого-самого…

Хантерова не было…

– Ну ладно, наверное, скоро будет, – утешила себя Маша, изо всех сил не поддававшаяся желанию позвонить мужу и уточнить, какого… зелёного крокодила он вместо пары дней отсутствует уже три с половиной и вообще доедет ли?

– Спокойно, Маша, он – почти Дубровский! – сообщила она себе, выруливая на дачную улочку. Машина, битком набитая животными, детьми, подарками и продуктами к празднику, добралась до дачи, и пассажиры радостно высыпали из салона в снег.

– Главное не сорваться… Так, и что нам, Марья Владимировна, можно сделать, чтобы не разметать тут всё до чистопольного состояния?

Поход в лес отпадал по погодным условиям, стрельба тоже. Оставалось последнее…

– Маш, я сам прекрасно нарублю дрова, – Ивану было неловко.

– Вань, уйди с дороги женщины с топором! – Маша покосилась на последнее «успокоительное средство» и ловко тюкнула им по полену.

– Иди в дом и побудь там, а то Дарёнка беспокоится. И да, попроси мою маму, чтобы за тестом присмотрела, мне сейчас к нему лучше не подходить!

– Вань, правда, пошли! – разумный не по годам Сергей взял троюродного брата за рукав и уволок к дому, где на Ивана моментально прыгнула его Дарочка, устроившись на плече, как привычный и уже незаменимый элемент жизни.

– Ты чего? Этот… камикадзе? Когда мама в таком настроении, ей под руки лучше не лезть! Если бы не снег, она б погулять сбегала на лыжах… примерно отсюда и до Северного полюса или палила бы из моей пневматики по своим письмам Минфина, законам, их пунктам и всяким подзаконным актам. А сейчас, ну ты сам видишь – никуда особо не погуляешь – метель. Стрелять, когда такой ветер, тоже как-то не очень… Вот она и идёт пар выпустить с топором. Хорошо, что рубить дрова, не метать его…

– Да ладно… Она и метнуть может? – опасливо выглянул из окна Иван.

– Она может! – уверил его Серёжа. – Как-то её очень сильно достали, ну просто очень – ты ж помнишь, тут забор был из сетки, весь прозрачный, всё видно, а в проулочке компания гуляла – к соседям приехали, ну и разошлись слишком – долго, громко, с руганью! Так мама рубила, рубила, а потом каааак швырнёт топор в пень.

– Какой пень? – удивился Иван.

– Я тебе потом покажу, Вань, то место, где он был… короче, его именно с того дня и не стало. Да, он малость трухлявенький был, но мама его стесала топориком так, что компания чего-то примолкла и быстренько так убралась… Вот просто ррраз и нету их! А всего-то… Стоило людям только увидеть, как щепки фонтаном полетели, а топорик дальше унесло в картошку.

Сергей с невольным уважением посмотрел на маму, от которой в разные стороны в снег со свистом отлетали полешки.

– Хорошо бы папа успел приехать… А то у нас дров не так чтобы крайне много… – как бы между прочим добавил он, покосившись на вполне солидную горку, выглядывающую из-за бани.

Хантеров успевал… Ну как успевал – тащился в плотной пробке из таких же бедолаг, которые торопились к своим, надеясь не опоздать.

Полученное сообщение от племянника заставило его расхохотаться.

– Дядь, я надеюсь, что ты приедешь ДО Нового Года, потому что в противном случае я пойду в лес – деревья валить, а то у нас дрова на колку заканчиваются…

Приложенное видео Хака умилило.

– Я-то ещё удивлялся, почему она мне не звонит и не ругается, а Машка с топором… Нет, ну до чего ж я скучно жил все эти годы! Никто так не ждал, никто не сдерживался, чтобы со мной не поссориться, никто не рассказывал о воронах, соседках и завучах на кухне в два часа ночи, просто чтобы повеселить, чтобы поговорить. В прошлом году в новогоднюю ночь я вообще спать лёг в двенадцать пятнадцать – полное безобразие, если честно.

Вообще, в пробке от нечего делать всякое приходит на ум, вот и Хантерову пришло, точнее, пришли, вспомнились события, которые одним махом разрушили весь его холостяцкий быт, заставили перетряхнуть всю жизнь и вернуться туда, куда он уже и не мечтал – домой.

– Ну теперь осталось до этого самого дома доехать – и дело в шляпе! – подбадривал себя и машину Хак. – Немного осталось.

Любое «немного» – время ли или расстояние – когда-нибудь заканчивается, закончился и предновогодний вояж Хантерова, приехавшего к семье безусловно вовремя – без восьми минут двенадцать.

Его «вовремя» оказалось удачным во всех отношениях – Маша уже и на стол накрыла, и переодеться успела, и даже топор подальше убрала – чего уж там, пар-то уже спустила.

– Кирилл, я тебя очень прошу… В следующем году осенью нам надо закупить побольше дров к Новому Году, а то я за себя не ручаюсь!

Она шагнула в снегопад к мужу и вернулась на крыльцо уже с ним.

– Сделаем всё как скажешь! – Хантеров покосился на дверь, за которой все ожидали его приезда, и счастливо вздохнул. – Ну, кажется, с новым счастьем нас?

– Нет, лучше со старым – с надёжным старым счастьем, когда ты всё-таки приезжаешь, откуда бы тебе ни пришлось добираться, и всегда-всегда знаешь, что мы тебя ждём и ты очень нужен нам… Ты очень нужен мне! – Маша тихонько вздохнула – вспомнила, как позвонила тогда ещё бывшему мужу и сказала о своём майском дне.

Хак не всегда понимал затейливые и непредсказуемые маршруты женского мышления, но вот в этот раз точно понял. Понял, покрепче притянул к себе, откликнулся:

– А знаешь, всё хорошо, что хорошо заканчивается. Да? Наверное, это был самый счастливый детектив. Неправильный такой…

– Почему неправильный? – удивилась Маша.

– Детектив обычно начинается преступлением, чаще всего убийством, а заканчивается чем? Правильно! Разоблачением преступника. А у нас с тобой что получилось?

– Ой, точно… И неправильная жертва возмутительно жива-здорова, и замуж вышла неправильно – обратно за первого мужа, и новый член семьи появился – Иван, и ты, вредная личность, не попался, а сам конкурентов грохнул, и… Слушай, пошли уже, а? А то мы с тобой сейчас сведём с ума всё семейство, то-то они сидят тихо, как мыши под веником – не знают, то ли мы целуемся и нам мешать не надо, то ли я в гневе, и тогда наоборот – надо.

– Зачем? – удивился Хак.

– Ну как зачем, Хунта? Странный ты всё-таки! А тебя спасать? Короче, пошли праздновать! Мы со своей детективной неправильностью всё это заслужили!

Дверь открылась, впуская героев неправильного детектива для неправильных людей в дом, полный света, тепла, радости и предвкушения праздника, полный любимых и любящих, полный… Наверное, именно это и называют «Дом – полная чаша», а потом закрылась, защищая и укрывая их от ветра и снега, от мороза и всего того, что хорошо только снаружи. Хорошо хоть дверь в этой истории точно знала, что она – абсолютно правильная.

Любая книга заканчивается – это её святая обязанность. Герои показали и рассказали всё, что хотели, уходя и оставляя читателей с некоторой грустью, но…

Мои герои – люди изначально не очень-то соблюдающие правила, и я думаю, что они ещё не раз вернутся к тем, кому понравились.

Так что слова «Конец книги» в нашем конкретном случае означают лишь окончание этой истории, а никак не прощание. Вот, а теперь точно:

Конец книги.

Content

Ольга Назарова
Детектив для неправильных людей

Глава 1. Майский день в августе

Глава 2. Рациональный подход с одним исключением

Глава 3. Разговор в темноте

Глава 4. Дивнородственное семейство

Глава 5. А просто поговорить

Глава 6. Триллер под дачной луной и русалка в ванной

Глава 7. Вечный мальчик во взрослых интерьерах

Глава 8. Чистая и незамутнённая радость

Глава 9. Главбух на взлёте

Глава 10. Визит невежливости

Глава 11. О пользе щедрости и дымовой завесы

Глава 12. Хитрая лиса в дачных реалиях

Глава 13. Устами крупного младенца

Глава 14. Невидимые проблемы

Глава 15. Слом главбуха отменяется

Глава 16. Помешать – это она может

Глава 17. Мужчина с богатым приданым

Глава 18. Милая и добрая улыбка финансиста

Глава 19. Племянничек и дядя

Глава 20. Как неудобно получилось! И мы опять всех подвели

Глава 21. Бытовая дедукция

Глава 22. О смысле здравого смысла

Глава 23. Л – это логика

Глава 24. Сила слова

Глава 25. Прибыточек? Главное, чтобы он не сбёг

Глава 26. Хомякосуслик или людь нeсyчий обыкновенный

Глава 27. Разнонаправленные сюрпризы

Глава 28. Охотничья истина

Глава 29. По следам насущных дел

Глава 30. Кому самое лучшее

Глава 31. День Сурка с подпрыгом

Глава 32. Троллесоседка

Глава 33. Обычные слухи

Глава 34. Отец хулиганки

Глава 35. Экономия школьной реальности

Глава 36. Семья, её ближний круг, дальний круг и прочие

Глава 37. Когда поймал нелеопард

Глава 38. Ваня, я ваша навеки

Глава 39. Ночь, снег и трое у окна или дом – полная чаша