Кимбер Уайт

Непокорный медведь

Глава 1

Саймон

Голод кипел во мне, струился по моему меху, затуманивая взгляд темной, янтарной дымкой. Он распотрошил меня и поставил на колени. Карьер простирался прямо передо мной, так близко, но в то же время так далеко, окруженный группой окаменелых деревьев. Запах крови окутал меня. Кровь. Моя. Другой вид жертвы. Проскальзывающей сквозь мои пальцы снова и снова, как чернильный черный туман, пробирающийся через лес. Я протянул лапу, вонзаясь своими большими черными когтями, острее любого кинжала. Но оно не телесное, чтобы располосовать его, чтобы подчинить. Другое, более неуловимое и смертельное, чем все, что я когда-либо преследовал. Я направился вперед, бросившись через узкую расщелину в земле, где старое русло ручья уже давно высохло. Сами деревья, казалось, ожили, некоторые указывали корявыми ветвями от моего карьера, некоторые к нему. Оно забрало что-то у меня, вырвало прямо из моего сердца, и с каждым моим шагом отдаляло от меня.

Нет. Только не это. Его. Моего сына. Мое сердце.

Молния пронзила меня, поражая нервные окончания, когда я упал на колени. Черный туман окружил меня, задушил и загнал глубоко в землю.

— Босс!

Когда я упал на пол, щека ударилась о твердое дерево. Я издал рычание, царапая землю, пытаясь сориентироваться. Открыв один глаз, увидел мир в той же янтарной дымке моих снов, кости болели. Я снова обратился во сне. Это становилось проблемой.

Клянусь, я прогнал видение и опустил человеческие ноги на пол. Когти втянулись, а руки остались, сжаты в кулаки.

— Черт возьми, — сказал Пит.

Он стоял со скрещенными руками, прислонившись к дверному косяку. Нахмурил брови и дернул подбородком в сторону кровати, или тому, что от нее осталось. Облака перьев и полиэфирной набивки из матраса, и пружин валялись по комнате, разлетевшись. Деревянная рама кровати стала едва узнаваемой. Расколотая древесина покрыла пол, когда я поднялся на ноги и схватил пару джинсов, смятых в углу среди хаоса.

— Третий раз в этом месяце, — беспомощно сказал Пит.

Я все еще не мог говорить; сузив глаза заворчал. Натянул на ноги джинсы и застегнул, прежде чем, наконец, повернулся лицом к бригадиру.

— Ничего страшного. Почему ты не в шахте?

Пит покачал головой и вздохнул.

— Мы с Дасти беспокоились о тебе, босс. Дневная смена примерно в двадцати футах от жилы в Северо-Западном квадрате. И подумали, что ты захочешь быть там. Образцы керна (прим. пер.: Керн — образец горной породы, извлеченный из скважины) выглядит очень хорошо. Чистейшая медь, парни не видели такого десятилетиями.

Кивнув, я выхватил футболку из комода, единственного предмета мебели, который не пострадал от гнева недавних ночных ужасов, и надел ее.

— Хорошие новости. Буду через несколько минут. Просто дай мне найти мои, чертовы, ботинки.

Пит указал на противоположную стену. Конечно, мои рабочие ботинки лежали на боку рядом с одной из пружин моего матраса. Когда лицо Пита, расплылось в ухмылке, мне пришлось подавить желание ударить его. Я не особо злился на Пита. Он был моим кузеном и правой рукой. Мы двое управляли кланом Маршалл и шахтой. Наш дом — Уайлд Ридж, на медвежьей территории на Верхнем полуострове Мичигана. Мы владеем и защищаем один из последних пяти участков земли, безопасных для оборотней-медведей, чтобы свободно существовать.

В наши дни часто поступают угрозы, исходящие со всех сторон. Ранее в этом году мы боролись с попыткой захвата от могущественного чужака, который хотел получить доступ к нашим медным рудникам. Потом пошли слухи о волнениях с несколькими стаями оборотней недалеко от нашей территории на юге. Хуже того, по всему миру происходило сокращение популяции оборотней-медведей. Некоторые предполагали, что мы вымрем через два или три поколения. Но что-то держало нас. Говорят, по человеку судят так, как он справляется с невзгодами. Это нормально для обычных людей. Для медведей вроде меня, ад может стать образом жизни.

Пока я качал головой и пытался очистить ее от последних цепляющихся следов кошмара, схватил свою кожаную куртку с дверной ручки и пронесся мимо Пита. Он отступил, чтобы дать мне дорогу и поднял руки ладонями вверх.

— Саймон, я пришел сюда не для того, чтобы давить на тебя из-за твоего графика сна. Джекс Лорд в доме для собраний. Он хочет с тобой встретиться.

Знакомая дрожь ярости пронзила меня, и я сжал кулаки. Клан Джекса управлял шахтами к югу от меня. В последнее время у нас были разногласия. Несколько месяцев назад, если бы я добился своего, Джекс навсегда покинул бы земли Уайлд Риджа. Я знал, что мое мнение не самое популярное, но я не стал бы главой клана в крупнейшей горнодобывающей шахте на хребте, будучи милым, все время. Некоторые из других кланов могут подумать, что я слишком суров, но пока они разбирались со своими личными проблемами, я был здесь, держа нас в безопасности, сильными, платежеспособными и сытыми, черт возьми.

Я ухватился за дверную ручку достаточно сильно, чтобы выломать. Дерьмо. Еще одна вещь, которую мне нужно заменить, кроме кровати.

— Не торопись, — сказал Пит, его карие глаза вспыхнули.

Парню нужно поохотиться, и скоро. Мы все были так сосредоточены на поисках этой новой медной жилы, что у нас не было времени для обращений. Скоро придется выкроить время. Управлять командой мужчин-оборотней-медведей достаточно сложно и в обычные дни. Если бы я не позволял им время от времени обращаться, были бы проблемы.

Пит протянул руку и хлопнул меня по спине. Я кивнул ему, чтобы он знал, я ценю это.

— Буду в течение часа. О чем бы ни хотел поговорить Джекс Лорд, это не так важно, как наше собственное дело.

Пит промолчал. Хотя он кивнул, соглашаясь, его глаза говорили другое. Печальный, как и весь клан. Один из нас пропал, и я должен найти его. Все они знали, что только я один виноват в этом. Горькая скорбь омыла меня и опустошила сердце. Если Джекс хотел меня видеть, могла быть только одна причина. Пит раздвинул губы, собираясь сказать мне что-то еще, но я поднял руку, заставив его замолчать. Пусть Джекс будет тем, кто скажет. Не важно, как больно будет слышать.

* * *

На сердце стало тяжело, когда я поднимался на холм к дому собраний. Нейтральная территория для всех кланов Уайлд Ридж. Мы встречались здесь, чтобы поговорить о горнодобывающем бизнесе и провести встречи кланов, когда возникала необходимость. Я видел джип Джекса, припаркованный у входа. Что бы он ни сказал мне, он счел нужным прийти один.

Когда я поднялся по ступенькам крыльца, Джекс вышел на улицу, чтобы встретиться со мной. Его глаза потемнели, и он провел рукой по густой черной бороде.

— Влезай, — сказал он своим голосом, придав ему чуть больше рычания. — Нам нужно прокатиться.

Я положил руку ему на грудь, когда он пытался пройти мимо меня.

— Ты должен сказать, что, черт возьми, происходит.

Джекс выдохнул. Его мышцы задрожали там, где я касался его. Я почувствовал, как медведь внутри меня оживает, и мой взор затуманился. Я сделал шаг назад, и не позволил ему выйти наружу. Джекс стиснул свою челюсть.

— Расскажу тебе по дороге. Знаю, тебе будет тяжело, но мне нужно, чтобы ты доверял мне.

Рассмеявшись, наконец, пошевелился, чтобы Джекс мог обойти меня. Он прошел мимо меня, прижавшись плечом к моему плечу, когда шел к своему джипу. Повернувшись, он покачал головой.

— Саймон, слушай. Мы не друзья. Никогда не были, вероятно, никогда не будем. Но мы делим эти земли, и думаю, можем согласиться, что мы оба хотим того, что будет хорошо для всех кланов.

Сузив глаза, я медленно кивнул. Джекс прав. В этом мы оба можем согласиться. Я сделал шаг навстречу ему. Он сел на водительское сиденье, протянул руку и завел мотор. Рычание грохотало сквозь меня. Мой внутренний медведь хотел убраться как можно дальше от другого Альфы. Либо так, либо растерзать ему лицо. Но я довольствовался тем, что кусал себя за внутреннюю сторону щеки, пока не пустил кровь. Потом выдохнул и залез на пассажирское сиденье. Джекс повел машину задним ходом и развернул ее.

Когда мы выехали на шоссе, направлявшееся на юг, мои мышцы напряглись. Джекс повернул и направился прямо к мосту Макинак (прим. пер.: Мост Макинак — висячий мост, пересекающий пролив Макино, расположенный в северной части штата Мичиган), я не мог сдержать рычание ни секунды. Схватился за приборную панель и должен был сосредоточиться на том, чтобы удержать когти в ножнах.

— Что это за чертовщина, Джекс?

Он ничего не ответил. Просто добавил газу. Сильный туман рассеялся, заслоняя самые высокие точки подвесного моста. Далеко под нами все еще бурлила, не совсем замерзшая, вода. Летом видны паромы, шныряющие вокруг массивных балок, катающие в основном туристов озер Гурон и Мичиган по пути на отдых на остров Макино. В середине января здесь были только местные жители. Джекс молчал, когда мы ехали по мосту длиной в пять миль и пересекли Нижний полуостров.

Теперь я понял, почему Джекс не хотел рассказывать мне о том, куда мы направляемся, пока мы не отправились в путь. Мы покинули территорию медведей и направились прямо на территорию волков Уайлд Лейк. Я так сильно ухватился за приборную панель, что чудо, что я ее не проломал.

— Знал, что ты не пойдешь на это, если я скажу тебе раньше времени, — сказал Джекс.

— Ты, чертовски, прав.

— У меня есть новости. По поводу твоего сына.

Я крепко зажмурился и попытался выдохнуть через боль, которую носил в себе, когда узнал о сыне. Полгода назад я даже не подозревал, что он у меня есть. Так вот, он был всем, о чем я мог думать. Потом появились ночные кошмары, пока я спал. Недели выслеживания, пытаясь уловить малейший след его запаха. Невыполнимая задача, потому что я никогда не видел и не нюхал мальчика. Он был для меня чужим, результатом секса на одну ночь и одной из самых серьезных ошибок в моей жизни. Все-таки, я надеялся, что если, приближусь к нему, то узнаю на сверхъестественном уровне. Я исчерпал каждую зацепку, даже самую тонкую. Мальчика нигде не было, если он вообще жив.

— Скажи мне, что ты знаешь. Клянусь богом, Джекс, если ты что-то скрывал от меня.

— Я этого не делал, — сказал он. — Могу поклясться. Но, Оливия, моя сестра. У нее было видение.

Сестра Джекса, Оливия, была причиной, по которой я ему не доверял. Она полностью человек, но была под защитой клана, как член семьи Лорд, клана Джекса. Но она все это предала, когда сбежала с волком. Как все знали, она попала в беду, и нам, черт возьми, пришлось пойти на войну с волками, чтобы вытащить ее из этого. Ее беспечность поставила кланы под угрозу. Плюс, она спарилась с волком. Одна мысль об этом все еще сводила меня с ума. Жизнью клянусь, не могу понять, как Джекс мог это выдержать.

Когда мы оставили мост позади, и Джекс въехал на территорию волков, волосы на моей шее встали дыбом. Как бы Джекс ни старался быть спокойным, я видел, что он тоже напряжен. Кожа на его руках мерцала, и он крепко сжал руль. Дерьмо. Возможно, хорошая идея, если бы мы использовали для этого нейтральную территорию. Я бросил Джексу взгляд, и он выдохнул.

— Знаю. Мы уже почти на месте. Мы не останемся дольше, чем должны. Плюс, я договорился с Оливией. Ее мужа там не будет. Будем только мы.

Я пожал плечами.

— Как тебе это удалось? Если бы она была моей, я бы не выпускал ее из виду вокруг… ну… нас.

Джекс засмеялся.

— Что ж, ты совершенно прав. Он не доверяет тебе. Но он доверяет мне. Оливия моя сестра. Он знает, что, если ты попытаешься что-то сделать, я разорву твою гребаную шкуру на куски.

— Хотел бы увидеть, как ты попробуешь, Джекс.

Джекс резко повернул направо, визжа шинами. Я схватился за приборную панель, чтобы не врезаться в него. Мы поднялись по длинной, извилистой лесистой дороге на вершину холма. Почти невидимый с дороги, и я знал, что Джекс его не увидел, если бы не запах. Прошли годы с тех пор, как я был рядом с Оливией Лорд, но узнал бы ее запах, где угодно. Как, чертовски, жаль, что она отдалась волку.

Дом Оливии был огромным А-образным с большими эркерами вокруг. С потрясающим видом на чистые голубые воды озера. Я почти мог представить себя в таком месте, как это, если бы не эти чертовы волки вокруг. Далеко на юге я слышал предупреждающий вой. Волки Уайлд Лейка держались на расстоянии, но они точно знали, что мы здесь.

Мы вышли из машины, и я последовал за Джексом по крутой деревянной лестнице, ведущей к кромке воды. Озеро замерзло, и Оливия сидела на краю длинного постоянного дока, болтая ногами возле льда. Босая, но холод ее не беспокоил. Девушка откинулась на спину, удерживаясь на локтях. Ее длинные черные волосы развевались на ветру. Когда под ногами Джекса скрипнула доска, Оливия повернулась и сощурилась от солнца, когда смотрела на нас.

У меня перехватило дыхание, когда она поднялась и повернулась к нам лицом. На ней было длинное, струящееся белое платье, почти как муу-муу (прим. пер.: Муу-муу — одежда гавайского происхождения свободного покроя). Потребность такой одежды стала очевидной, когда Оливия положила руку на маленькую спину и потянулась. Сестра Джекса беременна. Она покачивалась, когда шла, и встретила нас в конце пристани.

Мое сердце забилось, когда она приблизилась. Я почувствовал, как ребенок двигается. Оливия поморщилась, когда он двинулся, заставляя ее живот подняться и опухнуть. Я сделал шаг назад. Она беременна от оборотня. Неудивительно, что она не чувствовала холода. Его внутренний волк почувствовал нас и поднял тревогу. Только спокойствие матери, поглаживающей живот, как будто успокаивало его.

— Спасибо, что пришел, — сказала Оливия, устремляя на меня свой холодный взгляд. — Знаю, это, вероятно, последнее место, где ты хочешь быть.

Затем она прошла мимо меня и подошла к Джексу. Он улыбнулся ей, когда девушка поднялась на цыпочках и обняла его.

— Уверенна, что с тобой все в порядке? — спросил Джекс.

Беспокойство наполнило его глаза, и я точно знал, что его беспокоило. Оливия родит через несколько недель. Не знаю, как происходит с рождением волков, но у медведей это может быть опасно для жизни. Желчь поднялась в горле, и поле моего зрения сузилось до острых точек. Боже. Так я потерял сына, о существовании которого и не подозревал. Если бы я знал, я забрал его мать, Эйвери в Уайлд Ридж. Убедился, что у нее есть опытная акушерка-оборотень, которая проведет ее через роды. Из-за моей неудачи Эйвери лишилась жизни при родах. Мой сын родился одиноким и незащищенным. Стыд захлестнул меня, как всегда. Я проглотил его и выпрямился.

Я не мог дышать. В глазах двоилось, положив руки на колени, я начал успокаиваться. Нежная рука легла на мою. Я посмотрел вверх на Оливию. Ее глаза были добрыми, но выражение лица мрачное.

— Не задержу вас надолго, — прошептала она. — И тебе может не понравиться то, что я должна сказать, но думаю, что знаю способ помочь.

Кивнув, я выпрямился. Оливия взяла Джекса за руку и повела нас на заснеженный пляж. На склоне холма был небольшой деревянный лодочный сарай. Мы зашли внутрь. В здании была небольшая кухня, ванная комната и уголок для обеда с видом на воду. В центре полыхал теплый огонь. На столе у Оливии лежала кожаная сумка. Девушка потянулась к ней и вытащила блокнот. Один лист был вырван, и Оливия прижала его к груди рисунком к себе.

— Сначала, — сказала она, садясь за стол. Девушка жестом попросила меня сесть напротив ее стула. — Скажи мне, что ты знаешь о том, что случилось с твоим сыном.

Вздох. Правда была ничтожной, жалкой. Я знал, что чувство вины отражается на моем лице. Оливия мягко улыбнулась и потянулась, чтобы коснуться моей щеки. Джекс невольно зарычал, и ребенок в ней снова зашевелился.

Трудно понять, с чего начать. Несмотря ни на что, концовка этой истории стала моим величайшим позором. Оливия протянула руку и коснулась моей руки. В ее глазах блестела доброта. Джекс тоже положил руку на ее плече, и девушка протянула руку и провела пальцами по ней.

— Твоя концовка еще не написана, Саймон, — сказала она, и у меня перехватило дыхание. Мой взгляд впился в Джекса. Что-то новенькое. У Оливии всегда были навыки провидца, но чтение мыслей?

Ее прикосновение выбило меня из колеи, и я убрал руку. Пришлось разжать зубы, прежде чем ответить.

— Я встретил Эйвери в баре для оборотней. Она работала официанткой. Выглядела одинокой. Печальной. Мы начали говорить. Одно за другим, и я провел с ней одну ночь. Только одну единственную ночь. Я не оставлял ее. Важно, чтобы ты это знала. Я просто проезжал через город. Почти шесть лет назад мы хотели нанять временных работников. Я искал сильных мужчин, готовых много работать. До меня дошли слухи об этом баре в городе. Я не искал никого похожего на Эйвери. Я просто искал… кого-то. Мы вернулись в отель, в котором я остановился. Утром, когда я проснулся, ее уже не было. Я больше никогда ее не видел и не слышал. Боже, я не знал, что она забеременела в ту ночь еще несколько месяцев назад. Она родила ребенка одна, и никто не знает, что с ним стало. Она никому не говорила, что беременна, пока не стало слишком поздно. Даже ее собственной семье.

— Да, — сказала Оливия. — Я так понимаю, сестра Эйвери рассказала тебе эту новость.

Кивок головой. Сестра Эйвери теперь замужем за одним из глав другого клана на Уайлд Ридж. Казалось, что нет никаких реальных совпадений между оборотнем и его парой.

— Но что ты помнишь о ней? Эйвери, — сказала Оливия.

Она все еще прижимала эскиз к груди.

Джекс чувствовал суматоху внутри меня. Я не планировал обращаться прямо за ее чертовым кухонным столом, но часть меня знала, что у него есть небольшая причина для беспокойства.

— Как я уже сказал, Эйвери казалась потерянной. Печальной. Почти призраком. Она была прекрасна. У нее были эти пылающие рыжие волосы. Она фыркала, когда смеялась. Думаю, поэтому она пошла со мной. Я заставил ее рассмеяться. Даже не помню как. Но у меня было чувство, что она не смеялась долгое время.

Я вспомнил больше. Но некоторыми вещами я бы не поделился. Маленькие детали о теле Эйвери, как она стонала от удовольствия, когда я брал ее. Боже, мы наслаждались друг другом. Освобождение, в котором нуждались мы оба. Сердце заныло, от знания, что было между нами. Я не испытывал к ней любви. Не было мгновенного, глубокого влечения, как я слышал, это было с предназначенными парами.

— Она ведь не была твоей парой, не так ли? — спросила Оливия, снова читая какую-то часть моих мыслей, которыми не хотелось делиться.

Я покачал головой.

— Нет. Она не предназначалась мне. По крайней мере, я так не думаю. Я ничего не почувствовал. Но в тоже время не знаю, на что обратить внимание.

Оливия посмотрела на Джекса и поделилась с ним тайной улыбкой. Он покраснел, и Оливия уставилась на меня.

— Поверь мне, когда я скажу тебе, ты узнаешь, почувствуешь. Эйвери, возможно, не была твоей настоящей парой, но теперь ты знаешь, что она могла родить оборотня. Она была особенной.

Кивнув, я стиснул челюсть. С меня достаточно. Оливия почувствовала это. Она дернулась и снова потянулась к моей руке. Я отступил. Когда, наконец посмотрел на Оливию, ее глаза казались грустными, и она прикусила нижнюю губу.

— Ты сказал, что у нее рыжие волосы, — сказала она, качая головой. Она положила эскиз на стол лицевой стороной вниз и прижала ладони к нему. — Я этого не ожидала.

Я выпрямил спину и уставился на Джекса.

— Слушай, если тебе есть что мне сказать, думаю, пора с этим покончить. Без обид, но медведям здесь не место.

Оливия пристально посмотрела на меня и сглотнула.

— Это не точно, — сказала девушка. — Я знаю слухи о видениях моей матери перед смертью. Не думаю, что мои так сильны, как ее. Но эти… о тебе, они были яркими, таких я еще не видела. Но даже после них, я знаю только две вещи.

Я ударил кулаком по столу. Джекс положил руки Оливии на плечи и посмотрел на меня, его медвежьи глаза вспыхнули черным. Вздохнув, я сложил руки на коленях.

— Во-первых, — сказала Оливия, — я не видела твоего сына. Но я почувствовала его здесь, — она приложила руку к груди. — Сначала я подумала, что это мой собственный ребенок. Он волевой, прямо как его отец, — Оливия улыбнулась и опустила глаза, задумываясь о своем, том, что она делила с волком. Когда она снова подняла глаза, они вспыхнули, и мне было трудно поверить, что она не оборотень. — Верю всем своим существом, что твой сын все еще жив. Он где-то там, и у него могут проблемы. Не знаю, какие.

Мое сердце пропустило удар, и я почувствовал, что мои когти почти вышли. Сжав руки в кулаки, засунул их под стол.

— А что во-вторых?

Оливия просунула палец под верхний край бумаги и повернула его. Она подвинула его ко мне. Какой-то сверхъестественный страх заставил меня задуматься. Я инстинктивно знал, что в тот момент, когда я это сделаю, ничего уже никогда не будет прежним.

Но я действительно посмотрел вниз. Оливия нарисовала лицо приглушенными цветами. Женщина. Мороз пробежал у меня по коже. Мягкие, широкие, карие глаза смотрели на меня сквозь сомкнутые веки и высокие изогнутые брови. Губы женщины в форме сердца были слегка приоткрыты, как будто она хотела рассказать мне секрет. Ее волосы были густыми и прямыми, распущенными. Цвета были тепло-коричневыми с фиолетовыми бликами, обрамляющими ее лицо. Огонь пронзил меня, и я не мог дышать.

— Я не знаю, кто она такая, — сказала Оливия. Ошеломленный, я поднял глаза. Они с Джексом встали из-за стола. Они стояли возле окна. Литографическая карта Мичигана висела в деревянной рамке на стене рядом с ней. — Наверное, я думала, что это Эйвери, мать твоего сына. Но это не так?

Я покачал головой.

— Нет.

Оливия указала на карту. Ее пальцы тянулись вдоль западного края штата. Она закрыла глаза и вдохнула, позволив пальцу пошевелиться, как если бы она работала на доске для спиритических сеансов. Когда она снова открыла глаза, я стоял у ее плеча, а ее палец, наконец, остановился на точке на юго-востоке.

— Она где-то там, — сказала Оливия. — Не знаю, как твоя судьба связана с ее судьбой, но, когда ты найдешь ее, ты найдешь путь к своему сыну. Я в этом абсолютно уверенна.

Я посмотрел на набросок. Удерживая его в дрожащей руке. Я не знал этого лица. Я никогда раньше не видел эту женщину. Но когда я смотрел на яркий рисунок, во мне прогремело одно слово, такое же сильное, как мой пульс.

Моя. Моя. Моя.

Глава 2

Кэсс

— Ты застряла, Уилер?

Брэди заглянул в холл и покачал головой. Он затянулся сигаретой и широко улыбнулся. Я изображала немую, наклоняясь, чтобы завязать шнурки. Парень сделал еще одну затяжку и дунул дым на меня.

— Что, тебе это не нравится? — я распустила хвост своих волос.

Только этим утром я докрасила еще пару фиолетовых прядок. В этот раз ярче, почти неоновые. Но после того, как помою пару раз голову, они станут темно-фиолетовыми. После того, как я закончила с ботинками, встала и подергала один из серых дрэдов Брэди.

— Останешься с ними?

— Выскочка, — сказал Брэди. — У меня уже есть работа. Думаешь, что кто-то воспримет тебя всерьез, если ты выглядишь, как героиня из Людей Икс или типа того?

Я сделала размашистый жест, отмахиваясь от дыма и показывая парню язык.

— Это здание для некурящих. Не заставляй меня докладывать о тебе руководству.

Он рассмеялся и закашлял одновременно. Брэди Кови был главным в этом здании. Он покачал головой, когда я собрала волосы обратно в хвостик.

— Через час стемнеет, Кэсс.

Улыбаясь, я положила руку Брэди на плечи.

— Вот почему я ухожу через пол часа. Спасибо за беспокойство, но не стоит, — я показала перцовый баллончик, который держала у талии, когда бегала.

Полицейский баллончик, Брэди получил его от своего брата, капитана полицейского департамента Энн-Арбор.

— Хорошо, но, если ты не вернешься через сорок минут, мне придется послать спасателей.

Улыбаясь, я покачала головой и прислонилась к стене, чтобы размяться.

— Спасибо, что присматриваешь за мной. Побегу по тропинке вдоль Воштенью авеню. Любая бабайка будет замечена четырьмя сотнями машин на трассе 23.

— Ах, — сказал Брэди, туша сигарету о дверной косяк. — Никто не использует эту тропинку, кроме яппи.

— Яппи? Думаю, теперь их называют хипстерами, Брэди. Не причиняй себе вреда, — я подмигнула ему, пока делала растяжку и застегнула толстовку.

— У яппи есть работа! — он засмеялся.

Я закатила глаза.

— Знаешь, если ты так волнуешься, ты можешь подумать о том, чтобы отказаться от этих раковых палочек и однажды присоединиться ко мне. Это сотворит чудеса с твоими легкими.

Брэди пробормотал что-то непристойное и закрыл дверь. Я все еще смеялась, когда дошла до машины. Место в пяти минутах бега от стоянки, где я обычно паркуюсь. Оттуда я могу выбежать на тропу. Я сделаю то, что обещала Брэди: пять километров вдоль Воштенью, а затем душ. Это нужно. Сегодня было особенно тяжело. Метания между моим последним семестром колледжа и стажировкой, и выходными в баре Бургер-Гриль в Депо-Таун истощило меня.

Я засунула телефон и ключи от машины в повязку, и надела наушники. Этот вечер похож на пробежку в Гамильтоне, так что я начала с Сестер Скайлер и пробежки для разминки. Как я и ожидала, на дороге жуткий трафик. Я услышала несколько дружеских гудков, поворачивая и начиная пробежку. У некоторых включены фары, поэтому пришлось отводить взгляд вправо, пробегая мимо рядов кондоминиумов. Там жили врачи, адвокаты и судьи. Энн-Арбор совсем не такой город, откуда была я. Черт, это другой мир даже в сравнении с домом Брэди Кови — Юпсиланти. Мир, к которому я хотела бы принадлежать.

Мое сердце успокоилось, и я нашла свой ритм. Хотя на шоссе была пробка, людей на тропе было мало. Я пробежала мимо пожилой пары, держащейся за руки на их вечерней прогулке, и мамы, толкающей беговую коляску. Боже, какого черта она здесь делала? Конечно, это мягкий январь, как для Мичигана, но все еще четыре градуса. Я одарила ее сдержанной улыбкой, когда пробежала мимо и ускорилась.

Через минуту, когда я повернула и направилась к краю кампуса Мичиганского университета, мир, казалось, пропал. Небольшой приступ ревности ударил меня, когда я увидела, впереди женское общество. Я не знала девушек, которые там жили. Видела их иногда, когда они красили большие камни за пределами общежития. Они улыбались и махали, если попадались мне на глаза, но даже тогда я чувствовала себя отстраненной. Как будто они могут сказать, кто и что я, просто посмотрев на меня.

Я вовсе не завидовала. Не очень. Конечно, Университет Мичигана всегда был моей мечтой, но я сделала свой выбор и заплатила за последствия. Тем не менее, ужасно знать, что ошибки, которые я начала делать, когда мне было шестнадцать лет, будут преследовать меня всю оставшуюся жизнь. Ну и что? Я из Восточного Мичигана всего в нескольких милях отсюда. Возможно, это не престижно, но я в трех месяцах от получения степени по социальной работе. Я надрывала задницу на стажировке, и все, что мне было нужно, это моя первая работа, и все остальное встало бы на свои места. У меня снова появится возможность. Наконец-то.

Как только я поняла, что пробка закончилась, пересекла улицу и направилась обратно. Быстро взглянула на фитнесс браслет. Я хорошо провела время и сдержу обещание Брэди вернуться до темноты. Эта часть пробежки проходит мимо парка. Мне нравилось бегать по боковой тропе, особенно осенью, когда листья опадают. Они уже давно пали, но, клянусь, запах осени еще немного задержался.

Я чувствовала себя свободной. Даже когда ветер поднялся, и холод прорвался сквозь мои штаны из спандекса, я этого не почувствовала. Было время, всего несколько лет назад, я думала, что мой мир может состоять только из окрашенных бетонных стен и колючей проволоки. Так близко. Последний неудачный выбор, и все могло так закончиться.

Я опустила голову и побежала. Ледяной воздух хлестал по моим щекам. Мои уши горели, пот стекал по спине. Светофоры впереди манили меня обратно к главной тропе, но что-то заставило меня повернуть направо.

Вдох. Мгновение.

Мой пульс гремел в ушах, когда тень упала не туда, куда должна была. Мне не было страшно. Какой-то закоулок моего мозга сказал мне, что это должно быть моим первым предупреждением. Я повернула еще раз, останавливаясь около небольшого ограждения, отделяющее меня от падения к мелкому ручью двадцатью футами ниже.

Не знаю, откуда он взялся. Я не видела, чтобы он шел в противоположном направлении на выходе. В течение одной секунды я поняла. Мужчина стоял, преграждая мне путь. Неуместный. Несвоевременный. На нем были выцветшие джинсы и белая футболка, натянутая на твердый торс и широкие плечи. Его кожа была загорелой, не красной, несмотря на отсутствие пальто и холод в воздухе. У него светлые волосы и янтарные глаза, которые, казалось, блестят в темноте, как у тигра. Нет. Не тигра.

Красивый.

Странное слово врезалось мне в голову, когда я остановилась прямо перед ним. Он наклонил голову в сторону, и его полные губы разошлись, когда он двинулся ко мне. Я оглянулась назад. Дерьмо. Не хватало только незаметно пропасть. Вокруг меня ничего, кроме деревьев и обрыва. Мужчина нахмурился. Его глаза наполнились хищнической угрозой, когда он начал двигаться ко мне. Он был на расстоянии добрых двадцати футов, но быстро приближался. Он не бежал, но его мощный шаг уменьшал расстояние.

Боже. Вот как это произошло. Плохиш, завернутый в роскошную упаковку. У него напряжены мышцы и походка спортсмена. Он что-то сказал, но я не расслышала, когда припев «Йорктауна» играл в наушниках. Мир перевернулся. Мужчина сделал шаг навстречу и потянулся ко мне.

В тот момент я знала только одну вещь. Безумие, и все же я знала, что это правда. Он здесь ради меня.

— Нет, — его глаза сузились, но он продолжал идти.

Моя рука опустилась к бедру, и я сделала то, что всегда обещала Брэди. Я вытащила перцовый баллончик и прицелилась ему прямо в глаза. Мое сердце колотилось, и я нажала на курок.

— Черт! Подожди! — его голос вырвался из горла, когда он бросил руку, чтобы заблокировать спрей. Но, достаточно того, что попало на него. Когда он опустил руку и посмотрел на меня, мое сердце остановилось.

Его глаза одичали. Раньше они были янтарными; теперь они потемнели почти до черного и расширились. Перцовый спрей стекал по его подбородку, и мужчина упал на четвереньки.

— О, черт! — за одну секунду стало понятно, что слишком поздно, и я сделала шаг назад.

Его руки впились в тротуар, сжав кулаки, пальцы вытянулись и исказились.

— О, черт! — еще раз сделала шаг навстречу ему. Прикрывая рукой рот. — Ты один из них.

Его рубашка порвалась прямой линией спереди. Я оглянулась назад. Мы за поворотом от Воштенью, поэтому мало машин сворачивало сюда, кроме местных жителей, которые жили на другой стороне парка. Его джинсы расходились, разрывая швы, а плечи сгруппировались, и кости ломались. Мои руки упали от рта к бедрам и обратно.

— О, черт! — я не могла перестать повторять. — О, черт. Мне очень жаль. Я этого не осознавала.

Мужчина бросил на меня отчаянный взгляд, а затем зверь внутри него выскочил в яростной трещине костей и мышц. Его лицо пропало, и мех покрыл его. Медведь гризли стоял передо мной там, где только что был мужчина. Затем он поднялся на задние лапы, возвышаясь надо мной, как минимум на три фута. Боже правый! Огромный. Его широкие черные ноздри втягивали воздух и мой запах. Он покачал головой в сторону, все еще пытаясь, избавится от жалящего эффекта перцового баллончика, который попал ему в глаза.

Медведь попытался сделать шаг, но потерял равновесие в мягкой земле на обочине тротуара. Думаю, что его оборот потряс его так же, как и меня. Он прислонился к ограждению для поддержки, но оно не выдержало его веса, и он скользнул вниз по набережной, ревя, пока падал.

— О, серьезно. Черт! Мне так жаль!

Не успела я произнести эти слова, как случилось худшее. Впереди группа бегунов-мужчин обогнула угол, направляясь к кампусу. Все они были в желто-синих толстовках. Я знала, что мужская сборная по легкой атлетике начала акцию «Сто миль» сразу после Рождества. Все не могло пойти еще хуже. Я побежала к разрушенному ограждению. Медведь пришел в себя и начал подниматься обратно в овраг.

— Нет! — зашептала я. — Оставайся внизу. Они обязательно тебя увидят!

Медведь повернул голову в сторону и выдал свое раздражение, которое было и в форме человека, за секунду до того, как я опрыскала его перцем. Он, казалось, все понял и соскользнул вниз, укрывшись за кустами.

Я улыбнулась и помахала команде по легкой атлетике, затем опустилась на одно колено, шнуруя кроссовок. В последнюю секунду у меня хватило ума схватить изодранную одежду парня и сбросить ее в канаву, пока никто не заметил. Когда команда приблизилась ко мне, они разделили строй вокруг меня, но продолжали бежать. Несколько из них оглянулись назад, и я получила дружелюбные подбадривания, но ничего больше. Мое сердце снова начало биться нормально.

Выпрямившись, я наклонилась над сломанным ограждением.

— Все в порядке! — закричала я вниз. — Они убежали. Ты можешь выйти прямо сейчас.

Кусты зашумели, и он вышел, но медведь исчез. Мужчина снова обернулся и взобрался на холм; его мышцы дрожали и блестели от пота и от напряжения оборота. Последний куст рос между мной и обочиной дороги, и он шагнул за ним, прикрываясь ниже пояса.

Мои глаза скользили по его обнаженной груди, красивым волоскам, ведущих вниз, где они скрывались за кустарником. Я покраснела. Он — нет. Загорелись уличные фонари и залили его ярким светом. Мужчина провел рукой по копне непослушных светлых волос, и его глаза сверкнули.

— Ты в порядке? — спросила я, сделав шаг к нему, оглядывая склон.

Не большой обрыв, но он упал так сильно, и мог что-то сломать. Мужчина издал рык, от которого у меня пробежала дрожь.

— Что ты?

Я моргнула и сделала шаг назад.

— Ты это серьезно? То есть, кто ты? — что-то в его тоне не казалось подлинным, как будто выдал свой вопрос правильно в первый раз. — Послушай, мне очень жаль. Ты напугал меня. Я думала, что ты собираешься причинить мне вред.

Он снова повернул голову в сторону. Больше похоже на собачье выражение, чем на медведя, и я ничего не могла поделать, на этот раз это заставило меня улыбнуться.

— Почему ты думаешь, что я этого не сделаю? Ты не должна бегать тут одна. Я мог бы быть кем угодно.

Я моргнула, ошарашенная вопросом. Он прав. Что заставило меня думать, что мне безопаснее с этим парнем теперь, когда я поняла, что он — оборотень? Для девяносто девяти процентов населения это стало бы шоком.

— Уверен?

— В чем?

— Ты собираешься причинить мне вред?

Мужчина прищурил глаза. Вспышка тепла прошла через меня, его зрачки расширились, и его медвежьи глаза вспыхнули. Я знала двух медведей-оборотней в своей жизни. Знала, больше, чем большинство людей, но этот парень — другой. Я оглянулась назад на дорогу, прикидывая, какую фору я могу получить, если рвану до главной тропы. Конечно, это не имеет значения. Такой парень, как он, может обогнать меня менее чем за секунду. Но, независимо от того, вышел ли он из-за этого кустарника голым человеком или гризли, он привлек бы внимание, которого не хотел. Чувство вины пронзило меня. Не имея смысла, мои действия, вероятно, подвергли его такому же риску, как и все, что он мог сделать со мной.

— Я не собираюсь причинять тебе боль. Однако я не прочь задать несколько вопросов. Но, ты ставишь меня в невыгодное положение, — мужчина протянул руки и показал на кустарник.

— Оу. Сожалею об этом. Это случилось рефлекторно.

Он рассмеялся и провел рукой по своим волосам.

— Так почему ты не боишься?

— Кто сказал, что это не так?

Его губы слегка приоткрылись. Пока он обдумал мой ответ, что-то заставило его глаза снова потемнеть, и он зажал челюсть.

— Ты взволнована, но тебе не страшно.

Я сделала шаг назад. Его взгляд пронзал меня насквозь, как будто смотрел на меня на каком-то более глубоком уровне. Я поняла, что это именно то, что он делает. У меня двоякое желание: убежать и приблизиться к нему. Покачав головой, попыталась прогнать странные ощущения, которые испытывала от него. Как будто знала его или, по крайней мере, узнала. За исключением того, что я никогда в жизни его не видела.

— Что ты знаешь о медведях? — спросил мужчина, сузив глаза от волнения.

Жест плечами.

— Знаю парочку. У меня был друг. Парень, который жил в нескольких комнатах от меня в общежитии на первом курсе. Я узнала об этом случайно. Он пытался подойти.

— Подойти?

— Понимаешь. Ассимилировать. Жить среди нас, — мужчина фыркнул с отвращением и чуть не вышел из-за кустов.

Я мельком увидела его, и мое сердце упало в кроссовки. Красивый. Это слово врезалось мне в мозг, когда я впервые его увидела, и застряло там сейчас. Его задница, казалось, вырезана из мрамора. Он отвернулся, как только я посмотрела на него, прежде чем дать мне рассмотреть себя. Его глаза потемнели, их можно описать только как грех, и я знала, что он точно не скромняга. Я почувствовала румянец на щеках.

— Не знаю, почему кто-то делает такое. Где, черт возьми, был его Альфа?

— А? Как тебя вообще зовут? Я обрызгала тебя, меньшее, что могу сделать, это быть вежливой и попытаться помочь тебе выбраться отсюда, чтобы никто больше тебя не видел.

— Саймон, — сказал он.

Его голос окутал меня, оставляя след тепла, как хороший ликер.

— Я — Кэсс. Кэсс Уилер, — какая-то часть моего мозга сказала мне больше ничего не говорить.

Конечно, у меня есть сочувствие к оборотням. Двое, которых я знала, очень хотели вписаться в человеческий мир. С моей стороны глупо предполагать, что этот парень… Саймон… так же безобиден, как и они. Но в тот момент я была абсолютно уверена, что, если этот парень захочет меня выследить, ему не понадобится мое имя.

— Мне нужно вернуться. Становится темно, и я пообещала кое-кому, что не задержусь.

— Это небезопасно, — сказал Саймон.

Саймон. Саймон. Я произносила его имя снова и снова в своих мыслях. Обнаружив, что пытаюсь запомнить каждую деталь о нем. Он отличался от других медведей, которых я встречала. Больше, сильнее, внушительнее.

— Со мной все будет хорошо. У меня все еще есть перцовый баллончик и зажглись уличные фонари. Я побегу по главной тропе. Тут много машин.

Саймон вышел из-за кустов. Я приподняла подбородок, заставляя себя удержать его взгляд. Боже. Жар разгорелся во мне и достиг каждого пульсирующего уголка. Я хотела посмотреть вниз и увидеть его. Двумя мощными шагами он подошел ко мне. Заполнив чувства, заслонив свет от фонаря позади себя. Я видела только его блестящие янтарные глаза, когда Саймон начал нагибаться ко мне. Его пьянящий мужской запах наполнил мою голову. Затем он прикоснулся ко мне. Саймон взял мой подбородок двумя пальцами.

Мои колени ослабли, когда его кожа коснулась меня, и воздух покинул легкие. Глаза Саймона искрились, и все его тело было напряжено.

— Что ты такое? — прошептал мужчина.

— Я не… я должна идти. Кто-нибудь тебя увидит. Здесь для тебя опаснее, чем для меня.

Сочные губы Саймона свернулись в улыбке, которая растопила меня изнутри. Он держал вопрос в глазах, и я думаю, что мое тело дало ответ. Безумие. Саймон — незнакомец. Высокий, темный, явно опасный незнакомец. И все же, как только он прикоснулся ко мне, для меня стал таким знакомым. Я думала, что знаю оборотней. Но Саймон совершенно другой. В одно мгновение я поняла, почему. Он сам об этом сказал.

Альфа.

— Будь осторожна, Кэсс Уилер, — сказал мужчина. — Никогда не знаешь, что может выскочить на тебя в лесу.

Я нашла в себе силы оторваться. И сделала шаг назад. Саймон стоял в тени. Тем не менее, если бы подъехала машина, его бы заметили.

— У меня есть одежда в моей машине. Спортивные штаны, которые могут тебе подойти. Я могу вернуться и найти тебя. Но тебе придется спрятаться.

Саймон улыбнулся.

— Ты думаешь, я не могу позаботиться о себе?

— Нет. Просто, если люди начнут задавать вопросы, я знаю, что это опасно для таких людей, как ты. Ты не должен позволять слишком многим людям знать, что ты существуешь.

— Хм.

Я заправила выскочившую прядь за ухо.

— Вернусь менее чем через пять минут. Просто спрячься за ограждение, чтобы я знала, где тебя найти. Могу выбросить одежду в окно.

Свет затопил пространство вокруг него, когда машина свернула на обочину. Мое сердце упало в грудь, когда я повернулся к нему, прикрывая глаза.

— Черт! Прячься! — я повернулась к Саймону, но его уже не было.

Огонь пронзил мои вены, когда я подбежала к ограждению и посмотрела вниз. Он снова обратился. Чувствовался треск воздуха и хруст костей и мышц. Но, он сделал это так быстро, что я ничего не увидела. Только легкое покачивание кустов, когда их ветви встали на свои места, маскируя какие-либо признаки того, что Саймон даже был здесь.

Нет. Было еще одно знамение. Ощущение его дыхания все еще щекотали мое ухо, и моя кожа горела там, где его пальцы касались меня. Но когда я посмотрела назад в овраг, я не увидела ничего, кроме мерцающего ручья внизу. Издали послышалось рычание, лишающее меня дыхания.

Глава 3

Саймон

Кэсс. Кэсс. Ее имя звучало в каждом ударе сердца. Мои пальцы дрожали там, где я к ней прикасался. Когда я закрыл глаза, ее лицо оказалось передо мной, щеки покраснели, карие глаза смотрели на меня. То, что она стояла передо мной, не боясь, должно было рассказать мне все, что нужно знать. Я спросил ее, кто она, но уже знал ответ.

Моя.

— Босс?

Пит сунул голову в мой кабинет. Я моргнул. Как бы мне ни приходилось сталкиваться с ночными кошмарами, мне казалось, что с тех пор, как я вернулся из Энн-Арбор, мне снятся сны наяву. Я прислонился руками к столу, передо мной лежала большая карта северо-западной части шахты.

— Ты готов, Саймон? — спросил он. — Все уже в доме для собраний. Думал, что ты будешь там первым.

Глаза у него сияли. Он двигался будто победитель. Это заставило меня улыбнуться. Я был так погружен в размышления о своих проблемах, что слишком легко стал забывать о сегодняшнем дне.

— Сейчас буду.

— Большой день, — сказал Пит.

Я кивнул головой. Жила, которую мы нашли, оказалась больше, чем мы надеялись. Если геологи правы, мы на пороге разработки одного из самых богатых и чистых месторождений меди на континенте. Это сохранит Уайлд Ридж на плаву для следующего поколения, может быть, дольше.

— У тебя отчеты с собой?

Пит кивнул и протянул их мне. Часть меня ненавидела, что пришлось оставить его, но встречи в доме собраний только для Альф кланов. Тем не менее, было бы неплохо, если бы Пит или Дасти и некоторые из клана присутствовали. За последний год у меня возникло столько вопросов к руководству. Но отчеты, которые я держал в руках, должны положить конец раз и навсегда. Деньги и результаты говорят громче всего.

Я пожал руку Питу и хлопнул его по спине, когда проходил мимо. Когда я поднялся на холм к дому собраний, мой шаг стал легче. Все. Поддержание моей горнодобывающей деятельности на плаву — приоритет с тех пор, как я возглавил клан Маршалл после моего отца десять лет назад. В то время мне было всего двадцать лет, я был самым молодым Альфой клана за последние двести лет. Из-за этого мне приходилось доказывать им, что я достоин.

Расправив плечи, я открыл дверь дома собраний и направился обратно в конференц-зал. Остальные главы кланов уже окунулись в обсуждение, когда я вошел в комнату.

Раф МакКормак сидел в дальнем конце стола. Раф почти всегда отдавал решающий голос, когда дело доходило до решений, затрагивающих хребет в целом. Хотя он не всегда был на моей стороне, я уважал его решения. За Рафом, место Джекса. Джекс молча улыбнулся, когда я обошел стол. Мы не разговаривали с тех пор, как вернулись из дома его сестры. Я еще никому не рассказывал о своей поездке в Энн-Арбор или Кэсс. Интересно, Джекс рассказывал кому-нибудь еще о видениях своей сестры Оливии.

За Джексом сидел Каллен Джеймс. Из всех мужчин за этим столом Каллен больше всего ненавидел меня. Только в прошлом году я заставил всех голосовать за изгнание его из земель кланов. Хотя у меня не было выбора. Его отец, глава клана Джеймс, предал нас и пытался продать Уайлд Ридж. Каллену просто не повезло. Таков закон кланов; мы все согласились его соблюдать. Но Каллен заслужил свое возвращение и возглавил клан своего отца, в конце концов. Друг Каллена принес мне новости о пропавшем сыне.

Тревор Скотт — мой ближайший союзник в Уайлд Ридж. Временами это делало его непопулярным, и из всех его власть над собственным кланом была самой слабой. Он сел рядом со мной и подмигнул мне. Все здесь уже слышали слухи о том, как нам повезло на моем участке. За мной осталось подтвердить и рассказать детали. Бо Кальвин сидел в дальнем конце стола, завершая собрание Альф. Он бросил взгляд на Рафа, когда я занял свое место.

— Сделаю это быстро, — сказал я, желая избежать разговоров о каких-либо других клановых делах.

Ничего из того, что остальные могли бы сказать, не превзойдет того, что я сделал. Между мужчинами за этим столом все еще достаточно напряженности из-за драмы Каллена. Пришло время сосредоточиться на вещах, которые важны для всех нас.

— Саймон, — сказал Раф, поднимая руку. — У нас сегодня много дел, давай…

— Жила — богатая, — сказал я, игнорируя Рафа. — Богаче, чем мы предсказывали. Образцы керна чистые, и похоже, что жила проходит глубже и дольше, чем мы думали ранее.

Я разложил геологическую карту на столе. Остальные мужчины отодвинули свои стулья в сторону и наклонились над столом, чтобы получше рассмотреть. Добыча меди у нас в крови не меньше, чем медведи. Я откинулся на спинку стула и закинул руки за голову. Все, что они хотели, и все, что им нужно. В конце концов, каждый из них знал, что клан Маршаллов под моим руководством упорствовал и принес это благо на хребет.

— Жила связана с участком МакКормак на западе, — сказал Раф, прослеживая карту указательным пальцем.

Я кивнул головой.

— Каждый из нас может отправить сюрвейера и работать с инженерами по расписанию, когда ваша команда сможет начать открытие новой шахты.

Раф согласился.

— Конечно. Но, господи Иисусе, Саймон. Это грандиозно.

Я отодвинулся от стола. Остальные могли просматривать карты и отчеты по основным образцам без меня. А пока я хотел вернуться к своему клану. Я сказал все, что хотел сказать.

— Саймон, подожди, — сказал Джекс. — Сегодня у нас больше дел, и ты это знаешь.

Ворча, моя спина напряглась, когда я уставился на него. Я знал, что зря надеялся, что Джекс сможет держать язык за зубами. Взгляд прошел между Рафом, Бо и остальными. Они заняли свои места и ждали, пока Джекс уточнит. Я не смог его остановить. У меня не было законных причин держать наш разговор с его сестрой подальше от остальных.

Джекс спокойно объяснил видения Оливии Лорд о моем сыне и женщине, которая, как она чувствовала, держала в руках ключ к его поиску. Я закрыл глаза, пытаясь выкинуть лицо Кэсс из головы. Каждое слово, сказанное Джексом, казалось разоблачением. Яростная волна поднялась во мне, когда он описал картину, на которой Оливия нарисовала Кэсс. Я хотел держать ее подальше от них. Я хотел оставить ее себе.

— Ты нашел ее? — спросил Джекс. — Мы все знаем, что позавчера ты ездил в Энн-Арбор. Я надеялся, что у тебя будут новости.

Я так сильно укусил себя за щеку, что пошла кровь. Чувствуя, как все их вопрошающие глаза скользят по мне.

— Саймон, послушай, — сказал Раф. — Я знаю, что это запретная тема для тебя. Мы все это понимаем. Я даже представить не могу, что бы я сделал, если бы узнал, что у меня есть сын, о котором я никогда не знал. Теперь, не знаю, что делать с видениями Оливии, но я могу сказать по выражению твоего лица, что ты что-то знаешь. Твой сын… если он все еще там, он должен быть на хребте вместе с нами. Возможно, мы не всегда соглашаемся, но думаю, что могу сказать от имени всех за этим столом, что мы хотим помочь, если сможем. Мы можем сражаться между собой целый день, но против остального мира мы единый фронт. Здесь нет человека, который не доверил бы тебе свою жизнь, и знаю, что могу сказать то же самое о тебе.

Я впился ногтями в деревянные пазы стола. Раф прав. Это не просто тяжело для меня; это пытка. Никогда в жизни не чувствовал себя беспомощным.

— Был там, — наконец сказал я. — И выследил девушку.

— Ты выследили ее? — спросил Джекс. Он откинулся на спинку стула. — Что значит, ты ее выследил? У тебя был только рисунок Оливии.

Я кивнул головой.

— И твоя сестра сказала, где я могу ее найти. Этого было достаточно. Как только я оказался в округе Вашингтон, почувствовал ее.

Среди мужчин поднялся шум, и огонь пронзил мои вены. Именно по этой причине я в первую очередь не хотел рассказывать им о Кэсс. Из шести Альф за этим столом, только двое имели пару, Джекс, а теперь и Каллен. Перспективы для остальных из нас сокращались, и все они это знали.

— Она — Анам Кара? — Бо задал вопрос, на который не хотелось отвечать.

Низкое рычание вырвалось из моего горла прежде, чем я смог подавить его. Анам Кара — пара медведя. Только определенные, очень особенные человеческие женщины имели возможность быть парой медведя и родить оборотня. Эйвери была ей, только я тогда этого не понял, потому что был пьян и глуп, и не искал пару. Это стоило ей жизни и безопасности моего сына. Каждый мужчина здесь знал это, даже если они не были достаточно смелыми, чтобы сказать. Если Кэсс — Анам Кара, я ее не заслуживал. У меня был шанс. Они бы захотели, чтобы я отошел в сторону и позволил ей выбрать одного из них, если она того пожелает.

Я посмотрел на Бо. Можно лгать ему или уклоняться от ответа. Можно сказать, что не знаю наверняка. Сказать, что не провел достаточно времени с ней. Но факты очевидны. Я нашел ее, потому что должен был. Поехал на юг, не имея ничего, кроме предчувствия и направления. Но что-то привлекло меня к этой беговой дорожке две ночи назад. Это не было совпадением. Это было волшебство. Магия Кэсс. Вероятно, она даже не знала, что владеет ей.

— Она знает что-нибудь об Эйвери или твоем сыне? — спросил Джекс.

Я покачал головой.

— У меня не было возможности спросить ее. И я не уверен, что это хорошая идея так сглупить, в любом случае. Я ничего о ней не знаю. Если она заподозрит, кто я и зачем ее искал, это может ее напугать. Мы понятия не имеем, союзница она или враг. Независимо от того, кто она, она не отсюда. У меня нет причин доверять ей.

Все это правда и звучало хорошо, когда я это сказал. Именно то, что сказал бы любой из них, если бы они были на моем месте. Посторонние были одна из самых больших угроз хребту. Осторожность имеет смысл. Скрипя сердцем, я надеялся, что это не отразилось во взгляде. Только Джекс изучил меня достаточно близко, чтобы понять. Остальные все еще пытались осознать, что есть еще одна потенциальная пара. Каллен сидел тихо. Не могу винить его за это. Помимо очевидных причин ненависти ко мне, его пара Аня сестра Эйвери и тетя моего сына. Я поклялся ей сделать все, что в моих силах, чтобы вернуть мальчика домой, чтобы она могла встретиться с ним. Эйвери тоже держала свою беременность в секрете от Ани. Столько же вины я чувствовал из-за того, что случилось с Эйвери, Аня разделила ее часть со мной.

— Ты знаешь, как ее зовут? — спросил Каллен. — У тебя есть какой-нибудь план? Извини. Я пытаюсь быть вежливым, но, если ты уже достаточно близко подобрался к этой женщине, чтобы понять, что она — Анам Кара, откуда ты знаешь, что ты ее не спугнул? Ты не должен был идти один.

Опять грохот за столом. У других медведей-холостяков вокруг меня, несомненно, были те же самые вопросы. Знаю, что поступил правильно. Были способы все решить. Боже, если бы кто-нибудь из них знал, что я зашел так далеко, чтобы показать себя Кэсс, как оборотня, они бы оторвали мою голову. Черт, если бы они поменялись со мной местами, я бы сделал тоже самое. Для них не имеет значения, что я этого не хотел.

Тогда и начались споры. Джекс пытался сохранить мир, когда как Раф, Бо, и Тревор кричали на него. Каллен встал и ударил кулаком по столу. Все они имели и положительные стороны и отрицательные. Это не остановило меня от желания разодрать их лица за полсекунды. Я знал одно, заслуживаю этого или нет. Кэсс — моя. Я знал, что мне нужно выяснить ее связь с моим сыном, но она моя, черт возьми.

У Джекса зазвонил телефон. Его лицо потемнело, когда он посмотрел на экран. Он бросил на меня тяжелый взгляд и поднес телефон к уху, когда отошел от стола. Я сидел и смотрел прямо перед собой. Пусть остальные сами себя доведут до исступления. Я ничего не мог с этим поделать. Они остынут через пару минут, и мы сможем вернуться к горному делу.

Но когда Джекс вернулся к столу, его бледное лицо остановило всех. В комнате стало тихо, и все снова заняли свои места. Я сидел неподвижно, как статуя, а Джекс медленно положил телефон на стол.

— Это была Оливия, — сказал Джекс.

— Еще одно видение? — спросил я, сжимая кулаки.

Джекс покачал головой.

— Нет. У нее возник вопрос. Она хотела знать, нашел ли ты женщину из ее видения. Я сказал ей, что не уверен. Согласен, что по крайней мере пока это дело медведей.

— Тогда чего пялишься? — не уверен, что хочу услышать ответ.

— Поскольку она знала, что девушка в ее видении из района Энн-Арбор, она обратила внимание на полицейские запросы оттуда.

Кровь в моих венах застыла, как будто превратилась в свинец. Лед пронзил легкие, когда я пытался дышать. Мои медвежьи глаза потемнели, и я изо всех сил пытался услышать остальные слова Джекса человеческими ушами.

— Это может ничего не значить, Саймон. Совпадение. Но вчера вечером они нашли маленького мальчика. Это не попало в новости, но это только вопрос времени.

Мои когти вырвались и вонзились в стол. Я снова посмотрел на Джекса. Его глаза сузились, когда он сказал остальное.

— Белый. Примерно пяти лет. Они вытащили его из реки, Саймон. Его еще не опознали, но он в госпитале Университета Мичигана, Оливия позвонила, потому что они сказали что-то о мальчике. Они сказали, что он покалечен.

Остальные слова Джекса не имели для меня никакого смысла, поскольку я больше не мог контролировать своего медведя. Я обратился, сломав стул и раздавив стол.

Глава 4

Кэсс

— Ты должна взять жизнь в свои руки, Уилер.

Я бросила тяжелый взгляд на Мэтта.

— Ты просто ревнуешь, что я нравлюсь маме больше.

Мэтт рассмеялся и игриво ударил меня по плечу папкой с файлами Манилы, которую он держал. Мама — наш общий босс, Гвендолин Лир. В сентябре я получила долгожданную стажировку в ее юридической фирме. Мэтт, один из адвокатов, казалось, думал, что я буду обречена из-за фиолетовых волос. Он прекрасно ладил с Брэди, моим домовладельцем.

— Разве это не правда, — проворчал Мэтт.

Он занял место за своим столом возле офиса Гвендолин. Она все утро держала дверь закрытой. Это никогда не было хорошим знаком. Юрист готовилась к кровавой бане на слушании о прекращении родительских прав на следующей неделе. Она ожидала, что все мы будем там присутствовать. Мэтт занимался исследованиями, я — свидетель. Не обращайте внимания на мои фиолетовые пряди, они принесли мне некоторые неодобрительные взгляды от некоторых других членов команды Гвендолин.

Видите ли, я не одна из них. У каждого в этом офисе есть юридическое образование. Мэтт заканчивал Школу Юриспруденции Мичиганского университета. Помощник Гвендолин — дело пожизненное. У нее также два помощника-адвоката, работающих на нее и несколько юридических секретарей (прим. пер.: Юридический секретарь — особый вид секретаря. Это специалист высокого уровня, работающий в юридической фирме, чаще всего в иностранной, и оказывающий административную поддержку группе юристов). А потом появилась я. Мисс Лир никогда раньше не брала стажера по социальной работе, и никто здесь не мог понять, почему она начала сейчас. Несколько дней я задавала себе тот же вопрос.

Отдала бы все, чтобы быть похожей на них. Мы все хотели быть Гвендолин Лир, когда «вырастем», но у меня не было шансов. Только она знала почему. Я встретила мисс Лир три года назад, когда она еще работала по назначению суда. Ее назначили на мое дело. Она почти отказалась. Юрист посещала суд по делам несовершеннолетних. Я была там, но мое последнее плохое решение произошло всего через два дня после того, как мне исполнилось восемнадцать. Она сказала, что увидела во мне что-то, что напомнило ей себя. За три года с тех пор, как я ее знаю, все еще пытаюсь понять, что это было.

Я обязана ей всем, что имею. Когда все остальные в моей жизни отказались от меня, она дала мне шанс. Из-за нее я хотела посвятить свою жизнь помощи другим проблемным детям. Я изменила свою жизнь, но мои подростковые крики о помощи, привели к последствиям, которые будут преследовать меня вечно. Возможно, я никогда не стану адвокатом. Я никогда не пройду отбор из-за последнего обвинения в магазинной краже после моего восемнадцатилетия. Идея Гвендолин — заниматься социальной работой. Она помогла мне подать заявку на стипендию и теперь дала мне эту стажировку. Когда мои родители уже давно списали меня со счетов, Гвендолин — нет. Да, во многом я обязана ей своей жизнью.

— Кэсс! — резкий голос Гвендолин наполнил офис.

Мэтт выпрямился в кресле и бросил на меня взгляд.

Протянув руку, я схватила стопку бумаг со своего стола и подмигнула ему. Он улыбнулся и сделал жест пальцем поперек горла. Я хлопнула его по спине и зашла в кабинет Гвендолин.

Контролируемый хаос. Лучший способ описать, как работала Гвендолин Лир. У нее были стопки файлов и разбросанные бумаги в каждом углу кабинета, покрывая стол и весь ковер. Я видела, как уборщики ругали ее, пытаясь прибраться. Это похоже на торнадо из бумаги, но Гвендолин знала, где все лежит, и хотела, чтобы оно так и было.

За последние четыре месяца работы с ней я начала понимать, как работает ее разум. Она изумительный специалист, и ее мышление нестандартно. Она начинала дело с середины, если в этом есть смысл. Самая важная часть ее дела на следующей неделе будет сосредоточена на показаниях двух психологов и следователя из служб защиты детей. Я держала отчет следователя в руке.

Передала ей, прежде чем Гвендолин подняла глаза. Она хотела обсудить мои мысли по этому поводу, но я ничего не говорила, пока она не задала мне вопрос. Я изучила ее. В сорок лет Гвендолин преждевременно стала седой… на самом деле седой. Волосы длиной до плеч, немного короче спереди. Ее брови все еще были дугой черного цвета. Она никогда не красилась, и всегда носила черное. Я никогда не видела ее ни в чем, кроме строгого костюма. Сегодня на ней надето бирюзовое ожерелье с крупными каплевидными камнями. Они цокали, ударяясь друг о друга, пока женщина листала страницы отчета следователя. Наконец, она подняла глаза.

— Сегодня ты какая-то другая, — сказала она.

У нее был акцент, как из другой эпохи, чистый аристократический, как из Новой Англии, как у Элеоноры Рузвельт или что-то вроде того. Многие спрашивали меня, британка ли она. То, как Гвендолин оказалась в Мичигане, было еще одной загадкой, которую держала в секрете. Насколько всем известно, у Гвендолин не было личной жизни. Она не была замужем. Ни парня, ни девушки, ни детей. Никто никогда не видел ее в обществе кого-то за пределами обязательной рождественской вечеринки в здании суда. Она ела, спала, жила и дышала своей работой. Ее призванием были дети и семьи. Гвендолин Лир — самый влиятельный адвокат по усыновлению во всем штате. Для своего случая на следующей неделе, она представляла тетю и дядю, которые пытались забрать свою племянницу у жестокой сестры тети.

— Это волосы.

Она сузила глаза и улыбнулась редкой улыбкой.

— Мне нравится. Никому не рассказывай об этом.

Я прикрыла рот, чтобы подавить смех. Мэтт позеленел бы, если бы услышал ее.

— Это будет нашим секретом. Я поместила свои заметки и основные моменты в эту копию отчета СЗД (прим. пер.: CPS — Child Protective Services — Сервис Защиты Детей). Прокуратура обсудит показания сегодня днем. Они хотят, чтобы ты присутствовала, если сможешь.

Гвендолин кивнула и встала. Она обошла горы документов и уселась на краю письменного стола.

— Хочу, чтобы ты была в зале суда на следующей неделе. Сможешь изучить материалы дела за выходные, и не запутаться?

Мое сердце перевернулось.

— Эм, да.

— Не говори ничего такого.

— Прости. Да, мэм.

Она сузила глаза. Они были потрясающего синего цвета, почти как бирюзовые камни на ее шее.

— И не надо извиняться. Ненавижу, когда женщины так делают.

Я кивнула головой. Одна из первых фраз, которые она сказала мне, когда мы встретились. Она сказала, что никогда не извиняется за вопрос или не знание ответа на что-то. В моем случае также чертовски трудно перебороть эту привычку.

— Как прошли твои экзамены? — спросила она.

Осенний семестр закончился почти месяц назад.

— Я получила четыре «A» и «B» (прим. пер.: А — отлично, В — хорошо). «B» по бухгалтерскому классу. Математика — не моя сильная сторона.

Гвендолин улыбнулась.

— Моя шутка всегда заключалась в том, что я пошла в юридическую школу, потому что на экзамене не было математики. У тебя все будет хорошо.

— Есть одна вещь, — сказала я. — Мэтт и некоторые другие. Разве не ожидалось, что один из помощников придет на суд на следующей неделе?

Гвендолин скрестила руки перед собой и посмотрела на меня сверху вниз. Мой позвоночник будто превратился в воду. У нее испепеляющий взгляд, и многие из нас ожидали тираду сразу после того, как она так посмотрит.

— Я кажусь человеком, который проводит много времени, беспокоясь о том, чего ожидают люди?

— Нет, мэм.

— Хорошо. Я хочу, чтобы ты присутствовала в зале суда на следующей неделе. У тебя хорошие отношения с ребенком, которому мы пытаемся помочь. Она спрашивала про тебя. Это по большей части дело прокурора. Но если парень провалится в суде, мы можем получить плохой результат. Ты можешь помочь мне избежать этого.

Я кивнула, когда Гвендолин оттолкнулась от стола. Она сделала два шага в мою сторону и замерла. Наклонила голову в сторону и сморщила нос.

— Дело не только в волосах.

— Прошу прощения?

Она наклонилась вперед и ахнула. Если бы я не знала лучше, могла бы поклясться, что она пытается меня нюхать. Глаза Гвендолин сузились, и она прикусила нижнюю губу.

— Новый мужчина?

Этот вопрос поразил меня. Она никогда не спрашивала о личном. Я покачала головой, и мое сердце начало колотиться. Ее взгляд казался более изучающим, чем обычно. Ее тон напомнил мне тот, который она использовала во время перекрестного допроса в суде. В твоей жизни появился новый мужчина?

Не знаю почему, но у меня появилось искушение рассказать ей о Саймоне. В тот момент, когда он оказался в моих мыслях, я боялась, что Гвендолин сможет их прочитать. Ее глаза расширились именно в этот момент, и клянусь, температура в комнате, казалось, упала.

— Хм, — сказала она. — Может быть, ты просто поменяла свои духи или долго торчала в том баре, где ты слишком много работаешь.

Ее заявления были достаточно безобидны, но я чувствовала, что моя спина застыла в защитной позе. Тот бар, где я работала, был единственной причиной, по которой я могла позволить себе неоплачиваемую стажировку и закончить последний семестр колледжа. Она никогда не направляла свое презрение на меня, и мне это совсем не нравилось. Гвендолин махнула рукой и повернулась, снова занимая свое место за столом. Она часто так делала. Со временем я научилась не обижаться на это. Когда мысли Гвендолин переключились на другую тему, она прекращала любой разговор, который вела. Это не было личным, даже если и было грубо. Со своей стороны, я порадовалась передышке от ее пристального внимания и запаха, который, как ей казалось, она чувствовала.

Повернувшись, чтобы уйти, я не могла не понюхать себя, повторяя ее движения, когда я вернулась в офис. Мэтт посмотрел на меня. И у меня не хватило смелости сказать ему, что Гвендолин только что попросила меня посидеть с ней в суде на следующей неделе. Мэтт был бы рад за меня, но разозлился бы за себя. Он работал над этим делом так же усердно, как и я. Его самая большая проблема с работой на Гвендолин заключалась в том, что она держала его в кипе дел по прецедентному праву. Не совсем хорошо.

Позже в этот же день после того, как я еще раз просмотрела отчеты СЗД, то ушла из офиса. Гвендолин неохотно позволила мне уйти в пять, чтобы у меня было достаточно времени, для возвращения домой и переодевания для смены в «том баре, в котором я торчала», как она описала это. Знаю, женщина чувствовала, что работать там ниже моего достоинства. Это могло меня отвлечь, но дело в том, что я не привыкла к тому, что люди думают, что я слишком хороша для чего-то. Зная свою собственную самооценку, но большинство людей в моей жизни, которые должны были говорить мне, что говорила Гвендолин, не заботились обо мне.

Мой отец — военный. Мама оставалась с ним, пока мне не исполнилось семь лет, пока мы переезжали с базы на базу. Она устала от этого и ушла от него за вереницей неудачников. Один из моих школьных консультантов сказал ей, что это было корнем моих проблем, когда я была ребенком. Я воровала в магазинах и поджигала вещи, потому что жаждала внимания. Он был совершенно прав. Я просто хотела понять, что ее внимание не стоит того, чтобы портить собственную жизнь. Хотя я оставила все это позади. Какой бы колючей ни была правда, Гвендолин помогла мне с этим. У меня есть путь и цель. Я не видела и не говорила со своей матерью больше трех лет.

Я заехала на парковку за гриль-баром Бумер. Клиентская была уже заполнена, и я опоздала на десять минут, даже после того, как Гвендолин позволила мне уйти раньше. Независимо от того, как ехать, трафик от Энн-Арбор до Юпсиланти в это время дня слишком большой. Я побежала через заднюю дверь, обвязав фартук вокруг талии.

— У тебя полный, жаждущий бар, Кэсс!

Дэрил, мой менеджер стоял рядом с фритюрницей, покачивая корзиной. Это означало, что у нас не хватало персонала, и Дэрил тоже будет работать. Чудесно.

Заглянув в круглое окно кухонной двери, я увидела четырех постоянных клиентов, две пары и одного парня в конце бара. Пройдя через дверь, и нырнула под перегородку в баре. Я получила аплодисменты от моих постоянных клиентов, когда начала разливать им пиво. Пара хотела «Морской бриз» для нее и еще одно пиво для него. Проще простого. Остался одинокий парень.

Я повернулся и налила последнее пиво, которое было нужно, и крикнул ему.

— Спасибо за ваше терпение. Что я могу вам предложить?

— Я возьму пиво, что ты наливаешь, — его глубокий голос пронесся по моему позвоночнику, поразив меня настолько, что пена полилась по моей руке.

— Черт!

Я закрыла кран и тряхнула рукой, разбрасывая пену по всему полу. Я не смела повернуться. Жар ударил мне прямо в пятки. Мне потребовалось все, чтобы не отпить пиво клиента.

Саймон. Мне не нужно видеть его лицо, чтобы знать, что это он. Я чувствовала его на каком-то сверхъестественном уровне. Знала, что это что-то значит, просто не знала, что именно. Мне удалось подать пиво и начать набирать напиток для Саймона.

Я видела его в профиль. Он сидел, выпрямив спину, закинув одну руку на спинку стула и повернувшись ко мне. Я пригладила волосы, сделала глубокий вдох и подошла к нему. Каким-то образом мне удалось не пролить его пиво, когда я поскользнулась по пути к нему. Саймон быстро схватил пиво и устремил на меня взгляд.

Я онемела. Все остальное в комнате, казалось, исчезло, когда Саймон посмотрел на меня. Его глаза вспыхнули чернотой, когда он посмотрел на меня медвежьими глазами. Меня тянуло к нему, как бабочку к свету, хотя последствия пугали меня.

— Привет, Кэсс, — сказал он, медленно отпивая пиво.

Мои глаза следили за его губами. Они были мокрыми, и его язык высунулся, чтобы облизать их.

Я вытерла руки о фартук и прислонилась спиной к стойке. Саймон обратил внимание на группу девушек на другой стороне бара. Они хихикали и указывали пальцем. Я изобразила улыбку на лице, чтобы палиться перед ними. Саймон смотрел только на меня. Итак, я задала вопрос, на который не уверена, что готова получить ответ.

— Итак, ты меня преследуешь?

Губы Саймона сжались в знойной полуулыбке до того, как он снова отхлебнул свое пиво. Опустив его, мужчина провел пальцем по краю бокала, затем закрыл глаза.

— Да, это так.

Глава 5

Саймон

Двумя часами ранее…

В трех шагах от гаража больницы Мичиганского университета, я обратился. Прислонившись к джипу, припаркованному в месте для инвалидов, закрыл глаза и попытался перевести дыхание.

— Это был не он, — ботинки Каллена появились в моем поле зрения.

Он сказал это три раза с тех пор, как мы покинули морг. Я не был уверен, пытался ли он убедить себя или меня. Это был не он. Это был не он. Мой сын все еще где-то там. Он не в морге.

Я покачал головой.

— Нет. Это был не он. Слава богу.

Каллен настоял на том, чтобы вернуться со мной в Энн-Арбор, чтобы следовать указаниям Оливии Лорд. Фраза, которую она сказала, прокручивалась в моей голове всю дорогу сюда. Маленький, белый мальчик, примерно от четырех до семи лет, мышечные деформации, D.O.A. (прим. пер. Dead On Arrival — означает, что человек уже был мертв до приезда спец. служб). Мой кошмар. Если мой сын не в безопасности, если он один, как он мог выжить? Если бы какая-нибудь ничего не подозревающая семья приняла его, наступило бы время, когда они поняли бы, что он не похож на других маленьких детей. Если они не были оборотнями, они бы подумали, что он монстр. Если бы он думал, что он должен быть похож на них, он бы не понял, что он на самом деле. Не имея никого, чтобы направлять его, он мог навредить себе или кому-то еще.

Но этот ребенок не мой сын. Нужно кое-что сделать. Через друга нам удалось поговорить с кем-то из полиции Энн-Арбор. Хотя они не позволили нам увидеть тело, мы увидели фотографию, и это все, что нам было нужно знать. Информация, которая предоставлялась, не была точной. Полицейский сказал, что такое иногда случается, как испорченный телефон. На самом деле, их неизвестный был взрослым человеком, вероятно, ему было около двадцати, очень маленького роста, но определенно не ребенок. Самоубийство, наверное. Бедняга спрыгнул с моста и получил переломы.

Это был не мой сын. Просто какая-то измученная душа, ищущая конца своим страданиям. Меня тошнило от того, что я почувствовал облегчение, но ничего не мог с этим поделать.

— Эй, Саймон. Все в порядке.

Тяжело дыша, я выпрямился и посмотрел на мужчину.

— На этот раз все в порядке. Но каждый день, пока я не могу его найти, приближает еще один такой же день. Боже, Каллен, если он с людьми, которые не понимают, кто он такой. Если он останется один!

Каллен молча кивнул мне.

— Я знаю, хорошо? Боже. Не думаешь, что мы думаем об одном и том же? Неважно, как он появился на свет, этот мальчик — часть нашей семьи. Ты не единственный, кто страдает от этого.

Я хотел сказать ему, что он не может понять. Но знал, что это несправедливо. Какие бы разногласия у меня не были с Калленом до этого, он тоже семья моего сына. Он заинтересован в его поисках. Мы оба дали обещание.

— Знаю. Я просто расстроен. Все время захожу в тупик.

— Что насчет девушки из видения Оливии?

Дверь открылась, мужчина и женщина зашли под руку в гараж. Они были молоды, и ее глаза опухли от слез. Я выпрямился и оттолкнулся от джипа. Мужчина улыбнулся и кивнул, когда они обошли нас и направились к своей машине. Когда они отошли, я повернулся к Каллену.

— Думаешь, я должен доверять этому?

Каллен пожал плечами.

— Думаю, это единственная зацепка, которая у есть сейчас.

Я покачал головой.

— Но Оливия?

Каллен вытащил руки из карманов шерстяного жакета.

— Слушай, я тоже не понимаю, выбор, который она сделала. Я имею ввиду… Волки? Но ты правда думаешь, что она пошла бы на все, чтобы отправить тебя в никуда? С какой целью? Во всяком случае, обращение к тебе и приглашение в ее дом представляло для нее больший риск, чем для тебя. Волк, за которого она вышла замуж, не доверяет нам так же, как и мы ему. Несмотря на все наши разногласия, я должен верить, что волки не хотели бы, чтобы что-то случилось с невинным ребенком, как твой сын. Если ситуация изменится, если один из их детей пропадет, мы поможем, если сможем. Ты знаешь, что мы так сделаем. Плюс, ты знаешь, что я доверяю Джексу. Если он верит в Оливию, думаю у нас нет выбора, кроме как принять все всерьез.

Я кивнул головой. Каллен озвучил все неохотные доводы, которые я делал в отношении Оливии Лорд. Нравится мне это или нет, но у нее не было причин лгать. Потом появилась Кэсс. Боже, только одна мысль о ней заставила мою кровь кипеть. Она что-то значит. Была ли она действительно связана с судьбой моего сына, я понятия не имел. Но она связана со мной.

— Что ты собираешься с ней делать? — спросил Каллен.

Я прищурил глаза. Не притворяясь, что Каллен и я — друзья. Плохо для нас обоих. Мои инстинкты подсказывали, что это не его дело. Кроме того, то, что я делал с Кэсс, больше, чем просто мое дело, и я знал это.

— Поговорю с ней еще раз, — ответ был простым.

Сначала Каллен пристально посмотрел на меня и медленно улыбнулся.

— Ну, это хороший план, все в порядке.

Мы пошли пешком. Мы приехали на разных машинах и припарковались на самом нижнем уровне. Мой черный Форд F-250 припаркован рядом с внедорожником Каллена. Он щелкнул брелоком и залез на водительское сиденье. Я встал рядом с ним, и его плечи упали, когда он понял, что я не сяду в свою машину.

— Ты не вернешься на хребет сегодня вечером?

Я принюхался и покачал головой.

— У тебя проблемы с этим?

Каллен пожал плечами.

— Послушай, это не я доставлю тебе проблемы в преследовании этой девушки. Знаю, на что это похоже.

— Знаешь, что это такое?

Он улыбнулся и уселся удобнее.

— Прямо сейчас, — сказал он, — твоя кровь кипит. Меня беспокоит только то, хватит ли у тебя сил не обратиться прямо здесь, на чертовой парковке, Саймон.

— Все в порядке! — мой голос раздался почти рычанием, и я знал, что это не помогает моему делу.

— Ты точно знаешь, где она сейчас, не так ли?

Волосы встали дыбом вдоль позвоночника. Пытаясь сдержаться, я повернулся лицом к выходу. Поднялся ветерок, и я подставил ему лицо.

— Верно, — сказал Каллен. — Бьюсь об заклад, ты уже знаешь, где она живет и, вероятно, где работает. Я говорил тебе, что это внутри тебя, чувак. Эта девушка в твоей крови.

— А ты не можешь?

Я наклонился вперед и ухватился за дверцу машины, так, что она изогнулась. Он бросил на меня взгляд, и я ослабил хватку.

— Я имею в виду, разве ты не чувствуешь ее?

Улыбнувшись, Каллен покачал головой.

— Нет. Но для меня все по-другому, Саймон. У меня есть пара. Как только я увидел Аню, сразу понял. Никогда больше не будет другой женщины, которая так на меня влияет. Сильнее, чем любое желание, которое я когда-либо чувствовал. Сильнее, чем необходимость двигаться, охотиться или даже дышать. Попадает в каждую клеточку и остается там. Это то, что с тобой происходит?

Я крепко сжал челюсть и отошел от машины. Он просил меня поделиться чем-то большим, чем мне хотелось. Спарился или нет, Каллен еще и Альфа. Он кивнул и запустил двигатель.

— Послушай, — сказал Каллен. — Тебе нужно с этим разобраться. А пока, я буду держать рот на замке. Остальные этого не поймут. Мы все жили с этой идеей, что мы могли бы быть дипломатичны к Анам Кара. Хотя это и не так. Если эта девушка твоя, если так и должно быть, ты будешь готов убить любого медведя, который попытается встать у тебя на пути. Законы Уайлд Ридж или Медвежьи законы не будут иметь значения. Это то, что ты говоришь себе, прежде чем это случится с тобой. В конце концов, выбор будет за девушкой, а не тобой.

Я издал горький смех.

— Ты хочешь сказать, что убил бы меня, чтобы быть со своей парой?

Глаза Каллена потемнели.

— Это именно то, что я тебе говорю. И, так и сделаю. Теперь, как все это вписывается в видение Оливии или моего пропавшего племянника, я не могу сказать. Я доверяю тебе это выяснить.

— Думаю, достаточно справедливо. Но позволь спросить кое-что.

— Сказал же тебе, что помогу, чем смогу.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Каллен улыбнулся.

— Хорошо, брат. Может, для начала пригласишь ее на свидание.

Я медленно кивнул Каллену, когда он дал задний ход. Я отступил, чтобы пропустить его. Он высунул руку в окно, чтобы помахать, а затем выехал из гаража.

Я забрался в грузовик и схватился за руль. Каллен прав. Я точно знал, где Кэсс. Мне показалось, что ее запах пробрался в мои клетки. Я выехал из гаража и направился на восток. Она неподалеку, где-то в центре Энн-Арбор. Направляясь к автостраде, я снова уловил ее запах и последовал за ним. Желание бросить свой грузовик и отправиться в облике медведя очень сильно манило. Ее было бы намного легче отследить, если бы я обратился. Но я не мог стать гризли и бежать по 23-му шоссе средь бела дня. К счастью, Кэсс легко найти. Я свернул на 94-ю и направился в Юпсиланти. Инстинкт привел меня в бар над железнодорожными путями в центре города под названием Депо-Таун.

Гриль-бар Бумер. Запах жареных соленых огурцов и бургеров витал в воздухе, пока я парковался. Но под этим я учуял запах Кэсс. Мое сердце бешено заколотилось, а зрение затуманилось, когда я вылез из грузовика. Я вошел через парадную дверь и сначала ее не увидел. Присел за барную стойку и стал ждать. Не прошло и двух минут, как она вышла.

Мой член напрягся при виде ее. Ее волосы завязаны в свободном хвостике. Один фиолетовый локон свисал сбоку. На ней была красная футболка с глубоким вырезом, и я мог видеть ее округлые груди и темную родинку прямо под ключицей. Когда Кэсс наклонилась, чтобы схватить кружку под прилавком, вид ее круглой задницы в узких джинсах отправил мои гормоны в овердрайв. Я схватился за медные перила вокруг бара, чтобы удержать себя на месте. Медведь ревел внутри меня.

Моя. Моя.

Когда я заказал пиво, увидел, как она застыла. Даже стоя ко мне спиной она узнала мой голос. Как бы ни привлекал ее запах, мое присутствие повлияло на нее. Когда она спросила, преследую ли я ее, не было смысла врать. Бар переполнен, но пока Кэсс стояла передо мной, все остальное пропало.

Она сделала шаг в мою сторону и уперлась локтями о стойку бара. Мои глаза смотрели на изгиб ее груди. Я сделал медленный глоток пива, пораженный, что смог удержать руку. Каллен сказал мне, что я узнаю свою пару, когда увижу ее. Я не был уверен, доверять ли этому. Но мое тело взывало к Кэсс на сверхъестественном уровне, который был больше, чем просто похоть. Выдохнул, чтобы успокоить своего внутреннего медведя. Хочу Кэсс. Жажду. Но на карту поставлено нечто более важное. Если она — ключ к поиску моего сына, мне нужно знать все.

— Ну, — сказала она своим голосом, едва слышным шепотом. — Чего именно ты хочешь?

Я откинулся назад.

— Мама предупреждала тебя не говорить с незнакомыми мужчинами?

Кэсс выпрямилась, выражение лица стало немного печальным, губы сошлись в линию. Она положила руки на стойку и склонила голову в сторону, становясь более грозной. Вероятно, ей приходилось делать это дюжину раз за ночь, стоя за этим баром, принимая дерьмо от каждого похотливого мерзавца, который смотрел на нее. Гнев поднялся внутри меня. Если бы они посмотрели на нее снова… если бы они прикоснулись к ней…

— Моя мать не самый лучший образец материнства, если на то пошло.

Я выпил остатки пива. Кэсс подняла бровь и указала на бокал. Я кивнул головой. Она взяла его и снова потянула кран, чтобы наполнить мою кружку. Можно было бы выпить дюжину из таких, и это не притупило бы мои чувства, девушка обеспокоена. Лучше остыть. Нужна нейтральная причина, чтобы увидеть ее снова. Черт, не уверен, как смогу снова выпустить ее из поля зрения.

— Мне очень жаль это слышать. Но, возможно, это значит, что ты можешь позаботиться о себе.

— Возможно, могу, — она улыбнулась. — Я не говорю, что сожалею об этом, но в последний раз, когда ты был так близко ко мне, тебе понадобилась новая пара джинсов.

Девушка сказала это достаточно громко, чтобы остальные посетители бара услышали. Что принесло волну смешков, и она выстрелила в меня сокрушительным взглядом. Я поднес к губам бокал и снова выпил. Кэсс расслабилась и наклонилась ко мне.

— Кстати, прости меня за это, — сказала она.

— Мне не стоило так на тебя выпрыгивать.

— Но, почему ты это сделал?

Она лишила меня дара речи. Как, черт возьми, я могу ответить на этот вопрос так, чтобы это имело смысл для нее?

— Кэсс! — крик прозвучал с другой стороны зала, и я сжал кулаки.

Голос мужской, властный и откровенно враждебный. Кэсс подпрыгнула. Она подняла руку вверх.

— Это мой менеджер, Дэрил. Он лает хуже, чем кусает, но у меня есть клиенты. Но ты не ответил на мой вопрос. Что ты делал на тропе прошлой ночью?

Я сделал еще глоток пива в слабой попытке успокоить своего внутреннего медведя. Ничего хорошего из этого не вышло. Я не мог больше находиться рядом с ней, не теряя хладнокровия. Даже не поворачивая головы, знал, что двое парней из угловой кабинки, наблюдают за каждым движением Кэсс. Посетители за стойкой тоже за ней следят. Я хотел, чтобы мое дыхание замедлилось, когда я закончил оценку угрозы. Здесь не было других оборотней. Если кто-то попытается к ней подкатить, я справлюсь. Но лучше бы до драки не доводить, не хотелось бы покалечить обычных людей.

— Может быть, я думаю, что ты интересная, — я откинулся назад и попытался принять непринужденную позу. То, как ее глаза скользнули по моему лицу и моей груди, я знал, что терплю неудачу. Это могло бы сработать, если бы она не знала, что я — оборотень. Совсем другое дело. Она не должна знать, что я — оборотень. Это означало, что кто-то был крайне небрежен. Если здесь есть изгнанный оборотень, бегающий на свободе, это еще больше усложнит поиски моего сына. Подвергнет его гораздо большему риску.

— Ну, — сказала девушка, схватив полотенце из-за стойки. — Я знаю, что ты интересный, — она вытерла бар передо мной.

— Когда заканчивается твоя смена?

Глаза Кэсс широко распахнулись. Малейшее движение ее языка в уголках ее рта привело меня в исступление. Я хотел запустить пальцы в ее волосы и потянуть вниз, чтобы поцеловать.

— Полночь, — ответила она.

Кивнув, я выпил последнее пиво.

— Встретимся, выпьем чего-нибудь.

Кэсс скрестила руки перед собой.

— Я только что встретила тебя, Саймон. И даже не знаю твоей фамилии.

— Маршалл. Можешь проверить меня. Я владею шахтой по добыче руды.

— Ну, я могла бы догадаться об этом. Уайлд Ридж? — она улыбнулась.

— Что ты знаешь о хребте?

— Ну, я же тебе говорила. Я встречала пару таких людей, как ты, раньше.

Я встал со стула и наклонился к ней поближе. Мое дыхание касалось ее кожи, и я наблюдал, как ее шея покрылась гусиной кожей. У виска участился пульс, и над верхней губой появились капельки пота. Что бы я ни чувствовал рядом с ней, Кэсс тоже это чувствовала. Это взывало к ней. Она схватилась за стойку, чтобы успокоиться. Боже, это отнимало каждую унцию самоконтроля, я не должен прикасаться к ней.

— Не думаю, что ты знаешь кого-то вроде меня. Но, я хотел бы поговорить с тобой об этом. Я бы хотел поговорить с тобой о многих вещах.

— Поговорить? Это все, что ты хочешь?

Улыбаясь, я снова присел. Наблюдая, как ее грудь поднималась и опускалась, когда Кэсс изо всех сил пыталась перевести дыхание. Меня одолело видение, как она может выглядеть подо мной. Если простая ласка моего дыхания по ее щеке заставила ее дрожать, что было бы, если бы я взял ее? Я пытался выбросить эти мысли из головы. Мой сын. Я должен поставить свою миссию выше низменных инстинктов к Кэсс. Нельзя позволить себе ошибок. Я должен узнать, что она знает или как она с ним связана. Это единственное, что имеет значение.

— Да, Кэсс. Разговор. Думаю, что ты та, кого стоит узнать.

— Благодарю. Но мне нужно будет поспать. У меня занятия по утрам.

— Хорошо. Итак, давай встретимся завтра где-нибудь.

— Ты имеешь в виду свидание, Саймон Маршалл?

— Да, Кэсс. Свидание, — я не мог поверить, что сказал это.

Сопротивляясь желанию оглянуться через плечо, чтобы посмотреть, стоит ли там Каллен. Ублюдок бы рассмеялся, зная, что я сделал именно то, что он мне сказал.

— Почему я думаю, что это будет колоссально плохой идеей?

— Нет, это не так.

— Ты самоуверенный.

— Тебе это интересно.

Она закатила глаза и улыбнулась.

— Хорошо. Я не буду притворяться, что это не так. Но это, наверное, потому что чувствую себя виноватой за то, что обрызгала тебя той ночью. Не льсти себе.

— Я беру то, что хочу. Выбирай время и место. Я буду там.

— Как ты можешь быть так уверен, что я приду?

Я прикусил свой язык. Хотелось сказать ей, что не имеет значения. Я точно знаю, где ее найти. Может быть, что-то промелькнуло в моих глазах, потому что щеки Кэсс покраснели.

— Прекрасно, — сказала она. — Верв. Бар на другом конце города. Группа, которая мне нравится, играет там завтра в восемь часов вечера. Я все равно собиралась идти. Может тебе понравится.

— Верв. Думаю, я смогу его найти. Оставь свой баллончик дома на этот раз.

Кэсс улыбнулась. Она наклонилась достаточно близко, чтобы ее губы почти коснулись моего уха.

— Не в этой жизни, мистер Маршалл.

— Кэсс!

— Не снимай шорты, Дэрил! — она крикнула своему менеджеру. Потом оглянулась на меня и сказала: — Завтра.

Я ничего не мог с собой поделать. Протянул руку и позволил пальцам прикоснуться к ее руке. Нужно узнать. Увидеть. Как только я прикоснулся к ней, что-то проснулось во мне. В глазах потемнело, и я понял, что мои глаза стали полностью медвежьими. Глаза Кэсс расширились, и ее кожа вспыхнула. Она тоже это почувствовала. Девушка отшатнулась назад, ее грудь вздымалась. Прежде чем она успела прийти в себя или спросить меня, что только что почувствовала, я встал и направился к двери. Медведь взял верх, и через секунду я, возможно, обращусь прямо посреди этого проклятого бара.

Кэсс нужна медведю. Я хотел ее. И в ту долю секунды, когда наша кожа встретилась, я понял, на первобытном уровне — она тоже хочет меня.

Глава 6

Кэсс

Верв был заполнен до отказа к восьми часам. Это не заняло много времени. Место совсем небольшое, часто посещаемое исключительно студентами колледжа. Раньше это были жильцы из Юпсиланти. Затем студенты Мичиганского университета выяснили, что они могут проехать пять миль и заплатить на два доллара меньше за разливное пиво и несвежие крендели, чем то, к чему они привыкли в городе. За последние три года, это место превратилось в точку старта для многих местных групп. Если вы смогли выступить в Верв, при дешевом пиве и несвежих крендельках, вы что-то сделали.

— Кэсс!

Я могла разглядеть только размахивающие руки над толпой, пока слушала песни. Мускулистый вышибала кивнул мне. Он носил зеркальные солнцезащитные очки, что не давало мне чувствовать себя в безопасности. Как, черт возьми, он мог что-то видеть при тусклом свете?

— Это ненадолго! — крикнул он остальным в очереди у двери.

Вышибалу угостили хором матов и «пошел ты, мужик», когда я повернулась боком и попыталась пробраться сквозь толпу. Мой пульс ускорился, когда я осмотрела очередь в баре, задаваясь вопросом, был ли Саймон уже здесь. Осмелится ли он вообще прийти? Я знала о нем очень мало, но могу предположить, что это не его тип толпы. Во-первых, хотя он и не был старым, он далеко не студент. Он, вероятно, мог позволить себе намного больше, чем пять долларов за пиво и несвежие крендельки.

Когда я прошла через комнату к кучке моих друзей, сердцебиение успокоилось. Саймона здесь не было. Волна разочарования прошла через меня. Но, возможно, это к лучшему. То, что я сказала ему, было правдой. Я ничего не знала об этом мужчине. Две встречи, которые у нас были, он молчал, был задумчив и заставлял мое сердце биться быстрее. На данном этапе моей жизни, мне нужно сделать правильный выбор, а не действовать импульсивно. Я совершила безрассудный поступок, и это чуть не погубило меня.

— Кэсс! — Феликс Гарсия добрался до меня первым.

Я познакомилась с Феликсом на первом курсе на уроке психологии. Он невысокий, коренастый, с глубокими ямочками на щеках. Феликс обнял меня, удерживая свое пиво в другой руке, чтобы оно не пролилось.

— Мы не думали, что ты придешь.

— Сама не была уверена.

Феликс проводил меня к столу. Моя яркая компания стояла вокруг него. Друзья по социальной работе: Феликс, Дина Джонс, Лиз Баркер, Кевин Лиланд и Трейси Пул. Лиз, Трейси и Дина сидели на барных стульях, а Кевин стоял за ними. Судя по их запотелым бокалам, все пятеро пили что-то. Я угрюмо нахмурилась, глядя на Кевина. Он должен быть нашим водителем сегодня. Кевин поднял бокал и улыбнулся мне. За два года, что я его знала, этот парень был милым, но настойчивым. Он пытался встречаться с каждой девушкой в нашей группе, но со мной не получилось. Но с тех пор, как я поступила в колледж, просто не хотела ни с кем связываться. После стольких плохих выборов в старшей школе, я просто хотела сосредоточиться на выпускном и снова встать на ноги.

Кевин был пьян. Он обнял меня и поцеловал в щеку.

— Тьфу. Кев, от тебя воняет. Ты пил или выливал пиво на себя?

Трейси засмеялась.

— И то, и то. Он распустил руки с одной из официанток несколько минут назад, и она вылила на него пиво. Уверенна, она предъявит ему обвинение.

— Так тебе и надо, — сказала я, отрывая руку Кевина от моего плеча. Похлопала его по груди и заняла место позади Феликса. Дина и другие начали говорить об экзамене, который у нас был по предмету Слои общества. Я старалась оставаться в курсе событий, но мой взгляд все время блуждал по толпе.

После третьего раза Феликс спросил.

— Тебе нужно быть в другом месте, Уилер?

Улыбаясь, я коснулась его щеки.

— Прости. Просто интересно, во сколько начинается выступление.

Феликс скептически настроился.

— Ерунда. Я поймал тебя, когда ты смотрела на дверь раз десять. Что случилось?

Я покачала головой.

— Ничего. Просто много всего происходит на работе. Дай мне секунду, чтобы расслабиться.

— Я дам тебе больше секунды, — сказал Кевин.

Он поставил рюмку передо мной, а потом сделал то же самое для Лиз, Трейси и Дины. Глаза Дины уже были стеклянные. Прежде чем я смогла прокомментировать это, она выпила свой шот и вытерла рот тыльной стороной ладони. Хотя я не могла видеть сцену отсюда, зазвучала музыка, и Дина крикнула. Она схватила Феликса за руку, и они оба исчезли в толпе у сцены.

— Ты должна догнать нас, Кэсс, — сказал Кевин, придвинув стакан ближе ко мне. Он занял место Дины и упер подбородок ладонью.

— Могу я просто пить пиво?

Кевин покачал головой.

— Нет. Не сегодня. Headcase играют.

Толпа разразилась криками, когда группа начала исполнять один из своих хитов.

— Ах. Мы все сможем сказать, что знали их когда-то.

Барабанщик Headcase был одним из соседей Феликса по комнате. Я действительно не смогла понять их музыку. Просто бренчание гитары и слова, которые звучат одинаково. С другой стороны, текила может помочь моему мнению. Я быстро выпила, и Кевин протянул мне лайм.

— Черт! Ненавижу это дерьмо.

— Никому не нравится это дерьмо, — сказал Кевин. — Дело не в этом, — он еще раз дал мне шот.

Первый согрел меня изнутри. Когда заиграла гитара, я пожала плечами и выпила второй шот. Голова закружилась. Знаю, лучше пить только пиво. Кевин сказал мне, что у него есть другие идеи.

Я снова проверила время и оглянулась назад. Почти восемь тридцать и никаких признаков Саймона. Боже, не знаю, как объяснить его присутствие Кевину и остальным, если он появится.

— Пойдем ближе к сцене!

Трейси и Лиз дернули меня за руки. Глаза Кевина были закрыты, но мне не понравился подтекст. Он был хорошим парнем большую часть времени, но когда он пьян, то мог быть настоящим мудаком. Прежде чем я успела возразить, он обнял меня за талию и затащил вместе с Трейси и Лиз в середину толпы.

Клянусь, Headcase, должно быть, составили заговор, потому что в ту минуту, когда мы догнали Феликса и Дину, группа начала медленную песню. Кевин обнял меня за талию и положил голову мне на плечо. Феликс понимающе подмигнул мне. Он и остальные пытались свести нас двоих весь семестр. Текила, покрыла мои мысли туманом, я подумала, что один глупый танец будет самым простым способом удержать всех от меня до конца ночи.

Кевин пьянее, чем я думала. Он наклонился ко мне, чуть не сбив меня с ног. Я удерживала его за плечи, пока он наконец не ослабил хватку. Его голова покачивалась, когда он пытался сосредоточиться на мне.

— Кевин? Ты напился, мой друг. Как на счет Убера после этой песни и мы отправим тебя домой?

Кевин улыбнулся. У меня перехватило дыхание.

— Поехали домой со мной, и я с удовольствием поеду.

— Я только что приехала. И хочу немного потусоваться с остальными ребятами.

— Тебе не нравится. Ты ненавидишь эту группу. Ты думаешь, что слишком хороша.

— Что?

Я попыталась оторваться от него, но Кевин только крепче сжал меня.

— Серьезно. Ты никогда не хочешь тусоваться у меня дома и расслабляться.

Я прикусила губу. Эта версия Кевина обычно включала в себя курение травки. Но он прав. Не то, чтобы я думала, что лучше, чем любой из них, но я не могла позволить себе быть такой же. У меня уже был привод. Никто из них не знал об этом, но один глупый промах, как попасться с травкой, и мне конец. Легче найти оправдание, чем сказать ему настоящую причину.

— Повзрослей. То, что я не хочу провести свою жизнь обкуренной, не значит, что я думаю, что лучше тебя. Ты решаешь за себя, Кевин. А я за себя.

— В том-то и дело, Кэсс. Я хочу тебя.

— Тьфу. Гадость. Худший пикап в мире, — я пыталась над этим посмеяться.

Обычно это срабатывало с Кевином. Но он зашел слишком далеко, чтобы уловить тонкие намеки. Вместо этого, он наклонился и попытался поцеловать меня. Его руки двинулись от моей спины под рубашку.

— Черт, Кевин. Прекрати это!

Я посмотрела через плечо Кевина, чтобы попытаться установить зрительный контакт с Лиз или Феликсом или одним из других. Однако все они вышли на сцену. Я сильно оттолкнулась, но руки Кевина вдруг стали железными. Лед образовался в моем животе, когда я поняла, что это больше, чем безобидный флирт, который Кевин обычно пробовал со мной. Он облизал мое ухо и попытался оставить поцелуи вниз по моей шее, когда его пальцы достигли застежки на моем лифчике.

— Господи! Отстань от меня!

Я сильно толкнула парня, но Кевин крепко держался за меня. Мы попятились назад вместе. Толпа расступилась, и я оказалась прижата спиной к стене.

— Кэсс, давай. Не надо дразнить меня. Поддайся.

— Кевин, ты напился. Сильно. Держи себя в руках.

Он ущипнул меня за левую щеку так сильно, что я закричала. Кевин просунул колено между моих ног, так что я не могла даже двинуться, чтобы ударить его. Он удерживал меня руками и снова начал целовать.

Дерьмо. Если бы можно достучаться до него через дымку пьяного тумана, то он отступит. Парень был засранцем, но не полным засранцем.

— Нет! Ладно? Ты мне не нравишься. Я не ищу знакомств. предупреждаю в последний раз. Дай мне уйти.

Кевин поднял голову и, наконец, посмотрел мне в глаза. Его глаза расширились, и он облизнул губы.

— Я заставлю тебя чувствовать себя так хорошо, Кэсс. Это будет просто замечательно.

— Кевин. Мы же друзья. Вот и все. И если ты не отпустишь меня, то все будет очень плохо.

Его ноздри трепетали, и он сузил глаза. Он вжал меня сильнее в стену, и тогда я испугалась. Он зол. Он вел себя не как Кевин. Черт.

Тень заслонила свет от сцены передо мной, и рука опустилась на плечо Кевина. Его глаза расширились от шока, прежде чем он яростно дернулся назад. Я прижалась спиной к стене, когда гора мускулов подняла Кевина с ног и толкнула его к закрытой двери туалета.

Саймон Маршалл стоял передо мной и светился яростью дикого животного, танцующего в его темных глазах. Он стоял неподвижно, как скала, каждая мышца напряжена, и низкое рычание исходило от него, отражаясь от стен и заставляя мурашек бегать по моему позвоночнику.

Саймон держал Кевина, его ноги беспомощно болтались.

— Она сказала тебе отвалить. Кажется, я слышал, как она сказала это дважды. Тебе нужно, чтобы я объяснил тебе значение слова «нет», или ты думаешь, что все понял?

Мое сердце забилось тревогой, когда я увидела глаза Саймона. Они стали черными и большими, когда его медведь вырывался на поверхность. Волосы на тыльной стороне его рук потемнели, и я поняла, как близко он к тому, чтобы обратиться прямо посреди бара.

Глаза Кевина расширились и сузились. Его тело, казалось, понимало угрозу, которую представлял Саймон, даже когда мозг Кевина пытался отключиться.

— Саймон!

Я обхватила себя руками и шагнула вперед. Положив руку на руку Саймона, почувствовала его твердость и ярость. О. Мой. Бог. Одно неверное движение или слово от Кевина, и он может просто разорвать ему горло.

— Саймон! — я сказала еще раз. — Кевин напился. Он просто мудак. Отпусти его, и он уедет домой. Верно, Кевин?

Глаза Кевина переместились на меня. Весь цвет сошел с его лица, и его ноги дернулись там, где они все еще болтались над землей. Headcase заиграли новую песню, и энергия толпы усилилась.

Кевин кивнул. Я попыталась разжать руку Саймона. Его пульс был учащенным и сильно сжалась челюстная мышца. Но, в конце концов, он ослабил хватку и позволил Кевину упасть на пол. Кевин пошатнулся и поправил рубашку.

Феликс, Лиз, Трейси и Дина подошли к нам и встали с открытыми ртами в полукруге вокруг нас, когда Кевин пришел в себя. Саймон, кажется, перевел дыхание, и расправил плечи. Он изо всех сил пытался контролировать своего медведя. Я не знала, как помочь. Что-то подсказывало мне, что прикосновение к нему возымеет противоположный эффект. Я убрала руку и попыталась заставить его посмотреть на меня. Он закрыл глаза, выдохнул и, наконец, повернулся ко мне.

Его глаза снова стали карими, но один шов его рубашки разошелся на плече.

— Кэсс? — Феликс шагнул вперед. — С тобой все в порядке?

Я улыбнулась и не сводила глаз с Саймона. Он держал руки сжатыми в кулаки, но непосредственная опасность его обращения, казалось, миновала.

— Все хорошо. Кевин был просто… ммм… Кевин. Феликс, ты можешь пойти за ним и забрать у него ключи?

Феликс бросил взгляд на Дину. Они взялись за руки и улыбнулись мне. Она увела Феликса на поиски Кевина. Шокированные выражения лиц Лиз и Трейси сменились улыбками, когда они посмотрели на Саймона сверху вниз. Лиз даже показала мне знак «хорошо», когда она толкнула Трейси и вернулась в толпу, оставив Саймона и меня в покое.

Мужчина провел рукой по волосам и ударил кулаком цементную стену, прежде чем, наконец, повернулся ко мне лицом.

— С тобой все в порядке?

Я вздохнула.

— Как раз собиралась спросить тебя о том же. Тебе нужно подышать свежим воздухом?

Он отрицательно покачал головой.

— У меня все под контролем. Больше, чем я могу сказать о тебе.

— Что?

— С тобой это регулярно происходит?

Я скрестила руки перед собой.

— О чем ты вообще говоришь?

— Этот парень. Он твой друг?

— Он просто… он — Кевин. Он пьян и ему нужно остыть. Я справлялась с этим.

Даже когда я произнесла эти слова, поняла, что это чушь собачья. Тем не менее, какая-то женская ярость поднялась внутри меня. Мне не нравилась идея, что меня нужно спасать. Возможно, это текила, но я не хотела звучать так возмущенно или стервозно, как я только что звучала.

— Справлялась с этим. Господи, Кэсс. Если бы я не пришел сюда…

Нужно остыть.

— Знаю. Я знаю. Извини. Спасибо тебе. Кевин обычно не такой. Он не всегда такой… э… насильник.

Глаза Саймона расширились от новой ярости, и я шагнула вперед, чтобы положить руку на плечо. Жар и бурлящая кровь. Я была неправа, думая, что Саймон держит себя под контролем. Медведь внутри него находился чуть ниже поверхности. Его глаза вспыхнули, и мышцы предплечья задрожали у меня под пальцами.

— Удивлена, что ты пришел, — сказала я, пытаясь сменить тему и разрядить обстановку.

— Я тоже.

Мое сердце затрепетало. Возникло двойственное желание: убрать с него руку или притянуть его ближе. Инстинкт, казалось, воевал с разумом, и это дурманило меня больше, чем текила. Тогда я поняла, что хочу еще выпить.

— Давай выпьем, — сказала я. — Теперь, когда группа играет, в баре будут свободные места.

Хмурый взгляд Саймона не смягчился, но он кивнул и последовал за мной сквозь толпу. Он кидал на меня взгляды, которые сводили меня с ума. Каждая девушка в этом месте, казалось, истекала слюной, когда видела его. Саймон был на голову выше всех остальных парней здесь. Его серая футболка обтянула широкую спину. Уверенность его шагов в байкерских ботинках сотрясала пол сильнее, чем ритм барабанной дроби.

Когда мы добрались до бара, я заказала два пива. Шот был бы действеннее, но еще один и я буду пьяна вдрызг. Когда бармен поставил их перед нами, Саймон швырнул десятидолларовую банкноту на стойку и повернулся ко мне. Он залпом выпил пиво, что, казалось, окончательно успокоило его нервы, когда он перевел свой взгляд на меня. Бармен налил ему еще и поставил, бросив на меня взгляд, который сказал: «Ты заполучила правильного парня, детка?!» Я молча улыбнулась ему и сосредоточилась на Саймоне.

— Не твое место, да? — произнесла я, улыбаясь

Он застыл с поднятой кружкой пива, затем улыбнулся мне в ответ.

— Даже и близко нет.

— Знаешь, на самом деле это не совсем мое.

— Тогда почему ты хотела, чтобы я встретил тебя здесь?

Я сделала медленный глоток пива, задержавшись на время, чтобы сформулировать ответ.

— Не знаю. Думала, мне будет безопаснее рядом с тобой в толпе.

Глаза Саймона вспыхнули, и медленная улыбка расплылась по его лицу, растопив меня изнутри. Я поняла абсурдность моего заявления, учитывая то, что Кевин только что пытался сделать, и не смогла подавить смех. Саймон засмеялся вместе со мной. Глубокий тембр его голоса заставил мурашки побежать по моим рукам.

— Рада, что ты пришел, — мои слова вырвались из меня.

Может, если бы не алкоголь, я бы их не сказала. Но что-то в Саймоне заставило меня отказаться от притворства. Для такого сильного и могущественного, как он, приход сюда мог разоблачить его, что опасно. Он сделал это ради меня. Сделал это, потому что я его попросила. Я не могла отрицать возбуждение, которое, казалось, текло между нами, когда он был рядом.

Саймон взял еще выпить и поставил кружку на стойку. Когда бармен посмотрел на него, Саймон отмахнулся.

— Этот парень, — сказал он, поворачиваясь ко мне. — Он мог причинить тебе боль. Он хотел причинить тебе боль.

— Кевин? Нет. Серьезно. Дело в алкоголе, чем в чем-либо еще. Но, поверь, в следующий раз, когда я его увижу, удостоверюсь, что он понимает, как близко подошел к тому, чтобы надрать ему задницу.

— Ты больше никогда его не увидишь, — голос Саймона стал холодным.

В его глазах появилась тьма, которая выбила меня из колеи. Его слова больше походили на приказ, чем на предложение, которое стоило ему самообладания. Его мышцы снова дрогнули, когда он сжал кулаки.

— Ты другой, — сказала я, проведя пальцем через конденсат на боку моей пивной кружки.

— В каком смысле?

Я подняла взгляд на него.

— Ты отличаешься от других оборотней, которых я знаю.

Мужчина покачал головой и горько рассмеялся.

— Я должен на это надеяться.

— Что это значит?

— Это значит, что ты никогда не встречала такого оборотня, как я, Кэсс, — Саймон наклонился ближе, позволяя губам коснуться моего уха. — И я предполагаю, что это то, что ты чувствуешь в этот самый момент.

Я вздрогнула от удовольствия, когда его дыхание коснулось моего виска. Жара прошла сквозь меня, скапливаясь внутри. Бурлящее возбуждение поселилось у меня между ног, и мне потребовалась каждая унция самоконтроля, чтобы не обхватить его руками и не поцеловать мужчину. Когда Саймон отстранился, его глаза снова потемнели. Он так крепко сжал свою пивную кружку, что удивительно, что она не треснула. Но Саймон медленно и осторожно выдохнул и поднес ее к губам. Наблюдая, как холодная, янтарная жидкость убавлялась, когда он пил. Каждая его черта имела свою красивую, жестокую силу, от вен, бегущих по его бицепсам, до его полных губ и сильной челюсти. Издалека его волосы выглядели светлыми, но крупным планом, даже в тусклом свете, можно увидеть, что они больше похожи на золотые. Саймон пострижен, почти в военном стиле. Хотя я нашла в себе силы не целовать его, не смогла удержаться от того, чтобы не дотянуться и не провести пальцами по его волосам.

Огонь, казалось, просочился сквозь мои пальцы, как только моя кожа коснулась его. Низкий рык прошел сквозь меня и перехватил дыхание. Это был Саймон. Его губы приподнялись, и он схватился за стойку, сдерживая первобытное рычание. Мое прикосновение повлияло на него так же сильно, как и его на меня. Он прав. Саймон другой, и я почувствовала это. Просто не знала, что с этим делать.

— Почему? Что это такое? Почему ты заставляешь меня так себя чувствовать?

Саймон поставил кружку и отодвинул ее.

— Твои друзья-оборотни мало говорили о том, кто они, не так ли?

Я пожала плечами.

— Не совсем. Они оба были измученными душами, по-разному. Мы были друзьями, но я бы не сказала, что близкими.

— Хм. Они подвергли тебя риску. Ты понимаешь, что это значит? Открывать такое. Это было небрежностью. Слабостью.

— Ты сделал это, — я допила остатки пива и пристально посмотрела на него.

Саймон улыбнулся.

— Я говорил тебе. Я — другой. И могу о себе позаботиться. И если бы не твоя встреча с двумя тупыми оборотнями, ты бы никогда не узнала, кто я такой.

Я хотела поспорить с ним, но не смогла бы передать, что я чувствую. Независимо от того, что я знала или не знала об оборотнях, я верила в свою душу, осознавая, кто такой Саймон. Когда он встретил мой взгляд, его челюсть сжалась, и я почувствовала, что он думает точно так же.

— Они не были глупыми.

Я почувствовала странное чувство защищенности по отношению к моим двум старым друзьям. Кертис. Он был со мной в тюрьме для несовершеннолетних. Парень запутался больше, чем я, и они держали его на грани самоубийства. Насколько мне известно, я была единственной, с кем он чувствовал себя в безопасности, чтобы поделиться своим секретом. Он приехал откуда-то из Северной Калифорнии, и последнее, что я слышала, он вернулся туда. Другой оборотень, Дэвид, очень похож на него.

— Если они рассказывают девочкам-подросткам, что они оборотни, они глупы.

Я покачала головой.

— Все совсем не так. И я не должна тебе ничего объяснять.

Саймон склонил голову в сторону.

— Ты права. Ты не должна. Но может наступить время, когда мне будет нужно, чтобы ты рассказала мне о них больше. Если они бродят без защиты клана, они не в безопасности.

Я хотела спросить его, что такое защита клана, но не смогла. Из толпы доносились настоящие крики. Я повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть барный стул, летящий по комнате. Двое вышибал пронеслись мимо нас, но все настроение бара изменилось не более чем за долю секунды.

Резко перестала играть музыка, и звук осколков стекла заменил бас. Я спрыгнула со стула, чтобы лучше рассмотреть. Я не видела Феликса и остальных с тех пор, как Саймон отшил от меня Кевина. Столы опрокинулись, и группа пьяниц начала потасовку. Началась драка, и когда один парень нанес удар, брызги крови появились на моей рубашке.

Саймон двигался со скоростью света и силой лавины. Он схватил меня и потянул за собой.

— Я вытащу тебя отсюда.

— Подожди! Мне нужно найти своих друзей.

— Нет времени!

Саймон повернулся и поднял меня. Он сформировал из себя мышечную стенку, защищающую меня от хаоса летающих стекол и ударов. Свет включился, когда менеджер бара попытался понять, как разрядить ситуацию.

Я толкнула Саймона и попыталась встать на пол. Зная, как все это происходит. Все может стать опасным очень быстро, и мои друзья могут пострадать. Я замерла, когда подняла глаза и увидела Саймона. Если я думала, что ему трудно сдерживать своего медведя от Кевина, это было что-то еще хуже. Линии его челюсти фактически изменились и его медвежьи глаза смотрели на меня.

Затем произошел худший сценарий. Брошенная пивная бутылка ударила Саймона по затылку. Он приподнял подбородок и издал рычание, заставляющее замолчать тех, кто стоял рядом с нами. Я схватила его за плечо и потянула со всей силой, зная, что, вероятно, уже слишком поздно. Он собирался превратиться в медведя перед тремя сотнями свидетелей.

Глава 7

Кэсс

Не знаю, как мне удалось вытащить его наружу. У Саймона хватило концентрации, чтобы сосредоточить его внимание на мне, когда я обхватила его лицо и заставила закрыть глаза. Медведь уже захватил контроль, но Саймон еще оставался человеком, и мог переставлять ноги, пока мы прокладывали путь к выходу.

Холодный воздух ударил в лицо, когда мы упали на тротуар. Несколько других пьяных посетителей вышли за нами. Я схватила Саймона за руку и потянула.

— Давай! Я живу в шести кварталах к востоку отсюда. Ты сможешь дойти?

Саймон сделал огромный шаг вперед. Его рубашка разорвалась в клочья. Он все еще был в человеческой форме, но кости его лица уже торчали под странными углами. Его глаза стали угольно черными и сияли огненной яростью. Он кивнул головой. Думаю, холод помог. Я оставила пальто на барной стойке, но поняла, что оно утеряно безвозвратно. Саймон почувствовал мое беспокойство и сделал шаг вперед. Он обнял меня. Тепло исходило от него, как от печи, и согрело меня изнутри. Я обхватила его за талию и начала идти. Саймон последовал за мной.

Еще больше посетителей бара оказалось вокруг нас, и мое сердце забилось быстрее. Если кто-то из них остановится и обратит внимание на Саймона, они не поймут, что видели. Но он шел, и с каждым нашим шагом я чувствовала, что пульс Саймона становится более равномерным. К тому времени, как мы прошли второй квартал, его осанка выпрямилась, и дыхание стало легче. Мы добрались до входной двери моего жилого дома, и все, кроме глаз Саймона, снова выглядело нормально.

Шаркая своими ключами, я сняла с него руки и снова задрожала. Саймон стоял позади меня. Он повернулся ко мне спиной и просканировал улицу.

— Все в порядке. — сказала я, толкая дверь. Удерживая ее открытой для него, и ждала. Саймон наконец повернулся ко мне. Он быстро кивнул мне, и мы вместе поднялись на второй этаж.

Брэди, моего хозяина, нигде не было видно, и я вздохнула с облегчением. Отперла дверь и вошла в свою квартиру. Саймон постоял у порога, затем вошел внутрь. Я заперла за ним дверь и прижалась к ней спиной.

— С тобой все в порядке?

Саймон стоял спиной ко мне, слегка сгорбившись. При звуке моего голоса, он наконец выпрямился и повернулся. Мой пульс участился, когда его глаза встретились с моими. В его глазах все еще было достаточно медведя, чтобы это поразило меня. В тусклом свете моей квартиры они вспыхнули новым огнем. Саймон кивнул.

— Буду. У тебя есть что-нибудь покрепче, чем пиво?

Я закрыла рот, просто понимая, что у меня он открыт практически с той минуты, как мы покинули бар. Подняла палец и обошла его, направляясь к кухне. Я налила две рюмки рома и протянула одну Саймону. Он быстро его выпил и вернул мне рюмку. Наши пальцы соприкоснулись, и его тепло передалось мне, снова. Я подумала, что лучше тоже выпить ром. Мне все еще хватало текилы, бегающей по венам, но что-то подсказывало, что одному из нас сегодня нужна ясная голова.

Мы стояли вот так, смотрели друг на друга несколько секунд, пока я пыталась понять, что сказать. Наконец, я остановилась на том:

— Что с тобой не так?

Саймон моргнул широко раскрытыми глазами и сделал шаг навстречу. Инстинктивно я отступила назад. Он застыл.

— Серьезно. Что с тобой не так? Говорю тебе, я знала двух других медведей-оборотней, и ни у одного из них, похоже, не было проблем с тем, чтобы держать себя в узде.

Саймон ощетинился, будто я дала ему пощечину. Его глаза заблестели, челюсть сжалась.

— Я сказал тебе, что ты никогда не встречала такого оборотня, как я.

— Что это значит? Да, ты говорил мне это раньше. Ты говоришь так, будто это что-то значит для меня. Это не так.

Саймон скрестил руки перед собой и посмотрел на меня сверху вниз. Его взгляд был настолько интенсивным, что, казалось, оставил физический след, подняв температуру моего тела с головы до пальцев ног.

— Разве ты еще не поняла этого?

На этот раз, восходящая жара внутри меня исходила от бурлящей ярости. Он смотрел на меня так, как будто мог видеть мою душу. Какая-то скрытая правда играла в уголках моего разума, и мне это не нравилось. Это заставило меня чувствовать себя безрассудной и развязной.

Двигаться, не задумываясь. Сделав два шага вперед, я положила ладони на грудь Саймона. Дотронулась до голой кожи там, где разорвалась его рубашка, и это пронзило нас током. Поразило меня, как удар молнии прямо в сердце. Вместо того, чтобы отдалиться, я не двигалась, позволяя огню наполнить мои вены.

Я хотела его.

Мои чувства обострились до такой степени, что, казалось, можно почувствовать напряжение в комнате. Сердцебиение Саймона гремело под моими пальцами, наполняя меня каким-то глубоким, первобытным желанием, от которого у меня перехватывало дыхание.

Наконец, я убрала руки и неуверенно шагнула назад. Покачав головой.

— Не знаю, что это.

— Знаешь.

Как бы я ни старалась сохранить самообладание, огонь в глазах Саймона сказал мне, что он тоже очень близок к тому, чтобы потерять контроль. Что бы ни было между нами, это потрясло его до глубины души, как и меня.

— Твои друзья-медведи не удосужились сказать тебе всю правду, не так ли?

Саймон тяжело вздохнул. Он протянул руку и взял рюмку из моей руки. Он выпил, затем шагнул дальше в комнату.

— Садись, — сказал мужчина, занимая место в конце дивана.

Я заколебалась. Так отчаянно хотелось подойти к нему, что это пугало. Он что-то делал со мной. Быть рядом с Саймоном вызывало во мне нечто вроде жажды, которая гораздо глубже похоти. Но похоть тоже плохо. Мои колени ослабли, когда я наконец сделала шаг к нему. Медленно опускаясь на другой конец дивана, и посмотрела на него.

— Они сказали мне, кто они. Разве этого недостаточно? Знаю, какой это был риск.

Саймон покачал головой и фыркнул.

— Риск — ерунда. Больше всего меня злит то, что они, по-видимому, никогда не удосужились рассказать тебе, кто ты.

Стало больно дышать, будто я была под водой. Когда Саймон повернулся ко мне, в глазах потемнело. Он осторожничал, держа руки при себе. Думаю, если бы он прикоснулся ко мне, я бы сгорела.

— Ты никогда не задавалась вопросом, почему два медведя-оборотня решили открыться тебе. Только тебе? Как ты думаешь, почему они доверили тебе хранить их секрет? Они никогда не говорили никому, кроме тебя, не так ли?

Я открыла рот, чтобы ответить, но не могла подобрать слов. Покачав головой, сложила руки на коленях. Наконец, после того как мое сердцебиение стабилизировалось, я вздохнула и попыталась снова.

— Они доверяли мне. Вот и все. Они знали, что я не собираюсь причинять им боль или рассказывать кому-либо.

Саймон кивнул.

— Правда. Но позволь мне угадать; в обоих случаях ты узнала, потому что видела, как они обращаются или почти обращаются в твоем присутствии.

Я пыталась вспомнить прошлое. Часть меня хотела отрицать то, что сказал Саймон. Простое самосохранение. Как будто признание могло бы все изменить так, как я не смогу принять. Но… он оказался прав. Мне было пятнадцать в тюрьме, когда это случилось в первый раз. Мы были в кафетерии, и у меня появился друг по имени Кертис. Он только что подрался с другим парнем, и когда я пошла проведать его, застала Кертиса посреди обращения. Второй раз случилось на моем в общежитии. Это был Дэвид, и однажды он вернулся из класса после провала экзамена. Сказал мне, что бросит учебу и начал ломать вещи в своей комнате. Он порезал руку об кусок стекла, и когда я дотронулась до него, его пальцы превратились в когти.

Я посмотрела на Саймона и кивнула.

— Ты хочешь сказать, что я виновата в этом?

— Да. Ты — Анам Кара, Кэсс. Это в твоей крови. Ты рождена такой.

— Что это такое? Какой-то особый вид оборотней?

Саймон нахмурился.

— Ну, в некотором смысле, да. Но дело не только в этом. Ты никогда не задумывалась, почему ты никогда не чувствовала связь с бывшими бойфрендами, которые у тебя были в прошлом?

Я отвернулась, защитный инстинкт усилился.

— Это тебя не касается, — и все же, правда меня ужалила.

Саймон знойно улыбнулся, и жар пронзил меня. Я ненавидела, что он мог это делать. Только один взгляд, и я почувствовала, что открываюсь ему. Но… он оказался прав. Я никогда не была близка с парнями, как некоторые из моих подруг. У меня был один сексуальный опыт, когда мне было семнадцать с парнем, с которым я никогда не должна была разговаривать, не говоря уже о том, чтобы ложиться в постель. Во всяком случае, это была неуклюжая катастрофа.

— Ты принадлежишь медведям, — сказал Саймон. — Ну… твое место рядом с медведем, — его голос звучал так низко, что я едва могла слышать его.

Вены на его руках выпирали, и он разорвал изодранные остатки рубашки, отбросив ее. Лунный свет просочился через окно и оставил мужчину наполовину в тени, наполовину на свету. Глаза Саймона пылали огнем, когда он наконец посмотрел на меня.

Твое место рядом с медведями.

Анам Кара.

Слово было странно знакомым. Будто было чем-то сродни моему имени. Анам Кара. Я предназначена медведю. Правда прошла сквозь меня, как дрожь. Казалось, будто струна натягивается, притягивая меня ближе к Саймону, соединяя меня с ним. Минуту назад я чувствовала себя невесомой. Потом я прикоснулась к нему. Он посмотрел на меня и сказал слова, которые связывали меня новым смыслом.

— Ты — Анам Кара. Здесь нечего бояться.

— Знаю, — слова вырвались сами собой. — Я имею в виду, я не знаю, но…

Саймон улыбнулся и впервые его глаза стали мягкими и добрыми.

— Они должны были сказать тебе. Или они, черт возьми, должны были лучше держать себя в узде, чтобы тебе не приходилось ходить вокруг, храня их секрет, не зная своего.

Я улыбнулась и опустила глаза. Я не могла вынести интенсивности его взгляда ни на секунду. Потирая большой палец о ладонь другой руки, я попыталась решить только один вопрос, когда у меня появились тысячи.

— Хорошо, ты рассказал мне обо мне. Но, что насчет тебя? Я спрашивала тебя раньше, что с тобой не так? И если ты не можешь мне этого сказать, скажи, зачем ты здесь. Чего ты от меня хочешь?

Саймон притих. Его мышцы напряглись. Между нами повисла тишина, клянусь, я слышала, как бьются наши сердца. Они, казалось, бились в унисон. Связь, которую я чувствовала раньше, тянула меня к нему, перерастая в нечто иное. Начинаясь внутри и распространяясь, оставив за собой пылающий след. Простая истина снова повисла между нами.

Я хочу его.

Я двинулась. Хотела бы сказать, что не знаю, что заставило меня это сделать, но это было бы ложью. Саймон здесь. Настоящий. Он рассказал мне невероятные вещи, которые я не понимала до конца, но я доверяла им.

Я хотела его.

Безумная. Безрассудная. Вот, кем я была. Сейчас. Потом. Зная, что это, вероятно, неправильно. Но на долю секунды мне стало все равно, и только это имело значение. Я придвинулась к нему. Наклонившись вперед, я прикоснулась к подбородку Саймона и потянула к себе. Его мышцы были жесткими, как гранит, под моим прикосновением, но его сердце сильно билось и его щеки покраснели.

Я поцеловала его.

Я не хотела, чтобы это было что-то большее, чем целомудренное прикосновение. Этакое противоречие. Но Саймон издал стон, который пронзил меня, не находя никакой причины или самообладания, которые остались у каждого из нас.

Я хотела его. Жаждала его. Он поцеловал меня в ответ.

Руки Саймона обвили мою талию, и он затащил меня к себе на колени. Мое тело стало жидким огнем. Пульсирующий жар поселился у меня между ног, и я провела руками по жестким изгибам его грудных мышц. Не успела опомниться, как оседлала его бедра. Я обхватила руками его шею, положив большие пальцы ему на щеки и крепче поцеловала. Руки Саймона сильнее обхватили меня за талию, когда он наклонился и прихватил меня за нижнюю губу зубами. Просто игривый поцелуй, но он послал волну возбуждения через меня. Я хотела большего. Мне хотелось всего его.

Задыхаясь, я встала. Непроизвольно, мои бедра начали двигаться, и я почувствовала, что Саймон задерживает дыхание. Мои руки были повсюду. Я гладила его уши, плечи. Опустилась ниже и погладила его соски. Мужчина снова застонал, когда я сделала это, и я почувствовала, как твердеет у него между ног, сквозь джинсы.

Я наклонилась и вытащила рубашку из пояса. Сняв через голову, швырнула в сторону. Я надела черный кружевной лифчик, а пальцы Саймона скользнули по моим рукам и нашли застежку сзади. Одним движением пальца он расстегнул его. Моя грудь вывалилась наружу, и лямки низко свисали с плеч. Просто прижимаясь грудью к его груди, это удерживало кружевную ткань на месте.

Когда я потянулась к его молнии, Саймон застыл. Я немного отодвинулась назад. Наши глаза встретились, и я вдруг почувствовала застенчивость. Но каждая клеточка моего тела взывала к нему. Я хотела его больше, чем воздух. Желание копилось в низу моего живота и, заставляя киску пульсировать. Стало даже больно. Я чувствовала пустоту и знала, что только прикосновение Саймона может наполнить меня.

Он провел руками по моим рукам, вызывая мурашки. Я наклонилась и снова нашла его губы. Жара внутри меня поднялась, и моя потребность стала более ощутимой, почти вулканической по своей интенсивности. Я опять начала возиться с его штанами и своими. На нас слишком много одежды. Мой лифчик все еще болтался между нами, и мои соски жаждали его прикосновения.

Низкий рык зародился глубоко в нем. Саймон напрягся и оторвал свои губы от моих. Он прижался лбом к моей груди и тяжело дышал. Дрожь прошла через него, и он двинулся, положив руки мне на бедра. Он снял меня со своих колен. Я приземлилась в кучу одежды на диване, прижимая к груди лифчик.

— Я не могу. Ты ничего не понимаешь.

Задыхаясь, я встала на ноги. Саймон встал со мной и неуверенно шагнул к входной двери.

— Саймон? — мой голос был хриплым и полным отчаяния.

Желание все еще опустошало меня, и мне было трудно стоять.

Он повернулся ко мне. Его глаза были медвежьими, освещенными огнем его собственных желаний.

— Прости меня, — сказал он. — Я не должен был прикасаться к тебе.

Все еще хватаясь за лифчик, я двинулась к нему. Саймон сделал шаг назад и поднял руки в защитном жесте.

— Не надо. Я не могу остаться.

— Но я…

Он отрицательно покачал головой.

— Мне нужно уйти. Я сделаю то, что не должен, если останусь.

Я прикусила нижнюю губу. Больше всего на свете, хотелось сказать ему, как сильно я нуждаюсь в нем, чтобы он сделал, что не должен. Пульсация между ног приобрела новую остроту, и с моей стороны потребовались титанические силы, чтобы не броситься на него снова.

— Саймон, я сделала что-то не так?

Лицо Саймона затопило огорчение, и в его глазах появилась боль, которая разорвала меня на части.

— Нет. Боже. Нет. Я просто не могу быть здесь сейчас. Я не могу так поступить. Я должен идти. Просто пообещай мне, что ты не выйдешь сегодня вечером. Останься здесь. Запри двери. Не впускай никого, даже если это я.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но Саймон отвернулся. Сначала он задержался, когда потянулся к дверной ручке. Затем его спина выпрямилась, когда он смог контролировать себя. Саймон распахнул дверь и захлопнул ее за собой, оставив меня наедине с расстегнутым лифчиком, ноющей похотью и миллионами вопросов.

Глава 8

Саймон

Кэсс сломала меня. Казалось, что мир сдвинулся со своей оси, и я не мог снова найти равновесие. Сила, которая потребовалась, чтобы покинуть ее, поразила меня настолько, что чуть не убила.

Она — моя.

Я знал это каждой клеточкой, каждой каплей крови, каждой пульсацией в члене, каждой частичкой души. Она — моя. Мне нужно заклеймить ее. Все было так, как описал Каллен. Моя потребность в Кэсс поразила меня. Мысль о том, что что-то или кто-то может встать между нами, заставила меня захотеть совершить убийство. И я бы сделал это. Зная это с абсолютной уверенностью, что и той ночью. Если бы любой другой медведь, даже из моего клана, попытался прикоснуться к ней, я бы разорвал их в клочья.

Вот только я не мог заклеймить ее. Я ее не заслуживал. Я взял кое-что, что не принадлежало мне некоторое время назад, с Эйвери. Она была такой же нуждающейся, как и я, но Эйвери не была моей Анам Кара. Она была всего лишь любовницей на одну ночь, и мои безрассудные действия стоили ей жизни. Я никогда этого не забуду. Никогда не позволю этому случиться снова.

Чтобы нас с Кэсс не связывало, в поисках моего сына, я бился головой о стену. Не зная, как разделить свои желания и чувства к ней. Они мешали, затуманивая мои суждения. На секунду мне показалось, что я могу подвести сына.

На следующее утро, я вернулся в Уайлд Ридж. В течение дня я наблюдал за работой в шахтах. Моя команда добивалась хороших результатов, и последние образцы керна выглядели все лучше и лучше.

— Ты на вершине мира, — сказал Пит, когда я попытался направить свое внимание на ошеломляющие отчеты геологов.

Не знаю, как долго он там стоял, но он прислонился к дверной раме с планшетом под мышкой.

— Что? — я поднял глаза.

— Господи, — сказал Пит. — Ты ужасно выглядишь, босс. Тебя что-то беспокоит?

Я отодвинул бумаги и откинулся на спинку стула. Сцепив руки за головой, я положил ноги на стол и попытался принять непринужденную позу. Это не сработало с Питом, он знал меня слишком хорошо. Пит стоял, сложив руки, глядя вниз на меня. Я попытался от него отмахнуться.

— Просто многое зависит от всего этого.

— Мы можем поговорить?

— Мы сейчас разговариваем.

Пит фыркнул и искоса улыбнулся мне.

— Разве? Твоя голова была в миллионе мест, за исключением того, что прямо перед тобой в течение шести месяцев. И ты совершаешь однодневные поездки с Калленом Джеймсом.

— Я пытаюсь заключить мир! — мой голос стал выше, чем предполагалось, отражаясь от обшитых панелями стен моего трейлерного офиса. — Черт возьми, Пит, между кланами достаточно конкуренции. У нас было достаточно драмы за последний год. Нам всем нужно вернуться к тому, что важно. Поиску меди и сохранению хребта.

Пит кивнул.

— Ты прав. И мы этим занимаемся. На самом деле, ты выигрываешь. Я уверен, что другие Альфы кланов хотели бы, чтобы это был кто-то другой вместо тебя, но это правда. Ты делаешь то, что всегда делал, подталкивая нас к вершине. Именно из-за тебя Уайлд Ридж будет прибыльным в обозримом будущем. Неважно, кто против тебя, ты всегда побеждаешь, Саймон. Я чертовски рад, что на твоей стороне.

— Кто борется против меня? — сказал я это с сарказмом.

Пит закатил глаза и, наконец, занял место на одном из складных стульев по другую сторону стола.

— Я пришел сюда, потому что у меня есть новости, которые, думаю, тебе не понравятся.

Я почесал подбородок, проводя пальцами вдоль жесткой щетины. Давая Питу открытый жест, чтобы показать, что слушаю. Пит открыл свой планшет. Его лицо стало хмурым. В животе появился ком.

— Я сделал то, о чем ты меня просил, — сказал он. — Выбрав одного из лучших парней, которых смог найти. Но у меня есть кое-какая информация о девушке, с которой ты встречался.

Я хотел запротестовать. Кэсс не просто девушка. Пит единственный, кому я раскрыл ее имя. Даже Джекс или Каллен не знали этой детали. Когда лицо Пита ожесточилось, и он передал планшет мне, я был краток, держа это в секрете даже от него.

— Частный детектив?

После того, как я встретил Кэсс на Воштенью авеню, попросил Пита позвонить частному детективу, который был первоначально нанят, чтобы помочь мне разыскать сына. До сих пор это ни к чему не привело, но очевидно, что эта новая информация изменила это. Я не ожидал результатов так быстро, и уверен, что не ожидал, что это заставит Пита выглядеть таким обеспокоенным.

— Я говорил тебе, мой парень настолько хорош, насколько это возможно. Плюс, у него есть мотивация. Он чувствует себя ужасно, что не дал нам ничего, кроме тупиков в поисках ребенка. Но девушка…

Я бы не стал забирать планшет. Краем глаза я увидел фотографию, которая выглядела как гораздо более молодая Кэсс. Выстрел в голову.

— Просто в двух словах для меня, Пит. У меня сегодня много дел.

Пит надулся и выдохнул.

— У нее яркое прошлое. Потребовались некоторые усилия, чтобы все узнать. Большинство ее записей опечатаны и изъяты, но мой парень знает, как действовать.

Я поднял руку вверх.

— Думаю, чем меньше я знаю о его тактике, тем лучше.

Пит кивнул.

— Да. Ну, эта девушка — большая беда. Большущая беда. У нее рекорд длиной в милю за десять лет. Мелкое дерьмо вроде магазинных краж, но есть и другие, более серьезные вещи. Подделки со счета ее матери, пару семейных драк, поджог. Ее исключили из одной школы, она окончила вечернюю среднюю школу.

— Десять лет назад? Черт, Пит. Ей не может быть больше двадцати одного года. Мы говорим о подростковом дерьме?

Он пожал плечами.

— Да. Но, как я уже сказал, она — образец плохих поступков. Угон машины, когда ей было шестнадцать. Подожгла амбар на соседской территории. Она была в колонии для несовершеннолетних. Последнее сразу после ее восемнадцатилетия. Ее арестовали за подделку чеков… счет ее мамы, и она украла кое-какое дерьмо из магазина. Она сидела в окружной тюрьме, когда была взрослой. По крайней мере, она — мошенница, босс. И ты думаешь, что она как-то связана с твоим ребенком?

— Ты уверен, что все это действительно она?

Я знал, что это так, но все равно спросил. Пит пододвинул планшет поближе ко мне, и я, наконец, посмотрел вниз. Ее полное имя, Кассандра Ли Уилер, заняло верхнюю часть листа, жирными буквами.

У меня сердце защемило в груди. Фотография Кэсс разбила меня. Она была красивой, даже на размытой фотографии. Карие глаза вызывающе смотрели в камеру. Она носила коротко подстриженные волосы с одной стороны и длинные с другой. Синяк украшал ее правую скулу, и моя кровь превратилась в лед. Кто-то причинил ей боль. Я хотел протянуть руку через эту фотографию и взять ее на руки. Я бы сказал ей, что больше никогда не позволю никому бить ее. Медленно, я прочитал отчет. Все было так, как описал Пит, душераздирающе. Была какая-то сильная боль в детстве Кэсс. Ей было больно, возможно, сильно. Я сжал руки в кулаки и медленно вздохнул, чтобы подавить медведя внутри меня. Наконец, я отодвинул планшет и посмотрел на Пита.

— Последнее, что было на этом листе, произошло более трех лет назад. Что еще тебе известно?

Пит поднял бровь.

— Ну с тех пор, как она последний раз побывала в окружной тюрьме, она чиста как стеклышко. Поступила в колледж, ВМУ — Восточный Мичиганский Университет. Она специализируется на социальной работе, и собирается закончить в этом семестре. Разве ты не спрашивал ее об этом? Я имею в виду, ты видел ее, верно?

Я принюхался и посмотрел на Пита.

— Еще не задавал ей много личных вопросов. Я не хотел ее напугать.

Пит кивнул.

— Ну, может быть, пришло время начать спрашивать. Или, по крайней мере, может, мы за ней проследим.

— Проследить?

— Да. Слушай, босс… ты не дал мне много информации для поисков. Все, что ты сказал мне, что она может иметь отношение к тому, что случилось с твоим сыном. Я имею в виду, ты думаешь, что он у нее?

Я покачал головой, и мой голос прозвучал сильнее, чем я думал.

— Нет!

— Ну, не знаю, значит ли это что-нибудь, но ты можешь спросить ее о ее работодателе.

— Она работает в баре недалеко от кампуса.

Пит прикрыл лицо и постучал по экрану планшета.

— Ну, тогда у нее есть другая работа или стажировка, или что-то еще. Мой парень говорит, что она работает на Гвендолин Лир. Это имя тебе о чем-нибудь говорит?

— Нет.

— Да, мне тоже это не нравится. Но он говорит, что эта Лир — адвокат по усыновлению. Богатые люди обращаются к ней. Она также была адвокатом по делу этой девушки Уилер, по последнему обвинению в краже в магазине и подделке чеков. Я имею в виду, это может быть совпадением, но…

Я поднял руку вверх. Больше ничего не слыша. Это не было совпадением. Я чувствовал это внутри. Я позволил своей похоти и гормонам затуманить рассудок, когда Кэсс беспокоилась так же, как я делал с Эйвери все эти годы назад. Я не хотел полагаться ни на что, даже сестру Джекса, любительницу волков. Назовем это чувством гордости, или клановой преданностью, или чем-то еще, но я хотел отрицать правду. Она буквально смотрела мне в лицо через планшет Пита.

— У тебя есть что-нибудь еще для меня?

Я посмотрел на Пита… Он приоткрыл губы, затем его глаза расширились, и он зажал рот.

— Извини, босс. Мне жаль, если информация была не очень полезной.

— Нет, все хорошо. Она проясняет некоторые вещи, это точно.

— Что собираешься с этим делать?

Я сжал руки и положил их на рабочий стол.

— Разберусь с этим.

— Босс…

— Я сказал, что разберусь с этим. Это моя проблема, Пит. Ничья больше.

Пит встал и сунул планшет обратно под руку. Он сделал два шага к двери и обернулся.

— Босс, смотри. Не откусывай мне голову. Но мы беспокоимся о тебе. Мы все хотим тебе помочь. Но мы получаем много вопросов, на которые не можем ответить.

— От кого?

— Другого клана.

Я медленно поднялся и оперся о стол.

— Позволь мне заботиться о других кланах. Как твой Альфа, последний раз, когда я проверял, это была моя работа.

Пит поднял руки в примирительном жесте.

— Я сказал, что у меня есть вопросы. Я не говорил, что тебя допрашивают. Просто хочу сказать, что мы все на твоей стороне. Мы все хотим одного и того же. Если твой ребенок где-то там, мы хотим помочь вернуть его домой. И, если ты не возражаешь, что я так говорю с тех пор, как ты узнал об этой девушке, ты ведешь себя… ну… странно.

— Ты уверен, что не допрашиваешь меня, Пит?

Его глаза сузились, и я немного возненавидел себя за то, что сказал это. Зная, что все, что он говорил — правда. Он был на моей стороне. Тем не менее, необходимость защищать Кэсс затуманивала все мои мысли, может даже мои суждения. Я знал, что умнее всего будет рассказать Питу. Я должен позволить ему и следователю допросить Кэсс без меня. Но мысль о том, чтобы позволить любому другому медведю, даже преданному мне, быть рядом с ней, заставила мою кровь кипеть. Нет, это то, с чем я должен справиться сам.

— Прости меня. И я ценю то, что ты сказал. Но мне нужно, чтобы ты доверял мне. Ты или другие услышите еще вопросы от других кланов, скажите им, что они должны прийти ко мне напрямую. Я не пытаюсь ничего скрыть.

Это не совсем правда и Пит знал это. К его чести, он просто беззаботно улыбнулся и кивнул. Потом он открыл дверь и покинул мой трейлер. Когда дверь за ним закрылась, мое дыхание покинуло легкие с такой же силой, как если бы меня ударили в живот.

Кэсс не обманывала меня. Она не предала меня, потому что я никогда не заставлял себя задавать ей вопросы. Она — моя. Она — Анам Кара. Только это не имело значения. Я позволил своим чувствам к ней и первобытным желаниям властвовать слишком долго. И должен винить только себя. Мой сын где-то там. Должен быть. Пришло время вспомнить, кто я такой, и пойти за ним. Я уже потратил слишком много времени. Я найду его и привезу домой, не важно, через кого мне придется пройти, чтобы сделать это. И, если Кэсс имеет ключ или стоит у меня на пути, я должен двигаться вперед.

Глава 9

Кэсс

Я сделала так много плохих выборов в своей жизни, но наркотики никогда не были одним из них. Было много случаев, когда можно было бы сорваться. Но я никогда этого не делала. Ни разу. Но сегодня, когда я сидела за своим столом и ждала, когда Гвендолин уйдет со встречи, сильное притяжение разрывало меня изнутри, словно наркотическая зависимость. Мои пальцы задрожали, когда я попыталась напечатать ответ по электронной почте на моем ноутбуке. Слова расплылись на мониторе. Я закрыла глаза, чтобы попытаться сконцентрироваться. Пот стекал по шее, и воздух становился густым.

Так стало с тех пор, как Саймон покинул мою квартиру. Томление скапливалось внизу живота. Колени сомкнулись, и пульсирующее желание распространилось по мне. Господи, я хотела его. Когда я закрывала глаза, чувствовала его прикосновения. Я буквально пылала от желания к нему. Он приходил ко мне во сне, и я просыпалась, глотая воздух, умоляя, чтобы он наполнил мое тело. Будто у меня случилась передозировка виагры. Это одолевает меня. Даже сейчас, два дня спустя, мое желание едва притупилась.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

Мэтт кивнул головой в мою сторону. Третий раз, когда он спросил меня об этом.

Я показала ему большой палец и улыбнулась. Из всех дней, чтобы быть больной и слабой, этот самый неподходящий. Завтра состоится самое важное слушание по усыновлению Гвендолин. Ей нужно, чтобы все в офисе работали на полную катушку. Она любила использовать старомодную тетрадь с цветными вкладками. Моя работа состояла в том, чтобы выделить ключевые моменты в отчете, чтобы она имела его под рукой во время завтрашнего слушания. Казалось, что это достаточно простая работа, но она требовала моей способности думать, как Гвендолин, и предвидеть, что ей нужно, прежде чем это ей понадобится.

— Все в порядке, — сказала я, как и каждый раз, когда он спрашивал. — Просто пытаюсь все сделать правильно.

— Хорошо!

Мэтт подпрыгнул. Его лицо побелело, когда Гвендолин встала позади него. У нее был жуткий взгляд, который держал всех нас в напряжении. Только вчера она застала Мэтта жалующимся в комнате отдыха, что использует меня больше, как помощника юриста, чем стажера по социальной работе. Мы друзья, но я знала, что он чувствовал угрозу из-за меня. Можно было бы облегчить ему задачу, сказав, почему юридическая школа, вероятно, никогда не станет моим будущим, но в конце концов это не его чертово дело. И Гвендолин сказала ему именно это.

— Мисс Лир! Мы готовы приступить к работе. У меня готовы документы, что вы просили. Хотите, я сейчас принесу их в ваш офис?

Гвендолин подняла руку, и Мэтт тут же замолчал.

— Позже. Мне нужно кое-что обсудить с Кэсс. Я попрошу ее найти тебя, когда буду готова.

Мэтт кивнул и бросил на меня взгляд. Потом он скрылся за углом, оставив меня наедине с Гвендолин. Она коротко улыбнулась мне, поманила пальцем и повернулась на каблуках. Я собрала все бумаги, которые мне еще нужно разобрать, и последовала за ней. Четырехдюймовые черные каблуки Гвендолин стучали по деревянному полу. На ней была узкая юбка-карандаш, которая чуть ниже колен. На черных чулках сзади шли швы, по ее мускулистым икрам.

Женщина толкнула дверь кабинета и молча потянулась к папке. Она жестом попросила меня присесть и подошла к окну, молча листая папку. Я сидела, сложив руки в ожидании ее оценки. Давно научившись не задавать ей никаких вопросов, пока она не готова начать разговор. Чем меньше она говорила, тем лучше. Одна вещь, которую Мэтт и некоторые другие еще не узнали о Гвендолин. Она не была разговорчивой. Не верила в ложную похвалу или беспокойство о повышении морального духа. Если бы вы хорошо выполняли свою работу, она наградила бы вас премией и продолжением контракта. Если вы этого не делаете, она скажет вам, что и почему, а затем избавится от вас, если в следующий раз работа не улучшится. Есть один шанс на искупление перед Гвендолин Лир.

Это сработало для меня, потому что я всегда знала, как с ней работать. К тому же, я привыкла к этому. Я не из семьи, где у меня была безусловная поддержка во всех начинаниях. Давным-давно, назначенный судом опекун сказал мне, что, вероятно, поэтому я продолжала попадать в неприятности, чтобы обратить на себя внимание. Мне потребовалось так много времени, чтобы перестать нуждаться в нем от кого-либо.

Нахмурив брови Гвендолин, полистала страницы. Она прислонилась к стене у окна. Солнечный свет сиял в ее глазах, заставляя их мерцать. На мгновение это напомнило мне Саймона, но по-другому. Я посмотрела вниз, когда дрожь вспомнившегося желания охватила меня. Когда Саймон устремлял свои медвежьи глаза на меня, это заставило меня думать и чувствовать вещи, которые могут быть опасными. На затылке снова появились капли пота, и я покачала головой, пытаясь очистить свои мысли. Когда я подняла глаза, Гвендолин уселась на краю стола передо мной, выражение ее лица было странным. Боже, я так отключилась, что даже не видела, как она пересекла комнату.

— Тебе нехорошо, — сказала она. И это не было вопросом.

Заставив себя улыбнуться, я отмахнулась.

— Вчера у меня была прививка от гриппа. Доктор сказал, что это нормально чувствовать слабость. Не знаю. Это первый раз, когда я делала прививку.

Я никогда раньше не лгала Гвендолин. Ни разу. Когда слова полились из меня, я молилась, чтобы она купилась на них. Она склонила голову в сторону, каскад ее белых волос упал на ее глаза, когда она сунула ноутбук в мои руки. Самая большая поддержка, которую я могла от нее получить.

Затем она наклонилась вперед и сделала нехарактерный жест. Женщина сунула пальцы мне под подбородок и заставила посмотреть ей в глаза. Ее пальцы были ледяными, а глаза казались более голубыми, чем минуту назад. Возможно, игра света, но холод прошел через меня, отгоняя тепло прикосновений Саймона.

Выражение лица Гвендолин изменилось. Ее глаза сузились, и она придвинулась еще ближе ко мне. Не более нескольких сантиметров отделяло ее лицо от моего. Я была неподвижной и смотрела ей в глаза, боясь отвернуться, если это тоже своего рода испытанием.

— Ты изменилась, Кэсс. Что случилось?

— Не понимаю, что ты имеешь в виду? Я немного не в форме, как и сказала, но я в порядке. Правда.

Гвендолин наконец-то убрала руки от моего лица. Она встала и поправила блузку. Женщина провела пальцами по краю стола, обойдя его, прежде чем сесть за него. Она сцепила пальцы под подбородком и посмотрела на меня.

— Нет. Ты изменилась. Я не могу понять, в чем дело. Ты снова изменила прическу? Похудела?

Я покачал головой.

— Нет. Ни капельки. Все та же Кэсс.

— Ты очень близка к концу, знаешь.

— Прости меня?

Гвендолин улыбнулась, но до ее глаз улыбка не дошла.

— Десять недель до выпуска. Это правда?

— Так и есть.

Она кивнула.

— Ну, не соверши чего-нибудь, как обычно делают молодые девушки. Для таких женщин, как мы, все по-другому. Ты не сможешь остановиться. Никогда. Много кто, только и ждет чтобы подрезать твои крылья и перешагнуть через тебя.

Я встала и прижала тетрадь к груди. Не имея понятия, о чем Гвендолин говорит.

— У меня все хорошо получается. Вообще-то, у меня пятерки по всем предметам.

Гвендолин махнула рукой.

— Оценки бессмысленны. Просто будь осторожна. Вот что я пытаюсь тебе сказать. Никогда не забывай, кто ты и что тебе понадобилось, чтобы попасть сюда.

— Не хочу. И не буду.

Захотелось запротестовать и сказать ей, что я действительно в порядке. Но она знала. Она видела меня насквозь. Лучшее, что я могла сделать, это найти способ убраться с ее глаз долой как можно быстрее. Я могла обдурить Мэтта, но Гвендолин совсем другая. Я не совсем понимаю ее загадочные предупреждения, но знаю, что ничего хорошего не выйдет, если лгать прямо ей в лицо.

Я не ждала, что она меня уволит. Встала и слабо улыбнулась, думая, что Гвендолин остановит меня, если не захочет, чтобы я уходила. Она не остановила. Мое сердце гремело в груди, я убралась из ее кабинета и закрыла за собой дверь. Прижавшись спиной к ней, подождала, пока дыхание придет в норму, прежде чем вернуться в кабинет, а Мэтт или кто-то еще спросит меня о чем-то. Остаток дня я держала себя в руках. Гвендолин так и не показалась из своего кабинета, а время уже близилось к пяти часам. Мне не нужно работать в ночную смену в Бумере, так что, когда уйду, сразу поеду домой. Феликс и остальные хотели, чтобы я снова с ними встретилась, но я отказалась. Никто не видел и не слышал о Кевине после ночи в баре. Я понятия не имела, рассказал ли он им что-нибудь о том, что случилось с Саймоном прямо перед началом драки.

Я не поехала сразу домой. После работы обнаружив, что оказалась возле тропы на Воштенью, где я впервые встретила Саймона. Мое сердце бешено забилось, когда я подошла к оврагу, где он обратился передо мной. Пот покрыл тело, и я содрогнулась от воспоминаний. Я ничего не слышала от него в течение двух дней и не знала, следует ли рассматривать это как благословение или проклятие. У меня все еще так много вопросов, и я не знала, как с ним связаться.

Ложь. Я могла бы это выяснить. Могла поехать на Уайлд Ридж на автобусе или найти его телефон. Наверняка кто-нибудь мог передать ему сообщение, если бы я знала, что сказать. Вместо этого я осознала, что прислонилась к ограждению с телефоном в руке, набирая номер, который я не использовала годами. Черт, есть надежда, что он будет отключен или что вообще не возьмет трубку. Я должна понять. Я — часть прошлого, которое мы оба пытались похоронить. Но он ответил на третьем гудке.

— Кертис? — слова вырвались еще до того, как я услышала его голос. — Это Кэсс.

Низкий смех наполнил мое ухо, и я вздохнула с облегчением.

— Кэсс? Черт. Как ты, черт возьми?

Улыбаясь, я отошла от ограждения и пошла к стоянке, где припарковалась.

— Не была уверенна, что ты ответишь.

— Ерунда. Ты знаешь, что мы так не поступаем.

Боже, я и забыла, как мне нравилось с ним разговаривать. В последний раз я видела Кертиса, когда нам было по шестнадцать и мы оба вышли из колонии. Он направлялся в Калифорнию, где жил его отчим. Собираясь попытаться вернуться на земли своего клана. Прямо сейчас, я боялась спросить, сделал ли он это. Но яркий тон его голоса сказал мне большую часть того, что мне нужно знать. Кертис жив. Здоров. Мы поговорили несколько минут, и я узнала, что он действительно добрался до Аляски и работал на нефтяной вышке. Он доволен, если не полностью счастлив, и нашел место, где чувствовал свою принадлежность. Мое сердце воспарило, зная это. Я в общих чертах рассказала о своей жизни, затем повисло напряжение, и мы замолчали.

Я добралась до своей машины. Ночной воздух охладил меня, поэтому я запустила двигатель и включила обогреватель. Поставила телефон на зарядное устройство, и включила громкую связь. Обнимая себя, я пристегнулась ремнем безопасности, хотя и стояла на парковке.

— Почему ты мне не сказал? — наконец-то сказала я. Слыша дыхание Кертиса через динамики, но он не ответил. — Кертис? Ты знал, кто я такая. Ты мне ничего не рассказывал.

Прошло несколько секунд, и можно было подумать, что Кертис повесил трубку, но время разговора до сих пор светилось на экране моего телефона.

— Слушай, Кэсс, это никогда не было моим местом… рядом с тобой.

— Чье это место?

Я чувствовала тепло, поднимающееся внутри меня, и жгучие слезы, появляющиеся в уголках глаз.

— Я не Альфа, — сказал он.

Это казалось надуманным оправданием. Я хранила чертовски большой секрет Кертиса. Помогала отвлекать внимание, по крайней мере, дюжину раз, когда он почти обращался прямо перед офицерами колонии. Я указала ему на это и ждала.

— Прости, — наконец сказал он. — Это просто… я не знаю. Тогда ты тоже была в замешательстве. И не мог найти хороший повод все объяснить.

Я рассмеялась.

— Ну, не думай, что я отпускаю тебя с крючка, но ты был не единственный. Знаешь, я встретила другого медведя, когда училась в колледже.

— Дерьмо, — сказал он. — Я боялся, что это может случиться.

Моя кровь снова начинала вскипать. Я чувствовала себя преданной. Саймон оказался прав. Кертис и Дэвид доверили мне свой секрет, но не смогли рассказать мне правду о моем.

— Что это значит, Кертис? Он сказал, что я предназначена для медведя. Он говорил обо мне вещи, которые не мог знать.

— Он — Альфа?

Я схватилась за руль. Еще одна машина въехала на стоянку, фары ослепили меня. Я вежливо помахала рукой и заперла двери.

— Он просто появился в моей жизни. Теперь, я не могу… тьфу… я в полном замешательстве. Я не знаю, что это значит.

— Ты любишь его?

Этот вопрос поразил меня. Я поправила волосы, а затем ударила по рулю. Случайно просигналила, и водитель рядом со мной нахмурился, когда вышел из машины. Я произнесла:

— Простите.

— Я его даже не знаю. Я поцеловала его. Теперь я чувствую себя словно под кайфом. Или, по крайней мере, я чувствую себя так, как ты говорил мне.

— Ты поцеловала его? Это все, что ты сделала?

— Э-э… ну… мы пообжимались. И не знаю, чувствую ли я себя комфортно, рассказывая тебе все подробности моей сексуальной жизни, или, скорее, ее отсутствия.

Кертис низко присвистнул.

— Ну, нравится тебе это или нет, ты обратилась ко мне за ответом. Возможно, ты не готова узнать.

— Черт возьми, я готова, хорошо? Разве ты не слушал меня? Этот парень… этот Альфа. Я не могу выкинуть его из головы. Я хочу его. Боже. Даже не знаю, как это описать. Будто я чувствую его, когда его нет рядом. Когда он здесь, я едва могу дышать. И он совсем на тебя не похож. Он едва может держать своего медведя внутри, когда он рядом со мной. Прошлой ночью мы были в баре, и завязалась драка. Я не пострадала, но как только появилась угроза, он начал обращаться.

— Черт, Кэсс. И он не обратился?

— Нет. Я вытащила его наружу как раз вовремя. Но позже, ну, когда мы были одни… фу… это так неловко. Между нами повисло напряжение. Он остановился и ушел, и с тех пор, я не могу даже дышать.

— Поразительно. Ну, этот парень, должно быть, один из самых сильных Альф в округе. Я имею в виду… если у него такой контроль рядом с тобой. Откуда он?

— Уайлд Ридж, — сказать Кертису, было похоже на предательство. Наряду с моим затяжным вожделением, я чувствовала странное чувство защищенности, когда дело касалось Саймона. Но мне нужны любые ответы, которые Кертис мог дать. — Его зовут Саймон Маршалл.

В динамиках раздался громкий грохот. Затем Кертис пару раз обматерился, когда поднял телефон. Мой пульс ускорился, и дыхание перехватило, когда я ждала ответа.

— Боже. Кэсс, Саймон Маршалл — сильный ублюдок.

— Он хороший парень? В смысле, стоит ли ему доверять?

— Кэсс, — засмеялся Кертис, — если вы, ребята, те, кто я думаю, кто вы, это не имеет значения.

— О чем ты вообще говоришь?

Я хотела протянуть руку через телефон и обхватить его за шею.

— Послушай, я не хочу пугать тебя больше, чем ты уже напугана. Но Саймон Маршалл — важная шишка. Он предводитель одного из самых могущественных кланов медведей в мире. Это должно было случиться. Другие кланы хотели выгнать этих парней с Уайлд Ридж сотни лет. Были войны кланов за эту землю. Но у них там все под контролем. Все знают, что ты не связываешься с Уайлд Ридж и живешь спокойно. Так что да, пока у медведей там есть кто-то вроде Саймона Маршалла на их стороне — это хорошо. Дело не в добре и зле, Кэсс. Это выживание. Саймон и остальные кланы Уайлд Ридж. Они провели эту землю через худшее дерьмо, которое можно представить.

Мое сердце разрывалось. Правда о том, что сказал Кертис, пульсировала во мне. Я осознала силу Саймона, как только встретила его, даже если не знала, что он такое.

— Послушай, он прав, — продолжал Кертис. — Ты — Анам Кара. Это как родственная душа для медведя. Тебе не обязательно спариваться с медведем, но я предполагаю, что твое тело говорит тебе обратное. Любой Альфа в пределах ста миль от тебя сможет почувствовать тебя. Если ты пара Саймона, это, должно быть, сводит его с ума.

Жар затрепетал в моей груди, а затем выстрелил прямо в низ живота. Если я — пара Саймона. Логическая часть меня хотела потребовать, чтобы Кертис сказал мне, что это значит. Но первобытная часть моего мозга уже знала. Правда заполонила мои чувства. Я почувствовала, прислушиваясь к северу и просматриваю линию деревьев на другой стороне улицы. Он где-то там. Он — мой. Я нашла слова, которые мне были нужны.

— Что это значит, Кертис? Ты хочешь сказать, что у меня нет выбора?

— Конечно есть, — он вздохнул. — Ты можешь выбрать любого Альфу в мире. На самом деле, не удивляйся, если случайно пересечешься с кем-то. Если Саймон Маршалл возбудил тебя… э… и ты намокла, то ты, вероятно, оставляешь за собой запах шириной в милю.

— Э… отвратительно.

Кертис засмеялся.

— Послушай, я хотел бы лучше объяснить это. Я не из таких больших клановых земель, как Уайлд Ридж. Моя семья — кочевники. Мой настоящий отец был альфой, но он умер, когда я был маленьким. Я не Альфа — сам по себе. У меня, наверное, никогда не будет пары. Я смирился с этим. И не знаю, как это работает, но мой дед говорил о моей бабушке, и он сказал, что они были обречены быть вместе. Он сказал, что как только увидел ее, понял, что они созданы друг для друга. Сказал, что это разрывало его на куски, быть вдали от нее хоть секунду. Сказал, что знает, что убьет ради нее, кто бы это ни был. Для нее это тоже было так. Они были неразлучны. Я никогда не знал никого, кто любил бы так сильно, как они.

У меня пересохло в горле. Предначертанная пара. Мои пальцы задрожали так сильно, что я не думала, что смогу вести машину. Он готов убить ради меня. Меня разрывало на куски, пока я вдали от Саймона хотя бы секунду. В моей голове плавали вопросы, которые я не могла заставить себя озвучить. Позвонила Кертису, чтобы получить ответы. Но пока он говорил, поняла, что в этом нет необходимости. Правда уже была внутри меня, если я бы оказалась достаточно храброй, чтобы принять ее.

Затем мой пульс достиг такого уровня, что я даже не могла услышать слов Кертиса. Темная фигура прошла через линию деревьев и направилась ко мне. Его глаза вспыхнули в восходящем лунном свете, и мое дыхание покинуло меня.

Саймон. Он нашел меня. Мое тело звало его, пересекая шоссе и мили отсюда до Уайлд Ридж. Он пришел за мной.

— Кертис, — удалось мне произнести. — Мне придется позвонить тебе позже.

Дрожащими пальцами я нажала кнопку на телефоне. Подняла глаза, и Саймон стоял там, прямо у пассажирской двери. Я щелкнула замком и потянулась, чтобы открыть ее.

— Садись, — сказала я, затаив дыхание.

Саймон стоял, сжав челюсть. Он засунул руки в карманы своего темного пальто. Повернув голову на север, он вдохнул воздух. Затем повернулся ко мне, глаза вспыхнули, и мужчина сел в машину.

Глава 10

Саймон

Кэсс привезла меня обратно в ее квартиру. Я сжимал кулаки в карманах, сжимая их так сильно, что кровь стекала по ладоням. Мне удалось уйти от Кэсс, не заявив на нее права в прошлый раз. Я понятия не имел, смогу ли сделать это снова. Жар ее собственного желания достиг моих чувств и почти свел с ума. Кэсс пошла на кухню и принесла два бокала вина. Она сидела на своем Г-образном кожаном диване в гостиной, а я стоял, прислонившись к двери и наблюдая за ней.

— Ты не собираешься присесть?

Я выдохнул и покачал головой. Она подняла бровь, пожала плечами и отпила немного вина. Я думал, что у меня есть план. Когда покинул Уайлд Ридж этим утром, я сказал остальным, что не вернусь, пока не проработаю эту зацепку с Кэсс до того конца. Теперь, когда я здесь, я не знал, что сказать.

— Я немного поболтала с другом, — сказала она. — Одним из медведей-оборотней, которых знаю.

Ярость забурлила внутри меня. Я закрыл глаза и тяжело вздохнул, пока мое сердце не забилось нормально. Она ничего не знала. Не могла понять, как мысль о том, что она рядом с другими медведями, поставит меня на грань безумия.

— Это было по телефону, — сказала Кэсс, возможно, чувствуя мои мысли.

Возможно, она поняла больше, чем я предполагал.

— Полагаю, что это хорошо. Знаю, у тебя есть вопросы.

— Ты прав! Чертовски прав. Думаешь, я просто какая-то медведица, секс-рабыня или пара, или что бы это ни было?

Я ощетинился. Ее слова, казалось, пронзили мою грудь, как будто они имели физический вес. Покачав головой, пересек комнату. Потянувшись в карман, я вытащил смятые листы, которые Пит распечатал для меня. Я смял их сильнее и потряс, не зная, с чего начать.

— Если это то, что твой друг сказал, то он не только безрассудный, он чертов идиот.

Она откинулась на спинку кресла и сделала еще один глоток вина.

— Он мне этого не говорил. Я просто пытаюсь разобраться… во всем.

— Ты должна понять, почему я здесь. Я был несправедлив и мне очень жаль. Просто для меня слишком тяжело просто слепо доверять тебе, что бы мне ни подсказывал мой инстинкт, когда я рядом с тобой.

— Довериться мне ради чего? Боже, Саймон… что случилось? Безумие. Я схожу с ума. Больше не знаю, кто я такая. Ты все перевернул. Я не могу выкинуть тебя из головы. Даже то, что ты стоишь передо мной, сводит меня с ума. Ты в моих мыслях, моих снах. Как будто ты в моей крови. Это издевательство. За исключением того, что это не похоже на него. Такое чувство, что я должна была понять о себе чертовски много до этого момента.

Я положил бумаги перед собой и передал их ей. Кэсс нахмурилась. Ее карие глаза приняли блеск почти цвета шампанского, когда она взяла бумагу и повернула ее правой стороной вверх, чтобы прочитать. Ее рот широко раскрылся, и хмурый взгляд стал еще более хмурым.

— Что, черт возьми, это такое? Откуда у тебя это взялось?

Я шагал перед ее диваном, мои руки все еще были в карманах куртки.

— Знаю, что это дерьмово с моей стороны. Ты права, это нарушение конфиденциальности и всего остального. Но мне нужно знать, кто ты.

Она бросила бумаги на пол.

— Это не то, кем я являюсь.

Я обернулся и посмотрел на нее.

— Знаю, — у меня не было причин говорить это.

Правда в том, что я едва знал эту девушку. За исключением того, что сделал. То, что она сказала о своих чувствах ко мне, было правдой и для меня. Она уже внутри меня. На самом деле не имело значения, кем или чем она была раньше. Боже, никто не знал больше меня, как много ошибок могут погубить все. И теперь мне нужно сделать прыжок веры. Я должен открыть ей самые темные стороны себя и надеяться, что Кэсс все еще будет готова помочь мне. До сих пор я не давал ей повода даже доверять мне.

— Я пришел сюда не из-за тебя, — начал я. — В какой-то мере и из-за себя. Но не по той причине, по которой ты могла бы подумать.

— Боже, Саймон, ты перестанешь говорить загадками? Я все понимаю, ясно? Ты ищешь себе пару. А теперь ты пришел сюда и буквально швырнул мое прошлое мне в лицо. Что это значит? Я не прошла твой тест, потому что я сделала неправильный выбор, когда была ребенком? Ну, я не должна тебе ничего объяснять. Но все равно расскажу. У меня были дерьмовые родители, ясно? У меня не было отца и матери, даже пьяниц. Я практически была сама по себе с четырнадцати лет. Мне стыдно в этом признаться, потому что это так… ну… заурядно, наверное. Но я была готова на все, чтобы заставить кого-то обратить на меня внимание. Даже если это была система ювенальной юстиции (Ювенальная юстиция — правовая основа системы учреждений и организаций, осуществляющих правосудие по делам о правонарушениях, совершаемых несовершеннолетними, без привлечения родителей и учета их мнения при рассмотрении дел). Я была сломлена. Ты понимаешь, что это значит? Но, я больше не такая, уже очень давно.

Мое сердце разбилось прямо посередине рассказа. Если я закрою глаза, то смогу увидеть ее. Четырнадцатилетняя Кэсс, казалось, ожила на моих глазах. Эта испуганная худышка с фото умоляла меня помочь ей. Ее обидели. Люди, которые должны были заботиться о ней. Я хотел вернуться в прошлое и обнять ее. Я мог бы защитить ее в Уайлд Ридж. У нее была бы там семья, которая любила бы ее и поддерживала. Если бы я только нашел ее раньше.

Судьба. Чертова судьба. Если бы я нашел ее раньше, я бы никогда не почувствовал необходимости пойти на поиски секса на одну ночь с кем-то вроде Эйвери. Она могла бы быть еще жива, и сын, которого мы зачали вместе, никогда бы не родился, чтобы страдать от судьбы, которую моя небрежность навлекла на него.

Когда я открыл глаза, дерзкая женщина Кэсс теперь смотрела на меня. У нее перехватило дыхание, ее грудь вздымалась и опускалась. Она удерживала мой взгляд, пробуждая что-то глубоко внутри меня. Кэсс — сильная, полна жизни… выжившая. Инстинкт привел меня к ней и мог привязать ее ко мне, если она этого захочет. Но даже без этого, я хотел ее заполучить.

— Я тоже сломлен, — впервые признался в чем-то вслух. — Я так боролся, чтобы сохранить свой клан, когда казалось, что все против меня.

— Кертис сказал мне это, — сказала Кэсс. — Мой друг оборотень. Он знает о тебе. Он сказал, что у тебя репутация одного из сильнейших Альф.

Я покачал головой и улыбнулся.

— Полагаю, это был его вежливый способ сказать тебе, что я сукин сын.

— Почему ты сломлен?

Вопрос пронзил меня. Я стоял перед ней, ответ резал мое сердце, заставляя его биться с новой силой. Я сделал шаг к ней и медленно опустился на корточки перед Кэсс. Я протянул руку и взял руки девушки в свои. Ее прикосновение обожгло меня, пустив электрический ток, который сделал мое дыхание быстрее. И ее тоже.

— Я сломлен, потому что не нашел тебя раньше, — слова просто вышли без раздумий, почти, как если бы я слышал, как кто-то другой их сказал.

Но, пока они висели в воздухе между нами, я знал, что никогда не говорил ничего правдивее.

Она вытянула руки и сложила их на коленях. Я встал и сел на противоположном конце дивана. Я не мог смотреть ей прямо в глаза. Вместо этого потер большим пальцем противоположную ладонь и попытался рассказать историю.

— Я встретил женщину несколько лет назад. Ей было так же одиноко, как и мне. Она была парой медведя, как и ты. Но она не была моей парой. Она была не заклеймена. Как и ты, и даже не знала, что она — Анам Кара. Черт, по причинам, которых я стыжусь, я тоже этого не понял. Ее звали Эйвери. Мы провели ночь вместе. Я слишком много выпил. И она тоже. Я проснулся, а ее уже не было. Не могу оправдываться за то, что произошло. Не знаю, почему я не до конца понял, кто она. Я пошел на глупый риск, ради которого убил бы другого медведя. Эйвери поплатилась за это.

— Что… ты причинил ей боль?

Я издал горький смех.

— Не той ночью, нет. Но она забеременела. Она ушла до того, как я проснулся, и больше никогда ее не видел. Понятия не имел, что сделал. Но в этом-то и проблема. Я должен был. Я должен был почувствовать это и позаботиться о ней. Она выносила моего ребенка, и она не выжила.

Я чувствовал, что страх Кэсс растет. Ее глаза наполнились ужасом, и это подкосило меня. Это именно тот взгляд, которого я боялся, когда скажу ей правду.

— Медведей казнили или изгоняли из родовых земель и за меньшее, — продолжал я. — Но, клянусь тебе, я ничего не знал об этом. Если бы это было так, я бы привез Эйвери на Уайлд Ридж и позаботился о том, чтобы у нее был надлежащий уход. Акушерка-оборотень могла бы помочь, облегчая ей роды. Она не должна была умереть. Но она была совсем одна и не понимала, кто она и что с ней может случиться. Было слишком поздно, когда я узнал. Теперь, мой сын где-то там. Я пришел сюда в надежде найти подсказку, где он.

Между нами воцарилась тяжелая тишина. Я не мог заставить себя смотреть в глаза Кэсс. Она должна ненавидеть меня. Должна увидеть во мне монстра, которым я был. Я оставил эту бедную девушку без защиты и мог только ссылаться на невежество в свою защиту. Я не достоин Кэсс. Никого не достоин.

Не успел я опомниться, как она снова сжала своими руками мои. Когда я открыл глаза, Кэсс посмотрела мне в лицо. Слезы катились по ее щекам.

— Поэтому ты бросил меня прошлой ночью? Поэтому ты остановился?

Я так сильно сжал челюсть, что звук скрежещущих костей нарушил тишину. Я кивнул головой.

— Я не буду беспечен с твоей жизнью, как был с жизнью Эйвери. Лучше умру, чем причиню тебе боль. Не могу быть достаточно эгоистичным, чтобы взять еще одну Анам Кару, когда моя глупость и невежество стоят так много кому-то другому.

Кэсс сглотнула и усилила хватку.

— Ты сказал, что не знал, кто она такая. Это правда?

Я кивнул головой.

— Но это не имеет значения.

— Думаю, имеет. Ты ошибся. Если бы ты знал, что Эйвери беременна, ты бы попытался найти ее?

Гортанный рык слетел с моих губ, и я запрокинул голову назад. Потом оглянулся на Кэсс.

— Боже, да. Да.

— Ну, тогда кажется, что мы оба пытаемся пережить ошибки, которые сделали, когда были моложе и глупее. Знаешь, я прошла через ад суда. Большинство из них было чушью, но есть одна вещь, которую я знаю, правда. Знать лучше — значит делать лучше. Учиться на своих ошибках и двигаться дальше. Это любой из нас может сделать.

Я убрал от нее свои руки. Девушка двинулась и сократила разрыв между нами. Боже, даже после всего, что я ей сказал, она осталась. Кэсс устремила эти карие глаза к моему лицу, и не дрогнула. Я вздохнул и решил рискнуть еще раз и рассказать ей все остальное.

— Я пришел сюда не в поисках тебя. Ну, имею в виду, я искал тебя. Но не потому, что я понял, что ты — Анам Кара. Я пришел, потому что у меня есть основания полагать, что ты можешь помочь мне найти моего сына.

Кэсс запрокинула голову назад. Она провела рукой по губам, затем сложила руки на коленях.

— Я не знаю… каким образом?

Я полез в карман и вытащил другой лист бумаги, который носил с собой, эскиз Оливии Лорд. В качестве простого объяснения, которое мог бы дать, я рассказал Кэсс, что сказала Оливия, и как это привело меня к той тропе в первую ночь, когда мы встретились. Она восприняла это хорошо, учитывая обстоятельства. Но Кэсс продолжала качать головой. Она провела пальцами по линиям рисунка. Затем положила его на подушку между нами.

— Ничем не могу помочь, — наконец сказала она. — Я никогда не видела твоего сына. Ты даже не знаешь, как он выглядит.

Я кивнул головой.

— Да, но думаю, что узнаю его, когда он будет рядом. Точно так же, как узнал тебя.

Кэсс моргнула.

— О чем ты говоришь?

Мы дошли до той части, где я знал, что могу потерять ее.

— Думаю, это не совпадение, что ты появилась на моем пути. Не только потому, что нам с тобой может быть… суждено быть вместе. Ты работаешь в Агентстве по усыновлению.

Кэсс покачала головой. Она поднялась и положила руку на бедро. Цвет сошел с ее лица, и теперь настала ее очередь.

— Не знаю, — сказала она. — Я — интерн по социальной работе. И работаю на адвоката.

Я встал и положил руку ей на плечо, повернув ее лицом ко мне.

— Хорошо, как я уже сказал. Не думаю, что это совпадение. Твой адвокат занимается усыновлениями. Это особый случай, но, возможно, она причастна к тому, что в конечном итоге произошло с моим сыном. Я бы не просил тебя. И не стал спрашивать. Но если мой сын где-то там, он может не понять, кто он и что с ним случится. Его жизнь может быть в опасности из-за этого. Молодой оборотень без защиты своего клана — мишень. Молодой оборотень посреди группы человеческих детей без руководства представляет опасность для них и для себя.

— Даже если бы у моей начальницы была какая-то случайная роль в усыновлении твоего сына… и я не знаю, что она… ты бы попросил меня нарушить ее доверие. Ты просишь меня нарушить закон и сделать что-то неэтичное. Гвендолин… моя начальница… ее усыновления закрыты. Записи опечатаны. Даже если бы у меня был доступ к чему-то, если бы меня поймали, это стоило бы мне карьеры, Саймон.

Я положил руки на предплечья Кэсс. Мощная энергия пробежала между нами. Ее губы задрожали, и язык выскочил, чтобы облизать их. Желание поцеловать ее и прижать к себе чуть не поставило меня на колени. Знаю, что она тоже это чувствовала. Я должен контролировать себя. Опустив подбородок, я посмотрел ей в глаза.

— Знаю. И мне очень жаль. Но другого выхода нет.

Глава 11

Кэсс

Ничто в моей жизни не может быть просто. Никогда. Саймон зажег во мне то, что напугало меня. Он проявил все безрассудные инстинкты, которые я так старалась сдержать. В жестоких, непоколебимых условиях он заставил меня понять его самую большую ошибку и цену, которую другие заплатили за нее. Он ожидал, что я буду судить его за это, но я не смогла. Я жила в страхе быть осужденной за весь ущерб, который причинила, когда была молода, глупа, но все-таки достаточно взрослая, чтобы нести ответственность. Даже если бы это было не так, когда я смотрела в глаза Саймону, клянусь, могла видеть его душу насквозь. Видела его измученную душу, правду, которую он пытался скрыть. Он обнажился передо мной. Насколько я знала, должна бояться его и того, кокой он, и за то, что он мог сделать со мной, но только хотела оказаться в его объятиях и почувствовать теплое прикосновение. Там, где мой мозг говорил мне, что самое мудрое решение — сделать шаг назад, мое сердце и тело говорили противоположное.

Он — мой. Я принадлежу только ему.

Понимая, без его ведома, те же самые слова текли через него, когда он коснулся меня. Пока мы сидели вместе на диване, я пододвинулась к нему. Мы сидели в тишине достаточно долго, чтобы я потеряла счет времени. Неуклюжее желание пробежало по мне, когда моя рука коснулась его бедра. Тепло распространялось по мне, пропуская похоть так глубоко, что у меня перехватило дух. Но мы не двигались. Думаю, если бы мы сказали что-то еще, тяга между нами одолела бы меня. Итак, мы сидели рука об руку на диване, наблюдая за восходом луны за окном моей квартиры.

Не знаю, спал ли Саймон. Я спала. В какой-то момент ночью я опустилась ему на плечо. Мне снилось падение. Снова и снова я вздрагивала во сне, только чтобы проснуться и обнаружить твердую грудь Саймона под своей щекой, его пальцы лениво гладили мои волосы. Наконец, когда солнечный свет проник сквозь занавески, я проснулась у него на коленях.

Вытянувшись, села и отодвинулась; повернувшись к нему лицом, я села в положение со скрещенными ногами. Саймон оперся на подлокотник и, глядя на меня, подпер подбородок кулаком. Медленная улыбка изогнула его полные губы и мое сердце екнуло. Я так сильно этого хотела. Могу и привыкнуть просыпаться рядом с ним.

— Я пускала на тебя слюни? — пыталась я пошутить.

Улыбка Саймона стала шире, и он покачал головой.

— Нет, но тебе кто-нибудь говорил, что ты разговариваешь во сне?

Мое лицо покраснело, и я улыбнулась.

— Нет.

Лицо Саймона стало серьезным, и он быстро кивнул мне.

— Хорошо.

Моя гостиная стала светлее, чем обычно, и первые щупальца паники заползли мне в грудь. Я встала слишком быстро и сделала большой шаг вперед.

— Боже. Который сейчас час?

Саймон повернул запястье и проверил часы.

— Начало девятого.

— Черт!

Я споткнулась, направляясь по коридору в ванную комнату. Слушание по усыновлению Гвендолин начнется в девять часов. Она хотела еще раз просмотреть мои записи перед тем, как отправиться в суд. Я никогда не успею вовремя.

Сняв с себя одежду, схватила платье-свитер с крючка на задней двери моей спальни. Чистя зубы так быстро, как только могла, я скакала на одной ноге, скользнув в пару черных кожаных сапог. Саймон встал с дивана и прислонился к стене, наблюдая, как я взмахиваю руками, закручивая волосы в небрежный узел.

— Прости, — сказала я, затаив дыхание. — Гвендолин отрубит мне голову. Я должна быть в центре Энн-Арбор к восьми тридцати. И я очень опаздываю.

— Скажи, что заболела, — сказал он.

Я покачала головой и сделала шаг вперед. Саймон наполовину преградил мне путь, и я положила руку ему на грудь. Покалывающее тепло распространилось по мне, и желание скользнуть в его объятия проснулось. Я отняла руку и прижала ее на груди.

— Я не могу. Сегодня важный день.

Саймон кивнул.

— Нам нужно закончить разговор. Мне нужно знать, могу ли я рассчитывать на твою помощь с моим сыном.

Я прикусила нижнюю губу. Обойдя его, схватила сумочку с кухонного стола и повернулась к нему лицом.

— Ты прав. Мы должны закончить этот разговор. Я просто не могу сделать это прямо сейчас. Извини. Я скорее всего получу огромный выговор от начальницы. Но ты можешь остаться здесь. Я хочу, чтобы ты остался здесь. Мне не нужно работать в Бумере до выходных, так что я буду дома к шести.

Саймон поджал губы и широко развел руки.

— У меня нет ничего, кроме времени, Кэсс.

Когда он пересек пространство между нами и обнял меня за талию, меня охватило волнение. Думаю, он действовал инстинктивно, потому что его глаза вспыхнули. Я прислонилась подбородком к его подбородку. Саймон заколебался на долю секунды, затем он прижал свои губы к моим. Он целовал меня медленно и глубоко. Мой позвоночник практически растаял, колени ослабли. Мир может исчезнуть, и пока Саймон будет целовать меня, это не будет иметь никакого значения.

Но мир не исчезнет, по крайней мере, не сегодня. Я нашла в себе силы оторваться. Прижимая два пальца к нижней губе, я положила другую руку ему на плечо, чтобы успокоиться.

— Я вернусь к шести, — сказала я дрожащим голосом.

Затем повернулась на каблуках и сорвалась практически на бег, когда направилась к двери. Широко открыв ее, и Брэди Кови стоял в коридоре, прислонившись к собственной двери, курил свою первую сигарету за день. Он посмотрел за меня и увидел неуклюжий вид Саймона, стоящего позади меня. Глаза Брэди расширились, и он медленно кивнул мне, прежде чем нырнуть обратно в свою квартиру. Я бросила Саймону последний мимолетный взгляд, прежде чем закрыла за собой дверь и побежала к лестнице.

Я изо всех сил старалась выбросить из головы мысли о Саймоне, когда мчалась на работу. К счастью, I-94 не загружено. Я въехала на парковку без двадцати девять. Гвендолин скорее всего уже давно не было, и я боялась тихой ярости, которую могу получить от нее, когда она вернется. Но, я ничего не могла с этим поделать.

В офисе было странно тихо, когда я вошла через заднюю дверь. Мэтта не было за его столом, и только Лори, администратор, кивнула головой, чтобы приветствовать меня.

— Сегодня все в сборе, — сказала она.

У Лори безупречный стиль, что и у Гвендолин, но другая внешность. У Лори были прямые черные как смоль волосы, всегда собраны в прическу. Я никогда не видела, чтобы она их распускала, но подозревала, что они будут длинной далеко за талию. На ней было плиссированное белое платье и красные туфли-лодочки.

Я подошла к столу Лори и постучала пальцами по углу.

— Насколько у меня все плохо? — не хотелось даже спрашивать.

Лори вдохнула и закусила губу.

— Ну, если тебе станет от этого легче, ты не будешь в одиночестве. Что-то случилось на сервере этим утром. Сеть отключилась. Мэтт попытался исправить все, и ему удалось удалить кучу файлов с ее жесткого диска. Честно говоря, есть шанс, что никто еще не понял, что тебя здесь еще нет.

Я не знала, чувствовать облегчение или панику из-за Мэтта. Прислонившись к стене и сложив руки перед собой. Подняв бровь, я улыбнулась Лори. Она улыбнулась в ответ и приложила палец к губам.

— И дорогая, никто не услышит от меня ни звука об этом. Ты — хорошенькая.

Я прижала руку к щеке и покачала головой.

— Ну, значит, и ты тоже. И спасибо, но я бы никогда не попросила тебя солгать или прикрыть меня.

— О, я знаю. Плюс, иногда я клянусь, что эта женщина может читать мысли. У меня хорошее предчувствие насчет сегодняшнего дня. Думаю, она вернется в хорошем настроении. С тобой все будет в порядке.

Я снова поблагодарила Лори и направилась к своему столу. С учетом того, что Гвендолин должна была быть в суде большую часть утра, это дало бы мне реальный шанс быть втянутой в некоторые другие дела, которые мы готовили. Я сопротивлялась желанию написать Мэтту. Хотя Лори может быть на моей стороне, Мэтт может попытаться снять напряжение с себя, бросив меня под автобус.

Постукивая пальцами по столу, я пыталась проветрить голову. Все еще чувствуя жар Саймона на своих губах. Экран моего компьютера размылся, когда подумала о мужчине, стоящем передо мной, смелом, дерзким и сломленным прошлой ночью. Я просто хотела вернуться в свою квартиру и быть с ним. Не зная, что все это значит. Но когда Саймон был рядом, я чувствовала связь с чем-то, чего никогда раньше не испытывала, даже если это пугало меня.

Мои глаза продолжали двигаться к закрытой двери офиса Гвендолин. Слова Саймона прожигали меня так же, как его прикосновение. Он умолял меня о помощи. При этом он попросил меня сделать то, что я, вероятно, не могу. Я слишком много работала, чтобы попасть туда, где я есть. Рисковать всем на случай, если Гвендолин была связана с его сыном, казалось сумасшествием. Особенно в свете того, как Саймон нашел меня. Я должна поставить под угрозу свою карьеру и совершить этическое нарушение по словам женщины, которую я никогда не встречала, и у которой было видение обо мне?

Вот только это видение привело Саймона прямо ко мне. Несмотря ни на что, я чувствовала, что Саймон верил в это. Никто не отрицал, что мое тело и душа взывали к нему. Если мы предназначены друг другу… если это вообще что-то… у меня хватит сил не отрицать это?

Я занялась двумя новыми делами, которые мне поручила Гвендолин. Утро пролетело незаметно, и к обеду Лори застала меня сгорбленной над столом. Я отмахнулась от нее, когда она спросила меня, может, я хочу сходить в кофейню за углом. Обычно я бы согласилась. Однако сегодня соблазн остаться в офисе в одиночестве был слишком силен.

Я слышала, как замок клацнул у задней двери, и поняла, что осталась одна, по крайней мере, на полчаса, вероятно, больше. Снова мои глаза обратились к двери Гвендолин. Я сказала себе, что ничего страшного не случится. Есть только малюсенький шанс, найти что-нибудь полезное для Саймона. Во всяком случае, я могла бы исключить участие Гвендолин. Тогда я могла бы попытаться помочь Саймону так, чтобы не подвергать себя риску.

Потом, я подумала о сыне Саймона. Ему пять лет, и он почти беззащитен перед тем, что с ним происходило. Саймон прав, ему нужно быть с себе подобными. Я видела воочию, как боль изоляции терзала двух других оборотней. Я не могла заставить себя рассказать Саймону, что случилось с Дэвидом, моим соседом на первом курсе. Мы потеряли связь, когда он бросил колледж, но я слышала, что Дэвид покончил жизнь самоубийством. Я пыталась выяснить наверняка, но у него не было семьи, которой я могла бы позвонить. Боже, а что если в этом и была вся проблема? Что, если такой парень, как Дэвид, никогда не сможет найти счастья, потому что он был совсем один? Если Саймон не сможет найти своего сына, постигнет ли его та же участь? Это может его убить. Я почувствовала это в Саймоне. Если ошибка Саймона приведет к смерти его сына, я могу потерять Саймона до того, как у меня появится шанс понять, кто он для меня.

Не успев понять, как я сделала выбор, когда очутилась у двери Гвендолин и потянулась к ручке. Мое сердце сильно заколотилось в груди, когда я вошла внутрь. Бумаги Гвендолин валялись на ее столе в организованном хаосе. Но ни одна из них не содержала того, что мне было нужно.

Боже, у меня было так мало времени, на поиски. Саймон знал дату рождения и пол своего сына. Он родился пять лет назад в клинике в Индиане. Как или даже если мальчик добрался до Мичигана, еще одна загадка. Но это была зацепка, которая помогла бы мне сузить поиски в зависимости от того, что Гвендолин имела в своей картотеке. У нее так же есть электронные файлы, но мне пришлось бы войти в систему со своим паролем, и это оставило бы след. Легче, но все же неудобно объяснять, что я делала, просматривая картотеку, если бы кто-нибудь увидел меня. Я могла бы просто сказать, что мне нужен старый случай, чтобы использовать его в качестве модели для одного из отчетов, которые она хотела, чтобы я подготовила.

Последние файлы хранились в углу ее стола в большом черном металлическом шкафчике. Она складывала их по годам. Боже, даже если бы она занималась чем-то связанным с сыном Саймона, это не обязательно был бы год его рождения. Но, вероятно, от сюда нужно начать.

Я не могла поверить, что делаю это. Безопасный, рациональный поступок — убежать подальше от этого. Гвендолин дала мне все. Предать ее доверие отвратительно. Я только познакомилась с Саймоном. Если бы кто-то сказал мне год назад, что я готова бросить под откос свою жизнь ради парня, которого только что встретила, я бы дала ему пощечину. Но в глубине души я знала, что Саймон не просто какой-то парень. А потом появился сын Саймона. Я поверила ему. Если мальчик там один, без оборотня, чтобы направлять его, это поставит его в опасность. Я сама видела, как это ранило Кертиса и Дэвида. Они оба были достаточно взрослыми, чтобы заботиться о себе. Сын Саймона — нет.

Я просмотрела файлы Гвендолин пятилетней давности. Сначала меня ничего не привлекло. Один за другим я вытаскивала файлы и читала свидетельства о рождении и дела. Она в основном помогала подросткам в том году. Я нашла только двух младенцев, и оба были девочками. Я просмотрела файлы четырехлетней давности и не нашла там ничего полезного. В том году она оформила двенадцать усыновлений. Никто из этих детей не был нужного возраста. Я искала снова и снова, и не могла найти соответствия по возрасту и расе сына Саймона.

Пот полился по затылку. Я прижалась головой к холодному металлическому шкафу.

— Черт!

Я захлопнула ящик и прислонилась к нему спиной. Я хотела сказать Саймону, что пыталась. Выражение его лица, когда я скажу ему, что зашла в тупик, может меня убить. Он нуждался во мне. Я начала понимать, какое отчаянное мужество ему потребовалось, чтобы доверить мне этот секрет.

Я повернулась к файлам пятилетней давности и снова посмотрела. У Гвендолин простая система регистрации. Она не расставляла файлы по алфавиту, а кодировала их по годам и хронологическим номерам. На лицевой стороне каждого ящика она написала диапазон. Пять лет назад у нее было двадцать четыре дела об усыновлении. Я пролистала каждое из них снова, надеясь, что что-то может проясниться. Третий раз, что-то заставило меня поторопиться. Когда я добралась до номера двадцать три, начался следующий год. Озадаченно, я начала снова и получила тот же результат. Одного файла не хватало. Мое сердце забилось, я начала с самого начала снова, проверяя соответствующие номера на каждом файле. Номер восемь пропал.

Я вытащила седьмой и девятый файлы, надеясь, что, возможно, восьмой застрял между ними. Это могло произойти. Может быть, кто-то положил его обратно и случайно переставил не туда. Я села и положила файлы на пол, намереваясь открыть их снова и пролистать каждую страницу, чтобы быть уверенной. Я добралась до последней страницы седьмого файла, медленно закрыла его. Когда я добралась, чтобы взять следующую папку, леденящий холод пронзил мои пальцы, пронизывая кости до самого локтя.

Я уселась поудобнее и потерла руку.

— Какого хрена?

Я потянулась к папке на полу, снова, тоже ноющее ощущение. На этот раз оно распространилось на мой живот. Не успела я опомниться, как меня пригвоздило к полу, когда я схватилась за живот, словно получая удар.

Из задней части офиса доносились голоса. Страх прошел через меня, когда я схватила файлы с пола, пытаясь игнорировать подавляющую тошноту, которая охватила меня. У меня достаточно времени, чтобы запихнуть файлы обратно в шкаф, прежде чем я услышала дверь.

— Кэсс? — голос Лори дошел до меня.

Я закрыла картотеку и, шатаясь, вышла из кабинета Гвендолин. Я прикрыла рот, чтобы сдержать тошноту. С каждым шагом, который отдалял меня от офиса Гвендолин, мне становилось лучше. К тому времени, как я добралась до своего стола, и Лори зашла за угол, я снова почувствовала себя почти нормально, за исключением леденящей боли, бегущей по моей руке, которой я ничего не касалась, кроме воздуха, где должен быть файл.

Глава 12

Саймон

Она не была не в себе. Когда Кэсс вернулась с работы, ее глаза были покрасневшими, а от лица утекли все краски, что пронзило меня кинжалами страха. Ее ладони потели, когда я сжал их в своих и утянул ее на диван.

— Начни с самого начала, — я повторил это три раза.

Слова Кэсс были рваными, и я смог понять лишь каждое третье. Что-то напугало ее до полусмерти. Мой медведь рвался на поверхность, и я, наконец, должен прекратить прикасаться к ней и создать некоторую дистанцию между нами. Девушка потянулась ко мне, но, когда увидела мой взгляд, отступила. Она поняла, какие бы демоны не преследовали ее мысли, у меня есть свой внутренний зверь, с которым я должен сперва разобраться.

Наконец, она произнесла слова, которые имели хоть каплю смысла. Кэсс не нашла ничего полезного в офисе Гвендолин. Мое сердце заныло, и я подошел к ней. Ей не нужно говорить мне, насколько велик риск, на который она пошла ради меня из-за веры. Вера, которую я еще не заслужил. Меня разрывало, что я втянул ее в это, когда все, чего я действительно хотел, это забрать ее на Уайлд Ридж, где я мог бы сделать ее своей и держать в безопасности.

— Там было что-то не так, — сказала она.

Я достаточно пришел в себя, и чувствовал, что могу сидеть рядом с ней. Я сжал ее руки у себя на коленях. Ее левая рука согрелась в моей, но ее правая все еще чувствовалась холодной, как смерть. Я поднес ее пальцы к губам. Ее глаза вспыхнули от вожделения, но ее кожа оставалась холодной.

— Там отсутствует файл, — сказала она. — Прозвучит безумно. Боже, думаю, нет ничего безумнее, чем все остальное, что случилось. Но, Саймон. Не знаю, как еще это объяснить.

— Попытайся. Просто скажи мне.

— Я думала, что файл пропал. Но поняла, что он застрял между другими или что-то еще, поэтому я вытащила те, что лежат до и после, где он должен быть. Там было что-то такое.

— Что ты имеешь в виду?

— Только это. Что-то!

Глаза Кэсс расширились и снова наполнились страхом. Я потер ее предплечье, отчаянно пытаясь вернуть ей тепло. Ее пальцы все еще были синими, как будто она засунула руку в снег и оставила ее там. Слезы полились по ее щекам. Я положил руки ей на плечи и посмотрел в глаза.

— Кэсс, все в порядке. Я не позволю ничему причинить тебе боль. Мне нужно, чтобы ты поверила в это. Мне нужно, чтобы ты поверила, что я умру или убью прежде, чем позволю чему-то случиться.

Девушка медленно кивнула, и я почувствовал, что ее пульс учащается под моими пальцами.

— Саймон, говорю, это безумие. Что-то укусило меня. Самое близкое по описанию того, что произошло. Когда я коснулась места, где, как я думала, может быть файл, эта штука просто ударила меня по руке. Меня чуть не стошнило от этого.

Она снова подняла руку. Цвет, наконец, начал возвращаться в ее кожу, но ледяной холод прошел по моему позвоночнику.

— Разве такое возможно? Это какие-то штучки оборотней?

Я покачал головой.

— Нет. Это не так.

— Ты веришь мне? Неужели я теряю рассудок?

Я притянул Кэсс к себе.

— Нет. Боже, нет. Мне очень жаль. Не знаю, что ты почувствовала. Но я собираюсь это выяснить. И, я не хочу, чтобы ты возвращалась туда, пока я не вернусь.

Она отстранилась от меня.

— Я должна. Это моя работа. Я чуть не испортила все сегодня, опоздав. И я была так близка к тому, чтобы попасться в офисе Гвендолин, хотя не должна была. Но теперь все в порядке.

Я хотел разбить что-нибудь. Если бы я вернулся на Уайлд Ридж, идеальное время, чтобы отправиться в лес на охоту. Мой медведь царапался чуть ниже поверхности, пытаясь выйти. Я сделал это. Какая бы темная магия не витала вокруг офиса Гвендолин Лир, я невольно поставил Кэсс в центр всего этого. Опять же, мое собственное невежество могло подвергнуть кого-то невиновного опасности.

Пришла очередь Кэсс утешить меня. Она, должно быть, видела что-то в моих глазах, потому что положила руки мне на щеки и наклонила лицо, чтобы встретить взгляд.

— Там что-то есть. Я понятия не имею, связано ли это с твоим сыном. Но мы должны узнать наверняка.

Мы. Кто эта женщина? Я попросил ее довериться мне, и теперь, когда она доверилась, все, что я мог сделать, это пытать себя тем, какому риску ее подвергаю. У меня нет права на «мы» с Кэсс. Пока я не нашел сына, не заслужил пару. Но в этом вся суть. Кэсс моя пара. Мы ходили вокруг правды несколько дней. Нет выбора. Она станет моей, если захочет меня. У меня нет никаких сомнений. Мысль об этом заставила моего медведя снова высунуться на поверхность. Боже, я не могу думать яснее, чем сейчас. Стремление обратиться кипело во мне с вулканической интенсивностью. Слишком много всего. Необходимость охотиться. Необходимость спаривания. Необходимость бороться, чтобы защитить Кэсс.

Я выпал на следующие несколько минут. В одно мгновение я сидел на диване и Кэсс сжимала мое лицо. Затем, очутился перед дверью, шагая вперед, пока не упал на четвереньки.

— Саймон?

Кэсс стояла позади меня. Она наклонилась вперед и осторожно положила руку мне на спину. только это простое прикосновение подожгло каждую клеточку внутри меня.

— Не надо, — прохрипел я в ответ. — Мне нужно уйти. Я не могу больше находиться рядом с тобой. Слишком тяжело.

— Ты не можешь уйти. Не сейчас.

Мне удалось встать на ноги и повернуться к ней.

— Прости меня. Я думал, что смогу контролировать это, но не могу.

Кэсс кивнула.

— Кертис предупреждал меня об этом.

С моих губ вырвалось рычание. Она не могла знать, но произносить имя другого медведя было больше, чем я мог вынести. Кэсс — моя. Моя! Я думал, она отступит. Должна была. Но что-то изменилось в глазах Кэсс. Она облизнула нижнюю губу и сделала шаг ко мне.

— Кэсс.

Она подняла свою руку. Ее пальцы дрожали, когда девушка потянулась ко мне.

— Меня это тоже убивает, — сказала она. — Желание. Это похоже на наркотик. Если мы… если я позволю тебе… это прекратится? Тебе тоже будет лучше?

Мой контроль пошатнулся, и я отполз в сторону. Сжимая дверную ручку, чтобы успокоиться, и повернулся к ней.

— Не надо. Ты не понимаешь, что говоришь.

Кэсс кивнула и продолжала приближаться ко мне.

— Думаю, понимаю. Если ты останешься здесь, это вывернет тебя наизнанку. Но когда ты уходишь, мне больно, Саймон. Я имею в виду физически больно. Третьего варианта нет.

— Я не причиню тебе вред. Не поставлю тебя в такое же положение, как и Эйвери.

Кэсс склонила голову и сказала мне самое странное, что могла.

— Ты ничего не знал. К тому же, она бросила тебя. Ты не бросал ее. Ты собираешься бросить меня, Саймон?

Гортанный рык вырвался из моего горла.

— Боже. Нет. Никогда.

Она кивнула.

— Хорошо. Кроме того… я не знаю, как сказать деликатно, но у меня есть имплант.

Девушка двигалась так быстро. Приподняв край платья, она одним плавным движением сняла его через голову и отбросила в сторону. Я стоял, прижавшись спиной к двери. Кэсс встала передо мной в розовом лифчике, таких же трусиках и высоких черных сапогах. Я стал твердым как камень в одно мгновение. Она не знала, что делает. Не могла. И все же, когда она пошевелилась и расстегнула лифчик, ее глаза горели. Грудь качалась свободно и тяжело. Ее соски сморщились, когда попали на прохладный воздух. Комната потускнела, глаза Кэсс расширились. Я знал, что она видела. Мои медвежьи глаза, должно быть, сверкнули, когда она дотронулась до моего лица.

Я не мог быть нежным не после того, как мы так долго ждали. Я обхватил ее за талию руками и поднял Кэсс. Она обхватила меня ногами, жар ее киски пульсировал прямо через мою рубашку. Боже, она уже намокла для меня. Я практически провалился вместе с ней через дверь ее спальни. И уложил ее на кровать. Потянувшись вниз, я разорвал ее трусики. Кэсс испустила стон, который зажег меня, заставляя член пульсировать еще больше. Она позволила коленям раздвинутся широко, чтобы вместить меня.

Она прекрасна. Маленький бутон ее клитора пульсировал от возбуждения, и я потянулся к ней, проведя пальцем по шелковистой киске. Кэсс выгнула спину для меня. Затем она наклонилась и стянула сапог.

— Нет! Оставь их.

Кэсс улыбнулась и сделала, как ей сказали. Я сорвал рубашку и выскользнул из джинсов. Глаза Кэсс снова расширились, когда она увидела меня.

— Ты такой большой! — она ахнула.

Девушка потянулась ко мне, нежно сжимая кулак вокруг моего набухшего члена. Ее прикосновение вызвало во мне ударную волну, которая чуть не оглушила меня прямо здесь и сейчас. Но моя Кэсс смела и отважная. Она встала на колени и погладила меня. Крошечная капля спермы показалась на головке, Кэсс взяла ее в рот. Я позволил ей облизать себя. Ноги дрожали, когда медведь взревел внутри меня. Я знал, чего она хочет, но нет, не в первый раз. Как только я кончу, желание одолеет меня, и я не смогу остановиться. Нужно заклеймить Кэсс должным образом, если я хочу ясно думать рядом с ней.

Кэсс устроила сладкие пытки, пока ласкала меня своим ртом. Она приблизила меня к краю, пока я не увидел звезды. Но я нашел в себе силы мягко призвать ее остановиться.

— Ты нужна мне на коленях, в первый раз, — сказал я низким, хриплым голосом.

Глаза Кэсс вспыхнули от вожделения, и она стала делать то, что я ей велю. Она знала, что делать. Девушка расположилась на четвереньках в центре кровати. Медленно, она опустила подбородок вниз, пока не положила его на руки, выставляя свою киску, как мне нужно.

Я потянулся к ней. Кэсс простонала, когда я осторожно потер ее опухший клитор между большим и указательным пальцами. Она была готова, но я хотел дать ей максимум удовольствия, прежде чем взять ее. Влага покрыла мою руку, когда я скользнул пальцами в девушку. У Кэсс подкосились колени, но она смогла удержаться на месте.

— Хорошая девочка, — прошептал я.

— Саймон! — она ахнула, когда я резко всадил в нее два пальца.

Наклонившись вперед, поцеловал ее твердый маленький бутон, а затем прошелся языком по ее складочкам. Она вздрогнула, но осталась стоять. Я был беспощаден. Пот стекал по ее спине, пока Кэсс дрожала и извивалась, когда я доставлял ей удовольствие. Она продержалась столько, сколько мне было нужно. Я почувствовал, как она сжимает мои пальцы снова и снова, и я наклонился вперед, чтобы прошептать ей на ухо.

— Ты уверена? — спросил я. — Таков твой выбор?

— Да! — ее ответ прозвучал одновременно с ее первым оргазмом. — Боже. Да! Саймон, пожалуйста. Я хочу этого. Я хочу тебя. Тебе придется. Пожалуйста. Пожалуйста!

— Моя маленькая девочка.

Ее бедра качнулись, колени начали опускаться. Я мягко шлепнул по ее ягодицам, и она снова встала на место. Ее тело точно знало, что делать, как будто Кэсс родилась для меня. Так и было. Я положил руки на внутреннюю часть ее бедер и помог ей раздвинуть ноги для меня еще больше. Затем я сосредоточился и погладил свой член. Дрожь пробежала по мне, и я выдохнул, чтобы успокоить медведя.

Я скользнул в нее медленно, давая привыкнуть ко мне. Кэсс застонала. Ее стеночки растянулись, как и предполагал. Я удерживал ее руками, а Кэсс вздрогнула и сжалась вокруг меня. Она наклонилась вперед и, повернув голову набок, уперлась щекой в матрас. Я отбросил ее волосы в сторону и поцеловал затылок. Дав ей быстрый поцелуй в плечо, и глубоко вошел в нее.

Кэсс двинулась, чтобы встретиться со мной. Когда я брал ее глубоко, новый оргазм обрушился на нее, заставляя ее сжиматься вокруг меня. Я погрузился в нее, чувствуя, как мой собственный мощный оргазм подходит. Позже я попробую ее вкус. Проведу ночь, принося ей удовольствие, которого Кэсс никогда не знала, снова и снова, пока она не превратиться в желе в моих руках. Пока это что-то другое. Моя первобытная потребность и ее. Когда я вонзался в нее, Кэсс выкрикивала мое имя. Одна мысль бежала во мне, пульсируя в такт моему сердцебиению.

Моя. Моя. Моя. Навсегда.

Я заклеймил ее. И мое семя заполнило ее, Кэсс толкнулась назад, чтобы получить его еще больше. Я знал, что не заслуживаю эту женщину. Но она все равно стала моей.

Глава 13

Кэсс

Всю оставшуюся жизнь, я знала, что разделю свои воспоминания на до и после. До встречи с Саймоном я только и делала, что сражалась. Я поссорилась со своей матерью. Боролась сама с собой. Сражалась, чтобы все исправить и исправить себя. Последние несколько недель с тех пор, как я его встретила, боролась против Саймона. Теперь, в конце концов, спокойствие поселилось во мне, которое пришло не только из-за секса.

Ну, это был невероятный секс. У меня никогда не было оргазма. Настоящего. Только не так. Мужчина заполнил мои самые глубокие уголки и брал меня снова и снова. После первого раза Саймон поднял меня на руки и поцеловал в висок. Когда он прошептал мое имя, оно звучало как музыка. Я поняла, что не помню, чтобы кто-то произносил мое имя с такой любовью и нежностью. Первый раз, с ним. То, как Саймон брал меня было почти ритуалом. Его медведь завис прямо под поверхностью, и ему нужно было контролировать и меня, и его.

Во второй раз он позволил мне взять инициативу на себя. Сразу после первого раунда. Я лежала голая рядом с ним, зарываясь пальцами в мягкие пушистые волоски его груди. Поглаживая дорожку прямо до его пупка. Саймон ахнул, когда я скользнула пальцами ниже и схватила основание его члена. Он мгновенно затвердел; пульсирующее тепло наполнило мою ладонь, и ответный огонь вспыхнул во мне. Я уже промокла и была готова к нему. Острая нужда взяла верх, и я оседлала Саймона. Зависнув над его толстым членом, я наклонилась вперед, принимая его внутрь. Он так глубоко меня наполнял.

Я скользила на нем и хотела остаться в таком положении навсегда. Но, мое тело требовало от меня большего. Я уперлась бедрами и объездила его. Саймон позволил мне лидировать. Он протянул руки и положил мне на бедра, чтобы поддержать меня. Я задвигалась быстрее, выгибая спину, чтобы он растянул меня еще шире. Саймон протянул руку и сжал мой сосок, усиливая ощущение удовольствия, пробегающее через меня. Почувствовав, насколько мне это понравилось, он отпустил мои бедра и обхватил другой сосок. Он держал меня вот так, лаская достаточно, чтобы свести меня с ума, когда я скольжу вверх и вниз в диком темпе.

Я кончила первой, удовольствие пронеслось от моего ядра вплоть до пальцев ног. Я наклонилась и положила руки мужчине на плечи, чтобы успокоиться. Мои волосы упали, как фиолетовый занавес вокруг нас, и Саймон протянул руку, чтобы притянуть и поцеловать меня. Я набросилась на него, пока он удерживал меня. Когда я больше не могла держаться в вертикальном положении, Саймон легко перевернул меня на спину. Все, что я могла сделать, это обернуть ноги вокруг его бедер и держаться. Потребовалось всего несколько толчков, прежде чем он снова излился в меня. Его голова дрогнула, когда он произносил мое имя.

Мы немного спали, но больше занимались любовью. Мы источали мощную первобытную энергию. Это был не просто Саймон. Ощущение спокойствия, казалось, переходило через него в меня. Теперь, медведь не рвался на поверхность. Он был спокоен. Я тоже. И все же, несмотря на все это, я знала, что он пробудил во мне другой инстинкт. Саймон не просто наполнил мое тело. Теперь, когда мы соединились, я чувствовал себя частью его, больше, чем раньше. У меня будто поднялось настроение. Я чувствовала себя в безопасности, согретой и любимой. Все вопросы, которые мучили меня несколько часов назад, исчезли. Это было правильно. Идеально.

Но, часть Саймона еще не успокоилась. Я видела это в его глазах, когда он подумал, что я заснула. Ему понравилось гладить мои волосы, и смотреть на меня. Страх вырисовал новые линии над его бровями. Вечер перерос в раннее утро, когда я зашевелилась и потянулся к его лицу.

— Что такое?

Он улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать меня.

— Я просто не понимал, каково это.

— Что ты имеешь в виду?

— Каллен, Джекс, мой отец. Все остальные медведи Уайлд Ридж, которые нашли свою пару, говорили о том, насколько они были уверены. Я думал, что почувствую это.

В моем животе образовалась холодная яма, и я вылезла из кольца его рук, пока не облокотилась на локти.

— Ты не уверен насчет меня?

Саймон отрицательно покачал головой.

— Нет. Боже, нет. Я никогда ни в чем не был так уверен. Я обманывал себя, думая, что ты сможешь это контролировать. Но, Кэсс, я не хочу причинять тебе боль. Как будто я должен жить с сердцем вне своего тела, потому что оно у тебя.

Трепет страха прошел сквозь меня. Я знала, что он имел в виду, но не была достаточно смелой, чтобы озвучить.

— Думаю. Для тебя все иначе. Имею в виду, я привыкла полагаться только на себя. У тебя есть клан, на который можно положиться.

Саймон сел. Выражение его лица стало мрачным.

— Кэсс, у тебя есть мой клан. Ты должна понять это. С этого момента они поклянутся защищать тебя, как и я.

Я улыбнулась и помахала ему рукой.

— Правда. Подожди, пока они встретят меня.

Я села и потянула простыню, чтобы укутаться, внезапно стыдясь. Выражение лица Саймона не изменилось. Он потянул ее и отбросил в сторону. Жар вспыхнул в моем животе, когда его глаза приковались к моей груди. Инстинкт снова взял верх, и я села прямее, выгнув спину, чтобы дать ему лучший вид. Прошло всего несколько минут, и я уже снова возбудилась. Боже, всегда будет так? Чертовски приятно.

— Они полюбят тебя, — сказал он. — И они, вероятно, возненавидят меня.

— Почему?

— Я взял слишком много. Я уже родил сына с другой Анам Кара, хотя и не должен был. Ты слишком хорошо знаешь, как это получилось. Теперь я связал тебя с собой.

— Ты не связал меня с собой. Я имею в виду, эм, ты это сделал, но это был мой выбор. Сейчас это мой выбор.

Я наклонилась вперед и поцеловала Саймона в лоб. Искра желания перетекла от него ко мне. Скоро он мне снова понадобится. Я была поражена и взволнована, узнав, как сильно он мне нужен.

— И я сказала тебе, что мы не родим детей в ближайшем будущем. У меня есть имплантат. Я не могу забеременеть сейчас.

Глаза Саймона сузились.

— Полагаю, это должно сделать меня счастливым, что ты такая ответственная. Ничего не могу поделать; услышав это, мне хочется разорвать на куски любого другого мужчину, который когда-либо был рядом с тобой.

Я тихо рассмеялась и прислонилась спиной к подушкам.

— Ну, не была бы так уверенна. Уверяю тебя, до сих пор в этом не было необходимости. Как ты и сказал, ни один парень не чувствовал, что стоит таких проблем. Кевин, например, он был достаточно милым. Он красивый. Все вокруг хотели, чтобы это произошло. Он хотел, чтобы это произошло. Но этого просто не произошло.

Саймон издал низкий, грохочущий рык, который прошел через меня. Его глаза стали медвежьими, а ногти почернели. Я поняла, что он собирался обратиться прямо на кровати. Я встала на колени и приблизилась к нему. Сжимая его лицо в своих руках, поднесла его губы к своим. Когда я поцеловала его, медведь успокоился. Часть меня хотела вернуть его обратно. Медведь Саймона был частью его. Он — свиреп, могуч и великолепен. Я почувствовала, как эхо его потребности в охоте пробежало по моей крови, как глубокий голод.

— Скоро, — сказал он. — Когда придет время, я отвезу тебя в Уайлд Ридж, и мы будем проводить дни вместе, спать под звездами. Я буду согревать тебя ночью.

— Ммм. Я никогда не была в лесу, но ты говоришь, как будто это рай.

— Так и будет. Но сначала…

Я приложила палец к губам.

— Сначала мы должны найти твоего сына.

Как бы я ни чувствовала голод внутри Саймона, чувствовала боль утраты, кипящую прямо под этим. Раньше я сочувствовала вине и горю Саймона. Его эмоции, казалось, поселились в моем подсознании. Если бы я закрыла глаза и перестала дышать, мне казалось, что я могла бы увидеть сына Саймона сама. Но это было невозможно; сам Саймон никогда не видел его.

Будильник на моем телефоне зазвонил, и я отстранилась.

— Мне нужно принять душ и подготовиться к работе. Вчера повезло. Было достаточно хаоса, который не затронул меня, так что Гвендолин даже не поняла, что я опоздала. Я не могу снова испытывать счастье.

— Нет! — Саймон крепко схватил меня за плечо. — Я не могу позволить тебе вернуться в то место. Не сейчас.

Я пригладила взъерошенные волосы и наклонилась, чтобы поцеловать мужчину в лоб.

— Я должна. Ради меня и ради тебя. В этом офисе что-то есть. Мы не знаем, какое отношение это имеет к твоему сыну, но пока я не знаю наверняка, это все еще лучшая зацепка.

Низкое рычание Саймона пробудило во мне дрожь удовольствия. Боже, он мне так нравился, весь такой ворчливый и Альфа. Он прав с самого начала. Я никогда не была рядом с таким медведем, как он. Но, его лицо исказилось, и он понял, что я права.

— Что, если я просто приду и спрошу ее? Я имею в виду, нужно найти способ сделать это случайно. Она не нарушит конфиденциальность при закрытом усыновлении, если я скажу ей, что это спрашивает мой новый парень. Но, она была очень откровенна со мной до сих пор. Она спасла мое будущее. Просто дай мне время подумать.

Саймон встал с кровати. Просто расстояние в несколько футов заставило меня понять, как холодно без него. Я встала и просунула руки через халат.

— Пока не разберусь, что происходит в ее офисе, не хочу, чтобы ты рисковала. Я могу сражаться только в одной битве за раз.

— Тогда как именно ты планируешь справиться с этим?

Саймон начал расхаживать. Я не могла не восхищаться его фигурой. Солнечный свет отражался от его волос, придавая им блеск. Каждая линия, каждый мускул, казалось, отделаны мрамором, от его мощных ягодиц до талии и груди. Его мужское достоинство, зарождало желание во мне. У меня перехватило дыхание. Боже, мысль о том, чтобы отправиться с ним в лес и позволить ему взять меня на ковре из мягких листьев, казалась божественной. Саймон повернулся на полпути, и его глаза вспыхнули.

— Я едва могу думать рядом с тобой, понимаешь? Я думал, что если тебя заклеймить, то это снимет напряжение. Да, но теперь не знаю, как буду дышать, если ты не будешь у меня на глазах каждую секунду.

Улыбаясь, я прислонилась к двери ванной.

— Думаю о том же самом. Но давай не забывать о первой причине, по которой ты меня нашел. Давай будем умными и найдем твоего сына. Если ты веришь, что этой сестре твоего друга-медведя можно доверять, я все еще лучший вариант, который у тебя есть.

— Знаю. Знаю. Но я говорю серьезно. Держись подальше от этой женщины, пока я не выясню, какого черта вчера произошло.

— Как?

Он пожал плечами.

— Я поговорю с кланами. Некоторые из старейшин могут иметь представление, может ли это быть магией.

— Магия? Ты имеешь в виду заклинание?

Саймон поднял ладони вверх.

— Я в неведении, как и ты сейчас. Расскажи мне еще раз, что ты чувствовала, когда просматривала эти файлы.

Я провела рукой по волосам. Отголоски боли захлестнули.

— Не знаю. Ты когда-нибудь прикасался к электрическому забору? Как те, в которых держат лошадей и коров?

Саймон кивнул.

— Окей. Это лучшее, как я могу описать. Думаешь, это было какое-то средство от оборотней?

— Ты не оборотень.

Я покачала головой и вошла в ванную. Протянув руку, включила душ. Саймон стоял в дверях и смотрел на меня. Его глаза наполнились новой похотью, и я знала, о чем он думает. Он прав; это будет почти невозможно, сосредоточиться в течение следующих нескольких дней.

— Ладно. Я вернусь к работе и буду вести себя хорошо. А пока иди поговори со старейшинами и узнай, слышал ли кто-нибудь из них об этом волшебном Моджо (Моджо, в афро-американской народной вере, называемой Хуудуу, является амулетом, состоящим из фланелевой сумки, содержащей один или несколько магических предметов), которое находится в офисе Гвендолин Лир. А тем временем, мне лучше избавиться от запаха секса.

Саймон сделал шаг ко мне и приподнял бровь.

— О, нет, — сказала я, отступая. — Не могу идти на работу воняя… ну… тобой.

Он улыбнулся.

— Вот для чего нужно мыло. Я отмою тебя до блеска.

Я сбросила халат, притворно протестуя. Но Саймон следил за мной. Я завизжала и захлопала ногами по нему, когда он закинул меня на плечо и шагнул в воду со мной. Он уже был внутри меня, когда закрыл дверцу душа.

Глава 14

Саймон

В ту минуту, когда Кэсс покинула поле моего зрения, меня охватил удушающий страх. Я думал, что не клеймить достаточно плохо. Теперь, когда я это сделал, не был уверен, что смогу прожить без нее и день. У меня не было выбора. Я заказал частный рейс из Энн-Арбор, как только понял, что она в безопасности на работе. Если повезет, получу ответы, которые мне нужны на экстренном собрании клана, которое созвал сегодня днем. Тогда я вернусь к ней после еще одного быстрого перелета. В следующий раз, когда я вернусь в Уайлд Ридж, хочу, чтобы Кэсс и мой сын были рядом.

Если я ожидал теплый прием в доме собраний, я ошибался. Главы всех шести семей, Каллен Джеймс, Джекс Лорд, Раф МакКормак, Тревор Скотт, Бо Кельвин и я сидели за столом переговоров. Джекс сделал, как я просил, и позвал своего отца Калеба. Отец Рафа, Ансель, тоже пришел. Они стояли позади сыновей, их серебристые бороды сияли в суровом свете. Угроза наполнила их глаза, и я пожалел, что не заслужил ее.

— Значит, ты заклеймил ее, — первым заговорил Ансель МакКормак.

Раф ощетинился на своем месте, и Ансель положил твердую руку ему на плечо. Я знал, почему он зол. Несколько месяцев назад я отреагировал точно так же, когда и Джекс, и Каллен обрели пары. Еще одна заклейменная девушка, означает, что в мире стало меньше Анам Кара. Шансы испарялись от нас. Шансы найти чистокровную самку для спаривания даже еще меньше. Единственная, кого я когда-либо встречал, мать Каллена — Фиона. Моя мать была человеком. То же самое с Джексом, Рафом, Тревором и Бо.

— Конечно, — сказал я, выпрямляя спину. — Но это был ее выбор. Клянусь своей жизнью, клянусь. Когда придет время, я надеюсь привезти ее в Уайлд Ридж, и ты сможешь спросить ее сам.

Старый Калеб Лорд поднял руку, чтобы подавить голоса. Я чувствовал странное родство с ними и их сыновьями. Всю свою жизнь я считал Джекса, Каллена и их отцов соперниками. Они были единственными в комнате, кто полностью понимал мои чувства. Они тоже об этом знали.

— Хорошо, что ты собрал клан раньше, чем позже, — сказал Каллен. — Здесь нет человека, который не понимает дилемму, в которой ты находишься. Но ты сказал, что у тебя есть новости о поисках твоего сына. Почему бы нам сейчас не сосредоточиться на этом?

Я кивнул головой. Вздохнув, попытался найти способ начать. Мои глаза встретились с глазами Джекса.

— Знаю, что нелегко просить об этом ее мужа, но есть ли способ сделать Оливию доступной для нас? Я хочу, чтобы она услышала то, что я собираюсь сказать.

Джекс покачал головой.

— Дело не в ее паре. Оливия рожает. Она пересекла границу Канады. Там есть доктор, которому они доверяют.

Я кивнул и произнес тихую молитву, чтобы все прошло хорошо. Независимо от того, как я относился к ее выбору пары, волки столкнулись с той же угрозой исчезновения, что и мы. Я бы никогда не пожелал зла ни ребенку, ни его матери.

— Это не имеет значения. Если ее видения не распространяются на психометрию, она, вероятно, не сможет помочь с этим. Если ей что-то нужно от кланов, ты знаешь, что нужно только нам сказать.

Джекс смотрел на меня знающим взглядом. Он знал, как далеко я зашел, чтобы высказать это предложение. Он кивнул мне в знак признательности. Затем я сделал все возможное, чтобы объяснить, что случилось с Кэсс, когда она пыталась найти файлы, которые могут быть связаны с моим сыном. Когда я выразился обычными словами, я почувствовал себя немного сумасшедшим. Она перевернула страницу и ей стало холодно и тошно. И я только что созвал полное собрание клана из-за этого. Когда я оглянулся назад, я не знал, чего ожидать.

Ансель и Калеб прижали лбы друг к другу и заговорили тихим шепотом. Волосы на моей шее встали дыбом. Секретность была последним, что нам здесь нужно. Наконец, Ансель отошел. Он дернул подбородком в сторону Рафа. Раф встал и предложил свое место отцу. Это было бы безобидным жестом в любое другое время. Но, в середине собрания клана, это равносильно временному отказу Рафа от правления кланом МакКормак. Это может означать только то, что Ансель МакКормак хотел сказать что-то важное.

— Я слышал о чем-то подобном, — сказал он, перебирая пальцами грубые волосы, покрывающие подбородок. — Ты уверен, что это произошло до того, как ты полностью заклеймил девушку?

Защитный гнев поднялся внутри меня. Я должен был сказать старику, что это не его дело. Но это будет говорить медведь. Такая ситуация требует более обоснованного подхода.

— Так и было, — сказал я. — Это случилось накануне.

— Хм. Ну, в том-то и дело. Я сказал, что слышал о чем-то подобном, но, если это та магия, о которой я думаю, она не должна была влиять на человеческую девушку.

— Она не просто человек, — сказал Джекс. — Она — Анам Кара. Прошло много времени с тех пор, как ты заклеймил свою пару, Ансель. Но если Саймон проводил какое-то время с Кэсс, даже не заявляя на нее прав, тяга уже была.

Лицо Каллена покраснело от воспоминаний. Бо и Тревор выглядели убийственно. Я не могу винить их за это. Я бы чувствовал то же самое на их месте. Черт, я чувствовал то же самое на их месте не так давно.

— Может быть, — сказал Ансель. — Понимаешь, сынок, если мы говорим о магии и колдовстве, эта вещь может принять более опасный оборот.

Мое сердце превратилось в камень. Я сжал кулак и прижал его к бедру.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, есть определенные ведьмы, которые были бы рады, если бы все оборотни были стерты с планеты. Если есть шанс, что кто-то из них вцепился в твоего ребенка, мы, вероятно, все здесь зря крутим колеса. Прости, что говорю так прямо.

Калеб Лорд шагнул вперед и положил руку на плечо Анселя. Ансель МакКормак был кем угодно. Тактичен не был ни один из них. В глазах потемнело, и я почувствовал, что мои когти выходят. Желание обратиться и бежать обратно в Энн-Арбор на максимальной скорости прожгло меня.

— Папа, — сказал Раф, — ты говоришь о древней истории. Единственные войны оборотней, о которых мы знаем были более тысячи лет назад, медведи с медведями, волки с волками или волки с медведями. Черт, я даже не уверен, что в Северной Америке есть ковены. Не каждая ведьма имеет такую силу. Ты знаешь что-то, чего не знаем мы?

Ансель пожал плечами.

— Я живу намного дольше, чем вы, мальчики, и я путешествовал очень много. Вы можете быть правы насчет ковенов, может их и нет, может есть только шарлатаны. Но ты можешь ошибаться. Если только ты не думаешь, что девушка Саймона все это выдумывает.

— Она не лжет, — я изо всех сил старался говорить ровным голосом.

— Послушай, — сказал Бо. — Допустим, мы просто предполагаем худшее, хорошо? Допустим, в кабинете той женщины есть файл или что-то такое, на котором есть какое-то защитное заклинание. Если это так, скорее всего, это то, что купила Гвендолин Лир. Или она, вероятно, даже не знает, что оно там. Мы знаем кого-нибудь, кто может снять заклятье?

— Магия так не работает, — сказал Калеб. — Ты должен убить ведьму, если она не снимет заклятье сама.

— Господи, — сказал Тревор. — Послушайте себя, ребята. Вы говорите о заклинаниях и убийстве ведьм. Это не средневековье.

— Ты был защищен, — закричал Ансель. — Вы, ребята, были здесь на Уайлд Ридж всю свою жизнь. Мое поколение, мой отец и дедушка сделали все возможное, чтобы защитить вас.

— Ты думаешь, что мы мягкотелые, Ансель? — спросил я, мой голос становится монотонным.

Я не хотел переводить разговор на опасную тему, не с Калебом, стоящим прямо здесь. Выбор его дочери Оливии спариться с волком привел нас на грань войны со стаей волков два года назад. Я знал, что должен Оливии за то, что она рассказала о Кэсс на моем пути, но я не собирался сидеть здесь и выслушивать лекции Анселя МакКормака, когда моя кровь, пот и слезы поддерживали, когда он отошел от дел.

— Я ничего не говорю. Просто, некоторым парням за этим столом нужно проявить уважение к дерьму, которого они не понимают.

— Итак, объясните мне, — сказал я. — С кем мы можем поговорить об этом заклинании, с которым столкнулась Кэсс? Я не хочу искать ведьм или еще больше неприятностей, но мне нужно знать, что делать.

— В ночь смерти Эйвери, — заговорил Каллен. — Нам удалось выяснить, что группа женщин пришла и забрала у нее ребенка. Не так много информации, и это ни к чему не привело, но моей жене сказали, что эти женщины владели магией. Я должен поговорить с матерью. У нее может быть что-то для нас. Дай мне десять минут, чтобы позвонить ей.

Глаза Анселя просветлели, когда Каллен встал. Мать Каллена Фиона производила такой эффект на всех старожилов. Она жила со своим собственным кланом в Юконе, но как одна из шести медведиц, у нее есть свои магические силы. Каллен прав; если кто и понимает магию, которая могла дотянуться и коснуться Кэсс до того, как у меня появился шанс заклеймить ее, это Фиона Бертран.

Когда Каллен вышел из комнаты, я не мог сидеть спокойно. Мне не терпелось обратиться, поохотиться или побыть рядом с Кэсс. Сидеть за столом переговоров и говорить о всякой херне не в моем стиле. Я почувствовал, что Бо, Тревор и глаза Рафа следят за мной, пока я пересекаю комнату. Они в бешенстве. Пусть будут. Я знал, о чем они думают. Заклеймить Кэсс до того, как у них был шанс встретиться с ней, могло быть причиной для вызова от любого из них. Черт, я сам почти дошел до этого, когда услышал, что Джекс нашел свою собственную Анам Кару менее года назад. Я понял иронию этого. Мои рассуждения другим были теми же, что дал мне Джекс. Кэсс другая. Она — моя.

— Мне нужно подышать свежим воздухом, — я просто вышел на улицу.

Легкий снег начал падать, покрывая долину. Два высоких вечнозеленых дерева рядом с домом качались от ветра. Мне не нравилось темнеющее небо на севере. Я собирался лететь обратно в Энн-Арбор через час. Я должен быть с Кэсс сегодня, несмотря ни на что.

Раф вышел и встал рядом со мной. Холодный взгляд в его глазах сказал мне все, что нужно. Боже, я не хотел обсуждать это с ним. И знал, что он считает меня лицемером. Я хотел изгнать Джекса Лорда за то, что сделал сам. Я настолько неправ.

— Не начинай, — сказал я.

— Не говори мне, что я могу или не могу сделать, Саймон. У меня есть право злиться на тебя.

Я отвернулся от него.

— Что собираешься с этим делать?

Раф запустил руку в свои темные как уголь волосы. Борода, придавала ему дьявольский вид.

— Ничего. Я ничего не могу поделать. В отличие от тебя, я не собираюсь поворачиваться спиной к другому члену клана за то, что он сделал.

Качаю головой.

— Я заслуживаю этого и намного большего. Знаю.

Раф засмеялся.

— Знаешь, ты другой. Ты этого даже не замечаешь.

— О чем ты вообще говоришь?

— Если бы ты никому из нас не рассказал об этой девушке, мы бы не знали. Не хочу сказать, что ты размяк, но в тебе что-то появилось. Это хорошая вещь, Саймон. Я не являюсь твоим врагом. Никто из нас. Я не могу стоять здесь и сказать, что полностью счастлив. Я чертовски ревную. Знаю, каковы шансы у меня. И скорее всего умру холостяком, и на этом все. Владения моего клана перейдут тебе или кому-то другому. Это сделка, которую мы заключили. Но я не собираюсь сдаваться без борьбы.

Я улыбнулся и положил руку ему на плечо. Раф ощетинился, но не отстранился.

— Не стоит этого делать, брат. Ты не должен. И не теряй надежды найти свою вторую половинку. Я не искал Кэсс, клянусь богом. Это просто случилось. Я повернул за угол и увидел ее. Так будет и с тобой тоже.

Раф покачал головой.

— Ты теперь видишь видения, как Оливия?

Я хлопнул его по спине.

— Видения? Черт, нет. Скажем так, это немного оптимизма. Я к этому не привык. Но да, Кэсс вернула немного надежды в мою жизнь. Страшно, да?

Раф открыл рот, чтобы что-то сказать, но мой мир стал ослепительно белым. Жара пронзила мое сердце, оно почти вырывалось из груди. Шатаясь, я слепо потянулся к перилам крыльца, но промахнулся. Я упал с лестницы и приземлился на четвереньки в снег. Крики доходили до меня, но я не мог услышать слов. Хотя слышал крик. Крик Кэсс. Словно эхо вокруг меня.

Они предупредили меня, что будет так. Я чувствовал удовольствие Кэсс, но я также чувствовал ее боль. Она напугана. Я не видел ее, но чувствовал. Она в опасности, и она так далеко.

В глазах посветлело, наконец, и я был окружен ботинками. Все главы кланов вышли посмотреть, что случилось. Каллен добрался до меня первым. Он встал на колени и положил руку мне на плечо. Его глаза были широко раскрыты от страха.

— Саймон, — сказал он. — Моя мать. Она сказала, что это плохо. Она сказала, что ты должен вытащить Кэсс из этого места прямо сейчас.

Я царапал землю, пока находился на грани обращения. Ничто на этой земле не сможет удержать медведя внутри меня. Я поднял глаза и произнес три слова, прежде чем обратиться.

— Уже слишком поздно.

Глава 15

Кэсс

Гвендолин вела себя по-другому, когда я пришла в офис. У нее была искренняя улыбка от уха до уха, когда я вошла через заднюю дверь и направилась к своему столу. Она откинула голову назад, и ее звенящий смех поразил меня. Я бросила взгляд на Мэтта. Он пожал плечами и показал мне большой палец. Понятно, что его жест означает — прикуси язык, и давай не будем делать ничего, чтобы испортить это.

— Хорошие новости? — спросила я когда поставила свою сумочку на стол.

— Самые лучшие! — Гвендолин сдержала улыбку, когда ответила мне. — Мне только что звонили из офиса судьи О'Мэлли. Усыновление семьей Рамси одобрено. Биологический отец ребенка отказался от прав на нее. Я встречаюсь с ними сегодня, чтобы отвезти их на католическую службу, чтобы они могли забрать свою дочь.

— Это просто замечательно.

Слушание об усыновлении, которое я пропустила вчера утром. Я не могу быть счастливее. Рамси были замечательными людьми, и у маленькой девочки, которую они полюбили, было очень тяжелое начало жизни благодаря ее родителям-наркоманам. К сожалению, ее мать подделала некоторые документы, и отец девочки тоже постарался подлить масла в огонь.

— Может быть, мы должны пообедать позже и отпраздновать, — сказал Мэтт. — Я могу заказать, или, может быть, мы можем сходить куда-то.

— Не теряй голову, Мэтью, — сказала Гвендолин. — Это произошло вопреки тебе, а не из-за тебя.

Ну, радость продлилась недолго. Я чутко улыбнулась Мэтту и направилась к своему столу. Лучше не испытывать судьбу. Теперь, я легко могу оказаться под прицелом Гвендолин.

Когда я прошла мимо нее по дороге на рабочее место, Гвендолин дернулась назад и схватила меня за рукав. Я натянула улыбку и повернулась к ней. Знаю эту женщину с шестнадцати лет. И думаю, что видела все оттенки ее настроения. Их не так много, и восторг никогда не был одним из них. На ее лице появилась жесткость, углубляя морщинки вокруг глаз, когда она посмотрела на меня.

— Где ты, была Кассандра?

Лед наполнил мои вены. Она никогда не называла меня так раньше, только моя мать. Я сопротивлялась желанию позвонить ей. Инстинкт подсказывал мне, что это не та битва, в которой я хочу сражаться.

— Дома. У меня промежуточные экзамены на этой неделе, так что я буду дома до понедельника.

— Хм.

Гвендолин отпустила мою руку. Она пошла за мной, затем отвернулась и начала чихать. Она часто начала чихать, ухватившись за мою руку, чтобы успокоиться.

— Ты в порядке?

Я вглядывалась ей в лицо. Она помахала мне рукой и выпрямилась.

— Кажется, что-то витает в воздухе. Или, может быть, это ты. Я спрашивала тебя об этом раньше, но ты сменила духи? Если да, то я попрошу тебя перестать их носить. Они ужасны.

Холод пробежал через меня, и я отвернулась от нее.

— Эм, прости?

Рефлекторно я обнюхала себя и слабо улыбнулась.

— Они не подходят тебе, — сказала Гвендолин.

Сморщив нос, она снова наклонилась ко мне. У меня появилась спасительница в виде Лори, секретаря. Она пошла вниз по коридору, неся папку с файлами.

— Вы опоздаете, мисс Лир. Двадцать минут.

Лори сунула папку в руку Гвендолин и подмигнула мне.

Гвендолин взяла папку и покачала головой.

— Поговорим позже, — сказала женщина.

Я сопротивлялась желанию спросить ее об этом. Плохо пахну? Я даже не знала, что сказать, когда Гвендолин прошла мимо меня и направилась к задней двери. Лори стояла у моего плеча и махала, пока дверь не закрылась. Затем, она повернулась ко мне.

— Не обращай на нее внимания, дорогая. Ты в порядке.

— Надеюсь, — улыбнулась я в ответ. — Это просто… ну… это что-то новенькое.

— Хм, — Мэтт подошел ко мне сзади. — Ты проверяла свою обувь? Может, ты во что-то наступила.

Я показала ему средний палец и подошла к своему столу. Когда Мэтт повернул за угол, подняла ноги одну за другой и проверила подошвы. Опустившись на стул, я откинулась на спинку стула и посмотрела на календарь, чтобы разобраться в следующих делах, которые Гвендолин хотела завершить сегодня. Хотя я все время думаю о Саймоне. Он должен встретиться с остальными кланами Уайлд Ридж, чтобы придумать план, после того, что я ему сказала. Вчера я сомневалась в своей преданности. Сегодня ясно одно. Хотя у меня не было планов отказаться от своих карьеры, я сделаю все возможное, чтобы помочь Саймону найти его сына.

Как и накануне, закрытая дверь офиса Гвендолин привлекла мое внимание. Я обнаружила, что потираю локоть там, где вчера сильнее всего меня поразила боль. Неужели все это мне показалось? Постукивая пальцами по клавиатуре, я придумала новый план. Я не была настолько смелой, чтобы попытаться снова пробраться в офис Гвендолин. Даже если бы я хотела, сейчас слишком много свидетелей. Мэтт просто ждал повода, чтобы усложнить мне жизнь, чтобы снять напряжение с себя. Лори доказала свою полезность, но я не могла попросить ее солгать ради меня. Осталась только одна возможность.

Я зашла на сетевой диск и посмотрела файлы. Если попытаться получить доступ к любому из архивированных файлов усыновления, они защищены паролем. Даже поисковый запрос приведет ко мне, если Гвендолин решит проверить. Но это не значит, что я не могу узнать хотя бы одну вещь. Хотя я не могу рисковать, пытаясь открыть защищенный файл, могу получить доступ к каталогу, не вызывая подозрений. Оттуда можно по крайней мере дважды проверить, что есть физический файл, связанный с тем, который я нашла вчера. Не так много, учитывая, что я все еще не знала, что в нем содержится, но, по крайней мере, это заставило меня почувствовать, что я что-то делаю.

Я открыла архивный каталог и прокрутила вверх, пока не нашла записи пятилетней давности. Их двадцать четыре, прямо как этикеток на шкафу Гвендолин. Только это было источником разногласий между ней и Лори. Лори хотела избавиться от физических файлов и просто сохранять отсканированные копии. Огромная проблема. Она много раз предлагала сама скопировать файлы. Гвендолин до сих пор сопротивлялась идее привлечения сторонних.

Что-то заставило мой позвоночник покалывать от беспокойства. Всего два месяца назад я услышала конец спора между Лори и Гвендолин по поводу места. Это был один из редких случаев, когда Гвендолин теряла самообладание из-за Лори. Позже я видела, как Лори выходила из дамской комнаты заплаканная. Как бы мне не хотелось это признавать, все больше и больше казалось, что Гвендолин хотела защитить что-то в этих файлах от чьих-то глаз, кроме ее собственных.

Почти внезапно я щелкнула на значок файла, который, как подозревалось, совпал с пропавшим в офисе Гвендолин. Мое сердце замерло, пока я ждала, пока файл загрузится. Он не открылся бы без моего пароля, но, возможно, можно было бы по крайней мере увидеть имя или какую-либо другую идентифицирующую информацию о содержимом этого файла, прежде чем доберусь до точки невозврата. Я чувствовала головокружение от нервов, ожидая, когда маленькое цветастое колесико перестанет вращаться. Нетерпеливо, я потянулась к клавиатуре, чтобы загрузить файл снова. Незадолго до этого мой экран почернел.

Я оглянулась назад, кто-то наблюдал. Мэтт сидел, сгорбившись, над собственным монитором, напротив. Я слышала голос Лори в приемной, когда она говорила по телефону. Другие работники Гвендолин работали на другом конце здания. Я нажала на клавиатуру несколько раз, но экран оставался черным. Я попыталась перезагрузить весь компьютер, но ничего не произошло.

— Какого черта?

Вытащив шнур питания, затем снова включила его, но он сдох. Дерьмо. Что бы ни было в этом файле, оно выглядело все больше и больше подозрительно, как будто она заколдовала даже электронную версию. Я взяла телефон и позвонила нашему отделу IT. Если не исправить, это серьезно затруднит мою работу, если у меня не будет доступа к моему компьютеру. Я направилась к Лори, чтобы спросить, есть ли другой свободный компьютер.

— Если хочешь поработать за столом Гвендолин, пока она не вернется, она не будет возражать, — сказала Лори. Я бросила на нее сомнительный взгляд, но она улыбнулась мне в ответ.

— Не знаю. Я бы не хотела, чтобы мой запах распространился по всему ее офису.

Лори рассмеялась моей шутке и помахала мне рукой.

— Не обращай на нее внимания. Ты знаешь, какой она бывает. Гвендолин, наверное, просто простудилась. Серьезно, просто воспользуйся ее кабинетом. Она уйдет, по крайней мере, на час, и, надеюсь, к тому времени технические специалисты все исправят. Я постараюсь, чтобы твою заявку обработали быстрее. У меня есть связи.

Я постучала костяшками пальцев по столу Лори и широко улыбнулась. Мое сердцебиение не вернулось в норму к тому времени, как я вошла в офис Гвендолин. Каким-то образом мне удалось сосредоточиться на реальной работе. Лори права; лучше пусть Гвендолин немного разозлится, что я использую ее рабочее пространство, чем бездельничать. При нормальных обстоятельствах, я бы даже не думала. Сегодня, однако, я почувствовала на себе взгляд невидимых глаз.

Когда наступило обеденное время, офис освободился, и я снова оказалась одна в офисе Гвендолин. На этот раз у меня была уважительная причина быть там. Я хотела позвонить Саймону. Скучая по нему. Я выглянула в окно, и серые небеса не помогли моему сердцу. Если погода ухудшится, это может задержать его полет обратно в Энн-Арбор. Мои бедра все еще болели из-за всего, что мы вытворяли прошлой ночью, но я не уверенна, что смогу не спать в его объятиях сегодня вечером. Плюс, хотелось услышать, что он узнал на собрании клана. Я пыталась дозвониться до него, но звонок перешел на голосовую почту. Пока минуты шли, казалось, что кто-то оказался в кабинете вместе со мной. Но это просто тени кабинета Гвендолин.

У меня появилась мысль. Смелая, опасная и определенно пересекающая этическую черту, которую я пыталась сохранить. У меня есть около двадцати минут, прежде чем работники начнут возвращаться с обеда. Я подошла к столу и схватила сумочку. Принесла самую большую сумку, что у меня была сегодня. Больше походящую на спортивную. Я вернулась в офис Гвендолин и направилась к картотеке. Открыла ящик с делами пятилетней давности и начала перебирать файлы.

Ничего.

Так же, как вчера, я могу просматривать файлы весь день и ничего не чувствовать. Только когда я попыталась отделить седьмой и девятый файлы, покалывание отдалось в руке. Так что я воспользовался случаем. Я вытащила оба этих файла и положил их в свою сумку.

Саймон, вероятно, захочет убить меня за это. Черт, я даже не уверенна, что это сработает. Есть шанс, что то, что удерживало меня от открытия восьмого файла, также помешает мне выйти из здания с ним. Но, может быть, если бы я смогла, Саймон нашел бы способ прочитать файл.

Мое сердце бешено билось, когда я выходила из кабинета Гвендолин. В офисе все еще никого. Можно засунуть файл в багажник машины и вернуться обратно. Просидеть в офисе до пяти часов, я буду мучиться, но это, по крайней мере, осуществимый план. Когда я вышла из здания, появилось чувство, что я никогда не смогу вернуться к Гвендолин.

Я застыла. Моя машина припаркована в двадцати футах передо мной, а дверь офиса в футе позади меня. Та грань между жизнью до и после. Точно так же, как в тот момент, когда я позволила Саймону заклеймить меня вчера вечером, я знала, что ничто уже не будет прежним. Сделала один шаг вперед, затем еще один. Не успела опомниться, как уже стояла у своей машины. Я услышала хруст снега позади и поняла, кто-то еще здесь. Сейчас или никогда. Я открыл свой багажник и бросила свою сумку внутрь, держа только телефон и ключи. Я захлопнула багажник и побежала, направляясь к задней двери.

— Ты так нервничаешь, и хочешь вернуться туда? — крикнул Мэтт из своей машины, когда подъехал на парковку рядом со мной.

Я помахала ему рукой, но не стала его ждать. Мое сердцебиение, наконец, замедлилось, когда я прошла мимо пустого стола Лори и направилась к моему.

Входная дверь кабинета открылась, и Гвендолин вошла. Она была не одна, и выражение ее лица снова пронзило меня льдом. Она разговаривала с Недом, нашим айтишником. Не знаю, был ли у него шанс объяснить ей, почему его вызвали, но, когда глаза Гвендолин встретились с моими, ее облик изменился. Она широко улыбнулась и помахала Неду.

— Он быстро все исправит, — сказала она. — Это даст нам шанс пройти по некоторым заметкам, которые я хотела бы сделать по отчету, который ты сдала вчера. Пойдем ко мне в офис и дадим Неду шанс поработать.

Я выдохнула, чувствуя облегчение в первый раз за весь день. Теперь, если я смогу просто выбраться отсюда в конце дня и вернуться к Саймону, мы могли бы, наконец, получить некоторые ответы.

— Думаю, что СЗД (прим. пер. CPS — Child Protective Services — Сервис Защиты Детей) будет полезен в деле Тернера, — сказала я, когда Гвендолин заняла место за своим столом.

Она слушала, как я рассказывал ей об их находках. Она листала какие-то бумаги на столе и не смотрела мне в глаза. Когда зазвонил телефон, она подняла палец и взяла его.

— Да?

Она держала улыбку на лице, пока звонивший говорил. Я выглянула в коридор, но Гвендолин захлопнула дверь, когда мы вошли.

— Понимаю, — сказала она. — Нет. Спасибо тебе. Я бы сказала, что это сработало так, как я надеялась. Ты можешь оставить его на месте, а я завтра вернусь к тому, что хочу сделать.

Улыбаясь, она положила трубку. Когда Гвендолин снова взглянула на меня, температура в комнате упала. Вертикальные жалюзи в окне начали раскачиваться, затем щелкнули прямо, отрезав свет.

— Гвендолин?

— Очень плохо, — сказала она. — Ты доверяешь кому-то, и это происходит снова и снова.

Воздух оставил мои легкие. Ей не нужно больше ничего говорить, я видела это в ее глазах. Так много раз видела нечто подобное у Саймона. Может быть, я видела это и раньше у Гвендолин, просто не была готова к такому. Глаза Саймона темнели, когда его медведь хотел вырваться, а глаза Гвендолин стали почти белыми. Два бледных синих круга остались в центре, обведенные черным.

Я хотела сказать. Хотела умолять ее, но, когда попыталась перевести дыхание, поняла, что бесполезно.

— Дело в запахе, — сказала она. — Он в тебе. Твоих костях. Ты никогда, никогда не сможешь от него избавиться. Это здесь, в комнате, на всем, к чему ты прикасалась.

— Гвендолин, — мой голос прозвучал глухим шепотом.

Горло сжалось, как будто ледяные пальцы душили меня. Но Гвендолин совершенно не двигалась, сложив руки на коленях.

— Медведь? Тьфу. Оборотень, Кассандра? Это ниже твоего достоинства. Полагаю, ты думаешь, что это судьба. Ну, может быть так и есть. Но, ты все равно оказалась здесь. А теперь я прослежу, чтобы ты больше не доставляла неприятностей. Должна предупредить тебя… это оставит след.

Удары, казалось, исходили со всех сторон. Один въехал мне в живот твердой тяжестью наковальни. Еще один в лицо. Я прикусила язык достаточно сильно, до крови. Последний удар пришелся прямо в нос, и все вокруг потемнело. Я ударилась об пол и задыхалась. Гвендолин даже не пошевелилась. Последнее, что я видела перед тем, как мир исчез, ее отполированные черные шпильки, ее ноги скрещены.

Глава 16

Саймон

Земля уходила из-под лап, пока я набирал скорость. Побежав вниз по склону, скользя по скалам и корням деревьев. Юг. Мне нужно попасть на юг. Кровь Кэсс становилась холодной. Что-то душило ее. Боль взорвалась в ее глазах и ослепила меня.

Земля вибрировала, когда другие медведи пытались поймать меня. Когда боль Кэсс достигла меня, моя боль достигла их. Я почуял запах Пита и нескольких других близких.

— Саймон! Черт возьми, остановись!

Громоподобный голос Калеба раздался в каньоне, но мне нужно двигаться дальше. Всю оставшуюся жизнь казалось, что я могу продолжать бежать, но никогда не доберусь до нее.

Юг. Искать. Убивать.

Я мог его просто убить. Удивительно, что этого не сделал. Джекс встал на моем пути. Его медвежьи глаза вспыхнули темнотой, но он остался человеком. Разогнавшись, я не мог остановиться. Мой медведь врезался в него, ударив прямо в грудь. Мы кувыркались вниз по склону холма, пока он не приземлился на меня на небольшой поляне глубоко в сердце леса на Уайлд Ридж.

Каллен на его стороне. Он помог Джексу подняться, и они оба набросились на меня, пытаясь удержать. В человеческом облике они не ровня моему медведю, но что-то в глазах Джекса заставило меня остановиться. Я издал громкое рычание. Джекс встал на дыбы и ударил меня прямо по морде. Затем он сделал это снова.

Я откатился в сторону, и снова начал ясно мыслить. Когда я откатился назад, то обратился. Изо всех сил пытаясь встать на ноги, шатаясь, задыхаясь. Когда мои когти втянулись, я протянул руку и положил ее на плечо Каллена, для поддержки. Кровь полилась из носа, и зрение затуманилось. Тупая боль распространилась по телу, и я уверен, что Джекс только что сломал мой проклятый нос.

— Ты никогда не доберешься до нее вовремя, — сказал Джекс, когда я сплюнул кровь и вытер ее с губ.

— Убирайся с моего пути!

— Мы пытаемся помочь тебе, засранец, — сказал Каллен. — Тебе нужно быть в самолете. Как, черт возьми, ты собираешься это сделать, если ты стал медведем?

Я открыл рот, чтобы поспорить, но понял, что он прав. Я согласился.

— Дерьмо.

— Вот именно, — сказал Джекс. — Раф позвонил, и наш пилот ждет. Как ты думаешь, что случилось с Кэсс?

Я снова почувствовал вкус крови и потянулся к ближайшему дереву, чтобы успокоиться. Если закрою глаза, смогу почувствовать все, что чувствует Кэсс.

— Если ты все еще чувствуешь ее, — сказал Джекс, практически читая мои проклятые мысли, — это значит, что она все еще жива. Ты еще не опоздал. И ты не вернешься туда в одиночку.

— Мы не знаем, что это такое, — сказал я. — Если Ансель и Калеб правы, мы имеем дело с могущественной магией. Вы двое должны остаться здесь и защищать кланы.

Каллен кивнул.

— В этом-то и дело. Но твой клан ни за что не позволит тебе столкнуться с этим в одиночку. Пит и Дасти уже на пути к взлетно-посадочной полосе. Делайте то, что должны делать, независимо от того, кто вас увидит. Ты должен привезти Кэсс домой.

Я выпрямил спину и сделал к ним шаг. Положил руки им на плечи и сжал. Преодолевая равное количество ужаса и благодарности, я мог только кивнуть. Но Каллен и Джекс поняли. Каллен похлопал меня по спине и отошел в сторону. Когда я обратился на этот раз, то контролировал ситуацию. На максимальной скорости я добрался до нашей частной взлетно-посадочной полосы быстрее, чем ехал бы, проложа более прямой маршрут через лес.

Как и обещали Каллен и Джекс, Пит и еще один из лидеров моей команды, Дасти, ждали меня там. Я снова обратился, и Пит бросил мне рюкзак, чтобы я мог переодеться в самолете. Они знали, что не должны задавать мне вопросов. Это все, что я мог сделать, чтобы сдержать своего медведя, когда самолет взлетел. Если бы я этого не сделал, Пит и Дасти, скорее всего, обратились бы вместе со мной. Тогда пилот вряд ли смог удержать эту штуку в воздухе.

Я закрыл глаза и схватился за подлокотники. Кэсс жива. Я не видел того, что видела она. А чувствовал лишь слабое биение ее сердца и цеплялся за него как за спасательный круг. Надеясь, что она почувствует, что я иду за ней. Мне никогда не приходило в голову спросить совета у Каллена, Джекса или кого-нибудь из других медведей. Чувствовала она меня или нет, я пытался звать ее через воздух и расстояние.

Будь сильной, детка. Я найду тебя. Просто продолжай дышать. Продолжай думать обо мне.

Это был самый длинный полет в моей жизни, хотя мы были в воздухе чуть более часа. Джекс обо всем позаботился. Когда мы приземлились, нас ждала машина.

— Оставайтесь позади меня, несмотря ни на что, — сказал я Питу и Дасти, когда они свалились на заднее сиденье.

Пит предложил сесть за руль, но я не мог рисковать. Он не знал дорог Энн-Арбор так, как знал я. Я выехал на шоссе и направился к офису Кэсс. Ее запах привел меня туда. Мы прибыли, принося с собой метель. Три машины припаркованы на стоянке, одна из них Кэсс.

Я подбежал к ней, прижимая руку к капоту. Двигатель холодный. Офисные светильники по-прежнему излучают теплый свет внутри здания. Разум снова покинул меня, когда медведь ползал под поверхностью. Пит положил руку мне на плечо.

— Босс, — сказал он. — Ты уверен, что хочешь пойти в таком виде? Ты уверен, что она внутри?

Я кивнул ему и направился к задней двери. Она заперта, но я не позволю этому остановить меня. Я вывернул ручку и сломал ее. Широко распахнув дверь, я вошел первым с Питом и Дасти рядом.

Она здесь. Должна была быть. Я все еще чувствовал слабое сердцебиение Кэсс. Она больше не боялась. Она просто чувствовала усталость.

Держись, малышка. Держись!

— Простите, чем могу вам помочь?

Мы прошли через небольшую кухню и вышли в главный вестибюль. Из-за стола поднялась черноволосая секретарь. Ее красные губы образовали маленькое «о», когда она увидела меня, Пита и Дасти. Мне было бы жаль эту женщину, если бы я не старался изо всех сил не обратиться прямо перед ней. Она столкнулась лицом к лицу с тремя оборотнями. Дасти — самый низкий, шесть и четыре футов.

— Где Кэсс?

Лицо женщины побледнело.

— Она уехала на целый день. У нее была встреча с мисс Лир, и с тех пор мы их не видели.

— Дерьмо, — сказал я, мой голос упал на октаву.

Либо женщина лгала, либо она не знала, о чем, черт возьми, она говорила. Кэсс здесь. Я чувствовал ее. Администратор сделала рефлекторный шаг назад и подвинула руку к телефону на столе. Разговор с ней закончен. Пробравшись мимо ее стола, я направился во внутренние офисы. Замок на стеклянных дверях перед нами тоже меня не остановил. Мне удалось пройти сквозь него, не разбив стекло, но сработала сигнализация. Он испускал пронзительный звук, и две другие женщины за своими столами положили руки на уши, когда мы с ребятами проходили мимо.

Запах Кэсс пропитал это место. Боже, неужели я недооценил ситуацию? Она в другом месте? Я чуть не упал на колени, когда проходил мимо пустого стола. Он принадлежит Кэсс. Я схватился за бок, и Пит с Дасти подошли ко мне.

Темноволосый мужчина… на самом деле не более, чем ребенок… выбежал из другого офиса.

— Что, черт возьми, здесь происходит?

— Мэтт! — администратор позвала его. — Сюда уже едут!

Я хотел поговорить с ним. Потащив его за шкирки, я впечатал его в стену.

— Ты скажешь мне, где, черт возьми, Кэсс. И ты скажешь мне, где сейчас Гвендолин Лир.

Он отрицательно покачал головой.

— Их нет в офисе, приятель. Ладно? Они были на встрече вместе в офисе мисс Лир. Я не знаю, куда они пошли после этого.

Я бросил его на пол. Пит прошел мимо меня и направился в кабинет. Отсюда я мог прочесть золотую дверную табличку: «Гвендолин Лир».

— Пит, подожди, — позвал я, но Пит уже толкнул дверь.

Запах Кэсс был сильнее всего здесь, и мое сердце бешено заколотилось.

— Она была здесь, — сказал Пит. — Не знаю, откуда это знаю, но я знаю.

Я кивнул и обхватил его за плечо, когда толкнул его. Я услышал шаги позади себя. Администратор сдержала слово и, вероятно, позвонила в полицию или охране, которые обеспечивают безопасность здания. Я не хотел, чтобы кто-то пострадал, но ничто не помешало бы мне перевернуть это место вверх дном, пока не найду Кэсс.

Стул перед столом лежал на боку, и несколько бумаг разбросаны по ковру. По коже побежали мурашки, когда я увидел черный шкаф с файлами о которых говорила Кэсс.

— Босс? Здесь ничего такого нет. Ты уверен, что не можешь понять, где она? — спросил Дасти.

Я шагнул вперед. Когда потянулся к картотеке, у меня вырвались когти.

— К черту все. К черту магию, — я опрокинул шкафчик. Файлы рассыпались, и я наклонился, чтобы прикоснуться к ним.

Ничего. Никакой боли. Никакого мистического света. Просто ничего. Затем я положила руки на ковер. Я почувствовал вибрацию через пол.

Она была здесь. Когда я осматривал комнату, у меня закружилась голова. Картотека в углу. Один стол. Три стула. На стенах фотографии кораблей и диплом юриста. Комната казалась нормальной за исключением перевернутого стула и теперь шкафа с документами. Но, это не так. Что-то зловещее кружило вокруг меня, как паутина.

— Обойди здание, — сказал я Питу. — Если кто-то из них войдет, остановите их. Дасти, иди разберись с копами и заставь их выключить эту чертову сигнализацию. Я ничего не могу слышать. Не могу понять, куда она пропала.

Как только они вышли из кабинета, я закрыл за ними дверь.

— Где ты? — вырвались из меня слова.

Господи, я почувствовал ее. Кэсс где-то рядом. Может, Гвендолин использовала ту же магию, чтобы скрыть ее, что и файлы. Боже, это сводило меня с ума. Я присел на корточки и положил руки на пол. Чувствовалось что-то теплое справа от стола. В нескольких футах оттуда чувствовался ледяной холод.

— Кэсс, — прошептал я. — Если слышишь меня. Если ты где-то здесь, дай мне знак. Топни ногой. Скажи что-то. Что угодно.

Я ждал, но все равно ничего не слышал из-за сигнализации. Только крики с другой стороны двери, пока Пит и Дасти имели дело с охранником. Это также означало, что у меня заканчивается время. Вскоре они могут вызвать подкрепление. Я мог бы справиться с работниками Гвендолин Лир и охранниками, но потребовалось бы намного больше, чтобы объяснить все полицейскому подразделению.

Мой пульс участился, и озноб коснулся затылка. Я не один. Медленно поднимаясь, я подошел к обшитой панелями стене и почувствовал. Где-то есть потайная дверь. Гвендолин не могла просто исчезнуть вместе с Кэсс. Ее машина все еще здесь.

Я прошел мимо окна и перешел на другую сторону комнаты. Голоса Пита и Дасти становились все дальше и спокойнее. Бог знает, что они сказали, но я могу сказать, что они уже разрядили ситуацию. Через несколько секунд серена перестала реветь. Мои уши пульсировали, и я выдохнул. Закрыв глаза, вдохнул и попытался почувствовать Кэсс.

Я почувствовал ее сердцебиение. Оно становилось слабее, но ближе. Черт возьми! Она здесь. Я так и знал. И сделал шаг к противоположной стене. У меня за спиной скрипнула половица. Отсюда увидел открытую панель за столом Гвендолин. Я застыл, несколько секунд удивления, прежде чем она узнала, что я ее видел.

Я сжал кулаки. Пол грохотал подо мной от звука рычания, вырвавшегося из моего горла. Я закружился над ней.

Гвендолин Лир.

Мне не нужно знакомство. Оказывается, я могу заметить ведьму, когда вижу ее. Ее глаза были белыми жемчужинами, подобно ее волосам. Синий свет обрамлял ее лицо, и она подняла руки, когда я потянулся к ней. Сделав два шага к ней, мой медведь рвался на поверхность. Она подняла одну руку, как будто собиралась бросить мяч. Моя лапа опустилась. Незадолго до того, как я ударил ее, молния вылетела из ее ладони и ударила меня прямо в грудь.

Удар выбил из меня воздух и остановил обращение. Я пошатывался из стороны в сторону. Полуобратившись. Агония охватила меня, и мои кости ломались и срастались. Она бросила еще одно заклятье в сторону двери, захлопнув ее, пока Пит и Дасти пытались сломать ее.

— Скажи им отступить, — сказала она, делая шаг ко мне. — Скажи им, если они этого не сделают, я убью тебя и ее.

— Я могу это сделать. Или я могу просто вырвать тебе горло и выследить ее сам.

Когда я встал на ноги, мой медведь взбесился. Комната потускнела, и мои глаза расширились, и мех прорвался сквозь кожу. Я поднялся во весь свой медвежий рост. Сила моего обращения достигла Дасти и Пита по другую сторону двери. Один из них сорвал ее с петель.

Я скреб одной лапой по полу, сотрясая здание. Штукатурка слетела с потолка и каскадом сыпалась вокруг нас, как снег. Дасти и Пит в форме медведей ворвались в комнату. Мы втроем окружили ее. Я наклонился вперед и издал рев, который сдул ее волосы назад.

Когда я размахивал лапой, Гвендолин улыбнулась. Ударив, я ничего не почувствовал, кроме воздуха там, где должна была быть Гвендолин. Я отступил, намереваясь пойти на нее снова, но потерял равновесие.

Ошеломляюще, мир, казалось, сдвинулся со своей оси. Я больше не был в офисе Гвендолин. Вместо этого Пит, Дасти и я снова стояли снаружи на парковке. Персонал Гвендолин переместился вместе с нами.

— Что, черт возьми, только что произошло? — парень, Мэтт упал на задницу, и на четвереньках отполз от всех нас.

Синий свет танцевал и потрескивал в здании. Когда я сделал шаг вперед, мне показалось, что меня сбил грузовик. Такая сила удара отбросила меня назад. Я снова обратился и встал на ноги. Дасти и Пит сделали то же самое.

Пит осторожно протянул руку, дотянувшись до дверной ручки на задней двери офисного здания. Он был вознагражден электрическим током, который отбросил его назад на десять футов.

— Черт, — сказал он, сжимая руку. — Что, черт возьми, это значит?

Мое сердце заколотилось, глаза проследовали за синим светом вплоть до крыши. Она окружила это место щитом, через который мы не могли проникнуть. Я посмотрел на Пита, Дасти, потом обратно на здание.

— Думаю, это значит, что нам понадобится помощь.

Глава 17

Кэсс

Я чувствовала себя вывернутой наизнанку. Как будто мое сердце все еще бьется, но где-то за пределами моего тела. В одну минуту мы с Гвендолин разговаривали в ее офисе, а в следующую, я уже лежала на полу. Когда я снова открыла глаза, то лежала на грязной койке в темном подвале.

Умирая.

Не знаю, каким образом. Я не могла сказать, что она сделала со мной, но я знала это. Мне становилось все труднее и труднее дышать, и боль пронзала меня каждый раз, пока сердце билось. Я слышала голос Саймона, зовущего меня сквозь темноту, но не могла его видеть. Не могла его разыскать. Через некоторое время я перестала его слышать.

Рука скользнула по моей шее, и появилась Гвендолин, прижимая холодный стакан к губам.

— Пей, — сказала она. — Это всего лишь вода. Нам есть, о чем поговорить.

Я попытался сесть, но у меня не было сил, не больше, чем у слабого младенца. Гвендолин приблизилась и положила подушку мне за голову, более или менее подпирая меня, чтобы я могла попить. Вода была прохладной и сладкой. Я пила так быстро, что начала задыхаться, и боль обожгла мои легкие.

— Что со мной случилось? — мой голос звучал холодно, отстраненно, будто я даже не контролировала его.

Гвендолин пожала плечами. Она села на край кровати и убрала прядь волос с моего липкого лба.

— Ну, если быть точной, я бы сказала, что у тебя был сердечный приступ. Твой пульс зашкаливал.

Я попыталась сделать глубокий вдох, но казалось, что мою грудь что-то сдавливает. Еще больнее было, когда я попыталась выдохнуть. Мои пальцы онемели, и боль прострелила левую руку.

— Такое иногда случается, — сказала Гвендолин.

— Что с тобой не так?

— Со мной все в порядке, Кэсс. Ты единственная, кто совершил ошибку. Я возлагала на тебя большие надежды, и ты знаешь это. Я всегда знала, что когда-нибудь мне придется иметь дело с оборотнями этого клана; я просто не ожидала, что ты будешь той, кто приведет их сюда.

Я нашла в себе силы сесть. С каждым вздохом чувствуя, как падает температура. Простая попытка перенести вес повредила что-то внутри меня. Не уверенна, но я поверила ей. Что-то не так с моим сердцем. Женщина коснулась меня там, прямо над грудью, посылая через меня волну электричества, сильного, как молния.

— Действительно ли ты ведьма?

Гвендолин махнула рукой. Она заправила прядь белых волос за ухо. Я лучше разглядела ее, когда она встала и потянула стул, чтобы сесть рядом со мной. Мы были в темном подвале. Комната большая и в ней был сквозняк, и только одна лампочка висела над головой Гвендолин. Остальная часть комнаты скрыта в тени. Мне показалось, что я видела, как что-то движется в темноте далеко позади нее, но мое сердце ныло и чувствовалось, будто взорвется, когда я попыталась наклониться вперед, чтобы лучше рассмотреть.

— Да, Кэсс. Я ведьма. Чертовски хорошая, тебе не кажется?

— В чем смысл всего этого? Давай не будем притворяться, что ты не знаешь, что я искала в твоем офисе. Если тебе от этого полегчает, я так и не нашла его.

Я подумала о файлах, которые положила в багажник своей машины. Может, они все еще там. Может быть, Саймон найдет их в конце концов и сможет взять то, что ему нужно. Он идет за мной. Некоторое время назад я чувствовала его. Но его голос исчез из моего разума, и моя кровь стала холодной. Должно быть, он слишком далеко.

— Так ты думаешь, что оборотни очень сексуальны, не так ли? Ты чувствуешь к ним тягу? Это всего лишь фантазия. Ложь. Вот что они делают со слабыми женщинами вроде тебя.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь.

Глаза Гвендолин вспыхнули. Когда она наклонилась вперед, свет упал ей на лицо. Весь синий цвет исчез из ее глаз, оставив призрачные, жемчужные глаза. Кожа Гвендолин потрескивала от энергии, которая исходила из ее пальцев. Я попыталась прижаться к цементной стене позади. Если бы она ударила меня этим снова, это был бы конец.

— Оборотни не более чем насильники, Кэсс. Они берут человеческих женщин и используют их как инкубаторы. Ты знаешь, что произойдет, если ты не сможешь дать потомство? Они отвергнут тебя, и ты будешь опустошена. Я делаю тебе одолжение, избавляя тебя от страданий до того, как это случится.

Она — сумасшедшая. Точно. Боже, она была рядом со мной все это время. Только теперь маска здравомыслия, которую она пыталась проецировать, очистилась, оставив после себя монстра.

— Поэтому ты скрыла сына Саймона? Ты убила его, Гвендолин?

Даже когда я подумала об этом, мое сердце заболело. У нее такая ненависть в глазах и презрение в голосе, когда Гвендолин говорила об оборотнях. Если она добралась до этого беззащитного мальчика, что с ним стало?

Она улыбнулась. Ее зубы, казалось, становились длиннее и острее, но это могли быть просто тени, иллюзия на моих глазах.

— Его сын вырастет таким же убийцей, как и он. Он рассказал тебе, что случилось с матерью того мальчика?

Я открыла рот, чтобы ответить, затем сжала челюсть. Стреляющая боль пробежала по моему лицу. Где-то в глубине души я знала, что это что-то значит. Она сказала, что у меня был сердечный приступ. Возможно, Гвендолин права.

— Я тоже виню себя, — сказала она. — Это случилось прямо у меня под носом, и я попыталась притвориться, что это не так. Ты мне небезразлична, Кэсс. Ты напомнила мне меня. Я думала, ты можешь быть как я. Потом ты появилась, разнося повсюду этот медвежий зловонный запах.

— Как насчет мальчика, Гвендолин? Какая теперь разница, если ты мне скажешь? Как видишь, я долго не продержусь. Здесь внизу так холодно. Где мы находимся? Дышать становится больно. Ты его убила?

— Мальчик именно там, где он должен быть, чтобы он никогда не мог навредить другой женщине.

— Он еще совсем маленький ребенок!

Я пошевелилась, и мое тело начало ломиться от спазмов. Дрожащими руками, опираясь о кушетку, посмотрела ей в лицо.

— Он всего лишь маленький ребенок.

— Да. Маленький ребенок, который вырастет, чтобы заставлять женщин спариваться с ним против их воли. Оборотни портят кровь, Кэсс. Они слишком долго смешивали свою кровь с людьми. Я не буду стоять в стороне и позволять этому случаться.

— Чистая раса, в этом идея? Знаешь, на кого ты похожа? Гитлер. Угадай, как он закончил? Ты не просто ведьма. Ты… ведьма-деспот.

Она схватила меня за подбородок и потянула вперед, пока ее лицо не отделяло больше, чем дюйм от моего. Ее пальцы были ледяными, и мое зрение затуманилось, пока она наконец не отпустила меня.

— Не понимаю, — сказала я. — Ты ненавидишь оборотней. Как бы то ни было, файл ребенка оборотня оказался на твоем столе. Что бы ты с ним не сделала, зачем хранить файл? Если твоя цель была держать его подальше от семьи или убить, почему бы не уничтожить файл и покончить с этим?

— Кто сказал, что мальчик был моей целью?

Земля грохотала под нами. Крошечная трещина открылась в цементном блоке в стене, ближайшей к моей голове. Пыль поднялась с пола и повисла в воздухе, почти задушив меня.

— Он настойчив, — сказала Гвендолин. — Я дам твоему любовнику это.

Я попыталась встать. Закричать. Саймон неподалеку. Он только снаружи. Когда я закрыла глаза, увидела его лицо. Его медвежья морда. Рев вырвался из его горла, и его черные губы распахнулись. Он стоял на четвереньках, выгнув спину и мотал головой из стороны в сторону, высвобождая свою ярость. Это то, что рушит фундамент здания.

— Саймон! — я попыталась закричать, но получилось слабое кваканье.

— Три по цене одного, — сказала Гвендолин.

Она откинулась на спинку стула и посмотрела на свои пальцы. Лампа качнулась над ней, и я увидела ее в другом свете. У нее темный синяк вдоль лица, и два ее ногтя сломаны и кровоточили. Она боролась. Если это был Саймон… а это точно был Саймон, он нанес ей какой-то ущерб.

— Боюсь, через минуту мне придется прервать наш разговор, — сказала Гвендолин. — Я надеялась, что твой любовник возьмет больше своих людей. Черт, я думала, он приведет весь свой клан. Может, ты не так важна для него, как думала. Это не имеет значения. Я убью их одного за другим, если придется.

— Нет, это он убьет тебя. Вот почему ты здесь прячешься.

— Я надеялась, что смогу вразумить тебя. Ты уже позволила этому зверю осквернить себя, но еще не поздно. Ты могла бы мне помочь. Однажды ты поймешь. И когда ты поймешь, что такое оборотни и какую угрозу они представляют, мы сможем работать вместе.

— Я никогда тебе не помогу. Даже если поверю всему, что ты сказала, я знаю, кто ты сейчас. Видела твое истинное лицо. Ты когда-нибудь пыталась найти настоящих родителей мальчика? Какая разница, скажешь ты мне правду сейчас или нет? Я умираю. И чувствую это. Думаю, ты права. Это мое сердце.

— Кэсс, он убил свою мать. Ты хочешь, чтобы я описала все в деталях? Я была там в ночь, когда он родился. Он пришел в мир, как зверь. Он разорвал бедную девушку на части. Она истекла кровью за считанные секунды.

— Почему ты не позвала на помощь? Саймон сказал, что акушерка-оборотень знала бы, что делать.

Гвендолин засмеялась.

— Мы помогали. Но даже моя магия не смогла помочь этой женщине. И что еще хуже, она хотела его. Она умоляла меня спасти ребенка вместо нее. Твой Саймон и ему подобные промыли ей мозги так, что она была готова пожертвовать своей жизнью, чтобы принести это в мир.

— Она была его матерью! — кашель усилился.

Я слышала голос Саймона в своей голове. Он чувствовал мои страдания. Нужно держаться. Продолжать дышать.

— Хорошо, теперь она мертва. Мальчик выжил. И теперь, будь он проклят, он, по крайней мере, в состоянии сделать что-то хорошее. Я позабочусь об этом. Он далеко, где его отец никогда его не найдет. Я всегда знала, что однажды он придет за ним. Вот почему сохранила его дело об усыновлении. Чтобы я могла предвидеть надвигающуюся угрозу. И теперь они здесь. Ничего не изменилось. Мальчик спрятан. И я могу стереть этих трех оборотней с лица земли.

— Что значит, мальчик в состоянии сделать что-то хорошее?

Гвендолин улыбнулась.

— Саймон когда-нибудь говорил тебе, почему в мире не так много медведиц?

Я покачала головой.

— Хорошо, мы сделали это. Мой народ. В последней войне, мы победили. Это была магия, которая лишила их женщин. Но это не было достаточно мощным заклинанием. Вот так. Я закончу начатое дело. Это судьба мальчика. Ты думаешь, что медведь — твоя судьба. Ну, мальчик мой. Судьба привела его ко мне. Когда я смогу обуздать то, что у него внутри, я все исправлю. Оборотни — мерзость, и мир будет благодарить меня за то, что я сделаю.

Земля снова содрогнулась, и куски потолка упали вокруг нас. Гвендолин снова засмеялась.

— Вау! Любовнику лучше успокоиться, иначе он лишиться чего-то очень ценного. Хватит. Однако, не унывай. Я пока не собираюсь тебя убивать. Только его.

Женщина поднялась, не используя ног. Вместо этого она зависла над землей и двинулась к внешней стене. Она откинула назад руки и выпустила из кончиков пальцев молнию, которая проделала дыру в стене.

Холодный, свежий воздух дошел до меня, и я смогла увидеть улицу. Она никуда меня не перенесла. Рядом парковка. Мы в подвале офиса.

Я ожидала увидеть Саймона, с другой стороны. Дым наполнил комнату, когда деревянные опорные балки загорелись от магии Гвендолин. Дым душил меня, отбирая то немногое, что я могла вдохнуть. Свет лился снаружи, и я попыталась подползти к нему. Мои пальцы были синими и холодными. Часть моего мозга сказала мне, что моей крови не хватает кислорода. Мое сердце слабое и не качает кровь как надо. Сознание то приходило, то уходило.

Я посмотрела на Гвендолин, когда она подняла руки и приготовилась к еще одному нападению. У нее нет возможности. Синяя молния толщиной с телефонный кабель врезалась ей в грудь и ударила ее спиной о дальнюю стену.

Три женщины стояли прямо за зубчатой дырой, которую Гвендолин сделала в стене. Они шептали и из их пальцев вырывались молнии. Рев прорезал воздух, Саймон стоял прямо за женщинами. И не один. Два других гризли, почти таких же больших, как он, стояли по обе стороны от него, рыча от ярости.

Сумасшедшая улыбка распространилась по лицу Гвендолин, когда она вызвала свою магию и попыталась оттолкнуть трех других женщин назад. Я узнала одну из них. Прикрывая глаза от пронзительного света, я увидела Лори справа, ее черные волосы развивались. Магия полилась из ее пальцев и присоединилась к магии ее спутницы. Но даже трое против одной, я видела преимущество Гвендолин. Она прошла по обломкам, осторожно ступая сквозь завалы.

— Посмотри, кто вышел поиграть, — сказала Гвендолин, глядя на Лори. — У тебя были секреты, Лори.

Я посмотрела в сторону Саймона. И не могла прочитать его мысли, но я чувствовала его намерения и решение, которое он принял. Он не собирался ждать, пока остальные три ведьмы одержат победу. Он встал на задние лапы и хотел разорвать Гвендолин. Обещания, которые он мне дал, крутились в моей голове. Он сказал, что отдаст свою жизнь, чтобы защитить мою. Казалось, он собирался сделать именно это.

— Нет! — звук грома заглушил мои слова.

Если бы Саймон встал посреди ведьм, он бы принял на себя всю силу магии Гвендолин. Боже. Это может его убить.

Я встала, покачиваясь, и сделала единственное, что могла. Нашла в себе силы поднять кусок стены высоко над головой. Мой первый шаг был неуверенным, но второй оказался верным. Я замахнулась камнем изо всех сил и ударила Гвендолин Лир по затылку.

Глава 18

Саймон

Три другие ведьмы, казалось, пришли из ниоткуда и отовсюду. Как только я сказал Питу, что нам нужна помощь, секретарь Гвендолин вышла вперед. Не знаю, могла ли она вызвать другую ведьму, но через минуту подъехала машина и две женщины вышли. Именно тогда они сделали дыру в стене здания, разрывая заклинание, сделанное Гвендолин.

Сначала я не мог поверить, на нашей они стороне или нет. Затем они сосредоточили свою магию на Гвендолин. Однако они слабее. Даже когда все трое из них работали как одна, Гвендолин продолжала двигаться вперед.

Потом я увидел Кэсс, и мир исчез. Боль пронзила ее вены, и цвет утек из ее лица. Гвендолин сделала это с ней. Я инстинктивно знал, что ее темная магия каким-то образом убивает мою Кэсс. Единственный способ остановить это — покончить с Гвендолин, даже если это значило отдать мою жизнь. Я должен.

Голубая магия Гвендолин стала желтой, а затем взорвалась искрами, как фейерверк. Сквозь пыль и обломки я видел, как она поворачивается, кусок стены отлетел от ее головы. Кэсс стояла позади нее, согнувшись от боли.

Но она сделала достаточно. Сила удара Кэсс отвлекла Гвендолин на долю секунды, и остальные три ведьмы продвинулись вперед.

— Гвендолин, остановись! — сказала секретарь. — Позволь нам помочь тебе.

Я обошел их и пошел за Кэсс. Поднял ее лапой и вытащил из здания. Пока ведьмы занимались своими делами, что-то происходило внутри. Когда Кэсс ударила Гвендолин, магия взбесилась. Потрескивающий поток искр вспыхнул на потолке, и электропроводка здания загорелась.

— Вернись назад! — не знаю, кто кричал, может быть, охранник.

Он был единственным оставшимся, так как остальные сотрудники Гвендолин Лир бежали в укрытие еще до начала молниеносного шоу.

Я оттащил Кэсс в безопасное место. Она была такой холодной. Ее кожа стала липкой, когда я прижался мордой к ее шее. Нужно согреть ее. Обезопасить. Черт возьми, не нужно было ее никуда пускать.

Что-то взорвалось. Три ведьмы были отброшены назад, приземлившись в нескольких футах от нас. Я оглянулся на Гвендолин, но она исчезла. Будто превратила свое тело в механизм самоуничтожения. Только тепло и свет остались. И огонь. Он быстро распространился по стропилам, поглощая небольшое офисное здание оранжевым свечением. Пламя лизало небо и в течение нескольких минут, не осталось ничего, кроме пепла.

— Кэсс?

Я даже не осознавал, что обратился, но теперь держал Кэсс на руках и шептал ее имя. Она улыбнулась мне, цвет вернулся к ее щекам. Я посмотрел на Пита сверху. Он тоже обратился и побежал ко мне. У него хватило ума бросить мне джинсы.

— Вызовите скорую помощь! Она чертовски холодная.

Кэсс зашевелилась в моих руках и приложила руку к моей щеке.

— Ты пришел. Я чувствовала тебя все это время.

Боже, мое сердце раскололось надвое. Она выглядела такой маленькой и хрупкой, но я знал, что моя Кэсс — воин. Гвендолин могла убить ее. Если бы она обратила огонь на Кэсс в конце, я бы потерял ее навсегда. Но даже когда я думал об этом, чувствовал, как ее сердце билось сильнее. Она дернулась и села. Потом она взяла меня за руку, и я помог ей встать на ноги.

— Тебе следует присесть.

Кэсс покачала головой.

— Нет. Так лучше. Я чувствовала, что задыхаюсь раньше, будто что-то сжимало грудь. Однако, не сейчас.

Одна из ведьм вышла вперед. Секретарь с длинными темными волосами. Она выглядела слабой и усталой, и она обернула свой свитер вокруг Кэсс.

— Это Лори, — прокашляла Кэсс и закрыла рот кулаком.

Но это был обычный кашель, а не тот, который сотрясал все ее тело.

Лори коснулась руки Кэсс, вглядываясь в ее лицо. Она пощупала Кэсс за челюсть и пригладила волосы на затылке.

— Тебе повезло, — сказала она. — И ты такая сильная, Кэсс. Мне очень жаль. Я понятия не имела, что она зайдет так далеко. С тобой все в порядке?

Моя пара кивнула.

— Это она, не так ли? Мне было плохо от магии Гвендолин.

Лори слабо улыбнулась.

— Она поразила тебя заклинанием. В ту минуту, когда она умерла, оно спало. Мне очень жаль. Это я во всем виновата.

— Прости, — сказал я, ставя себя между Лори и Кэсс. — Но, если ты или кто-то еще сделает еще один шаг к Кэсс, мне, возможно, придется оторвать кому-то руку. Я вытащу ее отсюда.

Кэсс положила легкую руку мне на руку.

— Все хорошо. По крайней мере, думаю, что теперь будет. Я не совсем понимаю все это, но думаю, что Лори хорошая ведьма, а не плохая.

Она подмигнула женщине, и в глазах Лори показались слезы.

— Барт?

Лори повернулась обратно к охраннику. Он казался удивительно спокойным, из-за всего что он только что видел, плюс он стоял в двадцати футах от ада. Но он взял пример с Лори и стал ждать. Офис Гвендолин расположен в конце извилистой дороги, но пламя выстрелило в небо, и через минуту здесь, вероятно, будет толпа.

— Барт, ты позвонишь в пожарную службу? Талия, Джейн и я разберемся с остальными.

— Остальными? — сказала Кэсс.

Лори повернулась к ней спиной. Ее подруги подошли к ней. Одна была пожилая женщина лет пятидесяти. С редеющими седыми волосами, собранными сзади в пучок. Другая женщина молода, совсем еще девочка. У нее экзотические черты лица с оливковой кожей и широкими бледно-зелеными глазами. Лори позвала Талию и протянула руку, чтобы обнять ее. Лори повернулась ко мне и Кэсс.

— Меня послали присмотреть за Гвендолин. У нашего… ковена были некоторые опасения по поводу ее поведения, свидетелями которого мы стали, и некоторых вещей, которые она недавно опубликовала в интернете. И мы начали подозревать, что она начала предпринимать радикальные меры. У Гвендолин были планы. Было время, когда мы думали, что она сможет вести нас. Но у Гвендолин много старых, ошибочных идей.

Кэсс напряглась в моих руках.

— Думаю, она рассказала мне худшие из них. Она хотела стереть оборотней с лица земли. Она сказала что-то о том, что это путь Цирцеи. Или что-то в этом роде.

Моя спина затекла, и Лори повернулась ко мне. Я слышал легенды о ведьмах Цирцеи. В древние времена оборотни воевали с ними. В зависимости от того, кого спросить, либо они выигрывали, либо мы. Но я все еще стоял здесь, как и трое из них. Возможно, это ничья. Лори уставилась на меня и поджала губы.

— У Гвендолин Лир были радикальные представления о роли оборотней в мире. Могу заверить, что большинство из нас не разделяют их. Она была ханжой. Мне жаль признавать, что это все, натворила Гвендолин. Я видела это в тебе, Кэсс, — Лори обратила на нее внимание.

— Ты знала, — сказала Кэсс.

С каждой секундой она становилась сильнее. Боль покинула ее, но мне все еще не терпелось увезти ее подальше от этого места. Я хотел отвезти ее в Уайлд Ридж. Сегодня вечером.

— Она сказала, что чувствует запах Саймона на мне. Ты тоже можешь.

Лори кивнула.

— Конечно. И именно поэтому я прошу прощения. Я не понимала, что она хотела причинить вред тебе или любому из медвежьих кланов. Она сделала несколько противоречивых заявлений на некоторых встречах, на которых мы обе присутствовали, но я, конечно, не думала, что это зайдет дальше. Я была очень, очень неправа.

— Мы все, — шагнула Талия вперед.

— Нет, — сказала Лори. — Не начинай винить себя.

Талия повернулась к Лори. Девочка, казалось, действительно потрясена. Она обернулась ко мне со слезами на глазах.

— Гвендолин… была моей тетей. Сестра моего отца. Это не то, кем мы являемся. Боже, пожалуйста, скажи остальным своим кланам, что мы не такие. Не все из нас.

Лори обняла Талию.

Кэсс приложила руку ко рту. Она перевела взгляд от меня на Лори и обратно.

— Лори, все намного хуже. У меня есть основания полагать, что она причастна к похищению сына Саймона. Вот почему он приехал в Энн-Арбор. У него была зацепка. У меня была с ним какая-то связь. Он прав. Только до недавнего времени я этого даже не знала. Этой связью была Гвендолин. Она призналась мне в этом. Она сказала мне, что отправит мальчика куда-нибудь далеко, где Саймон никогда его не найдет. Ты знаешь что-нибудь, что может нам помочь? Боже, с ненавистью в ее сердце, я так боюсь того, что она могла с ним сделать. Она сказала, что была там, когда он родился и что она помогла спасти его. Как такое вообще возможно?

Желчь поднялась к горлу, и медведь зарычал у меня внутри. Смерть Гвендолин Лир не удовлетворила меня. Пит и Дасти зашевелились рядом со мной. Успокаивающая рука Кэсс на моей груди, которая не давала мне сдаться зверю. Глаза Лори умоляли меня, и я не мог помочь, у меня было желание встряхнуть ее. Она могла исповедовать свою невиновность сколько угодно, но ведьма Цирцеи что-то сделала с моим сыном. Это можно назвать актом войны между ее ковеном и моим кланом. Она тоже это знала.

— Я ничего не знала. Клянусь самой Цирцеей или любым богом, каким пожелаешь.

— Я знаю легенды, — сказал я, понизив голос на октаву. — С тех пор, как я был ребенком, мы слышали слухи, что это было заклинание Цирцеи или индейский шаман, который пытался уничтожить оборотней в темные века. Для меня это звучало как дерьмо. Но, возможно, ты знаешь что-то, чего не знаю я. Это то, что эта сука хотела от него? Она пыталась использовать моего ребенка в каком-то кровавом ритуале, чтобы навредить мне или моим кланам? Господи Иисусе, тебе лучше рассказать мне все, что ты знаешь.

Лори подняла руку вверх.

— Расскажу. Я кое-что знаю, — она повернулась к своим товарищам. — Джейн, думаю, тебе нужно отвезти Талию домой. Я справлюсь с этим сама.

Пожилая женщина выглядела сомневающейся, но она обняла молодую девушку. Талия пыталась избавиться от нее. Ярость танцевала в ее глазах.

— Я тоже хочу это знать. Лори, этот позор падает на меня. Я тоже Лир.

— Гвендолин не Лир, — сказала Лори. — Больше нет. Она потеряла имя в ту минуту, когда начала использовать темную магию. Давай! Позволь мне разобраться с этим, — тон Лори не вызвал возражений у других женщин.

Это было для меня. Если она так спешила избавиться от них, возможно, лучше, если бы они остались. Но я знал, что их уход подвергает Лори большему риску. Даже с магией, которой она владеет, она не будет мне ровней, если попытается навредить членам моего клана или Кэсс. Я признал жест Лори за то, что это было, акт веры. Но она также отчаянно пыталась защитить девочку-ведьму от меня.

Джейн увела Талию с собой. Сначала она сопротивлялась, но еще один взгляд от Лори, и она, наконец, смягчилась.

— Я помогу тебе всем, чем смогу, — сказала Лори, обращаясь ко мне.

— Гвендолин сказала, что ее вызвали на рождение ребенка Саймона. Кто ее вызвал? — спросила Кэсс.

— Это соответствует тому, что сказала тетя ребенка. Три женщины появились и забрали Эйвери, мать моего ребенка, когда пришло время рожать. Эйвери умерла, и они забрали ребенка.

— Не они, — сказала Лори. — Гвендолин, я подозреваю. Я вернусь в ковен и выясню, что смогу, но пока надеюсь, что вы поверите мне на слово, насколько мне известно, ни один другой ковен не одобрил бы похищение Гвендолин ребенка-оборотня. Нас звали на помощь в прошлом, когда женщин находили без клановой защиты. Я могла бы спросить тебя, почему это вообще случилось.

— Это не так, — мой голос гремел.

Я не собирался позволить ей превратить это в обвинение моих прошлых действий.

— Клянусь тебе, я сделаю все, что в моих силах, чтобы исправить ситуацию.

— Если еще не слишком поздно.

В этот момент вдали раздались сирены. У них не будет много работы. Здание позади нас полностью сгорело. Мое сердце замерло. Когда оранжевое пламя лизало небо, а дым кружился над головой, у меня был лучший шанс найти сына.

Кэсс потерла мою руку. Она оглянулась на Лори.

— Возможно, есть что-то в твоей власти, что ты можешь сделать прямо сейчас. Кажется, Гвендолин вела дело. На сына Саймона. Это то, с чего все началось, насколько я подозреваю. Я пыталась вытащить файл, а она что-то с ним сделала. Она сделала его невидимым. Она использовала заклинание или что-то такое, что сделало так, что я не могла его открыть.

Лори нахмурилась. Она оглянулась на здание.

— Там внутри?

Кэсс улыбнулась. Озорство танцевало в ее глазах. Она отстранилась от меня и пошла через парковку. Я следил за ней. Когда она добралась до своей машины, она хотела открыть багажник.

— Черт возьми, — сказала она. — Мои ключи все еще в здании. Она заперта. Думаешь, сможешь открыть?

Сузив глаза, я просунул пальцы под защелку и потянул, ломая замок. Багажник вскочил. Кэсс вытащила стопку файлов. Лори подошла к нам. Кэсс пролистала папки, и ее глаза загорелись.

— Здесь! Саймон! Здесь!

Лори улыбнулась и крепко обняла Кэсс.

— Когда Гвендолин умерла, все заклинания, которые она наложила потеряли свою силу, Кэсс. Ты очень умная девочка.

Кэсс помахала коричневой папкой над головой, а затем прижала его к моей груди. Полиция и пожарные команды въехали на стоянку. Мое сердце бешено билось, когда я забирал документы у Кэсс. Это может ничего и не значить. А может означать все.

— Позвольте мне выполнить свое обещание, начиная с этого момента, — сказала Лори. — Я разберусь с полицией и пожарными. Вы двое, убирайтесь отсюда. Возьмите все, что есть в этом файле, и я буду молиться за вас.

Кэсс обняла Лори, а потом взяла мою руку.

— Отвези меня домой, Саймон.

Дасти и Пит зарычали позади меня. Они уже подогнали внедорожник. Дасти посигналил.

— Непременно, — сказал я. — Настоящий дом. Я отвезу тебя в Уайлд Ридж.

Глава 19

Кэсс

Я должно быть устала. Когда мы готовились к посадке на самолет Саймона, я с нетерпением ждала краткой передышки, пока мы летели на Уайлд Ридж. Он настаивал на этом. Конечно, моя квартира намного ближе, но я чувствовала, что Саймону нужно вернуться на земли клана как можно скорее. Это касалось и Дасти с Питом. Они оба мне сразу понравились. Только один взгляд Саймона, и они заняли стратегические позиции по обе стороны от нас, когда мы шли по дороге. Я могла только догадываться, что означал их жест. Они клялись в верности своему Альфе. И мне, как его паре, они защитят меня любой ценой. Просто молюсь, чтобы это не понадобилось мне так скоро.

Я беспокоилась о том, чего ожидать, когда мы доберемся до Уайлд Ридж. Понравлюсь ли я другим членам клана? Пит и Дасти, казалось, приняли меня. Но они оба были скупы на слова, и галантные жесты, пока мы взлетели в воздух. Когда колеса покинули взлетную полосу, на Саймона снизошло спокойствие, которое я не могла не разделить.

— Думал, что потерял тебя, в какое-то мгновение, — прошептал он. Я прижалась к его груди и поцеловала в шею. — Постарайся больше так не делать.

— Ну, ладно. Я просто не могу поверить, что ты нашел меня так быстро.

Саймон напрягся подо мной. Он опустил глаза, полные нежности. Его медведь зашевелился внутри, и я провела рукой по его волосам. Мужчина мгновенно успокоился. Мне нравилось, что я произвожу на него такое действие. Хотя Саймон мой большой, сильный медведь-оборотень, одно мое прикосновение, и он полностью в моей власти. Я прикусила губу. Во мне пробудился другой голод, который шокировал меня. Я так истощена. Разбита, избита, под воздействием магии. И все же, когда я оказалась в объятиях Саймона, то захотела его, снова. Только он мог удовлетворить мою самую глубокую потребность. Его губы коснулись моих.

— Скоро, — прошептал мужчина. — Но сначала тебе нужно отдохнуть.

— Ммм. Ты планируешь не давать мне спать всю ночь, не так ли?

Я думала, что сказала это достаточно тихо, но краем глаза я увидел, как Пит покраснел, сидя через проход. Он выпрямился в кресле и прикрыл рот кулаком, пока кашлял. Саймон слегка ущипнул меня за попу в знак предостережения.

— Не могу заснуть. Слишком взвинчена сейчас.

Я выпрямилась и полезла под сиденье, где спрятала сумочку. Во всем этом хаосе и стремлении Саймона уйти, у меня не было возможности взглянуть на дело Гвендолин. Я сделаю это сейчас, мое сердце колотилось, когда я медленно переворачивала страницы.

Саймон напрягся рядом со мной. Его руки напряглись. Мы вложили так много надежды в эти скудные страницы, что я не смогла бы сказать ему, если бы все закончилось ничем. Он ждал так терпеливо, как только мог, а я пыталась разобраться в том, что видела. Первые несколько страниц были написаны плотным рукописным шрифтом. Я не могла расшифровать слова. Нахмурив брови, Саймон перегнулся через мое плечо и попытался читать со мной.

— Узнаю подчерк. Но не слова. Даже не думаю, что они на английском. Гвендолин написала их.

— Думаешь, это заклинание?

Я пожала плечами.

— Это не хуже любого другого предположения. Я позвоню Лори утром, когда мы приземлимся. С другой стороны, у меня есть идея получше. Позволь мне сфотографировать их и написать ей.

Я разложила документы и сделала три быстрых снимка. Мне пришлось бы подождать, пока мы приземлимся, чтобы отправить их, но мне было приятно иметь хотя бы некое подобие плана.

— Будь осторожна с ними, — сказал Саймон, вынимая из папки три страницы и складывая их. Он сунул их в задний карман. — Насколько нам известно, она могла заколдовать весь файл.

Я дотронулась до его щеки.

— Ее магия умерла вместе с ней, помнишь?

Саймон заворчал.

— Еще. Думаю, что буду держаться подальше от всего, что выглядит как проклятие на латыни. Что еще там внутри?

Следующий документ был напечатан на сложенной синей бумаге. Я ахнула, когда открыла его.

— Саймон, это свидетельство о рождении в Индиане.

Я выпрямила документ. Дата была подходящей. Штат тоже. Родился мальчик, весом около десяти фунтов и двадцати двух дюймов ростом.

— Большой мальчик, — прошептала я. Он числился брошенным, происхождение неизвестно. — Есть имя доктора. Его доставили в больницу. Это уже кое-что, Саймон. Кто-нибудь может что-нибудь вспомнить.

Я перевернула свидетельство. На бумаге были отпечатаны два крошечных отпечатка. Саймон вздрогнул, когда протянул руку и прижал ее к бумаге. Крошечные волоски на тыльной стороне ладони ощетинились и потемнели. Пит и Дасти сорвались со своих мест.

— Саймон! — закричал Дасти. — Кэсс, не дай ему обратится!

— Саймон?

Я приложила руку к щеке Саймона, чтобы успокоить его. На мгновение это не сработало. Его глаза потемнели, и челюсти напряглись. Затем он медленно закрыл глаза. Когда он открыл их, то снова был Саймоном.

— Что такое? — спросила я.

Мужчина тяжело сглотнул.

— Это он. Я знаю, что это он.

— Как ты можешь быть уверен?

Он обвел контуры крошечных пальчиков на бумаге.

— Он дотронулся до бумаги. Это не копия. Я чувствую его, Кэсс.

Когда Саймон посмотрел на меня, его глаза блестели от слез, готовых пролиться. Мое сердце упало в пятки.

— Он мой, — сказал Саймон. — Боже мой, он мой.

Я положила руку ему на запястье.

— И мы его обязательно найдем. Этого достаточно, чтобы выследить его?

Саймон покачал головой.

— Нет. Что еще там есть?

Я продолжала искать. Нашла постановление суда. Ребенка перевезли в Мичиган. Имя Гвендолин было в файле. Мальчик перешел под попечение государства. Я не могла сказать, куда его направили, но это было уже что-то. Если бы было судебное дело, мы могли бы найти способ его отыскать. В конце концов, Саймон был его биологическим отцом. Он никогда не был уведомлен о рождении мальчика. Саймон никогда не давал согласия. Это было рискованно, но у него есть юридические основания для этого. Я объяснила все это Саймону в спешке. Думала, что это сделает его счастливым и даст новую надежду. Но его лицо потемнело.

— Что такое?

— Это займет слишком много времени. Оспаривание может занять месяцы. Годы. Верно?

Я вздохнула и мрачно кивнула ему. Если бы мальчика усыновила хорошая семья, все могло бы стать еще сложнее. Я так и сказала.

— Ты действительно думаешь, что она так с ним поступила? — сказал Саймон. — Ты действительно думаешь, что Гвендолин Лир, фанатик, работала над тем, чтобы мой сын нашел стабильный, любящий дом? Кэсс, она хотела использовать его. Ты слышала, что сказала Лори и остальные. Ты слышала, что она сказала. Ведьма, вероятно, собиралась обескровить его или другое ведьмовское дерьмо, чтобы проклясть мой клан.

Я прислонилась лбом к плечу Саймона. Отчаянно хотелось сказать ему, чтобы он не делал поспешных выводов. Но я видела безумный взгляд Гвендолин. Я чувствовала, как ненависть течет через нее. Саймон прав.

— Нет худа без добра, — говорю. — Если твоего мальчика не усыновили, если он все еще находится в приемной семье, или в приюте для детей, или еще где-нибудь, тебе будет намного легче вытащить его и вернуть домой. Никто не будет возражать, кроме государства. И нет в мире судьи, который не смог бы увидеть, что быть со своим любящим, финансово обеспеченным биологическим отцом в его лучших интересах.

Саймон прижал большой палец к подбородку и выглянул в окно. Облака разошлись, и я увидел неровные очертания верхнего полуострова, когда мы пролетали над замерзшими водами озера Гурон. Пилот опустил крыло, когда мы начали спускаться. Дрожь тепла пробежала по мне, и я поняла, что это от Саймона. Именно это место. Уайлд Ридж. Мы взобрались на вершины заснеженных сосен, и с каждым вздохом пульс Саймона успокаивался.

— Я посмотрю, что смогу узнать из публичного слушания. И Лори могла бы помочь расшифровать остальные страницы. Мы найдем его, Саймон. Я это чувствую. И мне следовало бы знать. Я кое-что знаю о судьбе.

Саймон еле улыбнулся, когда самолет приземлялся. Через несколько минут колеса коснулись земли, и мы оказались дома.

Дом.

Странно, что я быстро почувствовала себя так в месте, где никогда не была. Но когда дверь самолета открылась, и мы вышли на взлетную полосу, прохладный, свежий воздух леса наполнил мои легкие и душу, точно так же, как и душу Саймона. Он взял меня за руку, позволив Питу и Дасти идти впереди нас. Я сделала шаг в их сторону, направляясь к припаркованным машинам на другой стороне ангара. Но Саймон оттащил меня назад.

— Пока нет, — сказал он. — Я пока не готов делить тебя ни с кем другим.

Я наклонила голову.

— Прошу прощения? Есть ли что-то еще о клане, о чем я должна знать? — поддразнивала, но от хмурого взгляда Саймона жар пронзил меня насквозь.

Он притянул меня к себе.

— Ты мне доверяешь?

— Клянусь. Своей жизнью.

— Хорошо.

Мужчина повернул меня так, что я прислонилась спиной к его груди. На севере гораздо холоднее, но, обхватив Саймона руками, я не почувствовала холода. Он указал на хребет вдалеке, где каменистая земля выступала на фоне чистого белого снега. Я видела мерцающие огни домов в долине.

— Это дом, — сказал он. — Там живет мой клан и мои работники. Через день или два я хотел бы отвести тебя в саму шахту.

— С удовольствием. Но вы ведь не занимаетесь работой зимой, не так ли?

Саймон тихо рассмеялся.

— Мы медведи, Кэсс. Холод — это не проблема. Но нет, фронт работ сейчас ограничен, по крайней мере, еще на несколько недель.

— С удовольствием посмотрю. О, Саймон. Это место в тебе. Я чувствую это. Неудивительно, что ты не хотел тусоваться в моей дерьмовой квартире, — сделала глубокий, очищающий вдох.

Чистый воздух прогнал остатки тьмы, которую Гвендолин пыталась на меня навлечь. Вдали поднялся ропот. Саймон ощетинился, но не ответил.

— Это всего лишь представители кланов, — сказал он. — Они хотят поздороваться.

Дрожь страха пробежала по мне. Дасти и Пит были так добры, но что, если другие не разделяют их взгляд?

— Они полюбят тебя, — сказал мужчина. — И тебе не будет одиноко. У Джекса и Каллена, двух других Альф, есть пары. Я познакомлю тебя с ними через день или два. Уверен, у тебя много вопросов.

Я обхватила Саймона руками.

— Можно подумать, что да, но это не так. Не могу объяснить, но в ту секунду, когда мы сошли с самолета и я вдохнула воздух, и чувствую, что у меня есть ответы на все вопросы. Такое чувство, что это…

— Дом, — Саймон улыбнулся. — Это так и есть. Твой дом. Твое место здесь. Если ты меня принимаешь.

Я повернулась в его объятиях.

— Если я приму тебя? Саймон, ты — это все для меня. Но это не значит, что я собираюсь бросить свою жизнь. Гвендолин пыталась уничтожить меня. Я не позволю ей. Тебе просто придется привыкнуть к тому, что у тебя есть подружка на пару недель, пока я не закончу учебу.

Саймон засмеялся.

— Я не смел и мечтать об этом. А теперь иди сюда. Есть еще кое-что, что я хочу тебе показать.

Саймон сделал шаг назад. Он двигался с такой скоростью и силой, что у меня перехватило дыхание. У моих ног приземлился клочок разорванной джинсовой ткани. Вздохнув, я подняла его.

— Сколько пар джинсов вы, мальчики, рвете за день?

Мой медведь встал на дыбы, рассекая воздух лапами. Боже, он великолепен. Саймон возвышался надо мной как минимум на четыре фута. Солнечный свет проходил сквозь густой мех его груди и сделал его блестящим, как золото. Затем Саймон опустил голову и подошел ко мне. Обнимая его плечи, я поняла, чего он хочет.

Хихикая, залезла ему на спину. И вскрикнула от восторга и испуга, когда Саймон побежал. Я вонзила пальцы в пушистый мех его спины и прижалась лицом к его шее. Его мощные ноги пересекали снежные холмы так быстро, что деревья вокруг нас пролетали как в тумане. Саймон давал мне тепло и безопасность, пока мы взбирались на холм, и он вел меня вниз в долину.

Мы достигли замерзшего источника и устья пещеры. Толстый снег покрывал землю, за исключением скалистого навеса. Саймон посадил меня туда и с легкостью вернулся к человеческому облику.

Его медвежьи глаза сверкнули, когда он подошел ко мне. Жар прошелся во мне. Я прижалась спиной к каменной стене, когда Саймон встал передо мной на колени. Он протянул руку и снял с меня джинсы. Я сняла туфли и отшвырнула их в сторону. Саймон отыскал влажный жар между моих ног и начал вылизывать меня там. Я вцепилась пальцами в его волосы и притянула ближе, прижимая его голову к развилке бедер.

Саймон прижал руки к моим ягодицам и раздвинул мои ноги шире. Я выкрикнула его имя, когда его язык оказался внутри меня. Огонь достиг самых глубоких моих уголков, когда Саймон лизнул тугой маленький бутон клитора, а меня превратил в желе.

Я стянула рубашку через голову. Холодный воздух коснулся обнаженной груди, и я вдохнула. Язык Саймона скользнул вверх по моему животу, когда он поднялся. Мужчина взял один сосок в рот, согревая его, потом другой. Он поднял меня, положил руки мне под бедра и раздвинул ноги. Саймон буквально передвинул меня, насаживая на свой толстый член.

— Саймон! — я умоляла. — Боже!

Не могла пошевелиться. Он прижал меня к стене пещеры и начал двигаться. Мужчина удерживал меня на месте, придерживая бедра одной рукой, а другой держа мои запястья. Прижав мои руки над головой, Саймон брал меня. Он скользил медленно и глубоко, клеймя меня снова и снова.

— Скажи это, — прошептал он, покусывая меня за ухо.

Смеясь, я дразнила его.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду.

Саймон сильнее укусил меня за мочку уха, заставив вскрикнуть.

— Скажи это!

— Боже, о! Да! Твоя, — дыхание перехватило, когда толчки Саймона становились все глубже и интенсивнее.

Мой клитор пульсировал, и я почувствовала первую волну мощного оргазма. Давая моему мужчине то, чего он хотел.

— Твоя, — выдохнула я. — Детка! Вся твоя. Я твоя. Навсегда.

Он не проявил милосердия, когда брал меня у стены пещеры. Так должно быть всегда. Хотя Саймон и подавил зверя в себе, наше занятие любовью было животным. Никого, кроме нас, я откинулась назад и издала первобытный крик, соперничая с любым медведем.

— Моя, — прорычал Саймон. — Кэсс. Ты моя.

— Да. Детка, да.

Я вцепилась в спину Саймона. Он встал на наги и зарычал так глубоко, что стены пещеры затряслись. Его медвежьи глаза вспыхнули темнотой, когда он вошел внутрь меня. Однажды, у нас будет ребенок. В этот момент я знала, что когда-нибудь это произойдет. Не сегодня, но совсем скоро. Мне это понадобится не меньше, чем Саймону. Тепло затопило меня, когда Саймон кончил. Я хотела этого. Все это. Каждую каплю. Он врезался в меня, заставляя стучать зубы и сгибать пальцы ног.

Когда он двинулся, то переместил свой вес. Саймон оттащил меня от стены и опустился на колени, все еще находясь внутри меня. Затем он вытянул ноги и позволил мне оседлать его. В этой позе, он был настолько глубоко, насколько мог. На самом деле, так глубоко, что я едва могла двигаться. Но потом я нашла ритм. Саймон удерживал меня, пока я опускала бедра на него и нашла нужный угол проникновения. Я кончила быстро и жестко, в то время как Саймон все еще пульсировал внутри меня.

Мои конечности стали резиновыми, но Саймон поднял меня. Позже, когда мы оба провели время вместе, он прижал меня к себе, и мы поспали, как он и обещал. Только мы двое, под яркими звездами и падающим снегом.

Глава 20

Саймон

Я чуть не прокусил большой палец, пока ждал, когда Кэсс закончит говорить по телефону. Она посмотрела на меня и в десятый раз приложила указательный палец к губам.

— Поняла, — сказала она. — Хорошо, — девушка что-то нацарапала на блокноте, пока говорила.

Она делала это в течение большей части двадцатиминутного разговора. Я ухватился за края стола в доме совещаний. Как раз перед тем, как Кэсс позвонила, я созвал полное собрание клана, чтобы обсудить наш прогресс в поисках моего сына. Потом позвонила Лори, и я приказал всем выйти.

Наконец, Кэсс положила трубку. Ее рука дрожала, и она накрыла ее другой, когда положила карандаш на стол. Казалось, время остановилось, когда Кэсс подняла подбородок и посмотрела на меня. Фиолетовый локон упал ей на глаза, и она оставила его там.

— Мне кажется, у нас что-то есть, Саймон. Думаю, что это может быть то, что нужно.

Дерево треснуло, где я сжал стол. Кэсс подпрыгнула, но удержала мой взгляд.

— Страницы в блокноте — это не проклятие. Лори потребовалось некоторое время, чтобы расшифровать его, потому что оно написано на одном из их мертвых языков.

— Итак, почти мертвом, — сказал я, пытаясь сосредоточиться на ровном дыхании.

— Да. В любом случае. Частично это дневник, частично счет расходов. Лори думает, что в какой-то момент в нем была магия, но не сейчас. Но есть имена и даты. Лори пришла в голову идея и она начала перепроверять их с бизнес и личными чековыми книжками Гвендолин и ее журналами. Слава богу, Лори не послушала ее и все скопировала на второй сервер. Она нашла адрес недалеко от Гейлорда. Это групповой дом, которым управляют монахини из церкви Святой Сесилии.

— Групповой дом?

Кэсс кивнула.

— Дети с особыми потребностями и проблемные дети живут там. Похоже, Гвендолин посещала его довольно регулярно. Насколько мы с Лори помним, мы никогда не занимались там делами. Это было личное.

— Гейлорд? Боже. Ты хочешь сказать, что он мог быть там все это время? Так близко.

Кэсс улыбнулась.

— Может, она спрятала его у всех на виду.

— Собери свои вещи, — приказал я. — Мы выезжаем прямо сейчас.

— Саймон, позволь мне позвонить. Если мы просто ворвемся туда, они не позволят нам увидеть детей. Это не зоомагазин.

Я ударил кулаком по столу.

— Мне не понадобится их помощь. Если мой мальчик там, я узнаю. Тогда мне все равно, что для этого нужно. Мне все равно, даже если придется разбить лагерь возле этой чертовой церкви, я не оставлю его там без защиты. Ни на один день своей жизни.

Кэсс встала и обошла стол. Она протянула руки, положила их мне на плечи и улыбнулась. Ее глаза затуманились слезами.

— Хорошо. Но ты должен доверять мне. Я знаю, как разговаривать с этими людьми.

Я стиснул зубы так сильно, что она услышала. Быстро поцеловал ее в нос и схватил за руку.

Мы сели на самолет. Просто небольшой полет над озером Мичиган, и мы приземлились. Мое сердце вырывалось из груди и от страха, и от гнева. Так близко. Если все верно, наконец, он так близко, все длилось так долго. Почему я не мог его почувствовать?

Кэсс вела арендованную машину, петляя по улицам центра Гейлорда и поднимаясь на крутой холм вдали от города. Это было место, мимо которого мы проехали бы миллион раз. Церковь представляла собой небольшое викторианское здание, выкрашенное в белый цвет, с богато украшенными черными дверями. Мы направились к маленькому фермерскому дому. Кэсс подошла к двери и постучала. Я сделал, как она просила, хотя это чуть не убило меня. Я откинулся назад, прислонившись к перилам крыльца.

Дверь открылась, и крошечная седовласая женщина посмотрела на нас через дверь.

— Я — Кэсс Уилер, — сказала она. — Стажер по социальной работе. Мы говорили по телефону.

— Да, — женщина улыбнулась.

У нее было морщинистое лицо и добрые глаза. Я ожидал, что она будет одета в наряд монахинь, но Кэсс сказала мне, что это старомодно. На монахине было опрятное серое платье, на груди висел тяжелый серебряный крест.

— Я — сестра Бернадин. Вы можете войти.

Сестра Бернадин настороженно посмотрела на меня, когда я подошел. Она, наверное, никогда не видела такого высокого мужчину, как я. Тем не менее, у нее был холодный, расчетливый взгляд, который дал мне понять, что она не испугалась. При других обстоятельствах она бы мне очень понравится. Как только я переступил порог, у меня подкосились колени. Волосы на затылке встали дыбом, дыхание перехватило. Я схватил Кэсс за плечо, чтобы успокоиться. Она напряглась и посмотрела на меня.

Я сразу почувствовал его присутствие. Оно действовало на меня, взывая к моему медведю с такой силой, что я чувствовал, что мое сердце может разорваться. Это было что-то вроде того, когда я встретил Кэсс.

— Саймон? — спросила она, заглядывая мне в лицо.

Но она знала. Она сжала мою руку и повернулась к сестре Бернадин.

— Мне нужно подождать снаружи, — сказал я. — Прости меня.

Кэсс последовала за мной, быстро извинившись перед сестрой.

— Он здесь, — прошептал я.

— Да, — сказала она. — Я тоже что-то почувствовала.

— Ты почувствовала, как я теряю контроль.

— Ладно… ладно… тогда нам лучше продолжить. Я придумаю, что сказать сестре Бернадин.

— Скажи ей правду. Скажи ей, что мы думаем, что мой сын здесь. Но я не могу быть рядом с ним. Еще нет. Мне нужен план получше, чем просто подойти к нему. Он не…

— Он не поймет, — сестра Бернадин вернулась в дверной проем. Она скрестила руки перед собой.

— Вы знаете? — сказала Кэсс, поворачиваясь к ней.

— Вы приехали за Тэдом, не так ли?

— Тэд? — мы с Кэсс сказали это одновременно.

— Теодор, — ответила монахиня.

— Это имя ему дала Гвендолин? — мой голос звучал горько и холодно для моих собственных ушей.

— Это имя я ему дала, — сказала она. — Ему никогда не нравилась мисс Лир, и я никогда не доверяла ее намерениям. Но она была покровительницей этого места в течение многих лет и держала нас на плаву, когда мы не могли сами.

— Сестра Бернадин, если вы хорошо позаботились о… Тэде… я могу пообещать вам, что вам больше не придется беспокоиться о том, чтобы справляться с бедами одним.

— Хм. Хорошо, что ты так говоришь. Но, ты прав насчет него. Он не захочет иметь с тобой ничего общего. Он боится мужчин. Он боится и других мальчиков тоже. Если бы он не был здесь большую часть своей жизни, я бы думала, что с ним жестоко обращались, но могу заверить вас, что нет.

Я так крепко ухватился за перила крыльца, что, возможно, сломал бы и их, если бы Кэсс не положила мне руку на плечо. Я умолял ее глазами. Глубоко вздохнув, я прошептал у ее виска.

— Он сын Альфы. Это значит, что когда-нибудь он станет Альфой. Без меня или остальных членов клана, которые помогли бы ему понять, что это такое, он, вероятно, чувствует угрозу со стороны других мужчин или не может контролировать необходимость обращаться возле них. Если я подойду к нему, и он испугается, он может обратиться прямо перед сестрой.

— Тогда тебе нужно взять себя в руки. Ты тоже его альфа. Разве это не значит, что ты можешь удержать его от обращения? Я имею в виду… если ты сможешь держать себя в руках.

Я кивнул. Она поцеловала меня в щеку и вытерла блеск для губ с моей щеки.

— Ну, к счастью для тебя, я очень хорошо помогаю тебе в этом. Теперь позволь мне взять инициативу на себя.

Кэсс сжала мое плечо и повернулась к сестре Бернадин.

— Что ж, похоже, вся история, которую я придумала, чтобы вы позволили мне увидеть ребенка, открылась. Сестра, вы отведете меня к Тэду? Я действительно интерн по социальной работе… или, по крайней мере, была. Теперь, когда мисс Лир больше нет с нами, это немного изменится.

— Ты сказала это по телефону. Знаешь, она предупреждала меня. Она сказала, что когда-нибудь появится какой-нибудь мужчина и попытается пробраться сюда в поисках мальчика. Ты планируешь пробраться сюда?

— Нет, мэм.

— Хорошо. Мисс Уилер, почему бы нам с вами не выйти на пару минут? Можем ли мы доверить вашему мужчине вести себя хорошо?

Кэсс улыбнулась мне. Слезы затуманили ее глаза, и она произнесла:

— Поверь мне.

И я поверил. Но не мог обещать, что перила крыльца будут в безопасности в ее отсутствие.

Кэсс и сестра Бернадин вошли в здание и оставили меня на улице. Я сосредоточился на том, чтобы дышать ровно и пытаться затолкнуть медведя как можно глубже. Тэд. Его зовут Тэд. Хорошее имя. Сильное имя, данное ему кем-то, кто заботился о нем. Сестра Бернадин сильная женщина. Может, с ним все-таки все в порядке.

Я услышал смех, доносящийся изнутри. Я сошел с крыльца и обошел вокруг дома. Рядом было кукурузное поле и ива на заднем дворе. Шаткие качели свисали с одной из самых нижних ветвей, и были оторваны с одной стороны. Я пошел к ней и починил качели.

Это скромный дом с небольшим двориком и деревянными качелями. Я мог видеть, где крыша нуждалась в ремонте и замене ставней. Если она сделала так, как сказала, если сестра Бернадин защищала моего сына все эти годы, я позабочусь о том, чтобы она или ее орден никогда больше ни в чем не нуждались.

Я прислонился к дереву и закрыл глаза. Я чувствовал присутствие мальчика по всей территории. Он не был в беде. Я чувствовал одиночество, окрашенное грустью. Но в целом он чувствовал себя спокойно. Не знаю, сколько я там простоял, по крайней мере полчаса. Я услышал голоса, доносящиеся изнутри, смех и пение. Кэсс. Она разговаривала с моим сыном. Она заставила его улыбнуться.

Тень упала на двор. Земля подо мной была еще влажной от только что оттаявшего снега. Я выпрямил спину и повернулся. Кэсс стояла у задней двери дома. Слезы потекли по ее щекам. Она стояла выпрямившись. Сестра Бернадина стояла рядом. Между ними стоял маленький мальчик.

Я опустился на колени.

Тэд очень красивый ребенок. У него взъерошенные светлые волосы, которые торчат во все стороны, словно он только что проснулся. На нем была футболка супергероя и пуховое синее пальто. Один из его ботинок развязался, и у него был насморк. Он доверчиво посмотрел на сестру Бернадин. Затем он посмотрел на Кэсс.

— Это твой друг? — спросил он.

Его голос был хриплым, как будто он не привык говорить.

— Да, это он, — сказала Кэсс, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Его зовут Саймон. Он хотел бы встретиться с тобой, если ты не против.

Тэд наконец отвел глаза от Кэсс и повернулся ко мне. Я медленно присел на корточки, приседая до его уровня. Нас разделяло около тридцати футов травы, но я чувствовал, как энергия струится через моего маленького сына. Боже, он сильный, дерзкий, но и испуганный. Он отпустил руку Кэсс, но держался за сестру Бернадин.

— Он не укусит тебя, — сказала она. Тогда сестра Бернадина посмотрела на меня. — Не укусите, мистер Маршалл?

Я покачал головой и попытался улыбнуться.

Чуть склонил голову.

— Ну, может быть, я немножко его укушу.

Я ничего не мог с собой поделать. Глубокий смех пронзил меня. Кэсс прикрыла рот, чтобы не поддаться ему. Я не двигался. Он должен был прийти ко мне. Если я попытаюсь попасть в его пространство до того, как он будет готов, его медведь попытается выбраться. Тэд склонил голову на другую сторону, больше похожий на растерянного щенка, чем на медведя, который, как я знал, был внутри него.

— Я принес тебе кое-что, — сказал я.

Сунув руку в карман, вытащил блестящий кусок медной руды размером с мяч для гольфа.

Глаза Тэда расширились, и он потащил сестру Бернадин по траве. Он остановился в пяти футах от меня. Его рот открылся, загипнотизированный куском камня, который я держал.

— Я могу его взять? — спросил он с сомнением.

— Да. Это моя работа. Я добываю это из земли.

— Класс. Я хотел бы на это посмотреть.

— Я надеялся, что ты это скажешь.

Тэд потянулся к руде пухлой ручкой. Его рука на секунду зависла над моей, прежде чем он схватил камень. Его пальцы коснулись моих, и он замер. Его передернуло, когда он посмотрел на меня. Его радужные оболочки потемнели, а медвежьи глаза засияли. Он попытался отвести руку, но я удержал его.

— Все в порядке, Тэд. Я могу помочь тебе с этим тоже. Если ты хочешь быть друзьями, то я помогу.

Губы его сжались, тело задрожало. Он изо всех сил боролся со своей природой. Мой мальчик был действительно силен, не имея возможности хорошо себя контролировать, без помощи других оборотней, без меня. Но я тут. Я убрал его волосы с лица и закрыла глаза. Я приказал, чтобы медведь затих. Хотя он еще не понимал, какой силой я обладаю, я почувствовал, как его сердце замедлилось, и на его лице появилась улыбка благоговения.

В уголке глаз Тэда появились слезы. О, боже, это меня разрывало. Он такой маленький, но старался быть таким храбрым. Но еще не слишком поздно. Слава богу, еще не слишком поздно. Он здесь, с им все хорошо.

Кэсс подошла ко мне. Она присела на корточки рядом со мной и положила руку на плечо Тэда.

— Мы оба хотели бы быть твоими друзьями, если ты не против. Мы вернемся завтра, если хочешь. И мы можем пообедать вместе.

Тэд медленно кивнул. Он вынул руку из моей и поднес медь к свету.

— По-моему, мне это нравится. Это медь.

— Откуда ты знаешь? — спросила Кэсс.

— Сестра Би позволяет мне собирать коллекцию камней. Но, камни Петоски скучны. Это намного круче. (прим. пер. Камень Петоски — осадочная горная порода, являющаяся окаменелостью вымершего вида четырехлучевых кораллов.)

Я снова засмеялся и осмелел. Положил руку на маленькое плечо Тэда. Его глаза снова вспыхнули, но, когда я потер ему спину, они стали светлыми. Сначала он казался удивленным, но потом его осенило. Может быть, этот большой, странный парень действительно мог бы помочь ему с этим.

— Да, — ответил Тэд. — Я очень люблю макароны с сыром. Можешь принести макароны с сыром?

Глаза Кэсс встретились с моими. Она прижалась головой к моему плечу.

— Договорились, Тэд. Столько, сколько сможешь съесть.

Эпилог

Кэсс

Шесть месяцев спустя

Зима в Уайлд Ридж — это затуманенные холмы и снежная красота. Лето принесло с собой пышные зеленые деревья, голубую воду и пикники. Через некоторое время мы пойдем на пикник сегодня. Сейчас, я перевернулась повела пальцами по груди Саймона. Он зашевелился во сне, рыча, как гризли внутри него.

— Тебе лучше поторопиться, — прошептала я. — Он будет здесь минут через десять.

Саймон снова застонал. Он взглянул на меня сонными глазами и улыбнулся. Прежде чем я успела сказать еще хоть слово, он перевернул меня и раздвинул ноги.

— Это вызов, любовь моя?

— Всегда, — смеясь, я похлопала его по груди.

— Ну, я, как всегда, я принимаю его.

— Да, это так.

Я наклонилась и обвела большим и указательным пальцами его твердый член. Так будет всегда. Мой мужчина будет готов только от одного слова, и я буду готова к нему от одного взгляда.

Однако я не солгала. У нас мало времени. Саймон понял намек и скользнул внутрь меня.

Дом. Здесь. Это место. Он чувствуется более родным, когда внутри меня. Я — дом в его мире. Сегодня утром мы торопились, получая удовольствие друг от друга под ворохом простыней и с мягким смехом. Позже, когда взошла луна, мы не торопились и исследовали тела друг друга снова и снова.

Он мог так легко довести меня до пика. Просто щелчок его пальца или как он наполняет меня. Саймон вонзился в меня, потом повернул так, что я оседлала его. Мои волосы упали вокруг нас.

— Мне нравится, — сказал он. — Почти как небо.

Я рассмеялась, когда он обернул мои недавно окрашенные синие пряди вокруг указательного пальца и потянул меня вниз для поцелуя. Мы кончили быстро, тяжело и вместе. Потом я подняла простыню и прижалась к нему, уткнувшись головой в ложбинку, где его плечо переходило в грудь.

— Сестра Бернадин звонила тебе вчера, — сказал он. — Что я должен знать?

— О, это, — мне нравилось дразнить его и держать рот на замке. Он засунул палец мне под ребра и пощекотал. Я не смогла удержаться. — В конце концов она меня утомила и заставила согласиться на ее предложение. С их расширением, которое ты финансируешь, она думает, что я могу сделать там что-то хорошее. Кроме того, мне нужно будет ездить всего несколько дней в месяц. Остальное я могу сделать из домашнего офиса. Я не знаю, есть ли еще такие дети, как Тэд, но я хочу быть в состоянии попытаться им помочь. Что ты думаешь об этом, что я начну свою магистерскую работу в Маркетте?

— Я горжусь тобой, — сказал Саймон.

— Хорошо. А теперь одевайся. Мы обещали мальчику пикник с макаронами и сыром.

— Фу, — проворчал Саймон. — Я должен угостить этого парня стейком и картошкой.

— Ты что, шутишь? Он съест и это. Тебе придется найти вторую работу, чтобы оплатить счет за еду.

Саймон игриво шлепнул меня по заднице, когда я натянула шорты и майку. Я бросила ему пару боксеров как раз вовремя. Через несколько секунд Тэд постучал в дверь спальни. Что само по себе было прогрессом. Много раз, он почти врывался к нам.

Когда я открыла дверь, его взъерошенная белокурая голова промелькнула передо мной, когда он бросился на Саймона. Саймон поднял руки как раз вовремя, чтобы поймать его. Смеясь, они боролись. Они опрокинули лампу. Боже, Тэд рос как на дрожжах. Сестра Бернадин никак не могла прийти в себя, когда мы связались с ней по скайпу на прошлой неделе.

— На улицу, медведи! — закричала я. — Вытащи этого маленького дикого мальчика наружу, пока он не пробил стену. И ты тоже.

Они послушались. Позже я взяла один из внедорожников и поехала на хребет, чтобы встретить их. Расстелив клетчатое одеяло для пикника, я прикрыла глаза от солнца. Дрожь пробежала по мне, когда рычание прорезало воздух. Две тени пересекли долину. Я обняла колени и посмотрела на них.

Саймон поднялся на задние лапы. Он грохнулся на землю и издал рев, сотрясший верхушки деревьев. Тэд стоял рядом, покачиваясь на задних лапах. Его первая попытка рева больше походила на чихание, и я прикрыла рот, чтобы они не услышали моего смеха. Саймон положил лапу на пушистую голову Тэда и поставил другую переднюю лапу на землю. Тэд снова вскочил на задние лапы и издал достаточно громкий рев, чтобы напугать птиц из ближайшего куста. Он подпрыгивал на передних лапах, довольный своими усилиями.

Солнечный свет согревал мою кожу, пока я наблюдала, как мой мужчина и его мальчик плескались в ручье и ловили серебристых рыб, прежде чем они бросились под камни. Потом они найдут меня, и мы будем ужинать вместе. Тэд заснул у меня на коленях, когда я прислонилась к груди Саймона. Мы смотрели на облака и мечтали о том, что будет дальше: семья, дом и не столь отдаленное обещание Тэду — родить ему братика.

Мы вместе видели темную магию и свет. У каждого из нас, Саймона, Тэда и меня, было свое трудное прошлое. Но здесь, в тени хребта, и солнца, выглядывающего из-за пушистых белых облаков, мы нашли свет и наше будущее вместе.

Конец.

Над переводом работали:

Перевод: Оксана

Сверка: Мария

Редактор: Мария К.

Вычитка: Галина

Русификация обложки: Оксана

Content

Кимбер Уайт
Непокорный медведь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог