Ольга Назарова

Красивая дочь, ружьё, лопата, алиби

Глава 1. Красивая дочь, ружьё, лопата и алиби

Михаил Иванович хмуро и строго поднял брови и покосился на жену.

– Да, так вполне достаточно! Если ты ещё более грозно будешь выглядеть, мальчик может потерять сознание, и от него придётся избавляться с помощью грузчиков, – остерегла его супруга.

– Да зачем мне грузчики? Я и сам могу! – Михаил Иванович Потапов выглядел так, что мог и без столь грозного выражения лица сбивать мимо пролетающих ворон, если они слишком громко каркали и мешали его семье.

– Можешь! Но ты можешь только через забор… а там юноша субтильный, поломается ещё! – рассудительно объяснила его жена. За двадцать лет замужества она отлично научилась подбирать правильные доводы, чтобы как-то примирять мужа с окружающей его действительностью.

А, с другой стороны, что ей ещё оставалось? Она отлично знала, на какую судьбу себя обрекает! Все подруги отметились, пророча, что она сильно пожалеет, связавшись со здоровенным и очень хмурым выпускником военного вуза Потаповым.

– Надь, ты с ума сошла? Зачем тебе этот нищий медведь? Он же военный! Ну, что, потом уволится из армии и охранником устроится, да? Будет на твоей шее сидеть? Ты же любого можешь выбрать – вон, смотри, Костик на тебя глаз положил. У него родаки крутые. Да и Лёха на свидания зовёт – он сам точки на рынке имеет, а ты вцепилась в этого…

Надежда наплевала на подруг, Костика с родителями, Лёху с точками на рынке и все эти двадцать лет была женой «медведя» Потапова, который вовсе из армии не уволился, а стал полковником и преподавателем того самого вуза, который когда-то закончил! Да, между окончанием и нынешним положением Потапова много чего было, тяжелого, сложного, а то и опасного, но Надя ни разу не пожалела о том, что не выбрала кого-то другого, а сам Потапов всегда точно знал, ради кого он вылезет из любой передряги, если это вообще будет возможно!

Сегодняшний разговор супругов был, в принципе, вполне обыденным. Речь шла об ухажёре их единственной дочери.

– Ну, Надькаааа, какая Верочка стала красавица! – примерно так ахали Надины знакомые и коллеги, когда видели её дочь. Лет с шестнадцати Вера, переросшая лишний вес, прыщи, некую детскую неуклюжесть и неуверенность, выросла в такую красавицу, что Потапов запретил ей бегать к нему на работу.

– Нам нормальные офицеры нужны, а не окосевшие и со свёрнутыми шеями! – ворчал он. – Эти паразиты ещё и караулить начали! Знают, по каким дням ты меня приходишь встречать с работы, да так и клубятся у входа.

Он, как человек дальновидный, проблемы предвидел, поэтому загодя, ещё в период веса-прыщей-неуклюжести и всего прочего, привёл Веру на занятия к своему приятелю.

– Самбо! То, что нужно! – авторитетно заявил Потапов.

– А, может, что-то полегче? – немного переживала Надя.

– Надюш, полегче – это не про нас… Троянской войны могло бы и не быть, если бы Елена стукнула в нос Парису и спустила бы его с лестницы… А если бы ещё и об колонну приложила, то и вовсе правильно было бы – столько народу осталось цело и невредимо! Ты ощущаешь нашу ответственность перед миром? Что та Елена по сравнению с нашей Веркой?

Надя вздыхала… Елены Прекрасной она, конечно, не видела, зато дочь лицезрела ежедневно. Её ухажеров тоже.

Нет, Вера вовсе не была легкомысленной. Куда там… с таким-то воспитанием! Но симпатизирующие, влюблённые, очень сильно влюбленные, а также контуженные на всю голову типы сопровождали её постоянно.

Было несколько привычных персонажей – кто-то не прекращал надеяться на внезапную благосклонность, кто-то мечтал переупрямить, кто-то уповал на метод измора, мечтая так намозолить глаза, что девушка сдастся.

Все постоянные поклонники провожали вновь прибывших снисходительным хмыканьем и сочувственными взглядами.

– Этот из новеньких – он ещё с Буком и Топом не встречался, да и Медведя не видал, – сообщали они друг другу при встрече, характеризуя очередного кандидата.

Бука полковник Потапов привёз из командировки.

– Друг подарил! – объяснил он жене, показывая толстого-претолстого пыхтящего щенка, занимающего почти всю немаленькую коробку.

Буквально через пару месяцев в их доме появился Топ – чёрный тощий щенок ротвейлера, принесенный плачущей Надеждой.

– Миш, его усыпить хотели! Говорят, что пятно белое на груди – выбраковка!

– Пусть сами себя того… пятно-пятно… это у него знак отличия! – решил полковник, присоединяя нового щенка к уже имеющемуся.

Через полгода после этого, когда Бук вытянулся до приличных размеров алабайского «тёлёнка», а Топ стремительно его догонял, становясь широкогрудым крупным ротвейлером, домой пришла Вера. Нет, вовсе она не плакала, ещё чего не хватало! Возможно, горючими слезами рыдал молодой паразит, который брезгливо кинул в мусорный контейнер серого полосатого котёнка. Возможно… если уже сам выбрался из того же контейнера.

Ему бы бежать побыстрее, но он, глупое создание, решил поиздеваться над девушкой, которая, ни на секунду не задумавшись, вытянула выкинутого им котика из мусора, отряхнула его и, завернув в свой шарф, бережно укладывала за пазуху.

Что-то он даже в спину девчонки сказать успел… этакое едкое. Потом девушка повернулась к нему лицом, и следующими его эмоциями были изумление от внешности и… крайнее изумление от собственного перемещения в пространстве в направлении мусорных баков.

Так что домой Вера пришла в воинственном настроении, котёнка предъявила родителям и псам и потребовала срочно выдумать ему имя.

– Пап, Бук – это в честь Бука, Топ – в честь Тополя, я тебя только очень прошу, котёнка Буратино или Красухой не называй, ладно?

Примечание автора:

Полковник назвал собак в честь ракетных комплексов (Тополь и Бук), Буратино – это система залпового огня, а Красуха – семейство комплексов радиоэлектронной борьбы.

– Ну, какой же он Буратино… – протянул Потапов, – он вылитый Шарик! В честь Лошарика! – пояснил он жене и дочери.

Ещё одно примечание автора:

Лошарик – российская глубоководная атомная подводная лодка, названная в честь героя мультфильма.

Ни жена, ни дочь так и не смогли добиться от Потапова объяснений, чем именно котёнок напомнил полковнику подлодку, но имя пристало к полосатому тощему котику моментально, и стал он Шариком.

Глава 2 Никто! Идите никуда

Разговор супругов, с которого мы и начали с ними знакомиться, происходил на потаповской даче. Дача – это просто дом бабушки и деда Потаповых, которые оставили своему внуку такое наследство. Дом Михаил Иванович обожал, перебрал самолично по брёвнышку, максимально сохранив его дух. Зато забор был новым – высоким и добротным. Правда, для субтильного дочкиного ухажёра высоковатым – падать больно и травмоопасно!

– Миш, и чего ты переживаешь? Сейчас Вера проснётся и сама разберётся, куда это девать. – Надя кивнула на монитор камеры, где рябило это самое ухажёрско-опрометчивое создание… – Сам понимаешь, Бука или Топа такому даже показывать нельзя – потом не откачаем. А Вера его сама в узелок завяжет!

– Вот это я и опасаюсь! – прогудел Потапов. – Он такой хлипкий, что Верочка может ЭТО и пожалеть. Ну, как Шарика! О! Кстати, идея! Шаааарик! Чужой! У нас чужой! ФАС!

Упитанный крупный котяра, крепко спящий на кресле и полностью занимавший всё его сидение, конечно же, не вскочил в готовности выполнять команду – он же не пёс, всё-таки. Нет, не вскочил, но сел, вопросительно прищурившись в сторону хозяина, словно уточняя – ему скомандовали, или показалось.

– Не показалось! Фас! Чужак! – подтвердил Михаил Иванович.

– Ну, как скажешь…– кот, не торопясь, спрыгнул с кресла и, помахивая хвостом, отправился к двери.

Шел он вроде как вальяжно, но вот дверь от удара мощной лапы распахнулась, словно по ней кулаком ударили.

– Миш, ты бы всё-таки двери закрывал, а то он так её снесёт! – пробормотала Надежда.

– А разница? – резонно уточнил Михаил Иванович. – Он же открывать умеет!

– Да, но если он повисает на ручке, дверь открывается более плавно…

– Тоже верно! – Михаил Иванович спорить по пустякам не любил.

Вместо споров, он отправился на второй этаж и подошёл к окну.

– Камера камерой, а самолично-то оно завсегда нагляднее! – объяснил Потапов супруге, последовавшей за ним.

Кот Шарик трусил по дорожке, постепенно набирая скорость. К воротам он добрался уже с приличным разбегом, но свернул с дорожки и пошёл прямо по стволу рябины, росшей у калитки.

– Правильно рассчитал! – одобрил полковник. – Нет, ты ж глянь, прямо спецназовец, а не кот! Забор форсировал с запасом.

Ухажёр тоскливо тыкал пальцем в смартфон, не зная, что к нему приближается котовозмездие, а в доме скрипнула дверь, и родители узрели сонную Веру. В руках она держала смартфон, издающий противный гудящий звук.

– А вы чего это тут делаете?

– Как что? Проверяем качество дрессировки Шарика, – объяснил отец.

– Верунь, а это кто? – мама кивнула в сторону окна.

– Ааа, это? Никто! – Вера сердито скинула вызов настырного ухажёра, неизвестно как заполучившего её номер, да ещё и прознавшего про дачу!

– Никто, идите никуда! – провозгласил Потапов, увидевший заключительную часть котопробега.

Шарик спрыгнул с дерева и с угрожающим рыком, абсолютно не вязавшимся с обликом кота, кинулся на незваного гостя. Распушившийся кот, став раза в два больше своего реального размера, подскочил к надоеде и чувствительно цапнул его под колено.

– Аааа! Ты чё? – это гость спросить успел, нет, он даже отпрыгнуть успел, брыкаясь, как дикий осёл, а дальше, сообразив, что кот не очень торопится, но настроен весьма серьёзно, рванул в сторону станции.

– Псссссиииих, брыыыыысь! – вопли затихали вдали, полковник одобрительно кивал головой им в такт, его жена отправилась достать Шарику что-нибудь в поощрение и благодарность, а Вера вписала номер, с которого только что был неотвеченный вызов как «Недогрызок Шарика» и внесла его в чёрный список.

Трудно быть красивой… Нет, честно. Если ты не охотница, если абсолютно не собираешься идти к цели по головам, а хочешь спокойно учиться, нормально устроиться на работу и по любви, заметьте, обоюдной, выйти замуж и завести семью, вся клубящаяся вокруг суета с ухаживаниями мешает.

Нет, оно приятно, когда ты ощущаешь: да, тобой восхищаются. Но не постоянно же!

Вера старалась не выделяться: не использовала дополнительные средства типа боевой раскраски или походки от бедра, поясов, притворяющихся юбками, декольте, стремящихся к поясу, но, как назло, даже в сером мешковатом свитере и джинсах, с волосами, стянутыми в неприхотливый хвостик, внимание привлекала.

Пришлось научиться общаться с ухажёрами, удерживая их на вменяемом расстоянии, элегантно превращать влюблённость в приятельско-дружеские отношения, а с теми, кто этого не желал – использовать жёсткий игнор, или, если случай был совсем-совсем запущенный – прибегать к помощи отца.

Появление крупногабаритного Потапова за спиной очередного типа из серии «не выпендривайся, ты всё равно будешь моей», само по себе бывало весьма эффектным, а уж если папочка решал совместить приятное с полезным и выводил на прогулку Топа и Бука – эпохально-незабываемым! Самым убийственным методом был пристальный взгляд Михаила Ивановича, помноженный на людоедские прищуры Топа и Буки, и его эпохальное высказывание:

– Знаю ли я, что у меня красавица-дочь? Ещё бы! Да, у меня есть красивая доченька, а ещё есть ружьё, лопата и алиби!

После этого желание всё-таки переубедить Веру в том, что она должна оценить именно его, у очередного кандидата испарялось, улетая ветерком в стратосферу, зато оставались волосы, вставшие на затылке дыбом, ощущение того, что он только что сумел избежать жуткой опасности и, для особо впечатлительных, ночные кошмары с гигантским медведем в форме полковника…

Правда, сегодняшний день отметился неким разнообразием – щуплому и настырному молодому человеку, которого здоровенный и похожий на разъярённого манула кот гнал до самой станции, снились не медведи, а подлые серые тигры, упорно нападающие и кусающие его за ноги.

– Девушка, а, девушка! А вашей маме зять не нужен? – вопрос задавался уже неоднократно одним из компании парней, ехавших с Верой в трамвае. Любопытствующий был смутно знаком – Вера видела его в институте.

– Маме – нет, она и без зятя хорошо справляется, а вот отцу зять очень даже пригодится. Он у меня борьбой любит заниматься, а партнёры по спаррингу, как назло, почему-то быстро заканчиваются, – наконец, флегматично ответила Вера.

– Нет, я серьёзно! – уверял её зятекандидат.

– Так и я тоже, – Вера вздохнула. – Честное слово.

Следующая реплика была вполне ожидаема:

– Я же вас теперь не смогу забыть, – он наклонился, пахнуло запахом спиртного.

– Сочувствую… меня вообще сложно найти, легко потерять и невозможно забыть, – согласилась Вера. – Так что лучше потеряйте меня, пожалуйста!

Она легко выскочила из трамвая как раз перед закрытием дверей, и, не оборачиваясь, нырнула в знакомый переулок. Ей и так нужно было тут выходить, но если бы не совсем трезвый тип это понял, то увязался бы следом. И как она не поняла, что он под хмельком?

– Теряю хватку, – невесело вздохнула Вера. – Я бы с ним вообще не заговорила, если бы весной в институте не видела… Ну, что я такая растяпа стала? Ненавижу жару! Сразу как подтаявшее мороженое становлюсь. А тут ещё и тот паразит!

Собственно, из-за паразита Вера и была расстроена. Сдав сессию, она решила, что хорошо бы на каникулах найти подработку, хотя родители её и отговаривали.

– Верушка, ты же учишься отлично, а это уже приличный труд. Надо уметь и отдыхать! – аргументировала мама.

Но ей так хотелось принести домой заработанные деньги, что она устроилась в организацию менеджером по продажам. Да, на самом деле, это название скрывало под собой обыкновенного продавца техники, но техника была знакома – как раз по её профилю. Проконсультировать покупателей Вера могла запросто, а если бы у неё получилось, то можно было бы и дальше подрабатывать неполный день.

Не получилось…

И почему некоторые типы считают, что симпатичная девушка приходит работать исключительно для постельного карьерного роста? Почему уверены, что если красива, то в голове ничего нет, и поэтому подкат начальства будет воспринят с радостью и восторгом?

– Ага, прямо побежала! – шипела Вера, перебирая воспоминания – нет, она вполне чётко и ясно объяснила, что не интересует её ни директор, ни его предложения, ни льготы и «плюшки», которые он сулил… – Почему, слово «нет» не понимают, пока не улетят через собственный стол вниз головой? Почему даже первая попытка остановить, перехватив руку, воспринимается как заигрывание? Или надо было сразу руку сломать, тогда бы дошло?

Нет, она отлично понимала почему – отец объяснил давным-давно.

– Понимаешь, Верунь, есть мужчины, которые себя воспринимают неадекватно – этаким повелителем кочки. Такие везде есть – и в армии, и на гражданке. В армии подобные будут заставлять солдат бесконечно выполнять бессмысленную работу просто для того, чтобы ощутить себя ого-го каким! И не только солдат – чем выше влез такой тип, тем больше у него возможностей. Да и на гражданке подобные будут унижать подчиненных. Ну, просто так – от того, что могут. А как только такой человек видит красивую девушку, он будет стараться утвердить своё превосходство над окружающими, используя её. Мол, вон, какую я отхватил.

– А девушке-то это зачем?

– Если нормальная – ни за чем. Но может влюбиться, может быть зависима – подчинённая, и по какой-то причине некуда уйти в данный момент, может попытаться использовать этого «повелителя мира». Да мало ли что… И ты с такими деятелями вполне можешь столкнуться. Первый их признак – отказ для таких существует в параллельной реальности. Никто не может НЕ хотеть с ними общаться. Раз отказалась – значит цену себе набиваешь.

– И что делать? – живенько заинтересовалась Вера.

– Лучше всего избегать, – полковник уже давно адаптировал свои правила для дочери, понимая, что всю жизнь за ней ходить и пугать гавриков он, к сожалению, не может – служба как-никак. А для девушки самым правильным способом защиты от некоторых типов является простой и доступный – не встречаться с ними вовсе. – Чуешь – дело пахнет керосином, командуй себе отступление и следи из засады, да подальше!

– А если такой возможности нет? Если всё равно приходится встречаться, и такой всё равно считает, что это я не послала его куда подальше, а цену набиваю, тогда что?

– Как что – набить цену на физиономии болвана. Чтобы сразу было понятно, как именно ты ЕГО оценила, раз уж слов не понимает.

Дальше, как правило, следовало описание, как и куда ударить, чтобы подоходчивее было.

Вера несколько раз пользовалась рецептом, предпоследний раз – в институте, устав уворачиваться и отшучиваться в общении с одним из представителей «золотой молодёжи» по капризу родителей, оказавшемуся в обыкновенном техническом вузе.

Реакция объекта оценки, ощутившего себя сначала в полёте, а потом на полу в приличном отдалении от места старта, была забавной:

– Ну, чего сразу бить-то? Сказала бы сразу, что у тебя кто-то всерьёз есть, я б понял.

– Сил нет! Можно подумать, что если у меня всерьёз никого нет, то мне и такой «царь кочки» сойдёт! – подумала Вера, решив не опускаться до дискуссий – ещё воспримет как поощрение, с него станется.

Последний раз оказался сегодня – в директорском кабинете, который внезапно огласился пронзительным визгом летящего в кресло хозяина… Разве Верина вина в том, что кресло внезапно отъехало, и начальство встретилось всем организмом с гостеприимным полом?

Веру, проработавшую всего-то неделю и уволенную по причине меткого броска директора на его рабочее место, дома встретил дружный кото-собачий коллектив, который моментально унюхал её огорчение и принялся утешать.

– Не сбивайте меня с ног! Всем сидеть-бояться! – скомандовала она. – Ну, что вот делать, если такие у нас мааааленькие собачки, что просто головой толкнут и уже можно улететь? Хорошо хоть хвост есть только у Шарика, а то и хвостами сшибали бы.

– Ладно, раз уж с работы я уволилась, пошли погуляем, чего дома просто так киснуть? – Вера сняла с вешалки собачьи поводки, напоминающие парашютные стропы, и повела на улицу свой боевой отряд.

Когда домой вернулись родители, то отец ожидаемо рвал и метал, выясняя, где можно найти мерзкого типа, а мама обрадованно потирала ладони:

– Всё к лучшему – у меня отпуск начинается, у отца скоро начнётся. У тебя получаются нормальные каникулы, так что собираемся на дачу! Ну, ура, товарищи!

Громогласное «ура», вырвавшееся из собачьих пастей, перекрыло слабые женские голоса, но утонуло в натренированном УРРРРА полковника Потапова.

Глава 3. Небестолковый и не бoлван

Валера ненавидел свою фамилию и всерьёз задумывался о том, чтобы её сменить на материну девичью, только деда и бабушку – отцовских родителей, не хотелось обижать, иначе давно бы это сделал.

С отцом отношения у Валерки не заладились с детства. Обожающий поучать, напыщенный и всезнающий тип, любящий только себя и изводящий мать… Как такого прикажете уважать и любить?

У Валерки это не получалось никак! Да ладно бы отец был таким только с ним, он бы пережил, но вот то, как отец обращался с мамой, простить отцу он не мог никак!

Когда он слышал, что отец зовёт маму дyрoй, как кричит на неё, как бесконечно что-то от неё требует, у Валеры перед глазами прыгали светящиеся точки от сдерживаемой ярости.

Почему сдерживаемой? Да потому что любая попытка заступиться делала только хуже, много хуже! Как-то Валерка, не выдержав, спросил у отца, как можно так обращаться с мамой? Последующий скандал вылился в бесконечные обвинения отца, которые он словно куски грязи швырял в мамино лицо.

– Как ты посмела настроить против меня сына? Разве я так его воспитываю? Разве я когда-нибудь позволял ему со мной говорить в таком тоне, да ещё замечания мне делать? Нееет! Это всё ты! Ты никуда не годная мать! Если я ещё раз услышу от щенка что-то такое, я просто отберу его у тебя и отошлю на воспитание к родителям!

Валера видел, что маму это напугало больше всего – она была совсем бледная, хваталась за виски, плакала.

Что мог сделать в этой ситуации мальчик восьми лет? Ничего… Ничего, кроме выводов!

После того случая Валера старался держаться от отца как можно дальше, ни о чём с ним не заговаривать, все его бесконечные высказывания выслушивать молча, кивая головой, вроде как соглашаясь – он отлично помнил, что за его несогласие будет расплачиваться мама.

Маму он и любил, и сердился на неё…

– Мам, зачем ты с ним живёшь? Давай разведёмся с ним и всё? – предлагал он.

Правда, потом и мамин отказ от развода он понял – её родители накрепко вбили ей, что развод – страшный позор для женщины.

Когда ты живёшь в доме, куда не хочется возвращаться, а возвращаешься исключительно из-за того, что жить один пока не можешь, да и маму отчаянно жаль, немудрено, что оттуда жаждешь уехать как можно дальше и на подольше.

Разумеется, отец самолично решил, что сын должен поступать в Плехановский на экономический факультет, а когда Валерка возразил, разразился скандал.

Только вот ему уже было не восемь, а восемнадцать, и последние три года в школе он зубами землю грыз, только бы быть готовым к поступлению в вуз. Тот, который сам выберет!

– Ты – бестолковый болван! Никчёмный дyрень, такой же, как и твоя мать! Ты станешь пэтэушником, а потом неграмотным слесарем, дворником! – вопил ему в лицо человек, который именовался отцом, а на самом деле приложил все усилия, чтобы стать никем. Громким и визгливым пустым местом.

Валерка его презирал настолько сильно, что изо всех сил старался даже финансово не зависеть. Нет, понятно, что у школьника нет такой возможности, но вот у студента, который сам, самостоятельно поступил и уехал в Питер, такой шанс уже есть.

Мама изо всех сил старалась помогать, правда, она не распоряжалась даже собственной зарплатой – отец со свадьбы уверял её, что она «красивая глупышка» и никак не может знать, как правильно и разумно тратить… Потом слово «красивая» исчезло, а «глупышка» доросло до «редкой дyрищи», но факт оставался фактом – все траты контролировал отец, так что Валерке приходилось туго. Мама именно поэтому стала помогать своей подруге с её интернет-магазином товаров для рукоделия. Разумеется, в тайне от мужа.

Правда, Валера, искренне презиравший себя из-за того, что маме приходится из-за него больше работать, да ещё идти на риск, подрабатывал где только мог, упирался в учёбе. Короче, выплывал…

И выплыл, что показательно! После окончания института не погнушался принять предложение о работе на заводе в Красноярске, потом вернулся в Питер и уже легко устроился там, мечтая о том, что сможет заработать на первый взнос по ипотеке и уговорить маму всё-таки развестись и переехать к нему – подальше от отца.

А потом… потом всё изменилось. Видимо, если сильно натягивать верёвку, она всё-таки не выдерживает. Не выдержала постоянного напряжения мама Валеры.

Он испугался, когда услышал её странный тон по телефону.

– Родной мой, я приняла одно решение и… развожусь с твоим отцом. А ещё, ещё я собаку подобрала! Маленькую такую.

Валерка не очень помнил, что мама говорила про собаку, зато первая часть фразы была счастьем, его многолетней мечтой, праздником и грузовиком пряников, не просто перевернувшимся на его улице, а свалившим весь свой груз ему в подарок.

– Мам! Счастье-то какое! – только и мог выговорить Валера.

Потом до него дозвонился отец и уточнил, знает ли сын, какую потрясающую глупость собирается сделать его мать?

– Что мама с тобой разводится? Знаю, конечно! – хладнокровно откликнулся Валерка. Терпеливо выслушал речь страдающего отца и ответил. – Я об одном жалею – что она раньше этого не сделала! Чего ради мама столько тебя терпела – я не пойму! – он мог себе это позволить, потому что жёстко решил – сегодня он терпит последний раз.

Известие о том, что мама отсудила половину имущества, Валерку удивило – он был уверен, что отец непременно устроит какую-то гадость.

– Нет, мой хороший, он сам себе всё испортил, – рассмеялась мама. – Он так важно читал судье лекцию о том, что всё должно быть ему, так решительно отверг моё предложение, что судья взял и разделил всё по закону – пополам. Солнышко, я сейчас живу на даче, квартиру сдаю и коплю на ипотеку для тебя…

Валерка только за голову схватился.

– Мам, ну, почему? Зачем? Живи сама, как тебе удобно, как хорошо! Я сам справлюсь! Не надо ютиться на даче!

Он на той даче был всего несколько раз и помнил её как унылый дом с жалюзи на окнах, наполненный до отказа бесконечными отцовскими разглагольствованиями, которые, кажется, аж из окон выливались густыми и тягучими языками.

Нет, конечно, он теперь приехал к маме в гости. Приехал и изумился.

– Мам, это точно тот же дом?

Да, конечно, и дом и участок – всё было тем же и одновременно абсолютно другим – радостным, светлым и тёплым! А главное, другой стала мама – помолодела, похорошела, выглядела как человек, который сбросил с плеч огромный груз. За ней теперь везде белым клубочком торопилась её собака, та самая, из-за которой мама и приняла эпохальное решение о разводе. Уже одного этого Валерке было достаточно, чтобы собака ему понравилась.

А потом… потом, после замечательного времени, проведённого с мамой, он вернулся в Питер на работу, и к Оксане. С Оксаной он уже полгода жил вместе, правда, пока знакомить с мамой не собирался. Настораживали некоторые моменты, и, как видно, не напрасно, потому что, вернувшись из Москвы, он «с корабля на бал» попал в шкуру мужа из анекдотов – за столом в квартире, которую он снимал, обнаружился какой-то полуодетый тип, распивающий чаи из его собственной кружки.

Сначала из квартиры вылетел тип, потом Оксана с вещами, а вдогонку полетела неповинная ни в чём, но всё равно пострадавшая кружка.

Именно это событие, а ещё предложение о работе в Москве, поступившее через несколько месяцев, и послужило причиной его возвращения в родной город.

Какие-то деньги он сумел накопить, неожиданно приличную сумму прислал хитро усмехавшийся дед, часть дала мама, действительно сдавшая квартиру и живущая на даче.

– Валера, не морочь голову! Да, я понимаю, что у тебя убеждение, что ты всё-всё должен делать сам. Но ты сам поступил в вуз, сам там учился, жил в общежитии, и практически ничем я не могла тебе помочь… Ты сам нашел работу, вкалывал, старался. И если я могу тебе хоть что-то подарить, пожалуйста, не отказывайся. Тебя смутила сумма, которую тебе дедушка и бабушка передали? Так это деньги, которые когда-то занимал у них твой отец, и которые ему пришлось вернуть – дед у нас хитрый и предусмотрительный, сохранил очень грамотно написанную расписку… Так что не лишай их удовольствия лишний раз утереть отцу нос.

Вот так и вышло, что он вопреки всем отцовским предсказаниям о скатывании на дно и прозябании там оказался владельцем квартиры, очень неплохой работы и отличного настроения, которое обычно возникает у людей, когда у них начинается отпуск.

– Куда поеду? К маме на дачу – хочу там ей помочь кое-что сделать, да и просто отдохну! – именно так он отвечал коллегам.

Особенно по-дурацки себя чувствуешь, когда делаешь что-то абсолютно нормальное, заурядное, правильное, а в результате оказываешься в немыслимо неловкой ситуации…

Ну, вот, например, что может быть обыденнее, чем по дороге в магазин на станции завезти маминой заказчице её покупки. По крайней мере, Валера был уверен в этом с самого утра.

Летнее утро… на веранде мама накрыла стол к завтраку. Изумительно пахнет кофе, солнечный свет подсвечивает прозрачную мисочку с малиной, радостно подмигивает яичница, застенчиво укрывая собой розовые тонюсенькие ломтики колбасы. Жизнь впереди чудесна и изумительна, как и должна быть в первый день совершенно беззаботного отпуска!

– Валер, побудешь с Арькой? Я должна заехать к заказчице, – сказала Ася сыну, намазывая ему маслом свежий кругляшок овсяного печения.

– А, покупательница-рукодельница из вашего магазина? – Валера до сих пор ощущал себя виноватым за то, что маме пришлось помогать подруге с интернет-магазином товаров для творчества.

– Ну, да. Она сделала большой заказ, курьер должен был отвезти его по адресу, а вчера она позвонила и извинилась, что у неё планы изменились, и она уезжает на дачу, принять курьера не успевает. Вот, я и спросила, где у неё дача. А оказалось, что тут совсем недалеко, – Ася назвала деревню. – У них там дом. Вот я и предложила завезти, она так обрадовалась.

– А! Это по направлению к станции? Указатель видел.

– Да, именно, – Ася угощала Арьку её любимым яйцом, отчего белый хвост вилял с немыслимой частотой.

– Так давай я завезу. Я же всё равно за продуктами собирался поехать. И Арька с тобой спокойнее себя чувствует.

– Вот спасибо тебе, мой хороший! Если честно, так не хотелось сегодня от дома отрываться! – мама погладила стол так, словно он был живым существом. – Только с ней предварительно созвониться нужно.

– Мам, ну, я тебя очень прошу, ты мне говори, что делать надо! Мне-то съездить – раз плюнуть! Только дай адрес и телефон заказчицы.

Настроение было замечательным, никакие дурные предчувствия не посещали новоявленного курьера на пути к тому, что в полной мере могло считаться настоящей засадой.

Валера сначала было думал доставить заказ, но телефон покупательницы не отвечал, тогда он решил съездить за продуктами.

– Уфффф, ну, всё, весь список купил! – обрадовался он, перегружая пакеты из тележки в багажник, – Где, спрашивается, носит ту тётку, а? Хотелось бы уже отстреляться, и голову потом себе не забивать!

Он позвонил ещё несколько раз, но абонент всё так же находился где-то вне досягаемости.

– Может смартфон забыла зарядить? Оксанка часто забывала, – он осознал, что снова вспомнил свою бывшую девушку, с которой расстался ещё в Питере, и о которой строго-настрого запретил себе думать, чуть не зашипел от того, что она так ярко возникла перед глазами, словно стояла рядом. – Тьфу! Куда тебя несёт-то? Нафига тебе эти девицы сдались? Одни проблемы от них, особенно от красивых!

Нет, женоненавистником он не стал, но очень старался себя убедить в том, что когда-нибудь потом отыщет себе какую-нибудь тихую и спокойную девушку, женится на ней и будет жить-поживать…

За этими размышлениями он и сам не заметил, как свернул к озеру, а потом озадаченно уставился на дорожный указатель, гласящий, что вот прямо тут, перед его носом, находится та самая деревня, где и проживает растяпа-покупательница.

– Ну, ладно, доеду до дома, постучу да покричу… может, где-то в огороде сидит! Заказ-то оплачен, мне просто отдать нужно.

Решено-сделано! До нужного дома он добрался быстро, с недоумением воззрился на здоровенный забор, который по сравнению с соседскими выглядел как средневековое укрепление в романском стиле, то есть этакая непрошибаемая стена.

– Крепость какая-то… – фыркнул Валера и нажал на кнопку звонка.

Ничего не произошло, из-за забора не было слышно ни звука, на улице было абсолютно пусто, но почему-то Валеру не оставляло ощущение, что за ним кто-то наблюдает.

– Что за дичь такая? – рассердился он сам на себя. А потом, возвысив голос, позвал: – Ээээй, хозяяяеваааа! Есть кто дома? Алёёё! Я ваш заказ привёз!

Тишина была ему ответом!

– Ну и ладно! Ну и пожалуйста, – Валера ещё раз позвонил маминой покупательнице – с тем же результатом, ещё пару раз нажал на кнопку звонка, а потом решил, что сфотографирует себя на фоне монументального забора, чтобы в случае претензий от маминой клиентки предъявить доказательство того, что он приезжал.

– Ну, вот… всё, что мог я сделал, – пожал плечами Валера, для очистки совести нажавший последний раз кнопку звонка и вдруг замерший от удивления – отчётливый писк домофона возвестил о том, что дверь открыта. – О! Так она всё-таки дома? Ну, и тормоз тут живёт…

Подхватив объёмистый пакет с заказом, он шагнул за ворота.

Широкая дорожка вела мимо клумбы и деревьев к бревенчатому дому.

– Хоть бы выглянула, что ли… – удивился Валера, проходя по безлюдному участку.

И опять это странное ощущение, будто за ним кто-то следит.

– Нервы ни к чёрту! – решил он, оглянувшись на закрывшуюся за его спиной калитку. – Кто тут может меня видеть? Даже из окон дома меня сейчас не рассмотреть.

Он добрался до дома, поднялся по ступенькам, демонстративно громко постучал в дверной косяк – входная дверь была распахнута настежь, внутренности дома были видны смутно за москитной сеткой, укреплённой на двери.

– Ээээй! Хозяйка! – громко позвал Валера. – Как там её зовут? – пробурчал он себе под нос и скосил глаза на этикетку, приклеенную на пакет. – Надежда Потапова… Надееееждаааа! Я Вам закааааз привёёёёз!

Валера потоптался у порога, а потом решительно опустил пакет на пол у порога и хотел было уйти, но сообразил – ему же подпись хозяйки нужна.

– Что я как дурак с писаной торбой! – озлился он. – Надежда, где вы там? Примите заказ и распишитесь, пожалуйста!

В доме раздался какой-то шум, и Валера обрадовано шагнул вперёд, переступая порог дома.

– Надежда!

Это было последним, что он сделал по своей воле. Потому что в следующую секунду он узрел перед собой здоровенного широкогрудого ротвейлера, шагнувшего из густой тени из глубины дома.

Пёс рассматривал его с подозрительным нехорошим прищуром, и Валера поспешно отпрянул назад, на открытую веранду, повернулся было к ступенькам, и упёрся взглядом в морду ещё более внушительного алабая, разглядывающего его с явным гастрономическим интересом.

– Это… ффффу! – неубедительно сказал Валера, и ему отчётливо показалось, что псы переглянулись и ухмыльнулись. Типа, надо же, какой забавный бутерброд… говорящий, однако!

– Я не вор! Я – курьер! Я посылку привёз! – отчитался Валера. – И вообще, где ваша хозяйка? Надеждаааааа!

Надежда, конечно, наш компас земной, но вот Валере от этого в данный момент никакого толку не было.

– А дело-то дрянь! – сообразил он, ощутив, как по позвоночнику прошел холодок и то самое ощущение пристального взгляда. – Да где эта хозяйка? – взвыл он, отступая по веранде, из дверей дома на него шел ротвейлер, по ступенечкам неспешно поднимался алабай, а в общем и целом ситуация называлась «визит упитанного песца в загородной действительности».

– Всё, я попал… хуже некуда! – сообщил сам себе Валера, порадовавшись только о том, что вместо него не поехала мама.

Но, как выяснилось, хуже всегда есть куда…

Валера это понял быстро – как только ему под колени попало что-то высокоскоростное и увесистое, отчего равновесие покинуло его, наплевав на свои непосредственные обязанности, а дощатый пол открытой веранды приблизился с неприличной скоростью.

Нет, реакция-то у него была хорошая, но в руках был объёмистый пакет с заказом, отбросить его показалось неправильным, поэтому Валера попытался и пакет удержать, и себя не уронить. Разумеется, не справился с последним и шумно рухнул, задев головой небольшую скамеечку, тихо-мирно стоящую на веранде.

– Эть, как бамкнулся! – констатировал Бук, усаживаясь слева и пристально глядя в физиономию вторженца.

– Как то брёвнышко, которое ты вчера сломал! – согласился Топ, устраиваясь поудобнее справа от объекта охоты. – А зачем ты его свалил, Шарик?

Всё-таки коты – лучшие специалисты по уютному расположению на местности, и кот, уже устроившийся на скамеечке над физиономией поверженного пришельца, самодовольно ухмыльнулся.

– А если он нужный? Ну, вот что-то хозяйке принёс, а отдавать не отдал. А так мы всё до их прихода тут оставили. Что надо возьмём, что не надо – выкинем.

С логикой у кота было всё так же хорошо, как и с уютностью…

Когда жена полковника Потапова с дочерью вернулись домой, Надежда сразу поняла – что-то очень сильно не так…

У ворот стояла абсолютно чужая машина, забитая покупками, водителя не было видно, зато царила такая подозрительная тишина, которая подразумевала два тактических вывода – или тот, кто оставил тут машину, ушел к соседям, или…

– Мам, интересно, Шарик всё ещё умеет открывать домофон? – озадаченно протянула Вера, переглянувшись с мамой. – А если… если сам, без команды решил открыть?

– Мне другое интересно, у нас дома все живы? – пронеслось в голове у Надежды, когда она дрогнувшими руками открывала калитку.

– Не факт! – обреченно поняла она, опасливо заглянув на участок. – На веранде торчат чьи-то ноги…

– Только ноги? – ахнула Вера, – А остальное? И да… а наши где?

– Сидят там же, непосредственно над ногами! Вера, стой тут!

– Да вот ещё, что я недогрызков не видала? Вон, Шарик недавно одного того… – Веру колотила нервная дрожь, но она видела, как испугалась мама и пыталась хоть немного её подбодрить.

– Вер, тот недогрызок сам умчался как страус, а этот тихо лежит. Короче, оставайся тут! А то мало ли…

– Мам, нет! Я одну тебя не отпущу!

Пришлось идти вдвоём… шли практически в ногу, с перепугу печатая шаг и подсознательно громко топая, в надежде, что этот самый, который там валяется, сейчас поднимется и сообщит, что он просто прилечь тут решил…

Тщетные надежды.

– Мам, если что… куда его девать будем? Ну, сами закопаем, или папу подождём? – уточнила Вера, нервно усмехаясь.

– Шутки у тебя! – Надежда уже поднялась по ступенькам и с превеликим облегчением увидела, что лежащий человек цел и невредим.

– Не недогрызок… уже легче! – констатировала Вера, рассмотрев молодого мужчину, возлежащего между их собаками.

Надежда выдохнула и решительно взяла лежащего за запястье. – Жив, пульс есть, – облегченно выдохнула она.

– Мам, а чего это за пакет? На нём твоя фамилия, – обратила мамино внимание глазастая Вера.

– Ой, это же, наверное, курьер от магазина приехал! А я же смартфон дома забыла! Граждане, зачем вы уронили курьера? – спросила она у собак.

– Нет, вопрос даже не в том… зачем вы заманили курьера, запустили и уронили его, а? – Вера строго воззрилась на понурившихся собак и оскорблено-независимого кота. – И я даже знаю, кто заманивал, запускал и ронял! Шарик, ёлки-палки, а ты мышку поменьше мог выбрать? Что нам теперь с ним делать? Мам, может, скорую вызвать?

– Кому тут скорую вызывать? – раздался за спиной Надежды голос мужа. – Надь, а это нормально, что у нас на полу человек валяется?

– Пап, а что тебя смущает? И ничего такого страшного, пусть поваляется, может, в хозяйстве пригодится! – разумно ответила полковничья дочка.

– Это вообще кто? – допытывался Потапов. – Ухажёр?

– По-видимому, курьер… – реабилитировала пришельца жена, вынесшая из дома стакан с водой, – вон, рядом лежит пакет из интернет-магазина.

– Па, это всё ты… зачем ты кота научил по команде открывать домофон? Он теперь и без команды это делает.

– Шарик! Инициатива наказуема! – строго сказал полковник, приложив пальцы к шее пострадавшего. Он профессионально осмотрел пострадавшего, прошёл пальцами по голове, обнаружил приличных размеров шишку, – Надь, дай воды.

Брызги ледяной воды, оправленные недрогнувшей рукой на физиономию курьера, взбодрили его моментально.

– Тихо-тихо! Не надо так подскакивать! – загудел кто-то около Валеры, – Вы как?

–Эээээ, странно! – признался он. – Странно, что меня не съели.

Глава 4. Офелия Потапова

Раннее утро того же дня:

Вера обожала ранее утро. Классно же, когда солнце только встало, когда ещё прохладно и трава мокрая от росы, когда можно сбегать на озеро и знать, что будешь там одна.

Она позвала Топа, оставив Бука на охране, и поспешила на озеро.

– Хорошо-то как! – мечтательно вздыхала она, лёжа на спине и разглядывая расцветающее утренним разноцветьем небо. – Тихо, спокойно!

Топ дисциплинированно сидел на берегу, сторожа вещи хозяйки, а Вера отплыла подальше от берега, раздумывая, стоит ли переплывать на тот берег, или нет. С одной стороны – отличная зарядка, да и место тут самое узкое, а с другой – может, полениться немного в честь первого настоящего каникулярного дня?

И тут послышался шум мотора и громкая музыка – на противоположный берег вырулила машина, отлично Вере знакомая.

– Опять Макс, – настроение тут же испортилось. Максим – сын соседей через несколько домов от них, любил выпить. А как только выпивал, его начинало тянуть на признания и подвиги. Признавался он, как правило, в нежных чувствах, абсолютно несуществующих, а подвиги были весьма своеобразные, и из-за них матери Макса приходилось регулярно выплачивать соседям деньги за ущерб от действий сынка.

– Интересно, чего это он в такую рань? – Вера Максима знала с детства и точно помнила, что утро у него добрым не бывало никогда. – Хотя, нет, не интересно!

Идея переплыть озеро утонула сама по себе. Вера развернулась и уже сделала пару гребков по направлению к своему берегу, как услыхала пронзительный и тоскливый звук – жалобный скулёж.

Разворот в воде сделать было недолго, оценить ситуацию тоже – Макс был сильно нетрезвым, и это было вовсе не его утро, а продолжение ночной гулянки. Где он взял собаку, Вера не знала, но в любом случае кидать её в воду и не давать выбраться на берег было недопустимо!

Собака плавала как-то неожиданно плохо, скулила, пыталась выбраться, а Макс отпихивал её от невысокого, но обрывистого бережка палкой, что-то бормоча под нос.

Вера так быстро, наверное, никогда и не плавала, но подоспела вовремя – собака всё чаще погружалась с головой, панически била лапами, слабея на глазах, выныривала, но только чтобы снова погрузиться в воду. И тут обнаружила, что её кто-то удерживает, не даёт уйти вниз, в холодную темную и безразличную глубину, которая тянула к себе, лишая последней надежды.

– Ты чего творишь? А? Cдурел совсем? – рявкнула Вера на Максима, стараясь отдышаться.

– А…Верррунчик приплыл! Красавица моя! – расплылся Макс в улыбке, так непохожей на злобную ухмылку, с которой от топил собаку, бессильно приникшую сейчас к Вере. – А, это? Это ссссобака! Такая гадина! Я на шшшшсе её нашел! Она чуть мне машшшну не разбила!

– Ты окончательно свихнулся? Ты пьяный ещё и за руль сел? Ещё скажи, что на тебя столбы прыгали по дороге!

–Стлбы? Неее, стлбы стояли! А эта ддддрянь чуть мня не того! Вот я её и это…

– Тебя бы это… в водичку и держать, пока не протрезвеешь! – рявкнула Вера, покосившись на собаку. То, что она увидела, ей откровенно не понравилось – собака крупная, по виду кто-то охотничий, но истощена так, что все рёбра можно пересчитать, все позвонки. Видимо, от голода и стресса она и так ослабела, а попытки удержаться на воде её и вовсе обессилили. – Это хорошо, если паразит-Макс её машиной не задел и дубиной своей не треснул! – соображала Вера.

Ситуация была не очень хорошая – Макс, внезапно взъярившись, требовал отдать ему собаку, чтобы он с ней разобрался за машину. Выбраться тут на берег, с учетом наличия пьяного барана с дубьём в руках, не представлялось возможным. Собака выглядела плохо, откровенно плохо – она явно сильно наглоталась воды, пыталась откашляться, перебирала бессильными лапами, а потом снова испуганно замирала, косясь на Веру.

– Так, здесь я по любому не выберусь, – поняла Вера, – надо плыть назад. И хорошо бы собака не начала биться от паники – мне её трудно будет удержать.

Нет, биться она уже не могла. Вера, не слушая пьяные вопли Макса о своей великой к ней любви, которую она променяла на поганую псину, перевернулась на спину и размеренно била ногами, правой рукой с трудом удерживая на плаву собаку.

Завидев берег, она вырвалась, тут же ушла под воду, Вера едва-едва успела её выловить и вытащить.

– Не-не-не, ты что это? Дыши немедленно! Топ, не мешай! Сторожи нас! – Вера кинулась к вещам, выудила смартфон и лихорадочно набрала маме.

– Мам, скорее приезжай на берег, наше место. Тут с собакой плохо – воды нахлебалась! Нет, не наша, мамочка, быстрее!

Вера плакала над собакой, у которой всё меньше оставалось сил, чтобы жить, она старалась ей помочь, и тут была отодвинута в сторону сильными руками отца. Родители приехали на двух машинах и, оценив ситуацию, принялись за дело.

Отец просто взял несчастную псинку за задние лапы и вытряс из её лёгких воду.

– Пусти, теперь я, – Надежда начала делать искусственнее дыхание и массаж грудной клетки собаки, пока муж подгонял машину поближе.

– Так, Надя, на заднее сидение, я её тебе сейчас туда положу. Верунь, садись за руль, отвези Топа домой, оденься и захвати мой кошелёк. Мы её в ветеринарку повезём, езжай туда же.

Когда Вера приехала в клинику, собака была жива.

– Почти не борется, истощена донельзя. Если бы не ваши усилия, она бы умерла давно. Да, если что, на животе есть татушка. Если выживет, можно поискать хозяев. Это пойнтер, молоденькая совсем, такие часто сбегают, – ветеринар семью Потаповых отлично знал, так что сейчас просто старался отвлечь женскую часть семьи от переживаний.

Часа через два стало понятно, что Офелия Потапова, как её записал ветеринар, всё-таки собралась выживать.

– Ну, давление повысилось почти до нормального, сердечко заработало поровнее, начала стараться. Мы её прокапаем, поколем, я напишу, что купить из лекарств, и уже к вечеру её можно забирать.

– Так, девочки, вы давайте домой, а я куплю всё и приеду, – велел Потапов, рассудив, что его девчонкам надо срочно успокоиться и передохнуть. Знал бы, что они застанут дома, сам бы поехал первым!

Валерий сел, помотав головой и покосившись на скамейку. На ней сидел упитанный пушистый кот и насмешливо разглядывал его физиономию.

– Простите, Вы как себя чувствуете? – уточнила у него женщина, обеспокоенно его рассматривающая. – Скорую вызывать?

– Да, вроде как, ничего… – он пощупал голову, порадовавшись, что скамеечкой попало по касательной. – Скорую? Да нет, не надо. – что уж там… когда занимался борьбой, и не так получал.

– Голова не кружится? Не болит?

То, что у Валеры болело больше всего, в приличном обществе прямо именовать было не принято – грохнулся он на пятую точку и отбил именно её. Впрочем, голова тоже побаливала, но, как ни странно, терпимо.

– Извините, а вы курьер? – спросила женщина.

– Не совсем. Меня попросили Вам заказ привезти, вот я и поехал. А у Вас телефон вне зоны доступа.

– Да, я его забыла, к сожалению, извините, пожалуйста. Но мы с менеджером договаривались, что если курьер дозвониться не сможет – тут иногда связь не очень бывает, то я сама к ней подъеду, она здесь где-то рядом живёт…

Валера почувствовал себя довольно глупо. Да, разумнее было просто вернуть этот пакет домой, только вот он упёрся доставить непременно, чтобы маму не подвести, напрочь забыв о том, что она говорила об обязательном созвоне.

– А на участок Вы как зашли? – хмуро уточнил здоровенный мужчина, видимо, хозяин дома.

– Так домофон открылся.

–Шарик… я тебя накажу за это! – рыкнул мужчина на… кота.

Ошалелый вид пострадавшего его смутил и побудил к объяснениям.

– Его Лошарик зовут, в честь подлодки. Сокращенно – Шарик. Я его научил домофон нажимать по команде – когда в гараже вожусь, руки по локоть грязные, и точно знаю, что друзья приедут, это удобно, а он, свинтус, устроил тут…

– Вы бы поосторожнее что ли… – заметил Валера. – Собаки-то у вас серьёзные.

– Серьёзные, – согласился хозяин. – Так и воспитаны серьёзно, с кинологами. Они же не на улице Вас встретили, да?

– Нет, не на улице, – согласился Валерий.

– Небось, Вы в дом сунулись? – прищурился хозяин дома.

– Ну… – Валера сосредоточился. – да, вообще-то. Там кто-то зашумел, вот я и решил, что хозяйка там. Ногу через порог переставил…

– На будущее… – вздохнул хозяин, – в дом заходить не стоит. Ни к кому и никуда. Только если рядом хозяева стоят и сами приглашают.

– Вы чувствуете-то себя точно не плохо? – снова забеспокоилась женщина, – Они Вас свалили?

– Не, мне, видимо, повезло, – он потрогал голову. – А вот про свалить… я так и не понял, что это было. Собаки были передо мной, теснили к скамейке, а кто ж меня тогда под колени-то стукнул?

– Шарик! – загремел хозяин разношерстной компании. – Ты опять самоуправством занимаешься? Ну, погоди у меня! Никаких креветок и рыбы!

Кот даже ухом не повёл, разглядывая облачка, лениво плывущие по небу.

Хозяин дома протянул Валерию широкую ладонь и добродушно хмыкнул. – А Вы отчаянный, раз не побоялись к нам зайти, с нашими-то собаками.

– Да откуда же я знал, что они у вас есть?

– Так объявление же висит! – изумился его собеседник. – Рядом с калиткой.

– Не видел… – растерялся Валера.

– Ну, как же! Пошли!

Объявление действительно было. Здоровенными буквами написано «Осторожно, злые собаки». Более того, ниже на табличке ещё и изображения их красовались.

– И как это я это не увидел? – ошалело помотал головой Валера. – Небось, в телефон уставился и не обратил внимание.

– Это бывает, – вздохнул хозяин дома. – Ладно, выяснили вроде… Вы уж извините, просто собаки натренированы на определенные действия. Всё в соответствии с породой. Ротвейлер – в доме работает, алабай – на участке.

– А почему он меня тогда вообще пустил? – удивился Валера.

– Так говорю же – порода. Эти, как правило, всех пускают и никого без хозяина не выпускают. Вы если бы в дом не пошли, ротора вообще не увидели бы, а алабай остановил бы на выходе – ждать нашего возвращения. А вообще, у нас на веранде специально скамейка стоит – для пришельцев. Там и дожидаются, если что.

Валера не очень понял про «если что», покосился на забор, пожал плечами. На его взгляд, перебираться через этот заборище было крайне неразумно, а уж с учетом наличия собак…

Ему, если уж совсем честно, никакие большие собаки не нравились – дома, разумеется, их и близко не было, куда там! Отец бы точно даже говорить об этом не позволил. Мамина Арька была забавной, но эти два здоровенных пса никак на забавных не походили.

– Ладно, я заказ доставил, и поехал! – он похлопал себя по карманам джинсов и вдруг понял, что ключей от машины нет. Заглянул в салон – и там их не было.

– Без обид? – заволновался хозяин дома. – Вы уж извините, что мы Вас подвели, да и кот, свинтус, нахулиганил.

– Без обид. Вообще-то, сам не очень прав был, если честно. Только… только куда-то я дел ключи от машины. – Валера начал медленно обходить машину, внимательно вглядываясь в траву под ногами.

– Может, на крыльце выронили? – хозяин дома уже загнал обе машины – и свою, и жены – на участок, и теперь пришел к топчущемуся у калитки курьеру, который не курьер.

– Да, может… только я уже научен. Без Вас туда не ходок.

– Тогда пошли со мной! Да, меня Михаилом зовут.

– Очень приятно, Валерий.

Он шагнул за порог и обратил внимание, что Михаил запер калитку и проверил, хорошо ли закрыто.

Ключи нашлись под длинной скамейкой на веранде, на которой восседал Шарик. Валерий наклонился за ними, и тут же резко закружилась голова, он схватился за край скамьи, стараясь не упасть и не опозориться вконец.

– Вам плохо? – незнакомый голос заставил его поднять голову. На него смотрела самая красивая девушка из тех, кого он когда-либо видел. – У Вас голова закружилась, да?

– Ничего страшного, это так, ерунда… – признаться ей, что он, как барышня, страдает головокружением, было выше его сил. – Извините, я Вам мешаю, сейчас я уже уеду.

– Пап! Папа! Ему всё-таки нехорошо! – девушка выглядела испуганной. – Вы нас извините, у нас просто сегодня было очень сложное утро, видимо, оно и Вас задело. Мы вообще-то обязательные – военное воспитание, просто форс-мажор приключился.

– Да ничего страшного, бывает, – он одновременно успокоил и девушку, и Михаила, собрался с духом, выпрямился и решительно двинулся к ступенькам, как вдруг мимо промчались оба пса, рванули к калитке, вздыбили шерсть.

– Веррррра! Открывай! Веррра! – явно нетрезвый голос начал монотонно требовать какую-то Веру.

Валера только когда посмотрел на девушку, понял, что это она – Вера.

– Опять! Да сил же нет никаких! – вздохнула она. – Я сегодня до него точно доберусь!

Михаил гневно крякнул и тяжелым шагом направился к калитке.

– Верррра, эт хто тут к тебе приехал? Хххахаль? Да я ему счас…

Глава 5. Не спеши, а то, как успеешь

Михаил вышел как раз вовремя – пьяный поднял над капотом машины Валерия камень, и собрался было ударить по машине, но замер, скосив глаза на пасть ротвейлера, обнаружившегося на его запястье. Топ, без видимых усилий стоящий на задних лапах, зажал запястье Максима так, чтобы и не укусить, но и не позволить человеку пошевелить рукой.

– Топ, молодец! – от души похвалил его хозяин, – Можно отпустить.

Камень был деловито изъят из ослабевшей длани Макса.

– Не спеши, а то, как успеешь! – мрачно велел Михаил, прихватив деятеля за грудки и оттаскивая его от машины. – Я тебе в последний раз что сказал, а? Не подходи к нашему дому! А если ты опять к Вере приставать будешь, вообще пожалеешь, что на свет родился! Понял? Ты чего творишь? Собаку чуть не убил, жену мне перепугал, дочку расстроил, сейчас чуть человеку машину не испоганил. Уйди по добру, пока я тебе ничего не сломал!

– Хахххалю, значить можно, а мне с Веркой низзя? – возмущался невменяемый субъект.

– Ну, достал же! – вздохнул Михаил. – Я же с тобой по-людски пока разговариваю. А! Хоть что с тобой разговаривать! Пошли! Ножками-ножками. Сдам тебя матери и пусть она и думает, как тебя в порядок привести.

– Михаил Иваныч, отпустите Максима! – из-за угла выбежала возмущенная женщина. – Что, эта Ваша его опять приманила?

– Кто эта моя? Вера у себя дома сидит, а твой сын тут ерунду устраивает! Убери ты его с глаз моих, а то не посмотрю, что твоя мать с моей дружили, набью ему рожу!

– Да это всё Верка твоя. Что она с парнями делает? Только головы всем морочит! Пусть бы выбрала одного и замуж вышла! Нет, всё форсит, перебирает…

– Да с какого перепуга она должна замуж сейчас выходить? Просто? Чтобы твой сыночек за ум взялся? Так у него ума и раньше-то не особо было, – рыкнул Михаил, подталкивая Макса к матери. – Ей девятнадцать всего! Кого она перебирает? Уводи его от греха! Я и так чуть сдержался, когда мои собаку спасали, которую твой сыночек топил!

– А у Вееерки хахххаль приехал! – вдруг вспомнил Макс и отправился выяснять отношения с «хахалем», немного растерявшимся от страстей, которые, скорее, ожидаешь в какой-то итальянской комедии или трагедии…

– А вот я теббббя счас!

И тут Валерий совершенно явственно услышал, как Вера, стоящая у калитки, негромко приказала:

– Шарик! Лесоповал!

События, последовавшие за этим, убедили Валерия в том, что кот командам точно обучен. Пусть необычным командам, так и семейство тут тоже неординарное.

Вылетевшее из-за калитки серое полосатое нечто ловко заплелось в ногах у нападающего, тот рухнул на четвереньки, и прямо перед собой узрел очень-очень спокойную морду алабая.

Вопли и ругань прекратились, словно кто-то кнопку нажал.

Максим сидел на траве, уставившись на раскрывшуюся перед ним дивную картину – ухмыляющуюся собачью пасть, которая с перепугу показалась ему ничуть не меньше крокодильей.

– Потапов, убери своих проклятых собак! – взвыла как пароходная сирена мать Максима.

– Бук, сидеть! – Михаил Иванович иногда очень жалел о том, что в законодательстве нет исключений типа «можно нaбить физиономию пьяному дyрню в исключительно воспитательных целях», подозревая, что тогда небольшая, но очень проблемная часть населения могла бы и поумнеть. Правда, как человек военный, подчиняться приказам наученный, вздыхал и… подчинялся. Почти всегда. По крайней мере, тогда, когда рядом были очень предвзятые свидетели.

Бук, тоже воспитанный подчиняться, тут же сел, но пристального взгляда от объекта не отвёл.

А что, смотреть-то можно? Можно! А то, что у объекта наблюдения сразу такая трезвость в организме просыпается – так это инстинкт самосохранения работает, это не запрещено!

– Забирай ты своё сокровище и не пускай к нам. Я тебе серьёзно говорю! – Михаил выглядел очень похожим на разъяренного медведя.

Женщина вцепилась в пьяного сынка и поволокла его за угол.

Вера проводила Максима довольно-таки мрачным взглядом, по опыту зная, что если уж он сорвался с более-менее трезвого состояния, то пока не получит какое-то серьёзное внушение, не успокоится – натура такая.

Прошлый раз «полёт буревестника в пьяном угаре» закончился тем, что Максу пришлось на соседней улице мыть измазанный всякой дрянью забор – а всё потому, что его пару раз, разумеется, абсолютно случайно уронили в канаву, откуда он и набрал пакость для заборного дизайна.

В позапрошлый – попытался зачем-то изловить померанского шпица соседки-пенсионерки, и был банально, но сильно побит шлангом. Благо свидетелей не было, а пенсионерка перманентно имела вид безмятежного одуванчика в безветренный день.

Год назад Макс и к ним залез – за огурцами. И ведь додумался же – дождался, когда отец начнёт менять заднюю часть забора, вот и полез за приключениями на ягодичные мышцы.

Приключения он получил в полной мере, тут уж даже мать его возмущаться не посмела – подранные в клочья штаны за кражу были небольшой расплатой, как ни крути.

А потом Макс вдруг узрел, что она как-то изменилась и из Верки-девчонки стала выглядеть как-то иначе. Узрел и воспылал…

– Как он надоел-то! – шипела она, и летал уже Макс и в крапиву, и в шиповник, и в заросли колючей жадной ежевики. Всё зависело от того, где именно его голову посещала светлая идея осчастливить Верку своим драгоценным вниманием.

Сегодняшнее происшествие на озере перевело Макса из категории «пить не умеет, а туда же» в совсем иную – «опасная и гнусная пакость».

Вера вспомнила тонущую собаку и физиономию этого самого Макса, когда он замахивался палкой на несчастную Офелию, и стиснула зубы.

– Ну-ну, полетаешь ты у меня ещё. Хахаль нашелся! – а потом невольно обратила внимание на стоящего неподалёку «курьера». Кажется, только тогда и рассмотрела.

Никакого неприятия он не вызывал, странным образом не нервничал, и… что очень прибавило плюсов – на Верину внешность неправильно не среагировал!

Никак у Веры не получалось спокойно реагировать на повышенное мужское внимание. Нет, понятное дело, приятно, когда ты из замухрышки вдруг превращаешься в привлекательную и симпатичную, но вот дальше этой приятности у Веры дело не шло. Не нужны ей пока были ни ухаживания, ни предложение руки-сердца и прочего ливера, ни цветы и маленькие бархатные коробочки со всякими «кусочками сыра» ювелирного происхождения.

Вера, как единственная, очень любимая и здраво воспитанная дочь полковника Потапова и его жены, имела чёткое представление о собственной жизни – учёба, устройство на работу, а потом уже всё остальное. Просто потому, что не всем же так везёт, как её маме с отцом, а вот, если что… заработать на кусок хлеба и себе, и детям надо уметь непременно!

Поэтому навязчивое внимание, а тем более упорные преследования некоторых сильно вдохновившихся её внешностью представителей мужского пола Веру только раздражали. Она всегда умела и любила дружить с мальчишками, и то, что многие из друзей стали её воспринимать не как друга, а как объект для ухаживаний, было приличным разочарованием. Друзей сильно поубавилось, прямо скажем – дефицит образовался, и на почве этого на человека, который спокойно воспринял и падение, и здоровенных собак, и кота-диверсанта, плюс не струсил перед очень нетрезвым Максимом, кстати говоря, вымахавшим в приличный шкаф, Вера смотрела вполне приветливо.

Потапов проводил тяжелым взглядом Максимову спину, покачивающуюся в отдалении, и поднял на руки кота.

– Ну, ты, конечно, молодец, когда по команде работаешь! – похвалил он. А потом обернулся на Валеру.

– Давайте-ка мы с дочкой вас отвезём. Я за руль вашей машины сяду, а за нами дочка поедет на моей машине. Вы же тут неподалёку живёте?

– Да ну, что Вы! Я сам! – Валера небрежно махнул рукой и тут же пожалел об этом – голова снова откликнулась на резкое движение.

– Вот и напрасно, не надо рисковать за рулём без нужды, – полковник убеждать умел, так что Валерий, в принципе признававший его правоту, решил не ломаться и назвал адрес.

– Ой, да Вы же как раз почти напротив Ниночки живёте! – обрадовалась Вера. – Она потрясающе классный мастер-кожевник! Я её знаю. Сначала мы собаками подружились, у неё замечательный пёс – Гирь, а потом уже я у неё сумки заказывала и пояса.

– Собаками подружились? А! Да, мама говорила, что её собака дружит с соседскими. Там вроде что-то огромное лохматое, а ещё бультерьеры. Правда, не знаю, как можно дружить с бультерьерами!

– Да, ну, что Вы! Бульки потрясающие! Крок и Дил! Они когда на озеро приезжают, я всегда очень радуюсь – наши слоники с ними играют вовсю. Я там всех знаю, и Тима, и ещё и Эрдель появился. А уж Фунтик – это вообще что-то… Погодите, а у Вашей мамы какая собака?

Специфические способы опознания людей через собак Валере были в новинку. Ну, не общался он ещё с этим сообществом собачников. Слегка удивился, но ответил:

– Маленькое беленькое, такое пушистое-пушистое.

– А! Арька – Ариадна? – моментально припомнила Вера. – А маму вашу Асей зовут? Ну, надо же как тесен мир!

Валера только головой кивнул и снова живенько осознал, что вот не нужно было этого делать.

– Нет уж, раз мы с Вами знакомы, ну, пусть пока только через собак, но всё равно знакомы, мы Вас точно отвезём! Заодно и с мамой Вашей хочу поздороваться, я её уже с ранней весны не видела! – решила Вера, не заметив, как родители обменялись мимолётными улыбками.

– Погоди! Если это та самая Ася, я ей сейчас кое-что передам! – заторопилась Надежда Потапова. Вернулась быстро, неся пакет, из которого виднелись ветви, покрытые листьями. – Это ежевика. Неколючая ежевика. У Вашей мамы её нет, а она очень хотела завести. Я с ней встречалась только на озере, адрес не знала.

Ася изумилась, когда вместо сына с покупками к её порогу прибыла целая делегация, выслушала рассказ о произошедшем, встревожилась из-за падения, отмахнулась от извинений.

– Ну, знаете, коты могут кого угодно уронить! Я в прошлом месяце была стреножена соседским Эдиком. Он приходит пробовать Арькин корм, нравится ему похрустеть, а тут я… Хорошо успела за перила крылечка схватиться… Валер, ты как?

– Да нормально, не переживай! – он покосился на Веру, вокруг которой азартно наворачивала круги Арька, и ему захотелось, чтобы эта странная девица, так легко болтающая о собаках, осталась на подольше.

– Нет-нет… решил же никаких красоток! – одёрнул он себя. – Одни от них проблемы! Вон и тот пьяный псих, да и вообще!

Что «вообще» он не додумал, потому что Вера начала рассказывать о собаке, которую она сегодня выловила и спасла от этого самого психа, и Валера сильно пожалел, что не был на озере в этот момент.

– Ой, Верочка, ужас-то какой! – заахала Ася, – А что же теперь с собакой будет?

– Хозяев попробуем найти. Мы в прошлом году тоже охотника подобрали – бежал вдоль шоссе, бедняга, все лапы себе стесал. Веймаранер – это такое серое, здоровенное и жутко трогательное.

– И нашелся хозяин? – неожиданно для себя спросил Валерий.

– Нашелся! – Вера так радостно улыбалась, что он и сам почувствовал, как у него улучшается настроение, даже голова поутихла. – Сбежал дурачина за зайцем, и сколько хозяева не бегали и не кричали, найти так и не сумели. Обклеили всё объявлениями, только пёс далеко убежал. Но, к счастью, на нём ошейник остался, а там разумный адресник. Так что с ним было легко – я позвонила, они приехали буквально через пару часов. Счастья было…

– Верочка, а разумный адресник – это какой? – удивилась Ася.

– Пластинка с номером телефона, – пояснила Вера, – крепится на ошейник.

– А у Арьки есть специальная капсулка с бумажкой внутри.

– Да, есть такие, вот они-то ненадёжные – нижняя часть капсулки часто откручивается сама по себе, бумажка с контактами хозяев выпадает. Так обидно, когда собаку нашел, на ней адресник есть, а контактов-то и нет! Вроде хозяева позаботились, а вот производитель этой фигни подвёл и их, и собаку!

– Ой, как же славно, что ты мне об этом сказала! Завтра же закажу пластинку, я видела такие.

Валерий изумлённо покосился на мелкую Арьку, которая, оказывается, была не просто собакой, а целым пропуском в мир людей, которые знают друг друга не по фамилиям, должностям или адресам, а по собачьим приметам «аааа, это у неё такая курчавенькая коричневая такса» или «знаю-знаю – красивый лабрадор и с ним мужчина».

После отъезда Потаповых Валерий устроился в тенёчке на скамейке и вдруг понял, что встретился с парадоксальным обществом в обществе.

– Жалуются, что соседи друг друга теперь не знают, ага, как же! Аж в другом посёлке по собакам знакомы! Пароль – собака, отклик – пёс!

Глава 6. Самое главное условие

Когда у живого существа заканчивается надежда, жить становиться совсем трудно. Так трудно, что даже у здорового и сытого исчезают силы, что уж говорить о той, которая уже почти месяц бегала по бесконечным, бесчисленным дорогам, стараясь найти ту единственную, по которой она убежала от своего хозяина. Она не помнила, когда последний раз ей удалось сытно поесть, не помнила, сколько раз пришлось спасаться от чужих собак, от людей, которые почему-то замахивались на неё всем, что попадало под руки, от ужаса, когда над головой с громким треском распадались небеса, и сверкал немыслимо страшный и грозный свет.

Дома, когда был гром и молния, она бежала к хозяину, и он успокаивал её, рассказывал, что ей нечего бояться, что всё хорошо!

Ну, почему? Почему никто-никто больше не может ей сказать, что всё хорошо, что ей не нужно бояться?

Вперёд её гнала только надежда найти хозяина, почувствовать его руки на своей голове, услышать голос, запах… Наверное, это надежда утонула вместо неё. Там, в той воде, должна была погибнуть и она, Рина, но на дно пошла только её надежда. Тот человек замахивался на неё палкой, отталкивал от берега, больно ударил по лапам. Наверное, больше нет и никогда не будет в её жизни хозяина, а без него Рине и жить-то незачем.

Рина только слабо удивилась, когда её подхватили чьи-то руки, когда кто-то закричал на того страшного человека, когда её потянули на глубину – ей уже было всё равно. Правда, завидев берег, она попыталась вырваться, но сил уже не было, и она пошла ко дну.

Когда поняла, что жива, что ей что-то говорят, пытаются подбодрить, стала послушно стараться, но… наверное любые старания сходят на нет, когда надежда потеряна в холодной озёрной глубине.

– Снова хуже стало. Нет, дело не в физиологии, – невесело пожал плечами ветеринар на вопрос Веры, приехавшей с отцом за собакой. – Я уже столько раз это видел – иной раз понимаешь, что это животное не выживет. Ну, невозможно выжить! А зверь зубами за жизнь держится, выкарабкивается через невозможное, через все наши прогнозы, наши знания, анализы, УЗИ, рентгены и КТ. Выживает, потому что знает, ради чего борется, потому что его держит нечто большее, чем наши возможности, лекарства, вся наша проклятая техника! – врач безнадёжно махнул рукой на какой-то зачехленный аппарат. – Да вы и сами знаете всё, кому я рассказываю! Так вот… ей, – он кивнул головой на угол, где лежала привезенная утром собака, – ей, видимо, незачем жить, она… она сдаётся.

Вера действительно знала, о чём говорит врач. Её первая любимая самая-самая собака выживала именно так – только чтобы не уходить раньше времени от неё, Веры. Вытаскивала себя и оставалась рядом. Только вот… она всегда знала, что Вера с ней, а если… если никого рядом нет? Если даже надежда потерялась, тогда что?

Полковник покосился на дочь, и, подхватив под локоть расстроенного врача, вывел его в коридор. И дверь прикрыл.

– Спасибо, пап! – Вера услышала, как закрылась дверь и шагнула к собаке, безнадежно уставившейся в стену. Времени было совсем немного – много ли его нужно, чтобы организм, обессиленный стрессом, голодом, бесконечными усилиями добежать, рвавшими сухожилия, не выдержал, добитый пустотой безнадёжья…

Вера опустилась на колени рядом с собакой, начала гладить её и говорить.

– Я знаю, что ты думаешь… Что ты никому не нужна, что всё плохо и никогда не станет хорошо, что ты пропала, потерялась и больше не найдёшься? Так вот, это неправда! Послушай меня, я не знаю, откуда ты и что случилось в твоей жизни, но не брошу тебя! Слышишь! Ты нужна мне, нужна нам! Если это будет возможно, мы отыщем твоих прежних хозяев, и ты вернёшься домой! А если не получится, то… то ты всё равно вернёшься! Потому что твой дом будет ждать тебя у нас! Дом настоящий! Ты не думай! Мы не предаём и не обманываем, слышишь? Я не для того сдержалась, чтобы не прибить этого гада-Макса. Да, того, кто тебя обижал, чтобы ты тонула в безнадёге! Мне знаешь, как трудно было? Даже знаю, что именно с ним за тебя сделала бы, но, если честно, плевать я на него хотела, потому что ты – важнее! Понимаешь? Ты вот что, думаешь, что ты одна потерялась? Нет, конечно! Вот слушай! В прошлом году…

Вера вытирала слёзы, но рассказывала собаке о том сером чудике, который вернулся к хозяевам, о том, сколько радости было! Рассказывала об овчарке, найденной отцом в лесу, которая пробежала немыслимое расстояние, полностью заплутав. – Её хозяйка искала собаку в своей области, а эта дурёшка аж в Подмосковье примчалась! И то нашлась! А ты тут что? Умирать решила? Вот ещё какие глупости! А ну-ка давай, приходи в себя, слышишь? Не смей сдаваться! В любом случае, у тебя уже есть я и моя семья, а она у нас большая и забавная!

Рина невольно прислушивалась… Ей вообще-то всё равно было, но девушка говорила так, что отгородиться от неё, уйти прочь было как-то сложновато. А потом… потом были же они – слова! Они оказались совсем не такими, к которым Рина привыкла за последнее время – «пошла вон», «счас как вдарю», «убирайся», «какая-то здоровенная бродячая собака, ещё укусит», «да она, небось, больная, не подходи к ней», «ну, куда нам такая». Эти слова били как камень или метко брошенная палка. А вот девушка говорила совсем не так:

– Ты живи, пожалуйста! Ну, почему мы не можем передавать вам силы?! Я бы так хотела!

– Как же не можете? – внезапно удивилась Рина. – Ещё как можете! Ты же мне их даёшь!

Слова человека могут так много… гораздо больше, чем мы думаем, так легко их выговаривая.

Рина видела их – слова этой девушки. Наверное, к её приходу она ослабела совсем, поэтому и слова стали не просто набором звуков, несущих какой-то смысл, а теплом, светом, и… надеждой. Той самой, которой так не хватало большой, тощей, измученной собаке.

Слова ложились на пятнистую шкуру, впитывались всем телом, проникали в сосуды, заставляя работать сердце, а оно, глупое, вдруг так обрадовалось чему-то, что поспешило, заколотилось, забилось как тогда, когда Рину звал её главный, самый-самый нужный человек.

– Да, его тут нет, но вот эта… она меня зовёт, она обещает, и я знаю, что это правда! Я могу ей верить и… надеяться! Может, моя дорога всё-таки вернёт меня к моему Владу! Он же расстроится, если совсем меня не найдёт! А если он уже так же расстроен как я, если ему так же плохо без меня? Мне нужно вставать! Вставать и идти. Пока с ней, а потом… потом я буду очень надеяться! Я так рада, что я снова могу надеяться! Что я нужна, а значит, жива!

Вера ощутила движение под рукой, посмотрела на собаку и выдохнула.

Не было больше тусклых уставившихся в одну точку глаз, нет, взгляд стал живым и осмысленным.

– Хорошая моя, солнышко моё! Ты… ты всё-таки меня услышала?

– Конечно, я тебя услышала. Мы всегда слышим и если только можем, если можем остаться, если только не ушли слишком далеко – всегда идём, – большущая худая лапа легла на руку Веры, а потом за ней последовала и морда. – Ты же меня звала, да?

– Да, да, моя хорошая! Я тебя звала! Ты моя умница!

Полковник не очень-то удивился, увидев заплаканную Веру, которая появилась на пороге, решительно обратившись к ветеринару, – Мы собираемся домой!

В распахнувшейся за ней двери была отчётливо видна собака, которая явно пыталась встать и идти за Верой.

– Ну, вот, о чём я говорил? Когда они хотят жить, ветеринария бессильна! – счастливо разулыбался врач. – Она захотела…

Михаил Иванович косился в зеркало заднего вида на дочку, которая на заднем сидении наглаживала собаку.

– Счастье, что она у нас именно такая! Не знаю, как бы мы жили, если бы получилась пустая финтифлюшка… Надо же, вытянула! Ну, ещё бы! Сколько она свою первую Чару жить уговаривала, и ведь дотянула до глубокой собачьей старости, а нам говорили: «Усыпите, не выживет!» Эээх, так ведь и за людей можно не бороться. Да ведь и не борются за многих, – он вспомнил о нескольких таких примерах из круга сослуживцев, да и просто знакомых, которые оказались не нужны и обессилены этим, почти добиты.

– И ведь надо не так уж и много – выслушай ты человека, ему уже легче. А то так ведь недалеко и коллективно до американской мечты докатиться – всё ол райт, улыбка на тридцать два пластмассовых зуба и подальше от чужих проблем, а то ещё заразишься сочувствием, не ровен час. А за него денег не дают… время-то потратится, а время – деньги, то есть сплошной убыток! Тьфу! – полковник сердито фыркнул в ответ на собственные мысли.

– Пап, я тебя люблю! – с заднего сидения протянулась рука дочки и погладила по плечу, словно смахнув все его невесёлые раздумья.

– И я тебя! – откликнулся Потапов уже совсем с другим настроением. – Ну, о чём вы там с ней договорились?

– Я рассмотрела клеймо… Вполне читабельное. Доедем, буду искать клуб и через него контакты, – решительно ответила Вера.

– Сначала её надо с нашими гавриками познакомить! – напомнил Потапов.

– Само собой! – весело откликнулась Вера. – Главное-то что? Главное, Шарика задобрить! Я маме позвонила, что мы едем, и она уже готовит питательную базу для этого.

Бук и Тополь были псами нормальными, правильными и воспитанными. Ни один такой пёс не обидит сyкy или щенка. А вот познакомиться – с удовольствием.

– Ой, какая… – завилял недлинным хвостом Бук.

– Ага… пятнистая такая… красивая! – у ротвейлера Топа хвоста, можно сказать, и вовсе не было, поэтому он вилял всей задней частью тела.

Рина была совсем слабенькой, поэтому Потапов вынес её из машины и поставил перед домом, давая Топу и Буку познакомиться, а потом унёс собаку в дом, где жена уже приготовила ей лежанку.

– А где наш главкот?

– Оне в отлучке, обещались скоро быть, – отчиталась Надя, поглаживая новенькую. – Как мы её назовём? Я очень надеюсь, что найдётся её хозяин, но пока идут поиски, как-то величать её нужно.

– В клинике Петрович записал Офелией Потаповой, шутник, однако. Но мне кажется, что ей это имя не нравится… тоскливо как-то от него, а ей бы бодренькое что-нибудь! – решил Потапов.

Вера дозвонилась до своей знакомой, которая могла помочь в расшифровке клейма.

– Вер, зачем тебе это? Ты что, всерьёз думаешь отдавать собаку какому-то живодёру? – Света всегда славилась категоричностью суждений.

– Свет, да почему живодёру-то?

– Ну, а если он её выкинул? И потом, ты говоришь, что она истощена – голодом морил?

– Свет, притормози. Собаки иногда убегают, и их ищут изо всех сил… А про истощение, так сколько она бегала? Если несколько недель, то и не так отощать можно. Ты же помнишь, как в прошлом году…

– Я до сих пор не уверена, что ты сделала правильно! А если тот у тех горе-хозяев опять сбежит? А если уже сбежал?

– Светааа, притормози! Мне фото его шлют постоянно. Мы же общаемся теперь. Они на всякий случай пса чипировали и следят за ним как коршуны.

– Ну, не знаю…

– Свет, так нельзя! Одно дело, если хозяева жестоко обращаются с животными, а другое…

– Раз у них собака сбежала, значит, хозяева плохие! – безапелляционно заявила приятельница.

– Да ну… а если вывернулась из ошейника, а если на прогулке на даче рванула за птицей или зайцем, а если карабин поводка лопнул?

– Вера, собак нельзя отпускать с поводка нигде! Вывернулся? Плохой ошейник подобрали! – надо было предусмотреть, карабин… Вер, ты издеваешься? Такого не бывает!

– Почему не бывает? У меня же было. Вот с Буком так было. Ну, хорошо, что он до автоматизма послушен, но ситуации могут быть всякими, и лишать собаку хозяина, а человека его собаки, возможно очень любимой и без которой человеку плохо, знаешь, так нельзя!

– А если эта собака опять на улице окажется? И погибнет из-за такой добренькой растетёхи как ты? – рассердилась Света.

– Свет, помнишь, я тебе рассказывала про домашний приют, которому родители помогали? Там у женщины было около шестидесяти кошек. Нет, она их не плодила, не фыркай, просто ей добрые соседи и их знакомые тянули всех, под дверь подкидывали, на окно ставили коробки с котятами – она на первом этаже жила. И она брала. Плакала, ругалась, за сердце хваталась, но брала – куда деваться-то, иначе им не выжить. Только вот она их потом не пристраивала.

– Почему?

– Да потому же, что и ты против возвращения собак! Она столько видела жестокости у людей, столько спасала после этой жестокости… а там что только не было: и кипятком обожжённые, и порезанные, и без лап… Вот и уверилась, что все вокруг плохие, нельзя никому доверять, и доверить кота или кошку, не говоря уж о котятах, – нельзя. Животным было не очень-то хорошо – скученность огромная. Да недостатка в еде не было – ей помогали корм покупать, но кроме корма… Короче, насилу её убедили начать пристраивать. Да, с контролем, с договором, с отслеживанием жизни. Ненавязчивым, разумеется. Знаешь, это не метод – решить, что хорошая только ты, только тебе можно держать животных, а все остальные – звери зверские. И да, кстати, сколько на твоих собаках ошейников?

– Как сколько? – Света, ошарашенная неожиданной атакой обычно спокойной Веры и странным вопросом, даже переспросила, – Сколько? Ну, один, конечно.

– Всё, ты в проигрыше! Если уж ты так в себе уверена, то надо надевать два! Один – с адресником, второй – на который цепляется поводок. Я вот совсем недавно в Москве помогла искать собаку, хозяйка которой металась с толстенным поводком, отличным кожаным ошейником и адресником. Только вот ошейник был пустым! В дождь подрастянулась кожа, может, на пару миллиметров, но псу хватило – вывернулся и рванул за сукой. Вот таким «бегунам» рекомендуют надевать второй ошейник. Пусть тоненький, но со страховочным адресником. Теперь на этом бегуне так два ошейника и красуются. Хозяйка сразу же помчалась и купила второй.

Света открыла было рот, чтобы заявить, что это всё-таки плохая хозяйка, раз пса не кастрировала, но прикусила язык – вспомнила, что у неё тоже есть такой деятель, и тоже некастрированный, обожающий делать попытки избавиться от ошейника.

– Ну, ладно, ладно… ты меня уела, – примирительно выдохнула она. – Диктуй номер, я проверю клеймо.

Вера только хмыкнула. Хороший Светка человек. Горячится, заводится с полпинка, но всё равно хорошая.

Светка уж если чего делала – делала на совесть.

Через сорок минут она позвонила. – Я того… ну, короче, нашла хозяина. Влад его зовут, пиши номер телефона. Походу, ты была права! Он, везде где только можно объявы разместил о потере собаки. Кличка – Рина. Тьфу на тебя, Верка. Вот как с тобой пообщаюсь, прямо вся размягчаюсь, как масло!

– Спасибо тебе! Ну, тьфу и ладно, тьфукай сколько хочешь, я же тебя уже сколько времени знаю, ураган ты в миниатюре… – рассмеялась обрадованная Вера.

Она вышла из комнаты и наткнулась на крайне возмущенного Шарика, машинально зажёвывающего всякие лакомства, которые ему подали для смягчения эффекта «главкот пришёл домой, а тут ОПЯТЬ кто-то».

– Шарик, ты чего надулся как… как шар? Это – Рина! Она у нас ненадолго, я нашла её хозяина.

Собака, которая потеряла всё, и даже имя, подняла голову и уставилась на Веру.

– Да, Рина, я нашла и твоё имя, и твоего человека. Он тебя очень ищет!

Вера набрала номер, продиктованный ей Светланой, поздоровалась и спросила:

– А Вы собаку, случайно не теряли? Пойнтер.

Вопль раздавшийся по тут сторону связи услышала даже Рина, которая, шатаясь, встала и пошла к Вере. Да так пошла, что даже в блюдо Шарика стала, не обратив на это ни малейшего внимания.

– Рина! Вы нашли Рину! Где она? Она жива? В каком она состоянии? Как до Вас добраться?

–А вот хорошо, что я запись разговора включила! – машинально подумала Вера. – Светке отошлю. Пусть знает, каково это, когда возвращаешь счастье.

Глава 7. Незнакомая жена

Влад с трудом пережил эти пять недель своей жизни… Да, для кого-то потеря собаки – ерунда. Ну, подумаешь – сбежала, и ладно. Но только не для него! При одной мысли о Ринке, которая где-то бежит голодная, испуганная, ищет его… А может, подошла к кому-то, и её ударили, обидели или просто испугали – у него сердце переворачивалось! Влад обклеил объявлениями все столбы и деревья в округе, разместил где только можно в интернете, каждый день, как только оказывался на даче, объезжал окрестности и звал её, понимая, что шансов очень мало – Ринка всегда была очень быстрой, стремительной, и если уж убежала, сейчас может быть где угодно!

Только вот опустить руки, не делать ничего он не мог!

– Слушай, ну, сколько ты ещё будешь дурью маяться, а? – через неделю его метаний раздраженно уточнила жена. – Поискал, повеселил соседей, да и хватит!

– Зай, ты что? – удивился Влад. – Что значит «хватит»?

– Да то и значит! – резко отозвалась Милана. – Ты похож на сумасшедшего папашу, который бегает деточку ищет! Смешно уже. Я давно хотела тебе сказать, что ты с этой псиной ведёшь себя ненормально! Один комбинезон чего стоил!

Да, комбез для Рины он заказывал в специальном собачьем ателье – не особо-то большой был выбор готовых одёжек на пойнтеров, а неожиданно серьёзные морозы, приключившиеся прошлой зимой, Влада как-то напрягали. Нет, на даче комбез был не нужен – Рина носилась как метеор и замерзать не успевала, но в городе так не побегать, а гулять с ней надо было долго. Так что покупка одежды для Рины, которая не могла похвастаться особым подшёрстком, была вполне разумной. Он был в этом уверен. Он, но не жена.

– Мила, ты чего? – изумился Влад.

– Ты со своей собакой совсем с ума сошел! Только и слышно – Рина-Рина-Рина. Тетешкался с ней, как с ребёнком!

– Так мы же вместе её выбрали, и породу твой отец посоветовал.

– Ну, и посоветовал, что ему? Он на охоту ходит. Только он так со своими двумя псами не носится, как ты! Мне вообще казалось в последнее время, что ты её любишь больше, чем меня! – Милана обиженно надула губы. Её совершенно не трогала угловатая щенячья неуклюжесть голенастой Рины, умилявшая Влада, не интересовал её характер, навыки, которыми так гордился муж. Нет, выбрасывать собаку она, конечно, не стала бы, но вот трястись над ней так, да ещё переживать… Глупости какие!

Поведение Влада, который места себе не находил из-за пропажи Рины, Милану сильно раздражало. Пожалуй… пожалуй она даже ревновала к собаке, как это ни смешно.

Ну, конечно! Какая же молодая и красивая девушка потерпит такое – она готовит романтический ужин, надевает красивую одежду, накрывает стол, зажигает свечи и ждёт мужа с прогулки… Ждёт и ждёт, а когда он появляется со своей собакой, испачканный до бровей и счастливый, то вместо того, чтобы обратить внимание на её внешность и впасть в восторг, он начинает взахлёб рассказывать Милане о том, какая у них Рина умница! Как хорошо и правильно себя вела, выучила какую-то команду, и вообще, жаль, что её с ними на прогулке не было – она многое пропустила!

Когда дурацкая псина рванула за какой-то птицей и не вернулась, Милана некоторое время поискала её вместе с мужем, а потом сообразила, что теперь-то никто не будет ей мешать, не будет отвлекать внимание Влада!

– Владик, пора смириться… она пропала и всё, больше не вернётся! Ну, что ты так расстроился? Надо посмотреть реальности в лицо! У отца уже двое так убежали – охотничьи вообще без царя в голове – мозгов нет, одна охота на уме. И что, убиваться ему? Он просто новых собак завёл, но он-то охотник, а тебе это зачем? Давай, мы не будем больше никого заводить, а? Смотри… теперь-то гулять по два-три часа в день не надо!

Влад изумлённо уставился на жену. Нет, то, что Милана с собакой никогда особо не возилась, он видел, конечно – не заметить это было сложно. Да и сама Рина относилась к жене ровно. Дружелюбно, но ровно. А с другой стороны, как можно ещё относиться к человеку, который постоянно кричит что-то вроде: – «Не подходи, я буду вся в шерсти!», «Не лезь, колготки порвёшь», «Не суйся, испачкаешь»?

– Ну, что ты так смотришь? Будем жить, как жили. Забудь ты, что она была! Лучше вспомни, как нам с тобой здорово было без собаки этой дурацкой!

Странно, когда человек, которого ты знаешь уже несколько лет, да мало того, что просто знаешь – женат, однако, вдруг оказывается совсем… незнакомым. Чужим? Да, пожалуй, что так.

Влад молча ушел в комнату, Милана – за ним, убеждая, уговаривая его в том, что он ведёт себя по-детски, глупо! Да, просто безответственно, в конце-то концов!

– Ты забросил меня, не обращаешь внимание, последнее время был занят только своей псиной дурацкой! Не люблю её? А с чего мне её любить? Я тебя люблю! А ты всё с ней уси-пуси разводишь! Какая ещё английская поговорка? Любишь меня, люби и мою собаку? Влад, хватит дурью маяться! Ты что, опять собираешься ходить и её искать? Влад остановись! Хорошо, ладно, я согласна даже на ребёнка! Ты меня слышишь?

Влад слышал, ещё бы! Он все пять лет, пока они были в браке, уговаривал Милану завести ребёнка. А что? Жену он привёл в хорошую квартиру, подаренную его родителями к окончанию университета, родительская дача в полном их распоряжении, так что места им хватит, денег тоже – он прилично зарабатывает. Но Милане хотелось пожить для себя.

Нет, он понимал… Поездить, где хочется, сорваться в выходной по настроению… Купить что-то без особого напряга. Поесть в кафе или ресторанчике. С ребёнком так легко и ненапряжно жить не выйдет – всё-таки надо учитывать его нужды.

– Милый, ну нам же так хорошо… зачем нам ещё кто-то? – ворковала все эти годы Милана. И он послушно соглашался. Всё-таки, как ни крути, это на неё лягут основные трудности с ребёнком. Жена говорила, что нужно подождать, и он ждал. Правда, щенка она и сама хотела – с удовольствием ворковала над маленькой Риной, но как только заметила, что Влад собаку любит, сразу же стала раздражаться… Так может… может, это такая ревность? Всё внимание только ей и никому больше? Влад моментально вспомнил и то, как она резко реагировала на его родителей. И ничего плохого они не делали – не являлись незваными гостями, не лезли в их семью, не диктовали, как им жить и что делать – не было ничего подобного. Но как только Милана видела, что Влад радуется им, её раздражение прямо-таки заполняло всё вокруг, как весеннее половодье.

– Владиииик! Ну, всё, забудь о своей дурацкой псине! – затеребила его Милана, решив, что глубокая задумчивость мужа связана с надеждами на ребёнка.

Вот дурачок! Конечно, не собиралась она рожать – фигура портится, эндокринология может захромать, зубы, ногти, волосы… Зачем ей это? Нет-нет… правда, мужу об этом знать вовсе не обязательно! Сказать-то она может что угодно, а вот дальше – это только ей решать, что делать со своим телом. – Владичек, милый, брось ты эти глупости! Да она уже, небось, сдoxлa где-нибудь, а ты всё переживаешь, сердце себе рвёшь! – заботливо произнесла Милана.

Влад ошалело уставился на жену.

– Я вот сейчас подумал… У тебя что, совсем сердца нет?

– Почему это нет? Есть, конечно! – удивилась Милана, узрев мужа у входной двери. – Ты что, всё мимо ушей пропустил? Не смей, не смей уходить её искать! Если сейчас пойдёшь.. если только пoпрёшься искать эту свою собаку, я сама от тебя уйду!

– Хорошо! Я согласен! – слова мужа дошли до Миланы как-то не сразу. Он и дверь успел закрыть, и даже ворота открыл, чтобы машину вывести, а Милана всё стояла и хлопала глазами, не веря тому, что услышала.

Как это? Из-за чего? Из-за дурацкой псины? Из-за того, что она потребовала бросить её поиски? Но… но ведь это глупо! Милана покосилась на себя в зеркало и ухмыльнулась.

– Неее, таких, как я не бросают! Это он просто пошутил, ну, или разозлился, но это не страшно! Посердится, перебесится и приползёт как миленький!

– Владик, родной, а ты не погорячился? – переживала мама, когда сын внезапно приехал с дачи к ним домой. – Ну, не все же собак любят…

– Мам, да до меня внезапно дошло, что она вообще никого кроме себя не любит. Всё внимание должно быть её и только на неё. Когда всё так, ей хорошо, а если я начинаю хоть на кого-то отвлекаться – всё, тушите фонари. Она тут даже ребёнка согласилась родить, но я как подумаю, что она и к малышу так ревновать будет, мне аж нехорошо становится. А потом… должна же быть у женщины хоть какая-то жалость! Ну, она же Ринку со щенка знает. Сама с ней возилась, тетешкалась, играла, купала. А сейчас, спокойно так: «Да она уже, небось, сдoxлa где-нибудь! Не смей от меня уходить её искать».

– Мда… – отец Влада невестку недолюбливал – подозревал, что за красивым фасадом живёт одна пустота. Правда, ничего сыну не говорил – сам взрослый, разберётся как-нибудь. С одной стороны было приятно, что сын разобрался, а с другой – обидно, что так вышло, что не повезло ему так, как им с его матерью.

– А может… может, оно и к лучшему – уж если ты так увидел, да решил, то, и правда, разумнее развестись до того, как ты будешь привязан к ней накрепко! А Ринку надо искать. Мало ли как бывает, вдруг попадётся на хороших людей, которые помогут ей к тебе вернуться!

Влад в тот вечер остался у родителей, а потом ошарашил Милану, вернувшуюся в Москву, известием о том, что он решил разводиться…

– Ты что? Ты с ума сошел? Да! Точно сбрендил из-за своей шавки! Да я… Да я тебя любила, никого к себе не подпускала! А ты вот так, да? Да меня твой лучший друг звал замуж, а ты! Ну, ладно же… Ты ещё пожалеешь!

Влад про друга не поверил. Сначала. А потом, когда через час за Миланой, судорожно собирающей свои вещи и ругающей его на все корки, действительно приехал его лучший друг, понял, что ему, и правда, сильно повезло!

– Вот так, значит… круто я попал, как не посмотри! Друг детства, который уговаривает Миланку от меня сбежать и клинья к ней подбивает всё время, пока мы были женаты, сама Милана, которая, как выяснилось, абсолютно бессердечна. Чем я думал? Ну, что же… такое с возу, мне только легче будет. Потом, когда-нибудь, точно будет! Таких за спиной лучше не иметь… Ну, хоть бы Ринка нашлась!

Общее состояние Влада после отъезда Миланы с его лучшим другом, прятавшим глаза и всё пытающимся что-то ему объяснить, могло быть охарактеризовано несколько хулиганской фразой «жизнь дала трещину и стала похожа на место встречи ягодичных мышц».

Он обошел опустевшую квартиру, настежь распахнул все окна, словно вместе со сладким запахом духов жены должна была выветриться и сама память о случившемся. На развод подал сразу – делить было особо нечего, недвижимости в браке они не покупали, машина была не новой и Милану не заинтересовала, а счета… Ну, как говорится: «Спасибо, Господи, что взял деньгами»! Владу было проще заработать, чем об этом жалеть.

Единственное, что его угнетало, так это то, что Рина так и не нашлась. Он пинками гнал мысли о том, что Милана могла быть права, что Рина погибла.

– Да пошло всё! Буду искать! – он снова и снова гнал машину, расклеивал объявления о пропаже, расспрашивал местных собачников. И всё безрезультатно.

Звонок, прозвучавший в самый обыкновенный день почти через полтора месяца после пропажи Рины, Влад принял машинально.

Приятный девичий голос задал вопрос, от которого Влад сорвался со своего места и заорал так, что из кабинета напротив выскочил его приятель и деловой партнёр.

– Рина! Вы нашли Рину! Где она? Она жива? В каком она состоянии? Как до вас добраться?

Приятель, собачник со стажем, облегчённо выдохнул, а прибывшие на шум сотрудники разулыбались, видя, как Влад отплясывает со смартфоном в руках, словно несколько миллионов долларов выиграл в лотерее.

– Листок! Дайте листок! – вдруг заметался Влад, напрочь забыв, что можно записать разговор. Сломал два карандаша, пока ему не вручили ручку и не придержали бумажку, на которой он крупными буквами писал, куда ехать. – Она здорова?

– Ну, не совсем. Нет, не волнуйтесь, ничего такого страшного. Просто истощение, ну и воды наглоталась – я её из озера достала. Как она там оказалась? Ну, её туда толкнули… Риночка, маленькая, не плачь, всё уже хорошо, он тебя искал и скоро за тобой приедет.

Скулёж его Рины порвал в клочья остатки самообладания. Партнёр вытурил коллектив из кабинета и плотно закрыл дверь перед любопытными носами.

– Вид у тебя… того… критический. Сам-то доедешь?

– Она в озере тонула. Её туда толкнули! – Влад и не знал, что в нём, оказывается, может быть столько гнева. Вот когда выяснилось, что его лучший друг к жене клеился, он, почему-то так не рассердился, а сейчас… Может, он ненормальный? А! Без разницы! Он потом разберётся, какой он… Главное, доехать до Рины, забрать её, отвезти к врачам, убедиться, что опасности действительно нет, а потом домой!

– Так, спокойно! Главное, что она цела. Езжай только нормально, ладно? – сказал партнёр пустому месту, на котором только что был Влад. – Вообще-то я его понимаю! – рассудительно заметил он вслед.

Влад проклинал все пробки на дороге, выжимал максимально допустимую скорость, так что доехал стремительно. Правда, дорога получилась исключительно счастливой – на его номер пришло фото с изображенной на нём взволнованной мордой Рины.

– Умница какая… – машинально подумал он про девушку, которая ему мало того, что Рину спасла, мало того, что нашла его и позвонила, но и подумала о том, что он дико переживает за свою драгоценную собаку!

По указанному адресу он с некоторым изумлением узрел грандиозно-капитальный забор, но калитка тут же распахнулась, стоило ему только подъехать, и к нему выскочила его собака!

– Рина, не торопись, только не упади! – Влад услышал это как-то отстраненно, краем уха. Зато, увидел разом всё! И выпирающие рёбра, и позвонки, которые пересчитать можно, и неестественно тонкий хвост, и уши, которые казались огромными, и запавшие глаза, и то, что Рина едва на ногах держалась. Увидел, схватил своё сокровище в охапку, едва не рухнул, потому что она вцепилась в его плечи передними лапами, припала, начала пищать, скулить, вылизывать его лицо, пытаясь выразить, как же она боялась, тосковала, как же она счастлива!

– Уронит, как пить дать уронит! – пробасил кто-то крупный, появившийся на заднем плане. – Ну, вот, я же говорил! Тощая-то тощая, но вон сколько сил разом появилось, стоило только стать счастливой! А ведь чуть не умерла сегодня, да ещё целых два раза!

– Как чуть не умерла два раза? – очнулся от эйфории Влад, сфокусировавшись на говорящем. Рина перешла к вылизыванию его рук, поэтому он теперь видел мужчину отлично.

– Ну, дочь сегодня утром достала её из озера, где Рину топили, потом мы её откачали, а потом она чуть в клинике не умерла – просто решила, что жить ей незачем…

– То есть, толкнули её специально, чтобы утопить? – у Влада горло перехватило. Он-то думал, что Рина могла еды попросить у отдыхающих на берегу, или как-то их напугать, всё-таки немелкая собака, вот её и оттолкнули, но чтобы специально!

– Да, и выбраться не давали… – невесело откликнулась девушка, судя по голосу, именно та, которая ему и позвонила. – Вы уж за ней получше следите, ей действительно повезло…

Глава 8. Иногда они возвращаются

Влад перевёл взгляд на девушку, которая выступила из-за плеча мужчины и… получил от Рины приличный толчок мордой в солнечное сплетение. Идея была допрыгнуть обратно на ручки хозяина, невольно спустившего её на землю, но силёнок пока не хватило, так что получилось, что получилось…

– Хорошо, что не ниже! – машинально подумал Влад, пытаясь отдышаться, – Опозорился бы по полной схеме. Уй, какая… – последнее относилось не к Рине, а к девушке. – А я даже не спросил, как её зовут! И хоть привезти надо было что-то… цветы… О! Деньги же нужно отдать! Они же в ветеринарку Рину возили! Так, ладно, сейчас отдаю деньги, а потом разбираюсь дальше…

Он с некоторым трудом отдышался под сочувственными взглядами отца и дочери, откашлялся, немного успокоил Рину и начал выяснять, сколько он должен?

– Ветеринар и всё прочее?

– Только ветеринар, – отмахнулся Михаил Иванович. – Сейчас чек достану. Вер, принеси лекарства, которые мы купили, – велел он дочке, – И не забудь, там ещё лежит лист с назначениями и инструкцией, сколько и чего колоть.

– Вера, значит! – обрадовался про себя Влад.

Он принял от Михаила Ивановича чек, тут же отдал деньги, а потом, пока Вера ещё не вернулась, стал выяснять интересующие его моменты.

– А Вы не знаете, кто Рину топил?

– Знаю, конечно. Но Вам не скажу, – благожелательно ответил Михаил Иванович.

– Почему? – опешил Влад.

– Да потому что Вы же не просто так спрашиваете, а с желанием поехать и уточнить крепость лицевой панели этого типа. Верно я понял?

– Нууу, да! – не стал отпираться Влад.

– А он и без того не очень-то хороший человек, чтобы из-за его физиономии ещё жизнь приличных людей портить. И мать – чрезвычайно скандальная, вопьётся – мало не покажется. Не-не, и не просите. И Вера Вам ничего не скажет!

– Ну, как Вы не понимаете? – рассердился Влад. – Он же и Вашим животным может попытаться навредить, а если Вашей дочери?

– Ну, это вряд ли… То есть он столько не выпьет, чтобы Вере попытаться навредить.

– Почему?

– Самбо, – хмыкнул Потапов. – Кандидат в мастера спорта.

– Кто? Вер… то есть ваша дочь? – изумление на лице Влада не помещалось.

– Ну, да. И тот гадик отлично об этом в курсе – он к ней цепляться перестал уже через пару месяцев после начала её занятий, а теперь и вовсе опасается. Да, болтать – болтает, но и это дело такое… на каждого дурня реагировать – никакой реакции не хватит. Велика честь, короче говоря.

– А животные? – Влад кивнул на крупного серого полосатого кота, завившегося вокруг ног хозяина дома, и какое-то явно собачье перемещение в приоткрытой калитке.

– Топ, Бук! Ко мне! – позвал хозяин.

– О, да… таких пнуть… это как-то очень неразумно, – согласился Влад.

– А кота так и просто опасно. Он у нас отлично знает, что делать, если на него ногами машут. И ни один из троицы с земли ничего не подбирает, кстати, очень полезная команда. Мы же тут уже давно живём – дом ещё моих родителей. В деревне многие к животным относятся просто: есть польза – держат. Нет пользы… ну, тут уж по добросердечию. А если человек сам себя выпивкой гробит, какое уж там особое понимание животных.

– И всё-таки мне бы очень хотелось пообщаться с тем, кто обидел Рину!

– И оставить её одну, теперь уже из-за обвинения в нанесении телесных повреждений тому деятелю? – покачал головой Михаил Иванович, – Не волнуйтесь, разберёмся мы с ним другим способом.

Вера уже спешила к калитке с пакетом, в котором были лекарства, так что разговор пришлось свернуть. Да и сам визит надо было закруглять – собаку ему вернули, лекарства отдали, деньги он возместил, спасибо раз двадцать сказал… Чего ещё-то? Влад это понимал, как и то, что Рине надо дать возможность прийти в себя. Но уезжать категорически не хотелось – пинками себя заставил, утешая тем, что у него имеется номер телефона Веры, да мало того, есть ещё и повод для звонка!

– Можно будет рассказать, как Рина восстанавливается, попросить разрешение приехать, показать её, ну, и тогда уже с цветами, с тортом каким-нибудь, что ли! Ещё бы! Рину не просто нашли, а спасли. Жалко, что я не сумел про того гада узнать. Ну, да ладно, возможно, у Веры выспрошу. Какая же красивая… Даже не верится!

Он невольно вспомнил про Милану.

Да, жена тоже красива, кто бы спорил, но она всегда была занята только и исключительно собой. Например, он терпеть не мог густо накрашенные губы дома. Ну, казалось бы, зачем? Дома-то только он… Поначалу ему казалось, что дело в нём, что Милана хочет быть красивой для него. Старательно убеждал жену в том, что она и без такого слоя помады очень даже хороша, и только недавно понял – Милане на его просьбы было наплевать. Она для себя это делала – любовалась собой. И эти её романтические вечера… Когда-то ему казалось, что это проявление любви такое. Но, когда они происходят по два раза в неделю и надо непременно восхищаться, делать кучу комплиментов, причём, непременно небанальных, а то жена обидится, как-то немного надоедает… А уж когда от усталости уже глаза слипаются, хочется рухнуть и уснуть, закрадываются подозрения, что дело-то вовсе и не в нём.

– Ээээх, Рина, я, оказывается тугодум. Туповат, видать… – бормотал он.

Да, Милана кричала, собирая вещи, о том, что ему с собакой интереснее.

– И она права! И по очень простой причине – в нашем доме я сам был важен только Рине. Я исключительно на прогулках с ней и отдыхал, потому что после работы приходишь, и нужно второй сменой отрабатывать – непрерывно восхищаться, и хорошо бы ещё сообразить, чем именно, вовремя заметить, не пропустить… – он вспомнил, какой скандал Милана устроила, когда он не заметил её новую стрижку, и поёжился. – Бесконечно говорить комплименты, вести её в кафе, если нет ужина. Да мне бы хоть бутербродами поужинать просто потому, что нет сил куда-то тащиться, а Милане скучно – командует, что «надо в люди».

Влад вдруг вспомнил, как Миланин отец в шутку посочувствовал ему на свадьбе: «Ну, парень ты попал, тебе досталась тёща яростно-эгоистичная, с истероидной реакцией».

– А вот шутка ли это была? – призадумался Влад. Уже почти бывшую тёщу он видел редко – думал, что она очень занята. И лишь сейчас до него дошло, что, судя по обмолвкам мужа и дочери, Миланина матушка просто была зациклена исключительно на себе. – Экий я везучий-то… А вот Лёха попал! Как пить дать попал! Ну, это как в анекдоте: медведь на жену сам напал – вот пусть как хочет, так и вырывается, а я его спасать не побегу! Так что мне его впору поблагодарить! Правда, не буду – перетопчется! Ринуш, теперь мы с тобой дома одни будем жить! Счастье-то какое!

Рина виляла хвостом на заднем сидении, потом засыпала от слабости, и Влад напоминал себе, что нужно непременно попытаться выяснить у Веры, кто же её чуть не погубил.

Влад доехал до своей ветклиники, где Рину ещё раз осмотрели, подтвердили назначения, посоветовали корм и добавки для ослабленных собак.

Домой они приехали уже ночью, а через ещё два дня вернулась Милана…

Владу и в голову не пришло менять замки, поэтому появление на пороге практически бывшей жены оказалось для него чем-то из категории «да ладно… и так бывает?»

– Милана? Что ты тут делаешь? – он от изумления аж немного осип.

Все эти дни Влад наслаждался жизнью! Рина стремительно приходила в себя, а он сам наконец-то очнулся от своего кошмара и начал получать истинное удовольствие от окружающей действительности.

Даже на работе совершил настоящий прорыв, уговорив страшно вредного заказчика на приёмку работ без замечаний – бывает такое, когда человеку настолько хорошо, что он прямо-таки распространяет вокруг свет и радость.

Успел съездить к родителям – порадовать их и возвращением Рины и тем, что вот-вот разведётся, и тут… нате вам!

– Владик! – прекрасные глаза почти бывшей супруги как по команде налились слезами, Милана перепорхнула к нему на грудь и припала… Ну, то есть собиралась это сделать – план такой был, только вот его напрочь развалила Рина, кинувшаяся приветствовать хозяйку.

– Фу! Пшла отсюда! – Милана от неожиданности даже как-то подзабыла, что собака пропадала, точнее, просто давно выбросила это из головы. – Уйди от меня! Что за манера под ноги лезть? Ой… Она же пропала! Влад, так ты её нашел? – спохватилась Милана.

– Я-то нашел, а вот что ты здесь делаешь? Насколько я помню, ты же теперь с Лёхой?

– Милый, ну, это же было не всерьёз… – потупилась Милана. – Ты так мало обращал на меня внимание – всё со своей собакой… Конечно, мне было обидно!

– И правильно! – охотно поддержал её Влад. – Правильно! Конечно, тебе было обидно! А что Лёха? Он тоже кого-то завёл? Ну, собаку, кота? Тоже не всё-всё время на тебя тратит?

Милана засомневалась… она как-то по-другому представляла себе их встречу. Она должна нежно укорять Влада, он должен проникнуться, осознать, просить её вернуться.

То, что она ошиблась, Милана поняла довольно быстро – почти через пару дней проживания с Лёхой.

– Дуб натуральный! – припечатала она его про себя.

Лёха был сторонником традиционной модели отношений – он зарабатывает, она – занимается домом. Нет, работа у Миланы была, но непыльная и занимающая не очень-то много времени – у отца в его фирме она занималась дизайнерским направлением, и появлялась, только когда надо было предъявить её клиентам как «главного дизайнера», ну, и для сдачи проектов. Сами проекты выполняли двое её рядовых подчинённых. Правда, отец и платил за это немного, но Милана считала, что для статуса «работающая женщина» этого достаточно.

– Милая, ну, ты же дома целый день была, а теперь в кафе предлагаешь сходить… – недоумевал Лёха, поначалу мечтавший о том, что у них будет семья, что он будет возвращаться, а его будет ждать любимая жена, они будут вечером вместе ужинать, куда-то отправляться на прогулку, на выходных ездить за город…

– Ну, хочешь, можем доставку заказать! – щедро предлагала Милана.

За время такой жизни Лёха понял, что участие Миланы в его жизни сводится к тому, что она принесла ему свою красоту и обаяние, а он должен быть по гроб ей за это благодарен, без конца её хвалить, говорить комплименты и смотреть влюблёнными глазами! Не-не, лучше смотреть, глаза не отводить и не отлынивать, а то хуже будет – скандалить Милана умела и любила.

– И занафига мне это надо? – спросил себя практик-Лёха. – Да, она красавица, конечно, но жить уставившись на неё и только её круглосуточно восхвалять, как-то того… не этого… Эх, Влад-Влад, чтоб тебе пооткровеннее быть, я б на неё и не повёлся!

Переложив таким образом вину на бывшего лучшего друга, Лёха умыл руки и сообщил Милане, что они сделали огромную ошибку, и ей лучше вернуться к Владу.

От последующего скандала дрожали стены, некоторые наиболее впечатлительные соседи и сама Милана – от яростного возмущения!

В конце концов, поразмыслив и решив, что она чуточку, самую малость погорячилась, Милана сочла разумным вернуться к мужу.

– А что? Развода пока не было, имею полное и законное право! Кроме того, я там прописана! – решила она, собирая вещи в квартире Лёхи, затаившегося и опасающегося спугнуть её правильное настроение.

Теперь она вернула счастье Владу, а он как-то и не проникся…

– Владик! Ты мне что, не рад? – Милана захлопала ресницами, старательно нагоняя на глаза слёзы.

– Эээээ, даже не знаю, как бы тебе это сказать… Если честно – нет, не рад!

Милана от потрясения даже отшатнулась. Как это… как он может?

– Ты что? Ты что такое говоришь?

– Милан, давай серьёзно поговорим, ладно? Мы с тобой поженились, не подумав… Мы же друг друга не любим, толком не знаем, да и узнавать-то не очень хотели. Прости меня, но каждый из нас жил своей жизнью, чего-то требовал от другого, только, наверное, так семью не построить. Давай, мы с тобой постараемся закончить эту историю мирно и спокойно. Хорошо?

Милана привычно сделала вид, что слушает, стремительно соображая своё:

– Ой, какая я дура! Мама мне не зря говорила, что пока нового не нашла, со старым разводиться неразумно! Но я ж нашла… правда, неудачного, а у Влада уже тоже кто-то появился! Вот точно! Ну, конечно… своя квартира, машина, зарабатывает неплохо, дома почти не бывает, сам вполне ничего! Разумеется, его уже зацапали! Так, надо срочно возвращать, пока не поздно!

Рина ничего не понимала! Вот хозяин и хозяйка. Хозяина она очень любит, к хозяйке лучше не подходить – она сразу же ругается. Только раньше она ругалась на Рину, а теперь почему-то на хозяина. Сначала кинулась к нему на шею, как Рина, когда соскучилась по нему. Это понятно – наверное, она тоже потерялась и нашлась! Только вот хозяин ей как-то не сильно рад – с шеи снял, отодвинул от себя и держит так, чтобы она снова не кидалась. Может… может, она его тоже мордой стукнула случайно?

Рина повиляла хвостом, чтобы хозяйку утешить, объяснить, что так бывает – это не страшно! Хозяин добрый и простит. Потом поближе подошла – решила хозяйке руку полизать, но эта рука размахнулась и…

– Милана, не смей её бить! – Влад перехватил узкую, ухоженную, красивую ладонь. – И, пожалуйста, не надо вот этого… Ты меня не любишь, как муж я тебе не подхожу совсем. Нет, нету у меня никакой другой женщины! Дело не в этом.

– Тогда почему ты не хочешь, чтобы я осталась? – Милана про себя ругала мужа на все корки, но пока ухитрялась высказывать все цветастые выражения про себя.

– Потому что не хочу тратить ни твою, ни свою жизнь на бессмысленные отношения! – вдруг неожиданно невесело сформулировал Влад. – Ты молодая, очень красивая, ты найдёшь себе того, кто тебя реально полюбит, а если повезёт, и сама влюбишься…

Иногда заканчивать трудно. Иногда гораздо легче не начинать…

Примерно такая «гениальная» мысль билась в голове Влада, через час рыданий, криков, обещаний, которые никто не собирался выполнять, клятв и прочего в этом же роде.

Когда за Миланой окончательно закрылась входная дверь, Влад уселся на пол и плотно обхватил голову руками – было ощущение, что она сейчас взорвётся.

– Стоило бы думать, однако, когда женился! – сказал он себе. – Причём, головой – что показательно, она для думанья лучше подходит. Видать, как раз она для этого и приспособлена!

Рина переживала за хозяина, переживала, аж устала, а тут, дорвавшись до его лица, тщательно умыла от уха и до уха, даже до макушки добралась! И, довольная тем, что он уже чистый и не так волнуется, уселась рядом, плотно привалившись боком к его боку.

– Хорошо-то как! – сформулировал Влад их общее настроение.

В противовес «хорошо-то как», поселившемуся в квартире Влада, Максу было исключительно плохо!

Нет, началось всё клёво – с мужиками отмечал чей-то день рождения. Чей именно, было непринципиально, всё равно – именинника они потеряли давным-давно!

– Наррроод, а хде этот… ну, за кого пьём? – припомнил один из компании.

– А хххто ж его знаит? Хде-то того, отпал…

– Куууда? – возмутился какой-то ярый блюститель правил застолья.

– Куда-тттт… ааа, нев… нев… неввважно! – решил дружный коллектив, культурно отдыхающий на природе.

Главное-то что? Повод. Повод есть? Есть! И нечего особо изгаляться…

Максим напраздновался вдоволь, а потом решил, что пора бы и домой – мать опять орать будет, если он не вернётся.

– Мум… мумжики, я поехал! – сообщил он коллегам по празднованию.

– Погодь! На чём это? – самый здравомыслящий из компании аж привстал. – Ты чё? Сдурел таким за руль?

– Да лааано, чё ты так перживаишь! Я так только аккур-кур-ратнее езжжжу! – уверено сообщил Максим и решительно пошагал к машине.

У поста ГИБДД дорога всегда освещена на совесть, поэтому номера машин видны отлично.

Инспектор Воронов стоял у дороги, внимательно вглядываясь в предъявленные ему права остановленной хонды, как вдруг заметил что-то знакомое!

– Потапов просил проверить! – вспомнил он о знакомом полковнике, с которым он «дружил собаками», замахав жезлом. – Точно! Говорил, что местный водила за руль пьяным садится.

– Это чего там мельтешат? Мне? – засомневался Макс. – А что? Что ему надо? У мня всё-всё окейно!

Мысль о том, что что-то не так, осенила его, когда он уже почти притормозил.

– Уй, я ж пил… – он газанул, решив, что самое разумное сейчас уехать куда-нибудь в лес, отоспаться там, а потом сделать вид, что ничего и не было!

Воронов едва успел увернуться от несущейся на него машины, внезапно набравшей скорость вместо остановки.

Напарник Вася, возмущенный до глубины души, уже нырял за руль, водитель хонды покрутил пальцем у виска вслед ненормальному, несущемуся прочь от поста ГИБДД.

– Пьяный, что ли? Он же чуть инспектора не сбил! Ненормальный!

Макс давил на газ, а потом расхохотался, вдруг сообразив, что он будет делать!

– Сверну на просёлочную, попетляю там, а дальше у озерка затаюсь, фиг найдут…

– Куда этого чокнутого в лес понесло? – изумился Вася, – Уй, прямо чуть с сосной разминулся! Да стой ты! Врежешься!

Нет, Макс не врезался. Недаром он тут все тропки знал. Только это не помогло ему вовремя затормозить, и его машина на полном ходу влетела в гостеприимные воды небольшого лесного озера, берег которого радостно чвякнул под колёсами автомобиля.

– Вот жеж! Ещё и ныряй теперь! – Вася мчался за Вороновым спасать незадачливого водилу.

К счастью, полностью машина не погрузилась, и Макса успели выволочь из-под крыши авто. Да, наглотавшегося воды, да, без сознания, но живого.

Глава 9. Дела шли хорошо, но в неизвестном направлении

Что нужно человеку, когда он отдыхает? Правильно! Чтобы ему не мешали! Ну, или ей не мешали, в сущности, это не принципиально. Никто не любит, когда мешают отдыхать.

Неудивительно, что и Вера не любила.

– Вася, – нежно отвечала она смартфону, гудящему что-то проникновенное. – Вася, отстань от меня! Не надо каждый раз покупать новую симку. Я ж не каждый день жду звонок от зоодоставки, так что сегодня тебе повезло, а дальше я опять не буду принимать звонки от незнакомых номеров.

Но Вася был упорен…

– Верочка, я тебя люблю! Ты слышишь?

– Слышу, – обречённо соглашалась Вера, – И уже раза четыре тебе объясняла, что никаких отношений у нас нет и не будет! Я тебя не люблю, общаться просто так не хочу, и голову тебе морочить тоже не желаю.

– Тебе что? Жалко?

– Представь себе, – пожала плечами Вера.

– Вера, неужели тебе меня не жалко? Я же страдаю! – тяжело и нарочито обречённо вздохнул Вася, который учился с Верой в одном институте, только на два курса старше. Он был абсолютно уверен, что массированную атаку и длительную осаду не выдерживает никто, а значит и Верка рано или поздно сдастся. Чем именно это может для него закончиться, он не очень понимал, представляя только свою победу. Правда, Верка вредничала… но ничего, и не таких обламывали. – Вера, ты жестокая!

– Ага, очень! Если это всё, то прощай, Вася!

Вера отключила смартфон, потом припомнила про курьера, опять его включила и обреченно уставилась на Васин номер, упорно возникающий на экране.

– Он что? Тупой? – нет, Вера не была жестокой, напротив. Первые два раза она всё объясняла максимально тактично и спокойно, а потом… потом поняла, что Вася вовсе не влюблён – он из породы альпинистов.

– Покорение вершины любой ценой! Вася, я же не Джомолунгма и даже не Эльбрус! – вздохнула она, – Я б ему надоела через неделю, а ещё через две он бы начал втихаря искать новую вершину. «Лучше гор, могут быть только горы, на которых ещё не бывал», – припомнила она строку из песни Высоцкого. – Ага-ага. Гор мнооого, а Вася – парень трудолюбивый. Удачи, как говорится, только не со мной. А то со мной можно только нос разбить…

– Лучше гор, могут быть только горы, где объект тебя не бивал… – перефразировала она Владимира Семёновича.

Вася упорно трезвонил, Вера боролась с желанием утопить смартфон в бочке с водой, или принять звонок и подробно объяснить, что так навязываться к девушкам не стоит.

– Девушки… они же такие разные бывают. Иные вообще противные, вот как я, например! – шипела она на смартфон.

Когда приехал курьер с мешками собачьего корма и коробкой кошачьих консервов, Вера приняла заказ, расплатилась, пять раз последовательно добывая из коробки кота Шарика, решившего, что раз это всё равно ему, то он может распоряжаться собственным имуществом как ему заблагорассудится. И стоило ей только закрыть калитку, как на улице послышался истошный вой. Причём, явно женский.

– Сыыыынооок, сыноооочек! – голос был знакомый, эмоции вызывал какие-то не лучшие, короче, любопытствовать не хотелось. Кроме того, у калитки возникла обширная морда Бука, которая недвусмысленно начала подталкивать Веру подальше от забора.

Не хотелось, а пришлось – позвонила соседка слева и возбужденным тоном поведала, что:

– Зайцев-то Макс того…

– Что того? – удивилась Вера, от Макса можно было ожидать чего угодно, этакого… неприятненького.

– Отъездился!

– Как? – не поняла Вера. – Машину разбил?

– Ещё хлеще! Мать вон, ходит, воет. Пошла к вашим соседям через дом, там же и муж, и жена юристы.

– Да что стряслось-то?

– Он выпил, нет, точнее был в зюзелку нетрезвым, сел за руль, а его остановили на посту ГИБДД, ну, то есть хотели остановить. Он, видать, вспомнил, что уже попадался, да штраф платил, и кааааак драпанул. ДПСники, разумеется, за ним. Короче, наш Зайцев въехал в озерко. Помнишь, есть такое небольшое озеро в лесу? Мы с вами года три назад там чернику собирали?

– Помню, конечно. Оно ещё такое подзаболоченное.

– Во-во, туда-то он и въехал. По крышу!

– Что? Утонул? – испугалась Вера, внезапно вспомнив красное перекошенное лицо Макса, когда он отталкивал от берега собаку. Нет, даже увидев всё это, Вера не желала ему смерти. Смерть – это уже безвозвратно, неисправимо… Нельзя её желать людям! Всё равно каждый получает своё, а желающему-то зачем лишний грех на душу брать?

– Нет, живой. ДПСники достали. Вот работа у людей, а?

– Да уж, – выдохнула Вера. – Так, погоди, а чего мать его тогда так воет?

– Ну, как чего? Макса в больницу поволокли, воды-то он наглотался, правда, ничего такого не случилось, быстро откачали. Но не факт, что всё так просто закончится. Во-первых, повторное задержание в нетрезвом состоянии тянет на двести-триста тысяч штрафа, во-вторых, он удирал, в-третьих, как мне его мать сказала, он вроде пытался на инспектора наехать – камеры так зафиксировали. Короче, попал дурень очень неслабо! Хуже не бывает!

Вера слушала соседку и думала, что раз он сам жив-здоров, никого не убил, да не покалечил, то дело закончилось очень даже хорошо. Да, для матушки Зайцевой и для него самого сейчас всё невесело, но могло же быть несоизмеримо хуже!

– Зайцева сейчас носится и костерит ДПСников, что, мол, не попытались бы сынка остановить, он бы нормально доехал, протрезвел, проспался, и всё бы нормально закончилось.

– Ну, и глупо! А если бы он по дороге кого-то задел? Пусть не сейчас, пусть завтра, послезавтра? – не выдержала Вера.

– Это да. Но ты ж Зайцеву знаешь? Она его сама и испортила – потакала всему, что он делал. Вот теперь расхлёбывать придётся…

Вера не очень удивилась, увидев, что Топ, сидящий на веранде, напружинился и как компас указал носом на калитку. Около калитки в той же позе застыл Бук.

– Потаповы! Михал Иваныч! – затарабанила в калитку Зайцева, возвращаясь от соседей-юристов, а когда калитка открылась, попыталась было решительно войти во двор, но уставилась на двух здоровенных собак, преграждающих ей путь. – Верка, отец дома?

– Нет, они в Москву на день уехали. Им что-то передать? – Вера решила, что лучше всего делать вид, что ничего не знает.

– Ой, как не вовремя! Я с Михал Ивановичем посоветоваться хотела – кому на лaпу дaть, чтобы Максима отпустили? Нет, ты представляешь? Взяли, загнали мальчика в болото, чуть не утопили, он, бедненький мой, в больнице сейчас. Машину угробили, а сами ещё обвиняют в том, что он был пьян и чуть не задавил гайца. А нечего под колёса было лезть! – крикнула Зайцева в сторону, где по её мнению, находился тот самый инспектор ДПС.

Вера смотрела на неё во все глаза. Нет, знала она, конечно, эту самую Зайцеву преотлично. Ещё с детства знала, что это склочная, крикливая, неумная тётка. Но чтобы настолько неумная…

– Я думала, что это дно, и тут снизу деликатно постучали ногой с разбегу! – машинально подумала Вера.

– А вообще, это всё ты виновата! – переключилась Зайцева.

– Это ещё почему? – опешила Вера.

– Ходишь, хвостом крутишь перед парнями. Вырядилась… – Зайцева критично осмотрела Веру, как назло, одетую в джинсы и мешковатую оранжевую футболку. – Эээээ, ну, не так вырядилась, как надо! – выдала Зайцева, явно с нежного Максиньковского детства готовящая себя в образцово-показательные свекобры. – Вот Максик и выпивать из-за тебя начал!

– Так! А ну-ка, выметайтесь отсюда! – Вера очень не любила склоки, старалась держаться от них подальше, но, когда её к этому вынуждали, могла дать отпор вполне решительно. – Ваш Макс выпивает с шестнадцати, уже восемь лет как! Вы что, хотите сказать, что я в свои одиннадцать поразила его воображение? Нечего с больной головы на здоровую валить! И да, я Вам не советую кому-то что-то пытаться на «лапу давать», ещё и сами в историю попадёте!

– Советчица нашлась! – Зайцева надулась, распаляя себя, но Вера не позволила ей закончить этот увлекательный процесс по превращению женщины в передвижную и озвученную доменную печь.

– Вы бы лучше порадовались! – сухо сказала Вера.

– Че-го? Чего ты счас там вякнула? – опасно покраснела Зайцева, и тут же подалась назад, заметив опасно сверкнувшие глаза псов.

– Порадовались бы, говорю, – невесело откликнулась Вера. – Мне Макс сам буквально несколько дней назад говорил, что на него столбы прыгают… То есть он постоянно нетрезвым ездил. А ну как сам бы въехал в столб? Или в то же озеро, но без ДПСников? Да он же не выбрался бы! Вы только представьте…

Зайцева внезапно представила и схватилась за горло, словно это она была там, в машине, которую заливала тёмная озёрная вода.

– Вооот, а Вы шумите, злитесь. Может, этим ДПСникам спасибо сказать надо! А ну как они Макса от беды уберегли?

С этой стороны Зайцева как-то не думала. Она вообще была очень прямолинейна – как шпала. Есть сыночек, а есть все остальные, которые ему навредить хотят… И когда Вера развернула на полном скаку летящую в атаку Зайцеву и переключила её внимание на другую точку зрения, боевой запал как-то сдулся, и она послушно пошла прочь от калитки.

– Дела шли хорошо, но неизвестно куда! – вздохнула Вера. – Нда… какая замечательная штука – воспитание собак. Вот честное слово, столько полезного узнаёшь! – подумала она, наглаживая обоих псов. – Метод переключение внимания у агрессивной собаки и на некоторых людях преотлично работает.

– Низшие создания. Не то, что коты. Нас фигушки с чего переключишь…– снисходительно фыркнул затаившийся в кустах Шарик, который уже почти совсем собрался прогнать мерзкую бабищу, только выбирал наиболее выгодное положение для рывка.

Стоило только Вере устроиться в гамаке, как снова позвонил альпинист – Вася, трудолюбиво сменивший симку в телефоне и решивший всё-таки добиться внимания этой вредной девицы.

– И не надоедает ему, однако, – Вера флегматично скинула звонок, внеся очередной пункт в чёрный список.

Новый звонок заставил её возмущенно схватить смартфон, решив всё-таки высказать вязкому и неприлично настырному поклоннику, куда и как быстро ему нужно двигаться, но надпись на экране гласила «Влад – Рина».

– Аааа, хорошо, что посмотрела, вот бы разогнала человека на все четыре стороны ни за что и ни про что! – посетовала Вера. – Добрый день, слушаю Вас, Влад.

– Вера, здравствуйте! Я вдруг сообразил, что не поблагодарил Вас за Рину.

– Ну, как же не поблагодарили? Всё, что нужно, Вы сказали, да и она тоже, – Вера улыбалась, вспоминая доверчивую пятнистую морду, вложенную в её ладонь.

– Нет, я чувствую, что этого всё равно как-то недостаточно! – Владу очень хотелось, чтобы девушка поняла, что он действительно ОЧЕНЬ признателен. – Я пока её искал, чуть с ума не сошел… С женой развёлся. Ну, почти развёлся – через неделю заседание, лучшего друга лишился. Правда, как выяснилось, это и не друг был… а так…

Вере прямо голос Высоцкого померещился «Парня в горы тяни, рискни… и не друг и не враг, а так…». – Вот бывает же… Горы и Высоцкий меня сегодня прямо преследуют, – подумала она.

– Короче, Верочка, вы мне не просто Рину, Вы мне надежду на нормальную жизнь вернули!

Вере показалось, что фраза прозвучала как-то натужно.

– А может, я уже придираюсь к людям? Вот попадаются всякие… странно-настырные типы, так недалеко и до полного неприятия всех мужчин. Так спросят у меня, как пройти к метро, а я, вся такая гордая: «Мущщщщина не приставайте, я знаю, что поразила Вас насмерть, но мне на это плевать!»

Вера чуть в голос не рассмеялась, пришлось делать вид, что слегка закашлялась. Над краем гамака тут же возникла озабоченная морда Топа, осмотрела Веру и успокоено опустилась вниз.

– Вера, так я могу приехать? – уточнил Влад.

– Нет, извините, не стоит. Я очень рада, что у Рины всё хорошо, буду рада увидеть её фото, а приезжать… зачем? Вам только лишние хлопоты. Нет-нет, я не могу Вас так напрягать, мне это будет неприятно, – Вера отлично умела уворачиваться от «давай-я-приеду-и-тебя-развлеку», филигранно подсекая на корню все возможности сделать новый заход.

Нет, Влад бы ещё что-то придумал, но работа – будь она неладна – срочно требовала его вмешательства. Он пообещал выслать фото и задумался, как бы ему найти новый повод для визита.

Над этим вопросом он рассуждал весь остаток дня, не подозревая, что вечером его поджидает явление под названием «натуральная засада».

София Эдуардовна была женщиной бесспорно красивой, совсем неглупой и очень ленивой. Она и сама это признавала, более того, пропагандировала свои взгляды.

– Лана, мужья не ценят заботливых клушек, которые готовы для них без конца убирать-стирать-гладить и готовить. Понимаешь? Приучай мужа к тому, что ты – драгоценность, украшение его жизни. Цени себя выше, чем всё остальное! Уборка? Сейчас приходящую уборщицу найти не трудно. Готовка – любые блюда любой кухни можно купить в доставке. Одежду лучше сдавать в химчистку и прачечную. Конечно, на это нужны деньги, вот заработать их – уже забота мужа. Короче, есть ты, и есть всё остальное. Остальное отправляй параллельным маршрутом. Зато внимательно следи за супругом – чтобы ценил и уделял тебе внимание.

Лана науку усвоила. Заботы шли рядом как рельсы, муж ценил и уделял, жизнь удалась… но… но вдруг как-то запнулась о проклятую собаку, сбилась и рухнула Анной Карениной перед паровозом под названием «Развод».

А тут ещё гад-Лёха подвёл! Вернулась к Владу, а он… Милана даже не могла подобрать нужный эпитет для описания недавнего поведения мужа.

Пришлось возвращаться домой. Отец воспринял появление на пороге Ланы с чемоданами как-то обречённо, словно всегда этого и ожидал, но Лана привыкла не обращать на него особого внимания, зато мама…

– Лана, что это значит? – стальным голосом, в котором разом прозвучали нотки дамасской стали, титановые оттенки и звон булата, спросила София Эдуардовна. – Развод? Ой, какая ерунда, а я уж испугалась! – насмешливо фыркнула она, правда, ровно до того момента, пока не узнала подробности.

– Чем? Чем ты думала? Где был твой мозг? Он у тебя вообще есть, или ты в отца пошла? – разъяренной коброй шипела София. – Я тебе что говорила? По самому дорогому мужчин бить нельзя. Нет, я не про физиологию, дура! «Я его не бииила», – передразнила она дочь, – По дорогим их сердцу игрушкам бить нельзя! У твоего отца это охота, будь она неладна, у кого-то рыбалка, что ещё хуже, у кого-то футбол или политика – это примерно одно и то же. А у твоего Влада – псина. Ну и пусть бы тетешкался. Чем мешал? А второй? Как там его… Лёха? У него-то игрушки похуже – домоводство и уют жениными руками – это одно из самых опасных мужских увлечений. Разве же можно менять лучшее на худшее? Фу, просто.

Но материнское сердце не камень. Слёзы дочери, и особенно осознание того, что Лана теперь вернулась домой и явно планирует задержаться, смягчили Софию.

– Ладно, я попробую исправить ситуацию. Поди, возьми в аптечке нашатырь. Можно и лук, но за ним в магазин надо…

– Зачем? – изумилась Милана, представившая какое-то диковинное блюдо из лука и нашатыря.

– Как зачем? Скорбь изображать! Ты поревела, конечно, но это недостаточно. Скудно как-то для Влада. Надо побольше!

– Так лицо же отечёт… – несмело напомнила Милана. – Ты же сама говорила, что много лучше не плакать.

– Ну, не тогда, когда тебе до развода остаётся неделя! Ладно, бери нашатырь, оденься поинтереснее, и поехали.

– Куда?

–Ой, ну, как куда? В засаду!

Отец Ланы посмотрел в окно на удаляющуюся машину жены и хмыкнул: – А я тебя, Владик, предупреждал! Ты ж даже не представляешь, с кем дело имеешь! Позвонить ему что ли? Неее, не буду. Сам женился, теперь пусть сам и спасается!

Глава 10. Засада

Когда тихо-мирно идёшь домой, планируя выгулять любимую и драгоценную собаку, а потом сообразить чего-нибудь поесть и, наконец-то, лечь да выспаться, меньше всего хочется, чтобы на тебя выскакивали, как два чёртика из табакерки почти бывшая жена и такая же тёща.

– Владик! – трагическим тоном воскликнула заплаканная и бледненькая жена. – Владик!

– Ааа?! – Влад сильно пожалел, что летать, а также просачиваться сквозь межэтажные перегородки он не мастак. – Милана? София Эдуардовна? Чем обязан?

– Владик! Ты что? Сменил замки в нашей квартире? – на глаза жены навернулся очередной слезопад и пролился щедрым потоком на бледненькое личико.

– В нашей? Не менял!

– Ну, как же! Ключи не подходят! – Милана в доказательство потрясла перед ним связкой ключей, украшенных стразоблескучим брелком.

– Ах, к этой квартире? Так она, Милана, вовсе не наша, а моя. В ней я имею полнейшее право менять всё, что мне заблагорассудится. Примерно с той самой секунды, как ты её покинула, чтобы свалить жить к Лёхе!

– Ревнует! – подумала Милана.

– Дyрa! – подумала София Эдуардовна, покосившись на дочь. – Видно же, что он даже не расстроен!

– Милый, ну, неужели же ты решил, что я люблю Лёху? – Милана поднесла к лицу щедро орошённый нашатырём платочек, и снова залилась слезами.

– Неа! Не думаю, – пожал плечами Влад.

– И правильно! – воодушевилась Милана, – Я просто хотела, чтобы ты меня ревновал, чтобы понял, осознал, как сильно я тебе нужна!

София Эдуардовна поморщилась, решив, что в воспитании и развитии дочери она что-то сильно упустила…

– Хотеть не вредно, но я не понял и не осознал! Милан, давай закончим этот никому не нужный разговор. Мы друг друга не любили и не любим, через неделю нас разведут…

– Влад, ты можешь меня выслушать?! – София Эдуардовна недрогнувшей рукой отодвинула назад дочь и вышла вперёд.

– Разумеется, – кивнул Влад, отлично сознавая, что раз летать и просачиваться он не умеет, то ему деваться некуда – придётся выслушать. – Слушаю Вас внимательно.

– Прекрасно! Я понимаю, что ваш брак был далёк от совершенства, и в этом есть приличное количество твоей вины! – она подождала возражений, не услышала их, довольно кивнула и продолжила, – Но ломать – не строить! У тебя есть семья! Влад, не перебивай! Она УЖЕ есть. Развестись вы всегда успеете! Может быть, разумнее учесть все ошибки и попробовать ещё раз? Посмотри на свою жену! Она плачет не переставая! Она вся измучилась! Неужели тебе её не жаль?

Влад с сомнением осмотрел почти бывшую супругу. Жаль не было…

– Прежде чем Вы предъявите ещё какие-то аргументы, я бы хотел сказать, что запах нашатырного спирта я чувствую значительно лучше, чем Вам кажется – обоняние хорошее, извините. Милана, от нашатыря могут быть ожоги, не стоит его так к носу и глазам подносить.

Милана чуть не отшвырнула платок подальше и зло уставилась на мужа.

– Что? Уже прошла любовь, завяли помидоры? – сухо уточнил Влад. – София Эдуардовна, не надо! – пресёк он попытки почти бывшей тёщи выступить со следующей попыткой. – Я не буду больше жить с Миланой. Мы разведёмся…

– Да с чего ты взял, что вас разведут? – возмутилась София Эдуардовна. – Это ещё бабушка надвое сказала.

– Ничего не знаю про бабушек, зато отлично знаю про развод – консультировался с хорошим юристом. Нам нечего делить, детей нет, разведут, даже если Милана не явится на заседание.

– Мы только-только хотели тебе сказать, что она беременна! – София Эдуардовна, порадовавшись тому, что заранее обсудила с дочерью такой ход, – Если ты не в курсе, то я тебя просвещу – ребёнка автоматически записывают на мужа, даже если с момента развода прошло триста дней! Так что, мой хороший, придётся тебе не маяться дурью и смириться.

Она торжествующе глянула на зятя, ожидая увидеть шок, панику, хватание за голову и тому подобные вещи.

– Да ладно? – насмешливо протянул Влад, добрым словом про себя помянувший адвоката, с которым свёл его приятель. – Я с Миланой не живу уже три недели. Если у неё есть справка от врача, что она беременна и там указан срок, покажите её. Если её нет, и вы рассчитываете её прикупить по сходной цене, то хочу вас разочаровать – если даже Милана успеет забеременеть и родить в эти самые триста дней, то я делаю анализ ДНК и доказываю, что ребёнок не мой!

– Да с чего ты так уверен-то? – рассердилась София Эдуардовна.

– Ну, с того, что Милана злилась на меня за то, что я ищу собаку, и ссорилась со мной… Потом она заявила, что ладно уж, она, так и быть согласна даже на ребёнка. То есть до этого она точно была не беременна. А после я к ней и пальцем не прикоснулся! – у Влада было время подумать…

Когда на консультации ему задали вопрос, а не может ли быть такое, что его супруга беременна и описали возможные варианты событий, Влад повспоминал, подумал, осмыслил происходящее и понял, что даже если это так, то ребенок точно не его.

– Не переживайте и не злитесь, мы должны предусмотреть все возможности развития событий! –услышал он от юриста, и как же теперь был благодарен за эти слова.

София Эдуардовна чуть зубами не скрипнула – зять оказался неожиданно умным, даже удивительно! Не рассмотрела, недооценила, расслабилась она! На дочь-то особых надежд не было – умом Милана явно не в неё пошла…

– Владик, а ты уверен, что следующая твоя жена будет лучше Миланы? – абсолютно хладнокровно уточнила тёща. – Может, всё-таки не будешь упираться? Я же тебе при разводе нервы попорчу прилично!

– Это я понимаю, – сосредоточенно покивал головой Влад. – Ещё бы! Меня сразу предупреждали… Просто из двух зол надо выбирать меньшее. Так вот, лучше Вы мне один раз жизнь попортите, чем потом много лет пополам перекусывать будете…

– Аж жалко отпускать! – подумала София Эдуардовна с досадой. – Как это я не оценила вовремя, что тут была такая увлекательная разминка! А теперь вот придётся Милане нового мужа ловить… Ей представилась удочка, и она недовольно мотнула головой – и лезут же в голову всякие глупости!

Нет, разумеется, молча она не ушла. Сказано было много чего. Только вот Влад реагировал настолько хладнокровно, что это было даже обидно – чего впустую-то талант тратить?

Когда Милана, обиженная его флегматичной реакцией на её рыдания и «страдания», и её матушка, наконец-то, ушли, Влад открыл дверь и, крепко заперев её за собой, поймал кинувшуюся ему на руки Рину.

– Ты переживала? Да ладно тебе, не волнуйся, с этими я справлюсь… Однако, вопрос она мне задала интересный. Следующая жена? – он глубоко задумался. – Какую бы я хотел?

В памяти моментально возникла улыбка самой красивой девушки, которую он видел за последнее время.

– Рин, а ведь она собак любит, и тебя спасла! Это плюс! И не замужем, и семья приличная нормальная, а не такая как… ну, ты поняла, о ком я, – рассуждал он.

Поневоле Влад постоянно возвращался к этой мысли, прокручивая все моменты, связанные с Верой. И чем больше думал, тем больше находил положительных черт в её облике.

Лето было каким-то не таким! Все планы летели прахом, щедро осыпаясь мелким серым пеплом на голову. Отношения, которые казались неразрушимыми, распадались на кучу осколков, свистящих вокруг. По крайней мере, так показалось Вере после разговора с её подругой Настей.

– Настюш, ты как насчёт поездки? – Вера отлично помнила, что они пару месяцев назад, мечтая о лете, собирались вдвоём съездить на водохранилище. Она даже прижмурилась, предвкушая удовольствие вдоволь поболтать с Настей, устроившись на берегу у воды.

– Какой ещё поездки? – голос подруги был отстранённым и холодным, словно и не дружили они с первого класса школы.

– Ну, мы же собирались…

– Мы собирались до того, как ты стала морочить голову моему мужу! Ты знаешь, что он мне тут заявил? Что ты самая красивая из тех, кого он знает. Ты что? В семью мою лезешь? Развести нас пытаешься? Я так и знала, что ты именно такая! Мне все говорили, чтобы я с тобой не дружила – парни последние годы только на тебя и пялились! Только тебе всё мало и мало, да? Мужа моего надо увести?

Вера ошалело слушала визгливый голос человека, которому доверяла, с которым столько лет дружила, наивно считая, что это навсегда.

– Навсегда – это, наверное, слишком долго! – пробормотала она, отключившись от чужого и непонятного человека, в которого превратилась так хорошо знакомая ей Настя. Настя – её самая-самая близкая подруга. Видимо, теперь уже бывшая.

Человеку, у которого в домашних питомцах числятся два здоровенных пса и очень, просто чрезвычайно предприимчивый и инициативный кот, крайне сложно рыдать без участия вышеперечисленного состава.

– Ты иди туда и стой поперёк прохода,– командовал кот, подталкивая лапой алабая к двери. На фоне здоровенной литой туши кошачья лапа смотрелась до смешного трогательно.

– Зачем? Она же упадёт! – смутился алабай Бук.

– Пусть упадёт, а если ты правильно станешь, то она будет падать на тебя! – воздевал кот глаза к потолку.– Понял? Ну, ты же шерстяной, так что она не ударится.

– А я? Что делать мне? – интересовался ротвейлер, точно знающий, что он не очень шерстяной, и даже почти жёсткий…

– А ты свали тумбочку!– деловито командовал кот, отлично помнящий, что за эту самую тумбочку некоторое время назад очень неудачно завалилась его любимая мятная мышь, и достать он её не смог, как ни старался.

– Зачем? – изумился Тополь.

– Её это развлечёт!– уверенно заявил кот.

– Точно? – засомневался Топ.

– Стокотово!– сосредоточенно кивнул Шарик.

– Нуууу… – засомневался Топ, плюхнулся на куцый хвост и почесал левое ухо в глубокой задумчивости. Вообще-то он не мог вспомнить, чтобы хозяйка развлекалась и радовалась, сшибая тумбочки, но, может быть, дело в том, что это должен был делать кто-то другой? – Ты точно уверен, что её это порадует?

– Да не сомневайся, дружище!– логику кота понять можно было запросто – он же порадуется, получив назад свою мышь? Порадуется! А значит, и хозяйка порадуется! Все правильные котолюди радуются за своих котовладельцев! – кот с полным на то правом считал котолюдем Веру, исходя из того, что она людь, осчастливленный котом. А котовладельцем именовал себя любимого, а что? Логично! Он, кот, – владелец котолюди.

Топу не пришлось очень сильно напрягаться, чтобы уронить тумбочку.

На грохот моментально примчалась перепуганная Вера, запуталась в Буке, который выдвинулся в указанном котом месте, хозяйка чуть не рухнула на него, чудом уцепившись за косяк, а оттуда, вися на дверном косяке как мартышка, с крайним изумлением смотрела, как кот, запрыгнувший на стол с какой-то пыльной фигнёй в зубах, непринуждённо запихал её лапой за сахарницу, а потом посмотрел прямо ей в глаза, размахнулся лапой и сшиб на пол стеклянный кувшин для холодной кипяченной воды.

– Шуууууххх, – сказала вода, вырываясь в полёте из горлышка и увлекая за собой кувшинную крышку.

– Баммммм, – отозвался кувшин, увесисто обрушиваясь на пол.

– Скриииип, – согласилась дверца тумбочки, элегантно распахиваясь в аккурат под ноги Веры, наконец-то отцепившейся от косяка.

– Ну, вот! Я же говорил, что она тут же перестанет плакать и повеселеет! –уверенно заявил кот, довольно разглядывая слегка истерически смеющуюся подопечную, сидящую в луже воды в обнимку с кувшином.– А вы мне не верили!

– А кот-то опять был прав… – вздохнул Бук, невозмутимо, словно танк форсировавший лужу воды, вылившуюся из кувшина. – И как у него это получается? Не понимаю!

– Да, он у нас умный! – согласился Топ, сидя в той же луже, но с другой стороны от Веры, и с уважением поглядывая на сослуживца-Шарика.

– Как же! Дадут мне поплакать над тем, что у меня исчезла, пропала и растворилась моя подруга… – думала Вера, невесело заглядывая в прозрачный кувшин. Почему-то вид Шарика, искажённого стеклянными стенками кувшина, и что-то добывающего из-за сахарницы, навевало на философский лад. – Надо же… Если так на кота смотреть, он прямо вылитый тигррр… Здоровый такой, больше Бука и Топа – она через боковые стенки кувшина покосилась соответственно направо и налево, туда, где застыли озадаченные её поведением псы. Вера подула в кувшин, и тот откликнулся сочувственным гудением.

– Обидно! Столько лет, настоящая подруга… Секундочку. А почему, собственно, настоящая? Просто из-за давности дружбы? Но разве настоящая подруга стала бы меня обвинять в такой ерунде? Настя же знает, что я никогда специально не уводила парней не только у знакомых, но и вообще… Я никогда не провоцирую их, не заигрываю, не приманиваю. А её муж… – Вера поморщилась, – Она же совсем недавно жаловалась, что он ни одну юбку не пропускает! Так если она об этом знает, зачем меня обвинять?

На этот вопрос ответ нашелся очень просто – если Насте признать, что Вера не виновата, то следом надо протереть глаза и осознать, что муж не просто «юбки не пропускает», но и ни во что не ставит их брак. Что нужно с этим что-то делать – или пытаться с ним поговорить, или принять факт того, что семья-то у них не очень семья, а так, просто совместное проживание. Признавать не хочется – страшно, да и делать что-то потом надо. Что-то менять, перекраивать, уже вроде как устоявшуюся жизнь и свой вроде как законный статус жены, а этого делать не хочется. И да, надежда на то, что «оно как-то наладится, рассосётся, само решится» не дремлет.

– Ну, это, конечно, не повод вешать на меня всех собак! – решительно заявила Вера, поднимаясь из водо-кувшинного океана, – Тем более, что, когда её муж объелся груш и стал ко мне подкатывать, он был послан стремительно, резко и достаточно болезненно!

– Как ты думаешь, нам надо на ней повиснуть? – уточнил Топ у Бука.

– Она уронится и ударится! – помотал тот тяжеленной головой.

– Тогда… тогда на неё висели какие-то другие собаки? Она не была уронетой! – удивлялся Топ.

– Наверняка, это были какие-то визгливые мелко-собачьи прищепки, их повесить можно много! – Бук знал, что говорил – когда он выходил гулять по одному из их городских маршрутов, там на него непременно навешивались с разбегу несколько штук таких длинненьких прицепочных песей под названием «тыксы». Это у них игра такая была – он начинал кружиться, тыксы радостно верещали что-то невнятное сквозь сжатые зубы, хозяйка тыксей хваталась за голову и сдёргивала с него очередную мимопролетающую прищепку… но то игра! При них с Топом на Веру никакие чужие собаки, даже размером с мышь, не вешались. А вот когда их рядом нет…

– И почему она нас всегда и везде с собой не берёт? Ходит непойми где, и там на неё невесть кого цепляют! – проворчал Бук, слегка расстроенный этой жизненной несправедливостью по отношению к хозяйке. – Нечего расстраиваться! Подумаешь… мы-то с тобой! – он боднул головой Веру, уже переодевшуюся и тоскливо присевшую на диван.

–Да, мы – рядом! – дополнил Топ, делая незаметную, как он надеялся, попытку залезть Вере на ручки…

– Не грусти!– на плечи Вере, прибитой собачьими нежностями вглубь дивана, непринуждённо перетёк Шарик и торжественно вручил ей свою драгоценную мышь. Весьма пыльную с одного бока, слегка пожёванную с другого, но без сомнения ароматную, –Если ты совсем грустишь, то понюхай с мятой мышь!– складно мурлыкнул он, и псы обменялись горделивыми взглядами – не у всех собак есть такой кот, а только лишь у избранных!

Глава 11. Жизнь в ритме «наиздох»

Валера тихо наслаждался. Даже падение на чужом крыльце его уже не беспокоило – голова больше не болела и не кружилась, зато воспоминания о том визите окрасили его отпуск чем-то новым, этаким… приятным.

– Хорошая девчонка… – невольно вспоминал Валера. – Надо же, собаку полезла спасать, вытянула. Добрая и смелая. Ну, и красавица редкая, конечно! Правда, по-моему, ей от этого одни проблемы, – он вспомнил про пьяного Макса и поморщился.

Отпуск его неожиданно порадовал. Раньше-то он старался особенно не отвлекаться от учёбы и работы. Во-первых, постоянно стоял вопрос о банальном зарабатывании хоть каких-то денег и выживании в студенческом мире, а потом – о том, чтобы утвердиться на работе, доказать, что он тоже чего-то стоит.

Нет, с Оксаной он съездил к морю, но ему не понравилось – ей постоянно хотелось куда-то в толпу, повеселиться, и как можно более шумно. Она была недовольна тем, что Валера неохотно шёл на фуршеты и вечеринки.

– Что ты как старый дед? Тебе чего? Денег жалко? – презрительно морщилась она.

Нет, денег жалко не было, только отдыхать в формате, который нравился Оксане, ему было как-то неинтересно, скучно. Вот с аквалангом ему плавать понравилось. На рыбалку ездил, на море ходил каждое утро, пока ещё спали все «наотдыхавшиеся» накануне. Вообще, море нравилось, слушать его, наблюдать за ним, просто на берегу посидеть.

– Пенсионер какой-то, а не молодой мужик! – фыркала яркая красавица – Оксана. – Ты понимаешь, что с такой как я так себя вести нельзя?

– И чего я тогда сразу не понял, что мы попросту не выживем вместе? Ещё несколько месяцев думал… – пожимал сейчас плечами Валера. – Тугодум я, видимо!

Когда у человека появляется время подумать, многие события в жизни становятся понятными и очевидными. Так получилось и у Валерия.

– Ну, хорошо… Квартира, благодаря маме и деду с бабулей у меня появилась. Да, ипотеку, конечно, платить надо, куда от неё деться, но первоначальный взнос получился приличным, так что платежи вполне-вполне терпимые – меньше, чем я бы за аренду платил. У мамы денег больше брать не буду – да, квартиру она, по-прежнему, сдаёт, ну, вот и пусть себе деньги оставит. Первый раз в жизни у неё появилась возможность жить так, как ей хочется. Почему бы не позволить себе нормально пожить?

По всему выходило, что теперь не только мама, но и он сам может пожить нормально. Вопрос только в том, как именно ему нормально? Не выживательно, не в режиме работы «наиздох», а нормально?

– Дожил… бежал-бежал, добежал, а дальше-то что и не знаю! – перед глазами крутилось, как он опять куда-то едет, чтобы успеть на очередную подработку, как ночью спит по три часа – иначе не успеть, как выходит на выходных и в праздники, заменяя всех, кого только можно. От этого всего появлялось ощущение, что он несётся в каком-то бесконечном потоке событий, пролетающих мимо людей, сделанных дел, всё это такое смазанное, нечёткое, и всё мимо, мимо…

– Разве что ипотеку скорее закрыть – ну, набрать ещё подработок! – высказанная вслух мысль как-то недовольно зависла над Валерой. Покружилась над ним, как перевозбуждённая жаркой погодой оса, которая цапнуть может – мало не покажется!

– Неее, вот чую, что надо немного притормозить, пожить пока в менее галопирующем ритме, – рассудил Валера. – Опять же, глупо выкупить квартиру досрочно исключительно для того, чтобы в ней с комфортом скопытиться! Ладно! Решено! Работаю стабильно-спокойно, без судорожных рывков.

Решить было не так и трудно, труднее притормозить себя, разогнавшегося на пути к хроническому трудоголизму.

– Мам? Чего надо сделать? – подрывался он.

– Валерочка, да только полить. Сейчас время-то такое, особенно ничего не требуется.

– А почему у тебя на грядках трава резанная насыпана? – недоумевал Валерий.

– Мульчирую, – непонятно откликнулась Ася, а потом, увидев непонимание на лице сына, объяснила, что засыпает скошенной травой грядки, – Так и поливать меньше нужно, и полоть, а потом земля не так беднеет. Мы же обычно всё выпалываем, урожай снимаем, земля обеднела – надо удобрять, да побольше. А в природе как? Травы выросли, отцвели, семена сбросили и легли обратно в землю – обогатили её. Вот и придуман метод менее трудозатратного огородничества. Я даже косилку купила такую, чтобы она одновременно траву резала – превращала в мульчу.

Ася невесело улыбнулась на изумление сына.

– На самом-то деле это я из-за раздражения начала делать – Сергей требовал абсолютной чистоты на грядках, поэтому, как только мы на дачу приезжали, я бежала полоть, и чтобы ни травинки лишней не было. А как развелась, решила, что больше упахиваться впустую не стану. Тем более, если есть возможность этого не делать. Так что теперь мне гораздо приятнее и легче с огородом обходиться – появилось время и отдыхать, и в лесу погулять, и просто в гамаке с книгой полежать.

Валера только зубы стиснул покрепче – он прекрасно помнил отцовские нравоучения и требования.

– Я бы на твоём месте после развода вообще перестал бы полоть и сажать… – он передёрнул плечами.

– Да мне самой нравится. Только вот так – разумно и без лишней суеты.

Ася начёсывала белый пушистый бочок Арьке, а потом прислушалась. – О! К нам гости идут.

– Какие гости? – Валера изо всех сил постарался сдержать недовольные нотки в голосе. Да, гостей не хотелось. Вообще никого чужого видеть не хочется! Но отцовских интонаций он боялся несоизмеримо больше любого, даже самого неприятного гостя и подсознательно всё время себя контролировал, боясь выпустить наружу то самоуверенное и брюзгливое нечто, которое скрывалось в его натуре.

– А вот увидишь… тебе понравится! – загадочно пообещала Ася, открывая калитку перед…

На участок влетела птица-тройка из трёх собак. Двое неслись в авангарде, весело распахнув пасти, вывесив языки и виляя коротковатыми плотными хвостами, ещё один мчался за ними, издавая забавные, нетипичные для пса звуки.

В прошлом году Валера тоже приезжал к маме, но ненадолго, и хотя рассказы про бультерьеров слышал, но лично с ними не встречался.

– И ещё столько бы не встречался! – успел он подумать.

Первым побуждением было схватить Арьку и поднять повыше, а то и просто закинуть её в дом, крепко закрыв дверь перед страшенными зубастыми мордами.

А сама Арька – маленький белый путеводный клубок, рванула к страшным животинам, весело подпрыгивая, что-то радостно вереща и забавно виляя хвостом.

– Ну, надо же… – протянул Валера, глядя, как здоровенные псы в ответ тоже виляют, припадают на передние лапы, делаю вид, что пугаются Арькиных напрыгов, смешно уворачиваясь от неё.

Ошибки быть не могло – они отлично друг друга знали и прекрасно дружили.

– Ну, ничего же себе! – протянул Валера. – А третий буль где?

– Клубнику ищет, – рассмеялась мама. – Вон, видишь?

– Клубнику? Бультерьер? – изумился Валера, переводя взгляд в указанном мамой направлении. Он уставился на нечто довольное, похрюкивающее и с этого ракурса похожее на… – Погоди, да это же… свин?

– Минипиг Фунтик. В нежно-поросячьем возрасте он решил, что вовсе даже собака, и даже бультерьер, поэтому повторяет всё за Кроком и Дилом, ну, плюс его свинские заморочки – обожает ягоды и лисички, охотится за перезревшими огурцами и не пропускает ни одной приличной или неприличной лужи. Впрочем, Крок и Дил по вопросу промера глубин с ним абсолютно солидарны. Хотя, наша Арька тоже!

– Она в лужи лезет? – изумился Валера.

– Лезет? Да она там с головой ныряет! – рассмеялась Ася.

Обследовавший клубнику Фунтик присоединился к возне бультерьеров и маленькой псинки, внеся в игру яркое звуковое оформление и ещё большее веселье.

– С ума сойти можно! – Валера, наблюдая за играми этой четвёрки, первый раз за очень приличное время, смеялся от души. – Ну и компания!

– Это усечённый вариант местного приличного общества, – просветила его мама. – На самом деле, вечером, когда весь коллектив выходит погулять, за домом Нины прямо собакостолпотворение приключается. Такая возня, беготня, прыжки друг через друга, а Арька ещё и на Фунтике приладилась кататься – прыгает на спину и ездит.

– Погоди… Нина? Мне про неё Вера упоминала – это дочка твоей клиентки Надежды. Говорила, что Нина очень приятная, и мастер-кожевник…

– Ну, да. Всё так и есть. Мастер отличный – она мне в подарок на день рождения сумку подарила, так коллеги-дамы чуть не растерзали, где я такой эксклюзив взяла. Знаешь, – Ася, задумчиво улыбнулась, – Тут подобрались очень приятные и подходящие соседи.

– Подходящие к чему? – осторожно уточнил Валера.

– К жизни. К спокойной жизни, в которой есть место не только собственным интересам, но и чему-то ещё. Важному. Вот я весной подпростыла, не фырчи возмущенно – ты в командировке был, зачем мне тебя было понапрасну беспокоить? Тем более, что стоило только об этом узнать Людмиле – это соседка напротив, она тут же примчалась на помощь.

– Да чем она могла помочь? Врач нужен, а не соседка! – пробубнил сердитый Валера, и тут же внутренне зашипел на себя, заслышав какой-то оттенок отцовской интонации.

– А она и есть врач. Военный хирург и отменный, между нами! – улыбнулась сыну Ася. – И массажист по совместительству. Да и просто замечательная. Знаешь, из таких… из тёплых людей. Ну, что ты так удивляешься? Бывают люди, около которых просто побыть хорошо. Вроде как ничего особого они и не делают, а к ним невольно тянешься – потому что рядом радостно. Да, так вот, примчалась она с миской клюквы, с яйцами, со свежим хлебом, молоком и маслом – поняла, что я до магазина со своей простудой и температурой не ходок. Тут же завтрак мне приготовила и морс сделала, и лёгкие послушала, сказала, что и как сделать… Арьке яйцо всмятку сварить не забыла. Короче, когда она ушла, я едва вспомнила, что у меня утром было состояние лежания пластом. Так это только Люда утром, а потом и её невестка Нина примчалась, и Лиза – соседка за ними – хозяйка булек. Еды мне нанесли на неделю, как я не отнекивалась. Тут как-то… не страшно. Даже если что – не бросят. Помогут, вытащат, прикроют. А то и нарычат на любого, кто попытается козни строить. Убежище тут, понимаешь? – мама задумчиво крутила в пальцах блестящую чайную ложечку. Перед домом, набегавшись, валялось лежбище булек, натуральных и свинобульской натуры, а по ним скакала Арька.

– Если бы мне кто-то другой всё это рассказывал, я бы решил, что это преувеличение… – задумчиво произнёс Валера.

– Нет, не преувеличение. Тут так и есть. Да ты сам увидишь.

И он увидел. Увидел здоровенного мохнатого пса, который с превеликим достоинством сопровождал приятную молодую женщину, чем-то отдаленно напоминающую Наталью Варлей, как потом выяснилось – ту самую Нину. Увидел сосредоточенную компанию подростков в окружении двух собак и одной чёрной как уголь небольшой кошки, возлежащей на плечах у девочки. Причём было очевидно, что это не те подростки, при встрече с которыми надо искать пятый угол в круглой комнате – видно же, как они классно общаются со своими собаками и кошкой.

Он долго протирал глаза, узрев упитанного и солидного полосатого кота, который с тяжким вздохом и видом сильно замученного жизнью существа, целеустремлённо сопровождал нечто на куриных лапах, больше всего похожее на большущий оранжевый помпон.

– Валера, держи себя в руках, – рассмеялась мама, – Это курица – пуховка. Порода такая – китайские шёлковые. А кота зовут Полосатость, и, несмотря на его утомленно-скучающий вид, он курицу ответственно опекает. На неё тут напасть пытались – забежала чужая собака, ну и ринулась на Манюню, так визгу было… Полосатость, сам видишь, кот серьёзный. Пришелицу побил, прогнал и преследовал аж до ворот, – Ася махнула рукой направо. – Мне тамошние соседи рассказывали.

Именно Полосатость и стал напоминанием о другом воинственном коте – Шарике.

– Интересно, а Вере понравилась бы эта картина? – Валера машинально пофотографировал забавную парочку таких непохожих разновидовых друзей и тут только вспомнил, что ему и отправить-то фото некуда – номер Вериного телефона он не знает. – Да и ладно! Что мне до неё? Красивая девушка – вечная головная боль! – он невольно припомнил оставшуюся в Питере Оксану. – И вообще, у меня отпуск! Я отдыхаю и жизни радуюсь. Ой, ёлки-палки, а этот котяра что такое тащит? Ничего себе, какую рыбищу отхватил… Интересно, откуда?

Зрелище здоровенного чёрного кота, целеустремлённо транспортирующего куда-то приличных размеров рыбу, Валера тоже запечатлел на фото, правда, уже без сожалений о том, что Вера этого не увидит. Хозяина рыбы, внезапно обнаружившего пропажу части улова и бросившегося в погоню, он фоткать уже не стал – и так у человека день суетливый, стоит ли под горячую руку попадаться?

Кот нырнул в заросли у соседского забора и канул там. Рыбак топтался около и ругался на вредных вороватых тварей, и тут послышался голос:

– Гнусь! Откуда ты подлещика приволок? – Нина отобрала у кота добычу и вышла на улицу разыскивать пострадавшего.

Валера уже был готов идти на помощь – очень уж сердился мужик, а потом с крайним изумлением смотрел, как происходит общение в этом странном месте…

Вместо скандала и воплей, рыбак, приглашённый смущённой Ниной во двор, вышел из калитки с улыбкой и свёртком, от которого потрясающе пахло выпечкой. Подлещик, покусанный котом со странной кличкой Гнусь, видимо, остался у Нины, но рыбак явно не чувствовал себя обделённым.

– Вы скажите, если Вам или котику рыбки захочется – я скоро на водохранилище поеду… – вещал довольный жизнью мужчина, нежно прижимая к себе ещё тёплый яблочный пирог.

– Вот чудаки какие! – хмыкнул Валера.

Чем дальше, тем больше ему нравилось в этом необычном месте.

Глава 12. Плохо законченный год

Бывает такое – мир внезапно сужается, складывается и мест для встреч у двух людей, которые раньше и не думали встречаться, вдруг получается гораздо больше, чем могло показаться поначалу…

Вера озадаченно смотрела на экран смартфона. Он упорно сообщал о том, что названивает ей не кто иной, как её родная тётушка с маминой стороны.

– Мам, мне тут тётя звонит! – Вера предъявила гаджет маме – в доказательство.

– Интересно… и что ей надо? Она же весной на нас очередной раз навсегда обиделась! – пожала плечами Надежда. – Может, была у бабушки и та что-то хотела передать? – засомневалась она. – У бабушки на даче бывает, что связь плохо работает…

Вера приняла вызов, поздоровалась, послушала торопливую речь маминой сестры, успокаивающе помахав маме рукой, мол, всё нормально, не про бабушку! Послушала ещё, мрачно вздохнула, прихватила карандаш, лист бумаги и быстро написала:

– У них горящая путёвка, а Сашку не берут…

– Почему? – уточнила мама, написав вопрос и просигналив бровями крайнее изумление.

– Тёть Тань, а почему Сашка не едет? – поинтересовалась Вера, а получив ответ, явственно подзависла. – Ээээ, ну, ага… понятно… Я родителям скажу. Да, хорошо. Скоро перезвоню.

Отложив смартфон с крайне озадаченным видом, Вера доложила маме:

– Сашка плохо закончила год, поэтому наказана – на море её не берут, к бабушке на дачу тётя её тоже отправлять не хочет – говорит, что та её разбалует совсем. Если мы не примем, то она хочет послать Сашку в какой-то лагерь с обучением. Правда, Сашка на заднем плане рыдает, что туда не поедет ни за что…

Надежда только вздохнула. Проблемы с учёбой племянницы в реальности существовали только в двух местах – в головах её драгоценной сестрицы и её мужа.

Да, оно понятно, каждому родителю хочется, чтобы ребёнок учился хорошо, но не такой же ценой! В ход шло всё: от зубрёжки по ночам и наказания за каждую четвёрку, до отправки племянницы на всё лето в «обучательные» лагеря, причём сестра с мужем специально выбирали самые драконовские, такие, где про то, что летом дети вообще-то должны хоть немного отдохнуть, нет, не слыхали. Зато изо всех сил натаскивали по предметам, чтобы уж насмерть поразить всех учителей.

Племянница в свои тринадцать лет училась исключительно и только на пятёрки, потому что отметка ниже была сродни преступлению. Была дёрганной, нервной и крайне замкнутой. Общаться с ней было очень трудно, просто потому что она разговаривать спокойно и свободно не умела, доверять могла только бабушке со стороны мамы, за что и была отлучена от визитов к ней.

В гости в семью Надежды её не пускали – сестра была уверена, что Надя живёт неправильно, а это может плохо отразиться на гениальности её дочери.

– Александра должна быть лучшей! Она поступит в МГУ, закончит с красным дипломом, устроится в жизни… – Татьянино лицо озарялось горделивой улыбкой при одной только мысли о блестящем будущем дочери. – И замуж выйдет за умного, а не так, как ты… – фыркала она в сторону сестры. – Вышла за своего вояку и сидишь, радуешься, да ещё Верку портишь! А я тебе говорила, чтобы ты не глупила, а выбирала другого!

С чего Татьяна решила, что жизнь сестры была бы лучше, а уж тем более, что она знает, как именно той лучше, никто понять так и не смог, но Надежду она осуждала буквально за всё. За мужа, дочь, работу, неправильную трату денег, неправильный ремонт в квартире, не такой, как надо, дом в деревне, а уж при упоминании о Надиных животных Татьяну вообще начинало брезгливо передёргивать.

Короче говоря, когда Надя приезжала к маме на дачу, и сёстры сталкивались, Татьяна сходу высказывала всё своё недовольство и даже больше – с авансом на будущее.

Последний раз они пообщались на майские, когда Надя с Потаповым отправились на посадку картошки. Очередной раз услышав от сестры кучу претензий, Надежда традиционно порекомендовала ей заниматься собственной жизнью, и, опять же традиционно, получила в ответ:

– Больше я с тобой не общаюсь.

– Общаться не общается, а племянницу на каникулы прислать «этодругое», – хмыкнула Надя и позвонила маме, чтобы уточнить, что там за ситуация с племянницей.

– Наденька, а я тебе хотела звонить! Доченька, если можно, пожалуйста, возьми Сашку! Таня её совсем загнала, Сашка сорвалась, отказалась идти на какие-то дополнительные занятия, которые ей уже оплатили, в итоговых контрольных получила четвёрку по русскому – диктант написала с ошибкой, короче, стряслась катастрофа, всё плохо, и Татьяна готова её в дворники прямо сейчас сдать. Я попыталась как-то ситуацию сгладить, поговорить с Таней, а в результате мне заявили, что внучку я больше не увижу, потому что отвратительно на неё влияю. Нет, мы видимся регулярно, конечно, – Саша ко мне приезжает, когда Таня об этом не знает, но на лето мне её не дают! Наденька, я деньги вышлю на её питание, только возьми её! У ребёнка уже истерика, она говорит, что ни за что не поедет в этот летний интернат для одарённых…

Надежда только руками развела.

– Мам, да что я Сашку не прокормлю, что ли? Меня только одно смущает… А как же наши животные? Таня утверждала, что ребёнка и близко к чудовищам, которых мы держим, не подпустит.

– Ээээ, я тебе самое главное не сказала. Теперь твои собаки Таню не смущают! Понимаешь, она беременна. Будет мальчик. И они с мужем свято уверены, что теперь-то у них родится гений. Ты же знаешь, что Танин муж жаждет вырастить гения! Вот и получается, что Саша… Саша как бы была репетицией.

– Перед рождением гения? – гневно уточнила Надежда.

– Именно.

– Сказала бы я, как это называется… – гневно прошипела уравновешенная, спокойно-танковая, как иногда в шутку называл жену Потапов, Надежда. – Ну, конечно, я её возьму! Бедная Сашка. Мы все в отпуске, так что я её заберу…

– Нет, ты, наверное, лучше Веру пришли! – запереживала Верина бабушка. – Если она опять начнёт тебя жизни учить, а ты с ней не согласишься, Таня точно отправит дочку в этот дурацкий лагерь, а Саша уже на грани срыва.

– Ещё бы… Ладно, не волнуйся! Сейчас Потапов вернётся и отвезёт Веру в Москву за Сашкой, – Надя в мужа верила целиком и полностью. Да, у них были другие планы, но её Миша точно не откажет приютить Сашку.

Потапов, вернувшийся из магазина, выслушал жену и дочь, помрачнел, отчего Бук убрался во двор и спрятался под крыльцо, а Топ на всякий случай ушёл и спрятался за диван. Нет, целиком он туда не помещался – часть оказалась под столиком, но так было как-то спокойнее.

На месте остался только Шарик – он был в себе непоколебимо уверен и точно знал, что хозяин ещё не знает о пропаже любимых меховых перчаток, а раз так, то эта мрачность кота точно не касается.

– Да ёлки-палки-моталки! – прорычал Потапов, и Бук начал копать окоп у фундамента, мечтая о норе под домом, а Топ ещё немного ужался, втискиваясь поглубже за диван.

Кот, не мигая, смотрел на хозяина, прикидывая, не стоит ли перепрятать перчатки, а то и зарыть их в саду.

– У них мозги есть какие-то или нет? Наффффхххигрр, тьфу, зачем так измываться над девчонкой? Вера, звони своей тётке и договаривайся… Мы выезжаем!

Надежда только и успела расцеловать мужа и дочь, а после их отъезда отправилась добывать из-за дивана застрявшего там ротвейлера и выманивать из-под крыльца вырывшего глубокую траншею алабая.

– Один кот уверен в себе… правда, он ещё не в курсе, что перчатки Мишины я нашла и изъяла! – невольно рассмеялась она, а потом погрустнела, – Эх ты… Таня-Таня… что же ты с дочкой творишь!

Сашка не ждала от лета ровным счётом ничего хорошего! Просто ничего уже не ждала. После той роковой ошибки на диктанте она точно знала – в её жизни всё плохо, очень плохо, а будет ещё хуже!

Чего только она не наслушалась дома! В ушах гудело от криков матери и ледяного презрения отца.

– Всё! Нет моих сил больше! Мы отправим тебя в интернат, и ты будешь жить там, раз такая тупая! Как можно было ошибиться в таком элементарном тексте? – разорялась мама, тряся перед ней свёрнутым в трубку сборником диктантов. – Мы же его писали, когда тренировались! Мы с отцом в тебя столько вложили! Столько труда, столько денег, а ты?

Да, она не справилась, подвела их, она виновата! Только дело-то ведь вовсе не в этом, а в том, что мама ждёт ребёнка. Родители только о нём и говорят! Причём, говорят так, словно он уже родился и даже подрос. Всерьёз обсуждают, как его надо развивать, учтя опыт с Сашкой, как учить, к каким репетиторам отправлять для подготовки к школе.

Нет, Саша вовсе не ревновала. Наоборот, она ждала рождения брата изо всех сил – пусть он будет гением! Пусть будет в сто раз умнее её, может, тогда они от неё хоть чуточку отстанут?

Правда, после проклятой четвёрки, стало казаться, что речь уже не об «отстанут», а о «выбросят прочь, полностью разочаровавшись». В интернат Сашка категорически не хотела – была она там уже прошлым летом целый месяц – это ещё хуже дома и школы. К бабушке, которая её выручала и спасала, Сашку не пустят… И что будет?

– Собирайся, да побыстрее! – cердито велела мама, заглянув в Сашкину комнату. – За тобой сейчас Верка приедет! Поедешь к ним! Правда, не знаю, как ты там с их зверюгами будешь общаться, но раз не хочешь ценить, когда с тобой по-человечески обращаются, то как знаешь, так и справляйся!

Сашка собак боялась отчаянно – недаром всё детство мама и отец орали на любую, даже самую маленькую собачонку, которая подходила к их дочери. Правда, даже два здоровенных пса сейчас пугали меньше, чем родители.

Собираться было недолго – мама почти всё уложила, планируя отослать Сашу на лето в интернат, так что к приезду Веры Сашку выпустили на лестничную клетку, вручили её вещи двоюродной сестре и сухо пожелали той удачи.

Вера с трудом удержалась, чтобы не пнуть ни в чём не повинную дверь, закрывшуюся перед её носом – очень уж Сашка неважно выглядела: зарёванная, бледная, с кругами под глазами, а главное, отчаянно испуганная.

– Саш, ты чего такая? Не волнуйся. Мы с тобой, конечно, не очень много общались, но постараемся это наверстать. Пошли! – Вере казалось, что она разговаривает с забитым щенком… Человеческим щенком.

И они пошли! Увидев за рулём машины мужа тётки Нади, Сашка и вовсе смутилась – забилась в угол заднего сидения и затаилась, а когда они доехали до места, даже глаза закрыла, увидев псов.

– Саш, что случилось? – уточнила Вера.

– Я собак боююююсь, – проскулила Сашка, уверенная, что сейчас на неё поругаются, мол, зачем приехала, раз такая, и отвезут обратно!

– Ну, раз такое дело, давай знакомиться потихоньку! – решила тётя Надя. – Бук, Топ, это Саша. Саша, вон тот чёрно-рыжий чудик – это Топ, а этот зайчик, который из-за ёлки выглядывает – Бук.

Сашка вежливо улыбнулась, растянув губы, а потом бочком-бочком, почти зажмурившись от страха, потопала за тёткой в дом.

– Нда… трудно будет! – поняла Надя к вечеру.

Любое появление собак на горизонте заставляло Сашку поджимать ноги и каменеть от страха, добавляя ей стрессовых ситуаций.

– Может, её сначала с кем-то небольшим познакомить? – рассуждало семейство, когда их гостья как мышка в норку, юркнула в отведенную ей комнату и затаилась там, не подавая признаков жизни.

– А мы знаем каких-нибудь небольших? – саркастически уточнил Потапов, и был прав – у них в окрестностях псы были как на подбор: или крупные, или пугающие для неподготовленных несобачников.

– Я знаю небольшую, беленькую такую, как мягкая игрушка! – припомнила Вера.

– Кто такая? – поинтересовался Потапов.

– Арька… собака Аси. Мам, ну, это та твоя рукодельница из интернет-магазина, у которой наши гаврики тут слегка сына уронили. Она живёт напротив Нины.

– Аааа, то белое пушистое помпонообразное? – вспомнил Потапов. – Пойдёт! Теперь надо только договориться, чтобы нам разрешили познакомить псинку с этим несчастным дитём! – он мрачно кивнул наверх – на второй этаж, где находилась комната Сашки.

Ася варила малиновое варенье и наслаждалась каждой минутой этого действа…

Мерно кружилась деревянная лопатка в малиновой массе, невероятный запах заполнял дом, вырываясь из окон и сводя с ума жаждущих и страждущих пчёл и ос, стучащих лапами в москитную сетку на окнах.

Рядом на табуретке восседал Валера, который с наслаждением занимался совсем детским делом – поедал малиновые пенки.

Зазвонивший телефон Ася подхватила не глядя и не замедляя помешивания в тазу с вареньем, а выслушав звонившего, изумилась.

– Да, конечно! Арька с удовольствием пообщается с вашей девочкой! Вот уж её точно можно использовать в качестве антистраховой терапии!

Валера не очень-то обратил внимание на этот разговор – так ему было спокойно, вкусно и приятно. Зато на следующий день он с изумлением увидел входящую во двор Веру, о которой частенько вспоминал, ведущую за собой какую-то бледную, сутуловатую и зашуганную девчонку.

Он так и замер у окна, не понимая, как это так вышло, и что она делает на маминой даче?

– Саш, смотри! – Вера кивнула на нечто белое и пушистое, больше всего похожее на мягкую детскую игрушку, но тем не менее живое, стремительное и очень общительное!

Сашкиным страхам не дали ни малейшего шанса – они были зализаны насмерть и улепётывали в сопровождении развесёлого лая, а саму Сашку втянули в игру с десятком разнокалиберных мячиков, которых требовалось кидать как можно дальше и почаще-почаще!

– Ну, кидай мне скорее! Кидай! Ой, как хорошо! Я побежааалааа! На, бери! А чего ты не кидаешь? Я же уже принесла! – тявкала мельтешащая вокруг Саши Арька.

– Ой, какое счастье! – выдохнула Вера. – Она даже когда Вашу увидела, в первый момент испугалась. А сейчас вон как играет!

– Наверное, её в детстве собаки напугали? – осторожно предположила Ася.

– Нет… не собаки… родители, – вздохнула Вера. – Они ей постоянно внушали, что собаки кусаются, что они злые-больные-заразные, трогать их нельзя ни в коем случае, и вообще нужно держаться подальше. Сейчас её прислали к нам на каникулы, а у нас псы крупные, так что бедная Сашка вообще в шоке!

– Если честно, я был в большем шоке от вашего кота, – хмыкнул Валера, когда они втроём сели пить чай с привезённым Верой тортом. Сашка от собаки оторваться не смогла, поэтому ей выдали кусок «сухим пайком».

– Не Вы один, если честно, – рассмеялась Вера. – Он даже меня иногда шокирует. Недавно объявил войну чайнику для воды… Причём, по-моему, ему нравится, как вода выплёскивается. Первый раз, когда он его сбросил, я цель поняла – это он меня отвлекал от одного неприятного разговора, а дальше было чисто эстетическое удовольствие.

Они болтали втроём как старые знакомые, не зная о том, что вскоре их компания будет значительно пополнена…

Глава 13. Страшно-ужасно-обаятельные гости

Когда на улице послышались какие-то странные звуки, то Сашка поначалу и внимания на это не обратила – да мало ли на дачах кто как шумит, но насторожилась Арька, радостно заскакала вокруг девочки, заплясала на задних лапах, а потом заторопилась к калитке.

– Ариадна друзей услышала! – рассмеялась Ася. – Сейчас я калитку открою, не переживай, Арусь.

Саша ничего не знала о друзьях забавной белой собачки, а увидев их, так и замерла с широко открытыми глазами.

– Ой, как это? Кто это? – ахнула она.

– Аааа, это же Полосатость и его подопечный помпон! – рассмеялась Вера, которой Нина, хозяйка серьёзного и целеустремлённого кота, как-то присылала фото своего кота с подругой.

– Вер, а это что? Птица? – Cашка изумлённо рассматривала рыжее нечто на куриных лапах.

– Курица. Это такая порода кур – китайские шелковые. Курицу зовут Манюня, а кот её опекает. Не знаю, как это у них так получилось, но он её сопровождает домой, да и так… выгуливает, – пояснила Ася. – А к нам он её примерно в это время и заводит – Фунтик вышел на прогулку, а Полосатость подозревает, что Фунтик на Манюню может наступить.

– А Фунтик – это кто? – у Сашки восторженно заблестели глаза.

– Фунтик – это минипиг, – улыбнулась Ася.

– Маленькая свинка? – Сашка даже руки к груди прижала от восторга.

– Маленькой свинкой он был с в прошлом году. Сейчас он уже свин, но да, конечно, в несколько раз меньше, чем обычные, да и забавный очень. Сам себя он считает собакой, ведёт себя по-собачьи, дружит с псами!

– А посмотреть на него можно? И… он Арьку не обидит?

– И посмотреть можно, и не обидит, и даже почесать и угостить позволит, только вот у него друзья имеются. Я боюсь, что они могут тебя смутить.

– Какие друзья? – насторожилась Саша.

–Собаки.

– Такие, как Арька?

– Нет, посолиднее – бультерьеры.

Название породы было Сашке отлично знакомо. Родители иногда заводили разговор о том, что собак вообще в городе держать нельзя – это глупо и никому не нужно. А уж тем более не нужно и даже опасно содержание всяких страшных и ужасных пород. Далее следовал перечень «страшностей и ужасностей», в которых неизменно лидировали були, стафы и прочие «жуткие собаки-убийцы».

Сашка, сидящая на нижней ступеньке крыльца, в этот момент являла собой такую яркую картинку отчаянно перепуганной девочки-подростка, что хоть для иллюстрации этого явления её фотографируй!

– Саш, не надо так бояться. Я с бульками этими общалась – они чудаки и добряки. И да… никто не заставляет тебя с ними контактировать, – попыталась утешить её Вера.

– А если они на Арьку нападут? – Саша никак не могла понять беспечности этих взрослых. – Или на Манюню?

– Ну, хорошо. Давай так – я тебя сейчас провожу в дом, к окну, и ты оттуда сама всё увидишь, – предложила ей Ася.

Сашка, уже когда устроилась у окна, сообразила, что Арька может быть в опасности, даже успела разозлиться на глупую тётку-хозяйку, которая так не ценит своё сокровище. И тут Ася снова открыла калитку и к ней влетели трое… Трое кого-то!

Саша даже глаза закрыла, чтобы не видеть ужаса, который сейчас точно-точно будет, но радостный лай Арьки был так не похож на панический визг, воображаемый Сашкой, что глаза открылись как-то сами по себе и уставились на забавную возню, происходившую во дворе.

Арька носилась, запрыгивая то на спину свину, то пролетая мохнатой кометой между лап настоящих бультерьеров, белых, словно литых, бультерьеров, которых ни капельки не боялась. Кот загнал курицу повыше на крыльцо и следил за ней, пресекая все попытки присоединиться к игре, состроив при этом такую фирменную скучающе-высокомерную физиономию, от которой всем окружающим казалось, что они – малые дети и глупые котята!

Короче говоря, абсолютно ничего из происходящего не было похоже на ужасы, обильно описываемые Сашиными родителями.

Местные взрослые, впрочем, тоже были какими-то странными – мама и сын смеялись над попытками Фунтика покружиться за хвостом так, как это делали бультерьеры, явно поддразнивая приятеля. Девушка, пришедшая вместе с бультерьерами, разговаривала с Верой, начёсывающей млеющих от удовольствия булек, и гладила розовое рыльце Фунтика. Фунтик явно был расстроен – ну, никак коварный хвост его не слушается!

– Непонятное какое место, и собаки, и хрюшка, и кот с курицей. Может, они того… ненормальные? – раздумывала Сашка.

Правда, долго раздумывать ей не дали – Крок и Дил, привыкшие к тому, что с ними охотно возятся все знакомые дети и подростки, не поняли, а чего это вон та, уже явно знакомая, официально представленная им людощень сидит в доме и скучает?

Прыгнуть на скамейку, стоящую под окном, и воздвигнуться задними лапами на её подлокотники, было для Крока делом одной секунды.

Перед Сашкой в окне возникла абсолютно откровенно улыбающаяся зубастая морда, которая что-то залихватски тявкнула, блеснула небольшими весёлыми глазки и с шумом обрушилась вниз.

– Ой, ты там не ударился? – Сашка вывесилась из окна, как-то даже не подумав о том, что ей надо чего-то бояться, и была со смаком облизана Дилом, сидящим на скамейке в засаде. Дил – как брат, старший аж на несколько минут, а значит более умный и опытный, как раз чего-то в этом роде и поджидал. – Ой, мамочки… – пискнула Сашка, крепко вцепившись руками в оконный отлив и уставившись на две радостные «страшные-престрашные» морды, весело щурящие маленькие глазки.

– Саш, ты там не выпадешь? – Вера подскочила к двоюродной сестре и помогла ей вернуться обратно. – Ну, что, страшно? – тихо-тихо спросила она у Сашки.

– Нееа… А можно мне выйти? – почти беззвучно, боясь разбудить свой страх, спросила Саша.

– Конечно, можно. Я тебя с Лизой познакомлю – это хозяйка Крока и Дила, а Фунтик у них по соседству проживает и гуляет за компанию.

Через полчаса Саша и думать забыла о том, что эти собаки какие-то опасные и их надо бояться! Нет, кое-чего опасаться всё-таки стоило – копытце Фунтика могло весьма ощутимо наступить на ногу, но это, право же, такая мелочь!

– Жалко, что Пашка с Полиной и Мишка с утра в лес уехали, – говорила Лиза, наблюдая за забавной вознёй. – Вот бы Саше с ними пообщаться. Бедная девочка. Терпеть не могу, когда родители вытворяют такое со своими детьми! У меня в школе есть несколько таких семей. Ничего не слышат, не видят, ни на какие уговоры не реагируют. Одно на уме – их собственная мечта, которая когда-то не воплотилась в жизнь, но у детей-то свои мечты, совсем не такие, как родительская. Зачем же впихивать их жизни в шкурку собственных, уже несбывшихся мечтаний? – Лиза расстроено махнула рукой, – А то бывает и просто голимое честолюбие – кто-то гордится доходом, кто-то крутой тачкой, а кто-то детёнышем, который, как дрессированный пудель, приносит в зубах самые лучшие отметки. И этим ребёнком хвастаются, демонстрируют его успехи, тыча в нос менее удачливым родителям, и, разумеется, уже нельзя опустить планку – униженные вчера «родколлеги» будут посмеиваться над менее блестящими результатами, а значит только вперёд и вверх. Выше – только-звёзды! А то, что ребёнок уже без сил, то, что дёрганный и измученный – это пустое. Ничего, пааадумаешь, мы все учились и живы-здоровы остались, – Лиза, будучи учителем английского языка, регулярно наблюдала всё это. – А то, что сейчас при таких перегрузках и темпах не все остаются здоровы, прямо скажем, это как-то проходит мимо их сознания.

Мимо сознания родителей Сашки подобные доводы действительно проскакивали, не задерживаясь ни на миг. Дочь должна была быть самой-самой лучшей и всё тут! Любой ценой!

Вера только невесело кивнула. – Всё так и есть. И ничего не помогает. Никакие разговоры, объяснения, примеры… Сашка должна и всё! Бабушка рассказывает, что Саша к ней приезжает и иногда прямо в прихожей засыпает.

– Устаёт, конечно, и ещё как! – кивнула Лиза. – Сейчас программа перегружена донельзя! Впихано всё и ещё больше. В СССР – это мне мама рассказывала, она учителем давно работает, – были очень строгие нормы по учебным часам: больше установленного давать детям было нельзя. Разумно, кстати – они же растут, перегрузка ничего хорошего не несет. А сейчас нормы типа существуют, но введена обязательная внеурочка. Это как бы не уроки в официальном понимании, но присутствовать надо, хоть тресни. Причём многие родители только радуются – вроде как пусть лучше ребенок в школе побудет, чем балду гонять в смартфоне, только вот это всё равно лишняя нагрузка и потеря времени. А учителям – только головная боль за три копейки. Короче, это никому не полезно, но обязательно к исполнению. Нет, есть, конечно, какие-то интересные кружки, нужные занятия, но эта такая капля в море! Тем более, что если это интересно, дети и сами будут ходить с удовольствием. А не вот так – отсиживать обязаловку, крепко зажав в руке тот же самый смартфон, от которого их надеются отвлечь.

Лиза понаблюдала за беготнёй Сашки с Кроком на буксире – пёс перетягивал палочку, которую Сашка ему коварно не отдавала, и кивнула на них собеседникам. – Ну, похоже, сегодня у Саши будет минус один страх. Люди, пообщавшиеся с Кроком и Дилом, остальных собак как-то больше и не опасаются…

При учёте того, что за этим зрелищем наблюдал дружный коллектив из Фунтика, Полосатости, Манюни, лежащего на боку Дила и сидящей на нём Арьке, бояться было уже как-то даже нелепо…

Всю обратную дорогу Сашка говорила только о собаках, минипигах и прочих встреченных ею радостях. Выйдя из машины, она столкнулась нос к носу с Топом, на секунду застыла, а потом протянула ему открытую ладонь, как её учила Вера.

– Привет! Давай познакомимся по-настоящему, ладно?

Бук, повинуясь жесту хозяйки, подошёл чуть позже, и его Саша уже совсем-совсем не испугалась.

Валера от души сочувствовал бледной и перепуганной поначалу девчонке – отлично помнил, как его за отметки ругал отец. Правда, ему-то повезло несоизмеримо больше – мама его всегда поддерживала, прикрывала и выручала, а тут совсем безобразие какое-то!

– Хорошо ещё, что у неё каникулы пройдут как следует! – порадовался он, вспоминая, как обожал приезжать к бабушке и деду с маминой стороны. Отец туда не ездил и можно было спокойно отдыхать, не опасаясь миллиона поучений, ругани и нравоучений, от которых начинало тошнить.

Валера вспоминал это как-то отстранённо – больше за Верой наблюдал. Красивая, умная и добрая – звучит до ужаса банально, но что делать, если это правда?

– Стала бы недобрая возиться с двоюродной сестрой, аккуратно помогая ей побороть страх? – поинтересовался у себя Валера. Ответить на этот вопрос было нетрудно.

После отъезда гостей он в задумчивости устроился на крыльце с Арькой на коленях, не замечая, как понимающе улыбается его мама.

– Ещё бы… Девушка-то – глаз не отвести. Правда, на него никакого внимания не обратила, но это и понятно – она Сашей занята была.

Ася не мешала сыну мечтать – это тоже нужно, даже вполне-вполне взрослым и очень серьёзным молодым людям.

– И не только молодым, – сформулировала она про себя – Мечты только разные бывают, – она припомнила попытки дам на работе её с кем-нибудь познакомить, а то и поженить, и рассмеялась, – Нет уж дорогие мои, мне вашего замужа хватило на всю мою жизнь с избытком! Мне бы теперь что поспокойнее – вот, курятник завести, а может перепёлок…

Знал бы Сергей Сергеевич Фроликов, бывший Асин муж, с кем его сравнивают – по стенке бы бегал! Он-то был свято и накрепко убеждён, что жена уже давно дозрела до того, чтобы умолять его о возвращении назад.

– Ничего-ничего! – приговаривал он, усевшись вечером в захламлённой квартире, которую не убирал ни разу после развода, просто не имея ни желания, ни навыка это делать, – Скоро сама ко мне прибежит! Вот тогда-то я ей всё выскажу! Сначала выскажу, а потом за дверь выставлю! Она разрушила мою жизнь, выставила меня на посмешище, обобрала! Это ж надо! Половину! Половину всего отцапала! Да ещё тесть деньги заставил отдать!

То, что те очень даже приличные деньги были взяты взаймы под открытие его первого магазина, да ещё и не возвращались почти тридцать лет, Фроликов накрепко забыл – здорово иметь такую исполнительную память… Впрочем, то, что жена первоначально просила меньше, чем ей досталось, а половины он лишился по глупости, вздумав читать судье нотации о том, что ему надо всё-всё, Фроликов тоже упихал подальше в закрома памяти, забитые подобными воспоминаниями – о друзьях, которые его «предали», на самом деле просто не согласившись с его точкой зрения, о деловых партнёрах, ушедших, когда стало невозможно терпеть его характер. Там много чего лежало, утрамбованное в плотный комок неудобных и ненужных с его точки зрения воспоминаний.

Фроликов ждал закономерной возможности для реванша… но его терпение подходило к концу – понятно же, чем дело закончится! Чего ждёт эта дyрa-баба – его бывшая жена?! Почему не появляется?

– Наверняка, как обычно, запуталась в собственных мыслях. Чего от неё ещё ожидать! – размышлял Фроликов. – Видимо, как всегда надо брать всё в свои руки, самому наведаться и послушать её нытьё!

Картина Аси, плачущей от собственного глупого деяния над обломками её бывшей благоустроенной и спокойной жизни за таким мужем, как он – каменная стена, а не муж, ласкала его мысли и воображение.

–А что? Могу же я мимо проезжать? Могу! А ещё… Ещё могу триммер потребовать! Мало ли… понадобился он мне. Он новый совсем! Точно! Поеду мимо за триммером! – рассуждал он. – Понятно, что она там боится моей реакции на её поступки! И правильно боится, я ей всё-всё выскажу!

Он подбоченился, стараясь выглядеть как можно более представительно. Правда, мешали некоторые добавочные элементы фигуры, отложившиеся в районе бывшей талии – питаться-то приходилось всякой полуфабрикатной пакостью. Но это ничего. Аська за ним все глаза проплакала, так что этого даже не заметит!

– А ещё, ещё про сына выскажу! Что это за дела такие! Не берет, гaд, трубку! – наметил Фроликов план беседы. – Это всё она виновата – её воспитание. Вот навоспитывала и осталась одна!

Почему-то мысль о том, что сын к маме испытывает абсолютно иные чувства, Фроликова ни разу не посетила.

Глава 14. Настырник обыкновенный

Вера наливала чай и косилась на Сашку. Та сидела примолкшая, с мечтательно-просветлевшим лицом, чуть улыбалась и выглядела как человек, получивший очень-очень приятный, но совсем неожиданный подарок.

– Тебе понравилось в гостях? – не выдержала Вера.

– Не то слово… – откликнулась Сашка. – Я даже не представляла себе, что так бывает!

Она машинально погладила Шарика, перетёкшего на её колени с соседнего стула, а потом и голову Топа, по которой Шарик только что прошёлся.

– Вот странно! Я же так собак боялась! – удивилась она.

– Ну, конечно боялась, раз тебе постоянно говорили, что они страшные-ужасные-опасные. Как тебе не бояться-то? Нет, понятно, что с незнакомыми псами надо вести себя аккуратно – ты же не знаешь, как собака воспитана, что у неё на уме. Поэтому касаться чужих собак без разрешения хозяев запрещено. Категорически нельзя присаживаться перед ними на корточки или наклоняться так, чтобы глаза были на одном с ними уровне, не стоит долго смотреть глаза в глаза. А если тебе разрешили погладить собаку, протягивай ей открытую руку ладонью вверх – свидетельство того, что ты не собираешься ударить и в руке ничего типа камня не зажал, – Вера улыбнулась Топу, который терпеть не мог, когда к нему тянули руки чужие люди. – А лучше всего гладить и общаться со знакомыми собаками. Потому что бывает такое – и собака может быть не против, а хозяина такие просьбы уже достали так, что он сам готов покусать вопрошающих!

Сашка рассмеялась и тут же испуганно осеклась, заслышав с улицы какой-то шум.

– Веееер, Верааааа! Я тебе звоню-звонюююю, а ты трубу не берёёёёшь! – вопил кто-то за забором.

Топ вздохнул, перестал гипнотизировать сырники и отправился на пост – к входной двери. Бук уже давно поджидал «вторженца», устроившись в тенёчке за сиренью, а Шарик, по извечной кошачьей привычке быть в центре событий, не спеша влез на форточку и канул в палисадник.

– Не бойся, – успокаивающе махнула рукой Вера, – Это один из настырников.

– Настырников?

– Ну, да… – Вера прихватила с тарелки сырник, покрутила его в руке, примеряясь, куда бы укусить, и объяснила: – Настырник – это человек, который в упор не понимает, что с ним общаться не хотят. Понимаешь, любой человек имеет право НЕ хотеть общения. Ну, может, ему вообще одному побыть охота… Только некоторые люди этого понимать нипочём не хотят – как это с ним не жаждут куда-то сходить, что-то замутить, не осознают, какие они клёвые и так далее. По мнению настырника, такого быть просто не может, а это значит одно – ты ломаешься, выпендриваешься, что-то из себя изображаешь! Да, может, он действительно всем хорош, но это же не повод мне непременно быть с ним! – с досадой сказала Вера.

– Веркааааа! – продолжал кто-то орать.

– Этому типу я уже раз пять объясняла, что вместе мы не будем, но осознать этот факт человек не может ни в какую! Причём объяснять-то начинаешь вежливо, мягко, чтобы не задеть. Нормальные понимают, а настырники только сильнее цепляются. Вот и этот… уверен, что это я так, понарошку. Цену себе набиваю или не поняла его совет «будь проще – и люди к тебе потянутся». А если я не хочу, чтобы тянулись? – уточнила она у сырника, но тот скромно воздержался от ответа. – Если и так тянутся – лопатой не отмахнёшься?

– Вераааа, я знааааююю, что ты тууууут! – голосил упорный настырник.

Сашка, с которой отродясь никто так, как сейчас Вера, не разговаривал, осторожно хихикнула.

– Вер, а что с ним теперь делать? – кивнула она в сторону калитки.

– Пока ничего. Может, поорёт, поорёт, да и успокоится, – не очень-то веря в такой расклад, ответила Вера. – Но вообще-то, этот самый Антон Жучиков упёртый донельзя… Так что вряд ли сам уйдёт.

– И что же будет? – Сашка немного встревожилась.

– Всё зависит от того, надо нам куда-то или нет. Если ты на озеро пока не хочешь, можно не обращать на него внимания.

– А потом?

– А потом посмотрим, что будет раньше – он устанет или мои родители приедут. Хотя есть ещё вариант перелаза объекта через забор и попытки вторжения, – хмыкнула Вера. – Сразу говорю, лучше, безопаснее и спокойнее для него будет свалить прямо сейчас.

– Это понятно, но что будет, если он перелезет? – Cашка сразу даже как-то съёжилась, представив, что распахивается дверь, и кто-то чужой врывается в дом, пусть даже просто с целью встретиться с её двоюродной сестрой.

– Да ничего такого… не он первый, боюсь, не он и последний! – пожала плечами Вера. – Скамейку на веранде видела?

– Конечно!

– Вот, специально для таких непосед поверхзаборных и стоит! Как только кто-то пробирается на участок, его встречает Бук и провожает до дома. У алабаев такая породная особенность – они впустить незваного гостя могут, а выпустить – неее, это не предусмотрено встроенными настройками. Это только с хозяином можно. Короче, незваный гость шлёпает к дому, а там его встречает Топ. Он, когда нас дома нет, сидит на веранде открытой или внутри – в закрытой, и ждёт, не придётся ли кого-то призвать к порядку, а если мы все дома – может и на улице с приятелем поработать. Дальше нарушитель препровождается на скамейку и там сидит.

–А почему именно на скамейку? – вдруг заинтересовалась Саша.

– Так кинолог порекомендовал. Объяснил, что собаки – существа чёткие. Им проще знать, что вот это, через забор сиганувшее, надо загнать на скамеечку для выполнения команды «Место для чужака» и не выпускать, пока мы не придём.

– Веееер, я всё равно с тобой встречуууусь! – донеслось из-за забора.

– Ну, вот что с таким дуболомом делать, а? – флегматично поинтересовалась Вера. – Ежели чего в голову втемяшилось, поленом не перешибить!

– Вер, я идууу к тебе!

– Ну, иди-иди! Ко мне! – чисто рефлекторно облизнулся алабай Бук, наблюдая за ветками зазаборной рябины, которые закачались от того, что на них забрался невоспитанный тип.

– А потом – ко мне! – дополнил ротвейлер Топ, в нетерпении переступив лапами.

– Можно было бы рябину спилить, – вздохнула Вера, глядя, как над забором появляется красное от натуги лицо Жучикова, – Но жалко! Она такая красивая, ровненькая. Да и вообще, если из-за всяких баранцев деревья пилить, никаких лесов не останется!

Жучиков перевалился через забор на посыпанный песочком пятачок, специально оставленный для приземления особо упёртых поклонников – жалко растения, там же кого ни посади – сломают и затопчут.

– Веееер, я уже почтииии дошёёёл! – сообщил настойчивый ухажер и бодро пошагал к дому, не замечая, что за ним беззвучно следует здоровенная бело-кремово-серая тень. – Любимая, я уже рядом! Прости, розы я оставил в машине – через забор их кидать не решился!

– Предусмотрительный какой! – Вера хладнокровно помешала чай в чашке и улыбнулась замершей Саше. – Не переживай, в дом его не пустят.

– Вера-АААААА! – последняя «а» у Жучикова получилась очень активной и громкой.

Наверное, потому, что решительно открыв магнитную антимоскитную занавеску и шагнув через порог, он нос к носу столкнулся с очень крупным ротвейлером.

– Аааай, ты чего? Ты чей? – нелепо загомонил Жучиков, осторожно отступая назад и убираясь из дома. – Верааа, у тебя тут псина! Убери пса! Вераааа!

– Вот скажи, Саш… я кого-то сюда звала? – Вера отпила чай.

– Неа! – Сашка вдруг поняла, что ей почему-то ни капельки ни страшно.

Собственно, именно этого Вера и добивалась. Да, можно было бы выйти к воротам, сразу послать паразита в шестой раз, а он, оскорбившись, начал бы распускать руки, как это уже бывало…

– Пришлось бы слегка потрепать и Жучиковское самомнение, и тушку… А зачем это ребёнку наблюдать? Она и так нервная и забитая. И вообще, если можно решить вопрос проще, лучше так и делать, – рассудила Вера.

– Ладно-ладно! Я сейчас ухожу! – митинговал Жучиков, с собаками дела не имевший, и поэтому не различивший на морде ротвейлера откровенно насмешливое выражение. – Вот, собака, видишь, я сейчас уйду…

– Ну, счас! Уйдёт он… – негромко рыкнул Бук за спиной у настырника. – Куда ж ты, болезный так заторопился-то? Звал тебя сюда кто? А?

Жучиков меееедленно повернул голову, встретился взглядом с алабаем и замер. Тут-то он вспомнил о том, что ему говорили приятели:

– К Верке просто так не подкатишься, очень уж замороченная. А потом, у неё собаки и такой батька…

Нет бы ему уточнить, о чём они, но так хотелось утереть нос всем, кто пробовал покорить неприступную красавицу, так хотелось прослыть «первым парнем на деревне», самым крутым и клёвым, что он только отмахнулся от предупреждений. Как выяснилось, очень напрасно!

– Верааа, Вер! Они же меня сейчас сoжрyт! – Жучиков медленно отступал к скамейке, куда его препровождали псы, а когда край скамьи ткнулся ему под колени, попросту рухнул на её сидение. Ощутил какое-то движение сбоку, в ужасе покосился туда и обнаружил рядом с собой серого полосатого кота, рассматривающего его с таким высокомерием, что если бы не стоящие рядом псы, точно бы швырнул вредного кошака в бочку с дождевой водой, стоящую у веранды.

Бедняге неоткуда было узнать, что при одной только попытке схватить Шарика, он бы сам полетел в эту самую бочку, а может, и куда подальше… Уж что-то, а ронять людей Шарик умел филигранно!

Вера покосилась на двоюродную сестру. Та порозовела, пугаться точно перестала, а значит уже можно выпроводить гаврика за забор – пусть сам нюхает свои розы в своей крутой тачке.

– Вера! – возликовал Жучиков, узрев девушку на пороге дома. – А я к тебе, ой…

– Вот не надо тут делать резких движений! – пожала плечами Вера, наблюдая, как настырник замер в неудобной позе, зависнув над скамейкой и уставившись на две оскаленные морды. Шарик оторвался от вылизывания задней лапы и переглянулся с Верой, явно демонстрируя своим занятием высокую степень презрения к этому конкретному людю.

– Вера, убери собак! Ну, что чё? Я ж к тебе приехал, через забор того… перебрался. Букет в машине… лежит…

– На могилку? – деловито уточнила Вера. – Тебе как, веничком цветы положить или веночек сплести?

– А? – несколько подзавис Жучиков.

– Я же тебе сказала, что не буду с тобой! Что не хочу ни поездки на море, ни побрякушек, ни айфона. Сказала?

– Ага… только я ж приехал…

– И очень напрасно ты это сделал! Я ещё раз тебе говорю, последний, потом повторять это будет уже некому – просто потому, что объект для объяснений закончится! – констатировала Вера. – Давай, дуй отсюда по-быстрому, пока мой отец не вернулся! Бук, Топ! Провожаем!

Псы тут же перестроились, освободив проход, Жучиков осторожно сполз со скамьи и потихоньку, медленно да плавно начал движение к калитке, радуясь, что никому из приятелей-сокурсников не рассказал, что едет покорять эту нeнoрмaльную!

– Чё ей надо? А? Ну, чё? Я ж нормальный, ни кривой, ни косой! При бабках, с тачкой! Чё ломается? – беззвучный монолог был настолько очевиден, что Сашка, стоящая у окна и наблюдающая за всем этим, чуть в голос не расхохоталась, когда Вера, распахнувшая калитку, спокойно ответила:

– От тебя мне не надо ничего, совсем вообще ничего! То есть абсолютно! Да, ты вовсе не косой или кривой, просто НЕ мой. Бабки мне твои ни к чему, машина – тем более. И да… я не ломаюсь, а просто очень надеюсь больше в непосредственной близости от себя тебя не видеть – тебя и так вокруг очень много получилось, понимаешь? Перебор! Я достаточно понятно выразилась?

– Кому-то тут нужны понятные выражения? – прогремело из-за забора, и Жучиков, выпровоженный из калитки, запнулся о кота, который непонятно как материализовался у него в ногах, напрочь их стреножив, и влетел прямо в руки здоровенного и чрезвычайно мрачного типа, чем-то напоминающего не вовремя разбуженного медведя.

– Вера? Что это ещё за гости у нас из калитки вываливаются? – рыкнул Потапов, и сердце Жучикова очередной раз за последнее время скрылось в пятках.

– Пап, это из института… Он уже уходит, – флегматично отозвалась Вера.

– Молодой человек, Вы уходите? – спросил у Жучикова этот человеко-медведь, небрежно придерживая его в вертикальном положении.

– Ааааа… в смслиии дааааа! – проскрипел Антон, бочком-бочком пробирающийся к собственной машине, благоухающей розами.

– Прекрасно! Вот и идите, да больше через заборы не наведывайтесь! Ещё раз Вас тут обнаружу, так просто уже не отпущу! – пригрозил Верин отец, и Жучиков решил, что как только он доберётся до приятелей, то всё им выскажет! Чего его не предупредили по-человечески, что там не просто «у неё собаки и такой батька…», а караул сплошной!

– Медееедь какой-то, да не один, а аж три штуки – два собачьих и один человечий! – невнятно бухтел невезучий ухажер по дороге в Москву. – Ну её, эту Верку… я себе получше найду и попроще, а то ишь ты, какая цаца!

То же самое определение под кодовым названием «ишь ты какая цаца» использовал и Сергей Сергеевич Фроликов, в раздумьях о собственной бывшей жене.

– Понапридумывают бабы всякой глупости и мути, и давай права качать! Ишь, половину всего отцапала! Да уже небось всё спустила – опыта-то в делах нет. Сейчас приеду, потребую триммер. Строго так скажу, мол, отдавай немедленно! Опять же, если там будут те страшные псы и тот… ээээ… та мeрзкaя свинья, триммером не в пример легче отогнать их подальше.

Он уже представил себя, гоняющим с помощью садового инвентаря дyрaцких собак, свиней и наглых соседей, посмевших привести на его дачный участок всякое разное…

– Главное, сразу ей дать понять, что больше я её глупости не потерплю! Что моё слово – закон! – Фроликов надувался от чувства собственной значимости, поглядывая на себя в зеркальце заднего вида. Правда, что-то ему мешало… что-то такое важное…

– А! Вспомнил! Надо не забыть окна в машине закрыть! Ту, прошлогоднюю пришлось за бесценок продать из-за какого-то поганого кота! – наконец-то припомнил Фроликов, и, уже полностью успокоившись, отправился вперёд, навстречу своему триумфу.

Глава 15. Неромантичное рандеву с розами

Жучиков был в ярости и недоумении!

– Да что она вообще о себе возомнила! Кто она такая? Крутая модель, певица? Да и таких можно найти, если есть бабки! А тут… какая-то студенточка!

Когда мальчику с детства рассказывают, что он самый-самый, ему трудно понять, что его «сам-самость» – для мамы и прочих членов семьи, и восприятие мальчика окружающим миром в принципе не могут быть идентичны. И даже если ты реально крут, это не гарантия того, что крут для всех – ты ж не золотой слиток, чтобы всем нравиться. И злиться на то, что кто-то не падает ниц под напором твоего обаяния и не поддаётся твоим ухаживаниям – это прямой путь к проигрышу. Нет, не проигрышу девушке – ей всё равно, тебе же сказали. Проигрышу себе самому.

Это – самый обидный и опасный проигрыш, гораздо, несоизмеримо хуже, чем отказ девушки уже несколько раз объяснявшей тебе, что быть с тобой она не хочет.

Антон ничего подобного не думал – просто злился и давил на газ, хотя, на просёлочной дороге это было крайне неразумно, шипя каждый раз, как ощущал запах роз – несчастный букет, который он вёз Вере, теперь был доказательством его неудачи.

– Надо выкинуть его в канаву! – рыкнул Антон, развернулся в пол-оборота, чтобы достать букет с заднего сидения и вышвырнуть его через окно на обочину. Как только он отвёл глаза от дороги, руль как живой вильнул в руке, а встречная машина, гневно загудев, едва-едва избежала столкновения, зарывшись носом в густые кусты на обочине.

Антон, силясь исправить ситуацию, тоже вывернул руль, но попал в вольготно разлившуюся на дороге лужу, машину повело и принесло в аккурат к боку встречного автомобиля, застрявшего в кустах.

– Ты! Ты баран! Купил права, а водить не умеешь! – завопил водила, открывая дверцу и вываливаясь в кусты. – Сoпляк!

– Да ты сам виноват! – взвыл и без того обиженный на весь белый свет Антон. – Чего тебя туда занесло, если я твою гнилую тачку и пальцем не трогал?

– Чёёёё? Поучи ещё меня! Я таких как ты видал… – Сергей Сергеевич Фроликов, который из мечтаний о собственном триумфе и полной победе над женой одним махом оказался мало того, что в кустах, так ещё и в скандале с каким-то молодым наглецом, выдирался из зарослей, кипя от негодования.

Его настроение отнюдь не улучшилось после ответа хамоватого парня, который мало того, что не чувствовал своей вины и не был готов выслушивать нотации Фроликова, так ещё и гневно возражал на любое замечание Сергея Сергеевича.

Когда последний смог добраться до капота и обнаружил там две царапины, его гнев достиг апогея.

– Да ты глянь на свою тачку! Она ж вся, как пожёванная! Докажи, что это от моей машины – она-то целая! – изгалялся оппонент.

Слово за слово, конфликт разгорался и ширился. Дошло до того, что Антон, собравшийся всё-таки выкинуть букет, который предназначался Вере, швырнул им прямо в противника, а услышав разъярённый вопль вконец оскорблённого Фроликова, шустро нырнул за руль и нажал на газ.

Всё-таки есть что-то этакое в наших просёлочных дорогах… какая-то особая миссия, что ли…

Видимо, именно эта дорожная функция и сработала, услужливо плеснув грязной глинистой водичкой под колёса машины Антона, отчего они обрели невиданную ранее гладкость, и, с лёгкостью скользнув по дороге, преодолели кусты, унося машину в глубокую канаву, щедро поделившуюся с гостями своим содержимым. Канавы-то, они такие… гостеприимные.

По салону, щедро орошённому настоянной болотной жижей, эпично плавали лепестки роз и благоухали прощальным ароматом романтики.

– Ить-эть-ять-уть… – доносились из канавы невнятные, но от этого ничуть не менее содержательные умозаключения, распугивая комаров и привлекая пиявок. – Да я тебя счааааас!

К счастью для Фроликова, у Антона не получилось быстро выбраться из канавы – он скользил на крутом склоне, ругался, падал, перемазавшись в цепкой и любвеобильной глине с ног до головы. А когда всё-таки вылез, то выяснил, что от его оппонента на дороге остались только проломленные кусты, следы от шин и помятый букет роз.

Инспектор Воронов, возвращаясь из управления, решил срезать путь, свернув на просёлок. Он флегматично объезжал родимые природные препятствия и машинально обратил внимание на помятые кусты справа. Причём в двух местах.

– Кто-то рухнул? – он притормозил и ошалело уставился на куст, росший у второго пролома, который вдруг раздвоился и начал двигаться. – Ёлки-палки! Так заикой остаться можно! – подумал он, осознав, что этот «куста кусок» на самом деле человек. Какой-то странный тип, местами поцарапанный, измазанный глиной, с присохшими к ней веточками, травой, листьями и почему-то лепестками алых роз…

Слушая эпичную повесть о том, как его отвергли, собаками пугали, отцами воздействовали, а потом подсунули эту дорогу, психа за рулём встречной машины, лужу под колёса и проклятую канаву, да ещё и его собственный букет, на который он сам и рухнул, когда хотел его пнуть с досады!

– Розы… ненавижу розы! – перемежался «припевом» эпичный рассказ. – Я весь исцарапался из-за них!

–Хорошо хоть не сказал, что розы сами на него напали и коварно ободрали! – подумал Воронов. – А ведь мог бы.

Правда, после уточнения, а с какой скоростью вёл машину этот самый нервный водитель, его вопли чуть поутихли, а после напоминания о том, что можно и по тормозному следу скорость высчитать, и вовсе закончились.

– День у меня такой! Поганый-препоганый! – сообщил обиженно Антон, шмыгнув носом, словно мальчишка.

– Вы лучше подумайте, чем мог бы закончиться Ваш день, если бы Вы в таком настроении на трассу выбрались… – предложил ему Воронов, вызывая эвакуатор для добывания. – А про девушку… Вы представьте, что бы Вы сделали, если бы Вас так какая-то девица преследовала. А что? Она, к примеру, считает, что неотразима, а Вас от неё с души воротит. И как бы Вам понравилось обнаружить её у себя, на своей территории?

Воронов не ждал ответа, да и не надо ему было – у него работа другая. Но вот некоторая задумчивость, видневшаяся из-под глинисто-травяных наслоений на физиономии несчастного, была, так сказать, налицо!

Ася сидела на садовых качелях и отдыхала. Собственно, планов-то было громадьё, но второй день отпуска располагал к некоторому расслаблению и созерцательному времяпровождению.

Особенно этому поспособствовал сын.

– Мам, иди, а! Вот, сядь и отдыхай! Или ляг и отдыхай, короче, позволь себе провести время как хочется!

Ася некоторое время поразмышляла, что именно она хочет, и решила, что качели, Арька и вязание – как раз то, что ей нужно!

Она не обратила никакого внимания на шум мотора, затихший у забора, а также хлопок машинной дверцы.

Зато всё это насторожило Ариадну.

– Кто это приехал? – ушки, обросшие мягкой шёрсткой, насторожились. – Соседи? Нет. У них ездилка фыркает не так. Другие соседи? Тоже нет. А кто?

Арька жила сейчас очень хорошо. Счастливо, спокойно, приятно. Но вот её жизнь до встречи с Асей была настолько страшной, что запомнилась на всю жизнь. Именно этот хвостик тревоги и заставлял Арьку бдить.

Повернувшаяся на калитке ручка, грохот кулака, стукнувшего по забору и голос, отлично запомнившийся Арьке голос нехорошего человека, обижавшего её хозяйку, доказали ей, что она была права!

– Ася! Ты что? Замок сменила? Калитку открой! Я приехал!

Асе в первый момент времени показалось, что ей померещилось.

– Что? – она недоумённо подняла голову и уставилась на калитку.

За высоким забором из профнастила она, конечно, не могла видеть, кто там стучит, но голос-то узнала! Ещё бы ей не узнать – в кошмарных снах ей снилось, как муж, к счастью, уже бывший муж, снова от неё что-то требует, читает нотации, поучает, рассказывает, какая она глупая и всё остальное в том же духе.

– Ася! Я приехаааал! – Фроликов повысил голос, – Открывай скорее!

– С чего бы это? – Ася так удивилась, что задала этот вопрос Арьке. – С чего бы нам такое счастье привалило?

Шум за забором Асю смутил. Она вообще не любила мешать людям, а то, что её забор используют как барабанную установку на рок-концерте, как-то не очень вписывалось в понятие «немешания».

– Жаль, что Валера в магазин уехал… Хотя… наверное, пора уже и самой с этим справляться. Я уже достаточно большая для этого девочка! – решила Ася и отправилась к калитке.

Арька потрусила следом, соображая, где сейчас находится Фёдор и услышит ли он её, если что?

– Позову! Главное, начать, меня поддержат! – решила она. – Я точно знаю, что поддержат!

Между крохотным забитым и зашуганным щенком и уверенной в себе своей хозяйке и своих приятелях собаке есть огромная разница!

Реакция хозяйки и её собаки на появление в приоткрывшейся калитке Фроликова, была очень разной.

– Мамочки-собачечки, че-гав-гав-гава это такое? – опешила Арька, разражаясь громким, и довольно-таки визгливым лаем. – Спасите! Кота позовите! Фёдорррр гавгдетыыыы!

Ася, воззрившаяся на это «я помню чудное мгновенье» в современной интерпретации, изумлённо воззрилась на нечто, без сомнения, когда-то бывшее её мужем. Но ныне пребывавшее в таком незаурядном виде, что…

– И ни в сказке сказать, ни пером описать! – выдохнула она.

– Ася, что ты там бормочешь? – раздраженно произнёс Фроликов, заходя на участок мимо опешившей бывшей жены. – +-Не видишь? Я пострадал! Попал в дорожное происшествие!

«Пострадавшесть» Сергея Сергеевича была видна невооруженным взглядом. Исцарапанный, с какими-то мелкими сучками в волосах, в испачканной с левой стороны одеждой и надорванным воротом рубахи Фроликов являл собой зрелище дивное и незаурядное.

Ася уставилась на него, ощущая, что в её организме происходит совершенно неконтролируемая реакция – ей дико хочется рассмеяться! Да-да, вульгарно, в голос, прямо в лицо бывшему мужу!

Нет, она старалась сдержаться…

– Ты? А ты зачем приехал? – кусая губы в попытке не растерять остатки хороших манер, сдавленно уточнила Ася.

– Проняло! Я ж знал! Я точно знал! – самодовольно подумал Фроликов. – Вон, аж реветь собралась – губу закусила.

Когда он рассмотрел себя в зеркале заднего вида после столкновения с тем молодым паразитом с розами, Сергей Сергеевич решил вернуться в Москву. Очень уж вид был… ну, не ахти… А потом, уже почти развернув машину в обратную строну, Фроликов вдруг понял, что он ошибается!

– Бабы любят, когда надо жалеть, вот и Ася всегда такая была. Так что чего ради я буду туда-сюда ездить? Раз решил на дачу, значит, на дачу! Заодно и одежду она постирает да зашьёт.

И вот теперь он в очередной раз понял, что прав! Как всегда прав! Даже успел припомнить своего бывшего партнёра, который, вот болван-то, утверждал, что Фроликов сильно рискует, что так с женой, да и вообще с людьми, общаться нельзя.

– Даже я тебя уже с трудом переношу, ты уж извини! – сокрушался тогда партнёр.

– Ну, и кто из нас прав? – cамодовольно подумал Фроликов, жалея, что тот глупый тип его сейчас не видит. А вслух сказал:

– Я? Я приехал за своим триммером! Я его сам купил, так что он мой! И уйми эту шавку! – он ткнул пальцем в мелкую белую псинку. – Я думал, ты от неё давно избавилась!

– Ну, что? Съела? Ты-то решила, что я к тебе возвращаюсь, а я тебе – «за триммером». Ну, давай, говори, что не знаешь, где он – ещё бы, у тебя всегда бардак был. Давай, говори, что ты его поищешь, а пока, может, я отдохну и приведу себя в порядок…

Фроликов даже успел мысленно сделать Асе замечание о том, что она не спросила, а не пострадал ли он, но тут она как-то подозрительно закашлялась, явно сдерживая слёзы радости, и сказала:

– Триммер тебе вернуть? Ну, хорошо, я им всё равно не пользуюсь. Только подожди в машине, пожалуйста!

Через секунду Ася решительно, двумя руками, выдвинула Фроликова за калитку и заперла её. А потом прихватив на руки собаку, шмыгнула в сарай за триммером.

Только там, за надёжной дверью, она расхохоталась в голос, до слёз и вытирания их пушистым Ариадниным бочком.

– Ну, и гуууусь! И это-то мне в кошмарах снилось! И из-за него я столько лет мучилась? Вот глупая я!

Она сама себе удивилась, когда сообразила, что так решительно выставила мужа, а поблагодарила за это свою собаку.

– Арь, а ведь это я за тебя испугалась – ты же на него лаяла, а он выступать начал. Ну, пошла бы я за этой штукой, – Ася аккуратно сняла со стены повешенный на крючок триммер, – а он бы тебя обидел – точно бы или пнуть попытался, или накричать!

Ася покосилась на триммер. Нет, его точно жалко не было – у неё отличная косилка, которая как старательный лемминг грызёт траву для мульчирования, но вот чего это её бывшему мужу вдарило в голову, что ему нужна садовая техника?

И тут она осознала замечательную вещь – ей это абсолютно, совершенно, равнодушно всё равно!

– Всёравношно! Вот как мне на него и его причины! – Ася подняла на руки Ариадну и сообщила ей, – И кошмары мне теперь точно сниться не будут! И спасибо ему огромное, что он приехал и показался! Такой… такой прошлогодний, смешной и нелепый со своими убеждениями, зашкаливающим самомнением, презрением ко всем окружающим.

Невольно вспомнились друзья мужа.

– Ведь вокруг были люди. Он дружил с кем-то со школы, с кем-то с института, с партнёром своим дружил… А потом… потом они начали исчезать один за одним. Видимо, правду говорят, что мужчина мужчину видит лучше. И если друзья говорят в лицо, что ты стал невыносим, что ты забронзовел, стал высокомерен, самодоволен и напыщен, то, наверное, всё так и есть! Они-то увидели всё раньше…

Ася на всякий случай закрыла собаку в доме, откуда непрерывно доносился её взволнованный лай, взяла триммер и отправилась отдавать его Фроликову, не зная, что её сокровище лает совсем не просто так, что призыв Ариадны уже услышан, принят к сведению и срочному реагированию.

Глава 16. Котополководец и его наличный состав

Сергей Сергеевич, оказавшись перед закрытой калиткой, сначала ничегошеньки не понял…

– Это она чего? Меня выгнала? Меня?!

Он начал набирать в грудь воздух, чтобы устроить полноценный скандал, а потом резко выдохнул:

– Я всё понял! У неё, небось, там такой бардак, что она не хотела, чтобы я всё видел! Да и так… Она ж такая… неухоженная. А тут я вернулся.

Мысль о том, что женщина, в выходной день оказавшаяся на даче, вообще-то имеет полное право не пользоваться косметикой, не укладывать волосы и одеться в старенькие джинсовые бриджи и любимую подрастянутую тёмно-синюю футболку, у Сергея Сергеевича даже не мелькнула – привычки думать о ком-то кроме себя у него отродясь не водилось. Всё, буквально всё, что происходило вокруг, автоматически прикладывалось к себе и объяснялось только с точки зрения пригодности, полезности и приятности для самого Фроликова.

Думать о том, что его не ждали, видеть не хотели и что он бывшей жене никак, ни зачем и ни по какой причине попросту не нужен, было просто невозможно, а это означало одно – Ася просто засмущалась собственным внешним видом, побежала переодеваться и искать триммер, чтобы его не разочаровывать!

– Ну, конечно! Она же сказала мне в машине подождать – всё понятно, это чтобы я не ругался, что так долго! – «дошло» до Фроликова. – Вот же бабы…

Он шагнул к машине, разумеется, не обратив никакого внимания на серого полосатого кота, притаившегося в зарослях у забора, и уселся внутрь.

Задумывался ли кто-нибудь, как тяжело жить военачальникам? Нет, правда! Вот, взять, например кота Фёдора… Он, услыхав отчаянный лай Арьки, прислушался и, осознав проблему, стремительно припомнил наличный подлапный состав.

– Тим, Пин и Гирь, вместе с бульками и всеми хозяевами на пикнике. Эдик ещё не приехал, и кто остаётся?

Оставался Фунтик, который безмятежно спал на хозяйской веранде, кот Гнусь, которого Фёдор только что видел в гостях у Мауры, Полосатость, Чудь и молоденькая Глашка, в данный момент нарезающая круги вокруг самого Фёдора. Чудь ещё утром удалилась на охоту за какой-то особо упорной мышью и могла не оценить попытку её отвлечь. Полосатость стерёг Манюню у её двора, так что его отвлекать было некорректно. Вороны и сороки, вырастив птенцов, покинули гнёзда и в данный момент разлетелись кто куда на добычу пропитания, так что собрать достаточное их количество «вотпрямсчас» было трудновато, Федор вздохнул:

– Не густо! Хотяяяя…

Он прищурился, явно что-то обдумывая, потом подозвал Глашку, велел кое-что сообщить Фунтику, а сам заторопился к Мауре и Гнусю.

– Тот человек вернулся? Который моих детей топил…– Маура внезапно перепугалась так, что из полной достоинства, плавно-округлой и симпатичной кошачьей дамы превратилась в дрожащую несчастную кошку, разом вспомнившую тот беспросветный кошмар, который приносил в её жизнь Фроликов.

– Вернулся, мявлишь?– плавно и нарочито медленно потянулся чёрный-пречёрный Гнусь, демонстративно зевнув во всю немаленькую пасть.– А может, нам слегка пошалить?

– Затем и пришел!– объявил Фёдор.– Маура, не трясись! Подумай о том, что он может попытаться остаться! А нам надо сделать так, чтобы он сюда и носа не показывал!

Фёдор на «скорую лапку» объяснил план действий, а когда буквально через минуту к ним присоединилась Глашка – дочь Мауры, и отчиталась, что Фунтик всё-всё понял, вскрыл пятаком лаз, который заколотил его хозяин, и уже бежит на указанное место. Котополководец и ей объяснил, что от неё требуется.

– Глаш, это тот самый человек, который хотел убить тебя и брата, обижал вашу маму, а теперь собрался выкинуть Арьку. Нам надо его прогнать, и сделать это с шумом!

У Глашки загорелись глаза.

– И с грохотом?

– Точно!

– И с громким-громким мявом?– тонкие лапки заперебирали на месте от нетерпения.

– Именно так!– кивнул Фёдор.– Ладно, мы с тобой выступаем первые! Пошли, по пути объясню, что и как делать!

Фроликов устроился поудобнее, чуть откинул кресло и начал думать, что он скажет Асе, как вдруг на крышу его машины что-то обрушилось.

– Баммм… – сказала крыша, едва-едва сдерживая желание ввалиться в салон и спрятаться между сидениями.

– Чё-за-наффф? – наивно изумился Фроликов.

Крыша отозвалась более глухим звуком, обрадовавшись, что небольшая, но весьма и весьма энергичная кошечка рыжеватого окраса, прилетевшая на неё с ближайшего дерева, оттолкнулась задними лапами и улетела в кусты.

Впрочем, ненадолго… стоило только Фроликову посетовать, что в этой местности вороны разожрались до безобразия, как ему показалось, что на его машину упал как минимум здоровенный индюк

– Баммммм… – тревожно загудела крыша, едва-едва сохранив себя в первоначальном состоянии.

– Да что за?! – взвыл Сергей Сергеевич, никогда не отличавшийся повышенным терпением и кротостью.

Он выскочил из машины и ошеломлённо уставился на миниатюрную рыженькую кошку, сидящую на крыше.

– Ты чё? С дуба рухнула? – ошарашено спросил Фроликов у кошки.

– Ты чё? Псих совсем? Рябину с дубом путаешь?– возмутилась Глашка, внимательно следя за каждым движением человека, который когда-то отобрал её у мамы, запихал в пакет и бросил в ручей. Она этого не помнила, конечно, но воображение описало ей всё так ярко…

– Глаша, осторожнее!– мяукнул ей Фёдор из-под машины. Он-то видел, как переступили ноги мерзкого типа – явно готовится прыгнуть.

Рывок Фроликова, собирающегося схватить кошку и швырнуть её о столб, как когда-то хотел сделать это с глупой животиной, которую так жалела дyрa-Ася, был быстрым, но далеко недостаточно быстрым. Глашка оттолкнулась сильными задними лапами от многострадальной крыши и снова взмыла вверх – в ветки рябины.

– Да чтоб тебя! Вот скoтинa! – рассвирепел Фроликов.

Он потоптался было под рябиной, но она был здоровенной, кошку стряхнуть не получилось, так что он погрозил кулаком в направлении резных веток и краснеющих уже гроздьев и снова уселся в машину.

Фёдор, который уже кое-что успел, нырнул под переднее пассажирское сидение и затаился там, ожидая выхода Гнуся.

Фроликов, сердитый и обозлённый, устроился в машине и невольно потянул носом.

– Вот же! Как в прошлом году пaршивыe коты уделали машину, так аж до сих пор запах мерещится! – проворчал он. – И чего той поганке взбрело в голову мне на крышу прыгать? Вот безумные твари…

В процессе ворчания он узрел, как на капот его машины взлетает кошка и пристально смотрит прямо ему в лицо. Причём кошка совсем не та, которая сигала по его крыше, – другая, знакомая на вид…

– Это ж та самая твaрь, которая у меня жила! – осенило Фроликова. – Ах, ты ж гадина! А ну, пошла прочь от моей машины!

Он рванул прогонять кошку, которая моментально юркнула под машину, а потом забегал вокруг, заглядывая вниз и вопя что-то угрожающее.

– Не знаешь, чего он там ищет?– уточнил у Мауры через пару минут несколько озадаченный Гнусь. Они наблюдали за беготнёй и воплями, надёжно укрывшись в ближайших от машины кустах.

– Мню,– отозвалась Маура, наблюдая, как пока Фроликов бегал, согнувшись в три погибели, силясь рассмотреть в пучках травы под машинным днищем кошку и выгнать её оттуда щёткой для лобового стекла, Фёдор доделал всё, что было в его силах, и незаметно выбрался через приоткрытую дверцу.

Фёдор, присоединившись к приятелям, насмешливо пофыркал и сообщил Мауре, что она очень умная кошь, всё сделала как нужно, распорядившись дальше действовать по плану.

– Беги по улице, а потом поворачивай налево до того сарая, который старый-старый.

– Ааааа, вот ты где, гадюка! – заорал уже разъярившийся Фроликов на кошку, которая прямо перед его носом метнулась из кустов. – Ну, ффффсёёёё! – он замахнулся щёткой, но кошка поспешила по дороге вперёд, почему-то не пытаясь убежать в заросли или залезть на дерево.

Маура уже поняла, что смыться может в любой момент, а кроме того поняла и ещё кое-что.

– Это раньше он мог меня пнуть, кинуть что угодно, ударить – он был мой хозяин, точнее он не был хозяином, он им притворялся. А вот теперь у меня есть настоящие хозяева и есть дом! Мой дом, тёплый, родной и любимый! Я могу туда юркнуть в любой момент, и даже если этот тип последует за мной, ему не поздоровится. Теперь я под защитой – настоящие мои люди его точно остановят. Куда уж ему до них, а раз так, то и бояться мне больше нечего! Ну, давай, давай, не отставай! Чего ты там пыхтишь?

Фроликов мчался за кошкой, не уточняя у себя, а зачем, собственно, он это делает? Впрочем, даже если бы он уточнил, удивился сам себе и вернулся бы к машине, в его дальнейшей судьбе это ничегошеньки не изменило – его вынудили бы гнаться за чёрным Гнусем, который был готов пометить прямо на глазах мерзкого типа лобовое стекло машины. Гнуся никогда не смущали чужие взгляды. Более того, сейчас, сменив на «посту» Фёдора и старательно точечно помечая салон возилки и те решеточки, на которые Фёдор велел обратить особое внимание, Гнусь даже жалел, что Фроликов его не видит.

– Я б ему наглядно показал, как мою Мяуру обижать!– злобно шипел он.

Из калитки выглянула Ася с триммером, осмотрела машину, не заметив там Гнуся, пожала плечами.

– И куда это Фроликов делся? Может, кого-то из знакомых встретил? Ну, ладно… – она поставила триммер поближе к забору, чтобы сразу отдать его бывшему мужу, и закрыла калитку на задвижку. – Не хватало мне ещё, чтобы он по моему участку бродил! – решила Ася, торопясь к Арьке, запертой в доме.

Маура неспешно довела бывшего недохозяина до участка без забора, но со старым сараем. Неспешно и для того, чтобы упитанный Фроликов успевал за ней, и для того, чтобы к этому же месту добежал Фёдор, встретивший в условленном месте Фунтика и инструктировавший его по пути к цели.

– Ну, всё, я тебя сейчас достану! – фыркал Фроликов, каким-то парадоксальным образом назначивший эту невзрачную чёрно-белую кошку виновной за все его сегодняшние неудачи и неурядицы.

Правда, у самой Мауры были совсем-совсем другие планы, так что она одним прыжком скользнула в распахнутую дверь сарая, припёртую трухлявым брёвнышком.

Фроликов обрадовался, схватил обломок какой-то палки и рванул в сарай за кошкой, силясь отомстить ей за все свои проблемы разом.

Он и знать не знал о том, что Маура вовсе не собиралась задерживаться в сарае – что она там не видела?! Кошка прыгнула на старую скрипнувшую под ней полку, от души, как Фёдор и велел, пнула лапой серый, хрупкий на вид предмет, висящий в тёмном углу, и ловко выбралась в лаз, ведущий наружу.

Фёдор, заметив, как Маура спрыгнула из-под крыши сарая, а Фроликов уже достаточно далеко зашел в него, скомандовал Фунтику, лежащему рядом в лопухах.

– Давай, пора!

Трудно ли тридцатикилограммовому минипигу в полном расцвете сил и здоровья сшибить бревнышко, подпирающее дверь, захлопнуть саму дверь и подкатить пятачком эту отлетевшую в сторону подпорку?

– Хрюронда!– выразился Фунтик о задании, – А что теперь делать будем?

–Ты можешь поесть вон тех ягод, ты же их любишь, а их тут полно!– Фёдор благородно кивнул на заросли ежевики, которые Фунтик до сих пор не обнаружил.– А мы с Маурой полюбуемся на, как бы выразился мой учитель, засадный полк…

–Да на что тут любоваться?– удивился минипиг Фунтик, решив, что ему, как приличному псу, никогда не понять котов и их мышление. Впрочем, это и не важно. Достаточно того, что он им может помочь и любит их. С этими благородными мыслями Фунтик удалился в ежевику, где и впал в блаженное состояние, а Фёдор с интересом покосился на Мауру.

–Ну, как? Тебе легче? Уже не так страшно?

–Так ты это специально, да? Ну, сделал так, чтоб я участвовала?– сообразила Маура.– Чтобы я его больше не боялась?

–Ну, да… В жизни хватает того, чего стоит реально опасаться, чтобы ещё котонервы изводить на такое вот…– Фёдор кивнул на сарай, в котором послышался стук, грохот, потом вопль, потом ещё один вопль, а потом под непрерывный аккомпанемент воя затряслась под мощными ударами дверь сарая. Конечно, надолго её не хватило, но и этого было достаточно – Фроликов вывалился на свет в сопровождении роя очень мрачно настроенных ос, которые были потревожены Маурой, а потом и самим Фроликовым, который от большого ума тарабанил палкой по стенам сарая, стараясь найти, куда спряталась кошка.

Осы ничуточки не сменили гнев на милость, когда объект их гнева начал спасаться бегством. Напротив, они ринулись в погоню…

–Так бы весь день смотрела и смотрела!– счастливо выдохнула Маура, труся рядом с Фёдором за вопящим Фроликовым.

Глава 17. Об осах, атмосфере и гарпиях

Сначала вопли услышала Арька и удивлённо тявкнула. Она точно поняла, кто это вопит, но никак не могла понять, что же такого с этим человеком сделал Фёдор? Ну, ничего, потом она выяснит…

– Вот! Я точно знала, кого звать на помощь! – довольно пофыркала она.

Потом приближающиеся крики услышала и Ася, вышедшая из дома.

– Кто это так вопит? Что-то такое… знакомое… Эээээ?! – это самое «что-то знакомое» стало настолько напоминать голос её бывшего мужа, что Ася торопливо зашагала к калитке, отодвинула задвижку и уставилась на Фроликова, несущегося во весь кавалерийский опор.

– Памагитяяяяя! – Сергей Сергеевич в тесном окружении чрезвычайно недружественного осиного роя мчался по улице по направлению к машине.

К счастью, машина была припаркована так, что оказалась чуть ближе к Фроликову, чем приоткрытая калитка, именно поэтому он и нырнул туда.

Нет-нет… пока он дрожащими руками выхватывал ключи, пока судорожно жал на кнопку брелка, открывая и так не запертую машину, пока нырял на сидение, осы его догнали, так, что часть роя влетела за ним в салон.

Влетела, а потом чрезвычайно торопливо, чуть не барабаня лапками по стеклу, принялась выбираться обратно.

Если бы люди могли понимать выражение осиных физиономий, то без труда прочли бы на них крайнее омерзение.

–Экая вониззззжжжменная атмосфера!– крупными буквами было написано на них.

Осы закружились вокруг машины, часть уселась на крышу, часть на лобовое стекло и окна. Короче, никто из Фроликовских преследователей не собирался пропускать его выход из этой возилки. А в том, что ему очень скоро захочется её покинуть, они не сомневались!

Ася ничего не поняла… Нет, ос она увидела, конечно, даже отпрянула от калитки, но насекомые ею никак не заинтересовались. Их цель была вполне понятна и чётко определена.

Фроликов поначалу мог думать только о том, чтобы убежать как можно дальше, и только обнаружив, что он остался в машине в гордом, хотя и неожиданном одиночестве, Сергей Сергеевич ощутил боль от осиных укусов.

– Ещё повезло, что я в джинсах и такой куртке… – выдохнул он.

Плотная джинса не позволила осам как следует добраться до Фроликова, так что укусов было всего что-то около десятка. Для Сергея Сергеевича такое количество было делом не критичным – его дед держал пасеку со злющими пчёлами среднерусской породы. Нет, можно было, конечно, завести карпаток, которые были на порядок менее кусючими и агрессивными, но Фроликовская упёртость была унаследована им именно от этого деда… Короче, пчёлы кусали всё, что движется в радиусе двадцати метров от их ульев, и Сергею частенько от них попадало.

Несмотря на то, что угрозы для жизни не было, укусы болели, опухали, и Фроликов, подняв глаза, разумеется, нашел ту, кто виноват во всём случившемся.

– Ася! Что ты там стоишь? Ты что, не видишь, что мне плохо? На меня напали осы, искусали, и всё это из-за тебя! – прокричал он, опасаясь открывать окно.

Бывшая жена пожала плечами, не выказывая никаких признаков раскаяния.

Более того! Фроликов с раздражением обнаружил на её лице полнейшее отсутствие даже слабого беспокойства, ужаса, паники!

– Ася, ты что? Я же могу умереть! У меня же может быть этот… аллергический шок! – прокричал Сергей Сергеевич. – Мне уже трудно дышать и резь в глазах!

Ася вздохнула и взялась за телефон. Набрать номер бывшего мужа было делом нескольких секунд – вопить на все дачи она точно не собиралась.

– Сергей, у тебя нет аллергии на пчелиные и осиные укусы. Забыл про пасеку? Ты же меня туда когда-то возил! И да… когда-то ты хотел вылечиться от приступа радикулита и на тебя пчелиный яд практически не подействовал, помнишь?

– Тогда почему мне так трудно дышать? – гневно спросил её бывший муж. И тут… его орган обоняния, до сих пор занятый попытками отдышаться, наконец-то достучался до мозга, передав ему некую информацию…

– Аааа, они ОПЯТЬ! – с ужасом взвыл Фроликов, наконец-то разнюхав причину, по которой осы поджидают его снаружи, в полной уверенности, что он таки неминуемо выйдет…

– Котыыыы! Прокляяятыыыеее котыыыы! – завыл Фроликов, осознавая, что прошлогоднее безобразие было детской шалостью по сравнению с той работой, которая проделана сейчас. – Асяяяя! Это тыыыы виновааатааа!

Он сделал попытку распахнуть дверцу, но осы радостно загудели, топая ножками и угрожающе демонстрируя острые жала – ему-то отлично это видно через стекло.

Так что пришлось оставить эту затею и от злости продолжать обвинять Асю.

– Это всё из-за тебя!

– Да с чего бы это? – Ася удивлённо рассматривала физиономию бывшего супруга сквозь облепленное осами стекло. – Где ты вообще ос нашел?

– Там, в сарае! – Фроликов как собака дышал ртом.

– А зачем ты полез в чужой сарай? – недоумевала Ася.

– За твоей проклятой кошкой! Я хотел её прибить, но попал по осиному гнезду!

Если бы Фроликов чуть лучше соображал, то, конечно, ничего подобного не сказал бы!

До Аси его ответ даже не сразу дошел…

– Что? Что ты хотел сделать? Да за что?

– За то, что это всё именно из-за кошки случилось! Ты изменилась, как с цепи сорвалась! Из-за кошки и той дурацкой собачонки! – Фроликов заорал так, что и без смартфона его было отлично слышно. – Я и до неё доберусь!

– Серёженька… – вдруг неожиданно нежно сказала ему Ася, – Если ты посмеешь хоть пальцем прикоснуться к моей собаке или к Мауре, я тебя… триммером поколочу! Понял?

Она на секунду нырнула во двор, добыла вышеозначенный предмет, и угрожающе шагнула к машине.

– Ты чё? Сдyрeла? С ума сошла? – завопил Фроликов так, что осы, терпеливо поджидающие его выход, даже несколько смутились. Ему внезапно померещилось, что в руках у Аси вовсе не садовая техника, а кое-что другое… вроде нечто вроде меча!

Он уставился на женщину, которая шла к машине и только глазами изумлённо хлопал. Ася? Вот это его покорная, управляемая и кроткая Ася? Ася, не смеющая ему и слова сказать?

– А ну, убирайся отсюда и никогда больше не возвращайся! Двигай, чтобы я тебя больше никогда не видела! Увижу – пожалеешь! – крикнула ему эта гарпия.

Валера тихо-мирно возвращался домой из магазина. Список покупок, который вручила ему мама, был весьма солидным, вот он и подзадержался.

– Так, это купил, то купил… Вроде всё купил! Ой, ёлки-палки, масло!

С маслом у него были вечные проблемы. Неизвестно почему, но про обычное сливочное масло он забывал всегда. То есть ВСЕГДА! Словно и нет на свете этого продукта. Можно было бы подумать, что Валера придерживался американо-диетного взгляда на животные жиры, но нет! Он очень любил завтракать бутербродом с маслом и вареньем, или мёдом, или ломтиком сыра. Любить любил, а покупал всегда вдогонку ко всему остальному.

– Да что ж за проклятье-то а? – ворчал на себя Валера, решив не возвращаться в супермаркет, а заехать в небольшой придорожный магазинчик и купить роковой продукт там.

Он так глубоко задумался о странных вещах, которые происходят с ним и маслом, что налетел на кого-то у витрины.

– Извините меня, пожалуйста! Я не хотел… – начал Валера и осёкся, уставившись на девушку, которая по его милости чуть не упала. – Ой, Вера! Это Вы? Простите, я, честное слово, случайно! Вы не ударились?

Вера покачала головой, – Нет, всё нормально. Да не переживайте Вы так, я правда не ударилась. Мы с Сашкой за тортиком заехали, а Вы тоже?

– Нет, я за проклятьем своей жизни – за сливочным маслом!

Валере и в голову бы раньше не пришло рассказывать красивой, нет, ОЧЕНЬ красивой девушке о том, что он такой безголовый, а сейчас оно как-то само получилось…

Вера от души рассмеялась, только не обидно, а так… по-доброму.

– Вы как мой папа – у него вечное проклятье – это хлеб. Забывал постоянно!

– А теперь? – невольно заинтересовался Валера.

– Пришлось нам с мамой научиться его печь, – развела руками Вера. – Нет, в городе сбегать в магазин просто, а вот на даче… как-то не очень.

Валера посетовал на то, что этот метод с его маслом не сработает: корову завести в городе как-то не того… придётся голову почаще включать!

Они весело болтали, незаметно перейдя на ты, пока очень сосредоточенная Сашка не прибыла с выбранным тортом.

Выходили из магазина вместе, и надо же такому случиться – на пороге Вера покосилась на собеседника и рассмеялась:

– А масло-то Вы всё-таки опять забыли!

Ну, почему такая простая, забавная и самую чуточку неловкая для Валеры встреча вызывала столько приятных эмоций? Он ехал и улыбался, косясь на пачку масла в прозрачном пакетике, возлежащую на переднем сидении рядом с ним, как на близкого друга.

Тем сильнее оказался контраст Валериных мечтаний с реальностью, которую он узрел, стоило только ему подъехать к маминой даче.

– Мама? – он даже головой помотал, при виде его мягкой, ласковой и удивительно спокойной мамы, которая грозно наступала на чью-то машину, зажав в руках что-то слегка смахивающее на… – Триммер? Ей что, кто-то угрожал?

Валера газанул, стремительно добравшись до места, выскочил из машины, рванул к матери и только тогда, с некоторым усилием и приличным опозданием, сообразил, что тип, на которого она наступает, слегка похож на его отца.

– Фроликов, убирайся отсюда! Ты меня понял? – она опасно сверкала глазами, замахнувшись садовой техникой на манер меча.

– Мам, что случилось? Он тебя обидел? – Валера подскочил к матери.

– Я её? Да это она меня обидела – она мне угрожает! – завыли из машины. – Вот! Вот, Ася, пусть твой сын увидит, что ты за жена и мать!

– Да, ты абсолютно прав! Он всё увидел, и я тебе угрожаю! – рявкнула Ася. – Валера, ближе не подходи – тут осы, целый рой. И они все жаждут добраться до твоего отца.

– Пусть сын всё увидит и поймёт, какая ты на самом деле! – завыли из машины. – Мне нужна помощь! Меня искусали осы, коты заг… зас.. короче, в машине грязно и плохо пахнет, а твоя мать, вместо того, чтобы вести себя, как и полагается женщине, жене… она мне угрожает!

– Она уже давно не твоя жена! И если бы она меня послушалась, то развелась бы с тобой уже давным-давно! – рассердился Валера, – Я ничего не знаю о том, что двигало осами и котами, но страшно им благодарен! И вообще, езжай уже отсюда побыстрее!

Фроликов был оскорблён до глубины души!

– Спелись! Сын и мать… и все против меня! Оскорбили, не помогли! Оставление человека в опасности! – бормотал он, старательно выруливая мимо машины сына и пытаясь не обращать внимание на осиную демонстрацию на стёклах, явно скандирующую что-то вроде «Вы-хо-ди под-лый трус». – Мечом, ой, то есть моим же триммером на меня махать! Да как она могла? Жена моя, мать моего сына! Какую гидру я пригрел под крылом! Какую змею за пазухой! И как она умело скрывала свою натуру все эти годы! Да ещё и Валерку против меня настроила!

Он демонстративно не обернулся на стоящих на дороге людей, воображая, что они следят за каждым его жестом. Но в зеркале заднего вида отлично узрел, что они вместо этого разговаривают друг с другом и… смеются!

– Надо мной смеются! Да как они смеют! – Фроликов бы и дальше бухтел, но мотор нагревался, запах становился всё более невыносимым, гадины-осы и не думали убираться с его стёкол, разумно расположившись так, чтобы дворники, которые Фроликов включил для осозащиты, их не задевали.

Последним арбузом на Фроликовский тортик был вид явно насмехающейся над ним кошки! Да-да, той самой чёрно-белой кошки, которая и была виновницей того, что всё в жизни Сергея Сергеевича так изменилось.

Кошка сидела на воротах одного из соседских домов и презрительно щурила жёлтые глаза.

– Ах ты, вот я ж тебя! – Фроликов было притормозил и хотел приоткрыть дверцу, чтобы хоть кинуть чем-нибудь в эту гадину, но осы угрожающе загудели и ему ничего не оставалось, как нажать на газ, и надеяться на то, что встречный поток воздуха заставит ос от него отстать.

Продукты были выгружены, а подробности визита бывшего мужа рассказаны, когда Валера вдруг хлопнул себя по лбу и выскочил из дома с криком:

– Проклятое масло!

А вернувшись, с понурым подтаявшим куском в наивном пакетике, уныло рассказал матери о том, что ему жуть как нравится одна девушка, но он никаких шансов не имеет!

– С моей стороны две глобальные проблемы – масло и отец. Точнее его характер! – Валера сначала хотел было пошутить, вот и сказал про масло, а потом всерьёз понурился. – Мам, ну как я могу думать о ней, если сам боюсь стать таким как он! Гены!

– Валера, ну, какой ты у меня смешной, честное слово! Масло забываешь – это такая ерунда, а характер… его не наследуют. И никакие гены его не создают! Темперамент – да, точнее, некоторые его особенности. А характер – это же только твоё… твой выбор, твои решения, твои шаги! И уверяю тебя, таким, как Сергей, ты точно не станешь! Я-то вижу!

А на посту ГИБДД очень озадаченный инспектор по имени Василий очень старался идентифицировать водителя с его фотографией на паспорте, держась при этом на максимально возможном удалении от машины.

– Нет, у нас Воронов всё-таки заразный! Раньше только ему так на чудиков везло, а теперь и мне привалило! Хорошо, я понимаю – машину коты использовали в качестве туалета, причём неоднократно, ну, ладно, это бывает. При перевозке кошаков и не то случается, но чего с самим водилой-то? – рассуждал про себя Вася.

Исцарапанный, перепачканный, местами распухший и покрасневший от укусов каких-то насекомых водитель, высунув голову из окошка машины, возмущённо и невнятно пытался поучать инспектора, растолковывая ему свод правил дорожного движения, всё больше и больше вызывая подозрения в том, что с ним что-то очень не в порядке

– А может, надышался… – пришло в голову Василию. – Может, у него реакция такая на котоароматизацию! А может, просто не в себе?

Последнее утверждение показалось Васе самым справедливым, когда мужик вдруг выскочил из-за руля и, размахивая руками, рванул вдоль трассы.

– Сыыы… сыыы – донеслось до шокированного инспектора, снявшего на нервной почве фуражку и обмахнувшегося ею. Откуда же Васе было знать о паре ос, исключительно упёртого, точно Фроликовского, характера, которые затаились под краем капота и дождались-таки своего часа…

Глава 18. Обидели котика… отняли ценное

Знаете ли, что является серьёзной проблемой в доме? Обиженный кот! Нет, даже не так – ОЧЕНЬ обиженный кот, воспитанный полковником Потаповым и оскорблённый в лучших своих чувствах.

Лошарик, в сокращённо-ласкательном обращении Шарик, как любой нормальный кот точно знал, что он умнее. Вот кого ни возьми – всех-всех умнее. Нет, пусть себя люди потешаются со своими мудрованиями и умствованиями, пусть со смешным всезнающим видом говорят разные хитрые слова… когда какие. То так, то этак – по противоположному. Коты это отлично видят и втихаря посмеиваются.

Нет, это и собаки видят, просто у них междуушье по-другому устроено – слишком много места отведено для слушанья хозяев, так что людоанализатор не помещается. Коты тоже слушают, но людские глупости нечасто их занимают – своих мыслей много.

Тем обиднее было Шарику узнать, что его всухую обыграли! И кто? Человек!

– Обидели-обездолили-обокрада́лиии!– тоскливо мяукнул Шарик.– Налапники передние мехучие украааали!

Меховые перчатки Потапова, о которых скорбел Шарик, числились у полковника в категории любимых вещей, к выбрасыванию и разбазариванию категорически запрещённых.

Собственно, никто и не собирался их выбрасывать – отличные перчатки были сшиты местной мастерицей-кожевником, с которой сдружилась Вера, и послужили подарком отцу на позапрошлый Новый год.

Самому Потапову они нравились чрезвычайно. Потаповскому коту – тоже. Он рассмотрел их, обнюхал и уверенно счёл, что в его личном Шариковском хозяйстве этакие штуки точно-точно пригодятся, вот и спёр их ровно через полтора часа после первой встречи с ними.

Тогда он ещё был мал и бесхитростен, так что их дружную тройку – котёнка и пару «мехучих» перчаток быстро нашли.

Дальнейшее общение кота и части хозяйского гардероба происходило по старой формуле: «Вы привлекательны, я чертовски привлекателен, чего время зря терять?» – Шарик, не жалея сил и времени, тырил их где только видел и когда только мог.

– Миш, нам что? Твои перчатки резиночками к одежде крепить? – недоумевала Надя. – Как в СССР в детском садике?

Потапов представил, долго смеялся, а потом сказал, что эта затея закончится тем, что Шарик уволочёт вместе с перчатками ещё и то, к чему они буду пришиты:

– Надь, это ж моя школа – он, если цель видит, уже нипочём не отступит.

Вот кот и не отступал, раз за разом утягивая завлекательные налапники.

Он рос, становился всё хитроумнее и сообразительнее, но каждый раз, когда, пряча честно стыренные меховушки, он наполнялся законной котогордостью, выяснялось, что старшая из хозяек их уже нашла и убрала.

– Опять! Опять обездолили!– переживал Шарик.

Собственно, в данный момент времени он как раз этим и занимался – страдал.

– А чего это у нас с Шариком? – поинтересовался Потапов, только-только разогнавший очередную автомобильную сходку у ворот – парни, приехавшие на дачи или просто к озеру, как перелётные птицы на юг, как стрелка компаса на север, устремлялись к Вериному дому. – Что такое? Мы с собаками занимаемся охраной рубежей, а рядовой фелинологического полка Лошариков дeзeртирует!

– Он в трауре! – сообщила Надя мужу, – Вскрыл запертый шкаф, обыскал его, обнаружил твои перчатки, успешно их уволок, отлично и оригинально спрятал – креативно, можно сказать, а я, паразитка…

– Нашла? – продолжил догадливый Потапов.

– Именно. Так что теперь кот оскорблён до глубины души. Миш, он так совершенствуется… Я боюсь, что он может замылить перчатки так, что мы и не найдём! Я вот что думаю – может, мы сойдёмся на ничьей и предложим ему твою старую пыжиковую шапку?

Потапов покосился на демонстративно скорбящего кота, от которого прямо-таки волнами распространялась гнетущая атмосфера величественного котоосуждения. Да и разгон ухажёров с ним происходил значительно бодрее, разнообразнее и жизнерадостнее…

– Да, давай попробуем! Военную хитрость никто не отменял! – согласился Потапов.

Когда Шарику хозяйка принесла шапку, кот сначала не удостоил её взглядом, как это и положено по правилам котообщения с их подопечными.

– Нда… хотела я котику интересную вещь показать, но раз он не хочет, так и ладно! Я-то думала – зачем Шарику перчатки? Только сейчас поняла – затем, что на них мех есть, только там меха-то мало, а вот тут на шапке его гораздо, гораздо больше отличного меха. Но раз ты не в настроении, тогда ладно… Отдам шапку кому-нибудь другому! – словно сама с собой рассуждала Надежда.

– Какой мех? Шапка? Что за шапка? Кому это ещё другому отдашь?– забеспокоился Шарик, быстренько отшвыривая подальше свой скучающе-оскорблённый вид и принюхиваясь к штуке в руках у Нади. – Ой, это же такая мехокоробочка!

Любой нормальный кот обожает всё то, что напоминает им о собственной удивительной особенности: котики – это жидкость. Короче, всё то, во что можно ВТЕЧЬ, заполнить это что-то собой и уютностью – это как раз то, что нужно! Более того, это уже вопрос принципа!

Уже разворачивающуюся Надежду с шапкой в руках, решительно остановила пушистая полосатая лапа и подтянула к себе мехокоробочку.

– Какая… какая отличная штука!– воспрял кот, торопливо переступая шапочный борт.

– Шарик, только ты же туда не влезешь! – расчётливо засомневалась Надя.

– Я? Я и вдруг не влезу? Да ты смеёшься!– Шарик затоптался по донышку шапки, утаптывая пространство в комфортные котограницы,– Cмотри и учись!

Всегда приятно ощущать себя выше этих самых людей! Ну и пусть его людь настолько умна, что может найти передние налапники, упрятанные им в самый колючий куст крыжовника, но вот этак делать она точно не умеет!

Шарик вписался в шапку так, словно она шилась именно на его тушку, уложил подбородок на край и блаженно прикрыл глаза от хорошистости, внезапно настигшей его и захватившей в плен.

– Неправильно мы определяем размер шапок – надо не в сантиметрах окружности головы, а в кошачьих килограммах! – вынесла вердикт Вера, приехавшая с Сашкой из магазина. – Торт купили, и по дороге видели того чудика, который мне розы приволок!

– Опять приставал? – нахмурился Потапов, пытавшийся понять: его шесть килограммов кота – это солидный размер шапки, или так себе?

– Нет, что ты! Он нас даже не заметил – не до того бедолаге было. Его машину вытащили из канавы на обочине и грузили на эвакуатор. Я, правда, не поняла, почему всё вокруг было засыпано розовыми лепестками… может он так эвакуатору обрадовался, что ему путь лепестками устилал? Аааа, да кто их знает? Ладно, пошли пить чай и есть торт! Саш, после торта за козьим молоком со мной съездишь?

Cашка была готова ездить куда угодно и делать всё, что ей предлагают – так это было непохоже на её обычное летнее корпение над учебниками, родительское недовольство и предвкушение встречи с одноклассниками…

Сашке даже думать не хотелось о том, что лето закончится, и придётся возвращаться в школу. Да, дома было тоскливо, но в школе… там было несоизмеримо хуже! Всё дело был в том, что она считалась заучкой, ради оценок готовой на всё, предательницей и ябедой.

Она тянула руку и шла отвечать, получала пятёрки по всем предметам, отправлялась на все без исключения олимпиады. Единственный предмет, по которому она неизменно получала бы двойки и колы, мог бы называться «Безопасное общение с одноклассниками».

Она никогда не давала списывать – просто потому, что ей это строго-настрого запретили родители.

– Саша, это твой труд и ты обязана, слышишь, ОБЯЗАНА его ценить! – строго говорил отец, а мама послушно кивала в такт его словам. – Какие-то серости и посредственности будут на твоём горбу выезжать, да ещё и конкуренцию тебе устраивать? Не смей это позволять!

Более того… когда она ещё только училась в третьем классе, она сдуру рассказала родителям о том, как Серёжа Гришин списывал на контрольной.

– И что он получил? – с кажущейся небрежностью поинтересовался отец.

– Пять! – честно глядя в глаза отцу ответила Саша.

– И ты ЭТО допустила? – тут же разъярился отец, и к нему сразу же присоединилась мама. – Ты почему сразу не сказала, что этот ваш Гришин списывает? Ты должна была поднять руку и сказать это учительнице. И вообще, почему она у вас не следит за этим?

Перепуганная Сашка замотала головой – она не знала, почему…

– Так, я ей сейчас сам позвоню! – решил отец семейства.

Почему взрослые подчас делают такие глупости? Почему лезут в то, что их не касается, и портят жизнь своим собственным детям, ни на секунду не задумываясь, какие последствия вызовут их поступки?

А последствия были вполне предсказуемы…

– Ты представляешь, эта их учительница сказала, что отметку снимать не будет! Сказала, что если бы Сашка сразу сказала, что тот списывает, то она бы проверила эти слова и наказала бы Гришина, а сейчас она уже не может это сделать! Мало ли, а вдруг Сашке померещилось? Но я это так не оставлю! Я их завучу позвоню, директору напишу! Почему моя дочь должна иметь ту же отметку, какую поставили, кстати, незаслуженно и тому двоечнику?

К счастью, до директора и завуча отец не добрался – помешала работа, но вред уже был нанесён.

– Ябеда! Предательница! Кострова предательница! Крыса! – через пару дней услышала Сашка от Гришина.

Нет, она было попыталась объяснить свою позицию, то есть позицию родителей, конечно, но, увы, понимания среди одноклассников её слова не получили.

Напротив, стало только хуже. Неделю с ней никто не разговаривал, и она от паники и ужаса по-настоящему разболелась.

Когда пришла через две недели в школу, про неё немного подзабыли – когда на носу Новый год, кто будет особенно вспоминать о Сашке-крыске, но ни в игры, ни в компанию её никто не звал, а если она, решившись, сама подходила, отворачивались, отодвигались и демонстративно замолкали.

– Саша, ты отойди от нас, а то ещё что-то донесёшь своим родителям, а они потом учительнице позвонят! – вполне вежливо, но так обидно отшила Сашку девочка, с которой она почти подружилась до той проклятой контрольной.

Тот Новый год был невесёлым. Она получила в подарок от родителей стопку детских энциклопедий и обучающую программу по английскому, а потом долго плакала у себя в комнате.

Нет, конечно, когда она добралась до бабушки, там её ждали настоящие подарки – шарнирная кукла – такую давно хотелось, но в квартире родителей никаких игрушек не было с того момента, как она пошла в первый класс – ибо нечего отвлекаться на всякую чепуху. Ещё был замечательный мягкий медведь с умильной и немного хитрой мордочкой, наборы бусинок для ожерелий и браслетов. Да, пусть со всем этим Саша могла играть только у бабушки, но и это уже было радостью!

Бабушка, конечно, поняла, что внучка расстроена, но, сколько она ни пыталась разговорить Сашку, ничего не вышло!

– Расскажу бабушке, она что-то скажет маме или папе, а те запретят мне к ней ходить! Точно знаю, что запретят! – думала Саша, вот и молчала.

Любые праздники и каникулы заканчиваются, закончились и те… Пришлось идти в школу. Нет, у Саши хватило ума не сообщать учительнице о шпаргалках, которые она видела, но как наладить отношения с классом она не знала, поэтому всё глубже и глубже становилась пропасть между ней и одноклассниками.

Это стало заметно и родителям – они как-то пришли на концерт и обнаружили, что вокруг их дочери образовался какой-то перманентный вакуум – к ней не подходят, не обращаются, не стоят с ней в паре. Разговаривают через неё, словно Сашки просто не существует.

– Ты почему такая неактивная? Никто с тобой не дружит… – возмутился отец.

– Да, даже девочки не подходят! – привычно поддержала супруга мама – она ведь всегда его поддерживала.

Сашка попыталась было объяснить, что это было из-за того звонка, но традиционно получилось у неё только хуже.

– Ах, вот ты какая! Неблагодарная маленькая дрянь! – разобиделся отец. – Ты даже общаться не можешь со сверстниками, а виноваты, оказывается, мы?

Сашка действительно не могла общаться – все по привычке или держались от неё подальше, или хамили на любые попытки сблизиться.

– Крыса вида костровых! Берегитесь костро-крысы! – потешались мальчишки, когда им нечем было заняться. – Жадная ябеда, предательница!

Жадной её величали из-за того, что она так и не давала списывать, получив строжайший запрет от отца, а остальное накрепко прилипло после той злополучной ситуации со шпаргалкой.

Нагрузка, требования и усталость всё росли и росли: родители записывали её на всевозможные дополнительные занятия, подбавляя жару, всё чаще бывали недовольны недостаточно идеальной учёбой – «можно было сделать больше и лучше, вот у моих знакомых дочь учит дополнительно три языка, да ещё теннисом занимается, а ты?», и словно всего этого было мало. Подкрался седьмой класс, к которому зачем-то надо было выбирать себе специализацию…

Кто и зачем придумал такую глупость – непонятно! Как в тринадцать лет человек может решить, что именно для него станет профессией в дальнейшем? Да, возможно, сейчас тебе не даются точные науки, но это же не повод идти в «актёрский» класс с его минимумом математики. Да, ты можешь потом перевестись, но только досдав весь необходимый уровень, который прошел тот класс, куда ты хочешь. Да, ты можешь выбрать «химико-биологическую» параллель, но как? Если ты пока не проходил химию, да и из биологии-то видел только сухую и скучную ботанику? Зачем запихивать своего слабого в математике сына в математический класс со словами «он у меня там любой ценой учиться будет, пусть хоть треснет»? Зачем усложнять и без того непростую жизнь школьников в тринадцать, если и в восемнадцать лет люди находятся в сомнениях и смятениях, куда бы им податься и как решить свою дальнейшую судьбу?

Разумеется, родителям Саши и в голову не пришло спросить, что она хочет. Они жалели только о том, что нельзя выбрать всё сразу, и вполне ожидаемо записали Сашку в самый сложный по нагрузке и предметам класс. Класс, в котором собрались все самые непереносящие Сашку одноклассники…

Глава 19. Такие разные досадности

Вера видела, конечно, что Сашку что-то мучает, но была уверена, что «что-то» только отношения с родителями. Всё остальное она узнала случайно, когда поехала за молоком, прихватив с собой Сашку.

– Ой, Верочка, а я как раз дою! Подождёшь немного? – Анна Ивановна, хозяйка коз, выглянула из сарайчика.

– Да, конечно, мы подождём! – откликнулась Вера.

– И творог ваш уже практически готов, так что всё сразу и заберёшь! – дополнила Анна.

Вера думала с Сашкой пройтись по рощице, может, грибы посмотреть, но обнаружила, что Сашка, почему-то проснувшаяся ни свет ни заря, теперь клюёт носом.

Через пару минут девчонка уснула, Вера подтянула смартфон и принялась просматривать сообщения от знакомых, поглядывая на дружную компанию совсем молоденьких козочек, слоняющихся вокруг машины, а ещё минут через десять услышала, как двоюродная сестра плачет, всхлипывая тоненько, и поскуливает, словно брошенный под дождём щенок.

– Саш, Сашенька, ты что? Ты почему плачешь? – затеребила Вера сестру.

Сашка вскинулась, даже не сразу сообразив, где она находится, начала неловко вытирать слёзы, а потом неожиданно для себя рассказала, как она боится идти в школу!

– Там, как назло, собрались все, кто меня терпеть не могут. Нет, я сейчас понимаю, что сама виновата… Но как мне дальше-то быть? Они же думают, что я предательница, крыса…

Вера слушала Сашку и злилась. Так злилась, что аж губу прикусила, чтобы сдержаться, ничего не сказать… Она сама терпеть не могла ябед, считала это одним из самых поганых качеств, которые могут быть у школьника. Увидел ты, что кто-то списывает, так что тебе-то с этого? Собой занимайся, за себя отвечай! Мало ли, какие у человека обстоятельства…

Но вот ситуация с Сашкой была иной – глупые родители, которым доверчивая дочь рассказала что-то, взяли и попросту подставили её и перед классом, и перед учительницей!

– Они тебя что, бьют, обижают? – хмуро уточнила Вера у кузины, – Одноклассники твои?

– Нет, просто не общаются… Или, если и общаются, так обидно со мной говорят, что просто сил нет. Презирают и сердятся, что я списывать не даю…

– Ну, а почему ты не можешь сказать, что списывать дать не можешь – родителям пообещала, но вот объяснить решение – запросто в состоянии? И общение потихоньку наладится, и в ответе учителю потренируешься.

– Мне и это запретили… – понурилась Сашка. – Папа сказал, что объяснять тупым – это пустая потеря моего времени.

– Погоди, но вроде у вас класс сильный… Значит, тупых там нет и быть не может. А раз тупых нет, значит любому желающему ты имеешь полное право растолковывать всё, что надо. Про объяснения умным твой папа ничего не говорил? – смешливо прищурилась Вера.

– Нееет… не говорил.

– Вот и отлично! Будешь объяснять, потихоньку начнут тебя лучше узнавать, глядишь – и отношения наладятся… – улыбнулась Вера. – Они же тебя практически не знают…

– Пожалуй, что так. Папа говорит, что друзей у меня нет, потому что я какая-то… ну, не такая.

Вера скрипнула зубами. Нет, ну, ничего ж себе, да? Сами, собственными корявыми ручонками испоганили дочери репутацию в классе, и её же ещё укоряют, что, мол, не такая.

– Слушай, друзья – дело редкое вообще-то… Я бы на твоём месте не очень доверяла всем этим сказкам о школьных друзьях! Нет, это бывает, но не у всех и не всегда. Школьный класс – это всего лишь случайным образом составленный коллектив. Вы же не объединены ни общими интересами, ни общими взглядами. Так что может и не повезти – запросто может и не найтись в этом коллективе близкого по духу человека. Кстати, вот у твоих родителей на работе друзей много?

– Ну, я бы не сказала… оба ругаются на своих работах.

– А как же так? Работают, работают, а друзей нету? Может, они тоже какие-то не такие? – фыркнула Вера.

Сашка призадумалась, и ей внезапно стало немного легче – и правда, нет у её родителей друзей. Есть приятели, но они не дружат, а соперничают друг с другом, да детьми меряются – у кого талантливее и круче учится.

– Спасибо тебе, а то мне и правда казалось, что со мной что-то не так, – вздохнула Саша. – Хотя…, хотя, это, наверное, правда. Не получается у меня ничего, и как дальше жить я не знаю! Всё не так!

– А что не так с твоей жизнью? – Вера слушала-слушала сбивчивый Сашкин рассказ, злилась-злилась, старательно придерживая всякие разные слова о тётке и её муже, прямо-таки рвущиеся из глубин характера, даже за молоком и творогом успела сбегать к Анне Ивановне, а потом… потом не поехала напрямую домой, а притормозила машину в лесу.

– Давай немного посидим, а? – в голове крутилась некая идея, почему-то упорно отображающаяся в виде схемы со стрелками. – Слушай, а ты не пробовала разобраться в том, как тебе жить? Нет, не реветь, а подумать?

– Да что тут думать? Всё плохо, и дальше будет ещё хуже! – истерически всхлипнула Сашка.

– Так, стой! Давай по порядку разбираться.

– Да что тут разбираться? Родители хотят, чтобы я училась на супер отлично. А я могу просто на отлично! – воскликнула девочка.

– Так, значит, проблема в родителях?

– Да! У меня нет сил… больше совсем-совсем нет.

– Погоди реветь… Есть родители с проблемой и есть ты. Можно принять решение – обратиться в опеку, пожаловаться на их давление и…

– И меня заберут от них. Только легче-то не станет, а вот хуже – запросто! – мрачно вздохнула Сашка.

– Так, значит этот путь вычёркиваем. Давай дальше думать… Есть родители с проблемой. Лишаться их – не вариант. Можно что-то сделать с родителями, чтобы они кардинально изменились? Волшебная палочка и заклинание полного подчинения Империус не рассматривается по причине отсутствия оной… – очень серьёзно заявила Вера.

Сашка рассмеялась, – Да уж… с палочкой было бы проще. Ну, если её нет, я не знаю, что ещё можно сделать…

– Как что? Не можешь изменить их, измени своё отношение к тому, что они говорят. Ты же сама изменилась, выросла. Уже не семь-восемь лет, тринадцать как-никак. Ты сама подумай – они родители, конечно, но просто люди. Да, неидеальные, ясен пень. У них какие-то положительные черты есть? – деловито уточнила Вера. – Ну, хорошее что-то было?

Сашка задумалась. – Было, конечно. И в лес мы ездили зимой на шашлыки… Папа классно умеет их делать, и по воскресеньям мама пироги печёт, и один непременно с сюрпризом. А ещё мы каждый год отмечаем день включения фонтанов… Не знаю, почему именно фонтанов, но это так здорово! И мороженое едим у фонтана, и родители со мной никогда в этот день не ругаются, – Сашка вспоминала и потихоньку улыбалась. – Правда, эти дни проходят, а потом…

– А потом ты начинаешь психовать из-за их требований, – понятливо кивнула Вера. – Ну, если волшебной палочки, как мы выяснили, у нас нет, а без неё родителей твоих не поменять, давай ты попытаешься взять и самой примириться с реальностью. Нужно понять, что хотеть они всегда будут очень много, но дать ты можешь им только то, что по твоим силам, а значит нервничать из-за этого не стоит.

– Легко сказать… а как сделать? – Сашка вопросительно подняла брови.

– Ну, а что они могут? Физически они тебя не наказывают? Нет. Еды не лишают? Нет. Развлечений?

– Да я как бы особо и не развлекаюсь… – протянула Сашка.

– То есть того, что нет, и лишить не получится, – подмигнула ей Вера. – Кстати, по этому поводу мы с тобой подумаем… Надо будет изобрести какую-нибудь хитрость, чтобы тебя отпускали к бабушке, ну, и к нам.

– Тогда они будут мне запрещать к вам ездить в виде наказания! – понурилась Сашка.

– Да, если решат, что для тебя это награда. А если нет? Если бабушка закапризничает и потребует, чтобы твоя мама непременно приезжала и помогла ей по хозяйству?

– Неее, мама не будет – она же беременна.

– Правильно, тогда бабушка ещё больше закапризничает и потребует, чтобы от вас кто-то приезжал…

– Папа не поедет, и тогда пошлют меня! – радостно воскликнула Сашка.

– И как только ты так обрадуешься, они тут же поймут, что тебя можно этим держать на коротком поводке! А ну-ка давай сурьёзнее, скорби прибавь, слезу пусти! – Вера тяжело вздохнула над своим поведением, подумав:

– Что я делаю, что творю, что творю, что делаю! Учу ребёнка врать родителям! С одной стороны… А с другой – что делать-то? Ну, что? Оставить так, как есть – они её до психушки додавят! В опеку заявить? Даже если докажут психологическое давление, ну, заберут её от родителей, и что? Ей лучше там будет? Вот уж нет! Да ещё и виноватой себя будет перед мамой и отцом чувствовать. Родителей её изменить? Это, и правда, из серии фантастики – они же взрослые мужчина и женщина с дурью на всю башку у каждого! Да ещё дури этой там так много, что она аж выплёскивается и по округе разливается! Но, тем не менее, они её родители, и бывают шашлыки, пироги с сюрпризом, фонтаны… Короче, есть реальность, в которой нужно что-то решать так, чтобы Сашке было легче и лучше жить. А это значит, что нужно выработать какую-то стратегию безопасного общения Саши даже не с ними, а с дурью в их головах!

– Слушай, а ведь это может сработать… – обдумывала Сашка сестринскую идею. – А ты со своими тоже так хитрила?

– Неа… С моими мне повезло. Они всегда на моей стороне и со мной рядом, понимаешь? С моими так нельзя.

– Жаль, что у меня не так… – понурилась Саша.

– Жаль. С одной стороны, а с другой – знаешь, это тоже не просто так. Ты, по крайней мере, точно-преточно будешь знать, как именно нельзя с детьми общаться. Точно не будешь так делать со своими детьми.

– Однозначно! – закивала Сашка.

– Ладно, давай так – учиться на отлично – это совсем неплохо. И, насколько я понимаю, ты с этим справляешься.

– По программе – вообще без проблем. Ну, правда, четвёрка была по русскому… и такой скандал!

– Если что-то такое возникает, постарайся не… ну, сказать «не обращать внимания» – это глупо, потому что очень сложно это сделать, когда орут прямо над ухом и именно на тебя… Я бы сказала «не брать близко к сердцу». Вот как. Понимать, что это орёт не отец, а его самые неразумные качества – тщеславие и перфекционизм. А ещё знать, что на самом-то деле отметка – это такая относительная штука, поэтому все эти вопли и визги к тебе не относятся. Это они так, мимо летают, вокруг отцовского перфекционизма! Можно ещё их представить. Только не смеяться при этом… – серьёзно предупредила Вера.

Сашка представила круглые неуклюжие и почему-то полосато-сине-сиреневые вопли, летающие вокруг отца, рассказывающего, какая она не такая и не этакая, и рассмеялась в голос.

– Слушай, какая ты ууумнааая! – уважительно покосилась она на Веру.

– Ага, вумная-вумная, как вутка, – хулигански тряхнула головой сестра. – Мне знаешь, как пришлось учиться разговаривать с людьми? Оооо, прямо школа жизни! Понимаешь, как только на меня внимание стали обращать, сразу проблем прибавилось – воз и маленькая тележка! С мужчинами знаешь как трудно? Нет, с теми, кто русскую речь понимает хорошо, и с самомнением всё в порядке и проблем-то нет, а вот у кого это самое мнение о себе или пострадавшее, или наоборот, раздутое до небес – ууууу, так сложно! Вот и приходится сначала хитрить, а потом, если уж совсем не понимают – физически воздействовать или с папой знакомить, – Вера рассмеялась. – Последнее, кстати, будет похуже любого удара в челюсть, если между нами. Только вот кроме мужчин прибавились ещё и проблемы с женщинами.

– А с женщинами что? – удивилась Сашка.

– Ну, как что? – хмуро вздохнула Вера. – И зависть дурацкая, и раздражение, и просто непонимание! Вот, подруга детства, например, – она показала двоюродной сестре собственный смартфон, – Втемяшилось ей, что в проблемах между ней и её мужем виновата именно я. Хотя там муж ни одной юбки не пропускает, а я его сразу отшила в грубой форме и не виделась с ним давным-давно.

– И всё равно виновата? – удивилась Сашка.

– Ага. Вон как пишет – закачаешься! – Вера грустно перелистнула сообщения. – И дружбу нашу я предала, и виновата перед ней, и предательница я, и…

– Дyрa она! – взвилась Сашка. – И нечего тебе расстраиваться! Ты самая добрая и хорошая и внимательная! И знаешь что ещё? Я вот уверена, что она, когда её муж бросит, к тебе же прибежит за утешением! Точно прибежит, потому что ты это можешь! Ты людей понимаешь!

Сашка пыхтела от гнева, а Вера притянула её к себе, обняла и поцеловала, подумав, что Сашкины родители – полные, просто полнейшие бараны, раз не сумели разглядеть, какая у них замечательная дочка!

– Ладно, давай так! Ты мне будешь рассказывать о своих досадностях, а я – тебе на подругу жаловаться… – серьёзно предложила она.

– Мне нравится и слово «досадности», и эта идея! – серьёзно кивнула Сашка. – Давай, я согласна!

***

Влад выходил из зала суда со странным чувством – с одной стороны, он был счастлив, что вся эта история с его браком закончена, а с другой – недоумевал, как это его бывшая, уже бывшая жена ухитрилась устроить такой скандал на ровном месте!

– Хоть справку о беременности не купили – и то хорошо! – подумалось ему.

– Радуешься, да? – прошипела за спиной разозлённая неудачей бывшая тёща.

– Ага, а как Вы догадались? – он довольно ухмыльнулся. – Когда неудачное дело заканчивается, всегда радостно.

– Рано радуешься! Ты и во второй раз женишься так же! – напророчила ему тёща.

– Думаете, опять Милане предложение сделаю? Нееее, это исключено!

– Выберешь так же! – с видом пифии прорекла матушка бывшей жены, проплывая мимо как линкор. – Не тем местом!

– Я приложу усилия всего организма, чтобы выбрать как нужно! – фыркнул ей вслед Влад и заторопился к машине, не желая видеть Милану – насмотрелся на всю жизнь!

Несколько дней он привыкал к своему свободному статусу, подтверждённому теперь уже документально. Съездил к родителям, отпраздновал с ними факт своего развода, забрал Рину и поехал на дачу, а вернувшись, с превеликим изумлением обнаружил, что ему вовсю названивает Лёха. Да-да, тот самый его друг детства, к которому переметнулась Милана.

– Владик, тебя, говорят, поздравить можно? – радостный тон бывшего друга Влада ошарашил.

– Ты чего звонишь? – напрямик спросил он.

– Ну, как же… Ты ж теперь развёлся, значит, между нами уже ничего не стоит! – безмятежно пояснил Лёха.

После уточнения, на месте ли у него голова, а если на месте, имеется ли там хоть что-нибудь, бывший друг задумался, потом оскорбился, а потом сообщил, что раз у Влада пока нет настроения, то он, Лёха, так и быть, позвонит как-нибудь потом. Нельзя же из-за ерунды рушить такую дружбу, какая есть у них!

– Слушай, сделай мне одолжение, – убедительно попросил Влад. – Никогда больше не звони! Вообще никогда!

Рина, понимая, что хозяин расстроен, ринулась ему на руки, свалила на диван, от души потопталась по обессиленному организму её главного человека, вдумчиво и напористо облизала ему лицо, периодически вызывая призывы дать ему подышать. Короче, спасала, как могла.

И спасла!

– Рина, всё! Всё, моя хорошая, я больше не расстраиваюсь – он того точно не стоит. И что бы я без тебя делал, спасательница моя?

Слово «спасательница» невольно напомнило Владу о Вере.

– А что? Может, нам попробовать, а? Рина, хочешь, съездим на озеро? Нет, я знаю, что тебя там напугали, но теперь-то ты будешь со мной! А там… там мы можем и к ней заехать – случайно. Ехали-ехали и заехали! Гуляли мы так!

Какая же собака будет возражать против вот этого – «гуляли»? Правильно, никакая. Вот и Рина была только за!

Разумеется, очень обыденно и привычно брать с собой, когда отправляешься на пикник с собакой, здоровенный букет роз, заботливо поставленный в ведро с ледяной водой, и огромную коробку конфет. Нет, он бы лучше тортик взял – больше вероятности на то, что его пригласят на чай, но это было уже и вовсе неразумно.

Отправился Влад к озеру в субботу рано утром. По дороге долго рассуждал сам с собой, как лучше – сначала заехать к Вере, или потом, вроде как по дороге домой… Покосился на букет и решил заехать вручить, а потом уже как дело пойдёт.

Доехал, остановился у забора, выпустил Рину, с неожиданным волнением взялся за смартфон.

– Верочка, доброе утро! Не разбудил? Это Влад. Не уверен, что Вы меня помните, но Рину мою наверняка не забыли. Мы с ней проезжали мимо и не удержались – заехали. Пожалуйста, выгляните на секунду! Я Вам Рину покажу, и мы дальше поедем.

Хитрец-Влад здраво рассудил, что если он сразу начнёт говорить что-то о цветах и конфетах, то будет послан сходу.

– Тоже мне… поди удиви такую розами… Ей, небось, каждый день букеты дарят. Точно пошлёт, а вот против Ринуты не устоит! Рину она реально спасла, так что выйдет!

Вера и правда была рада услышать о том, что с Риной всё хорошо.

И услышала, и увидела, и даже в объятьях её побывала – Рина сходу кинулась ласкаться.

Правда, Вера, которая тоже была приличной умницей, вышла не просто так, а в сопровождении Бука и Топа. Шарик подобрался сбоку, как сам по себе кот…

Короче, Влад, сам того не зная, попал в натуральное окружение!

– Вера, я точно знаю, что Вам надоело это слушать, но Вы прекрасны! – вздохнул он. – Пожалуйста, возьмите. Это просто розы и конфеты – ничего такого!

– Спасибо, но я подарки от малознакомых людней не беру, – Вера сочувственно покачала головой, отлично зная, что некоторые мужчины, даже подарив один хилый цветочек, искусно используют этот факт для продолжения знакомства. Этакий якорёк…

– Ну, куда же мне их девать? – посетовал Влад, надеясь, что хоть так сможет вручить подарок. Но Вера все эти дальние заходы наизусть знала…

– А Вы их маме подарите, – посоветовала она. – Мамам цветы и конфеты всегда дарить уместно. Рина красавица, умница! Ну, всё, всё, не скачи мне на голову!

Ладно… Влад, осознав, что этот ход не прошёл, приступил к следующему.

– Верочка, а вот тот тип, который Рину хотел утопить… как бы мне его найти?

– Это вам в местное Управление МВД надо обратиться разве что… Он, видите ли, сел за руль в чрезвычайно нетрезвом состоянии, потом, когда его остановили на посту ГИБДД, решил сбежать, чуть не задавил инспектора, а потом, вот удивительно как… в процессе сбегания въехал в озеро.

– В Ваше? – Влад махнул рукой в сторону озера.

– Нет-нет… в лесное, такое болотистое, илистое. Очень гостеприимное! – Вера пожала плечами. – Его сразу достали – живого. А вот машину только позавчера вытащили. Очень уж она болотцу тому понравилась.

– Ого-го! Полагаю, машина восстановлению не подлежит.

– Ну, как-то так. Спасибо Вам за то, что Риночку завезли, я очень рада была её увидеть.

– А меня? В смысле… можно мы ещё приедем? – Владу и правда очень понравилась эта красивая, разумная и милая девушка.

– Не стоит. Честно не стоит.

– Но почему?

– Бессмысленно, – чуть виновато развела руками Вера. – Извините.

– Я Вам совсем-совсем не нравлюсь? – растерялся Влад. И заторопился. – Вы не думайте, я уже разведён, детей у меня нет, намерения самые что ни на есть серьёзные!

– Вот и у меня такие же! – кивнула Вера. – Я учусь, замуж пока не собираюсь, просто общаться тем более. Удачи Вам! Я уверена у Вас всё будет замечательно, но не со мной.

Умный человек всегда здраво воспримет такие слова. Владу было несколько обидно, что уж там… да, хотелось, чтобы именно его обаяние поразило Верино воображение, чтобы она не отказалась с ним хоть познакомиться поближе. Но Вера уходила не оглядываясь, зато её сопровождающие не то, что оглядывались, они прямо-таки уставились на Влада хмурыми холодными глазами, явно намекая, что ему пора по маршруту «машина – озеро – к маме – цветы вручать и с конфетами чай пить». Окончательную точку в вопросе поставил здоровенный пушистый кот, который подошёл почти вплотную хищно прищурил глаза и чрезвычайно гнусным голосом завыл что-то вроде:

–Миавуавууууу!

Псы напружинились и чуть подвинулись вперёд. Нет-нет, ни рычать, ни

тем более кидаться они не собирались – зачем? И так понятно, что человек вовсе не угрожает. Это был так… лёгкий намёк.

Рина, отлично осознавшая, что именно Шарик и псы хотят сказать, рванула в машину и призывно залаяла оттуда.

– Ну, ладно-ладно, я понял. Поехал. Ты того… береги её! – вздохнул Влад, удаляясь по указанному ему пути.

Уже дома у родителей, вручив счастливо улыбающейся маме цветы, а отцу конфеты и прикупленную по дороге бутылку коньяка, Влад неловко пошутил, что получил от ворот поворот, но это, наверное, к лучшему – есть время подумать о том, кого же ему надо искать, чтобы выбирать не только каким-то органом, а всем Владом целиком.

Глава 20. Заботливая младшая сестра

Надежда везла на их с Потаповым дачу собственную маму.

– Военный совет – дело такое… важное. По телефону не всё можно решить, так что мам, давай, погости денёк-другой у нас, ничего с твоим идеальным огородом за это время не случится.

Слабые возражения по поводу колорадов, совершенно точно поджидающих в засаде, и планирующих нападение, как только хозяйка участка куда-нибудь отлучится, были отметены как несущественные.

– Мам, соседка – твоя ближайшая подружка, на месте. Теплицы откроет-закроет, полив включит, переживут растения без тебя, а вот мы – нет!

Анна Сергеевна, мама Надежды и Татьяны, обожала свой огород, так что уступила с явной неохотой. Правда, когда узнала, по какому поводу будет военный совет, то быстро утешилась.

– Да, обсудить нам надо много чего. И про Сашеньку, да и про Верочку, – подумала она.

В дороге она рассказывала дочери, как Татьяна занимается развитием сына…

– Мам, так он ещё не родился, – осторожно напомнила маме Надежда.

– Я в курсе, но, оказывается, сейчас есть куча методик, – Анна Сергеевна с сомнением хмыкнула, – Музыку слушать классическую, аудиокниги – целый список, упражнения дыхательные, любование.

– Чем любование? – полюбопытствовала Надежда, которая отлично помнила, что её сестра ненавидит классическую музыку со времён музыкальной школы, просто терпеть её не может.

– Красотами природы! – процитировала Анна Сергеевна зятя. – Витя где-то обнаружил эту методику, проникся и теперь вовсю использует на практике.

– Понятно, – хмыкнула Надежда, представившая, какую феноменальную пользу для будущего гения несёт классическая музыка вкупе с матерью, разъярённой этой самой музыкой.

– Гремучая смесь… – подумала она. – И ведь ничего Таньке не скажешь. Не те у нас отношения.

Отношения, и правда, не заладились. Татьяна почему-то с детства Наде завидовала. Аж заходилась от мысли, что старшей дали что-то больше, положили что-то вкуснее, похвалили за какое-то знание, которого у неё самой ещё нет и быть не может…

Нет-нет, и подарки, и лакомства – всё было поровну, но ведь нелепо дарить пудру и губную помаду не только семнадцатилетней Наде, но и двенадцатилетней Тане, или не дарить старшей, раз уж младшей пока не положено. То, что у Тани своих подарков было вполне достаточно, в расчёт не бралось, нет! Ей нужно было непременно то, что было у Нади! Когда Надежда влюбилась в Потапова, Таня, которой было пятнадцать лет, сделала всё, чтобы они не встречались.

В ход шло подслушивание разговоров и доносительство родителям с придумыванием несуществующих подробностей этих разговоров. Перехватывание записок, которые Потапов оставлял Наде в почтовом ящике, зная, что проверяет его именно она. Тотальный контроль за всеми телефонными звонками, да и просто враньё!

Именно Таня рассказала сестре о том, что Потапов якобы встречается с какой-то девицей, и она лично видела их целующимися! А Потапову, в свою очередь, была озвучена версия о том, что Надя общается с ним только из жалости, а на самом деле влюблена в совершенно другого парня. Богатого и крутого.

Надя не поверила, зато Потапов разнервничался – он действительно ничего пока не мог предложить своей девушке. Из-за службы даже возможности обычных для гражданских парней подработок были весьма ограничены… Он даже принял решение не мучиться самому, не мучить Надю и позвонил попрощаться! К счастью, Надежда сумела прорваться сквозь дебри его комплексов и вранья младшей сестры.

– Миш, да какое мне дело до того, сколько у кого есть денег? Я же не товар на витрине! Я тебя люблю! Кстати, ты меня хорошо слышишь? Вот и отлично! Так вот, я тебе ответственно заявляю, что никто другой кроме тебя мне не нужен! И замуж я ни за кого другого не пойду! И да… Таня мне доложила, что ты целуешься с какой-то девицей «очень-очень красивой, ты, Надька, ей и в подмётки не годишься». Мне в это поверить?

Ошалевший от коварства малолетки Потапов разорался так, что это было очень похоже на медвежий рёв.

– Надя, да я никогда, ни за что! Только ты! Я ж больше никого и не вижу! Понимаешь, просто не замечаю!

– Потапов, не вопи! Я тебе верю, теперь ты мне поверь, и закроем эту тему, – хладнокровно велела Надя.

– Но как же она… зачем? За что? – переживал наивный Михаил.

– Я уточню! – многообещающе сказала Надя, которая отлично сестрицу знала. Правда, такого уровня коварства и пакостности не ожидала.

Тот скандал Надя до сих пор не забыла…

– Он тебе не подходит! – визжала Татьяна. – Он не для тебя! Ты достойна лучшего!

А Надя, прекрасно разумеющая, что сестрой движет, слышала в её воплях совсем другое:

– Раз я пока не могу иметь жениха, то пусть и у тебя не будет!

Родители, поверившие в существование у Потапова какой-то другой девушки, долго не могли поверить, что их «ребёнок, милая девочка» с наивным хвостиком пушистых волос и образцово-показательным видом, могла такое придумать. Даже пытались запретить Наде общаться с недостойным во всех отношениях женихом, но не тут-то было!

По твёрдости характера Надя могла бы многим фору дать!

– Не разрешаете мне замуж за него выходить? Прекрасно! Обойдусь без вашего разрешения, мне уже двадцать! Нет, мам, я прекрасно закончу институт. Нет, пап, я не пожалею!

И, что показательно, она не пожалела ни разу!

А вот Татьяна, которая поначалу бурно радовалась тому, что у старшей сестры чего-то не хватает, и они с Потаповым непременно разведутся, была сильно разочарована – брак Надежды оказался неожиданно крепким, сам Потапов вполне устойчиво встал на ноги, их дочка, в подростковом возрасте радующая глаз тётушки полнотой и прыщами, внезапно стала изумительной красавицей. Короче, оставалось только утереть нос сестрице тем, что у неё всё лучше! Вот, например, ребёнок гениальный получился! Потом они с мужем как-то втянулись в процесс становления Сашкиной гениальности – он вышел на передний план, заслонив собой всё! Они начали общаться в кругу таких же, как они сами «гениродителей», соперничать с ними и получать от этого кучу удовольствия. А когда выяснилось, что Саша до настоящего гения не дотягивает, решили родить нового ребёнка, но уж с ним-то точно-точно всё сделать правильно!

***

Анна Сергеевна не очень-то одобряла увлечение старшей дочери и зятя здоровенными собаками, но вслух это не высказывала, признавая, что воспитаны они отменно, ей не мешают, а значит и говорить не о чем.

Поэтому, равнодушно миновав Бука и Топа, она попыталась приманить кота Шарика, но тот, пренебрежительно фыркнув, не снизошёл, но искусно сделал вид, что вообще не видит гостью…

– Наденька, всё-таки дурацкая идея с кличками! – не выдержала Анна.

– Мам, заведи себе кота и называй как тебе нравится, а нам и такие клички подойдут. Мы вообще-то про Сашу хотели поговорить.

– Ой, да! Мне же Таня звонила… Понимаешь, какое дело…

Дело оказалось вполне ожидаемым, если учитывать детские отношения Татьяны и Нади.

– У них же трёхкомнатная квартира, их спальная, детская и гостиная… Получается, что в детской будут двое! – смущенно объясняла Анна Сергеевна. – Таня опасается, что Саша будет малышу мешать.

– Странно… я вот опасаюсь, что будет наоборот! – протянула Надя, мимолётно переглянувшись с мужем и дочерью. – Груднички обычно плохие соседи.

– Ну, как бы то ни было, Саша… как бы это… нуууу, – Анна Сергеевна даже не знала, как можно корректно обрисовать то, что дала ей понять младшая дочь.

Потаповы переглянулись. Они уже поняли, что именно им хочет сказать Надина мама, но предпочли дождаться её слов.

– Надюша, я не знаю, что я сделала не так! Не понимаю, что мы с отцом упустили в воспитании Тани… – наконец-то решилась Анна Сергеевна. – Короче говоря, она мне прямым текстом сказала, что у меня тоже трёшка и что будет очень кстати, если я буду брать Сашу к себе. Как можно чаще. Благо ей от меня до школы даже ближе и вообще… Нет, она не говорит, что Сашенька будет жить у меня, но это как-то подразумевается, насколько я поняла.

Анна Сергеевна не стала озвучивать первоначальные планы младшей дочери. Как только та узнала, что беременна, они с мужем приехали и стали в два голоса уговаривать её продать квартиру и переехать к ним, расширив площади.

– Мамочка, ты сможешь повозиться с маленьким… – дочь умильно касалась живота и улыбалась, словно обещая маме выполнение её самой-самой заветной мечты.

Анне Сергеевне тогда пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы ответить корректно, а не так, как хотелось. Нет, она с удовольствием высказала бы всё это хитрому и ушлому зятю, а вот беременную дочку пожалела.

– Милая, спасибо за доверие, но я уже навозилась с малышами, так что теперь ваша очередь. Нет, Витечка, я не буду переезжать к вам – у меня есть свои привычки, которые будут вам мешать, у вас есть свои привычки, которые будут мешать мне. Не стоит этого делать!

– НЕТ, Витечка, я не буду переезжать, – пришлось ей повторить несколько раз, прежде чем до дочери и зятя дошло, что она это всерьёз.

Добил повторный визит дочери, когда она приехала, повздыхала, присела рядом, трепетно взяв мамину руку в свои, и, умильно заглядывая ей в глаза, снова начала уговаривать.

– Мам, ну, хорошо, я понимаю, ты не хочешь с нами жить, но куда тебе трёшка? Тут и убираться-то трудно, а у тебя возраст… Давай мы тебе найдём отличный вариант в этом же районе, а хочешь, может где-нибудь в зелёной зоне. Там тебе будет очень-очень удобно. И воздух, и парки, и лес, и уютная новая небольшая квартира. Тебе же однушка вполне достаточна – уборки немного, и сколько времени освобождается. А знаешь, как ещё можно? Ты же любишь свою дачу? Мы можем в Подмосковье купить тебе уютную небольшую квартирку, так, чтобы тебе до дачи было побыстрее и поудобнее добираться!

Анна Сергеевна чего-то в этом роде ожидала. Не так уж она была наивна, да и младшую дочку знала как облупленную…

Поэтому, она мягко перехватила дочкину ручку в свои, и, столь же проникновенно глядя ей в глаза, ответила:

– Родная моя, если мне захочется переехать в Подмосковье, то я и сама себе её куплю, а остаток денег использую на благоустройство дачи. Ну, или поделю их между тобой и Надей.

– Да причём тут Надя? – с досадой воскликнула Татьяна.

– Она точно такая же моя дочь, как и ты, – напомнила Анна.

– У неё один взрослый ребёнок! А у нас с Витей дочь подросток и ещё малыш будет, нам нужнее!

– Нужнее моя квартира? – сухо уточнила Анна Сергеевна. – Прости, но мне она тоже нужна. Решение о втором ребёнке вы с мужем приняли сами, а потом – у вас трёшка. Вы что, там не поместитесь?

– Нам нужна гостиная! – фыркнула Таня. – Не на кухне же Сашке жить!

– Действительно, на кухне ей будет неудобно! – съязвила Анна, но дочь приняла это за чистую монету и сделала новую попытку уговорить мать.

– Танечка, я тебя очень люблю, но я живу тут и тут останусь. Мне так удобно и хорошо, – только этого и добилась раздосадованная Татьяна.

Но вопрос с Сашкой надо было как-то решать, поэтому она и предприняла последнюю атаку, на этот раз увенчавшуюся успехом – раз не вышло расширить квартиру, забив мать в какую-нибудь кладовку, не получилось выделить ей «уютную квартирку в Подмосковье», пусть хоть с внучкой она занимается!

Всё это Анна Сергеевна не рассказывала, но Надя и без слов догадалась…

– Мам, так это же отлично! – обрадовалась Надежда. – Мы-то тут головы ломаем, как бы сделать так, чтобы Сашку поменьше дёргали, а Таня нам прямо подарок приготовила. Мам, ну, что ты плачешь?

– Как же так? Она же Сашу практически выбрасывает! – всхлипнула Анна Сергеевна. – Нет, ты не думай, мне она только в радость! Мы отлично ладим, и мне её так жалко из-за той немыслимой нагрузки, которую на неё взвалили, но как она сама должна себя чувствовать?

– Как? По крайней мере, более живой! – забасил Потапов. – Нельзя же так ребёнка ухандокивать! Вы, Анна Сергеевна, не переживайте, мы с Сашей поможем.

– Да, если честно, на вас и надеялась. Нет, я ей и приготовлю, и покормлю, но остальное…

Постепенно Анна Сергеевна успокоилась, плакать перестала, зато, припомнив вторую часть своего плана, подобралась и строго посмотрела на Потаповых.

– А вот к вам у меня тоже есть вопросы! Да-да, про Верочку! Миша, что же ты с дочкой-то делаешь, а ты, Надя, попустительствуешь!

Изумлённые взгляды были ей ответом, и Анна Сергеевна продолжила.

– Разве же можно взрослую девушку, красавицу, держать в таких ежовых рукавицах! Она же даже на свидание ни с кем не бывает! Я сама у неё спросила. Да, и она сказала, что нет, не ходит! Как же вы можете!

Дружный смех супругов Потаповых и явственное презрение во взгляде кота ошарашили Анну Сергеевну, которая начала подозревать, что и это утверждение Татьяны было не совсем правдиво. Но она не сдавалась.

– Миша, это правда, что ты говорил, что у тебя есть красавица-дочь, ружьё, лопата и алиби?

– Чистая правда, – вытирая слёзы, выступившие от смеха, признался Михаил Иванович. – Говорил, говорю и буду говорить!

– И тебе не стыдно? Ты же ломаешь жизнь дочери! – воскликнула Анна.

– Мам, а ты с Верой по этому поводу не говорила? – отдышавшись от смеха вклинилась в разговор её старшая дочь. – Нет, про свидания ты спросила, и она ответила, а вот про остальное? Не? Не спрашивала? Так поговори, много нового узнаешь о её жизни!

Глава 21. График для твоей жизни

Анна Сергеевна не очень поняла, что именно так рассмешило дочь и зятя.

Нет, они отлично знала, что Таня… как бы это помягче… любит вольно, даже весьма вольно трактовать факты. А попросту врёт! Только вот это же ненормально для девятнадцатилетней девушки, тем более обладающей такой внешностью, которая есть у Верочки, ни с кем не встречаться!

– Точно-точно… это зять-солдафон взял и запретил моей девочке! – думала любящая бабушка. Да, с момента знакомства с Потаповым прошло много лет, но какое-то подспудное подозрение в отношении Михаила у Анны Сергеевны было. Оно возникало само по себе, стоило только вспомнить про этого медведя!

– Небось, муштрует Верусю как своих солдат! – переживала бабушка.

Она специально уточнила у старшей внучки, ходит ли она на свидания, и, получив ответ, была готова к решительному разговору с её родителями.

– Понятно всё с ними – были бы рады замуровать девочку, спрятать ото всех! Вон, и заборище поставили, и собачищ завели! Всё одно к одному!

Ядовитая фразочка Тани только подхлестнула уверенность в необходимости визита и беседы.

Только эта самая беседа пошла как-то не так…

Правда, совет дочери показался разумным.

– Главное, чтобы девочка была откровенной! – думала бабушка, решительно шагая в комнату внучки в сопровождении кота, решившего проконтролировать гостью.

Вера и знать не знала, что стала объектом бабушкиных переживаний – занималась своими делами, когда в дверь решительно постучали.

–Верочка, детка моя, можно к тебе?

Анна Сергеевна взволнованно осмотрела старшую внучку, решив, что надо постараться добиться от девочки откровенных ответов, и проникновенным тоном произнесла:

– Я очень хотела задать тебе важный вопрос!

Вера ожидала, что бабуля заговорит с ней о Сашке, и изумилась, услышав:

– Родная, ты мне только честно скажи, это же родители тебе не позволяют общаться с мальчиками? Ну, с молодыми людьми?

– Ааааа? – Вера ошеломлённо уставилась на бабушку.

– Ну, я же понимаю… в твоём возрасте все мысли о романтике, о ребятах, а твой папа… он ко всем парням относится как к нерадивым новобранцам. Я просто смотреть не могу на этот забор, на псов… Верочка, ну, хочешь, я тебя познакомлю с хорошим мальчиком – он внук моей подруги, увидел твоё фото и теперь прямо мечтает о встрече… Верочка, что ты?

Анна Сергеевна не очень поняла, почему у внучки вдруг стало такое лицо…

Вера честно пыталась сдержаться, но образ отца, запрещающего ей с кем-то встречаться, возводящего крепостные стены и разводящего свирепых боевых псов абы только не допущать дочь до свиданий, поразил её настолько, что она не смогла не расхохотаться.

– Верочка, ну, что ты, девочка моя! – забеспокоилась бабушка. – Со мной ты можешь говорить абсолютно откровенно!

– Отлично! Я и собиралась откровенно у тебя уточнить, с чего тебе вообще пришло в голову, что папа мне что-то запрещает? – отсмеявшись, уточнила внучка.

– Вера, но ведь это абсолютно неестественно для твоего возраста и внешности! Ну, как же так… в девятнадцать не бегать на свидания…

– А что, где-то обязательный график имеется?

– Нет, но… Вот я в девятнадцать была уже замужем, тётя твоя тоже… Мама в двадцать… Моя сестра в этом возрасте вовсю парнями крутила!

– И что же с того? – вздохнула Вера – не любила она такие разговоры. – Бабуль, родители мне ничего не запрещают лет с двенадцати. Так что это моё решение.

– Верочка, но это же ненормально! – всплеснула руками бабушка. – Извини, но я не могу в это поверить. И все мои знакомые говорят, что так не может быть – что-то тут не так!

Вот как разговаривать с близким человеком, который слышит только себя, свои убеждения, свои доводы, но в упор не слушает собеседника? Не слушает просто потому, что за вас уже всё-всё решил? И как вам нужно, и как вам хорошо, и как действовать, чтобы всё это было!

Вера глубоко вдохнула, посчитала до пятнадцати – десяти явно не хватило бы, и вкрадчиво уточнила.

– Бабусенька… Вот ты сейчас мне примеры приводила о том, кто и как встречался. А давай мы подумаем, у кого и как всё закончилось, а? Вот ты… начала встречаться с дедушкой в твои восемнадцать, да? Прекрасно! И как оно? Кто мне много-много раз жаловался, что надо было голову включать и не торопиться? Кто рассказывал, что если бы подождала до окончания вуза, было бы несоизмеримо проще?

– Я ж про замужество говорила… – заворчала бабушка, не ожидавшая такого поворота в разговоре.

Она не заметила, как кот снисходительно косится на неё – он был точно уверен, что Вера с бабушкой управится одной левой лапой!

– Моя школа!– думал Шарик.

– Нет, ты про всё говорила! – припомнила Вера. – А тётушка? Ты хочешь сказать, что её брак, в котором Сашку уже почти извели как явление, образцово-показательный? А кто мне страшилки про дядечку тётушкиного рассказывал всё моё детство? И зануда он, и Сашку достаёт, и тебя с дедом доставал?

– Нуууу, это просто человек такой… – протянула бабушка.

– И заметь, не я первая о нём заговорила! – фыркнула Вера. – А про твою сестру и вовсе забавно, да? Кто там по морозу в одних тапочках на поезд бежал, только чтобы от первого мужа смыться, с которым она как раз в девятнадцать познакомилась? Она? Да, точно она!

– Но ведь твои родители! С ними-то всё отлично получилось!

– Да, и это вышло потому, что они жили и живут не по графику и не по указке, а потому, что любят друг друга, – парировала Вера. – Ба, я сейчас очень хорошо живу, понимаешь? Я учусь, и мне всё нравится! Я домой бегу, и мне там хорошо! Я спортом занимаюсь с удовольствием. Даже собак часами выгуливать обожаю. Ну, хорошо мне так! Вот именно так!

– Вера, но ведь молодость… она же проходит! Она так быстро проходит. Рррраз – и нет её. Милая моя, маленькая, глупая девочка! Время так бежит, что оглянуться не успеешь! Ты думаешь, что твоя внешность будет такой всегда? Знаешь, сколько девушек слишком разборчиво выбирали и остались на бобах?

– Ба, моя молодость никуда не торопится и хочет спокойно выучиться, понимаешь? Если я встречу человека, которого полюблю, это будет совсем другой разговор, но влезать в какие-то совершенно ненужные мне сейчас отношения просто потому, что твои знакомые считают, что мне непременно нужно крутить романы, извини, я не собираюсь! Я никуда не опаздываю и вообще не знаю, куда деваться от ухажёров! Счастье ещё, что могу хоть как-то от них отбиться!

– Вера, так вот в чём дело? Ты так негативно воспринимаешь мужчин из-за навязчивости твоих поклонников? Вот в чём твоя проблема! – Анна Сергеевна, при всех своих многочисленных положительных качествах была очень и очень целеустремлённой… Даже чересчур, прямо скажем, – Вот когда ты последний раз спокойно разговаривала с молодым человеком? – внимательный взгляд поверх очков напомнил Вере, что её бабушка железно уверена в собственной проницательности.

– Бабуля! Я отлично воспринимаю мужчин, и у меня нет с ними вообще никаких проблем, – пожала плечами Вера, – Когда разговаривала? Да вот мы с Сашкой в гостях были у одной знакомой, у неё сын есть. Мы провели кучу времени вместе, разумеется, разговаривали.

– И твой отец был не в курсе? – бабушка не подозревала, что её обходной манёвр шит белыми… нет, не нитками, а канатами!

– В курсе, конечно. Они знакомы, – с известной долей родственной злорадности ответила Вера.

Картина, так старательно выстроенная Анной Сергеевной в её воображении, медленно, но верно расползалась по швам.

– И Миша был не против?

– Ну, конечно, нет! Ба, как же ты до сих пор не поняла? Мои родители не против меня, а вместе со мной! Мы поддерживаем и понимаем друг друга. Если я НЕ хочу ходить на свидания со всеми встречными-поперечными, что должен делать папа? Если это моё желание, понимаешь? Нет-нет, не надо опять про возраст, молодость и прочее – я не буду жить по графику твоих знакомых. Я сама разберусь и решу, когда мне что нужно, ладно?

Cмартфон Веры, поставленный на беззвучный режим, мигал и глухо гудел, старательно привлекая к себе внимание хозяйки, а когда звонивший устал и закончил терзать беззащитную пластиковую тушку своим дозвоном, с улицы донеслись вопли:

– Верааааа! Вееер, ты дооомаааа?

– Вот, пожалуйста! – Вера сердито кивнула в сторону окна, выходящего на улицу. – Очередное недоразумение! И ты ещё будешь удивляться, зачем нам забор! Сама полюбуйся.

Анна Сергеевна подошла к окну и узрела слегка нетрезвого, но очень уверенного в своей неотразимости молодого человека лет сорока с лишним…

– Вер, это что? – опешила она.

– Это? А это, бабушка, наш сосед. Проживает через три дома от нас. Втемяшилось ему, что он в меня влюблён, и я просто обязана покориться своей завидной участи. Как чуть «отдохнёт» с расслабляющим напитком, так и покоряет меня!

– Вер, так зачем же он тебе нужен?

– Ни зачем, конечно. Но, заметь, доводы он приводит точно такие же, как и ты. Что молодость моя пройдёт, что я останусь одна из-за переборчивости, раз его не оценила, что в девятнадцать я уже просто обязана кому-то что-то! – Вера сердито раздула ноздри. – Достал!

– Вераааа! – настойчиво, наподобие кукушки в часах, отмечающей полдень, выкуковывал видный жених. – Верууунчик!

– Счас стошнит! – скривилась Вера.

– А, может, давай я с ним поговорю… – вызвалась Анна Сергеевна. – Должен же он понять.

Вере очень хотелось сказать, что и ей, бабушке родной, тоже хорошо бы понять, что ей внучка битый час рассказывает, но она промолчала. Что поделать… бабушки на дороге не валяются. Тем более такие, которые хоть и доводят, но всё равно любят и беспокоятся.

– Ну, если тебе хочется – пожалуйста! – щедро разрешила великодушная внучка.

Потапов только хмыкнул вслед решительности своей тёщи, которая заторопилась к калитке.

– Надо бы подстраховать! – решил он, переглянувшись с супругой и чрезвычайно безмятежно выглядящей дочерью.

Через десять минуть беседы с ухажером внучки Анна Сергеевна была готова попросить у зятя упомянутую в его знаменитом перечне лопату…

– Прибить и закопать под рябиной! – прошипела она, пинком открывая калитку и ловко захлопывая её перед носом соседа. – Миша, где лопата? Я без ружья справлюсь! Этот… этот…

– Претендент… – нейтрально улыбаясь, подсказала Надя.

– Паразит! – решительно поправила Анна дочь, – Этот паразит меня достал. Так, Бук, Топ, что вы стоите? Спустите с него штаны и шкуру! Чего он тарабанит в нашу калитку?

– Мама, – Потапов проникновенно подхватил тёщу под локоток и привёл в дом к камере. – Садитесь, мама! И передохните, а мы сейчас выпустим лейтенанта спецкотвойск Шарика! Шаааарииик! Лесоповал с лесосплавом!

Коты многое могут… Особенно, когда у них у самих уже уши в трубочку свернулись сначала от глупых разговоров этой самой дамы, а потом от воплей того типа, которого надо лесоповалить.

Коты могут стремительной мохнатой тучкой пролететь по двору, почти не касаясь лапами земли, взлететь на котопутепроводную рябину, бесшумно и незаметно спрыгнуть, а потом увязать ноги прилипчивого типа так, что он рухнет как миленький! Поднимется и рухнет, поднимется и рухнет, поднимется и…

– Он что? Собирается пнуть нашего кота? – грозный прищур тёщи заставил Потапова молча и очень кротко покивать головой. – И ты, Миша будешь на это просто смотреть?

– Нет, не на это, а на выполнение следующей команды – лесосплав! – пояснил Михаил Иванович. – Да Вы присаживайтесь, мама, присаживайтесь, валка только начата!

Анна, не отрываясь от экрана, смотрела, как сосед пытается замахнуться на Шарика ногой, а потом обнаруживает, что нога получила некий добавочный утяжелитель в виде шести килограммов кота…

Самонаводящийся кот.

– Уууууйдииии, пппшшшшёл! – тип пытается его стряхнуть, но это дело заведомо бесполезное. Тогда он делает абсолютно нелепую попытку помочь себе руками, воет, отдёргивая их от клацнувших котовых зубов, а дальше норовит сбить кота о вторую ногу, подбивая сам себя, пока моментально отцепившийся Шарик с интересом наблюдает за результатами своих усилий.

– На бис! – констатировал Потапов, наблюдая за упорным соседом, поднимающимся и повторяющим упражнение «опрометчивый мах ногой на котика». – Некоторые люди нипочём не понимают сразу…

Анна Сергеевна подозрительно уставилась на зятя, услышав в его словах некий намёк, но Потапов выглядел исключительно невинно, не отрывая взгляд от своего учёного кота и крайне неразумного соседа.

Влад после последних событий за Риной следил ястребом – не отвлекаясь ни на какие прочие раздражители. В городе он и вовсе перестал спускать её с поводка, решив, что лучше спортом займётся – бегом быстрой трусцовой рысцой с препятствиями.

– А что? Спш-спффф-сплофффная польза! – пыхтел он после весьма долгой пробежки с рывками, заносами на поворотах и торможением в местах меточного собачьего телеграфа.

– Нет бы им каждое дерево помечать – Рина бы останавливалась почаще! – рассуждал он после часа прогулки. – А что я на даче делать буду, а? Её так выпусти, а она как маханёт опять за зайцем – птицей или мухой какой-нибудь, и опять поминай как звали?

Нет, он купил дорогущий приборчик слежения и даже укрепил его на Ринин ошейник, только вот этот самый приборчик никак не убережет собаку от машин, злых псов, а главное – от недобрых людей!

Рассуждения о тоскливой судьбинушке владельца охотничьей собаки прервал звонок дачных соседей. Их участок располагался справа от дачи родителей Влада и был крайним к лесу. Сосед дачей не занимался, и, построив давным-давно хилую сараюшку на краю своих владений, этим и ограничился.

– Здоров! Я тут чего звоню… Спросить хотел – ты землю у меня не купишь? Недорого возьму – срочно деньги нужны!

Сосед долго описывал, что хочет он купить по случаю почти новую и классную тачку, но её продают очень спешно, а ему не хватает!

– Нафига нам ещё и его земля! – поморщился Влад, уже даже рот открыл – отказаться, и тут, сфокусировавшись на Рине, сообразил:

– Погоди-ка… А почему бы и нет? Просит он вполне-вполне подъёмные деньги, участок заросший, конечно, с развалюхой, но зато с забором! А главное – большой! Он же больше чем наш. А если туда Рину выпускать гулять? Там же ей бегать можно хоть круглые сутки и без всяких поводков!

За радость круглосуточного и безопасного бега своей собаки Влад мог заплатить и больше!

– Тем более, что земля никогда не помешает! Вот, мама всё страдала, что ей какой-то маньчжурский орех посадить некуда. Там можно и не один орех посадить – ореховую рощу!

Неделю Влад блаженствовал – предвкушал, как Рина будет нарезать круги по заросшей высокой травой целине, машинально соглашаясь со всеми матушкиными планами посадок на новой земле каких-то неописуемых сортов чего-то там…

Через неделю Влад сильно пожалел о своём решении, о покупке вообще, и о том, что не проверил каждый сантиметр проклятого забора, на который так уповал.

– Я баран! Как я мог решить, что там есть хоть что-то целое! – стенал он над дырой в заборе, которую Рина безошибочно отыскала, расширила, углубила и усвистала в неизвестном направлении. – Она же толклась у того угла, лаяла на заросли, беспокоилась. Ну, почему я внизу-то сетку не проверил? – страдал Влад, – Одно хорошо – не снял ошейник. Вроде, она не очень далеко… только непонятно, почему крутится на одном месте? Нет, мне только хорошо, крутись, милая, никуда не уходи, вокруг чего бы ты не кружила…

Когда запыхавшийся Влад выбрался на ту лесную полянку, где описывала круги его драгоценная Рина, он только и смог, что ошалело помотать головой.

– Рина! Откуда ты взяла… лошадь?

Он уставился во все глаза на потрясающе красивую лошадь неожиданной масти – словно золотистой.

– Я даже не знал, что такие бывают! – он машинально погладил подскочившую к нему Рину, а потом недоумённо воззрился на её находку. – И чего мне теперь с этим делать? Ну, была бы собака или кот, я бы понял, но это нормальные люди находят, но только не я – я ж без приключений не могу!

Нормальный, ненормальный – это понятия относительные, а вот наличие лошади было абсолютно точным, и с этим надо было что-то делать!

– Бросать её тут нельзя – явно убежала у кого-то и её ищут! Эй, это… лошадка, пошли со мной?

– Пошли, ну чего ты? Я же тебе говорила, что он и меня найдёт, и тебя найдёт! – убеждала свою новую знакомую Рина.

–Ну, не знаю… какой-то он неуверенный,– с сомнением рассматривала лошадь растрёпанного и запыхавшегося типа, осторожно идущего к ней.– Моя Вера лучше!

– Вера? Ты знаешь Веру? – обрадовалась Рина. – Она меня спасла! А Топа и Бука, и Шарика ты знаешь?

–Нееет, не знаю!– помотала головой лошадь, и Влад увидел, что её повод запутался в ветках куста.

Сообразив, что она точно никуда не убежит, и ему максимум что грозит – это быть укушенным или получить копытами по организму, Влад философски пожал плечами и полез в куст – распутывать повод.

– Эх, жизнь моя жестянка, да ну её в болото! – содержательно рассказывал он сам себе, когда обнаружил, что его находка пришла к нему вплотную и, подышав в затылок, коснулась мягкими губами шеи. – А может, и не в болото… – сообщил он Рине, когда лошадь, вполне удовлетворённая осмотром, отступила, – Может, ещё и поживу! Фуууух… Ладно, девочка, давай отсюда выбираться! Это тебя Рина услышала и примчалась спасать? Умница моя! Оно и понятно – её спасли, вот и она постаралась. И я постараюсь. Наверняка же тебя ищут! Ты, главное, не переживай! Вон ты какая красивая, ухоженная, аж блестящая! Наверное, тебя очень любят и ищут. А раз ищут, то найдутся!

Беседуя таким образом, попеременно то с лошадью, то с собакой, Влад довёл свою находку до недавно купленного участка и запустил её туда. Рина, как приклеенная, шла рядом с новой подругой.

– Эээ нет! Я, дyрaк, конечно, но на ошибках учусь, – Влад старательно заделал дыру в заборе, обошёл весь периметр, проверяя сетку и постоянно косясь на лошадь и собаку. – Ну, да… я могу себе представить, как вы рядом бежите на охоте! Вон, как носитесь друг за другом.

Он не решился уйти, оставив Рину с находкой наедине, мало ли что ещё придумает его изобретательная собака – нет, он прямо там, стоя по пояс в зарослях кустов на неухоженном участке, начал искать, есть ли в их местности конюшни.

– Одна есть! И довольно недалеко, – обрадовался Влад.

Он позвонил по указанному номеру: – Чего они трубку-то не берут?

А трубку не брали по причине очень простой и абсолютно понятной – хозяина конюшни практически морально изничтожила хозяйка золотистой лошади…

– Вера, я Вас прошу, умоляю! Мы её найдём! Не переживайте, не волнуйтесь…

– А я пока и не волнуюсь – я в ярости! Это я Вас сейчас заволную! – девушка гневно сверкала глазами, встряхивала прямыми волосами, забранными в конский хвост, и была просто разъярена, но несчастному владельцу конюшни поневоле вспомнилась их первая встреча – тогда он удивился, насколько яркая у девицы лошадь и тусклая она сама.

Сейчас это было что-то вроде шаровой молнии в человеческом обличье…

Чтобы хоть как-то отвлечься от грозной лошадиной владелицы, хозяин конюшни покосился на вибрирующий в его руке смартфон.

– Да? Я хозяин конюшни, – обречённо признался он. – Что? ЧТО? Лошадь? Да! Теряли! Вы нашли? Золотистая? Да, точно! Она! Она в порядке? А Вы где находитесь? Спаситель, благодетель… Вера, Вера, Вы слышите? Она нашлась! – простонал владелец конюшни, послушно вручая свой смартфон Вере – право же дешевле было отдать…

Глава 22. Неистребимая романтика

Потапов усиленно размышлял…

– Ошибочка вышла, однако! Тёща-то как настроилась на военные действия, так в таком состоянии и осталась. И как я это не учёл? Надо ж было дать ей возможность разрядиться, так сказать… А то я Шарика выпустил, кот по цели отработал, а тёща? Она так и осталась во взведённом состоянии. Не женщина, а прямо граната с выдернутой чекой – того и гляди, рванёт!

Анна Сергеевна действительно выглядела исключительно воинственно! Бродила по палисадничку с обнаруженной в сарае острозаточенной лопатой, подозрительно вслушивалась в посторонние звуки, долетавшие с дачной улочки, и явно была настроена на контратаку в случае вторжения нетрезвого претендента.

– Ну, вышла на тропу войны, противник повержен котом, а тропа-то осталась… Пока кого-нибудь не пришибёт – не успокоится! – осознал Потапов. – Печалька…

Понимая, что тёща, за неимением иных целей, начнёт охоту на ближайшую – то есть на него, полковник совершил искусное тактическое отступление в дом и, вытянув из кухни супругу, указал на тёщу.

– Как ты думаешь, у нас есть шанс угомонить твою мать? Желательно мирным путём?

Надежда оценила матушкино настроение и пожала плечами.

– Мирным – вряд ли… и домой она сейчас не поедет.

– Само собой… я и сам её не повезу – прибьёт по дороге, чисто для порядка, и закопает – вон лопатка-то как профессионально в руках вращается.

– Ну, давай я отвезу…

– Неее, рисковать любимой женой? Что я, не мужик, что ли… А! Знаю. Вера – озеро и…

– Эээээ, думаешь, это безопаснее?

– Ясное дело. Объектов много, запал распылится… К тому же на озеро она с лопатой не пойдёт! А если ей попадёт под руки тот… претендент, который паразит, тогда – сам виноват, а наша мама и без лопаты с ним управится… – полковнику невольно пришел в голову анекдот с крокодилом, который напал на тёщу, а значит, сам виноват, но Анну Сергеевну он уважал и палку не перегибал.

Вера, которую призвали на спешный военный совет, покивала головой.

– Да, лучше мы с Сашкой пойдём на озеро и бабушку с собой прихватим, а то от неё сейчас искры полетят. А Топа и Бука мы дома оставим…

Анна Сергеевна охотно согласилась сопровождать внучек.

– Я-то уж прослежу, чтобы к Верочке никто не приставал! – заявила она, с сожалением втыкая лопату в землю. От свиста, с которым отлично заточенное лезвие рассекло воздух, полковник внутренне покивал головой.

– Ей и ружьё не надо, да и алиби не обязательно – кто же поверит, что такая образцово-показательная дама урыла какого-то ухажёра? А лопатку мы лучше приберём от греха подальше…

Анна Сергеевна, пока шла к озеру, слушая безмятежный щебет Веры и несмелые ответы Сашки, немного сбавила обороты. Нет, воинственное настроение никуда не делось, просто чуточку поутихло. Исключительно для того, чтобы вспыхнуть яростным пламенем, когда к старшей внучке с широкой радостной улыбкой приблизился какой-то тип.

– Вера, привет! Рад тебя увидеть…

– Валера? Привет! Ой, Арька! – Вера в воздухе поймала прыгнувшую ей в руки беленькую Арьку, которая, правда, в данный момент была не сильно-то и беленькая – мокрая, местами в песке, частично в ряске, страшно довольная и от счастья молотящая по воздуху лапами.

– Арька, не испачкай! – запереживал Валера, против воли улыбаясь – так славно смеялась Вера, радуясь смешной собачке. – Арька, тебя мама зовёт! Я маму с этой летучей собакой на озеро привёз, а она на себя всю грязь собрала! – извиняющимся тоном пояснил он.

Анна Сергеевна, которая как раз собиралась ядовито осведомиться, что это ещё за Валера такой, который допускает нападение на знакомых девушек грязных собак, но волшебное словосочетание «маму привёз», остановило её на полувздохе.

– Так-так… а где тут мама?

Приятная на вид женщина, которая торопилась к ним, подзывая Арьку, была осмотрена методом «скоростного микроскопопрепарирования» и признана вполне-вполне пригодной для первоначального общения с ей драгоценной Верой.

– Бабушка, познакомься, это мама Валеры, мы с Сашкой у них недавно в гостях были, помнишь, я тебе рассказывала? Ася – а это моя бабушка, Анна Сергеевна.

Стремительный ястребиный взгляд на мягкую улыбку Аси, а потом – ещё более пронизывающий – на Валерия, который мечтательно смотрел на Веру, сказал Анне Сергеевне всё!

– Это Верочкина судьба! – решила она.

Никто и никогда не сможет угнаться за расчетом плюсов, минусов, перемножением и делением положительных и отрицательных качеств претендента, о котором ничего не известно, кроме самого минимального набора данных, но это неважно. Важно другое – а в частности запрятанное в скорлупу прожитых лет неистребимо-романтичное чувство «Раз они встретились, то это не просто так»!

Сашка завладела вниманием Арьки, с наслаждением играя со смешной и веселой собакой, Ася и Валера присоединились к Вере и Анне Сергеевне, причём, последняя искусно проведёнными манёврами, которым полковник Потапов аплодировал бы стоя, как бы ненароком оказалась около мамы Валерия и завела ОХР или в расшифровке – «очень хитрый разговор».

Через полчаса сбора разведданых она знала всё! Кто, откуда, где муж (при известии о разводе она внутренне поморщилась, но утешила себя тем, что нынче так принято), где учился Валера, кем работает, был ли женат, есть ли дети…

– Ну, вот! Я же сразу поняла – вот он! Идеальный жених для Верочки! – ликовала она, прощаясь с новыми знакомыми.

Правда, Вера разочаровала – она словно и не заинтересовалась Валерой, отказалась от того, чтобы он их проводил, мягко ускользнула от приглашения прогуляться вечером, короче, явно что-то не поняла!

– Ничего-ничего! Бабушка всё уладит! Я Верочке открою глаза на мальчика – это же наш вариант! – решительно потирала руки Анна Сергеевна, перед глазами которой уже вырисовывались картины десятилетнего юбилея свадьбы внучки с Валерием. Вот встают они за столом с полными бокалами и адресуют тост ей – это же именно она подтолкнула их друг к другу!

– Бабуууль! Ты куда это в озеро идёшь? – притормозила замечтавшуюся Анну Сергеевну Вера. – Нам в другую сторону.

– Это несущественно! – решительно покачала головой Анна Сергеевна, собираясь ковать железо, не отходя от кассы… – Верочка, а что ты думаешь о Валерочке?

Вера просекла опасность сходу, мысленно тяжело вздохнула, поймала сочувственный взгляд Сашки и откашлялась:

– Бабусь, честно? Ничего не думаю!

Глава 23. Чемодан без ручки

Ася устало покосилась на часы – разговор с матушкой был долгим и нелёгким.

– Асенька, ну, почему же ты не занимаешься судьбой сына? Валере же уже скоро тридцать лет! – переживала заботливая прародительница.

– Мам, ну, как я могу заниматься его судьбой?

– Как-как… познакомь его с кем-нибудь! У вас там что, приличных девушек нет? Если нет, так мы с папой найдём!

– Посылкой или переводом отправите? – поинтересовалась Ася, почёсывая Арьку за ухом – это её успокаивало.

– Ася, тебе бы всё хиханьки… Ты разве не понимаешь, как важно правильно выбрать пару?

– Вот уж кто-то, а я точно это понимаю! – вздохнула Ася, которая столько лет своей жизни угробила на Фроликова… – И поэтому я ничего и никого навязывать Валере не буду!

– Ася… А как у него со здоровьем? Может… может, его полечить надо? Так присылай его к нам! У нас тут отличные врачи! Ты же знаешь, связи, знакомые…

– Мам, ну, о чём ты! Всё с ним нормально. К тому же нравится ему тут одна девушка…

– Хорошая? – жадно спросила мама. Её чрезвычайно заботила судьба внука Валеры и возможность дождаться от него правнуков.

– Хорошая! – со вздохом призналась Ася. В самом деле, Веру никто плохой назвать бы не мог – просто язык не повернулся бы!

– Ну, так в чём же дело? А родители у неё какие?

– Отец полковник, мама очень приятная… я не знаю, кто она по профессии, но мы общались.

– Ася! Так чего же ты ждёшь? Хорошая девушка, нравится Валерочке, родители приличные, приятные! Давай!

– Чего давать? – Ася покачала головой, тоскливо переглянувшись с Арькой.

– Свадьбу, конечно!

– Мам, ну, куда тебя понесло? К тому же они сами должны решить, как им быть и нужно ли это… Сложно…

– Да что там сложного-то? Вот у наших соседей Арефьевых – внук влюбился в девушку, так за месяц и сладились, и свадьбу сыграли.

– И разводятся уже… – нейтральным тоном продолжила Ася, сдержав нервный смешок.

– Ну, может, ещё и не разведутся, – оптимистично сказала Валеркина бабушка и осеклась, – А ты откуда знаешь? С Арефьевыми разговаривала?

– Мам, да я их даже не знаю! Просто так оно обычно и заканчивается, когда «за месяц слаживается». Нет, бывают, конечно, исключения, как же без них, но по большей части всё именно так!

– Ой, умные все какие стали, – заворчала Асина матушка. – Только в своих жизнях разобраться не можете…

К концу разговора у Аси было ощущение, словно она мешки грузила! Много и тяжелых.

Валера приехал как раз к окончанию этой содержательной беседы.

– Мам? У тебя всё хорошо? – забеспокоился он.

– Бабушка твоя звонила! Допрашивала по поводу твоей свадьбы. Скорее всего, скоро тебе названивать будет по этому же поводу.

Валера быстренько выхватил смартфон и спешно его отключил.

– Так-то оно разумнее! – прокомментировал он прощальный писк сознания гаджета. – Когда у бабули настроение кого-то срочно оженить, лучше быть в глубоком подполье!

Он чмокнул маму в щеку и шустро удалился к себе, подумать.

Нет, о жизни он, конечно, размышлял. Ещё бы! Квартира есть, любимая работа, дающая вполне достаточный доход, имеется, девушка нравится… За чем же дело?

А дело-то как раз и было в том, что девушка нравилась.

– Да, красавица, глаз не оторвать! Да, умница и всё такое прочее, но вот дальше-то? Я готов к каким-то серьёзным отношениям?

Про серьёзные отношения всё было понятно с самого начала – с Верой иначе было нельзя! Сразу приходил на ум её папенька с собаками на заднем плане.

Это внушало некие глубинные раздумья из серии «а стоит ли связываться?»

Нет, плюсов в Вере было, разумеется, больше. Одна внешность чего стоила. Да и характер прекрасный, и просто сама по себе девушка замечательная, но Валере стало казаться, что этого как-то маловато.

Когда он, расслабившись, всё-таки включил смартфон, его бабуля до него, разумеется, добралась.

– Валерочка… я у мамы твоей спрашивала, но она сказала, что всё нормально, но, может, она просто не в курсе… Ты не болеешь? Ну, в плане… ээээ… Ты же всё не женишься и не женишься?

Валера сначала не понял о чём бабуля его выспрашивает, а потом, когда до него дошло, он расхохотался. Да так от души, что и бабуля утешилась, и у него в голове отчего-то прояснилось.

– Ба! Я абсолютно здоров и довольно-таки умён, поэтому я не буду жениться просто потому что, как ты выражаешься, «мне почти тридцать» или потому, что на какую-то девушку мне приятно и смотреть, и общаться с ней. Это не причины, знаешь ли!

– Да какие ж тебе причины нужны? – возмутилась бабушка, которая после выхода на пенсию расхулиганилась и всё чаще прибегала к принципу «ввязываемся в драку, а там видно будет».

– Желание жить вместе. Не просто спать или демонстрировать её родне и окружающим, а жить с ней. Понимаешь? – почему-то именно когда он высказал эту фразу вслух, она стала абсолютно очевидна для него самого. Даже странно было – как он сразу-то не догадался? Всё ж так просто!

Да, Вера прекрасна! Да, она его очень привлекает, но вот жить с ней он бы не хотел, и не потому, что чего-то в ней не так – просто нет ощущения, что это ему позарез нужно, и всё тут!

Появление Валеры со смартфоном и превосходным настроением в придачу, живо заинтересовало и Асю, и Арьку.

– Хорошие новости? – нейтрально осведомилась Ася.

– Прекрасные просто! Отделил восхищение человеком от желания с ней быть, и теперь чувствую себя таким правильным и умным… Аж бабуля отстала от удивления! А это, знаешь ли, показатель!

Он охотно съездил на озеро – искупаться, а встретив там Веру, просто обрадовался – она симпатичный и приятный человек, можно общаться, но не навязывать и ей, и себе отношения по принципу: «Я привлекателен, вы неотразимы, что мы просто так, что ли встретились, пошли, может, в ЗАГС сбегаем?»

Вера тоже уловила изменение – Валера стал свободнее и спокойнее.

Она всегда ощущала, когда к ней присматривались, словно она была кусочком пазла, и её примеряли к своей картинке – красивая, вроде как и терять-то жалко, и не разместить как следует, как чемодан без ручки.

– Фууух, видать, отлегло у него… Теперь всё проще! – решила она, предпочитая разговаривать с людьми, от которых можно не ждать всяких внезапных и ненужных предложений.

На этом сегодняшняя часть Вериного везения внезапно закончилась.

Сначала бабушка долго и упорно допытывалась о её взаимоотношениях с Валерой.

Услыхав, что он просто знакомый и ни в какой степени ей не пригодится для более близких отношений, рассердилась, разворчалась и долго рассказывала Вере, как она не права, и как права сама бабушка, потому что она жизнь знает, и точно-точно видит, что это именно Валера Верин суженый!

Последний довод на эту тему Веру почти сбил с ног:

– У вас даже имена похожие! Это точно судьба!

После этого у Веры разболелась голова – очень хотелось высказать всё, что она думала о такой судьбинушке и бабушкиных уверенностях, но пришлось сдержаться и гордо удалиться подальше – в крыжовник. Крыжовник бабуля терпеть не могла, так что за внучкой не пошла, а говорить громко на такие темы, к счастью, не любила.

Тогда она демонстративно обиделась на неблагодарную Веру, и Надежда с мужем, переглянувшись как люди, понимающие друг друга с полуслова, воспользовались её настроением, чтобы отвезти её домой.

Родители уехали отвозить бабушку, да ещё и Сашку прихватили, решив заехать к её хитроумной маме, чтобы забрать какие-то документы и часть вещей.

– Раз уж Саша всё равно будет жить с Анной Сергеевной, это разумно! – пробасил Потапов, шустро выводя машину – пока тёща не передумала.

– Верусь, скорее всего, задержимся, так что переночуем в Москве. Ты не волнуйся, ладно? Дружным коллективом мы всё сделаем как следует! – предупредила Веру мама.

Вере только и оставалось, что пожелать им удачи. Зато её собственная удача куда-то экстренно испарилась.

Началось всё с того, что она, налюбовавшись в кустах крыжовника на здоровенные вызревшие ягоды, решила их собрать и сварить джем, только вот ветки как живые выскальзывали и неуклонно попадали роскошными колючками ей по ногам, а собранные ягоды она несколько раз едва-едва не высыпала в траву.

– Так… сегодня однозначно некрыжовенный день! – решила Вера.

Через небольшой промежуток времени стало очевидно, что день также и немалиновый, и к вишням ей лучше не подходить, потому что там жужжит эскадрилья жадных и раздражённых ос, да и с помидорной теплицей отношения как-то не заладились.

– Нет, ну, это уже нечестно! Чуть не улететь головой в стенку, потому что старалась не наступить на жабу… – выдохнула Вера, сумев удержаться на ногах каким-то чудом, – Розита, что ж ты творишь-то? Ты ж приличная жаба, а не выползень подкустовный!

Жаба по имени донна Роза оскорблённо что-то высказала по-жабьи и убралась подальше от неуклюжей Веры.

– Явно обругала… Нет, что-то я себя уже боюсь! Надо же… меня обругала жаба! Это какой-то новый уровень в моей жизни! И что дальше?

А дальше было интереснее…

Вера, как человек разумный, решила, что раз от её сегодняшних действий вреда получается гораздо больше, чем пользы, лучше будет просто посидеть спокойно…

Пока она сидела, в доме ничего особо страшного не случилось, разве что Бук случайно наступил на Шарика, а тот, оскорбившись, отправился бить морду приятелю, завывая что-то грозное.

Правда, Бук, обладая крайне густой шерстью, обратил на это настолько мало внимания, что кот оскорбился ещё больше и треснул лапой по Топу – чисто для жизненной симметрии.

Ротвейлер терпеть не мог, когда его царапали, поэтому прибыл жаловаться Вере, попросту заскочив ей на руки.

– Ииииххххх, – пискнула Вера, слегка примятым организмом, и решительно спихнула с колен весьма немаленькую «собачечку». – Граждане… вас-то чего завело, а? Розу обнюхали?

Донну Розу собаки не трогали, чётко предупреждённые о том, что она «фу какой яд», поэтому воззрились на Веру укоризненно.

– Ладно-ладно… сейчас чуть стемнеет, и пойдём погуляем, – пообещала им Вера. – Сходим в лес на левый берег! Там и народа нет, и побегать можно от души! Правда, мыть вас потом сложно, ну да ладно, справимся!

Причина, по которой лесистый участок левого берега оставался малолюдным, была проста и понятна – он довольно илистый, а местами даже болотистый.

Когда стемнело, и Вера дошла до нужного места, спустила собак с поводков и решила было, что теперь-то они набегаются вдоволь, а она спокойно пройдётся вдоль берега, передохнув от сегодняшних приключений, выяснилось, что рановато она расслабилась.

Собаки мирно кружили около Веры, как вдруг что-то пролетело над их головами, и они дружно ломанулись за какой-то шутницей-совой, явно решившей подразнить собак.

Вера побежала за ними, правда, бежать пришлось недалеко – её собачьи слоники дружно влетели в весьма влажный и вязкий участок берега, гостеприимно принявший в свои илистые объятия и их хозяйку.

– Ну, я ж знала! Я же чувствовала, что просто так этот день закончиться не мог! Должна была быть ягодка на тортик! С арбузик величиной! – шипела Вера, выбравшись на твёрдую почву и безнадёжно уворачиваясь от щедрых отряхиваний её драгоценных собак.

– Наивная я! Думала, что собачек мыть надо будет! Ага, как же! В первую очередь меня надо стирать. Причём, целиком и вместе с одеждой! А собаки… ой, мамочки-мамочки… собаки целиком и полностью в иле! Ну, всё, кто-то попал. Как есть попал! И это я!

Тут Вере пришло в голову, что глупо волочь три чрезвычайно грязных объекта домой, чтобы полночи греть океан горячей воды в бане, а потом остальное время до рассвета пытаться смыть всё то безобразие, которое ещё и присохнет.

– Тут же озеро рядом! Даааа, что-то у меня сегодня с головой не очень. Эй, собаки! Пошли купаться!

Прямо скажем, единственный более-менее подходящий для спуска в воду кусок берега был крайне неудобным для спуска к воде – попросту высоковатым.

– Ну, понятно – был холмик, осыпалась в воду примерно его половина и закрыла собой ил у берега. Только чтоб ему чуть больше не обвалиться, а? Крутовато спускаться! – прикинула Вера, но довольно-таки удачно съехала вниз, приметив, как и где именно она будет выбираться.

Правда, и тут всё пошло не так. Шерсть Бука и Топа уже схватывалась илистой корочкой, поэтому Вера поспешила выполоскать их, решив, что с неё-то грязь отмыть заведомо проще. А потом начался дождь.

– Что-то ещё? – гневно уточнила она, подняв голову к небу. – Снег, град, камушек-другой точечно мне на макушку?

Смешок, раздавшийся с берега, заставил собак насторожиться и сердито заворчать, а Веру – не менее сердито спросить:

– Очень смешно?

– Если честно – да! Вы только не обижайтесь! – голос мужской, говорящий действительно сдерживает смех. – Вам, может, помочь подняться?

– Спасибо, не надо! Сама справлюсь! – отказалась Вера.

Нет, конечно, она бы справилась. Только вот её мокрые собаки сочли, что нужно освободить плацдарм для подъёма хозяйки, и рванули вверх по обрывчику, превратив его в скользкую глинистую горку.

Стоило только Вере в темноте ступить на эту самую скользоту, как она с элегантностью упитанного пингвина уехала в воду. Единственное её достижение состояло в том, что ей удалось удержаться на ногах.

– Вы не ударились? – обеспокоенно уточнили с обрывчика. – Там же скользко, наверное. Собачки-то мокрые.

– Они Вас не напугали? – максимально светским тоном осведомилась стоящая по колено в воде Вера.

– Нет, я собак не боюсь, у нас вокруг отцовского дома их столько, что мне пришлось бы из дома не выходить, если бы они меня пугали, – сообщил ей невидимый в темноте собеседник. – Правда, давайте руку, а? Меня ваши пёсики обнюхали, признали неопасным, так что я Вам просто помогу и всё, ладно?

Вере страшно хотелось элегантно подняться на проклятый обрывчик, но здравый смысл подсказывал, что в следующий раз её попытки могут закончиться хуже, так что разумнее не пренебрегать предложенной помощью.

Она крепко взялась за протянутую руку и через пару секунд оказалась на обрывчике.

– Ну, вот и хорошо! – обрадовался её собеседник.

Судя по тому, что можно было рассмотреть в темноте, да ещё и под накрапывающим дождичком, он был достаточно высоким – выше Веры, явно довольно молодым – судя по голосу. А ещё… ещё он её не видел и общался с ней абсолютно нормально и спокойно.

Вот шёл человек, шёл, а тут кому-то помощь нужна. Он помог.

– Хорошо, что он меня не видит! – подумала Вера и тут же до неё дошло! – Какое СЧАСТЬЕ, что он меня не видит! Умыться-то я не успела! Теперь, плюс к той грязи, которую на меня натрясли собаки, прибавилась та, что попала из глины на обрыве, да ещё размазалась дождичком – инфаркт микарда и вооот такой рубец любому сходу обеспечены!

А её собеседник между тем непринуждённо снял с себя ветровку и предложил тёмному силуэту рядом.

– По-моему, Вы замёрзли. Возьмите. Да… меня Димой зовут, а Вас?

Глава 24. Ослиная шкура в придачу

Вера действительно замёрзла, поэтому ломаться не стала, предложенную ветровку взяла. И удивлённо покосилась на собственных собак – особой приязни они, конечно, не проявляли, но и отгонять от хозяйки незнакомого типа не торопились.

– Я – Вера, – представилась она, и новый знакомый дружелюбным тоном предложил:

– Вы к деревне идёте? Давайте я Вас провожу немного – всё равно по пути!

Тут собаки дисциплинированно разделились – Топ вклинился между Верой и Дмитрием, а Бук пристроился за ним. Так им проще было контролировать нового человека.

Впрочем, он и без контроля чувствовал себя неплохо – Дима был чем-то очень доволен.

Вера потихоньку ощущала, что её сердитое настроение проходит, даже мелкий дождик как-то не очень мешал.

– Может, возьмёте ветровку? Вымокнете! – предложила она.

– Да я уже и так почти вымок – по кустам и зарослям мотался, – объяснил Дима. – Понимаете, у нас сегодня кот пропал. Это папин кот, и… как бы это объяснить… его друг. Мы с работы приехали, а Клифа нет. Он обычно папу ждёт у калитки, а тут – как корова языком слизала! Мы обыскали участок, дом, окрестности. Все соседи искать начали, оборались прямо! Нету кота! А отцу без него нехорошо… И тут Нина припомнила, – тут Дима спохватился, – Нина – это наша соседка напротив, – пояснил он, – Так вот, она припомнила, что вроде как рыжего кота видела на дороге, ведущей от дач к озеру. Я и рванул сюда. Обошел весь тот край! – он описал взмахом руки приличную территорию, – А потом отец позвонил – нашелся Клиф. Он, оказывается, в деревню бегал. Туда, где мы молоко козье покупаем. Там Ностра козлят родила, и Клиф сидел её морально поддерживал.

Вера от изумления даже приостановилась, а Дима, поняв её по-своему, снова торопливо начал пояснять:

– Вы не думайте, я не псих! Просто это коза по кличке Ностра! Коза Ностра… Там у них у всех такие имена забавные… Например, козла зовут…

Зайчик? – Вера уже вовсю улыбалась в темноте.

– Да! Точно! А Вы о нём слышали? – обрадовался Дима.

Настроение у него было потрясающе хорошее! Когда Клифа они не нашли и отец начал прикладывать руку к сердцу, представив, что могло за это время случиться с его котом, Дима реально и сильно испугался.

Он обрадовался приезду соседки, которая работает врачом-кардиологом, как в детстве приходу Деда Мороза!

Соседка Марина, приехавшая посмотреть, что и как сделали в новеньком, пахнущем деревом срубе, выросшем на её участке, осталась очень довольна, а тут Александру как-то неважно стало.

Она быстро пресекла все попытки соседского воображения взять над ним верх, пристыдила панику, пинками разогнала подкрадывающуюся тахикардию, сердито отчитала здравый смысл Александра, да и его самого за компанию.

– А ну-ка прекратить безобразие! – скомандовала она. – Ну, пошёл кот погулять! По-гу-лять по делам! Он у вас очень умный, сильный и серьёзный! Он даже ворону прогнал, которая у меня чуть кошелёк из сумочки не украла, а вы… А вы так ему не доверяете! Вы же разумные люди… Что он о вас подумает, а? Вот придёт домой, а тут караул творится! И что приличному коту делать?

Марина каким-то непостижимым образом вышвырнула из сознания соседа накатывающуюся волнами безнадёгу, которая ухитрилась чуть не с головой накрыть и его, и Диму.

– Дима, раз Нина видела рыжего кота у озера, то, может ты там проверишь? – предложил кто-то из сочувствующих. Отец с надеждой глянул на Диму, и он, конечно, согласился. Только тихонько спросил соседку-кардиолога, когда она собирается возвращаться домой?

– Да я у Ниночки в мастерской переночевать собиралась – завтра окна привезут, мне проконтролировать надо, как их ставить будут, так что не волнуйся, я за Александром присмотрю, пока тебя не будет. Действительно, сходи ты к озеру, может, кот туда забрёл, – посоветовала Марина.

Дима честно обыскал всё, что было можно и что нельзя, старательно отгоняя от себя всякие страшные мысли, а потом, когда уже стемнело, позвонил отец и счастливым голосом сказал, что Клиф пришёл! Еще через несколько минут Нина, приехавшая с козьим молоком из деревни, доложила, что кот делом занимался – козу морально поддерживал.

– У неё трое козлят родилось, так что Клиф очень переживал, а так как там куча гусей и все орут в знак поддержки и солидарности с козой, то кот, даже если бы мы коллективно под забором его звали, не услышал бы! – объяснила Нина отцу, а он потом пересказал Диме.

– Ошалеть… – Дима внезапно осознал, что стоит он в темноте, в лесу около озера, что только что он несколько часов, с нарастающим напряжением и страхом искал… нет, не клад, не деньги большие-пребольшие, а отцовского кота, из-за которого, кстати, отец и из дому ушел. Ну, то есть кот оказался последней каплей.

– А вот теперь Клиф нашёлся, и я, ёлки-палки, такой счастливый! Мокрый, весь в паутине, комарами сожранный, усталый, как стая ездовых собак, но счастливый! Место тут, что ли такое… странное?

Он осмотрелся – место как место. Шелестящий лес, проблеск воды между деревьями, дружная компания комаров, столпившихся вокруг нежданного-негаданного ужина.

Дима припомнил, как весной бегал в лесу у станции от тигриного рыка, и пожал плечами. Почему-то тогда местность казалась дикой, страшной, давила и заставляла ожидать подвоха. И в тигриный рык верилось, и всё казалось чужим, мрачным, неприятным.

– А сейчас всё как-то иначе? – сам у себя уточнил Дима и понял. Да, иначе!

И пусть кусают его комары, и пусть до дома ещё не так, чтобы рукой подать, а он уже уставший, но это всё неважно – почему-то ему тут спокойно, приятно и радостно!

– Наверное, это потому, что Клиф нашёлся! – решил Дима, так и не сообразив, что раньше и Клиф-то ему был абсолютно безразличен.

Нет, всё это было потому, что он сам нашёлся… Нашёлся и обнаружил место, где его принимают таким, какой он есть.

В этом благостном, но чуть озадаченном настроении и добрался Дима до небольшого обрывчика у озера, где застрял… застряла…

Короче, кто-то явно попал в грязевую ловушку, раз за разом соскальзывая вниз на мокрой глине. Дима понял, что это девушка, только когда человек гневно уточнил у дождевых туч, что еще из них должно прилететь?

Голос приятный, но Диме-то это было без разницы. Он бы любому помог – просто от превосходного и беззаботного своего настроения.

А превосходное настроение стало ещё и слегка озадаченным, когда выяснилось, что Вера, так представилась девушка, отлично знает не только козла Зайца, но и Ностру, и даже Нину с Владимиром.

– У них напротив кирпичный домик, а слева от него Ася живёт с Арькой, у неё сын Валерий, – тоном первой ученицы перечисляла Вера.

– Точно! Вот этот кирпичный дом и есть папин! – обрадовался Дима. – А Вы тоже где-то там поблизости живёте?

– Не совсем! Я в деревне у озера – у нас там дача. Да тут не очень-то и далеко, если напрямик через лес. А Вы на озеро часто приезжаете?

– Да, довольно часто, а что?

– Тогда понятно, Вы моих собак не насторожили – видимо, они Вас по запаху опознали, как местного. Они на вечерней прогулке частенько дозором проходят и обнюхивают все места, где люди останавливаются.

Вера покосилась на деловитых псов, конвоирующих её собеседника.

– Да я, кажется, их видел… я с Владимиром ездил на озеро – собак мыть. Ну, то есть он и Нина их мыли, а я за компанию. Так Нинин Гирь с кем-то похожим на Ваших псов игры устроил, я думал озеро из берегов выйдет!

– Это мои могут! – Вера шла и тихонько улыбалась – неожиданно приятно было просто болтать, не ожидая подката или приставаний, не думая, что это внимание опять исключительно из-за внешности, да и вообще… приятно!

И тут ей пришло в голову, что эту приятность было бы интересно продолжить! Только именно в таком формате – голос, но без картинки!

– Предложить обменяться телефонами? Да вроде навязываться без повода неудобно… Хотя…

Повод нашелся!

– Дим, Вы замёрзли совсем, давайте я Вам ветровку всё-таки отдам, – предложила хитрая Вера.

– Нее, по-моему, она Вам нужнее! Я Вас провожу, да и заберу.

АВот здесь начинается тропинка, которая доведёт Вас прямо до выхода к Вашему дачному посёлку! – показала ему Вера тропу. – Вам тут идти всего ничего, а мне часть озера ещё обходить, да и не найдёте Вы без меня это место! – она расчётливо умолкла. Точно как её мама, когда отец сам должен был сделать последний и самый верный шаг, к которому его искусно подвели.

– Да? А как же тогда быть? А может… может, давайте я Вам ветровку оставлю? – неуверенно предложил Дима.

– Бинго! – подумала Вера, вслух протянув, что это как-то неловко…

– Да ладно Вам! Мы ж почти соседи, как выяснилось! – хорошее Димино настроение уютно свернулось где-то в области грудной клетки и грело его, как печка. – Смартфон у Вас с собой? Запишите номер.

– Ну, раз почти соседи… – протянула Вера. – Хорошо! Тогда бегите домой, а завтра я Вам ветровку доставлю. Да, телефонами разумно будет обменяться, – одобрила она такой отличный, и главное, подходящий ей план.

– Только давайте я Вам свой номер продиктую, а Вы мне перезвоните – руки грязные, не хочу за смартфон браться, – разумная Вера не хотела, чтобы её было видно при свете яркого экрана. Да лицо-то не различить, но она же чумазая как хрестоматийная Золушка!

Вера продиктовала свой номер Диме, тут же в кармане загудел её собственный гаджет, который она и не подумала доставать.

– Ну, вот и отлично! – кивнула она ему. – Бегите, тропа вполне надёжная, не собьётесь! И спасибо Вам, выручили!

– Да не за что… – ответил Дима, оглянувшись на тёмный силуэт, быстро удалившийся в сторону в сопровождении двух силуэтов поменьше.

Вера полночи отмывалась сама и чистила ветровку, а потом принялась за конспиративную деятельность. Своё фото она принципиально нигде не привязывала к номеру телефона, размещая в виде аватарки хмурый прищур Топа. Создать в соцсети страничку, нашпиговав её фотографиями питомцев, видами и личными изображениями, затёртыми спецэффектами до мутного пятна, было несложно.

– Вот, так что если кое-кому захочется пообщаться через соцсеть, это проблем не вызовет – пожалуйста! – кивнула она сама себе. – Ну, просто хоть пойму, как оно, разговаривать с реальным знакомым человеком, который понятия не имеет, как я выгляжу, и будет воспринимать меня только через слова.

Доставка ветровки, аккуратнейшим образом свёрнутой и уложенной в пакет, никаких проблем у Веры не вызвала – на машине ехать было всего несколько минут.

Так что рано-рано утром, некая личность в мешковатой куртке с капюшоном и тёмных очках повесила пакет с ветровкой на сучок яблони, росшей прямо у невысокого забора на участке Александра, и быстро удалилась.

– Ну, да… хулиганю я! – весело сказала сама себе Вера, который стало и интересно и как-то так… радостно!

Она проехала по спящей ещё улочке дачного участка, улыбнувшись в сторону дома Аси.

– Надо же как забавно получилось, я же недавно совсем рядом была! – хмыкнула она, отмечая странности последнего времени.

Звонок от Димы прозвучал довольно быстро.

– Доброе утро! Спасибо за ветровку. И когда Вы успели её так почистить… я точно помню, что на ней смола была и паутина!

– Да это Вам спасибо! Ничего такого сложного – я же с собаками часто по лесу хожу – так что это было несложно – опыт большой. Как там Ваш путешественник?

Через минуту они незаметно перешли на «ты», через час каждый с изумлением обнаружил, что время прошло абсолютно незаметно и как-то ненапряжно.

Через день стало понятно, что обоим очень интересно друг с другом разговаривать. Нет ни натужности, ни тягостных пауз, при которых собеседник мысленно бухтит:

– Ну, давай же, скажи чего-нибудь! – или мысленно же понукает:

– Я ж тебе классный анекдот рассказал, пора смеяться!

Да, они далеко не всегда соглашались друг с другом, горячо спорили, им нравились подчас совсем разные вещи, но это было интересно и весело!

Дима уточнил, сколько лет его собеседнице и как-то призадумался…

– Слушай, а может, встретимся и погуляем? Я с работы приеду и буду рад…

Предусмотрительная Вера согласилась, но сказала, что может только попозже вечером, а потом сообщила, что подпростыла, так что на прогулку в сумерках пришла девушка, укутанная в бесформенную хламиду с капюшоном, натянутым на голову – хорошо хоть к вечеру похолодало, а то это и вовсе странно бы выглядело. Нижняя часть лица пряталась в высоком вороте хламиды, на носу красовались тёмные очки.

Дима если и удивился, то несильно – ну, простыл человек, бывает! Правда, он-то привык к прогулкам в местах цивильных, с девушками весьма и весьма симпатичными, и одетыми так, чтобы это предъявлять сходу, так сказать громко заявляя о себе, а тут – что-то вроде сказки про… Какая же была такая сказка?

Дима забыл об этом, как только они начали разговаривать, а вспомнил случайно – уже ночью, засыпая, когда его отец в соседней комнате тихо уточнил у Клифа, откуда в его шкуре столько репьёв.

– Точно! Ослиная шкура! – вспыхнуло в памяти Димы.

Тяжелая белая книга со сказками и картинками… Кутаясь в ослиную шкуру, бежит девушка, спасаясь от короля…

– Ну, придёт же в голову! Надо же…но она-то красивая была, та принцесса…– Дима как-то словно само собой разумеющееся решил, что его новая знакомая невзрачна и ему просто приятно с ней общаться, только и всего.

Сны кружились над головой, сплетая реальность и сказку, в которой бежала сквозь лес девушка в ослиной шкуре, с голосом его Веры и двумя здоровенными собаками.

Глава 25. Жизнепоучатель

Часто встречаться у них не получилось бы… Дима работал, да и так хватало, чем заниматься – неумолимо закончилось лето, подкатила осень с премерзким началом учебного года. Если подумать, то встречались-то всего раза три, и то в сумерках или в темноте, когда Вера с собаками гуляла.

Зато разговаривали постоянно. Дима описал ей своё первое знакомство с Нострой, когда она его загнала на дерево – почему-то это было просто смешно, а не обидно. Самому было смешно!

И про то, как птицы их с сестрой гоняли он рассказывал, и как коты их поначалу пугали… Правда, про тигриный рык и громадные следы он всё-таки умолчал – как-то неловко было.

Зато про свои летние кладоискательные действия как на духу выложил – с Верой легко было говорить, а потом, может он не столько ей всё это проговаривал, сколько себе.

Ну, а кому ещё-то рассказать? Бывшему дружку, который свалил, подставив его? Да уж как-то не хотелось, спасибо, наобщался. Отцу? Так уже рассказал. Только не всё – ему были изложены факты, а вот о том, что пережилось, излагать Дима не решился. Маме? Но они последнее время вообще не разговаривали.

– И на что она так оскорбилась? На то, что я отца гнобить не хочу? Поддерживаю его? А что здесь такого? Он же не изменил ей, не предал, ничего такого не сделал. Просто… просто захотел выжить!

Поступки, слова, события… всё стало иметь совсем иной смысл, особенно, когда он приехал домой, в московскую квартиру.

Сестра была дома и вместо приветствия брезгливо сморщилась.

– Что, подлиза, приполз назад? – саркастично уточнила Анна.

– И тебе добрый день! Почему это я подлиза?

– Ну, как же… От отца ничего не получил, так к маме приволокся?

Дима даже не счёл нужным ей отвечать – напрямую пошел в свою комнату, правда, Аня не была приучена не приставать к людям, когда те не настроены терпеть её беседы, поэтому предсказуемо пошла за ним.

– Ну, и как там твоя дяяярёвня? – она специально противно протянула это слово.

– Слышь ты, маааасквичка, вали отсюда, лады? – прошипел Дима. – Если ты забыла, где ты родилась, то я-то помню. Кыш!

Сестра ещё что-то бубнила под дверью, но Дима уже был достаточно мужчиной, чтобы напрочь отключаться от неинтересной ему болтовни.

Ему надо было подумать, и ведь было о чём!

Каждый день ездить в институт из Подмосковья было далековато – из дома гораздо удобнее, что и говорить. К тому же пары заканчивались раньше, чем работа у отца, а ведь ещё надо было много чего учить и делать. А где?

Напрашивался вывод, что ему разумнее вернуться в квартиру и жить там.

Сомневался и раздумывал он до возвращения домой матери.

Ирине позвонила дочь и сообщила о том, что вернулся Дима.

– Аааа, ну, понятно. Нагулялся и вернулся. Кто бы сомневался, сыночек! Ну, погоди, я тебе всё выскажу! Ишь ты… мать родную не поддержать! С этим паразитом хвостом вилять! Он же меня предал, можно сказать! – накручивала себя Ирина.

Правда, некая разумная её часть ликовала – вот теперь-то она всем соседям нос утрёт! А то некоторые клуши начали активно интересоваться, а куда это не только муж Ирины делся, но и сынок её исчез?

В жизни самой Ирины после развода произошли серьёзные изменения. Пришлось увольняться с работы и искать новую… Нет, не только потому что зарабатываемых денег стало катастрофически не хватать, их и не могло хватить – львиную часть зарабатывал Александр. Но с этим, по крайней мере, на ближайшее время она бы справилась – на счетах лежала очень даже приличная сумма.

Так что основная проблема была не в деньгах, а в том, что её коллеги, затерроризированные неустанным трудом на должности всеобщего учителя-«Жизнепоучателя», её суждениями, её жесткими оценками и бесконечными высокомерными нравоучениями, с азартом принялись разбираться в её собственной, такой идеальной до развода жизнью.

Ирина была не просто оскорблена этим, нет! Она была в ярости!

– Да как они ссссмели! – шипела она на громкие рассуждения коллег о том, что вот, у королевы-то и трон гнилой оказался, и корона с головы покатилась!

Короче говоря, долго находиться в такой атмосфере она не смогла, поэтому быстро уволилась и нашла другую работу.

Там, правда, и нагрузка была не в пример больше, так что уже не было возможности делать всё идеально дома, да и сил не хватало на подобные домашние подвиги.

Ей бы вспомнить, как она осуждала окружающих, но как-то не было желания…

На новой работе она, разумеется, изложила версию развода в несколько изменённом виде, так что коллеги-женщины ей от души сочувствовали. Поначалу.

Почему поначалу? Так ведь шило в мешке не прячется, непременно выбирается и колет остриём окружающих. Так и Иринин характер активно колол коллег, да так интенсивно, что кое-кто уже вслух заговорил о том, что муж этой самой новенькой, прожив с ней столько лет, вполне мог считаться героем!

Но Ирина пока этого не замечала, а просто торопилась с работы, раздираемая противоречивыми желаниями – обнять сына и порадоваться, что он вернулся, и обрушить на него весь гнев, который у неё скопился с момента его ухода!

Так уж вышло, что ей удалось план не просто выполнить, но и перевыполнить – сделала и то, и другое!

– Димочка, как же я соскучилась, – Ирина при первом же взгляде на сына, обрадовалась ему. – Как хорошо, что ты ушёл от этого подлеца и вернулся ко мне!

И тут негодный сын всё сам испортил!

– Мам, я тоже тебе рад, только вот чём это отец подлец?

Этой фразы, как горящего факела, поднесённого к запалу, хватило, чтобы Ирина вспыхнула и, откинув в сторону все попытки сдержаться, ринулась в бой!

Она подробно перечислила все недостатки бывшего мужа, все его преступления против семьи, все свои потери и неудобства, всё, что ей пришлось из-за него пережить и вынести, начиная с лишений жизни жены военного и мук при рождении ему детей, и заканчивая отвратительным его поступком на суде, когда он не отдал ей всё, что она хотела!

Дмитрий, как человек здоровый, молодой и сильный, за сердце хвататься не стал, звона в ушах и головокружения не обнаружил. Зато выяснил, что при первых же попытках любой девушки, с которой он когда-либо будет общаться, выдать ему хотя бы отголосок этакого тона, он свалит как можно быстрее и как можно дальше от такой особы!

– Сплошная польза от поездки! – вдруг пришло ему в голову. – Во-первых, точно знаю, что надо избегать, а во-вторых, так бы я мучился да думал, как оно, правильно… А так – всё сразу стало понятно! Да, с мамой удобно, конечно. Еду готовить не надо, со стиркой и глажкой, уборкой и закупкой продуктов я вообще не встречусь, но для всего этого надо сказать, что отец негодяй, подлец, злодей и вообще – дрянь.

Ирина всё продолжала и продолжала рассказ о том, какой отвратительный ей попался муж, машинально отправившись в кухню – обычные хозяйственные дела ничуть не мешали ей готовить ужин, чтобы отметить своё торжество – возвращение сына, и, как следствие, победу над бывшим мужем.

Она, занятая готовкой и своими высказываниями, не заметила, что сын призадумался над шкафом, а потом, добыв в кладовой пару огромных чемоданов, начал старательно размещать свою одежду и прочее имущество в них.

– Мам! – он через некоторое время появился в кухне и откашлялся, чтобы привлечь её внимание. – Я тут вещи собрал…

– Какие вещи? В стирку? – удивилась Ирина. – Ну, конечно! Твой отец и близко не знает, как этим всем заниматься…

– Всё он знает. И я теперь тоже! – перебил её Дима. – Я думал тут пожить, ну, что бы в институт ездить ближе было, но, знаешь, лучше к папе вернусь. Я никак не могу с тобой согласиться, что он подлец, дрянь и всё прочее, о чём ты тут говорила, так что…

Договорить ему не дали. Ирина устроила такой скандал, что его возражения были абсолютно неразличимы среди шквала её гнева, раздражения и истерики.

– Нееее, это я слушать не буду. Извини, мам, но ты бы подумала, почему именно отец ушёл. Версия, что он негодяй и не захотел с тобой идеальной жить из-за собственной подлости, не катит никак! – только это и сказал Дима, перехватывая поудобнее плотно набитый рюкзак и выкатывая свои чемоданы на лестничную клетку.

– Лучше уж каждый день ездить из Подмосковья! Утром в Москву – с отцом на машине, а потом – буду смотреть. Позаниматься можно и в читалке, не страшно, да и в офисе есть свободная комнатушка. Там и подработать можно, и курсовыми заняться. Ничего, перебьюсь. Удобство, готовка, уборка и глажка подтверждения того, что отец- гад и негодяй, не стоят точно!

Уже в электричке, везущей его на дачу, ему пришли в голову ещё пара соображений – во-первых, мать бы сообщила отцу, что Дима говорит про него кучу гадостей, причём вне зависимости от того, что он и не думал этого делать!

– Добить, так сказать! – Дима кивнул сам себе, глядя на темноту за окном электрички. – Точно бы так и сделала!

А во-вторых, он подумал о том, что ему раньше и в голову не приходило. Мысль мелькнула, когда он увидел дворника на одной из станций.

– Погодь… а снег? Ну, ладно, на улице машиной чистят, а во дворе? И как бы он всё это кидал с его сердцем? От дома до калитки. А выезд из гаража, а дорожки в гараж и сарай? Даже если машинку снегоочистительную покупать, это всё равно довольно тяжело, да и нет у отца сейчас на это денег! Вот баран я! Можно было бы и не думать долго! Никуда я не уеду!

Александр совершенно точно знал, что Димка к осени вернётся в Москву – чего парню столько времени на дорогу-то тратить? Сам себе он признавался, что будет ему одиноко и тоскливо без Димки – что и говорить, он пытался как-то наверстать упущенное время и как можно больше общаться с сыном.

– Ну, хорошенького понемножку, да, Клиф? Ничего, мы справимся! – уговаривал он сам себя, наглаживая кота. – Мы с тобой – сила! – бормотал он.

Так что приезд Димы с вещами, включая зимние, был для Александра не просто сюрпризом, а подарком!

Дима не стал отцу говорить о требованиях матери, но он и сам всё понял. Понял и даже посочувствовал бывшей жене:

– Тяжкий она себе характер устроила. Самой же будет невыносимо!

Теперь Дима неосознанно, но постоянно вслушивался в то, как и что именно говорят его знакомые девушки.

Истерические, капризные и неоправданно требовательные высказывания он слышал прекрасно и реагировал быстро – сводил общение с той, кто выдавала подобные реакции, к минимуму.

Он и к Вере прислушивался внимательно, но нет… ничего подобного от неё не услышал.

А потом… потом у них решили устроить вечеринку.

– Народ, соберёмся, потусуемся! Приходим с парами! – бросил клич кто-то из его сокурсников, и поток забурлил.

Собрали деньги, выбрали место, а дальше начались неизбежные волнения кто и с кем пойдёт.

Дима, как вполне привлекательный и популярный парень, мог бы выбирать…

Только вот совсем недавно, сидя на крыльце отцовского дома в компании Клифа и болтая с Верой, он вдруг понял – а ведь она ему приятна! Да нет… даже не просто приятна, а нравится!

– Тэкссс… секунду. А как она выглядит-то? Ну, что мне именно в ней нравится? – неожиданно заинтересовался Дима и тут с недоумением осознал, что он не знает, понятия не имеет, как именно она выглядит!

– Ну, совсем я того! Ленивец! Столько времени болтаю с хорошей, да что там хорошей, замечательной девчонкой, и как-то руки не дошли на неё посмотреть! Она же скидывала ссылку на страничку! Хотя, оно понятно – я ж и работаю, и учусь. Как-то совсем свободного времени стало мало!

Это было чистой правдой. Даже когда он ехал в машине в Москву или из Москвы, время зря не тратил. Всё зависело от того, кто за рулём. Если вёл отец – Дима мирно устраивался на заднем сидении и спал. Если он сам садился за руль, давая отдохнуть отцу, то тут уж не до ныряния по соцсетям или болтовни – отцу мешать не хотелось.

Спохватившийся Дима быстро нашел ссылку и посмотрел все фото, которые там были.

– Странно. Ни одного чёткого Вериного фото нет. Вот Топ, вот Бук! Даже кота узнаю – смешно его зовут… Лошарик. Надо же, имечко… – он вспомнил, как провожал Веру до монументальных ворот и там их встретил здоровенный котище, подозрительно его обнюхавший.

– А Вера-то сама как выглядит? – ещё более активно заинтересовался он. Нет, он понимал, что она невзрачна – красивая девушка так, как Вера, себя не ведёт, но всё-таки…

Хотел было выяснить видеозвонком, но покосился на экранчик смартфона и решил отложить. Не звонить же в час ночи – этак, заспанная Вера его и пошлёт… То, что характер у неё имеется, он уже понял. – Ну, главное, что не истеричный! – сообщил он Клифу.

–Ещё бы… С таким-то котом, как Шарик!– насмешливо пофыркал Клиф, проследивший за одним из визитов Димы и обнаруживший, к кому именно он пришёл.

На следующий день, когда появилась идея с вечеринкой, Дима, против ожидания девушек, никого из них на неё не пригласил, решив всё-таки уточнить, а может Вера согласится с ним сходить?

И тут же вспомнил: – Да я ж так и не знаю, как она выглядит…

Он невольно проследил взглядом за Светкой – первой красавицей их группы, словно случайно третий раз проходившей мимо. – Может, лучше Светку пригласить? Тут уж точно не промахнусь… – уточнил он у себя и сам в себе понял, – Неее, решение неверное!

– Ладно, позвоню Вере! – решил он, – Позвоню и спрошу, пойдёт она со мной, или нет? Ну, и ладно, что не красавица. Я ж не конкурс красоты!

Глава 26. Знакомая незнакомка

Плох тот полковник, который не заметит, что его любимая и единственная дочка явно заинтересовалась каким-то парнем.

Однако плох и тот, который не знает, кому можно, а кому нельзя доверять.

Потапов дочке доверял крепко.

– Молчит – значит так надо. Значит, пока и говорить не о чем! – рассуждал Потапов с женой.

Оба отлично помнили, как трудно им самим приходилось, как преодолевали они непонимание родных, их неверие, их докучливые вопросы и нравоучения.

И Михаил Иванович, и его жена были абсолютно правы – Вера сама пока не очень-то понимала, к чему ей это общение.

Да, приятно было разговаривать, когда точно знаешь, что разговаривают с тобой, а не с красивой обёрткой. А Вера знала, как бывает иначе – её подруга, на пару лет старше самой Веры, оказалась женой этакого любителя прекрасного…

– Какая любовь была… прямо вечная, однако… и на тебе! Вечная любовь и так мало прожила! До первого мёда! – рассказывала подруга, придя в себя после развода.

На мёд у подруги была сильная аллергия, которая переходила в глобальный отёк лица, потом перетекала в его ярко-пятнистую окраску, а потом пятна начинали шелушиться и мокнуть. Всё это мероприятие обычно длилось около недели, поэтому подруга старательно избегала всё, в чём мёд мог быть, а тут – не уследила, отведала в гостях у общих друзей превосходный торт. Ну, кто бы мог подумать, что хозяйка дома, которая и пекла этот торт, ярая противница сахара, говорить о нём спокойно не может, никогда его не употребляет, а вместо него в десертах использует мёд, утверждая, что уж от мёда-то проблем не бывает?

Когда их самая красивая гостья вдруг начала на глазах распухать и покрываться пятнами, хозяева впали в транс, гости подались в стороны, а муж пострадавшей впал в состояние лютого шока. Выпал он из него не скоро – через день, когда его супруга неудачно прошутила, что теперь всегда такой и останется. Конечно, и отёк, и пятнистость, и шелушение ушли, но молодой и вечнолюбящий муж ушёл раньше.

Это был, так сказать, пример самый безобидный и быстро отыгранный!

А сколько «эстетов» сматывались, когда выяснялось, что стройная тростиночка в беременном состоянии, о ужас-ужас, вовсе не стройная? И не надо рассказывать, что вот какая-то звяяязда сохраняет девичий стан, а животик к ней просто так… привешен. И после родов она сразу такая эльфа лёгкая! Да, может, и бывает такое, но как редко! И зависит иногда от генетики, а иногда от драконовских диет и отказа от кормления грудью, на что далеко не всякая мать пойдёт. Мужчина-эстет – это, конечно, важная штука, только вот здоровье ребёнка всё-таки не менее важно! Тем более, что если эстету захочется докопаться, то он это сделает, заметив растяжки на коже бывшего эталона красоты, или морщинки, чего доброго…

Так что если такое с возу – лучше уж раньше, когда жене ещё пока не надо горевать над молодостью, растраченной рядом с этаким «ценителем». Ведь он всё равно найдёт себе кого-то лучше и будет млеть от следующей «счастливицы».

Вера всего этого сильно опасалась, понимая, что находится в «группе риска».

– Лучше быть с нормальным человеком, который будет меня воспринимать как личность, а не как эталон красоты! – думала она, отказывая очередному восхищённому претенденту.

Ну, вот… теперь она разговаривает с нормальным – он не видит её лица, не знает, какая у неё фигура. Да что там… даже волос не мог оценить! И что теперь?

А теперь началось самое интересное. Оказывается, когда нет нужды контролировать, на какую часть твоего тела и как именно смотрит собеседник, можно спокойно слушать его рассказы. Над чем-то смеяться, чему-то сочувствовать, понимая, что нет… вот этот самый твой собеседник вовсе не идеал. И вообще-то избалованный тип, только недавно прикоснувшийся к нормальной жизни, но делающий это быстро и правильно.

– Не врёт, не пытается показать себя лучше, чем есть… может посмеяться над собой. Отца жалеет. Пусть даже неосознанно, но пытается заботиться о нём. За кота переживал, и так… всерьёз. Собак не боится, причём даже моих!

В разговорах можно многое узнать о человеке, особенно если умеешь слушать. Вера умела. И информацию из того, что слышит, извлекать умела – это уж отцовская выучка.

Осталось только понять, что со всем этим делать? Можно закруглить общение, отболтаться какой-то причиной, оставив этот эпизод в памяти, как успешный эксперимент, а можно попытаться двигаться дальше.

Уважаемые читатели! Сегодня ТРИ части. Не пропустите! А завтра у меня выходной день. Будут публикации выходного!)))). Тоже не пропустите, пожалуйста))

– Хотя бы к дружескому общению… а что? Мне друзья не нужны, что ли? – рассуждала Вера.

Ровно до момента, пока расстроенный Дима не рассказал ей о визите к матери.

– Ну и дууууура! – подумала Вера, внимательно выслушивая его рассказ.

Нет, он не жаловался, да и вообще лишнего не говорил – это бы Веру скорее отпугнуло. Он рассказывал так… так, как её отец говорил о своих родственниках, с которыми у него были сложные отношения.

Более непохожих людей, чем Дима и Михаил Иванович, найти было сложно, но вот поди ж ты… Именно та ровная интонация в разговоре, когда тебя задели, но сам ты в ответ просто отошёл, потому что нельзя ответить!

После этого Вера поняла, что она жадная!

– Не знаю, что из этого выйдет, но просто так разрывать общение я не хочу! В конце-то концов, всегда хорошо, когда среди знакомых есть надёжный человек!

Стоило только принять этакое мудрое и взвешенное решение, как оно тут же начало дрожать, словно желе, и всё из-за одного звонка.

– Вер, привет! У нас тут вечеринка намечается, пойдёшь со мной? – спросил объект её недавних размышлений.

Вера аж поперхнулась. К счастью, Топ решил, что ей срочно нужна дружеская поддержка и гулко залаял. Через две с половиной секунды к нему присоединился Бук, и огневой поддержкой, перекрывая приятелей, взвыл Шарик.

Это дало время Вере необходимое время на раздумье.

Вы знаете, с какой скоростью думает девушка, когда ей надо это делать ОЧЕНЬ быстро? Любой компьютер сварился бы от попытки мало того, что просчитать варианты событий, но ещё и представить в лицах все эти варианты, а также их далекоидущие последствия.

– Тихаааа! – рявкнула Вера так, что живность тут же замолчала и смущённо переглянулась. А она непринуждённо уточнила у Димы: – Прости, ты что-то спрашивал?

– Да, я хотел уточнить, пойдёшь ли ты со мной на вечеринку? – кутерьма на той стороне связи дала и ему возможность ещё раз подумать, а хочет ли он приводить в знакомую компанию абсолютно неизвестно как выглядящую девушку?

Воображение тут же подсунуло ему серое бесформенное чучелко в тёмных очках, которое цепляется за его руку, а за спиной этой неприглядной картины проплывает сияющая Светка, светящаяся от злорадства вместе с одногруппником Романом, которого лично он с первого курса терпеть не может.

Он помотал головой и вдруг сообразил, что ни одному человеку из группы, несмотря на уже четвёртый год их совместного обучения, он никогда столько о себе не рассказывал, как этой знакомой незнакомке – Вере.

Вовремя вспомнилась матушка, которая ради красивой картинки и «что люди скажут», а ещё «чтоб не хуже, чем у других», чуть отца не похоронила.

– Да пошли они все! Какая мне, по-хорошему, разница. Это просто Вера. И я просто приглашаю её на вечеринку. Что такого? Приглашаю для себя, а не для них, что мне до их мнения? – успел подумать Дима.

– Хорошо, схожу, – услышал он Верин ответ. – Где и когда?

Полковник хохотал до слёз, услыхав, что учинила его дочь.

– Веееер, ты хоть валокординчика возьми с собой, или там… валерьянки! Парень же в обморок рухнет, если уверен, что ты этакое… невзрачное-тихо-мирно-серое. А ты просто в камуфляже и в засаде была. С разведывательной миссией!

– Пап, да ладно тебе… Может он стрессоустойчивый. Даже скорее всего так и есть – у него мать с омерзительнейшим характером и такая же младшая сестра. Зато очень приличный отец – тоже военный, правда в отставке.

Вера назвала и данные отца, и звание, и род войск, и где было последнее место службы. Дима изумился бы, узнав, сколько всего она узнала и запомнила из его рассказов.

Михаил Иванович и Надя, услышав про характер Диминой матери, только мимолётно переглянулись. Да, никому не хочется, чтобы их ребёнок, если что, имел неприятных новых родственников по мужу, но главное-то сам муж, а с прочими можно решить вопросы. Они же как-то решили!

Тем более, что до всяких матримониальных планов было ещё далеко – это просто выход красавицы-дочери из тени.

– Однако будет интереееесно! – потёр широченные ладони Потапов.

Вера только хмыкнула. Если честно, она уже ругала себя за поспешно принятое решение.

– Может… может, надо было подождать? Потянуть ещё? А с другой стороны, иногда нужно принимать решения. Как папа говорит: «Бывает, лучше сделать и жалеть о том, что сделал, чем не сделать и до конца жизни скорбеть об упущенной возможности».

Она прикинула, как оденется, успокаивая сама себя:

– Он же пригласил меня, не зная, какая я. Причём, пригласил в свою компанию, к людям, которые его знают, и с которыми ему ещё учиться! Это поступок. Значит, ему интересна сама я! Это дорогого стоит… Глупо, когда к тебе делают шаг с открытой рукой, прятаться за кочкой!

Она прятаться умела, если было нужно, конечно. А умела и идти, высоко подняв голову, так, чтобы даже самые вредные и приставучие ухажёры сдерживали себя и только глазами провожали.

А сейчас нужно просто быть собой, в собственном облике и со своей внешностью.

– Плёвое дело! – хмыкнула она. – И да… мне тоже интересно, как получится!

Остался только один вопрос – как обставить этот самый торжественный выход из тени?

В голову упорно лезло детское воспоминание о лягушке в платочке и о расстроенном Иване-царевиче, которому было велено отвечать что-то вроде «да это моя лягушонка в коробчонке приехала».

– Нет, можно и так! – кивнула Вера, глядя на себя в зеркало.

Картина маслом по хлебу представилась красочная…

Вот договариваются они, что Дима идёт на вечеринку один, а Вера потом приезжает. Вот спрашивают у него, а где его спутница? На что он машет рукой и как можно небрежнее говорит, что она потом приедет. А потом-то вон оно… незаметно прибыло, открыло двери и выпустило из дальнего-далёка девицу-красавицу.

– Ага… и что дальше? И смотрит на меня ошалевший Димка, ничего не соображая… Он-то явно уверен, что я выгляжу гммм… поскромнее.

Воображение рисовало Дмитрия, с некоторым подозрением присматривающегося к идущей к нему Вере, а потом выдающего что-то вроде: «Девушка, а Вы кто такая, и где Вера?»

– Не, может, он и правильно среагирует… а может и нет, кто ж его знает?

Задумчивое настроение Веры приметил Топ, распереживался и приволок на помощь младшей хозяйке хозяйку старшую.

Вера изложила маме свои соображения, обе посмеялись над возможным развитием событий, но Верины опасения мама не развеяла.

– Верунь, у мужчин стиль мышления другой, ты же знаешь, что они – народ чёткий. Если ты что-то хочешь им сказать, лучше говорить понятно и разборчиво – дешевле обойдётся, честное слово! Мы и так почти на разных языках говорим, так что лучше не усугублять ситуацию этакими играми… С одной стороны – забавно, конечно, а с другой – может же изумиться как-нибудь чересчур, или сказать что-нибудь этакое в состоянии шока.Оно тебе надо? У Царевны-Лягушки, видимо, выхода не было и времени, чтобы Ивану всё объяснить, вот он и понял не так, и дел натворил. Шкурки лягушачьей у тебя, конечно, нет, но вот чего твой Дима себе вообразит, и что наделает потом, кто ж его знает?

– Да уж… Думаю, длительные поиски Кащея, а за неимением оного проблем на пятую точку, нам точно не нужны! – решила разумная Вера. – Лучше малой кровью обойдёмся! Интересно, как же он среагирует?

Глава 26. Чрезвычайно нужная формула

Диме было еще более интересно. Он даже поругал себя за то, что не попросил как-нибудь невзначай фотку показать – заранее, конечно. Сейчас-то нельзя – Вера точно обидится. И тут ему пришло в голову, что он просто не узнает её!

– Вер, привет! Я тут сообразил… я же не знаю, как ты выглядишь…

Если бы он знал, что всё их общение висело на тооооненьком волоске, то и не подумал бы этот вопрос поднимать. Вера уже была готова отказаться от приглашения, когда услышала, что он говорит дальше:

– Ты в чём будешь? Как мне тебя узнать?

Вера тихонько выдохнула, а потом, припомнив, что у неё самое яркое из верхней одежды, подходящей по погоде, ответила:

– Буду в ярко-зелёном плаще.

В сказочном отдалении насмешливо послышалось чьё-то кваканье…

К намеченной дате разговоры в группе были только о вечеринке. Девочки щебетали о том, кто в чём придёт и кто кого пригласил, парни перешучивались друг с другом примерно на те же темы, разве что вопрос одежды их интересовал меньше.

– Дим, ну, колись, ты кого пригласил? Светка вон вся изошлась. Так надеялась, что ты с ней будешь! – словно невзначай принялись допытываться приятели.

– Да так… секрет, с кем я буду. Вы её не знаете!

– Небось такая… ваааще, какая! – парни переглядывались и перемигивались, а Дима представил, что бы было, если бы он им объяснил, что это и для него секрет – какая она.

– Ну, ладно. Серенькая, некрасивая, наверное… зато, зато, она настоящая! – решил он для себя, выходя из отцовского офиса и собираясь к назначенному месту встречи.

Он специально и предусмотрительно назвал Вере время чуть пораньше, и местом встречи обозначил небольшой скверик вокруг фонтана – во-первых, меньше шансов пропустить зелёный плащ, а во-вторых, глупо будет на глазах однокурсников не узнать девушку, которую сам же и пригласил.

В назначенный час он стоял у фонтана и утешал себя тем, что Вера уж точно никогда не станет громко говорить всякие глупости, как это иногда делают даже очень красивые девицы – он-то знает!

Непонятно отчего, снова повеяло каким-то детским воспоминанием, и откуда ни возьмись припомнилась фраза расстроенного царевича: «Не бойтесь, честные гости, это моя лягушонка в коробчонке приехала!»

Яркое зелёное пятно мелькнуло впереди, он присмотрелся и чуть не ахнул – по направлению к фонтану шла потрясающе красивая девушка. Настолько красивая, что встречные мужчины машинально смотрели вслед, иной раз, даже не учитывая раздражённые взгляды своих спутниц.

– Точно не Вера! – мелькнуло в голове у Дмитрия, и он с усилием отвёл глаза, опасаясь пропустить свою приглашённую спутницу.

Красавица прошла мимо, а потом, остановившись в полушаге от него, окликнула:

– Дим, привет. Не опоздала?

Как жаль, что в кустах не прятался какой-нибудь маститый режиссёр со своей съёмочной группой! А может, и не жаль… потому что изумление, отразившееся на лице Димы, обернувшимся на знакомый голос, и решившим, что Вера подошла с другой стороны, просто не поместилось бы на экран кинотеатра…

– Прррррввв, – осипшим голосом произнёс он, а потом, откашлявшись, неуверенно спросил: – Вера?

– Да. Она самая! – голос был однозначно её, но эта внешность…

Он изумленно смотрел на безукоризненно красивую девушку, которая заткнула бы за пояс любую суперзвезду подиума, и никак не мог связать внешность со своей Верой, которую уже привык представлять самой-пресамой обычной.

– Эй, Димон! Вааааау, какая красотка! Ну, ты в своём репертуаре! Самая красивая девушка с тобой! Правда, такую красотку отхватить… этого даже от тебя никто не ожидал! – раздались голоса его однокурсников, которых несла нелёгкая именно через этот сквер.

– Девушка, а девушка, а у Вас сестры нет? – главный балагур группы аж дрогнул, когда Вера к нему повернулась.

– Нет, извините. Я у родителей одна, – покачала головой Вера.

– А Вашей маме зять не нужен? – задали ей всё тот же «оригинальный» вопрос.

– Нет, не нужен. А папе – тем более, – улыбнулась Вера, и у её собеседника отчётливо зачастил пульс. Ну, в самом-то деле, не ожидаешь в обычном московском скверике наткнуться на такую…

– А почему? – глупо спросил он.

– А потому, что у него кроме дочери есть ружьё, лопата и алиби! – рассмеялась Вера.

Дима очнулся от временного столбняка и, развернув балагура в направлении кафе, слегка подтолкнул его туда дружеским коленом.

– Иди уже! Зять выискался. Народ, ну, идите, а?

– А вы?

– Мы сейчас будем! – Дима дорого бы дал за возможность поговорить с Верой наедине. Желательно где-нибудь в пустыне, без толпы вокруг, без шума, детей, собак и толстых голубей на кромке фонтана. – Да идите же! Будьте вы людьми!

Балагура утянули за шиворот, а Дима повернулся к Вере.

– Слушай… а друг? Друг тебе нужен? – серьёзно спросил он её и понял, что задал правильный вопрос. Внешность внешностью, а Вера-то та же самая, его настоящая… которой он уже привык доверять, от голоса которой становилось ему легче дышать, даже усталость отступала!

– Друг? Друг нужен! – уверенно ответила Вера, которая обрадовалась – был задан именно тот самый вопрос, который ей очень хотелось услышать!

Да, потом, когда придёт время, может быть вопрос станет совсем иным. Будут другие помыслы, иные надежды. Но сейчас им некуда спешить, незачем ломать друг другу жизнь и будущее нелепой спешкой.

Вздох счастливого Димы напугал сизого голубя, и он, возмущённо отпрянув, чуть не рухнул в фонтан, а ничуть не раскаявшийся объект голубиного возмущения протянул Вере руку.

– Я так рад! Пойдём?

Да, появление Дмитрия с Верой незамеченным не прошло, да, ей традиционно пришлось отказывать парням, то и дело приглашавшим её потанцевать. Разумеется, не обошлось без злобного шипения, явственно доносившегося от симпатичной блондинки, разом померкнувшей рядом с Верой.

Уже потом, когда Дима провожал Веру до её городской квартиры, он, остановившись у подъезда и помявшись, решил спросить:

– Вер, а почему ты… Ну, я думал, ты совсем по-другому выглядишь.

– Не разочаровала, надеюсь? – уточнила Вера, и ей пришлось постучать его по спине – аж закашлялся от возмущённого недоумения.

– Мне было интересно, смогу ли я заинтересовать человека сама по себе. Если меня не видят. Понимаешь?

– Кажется, да… если честно, я думал, что ты можешь быть совсем невзрачной. Ну, красивые девушки не прячут свои фото, да и себя самих…

– Думал, и всё равно пригласил? – улыбнулась Вера.

От её улыбки споткнулся и чуть не встретился с фонарным столбом солидный дяденька в сером пальто…

Дима проводил его сердитым взглядом, а потом сказал:

– Что-то я начинаю понимать твоего отца… Как ты там говорила? У него есть дочь, ружьё и лопата?

– Алиби забыл! Никогда не забывай про алиби! – серьёзно дополнила Вера. – Очень-очень нужная штука!

Потапов, выгуливающий собак в некотором отдалении за надёжной стеной из желтой листвы плотного кустарника, покивал головой.

Собаки переглянулись и выглянули из-за кустов.

– Ничего-ничего… если у вас заладится, женитесь, и родится похожая на Верку дочка, ты меня ещё лучше поймёшь! Тогда однозначно ничего не забудешь! Да и я подсоблю, если что!

Ему вдруг представилась крохотная Верина копия, и он невольно разулыбался, с этой улыбкой и вернулся домой.

– Потапов, ты меня пугаешь! – сообщила ему Надя. – Если ты будешь так нежно смотреть на претендентов, куда покатится мир?

– Надь, не переживай! Я улыбаюсь не претендентам, а будущему! – объявил мудрый Потапов, – Главное-то что? Не забыть нужную формулу до появления внучки!

Конец книги.

Content

Ольга Назарова
Красивая дочь, ружьё, лопата, алиби

Глава 1. Красивая дочь, ружьё, лопата и алиби

Глава 2 Никто! Идите никуда

Глава 3. Небестолковый и не бoлван

Глава 4. Офелия Потапова

Глава 5. Не спеши, а то, как успеешь

Глава 6. Самое главное условие

Глава 7. Незнакомая жена

Глава 8. Иногда они возвращаются

Глава 9. Дела шли хорошо, но в неизвестном направлении

Глава 10. Засада

Глава 11. Жизнь в ритме «наиздох»

Глава 12. Плохо законченный год

Глава 13. Страшно-ужасно-обаятельные гости

Глава 14. Настырник обыкновенный

Глава 15. Неромантичное рандеву с розами

Глава 16. Котополководец и его наличный состав

Глава 17. Об осах, атмосфере и гарпиях

Глава 18. Обидели котика… отняли ценное

Глава 19. Такие разные досадности

Глава 20. Заботливая младшая сестра

Глава 21. График для твоей жизни

Глава 22. Неистребимая романтика

Глава 23. Чемодан без ручки

Глава 24. Ослиная шкура в придачу

Глава 25. Жизнепоучатель

Глава 26. Знакомая незнакомка

Глава 26. Чрезвычайно нужная формула