Скай Калиста

Пара инопланетного дикаря

Калиста Скай

Пара инопланетного дикаря

Серия: Инопланетные пещерные дикари (книга 2)

Автор: Калиста Скай

Название на русском: Пара инопланетного дикаря

Серия: Инопланетные пещерные дикари_2

Перевод: Лена Вильмс

Редактор: Марина Ушакова

Обложка: Таня Медведева

Оформление:

Eva_Ber

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Глава 1

Эмилия

— Cabron! (прим. исп. Скотина!) Я не могу поверить в это дерьмо!

Я бросаю горсть глины в стену пещеры, и она на мгновение прилипает к скале. Затем отвратительная масса бесполезной коричневой грязи падает на землю с тошнотворным и влажным шлепком. Я закрываю лицо руками и делаю несколько длинных дрожащих вдохов, пытаясь взять себя в руки. Есть негласное правило в нашем маленьком племени — никто не плачет на людях. Наша судьба на этой планете Юрского периода итак достаточно неопределенна и плоха. Так что если мы будем постоянно рыдать и подводить друг друга, то лучше точно не станет. София подходит и нежно кладет руку мне на плечо.

— Что случилось, Эмилия? Не лучший сорт глины, да? Все в порядке, мы найдем что-нибудь получше.

Она делает все возможное. Но я слышу неуверенность в ее голосе и знаю, что Софии не нравится видеть меня такой. И я знаю почему. Обычно я довольно тихая, и это моя первая вспышка с тех пор, как мы попали на эту планету. Все смотрят на меня.

— Черт возьми, — говорит Хайди, проходя мимо с окровавленной кожей животного в руках, — этот комок грязи выглядит лучше, чем большинство керамических изделий, которые я делала в художественном классе. Помню, однажды, я пыталась сделать свинку-копилку. В итоге, она больше была похожа на жабу, на которую кто-то наступил. Монетку, заброшенную туда, нельзя было вернуть обратно, так как эту горе-копилку просто не возможно было сломать. Тот пенни до сих пор находится внутри. Учитель решил, что это современное искусство, и копилка символизирует фискальную политику или что-то в этом роде (прим. один из основных методов вмешательства государства в экономику с целью уменьшения колебаний бизнес-циклов и обеспечения стабильной экономической системы в краткосрочной перспективе). Я его полностью поддержала. Кажется, мне тогда было девять лет.

Я глубоко вздыхаю, успокоившись от прикосновения Софии, и не вижу смысла продолжать это представление.

— Не волнуйтесь, я в порядке. Просто… эта чертова планета иногда заставляет меня нервничать.

— Пусть лучше так, чем держать все в себе, — говорит Аврора с противоположной части пещеры, где пытается сделать лук и стрелы. — Можешь выражаться в любое время, Эм. «Figlio di puttana» (прим. с итал. Сукин сын) обычно очень мне помогает. Ну и время от времени «vaffanculo».(прим. с итал. К черту! Да пошло все в жопу!)

— Или можно сказать: «Черт возьми, это гребаное дерьмо», — предлагает София. — Но cabron тоже звучит неплохо. Я возьму это слово на заметку.

— Я рекомендую «scheisse» (прим. с нем. говно), — говорит Хайди, садясь у костра. — Потому что «дерьмо», знаешь ли, слишком короткое слово. Надо говорить с чувством, чтобы лучше звучало. Медленно и с настоящим рыком в конце. Scheeeiiiisse! Ну как?

София одобрительно кивает.

— Мило.

Кэролайн отрывает взгляд от своего шитья.

— Давайте еще попробуем «helvete» (прим. со швед. Черт). Растяните первый слог, например «hæææl-vette». На самом деле, это значит «Черт», но звучит намного внушительнее.

Я выпрямляюсь из согнутого положения, в котором находилась, сидя над маленьким гончарным кругом, и разминаю спину. Высказывания девочек поднимают мне настроение.

— Это интересно, — соглашаюсь я. — Я начинаю ценить возможности ругательств, предлагаемые норвежским языком. Или, может быть, у тебя врожденные способности, Кэролайн.

Она пожимает плечами и продолжает шить.

— Может быть.

Большинство из нас говорит на двух языках, и мне кажется, у нас развивается какой-то очень сложный синдром Туретта (прим. нервно-психическое расстройство, манифестирующее в детском возрасте и характеризующееся неконтролируемыми двигательными, вокальными тиками (неоднократное неконторолируемое повторение ребенком бранных слов) и нарушениями поведения), потому что мы спокойно обсуждаем ругательства, как будто это марки шампуня.

Так бывает, когда группу ученых-лингвистов похищает летающая тарелка и сбрасывает на чужую планету, полную динозавров и пещерных людей. Планету, где смерть скрывается за каждым деревом и кустом, а ближайший чизкейк находится на расстоянии нескольких световых лет. Поэтому мы так много ругаемся.

Мы ненавидим все здесь. Мы живем в большой пещере — шесть девушек и Джекзен, местный пещерный человек, ставший теперь мужем Софии. Мы стараемся изо всех сил что-то изготовить и просто выжить, что достаточно сложно на планете, где все пытается убить тебя. Но мы проделали большую работу, и все вроде налаживается.

Медленно.

Хорошо, очень медленно. Конечно, без Джекзена мы все были бы мертвы еще неделю назад. Этот парень спокойно занимается своими делами, совершенно уверенный, что мы в безопасности. И мы все согласны, что он замечательный, великолепный и классный.

Но мы понимаем, что для выживания нам не достаточно одного Джекзена. Конечно, пещера и воин с огромным мечом смогут защитить нас от динозавров. Но если нас обнаружит кто-то из других племен, то наши судьбы будут решены. Даже родное племя Джекзена, изгнавшее его, придет и убьет нас, если узнает наше месторасположение.

Это только вопрос времени и мы все это знаем. Ни одна из нас не обучена убивать. И если считать Джекзена среднестатистическим пещерным человеком, то они размером вдвое больше любой из нас, и любая битва закончится катастрофой. Изнасилование и убийство. И это, если нам повезет.

Я откидываюсь назад к каменной стене и бездельничаю, вращая сделанный мной грубый маленький гончарный круг. Все девушки чем-то заняты. Кэролайн шьет какую-то одежду из кожи животных, а Хайди соскабливает жир с только что принесенной кожи. София готовит тушеное мясо динозавров с листьями, Аврора затачивает маленькие ветки, которые, по ее словам, подойдут для лука. Делия изучает чрезвычайно красочные и таинственные настенные росписи в этой пещере, что, возможно, важнее всех других занятий. Все делают что-то полезное.

А я?

Шаааайссе.

— Еще светло, — говорю я. — Пойду посмотрю, есть ли еще менее зернистая глина у ручья. Все, что я находила до этого, больше похоже на песок.

Я выбрасываю маленький шарик грязи из пещеры.

— Ты не хочешь взять копье? — тихо спрашивает София. Это скорее напоминание, чем предложение. Мы все должны быть вооружены чем-то каждый раз, когда покидаем пещеру. Пистолет, который у нас был в начале, пуст и теперь собирает пыль на полке.

Я хватаю длинное копье у входа в пещеру и стою минуту, подозрительно оглядываясь и убеждаясь, что у входа нет хищника. Затем выскальзываю наружу.

Солнце садится. Очень инопланетное солнце, разница между восходом и закатом у которого составляет примерно двадцать часов. Оно дает свет, который значительно отличается от земного Солнца, постоянно напоминая о том, что мы очень далеко от дома.

Конечно, первое, что я вижу, это гора, которую пещерные люди называют Буной. Но это вовсе не гора, а огромный космический корабль. Должно быть, он пробыл здесь сотни или тысячи лет, потому что полностью зарос и действительно стал похож на гору. Некоторое время это давало нам надежду на то, что его можно заставить полететь и вернуться домой на Землю. Но после более близкого изучения стало очевидно, что он слишком непонятный, старый и лишен всякой пользы. Итак, теперь это просто еще одно напоминание о том, насколько все безнадежно.

Я игнорирую деревья возле нашей пещеры, чтобы показать, как я в них разочарована. Когда мы впервые пришли сюда, на них весело много фруктов. Но, разумеется, все оказалось не так радужно — плоды были жесткими как камни. Также нам пришлось признать, что на самом деле здесь не так много фруктов, которые не были бы кислятиной на вкус.

Я пробираюсь к ручью, где мы берем нашу питьевую воду. Я всегда оглядываюсь, всегда готова бежать при малейшем признаке чего-либо живого. Так много женщин умерло здесь в первый день, схваченные летающими динозаврами, которых мы теперь называем не-птеродактилями, потому что они очень похожи на них, но не в точности. Во-первых, хотя бы потому, что у местных особей четыре крыла.

Ручей журчит, как и любой поток воды на Земле, и когда я встаю на колени и делаю глоток, то закрываю глаза и представляю, что я дома и что это ручей рядом с хижиной моего дяди в лесу в Дуранго. Вода во рту прохладная и чистая, и несколько мгновений я наслаждаюсь иллюзией. Нежный ветер качает верхушки деревьев и сдувает пряди волос мне в лицо, как тем летом, когда я была ребенком. Затем я слышу далекий крик какого-то инопланетного хищника или монстра и снова возвращаюсь на эту Юрскую планету.

— Хал-вети, — говорю я. Норвежское произношение достаточно сложное, но я думаю, что это было достаточно близко.

Я стою на коленях и выкапываю холодную грязь руками возле ручья. По большей части это просто песок и его нельзя использовать для изготовления керамики.

Чтобы найти лучшую глину, мне нужно пройти дальше вверх или вниз по течению. Но я этого не делаю. Так из пещеры меня не будет видно.

Я осторожно кладу копье рядом с собой. На нем очень острый наконечник из зуба не-птеродактиля. Тем не менее я сомневаюсь, что это произведет большое впечатление на решительного хищника. Но Делия говорит, что это лучше, чем ничего.

Я бросаю взгляд на вход в пещеру и вижу лицо Софии, которая выглядывает, проверяя меня. Я машу ей, и она машет в ответ. Черт, моя вспышка, должно быть, действительно ее расстроила.

София не ненавидит здесь все так же, как мы, другие девушки. На самом деле, я почти уверена, что ей здесь нравится. Я не виню ее. Она замужем за эффектным пещерным человеком, который любит ее с таким пылом, какого раньше я никогда не видела. И она прошла по этим джунглям гораздо больше, чем кто-либо из нас. Планета больше не пугает ее. В какой-то момент она справилась с этим и сделала ее своей. По крайней мере, частично. А на что еще каждый из нас может надеяться на любой планете, включая Землю?

Полагаю, мы все завидуем ей. У нее есть Джекзен, и они любят друг друга так страстно, что лично я такое видела только в фильмах и книгах. Они очень осторожны во время секса, но мы живем в тесном помещении, и некоторые звуки просачиваются через меха, которые мы используем, чтобы разделить пещеру на отдельные пространства. Иногда они вместе уходят в джунгли по какому-то неопределенному поручению, а потом мы слышим счастливые крики Софии и другие несдержанные звуки, которые доносит ветер. Когда они возвращаются, мы отпускаем в их сторону озорные и едва завуалированные комментарии, а София застенчиво улыбается и мечтательными глазами смотрит на Джекзена всю оставшуюся часть дня, глубоко вздыхая время от времени. Она, очевидно, очень удовлетворена физически.

И она беременна. Я знаю, что она беспокоится об этом, но думаю, все будет хорошо. В конце концов, люди жили так тысячи лет, прежде чем возникла цивилизация. И некоторые из девушек действительно умны. Мы справимся с этим. Да, у Софии здесь намного лучшая жизнь, чем у всех нас.

Я беру еще одну горсть влажной грязи. Нет, слишком много гальки.

— Vaffanculo!

Хм. Итальянский все-таки легче произносится.

Разумеется, конфликты тоже имеют место. Мы семь человек, которые живут слишком близко друг к другу, и у нас бывают небольшие разногласия. Тем не менее, хорошо, что у каждой из нас есть свое место в пещере, и мы обязательно обнимаемся и как можно скорее собираемся все вместе после любой небольшой перепалки.

Я видела Джекзена рассерженным всего одни раз, когда ссорились Хайди и Кэролайн. Сейчас я даже не могу вспомнить причину их конфликта. Он встал между девочками, схватив обеих за руки, и просто посмотрел сперва на одну, затем на другую своими решительными огненными глазами. Казалось, что в пещеру вошла грозовая туча, и стало так тихо, что мы слышали, как насекомые гудят снаружи. Затем он очень медленно сказал что-то о том, что они ведут себя как дети. После этого мы в течение нескольких дней ходили на цыпочках. Никто больше не хотел злить этого парня. Обычно Джекзен улыбчив, добродушен и поддерживает нас, но в то же время я не видела никого опаснее, чем он.

Сейчас все мы говорим на его языке, хотя прошла всего пара недель. Эй, мы изучали лингвистику, а язык Джекзена довольно прост — без сумасшедших звуков и слишком странной грамматики.

Это помогает Джекзену не выглядеть глупо — он говорит с нами как привык разговаривать с членами своего племени.

Переводчик, над которым мы работали на Земле, лежит рядом с бесполезным пистолетом на деревянной полке у внутренней стены, покрываясь пылью. Аккумулятор должно быть уже почти разряжен, и мы решили сохранить его на некоторое время, на случай, если он действительно понадобится. Например, если кто-нибудь прилетит и спасет нас.

Единственное, что помогает нам держаться, — это надежда, что мы скоро вернемся на Землю. От космического корабля, который сейчас превратился в гору Буна, для нас нет никакой пользы. И единственная наша надежда, что похитители вернутся и заберут нас. Хотя, есть вероятность, что этот вариант может стать для нас наихудшим. Пришельцы относились к нам очень жестоко и даже убили одну девушку, прежде чем просто сбросили нас практически в гнездо не-птеродактилей. Вряд ли они станут нам помогать.

Тем не менее, мы мало говорим о возвращении домой. Это слишком деморализует, и такие разговоры обычно заканчиваются коллективным всхлипыванием. Но я думаю о моей семье все время. Я хочу домой. Действительно хочу.

Мы все ненавидим эту планету.

Но я ненавижу ее больше, чем другие девушки.

Они все приспособились к этой дикой жизни больше, чем я. Конечно, девочки могут жаловаться на отсутствие кофе, Facebook, Instagram или Target. Вспоминать любимую еду, мыльные оперы и музыку. И, конечно, с грустью мечтать о приличном белье. Но любая из них пойдет в джунгли с копьем, а затем вернется с каким-то убитым животным и приступит к его очистке и разделыванию, разбавляя все шутками и даже, возможно, напевая. И ругаясь, как матрос, конечно. Девочки пойдут и соберут корни и съедобные листья, легко болтая и делая действительно полезные вещи.

Я никогда не делала ничего подобного. Я пыталась изготовить глиняную посуду, но глины здесь недостаточно. Корзинки, которые я пыталась сделать из лозы, разваливались. Я не могу пойти в лес — мне становится страшно до такой степени, что я замираю, и кому-то приходится вести меня обратно в пещеру. Я никого не могу убить и ненавижу вид крови. Я ненавижу запах жира динозавра. Я ненавижу внешний вид костей, когтей и зубов динозавров, которые мы используем в качестве наконечников на копьях. Я ненавижу местные деревья. Я ненавижу вкус еды. Я ненавижу запахи джунглей и грязи.

Я не могу заставить себя убить животное. Я не ела мясо в течение многих лет, а в детстве у меня было слишком много домашних животных. В моей комнате всегда было полно клеток и ящиков для помета, а также маленьких животных — пушистых или не очень, потерявшихся или пострадавших. Моя мама даже объявила такое количество питомцев опасным для здоровья, когда маленькая ящерица, сбежавшая из под моей кровати, упала прямо на нее и напугала до крика. Но меня это не остановило — я просто стала лучше прятать своих любимцев.

Я всегда нахожусь рядом с пещерой. Мне настолько страшно, что все мои силы уходят на то, чтобы не плакать горькими слезами при мысли об опасностях, которые могут скрываться среди деревьев. А перед глазами все время стоит образ пикирующих не-птеродактилей, которые хватают других женщин, разрывая их пополам своими длинными зубами и унося тела.

Местные джунгли полностью парализуют меня, и я постоянно вздрагиваю.

И все это знают.

Я не просила, чтобы меня сюда привозили, ведь правда. Но другие девушки всегда делают что-то для общего блага: занимаются делами, отправляются в джунгли и возвращаются с новыми открытиями или новыми травами, приносят больше пищи. А храбрый пещерный человек помогает нам оставаться в безопасности. Они делают это, несмотря на опасности. А охота и убийство нравятся остальным не больше, чем мне. Но они растут, становятся более храбрыми и жесткими, потому что планета вынуждает их.

Меня же эта планета заставляет бояться. В огромных количествах.

Я не сделала ничего полезного для других. И эта идея с занятием керамикой, похоже, тоже не сработает. Кэролайн первая начала заниматься изготовлением горшков, но потом потеряла интерес и стала шить одежду. Поэтому я взяла это дело на себя. Я сделала пару пригодных для использования горшков, но это было несколько недель назад. Если здесь не найдется хорошей глины, то это конец.

Мы должны быть племенем. А в племени каждый должен быть полезным.

Никто не сказал мне ни слова обвинения или даже не послал расстроенного взгляда. Но я чувствую каждую секунду каждого дня, что не вношу свой вклад.

Я трусиха и халявщица.

Да, я ненавижу эту планету.

Но самое худшее состоит в том, что она заставляет меня ненавидеть себя.

Я беру новую горсть влажной почвы. Поначалу кажется, что структура достаточно мелкая и может сойти за глину, но потом весь ком разваливается и остается просто хрупкая порода. Я швыряю почву на камни и вытираю безнадежную слезу с лица.

— ¡Hijo de puta! (с испан. Сукин сын!)

Иногда единственные слова, которые срабатывают, это те, что ты знаешь всегда.

Глава 2

Арокс

— Ты в этом уверен?

Я оглядываюсь назад. Хенэкс стоит на том же месте, наклонившись вперед, и смотрит вниз в ущелье. Это классическая ошибка, потому что теперь он знает, что умрет, если упадет туда.

— Просто прыгай, — немного нетерпеливо говорю я. — Тут такая же ширина, как у ручья в деревне. Ты без проблем сможешь перепрыгнуть. Я верю в тебя.

Все еще глядя вниз, Хенэкс делает медленный и неуверенный шаг назад.

— Да, да. Конечно, я могу это сделать. Без труда. Я просто подумал, что скоро станет темно. И, скорее всего, твоя находка не имеет ничего общего с предками. Я размышлял об этом, пока мы шли, и теперь убежден, что она не так уж и важна. Вернемся в деревню.

Я понимаю, что Хенэкс просто боится прыгать через ущелье. Ему следовало не смотреть вниз, а просто идти следом за мной и прыгать не раздумывая. На самом деле расстояние здесь небольшое, но в глазах Хенэкса оно мгновенно возросло после того, как он увидел глубину ущелья.

— Все в порядке, — говорю я. — Нет смысла возвращаться. Мы шли весь день, и до места назначения осталось всего пару брет (прим. видимо единица измерения).

Я не стал напоминать своему спутнику, что он сам настоял на походе к странному объекту, найденному мной на последней охоте. Хенэкс — шаман нашего племени, и когда я прошлой ночью описал этот объект нашим людям, он заинтересовался больше всех.

— Несомненно, это артефакт предка, — сказал он. — Это будет большая честь для нашего племени, если я изучу и растолкую его. Возможно, это будет благословением.

Ну, предки — это дело шамана. Предполагается, что все, чего мы не можем объяснить, — исходит от наших давно умерших предшественников и отцов. Мне кажется, что Хенэкс должен увидеть этот объект. Для меня он все еще остается загадкой.

Глаза шамана бегают, и ему явно хочется развернуться и уйти домой.

— Да. Нет. Наверняка, должен быть другой путь.

Мы шли весь день, и меня раздражает необходимость замедляться до его скорости. Он того же возраста, что и я, но редко рискует выходить в лес, не привык носить меч и передвигаться по холмистой местности.

— Его нет. Разбегись. Я буду стоять с этой стороны и смогу поймать тебя.

Неловко разговаривать с другим мужчиной, как с маленьким мальчиком, но теперь, когда мы почти достигли таинственной находки, я не хочу, чтобы он повернул назад, не увидев ничего.

Хенэкс не слишком храбрый, но он умный. Если эта находка на самом деле от предков, то я хочу, чтобы наше племя получило с ее помощью какое-нибудь благословение или преимущество. Я хочу, чтобы наша деревня была сильной.

Хенэкс отступает далеко назад, затем оборачивается и бежит так быстро, как только может, от чего меч на его поясе дико раскачивается и путается под ногами. Он делает странный, неуклюжий прыжок, который переносит его через ущелье в мои руки.

— Ууф, — говорит Хенэкс при столкновении, и я осторожно отталкиваю его. От него не очень хорошо пахнет.

— Отлично, — говорю я. — Прыжок посоперничал бы с прыжком самого Бораакса.

Он выпрямляется и оглядывается на ущелье, очень довольный собой.

— Да, это было неплохо, не так ли? Знаешь, я всегда хотел больше бывать в лесу. Но мои обязанности в деревне оставляют мало свободного времени. Меня часто огорчают жертвы, на которые я должен идти. Не говоря уже о той страшной травме, которую я получил, когда был молод.

О, да. Известная травма Хенэкса, которую никто никогда не видел. Из-за нее он всегда внимательно следит за своими одеждами, чтобы «не расстраивать благородных воинов ужасным видом». Это одна из причин, по которой он стал шаманом. Получение ран в раннем возрасте считается признаком того, что кому-то суждено быть ближе к предкам, чем всем остальным.

Я разворачиваюсь и продолжаю двигаться к месту, где нашел объект. Чем скорее мы сможем вернуться домой, тем лучше. Он прав. Совсем скоро станет темно.

Да, Хенэкс умный. Только шаман племени освобождается от охоты. Он может оставаться в безопасности в деревне, не сталкиваясь ни с кем из огромного количества Маленьких и Больших (прим. название маленьких и больших динозавров). Он может просто расслабиться и наслаждаться результатами охоты других воинов. Это должно быть очень здорово.

Но, конечно, шаман очень важен для племени. Он нам нужен. Он молится и призывает благословения и добрую волю от предков, следя за тем, чтобы наши охоты оказывались успешными.

Ну, иногда его молитвы работают, хотя сейчас реже, чем раньше. Многие это заметили, и я согласен с ними.

Я пробираюсь сквозь растительность, не выпуская из пальцев рукоять меча и максимально сфокусировав все свои чувства. И Маленькие, и Большие могут напасть внезапно (прим. Большими и Маленькими в книге называют динозавров, Маленькими — с человеческий рост и чуть выше, Большими — гигантов). Только очень крупные не могут подкрасться к вам — земля дрожит, когда они пробираются через джунгли. На этой прогулке мне пришлось расправиться с двадцатью опасными существами различного рода. Если бы они могли думать, то держались бы подальше от такого воина, как я, но у большинства из них нет разума.

Я добираюсь до места и жду Хенэкса. Он явно устал и подходит ко мне на неустойчивых ногах. Я не догадался взять в дорогу припасы для него, потому что могу легко пройти весь день без дополнительной пищи. Но я должен был помнить, что он в гораздо худшей форме, чем я.

— Это здесь? — говорит Хенэкс, опираясь на ствол дерева и тяжело дыша.

— За этим кустом, — указываю я на растущий рядом куст.

— Надеюсь, мне не нужно забираться туда?

— Нет.

Я беру свой меч, окрашенный кровью множества существ, и срезаю под корень куст, открывая объект, который нашел.

Несколько ударов сердца Хенэкс просто молча смотрит.

— Ну? Где это находится?

Я подхожу к нему и указываю кончиком своего меча.

— Здесь.

Он хмурится.

— Этот черный камень? Конечно, он блестящий, но это едва ли признак святости. Многие камни, найденные в лесу, отполированы также. Это не значит, что он священный. Ты привел меня сюда без причины, Арокс? Кажется, я ясно дал понять, что у меня много важных обязанностей в деревне…

Я наклоняюсь и провожу рукой по плоской, черной скале, от чего Хенэкс прерывает свою тираду.

— Да, оно блестит, — говорю я с некоторым удовлетворением, — но оно еще и делает вот так.

Странный камень наполовину похоронен в почве. Часть, которая торчит, плоская, очень гладкая и шириной с мою руку. Она имеет четкие и ровные края, как будто изготовлена в кузнице самого опытного огранщика. И когда я провожу рукой вдоль выступающей части, она загорается красивыми цветами, которые движутся, мерцают и вспыхивают. Я никогда не видел такого прежде. Это привлекает внимание, и я не могу отвести глаз. Вчера, когда я впервые обнаружил этот камень, то сел на землю и просто смотрел, не дыша, не в силах оторвать взгляд от этого красивого свечения.

— Демонический! — восклицает Хенэкс и делает секретный знак руками, чтобы отвратить злых духов.

Я хмурюсь.

— Демонический? Не от Предков? Ты уверен?

Побледневший Хенэкс смотрит на находку с широко раскрытыми глазами.

— Тьма сделала это! Предки не имеют дело с демонической сферой света и… и… это! Там заключена угроза, ужасное бедствие, содержащееся в плену и готовое вырваться! Это зло!

Я вздыхаю. Не на это я рассчитывал. Мне казалось, что эта находка заставит остальных понять, что в этом мире есть нечто большее, чем просто скучная жизнь в племени. Мне кажется, эта чудесная вещь однозначно от предков. Но даже если не от них, то, конечно, она заслуживает того, чтобы узнать ее происхождение.

— Угроза?

Я беру странный предмет и осторожно вытаскиваю его из-под земли. Он примерно в два раза больше моей руки и почти ничего не весит, но на ощупь твердый и жесткий. Предмет медленно переливается разными цветами, которые для меня выглядят больше дружелюбно, чем демонически.

— Никогда не видел, чтобы угроза выглядела так.

Хенэкс отступает, делая еще больше секретных знаков руками, которые, как я подозреваю, он наносит на это место.

— Оставь это! Сломай это! Разбей его! Это зло, Арокс! Оно от демонов! Оно может вселить демонов в нас, если мы не остановим его!

Я держу предмет в своих руках. Он гладкий на ощупь, и грязь, в которой он лежал все это время, не прилипает к нему.

— Это не кажется демоническим.

— Как ты, простой охотник, можешь судить об этом? — насмехается Хенэкс. — Я ежедневно сражаюсь с демонами в молитве, удерживая наше племя от сил, которые хотели бы нас уничтожить! Это еще один трюк. Я приказываю тебе уничтожить его!

Шаман очень взволнован.

Но я просто в восторге от находки. Вещь идеально вписывается в мои руки, как будто предназначена для них. Я не понимаю, что значат меняющиеся цвета и странные рисунки, но чувствую, что это что-то важное. Что-то не демоническое. Что-то ценное.

В течение всей моей жизни я чувствовал, что наше племя является неполным. Нет, что вся наша жизнь неполная. Пустая, даже. Все, что мы делаем, это охота, еда, выживание и забота о Дающих жизнь. И для чего? Для предков, которые никогда не поощряют нас признаками своего существования? Ну, не считая видений Хенэкса, о которых он регулярно рассказывает нам. Конечно, жизнь со смыслом будет отличаться от нашего нынешнего существования. Менее пустая. Более ценная. Как эта таинственная вещь.

Цвета на маленьком объекте меняются, танцуют, вспыхивают и зажигают что-то внутри меня. Это артефакт за пределами понимания племени. В нем нет ощущения слабости, которым пропитано все в нашей деревне. Это что-то свежее, новое, другое.

Это именно то, чего нам не хватает. Предмет не похож на работу другого племени. Возможно, он из другого места, о котором я знаю. Может быть…

— Как ты думаешь, это с Буны?

Хенэкс смотрит на меня, а потом на объект.

— С мифической горы, которую никто никогда не видел? Нет, Арокс. Я не думаю, что это оттуда. Потому что Буна не существует. Теперь разбей это, или я сделаю это сам.

Я глажу одной рукой по гладкой поверхности объекта, и узоры на ней меняются. Это самая замечательная вещь, которую я когда-либо видел, и ее уничтожение кажется… просто неправильным.

— Что ж, — я уступаю и беру плоский камень с земли. — Тебе лучше знать. Но разве демоны внутри не выйдут, если я сломаю его камнем? Я думаю, мы должны избавиться от него по-другому. Я брошу его в ущелье, и когда он сломается о дно, мы, по крайней мере, будем на безопасном расстоянии, чтобы демоны не могли поселиться в нас.

Хенэкс секунду раздумывает, а затем расслабляется.

— Наконец-то в тебе заговорил здравый смысл. Да, брось его в ущелье.

— Думаю, что вспомнил другой путь в деревню, — говорю я небрежно, когда я прохожу мимо шамана. — Тебе больше не придется перепрыгивать через пропасть. С твоей травмой это было бы опасно. Как насчет этого спуска? Он не слишком крутой?

Пока Хенэкс смотрит в указанном мной направлении, я тайком бросаю таинственный предмет в мешок, который держу на спине.

— Он не выглядит слишком крутым. Полагаю, мы можем попробовать. После этой долгой прогулки моя травма действительно дает о себе знать. Я пытался скрыть это от тебя, но теперь должен признаться, что сегодня чувствую себя действительно плохо.

Я подхожу к ущелью и бросаю в него обычный камень. Он тихо падает секунду или две, а затем раздается очень приятный звук, когда он ударяется о скалу внизу.

— Вот так. Хорошее избавление от демонов. Я рад, что ты пришел сюда со мной, Хенэкс. Только предки знают, что я мог бы сделать с этой вещью без надлежащего руководства.

Шаман смягчается от моих слов и с облегчением выдыхает, потому что ему не нужно снова прыгать через небольшое ущелье. А затем «радует» меня улыбкой.

— Было бы очень грустно, если бы ты стал одержим каким-то демоном. Я должен был бы выгнать тебя из племени, и мы потеряли бы твои навыки охоты. Пойдем, пойдем. Деревья темнеют.

Мы быстро возвращаемся в деревню, и я не вижу никаких признаков травмы в торопливой и беспокойной походке Хенэкса. Мы долгое время идем в темноте, прежде чем видим нашу деревню. Шаман тяжело дышит, пытаясь пробежать оставшееся расстояние до ворот. Это неправильно, потому что последний участок — это та часть пути, где ты ослабляешь бдительность. И каждое существо здесь знает об этом и может использовать. Я остаюсь на страже, пока не добираюсь до высокой деревянной стены, которая защищает наше племя от леса.

Я киваю двум воинам, охраняющим ворота.

— Никто не следовал за мной.

Мы держим нашу деревню в тайне от других племен, и последние несколько бретов я несколько раз делал внезапные остановки, слушая шаги и другие звуки, которые указывали бы, что за мной шпионили. Я всегда это делаю.

Охранники приветствуют меня молча и серьезно, глядя мимо меня в темный лес, прежде чем закрывают ворота на ночь. Когда я слышу звук тяжелых ворот, закрывающихся позади меня, то расслабляюсь в первый раз за сегодня.

Сейчас я в деревне, в безопасности. Племя — это безопасность. Я готов мириться с напыщенными манерами Хенэкса и многим другим для этой безопасности, которая сейчас кажется роскошью.

Изгнание, — сказал он. Этот термин никто не использует случайно. Вечер теплый, но все же я дрожу от этой мысли. Шаман имеет право сделать это, и это самая страшная судьба, которую я могу себе представить. Если ты живешь сам по себе, как изгой, то джунгли убьют тебя. Даже самый доблестный воин не выдержит. Может быть, не в первый день, но в течение одного полного цикла Луны он будет мертв. Все здесь хочет убить тебя. Большие, Маленькие и тайнасы. И без приютов и продовольственных лавок, а также возможности спать и отдыхать спокойно, никто не сможет долго продержаться.

Вождь Гурэкс подходит ко мне.

— Есть успехи? Хенэкс без единого слова направился в свою пещеру, но он выглядел бледным, и я слышал, как он бормотал что-то все время. Случилось что-то плохое?

Несмотря на его легкость, я внезапно ощущаю вес запрещенного черного предмета в сумке.

— Хенэкс сказал, что предмет демонический. Но сейчас он сломан.

Гурэкс кивает, похлопывает меня по плечу и отворачивается. Он уже старый, такой старый, что он просто счастлив, что дело улажено, и ему не нужно ничего решать.

Я улыбаюсь ему в спину, когда он уходит, делая все возможное, чтобы держать прямо свою согнутую спину. Он тот человек, который отдал часть себя Дающим жизнь, чтобы дать мне жизнь, а потом заботился обо мне в течение моих ранних лет до полосания. Когда он умрет, то станет моим прямым предком. Это дает Гурэксу особое место в моем сердце.

Я захожу в свою пещеру и ложусь на шкуры с самодельной кружкой воды в руке. Да, деревня важна. Но все же, иногда я задумываюсь о большем. Мы живем, да. Но с какой целью?

Чего-то не хватает. Я чувствую это очень глубоко внутри, и так было всегда. Произошедшее сегодня только сделало это чувство намного острее. Эта находка всколыхнула мой разум, как напоминание о чем-то большем. Что-то значимое отсутствует в моей жизни. Что-то важное. Что-то абсолютно жизненно важное.

Интересно, что это может быть?

Глава 3

Эмилия

— Давайте посмотрим, сработает ли это. Попробуй.

Я измельчила горсть сухих листьев в мелкий порошок и добавила щепотку в рагу. Это новый рецепт, но ингредиенты, как правило, одни и те же: различные листья, вареное мясо свино-индейки, немного корнеплодов и больше огня, чтобы сделать еду достаточно мягкой для пережевывания. Никто из нас не любит это блюдо, поэтому мы стараемся приправить его новыми травами и добавками, которые, надеюсь, не слишком токсичны.

Эти листья с куста, который я нашла неподалеку от пещеры, и они пахнут достаточно неплохо.

Кэролайн опускает деревянную ложку в глиняный горшок, который я сделала одним из первых, и пробует.

— Мхм. Ага. Хорошо. Эмм… как ты думаешь, Эмилия?

Я опускаю в горшок ложку, переданную мне Кэролайн, и подношу к губам. Это похоже на овощной суп, только более кислый и менее насыщенный.

— Да, так немного лучше. Новый вид специй перекрывает металлические нотки.

Кэролайн улыбается.

— Здорово, правда? Сейчас это меньше похоже на облизывание никеля. Вкус стал более… непонятным?

Я киваю и делаю еще один глоток.

— Еще более непонятным, — соглашаюсь я. — И, кажется, ощущается привкус керосина.

Кэролайн снова пробует и хмурится.

— О, да. Как реактивное топливо, которым пахнет в аэропорту. Значит, наше блюдо теперь содержит больше энергии, как думаешь?

— Вполне возможно!

Я стараюсь быть оптимистичной. Еда, которую мы готовим на этой планете, называемой Джекзеном Ксрен, не самая лучшая. Но она сытная, особенно мясо животного, которое мы называем свино-индейка, потому что оно похоже на обоих и внешне, и на вкус.

Я знаю, что мясо питательное, но не ем его. Мне оно совсем не нравится. Куски разбухают у меня во рту и вызывают рвоту, поэтому я осторожно вылавливаю только овощи на свою тарелку. В результате другие девушки остаются довольно округлыми из-за мяса свино-индейки, которое они едят, в то время как я теряю вес быстрее, чем когда-либо считала возможным. Это не было моей целью, и я начинаю беспокоиться. У нас нет больших резервных запасов пищи, и если по какой-то причине количество продовольствия резко сократится, то лучше иметь немного больше веса на бедрах. И мне нравится, как я выгляжу с сиськами и с округлыми бедрами.

Кэролайн причмокивает губами.

— Знаешь, я не уверена, что это однозначно лучше. Вкус другой, не такой привычный, но, безусловно, улучшение есть.

— Разнообразие пойдет нам на пользу, — говорю я. — Возможно, эту приправу можно будет положить в суп, или она подойдет для какой-нибудь настойки.

— Возможно, — сомневается Кэролайн. — Позже еще поэкспериментируем. Как мы ее назовем?

Нам нравится давать названия для новых вещей из нашей повседневной жизни. У Джекзена для всего есть названия, и иногда мы их используем. Но мы пещерные лингвисты, поэтому, конечно, мы предпочитаем сами придумывать слова.

— Листья немного голубые, — замечаю я. — По крайней мере, когда они сухие. Как насчет Джет Блу?

Кэролайн чешет голову.

— Разве это не авиакомпания?

— О, верно. Которая бюджетная? Тогда это название не подойдет. Нам нужно что-то более классное. Как насчет Эйр Франц? Эмирэйтс? Кэсэй Пасифик?

— Эй, это мне нравится. Может, Кэсэй Блю?

— Да! Классно, тем более что на вкус она напоминает топливо для самолетов.

— Решено!

Мы даем друг другу пять. Каждый маленький триумф должен быть запечатлен. У нас их не слишком много.

Аврора входит внутрь и бросает кучу дров в ящик. С нее капает пот, и я вижу на ее руке небольшой порез.

— Празднуем, да? Я рада, что хоть у кого-то есть время для этого.

Она бросает на меня быстрый взгляд.

Я чувствую, как мои щеки краснеют.

— Эй, тоже я собиралась сходить в лес позже.

— Подойди и попробуй это, Аврора, — говорит Кэролайн, пытаясь сгладить ситуацию. — Это приправлено Кэсэй Блю. Супер классно.

Аврора останавливается и демонстративно изучает свою руку, убеждаясь, что мы можем видеть ее рану.

— Ага. Еще одно небольшое улучшение, которое не имеет реальной ценности в питании, но дает повод не идти в лес?

— Не все должны это делать, — мягко говорит Кэролайн. — Мы все вносим свой вклад. Новые специи и приправы тоже важны.

Аврора опирается на стену пещеры и скрещивает руки на груди.

— Это очень удобно, ведь всегда можно оставаться в пещере. Хотя некоторые из нас рискуют жизнью каждый день, отправляясь в проклятые Юрские джунгли, чтобы другие смогли выжить. Я не имею в виду тебя, Кэролайн. Ты охотилась вчера и очистила две свино-индейки. Я просто хочу сказать, что ты вносишь больше вклада, чем нужно. Как и мы все.

В пещере вдруг становится очень тихо, и я рада, что все остальные находятся где-то снаружи. Слова Авроры задели меня за живое.

Я поднимаюсь на ноги, чувствуя, как горят щеки.

— Я знаю, что ты имеешь в виду. Вначале мы решили, что каждый будет помогать так, как может, но теперь я вижу, что все изменилось. Я надеялась, что приготовление горшков будет достойным вкладом, но местная глина не подходит. Я полагаю, что корзины и горшки, которые я сделала раньше, не соответствуют твоим высоким стандартам, Аврора.

Я говорю более резко, чем хотела, и Кэролайн немного озадачена.

— Ты делаешь хорошие горшки, Эмилия, ты это знаешь. Гораздо лучше, чем у меня. Они все треснули.

Я собираю свои вещи и беру копье, наконечник которого сделан из зуба ирокса, и которое я никогда не использовала.

— Да, отлично. Мы все имеем право на мнение. Аврора права. Я должна вносить больший вклад и начну прямо сейчас.

Я иду к выходу пещеры, и Аврора отступает, давая мне пройти.

— Не заходи слишком далеко. Сегодня я слышала ужасные крики из долины.

Я сердито смотрю на нее.

— Для начала звучит неплохо.

На этот раз я не стою у выхода из пещеры, высматривая хищников. Я быстро иду к краю леса, сжимая копье. Запах джунглей обычно пугает меня, но сегодня я игнорирую его.

Делия подходит ко мне, неся корни, которые она выкопала неподалеку.

— Ты идешь одна? Держись подальше от долины. Кажется, некоторые из динозавров сегодня сражаются. Там может быть опасно.

Я отвожу взгляд, не желая, чтобы она увидела слезы на моем лице.

— Ну, может быть, это именно то, что нужно. Меньше бремени для всех остальных.

Я сама не уверена в том, что сказала, и чувствую тревожный взгляд Делии на своей спине, пока иду прямо в джунгли.

Я иду около двадцати минут, не останавливаясь и не заботясь о том, сколько произвожу шума. Гнев и боль делают меня храброй, и я тешу себя детскими фантазиями о том, как трагически умираю, и все скучают по мне и жалеют, в особенности Аврора.

Затем я успокаиваюсь. Она просто сказала вслух то, о чем я сама постоянно думала. Поэтому ее слова так задели меня. Я должна радоваться, что она высказала это в тот момент, когда в пещере никого не было. Я почти уверена, что Аврора не единственная, кто думал об этом.

Она сделала мне одолжение, дала мне шанс исправиться, прежде чем мое смущение станет слишком публичным.

И я знаю, что она права.

Хорошо. Сегодня я попытаюсь что-то убить. В идеале свино-индейку. Они довольно большие и двигаются медленно. Они явно готовы быть съеденными.

Я останавливаюсь и оглядываюсь. Я никогда не была так далеко от пещеры, за исключением одного раза, когда мы все отправились на Буну, чтобы проверить старый космический корабль. Но тогда я была не одна.

Джунгли на этой планете довольно густые, но в этом месте земля довольно ровная и не так много кустов, которые могут скрывать за собой опасность. Не знаю, кого я боюсь больше — динозавров, которых Джекзен называет Большими, хищников меньших размеров, называемых Маленькими, или насекомых, которых он называет тинис. Они все плохи по-своему, и почти все смертоносны. Иногда кажется, что единственная добыча для них на этой планете, — это университетские девчонки.

Делия думает, что все хищники охотятся друг на друга, что объясняет местную гнетущую атмосферу. Каждый хочет убить всех остальных, и никто не в безопасности.

Меня удивляет, что здесь так мало фруктовых деревьев. Нет ничего лучше для меня, чем прийти домой с кучей кокосов, апельсинов или чем-то подобным. Но я редко видела такие деревья на этой планете.

Я чешу голень другой ногой и смотрю на навес темно-зеленых листьев, настолько плотный, что через него почти не видно неба. Итак, я здесь, в центре джунглей, которые пугают меня. Из травы доносятся подозрительные звуки и шорохи. Несмотря на то, что я сказала Авроре, лучше мне держаться на безопасном расстоянии от долины. Я не настолько обижена.

Но сейчас утихающий гнев уступает место страху, который так хорошо мне знаком. Тишина кажется угрожающей. Я вижу движение повсюду, и даже понимание того, что большинство из увиденного просто игра воображения, мне не помогает. Все здесь хочет, чтобы я умерла.

Я стою глубоко в джунглях и чувствую себя глупой, неуместной, и от этого у меня перехватывает дыхание. Пухлая маленькая студентка-лингвист Эмилия Лопес стоит посреди джунглей на чужой планете, одетая в уродливое платье из кожи динозавров и без нижнего белья, держа маленькое копье и думая, что оно поможет в охоте. Я бы рассмеялась, если бы все не было так печально.

Маленькая зеленая бабочка вылетает из-за деревьев и задает неустойчивый ход в моем направлении.

Я визжу и приседаю, направляя на нее копье. Она, похоже, не замечает меня, поэтому я начинаю дико махать копьем.

— Убирайся подальше от меня!

Мой противник порхает из стороны в сторону, а затем садится на голубой цветок на небольшом расстоянии от меня.

Я выпрямляюсь и слышу в ушах собственное сердцебиение. Глубоко вздыхаю. Черт, я почти на грани.

Но теперь, кажется, мой страх немного уменьшился? Я успешно сразилась с первым монстром. Конечно, он был не особенно опасным, но должна же я с чего-то начинать. Теперь джунгли кажутся мне менее смертоносными. На самом деле здесь довольно тихо и спокойно. В конце концов, все остальные много раз ходили в лес и до сих пор живы. Может, опасность была только в моей голове?

Я выпрямляю спину, убираю руки с бедер и смотрю на джунгли широко отрытыми глазами. Я могу справиться с этим.

Земля ощущается странно скользкой под моими сандалиями из кожи динозавров. Я сжимаю челюсть. С моей удачей я, вероятно, наступила на что-то ужасное. Я оглядываюсь. Грунт сероватый и слегка мягкий. Наверное, это просто отвратительный помет какого-то динозавра-монстра. Затем я хмурюсь и наклоняюсь, чтобы провести по земле пальцами. Это очень похоже на глину!

Я зачерпываю рукой грунт и перетираю его между пальцами. Он намного лучше песка и не рассыпается в руках. Грунт немного влажный, склеивается и растягивается, напоминая мне Плей-Дох (прим. Play-Doh — название набора пластилина).

Я подношу его к носу. Если это помет динозавра, тогда мне просто нужно забыть, что я когда-либо его находила… Но нет, грунт не имеет никаких посторонних запахов.

И его здесь много. Широкая серая полоса пробегает среди деревьев. Это именно то, что мне нужно!

Благодаря этой высококачественной глине я смогу изготовить горшки, тарелки, кружки и всевозможные вещи для пещеры. Я буду делать что-то полезное для нас!

Посмотрим. Все, что мне нужно сейчас сделать, это снова найти пещеру. Затем принести туда глину и сделать печь для обжига. Затем сделать горшки. Затем выяснить, насколько они получатся термоустойчивыми, и как долго я смогу в них готовить. Затем…

Затем что-то врезается в мою задницу и сбивает меня с ног. Я оборачиваюсь и хватаю копье, и от страха крик замирает у меня в горле.

Это динозавр. Не один из Больших, которые размером с многоквартирный дом, но и не один из Маленьких, которые размером с автобус. Он покрыт чешуей и стоит на двух коротких толстых ногах. Длинный хвост уравновешивает шею и голову. И эта голова очень близко ко мне. Чудовище пахнет гниющей растительностью и имеет пять глаз — четыре маленьких окружают очень большой пятый, который смотрит на меня с близкого расстояния. Этот глаз выглядит как черный объектив без каких-либо других цветов.

Мое сердцебиение отдается громом в ушах. Я позволяю своему взгляду опуститься к его рту. Это длинная черная морда, которая открывается с боку и показывает бесконечные ряды одинаково черных зубов, напоминающих бензопилы.

Мы просто смотрим друг на друга — я, с паникой, которая вот-вот вырвется на поверхность, а динозавр с праздным любопытством, наблюдая за мной. По крайней мере, я на это надеюсь. Ноздри динозавра очень большие и имеют необычную и пугающую форму, которая напоминает полумесяц. Они дергаются, поскольку существо, вероятно, оценивает мой запах. Моя собственная оценка его запаха уже завершена: он отвратительный.

Проходит несколько секунд, и я чувствую, что мое сердце стучит, как барабан.

Ну, вот мы здесь, просто стоим и смотрим. Часть меня достаточно крута, чтобы подвести итоги. Эта штука может прямо здесь разом проглотить меня или растерзать. Но раз этого еще не произошло, то я считаю это хорошим знаком. Если существо действительно хотело съесть меня, оно могло бы сделать это, пока я была повернута к нему спиной.

Но мы стоим здесь, лицом к морде. Теперь я начинаю думать о том, как мне уйти. Если я нарушу зрительный контакт, то монстр перекусит меня пополам? Что если я опущу взгляд вниз? Он примет это как знак покорности или как приглашение перекусить мной? Я не осмеливаюсь отвести взгляд.

Мы продолжаем смотреть друг на друга, и я слегка поднимаю брови. Каковы его намерения? Он примерно в тысячу раз больше меня и явно одержит верх. Мне нужен какой-то намек. Но существо не дает мне его.

Секунды тикают. Что-то действительно должно произойти.

— Итак, — говорю я дрожащим голосом, который звучит намного тоньше, чем обычно, — вы живете где-то здесь…

Динозавр откидывает голову назад и выпускает ужасный визг, как будто трубит тысяча слонов с несколькими сиренами. Я бросаюсь на землю и зажимаю руками уши.

— Cabron! (прим. исп. скотина!)

Я не должна была ничего говорить! Почему я всегда такая чертовски болтливая?

Визг затихает, и динозавр опускает голову на землю и несколько раз щелкает своими челюстями. Но он больше не смотрит на меня.

Я поворачиваю голову, и моя кровь застывает в венах.

— Твою ж…

Это скорпион размером с фургон. Кроме этого у него четыре ужасных хвоста с жалом на каждом из них, и так много когтей, что я даже не могу их сосчитать. Его рот наполнен зубами, и когда он ощетинивается со всеми этими рогами и шипами, то мое собственное маленькое копье начинает выглядеть слегка смешным. Его сложные глаза расположены на длинных стержнях, и я чувствую, что он смотрит прямо на меня. Тело существа напоминает мне сороконожку, скрещенную со змеей. Короче говоря, это коллекция кошмаров, смешанных друг с другом и приправленных щепоткой полного ужаса.

Существо так ужасно, что я даже не могу смотреть на него. Я переключаю свое внимание на динозавра, который занимает атакующую позицию, как бык, готовый напасть на тореадора.

У меня больше нет страха. Мои чувства поменялись раз десять за эти несколько секунд, и теперь единственная альтернатива — свернуться калачиком в положение эмбриона и просто всхлипывать, пока один из монстров не съест меня. Не очень привлекательная перспектива.

Я заставляю себя медленно ползти, двигаясь назад судорожными движениями, все еще прижимаясь как можно ближе к земле и следя за двумя монстрами.

Они смотрят друг на друга пару секунд, а затем атакуют. Скорпион прыгает вперед, чтобы встретить атаку динозавра. Слышится металлический лязг, когда морда динозавра встречается с когтями скорпиона, а затем просто размытые пятна из зубов, жал и хвостов. Звуки битвы потусторонние, с криками и глухими стуками, рвущейся плотью и металлическими звоном.

Это ужасное зрелище останется в моей памяти на всю оставшуюся жизнь. Я взвизгиваю и быстрее отползаю назад.

Я не знаю, кто из них выигрывает, да и мне сейчас все равно. Затем я решаю, что между мной и ними достаточно расстояния, чтобы встать и бежать. Так я и делаю.

Я бегала раньше, но мне это не нравилось. Кажется, что мои ноги не касаются земли, и все же мне хочется кричать от того, как медленно я двигаюсь. Стволы деревьев проносятся, как размытое пятно, но все равно не достаточно быстро. Я хочу, чтобы вся планета была между мной и этими двумя монстрами. Я бегу, пока мое горло не сдавливает от ужаса, а ноги не ступают на камни, песок, гравий и все виды грязи и мусора. Я просто продолжаю бежать и бежать, пока не начинаю задыхаться, будто на планете закончился воздух.

— Глупая безвоздушная планета, — хриплю я и продолжаю идти, вся мокрая и сгибаясь пополам от усталости.

Сейчас не лучшее время, чтобы встретить динозавра, которого однажды встретила София. Она просто называет его вид не-рапторами, потому что они похожи на велоцирапторов. Джекзен называет их Рехами. Они маленькие для динозавров, но быстрые, и им нравится кормить студентами-лингвистами своих птенцов.

Поэтому, конечно, именно сейчас один из них преследует меня, двигаясь быстрее, чем я могу бежать. Динозавр совершенно бесшумен, и его рептильные глаза полностью сосредоточены на мне, когда он бежит, пригнувшись к земле. Кажется, я вижу на его морде злобную ухмылку, и это придает мне сил. Я сворачиваю влево и ускоряюсь, чувствуя, что мои мускулы протестуют, а колени почти подгибаются. Я понимаю, что не смогу обогнать этого монстра — мне нужно подняться на дерево. Раптор не похож на природного альпиниста.

Я вижу подходящее дерево и стремлюсь к нему, пытаясь подавить мысль о том, что из меня альпинист тоже так себе.

Чувство безысходности начинает накрывать меня, угрожая перейти в настоящую панику, и я просто сдамся.

Я бегу к дереву, пытаясь найти ветку, которая висит достаточно низко для меня.

И тут Раптор хватает меня.

— Ооо!

Воздух выходит из моих легких, когда хищник хватает меня за талию, поднимает и несет с огромной скоростью. Я слышу его дыхание и чувствую его быстрые передвижения всем своим телом. К счастью, не похоже, что монстр использует свои зубы, чтобы держать меня, но я все равно не могу вздохнуть достаточно глубоко, чтобы закричать.

Земля проносится мимо меня, и я начинаю удивляться этому хищнику. Его ноги выглядят удивительно человеческими, с пальцами и всем остальным. И пахнет он удивительно приятно. И это тепло. И… это чья-то задница?

Я хмурюсь и пытаюсь повернуться, но меня очень крепко держат.

— Не дергайся, мальчик, — рычит глубокий голос на пещерном языке Джекзена. — Он еще не сдался.

Я почти теряю сознание.

Меня схватил не хищник.

Это пещерный человек, спасающий меня от хищника.

И теперь он несет меня через плечо в стиле, который, как мне кажется, хорошо знает. В конце концов, этот стиль был назван в его честь.

Глава 4

Арокс

Я услышал, как сражаются два Больших и решил пойти посмотреть. Иногда после таких поединков остаются мертвые твари. С них можно собрать шкуры, когти, клыки и кости, которым найдется множество применений. Например, шкуру Репета можно использовать для изготовления брони, но эти существа редко проигрывают бои. Их яд и большое количество когтей делают их грозными противниками. Опиок — тоже хороший боец, но его единственное имеющееся оружие — это зубы и хвост. Поэтому, несмотря на гораздо больший размер, его, вероятно, превзойдут.

Затем я увидел мальчика, который пытался убежать с поля боя. Он был маленького роста с длинными волосами, и я предположил, что такая длина традиционна для его племени. Выглядел мальчик очень упитанным, поэтому мне в голову пришла мысль, что его племя очень богато.

Любого человека из другого племени я бы попытался убить, но мальчики, которые еще не прошли через полосатость, не считаются равными противниками и должны быть защищены. Мальчик бежал как-то странно, как будто его бедра были слишком широкими, чтобы развить хорошую скорость. Видимо, это из-за подросткового возраста или, вероятно, у него была какая-то травма. Когда я увидел, что он привлек внимание Реха, то понял, что должен помочь ему.

Рех все еще преследует нас. Я надеялся, что он сдастся и найдет другую добычу, но он не отстает.

Мне придется сразиться с ним. Но сначала я должен унести мальчика в безопасное место.

Я вижу подходящее дерево и останавливаюсь под ним, отпустив мальчика и держа его за талию. Его тело удивительно мягкое, но у меня нет времени удивляться.

— Я подниму тебя. Ухватись за эту ветку и поднимись на нее, а затем продолжай взбираться!

Я легко поднимаю мальчика, но его странная одежда запутывается вокруг моей головы. Я смотрю вверх и получаю самый сильный шок за всю мою жизнь.

Что во имя всех предков… это что, щель?

Это совсем не мальчик! Это… а…

Звук приближающегося Реха нарастает, заставляет меня забыть свое удивление. Я оборачиваюсь, обнажая меч, и смотрю на Реха.

Это неравный бой. В высоту зверь превышает четыре человеческих роста, и столь же широк, как ворота в нашу деревню. У него длинные острые зубы, а у маленьких рук длинные изогнутые когти.

Но сегодня Рех столкнулся с опытным воином, который несколько мгновений назад увидел то, что перевернуло весь его мир, и у чудовища нет никаких шансов. После двух взмахов мечом его голова лежит на земле, а остальная часть Реха, как это иногда бывает, убегает без головы в лес. Он будет бежать до тех пор, пока организм не поймет, что у него нет головы, и тогда упадет навсегда.

Теперь я снова могу обратить внимание на другого человека, который смотрит на меня такими большими и темными глазами, что мое сердце пропускает удар.

Как я мог не заметить, что это не мальчик? Его тело имеет совершенно иные формы и приятную округлость, которую скрывает глупая одежда, надетая на нем.

И у него есть щель. Определенно.

О таких людях известно только из мифов и легенд. «Женщина», так их называли. Они были компаньонами и партнерами. Они жили с нами и воспитывали наших детей. Некоторые говорят, что они даже рожали, прежде чем появились Дающие жизнь, но это кажется мне фантастической идеей. Они были красивыми и изящными, добрыми, мягкими и невыразимо любимыми мужчинами. Пока Плуд не забрал их.

И вот теперь одна из них здесь.

Кажется, я целую вечность смотрю на нее, все еще держа в руке меч и не возвращая его в ножны. Затем она говорит.

— Благородный воин, безопасно спуститься?

Я понимаю слова, но ее речь звучит необычно. Произношение немного напоминает мне другие племена, но в целом она звучит просто… странно.

Сам я все еще не могу произнести ни слова, поэтому просто подхожу к дереву и помогаю ей спуститься. Мне очень хочется снова увидеть щель, но на этот раз женщина закрывает ее одеждой, и мне не видно ничего, кроме мягких бедер и изящных икр.

Но даже этого достаточно. Моя мужественность набирает твердость так быстро, как в те времена, когда я был подростком. Это один из эффектов воздействия женщин. Бывший шаман рассказывал об этом, когда я был намного моложе. Он использовал деревянное чучело, чтобы показать отличия женского тела, и память об этом чучеле долго была источником приятных фантазий. Фигуру держат под охраной, чтобы никто не украл ее и не оставил в своих пещерах в нездоровых целях.

Я продолжаю молча смотреть на стоящую передо мной женщину. У нее поразительно полные груди и широкие бедра, что делает мою мужественность еще более твердой.

И ее лицо…

Ну, оно не так красиво, как нам рассказывали. Пропорции немного неправильны, и нет клыков. Но именно из-за этих отличий моя промежность дергается и болит. Я жажду сорвать с женщины одежду и насладиться ее красотой.

Но я этого не сделаю. Не сейчас. Во-первых, это запрещено — женщине следует поклоняться, чтобы она снова согласилась остаться с нами. Во-вторых, глубоко внутри я понимаю, что делать что-то подобное без согласия — это как-то… неправильно. Не знаю, почему я так уверен в этом, ведь мой разум и части моего тела протестуют против этого решения. Она должно быть уже поняла, о чем я думаю, потому что выпуклость очень заметна.

Женщина продолжает стоять и смотреть на меня.

— Спасибо тебе, спасающий.

Голос женщины полностью соответствует ее внешности — яркий, полный и мелодичный. И, несомненно, красивый.

— Тебя преследовали, — наконец говорю я. Мне хочется себя ударить. Это самая глупая вещь, которую можно сказать впервые увиденной женщине!

— Преследовали, — любезно подтверждает она. — Воин спасать. Хороший воин, благородный. Как имя?

Ее речь меня озадачивает. Выходит, что она из другого племени? У других племен есть женщины? Нет только у нашего?

— Арокс, — говорю я. — Племя Тревинов.

— О, — говорит она и дарит мне небольшую улыбку, которая почти останавливает мое сердце. — Я — Эмилия. Ты пришел издалека? Ты один здесь?

Я переполнен смятением, удивлением и даже радостью. Мне хочется рассказать ей о таинственном объекте, который заставил меня задуматься о планете и нашей жизни здесь. Рассказать, как эти мысли подтолкнули меня к долгому путешествию в поисках мифической горы Буны, чтобы найти еще больше подобных объектов, а может быть даже что-то получше. Рассказать, что я много дней находился вдали от деревни, и так и не нашел Буну, но, кажется, все-таки видел гору издалека, и что я чувствую, что чего-то не хватает в моей жизни. Тут я внезапно понимаю, что мне не хватало именно женщины, а первая женщина, которую я когда-либо видел, находится здесь. Теперь я хочу, чтобы она была со мной, хочу, чтобы моя жизнь была более полной, хочу исследовать ее тело и выяснить, правда ли, что она может рожать детей без использования Дающих жизнь. Возможно, мы сможем попробовать сделать это вместе, если выясним как.

— Да, — говорю я.

— Изгнан из племени?

Эмилия. На вкус ее имя, как сладкая ягода.

— Нет.

Изгой? Какая немыслимая идея. Хотя в последнее время я сделал несколько запретных вещей. Например, оставил себе таинственный объект, а не уничтожил его. И мое длительное отсутствие в племени потребует хороших объяснений. Не говоря уже о встрече с женщиной. И думаю то, что это я, а не Хенэкс, встретил ее первым, может быть воспринято не очень хорошо.

Она смотрит на отрезанную голову Реха и отступает от нее.

— Ты охотник?

— Да.

— Я тоже! Видишь копье?

Она показывает мне маленькую палочку.

Ее вопрос, наконец, приводит меня в чувство. Мы издаем всевозможные звуки в месте, где я только что убил Реха. Его сородичи, безусловно, придут мстить, и если мы в тот момент все еще будем здесь, то одного воина будет недостаточно. Даже пятеро не смогут защититься от их своры. Очень важно покинуть это место.

— Мы должны идти, — заявляю я и рефлекторно беру женщину за тонкое запястье. Ее кожа прохладная и гладкая, а кости ощущаются настолько хрупкими и нежными, что мир вокруг меня начинает вращаться.

— Окей, — говорит она на неизвестном языке, который уже начинает мне нравиться. Он звучит для меня как яркое утро весной.

Я осторожно, но быстро веду ее в направлении реки, которую переходил не так давно. Рехи не смогут следовать за нами туда, даже если поймают наш запах на ветру.

Особенно аромат Эмилии. Он странный и необычный, но в то же время милый и правильный. Я нежно поглаживаю ее маленькую и тонкую руку. Она мягкая и роскошная, но не слабая. Во мне возникает желание защитить Эмилию во что бы то ни стало.

Я знаю, что она не может бежать быстро, поэтому мы идем медленнее, чем нужно. Но предки благословили нас, и никто из Рехов не появился позади. Вероятно, их больше интересует борьба между двумя Большими, и они ждут, чтобы съесть проигравшего. Но мы все равно в опасности.

Река далеко, а Эмилия истощена и продолжает спотыкаться на ровном месте. Я останавливаюсь, и она смотрит на меня темными глазами. Мне приходится сосредоточиться, чтобы не потеряться в них.

— Мы должны передвигаться быстрее, — говорю я. — Я буду нести тебя.

Не знаю, поняла ли меня Эмилия, но она не протестовала, когда я положил ее на плечо. На этот раз мне удалось более удобно устроить ее на своем плече.

А потом я побежал.

Глава 5

Эмилия

Не знаю, как возможно столь долгое время так тихо и быстро бежать по этой местности. Арокс держит меня крепко, но очень нежно, и мне довольно удобно.

Он огромный, такой же большой, как Джекзен. Его тело состоит из мышц, и у него оранжевые полоски. Он одет в набедренную повязку, сделанную из какого-то толстого меха и напоминающую мне килт. Его лицо, возможно, не непривлекательно, с восьмью клыками и необычными пропорциями тела, но я чувствую скрытую силу, когда он смотрит мне прямо в глаза. Еще одной общей чертой Арокса и Джекзена являются огненные глаза. Только у Арокса они более оранжевого оттенка, поэтому взгляд выглядит более интенсивным.

Он отрубил голову не-раптора, как будто это было обычным делом. Мне не нравится видеть, как живые существа погибают, но выбор был не велик — либо мы его, либо он нас.

Если бы Арокс был первым пещерным человеком, которого я увидела, то, наверное, испугалась бы. Но я уже давно живу в той же пещере, что и Джекзен, так что этот новый парень не сильно меня удивляет.

Я зеваю. Его тело теплое, а хватка крепкая, но не слишком сильная. И этот парень хорошо пахнет. Это не духи, просто солнце, кожа и мужчина.

Прошло много времени с тех пор, как я была близка с мужчиной, и я начинаю чувствовать волнение внизу. Арокс самый горячий и привлекательный мужчина, какого я когда-либо видела, и уверена, что он позаботится о любом животном или динозавре, который будет угрожать нам.

У меня также нет ощущения, что он убьет меня при первой же возможности, и это лучшее, что можно ожидать от жителя этой планеты. Во всяком случае, у меня нет выбора. Если эта огромная гора мышц хочет меня нести, то я не буду все усложнять и просто соглашусь.

И на самом деле, я понятия не имела, что ощущение, когда тебя несет пещерный человек через Юрские джунгли, может быть таким приятным. Уверена, мы будем двигаться еще довольно долго.

При нашей скорости меня обдувает легкий ветерок, а солнце приятно пригревает, не обжигая…

***

Я просыпаюсь в легком смущении. Это не пещера! Где другие девушки, запах металлического тушеного мяса и страх, зарождающийся внизу живота, как только открываются глаза?

Ну, я все еще на чужой планете, и я лежу. Но безнадежный вздох, с которого я обычно начинаю день, вспомнив, где я, не приходит. Потому что кто-то стоит на коленях рядом со мной и мягко гладит мои волосы. Да, такого еще не было.

Я привстаю на локтях. Мы находимся на милой поляне рядом с ручьем, который спокойно течет всего в нескольких футах от нас.

— Мы в безопасности?

Это первое, что происходит мне на ум.

Лицо пещерного человека очень серьезное с легким удивлением, но он не убирает руку с моих волос.

— На данный момент.

Я делаю быструю проверку. Мое платье все еще на мне и не поднялось до шеи — я прилично прикрыта. Не могу поверить в то, что случилось. Меня преследовали динозавры, потом я была спасена горячим пещерным человеком, и моя реакция на это — заснуть?

— Окей, круто.

Я говорю по-английски, потому что не знаю, как произнести это на пещерном языке. Большинство людей на Земле знают, что значит «окей». Это выражение широко распространено даже в не англоязычных странах. Возможно, следует перенести этот тренд и на Ксрен.

Я сажусь, и Арокс убирает руки. Я сразу начинаю скучать по его прикосновениям.

Зевнув, я подвожу итоги. У меня болят ноги. Я немного слаба и очень голодна. Вот и все, и я понимаю, что очень легко отделалась для того, кто действовал так небрежно, как я сегодня.

Я сосредотачиваюсь на Aроксе. Он здесь главный, и я хочу быть с ним на одной стороне. То, что я слышала о разных племенах Ксрен, в основном довольно страшно.

— Еще раз спасибо. Ты спас от Большого.

— Рехам нравится мстить. Вся его стая была бы там очень скоро.

Он говорит на своем языке во многом так же, как Джекзен, медленно, но не приглушая его, хотя он должен слышать, что я не носитель языка. Арокс говорит на другом диалекте, но он очень похож на язык Джекзена, и я думаю, что правильно его понимаю. Это все упрощает. У меня будут проблемы с использованием правильной грамматики, но уверена, что он поймет большую часть сказанного мной. Даже если моя речь будет больше походить на пещерную.

— Я рада, что ты спасать. Сохранять жизнь.

Он выдвигает свой подбородок так же, как Джекзен и София. Это означает «да», и это местный способ кивать.

Арокс смотрит на меня, позволяя своему взгляду блуждать по моему телу, останавливаясь на груди и промежности. Это агрессивный и в то же время невинный взгляд, и я нахожу его довольно привлекательным.

— Так. Каков твой план?

Он фокусирует на мне свои глаза, в которых горит оранжевый огонь. Его густые, волнистые волосы имеют золотой оттенок и немного светятся. Арокс коротко подстрижен, по-видимому, маньяком с ножницами для изгороди. Он также не брился в течение нескольких дней, поэтому у него очень привлекательная темная щетина на мускулистых щеках. Черт возьми, у этого парня повсюду есть мышцы.

Он хмурится.

— У меня был план, — говорит он своим глубоким голосом. — Теперь не знаю.

Могу себе представить. На этой планете нет женщин, поэтому внезапная встреча с одной из них в лесу принесла в его жизнь достаточно хаоса. Но я уверена, что мы сможем решить эту проблему. Но прямо сейчас меня волнует кое-что другое.

— У тебя есть еда?

Он открывает кожаный мешок и достает что-то, завернутое в листья. Я не питаю особой надежды, что это вкусно, но сейчас я готова есть что угодно. Не знаю, сколько часов назад я покинула пещеру. Было утро, когда я ушла, а сейчас инопланетное солнце садится, заставляя тени расти.

Арокс протягивает мне еще один кожаный мешочек, и по весу понятно, что он содержит жидкость. Я смотрю на мужчину. Я не знаю, как сказать на пещерном языке «алкоголь», поэтому решаю использовать английское слово.

— Ahr ded teh алкоголь?

— Нет. Вода.

Хм. Не ожидала, что он поймет, о чем я говорю. Но Арокс, вероятно, предположил. Я делаю глоток. Вода не совсем свежая и очень прохладная, но я не против. Я обезвожена.

Затем он дает мне сверток из зеленых листьев. И, конечно же, внутри — суховатая лепешка из орехов, ягод и мяса. Я откусываю маленький кусочек и вытираю лицо рукой в ожидании странного вкуса.

Но когда вкус лепешки наполняет мой рот, мои глаза расширяются. Это не так уж ужасно! У лепешки привкус орехов и однородный состав. Она очень соленая и немного тягучая, но все равно значительно лучше, чем все, что я когда-либо ела в пещере.

Я делаю большой укус и тщательно пережевываю. Внезапно Арокс начинает нравиться мне намного сильнее, чем раньше. Говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, но теперь я думаю, эта теория подходит и для голодающих и похищенных НЛО.

— Hahr dooh, — говорю я с полным ртом, вынужденная снова закончить фразу на английском языке, — рецепт?

Он вопросительно поднимает брови. Не стоило ожидать, что он это поймет.

Я улыбаюсь.

— Неважно. Забудь вопрос. Еда очень вкусная.

Он выдвигает подбородок и начинает есть свою порцию, периодически оглядываясь, как будто чего-то ждет.

— Мы здесь в безопасности? — спрашиваю я еще раз.

— Лес никогда не бывает безопасен. Но никаких Больших поблизости нет. Скоро будет темно.

— Хорошо или плохо?

Он обдумывает это.

— Это хорошо и плохо. По-разному. Некоторые Маленькие охотятся только ночью. Нехорошо перемещаться в темноте. Пребывание в одном месте лучше, если у тебя есть огонь.

— У нас нет огня, — проницательно замечаю я.

— У нас должен быть огонь для Эмилии, — говорит он очень серьезно. — Эмилия должна быть в безопасности.

Я энергично киваю. Это точно соответствует моим собственным взглядам. Круто, мы уже соглашаемся в таких важных вещах.

Арокс доедает свою порцию, скручивает листья и выбрасывает их. А затем он внезапно вытаскивает свой меч. Я задыхаюсь и рефлекторно отползаю на пару футов назад и в сторону от него при виде блестящего лезвия.

Он слабо улыбается.

— Нет причин для страха. Aрокс будет держать тебя в безопасности. Эмилия остается здесь, а Арокс собирать дрова.

Ах. Видимо, он не собирался обезглавливать меня. С этими пещерными людьми нельзя быть ни в чем уверенной до конца. Я слышала так много плохих вещей о других местных племенах, что ожидаю подвоха. Одно из здешних племен почти принесло Софию в жертву на каменном алтаре, и я предпочла избежать этой судьбы.

Арокс небрежно прогуливается, и у меня появляется шанс получше рассмотреть его. Он высокий, с сильной и мускулистой спиной, которая никогда не видела офисного кресла. Его движения плавны и размеренны, и я чувствую, что он может ходить так много месяцев, не уставая. Кожа, которую он носит вокруг своей талии, не может полностью скрыть форму круглой, восхитительно задницы. Тигровые полосы на его теле заставляют его выглядеть первобытно, дико и чрезвычайно опасно. Именно такого парня вы захотите иметь на своей стороне здесь, на Ксрен.

Он ведь на моей стороне? Ну, он очень хочет защитить меня, так что, думаю, да. Пока, во всяком случае.

Арокс уходит немного дальше, изредка наклоняясь, чтобы поднять ветку, и у меня появляется сильное желание быть сейчас рядом с ним в безопасности. Он выглядит настолько уверенно, что это оказывает на меня магнетическое воздействие. Я хочу быть рядом с ним. Очень близко.

Но я должна контролировать себя. Если он думает, что я здесь в безопасности, то я должна остаться.

Закончив со своей едой, я запиваю ее большим количеством воды, затем поднимаюсь на ноги и иду пару метров к реке. Дно — белый песок, и вода выглядит совершенно прозрачно. Я заметила, что большинство ручьев здесь, в джунглях, очень чистые, и я пила из некоторых без каких-либо плохих последствий.

Я приседаю и делаю глоток. Да, эта вода более свежая и прохладная, чем та, что была в мешке Арокса. Как обычно, я проверяю берег и нижнюю часть ручья на наличие приличной глины, но здесь только мелкий песок и круглые камни.

На самом деле, берег и ручей выглядят так привлекательно, что у меня возникает желание немного искупаться. Я вытягиваю шею. Aрокс занят сбором дров, поэтому я тяну свое платье через голову и осторожно делаю шаг в реку. По ощущениям, течение достаточно сильное, но не слишком. Я приседаю возле берега и мою себя, как могу.

Вкусная еда подняла мне настроение. Это первая еда, от которой я получила наслаждение на этой планете, и теперь я чувствую себя почти довольной. Удивительно, что может сделать немного сахара в крови. И эта ситуация не намного хуже, чем возвращение в пещеру. Здесь у меня есть мой собственный пещерный человек, который, кажется, будет до смерти защищать меня. Это должно что-то значить.

Я снова надеваю свое ужасную одежду. Большинство девушек используют нижнее белье только в определенное время. Трусики и бюстгальтер, которые были на нас при похищении, долго не продержались в этих джунглях, а кожаные приспособления, которые мы иногда должны использовать, не особенно удобны.

Я разглаживаю волосы, насколько это возможно. Мы с девочками иногда используем масло из определенного вида мелких фруктов, чтобы сделать наши длинные волосы более или менее управляемыми, и наш внешний вид теперь намного отличается от того, который был на Земле. Проще всего было бы коротко подстричься, но мне нравятся мои темно-коричневые волосы, и я не хочу их потерять. Думаю, это мой способ показать неповиновение этой планете.

Aрокс бросает много дров около места, где мы сидели, и я подхожу к нему, чувствуя себя в безопасности из-за его возвращения.

Я улыбаюсь, потому что купание взбодрило меня, и потому что мне просто хочется улыбнуться.

— Ты нашел дрова. Теперь огонь?

— Теперь мы разведем огонь, — подтверждает он и ударяет куском камня по задней части своего меча, создавая дождь искр. Он направляет их на маленькую связку сухой соломы и дует на нее, пока пламя почти не лижет его пальцы.

Я не могу сдержать вздох.

— Осторожно!

Но этот парень точно знает, что делает, и осторожно кладет горящие соломки в пирамиду из дров, которую построил. Вскоре раздается треск, и я сажусь рядом с Ароксом. Меня не волнует, думает ли он, что я липну к нему — сейчас я хочу чувствовать себя в безопасности.

Солнце зашло за горизонт, и воздух сразу охладился. Я сохраняю небольшое пространство между нами, но все равно чувствую жар, исходящий от большого инопланетного пещерного человека. Или, может быть, это от огня.

— Откуда Эмилия?

Его голос глубокий и может легко заполнить большую комнату, но он остается довольно мягким, возможно, чтобы не привлекать хищников.

Наверное, это естественный вопрос. Но я не знаю, как ответить на него. Поймет ли он, если я начну говорить о Земле, НЛО и так далее? И я точно не хочу рассказывать, что есть еще девушки, которые живут почти без защиты, меньше чем в дне ходьбы отсюда. Мы все согласились сделать место нашего проживания как можно более секретным, на всякий случай.

— Далеко, — говорю я и указываю на небо, где уже видны звезды, не смотря на яркий свет закатного солнца, исходящий из-за горизонта. — Далекая звезда.

Он поднимает глаза.

— Которая из?

Это сложно. Во-первых, потому что я понятия не имею. Во-вторых, потому что мне грустно думать о том, что я безумно далеко от своей семьи.

Я качаю головой.

— Не знаю.

— Эмилия пришла от Плуда?

Я знаю, что Джекзен называет так грязных маленьких пришельцев, которые похитили нас. Здесь они тоже не популярны. Поэтому мне лучше быть осторожной с тем, что я говорю.

— Взята Плудом. Принесена на Ксрен.

Он выдвигает свой подбородок, как будто всегда это знал.

— И теперь Эмилия вернулась на Ксрен и может присоединиться к племени.

— Гм. Может быть.

Не думаю, что Арокс правильно меня понял, но мой пещерный язык недостаточно хорош для объяснения. Они просто смутили бы его еще больше. И меня, наверное, тоже.

Уверена, что ему, должно быть, очень интересно, откуда я родом. Если Джекзен не ошибается, и на этой планете нет женщин, то я первая представительница прекрасного пола, которую Арокс увидел. Когда мы встретились, его набедренная повязка была больше похожа на большую раскачивающуюся палатку, и трудно было не заметить, как хорошо он оснащен. Я мельком смотрю вниз, но Арокс сидит так, что невозможно понять, что там происходит.

Я вдруг осознаю, что совершенно не против, чтобы между нами что-то произошло.

Потому что случилось что-то странное: прямо сейчас я не боюсь!

Мы с девочками живем на Ксрен уже в течение нескольких недель, и каждую секунду этого времени я была безумно напугана. Даже мои сны полны опасности, стресса и беспокойства. Днем я всегда смотрю через плечо, опасаясь атаки не-птеродактилей, огромных сороконожек или другого племени. Я вздрагиваю от листьев, падающих с дерева, и приседаю, когда слышу, как в кустах в двадцати футах от меня проносится маленький грызун.

Но сейчас я расслаблена. Я не боюсь. Мое тело больше не заполнено до краев гормонами стресса и рефлексами борьбы. Наверное, поэтому я и заснула, когда Арокс нес меня — впервые за несколько месяцев мне не было страшно.

Это он. Это Арокс заставляет меня чувствовать себя в безопасности. Он знает эту планету, знает, как бороться с опасностями, когда бежать и когда сражаться. Он совершенно спокоен и хочет, чтобы я была в безопасности. Это его планета, и он здесь преуспевает. Арокс не допустит, чтобы со мной случилось что-то плохое.

Осознав это, я также поняла, что страх уступил место чему-то еще. Я сижу очень близко к потрясающе горячему пещерному мужчине, который уже дважды спас мне жизнь и дал приличную пищу. И я чувствую себя в безопасности впервые за все время пребывания на этой планете. Присутствие Арокса дает мне возможность ощутить множество других эмоций, а не только полной ужас, который раньше всегда выходил на первый план. И сейчас внутри меня преобладает совсем другое чувство: я возбуждена.

У меня не было никакой близости в течение длительного времени. На этой планете секс был слишком далек от меня, за исключением случаев, когда мне доводилось слышать, как София и ее муж занимаются им. И, судя по всему, пещерные люди могут быть довольно отменными любовниками.

Я смотрю на необычное лицо Арокса. Действительно ли плохо думать об этом? На Земле меня не ждет парень, и ни одна из девушек не осудит меня. И, честно говоря, у меня был секс с гораздо худшими парнями, чем этот. Намного, намного хуже.

Арокс смотрит на меня и слегка улыбается. У него очень сексуальный рот с полными губами и ровными белыми зубами между кошачьих клыков. Я бы хотела поцеловать его.

Я легко кладу руку на его предплечье, похожее наощупь на связку стальных тросов.

— Я первая женщина, которую ты видишь?

Он выдвигает свой подбородок.

— Toх. Все женщины были увезены давным-давно. Теперь они только в наших легендах.

Если раньше он не видел женщин, значит, он, наверное, девственник. Поэтому мне, возможно, придется обрисовать картину.

— Ты знаешь, чем женщина и мужчина различаются?

Глава 6

Эмилия

Арокс сглатывает, и под его набедренной повязкой определенно наблюдается движение.

— Toх.

Я не знаю, как деликатно объяснить это на его родном языке. Тем более то, чем я собираюсь здесь заняться, полностью исключает деликатность. Поэтому я провожу рукой по его бедру. На ощупь оно похоже на связку стальных тросов, примерно такой же толщины, которая нужна, чтобы держать мост «Золотые ворота» (прим. висячий мост через пролив Золотые Ворота. Он соединяет город Сан-Франциско и южную часть округа Марин).

— Эмилия хочет сделать тил бет? — говорит Арокс, и его голос определенно становится немного более хриплым.

Я не знаю, что означает «тил бет», но, судя по довольно большой выпуклости под набедренной повязкой, это должно иметь какое-то отношение к сексу.

Звучит неплохо. Я далеко от дома, одна в джунглях с самым горячим мужчиной, которого когда-либо видела, и у меня слишком долго не было никакой близости. Поэтому, вероятно, в первый раз в моей жизни я собираюсь пойти на поводу у своих основных инстинктов.

Я выставляю свой подбородок в инопланетном жесте.

— Toх.

Он садится и кладет свою большую руку на мой подбородок, а другую на плечо, затем наклоняется и целует меня прямо в губы.

Ах. Думаю, Арокс не может быть девственником, потому что тогда он был бы неуклюжим, а не дарил бы мне сейчас самый страстный поцелуй, который у меня когда-либо был. Его губы мягкие и настолько отличные от других, что внезапно внутри меня растекается чистая лава.

Он разрывает поцелуй и смотрит на меня с оранжевым огнем в его неземных глазах.

Мне нужно перевести дыхание.

— Да. Хорошо. Это работает.

Остановившись проверить, что все в порядке, Арокс снова целует меня. Впитывая его запах и жар, я кладу руку на его массивное плечо и чувствую перекатывающиеся мышцы. Это вызывает покалывание в моих девчачьих местечках, и я становлюсь влажной от предвкушения.

Взяв одну из его рук, я придвигаю ее к своей груди, и Арокс мягко сжимает ее.

— Женщина, — шепчет он себе.

— Женщина, — подтверждаю я. Даже толстая кожа моего бесформенного платья не мешает получать наслаждение от его прикосновений, но я хочу большего. Поэтому я показываю Ароксу, что он должен помочь снять его.

Так как у меня нет нижнего белья, я оказываюсь сидящей голой задницей на земле. Мне не холодно, но немного неудобно. Я складываю руки на груди и немного двигаю бедрами, хмурясь из-за ощущения жесткого песка под собой.

Арокс осторожно кладет мое платье позади нас и засовывает руку в свою сумку, доставая оттуда что-то белое и очень плотно упакованное. Он встряхивает это в воздухе, и оно разворачивается в шкуру, которую мужчина стелет на землю. Я перемещаюсь на шкуру, которая ощущается очень мягкой и эластичной, будто я сижу на толстом, мягком ковре.

Арокс встает, оглядывается вокруг и подкладывает больше дров в огонь. Рада, что он помнит, что я рассчитываю на его защиту в любых обстоятельствах. Мы между рекой и огнем, так что, думаю, это поможет.

Потом он становится передо мной на колени и смотрит на меня сверху вниз, останавливаясь на моей груди и промежности, хотя я сижу на коленях, и ему ничего не видно. Выпуклость под набедренной повязкой дергается сама по себе, и мне хочется запустить под нее руку.

— Арокс теперь тил бет, — заявляет он и двигается ко мне. По какой-то причине он не снимает килтоподобную набедренную повязку. Но когда я собираюсь указать на это, Арокс берет мои колени, мягко раздвигает их и опускает голову прямо к сердцевине.

— Да, это тоже может сработать, — говорю я, чувствуя его теплое дыхание на своих самых чувствительных местах. Я рада, что у меня была возможность немного помыть себя в реке после насыщенного событиями дня.

Мужчина долго смотрит на мою киску с близкого расстояния, и это выглядит довольно странно. Может, стоит поторопить его или позволить ему насладиться его первым видом на то, что большинство парней, кажется, считают чрезвычайно интересным?

Но когда я уже решаю что-то сказать, он целует чувствительную кожу там и посылает поток искр через мою киску, заставляя все мое тело содрогаться.

Арокс продолжает целовать меня вокруг киски, и это чувствуется потрясающе. Нет, он не может быть девственником. Он точно должен был это делать раньше. Или, возможно, у него просто природный талант?

Я откидываюсь назад и почти закрываю глаза, в то время как он продолжает дразнить мои девичьи места, приближаясь, но все еще не касаясь самых чувствительных частей. Это тоже работает. Все мое внимание сосредоточено на его действиях, в ожидании первого реального прикосновения.

Затем я чувствую жар и движение прямо у входа. Я дергаюсь и задыхаюсь, когда Арокс пробегает языком между внешними губами, останавливаясь чуть ниже клитора. Он дразнит меня, это точно.

Затем мои глаза расширяются. Не может быть, что это просто обычный язык. Видимо у него какая-то особая текстура и маневренность, потому что кажется, будто Арокс проводит бенгальским огоньком вверх и вниз по моей щели, посылая тысячи восхитительных покалываний от моей киски до позвоночника. А ведь он даже еще не коснулся моего клитора.

Я шире раздвигаю ноги и поднимаю бедра в непроизвольном движении, чтобы он ускорился.

Арокс здесь главный и как ни странно, это абсолютно меня устраивает. Он заставляет меня хотеть большего, заставляет меня признать, что управляет мной. Сейчас эта штука с доминированием мне очень нравится.

Я чувствую жар от его дыхания и знаю, что теку как сумасшедшая. Я больше не могу различать его движения, поэтому просто закрываю глаза и наслаждаюсь жаром. Я в надежных руках.

Полагаю, что Арокс ждал этого, потому что когда я решаю просто расслабиться и насладиться происходящим, он вознаграждает меня горячей искрой, которая стреляет от моего клитора и разжигает сильное пламя. И не больше, чем через пару секунд, его язык и губы, интенсивно работающие на моем клиторе, толкают меня за край. Меня сотрясает оргазм, и я слышу собственные всхлипы и стоны.

И затем я смотрю вниз и вижу его белые клыки, которые сейчас располагаются очень близко от моей киски. Это посылает через меня еще одну волну удовольствия, потому что он явно безумно опасен, но также способен доставлять такое удовольствие. Только для меня. Во мне столько разнообразных ощущений, что я, вероятно, создаю слишком много шума, но мне все равно. Я просто сдаюсь.

Я покачиваюсь на волнах оргазма, который почему-то длиннее и лучше, чем когда-либо прежде. Арокс продолжает лизать меня, как будто точно знает, что нужно делать.

— Сейчас немного деликатней, — наконец произношу я, задыхаясь, и осторожно отталкиваю его. Он отрывается и встает на колени с самоуверенной улыбкой на лице. И я полностью поддерживаю его. У него есть все основания чувствовать это.

Арокс оглядывается вокруг, ища опасность, затем ложится на спину, устраивая кожаный мешок в качестве подушки. Я сворачиваюсь рядом с ним и кладу голову ему на грудь. Его кожа теплая, сухая и мягкая, и я слышу его медленное сильное сердцебиение под ухом, пока его грудь поднимается и опускается.

Я снова сонная, и хотя есть много вещей, о которых хотелось бы поговорить с ним сейчас, я решаю сделать это завтра. И мне нужно найти какой-то способ вернуть ему должок. Этот выпуклость под его килтом все так же огромна. Ну, я что-нибудь придумаю.

— Спасибо, — говорю я, а потом проваливаюсь в сон.

Глава 7

Арокс

Я лежу и смотрю на небо, усеянное разноцветными звездами. Это сон? Или я действительно поклонялся женщине?

Сегодня все произошло так быстро. Кажется, только что я был в пути в поисках Буны, а в следующий момент уже делился своим терот с мифическим существом.

Мифическое существо, которое говорит на моем языке и пахнет цветами, с длинными волосами, теплой кожей и быстрым сердцебиением детеныша варба даже во сне.

Я поворачиваюсь и нежно глажу ее по мягкой спине. Да, она реальна. Определенно. Реальна настолько, насколько только можно себе представить. И те звуки, которые она издавала, пока я использовал свой рот так, как нас учили, когда я был намного моложе… Я понятия не имел, что она это сделает, но это только заставило мою душу воспарить. Несомненно, это была самая необычная вещь, которая когда-либо случалась на Ксрен.

Она сказала, что пришла со звезд. Полагаю, это имеет смысл. Плуд забрал наших женщин в свои металлические сосуды. Возможно, они все вернутся, и это всего лишь одна из них? Я помню, как старый шаман рассказывал нам о женщине-посланнике много лет назад. Это может быть она.

Под моей спиной небольшой камешек, но я не хочу двигаться, чтобы не нарушить ее сон. Она гораздо важнее моего комфорта.

Все женщины такие? Такие мягкие, милые и просто роскошные? Настолько легкие и маленькие, нежные и живые? Так приятно пахнут и такие гладкие на ощупь? И все ли они окажут такое влияние на мое достоинство, заставляя его гордо стоять к небу часами? Если это так, мы потеряли даже больше, чем старый шаман смог донести до нас.

Я все еще лежу и просто прислушиваюсь. Огонь сгорел, и теперь там только тлеющие угли. Я могу слышать, как недалеко едят Маленькие, но это все.

Мне хочется встать и оглядеться вокруг в поисках опасности и угроз, но это будет означать нарушение сна Эмилии. Она заставляет меня желать защитить ее от всего, что может хоть в малейшей степени причинить боль.

Я никогда не чувствовал ничего подобного раньше. Конечно, мы чувствуем что-то похожее в отношении новорожденных младенцев, которые приходят прямо из Дающих жизнь. Мы заботимся о них много лет, пока они не достигают совершеннолетия, но это чувство имеет другой цвет. И оно менее интенсивно, чем это, менее богато. Это новое чувство горит в моих мыслях, в моей душе и во всем остальном.

Что старый шаман рассказывал нам о женщинах? Большинство вещей, о которых он говорил, были о предках, Тьме и Плуде, поэтому рассказы о женщинах остались без внимания. У молодых мальчиков на уме более интересные вещи, чем изучение древних мифов, которые, похоже, не имеют никакого отношения к реальной жизни. Тем более что я никогда не был самым внимательным учеником. Для меня самым интересным в этом уроке было, конечно, деревянное чучело женщины. Оно привлекало внимание каждого мальчика, которому приходилось терпеть уроки. Но что нам тогда рассказывал шаман? Я не уверен, что могу вспомнить все его слова. Или хотя бы большинство из них.

Но сейчас я действительно должен попробовать.

Женщины были забраны Плудом. Это достаточно легко запомнить. Но предки обещали вернуть их нам. В какой-то момент. Было что-то еще, я уверен. Возможно, пророчество?

Эмилия немного меняет свое положение во сне, и я убираю руку, позволяя ей улечься поудобнее. Когда она успокаивается, я беру свободный край одеяла и оборачиваю его вокруг нее. С наступлением ночи воздух становится прохладнее. Одеяло сделано из меха джерка и будет защищать от влаги невероятно гладкую кожу женщины, которую я нашел.

Женщина! Эта мысль снова наполняет мой разум и не дает четко мыслить. Кажется, я что-то припоминаю о пророчестве и даре. Да, именно так — мы должны дать женщинам подарок, чтобы они согласились вернуться. Когда мы их найдем. В свою очередь, они дадут нам дар большой ценности.

Или должно быть наоборот? У меня нет ничего ценного. Ничего, что женщина найдет ценным, конечно.

Из высокой травы за гаснущим огнем раздается шум, и я напрягаюсь. Если хищник нападет на нас сейчас, глубокой ночью, пока мы лежим, а на мне женщина сверху, нуждающаяся в защите…

Я осторожно снимаю Эмилию с груди и быстро оборачиваю ее в одеяло. Она тихо хнычет, но я не думаю, что просыпается.

Я встаю и осматриваюсь вокруг в поиске существ, которые могут готовить атаку. И, конечно же, вижу несколько пар светящихся глаз. Это меня не слишком беспокоит — лагерь с огнем всегда будет привлекать любопытных существ. Скрытые опасности, которых я не вижу, беспокоят меня больше всего.

Я стою с мечом в руке и делаю длинные глубокие вдохи, но все кажется спокойным. Река безвредно журчит позади меня. Звезды стали размытыми за слоем облаков, и…

Только одна женщина должна прибыть. Она является посланником. Она будет тщательно выбирать соплеменника, чтобы он нашел ее. Он будет поклоняться ей, как я только что сделал с Эмилией. Затем он даст ей подарок большой ценности, а взамен она даст племени свой собственный подарок. Что, несомненно, означает, что все остальные женщины тоже приедут. Я уверен, там было еще что-то. Но самое основное — это подарок.

Да. Мне это не очень нравится. Я, конечно же, дам Эмилии любой подарок, который она захочет. Но у меня ничего нет! Мой меч старый и изношенный, а моя пещера довольно пустая. Я всего лишь простой охотник, которому нечего предложить.

Я смотрю на Эмилию. Даже когда спит, она взывает ко мне. Она выглядит такой невинной и уязвимой, ее глаза закрыты, а губы слегка приоткрылись. Я сделал бы все, чтобы сохранить ее в безопасности.

Что произойдет, когда Эмилия обнаружит, что у меня нет подарка? Она снова уйдет и скажет другим женщинам не возвращаться? Разве я обреку наше племя на вечность без женщин, потому что у меня нет подарка?

Я сажусь рядом с ней, волнуясь еще больше, чем раньше. Может, я не подходящий мужчина?

Глава 8

Эмилия

Не думаю, что когда-либо высыпалась лучше. Впервые на этой убогой планете мне было приятно проснуться. Первое, что я вижу, открыв глаза, это большой воин с полосками по всему телу и с широкой, как обеденный стол, спиной. Первое, о чем я вспоминаю, это его язык, который доставил мне самое сильное удовольствие в жизни. Первое, что я слышу, — это вода, спокойно текущая вокруг круглых камней; первое, что ощущаю, — это мягкий мех, укрывающий меня. И первый аромат, который я чувствую, это… кофе?

Я окончательно просыпаюсь и протираю глаза.

— Доброе утро.

Арокс оборачивается и выглядит веселым.

— Утро пришло и ушло. Солнце уже прошло по самой высокой точке.

Я смотрю на облачное небо. Я не вижу солнца за облаками, но я поверю ему на слово.

— Иногда мне нравится спать. Это расслабляет.

Он поворачивается обратно, чтобы склониться к чему-то на огне, который снова горит.

— Охотники не могут спать слишком долго, но женщины могут. Это естественно.

— Окей.

Я выкарабкаюсь из мягкого одеяла и понимаю, что голая. Я сажусь, быстро нахожу свое платье и натягиваю его через голову. В будущем мне нужно расширить свой гардероб, хотя до сих пор это не было приоритетом.

Я оглядываюсь. Это самое приятное место, которое я когда-либо видела на Ксрен. Это мирный луг с цветами, кустарниками и спокойной рекой.

Я снова принюхиваюсь. По-видимому, кофе.

Я встаю и потягиваюсь, ненадолго прогуляюсь за удобный куст, а затем подхожу к Ароксу, чтобы проверить, что он делает над огнем. У него есть несколько маленьких горшков, и в них что-то кипит. Одна жидкость очень темная и действительно похожа на кофе.

— Что в горшке? — спрашиваю я.

— Ниб, — говорит Арокс и указывает на другой горшок. — Это суп, который легко готовится и дает энергию на весь день. А это один из терот, который необходимо кипятить, а затем сформировать в виде лепешек. У тебя вчера было немного.

Я почесываю голову. Видимо темная жидкость — это терот, а не кофе. Он выглядит довольно густым.

— Ниб — это суп? Не только для питья?

— Это суп, да. Он содержит много вещей, которые подходят для еды. Поддержит Эмилию весь день. Вкусно.

Арокс берет лист, похожий на ложку, и окунает его в ниб, а затем протягивает мне.

Я беру его и нюхаю. Ах. Он пахнет как кофе и зеленоватого цвета.

Но на вкус ниб совсем не как кофе. Больше похоже на кипящий компост, содержащий толстые и жесткие волокна.

Я пытаюсь скрыть свое разочарование.

— Замечательно, — говорю я и возвращаю лист.

— Вкус хорошего здоровья. Очень хорошего здоровья, — улыбается Арокс. — Важно, чтобы Эмилия была в добром здравии.

— Toх. И Арокс тоже.

Он продолжает перемешивать два горшка, которые кажутся выдолбленными камнями. Может быть, у его племени нет керамики? Тогда мы можем произвести на них впечатление.

Я осматриваю горизонт вокруг. Со всех сторон нас окружают джунгли, и я понятия не имею, в каком направлении находится пещера с девочками. Я могу показать, из какой части леса мы вышли, но до этого мы не всегда двигались по прямой линии. И часть пути я проспала. Даже большую часть. Так что никто не догадается, куда я могу пойти, чтобы найти путь домой.

Но если, вернувшись, я приведу с собой пещерного война для нашей крошечной колонии, то тогда никто не сможет сказать, что я не вношу свой вклад. Aрокс был бы очень полезным, конечно, если бы согласился присоединиться к нам. Но если я приведу его туда, и он не согласится, то нет никакой гарантии, что он не вернется в свое племя и не расскажет, где мы находимся. Это может стать довольно неприятным событием. Нет, я должна быть очень осторожна в том, что ему рассказываю. Я могу все испортить, если скажу слишком много.

Что мне теперь делать? Одна в лесу я не пройду и мили, чтобы меня не попытался съесть какой-нибудь скорпион, динозавр или любой другой хищник. С Aроксом будет более безопасно, но я полностью буду зависеть от него во всем.

Для меня это не очень привлекательная идея. С другой стороны, вероятно, это вопрос жизни и смерти. И уйти от Арокса сейчас, тем самым оставшись без того ощущения безопасности, которое он излучает, просто нет никакого желания. Вообще. Теперь, когда я, наконец, не чувствую себя полностью пораженной страхом каждую секунду дня, мне не хочется отказываться от этого.

Но мне также ненавистно бросать пещеру и девочек.

Aрокс зачерпывает густую темную пасту из одного из горшков, кладет ее на большой лист и тщательно формирует в пирожки того же самого вида, которыми поделился со мной вчера.

Он спокоен и уверен. Это его мир, и это проявляется в каждом движении его огромных рук. Мне не хочется оставлять его, а потом сожалеть всю оставшуюся жизнь. Жизнь, которая, вероятно, не продлится слишком долго без его защиты.

Он слабо улыбается. Я улыбаюсь и вздыхаю. Он понятия не имеет, насколько он потрясающий, и это делает его только еще более потрясающим.

Ладно, допустим, что я как-то найду дорогу в пещеру и приведу с собой Арокса. Как я могу гарантировать, что он останется и не сдаст нас своему племени, чтобы они могли напасть и убить нас? Мне нужно что-то придумать.

Я сажусь рядом с ним и слабо улыбаюсь.

— Aрокс готовит еду.

— Еда необходима охотникам. Для женщин тоже?

Даже в дневное время его глаза сияют собственным светом, как угольки оранжевого огня. Это очень привлекательное гипнотическое качество, которое мне очень нравится.

— Да. Женщины также нуждаются в еде.

Я хмурюсь. Это не совсем правильно, но его язык имеет сложную грамматику.

Он украдкой осматривает меня, особенно мои сиськи. Ну, это, наверное, моя лучшая часть, и я не против. Прожив так долго без мужского внимания, я поняла, что соскучилась по этому.

— Конечно, — говорит он. — У нас много еды в племени. Я отведу тебя туда.

Я отвожу взгляд. Вот что он планирует. Наверное, для него это довольно очевидно. Но я не совсем уверена, что хочу встретиться с племенем пещерных людей. София уже делала подобное, и это обернулось не очень хорошо для нее.

Я делаю очень серьезное выражение лица.

— Эмилия не уверена, что хочет отправиться к племени.

Он хмурится.

— Ты не хочешь пойти к племени? Это довольно богатое племя, много… еды. И другие вещи.

— Что будет делать племя с Эмилией?

Он вытаскивает два чашеобразных листа, которые мы с девочками тоже использовали в пещере, и складывает в них дымящийся ниб.

— Племя даст подарок. Тогда Эмилия решит, хороший ли это подарок.

Я не уверена, что мне нравится, как это звучит. Насколько я знаю, этот «подарок» может быть привилегией быть изнасилованной всем его племенем. Или что-то еще более неприятное. Эти парни никогда не видели женщин раньше, и кто знает, что они думают о наших желаниях.

— Что такое подарок?

Он вручает мне чашу и ложку.

— Очень приятный подарок, — говорит он легкомысленно. — Эмилии понравится.

— Это секрет?

Арокс берет чашу и немного отпивает. Похоже, он много раздумывает, а затем снова выдвигает подбородок.

— Это секрет.

Я дую на свою ложку и отправляю содержимое в рот. Это как есть картофельную кожуру и старые листья моркови в дождливый день. Но это не хуже помоев, которые мы готовим в пещере.

— Арокс, какой Эмилия хочет подарок?

— Женщины хотят подарков, — твердо заявляет он. — Очень приятный подарок для Эмилии.

Я не собираюсь сдаваться.

— А что за подарок?

— Очень приятный подарок. Ценный.

— И что это?

— Секрет.

Я убираю лист и сижу неподвижно, пока не ловлю его взгляд.

— Эмилия спросила: что такое подарок. Теперь Арокс отвечает, — говорю я настолько твердо, насколько могу.

Он смотрит вдаль.

— Арокс не совсем уверен, что такое подарок. Что Эмилия хочет в подарок?

Мы, наконец, добились определенного прогресса. Я беру еще одну ложку вареной картофельной кожуры и дую на нее.

— Эмилия не просила подарков. Она только просила Aрокса сохранить ее в безопасности и вернуть домой.

Наверное, сейчас мы говорим о себе в третьем лице, но это нормально. Насколько я понимаю, на каменном языке это означает дистанцию и формальность.

Он смотрит на меня и чешет свой подбородок.

— Эмилия не хочет подарка?

Я пожимаю плечами.

— Я не просила. Только вернуть домой.

Арокс выглядит действительно озадаченным, продолжая есть суп, который, как я теперь поняла, вообще не имеет никакого вкуса кофе. Наверное, я так скучала по латте, что просто вообразила его.

Некоторое время мы молчим, вероятно, обдумывая сказанное. Но я чувствую, как былая тревога возвращается, и действительно хочу знать, чего ожидать от моего будущего. Нужно убедиться, что он знает, чего я хочу.

— Арокс вернет домой Эмилию?

— Да. Приведет к племени. Очень богатая деревня с большим количеством еды.

Проклятый язык и его запутанная грамматика! Я ставлю миску, чтобы проиллюстрировать свои слова языком жестов.

— Нет. Эмилия говорит, что Арокс отведет Эмилию в дом Эмилии.

Я указываю в том направлении, откуда мы пришли.

Мужчина сильно хмурится и медленно показывает прямо.

— Но Эмилия пришла с далекой звезды.

— Нет. Ну да. Сначала пришла со звезды. Потом сделать дом. Теперь Эмилия возвращается домой. Aрокс помогает и держит в безопасности. Эмилия счастлива, если это так. Арокс очень благородный воин, убивает много Больших и спасает жизнь Эмилии.

Я изображаю лучшие глаза Бэмби, которые могу сделать, и слегка хлопаю ресницами. Если он никогда раньше не видел девушку, то это должно сработать, особенно в сочетании с такой вопиющей лестью.

Но Арокс просто смотрит на меня без какого-либо выражения на лице, и я не чувствую, что убедила его.

Что понятно. Я почти прошу его бросить все, чтобы отвести меня в какой-то неизвестный дом, который может оказаться вражеским племенем на другой стороне планеты. На самом деле, обдумав все, я прихожу к выводу, что его племя и племя Джекзена, вероятно, являются врагами. И если они встретятся, может произойти что-то неприятное.

Ну, пещера — единственный дом, который у меня есть, и думаю, мне стоит рискнуть.

Если я собираюсь убедить Aрокса отвести меня туда, мне, возможно, придется использовать некоторые довольно конкретные аргументы. И, честно говоря, я не против.

Закончив есть, я встаю, чтобы потянуться. Это такая простая вещь, но она ощущается так здорово. Не помню, чтобы делала это с тех пор, как инопланетные похитители бросили нас на этой планете. Все это время я была похожа на комок еле сдерживаемого страха, пока не встретила Арокса. И теперь я хочу наверстать упущенное. Во всех отношениях.

Я стягиваю свое платье через голову и притворяюсь, что невинно осматриваюсь вокруг, чтобы он хорошо смог разглядеть мое обнаженное тело.

— Эмилия принимать ванну, — говорю я. — Арокс тоже, если хочет.

Я плавно двигаюсь к реке и проверяю, есть ли поблизости водные монстры. На самом деле никто из нас никогда не видел в воде никого, кроме довольно симпатичной мелкой рыбешки, которую мы так и не смогли поймать.

Река выглядит мирной и прозрачной, и она довольно мелкая, поэтому я просто окунаюсь в прохладную воду и наслаждаюсь тем, что плещусь, пока не становится холодно.

Это еще одна роскошь, которой нет у нас в пещере. Близлежащий ручей слишком мал, чтобы купаться, и последний раз я плавала на Земле.

Я ныряю с головой под воду и чувствую себя абсолютно прекрасно. Чистая вода, прохлада, теплый воздух, отсутствие голода, первый оргазм в течение нескольких месяцев, и то, что ошеломляющий страх больше не доминирует над всеми моими мыслями — все это создает во мне счастье и эйфорию. Думаю, любая маленькая радость может сделать это, когда вы слишком долго выживаете на чужой планете.

И теперь я хочу компанию.

— Aрокс! Присоединяйся!

Он стоит на берегу, держа одну руку на рукоятке меча и наблюдая, но все же слегка улыбаясь моему бесстыдному поведению. Я не могу не заметить, что выпуклость на его килте вернулась. Даже очень. Конечно, этот вид меня снова возбуждает.

Я ныряю под воду, убедившись, что Арокс хорошо рассмотрит мою задницу. Я хочу, чтобы он получше изучил меня сейчас.

Потом я ощущаю сильный всплеск, и на берегу больше никого нет. Есть волны, но нет пещерного человека.

Я оглядываюсь. Почти уверена, что он просто нырнул, но умеет ли он плавать? Может, он подумал, что я в опасности и ему нужно спасти меня?

Затем что-то хватает меня и подбрасывает в воздух, полностью выталкивая из воды. Я визжу, прежде чем падаю в самой неэлегантной позе. Крепкие руки сразу же ловят меня и поднимают из воды, пока я кашляю и отплевываюсь.

Aрокс держит меня, как будто я вешу не больше, чем тряпичная кукла, и в первый раз он полноценно улыбается мне, сверкая глазами и сияя клыками.

— Ты идиот, — говорю я по-английски и плещу в него, обрадованная, что у столь серьезного пещерного человека тоже есть игривая сторона.

Он нежно опускает меня на ноги, и я тяну его промокшую набедренную повязку.

— Сними это, и я покажу тебе кое-что потрясное, пещерный человек.

Сейчас мне хочется говорить с ним только по-английски. Это освобождает мой разум для удовольствия.

Арокс снимает свою одежду и бросает ее на скалу у берега.

Затем я теряю дар речи, и моя челюсть падает. Я никогда раньше не видела полностью голого пещерного человека и не думала, что они так отличаются от наших мужчин. Но это… да, это другое. Возможно, мне придется самой придумать, что с этим делать.

Но я не вижу причин быть скромной. Мы оба хотим этого, и у нас может не быть много времени. Я хватаю его огромный член одной рукой, а другую кладу на его мускулистую грудь.

Он смотрит на меня с бездыханным ожиданием.

Я ухмыляюсь его огненным глазам, которые теперь стали нежными и стеклянными.

— Давайте посмотрим, делал ли ты это раньше.

Я опускаюсь на колени на мелкое песчаное дно, и теперь вода доходит до моей груди. Его жилистый член стоит прямо вверх и очень похож на игрушку для взрослых. Я уверена, что видела что-то подобное в Интернете, со всеми этими хребтами и выпуклостями и непонятно чем еще. Он сильно отличается, и мне нужно быть осторожной.

Я хватаю его обеими руками и смотрю на Арокса. Он все еще смотрит на меня с очень возбужденным ожиданием.

Я наклоняюсь вперед и целую кончик его огромной мужественности. Член дергается, и Арокс затаивает дыхание.

Не думаю, что причинила ему боль, поэтому я снова его целую, чувствуя гладкую, горячую кожу под губами. Он опять дергается, но теперь я крепко держу его, задаваясь вопросом о странной и сильно возбуждающей форме его члена. С одной стороны, я не могу дождаться, когда почувствую его внутри себя, а с другой стороны, мне, вероятно, придется немного подождать, потому что я думаю, что это может разорвать меня пополам.

Я открываю рот и беру его головку. Это замечательно — я чувствую, как он пульсирует между моими губами, и кажется, что каждая пульсация посылает новое покалывание к моему клитору.

Я смотрю на Арокса с членом во рту, потому что знаю, что парням нравится такой вид. Это заставляет девушку выглядеть очень покорной, но это меня совсем не беспокоит. Арокс заслуживает этого, полностью.

Я никогда не брала никого такого большого размера, поэтому стараюсь держать зубы подальше от члена и заглатываю как можно глубже. Затем, я ласкаю его своим языком, одновременно сжимая губами.

Арокс снова втягивает воздух в долгом, лихорадочном хрипе и смотрит на меня изумленными глазами. Нет, на самом деле, это шок.

Мне хочется засмеяться. Определенно никто не делал этого с ним раньше.

И я счастлива сделать это для него.

Особенности его члена просто делают это немного сложнее, и я должна быть особенно осторожной, чтобы не задеть его зубами. Но ощущая языком и руками твердые, гладкие кольца и маленькие выпуклости вдоль его ствола, я уверена, что хочу, чтобы это как можно скорее было во мне. Уверена, если бы я изобрела такую же игрушку для взрослых на Земле, то стала бы миллионером в тот же день.

Особенно, если добавить то, что я замечаю только сейчас, и, видимо, это является признаком приближения к финишу — у Арокса есть второй член над первым, и теперь он тоже становится твердым.

Я догадываюсь, что он предназначен для стимуляции клитора женщины в нужное время, чтобы оба могли кончить вместе. Это замечательно, и теперь я определенно не могу дождаться, когда почувствую его внутри себя.

Но я думаю, это произойдет в следующий раз. Через несколько минут дыхание Арокса меняется, и я чувствую, как его член у меня во рту становится еще больше.

Я осторожно вынимаю кончик и облизываю его, все еще глядя на него и продолжая двигать руками.

Он кряхтит, его член дергается в моей руке, а затем длинные струйки белого вещества вырываются из него и падают в воду в нескольких футах от нас, в то время как все тело Арокса дергается в неудержимо супергорячем мужском оргазме.

Затем он издает длинный вздох, который можно интерпретировать как удивление и радость в одном.

Вставая, я все еще держу его член одной рукой.

— Долго ждал этого, да?

Он просто смотрит на меня с полуоткрытым ртом.

— Замечательная женщина, — наконец выдает он.

— Замечательный воин тоже, — отвечаю я на его языке и поглаживаю его грудь.

Он наклоняется, обнимает меня и целует. Я не думаю, что он знает, как целоваться по-французски, но я научу его когда-нибудь.

Затем Арокс хватает меня на руки, поднимая с легкостью, как будто я вешу не больше ребенка, и садит на травянистый берег реки. Затем он встает на колени на дно реки и опускает голову почти на уровень моей киски.

Я кладу руки на траву позади меня и откидываюсь на них, пока он целует внутреннюю часть моих бедер, одну за другой, медленно двигаясь внутрь к сердцевине.

Я чувствую, что могу кончить прямо сейчас, но понимаю, что оргазм будет намного лучше, если позволю Ароксу сделать свое дело. Странно — как он может так хорошо ласкать меня и в то же время не пытаться достичь собственного освобождения?

Он нежно целует мою киску, и все другие мысли испаряются из моего сознания. Я больше не могу удерживаться на руках, поэтому откидываюсь на спину, раздвинув ноги, насколько это удобно, и закрываю глаза.

Я перестаю следить за тем, что он делает. Кажется, будто Арокс трогает каждую чувствительную часть меня, просто лижет и целует, и когда я думаю, что не могу чувствовать себя лучше, он делает что-то новое. Я неудержимо стону и хныкаю, потому что он своим замечательным языком просто зажег огонь в моей киске, и я полностью в его милости. Он может подтолкнуть меня к краю в любое время, когда захочет. Тот факт, что Арокс так беззастенчиво пользуется этой силой, говорит о многом.

Затем он решает, что я собираюсь кончить, поэтому нападает на мой клитор со шквалом мягких посасываний, одновременно вставляя палец в мое отверстие и стимулируя.

Я не могу ему сопротивляться, и, конечно, даже не пытаюсь. Я просто позволяю оргазму омыть меня и унести в полное блаженство, которое Арокс построил для меня почти из ничего. Я обожаю его за это, и теперь меня не волнует, кто или что может услышать — я просто кричу от своего экстаза так громко, как хочу, как будто это победный вопль.

Эта планета еще не победила меня. Нет, если я могу чувствовать себя так хорошо здесь.

Глава 9

Эмилия

После мы просто лежим в траве, слушая журчание бегущей рядом реки.

Секс обычно вызывает у меня сонливость, и я подавляю зевок.

— Теперь ты отведешь Эмилию домой?

Конечно, это ужасно и несправедливо — использовать секс, чтобы заставить невинного примитивного пещерного человека сделать то, что я хочу. Но речь идет о жизни или смерти, и я впервые ощущаю странное родство с доисторическими земными женщинами. Думаю, они тоже использовали секс в качестве своего рода козыря для контроля над мужчинами. Вряд ли на их стороне было что-то еще.

Видимо эта планета пробуждает во мне пещерную женщину.

Ну, Арокс тоже может выиграть от того, что отведет меня домой.

Он вздыхает.

— Toх. Отвести Эмилию домой.

Успех! Я оборачиваюсь и обнимаю его за шею, а затем целую в щеку.

— Спасибо! Арокс — замечательный, благородный воин. Эмилия давать Ароксу много… ммм… минет.

Понятия не имею, как это сказать на пещерном языке, и не собираюсь никого спрашивать. У них, вероятно, нет этого слова.

Хорошие новости взбадривают меня, и я сажусь.

— Это место не такое опасное, как кажется.

Арокс хмурится.

— Это очень странно. Ничто не напало на нас. Я даже не видел хищников поблизости.

— Это хорошо, да?

Он не отвечает, просто встает и оглядывается, положив руку на бедро. Боги, какая у него симпатичная задница! Такая мускулистая, округлая и безумно твердая.

Арокс довольно долго стоит, не двигаясь, и я начинаю нервничать.

— Что-то не так?

Он не отвечает, просто поворачивает голову так, будто к чему-то прислушивается, затем внезапно опускается и прижимает одно ухо к земле.

Арокс лежит неподвижно несколько секунд, затем снова встает и быстро надевает свою килтоподобную повязку. Он поспешно сворачивает одеяло и кладет свои маленькие горшки в мешок.

Я начинаю испытывать тревогу.

— Что не так?

— Большие. Очень много больших. Идут сюда.

Черт. Очень много динозавров? Это не к добру. Я надеваю свое платье, Арокс берет меня за руку, и мы быстро идем вдоль реки.

Я пытаюсь остановить его.

— Дом Эмилии не там, — возражаю я и указываю в другую сторону. — Туда, откуда пришла!

Но Aрокс просто держит меня крепче и продолжает идти.

— Оттуда придут Большие. Нам нужно уходить. Я не мог понять, откуда здесь такой красивый луг. Теперь я знаю — иногда Большие проходят мимо.

У Арокса длинные мощные ноги, поэтому мне приходится почти бежать, чтобы поспевать за ним.

— Пройти мимо? Куда они идут?

— Иногда племя Больших перемещается в другие части земель. Они будут разрушать все перед собой и их новым домом. Большинство других существ чувствуют, когда это происходит, и уходят с дороги задолго до этого. Отсутствие хищников здесь означает, что скоро пройдут Большие. Прямо здесь. И скоро.

Отлично.

— У нас есть время убраться с дороги?

Мужчина не отвечает, просто продолжает идти. И ответ достаточно понятен — он не знает.

Мысль о том, что мы изо всех сил пытаемся уйти с пути миграции динозавров, возвращает мне небольшую часть страха. Но Aрокс все еще излучает безопасность, и уверена, пока я с ним, ничего плохого не случится.

Мы покидаем луг и идем через джунгли. Но высокие деревья не смогут защитить нас от динозавров, если они действительно большие. И если Арокс смог услышать их, просто приложив ухо к земле, тогда я предполагаю, что они вряд ли размером с вещь, которую вы можете положить в свою сумочку.

Мы долго идем, и наклон земли постепенно увеличивается. Думаю, это хорошо, потому что огромные динозавры вряд ли любят ходить в гору. Но в тоже время плохо, потому что я тоже не сторонница таких походов. Когда через некоторое время я устаю и начинаю тяжело дышать, Арокс, наконец, останавливается и смотрит на меня.

— Эмилия устала, — утверждает он. — И Большие все ближе.

Теперь, когда мы остановились и не шумим в траве и подлеске, я что-то слышу между моими вздохами. Это отдаленный гул. Он похож на непрерывный раскат грома, который будто со стороны надвигается на нас.

Звук заставляет меня сжать руку Арокса.

— Как скоро они будут здесь?

Он слушает.

— Большие быстро идут. И другие Большие и Маленькие будут передвигаться впереди, рядом и за ними. Хорошая охота вокруг стада передвигающихся Больших.

Хорошо, что не понятно, когда динозавры настигнут нас, потому что я итак уже достаточно напугана, даже не зная, когда наступит крайний срок (прим. в оригинале используется выражение «deadline» — предельный конечный срок или буквально «линия смерти»). В буквальном смысле слова. Потому что я видела несколько Больших раньше и полностью уверена, что они легко растопчут все на своем пути.

Местность становится круче, и мы продолжаем движение. Мои колени как желе, и я вся в поту. Кажется, будто я снова искупалась. Забавно, как мало заботит собственное состояние, когда вы пытаетесь спасти свою жизнь и уйти с пути мигрирующих динозавров. С другой стороны, если эти «Большие» окажутся размером с чихуахуа, то у меня найдется пара гневных слов для моего пещерного проводника.

Внезапно мы выходим из джунглей, и Арокс останавливается. И я понимаю, почему, — мы находимся на вершине крутого обрыва. Впереди — абсолютная пустота намного футов вниз. Как минимум, несколько сотен футов. Это тупик.

— Это… что Арокс… план? — спрашиваю я между вдохами.

Он гладит свой подбородок и смотрит мимо меня.

— Нет. Это лучше, чем я планировал. Посмотри!

Ему не обязательно было указывать, потому что, обернувшись, я сразу вижу, что он имеет в виду. Над джунглями вдалеке висит длинное облако пыли, похожее на след от самолета. Только не белое, а грязно-коричневое. Джунгли под ним вытоптаны и похожи на шоссе шириной примерно в две мили. Растоптано все до самого последнего дерева. След тянется до самого горизонта.

Вокруг него клубится огромное облако коричневой пыли, и я не могу ничего рассмотреть, поэтому прищуриваюсь. След больше похож на реку, переливающуюся всеми оттенками серого, коричневого, синего и черного. И помимо этого…

— О, мои звезды!

Кажется, будто целый город движется на нас. На горизонте я вижу идущих к нам гигантских динозавров, каждый из которых размером с многоэтажный дом. Их сотни, и они легко вытаптывают стволы деревьев толщиной с холодильник, ломая их, как зубочистки. Не могу рассмотреть форму динозавров, но у них, кажется, длинные шеи.

— Что это такое?

Увиденное заставляет меня забыть все то небольшое количество грамматики, которое я знаю.

— Самые большие, — с некоторым удовлетворением говорит Арокс. — Бoбонт.

— Они Бобонт?

Я никогда не слышала этого слова раньше.

Он кладет руки себе на бедра.

— Toх.

Итак, это Бобонты. Любой из них, должно быть, весит как крупный нефтяной танкер, и сейчас я чувствую, как земля начинает дрожать под ногами. Непрекращающийся гул становится все громче, и мне кажется, что гигантские штуки идут прямо к нам.

— Они придут сюда?

— Почти, — говорит Арокс. — Бобонты, по возможности, двигаются прямыми линиями. Я не уверен, что они могут пройти здесь.

Я смотрю на него и чувствую зарождающуюся панику, но мужчина кажется таким же крутым, как всегда.

— Арокс, ты не волнуешься?

Он пожимает плечами в своей странной манере.

— Быть убитым Бобонтом — большая честь. Они не будут есть тебя.

На мгновение я задумываюсь.

— Это важно?

— Предки улыбаются, когда тебя убивает священный Бобонт. Бобонты — предки, которые возвращаются, чтобы снова прожить жизнь.

Ну, в данный момент религиозные аспекты имеют для меня наименьшее значение. Я хочу быть как можно дальше от динозавров.

— Мы еще будем идти?

Он пожимает плечами.

— Если Эмилия хочет.

Я хочу. Я действительно хочу.

— Эмилия хочет.

Он слабо улыбается, и мы начинаем идти вдоль обрыва. Эта возвышенность больше похоже на хребет, чем на вершину холма, и, кажется, она находится под углом к конечной остановке массового движения динозавров. До сих пор мы шли перпендикулярно ему, что должно было увести нас с их пути в кратчайшие сроки, но обрыв преградил нам путь.

Я продолжаю оборачиваться, чтобы проверить Бобонтов. Они догоняют нас. Быстро. Теперь я вижу, что движущаяся река перед ними — это тысячи других существ, тоже огромных, но значительно меньше Бобонтов.

Если бы я была одна, то давно бы уже запаниковала. Но сейчас присутствие спокойного и полностью компетентного Aрокса успокаивает меня. Я чувствую, что он может все исправить, как делал много раз до сих пор. Естественно, я не в восторге, что его радует возможность быть растоптанным этими Бобонтами, но я его понимаю. Жизнь пещерных людей на этой планете может быть короткой и тяжелой, поэтому вполне разумно, что они не так привязаны к своей жизни, как мы на Земле.

Мы быстро идем в течение как минимум двух часов и оказываемся на еще более высоком обрыве. Я боюсь оборачиваться, чтобы проверить насколько близко к нам динозавры. Грохот нарастает, и мне хочется зажать уши руками. Земля перешла от легкого дрожания к довольно тяжелой тряске, поэтому они, должно быть, очень близко.

— Они сейчас очень близко?

Арокс смотрит мимо меня и спокойно жует конец зеленой соломинки, словно ковбой.

Ну, рано или поздно мне придется узнать это самой. Я глубоко вздыхаю.

Мурашки бегают у меня по коже, пока я поворачиваюсь. Да, очень близко. Очень, очень близко. Кажется, будто они находятся всего в двух шагах, но на самом деле это, наверное, миля или около того.

Множество других, более мелких существ, бегущих впереди Бобонтов, представляют собой хаос голов и конечностей, когтей и крыльев, рогов и глаз, клыков и хвостов. Кажется, они сражаются друг с другом, пока бегут, и часть ужасного звука составляют их крики, грохот и визг.

И, похоже, что они идут прямо на нас с Бобонтами на хвосте.

Арокс спокойно вынимает соломку изо рта.

— Они доберутся до нас раньше Бобонтов.

Мое тело немеет. Мы не сможем убежать от них.

— Мы сейчас умрем?

Мой голос тонкий и слабый.

Он кладет руку мне на плечо, и этот простой жест немного помогает.

— Дэх. Мы высоко. Они не придут сюда.

Его голос такой же глубокий и уверенный, как всегда.

Я кладу свою руку поверх его. Сейчас я очень нуждаюсь в прикосновениях.

— Они не придут?

Арокс просто пожимает плечами, что не очень обнадеживает. Но с двух сторон от нас довольно высокие обрывы, так что остается надеяться, что он прав.

Теперь я ясно вижу первого Бобонта, идущего в этом стихийном потоке. У него шесть очень коротких ног, которые похожи на обрубки по сравнению с огромным телом.

Длинные и стройные шеи у Бобонтов расположены примерно посередине спин. Я сразу вспоминаю лебедей, возможно, потому что на голове у этих динозавров плоские и длинные клювы, как у уток. Их четыре глаза располагаются на раскачивающихся усиках, поднимающихся из затылка. Хвосты у Бобонтов такие же длинные, как шея, и заканчиваются разнообразными шипами, каждый из которых должно быть длиной с флагшток. Они пугающие и слегка смешные, потому что у них забавная, дергающаяся походка.

Но я не смеюсь, потому что вижу вдали что-то знакомое. Это Буна, гора, которая на самом деле является древним, разбитым космическим кораблем. И, похоже, что все это стадо гигантских динозавров пришло прямо оттуда. Если это так, то велика вероятность, что они прошли очень близко к пещере, где живут девочки. И если они это сделали, тогда…

Я нахожу руку Арокса и сжимаю ее.

Он сжимает в ответ и ухмыляется.

— Как Эмилия хочет вернуться назад?

Ему приходится значительно повысить голос, чтобы я могла услышать его сквозь шум приближающихся динозавров.

Вернуться? Как будто я была здесь раньше? Или он хочет, чтобы я вернулась с ним в его деревню?

Я просто смотрю на него. Сейчас слишком шумно, чтобы говорить, и, думаю, точно ясно только одно: если эта толпа динозавров прошла близко к нашей пещере или даже прямо над ней, то есть большая вероятность, что там никого не осталось. Надеюсь, девочки и Джекзен, предупрежденные грохотом и тряской, ушли, прежде чем пришла эта волна разрушений. Но я подозреваю, что после нашествия динозавров жить в пещере стало довольно непросто. Рядом с ней не осталось даже леса.

Я глубоко вздыхаю, пытаясь сдержать слезы.

— Девочки, пожалуйста, будьте живы.

Арокс хмурится и наклоняется, прижимая ухо к моему рту.

— Где деревня Арокса? — кричу я.

Он указывает в единственном безопасном направлении, прямо противоположном этой сумасшедшей и смертоносной давке, над которой, как я сейчас вижу, кружат и не-птеродактили. Огромные, летающие, ужасные, с четырьмя крыльями, как у летучих мышей, и двумя хлыстоподобными хвостами. Из всех страшных, смертоносных и ужасных вещей на этой планете их я боюсь больше всего.

Деревня, в сторону которой указывает Арокс, находится в противоположном направлении от пещеры, недавно ставшей моим домом. Арокс согласился отвести меня туда. Наверное, неплохо было бы держаться за него.

Но Бобонты пришли именно оттуда, растаптывая все на своем пути. Если девушки попали из-за миграции динозавров в трудную ситуацию, то я ничем не смогу им помочь.

Только если не отправлюсь в деревню Арокса, чтобы посмотреть, сможем ли мы найти там убежище. Мы пробовали с племенем Джекзена, но это не сработало. Мы все согласны, что нам нужно стать частью более крупного племени, чтобы быть в безопасности. Пещера — мой единственный дом на этой планете, поэтому мне очень хочется вернуться туда. Но сейчас, думаю, будет разумнее пойти с Ароксом и изучить его племя.

Новое, странное племя, о котором я ничего не знаю. Наверное, эта мысль должна была бы испугать меня, но один конкретный пещерный человек выгнал панику из моего сознания, позволяя мне впервые за несколько месяцев думать четко.

Я хотела быть полезной. И найти новый дом для нас — это, наверное, лучшее, что я могу сделать.

Рука Арокса сухая и теплая. Он хочет держать меня в безопасности. Хорошо, я не стану ему мешать.

Я смотрю на него, а затем киваю в направлении, которое он указал.

— Мы идем.

Глава 10

Арокс

Эмилия тащит меня к моей деревне. Полагаю, ей любопытно увидеть подарок, который я ей обещал. Мне тоже. Не думаю, что у меня есть что-то стоящее, чтобы подарить ей.

Сначала она хотела пойти к месту, которое называла своим домом. Это, конечно же, означало, что я потерпел неудачу. Эмилия вернется к другим женщинам и скажет им, что наше племя не очень хорошее. Меня озадачило, что она хочет отправиться не к звездам, а куда-то на землю. Но я полагаю, что здесь есть место, которое она использует, чтобы путешествовать к звездам и обратно. Я был готов отвести ее туда, потому что это давало мне шанс изменить ее мнение.

И теперь, кажется, это произошло.

Я стараюсь, что мы шли с ее скоростью. Эмилия не может путешествовать так быстро, как я, потому что она намного меньше. Иногда я позволяю ей идти впереди. Это не имеет значения — я могу справиться с любыми угрозами, с которыми мы можем столкнуться. Большинство хищников будут гораздо более заинтересованы в миграции Бобонта, чем в нас.

Вдобавок, когда Эмилия идет впереди, мне открывается отличный вид на ее удивительный зад. Он широкий, круглый и мягкий, и так заманчиво двигается под толстой кожей ее простой одежды. Все это бесконтрольно раздувает мою промежность. Действительно, она великолепная женщина.

И еще более великолепно то, что она сделала с моей мужественностью. Я понятия не имел, что женщина может поклоняться мужчине! Но это именно то, что она сделала. Это было неправильно, но так приятно, что я не смог остановить это.

У меня есть тайная надежда, что она снова сделает что-то подобное. А также, что я смогу поклоняться ей еще больше раз. Я рад, что запомнил, как старый шаман учил нас правильно это делать, используя деревянное чучело, вырезанное много поколений назад.

Теперь Хенэкс — это тот, кто проводит мальчикам такие лекции. Я уверен, что он будет в восторге, когда я приведу домой женщину! Никто никогда не думал, что такое возможно, так как мы тайно сомневались, что женщины когда-либо существовали. Но я уверен, что все фантазировали об этом в юности. Теперь это стало реальностью, и все будут праздновать.

Шум от Бобонтов медленно отдаляется. Мы сбежали от них, и теперь мы будем в моей деревне всего через пару дней. Я беру самый прямой маршрут. Мысль о том, как соплеменники будут реагировать, когда я приведу к ним женщину-посланника, наполняет меня волнением.

Глава 11

Эмилия

— Куда дальше?

Мы шли долгое время, и солнце уже давно село. Aрокс дал мне еды и воды, но мы продолжаем идти. Шум от массового передвижения Бобонтов теперь слышится как далекий гул. Наверное, мы далеко ушли от них. Это хорошо, потому что сейчас я вынуждена заставлять себя делать каждый новый шаг. Я никогда не была так измотана.

— Мы будем отдыхать там, — говорит Арокс, указывая на травянистый холм с множеством деревьев.

Стволы некоторых из них настолько толстые, что напоминают мне о красных лесах в Сьерра-Неваде. Они безумно высокие, а их короны должно быть сто футов в высоту.

Мы проходим последние ярды, затем Арокс останавливается и оглядывается. Темно, но голубая луна, которую Арокс называет Йарфом, поднялась и дает довольно хороший свет.

Я плюхаюсь на траву, не слишком заботясь о том, куда именно села. К счастью, меня никто не ужалил и не укусил.

Арокс раскладывает одеяло, и я лениво перехожу на него, а затем принимаю мешочек с водой, который он протягивает мне. Вода довольно затхлая, но все же вкусная. Мне хочется искупаться, чтобы почувствовать себя свежей.

— Рядом нет воды, — комментирую я.

В ответ Арокс быстро взмахивает своим мечом.

Я замираю. Дерьмо! Я оскорбила его?

Но он не смотрит на меня. Арокс подходит к ближайшему стволу дерева, помещает меч в кору и надавливает на него всем своим весом, создавая отверстие. Когда он шевелит мечом, тонкая струйка жидкости вырывается из дерева и ударяет его в грудь, обливая. Он спокойно отходит и поднимает веточку, вставляя ее в отверстие, как пробку.

— Рядом есть вода, — говорит он, ухмыляясь. — И очень чистая.

Я встаю и проверяю отверстие. Кора чрезвычайно гладкая, и, наверное, тонкая. Видимо само дерево содержит много жидкости.

Арокс вытаскивает веточку, и жидкость снова начинает сочиться из дерева. Я подношу руку к ручейку. Жидкость выглядит чистой, и я пробую ее. Да, это вода, и довольно прохладная, но слаще, чем водопроводная.

— Я признаю свою ошибку, — говорю я по-английски. — Сколько воды в дереве? — продолжаю я на пещерном языке.

Арокс смотрит на ствол, и я повторяю за ним. Это очень высокое дерево. Если оно представляет собой один огромный резервуар для воды, то, вероятно, его хватит, чтобы служить маленькому сообществу в течение нескольких месяцев.

— Там много воды, — говорит наконец Арокс. — Эмилия может пить весь день.

— Не опасно?

— Это не ядовито. В моей деревне много таких Сален. Чистая и хорошая вода.

Я пью до отвала сладкую воду. Странно, как что-то настолько простое кажется таким декадентским на этой планете. Затем я всматриваюсь в верхушку дерева. Листья и ветви находятся очень высоко, как на кокосовой пальме. И в лунном свете я вижу что-то желтое, там, среди листьев.

— Там есть фрукты, — говорю я. — Они хорошие?

— Сален — священный плод, — сообщает мне Арокс, собирая дрова поблизости.

Это звучит довольно неплохо. Что-то священное вряд ли окажется ужасным. Я имею в виду, никто бы не назвал священным что-то дерьмовое, не так ли?

Или назвал бы? Возможно, эти плоды настолько противные, что их называют священными, только чтобы не есть.

Ладно, теперь я сбита с толку. Но если есть хоть малейшая вероятность, что эти желтые салены могут оказаться хорошими на вкус, то я хочу их попробовать. По-настоящему вкусные фрукты здесь редкость, что мне кажется довольно странным для джунглей.

Я обыскиваю землю поблизости, но ни один из плодов не упал с дерева, а его кора настолько скользкая и гладкая, что я не смогу ухватиться за нее. Поэтому забраться вверх для меня не представляется возможным, хотя Делия и говорит, что гравитация здесь немного меньше, чем на Земле.

Я с тоской пялюсь на яркие желтые штуки.

— Как получить плод?

Aрокс шумно бросает большую кучу дров на землю.

— Мы не можем их получить. Дерево не хочет терять свои цвета.

Его цвета? Ну, они очень ярко-желтые.

— Но что, если пообещать просто съесть мякоть плода, а затем положить кожуру или скорлупу очень красиво на землю прямо у дерева?

Пока я раздумывала, Aрокс уже развел огонь.

— Никто не может получить саленовые плоды. Очень опасно. Дерево попытается убить всех, кто попробует их взять. Кроме серых призраков.

Я сажусь у костра и чувствую, что могу заснуть в любой момент. Это был не долгий день, если измерять в часах. Но если измерять испытаниями, которые мне пришлось перенести, то кажется, будто прошло несколько недель.

— Что такое серые призраки?

Арокс вынимает горшки и сухие листья и готовится варить ниб-суп, который пахнет как кофе.

— Я буду молиться предкам, чтобы Эмилия никогда не узнала, кто такие серые призраки.

Я двигаюсь к Ароксу, пока мое плечо не касается его руки. Этого достаточно, чтобы отправить знакомые покалывания в мою киску. Но если эта часть меня хочет, чтобы что-то сегодня произошло, то ей придется победить довольно сильную сонливость, которую я сейчас ощущаю.

— Хорошо.

Я по-прежнему наслаждаюсь ощущением безопасности, которое внушает мне Арокс. Даже глядя на массовое передвижение Бобонтов, я не чувствовала паники. Думаю, что за последние несколько недель я столкнулась с довольно сильной нехваткой сна. Но встретив Арокса, я перестала испытывать страх, и мой мозг хочет максимально использовать эту передышку и получить отдых, пока может. И я несомненно собираюсь позволить ему это.

Я наклоняю голову к его мускулистому плечу и чувствую, что мой разум просто закрывается как магазин в конце дня.

— Разбуди меня, когда суп будет готов, хорошо?

***

Мои глаза открываются, и я чувствую, что что-то не так. Я лежу на мягком одеяле, частично обернутом вокруг меня. Понятия не имею, как сюда попала, видимо, Арокс принес меня сюда спящую. Огонь потух, и остались только не потухшие угли. Должно быть, уже прошли часы после того, как я прислонила голову к пещерному человеку.

Сейчас ночь, и луна — йарф — поднялась высоко в небе. Джунгли купаются в синем свете, и вокруг очень тихо.

Слишком тихо.

Я чувствую жар Арокса и его присутствие рядом со мной.

Затем я слышу шум.

Вот что разбудило меня. Что-то нюхает воздух поблизости.

Я поворачиваю голову к звуку. Все, что я различаю в лунном свете, это тень от саленских деревьев.

Затем я вижу, что одна из теней — это не дерево, а человек. Кто-то стоит всего в нескольких шагах, глядя на меня двумя красными глазами.

Моя кровь стынет в венах, и все тело напрягается. Я не могу рассмотреть какие-либо особенности серой фигуры, кроме глаз. И… у него клыки?

Затем в полной тишине силуэт начинает быстро двигаться и, кажется, исчезает за стволом ближайшего сален-дерева.

Я моргаю, и мое сердце стучит, как барабан. Какого черта? Силуэт был еле уловимым, поэтому я даже не уверена, правда ли видела что-то. Но меня это испугало.

Я хочу сесть, но когда напрягаю мышцы, то чувствую сильную руку на груди.

— Оставайся, — шепчет Арокс. — Спи дальше. Это просто сон.

— Это не сон, — шиплю я. — Кто-то поднялся на дерево! Это… другой человек!

— Это не человек, — шепчет он мне прямо в ухо, и его дыхание щекочет мою кожу. — Серый призрак. Оставайся на месте, и, возможно, он не обнаружит нас.

Я смотрю на вершину дерева, где эта штука исчезла. Листья двигаются, будто колышутся на ветру. Но сейчас нет ни ветра, ни даже небольшого сквозняка.

Да, это живое существо, а не призрак. Теперь, когда я знаю, что ищу, то вижу, что оно больше похоже на обезьяну, чем на человека. Ну, если представить, что у обезьян восемь тонких и длинных рук. Это делает существо смутно похожим на паука. Но в то же время есть что-то безвредное в том, как немного неуклюже оно движется. Несмотря на призрачный вид, мне существо вообще не кажется угрожающим.

— Смотри! — шепчу я. — Довольно мило.

Арокс не отвечает, но я чувствую, что он очень напряжен. Не удивлюсь, если его рука сейчас лежит на его мече.

Я продолжаю наблюдать за тем, что делает существо и понимаю, что оно издает довольно много шума. Серый призрак что-то обнюхивает, и, кажется, будто он бормочет себе под нос. Присмотревшись, я вижу, что он собирает желтые фрукты.

Затем он начинает их есть. До меня доносятся звуки довольного чмоканья губами, прихлебывания и сосания сока, как будто кто-то шумно ест апельсин. Это напоминает мне Бастера, раненную белку, которую я, однажды, нашла в саду, а затем ухаживала за ней. Он сидел в углу, грыз початок кукурузы, полностью поглощенный процессом, и был супер счастлив и восхитителен.

Мне не удается сдержать улыбку, и я тихо усмехаюсь над воспоминанием. Я чувствую, что Арокс все еще лежит в напряжении рядом со мной.

— Ты уверен, что серый призрак опасен?

— Давай будем тихими, — говорит он сквозь стиснутые зубы. Да, эта штука действительно его нервирует.

Думаю, я могу его понять. Сначала это существо вызывает те же чувства, что и любое другое на этой планете, где даже бабочки, кажется, хотят убить вас каким-то ужасным образом. Но серый призрак выглядит безобидным, совершенно невинным и немного неуклюжим. Если вы в жизни видели только тех животных, которые сделают все возможное, чтобы убить вас, то поневоле станете задаваться вопросом, когда и как это существо покажет свою истинную природу и нападет.

Ну, может быть, они действительно супер опасны. Я не видела, чтобы Арокс так на что-то реагировал. Даже массовое передвижение Бобонтов не поколебало его. Но сейчас, кажется, что он дышит быстрее, и его сердцебиение участилось. Почему-то я нахожу это очень привлекательным. Он не совсем непоколебим и способен бояться. Кроме того, если бы Арокс не внушал мне такого чувства безопасности, я бы сейчас дрожала от ужаса как лист. Кажется, будто он освободил место в моих мыслях, чтобы я не боялась всего.

Возможно, я смогу отвлечь Арокса. Я кладу руку на его мощную грудь и целую, наслаждаясь гладкостью кожи и более грубой текстурой тигровых полос, похожих на замшу. Другой рукой я скольжу вниз к его килту и хватаю его член, чувствуя, что он становится все тверже и больше.

Aрокс еще сильнее застывает и кладет руку мне на плечо.

— Серый призрак все еще здесь, — шипит он.

— Давай покажем призраку, как мы не боимся, — предлагаю я и сползаю по его телу, пока мое лицо не достигает уровня его промежности. Я развязываю шнурок на килте одной рукой и вынимаю его огромный член, затем облизываю губы и бесцеремонно беру его в рот.

По какой-то причине вся эта ситуация меня сильно заводит. Может быть, это потому, что у нас есть аудитория, если милый серый призрак смотрит. А лунный свет и тихие джунгли создают романтическую атмосферу.

Я использую обе руки и рот на его потрясающем члене, снова задаваясь вопросом, как он будет ощущаться во мне. Я хочу этого и скоро. Но минет — это тоже здорово. Мне нравится делать это для Арокса, больше, чем когда-либо раньше. Наверное, потому что он охотно отзывается на мои прикосновения даже сейчас, когда беспокоится о сером призраке.

И ему не нужно много времени, чтобы начать издавать сексуальные звуки, которые еще больше заводят меня. Я провожу губами вдоль его члена и использую руки до тех пор, пока Арокс не заканчивает содрогаться, а затем целую кончик его удивительный члена.

Я скольжу обратно к нему и усмехаюсь.

— Все еще беспокоишься о сером призраке?

Он посылает мне взгляд, который я не могу понять, все еще глубоко дыша после кульминации.

— Я… Эмилия…

— Я приму это как «нет», — говорю я по-английски, потому что иногда у пещерного языка нет всех нюансов, которые мне нужны.

Я поворачиваюсь и пытаюсь снова обнаружить призрака. Он все еще на вершине и тихо разговаривает сам с собой. Если бы я была одиноким пещерным человеком, который бы лежал под деревом ночью и видел что-то подобное в джунглях, где почти все смертельно опасно, то тоже бы волновалась. Но серый призрак слишком отличается от других местных существ и даже выглядит по-человечески, когда находится на земле. На самом деле он совсем непохож на призрака.

Я кладу голову на грудь Арокса, наслаждаясь его близостью, жаром и запахом. И у меня кое-что на уме. На самом деле много чего, но я не хочу его перегружать. Или себя.

— Арокс?

Глава 12

Эмилия

— Эмилия.

Арокс все еще шепчет. Серый призрак до сих пор на вершине дерева, что-то бормочет и занят своим делом.

Я практиковалась, чтобы произнести это предложение правильно, потому что сейчас это важно.

— Как я могу быть полезна?

Наверное, Ароксу нужно время, чтобы подумать, и уверена, что у него есть всевозможные предложения о том, как я могу внести свой вклад.

— Полезна? — наконец спрашивает он.

— Полезна. Сейчас Арокс делает все. Я просто наслаждаюсь, ем и пью. И гуляю. Что еще я могу сделать?

— Эмилия — женщина, — вздыхает он. — Почему ты хочешь быть полезной?

— Все хотят быть полезными. Aрокс спасает жизнь Эмилии. Затем спасает жизнь снова. Затем достает пищу, дрова и огонь. Эмилия просто смотрела! Хочу быть полезной.

— Ты женщина, — повторяет он. — Женщина… полезна.

— Не очень полезна. Чувствую… груз. Твоей деревне не понравится.

Это правда. Я снова чувствую себя халявщицей, как и в пещере. Он делает все, и я просто наслаждаюсь его навыками, опытом и силой. И им. Все, что я делаю, это замедляю, отвлекаю и подвергаю его опасности. Ну и иногда делаю минет.

Не то чтобы Арокс дал мне понять, что чем-то не доволен. Но когда мы доберемся до его племени, я не смогу целый день делать всем минеты. Это точно не моя цель. Хотя им это, вероятно, понравится. Я должна представлять какую-то ценность, дать жителям племени то, что им нужно. Мысленно возвращаясь к своей жизни в пещере, я вижу, что была полезна не так сильно, как хотела. И у меня есть чувство, что племя пещерных людей будет менее прощающим, чем девочки.

Арокс снова долго молчит, и я уже начинаю дремать, когда он, наконец, отвечает.

— Мы говорим в племени, что «джунгли делают человека». Когда я был молод, я приносил много добычи, и мне нравились прогулки в лесу. Некоторые используют копья для охоты, некоторые камни, некоторые мечи. Все люди в племени должны охотиться за едой, но некоторые также делают веревки, готовят, производят оружие, убирают в деревне или собирают растения для разных целей. Все полезны, все важны. Я охочусь и делаю оружие, потому что мне нравится делать то и другое. Что Эмилия любит делать?

И вот так он перевернул все с ног на голову. Мне никогда не приходило в голову, что я могу делать здесь что-то, что мне нравится. Я начала заниматься керамикой, потому что Кэролайн потеряла к ней интерес. Кто-то должен был этим заняться, но изготовление горшков не вызывало у меня особого удовольствия.

— Хорошо. Мне нравятся животные.

— Да, ты сказала, что ты охотник, когда мы впервые встретились. Охота очень полезна!

Я касаюсь губ одним пальцем. Я что и правда так сказала?

— Я… нет, не совсем так. Эмилия не охотится. Не нравится убивать. Нравится держать животных, защищать, кормить, обнимать.

Я почти слышу, как его лоб морщится.

— Держать животных? Обнимать?

— Обнимать, — подтверждаю я, надеясь, что это слово означает то, что я думаю.

— Вот так, — и я поглаживаю его твердый живот и трусь щекой о его грудь.

Я смотрю на Арокса и вижу, что он нахмурился еще сильнее.

— С животными?

Наверное, пещерному человеку на этой опасной планете делать что-то другое с животными, чем охота и убийство, кажется довольно странным.

— Да. Не в странном смысле! Просто потому, что это мило. Чувствуешь себя хорошо.

Я беру его за руку и держу, как будто это песчанка.

— Мммм, такая милая маленькая пушистая штучка. Кто это такой симпатичный и маленький в руке у Эмми? Это ты? Это тыыыы? Конечно, это ты. Чувствуешь себя хорошо?

Я целую его руку, и, кажется, выгляжу при этом довольно глупо и безумно. Но предложение Арокса найти себе занятие по душе заставило меня почувствовать себя лучше.

Я чувствую, как он пожимает плечами.

— Женщины очень странные.

Я часто думаю то же самое о мужчинах.

— Не каждая женщина странная. Может быть, Эмилия очень странная. Другие женщины вообще не странные.

Мы замолчали, и в наступившей тишине я осознаю, что больше не слышу звуков серого призрака на дереве. Движения тоже нет. Он, должно быть, спустился вниз, пока мы разговаривали.

— Враг!

Арокс отталкивает меня от себя и подпрыгивает, как стальная пружина, вытаскивая меч и занимая очень агрессивное положение между мной и серым призраком. Существо стоит недалеко от нас, и его восемь рук полны желтых фруктов, а сок капает с его пушистых щек.

Да, он пушистый, и мне хочется обнять его. Ну, почти. Теперь я могу рассмотреть его довольно четко. Серый призрак немного меньше меня, размером с немецкую овчарку. Только он ходит вертикально на четырех дополнительных пушистых лапах. Сейчас он выглядит не как паук, и больше похож на помесь обезьяны и большой мыши с заостренным носом и длинными усами на лице. У него маленькие круглые уши и длинная шея. Но больше всего мое внимание привлекают его глаза. Они красные, но в то же время настолько душевные, что кажутся мне разумными. Я видела такой же взгляд в зоопарке у орангутанга. Существо точно не призрак, хоть он и серого цвета.

И думаю, что он мужского пола. Не то чтобы я могла видеть какие-либо доказательства этого, просто создается такое впечатление.

— Не причиняй ему вреда! — говорю я, но уже слишком поздно. Арокс делает шаг вперед, возвышаясь над маленьким существом, и в ответ серый призрак открывает рот и усмехается. Да, несомненно, мужчина.

Я невольно отступаю от существа.

— Так, хорошо.

В этой штуке явно есть что-то от саблезубого тигра, потому что его усмешка — это пугающая демонстрация белых клыков. Неудивительно, что он производил много шума, когда ел эти плоды. Наверное, ему было довольно неловко.

Теперь я понимаю, почему Арокс так нервничал из-за него. Серый призрак выглядит безобидным, но явно способен нанести серьезный урон, если захочет.

Эти двое сейчас находятся в каком-то мужском противостоянии, которое вряд ли хорошо закончится. Полагаю, настало время для женского вмешательства.

— Арокс, — я зову его как можно слаще, используя очень девичий голос. — Подойди немного ближе ко мне, пожалуйста, благородный воин? Эмилия очень испугалась.

Он делает пару шагов назад, и это именно то, что нужно. Призрачная штука больше не ухмыляется и просто стоит, а затем прыгает назад, неожиданно делая сальто. Затем существо прыгает от одного ствола дерева к другому, отскакивая как мяч для пинбола, и скрывается среди деревьев. Вы явно не ожидаете такого от традиционного призрака. Но, с другой стороны, все, что имеет зубы и может двигаться таким образом, вероятно, довольно смертельно.

Арокс опускает свой меч и выдыхает, затем поворачивает голову и смотрит на меня, возвращая оружие в ножны.

— Эмилия хочет прижаться к этому животному?

Я чешу нос. Да, черт возьми. Сочетание смертоносного и милого меня привлекает. Но Арокс подумает, что я сумасшедшая, если я признаюсь в этом.

— На самом деле нет.

Он садится рядом со мной и крепко обнимает за плечи.

— Ужасное существо. В деревне мы размещаем много ловушек за стеной. Когда серый призрак оказывается в ловушке, мы убиваем его на большом расстоянии. Очень опасно.

Я таю и крепко обнимаю его обеими руками.

— Очень, — соглашаюсь я. — Но Арокс опаснее.

Я поворачиваюсь, чтобы поцеловать его, и он отвечает, кладя руку мне на шею.

Звезды, такой отличный парень! Я знаю, он очень боится призрака, но все же без колебаний встал между ним и мной. Он полностью заслужил минет.

Я размыкаю губы, чтобы подтолкнуть Арокса исследовать меня своим языком, и он, наконец, это делает. Сначала осторожно, потом более страстно, и я стону, чтобы сообщить ему, что мне хорошо.

Потому что мне это очень нравится.

И еще больше мне нравится, когда Арокс начинает опускаться вниз, чтобы снова попробовать меня. На самом деле, сейчас я готова к большему, но он кончил минут десять назад. Поэтому будет лучше, если мы пойдем до конца позже, когда он в полной мере сможет насладиться происходящим.

Арокс снова поглощает меня, сначала проверяя на готовность, а затем просто ныряя внутрь своим восхитительным языком. Видимо, он полон решимости возбудить меня, и ему это удается. У него определенно есть способность контролировать мое возбуждение, и это знание только усиливает мою кульминацию.

Затем я падаю на его грудь, сонно замечая, что небо немного светлее на горизонте.

— Самая интересная ночь в истории, — говорю я бессмысленно, прежде чем заснуть.

***

Видимо я спала не долго, потому что когда мы с Ароксом встаем, инопланетное солнце только поднимается над горизонтом.

Тем не менее, я чувствую себя полностью отдохнувшей, когда мы начинаем наш путь, позавтракав супом и несколькими довольно неплохими компактными лепешками.

Я задумываюсь, а что если некоторых местных животных можно содержать как на ферме. Может быть, я смогу познакомить племя Арокса с животноводством?! Это должно быть очень полезно. И как только я сделаю это, то возможно, его племя будет радо принять остальных девочек.

И Джекзена тоже, конечно. Мы живем обособленной группой только потому, что племя Джекзена согласилось принять нас, только сделав сексуальными рабами. Но теперь, когда миграция Бобонтов, возможно, разрушила весь лес вокруг нашей пещеры и сделала невозможным найти какую-либо пищу на мили вокруг, это новое племя могло бы стать хорошим шансом на выживание.

Без какого-либо сексуального рабства, конечно. Все девочки согласны с тем, что это полностью исключено.

Конечно, я знаю, что довольно оптимистически настроена, думая, что:

1) Племя Арокса не убьет меня, как только увидит.

2) Девочки все еще живы.

3) Я действительно найду животное, которое его племя сможет держать и получать от него пользу. Хотя это и кажется невероятным, учитывая все то, что я успела увидеть на этой планете.

4) Мы не умрем, прогуливаясь до его деревни.

— Не так много Больших, — говорю я, когда мы поднимаемся по маленькому холму. Я начинаю чувствовать, что привыкаю джунглям и немного осваиваю их, основываясь на том факте, что до сих пор не мертва.

— Миграция Бобонтов привлекает существ издалека, — говорит Арокс и помогает мне подняться на валун. — Большие позади и впереди нас.

— Будут ли Большие или Маленькие по пути до деревни?

— Будут.

Почему-то это меня не слишком пугает. Мы зашли так далеко без особых проблем, не считая миграции Бобонтов, и сейчас я больше нервничаю из-за первой встречи с племенем Арокса. То, как они меня примут, определит многое.

С другой стороны, я уверена, что Aрокс позаботится обо мне и покажет всем остальным парням, что принимает меня.

Мне также очень любопытно увидеть пещерное племя. София рассказывала нам про племя Джекзона, и особенно интересно было узнать о Дающих жизнь.

Мы идем много часов, но к полудню я не чувствую себя такой измученной, как в другие дни. Думаю, моя выносливость растет.

Я слышу поблизости журчание, и Арокс, убедившись, что мы не отклоняемся от маршрута, ведет нас к воде. Он останавливается около небольшого водопада, который стекает с обрыва в маленький бассейн внизу.

Я снимаю платье и опускаю голову под водопад, наслаждаясь водой, стекающей по мне.

— Хорошее место.

— Хорошее место для охоты, — говорит Арокс и бросает свой мешок на землю. — Многие Маленькие любят пить здесь.

— Залезай сюда ко мне.

Он подходит, и я хватаю его жесткий член. Я чувствую себя польщенной и возбужденной от того, что Арокс так реагирует, просто увидев меня голой. Но полагаю, что сейчас нет времени, чтобы веселиться.

Я трогаю его светлые волосы.

— Кто делал тебе стрижку?

— Иногда я их обрезаю.

— Что ты используешь? Свой меч?

— Да.

Сначала я думаю, что он шутит, потому что я говорила не серьезно. Но мужчина не улыбается.

Я провожу рукой по шелковистым волосам.

— В самом деле?

— Меч — единственный инструмент воина.

— У тебя нет… мм… ножниц?

Я понятия не имею, как сказать это слово на пещерном языке.

— Что такое ножницы?

— Неважно. Знаешь, когда ты возвращаешься в племя с женщиной на буксире, возможно, ты захочешь выглядеть немного более презентабельно. Садись и дай мне меч.

Некоторое время Арокс колеблется, затем пожимает плечами и передает мне свое оружие.

— Звезды, а он тяжелый.

— Тяжелый и острый, — соглашается он с очевидным удовлетворением. — Я сделал его сам.

В одной руке я держу меч, а другой беру длинную прядь волос Арокса, и, поддерживая тяжелый клинок костяшками пальцев, скольжу им по волосам. Меч с легкостью рассекает их, и у меня в руке остается пучок золотых волос.

— Ты не шутишь. Он острый. Арокс кузнец?

— Да. Я делаю мечи и ножи. В основном ножи. Трудно получить достаточно железа для целого меча. Я делал это с детства, до полосания.

Я отрезаю еще один локон, наслаждаясь близостью и тронутая доверием, которое оказал мне Арокс.

— На что похожа жизнь взрослого парня?

Мужчина немного думает.

— Трудно и хорошо. У каждого мальчика есть отец, но забота о младенцах передается от одного мужчины к другому. Даже тем, кто еще не стал отцом. Это непопулярная задача. Мальчики постарше предоставлены сами себе.

— Как? Они должны охотиться?

— Каждый должен научиться охотиться. Даже молодые мальчики. Многие мальчики умирают, обучаясь.

— Должно быть, это трудно.

— Это часто бывает трудно. Я очень боялся много раз.

— Но теперь Арокс не боится в лесу?

Он смеется.

— Я всегда боюсь в лесу. Здесь так много ужасных вещей.

Я приостанавливаю стрижку, чтобы безмолвно вздохнуть. Большинство парней заявляли бы, что не боятся. Но Арокс, не задумываясь, признался в своем страхе, несмотря на его явное мастерство охотника в джунглях.

Я что, влюбляюсь в этого парня?

Я отрезаю больше волос, пытаясь выровнять то, что осталось.

— Арокс — отец?

— Дех. Только более старым воинам, которые много раз доказывали себя, разрешено отдавать себя в Дающих жизнь.

— Арокс хочет быть отцом?

— Конечно. Это большая честь.

— И ты отдашь своего ребенка другим людям, чтобы они заботились о нем?

Он смолкает на минутку, пока я делаю последний проход по теперь уже коротким волосам, пытаясь выровнять их как можно лучше.

— Мне нравится держать малыша, — говорит он, наконец. — Чувствовать сердцебиение, постоянные движения, теплоту. Слушать тихие звуки. Смотреть, как он питается от листа, смоченного в сладком соке. Чувствовать запах новой жизни. Затем, видеть, как он меняется от одного дня к следующему: изучает новые вещи, ползает, ходит, говорит слова, держит деревянный меч, поет. И становится тем, кто он есть. Конечно, есть вещи, которых я бы предпочел не делать, вещи, которые мне не нравятся, но все равно. Это хорошо для охотника, увидеть новую жизнь. Это делает вещи более… значимыми.

Я осторожно кладу меч на землю и обнимаю его гигантскую спину.

— Арокс — хороший мужчина.

Он встает.

— Все люди делают все возможное. Все люди хорошие.

Конечно, он так считает. Порядочные люди всегда думают, что все так же хороши, как и они.

Я снова надеваю свое платье.

— Ммм. Может иногда.

Арокс поднимает меч, затем бросает его на двадцать футов в воздух, ловко ловит тяжелое оружие и помещает его обратно за пояс одним плавным движением.

— Мы должны продолжать. Сегодня мы можем добраться до деревни.

Он берет свой мешок и начинает идти, убеждаясь, что я следую за ним, и посылая мне ободряющую улыбку. И сейчас бы пошла за ним хоть к воротам Ада.

Да, я полностью влюбилась в него. И это чувство просто прекрасно.

***

Вдали я вижу дым. Должно быть, это от деревенских костров. Я указываю туда.

— Что это?

— Источники Мерка, — говорит Арокс. — Деревня все еще далеко отсюда.

— Угу.

Я не слишком уверена, что значит «источники Мерка», поэтому просто плетусь дальше.

Затем мы выходим из леса, и открывшееся перед нами зрелище вызывает у меня восторг: горячие источники. Тут несколько маленьких озер, с поднимающимся вверх паром и запахом серы. Я слышала, что такие источники могут быть лечебными.

— Здесь слишком горячо, чтобы искупаться?

Мы приближаемся к округлой скале, на которой нет растительности.

Арокс слегка улыбается. Вероятно, он чувствует мою радость.

— Горячо, но не слишком.

После многодневной прогулки по джунглям я ощущаю себя очень разгоряченной. Но думаю, что небольшое погружение заставит меня почувствовать себя намного чище. Я просто не буду оставаться в воде слишком долго.

Я окунаю один палец в озеро. Вода, действительно, не очень горячая, и теперь мне не терпится нырнуть.

Я оглядываюсь.

— Как близко деревня? Меня никто не увидит?

Арокс кладет свой мешок на скалу.

— Охотники редко приходят сюда. Рядом с источниками часто появляются серые призраки.

Я стягиваю свое платье через голову и погружаюсь воду, которая настолько прозрачная, что я вижу каменное дно под ногами. Температура в озере немного выше температуры тела, но я все равно не останусь тут надолго.

Тем временем Арокс поднимается на скалу, которая висит над источниками, и смотрит во все стороны. Его бдительность заставляет меня чувствовать себя в безопасности. Может, он нервничает из-за того, что кто-то увидит нас?

Я мою руки, ноги и другие места, которые, как мне кажется, нуждаются в чистке. Даже без мыла вода отлично отмывает грязь.

— Все в порядке, я выйду, как только почувствую себя чистой.

В этот момент Арокс прыгает со скалы, мощной бомбочкой падая в воду рядом со мной и обрызгивая меня.

Затем он выныривает, обнимает меня и целует еще более страстно, чем раньше. Наверное, он счастлив, что мы все еще живы и почти добрались до его деревни. Думаю, если мысль о возвращении домой со мной успокаивает Арокса, то, вероятно, его племя не такое уж и плохое. Он явно не боится. Я возвращаю ему поцелуй с той же страстью, что совсем не сложно, потому что мне действительно нравится этот парень.

Я нахожу его член и беру в руку, разумеется, не обходя стороной и второй, приятный и тяжелый, и, как мне кажется, просто созданный для того, чтобы стимулировать мой клитор. Черт возьми. Мы почти в его деревне, Арокс лучший из всех встреченных мною парней, и мы еще не трахались. Это может быть наш последний шанс. Кто знает, что будет дальше.

Беременность не слишком беспокоит меня. Даже если это произойдет, то я, вероятно, буду мертва задолго до того, как начнется утренняя тошнота. Эта планета делает меня довольно безрассудной, но я не возражаю. Окружающие опасности как бы побуждают меня получить хороший опыт, который предлагает мир, пока не стало слишком поздно. Потому что завтра может никогда не наступить.

— Арокс сейчас возьмет Эмилию, — говорю я, чувствуя возбуждение, которое делает мой голос хриплым.

Я плыву к берегу и поднимаюсь на гладкую и ровную скалу, пока мой пещерный человек следует за мной. Уверена, что он понимает, что сейчас произойдет, потому что его член стоит прямо вверх, возвышаясь из воды перед ним.

Я больше не вижу причин быть застенчивой, поэтому ложусь на спину и раздвигаю ноги так непристойно, как только могу. Я хочу, чтобы Арокс трахнул меня и сделал своей прямо сейчас, прежде чем мы доберемся до его племени, где кто знает, какая судьба ждет меня.

Его член дергается, пока он выходит из воды. Наверное, Ароксу будет не очень удобно стоять коленями на твердом камне, но уверена, что он справится.

Я закрываю глаза и сажусь, поддерживая себя прямыми руками. Лучи инопланетного солнца ласкают мое лицо, и во всем происходящем есть что-то первобытное, отчего моя киска вполне может представить достойную конкуренцию горячему источнику, как в плане жара, так и влаги.

Затем что-то закрывает солнце, создавая тень, и я открываю глаза.

— Аааа!

Я взвизгиваю и отчаянно пытаюсь прикрыть себя руками.

Потому что это не облако! Это еще один пещерный человек, который уставился на меня.

И он выглядит не слишком счастливым.

Глава 13

Арокс

— Что это, Арокc?

Голос Хенэкса мягкий, но на его губах играет холодная, безрадостная улыбка. Я понятия не имел, что он когда-нибудь зайдет так далеко от деревни.

— Это женщина, — заявляю я и беру свой мех, а затем протягиваю платье Эмилии.

— Ах, — насмехается Хенэкс. — Я и сам догадался. Но благодарю тебя за то, что ты сказал очевидное.

Эмилия быстро надевает свою одежду, затем смотрит на меня.

— Это твой друг?

— Это шаман племени, — объясняю я, затем сажусь рядом с ней. — Шаман Хенэкс.

Мой член все еще устремлен к небу под мехом, и я просто скрежещу зубами от гнева и разочарования. Хенэкс прервал то, что обещало быть потрясающим, но у него много власти, а мифические существа, такие как Эмилия, являются его особой областью.

— Это очевидно, я полагаю. Но и невероятно. Женщина, Хенэкс!

Он смотрит на нее сверху и вниз. Его прием гораздо холоднее, чем я ожидал.

— Да, это так. Но мой первый вопрос был не об этом. Мне интересно, что вы делаете, купаясь в священных источниках.

Я внутренне стону. Да, источники священны, и мы не должны входить в них. Но каждый делает это время от времени, потому что иногда приятно погружать все тело в теплую воду. Все парни делали это, когда были моложе, включая Хенэкса. И я уверен, именно поэтому он здесь прямо сейчас. Зачем еще он сюда пришел? Но я ничего не могу сказать.

— Я хотел сделать ее чистой, прежде чем представить племени. Я молил предков простить этот поступок. Но ведь женщина не может совершить святотатство? Она сама священна, если я правильно помню. Это так, Хенэкс?

— Нисколько. Только предки и вещи, которые непосредственно связаны с ними, священны. Эта женщина, конечно, интересна. Но священна? Нет, это не ясно.

Я озадачен его реакцией. Я думал, что первая в жизни встреча с женщиной должна оказать более сильное влияние. Но Хенэкс, кажется, более зол, чем удивлен. Возможно, это потому, что я первый обнаружил женщину, а он нет?

— Ах. Ну, ты лучше всего разбираешься в этом.

— Я рад, что ты это понял.

Тирэкс, другой человек из племени, выходит из леса. В конце концов, Хенэкс был не один в джунглях.

— Как… это… может быть?

Тирэкс возбужден, и когда он подходит ближе, его лицо бледнеет. Вот это более ожидаемая реакция.

— Да, это возможно, — подтверждаю я.

— Это женщина!

Он останавливается на почтительном расстоянии и просто смотрит.

— Она… замечательная! Ты подарил ей Дар, Арокс?

Я усмехаюсь над ним. Тирэкс — простой человек, но хороший охотник.

— Еще нет. По правде говоря, я не совсем уверен, что такое Дар.

— Или кто должен дать его, — быстро говорит Хенэкс. — Но я знаю обо всех этих вещах. Вернемся в деревню. Вы же закончили с осквернением наших святых источников, Арокс?

Я хватаю свои вещи и беру Эмилию за руку. Она выглядит испуганной, и я хочу, чтобы все увидели, что она моя. Особенно Хенэкс.

Она смотрит на меня большими темными глазами.

— Что происходит?

— Мы пойдем в деревню, — заявляю я и стараюсь звучать обнадеживающе. — Там лучше еда, и мы можем отдохнуть.

Мы начинаем идти, и Хенэкс движется впереди, с прямой спиной и неприступным достоинством.

— Этот человек меня ненавидит, — шепчет Эмилия и сжимает мою руку.

— Не ненавидит, — я спешу успокоить ее. — Он был просто удивлен.

В ее словах есть смысл. Я не ожидал, что он так отреагирует. Как будто разочарован, что не нашел ее первым. Тем не менее, женщина, Посланник от всех других женщин, означает лучшие времена для всех нас. Я ожидал, что Хенэкс это поймет и будет в основном счастлив. Уверен, что он изменит свое отношение, как только у него найдется время все обдумать.

Глава 14

Эмилия

— Это восхитительно!

Я знаю достаточно много слов на пещерном языке, но мне хотелось бы знать, как сказать на нем «восхитительно». Потому что это слово идеально описывает их деревню.

Только что мы шли по лесу со странным шаманским чуваком, возглавляющим нашу небольшую группу, а затем, неожиданно, прошли через скрытые ворота и оказались в деревне.

Поселение Арокса — это круглый зеленый холм с сотнями белых, маленьких хижин, построенных на нем. Оно похоже на булочку с зеленой глазурью, усеянную зернами сверкающего белого жемчужного сахара.

От увиденного мои глаза расширяются, а на душе становится спокойно. Все, что я раньше видела на этой планете, — это зеленые джунгли и скалы. Вид этой деревни, настолько отличающейся от нашей примитивной пещеры в дикой местности, просто услада для глаз. Кажется, она даже немного похожа на настоящий город.

— Действительно, наша деревня прекрасна, когда Эмилия здесь.

Арокс улыбается, и мое беспокойство рассеивается. Все будет хорошо.

Члены племени выходят из своих домов, чтобы поглазеть на меня. Видимо слухи о том, что происходит что-то странное, быстро разлетелись по деревне. Конечно, они все мужчины. Я знала об этом, но все равно чувствую себя немного странно, видя вокруг только мужчин и мальчиков всех возрастов.

Вскоре нас с Ароксом окружают сотни любопытных, болтающих, бормочущих и разглядывающих меня парней. Некоторые из маленьких мальчиков решаются подойти ко мне и застенчиво коснуться руки, другие наклоняются, чтобы заглянуть мне под платье. Они не угрожают, но я скрещиваю ноги и натягиваю платье до колен, пока Арокс взлохмачивает их волосы и шутит с ними.

Мне никогда не нравилось быть в центре внимания, и сейчас хочется провалиться под землю. Внимание членов племени не является негативным, но их слишком много.

Я беру Арокса за руку, и он сжимает мою в ответ. Вероятно, он понимает, что мне неудобно, потому что через некоторое время начинает пробираться сквозь толпу со мной на буксире. Мы поднимаемся по извилистой дорожке вверх по склону холма мимо множества маленьких домов, которые тщательно построены из белых камней. Большинство мужчин и мальчиков отстают от нас. Я замечаю, что Aрокс выше, чем другие, и его полосы более яркие. Это будит во мне чувство гордости. Конечно, мой пещерный человек — лучший.

Двери некоторых домов открыты, и я вижу, что внутри они намного удобнее, чем могли бы быть. Похоже, что дома — это всего лишь разновидность дверных проемов в пещерах, выдолбленных в горе. Это довольно круто.

Дорога до вершины холма занимает достаточно много времени, и большая часть племени остается позади. Здесь свежий воздух и прекрасный вид на деревню и окружающий лес. Во всех направлениях до самого горизонта простираются джунгли — бесконечное море зелени, исчезающее в тумане. По пути наверх я надеялась, что смогу увидеть космический корабль (гору Буна). Тогда я бы знала, где найти девочек и пещеру. Но вокруг нет никаких признаков чего-то похожего. Мы ушли слишком далеко.

Но, возможно, это тоже не плохое место. Здесь должно быть пятьсот маленьких домиков, и это намного больше, чем я ожидала. Слово «племя» ассоциируется у меня с небольшой деревушкой из хижин, а не с настоящим городом.

На вершине холма растут восемь саленских деревьев. Деревянные трубы ведут от стволов к домам. Значит, в каждом доме есть чистая проточная вода. Определенно не это я представляла себе, когда слышала слово «племя».

Я указываю на деревья.

— Вы не боитесь серых призраков?

На каждом дереве много желтых плодов, растущих среди ветвей. Их должно быть сотни, и на солнце они выглядят такими зрелыми и сочными, что из моего рта течет слюна.

— Никакие серые призраки не могут войти, — говорит Арокс. — Высокая стена вокруг.

Действительно, всю деревню окружает стена. В этих джунглях нельзя рисковать. Тем не менее, я видела, как передвигается серый призрак, и думаю, если бы он захотел, то с легкостью преодолел бы стену.

Я глубоко вдыхаю и выдыхаю, медленно расслабляясь. Эта деревня выглядит как одно из самых безопасных мест, которые только можно найти на Ксрен. И Aрокс по-прежнему рядом, излучая спокойствие, которое освободило мой разум от страха с первой минуты нашей встречи. Если такой будет моя жизнь, то я смогу смириться с маленькими мальчишками, хихикающими и обнимающими руками свою грудь в детском подражании моим сиськам.

Я улыбаюсь Ароксу.

— Это очень хорошая деревня. Замечательная.

— Мы здесь в безопасности, — говорит он. — Племя означает безопасность и жизнь.

Я киваю. Это действительно похоже на оазис для людей во враждебном и смертоносном мире. Я понимаю, почему Арокс не решался вести меня в мою пещеру. Это означало бы, что ему придется покинуть это место на долгое время. Или даже навсегда.

Шаман, который, как мне кажется, ненавидит меня, проходит сквозь толпу хихикающих и пристально смотрящих мальчиков, и я встаю так, чтобы между мной и ним был Арокс. У него нездоровая аура.

За ним следует пожилой мужчина с морщинистой кожей и впалой грудью. Его тигровые полосы исчезли, но в глазах много жизни, и он почти такой же высокий, как Арокс. Они похожи, и я не удивлюсь, если они родственники. Хотя только звезды знают, как это возможно в обществе без женщин.

— Вот… существо, — говорит шаман и указывает на меня пальцем, что я нахожу довольно грубым.

Старик слегка улыбается и быстро осматривает меня сверху вниз.

— Женщина, — говорит он голосом, который когда-то был довольно сильным, но не похожим на голос Aрокса.

— Возможно, — говорит Хенэкс и смотрит на меня холодно.

Огонь в его глазах гораздо менее интенсивный и энергичный, чем у Aрокса, и это добавляет мне чувство дискомфорта.

— Не «возможно», — утверждаю я, — а несомненно.

Мне бы хотелось знать больше об их мифологии и о том, чего племя ожидает от меня. Рассказы Арокса не очень похоже на мифы и пророчества Джекзена. Какова моя роль здесь? Должна ли я быть властной и пренебрежительной, или разумной и приятной?

— Она определенно женщина, — говорит Арокс. — Она — посланник, который приходит, прежде чем женщины вернутся в наше племя. Я нашел ее. Я ее спутник.

Ах. Посланник, да? Вероятно, это дает мне некоторую власть. Если все пойдет плохо, то я смогу припугнуть это племя, сказав им, что женщины не вернутся.

— И мое имя… Эмилия, — добавляю я к заявлению Арокса. Я произношу свое имя, как нечто очень важное, чтобы каждый в племени понял это. Думаю, мне нужно утвердить свой собственный статус здесь.

Не уверена, поняли ли они меня.

— Дар, — говорит шаман слишком охотно. — Ты не подарил ей Дар.

— Верно, — возражает Арокс. — Тем не менее, я нашел ее.

— Человек, который находит «Женщину-посланника», не является спутником. Спутник — это человек, который дает Священный дар и достигает Священного Уровня Спаривания. Так говорят наши Святые предки.

Да, мне действительно не нравится этот шаманский чувак. Кажется, что я даже слышу заглавные буквы в большинстве его слов. И, как по мне, он слишком часто употребляет слово «священное».

— Женщина сама решает, кто ее спутник, — твердо заявляю я на пещерном языке. — И мой спутник — это Арокс.

Я указываю точно в грудь Арокса и повисаю на его руке, чтобы ни у кого не осталось никаких сомнений.

Старик, который прежде произнес лишь пару фраз, захихикал и пробормотал что-то, что я не совсем поняла, но решила интерпретировать как «не могу спорить с этим». Я награждаю его ангельской улыбкой, а он улыбается в ответ. Полагаю, шаман в меньшинстве.

Вероятно, Хенэкс почувствовал то же самое, потому что тоже улыбнулся. Но его улыбка не затронула его бледные глаза.

— Священный дар определит спутника, — говорит он, а затем поворачивается на каблуках и уходит сквозь массу любопытных зрителей.

Старик говорит что-то Ароксу, и они ведут меня через толпу людей в один из близлежащих домов. Я была права, маленький домик — это в основном открытая пещера, которая выдолблена в белой скале позади. Стены гладкие и округлые, очевидно, отшлифованные много веков назад. Наверное, потребовалось много времени и сил, чтобы выдолбить пещеру из твердого камня вручную, сохранив раскопанный материал для постройки маленького дома.

Кажется, это дом старика, и внешняя часть пещеры — это место его работы. На полу стоит примитивный ткацкий станок с полузаконченным куском ткани, который меня очень заинтересовал, потому что это старое платье из кожи ирокса уже постарело во всех смыслах.

Нити, которые использует мужчина, тонкие и кремовые, а ткань выглядит довольно мягкой.

Я указываю на ткань.

— Ты делаешь?

Мужчина выдвигает свою челюсть.

— Toх.

— Очень мило, — говорю я. — Долго делали?

— Дэх, — смеется он. — Это очень простая ткань. Женщина говорит странно.

Мы садимся на пол, и я внезапно чувствую, насколько устала, и склоняю голову на плечо Арокса.

— Пришла с далекой звезды.

Мужчина подает пищу, ниб суп и холодное тушеное мясо, которое имеет вкус, похожий на то, что давал мне Арокс. И есть слабый привкус чего-то еще.

— Кэсэй Блу, — говорю я и одобрительно киваю. — Очень интересно.

Мужчины просто взглянули на меня. Конечно, они не понимают, но мне доставляет некоторое удовлетворение знать, что найденные мной листья, уже используются пещерными людьми. Значит, они просто не могут быть токсичными.

Арокс и другой мужчина, которого зовут Гурэкс, тихо говорят обо мне, пока я допиваю свой напиток и расслабляюсь на плече пещерного человека. Вода поступает прямо из стены, и Гурэкс просто удаляет пробку, когда хочет пить. У воды даже довольно приличное давление. Неплохо для племени пещерных людей.

Я просыпаюсь от ощущения, что в комнате какое-то время тихо.

— Да, что? — говорю я по-английски, делая вид, что не спала.

— Эмилия устала, — говорит старик. — Скоро солнце сядет, и Женщина-посланник будет отдыхать.

Я пожимаю плечами.

— Хорошо.

Они говорят еще немного, пока мы встаем, а затем Арокс ведет меня из пещеры мимо мужчин племени, которые собрались за ее пределами. Я чувствую себя знаменитостью, попавшей в маленькую общину, как Джулия Робертс в Ноттинг-Хилле. Слава может иметь свои недостатки.

Арокс ведет меня по извилистой тропинке в другой домик. Думаю, это его дом, потому что внешняя часть выглядит как кузница, а он говорил, что делает оружие.

Пещера сама по себе аккуратная и чистая, на стене и на полу есть меха, так что пространство кажется довольно уютным. Я вижу красивую картину, нарисованную прямо на стене яркими цветами. Думаю, что это сцена из охоты, с большим динозавром и несколькими человечками вокруг него.

Я опускаюсь на меховой коврик, а Aрокс зажигает что-то похожее на масляную лампу.

Затем он садится рядом со мной. Атмосфера вокруг настолько привлекательна и расслабляющая, а пещера кажется настолько похожей на холостяцкое логово, что я рефлекторно думаю, сколько других девушек он приводил сюда?

Ни одной, конечно. Я первая женщина, которую в этом племени видели в течение нескольких поколений. Эта мысль заставляет меня чувствовать себя странно довольной и счастливой. Я его первая и единственная.

Думаю ли я о нем сейчас как моем бойфренде? Когда-нибудь нам придется обсудить несколько важных вещей.

Я зеваю и опираюсь на него снова, чувствуя, как мои веки становятся тяжелыми.

— Завтра мы поговорим, — говорю я. — И ты покажешь Эмилии Дающих жизнь.

Он смотрит на меня сверху вниз.

— Ты знаешь о Дающих жизнь?

— Конечно, — говорю я по-английски. — То есть: тох.

Это был долгий день, и жонглировать двумя языками, по-видимому, сейчас слишком сложно для меня.

Арокс кладет меня на коврик, а затем стягивает платье. Я чувствую холодный воздух на моих девчачьих частях, и все мое тело начинает трепетать. Да, я совсем не против происходящего, поэтому сонно раздвигаю ноги широко друг от друга.

Когда я чувствую замечательный язык Арокса на моих половых губах, то задыхаюсь и перестаю следить за тем, что он делает. Вскоре я погружаюсь в быстрый и мягкий оргазм, который каким-то образом посылает меня прямо сон.

— Как мне так повезло? — едва успеваю спросить я, прежде чем ощущаю его невероятно сильные руки вокруг меня.

Глава 15

Эмилия

Мы встаем сразу после рассвета, и я чувствую себя полностью отдохнувшей и готовой встретить день. Никогда не чувствовала себя так в старой пещере, где, я надеюсь, девочки все еще живут.

Я ощущаю большого и теплого Арокса рядом и улыбаюсь. Он вчера отправил меня спать очень приятным образом, и теперь я разбужу его так же.

Его член твердый и готовый, как у большинства парней по утрам. Я использую только рот, беря его как можно глубже, и снова напоминаю себе, что должна соблазнить его на самом деле, черт возьми.

Арокс почти проснулся, и мне не нужно долго заводить его. На этот раз я оставляю член во рту, позволяя ему излиться. Я целую кончик его невероятного члена и ухожу в ванную комнату у входа в пещеру, где есть проточная вода прямо из стен.

Когда я возвращаюсь, Арокс все еще лежит, просто глядя на меня с застенчивой улыбкой на лице.

— Эмилия замечательная. Ты действительно Женщина-посланник?

Точно, не будем откладывать трудный разговор до завтрака.

— Это… сложно, — говорю я, желая знать, как слово «сложно» будет на пещерном языке. — Есть еда? Кофе?

Ну, девушка может попробовать.

В конце концов, кофе нет, но есть приличная еда в виде тушеного мяса и прохладной воды. Думаю, это тоже не плохо. Но если бы он смог достать чашку латте, я бы, вероятно, сейчас вцепилась в него зубами и ногтями навсегда.

Затем мы отправляемся проверить Дающих жизнь. София описывала их мне, и они очень похожи на то, что я себе представляла.

Это в основном растения, но в них также есть что-то от животных и, вероятно, от грибов. Они странно двигаются и выглядят, но могут обеспечить человеческий плод всем, что ему нужно, чтобы вырасти до подходящего рождению размера.

Aрокс убирает слои зеленых и красных листьев, и я вижу прозрачный кокон с тем, что явно является человеческим плодом внутри, подвешенным в мутной жидкости.

Это захватывающее зрелище, и я чувствую, что могу смотреть на него весь день.

— Только мальчики выходят?

— Toх. Только мальчики. Ни девочек, ни женщин.

— Вот почему вы хотите, чтобы женщины вернулись, чтобы не нужно было использовать эти штуки.

— Мы хотим, чтобы женщины вернулись, чтобы мы снова были счастливы и чтобы предки улыбались нам.

— Ты не счастлив?

Он пожимает плечами.

— Как мы можем быть счастливы без женщин? Чего-то не хватает в жизни, чего-то важного. Я всегда это чувствовал. В чем смысл этой жизни, если все, что мы делаем, это… охотимся и остаемся в живых? Я все еще не могу выразить это правильно. Не каждый чувствует себя так, как я.

— Шаман хочет вернуть женщин?

Арокс смотрит в джунгли.

— Я думал, мы все этого хотели. Теперь я не уверен.

Плод в коконе двигает маленькими ручками. Он близок к тому дню, когда племя примет его с фанфарами.

— Арокс, что племя будет делать с Эмилией? Что такое миф о женщинах?

Он смотрит на меня без выражения.

— Я говорил об этом с Гурэксом прошлой ночью. В мифе говорится, что мужчина, который найдет Женщину-посланника, станет ее спутником и даст ей драгоценный дар. Затем она увидит, что наше племя достойно, чтобы вернуть своих женщин, поэтому она также даст ему подарок. Затем она пойдет и скажет нашим женщинам, чтобы они возвращались к нам. Но, конечно, ты это знаешь.

— И ты не решаешься вернуть меня домой, потому что думаешь, что потерпишь неудачу, и женщины не придут.

— Да. Ты передумала?

Плод начинает двигаться немного активнее внутри кокона. Я слышала, что ребенок в утробе матери не спит все время — он тоже бодрствует и может даже слышать звуки через амниотическую жидкость. Я задаюсь вопросом, вспомнит ли этот не рожденный мальчик что-нибудь об этом разговоре.

Сколько я должна сказать Aроксу? Можно ли доверять ему касательно пещеры и девочек? Или рассказать о том, что я вовсе не мифическая цыпочка-посланник? Поймет ли он, что уже дал мне дар безопасности на это смертельной планете?

Я закрываю кокон и оставляю плод в покое. У него будут свои проблемы. Не нужно беспокоить его моими.

— Нет. Все еще хочу вернуться домой. Но также хочу увидеть племя Арокса.

Он выдвигает свою челюсть. Арокс думает, что я — Посланник, но однажды я скажу ему, что это не так. Я должна знать, что ждет меня здесь, прежде чем принимать важные решения. Не уверена, что «подарок», о котором все в племени продолжают говорить, — это то, что я когда-либо хотела. И я не думаю, что Арокс знает, что это.

Я смотрю на дома на склоне холма. Они отлично смотрятся издалека, но если подойти близко, то видно, что дома изношены и выглядят не слишком ухоженными. Водопроводные трубы протекают и местами сломаны, пути между домами размыты и больше похожи на пересохшие ручьи, чем на дорожки для ходьбы.

Мы возвращаемся в деревню.

Я замечаю, что некоторые мальчики следуют за нами, улыбаются и кричат от радости.

— В деревне все хорошо? Мальчики выглядят худыми.

Арокс смотрит на них.

— Наши охоты стали сложнее. Мы должны продвигаться дальше в джунгли, чтобы найти добычу. Доброй добычи не найти вообще.

— Знаешь почему?

Он колеблется.

— Некоторые говорят, что предки злятся и делают охоту безуспешной. Другие думают, что мы просто долго охотились в лесу, возле деревни, и теперь Маленькие избегают его.

— Как насчет Больших? Один Большой будет кормить деревню много дней.

Он пожимает плечами.

— Деревня была размещена здесь, потому что Большие не проходят рядом, чтобы уничтожать. Когда я охочусь за Большими далеко, то не могу принести все мясо.

В этом есть смысл.

— Фрукты, овощи?

— Ты видела джунгли. Не много съедобных растений. Мясо дает больше энергии для охотников и мальчиков.

— Вы, ребята, всерьез должны изобрести сельское хозяйство, — говорю я по-английски.

И как только я это произношу, то вижу, что это решение проблемы. На Земле, в каменном веке, только мигрирующие племена могли добывать пропитание охотой на бизонов, мамонтов и оленей. Они должны были следить за миграцией своих жертв и не могли строить города. Это произошло только после того, как они придумали сельское хозяйство. Я знаю это, потому что читала книгу «Клан Пещерного медведя», которая подтолкнула меня поискать больше на эту тему в Интернете.

И сейчас мне кажется, что единственные на этой планете, кто когда-либо думал об этом, — это я и другие девочки. Легко воспринимать уже известную идею как нечто само собой разумеющееся, но есть большая вероятность, что эти парни просто не думали о посеве семян и сборе урожая.

Хотя, это не значит, что я эксперт по сельскому хозяйству. Я вряд ли могу сказать, в чем разница между зерном ячменя и спиннером. Но мне кажется, что можно найти несколько растений, посмотреть, есть ли у них семена, а затем посадить их. И попытаться найти животных, которых можно держать и доить, и так далее. Если это сработает, то сделает меня полезной для деревни. И для девочек тоже, когда я увижу их снова.

Но сначала нужно выяснить, насколько все плохо.

— Можно увидеть продовольственные запасы?

Арокс пожимает плечами и ведет меня в постройку посреди деревни. Внутри очень большая пещера, в которой есть много деревянных ящиков, проемов и сетей, свисающих с потолка. Большинство из них полностью опустошены, а горстка примитивных горшков, в которых что-то лежит, заполнена не до конца. Если это племя функционирует как наше маленькое пещерное сообщество, то все, что есть у племени, хранится здесь, и никто не держит провизию в своих собственных пещерах.

— Здесь мало, — говорю я, стараясь сохранить голос нейтральным. Я действительно очень встревожена.

— Не много, — соглашается Арокс. — Охотники ожидаются позже и принесут достаточно для племени.

— Но если нет, если по какой-то причине они не смогут приносить еду каждый день, то больше не будет…

Я пытаюсь придумать подходящее слово.

— Запасов? — говорит Арокс. — Не будет.

— Всегда было так?

Он оглядывается вокруг, и я чувствую, что раньше Арокс не замечал этой катастрофы.

— Дeх. Когда я был мальчиком, продовольственных лавок было больше. И даже много выбрасывалось, когда становилось не свежим. Сегодня все съедено.

— Как долго может выжить племя? Когда охота идет не так хорошо?

Он чешет подбородок.

— Недолго.

Мы выходим на инопланетный солнечный свет. Большинство мальчиков удовлетворило свое любопытство и лишь немногие из них по-прежнему проявляют ко мне интерес. Их одежда порвана и грязная.

Эту деревню не убила бы посадка чудесных цветов около домов и в общественных местах, ведь так? Даже около нашей пещеры есть пара красивых клумб.

Мы обошли всю деревню, и я начинаю видеть распад и проблемы. В некоторых местах стены разваливаются, а в других древесина гниет. Я могу сказать по сотням старых пней, что раньше джунгли были намного дальше, но сейчас пещерные люди позволили им вновь разрастись, и некоторые деревья склоняются над стеной.

Через некоторое время я вижу причину. Слишком много мужчин, похоже, бездельничают. Я полагаю, что обязанность выходить за пределы деревни и охотиться распределяется среди всех, так что не все мужчины выходят каждый день. Но в хорошо упорядоченном племени я ожидала, что каждый человек что-то делает в свои выходные. Арокс говорил, что у них есть и другие задачи, например, изготовление ткани и оружия. Но, как бы то ни было, большинство из них сидят около своих домов небольшими группами, просто беседуя весь день. Они не старые.

— Что они делают? — спрашиваю я и указываю на одну из групп.

— Они говорят и расслабляются, — отвечает Арокс. — Охотники иногда должны отдыхать.

— Сколько мужчин каждый день охотится?

Он думает.

— Все должны охотиться, кроме очень старых, больных и шаманов. Многие люди охотятся каждый день.

— Сколько? — упорствую я и показываю десять пальцев. — Столько?

— Toх. Может быть, в некоторые дни это даже много, — отвечает Арокс, держа восемь пальцев.

Да. Десять парней в день составляют около одного процента населения, потому что, как я думаю, что здесь около тысячи человек. Если каждый человек охотится один раз каждые десять дней, то у них, кажется, довольно свободный график, все равно лишь десять процентов из них охотятся вообще. Возвращаясь в пещеру, я волновалась, потому что чувствовала себя халявщицей. Но это племя — они почти все халявщики.

Я не виню их. Эти джунгли пугают. Но если сравнивать мое бездельничество и это, то я не сидела и не расслаблялась. Я заботилась о том, чтобы сделать что-нибудь полезное. Они этого не делают. И это убивает их общество.

— Как часто охотится Aрокс? Каждый день?

Он хмурится и оглядывает все маленькие группы. Я дала ему пищу для размышлений, это очевидно. Затем он выдвигает свою челюсть, и я думаю, что вижу гнев в его глазах. Они еще более огненные, чем обычно.

— Toх.

Я беру его за руку и смотрю на него. Он слишком честный и деятельный, чтобы увидеть это раньше, слишком занят, делая свою часть, а потом еще что-то. Но он действительно должен это понять, потому что для меня это слишком очевидно и слишком серьезно, чтобы игнорировать.

— Не много людей охотятся, — тихо говорю я. — Большинство только отдыхают. Каждый день.

Глава 16

Арокс

— Она — посланник, — говорит Хенэкс. — Недавно у меня были видения. Все признаки на лицо.

Шаман говорит уверенно. Необычно уверенно для него.

— Это она, — подтверждаю я.

Остальные бормочут, что согласны. Они видели ее и, вероятно, не видят причин сомневаться в подлинности Эмилии как Женщины-посланника.

Мы сидим у пещеры Гурэкса при свете костра. Кажется, люди почувствовали необходимость общего собрания и пришли к вождю один за другим, чтобы обсудить сегодняшний день. Сегодня здесь собралось все племя.

Я оставил Эмилию у себя пещере. После моего поклонения ее сочной щели она сразу же заснула. Не думаю, что она привыкла к таким насыщенным дням, которые были у нас в последнее время. Или, может быть, женщинам просто нужно много сна.

Я кратко рассказал собравшимся о моих путешествиях и о том, как я нашел Эмилию, когда ее преследовали Рехи, о миграции Бобонтов и различных следах Маленьких и Больших, которые я видел. Так всегда делают охотники, это помогает для более поздних охот.

— Теперь нужно решить, что делать дальше, — говорит Гурэкс, оглядываясь вокруг, будто надеясь, что кто-то примет решение за него.

Он уже не тот человек, которым был. Я замечаю, что сегодня он тоже бездельничал, и кусок ткани, над которым он работал за своим ткацким станком, все еще не закончен.

Я осматриваю круг. Никто, кажется, не хочет выдвигать предложения.

— Да, это так, — говорю я и смотрю на Хенэкса. — Но было бы полезно, чтобы пророчество повторилось подробно. Ты знаешь о нем все, Хенэкс. О чем там говорится? Дословно?

Лицо Шамана очень серьезное. Это самый важный момент в его жизни, как и во всех наших.

— Расскажу то, что мне говорил наш Посвященный шаман, что ему, в свою очередь, рассказывал его шаман и так далее, до тех времен, пока не были похищены женщины. Человек из нашего племени находит Женщину-посланника в лесу. Он поклоняется ей, дает Дар и становится ее Спутником, а она дает ему Дар жизни. Затем Женщина-посланник отправляется к другим женщинам и говорит им вернуться в наше племя и снова сделать нас счастливыми. Предки будут благосклонны к нашему племени, и мы станем могущественными.

На лицах людей появляются осторожные улыбки. Не могу точно утверждать, что Дар означал именно «Дар жизни», но, полагаю, это возможно. Может, Предки имели в виду именно это. Эмилия, несомненно, изменила мою жизнь. Возможно, есть доля правды в слухах о том, что женщины могут рожать без Дарующих жизнь.

— Что значит быть ее Спутником? — спрашивает однорукий Верэкс.

Хенэкс закрывает глаза и зажимает переносицу, явно пытаясь найти способ объяснить что-то сложное таким простым охотникам, как мы.

— Что ж. Это значит быть женщине… другом. Компаньоном. Его также можно рассматривать в качестве какой-то защитной роли, также в духовном смысле. Конечно, Спутник должен поклоняться женщине регулярно. Об этом говорят древние настенные росписи. Мы все изучали эту тему, когда были молоды, и сегодняшние мальчики так же смеются, когда я учу их этому, как делали все вы когда-то. Но поклонение имеет важное значение, и не важно, что подростки находят это забавным.

Хенэкс краснеет, и собравшиеся в кругу ненадолго замолкают, а затем начинают одновременно обсуждать сказанное, вспоминая деревянное чучело с женскими прелестями и сам обряд поклонения щели.

Я сам начинаю ерзать на месте, поскольку вспоминаю о заманчивой щели Эмилии, ее влажности, розовой мягкости и очень экзотических и возбуждающих запахах и ароматах…

Должно быть, сейчас все на собрании думают об одном и том же, потому что все они искоса смотрят на меня.

— Да, — заявляю я, пытаясь не выглядеть слишком гордым, — я поклонялся ей, как только нашел ее. С тех пор я делал это много раз.

Некоторые кивают со знанием дела, как будто сами проделывали это много раз. Другие смотрят на меня с едва прикрытой завистью, включая Хенэкса.

— Ты делал это именно так, как учили? С точными движениями губ? А позже возбуждал языком? Очень важно, чтобы все было сделано правильно! Почему ты поспешил? Тебе следовало подождать, пока ты не приведешь ее сюда, чтобы я мог все проконтролировать или взять ответственность на себя!

— Я сделал это точно так, как нас учил старый шаман Эсерекс, — говорю я спокойно. — И все прошло отлично. Она каждый раз достигает момента удовольствия.

Теперь все вокруг сидят с открытыми от удивления ртами, и меня распирает от чувства гордости.

В этот момент Хенэкс разражается громким смехом.

— О, Арокс, момент удовольствия для женщины — миф! Этого не существует, это не указано нигде в пророчествах. Только мужчины могут испытывать это в момент, когда проливают свое семя. И поэтому, конечно, некоторые фантазируют, что у женщин должно быть что-то похожее! Нет, охотник, оставь догадки шаману.

Я просто пожимаю плечами. Не сомневаюсь, что Эмилия испытывает моменты удовольствия, когда я поклоняюсь ей. Действительно, «момент» кажется неправильным термином. Более точно будет сказать — «очень долгое время». Ее звуки и влага, а также небольшие быстрые движения в ее розовой щели — все это признаки удовольствия.

Верекс снова подключается к разговору.

— А как насчет возможности того, что женщины могут рожать живых младенцев, подобно Дарующих жизнь? Я помню, много лет назад, мы, мальчики, говорили о том, что женская щель очень привлекательна и имеет чрезвычайно странное влияние на наши мужественности. Они становятся жесткими от одного взгляда на деревянную фигуру или на некоторые из настенных росписей в пещерах. Разве возможно, чтобы мужчина мог вставить свой стержень в щель женщины и пролить свое семя там, как мы это делаем с Дарующими жизнь?

— Некоторые говорят, — выпаливает молодой Эдокс с юношеским возбуждением в широко открытых глазах, — что у некоторых Маленьких самки делают то же самое! Мы видели в лесу двух Маленьких, одного на другом, в какой-то битве, которая в результате оказалась совсем не битвой. Затем много лун позже появилось много малышей, которые вышли из самки! Возможно, то же самое может быть с женщинами? Было бы неплохо проверить, и я абсолютно готов попробовать это с одной из них!

Я чувствую внезапный гнев из-за его слов, и если бы у меня был меч, я бы схватил его.

— Не будет никаких попыток сделать это!

Эдокс съеживается с ужасом в глазах.

— Это только дружеское предложение! Зачем тебе делать всю тяжелую работу, Aрокс? Я предлагаю только помощь.

Хенэкс в раздражении прячет лицо в ладонях.

— О святые предки, дай мне силы! Почему мы внезапно начали говорить о самых нелепых мифах и легендах? Это серьезный разговор, и он не должен быть осквернен смехотворными баснями о самках Маленьких и женщинах, являющихся чем-то вроде… Дарующих жизнь!

Он глубоко вздыхает.

— Сейчас, когда Арокс утверждает, что поклонялся Женщине-посланнику. Несколько раз даже, хотя пророчество ничего не говорит об этом, и он мог все испортить своей несдержанностью. Но Женщина-посланник все еще здесь, в нашей деревне, поэтому мы будем предполагать, что не все потеряно. Теперь настало время дать ей дар. Поэтому мы должны определить, что это такое. Конечно, я точно знаю, что это должно быть, но хотел бы услышать предложения. Aрокс, что бы ты ей дал?

Я и сам много думал об этом, но так ничего и не решил. У меня почти ничего нет. Полагаю, я могу сделать ей клинок. Или предложить ей новую одежду или мясо любого Маленького или Большого, которого Эмилия захочет. Может быть, стоит подарить ей тот таинственный плоский камень, который я нашел, и который, по словам Хенэкса, наполнен демонической грозой. Я сохранил этот камень, хотя Шаман и сказал мне сломать его. Хотя не уверен, что Эмилия одобрит мое неповиновение в таком важном вопросе. Я должен стараться держать в тайне это преступление, а не перекладывать бремя на других.

— Я все еще думаю, — говорю я.

Хенэкс сужает глаза.

— Еще думаешь? Ты уверен, что ты на самом деле настоящий спутник для этой женщины?

— Да, — категорично заявляю я, хотя в глубине души чувствую неуверенность. Эмилия слишком хороша для такого обычного охотника, как я. — Я думаю, что предки подскажут мне истинный путь.

— Предки? Подскажут тебе, Ароксу, охотнику, покинувшему племя на много дней, что-то важное? Может быть, мы запомнили пророчество неправильно. Возможно, не тот мужчина, который находит женщину, становится ее спутником, а тот, который дает ей дар. Думаю, этим мужчиной должен быть шаман. И вообще, я тоже нашел ее, когда вы весело купались в наших Священных источниках. Полагаю, ты, конечно, не поклонялся ей тогда. Там на скале она была совершенно голая, ее щель широко открыта, как будто она предлагала мне ей поклоняться…

Не в силах сдержаться, я в слепой ярости встаю на ноги, готовый напасть на шамана голыми руками, если он произнесет еще одно слово об Эмилии.

— Я не позволю, чтобы о ней так говорили!

Хенэкс замирает, широко раскрыв глаза. Я знаю, что мой взгляд сейчас источает ужасающий гнев, и я совсем не против этого.

— Просто мысли вслух, — слабо говорит он. — Я согласен, что ты — спутник. На данный момент. Какие-нибудь другие предложения для подарка?

— Самая тончайшая кожа? — предлагает один воин.

— Собственную пещеру? — предлагает другой.

— Один из прозрачных камешков, которые красиво блестят на солнце?

— Безопасность деревни?

Затем наступает тишина. Это все, что мы можем предложить. И этого слишком мало. Если бы другие женщины действительно вернулись, то их вряд ли бы впечатлили богатства нашего племени.

— Мне кажется, — говорит Верэкс, — что очень важно, чтобы дар, который женщина получит, был правильным. Возможно, она сама расскажет нам, что ей нужно! Ты когда-нибудь спрашивал ее, Арокс?

Я надеялся, что никто не задаст этого вопроса. Я до сих пор не знаю, что делать с ее ответом.

— Я спросил. Она сказала, что не хочет подарка и попросила меня отвести ее к себе домой.

Верэкс указывает на звездное небо.

— К ее звезде?

— Нет, куда-то на Ксрен. По крайней мере, я понял именно так. Она указала примерно в этом направлении, — я протягиваю руку, чтобы показать.

Тут у меня возникает идея.

— Думаю, не стоит забывать, что она не только женщина, но и Посланник. Мы все предполагаем, что она должна передать другим женщинам, достаточно ли наше племя хорошее или нет. Но, возможно, она должна передать какое-то послание и нам?

— В пророчестве ничего об этом не сказано, — вздыхает Хенэкс.

— В пророчестве вообще ничего нет, — смело говорю я. — Сказано лишь то, что она посланник. Ну, сегодня она мне кое-что сказала.

Хенэкс стонет и качает головой, но остальные внимательно смотрят на меня.

Я сомневаюсь. Как мне правильно сказать об этом? Многие, сидящие вокруг костра, не были на охоте в течение нескольких месяцев и могут обидеться. Думаю, сегодня день для больших событий. Эмилия спит в моей пещере. Женщина. Посланник. Моя спутница. Я не могу перестать думать об этом.

— Что это было? — напоминает Гурэкс.

— Наши продовольственные склады пусты, водопроводы протекают, а стена разрушается. Очень мало охотников добывают пищу для племени. Другие — ничего. На самом деле, большинство из нас ничего не делает. Женщины не придут в племя, которое не процветает. И наше племя не процветает. Оно умирает. Это было ее послание.

Возможно, это не совсем то, что сказала Эмилия, но смысл очевиден. Должно быть, это то, что она имела в виду. И я сам это вижу.

Наступает ошеломительная тишина, и когда я смотрю на сидящих вокруг мужчин, то они все избегают моего взгляда. Кроме Гурэкса, который просто слабо улыбается мне. Я вдруг понимаю, что они все это знают, и я был единственным, кто не замечал наших проблем, пока Эмилия не указала мне на них.

Затем Хенэкс хлопает рукой по земле, встает и собирает свою длинную шкуру.

— Я слышал достаточно глупостей. Конечно, у Женщины-посланника нет дома на Ксрен. Конечно, наше племя не умирает. Такие смешные идеи ты выдвинул, Aрокс. Но я полагаю, это и понятно. Это первая женщина, с которой ты познакомился, и она, должно быть, вызвала в тебе некоторое доселе неизвестное безумие. Я буду размышлять обо всем этом и молиться предкам, чтобы они открыли мне, кто спутник на самом деле. Сейчас я сомневаюсь в том, что это можешь быть ты. Но я скоро узнаю.

Затем он уходит.

Остальные мужчины уходят один за другим, так же как пришли. Молодой Эдокс встает и ищет меня глазами, явно желая что-то сказать. Я догадываюсь, о чем он хочет поговорить, поэтому пристально смотрю на него, пока он неохотно уходит.

Теперь остались только Гурэкс и я.

— Прости, — говорю я. — Но внезапно это стало слишком очевидным. У нас все плохо.

— И я больше не вождь, — спокойно говорит Гурэкс. — Я знал это. Давно нужно было что-то предпринять, прежде чем все стало настолько плохо. Но я все время говорил себе «завтра». Возможно, еще не поздно. Что ты предлагаешь нам сделать?

Мы немного обсуждаем дела племени, но вскоре мое желание увидеть Эмилию пересиливает, и я иду в свою пещеру.

И вот она, моя женщина, крепко спит, слегка приоткрыв рот, с одной рукой перекинутой через голову. Она само воплощение невинности, красоты, доверия и всего хорошего.

Мое сердце переполнено радостью, когда я ложусь рядом, и внезапно у меня кружится голова от этой привилегии.

Женщина-посланник! Здесь, в моей пещере, спит на моих шкурах! Я прижимаю лицо к ее голове и чувствую сладкий запах ее волос.

Если бы я только я знал, что такое подарок.

Глава 17

Эмилия

Этим утром я просыпаюсь раньше Арокса и тихонько выхожу из пещеры. Снаружи есть небольшая ниша, похожая на примитивную ванную комнату, которая меня вполне устраивает. Там даже есть проточная вода, и я до сих пор не могу привыкнуть к ней. Я решаю взять себе в помощь небольшой нож, который прежде нашла в кузнице Арокса. Уверена, он бы не хотел, чтобы я ходила без оружия, поэтому я просто одолжу его на время.

Некоторое время я прогуливаюсь под лучами утреннего солнца. Деревня не совсем безлюдная, но, несмотря на то, что солнце уже поднялось, похоже, большинство местных жителей еще спят. Несколько мужчин, которых я встречаю, просто застенчиво улыбаются или делают вид, что не видят меня. Сегодня я не чувствую смущения, как вчера. Конечно, я ожидала, что племя будет проявлять больше интереса к первой увиденной ими женщине, но сейчас я совсем не против этого.

Ворота открыты, и я полагаю, так будет весь день, пока не наступит темнота, поэтому прохожу через них так, как будто мне принадлежит это место. Охранники смотрят на меня, но они не пытаются остановить. Черт, я сейчас как мифическое существо.

Все нормально. Я далеко не пойду. Я бродила по этим джунглям в течение нескольких дней, и теперь они не пугают меня так, как раньше. Aрокс сказал, что большинство Маленьких больше не найти рядом с деревней, что делает ее более безопасной. Что касается Больших, я буду на чеку и быстро вернусь обратно, если замечу опасность.

Прямо за воротами находится равнина с множеством трав и кустов. Мой план в том, чтобы взглянуть них поближе и выяснить, похожи ли они на растения с Земли, и есть ли возможность выращивать их в полях.

Сначала я очень хорошо осматриваю джунгли, кусты и травы. Через пять минут, не увидев ничего угрожающего, я приседаю и исследую ближайший пучок травы. Его стебли зеленые и сочные, а когда я растираю его между пальцами, то травяной запах напоминает мне о летних каникулах и подстриженном газоне.

Но сейчас я не могу позволить себе погружаться в приятные фантазии. Я снова проверю окрестности, затем перехожу к следующему растению.

Осмотрев около десяти различных растений, я выделяю для себя несколько. У них есть маленькие зерна, которые превращаются в белую пудру, когда я надавливаю на них своими нелепо обрезанными ногтями. Думаю, каким-либо образом их можно превратить их в муку. Надеюсь только, что все это не закончится тем, что мне придется строить ветряную мельницу и заниматься удобрениями. Что ж, будем решать проблемы по мере их поступления.

Я замечаю куст, который раньше не видела. Снова очень внимательно оглядевшись, я медленно подхожу к нему. Он растет довольно близко к краю джунглей, и ворота в деревню теперь находятся на расстоянии нескольких сотен футов от меня. Думаю, не стоит уходить еще дальше от них.

У листьев кустарника зазубренные края и гладкая восковая поверхность, что напоминает мне о кустах малины. Также на нем растут ягоды — круглые, полупрозрачные и бледно-зеленые.

Я беру одну в свои пальцы и снимаю тонкую кожу. Довольно сочные. Я подношу ягоду к носу, нюхаю и чувствую запах свежести с цитрусовыми нотками, что совсем не похоже на малину.

Я выжимаю каплю сока на кончик пальца и пробую. Вкус терпкий, но не совсем кислый, просто фруктовый и свежий. Я разрываю пальцами ягоду на части и вижу в центре маленькое неровное семечко.

С некоторым удовлетворением я киваю. Возможно, стоит посадить ряд этих штучек, а затем посмотреть, как хорошо будут расти кусты и можно ли будет с них что-то собрать. В любом случае, попробовать стоит.

Затем краем глаза я замечаю движение среди деревьев в джунглях. Я сразу напрягаюсь и опускаю руку на нож, медленно двигаясь к воротам деревни.

Я щурюсь от утреннего солнечного света. Что бы это ни было, оно небольшое. И его движения кажутся не агрессивными, а просто… выдохшимися.

Минуту или две я просто стою и смотрю. Эта штука немного похожа на…

Быстро оглянувшись и не увидев других угроз, я медленно двигаюсь к деревьям, держа нож в руке.

Движения внезапно останавливаются, и я замираю. Эта штука видит меня и, вероятно, так же насторожена, как и я.

Пару минут я не шевелюсь, а потом существо начинает двигаться снова с удвоенной силой. Я знаю, что должна просто повернуться на пятках и вернуться в деревню к относительной безопасности за стеной. Но, кажется, я понимаю, что произошло, и не могу уйти, не оказав помощь.

Медленно приближаясь, я держу нож за спиной. Маленький Серый призрак попался в странное кольцо из тонких веревок, которое я сразу опознаю как ловушку. Арокс говорил, что племя так ловит этих существ, а затем убивает с безопасного расстояния.

Некоторое время мы не двигаемся и смотрим друг на друга. Глаза у существа красные, но в их глубине есть что-то большее, отчего они кажутся почти человеческими. Серый призрак пытается освободить ногу, но веревка в виде затягивающейся петли врезается в его кожу, из которой уже капает кровь.

На земле я вижу много разбросанных зеленых ягод. Видимо призрак собирал их, а затем бросил, когда попал в ловушку.

Я приседаю.

— Ты попался? — я говорю очень тихо. — Ты позволишь Эмилии взглянуть?

Да, это просто безумие. То есть, совершенное безумие. Это смертоносное животное, которое пугает Aрокса больше всего на свете. Я видела его клыки и то, как оно может двигаться, поэтому знаю, что Серый призрак может легко убить меня. Но все же я просто не могу оставить это существо на произвол судьбы. На самом деле он не угрожал мне, по сравнению с другими существами в этих проклятых джунглях. Я чувствую, что он не принадлежит этой планете даже больше, чем я.

Я медленно подхожу ближе, и теперь Серый призрак больше не двигается, а просто смотрит на меня, как мне кажется, с надеждой и опасением.

Я подавляю желание убежать от этого очень инопланетного существа. Благодаря последним нескольким дням в джунглях страх больше не контролирует меня.

— Успокойся, малыш. Я не причиню тебе вреда.

Я нахожусь на расстоянии вытянутой руки и понимаю, что это штука может убить меня, если захочет. Восемь длинных рук имеют по три когтя, которые могут разорвать меня на клочки. Четыре ноги больше похожи на мягкие лапы, и я не вижу на них никаких когтей. Клыки, по два с каждой стороны рта, смехотворно большие и выглядят так неуклюже, что даже добавляют существу привлекательности. Судя по трем маленьким розовым шишкам, выстроившимся вдоль живота, как пуговицы на пальто, это, вероятно, самка, а вид — какое-то млекопитающее.

Я медленно протягиваю руку к запутавшейся ноге, и Серый призрак сжимается и пробует еще раз безнадежно вырваться. Я медленно вынимаю нож из-за спины, пряча большую часть блестящего клинка в руке.

Тонкая веревка, сделанная из волокон коры, плотно натянута вокруг ноги призрака, поэтому я не могу вставить лезвие в петлю. Но я могу перерезать веревку у колышка, который держит его на земле. Я отрезаю веревку ножом, и призрак быстро отходит на пару футов, все еще глядя на меня своими поразительными глазами.

Я остаюсь неподвижной и немного улыбаюсь, пытаясь не показывать зубов, которые некоторые животные могут воспринять как проявление агрессии.

Призрак не собирается уходить. Она смотрит на меня и потирает свою кровоточащую ногу тремя пушистыми руками.

Я поднимаю одну из зеленых ягод на земле, исследую ее и кладу в рот. Затем я кладу еще одну в ладонь и протягиваю.

— Хочешь одну?

Призрак колеблется, а потом очень быстро протягивает руку и выхватывает ягоду из моей руки. Я нетерпеливо киваю.

— Это правильно. Хороший призрак. Съешь ее, если хочешь.

Я беру еще одну ягоду с земли и кладу в рот. Эти ягоды на самом деле немного слаще, чем мне сначала показалось. Думаю, это лучшее из того, что я ела на Ксрен. Я тут же решаю назвать ее «призрачная ягода».

Призрак не двигается и не пытается съесть свою ягоду, но не думаю, что это так важно.

Я указываю на его ногу.

— Я могу попытаться отрезать эту петлю?

Пододвинувшись немного ближе, я медленно протягиваю руку к травмированной ноге. Когда призрак не отходит, я осторожно прикасаюсь к ней, чувствуя жар и быстрое сердцебиение под тонким мехом.

— Давай посмотрим, что мы можем сделать.

Я сажусь на колени и кладу лезвие на сложный узел петли, а затем слегка пилю его. Одна за другой веревки разъединяются под острым ножом, а затем вся петля остается в моей руке.

Я бросаю ее в лес и отпускаю пушистую ногу.

— Это все. Ты свободна.

Опять же, мы просто смотрим друг на друга, и я снова наслаждаюсь чувством близости к животному, которое не пытается убить меня. Мне хочется протянуть руку и погладить существо, но это дикое животное, так что, думаю, это не очень хорошая идея.

Затем призрак протягивает мне свою длинную когтистую руку. Между двумя пальцами она держит ягоду, которую я ей дала.

— Это для меня?

Я осторожно беру ягоду из руки призрака, избегая когтей. Я кладу ее в рот и жую.

— Спасибо.

Я чувствую связь с этим странным животным, которую не ощущала с тех пор, как в последний раз держала в руках свою кошку на Земле.

Я наслаждаюсь этим некоторое время, а затем потягиваюсь и зеваю. Время возвращаться. Арокс должно быть волнуется.

— Будь осторожнее в следующий раз, хорошо? Я знаю, что эти зеленые ягоды восхитительны, но иногда цена, которую приходится платить, слишком высока, понимаешь?

Я поворачиваюсь спиной к призраку и поднимаюсь на ноги, а затем медленно ухожу от него, все еще сжимая нож.

Мне по-прежнему ничего не угрожает, поэтому я собираю еще несколько образцов растений для изучения и возвращаюсь к воротам. Я прохожу через них и счастливо машу охранникам, которые отдыхают поблизости.

— Доброе утро, воины!

Они смотрят сверху, улыбаются и бормочут что-то, словно смущены моим вниманием. Ну, я сильно их не виню. В некотором роде это даже мило.

Я иду к пещере Арокса, и мне кажется, что сегодня деревня выглядит намного лучше, чем вчера. Черт, может, все не так плохо. Немного дорожных работ, некоторая фиксация стены, вырубка деревьев и небольшое увеличение охотников и продовольствия — и все придет в норму. Насколько все может быть плохо? Тут тысяча парней. Их просто нужно немного направить.

Да, встреча с призраком действительно сделала мой день.

Вдруг я слышу шум позади. Охранники тревожно кричат, а мужчины смотрят на меня из своих пещер.

Я оборачиваюсь посмотреть, что происходит.

— О, привет!

Серый призрак последовала за мной в деревню, и теперь она просто стоит позади, глядя на меня, как мне кажется, с невинной улыбкой. Конечно, я знаю, что это не может быть настоящей улыбкой, но ее мордашка такая милая, что мне хочется так думать.

Со всех сторон раздаются тревожные возгласы, и мужчины кричат мне:

— Серый призрак! Отойди от него! Очень опасно!

Прибегают охранники со своими мечами, и мне нужно что-то быстро придумать. Я подхожу к призраку, приседаю и беру одну из ее рук.

— Эй, девочка. Ты следовала за мной всю дорогу из леса?

Она издает один из тех призрачных воплей, которые я слышала, когда впервые увидела Серого призрака вместе с Ароксом, но гораздо более сдержанно и мягко. Звук все еще жуткий, но больше меня не пугает. Охранники приближаются, и я делаю то, что кажется мне самым естественным сейчас. Я осторожно обхватываю тонкое тело призрака, а затем поднимаю ее на руки. Она цепляется за меня всеми своими восемью руками, и, к счастью, держит свои когти подальше от моей кожи.

— Все хорошо, — кричу я охранникам, прежде чем они успевают приблизиться достаточно, чтобы использовать свои мечи. — Не причиняйте ей вреда! Не опасно! Добрая!

Мужчины колеблются, и я знаю, что сейчас они не размахивают мечами только потому, что боятся навредить мне. Они желают добра, но я не позволю никому причинить вред этому существу. Чтобы показать, насколько она безобидна, я трусь щекой о ее голову и крепко держу.

— Кто хороший инопланетный монстр? Да ты безобидна, не так ли? Такое милое демоническое существо, — говорю я тем же голосом, которым разговаривала со своими домашними животными.

Здорово снова быть так близко к маленькому животному, чувствовать его тепло, движения и сердцебиение. Призрак немного пахнет джунглями, но ванна быстро может исправить это.

— Мииилый инопланетный монстр… Хорооооший ночной ужас… Кто тут ужасное чудище из космоса? Это ты? Это ты? Да, конечно, смотри… Ой, осторожно, милая, моя кожа не такая толстая.

Она держится за меня и приятно ощущается в моих руках, такая теплая, пушистая и крепкая. Я не могу нащупать позвоночник или ребра, хотя ощущаю у нее что-то вроде костей в разных частях тела. Она очень инопланетная, но все же дарит мне знакомое чувство, как будто я обнимаю собаку. Вот только я прекрасно понимаю, что она намного опаснее даже самой свирепой сторожевой собаки.

— Да, ты просто приятный маленький ужас, не так ли… Просто невинное, леденящее кровь существо из потустороннего мира…

Охранники обмениваются взглядами.

— Все хорошо, — повторяю я, сладко улыбаясь им. — Она никому не причинит вреда.

Надеюсь, это правда. Теперь мне нужно уединение, и я хочу, чтобы Арокс… Ну, просто хочу увидеть его, правда.

Все еще неся маленького призрака, я пробираюсь к пещере Арокса, игнорируя наполненные ужасом взгляды, которые посылают мне его соплеменники. Я их прекрасно понимаю — для них это должно быть похоже на то, будто кто-то несет дикого тигра.

Несколько мужчин с длинными мечами следуют за нами на почтительном расстоянии, пока я не добираюсь до пещеры.

Арокс работает в своей кузнице, стуча по куску железа, который светится красным от жары.

— Привет, Арокс, — говорю я громко.

Глава 18

Арокс

Звук голоса Эмилии, произносящий мое имя, заставляет мое сердце забиться чаще, и я поворачиваюсь, чтобы поприветствовать ее. Затем я бросаю раскаленное железо и почти захожу назад в свою кузницу. К Эмилии прицепился призрак!

Я нащупываю оружие, но потом вижу, как Эмилия улыбается и гладит голову монстра.

— Все хорошо! Не опасно.

Я застываю с коротким тупым куском железа в руке. От шока мне удается произнести только одно слово.

— Призрак!

Эмилия все еще улыбается.

— Милая, да? Нашла ее за воротами. Попалась в ловушку. Я освободила. Теперь это хороший призрак.

Я крепче сжимаю лезвие. Если эта штука хотя бы дернется, то я…

— Это опасно, — шиплю я. — Опусти его, очень медленно.

Она широко улыбается, показывая белые зубы.

— Ты всегда защищаешь Эмилию. Теперь не нужно защищать. Призрак не опасен. Все хорошо. Призраку тоже нужен друг. Теперь Эмилия друг призрака.

Я не знаю, смеяться мне или плакать.

— Оно только притворяется! Призраки очень опасны!

О, мои предки, почему она такая наивная? Если бы она знала хотя бы половину слухов о том, как эти штуки убивают, то кровь замерзла бы до льда в ее жилах. Ужасные звуки, которые издают Серые призраки, говорят сами за себя. Они явно не из этого мира, это злые духи, которые возвращаются, чтобы запугивать нас.

— Неужели она сумасшедшая, Арокс? — обращаются ко мне другие мужчины. — Она думает, что это друг?

Я резко отмахиваюсь.

— Я разберусь с этим.

Эмилия садится на плоский камень перед входом в мою пещеру и держит призрака на коленях, тихо разговаривая с ним, как ребенком.

Я с трудом верю своим глазам. Да, возможно, она и правда сумасшедшая.

Эмилия поворачивается ко мне.

— У тебя есть еда, Арокс? Фрукты? Она тощая.

Теперь она хочет, чтобы я накормил монстра. Мой разум, похоже, впал в ступор от очевидной неправильности происходящего. Мне не удается придумать ничего лучше, как просто зайти в пещеру, найти сушеные ягоды и осторожно вручить их Эмилии.

Она светится в ответ.

— Спасибо. Видишь, это не опасно. Только мило.

Она скармливает ягоды призраку, а монстр пожирает их своими ужасными зубами. Затем он осторожно высвобождается из ее объятий, и я хватаю свой меч. Если оно сейчас немного отойдет от нее…

— Не вреди! — говорит Эмилия, вскакивая на ноги и вставая между призраком и мной.

В это время призрак начинает перемещаться с ужасающе быстрыми отскакиваниями, которые настолько неестественны, что явно являются верным признаком опасности.

— Смотри, — говорит Эмилия. — Хочет собрать плоды с деревьев!

Действительно монстр прыгает прямо к скоплению деревьев салена на вершине холма. Он, несомненно, намерен разрушить наше водоснабжение, раз уж ему удалось обманом пройти через деревню. Ну, с этим можно справиться. Я просто останусь здесь с Эмилией, и если эта штука вернется, то разрежу ее на ленточки и прибью их к воротам, как предупреждение другим демонам.

Эмилия указывает и прыгает от возбуждения.

— Она забирается на дерево!

Маленькая, темная, восьминогая мерзость пробирается вверх по толстому, гладкому стволу дерева так быстро, будто летит. Все это выглядит неестественно и ужасно. Саленовое дерево даже не пытается убить ее шипами, которые обычно выстреливают из ствола, если кто-то попытается забраться на него.

Эмилия смеется с ликованием и хватает меня за руку.

— Посмотри! Она собирает фрукты!

Действительно, призрак собирает желтые плоды салена своими многочисленными руками, и, прежде чем я успеваю среагировать, эта штука отскакивает назад и снова стоит перед нами. У него в руках три желтых плода, и один из них он протягивает Эмилии, которая, не задумываясь, берет его, кусает и весело жует.

Затем она внезапно застывает и медленно поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня. Ее глаза большие и круглые, а фруктовый сок бежит по ее подбородку.

— Aрокс! Ешь!

Я просто смотрю на нее ледяным взглядом. Я? Съесть что-то, что раздобыл призрак? Что-то, вероятно, впитавшее в себя яд? Я подготавливаю подходящий ответ.

Но потом я чувствую запах. И это… невероятно.

Я медленно протягиваю руку и беру фрукт. Его шкурка ярко желтая, но мякоть внутри розоватая и упругая. Я осторожно откусываю кусочек, готовый выплюнуть его при малейшем намеке на яд. Но это вовсе не яд. Этого не может быть! Ничего, столь замечательное на вкус, не может быть отравленным. Я, несомненно, скептически отношусь к призракам, но теперь понятно, почему их так привлекают деревья салена. Аромат этого фрукта, его текстура, ощущения — на вкус как радуга самых ярких цветов, как аромат цветущего луга весной. Такого свежего и насыщенного вкуса я никогда прежде не чувствовал.

Эмилия и я просто смотрим друг на друга в изумлении. Призрак протягивает ей другой плод, в то время как сам доедает первый. И вот мы трое жуем и сосем фрукт салена, и сок стекает по нашим лицам. Теперь призрак совсем не выглядит опасным. Он наслаждается этим так же, как я.

Эмилия смотрит на меня со светом в глазах.

— Мило, да?

Я убираю меч в ножны.

— Да, я согласен. Мило.

Но этого слова недостаточно, чтобы описать это божественное откровение плода. Я тихо хихикаю, и Эмилия тоже.

Когда я осознаю все безумие происходящего, то хохочу так, что, кажется, мой живот разорвется. Я стою возле своей пещеры и ем плод салена с Женщиной-посланником и Серым призраком!

Эмилия тоже начинает смеяться, настоящим, ярким и безудержным смехом, который делает меня по-настоящему счастливым. Мы смеемся и смеемся очень долго, вытирая слезы с глаз, а толпа моих соплеменников стоит вокруг, глядя на нас, бормоча и указывая.

Маленький призрак приближается к Эмилии и кладет одну длинную руку на ее ногу, спокойно жуя свои плоды.

Я вытираю слезы смеха со щек и наклоняюсь, чтобы поцеловать волосы Эмилии.

— Эмилия замечательная.

И я именно это имею в виду. Она явно приручила Серого призрака, и теперь он снабжает ее саленными фруктами, которые оказались чудом природы. Поистине, она — Женщина-посланник, пришедшая, чтобы дать нам чудеса от Предков.

Эмилия держит семя из плода.

— Мы закопаем его. Закопаем и польем водой. Тогда будет расти много сален!

Я не понимаю смысл того, что она говорит, но я буду соглашаться со всем сказанным ею.

— Да. Мы это сделаем.

Она внезапно обнимает меня, и ее плечи трясутся.

— Эмилия счастлива, — тихо говорит она мне в грудь. — Случилось столько хорошего, и Арокс замечательный и удивительный. Ох, спасибо! Спасибо!

Я стою рядом с ней, уже не замечая находящегося рядом призрака. Ее мягкое тело дрожит в моих объятиях, и я наслаждаюсь чувством ее теплоты и доверия. И каждый может видеть, что она выбрала меня.

— Арокс — спутник Эмилии, — говорю я.

Она смотрит на меня красными глазами и шмыгает носом.

— Toх. И Эмилия — спутница Арокса.

Я слышу вздох, который проходит сквозь толпу соплеменников. И к моей радости вижу, как Хенэкс хмурится, прежде чем отвернуться, и я замечаю гнев в его движениях.

Теперь он не может отрицать. Женщина-посланник сама сказала это. И все это слышали.

Глава 19

Эмилия

Я веду Алису к деревьям салена. Думаю, серый призрак нуждается в имени, и поскольку она невероятная, то, следовательно, родом из Страны чудес. Поэтому Алиса. Я знаю, что это совершенно странно и по-детски, но меня устраивает.

Я подвожу ее и указываю на дерево.

— Алиса достанет сален-фрукты для Эмми?

Она сразу же начинает взбираться по дереву, используя свои многочисленные руки с когтями, отчего кажется невесомой. Затем Алиса с радостью срывает желтые фрукты, используя свои когти, и наполняет ими руки.

Саленный плод размером с манго и неописуемо восхитителен на вкус. Насколько я вижу, на этом дереве еще много фруктов. Можно еще семь раз собрать урожай.

Если мы сможем посадить фруктовый сад из этих деревьев, то они обеспечат племя большим количеством пищи и энергии. Очевидно, что эти плоды имеют высокое содержание сахара, а это редкость на этой планете.

Это, конечно, не спасет этих ребят, но станет хорошим началом. С большим количеством энергии они смогут лучше работать.

Я смотрю через плечо на стоящего недалеко от меня Арокса. От одного взгляда на него мое сердце делает сальто в груди.

Я всегда знала, что он замечательный, но не была уверена, что он справится с ситуацией с Алисой. Конечно, Арокс был в шоке, когда увидел, как она висит на мне, но потом успокоился и даже смеялся над всем этим. Он показал мне, что обладает всеми замечательными качествами, которые только могут быть у человека, и может изменить свое мнение о важных вещах, когда видит истину. Это тронуло меня до глубины души, разморозив кусочек, о существовании которого я даже и не помышляла.

Я кладу сален-фрукты в корзину, принесенную из пещеры Арокса, и машу другим соплеменникам, чтобы они подошли ближе. Арокс разрезает каждый плод на четыре части острым ножом, а затем удаляет семя, как я его учила. Затем он дает каждому из своих друзей кусочек плода, шутя и заговаривая. Вскоре они погружаются в беседу, одновременно пробуя плоды и осознавая, какое удивительное дерево растет прямо в их собственной деревне.

Мы с Ароксом оставляем корзину с нарезанными фруктами, чтобы все могли их попробовать, а затем идем к пещере. Я не знаю, что делать с Алисой, и не уверена, что она сможет жить с нами. Ей, вероятно, даже не понравится.

Я захожу в пещеру Арокса, и он дает мне попить. Я пытаюсь дать воду Алисе, но она не заинтересована. Вместо этого она отскакивает до входа в пещеру, а затем снова отскакивает и уходит. Но у меня такое чувство, что она вернется.

Арокс садится рядом со мной, и я прислоняюсь к нему.

— Спутник Эмилии — Арокс, — говорю я и смотрю на него.

Он улыбается, и это освещает его обычно такое серьезное лицо.

— Toх.

— Но мы до сих пор не спаривались.

Он хмурится.

— Арокс почитал Эмилию много раз.

— Да. В самом деле. Aрокс замечательный. Но не спал.

Мои девчачьи части покалывают, как никогда. Сегодня пещерный человек будет во мне.

Арокс чешет голову в безмолвном замешательстве.

Я слегка целую его в губы, встаю и закрываю деревянную дверь. Затем я зажигаю лампу с маслом динозавров, и атмосфера в пещере быстро меняется и становится настолько соблазнительной, насколько я хочу. Именно такой должна быть пещера холостяка.

— Я покажу тебе.

Я снимаю платье через голову и чувствую прохладный воздух пещеры на коже. Мои соски немедленно становятся твердыми, и я с нетерпением стягиваю килт с Арокса. Его член начинает подниматься, и я хватаю его одной рукой, чтобы почувствовать, как он растет и твердеет в процессе подготовки к нашему соитию. Это одна из моих любимых вещей, чувствовать, как теплый член готовится трахнуть меня. Не то чтобы меня нужно было заводить. Я полностью готова, и моя киска жаждет его внутри.

Арокс выглядит таким экзотическим, первобытным и красивым в мерцающем свете огня, что мое сердце пропускает удар.

Он все еще сидит, и я опускаюсь на колени, чтобы поцеловать кончик его мужского достоинства, которое очень быстро выросло до полной твердости, длины и обхвата, со всеми своими экзотическими и захватывающими особенностями. Я беру весь стержень в рот, чувствуя гребни языком, и смачиваю его насколько могу. Я мокрая, как горячие источники за пределами деревни, но размер этой штуки волнует и возбуждает меня. Я отпускаю член и размещаюсь на коленях у Арокса, осторожно положив руку ему на грудь, побуждая мужчину немного откинуться назад и опереться на стену.

Я снова целую Арокса, и он с энтузиазмом отвечает. Я благодарна, что он позволяет мне контролировать процесс. Некоторые знакомые мне парни были бы готовы взять на себя контроль, даже не зная, что нужно делать.

Я нахожу его пульсирующий член и беру в руку, затем провожу его кончиком вдоль щели, чтобы смазать ее сильнее.

Он смотрит на меня с широкими открытыми глазами, стеклянными от ожидания. Уверена, что у меня точно такой же взгляд.

Я пристраиваю гладкий кончик его члена к моему входу и немного опускаюсь.

Да, он большой. Головка проскальзывает достаточно легко, но есть небольшое жжение, так как моей киске приходится приспосабливаться к вторжению и растягиваться больше, чем когда-либо.

Я останавливаюсь и делаю несколько вдохов, а затем опускаю себя немного больше, стараясь делать это медленно. Это не больно, но я чувствую, как мои стенки растягиваются, принимая жесткий стержень. Вскоре слышится мокрый хлопок, и я задыхаюсь, когда он заполняет меня полностью.

У Арокса безумная улыбка на лице.

— Спутница, — говорит он хриплым голосом, и я уверена, что он никогда не был так возбужден.

Что ж, нас таких двое. Теперь я полностью чувствую его член внутри себя, и он наполняет меня до предела, делая ощущения намного ярче.

Я поднимаюсь, чувствуя все разнообразие выпуклостей, рельефных колец и утолщений, которые творят во мне свою магию. Они достают и стимулируют все наиболее чувствительные зоны внутри меня, отправляя множество восхитительных покалываний и искр в мой живот.

Я опускаюсь снова, на этот раз быстрее, и мои глаза закатываются, когда его чудесный член проникает в меня, посылая искры к моему клитору. Мне не терпится к нему прикоснуться, но это удовольствие не только для меня, но и для него тоже.

Арокс толкается в меня, и я кладу руки на его мощную шею, в медленном ритме скача на его члене, наслаждаясь опытом и чувствуя себя чертовски удовлетворенной. Моя киска издает влажные хлюпающие звуки из-за вытекающих с каждым ударом соков, и я чувствую запах своего собственного возбуждения в воздухе. Арокс кладет свои сильные руки под мою попку, помогая мне подниматься вверх и вниз.

— Да, — я стону, — вот так…

Он забирает вес с моих мышц и позволяет мне просто наслаждаться, что меня очень устраивает. Я ждала этого несколько дней, и в реальности все намного приятнее, чем я себе представляла. Его член явно создан только для меня. Нужно было уже давно трахнуть этого невероятно большого пещерного человека.

Затем я начинаю бесконтрольно трястись, чувствуя небольшие вибрации на моем клиторе. Видимо, в игру вступил второй член Арокса. Не думаю, что теперь смогу долго продержаться, потому что с этой штукой он может отправить меня через край, когда захочет.

Я держусь за шею и плечи мужчины, постанывая и хныча ему в ухо. Может я и сверху, но теперь он все контролирует, впрочем, как и должно быть. В этой дикой поездке я хочу отказаться от контроля и быть чертовски сумасшедшей.

И сейчас именно это и происходит. Я не знаю, интерпретирует ли Арокс мои стоны или как-то может «читать» движения в моей киске, но ему удается дать мне то, что нужно, даже если я и не подозревала об этом раньше, даря новые, еще более фантастические ощущения.

Арокс увеличивает скорость, и вибрации распространяются по всей моей киске, кроме клитора. Это разочарование и радость одновременно, потому что я уверена, что в любое время…

— О, дааааааааа! — кричу я, когда он помещает кончик своего вибрирующего члена прямо на мой клитор.

Я чувствую себя новичком в сексе и просто теряюсь в разгоревшемся оргазме.

Цепляясь за Арокса, я смутно понимаю, что он все еще быстро и глубоко трахает меня. Я не могу контролировать происходящее, но осознаю, что никогда раньше не испытывала такого интенсивного наслаждения и, не сдерживаясь, кричу в экстазе. Я хочу, чтобы Арокс знал о моих ощущениях, и о том, что он трахает меня так, как никто другой.

Затем я слышу, как он кряхтит мне в ухо все громче и громче, и моя кульминация достигает максимума от осознания, что Арокс вот-вот кончит в меня. Он начинает двигаться резкими толчками, и я чувствую, как его член набухает во мне и становится еще жестче. Огонь, горящий в глазах Арокса, ослепляет меня, и мужчина ревет в триумфе, когда его горячая сперма брызгает в меня сильными струями, которые, похоже, никогда не закончатся.

Мне требуется много времени прийти в себя после произошедшего. Арокс перемещает меня и кладет мою голову себе на грудь, обнимая и держа так, как будто никогда не собирается отпускать.

— Эмилия, — говорит он, все еще тяжело дыша. — Мне нравится спаривание.

— Да, — вздыхаю я. — Мне тоже.

Затем я отодвигаюсь, чтобы посмотреть в его огненные глаза.

— Я люблю тебя.

Я говорю по-английски, на более привычном для меня языке. Но я хочу, чтобы Арокс понял меня.

— Кра тун катех.

Раньше я слышала эту фразу несколько раз, потому что София часто говорит это Джекзену.

Глаза Арокса расширяются, и он улыбается. Боже, у него великолепная улыбка. Ну, если не обращать внимания на клыки.

— Кра тун катех, — говорит он, сжимая меня так сильно, что я не могу вздохнуть, пока он не ослабляет хватку.

Арокс так много сделал для меня. Он быстро принял Алису, хотя ему всегда говорили, что Серые Призраки смертоносны. Он согласился есть плоды салена, хотя они были священными для племени. Он принимает меня полностью, и я не понимаю, как ему это удается. Он невероятный.

Я просто лежу на его груди и наслаждаюсь. Нам не нужно говорить. Мы уже сказали самое главное.

***

Вскоре грудь Арокса начинает медленно подниматься и опускаться, он явно уснул.

— Я люблю тебя, — повторяю я.

Я никогда не говорила ничего более правдивого в своей жизни. Я абсолютно точно люблю этого пещерного человека со всей страстью, которую раньше наблюдала только издалека. Но теперь я понимаю, что София чувствует к своему пещерному человеку.

Из-за Арокса будущее теперь не кажется мне туманным, полным страха, монстров, неудач и безнадежности.

Я все еще хочу вернуться домой на Землю, и мысль об этом наполняет меня тоской. Но если этого не произойдет, тогда, может быть, я смогу быть счастливой здесь. Может быть, это племя позволит другим девочкам и Джекзену присоединиться. Уверена, что они живы. Я чувствую это. Это бобонтовская миграция не убила их. Мой разум отталкивает любую противоположную мысль. Я никогда не поверю, что они могли умереть. Никогда.

Я буду искать девочек до тех пор, пока это требуется. Я найду их. Мы будем жить здесь и помогать пещерным людям. Это племя имеет недостатки, но я думаю, что это лучшее, что можно найти на этой планете. В ослабленном племени нам будет намного легче показать свою ценность, чем в успешном.

Тем более что в большом племени мы будем в безопасности. Мы не должны всегда жить под страхом ужасной смерти. Мы сможем спать спокойнее, и нам не придется вздрагивать от малейшего чириканья маленькой птицы за пределами пещеры или движения в тени. Мы сможем снова жить вместе.

Я знаю, каково это, чувствовать себя в безопасности, и хочу этого для всех остальных девочек. Я хочу, чтобы им ничего не угрожало. Как только мы будем в безопасности, у нас появится время помочь этим пещерным людям. Мы введем фермерство, может, найдем динозавров, которых можно будет держать как домашний скот. Мы будем делать посуду. Мы подумаем о других способах развития их общества и обеспечения достойной жизни для себя. С этим племенем. С Ароксом. Он несколько раз спасал мне жизнь. Но сейчас я думаю, что, возможно, лучшее, что он сделал для меня, это дал мне надежду. И он даже не понимал, что делает это. Он просто был самим собой. Я прижимаюсь к его твердой, массивной груди, которая теперь очень скользкая от моих счастливых и благодарных слез.

— Я люблю тебя, — говорю я снова. Он не может меня слышать, но мне просто приятно это говорить.

Глава 20

Арокс

— Это было испытание, — Хенэкс посылает мне натянутую улыбку.

Я осматриваю его пещеру. Я никогда не был здесь раньше, и тут намного больше вещей, чем у меня.

— Я понимаю.

После спаривания с Эмилией я был настолько измотан от всего произошедшего, что просто заснул. Потом мы снова спаривались, а потом еще раз. А ведь солнце еще даже не скрылось за горизонтом. Прямо сейчас, моя голова идет кругом от счастья, переполняющего меня, поэтому, что бы Хенэкс не сказал, я соглашусь.

Он протягивает мне чашку дымящегося ниба.

— Она проверяла тебя. Если бы ты отвел ее в то место, куда она просила, то потерпел бы неудачу. Это означало бы, что ты не знал о пророчестве и что ты из неправильного племени. Она должна была быть уверена, что ты пришел из нашего племени, правильного. Конечно, у нее нет дома. Ее дом среди звезд.

Его пещера больше, чем моя, но это имеет смысл. Это пещера шамана и так было всегда. В центре пещеры стоит каменный алтарь, гладкий, полированный и белый. На нем есть несколько аккуратно расставленных предметов, имеющих связь с предками. В углу я вижу деревянное чучело женщины. Если бы я не спаривался много раз с реальной женщиной, то эта вещь заставила бы мою мужественность мгновенно затвердеть. Но теперь оно выглядит просто смешно.

— Ее дом, — повторяю я.

Не знаю, почему Хенэкс пригласил меня сюда, но вся деревня все еще гудит от удивительных событий. Во-первых, сюда пришла Женщина-посланник. Затем она приручила Серого Призрака. Потом Серый Призрак дал нам плоды салена, позволяя попробовать их в первый раз. Все эти вещи имеют много общего с предками и пророчеством, и это точно в компетенции Хенэкса.

— Ее дом, действительно, — говорит он, как будто я сказал что-то особенно умное. — Теперь я вижу, что ты это понимаешь. Но позволь мне разъяснить еще раз.

Он делает глоток из чашки и меняет свое положение.

— Пророчество точное. Человек из нашей деревни находит Женщину-посланника. Затем дает ей подарок. Она, в свою очередь, дает Дар жизни и возвращается к другим женщинам, чтобы сказать им, что это правильное племя и достойно их. Тогда они вернутся и сделают наше племя сильным.

Это звучит правильно.

— Мы просто должны выяснить, что такое «дар».

Он хмурится.

— Я уже говорил тебе об этом. Конечно, я знаю, что такое «дар». И ты отдал ей часть.

Я делаю глоток ниба. Он более кислый, чем я обычно делаю.

— Я?

— Да. Кое-то важное было сказано на встрече в пещере Гурэкса прошлой ночью. На самом деле именно я это произнес. «Безопасность деревни, — сказал я. — Это подарок».

— Кажется, я помню, что Тирекс сказал это.

Хенэкс пренебрежительно взмахивает рукой.

— Да, да. Его рот произнес слова. Но это было с моей подачи. Мы, шаманы, можем делать много тайных вещей, которые скрыты от других.

Я пытаюсь спрятать улыбку. Я знал Хенэкса, когда мы оба еще были мальчиками. Он, конечно же, не может делать никаких тайных вещей. Но полагаю, что он, возможно, мог узнать много странного от старого шамана до его смерти.

— Тогда безопасность деревни.

— Да. Какой подарок лучше этого можно предложить? Вне деревни, вне племени, есть только смерть. Ты сам много раз спасал ее жизнь и привел ее сюда. Это были ее испытания. Пройдя их, ты дал ей первую часть дара и стал ее Спутником. Теперь следует, что остальная часть дара должна быть дана самим племенем. Безопасность внутри стен, за рядами людей с острыми мечами, которые сделаны самим Ароксом! Она нашла тебя достойным Спутником. Теперь ей предстоит испытать все племя.

У меня возникает внезапное, пугающее видение Эмилии, спаривающейся с каждым мужчиной в деревне, и я резко втягиваю воздух и чувствую, что мое лицо становится каменным.

— Конечно, ты все еще Спутник, единственный Спутник, — быстро говорит Хенэкс. Он, должно быть, увидел шок на моем лице. — Как ты и сказал, наше племя не преуспевает. Таким образом, нам нужны женщины. Они сделают нас могущественными. И разве это не означает, что мы будем богаты и сыты? Конечно. Поэтому, когда Женщина-посланник сказала тебе, что наши продовольственные лавки пусты, и очень немногие мужчины выходят на охоту, она хотела сказать, что нам нужны женщины! И она испытывает нас, чтобы узнать, будем ли мы делать правильные вещи. Она хочет увидеть, готовы ли мы, знаем ли пророчество и так ли наша вера в предков сильна. Она хочет посмотреть, достойны ли мы. Она испытывает нас, Арокс!

Я почесываю голову. Это привлекательная идея. У меня нет другого подарка для Эмилии, кроме защиты моего меча. И действительно, пребывание в безопасной деревне — это самое большое богатство, которое у нас есть. Возможность закрыть ворота ночью и не допустить ужасы. Возможность спокойно спать на собственной пещере, без необходимости всегда держать один глаз открытым, а руку на рукоятке меча. Возможность не охотится каждый день, потому что можно делать это по очереди. Возможность свободно работать над созданием лезвий или сидеть неподвижно, просто наслаждаясь лучами солнца на своей коже и звездным светом, не будучи на страже все время.

Я хочу, чтобы Эмилия была в безопасности. Я хочу это каждой частью моего существа. И единственное безопасное место — за нашими стенами.

Конечно, теперь я ее. Но кажется справедливым, чтобы каждый соплеменник чувствовал то же самое блаженство, что и я, в обществе с женщиной. Я хочу, чтобы они это почувствовали. С другими женщинами, а не с Эмилией. Со своими собственными женщинами. Женщинами, которые вернуться со звезд.

— Это имеет смысл, — наконец я заявляю. — Мы будем держать ее в безопасности, пока она не поймет, что мы достойны. Затем она даст Дар жизни и приведет других женщин.

Хенэкс сияет.

— Точно! Ты будешь держать ее в своей пещере и убедишься, что она не покинет деревню снова, как сегодня утром. Она всегда проверяет нас! Имей это в виду! Во-первых, она заставила тебя купаться в священных источниках Мерка. Затем она покинула деревню и принесла в ее стены Серого Призрака. Затем она попросила его сорвать священный сален, а потом отдала его всем соплеменникам, чтобы они попробовали. Это были испытания, Aрокс. И мы провалили их.

Я делаю еще один глоток и умудряюсь не скорчиться от кислого варева.

Хенэкс наливает в свою чашку еще дымящегося ниба.

— К счастью, она все еще здесь. Мы должны убедиться, что не провалим еще одно испытание! Она должна быть в безопасности в деревне. Она хочет только этого! Она хочет убедиться, что у нас есть сила и воля сохранить ее в безопасности. У нас есть это, Арокс?

— Мы должны, — заявляю я, полностью понимая его точку зрения. — У нас это есть, и мы обязаны позволить ей это увидеть.

Он серьезно кивает.

— Большинство соплеменников не поймут. Но ты, Арокс, ты — да. Я думаю о будущем. Когда другие женщины вернутся в наше племя, нам понадобится сильный вождь. Гурэкс — достойный человек во многих отношениях, но он уже стар. Нам нужна энергия! Когда его время закончится, нужно найти нового вождя. У меня есть кое-кто на примете. Кое-кто молодой и сильный.

Он пьет и смотрит на меня поверх чашки.

Я понимаю, о чем он говорит. Следующим вождем племени буду я. Часто шаман определяет это вместе со старейшими воинами. Раньше я этого не хотел. Я бы предпочел остаться наедине с моей охотой и ковкой лезвий. Но Эмилия заставила меня увидеть все, что должно быть исправлено в деревне, и мне не терпится начать и сделать все лучше. Лучше для нее. Для нее и для других женщин, которые придут сюда.

И, конечно же, она не будет возражать против того, чтобы стать спутницей вождя.

Я выхожу из пещеры Хенэкса, замечая, что солнце село и стало темно.

Моя голова наполнена радостными мыслями. Несмотря на его детские попытки казаться таинственными и возвышенными, Хенэкс знает, о чем он говорит. Да, действительно, я оставлю ее в деревне. Я буду поклоняться ей, а она мне, и мы будем спариваться. Много-много раз.

На самом деле я готов сделать это снова прямо сейчас.

Глава 21

Эмилия

— Я создала монстра, — стону я, восстанавливая дыхание, когда последние волны еще одного сокрушительного оргазма медленно утихают. Это первый раз за сегодня, но я все еще чувствительна после четырех или пяти раундов секса, которые были у нас вчера.

Я вижу удовлетворение на инопланетном лице Арокса, когда он встает, чтобы начать день.

— Эмилия много говорит на своем тайном языке.

— Только хорошие вещи.

Я оглядываю пещеру, ожидая увидеть Алису, сидящую где-то рядом. Но, конечно, у нее есть другие дела. Она дикое животное, а не домашнее, и есть большая вероятность, что я больше ее не увижу. Тем не менее, я скучаю по ней.

Я встаю и потягиваюсь, просто потому, что могу. Со вчерашнего дня я отложила немного сален-фруктов, и они, похоже, пережили ночь. Если Алиса не вернется, я больше никогда не смогу заполучить их, и это полностью разобьет мое сердце. Поэтому я ценю каждое мгновение, когда калейдоскоп ароматов наполняет мой рот.

Я протягиваю один Ароксу, но он просто смотрит на него с некоторой тоской и жует сухой кусок терота.

— Да, — говорю я с набитым ртом, — мы попытаемся сохранить немного сален-плодов на потом.

Он идет, чтобы поджечь кузницу, а я надеваю свое довольно грязное платье.

— Арокс, как думаешь, Гурэкс делает одежду?

Арокс разжигает огонь, который использует для нагрева железа, чтобы сделать лезвия.

— Да. Уже много лет. Но воины не используют много предметов одежды.

— Здорово. Я пойду поговорю с ним.

Aрокс изучает грубый кусок металла.

— Отлично. Не покидай деревню. Сегодня ворота закрыты. Кто-то видел охотников из другого племени неподалеку.

Я поднимаюсь на цыпочки и целую его в щеку, отчего Арокс посылает мне хитрую ухмылку. Он наслаждался нашей ночью, так же как и я.

Гурэкс сидит за ткацким станком, и сегодня ткань темнее, чем та, которую я видела вчера.

— Доброе утро, — говорю я. — Ранний подъем.

— Да, именно так, — говорит старик. — Женщина с улыбкой, подобно солнцу, должна встать с солнцем, чтобы солнце завидовало.

Я имела в виду его, но не вижу причин объяснять.

— Спасибо.

Я сажусь без приглашения. Эти парни никогда не видели женщин, поэтому их манеры, вероятно, заржавели, и мне придется быть немного активнее.

Пещера Гурэкса еще более пустая, чем у Арокса. Все стены в пещере голые, кроме одной, на которой висит ржавый меч. На полу лежат шкуры, и есть закупоренный кран, откуда выходит вода из саленных деревьев. Рядом с одной из стен стоит грубая ваза с сухой веткой в ней.

Вот и все. Это все, что он накопил за всю жизнь в деревне, даже будучи вождем. Никто не может обвинить его в том, что он жадный.

— Благородный воин Гурэкс создает прекрасную ткань.

Он пожимает плечами и продолжает работать, отправляя деревянный челнок туда и обратно и управляя примитивным механизмом корявой, морщинистой рукой.

— Иногда прекрасную, иногда нет. Чаще всего нет, по правде говоря. В моей юности материал был лучше, и я мог делать очень хорошие вещи, которые были похожи на воду. Теперь нити стали намного грубее.

Вождь прав. Материал, который он сейчас ткет, больше похож на мешковину.

— Почему нити стали грубее?

— Облачный цветок больше не растет рядом с деревней. Мы использовали слишком много, потому что нам нравились рубашки из мягкой ткани. Приходилось продвигаться дальше и дальше в джунгли, чтобы найти цветы. А потом их уже не стало.

Он указывает на вазу с сухой веточкой, и я встаю и подхожу к ней. Это не ветка, а старый цветок. Стебель и листья сухие и красноватые, но у него есть маленький шарик наверху. Он мерцает серым, и я не могу понять, из чего он состоит. Но вижу, что из него можно изготовить тонкую нить.

Мне становится любопытно.

— У Гурэкса есть облачная ткань?

Вождь перестает работать и смотрит на меня. Он стар, но у него все еще есть тлеющий огонь в глазах.

— Несмотря на это, я сохранил последний кусок, который соткал. Не знаю, почему я это сделал. Полагаю, я чувствовал, что нам нужно помнить, что мы могли делать. Но теперь я понимаю, что он много лет лежал без пользы.

Он с трудом поднимается на ноги. У меня возникает порыв встать и помочь ему, но я понимаю, что это было бы неправильно. У каждого из нас есть гордость.

Я смотрю, как Гурэкс роется в деревянном ящике в задней части пещеры, а затем возвращается ко мне и медленно садится.

— Это последний кусочек облачной ткани в деревне.

Он разворачивает маленький сверток. Ткань внутри ослепительно белая и настолько прекрасная, что я не вижу даже отдельных нитей.

Он протягивает мне уголок ткани.

Я не могу поверить своим ощущениям. Кажется, что ткань течет. Сатин казался бы грубым по сравнению с ней.

— Как вода!

Гурэкс улыбается.

— В старые времена мне нравились ткани. Они охлаждали в дневное время и обеспечивали тепло ночью. Многие воины носили белые одежды во время охоты, и их часто убивали. Это не естественный цвет, и они были очень заметны в джунглях. Но им нравилось, как они выглядели, — он хихикает.

Я трусь щекой о ткань.

— Мягкая. Гурэкс делал одежду?

Он выдвигает свою челюсть.

— Много раз. Когда-то было принято носить одежду на верхней части тела, когда у нас были ткани для нее.

Я смотрю на свое тело. Кожаное платье жесткое, мешковатое и такое уродливое. Я рада, что не видела зеркало в течение нескольких недель. Так же оно грязное.

— Можно сделать женскую одежду?

Он скептически смотрит на мою грязную одежду.

— Как эта?

— Или лучше? — предлагаю я. — Одежда, которая подойдет мне.

Гурэкс снова встает и уходит в заднюю часть пещеры, а затем возвращается с деревянной коробкой. Он вытирает пыль сверху и открывает ее. Внутри есть несколько маленьких, блестящих ножей и деревянных игл, а также нити различной толщины и разнообразные ткани всяких цветов.

— Эмилия меньше, чем воин, но примерно того же размера, что и мальчик, — говорит он, а затем измеряет мои бедра и грудь сузившимися глазами.

— За исключением… хм… этого. Да, я могу кое-что сделать.

Это меня очень воодушевляет, и я счастливо улыбаюсь ему.

— Здорово!

Я приятно провожу с Гурэксом целый час, обсуждая мое новое платье, и собирая обрывки тканей, которые он сохранил много лет назад.

Некоторое время я наблюдаю, как он работает. Несмотря на отсутствие ножниц и жалобы Гурэкса о том, насколько неповоротливы стали его пальцы и как давно он это делал в последний раз, старик ловко использует маленькие ножи с точностью, говорящей, что когда-то он действительно был хорош в этом. Он определенно кажется мне компетентным в вопросе пошива одежды.

Гурэкс смотрит на меня.

— Это займет некоторое время. Вероятно, у Эмилии есть другие дела.

Я почесываю подбородок.

— Наверное.

Он прав. Я должна быть более полезной. У меня все удачно получилось с Алисой и саленом, и нет причин, чтобы отказаться от идеи фермерства.

Это напоминает мне кое о чем.

— Гурэкс. Что вы думаете об изгнанном воине?

Я имею в виду, конечно, Джекзена. Я должна знать, как эти парни встретят его.

Старик не спешит отвечать, сосредоточившись на работе. Но я уверена, что он услышал меня.

— Изгнание — самая страшная судьба, — начинает он. — Хуже, чем смерть. Намного хуже. Мы все умираем в свое время, но изгнанник умирает быстро. Лес опасен. Одинокий воин не может выжить, только протянуть несколько дней. Возможно, один цикл Йарфа (прим. Луны). Но когда он должен покинуть племя, это означает его смерть. Ужасно умирать, зная, что ты потерял свое племя и свое место в мире предков. Как изгой, ты не становишься предком, а исчезаешь в ничто и забыт навсегда. Потеря племени — самое худшее, что может случиться с любым воином.

— А как насчет изгоев другого племени? Если один из них придет сюда? Вы его убьете?

Гурэкс ненадолго прищуривается задумавшись.

— Изгнанник из другого племени. Хм. Я никогда не встречал такого. Но тот, кого изгоняют, часто сделал что-то очень плохое. Возможно, он убил соплеменника или притупил или сломал меч, который не был его.

— Но если изгнанник из другого племени, — пытаюсь объяснить я. — Хороший человек, который несправедливо изгнан. Он не убивал, не притуплял и не ломал меч. Затем он приходит сюда. Сильный, хороший и могучий. Отличный охотник. Он просит убежища в деревне. Что случится?

На этот раз тишина длится несколько минут, пока старик работает и думает. Думаю, пещерные люди не спешат.

Наконец он смотрит на джунгли внизу.

— Скорее всего, ему будет трудно доказать, что он хороший человек. Но если он сможет, то ему разрешат остаться в деревне. Ожидается, что он будет служить деревне наилучшим образом. Если он охотник, то от него ожидают охоты.

— Племя не убьет изгоя из другого племени?

— Нет, если он придет сюда и искренне попросит безопасности.

— Будет ли разрешено оставаться в качестве члена племени?

Он снова думает.

— Трудно, — говорит он наконец.

Да. Видимо, я не получу ответа, который мне нужен. Но такова жизнь. Думаю, если Джекзен придет сюда со мной и другими девочками, то племя должно будет принять его, либо они не получат никого из нас. По крайней мере, ситуация не кажется мне совсем плохой — не похоже, что они сразу убьют его.

Я поднимаюсь на ноги.

— Благодарю тебя, Гурэкс. Я скоро вернусь. Мне нравится смотреть, как ты работаешь.

Он смотрит на меня, и, кажется, что огонь в его глазах приобретает новую интенсивность.

— Хорошо. Эмилии рады в любое время.

Я видела такой взгляд раньше у другого мужчины.

— Гурэкс — отец Арокса, да?

Старик выдвигает свой подбородок.

— Для меня это большая честь и гордость. Арокс — лучший воин и охотник в племени в течение многих поколений. Скоро я стану его предком. Очень скоро.

В импульсивном порыве я наклоняюсь и обнимаю его костлявые плечи.

— Не скоро. Долгая жизнь.

Он просто улыбается мне.

— Я уже прожил долгую жизнь. Нет причин жить слишком долго.

***

Я прогуливаюсь по деревне, знакомясь с тропами и пещерами. Всякий раз, встречаясь с кем-то, я приветствую их и пытаюсь что-то спросить. Я где-то читала, что если вы хотите кому-то понравиться, самый быстрый способ — попросить их о помощи. Например, спросить дорогу или что-то такое. И я действительно не хочу, чтобы эти люди ненавидели меня.

Я никогда не была слишком общительным человеком, но если другие девочки поселятся здесь, то их быстрее примут, если у жителей племени будет хорошее впечатление обо мне. После успеха с фруктами салена вчера, я чувствую себя намного увереннее. И возможно, что ночь горячей любви с лучшим парнем на планете, вероятно, тоже помогает моему настроению.

Местные жители довольно сдержанные, но отвечают на мои вопросы и улыбаются. У меня такое чувство, что они не испытывают любви ко мне. Полагаю, что я, как внезапно ожившее мифическое существо, не могу требовать от них большего.

Наконец я у ворот. Они закрыты, как и сказал Арокс. Тяжелые бревна надежно заперты.

Что ж, сегодня я не собиралась выходить. Я пойду искать пещеру и девочек, когда я подготовлюсь. Сначала я хочу, чтобы моя новая одежда была готова, и также мне нужно подготовить Арокса. Было бы намного легче, если бы он пошел со мной. На самом деле, я не представляю, что мои поиски увенчаются успехом без него. Арокс нужен мне не только для безопасности, но и потому, что я понятия не имею, в каком направлении находится Буна. Я могу потратить много времени, двигаясь в неправильном направлении, и в конце найти смерть.

Рядом с воротами находятся два охранника.

— Ворота закрыты? — спрашиваю я.

— Закрыты, — подтверждают они. — Некоторые из Больших активны.

Я в недоумении наклоняю голову. Арокс говорил другое.

— Я думала, что около деревни не водятся Большие?

Охранники переглядываются друг с другом.

— Иногда, — говорят один. — Иногда они приближаются. Мы слышим их, и мы закрываем ворота.

Ворота выглядят достаточно прочными, но я видела Больших, настоящих динозавров. Большинство из них смогли бы пройти прямо через ворота, даже не заметив их, и без каких-либо проблем снести огромные бревна. Животных же нормального размера ворота удержат, так же как и вражеские племена. И у меня такое чувство, что в этом весь смысл ворот, а не в защите от Больших. Если они захотят пройти здесь, то мало что сможет их остановить. И не в этом ли был смысл строительства деревни на этом месте, потому что здесь не проходят Большие?

— Очень хорошо, — говорю я и сладко улыбаюсь. — Держите нас в безопасности.

Я отворачиваюсь и иду по тропе. У меня странное чувство, что есть еще одна причина, по которой ворота закрыты.

Я бесцельно гуляю, пока не оказываюсь на другом конце деревни, где стена не охраняется и находится в гораздо худшем состоянии. Я почти уверена, что смогу преодолеть ее с этой стороны. Хотя может быть и нет. Но я бы очень хотела снова увидеть Алису. Возможно, поэтому ворота закрыты — жители племени не хотят, чтобы она вернулась. Сомневаюсь, что ворота удержат ее.

Ну, я хочу снова увидеть ее. Хочу, чтобы она знала, что я ее не забыла.

Я рассматриваю стену. Бревна здесь частично упали внутрь и опираются на скалы, которые должны поддерживать их. Уверена, тут хватит места, чтобы я смогла протиснуться.

С другой стороны стены я вижу растения, которые меня интригуют. Джунгли в этой части начинаются довольно близко от деревни, но я вижу что-то красное на некоторых кустах, растущих ближе к стене. Они напоминают мне яблоки, и мой рот наполняется слюной. После успеха плодов салена, возвращение с другим съедобным плодом должно хорошо повлиять на настроение жителей деревни. Эти плоды легче получить, и нам не понадобится серый призрак, чтобы собирать их.

Я оглядываюсь на деревню и никого не вижу. Хорошая ли это идея? Если никто не заметил, что я ушла, и со мной что-то случится? Но если Алиса где-то там, и, может быть, ищет меня, то я хочу ее увидеть. Мне не хватало ее объятий и ощущения ее маленького тельца. Мне бы не хотелось просто бросить ее после того, как мы только подружились.

Вот и все. Я протискиваюсь через узкую щель между двумя бревнами, и вот я уже на другой стороне.

Я стою, не двигаясь, несколько минут, высматривая угрозы. Я могу вернуться назад всего за две секунды. Затем я медленно подхожу к кустам, которые увидела, пытаясь не шуметь в высокой траве. Да, эти плоды очень похожи на яблоки. Они маленькие, но зрелые.

Я срываю один с кустарника и внимательно его изучаю, а затем нюхаю. Мой рот еще больше наполняется слюной от свежего и пряного запаха. Я использую один неподстриженный ноготь, чтобы надрезать кожицу и проверить, что это не яйцо какого-то ужасного существа. Я не собираюсь рисковать на этой планете.

Внутри фрукт оказывается белым и сочным. Я слегка облизываю свой ноготь.

— Фууууууууууу.

Мой рот так стягивает, что я инстинктивно выплевываю то небольшое количество мякоти, что в него положила. Да, он такой кислый, что позорит любой лимон, который я когда-либо пробовала. Я могу только надеяться, что он не слишком токсичен.

Мне хочется бросить этот обманчивый шарик чистой кислоты далеко в лес, но я боюсь предупредить что-нибудь там о своем присутствии, поэтому наклоняюсь и аккуратно кладу его на землю.

И потом я вижу его.

Невинное маленькое растение с зелеными листьями и маленьким белым цветком. Но этот цветок не обычный. Он похож на маленький шарик из хлопка, такой изысканный и прекрасный, что я не могу оторвать глаз от него. Он очень похож на тот облачный цветок, который показал мне Гурэкс. Конечно, тот был высушен и, вероятно, покраснел с возрастом, в то время как этот зеленый и имеет больше листьев. Этот цветок белый, а тот серый, но это тоже, вероятно из-за времени.

С этим кислотным яблоком ничего не вышло, но что, если я смогу посадить облачный цветок? У Гурэкса было все необходимое для изготовления прекрасной ткани, что, как я думаю, сделало бы его счастливым.

Их много. Когда я присматриваюсь, то вижу, как тонкая полоса бледно-зеленого цвета исчезает в джунглях, а цветки похожи на маленькие точки света на солнце.

Я копаю грязь пальцами и извлекаю цветок с шаром земли под ним. Надеюсь, это вся его корневая система. Он настолько мал, что я могу взять больше одного, поэтому выкапываю еще четыре и осторожно держу их в руке, пока протискиваюсь обратно через стену.

Я снова чувствую себя в безопасности, и моя голова кружится от радости. Теперь я смогу порадовать Гурэкса тем, что, по-видимому, ему больше всего хотелось.

Я иду вдоль стены, ища подходящее место для посадки облачных цветов. Рядом с Дарующими жизнь есть участок земли, где еще ничего не растет, и он выглядит идеально. Несомненно, лучшая почва зарезервирована для Дарующих жизнь, но грязь рядом с ней тоже должна быть неплохой. Эти маленькие цветы не займут много места.

Я копаю пять маленьких ям близко друг к другу и аккуратно сажаю облачные цветы. Когда я приглаживаю рыхлую почву вокруг них, то чувствую себя даже лучше, чем раньше. Я примерно знаю размер всех девочек в пещере. Когда я отправлюсь за ними, то порошу Гурэкса начать делать одежду для всех! А когда они придут сюда, то получат лучший приветственный подарок.

Конечно, к этому времени облачные цветы не будут готовы. Скорее всего, пяти маленьких цветов не достаточно даже для унции ткани. Но у Гурэкса есть и другие ткани. И я могу, вероятно, найти что-нибудь у других пещерных людей.

Со временем облачных цветов будет больше. Это должно сработать. Я буду выращивать и обрабатывать их, возможно, даже научусь делать тонкие нити для хлопчатобумажного материала. Может быть, Гурэкс покажет мне, как ткать? Я могу заменить его, если он захочет уйти на пенсию! Я буду делать ткани и шить одежду для девочек, настоящие приятные вещи в крутых дизайнах. И нижнее белье!

Я потираю свои грязные руки, счастливая от своих планов, и усмехаюсь. Звезды, это лучшее, что я чувствовала в течение долгого времени. Это по-прежнему чужая планета, такая страшная, что иногда замирает сердце. Но она делает маленькие радости более ценными.

Жизнь здесь не должна быть ужасной. По крайней мере, не каждую минуту.

Я нахожу место, где проложены водопроводные трубы, и переношу немного воды в своих руках, чтобы полить посаженые цветы. Затем я тщательно мою руки и ногти и быстро иду к пещере Арокса. Я не видела его несколько часов и соскучилась.

Я буду хранить этот секрет и от него тоже. Хотела бы я однажды удивить его в белой рубашке. Красивой и плотной, чтобы показать мускулы, и, может быть, его тигровые полоски, которые будут просвечивать сквозь белую ткань… Возможно, сделаю ему какие-нибудь деревянные запонки, сошью галстук, красивую темную куртку…

Фантазия о том, как Aрокс может выглядеть в деловом костюме, посылает искры возбуждения в мои девчачьи места, и я иду быстрее.

Может, он и пещерный человек, но это не значит, что он одеваться соответственно.

Глава 22

Арокс

Лязг!

Мой молот ударяет по железу, и летят искры. Этот клинок прекрасно формируется. Он из металла, который я хранил долгое время, потому что он прибыл издалека, и у меня есть только этот маленький кусочек. Если бы я обменял его на другие предметы у соплеменников, то мог бы попросить намного больше шкур и искрящихся камешков, чем может поместиться в моей пещере. Но зачем?

Чувство, которое у меня всегда было, чувство, что чего-то не хватает в моей жизни, теперь кажется очень далеким. Даже глупым. В моей жизни ничего не пропало. У меня есть кузница, я могу охотиться, если деревне нужно больше еды, я в лучших отношениях с шаманом, чем когда-либо. И я, вероятно, буду следующим вождем нашей деревни.

И здесь Эмилия, лежащая среди шкур в двух метрах от меня. Ее долго не было, и я отправил мальчика спросить охранников, видели ли они ее. Так и было, но она не пыталась уйти, поэтому я успокоился. И сразу после этого она снова оказалась рядом со мной, скользя рукой по моей набедренной повязке и мурлыча чудесные слова в ухо.

Спаривание с ней неописуемо. В первый раз, когда она опустилась к моей мужественности, я подумал, что потеряю сознание. На мгновение я забеспокоился, что умер, и это какая-то загробная жизнь. Но ощущения были такими настоящими, сильными и земными, что это было бы невозможно.

Конечно, Хенэкс прав. Я должен убедиться, что она останется здесь, пока не увидит, что это племя достойно женщин.

Надеюсь, это так. Не уверен, что все, что шаман сказал, имеет смысл. У меня нет ощущения, что она меня проверяет. Но она женщина. Она другая.

Я глубоко вздыхаю и снова ударяю по металлу, наслаждаясь громким звоном. Да, мы разные в самых необыкновенно фантастических отношениях. Я хочу, чтобы она осталась здесь навсегда.

Может быть, так и будет? Может быть, ей нужно много лет, чтобы подтвердить нашу ценность? Конечно, ей понадобится много циклов йарфа, чтобы сделать это. Она должна будет увидеть, как мы справляемся с круговой миграцией, которая может произойти в любое время. Как мы копаем канавы, в которые попадают круглоспиные, чтобы мы могли убить их и собрать достаточное количество пищи для четырех дней.

Прошлогодняя миграция не была слишком успешной, и я помню, что было трудно заставить других соплеменников участвовать в этой охоте. Многих тошнило от странной болезни, из-за которой они очень устали. И за год до этого все кашляли. Но, конечно, в этом году все будет иначе. Каждый сделает все возможное, зная, что Женщина-посланник наблюдает.

Затем она увидит, как мы справляемся с сезоном дождей, когда наводнения угрожают смыть нижнюю часть деревни, где Дарующие жизнь и стены должны защищаются любой ценой.

Да, она останется здесь надолго. Было бы тревожно, если бы она ушла раньше. Это может означать, что мы потерпели неудачу, и, в конце концов, женщины не придут.

Я снова и снова ударяю по металлу, и он реагирует так хорошо, как я и задумывал. Клинок будет восхитительным, когда я закончу. Таким же восхитительным, как Эмилия.

Сама мысль о том, что она очень близко, заставляет мою мужественность набухать снова. Как только этот клинок будет готов, я пойду к ней.

Да. «Восхитительная» — правильное слово для нее. Я смеюсь, когда возвращаю раскаленное лезвие в кузницу, чтобы сильнее нагреть его. Прямо сейчас вся моя жизнь восхитительна.

Глава 23

Эмилия

— Эмилия счастлива?

Я усмехаюсь и кладу под столом руку на сильное бедро Арокса.

— Эмилия очень-очень счастлива.

Арокс ухмыляется в ответ, что делает его очень привлекательным. Я не могу насмотреться на него. Конечно, он пришелец. Но иногда он кажется более человечным, чем любой парень, которого я когда-либо встречала на Земле.

Должно быть, здесь, под ночным звездным небом, собрались все жители деревни. В воздухе витают приятные ароматы, и сотни факелов горят вокруг. Как будто я вновь на Земле, только тысячи лет назад.

Я никогда не видела настолько длинного стола, а рядом еще четырнадцать таких же. Видимо, жители племени достали все продукты, которые у них были, чтобы подношения выглядели достойно. В основном это мясо, которое я ем неохотно, но овощей и ягод тоже достаточно, так что я не останусь голодной.

Это праздник в честь всех Женщин и Женщины-посланника, которой, как все вокруг думают, являюсь я. В ближайшее время мне нужно поговорить об этом с Ароксом. Не знаю, насколько серьезно они относятся к этому. Если я мифическое существо, то ожидает ли племя от меня чудес?

Ну, я сделаю все возможное, чтобы привести женщин в их деревню. Но сделаю это не так, как думают местные жители. Я приведу только своих друзей, а не женщин их племени, которые, вероятно, были украдены теми же злыми маленькими инопланетянами, похитившими нас.

Если эти мерзкие плуды снова придут за мной, то теперь, по крайней мере, я смогу защитить себя. В кармане моего платья есть оружие — это маленький и очень острый нож, который Арокс дал мне перед тем, как мы отправились на вечеринку. Нож еще хранит в себе тепло кузницы и идеально подходит к моей руке. Уверена, что Арокс сделал его специально для меня. Для него, вероятно, обычное дело сделать кому-то оружие — всем нужен нож, а у меня его не было. Но для меня это нечто больше. Это показало мне, что Арокс принимает меня как равную. И, возможно, как члена его племени.

Недалеко от меня сидит Гурэкс, и даже шаман, который невзлюбил меня с первой минуты нашего знакомства, тоже соизволил присутствовать. Хенэкс натянуто разговаривает с соплеменниками, сидящими вокруг него, ничего не ест и старается выглядеть максимально чопорно. Это можно было бы посчитать забавным, если бы он не обладал такой большой властью среди этих парней. Я стараюсь не смотреть в его сторону и не встречаться с ним взглядом.

— Арокс, — кричит соплеменник по другую сторону от меня, — расскажи нам еще раз о том, как ты нашел посланника!

Арокс смеется, и многие из рядом сидящих мужчин замолкают в ожидании.

— Я был бы рад.

Не все из них слышали эту историю, но я знаю ее, поэтому перестаю прислушиваться к разговору.

Вечеринка громкая, и жители племени довольно шумные, насколько это возможно без алкоголя. Это одна из вещей, которой у них нет, что странно. Я где-то читала, что даже у примитивных цивилизаций на Земле была какая-то простая выпивка.

Но здесь ее нет. Может быть, на этой планете нет нужных видов дрожжей. Или дрожжей вообще.

Хотя меня это устраивает. Сейчас мне очень хорошо и без выпивки.

Ночь сегодня ясная. Я откидываюсь назад и смотрю на звезды. Возможно, сейчас я смотрю прямо на Солнце и Землю. Но в данный момент я не скучаю по ним.

Больше я скучаю по девочкам и надеюсь, что они в порядке.

Чем больше я обдумываю произошедшее, тем увереннее, что у них все хорошо. Джекзен наверняка услышал эту давку Бобонтов задолго до того, как они достигли пещеры. А Делия придумала что-нибудь гениальное и увела всех из опасного места до прихода динозавров.

Интересно, что они сейчас делают? На улице темно, так что они сидят у костра в пещере.

София и Джекзен сидят рядом, но не настолько близко, чтобы это было неприлично. Они оба знают, что другим девочкам тоже хочется, чтобы рядом с ними сидел крутой парень, поэтому стараются не тыкать свое счастье никому в лицо. Джекзен в основном молчит, а София спокойно болтает и смеется, и в ее глазах отражается свет костра.

Хайди, наверное, чинит что-нибудь и одновременно разговаривает с другими девочками, вставляя короткие колкие реплики, которые заставляют всех остальных просто кататься от смеха. Ну, за исключением Джекзена, который просто улыбается. Он плохо знает наш язык, и не может до конца понять наш «инопланетный» юмор.

Кэролайн в основном молчит, и остальным может показаться, что ей грустно. Но затем она внезапно неудержимо рассмеется над шуткой, убирая свои длинные грязные светлые волосы за уши.

В это время Делия изучает настенные росписи и делает записи на своем листе. Затем она вздохнет, сядет к остальным и сделает умный комментарий о том, что мы обсуждали час назад. Делия не самая обычная девушка, но то, что она говорит, всегда очень точно и стоит нашего внимания.

А Аврора… Я чувствую острый укол в сердце, когда думаю о ней. Должно быть, она ужасно себя чувствует. Я ушла в лес, задетая ее словами, и теперь Аврора, наверное, думает, что я мертва. Она, должно быть, полностью раздавлена, думая, что послала меня на смерть. Но она была абсолютно права, и я полностью с ней согласна.

Пока я была в гуще событий, то подавляла эту мысль, но теперь я точно знаю: девочки уверены, что я мертва. Я не вернулась с охоты, и, возможно, они нашли мое копье на земле.

Но на самом деле я здесь, на вечеринке с целой группой пещерных людей, в безопасности за стеной, воротами и вооруженной охраной, занимаюсь сексом целыми днями и ночами с лучшим парнем на планете.

— Прости, — шепчу я звездам и вытираю слезы со щек. — Я приду за тобой. Не вини себя, Аврора. Завтра начну искать.

Арокс закончил свою историю и крепко обнял меня. Может он и не понимает моих чувств, но всегда точно знает, что делать.

— Эмилия должна попробовать это, — говорит он и ставит передо мной тарелку с желеобразным веществом. — Правда, Пунирокс?

— Ну, да… наверное, — неуверенно говорит пещерный человек, сидящий с другой стороны от меня. — Врин дает силы на много часов. Помню, как один раз, когда я охотился на геркс…

Пока Пунирокс рассказывает свою историю, я пробую желе. Как я и подозревала — оно очень кислое. У этих парней нет сахара, а все крошечные фрукты в округе кислые.

— Замечательно, — говорю я и с энтузиазмом жую. Может это и выглядит как желе, но это определенно не оно. — Очень… вязкое.

— Да, это так, — искренне говорит Пунирокс. — Он сделан из ствола врин-буша. Самые жесткие волокна погружают в прозрачный вриновый сок на весь цикл Йарфа, пока сок не станет коричневым. Затем в него бросают камень. Если камень отскакивает, и сок не выливается, то врин готов. Если этого не происходит, то он остается застывать дальше.

— Вкус очень бодрит, — соглашаюсь я, все еще жуя. Этот врин похож на жевательную резинку из сухой веревки, и у меня начинает болеть челюсть. — Прекрасное блюдо. Вкусное.

— В самом деле. Некоторые считают, что оригинальный коричневый лучше, но зеленый говорит о более долгой выдержке, и большинство предпочитает его.

Aрокс одаривает меня озорной улыбкой. Конечно, это был розыгрыш. Он знает, что этот врин просто ужасен.

— Я отомщу тебе за это, — шепчу я ему на ухо, и он посмеивается.

У меня во рту образовался шарик липкой жвачки, который невозможно проглотить. Я осторожно кладу его в карман платья, надеясь, что смогу потом вытащить из него нож.

Я делаю глоток воды, подслащенной соком плодов салена, и мне хочется, чтобы Алиса была здесь. Я не видела ее, когда выходила за стену, но она знает, где меня найти. Вероятно, мудро с ее стороны днем держаться подальше о деревни. Может быть, она придет ко мне сегодня вечером. Я оставлю дверь пещеры Арокса приоткрытой. Стена не доставит ей никаких хлопот — она может легко перескочить через нее.

Я зеваю. Это отличная вечеринка, и я чувствую, что племя приняло меня. Это должно помочь, когда я приведу сюда девушек. И Джекзена. Из того, что сказал Гурэкс, я думаю, что у нас есть надежда.

Арокс крепче обнимает меня, и я прижимаюсь к его плечу. Если такой была жизнь у людей в древние времена, то она тоже имела свои радости. Трудно быть пещерной женщиной. Но это делает маленькие моменты более значимыми. А потом…

Одной мысли об этом достаточно, чтобы я снова завелась. После вечеринки мы пойдем в пещеру Арокса, где он трахнет меня и подарит неземное блаженство.

Я глубоко вдыхаю вечерний воздух. Думаю, что я больше не ненавижу эту планету.

Глава 24

Арокс

— Катастрофа!

— Враги!

— Разрушение!

Я просыпаюсь от сильного шума на улице, и на мгновение мне кажется, что мы проспали до середины дня. Потом кто-то стучит в дверь, я, все еще сонный, встаю и открываю.

Солнце еще не взошло, но заря уже теплится на горизонте.

За дверью стоит Верекс, и он выглядит взволнованным.

— Идем скорее! Каждый нужен!

Я все еще полусонный.

— Зачем? Куда?

Но он уже быстро уходит.

— Дарующие жизнь!

Я чешу голову, и зловещее чувство начинает пересиливать сонливость. Зачем идти к Дарующим жизнь?

Я достаю свой меч, и Эмилия просыпается.

— Куда ты идешь?

— Что-то не так с Дарующими жизнь.

Часть меня хочет остаться на шкурах с Эмилией и снова наслаждаться ее теплом, влажностью и звуками. Несомненно, жители племени смогут справиться с любым кризисом и без меня.

Но любопытство побеждает, и я выхожу из пещеры. Дарующие жизнь — самое важное, что у нас есть. Без них больше не будет детей, и тогда племя обречено.

Когда я добираюсь до ограждения, там уже толпится много моих соплеменников. И теперь я понимаю почему.

В моем животе оседает ледяной ком.

— Убивающие лозы, — говорит Верекс.

Я едва вижу Дарующих жизнь под хаосом тонких зеленых лоз и огромных клубков уродливых черных шипов. Они обхватили Дарующих жизнь и тянутся через забор, проходя над ним, под ним и даже сквозь крошечные щели между бревнами, пытаясь добраться до уязвимых коконов. Я никогда не видел такого раньше, но нас всегда предупреждали о подобном.

Я ошеломлен. Что подумает Эмилия об этой катастрофе?

— Как это случилось?

Верекс указывает дрожащей рукой в направлении забора. Он очень бледен, и я вспоминаю, что он один из последних соплеменников, отдавших свое семя Дарующим жизнь. Его потомство растет где-то под этим безобразным хаосом.

— Посмотри.

Убивающие лозы выросли внутри стен. Пять гнезд прямо в середине безопасного круга рядом с оградой. Похоже, кто-то вынул защитную траву и вместо нее посадил убивающие лозы. Без сомнения, это вражеское племя. Но кто мог сделать что-то столь ужасное? Даже Фетис не сделали ли бы такого. В этом есть только стыд и никакой славы!

Дарующие жизнь настолько хрупки и уязвимы, что ни одно из племен не думает о том, чтобы причинить им вред, даже если они принадлежат другому племени. Их Предки осудили бы их, а все их племя было бы навсегда опозорено.

— Сколько их там?

— Шесть, — без сомнения говорит Верекс. — Там дети Еридокса, Вуртекса, Эдерекса, Инсимокса и Ионекса. И… — его голос затихает.

— И твой, — мрачно говорю я.

Он делает глубокий, дрожащий вдох.

— И мой.

Жители племени столпились около лоз и, используя ножи и мечи, режут их, но они крепкие и двигаются, еще больше запутываясь друг с другом. Шарики с шипами могут взорваться при малейшем прикосновении, распространяя семена лоз во все стороны. Люди должны работать медленно.

Я вижу бутоны блестящих белых цветов, которые всегда заставляют меня содрогаться, если я встречаю их в джунглях. Они выглядят невинно, но они такие же злые, как и все остальное в лесу. Убивающие лозы всегда стремятся к Дарующим жизнь, стараясь украсть из них все питательные вещества, которые предназначены для плода, растущего в коконе. Это ужасная зараза, которая угрожает жизни нерожденных.

Но они не могли появиться здесь давно. Кто-нибудь всегда проверяет Дарующих жизнь каждое утро и вечер. Но прошлой ночью у нас была вечеринка, и, видимо, никто не подумал прийти сюда, чтобы проверить. В худшем случае убивающие лозы росли здесь в течение дня и ночи. Этого может быть достаточно.

Я становлюсь на колени в месте, откуда идут ростки Убивающий лозы. Похоже, защитная трава, которая удерживает другие растения подальше, была удалена защитного круга для Дарующих жизнь, где ничто другое не должно расти. А потом кто-то посадил на этом месте пять растений лозы.

Я слышу тонкий вздох позади меня.

Там стоит Эмилия, рукой закрывая свой рот.

— Это… что…

— Вражеская атака, — заявляю я. — Кто-то посадил лозы, чтобы погубить Дарующих жизнь.

Обычно ее кожа отливает теплым румянцем, но сейчас она выглядит серой.

— Но… облачные цветы… я садила…

— Нет, не облачные цветы, — говорю я. — Эти белые. Облачные цветы серые. Никто не видел их близко к деревне в течение многих лет. Белые — это лозы, которые убивают Дарующих жизнь и их содержимое.

Эмилия смотрит на меня огромными и влажными глазами, а ее нижняя губа дрожит.

— Дарующие жизнь… дети… они… мертвы?

— Я не знаю, — говорю я и подхожу, чтобы обнять ее. Эмилия дрожит в моих руках. Она должно быть в шоке от того, что мы позволили случиться подобному.

— Мы сделаем все возможное, чтобы спасти их. Надеюсь, все будут живы. Никто не приходил прошлой ночью, чтобы проверить их.

Мои слова не помогли. Эмилия все еще дрожит, и ее дыхание переходит в болезненное рыдание.

В этот момент в моей голове всплывают слова, только что сказанные Эмилией.

— Ты посадила цветы?

Ее плечи дрожат.

— Я думала… это облачные цветы. Но…

Ужасная мысль приходит мне в голову, но я отодвигаю ее, чтобы посмотреть на серое лицо, покрасневшие глаза и влажные щеки Эмилии.

— Но что?

— Я садила… здесь. Вчера. Я думала, что это облачные цветы. Но сейчас…

Я почти теряю сознание, когда до меня доходит смысл ее слов. Убивающие лозы немного похожи на облачный цветок.

— Ты их посадила?

Мои губы внезапно немеют, и на мгновение я теряю дар речи.

Никогда не видел такого испуганного лица у Эмилии, и я сильнее сжимаю ее в объятиях, потому что мне кажется, что она рассыпается в моих руках.

— Да!

Ее ответ больше похож на крик отчаяния.

Мир вращается вокруг меня, и я слепо смотрю за ограждение, где мужчины отчаянно трудятся, чтобы спасти наше будущее.

Это возможно. Вчера Эмилия уходила на некоторое время, и, как Женщина-посланник, она продолжает проверять нас. Я принимаю это. Но этот тест кажется… чрезмерным.

Мне хочется дать ей пощечину, чтобы вразумить. Но я контролирую себя и просто убираю от нее руки, отворачиваясь и чувствуя, как мои ладони сжимаются в кулаки. Эмилия стоит на коленях на земле и сжимает мои ноги обеими руками, бормоча что-то на своем родном языке.

— Ах, сорри, ах, сорри…

Испытывать нас на готовность принимать женщин — это хорошо. Но это… это жестоко. Нерожденные в коконах Дарующих жизнь невинны.

Она пытается схватить меня за руки, но я отдергиваю их и отворачиваюсь.

Тут я замечаю Хенэкса и понимаю, что он все слышал.

— Так это она сделала, — спокойно говорит он, но его голос дрожит и кожа бледная, как и у всех нас сегодня.

— Ты не контролировал ее все время, как я тебе говорил. И теперь это ее последнее испытание для нас.

Я понятия не имею, что сказать. Он прав. Это моя ошибка. Посланник был доверен мне, и я подвел все племя.

— Ну, — продолжает он. — Мы потерпели неудачу. Снова. И, честно говоря, я бы не стал ее винить, если бы она нашла нас совершенно недостойными женщин. Мы позволили ей сажать лозы на небольшом расстоянии от Дарующих жизнь. Что она будет делать дальше? Как еще она будет проверять?

Я с трудом качаю головой. Не могу придумать ничего, кроме как ворваться в ограждение Дарующих жизнь с мечом и убить нерожденных. Но уверен, что Эмилия может придумать что-нибудь и похуже.

Хенэкс кладет руку мне на плечо.

— Не вини себя слишком сильно, Арокс. Ты просто охотник, а не шаман. Ты простой и доверчивый, и тебе не подходит Женщина-посланник. Но мы вот-вот потеряем женщин навсегда. Я бы посоветовал тебе лучше следить за ней. Тем не менее, дальнейшие действия я оставляю на твое усмотрение. В конце концов, это ты ее спутник, как сам все время напоминаешь нам.

Хенэкс подходит к Дарующим жизнь и делает священные знаки, затем начинает петь, призывая на помощь Предков. Нерожденным сейчас нужна любая помощь.

Я стою там некоторое время, размышляя и немного молясь, а затем переключаю свое внимание на Эмилию.

Глава 25

Эмилия

В глазах Арокса горит все тот же огонь, только сейчас он такой холодный, что у меня бегут мурашки по спине. Мужчина смотрит на меня сверху вниз, как будто я насекомое, которого он собирается раздавить.

Думаю, я это заслужила. Те цветы, которые я посадила, вовсе не были облачными. Это были убивающие лозы. И теперь я, возможно, убила всех нерожденных детей племени.

Это мысль слишком ужасна, чтобы полностью осознать ее, поэтому мой разум просто замирает, а колени подкашиваются, и я, рыдая, падаю на землю.

Я чувствую, как Арокс поднимает меня на руки, но он не улыбается и не смотрит мне в глаза.

Но несмотря ни на что, он относит меня в свою пещеру и мягко опускает на шкуры, где всего тридцать минут назад я крепко спала в его сильных руках. По какой-то причине его нежность причиняет мне больше боли, чем если бы он просто бесцеремонно бросил меня на пол.

— Эмилия остается здесь, — говорит Арокс и закрывает деревянную дверь в пещеру. Я хочу позвать его по имени, но в этот момент слышу скрип дерева и понимаю, что он запер дверь снаружи.

Сейчас меня это не слишком беспокоит. Все нерожденные мальчики племени могут быть мертвы, и я почти теряю сознание, думая об этом.

Я забираюсь в угол и просто сижу там, обхватив колени и раскачиваясь вперед-назад, рыдая, сопя и хныкая. Эти невинные дети…

Я в ужасе дрожу от того, что сделала. Почему я решила быть такой скрытной? Разве я не могла сначала показать растение Гурэксу и спросить его, подходит ли оно? Но нет. Я вздумала приготовить сюрприз для всех, представляя, что все пройдет замечательно. Этот успех с саленом полностью затмил мой разум.

Что мне делать, если эмбрионы мертвы, а Дарующие жизнь уничтожены? Стать детородной машиной для всех этих парней, чтобы восполнить утерянное? Но я совсем не хочу этого. Да и вряд ли до такого дойдет. Скорее всего, они изгонят меня или просто убьют.

А Арокс? Что он думает обо мне сейчас? Он, должно быть, сожалеет, что спас меня от того хищника. Я принесла ему одни лишь неприятности.

Я снова слышу скрип дерева и вжимаюсь в угол, пытаясь сделать себя невидимой. Если жители племени пришли казнить меня…

Но на пороге стоит только Гурэкс.

Он закрывает дверь и осторожно запирает ее изнутри, затем садится спиной к стене рядом со мной.

— Они все живы.

Я смотрю на старика, отчаянно пытаясь понять его правильно.

— Живы?

У меня так болит горло, что я даже не знаю, понял ли меня.

— Живы, — говорит Гурэкс и улыбается мне. — Заражение было слишком кратковременным, чтобы нанести какой-либо ущерб. Убивающие лозы еще не воткнули шипы в Дарующих жизнь.

Я обнимаю его и с облегчением рыдаю.

— О, спасибо! Спасибо!

Он неуклюже обнимает меня, и я плачу на его старой груди, выпуская весь страх, горе и вину. Гурэкс терпеливо обнимает меня и даже гладит мои волосы, как будто постоянно утешает плачущих девушек.

— Нерожденные живы, Дарующие жизнь не пострадали. На самом деле, это вина племени — оно плохо обеспечивает их безопасность. В том числе это и моя вина. Я вождь и должен был решить проблему. Мы все были слишком заняты вечеринкой прошлой ночью и полностью заслуживаем случившееся. Знаешь, мы также нашли много других цветов убивающих лоз прямо за стеной, в том месте, откуда ты их взяла. Мы должны были следить за ними и выкорчевать давным-давно, прежде чем они подобрались бы так близко к деревне.

— Я думала, что это был облачный цветок, — говорю я ему в грудь с болью в горле. — Я хотела посадить их, развести и отдать вам.

Он смеется.

— Да, они похожи на облачные цветы, не так ли? Только цветки белые, а не серые. Ткань из облачных цветов после стирки становится белой, поэтому я понимаю твою ошибку. На самом деле, я часто думал о том, чтобы взять цветы лоз и посмотреть, нельзя ли их превратить в ткань так же, как облачный цветок, но никогда не решался это сделать. Убийственные лозы пугают меня.

Сейчас я чувствую себя намного лучше. Его грудь старая и морщинистая, но все еще мускулистая. Должно быть, он был почти таким же большим, как Арокс. Неудивительно, ведь Дарующие жизнь практически производят клонов.

Я выпрямляюсь и вытираю глаза рукой.

— Гурэкс.

Он смотрит на меня своими окруженными морщинами глазами, в которых все еще горит огонь.

— Да?

Надеюсь, что не оскорблю его, но я скоро уйду из деревни, и мне нужно это знать.

— Почему в деревне плохо идут дела? Повсюду трудности: стена рухнула, еды мало, водопроводные трубы текут, а люди весь день отдыхают. Мало мужчин охотится, Убивающие лозы растут близко к стене, и за Дарующими жизнь никто не ухаживает. Это не вина Гурэкса! В племени полно сильных, молодых людей, но почти никто не работает. Нет необходимости, чтобы вождь всегда решал и контролировал простую работу.

Он вздыхает и отводит взгляд.

— Я и сам думал об этом. Я не очень энергичный вождь. Многие из наших вождей были старыми, но все были более активными, чем я. Думаю, что женщины ушли слишком давно. Мы теряем жизненную силу с каждым поколением. Каждый мальчик, рожденный от Дарующих жизнь, немного слабее, чем мужчина, который отдал себя, чтобы дать ему жизнь. Они дольше нуждаются в заботе, прежде чем могут отправиться на охоту. И мужчины теперь стали менее сильны. Кроме Арокса. Он, безусловно, самый сильный из нас, и лучшее, что у нас было в племени за всю мою жизнь. Дарующие жизнь хороши, но не достаточно. Только женщины достаточно хороши.

— Я не Женщина-посланник, — выпаливаю я.

Кто-то в племени должен это знать, а Гурэкс — самый надежный парень, которого я когда-либо встречала в жизни.

Затаив дыхание, я жду его ответа.

К моему удивлению, старик снова хихикает.

— Уверен, что нет. Я не хочу проявить неуважение, но Женщина-посланник — это мифическое существо, божественный вестник предзнаменований и благословений. Она точно не придет в племя в грязной одежде и не попытается спрятать в кармане несъедобный врин, когда думает, что никто не смотрит. Она явно не будет такой милой, как ты. Она была бы более сдержанной и удостоверилась бы, чтобы все осознали ее божественность. И она говорила бы на нашем языке гораздо менее очаровательно, чем ты. Женщина-посланник не спрашивала бы о судьбе изгоев и не привела бы серого призрака в деревню. И, конечно, она никогда не стала бы сажать лозы-убийцы, тем более прямо рядом с Дарующими жизнь. И раз наш уважаемый шаман Хенэкс убежден, что ты — посланник, то это само по себе является убедительным доказательством обратного.

На мгновение я ошеломлена.

— Все это знают?

Он пожимает плечами.

— Я не знаю, что думают другие. Я держу свои мысли при себе. Хенэкс может казаться нелепым, но он опасен.

Понимание того, что Гурэкс все знает, снимает с моей души часть груза, и я снова обнимаю его.

— Что мне теперь делать?

— Это зависит от того, откуда ты пришла и чего хочешь в будущем. Но кем бы ты ни была, тебе это может понадобиться.

Он кладет свою сумку из меха на колени и достает оттуда стопку ткани.

— У меня было странное чувство, что они скоро понадобятся, поэтому я работал всю ночь. Было приятно снова так работать.

Он вручает мне два предмета одежды, и я разворачиваю их. Это пара брюк и длинная туника, которая застегивается сбоку двумя деревянными пуговицами.

— Гурэкс, это прекрасно! Как тебе удалось сделать такое?

Старик с удовлетворением улыбается.

— Это одежда, которую мы использовали раньше, в холодные дни. Нужно засунуть свои ноги в них одну за другой, затем подтянуть их и закрепить.

Я встаю на ноги, желая примерить принесенные вещи. Я стягиваю старое платье через голову, не заботясь о том, что Гурэкс видит меня голой. Он никогда не сделает мне больно, и я хочу немного отблагодарить его. Вряд ли я могу сделать для него что-то еще.

Брюки черные, мешковатые и короткие, как капри, но они удобные, и я прекрасно себя в них чувствую. Туника темно-красного цвета с большим карманом с одной стороны плотно облегает мою грудь. Ткань похожа на тонкую шерсть.

Возможно, сейчас я не похожа на икону стиля, но точно знаю, что никогда больше не надену свое старое платье. Это идеальный наряд для повседневной носки. В нем не так жарко, как в брюках из шкур животных, и более удобно, чем в платье.

— Они прекрасны!

Гурэкс выдвигает челюсть.

— Хорошо сидит.

Он протягивает мне еще один сверток, и я снимаю штаны и тунику. Это платье, сделанное из тонкой ткани, которая напоминает мне фланель. Оно черное, как брюки, с широкой синей полосой на груди.

— Раньше мы носили определенную одежду для вечеринок или особых случаев, — говорит Гурэкс. — Часто с синей полосой где-нибудь. Это была особенность нашего племени. Мы гордились, что носим это.

Я осматриваю себя. У платья нет декольте, подол опускается почти до земли, и оно довольно просторно в бедрах. Тем не менее, платье мне нравится.

— Гурэкс, как давно женщины покинули племя?

— Много жизней, — говорит он. — Никто точно не знает.

Я киваю, быстро кручусь вокруг своей оси и чувствую, как край платья обвивается вокруг моих лодыжек. Не думаю, что это было так уж давно, как все считают. Иначе бы Гурэкс вряд ли смог спроектировать и сшить что-то подобное за одну ночь.

— Спасибо, — говорю я, и мои глаза снова наполняются слезами. Я становлюсь на колени на твердый каменный пол и беру Гурэкса за его старую, угловатую руку. Он крепко держит меня за руку и выглядит, будто добрый дедушка.

— Спасибо. Вы не представляете, как много это значит для Эмилии.

Он осторожно прижимает руку к моей щеке.

— О, я понимаю. Я очень рад, что они тебе нравятся. Глядя на тебя, я начинаю понимать, сколько мы потеряли, когда наших женщин забрали.

Старый пещерный человек медленно и с трудом поднимается на ноги. Затем он хмурится, копается на дне своей сумки и бросает мне еще один маленький сверток.

Я задыхаюсь, когда понимаю, что это.

— Думаю, что тебе это будет нужнее, чем мне, — говорит Гурэкс. — Нет необходимости хранить бесполезные доказательства старой славы. Вместо этого нам нужно создать новую славу. Но не уверен, что мое племя сможет.

Затем он выходит из пещеры, оставляя дверь открытой.

А я остаюсь сидеть на полу с последней стопкой прекрасной ткани из облачных цветов в руках.

Глава 26

Эмилия

— Я должна найти свой дом.

Надев штаны и тунику, я стала ждать возвращения Арокса, расхаживая туда и обратно по пещере и репетируя разнообразные предложения и аргументы. Я приготовила еду, и когда Арокс, наконец, пришел домой, пахнущий растительным соком и испачканный зеленью, я дала ему несколько чашек воды и заставила сесть. Он коснулся моей новой одежды, но не сказал ни слова.

Затем я села рядом и положила голову ему на плечо. Отчасти потому, что нуждалась в этом, а отчасти потому, что хотела максимально увеличить шанс, что он пойдет со мной.

Но сейчас, когда Арокс рядом, мой голос звучит хрипло, и я уже не так уверена, что он станет помогать мне. Текущие обстоятельства явно не способствуют этому.

Он не двигается, пока я говорю, а просто смотрит на противоположную стену.

— И, — продолжаю я, — мне нужно, чтобы ты помог мне найти его.

— Найти твой дом? — его голос звучит спокойно.

— Да. Я не знаю, где он находится, но ты знаешь. Это там, где ты нашел меня. И оттуда, я думаю, я смогу найти дорогу.

— Эмилия — Женщина-посланник. А теперь ты хочешь пойти домой и сказать другим женщинам, что наше племя не достойно их возвращения.

Я глубоко вздыхаю.

— Я не Посланник. Я обычная женщина с планеты Земля. Я была похищена оттуда и брошена на Ксрен. Я понятия не имею, где женщины этого племени. Я не могу вернуть их тебе. Я просто хочу домой к своему племени. И теперь я прошу тебя о помощи, чтобы сделать это.

Арокс смотрит на меня.

— Но Эмилия — женщина. Я поклонялся тебе, а ты поклонялась мне. И мы спаривались. И ты сделала много странных вещей, проверяя нас.

Я качаю головой, что, как мне кажется, здесь означает то же самое, что и дома.

— Дех. Я не проверяла тебя. Я не Посланник. Я сказала, что ты мой Спутник, да. Так и есть. Но не так, как ты думаешь. Я просто люблю тебя и думаю, что ты замечательный. Как обычная женщина, а не мифическое существо.

Некоторое время мужчина молчит и хмурится.

— Еще один тест. Ты снова проверяешь меня, говоря, что ты не Посланник.

— Нет, я не проверяю тебя. Я не Посланник. Это правда. Спроси Гурэкса. Он знает. Ты любил меня только потому, что думал, что я Посланник? Это единственная причина, по которой ты поклонялся мне?

На лице Арокса отражается множество эмоций. Наверное, обсуждать это трудно для него.

— Нет, это не единственная причина. Я люблю свою Эмилию, мою Спутницу, Посланника.

— Но ты не любишь меня, если я не Посланник?

Он смотрит нам меня, и в его глазах пылает огонь.

— Я люблю Эмилию.

— Тогда сделай это для меня. Помоги мне вернуться домой! Ты увидишь, что я говорю правду.

Мое и без того воспаленное горло сжимается, наверное, в шестнадцатый раз за сегодня, и я чувствую, как слезы наполняют глаза.

— Мы потерпели неудачу? Дарующие жизнь — это было последнее, что тебя убедило?

— Я не твой гребаный Посланник!

Все, я исчерпала свои подготовленные предложения. Английское слово режет слух, и внезапно я понимаю, что впервые ругаюсь с тех пор, как встретила Арокса.

Он встает на ноги.

— Что, если мы подарим больше подарков?

Я закрываю лицо руками. Это уже слишком.

— Не хочу твоих гребаных подарков! Хочу просто вернуться домой!

— Домой к женщинам. Подожди.

Арокс поднимает потайной камень в полу пещеры, достает что-то, завернутое в тонкую кожу, и передает мне.

— Это мой последний подарок.

Я замираю. Это кусок стекла с закругленными углами, прямоугольный, гладкий и странно мягкий на ощупь. Еще он черный и прозрачный. Предмет очень легкий и идеально лежит в моей руке, отчего мне сразу приходит на ум айпэд, который был у меня на Земле.

Я рефлекторно провожу рукой по сторонам, пытаясь найти кнопки, но ничего нет. И я также не вижу никаких портов.

— Где ты его взял?

Арокс натянуто улыбается.

— Полдня пути отсюда. Он был похоронен в земле. Это принадлежит Женщинам?

Я качаю головой, переворачивая предмет в моих руках.

— Дех. Определенно нет. Черт возьми, мы даже нормальный глиняный горшок изготовить не можем.

Затем я провожу руками по экрану, и он оживает фейерверком цветов и узоров, которые, выходят далеко за пределы поверхности предмета и поднимаются над ним в воздух.

— О, мои гребаные звезды, — восклицаю я.

Арокс кивает.

— Будь осторожна. Хенэкс сказал, что это что-то демоническое.

— Хенэкс может сам себя трахнуть, — спокойно говорю я ему по-английски. Это… просто чертовски безумно.

Я понимаю, что изображение реагирует на мой голос, но никак не могу распознать ни текст, ни изображения, ничего. Просто постоянно меняющийся, закрученный узор. Этот предмет так же чужд на этой планете, как и я. Уверена, Делия смогла бы больше сказать о нем, но самостоятельно я не могу расшифровать это изображение.

— Спасибо, — говорю я. — Это очень хороший подарок. Когда ты поможешь Эмилии вернуться домой?

Улыбка на губах Арокса дрогнула, и на мгновение я колеблюсь в своей решимости. Меня ведь не убьет небольшая задержка здесь, чтобы подольше насладиться прикосновениями Арокса, его членом и всем его существом? Мне хочется еще побыть в этом пузыре безопасности, который принадлежит ему и его племени. Как я могу расстаться с таким фантастически крутым и порядочным мужчиной, как он, который полностью погубил меня для других, потому что никто теперь не сравниться с ним?

Но в глубине души я знаю, что должна уйти. Девочки думают, что я мертва. И я не могу позволить им так думать. Возможно, у них неприятности. Даже если сейчас дела у девочек идут не хуже, чем до моего ухода, я хочу, чтобы им было так же комфортно и безопасно, как и мне последние пару дней. Я хочу, чтобы они были здесь. Мы сможем активизировать это ленивое племя и заставить его снова работать.

Арокс смотрит в открытую дверь, размышляя.

Я кладу руку на его массивное предплечье с мышцами, похожими на стальные тросы.

— Если ты не поможешь мне найти дом, то я пойду одна.

Я содрогаюсь от этой мысли. Прогулка в одиночестве по этим ужасным джунглям для меня верная смерть. Но я сделаю это. Девочки нуждаются во мне.

Арокс кладет свою руку на мою и сжимает. Я задерживаю дыхание. Это должно быть хорошим знаком.

Мужчина смотрит на меня своими невероятными глазами.

— Никто не пойдет, — говорит он. — Ни Арокс, ни Эмилия.

Затем он выходит из пещеры и запирает дверь снаружи.

Я бегу к запертой двери и бью по ней кулаками.

— Выпусти меня! Открой дверь! Арокс не благородный воин! Больше не Спутник!

Да, наверное, я немного схожу с ума. Но любовь всей моей жизни запирает меня в пещере, словно чертову заключенную, и я этого не потерплю. Я продолжаю стучать и кричать, пока у меня не начинают болеть руки. Это не помогает и выводит меня из себя.

— Сукин сын!

Я в последний раз пинаю дверь и сажусь на пол. Нет, я не собираюсь снова плакать сегодня.

Черт, он такой классный. Но у него в голове эта «посыльная» фигня. Должно быть, это исходит от того проклятого шамана. Мне не нравится, как этот парень смотрит на меня.

Кажется, теперь мне придется идти в джунгли одной. Я должна вспомнить путь, которым мы с Ароксом пришли сюда. Это было бы легко, если бы мы шли по прямой линии, но это не так. Черт возьми, мне будет трудно даже найти путь назад к горячим источникам. А девочки и пещера за много миль. Я так далеко от них, что даже не могу увидеть гору Буну с вершины холма, который находится в деревне.

Проклятье! Может, мне стоит подождать? Снова попробовать уговорить Арокса помочь мне? Стать ледяной королевой и отказывать в сексе, пока он не пойдет в джунгли со мной, рискуя своей жизнью ради чего-то, что его не интересует? Я уверена, что это сработает. Он не сможет видеть меня грустной каждый день.

Я лениво играю с устройством, которое он мне дал. Это вещь выполнена в том же стиле, который мы видели внутри огромного космического корабля, ставшим впоследствии Буной. Вероятно, он оттуда. Корабль потерпел крушение, и, возможно, выжившие вошли в джунгли, а затем потеряли этот предмет. Или, может быть, они были убиты.

Я скольжу рукой по его поверхности, и снова появляется красочный узор. Он вращается, кружится, мигая в основном зелеными и синими цветами.

Я щурюсь. Конечно, я не жду, что там будут какие-то известные мне буквы, но неплохо было бы увидеть хоть что-то похожее на текст. Возможно, инопланетяне не нуждаются в буквах или цифрах.

Затем я переворачиваю этот инопланетный «айпад» и почти роняю его. Потому что теперь я понимаю, что это за огни! С другой стороны предмет транслирует что-то вроде фильма, создавая изображение прямо в воздухе. И это фильм о не-птеродактеле! Он взлетает в небо, а затем ныряет вниз и оказывается слишком близко к камере, после чего, видимо, предмет падает и кажется, что все вокруг кружится. В конце я вижу только коричневую грязь, и запись останавливается.

Затем видео начинается сначала, и я делаю скользящее движение по поверхности предмета, потому что не хочу еще раз смотреть на не-птеродактеля. В отличие от моего айпэда, это не останавливает воспроизведение, поэтому я кладу руку на экран, чтобы мне не пришлось снова просматривать запись. Это останавливает изображение на моменте, когда не-птеродактель открывает рот и видны все его ужасные зубы. Чтобы не смотреть на них с такого близкого расстояния, я концентрируюсь на том, что вижу на заднем плане. И устройство увеличивает эту часть изображения без моего прикосновения к экрану.

Я смотрю на облако на заднем плане, а затем изображение увеличивается.

— Круто!

Похоже, устройство видит, куда я смотрю, и увеличивает масштаб. Тогда как мне уменьшить масштаб?

Я отвожу взгляд от экрана, и картинка меняется на изображение джунглей, как при виде сверху. В середине — фиолетовый треугольник, и когда я сосредотачиваюсь на нем, то снова вижу не-птеродактеля.

— О нет, нет, нет.

Я снова отворачиваюсь, изображение уменьшается, и я вижу джунгли сверху. Океан с одной стороны и много маленьких озер, разбросанных повсюду.

И я вижу Буну. Это идеально ровная сфера с ракетными двигательными установками может быть только разбитым космическим кораблем. Он гигантский.

Я некоторое время играю с устройством, увеличивая и уменьшая карту и пытаясь найти пещеру и эту деревню. Мне не удается это сделать, но, по крайней мере, я вижу Буну, которая находится довольно близко к дому. Если я смогу добраться сюда, то пойму, куда идти дальше.

День проходит. В пещере есть еда и напитки, так что, думаю, у Арокса нет причин приходить и проверять меня. Странно, но несмотря на все произошедшее, я не сомневаюсь в его чувствах ко мне. Я уверена, что он любит меня, и через некоторое время я, возможно, смогу убедить его помочь мне. Ну а если не могу, что ж…

Тогда мне просто нужно идти в лес самостоятельно. И прожить свою, вероятно, очень короткую жизнь с разбитым сердцем. Я знаю своего пещерного человека всего пару недель, но уже не представляю жизни без него.

Я вовсе не виню Арокса за эту ерунду с Посланником. Мы с девочками обсуждали подобное. Для пещерных людей их вера — это все, что нужно, чтобы понять мир, и объяснить то, чего они не понимают. Внезапные попытки опровержения истинности их верований будут похожи на то, как если бы одному из нас сказали, что два и два равны девяти. Мы просто не поверили бы. Арокс не религиозный фанатик, но он всю жизнь прожил с верой в предков. Это трудно изменить, и я полностью понимаю его.

Сквозь щели двери я вижу, что на улице темнеет. Деревня кажется тихой, и я ложусь на пол у стены пещеры и натягиваю на себя одну из шкур.

Я почти засыпаю, когда слышу какое-то движение в пещере. Отвернувшись, я решаю дать Ароксу понять, что несчастлива с ним.

Но он начинает издавать странные звуки. Как бормотание, но гораздо более тонким голосом, чем обычно…

Я быстро сажусь и оборачиваюсь.

— Алиса!

Да, это мой друг Серый призрак. Дверь пещеры открыта. Должно быть, она открыла ее снаружи. Алиса умнее, чем кто-либо думает. И теперь она сидит в трех футах от меня, удовлетворенно мяукая, а с ее мордочки капает саленовый сок. Еще один желтый плод она держит двумя руками.

— Привет, — говорю я, обращаясь к Алисе. Она подкрадывается поближе, и я глажу ее по пушистой голове. — Как поживаешь, девочка?

Она протягивает мне саленовый фрукт, и одного только пряного аромата достаточно, чтобы мой рот наполнился слюной. Я беру его и кусаю, наслаждаясь сложным и многогранным вкусом.

— Спасибо, Алиса. Ты принесла его для меня?

Она просто смотрит на меня своими умными глазами, светящимися красным в полумраке. Ее длинные клыки отражают свет масляной лампы.

И вдруг я знаю, что делать.

Я спокойно поднимаюсь на ноги и надеваю новые капри-штаны и тунику.

— Хочешь пойти в джунгли?

Она наклоняет голову и облизывает губы тремя зелеными языками.

— Я понимаю это как «да».

Я краду один из кожаных мешочков Арокса и кладу туда свои вещи: ткань из облачных цветов, платье, которое Гурэкс сделал для меня, и устройство. Это все, что у меня есть в этом мире, кроме ножа, который сделал Арокс. Мое старое платье из кожи динозавра я оставляю аккуратно сложенным на полу. Я не буду скучать по нему и думаю, Ароксу может понадобиться что-то для напоминания, что я была не просто плодом его воображения.

Я оглядываю пещеру, которая была моим домом в течение нескольких дней. Я провела здесь хорошее время. В действительности супер хорошее время с лучшим человеком, которого я знала.

У меня опять начинает щипать глаза.

— Черт возьми, почему ты должен быть таким упрямым? — шепчу я, не уверенная, разговариваю ли я с собой или с Ароксом.

У меня может не быть другого шанса. Теперь у меня есть устройство, а с ним и надежда найти пещеру самостоятельно. Думаю, что Алиса могла бы помочь мне выжить. Эти клыки не могут быть просто для демонстрации.

Это решает и другую проблему — теперь я не буду заставлять Арокса покидать свое племя. Это было довольно неразумно с моей стороны. Он спас мне жизнь уже несколько раз. Я хочу, чтобы он тоже был в безопасности. Это моя миссия, а не его. Может быть, когда-нибудь я смогу вернуться.

Я высовываю голову из-за двери и осматриваюсь. Темно, и я вижу рассеянный свет от костров в некоторых пещерах. Если я буду тихой и останусь в тени, то уйду незамеченной. Я не пойду к воротам, а выйду через пролом в стене. Знаю, что ворота сейчас закрыты — местные не хотят, чтобы я ушла.

Я выхожу на прохладный воздух и на мгновение замираю. Не увидев движения поблизости, я беру Алису за одну из многочисленных рук и быстро ухожу.

Глава 27

Арокс

Мой разум — это хаос противоречивых мыслей, пока я бесцельно брожу по джунглям, не будучи начеку каждое мгновение, как должен. Я наступаю на сухие ветки, от чего слышен громкий треск, не осматриваю верхушки деревьев на предмет опасности сверху и выбираю направления, которые могут привести меня прямо в гнездо рексов или четко показать мой силуэт на фоне неба.

Теперь Эмилия утверждает, что не является Женщиной-посланником. И это находит отклик в моей душе. Она совсем не соответствует образу, который упоминается в мифах и пророчествах. Могут ли Предки послать нам кого-то вроде нее? Несомненно, Женщина-посланник должна быть более величественной и менее… земной? Конечно, Женщина-посланник захочет получить подарки, и она, определенно, точно будет знать, что именно? И, конечно же, Женщина-посланник никогда не будет утверждать, что она не Посланник? Какой в этом смысл? И что это за имя — Эмилия? Она, несомненно, женщина, но внешне она слишком отличается от нас. Поэтому кажется странным, что она представляет всех наших женщин.

В джунглях легче думать, они заставляют меня быть честным. Правда в том, что я хотел, чтобы Эмилия была Посланником. Я очень этого хотел. Потому что тогда она будет моей, а я буду ее Спутником. Навсегда. По указу Предков. Я не желаю ничего большего, чем это. Быть ее Спутником и жить с ней, иметь ее рядом до конца моей жизни. Я никогда ни к чему не испытывал такого желания, и это затуманивает мой разум.

Хенэкс уверен, что она является Посланником, но сейчас, когда я честен с собой, это не слишком помогает делу. У шамана есть свои причины так говорить, и они не в мою пользу. Тем более что за эти несколько дней он множество раз изменил свое мнение о ней и подарке.

Что если она не Посланник? Могу ли я быть ее Спутником? Или, скорее, супругом? Нужна ли мне поддержка пророчества, чтобы чувствовать, что я достаточно хорош для нее? Женщины остаются с одним мужчиной? Спариваются ли они только с мужчинами, которые являются их предсказанными парами? Чего она будет ожидать от меня?

Не знаю, где именно я уже брожу. Когда солнце садится, я оказываюсь у источников Мерка, смотрю вниз в чистую воду и слышу легкое шипение из дыры в скале, откуда она выходит. Мы прекрасно провели время здесь. Пока Хенэкс не испортил момент.

Что если Эмилия не Посланник? Объявит ли Хенэкс ее самозванкой? Каким-то демоном? Всегда есть такая опасность. Многие в племени будут без промедления следовать приказам шамана. Кто-нибудь попытается отобрать ее у меня? Что если Хенэкс отведет ее в свою пещеру? Что если она — мое сердце уходит в пятки — предпочтет его? Или кого-то еще? У меня перехватывает дыхание от ужаса. Нет, об этом не стоит думать.

Из кустов на меня обрушивается колючий хвост, и я рассеянно вонзаю свой меч в сердце существа.

Что если она не Посланник? Если Эмилия останется со мной — продолжит ли она делать странные вещи, как прежде? Придется ли мне присматривать за ней, чтобы она не пошла в джунгли и не вернулась со смертельным укусом или не привела стаю менбасов? Будет ли она поджигать саленовые деревья или раздать всем ядовитые ягоды? Она непосредственна как ребенок и невинна в своих желаниях, поэтому нуждается в защите.

И такая мягкая, такая гладкая и так сладко пахнущая. Ее глаза как бездна и настолько полны жизни и мыслей, что иногда я задерживаю дыхание, когда смотрю в них. Какие бы эмоции Эмилия не испытывала, это можно прочитать на ее открытом лице. Иногда она плачет горькими слезами, а иногда — это слезы счастья. Ее прикосновения такие нежные и значимые. Ее голос такой ясный, такой яркий и такой мелодичный, что я могу слушать его часами. Ее речь такая честная.

Что если Эмилия не Посланник? Могу ли я жить с ней? Захочет ли она этого? Если нет, что мне делать? Должен ли я помочь ей добраться до ее дома, как она меня просила? Что это за дом? Если она не Посланник, это значит, что она не проверяла нас. Она действительно хочет вернуться в этот дом.

Я продолжаю смотреть в воду, пока в лесу не становится темно. И тогда я понимаю.

Эмилия не Посланник. Раз она утверждает это, то я ей верю. Но это не важно. Я не могу жить без нее. Я просто не могу. Когда я думаю о жизни с ней, мое будущее светлое и счастливое. Жизнь без нее я даже представить не могу.

Я смотрю на звезды. Вот откуда она родом. Но не от наших женщин. И когда все это узнают, она может быть в опасности. Действительно, она может быть в опасности прямо сейчас, если она расскажет об этом большому количеству людей.

Я быстро иду обратно к деревне, находясь на чеку и наблюдая за опасностями в темноте.

Я должен вернуться к Эмилии. Если она хочет куда-нибудь пойти, я ей помогу. Я помогу ей добраться до дома, если она позволит мне.

Я всегда чувствовал, что чего-то не хватает. Но с тех пор как я встретил Эмилию, эта мысль не приходила мне в голову. Именно она делает мою жизнь полной. И я не буду это выбрасывать. Племя должно будет самостоятельно позаботиться о себе в течение нескольких дней.

Я иду быстрее. Скоро она снова будет у меня в руках.

Глава 28

Эмилия

Они до сих пор не отремонтировали стену. Почему-то это меня не удивляет. Это племя нуждается в серьезной коррекции, но в текущей ситуации и такое подойдет.

Я протискиваюсь через узкое отверстие, а Алиса небрежно перепрыгивает через стену высотой двенадцать футов (прим. около 3,7 метра).

Итак, теперь мы за пределами деревни, где начинаются опасности. Сейчас ночь, и это не совсем идеально. Но в небе маленькая луна, исходящего света от которой достаточно, чтобы видеть окружающие предметы, прежде чем мои глаза привыкнут к темноте.

Я иду вдоль стены снаружи, пока не замечаю закрытые ворота, а затем отправляюсь в том направлении, где, как я помню, находятся горячие источники. Мне придется попытаться восстановить в памяти наш путь и надеяться, что все-таки я найду достаточно высокий холм или гору, чтобы увидеть Буну.

Логично предположить, что от единственных в деревне ворот будет пролегать хорошо протоптанная тропа или даже дорога, ведущая в лес, но это не так. Темный край джунглей выглядит одинаково во всех направлениях, и ни одно из них не привлекает.

Но я не вижу причин колебаться. Мой нож в кармане, и, к счастью, Алиса, кажется, понимает, чего я хочу, поэтому идет передо мной. Если другие здешние существа испытывают хотя бы небольшую долю того страха, которое испытывает племя от одного ее вида, то мои шансы вернуться невредимой значительно увеличиваются.

Мы пробиваемся через деревья. Воздух здесь горячий и влажный, и отовсюду исходят звуки разных существ. Я рада, что не вижу их.

Алиса шагает впереди меня по ровной земле. Она идет прямо на своих четырех ногах, похожих на ноги кенгуру, сложив большую часть рук вдоль тела. Ее поза заставляет задуматься о том, что делать, если у вас восемь рук, которые могут мешать при ходьбе.

Внезапно Алиса поворачивает вправо, а затем наклоняется, чтобы поднять что-то с земли. Я останавливаюсь. Это похоже на горсть ягод.

Затем она кричит и разжимает руку, все ягоды высыпаются из нее, а Алиса резко поднимается в воздух.

Мне требуется секунда, чтобы понять, что случилось — это еще одна ловушка! И эта хуже, чем первая, потому что эта веревка была привязана к молодому согнутому дереву, которое сейчас выпрямилось и потянуло Алису за собой. Бедняжка повисла на одной лапе в паре футов от земли, мяуча от страха и боли.

— Черт!

Я подбегаю и прыгаю вверх, чтобы схватить веревку рукой и вернуть дерево вниз. Оно немного сгибается, но здесь требуется гораздо больше веса, чем у меня, чтобы нагнуть его достаточно низко и опустить Алису на землю.

Затем я слышу движение позади себя и оборачиваюсь.

— Я так и думал, что вы придете сюда, Посланник.

Это тот жуткий шаман и еще один молодой член племени. Они идут к нам очень спокойно.

— Спустите Алису, — требую я, злясь от того, что мой друг страдает от боли, и одной рукой хватаюсь за нож. — Посланник приказывает вам.

— И я повинуюсь, — говорит шаман, останавливаясь передо мной. Его голос звучит настолько шелковисто, что дрожь пробегает по моему позвоночнику. — Утром она будет мертва. Это обеспечит хорошую практику для соплеменников. Мне сказали, что их точность с метания камней уже не та, что раньше.

— Сними ее сейчас же! Оу, ты убери руки прочь!

Молодой мужчина хватает меня за руки, грубо тянет их за спину и, пользуясь возможностью, гладит меня одной рукой по заднице.

— Скоро, — говорит он полным возбуждения голосом, и это пугает меня. — Скоро.

Он выбивает нож из моей руки, а потом я чувствую, как он связывает мне руки тонкой веревкой.

— Убери руки! Помогите! Враги!

Я кричу так громко, как только могу, надеясь, что у ворот все еще есть стражники.

— Никто не обратит внимания на странные звуки из джунглей ночью, — говорит мне шаман с улыбкой, которую ему удается сделать опечаленной. — Многие существа пытаются заманить соплеменников в лес.

— Арокс убьет тебя, — шиплю я и выкручиваюсь, чтобы вырваться из хватки. — Он сломает тебе шею!

— Нападение на шамана означает, что он будет изгнан из племени, — говорит Хенэкс и проверяет, связаны ли мои руки. — Ни один из соплеменников не станет этого делать. И разве не вы говорили, что он вам больше не Спутник? После того, как он запер вас в своей пещере? Я думаю, что все племя услышало это. И я, конечно, согласен с вами. Я помогу вам с вашей задачей. Я отправлю вас обратно к женщинам, где вы сможете рассказать им, что шаман Хенэкс — ваш Спутник.

Он смотрит мне в глаза, и исходящее от него зловоние заставляет меня с отвращением отвернуться.

— Я не твоя спутница. Я пара Арокса!

Шаман хихикает.

— Спутник, который запирает вас в своей пещере и покидает деревню? Нет, этого не может быть, Посланник. Вы продолжаете проверять нас. И ваш самый важный тест состоял в том, чтобы заявить, что вашим Спутником стал простой охотник. Конечно, единственным Спутником посланника является сам шаман! Но не волнуйтесь. Я выдержу ваш тест.

Он берет мою сумку и роется в ней, затем достает черное устройство и хмурится. После шаман бросает все на землю и начинает идти в лес, а другой парень толкает меня вперед, чтобы я следовала за ним.

— Это не тест, это реальность! Я не Посланник!

Я пинаюсь и борюсь, кручусь, но второй парень большой и сильный и легко толкает меня.

— Арокс! — кричу я. — Помоги мне! Это Эмилияяяяя!

Звук странно приглушен густыми джунглями, и я не уверена, что мои крики можно услышать в деревне.

— Aaааарооокс! — я пытаюсь снова. — Это Эмилияяяяя!

Но я не слышу ответа, и теперь боюсь по-настоящему. Старый страх перед джунглями, тот, который Арокс изгнал из моего разума, теперь вернулся в полной силе. Но сейчас страх стал еще холоднее.

Я бью ногами и кричу, и, в итоге, падаю на землю и пытаюсь отбиться ногами от мужчин. Но молодой мужчина легко перебрасывает меня через плечо, и теперь мы передвигаемся еще быстрее.

Я понимаю — моя единственная надежда в том, что, по словам шамана, Арокс покинул деревню. Это означает, что он где-то в джунглях. Поэтому я продолжаю кричать во все горло, предупреждая любого, кто может быть поблизости посреди ночи, о том, что меня похитили. И это включает в себя любое существо, которое захочет быть привлеченным сюда моими криками. Все, что угодно, — гигантские скорпионы, хищники или даже не-птеродактели. Да, даже они. Нападение ирокса заставило бы этих двух похитителей отвлечься, и у меня был бы небольшой шанс на побег.

И даже если бы я не смогу убежать, то предпочитаю, чтобы меня убил честный монстр, а не этот инопланетный подонок. Думаю, именно такой у него план. Что бы там не задумал шаман, он не может позволить мне пережить это и рассказать о произошедшем.

— Аааарооокс!

Глава 29

Арокс

Я подхожу к деревне и вижу, что ворота закрыты, как и должно быть ночью. Поляна перед ними купается в голубом свете луны Йарф, и эта картина выглядит очень мирно.

Уже собравшись постучать в ворота и произнести секретный пароль, я заметил, что кто-то недавно прошел вдоль внешней стороны стены в джунгли. Охотник должен уметь читать следы, чтобы выследить Больших и Маленьких, и даже при лунном свете эти следы для меня также очевидны, как если бы этот человек оставил след из сверкающих камней размером с дом.

Ни один из соплеменников не оставил бы такой след. Я не могу точно разобрать следы на дорожке, потому что земля под травой твердая. Но я думаю, что они от маленьких лап. Или ног. И я недавно ходил по джунглям в компании кое-кого, кто оставлял точно такие же следы. У меня также возникает ощущение, что кто-то еще прошел здесь, но эти следы слишком неясные, чтобы сказать наверняка.

Держа руку на рукоятке меча, я очень медленно иду по следам через поляну перед воротами. Некоторые существа нередко оставляют очевидные следы, чтобы сбить охотника с пути и устроить ему засаду. Но эти следы настолько необычны, что внутри у меня все холодеет.

Они ведут к краю джунглей, но я не собираюсь туда следовать. Эмилия ждет меня пещере, и мне нужно кое-что сказать ей.

Некоторое время я стою, вглядываясь в темноту джунглей. Голубой свет от луны Йарф создает странные тени. Мне кажется, что вижу движение лесу, будто что-то медленно раскачивается в темноте.

И в тихом ночном воздухе раздается звук, который напоминает мне мяуканье…

Я оглядываюсь по сторонам. Ничего. Это движение всего в нескольких шагах от меня среди деревьев.

Я тихо достаю свой меч и держу его наготове, чтобы изрубить все, что может угрожать мне сейчас. Я редко бываю таким напряженным. Это так похоже на ловушку, что обычно я проигнорировал бы ее и даже посмеялся, когда уходил. Но есть кое-что в тех следах, что я не могу игнорировать.

Я медленно пробираюсь среди деревьев, шаг за шагом, оглядываюсь, замираю на месте и жду, чтобы услышать какой-либо шум позади меня или сбоку.

Впереди что-то висит на дереве. Что-то, что замораживает мою кровь и обычно заставляет меня немедленно отступить. Я никогда не участвую в спектакле, когда Серый призрак оказывается в ловушке за пределами деревни, и соплеменники забивают его камнями, потому что это кажется несправедливым. Один лишь вид одного из ужаснейших существ, висящего в ловушке, наполняет меня страхом.

Я никогда не видел, чтобы Серый призрак действительно кого-то убивал, но я слышал истории об этом. Всякий раз, когда член племени пропадает и не возвращается из джунглей, мы говорим, что его забрали призраки. По тому, как они выглядят и двигаются, очевидно, что они такие же смертоносные, как и любые другие хищники. Другие обитатели джунглей убивают у всех на виду, но эти существа явно хитрые и коварные, иначе давно были бы замечены в многочисленных убийствах.

И вот один прямо передо мной. Я рефлекторно сжимаю рукоять меча.

Мяуканье внезапно прекращается, и красные глаза смотрят на меня. Ясно, что эта штука была поймана в одну из ловушек, которые соплеменники расставили вокруг деревни, но все же у меня есть сильное желание отступить и пойти домой.

Серый призрак снова начинает мяукать своим потусторонним голосом, но теперь он более нетерпелив и жестикулирует своими семью свободными руками. Я понятия не имею, что это значит. Но даже в темноте я вижу, что он похоже на призрака, с которым подружилась Эмилия. Конечно, возможно, что все Серые призраки выглядят одинаково, но этот меньше, чем те немногие, которых я видел.

Я замечаю что-то на земле и приседаю, чтобы осмотреть. Это одна из моих сумок, а внутри странный черный камень и какая-то ткань. Рядом на земле я нахожу нож, который я сделал из драгоценного куска железа и подарил Эмилии.

Тяжелый ледяной шар оседает в моем животе. Она была здесь не так давно. И если она уронила сумку, значит, что-то случилось с ней прямо здесь.

Я задумываюсь на мгновение, пытаясь собраться с мыслями, несмотря на мой страх. Либо ее схватили Серые призраки, либо кто-то другой. Если ее забрали Серые призраки, то почему этот призрак остался?

У меня хаос в мыслях, и я не могу думать ясно. Поэтому я следую своим чувствам и мечом разрезаю веревку ловушки. Призрак падает на землю и медленно подходит ко мне, протягивая руку, которая была в ловушке. Я срезаю петлю, и призрак смотрит на меня и медленно кладет лапу на мое колено. Она теплая, но я очень хорошо ощущаю три когтя. Я никогда не слышал о том, что они могут быть ядовитыми, но теперь это кажется мне очень даже возможным.

Я по-прежнему стою на месте. Я сделал выбор, когда освободил это существо. Теперь я должен жить с тем, что бы не случилось.

Серый призрак делает несколько шагов в джунгли. Затем он останавливается и оборачивается, глядя на меня. Он хочет, чтобы я следовал за ним.

Я беру сумку Эмилии и иду. Каждая клеточка моего разума кричит остановиться, но я чувствую, что поступаю правильно. Возможно, этот путь приведет меня к смерти. Но если есть небольшой шанс, что Эмилия в беде, то этот риск кажется приемлемой ценой.

Глава 30

Эмилия

Несколько минут мы идем через джунгли, затем младший похититель снимает меня с плеча и усаживает на землю.

— Отпустите меня, придурки!

Я извиваюсь, кручусь, рычу, шиплю и плюю, главное — не дать моему гневу полностью смениться страхом.

Мы находимся на холме без деревьев на вершине скалы около плоского камня, который, по-видимому, был принесен сюда заранее. И теперь я понимаю, что планирует шаман.

Моя идея подтверждается, когда он небрежно вынимает длинный, уродливый кинжал из своей мантии. Синий лунный свет опасно блестит на его лезвии.

Шаман задумчиво смотрит на него.

— Посланник получает Дар, а затем она дает Дар Жизни, — мягко говорит он. — Конечно, только шаман племени может знать, что это за Дар. Это последнее испытание, которое не сможет пройти ни один простой охотник. Ну, я понимаю, что он спаривался с тобой. Но кто знает, как это сделал ничтожный охотник. Это должно быть сделано правильно. И это Дар, который получает Посланник, прежде чем она даст Дар Жизни. В частности, Дар ее жизни. Как еще она может донести послание до других женщин?

Я делаю все возможное, чтобы расшифровать его слова сквозь туман гнева и страха в моей голове. Он должно быть абсолютно сумасшедший.

— Я не Посланник, — кричу я. — Я обычная женщина!

Он улыбается мне.

— Ни одна женщина не обычна, и, конечно, Посланник — это нечто иное. Даже если вы не Посланник, это еще лучше. Видите ли, я размышлял об этом. С одной стороны, если это так, то не будет никакого хаоса из-за возвращающихся женщин. Некоторые могут решить, что шаман не нужен, если у племени дела начнут идти хорошо, и оно станет могущественным. Теперь мое положение как шамана в безопасности. Кроме того, это подношение предкам положит конец трудным временам в нашем племени. Они будут благосклонны к нам. Но это не имеет значения. Вы Посланник. И теперь молодой Эдокс подарит вам первый подарок. Я вижу, что он готов. Я обещал ему это в обмен на то, что приведет вас сюда. Нет причин для беспокойства, Посланник, я тоже дам тебе свой Дар и стану твоим Спутником, прямо перед тем, как ты отдашь мне свой.

Он протягивает тонкий кинжал, словно желая продемонстрировать его мне.

Молодой парень поднимает меня и кладет на плоский камень, который, как я понимаю, является алтарем. Затем он разрезает веревку за моей спиной и привязывает мои руки к краям камня. Но мои ноги свободны, и это меня беспокоит, потому что я также вижу, что Эдокс готов — его меховая набедренная повязка довольно сильно поднялась.

Шаман сбрасывает длинные шкуры и оголяет свое рыхлое тело. Его полосы размыты и почти не видны. Я отворачиваюсь с отвращением. Их план очевиден. Они оба изнасилуют меня, а затем безумный шаман принесет меня в жертву своим предкам.

— Аааааааарооокс! — кричу я и снова бью ногами, когда Эдокс пытается взобраться на алтарь.

Он слишком взволнован, чтобы полностью уклонится от них, и я достаю его одним хорошим ударом по лицу. Он стонет и хватает мои лодыжки.

Эдокс слишком силен — я не могу его удержать. Он хватается за пояс моих штанов, пытаясь стянуть их, а я усложняю ему задачу как могу. Тем не менее, ему удается стащить их до середины бедер, и ситуация становится критической. Краем глаза я вижу шамана, который смотрит на меня стеклянными глазами с длинным кинжалом в руке.

Я снова паникую и издаю длинный и пронзительный вопль, который подпитывается страхом за свою жизнь.

Эдокса смотрит на меня диким взглядом. Он потеет и тяжело дышит через открытый рот, пока взбирается на меня.

Затем он стонет и внезапно исчезает. Я слышу, как что-то тяжелое грохочет в кустах.

Я поднимаю голову. Эдокса нигде не видно. Но сейчас здесь появилась еще одна темная фигура, выше, шире и с длинным мечом в руке. Она возвышается над священником.

— Где твоя старая рана, Хенэкс? — говорит Арокс голосом, полным едва контролируемой ярости, который я едва узнаю. — Та, которая так ужасна, что тебе пришлось стать шаманом, потому что ты больше ничего не мог делать? Я не вижу ее следов.

— Я так же спрашиваю тебя, — говорит шаман резким голосом, — почему ты не уничтожил демоническое устройство в соответствии с указаниями твоего святого шамана? Ты дал это ей! Я нашел его среди ее лохмотьев. Как ты посмел ослушаться предков! Я изгоняю тебя!

Он делает шаг ближе.

Это явно уловка.

— Арокс! — восклицаю я. — Осторожно! У него кинжал!

Шаман проводит рукой по лицу Арокса.

— Изгой!

Затем он делает резкое движение, но Арокс отходит и аккуратно вставляет свой меч в живот шамана. Шаман опускается на колени, и я вижу безумный взгляд в его глазах.

— Из… гой… — вздыхает он, затем соскальзывает с меча и падает на землю бесформенной белой массой.

Aрокс поворачивается ко мне, и я визжу.

— Твое лицо! Он порезал тебя!

Мужчина касается пальцем своего лица и смотрит на него.

— Подходящее наказание за мою глупость.

Арокс перерезает удерживающую меня веревку и берет меня в свои сильные руки. Я держусь за него изо всех сил и рыдаю на его груди.

— Он собирался убить меня, а потом преподнести Предкам!

— Должно быть, он был одержим демоном, — мрачно говорит Арокс. — С годами он изменился, особенно после того, как стал шаманом. Но он в основном выставлял себя дураком. Я не думал, что он сумасшедший.

Мы просто стоим некоторое время, пока Арокс держит меня, а я пытаюсь успокоиться.

Затем он вручает мне мою сумку.

— Я нашел это.

Я вытираю глаза.

— Тогда ты видел Алису? Ты помог?

— Я помог.

Я достаю свой нож из сумки и аккуратно отрезаю кусок ткани от моей новой туники. Мне жаль ее, но Арокс важнее. Я использую ткань, чтобы стереть немного крови с лица Арокса. Хенэкс порезал ему одну щеку, и я думаю, что останется шрам, но это не важно.

Он нетерпеливо берет меня на руки и сжимает так крепко, что я едва могу дышать, но сейчас я не против.

Я растворяюсь в нем.

— Спасибо. Я думала, что умру.

— Теперь ты в безопасности. Я отведу тебя в твое племя. Твой дом.

Я всхлипываю и смотрю на Арокса.

— Ты сможешь?

— Да. У меня нет племени.

Мгновение я просто смотрю на него.

— Ты не имеешь в виду… он изгнал тебя? Но он сумасшедший!

Арокс смотрит на мертвого священника.

— Сумасшедший. Но шаман. Я изгой.

— Никто не слышал, — говорю я. — Не нужно никому говорить.

Он смотрит в сторону деревни.

— Я слышал это.

— Но… ты не можешь быть серьезным! Он безумен, Арокс! Одержимый!

Он сжимает мое плечо.

— И шаман племени. Я не могу жить с этим секретом. Тем более, что здесь был еще один член племени.

Я смотрю вокруг, но нет никаких признаков Эдокса.

— Где он?

— О, я бросил его в кусты.

Арокс указывает в сторону красноватых кустов, до которых не меньше сорока футов. Кажется, там что-то движется. В зарослях раздается короткий шорох, за которым следует леденящий кровь крик. Я вижу, как какая-то фигура пробивается сквозь кусты, издавая ужасные звуки страха и боли. И что кто-то еще выходит из зарослей.

— Алиса! — кричу я от счастья, когда она подпрыгивает ко мне и смотрит на меня своими красными глазами. У нее что-то в руке, и она протягивает это мне. В темноте я не могу понять, что это такое, но как только касаюсь этого, то отбрасываю руку назад.

— Этот чей-то палец!

Арокс смотрит на фигуру, которая все еще шумно и отчаянно убегает.

— Эдокс, — заявляет он. — Он должен быть счастлив, что все еще жив после того, как поймал Серого призрака, а затем попытался убить друга этого призрака.

Мне нужно время, чтобы успокоится. У меня такое чувство, что я начинаю дрожать из-за какой-то отсроченной реакции на то, что здесь почти произошло. И на то, что на самом деле произошло. И меня немного трясет. Но не так сильно, как, наверное, должно в такой ситуации. Я думаю, что эта планета ожесточила меня, и я не против.

Арокс кладет свой меч обратно за пояс и берет меня за обе руки. И впервые с тех пор, как я его встретила, у него на лице внезапно появляется очаровательная застенчивость.

— Эмилия. Когда я был молодым, мы кое-что узнали о женщинах и мужчинах. Конечно, это было, когда у нас еще были женщины. Иногда случалось так, что женщина и мужчина становились парой, и они решали быть парой на всю жизнь. Они решали жить вместе и всегда быть как одно целое. Насколько я помню, это называется «брак». Шаман благословлял их союз перед всем племенем, а так же были свидетели этого. Далее была целая церемония…

— Да, — я его перебиваю. — Я знаю, что значит жениться.

Он выгнул брови.

— Ты знаешь?

Я смеюсь над его очевидным удивлением.

— Да! Конечно! В месте, откуда я родом, у нас все так же. Пара людей становятся мужем и женой, и отныне они вместе навсегда.

Я скрещиваю пальцы, чтобы продемонстрировать. Эй, он не был на Земле. Навсегда мне подходит, и я не собираюсь рассказывать ему о разводе.

— Ах. Да. Это облегает задачу. Эмилия, я знаю, что это возмутительно. Я изгой без племени и без шамана, чтобы благословить наш союз. Но с тех пор, как я встретил тебя, произошло так много невероятных вещей, что еще одно кажется уместным.

Он делает паузу, а я прячу улыбку. Он явно репетировал эту речь, и так по-мальчишески застенчив, что я никогда не видела ничего более милого.

Он глубоко вздыхает.

— Эмилия. Я люблю тебя. Выйдешь за меня замуж?

Я не вижу причин заставлять его ждать. Нет ничего, что я хочу больше.

— Toх. Я согласна.

Затем он берет меня на руки и начинает кружить, хотя его лицо покрыто кровью.

— Мне все равно, что говорят Предки. Ты моя пара.

— Правильно, — заявляю я, держа его лицо ладонями и целуя. — Но мы можем пойти куда-нибудь еще, пожалуйста? Этот шаман даже мертвым пугает меня.

— Можем, любовь моя. И я знаю, куда идти.

Я улыбаюсь ему, неоправданно счастливая, учитывая произошедшее, и что в двадцати футах от меня на земли лежит мертвый парень. Но такое уж влияние оказывает на меня мой пещерный человек — все остальное становится незначительным, когда он со мной.

— Думаю, я знаю куда именно.

Глава 31

Эмилия

— Боже, как мне все это нравится!

И это действительно так. В данный момент я люблю эту планету. Я расслабляюсь в горячей воде, чувствуя, как напряжение, страх и паника, вызванные почти жертвоприношением, утекают. Как и грязь.

Многие вещи встают на свои места в моей голове.

Я нахожусь в пути, чтобы найти девочек, и к счастью Арокс и Алиса здесь со мной. Я обручена с Ароксом, и я заставлю Кэролайн поженить нас, как только мы вернемся домой. Так сейчас обстоят мои дела, я не могу мечтать о большем.

С племенем все вышло не так, как я надеялась. С Ароксом в роли изгоя мы не можем туда вернуться. Но меня это не сильно беспокоит. С ним я чувствую себя в такой же безопасности, как и в стенах деревни.

Теперь у нас в пещере будет два огромных воина. Арокс знает, как изготавливать вещи из железа, поэтому он внесет такой же большой вклад, как и Джекзен. Если мы вернемся домой. Нам еще предстоит пройти долгий путь, а опасности столь же ужасны, как и раньше. Но сейчас я разрешаю себе не думать об этом. Я смогу побеспокоиться об этом позже.

Рука Арокса сжимает мою. Он держит ее с тех пор, как мы покинули холм с алтарем, и кажется, что не собирается отпускать. Ну, я не против.

Я смотрю на него. Арокс откинулся назад в воде, положив голову на удобный камень. Его глаза закрыты, но я уверена, что он не спит.

Я рада, что он расслабляется. Мой мужчина многое пережил с тех пор, как встретил меня. Он изгой своего племени, и это должно быть стало довольно травмирующим для него. Хоть это племя было не такое уж и великое, и он вкладывал в него намного больше, чем кто-либо, но оно было его.

Я чувствую укол вины. Арокс потерял свое племя из-за меня. Конечно, я поспособствовала этому не нарочно, но все же. Если бы он не был таким выдающимся человеком, у него все еще было бы его племя и его старая жизнь.

С другой стороны, он не был бы сейчас помолвлен. Я чувствую сильное покалывание в моих девичьих местах, кладу руку на большое бедро Арокса и медленно двигаю ее вверх.

Его член твердый и жесткий. Ах, я должна была догадаться. Мы так синхронизированы, что он становится твердым, как только я начинаю чувствовать себя влюбленной. Или, может быть, все наоборот. Или, может быть, мы оба готовы в любой момент.

— И это мне нравится.

Я протягиваю вторую руку, чтобы потрогать все удивительные инопланетные особенности, которые имеет его член. Теперь, когда я знаю, каково это чувствовать его внутри, то задыхаюсь от нетерпения. Нам не нужна прелюдия. Я дрожу как сумасшедшая, а он твердый, как сталь.

Сейчас глаза Арокса открыты.

— Мне тоже.

— Иди сюда, благородный воин, — поддразниваю я и выхожу на берег маленького песчаного пляжа.

Я опускаюсь на колени и беру горсть мелкого песка, просеивая его сквозь пальцы. Это место похоже на курорт, и я очень надеюсь, что смогу вернуться сюда когда-нибудь.

Я слышу плеск воды, когда мой пещерный жених следует за мной на берег, поэтому опускаю голову на предплечья, раздвигаю ноги и выгибаю спину, чтобы поприветствовать его. Арокс никогда не брал меня сзади, но я очень хочу, чтобы он это сделал. И сейчас, я надеюсь, это произойдет. Механика процесса должна быть довольно очевидной.

— Эмилия невероятна, — ворчит он и встает позади меня.

— Ага. И ты не так уж плох.

Я ощущаю его взгляд на своей заднице и киске, выставленной напоказ, и чувствую себя непослушной, сексуальной, распутной и возбужденной. И это классно.

Арокс кладет руки мне на бедра, и я чувствую, как кончик его члена прижимается к моей киске. Да, он прекрасно понимает, что делать.

Я глубоко вздыхаю и просто расслабляюсь, уверенная в том, что он оттрахает меня так хорошо, как только может.

Он легко скользит внутрь, потому что я, конечно, мокрая и горячая. Я ощущаю небольшое жжение от его члена, приспосабливаясь и растягиваясь под его размер, а затем это превращается в удовольствие. Мне не нужна прелюдия с этим парнем. Я всегда полностью готова к нему.

Его необычный член разжигает огонь во мне и заставляет чувствовать себя более женственно, чем я когда-либо могла представить. Это такой первобытный акт, когда тебя трахает сзади настоящий пещерный человек, а вокруг джунгли полные динозавров, что я снова задумываюсь, может быть, жизнь на Земле в каменном веке была довольна хороша. Девочки тогда даже не знали об iPhone, Nordstrom или Amazon, поэтому не могли пропустить что-то подобное. Должно быть, они хорошо проводили время.

— А-а-а-а-а-а-а-а… — я хныкаю, когда Арокс увеличивает скорость и теперь сильно и быстро трахает меня, отчего его бедра делают громкие шлепки по моей заднице.

Арокс крепко держит меня за бедра и берет меня так сильно, как никогда раньше. Его член входит и выходит с мокрыми шлепками, наполняя мою киску невероятными ощущениями, так что вся моя нижняя часть тела сливается в один невероятный очаг тепла и радости. Теперь он использует меня не только ради меня, но и потому, что ему нравится брать свою женщину. Арокс делает это ради себя, и это только увеличивает удовольствие. Я никогда не чувствовала себя более принадлежащей кому-то, и мне это нравится.

— О-о-о-о, да… трахни меня, детка… сделай меня своей…

Понятия не имею, что говорю, но Арокс все равно ничего не поймет, поэтому я просто произношу вслух все, что приходит на ум, без цензуры.

Я протягиваю одну руку под себя, чтобы поласкать свой клитор, но прежде, чем моя рука достает до него, что-то еще начинает массировать его и намного лучше, чем я когда-либо смогла бы сама. Это его второй член, и я даже не пытаюсь задуматься о том, как он может делать это в такой позиции. Не то чтобы у меня сейчас были хоть какие-то мысли — весь мой разум поглощен жестким гребаным трахом, который я получаю.

— Ох, черт возьми…

Я стараюсь не кончить сразу, потому что хочу продлить удовольствие, но потом слышу прерывистое дыхание Арокса и чувствую, как его удары замедляются, а член раздувается во мне. Я понимаю, что он кончает в меня, и это бросает меня через край, и я кричу от радости, когда чувствую его горячее семя внутри меня.

— Я люблю тебя!

Глава 32

Арокс

— Ты в порядке, любовь моя?

Эмилия смотрит на меня своими глубокими карими глазами, излучающими беспокойство. Полагаю, я задремал.

Я поднимаюсь на ноги, борясь с головокружением, которое почти сбивает меня с ног.

— Давай продолжим.

У меня нет сил на разговоры, и я не хочу, чтобы Эмилия это поняла. Я поворачиваюсь к ней спиной и иду дальше. Солнце только что взошло, и свет должен не дать мне заснуть.

В прошлый раз идти этим путем было намного проще, потому что большинство хищников привлекла миграция Бобонтов, остальные просто разбежались в разные стороны. Мы могли спокойно идти в течение нескольких дней.

Сейчас все хуже. Мы идем уже четыре дня. Миграция давно прошла, и все Большие и Маленькие вернулись в джунгли. Мой меч стал скользким от крови и других жидкостей, бесконечно атакующих существ, а лезвие затупилось. У меня нет возможности заточить его, потому что все мои инструменты остались в моей старой кузнице в деревне, которую я больше никогда не увижу. Моя рука болит, и моя оборона сейчас менее надежна, чем раньше.

Я мало спал с тех пор, как мы были у источников Мерка, только немного дремал, сидя спиной к дереву и держа меч в руке. В любой момент мы можем быть атакованы хищником. Или стаей.

Меня не удивляет, что все хищники леса, кажется, собрались прямо на нашем пути. Предки сердиты на меня за то, что я убил Хенэкса и оставил племя как изгой. Было бы глупо ожидать чего-то другого, но теперь я задаюсь вопросом, не допустила ли Эмилия ошибку, взяв меня с собой. Сейчас я притягиваю опасности.

Множество сражений сделали свое дело. На моем теле следы от когтей и укусов, а также множество новых ран. Ни одна из них не смертельна, но все вместе они явно ослабляют меня.

Но Эмилия должна быть защищена. Мы идем днем и ночью к далекой горе. Она называет ее Буной, но я не знаю, та ли это гора, о которой я слышал. Возможно, нет. У меня сейчас не хватает сил, чтобы размышлять об этом. Я должен сосредоточиться на том, чтобы идти вперед, шаг за шагом, а также следить за смертоносными существами.

Серый призрак, которого Эмилия называет Алисой, все еще с нами, и она кажется такой же энергичной, как и всегда. Иногда она исчезает на некоторое время, а затем возвращается с сален-фруктами в руках. Если бы она не приносила нам еду, то не знаю, как бы мы пережили этот переход. Мое мнение об Алисе сильно изменилось, и теперь я искренне сомневаюсь, что Серые призраки не самом деле такие плохие, как мне всегда рассказывали. Я ни разу не видел, чтобы она напала на какого-либо хищника, поэтому думаю, что эти ее ужасные зубы не очень полезны.

Мы почти вернулись туда, где я нашел Эмилию. После этого ей придется вести нас в нужном направлении.

Она не смогла рассказать мне много о том, куда мы идем, или что мы найдем. Мы не можем говорить. Наши голоса звучат громко в лесу и могут привлечь еще больше хищников.

Несмотря на усталость, моя мужественность иногда раздувается, когда Эмилия идет впереди меня, и я могу наслаждаться видом ее округлого зада в этой странной одежде, которую, по ее словам, для нее сделал Гурэкс. Я никогда не видел ничего подобного, но наряд ей подходит.

Мы взбираемся на холм и видим широкую тропу из сплющенных джунглей, которую оставила миграция Бобонтов. Там уже появляются новые кусты и растения.

Вдалеке видна гора. Думаю, что она на расстоянии одного дня ходьбы. На мой взгляд, она похожа на любую другую гору.

— Буна, — шепчет Эмилия. — Пещера рядом с ней. С этой стороны, я думаю.

— Тогда давай продолжим идти.

Я немного опасаюсь, что если сейчас остановлюсь, то не смогу начать снова.

Еще один день ходьбы. Я могу это сделать. Если повезет, мы доберемся этим вечером. Куда бы мы там ни шли.

До полудня мы идем молча, а затем продолжаем идти по тропе Бобонтов. Здесь гораздо легче передвигаться, чем по густым джунглям, и мы не встречаем ни Маленьких, ни Больших. Это либо чудо, либо Предки решили помиловать меня.

Затем, как раз в тот момент, когда я подумываю остановиться и передохнуть, прежде чем мы сойдем с широкой тропы Бобонтов и продолжим путь в джунглях, Эмилия издает тонкое восклицание и указывает на небо.

— Дактил!

Иногда она разговаривает на своем родном языке, особенно когда мы спариваемся. Я не понимаю, о чем она говорит, поэтому просто устало смотрю вверх.

Я бы выругался, если бы у меня были силы. На деле я могу только вздохнуть.

— Ирокс.

Это смертоносные летающие Большие, которых мы боимся сильнее большинства других существ. Конечно, Предки отправили за мной именно их. Они хотят моей смерти и позора. Я чувствую, как во мне растет горечь. Разве они не могут просто оставить меня в покое?

Но я сделаю все возможное, чтобы Эмилия не умерла здесь. Серьезность ситуации, наконец, посылает немного холода в мой разум и энергии моим конечностям.

— Спрячься за дерево! — приказываю я, и Эмилия бросается на землю и ползет за толстый ствол ближайшего дерева.

Даже сквозь страх и тревогу я чувствую гордость и удовлетворение, когда вижу ее скорость. Она осознала опасность этих джунглей и теперь ведет себя гораздо более разумно, чем когда я впервые встретил ее. Под деревом Эмилия будет вне поля зрения, и ироксу будет трудно напасть на нее там.

Я также ищу убежище под деревом и продолжаю пялиться на ирокса. Хищник лениво кружит в небе, и на мгновение я загораюсь надеждой, что он нас не заметил.

Затем до меня доносится ужасающий звук его вопля, и я осознаю, что любая надежда напрасна. Он видит нас и сейчас зовет своих друзей прийти и атаковать. Они трусливые и редко нападают в одиночку.

Отлично. Я быстро двигаюсь, чтобы выбраться из-под дерева, и встаю с мечом в руке, готовый встретить нападающих.

— Укройся, держись поближе к деревьям, — кричу я Эмилии, и она немедленно следует моим указаниям.

По крайней мере, у нее есть шанс пережить это. Серый призрак Алиса все еще стоит под открытым небом, и я не знаю, понимает ли она, что происходит. Ну, если у нее не хватит ума попытаться убежать от этого хищника, то я не смогу ей помочь.

Сейчас в небе три ирокса, собирающихся напасть на меня. Я встаю в позицию, которая используется против самых умных Больших, стараюсь казаться расслабленным и смотрю в другую сторону. На самом деле я напряжен, как согнутое дерево, и готов взмахнуть мечом в полную силу.

Первый ирокс пикирует, приближаясь ко мне почти горизонтально, лениво взмахивая крыльями. Да, они попались на мою уловку. Я слежу за летящей угрозой краем глаза и в нужный момент прыгаю и поворачиваюсь, одновременно рубя мечом крыло ирокса. Хищник пронзительно кричит и бьет четырьмя своими крыльями, чтобы улететь от меня, но это только делает его более уязвимым, поэтому я снова ударяю по его чешуйчатому брюху и вспарываю его. Холодная водянистая кровь брызгает из умирающего Ирокса, но ему удается взмахнуть крыльями еще несколько раз. Затем силы покидают его, он обмякает в воздухе и падает на землю.

Похоже, я не смогу использовать этот трюк снова. Теперь двое других знают, что я полностью осознаю, как с ними бороться.

Только сейчас их стало пять.

Следующий летит прямо напротив солнца, поэтому мне трудно его разглядеть.

Я откидываю свой меч назад, чувствуя, как мускулы протестуют после нескольких дней тяжелой борьбы.

Но ирокс не достигает меня. Я вижу маленькую тень, подскакивающую от земли, а после смотрю, как ирокс отклоняется, летит прямо в дерево и падает на землю без единого стона.

Я в недоумении. Все произошло слишком быстро, чтобы я понял, что это было.

Я слышу, как Эмилия что-то кричит.

— Ееехууу! Молодец, Алиса!

А потом я вижу маленького Серого призрака, невинно сидящего на земле, с большим куском шеи ирокса между ее чрезвычайно длинными клыками. Должно быть, она вскочила и вырвала горло летящему чудовищу в воздухе.

Я не могу сдержать короткий удивленный смешок. Это самая необычная вещь, которую я когда-либо видел. А с тех пор, как я встретил Эмилию, я видел много необычных вещей.

Алиса смотрит на меня, вынимает кровоточащий кусок ирокса изо рта тремя руками и бросает его на землю.

Это довольно странное зрелище, но оно дает мне надежду. Может быть, мы сможем победить.

Еще один ирокс пикирует, но этот спускается быстро. Алиса подпрыгивает в воздухе и откусывает хвост чудовища, но он все еще приближается ко мне, крича от гнева и боли. Я слабо замахиваюсь, затем пригибаюсь к земле и вонзаю меч в хищника, когда он пролетает над головой. Он визжит так, что у меня звенит в ушах, и с усилием взлетает. С него что-то капает, и вряд ли этот ирокс будет атаковать снова.

Вместе с Алисой мы сражаемся с остальными ироксами в хаосе когтей, клыков, клювов, зубов, стали и крови. И, в конце концов, мы побеждаем. Мы их больше не убиваем, но мой меч и клыки Алисы оторвали от каждого члена стаи по куску.

Почти. Во время боя мы отошли от Эмилии, и теперь я вижу, что маленький ирокс только что приземлился рядом с ней. Хотя он очень молод и вдвое меньше остальных, но все же больше Эмилии. Она стоит, держа свой нож в вытянутой руке, но так ей будет очень трудно защитить себя от него.

Она должно быть это понимает, потому что зовет меня.

— Арооооокс!

— Любовь моя!

Я бегу к ней так быстро, как могу, рядом меня обгоняет Алиса, но я вижу, что мы опоздаем. Ирокс может и маленький, но свирепый и быстро движется. У него займет всего секунду, чтобы воткнуть свои когти в мою возлюбленную пару и утащит ее прочь. Он уже расправляет крылья, готовясь улететь со своей добычей.

Затем я вижу крошечную полоску, летящую через поляну, и ирокс дергается, спотыкается о свои когтистые ноги и падает, бесполезно взмахивая крыльями и царапая своим клювом землю, пытаясь улететь. Я догоняю его и перерезаю ему горло.

Когда я подбегаю к Эмилии, из джунглей появляется маленькая фигура. И если бы у меня было больше энергии, я был бы поражен. Потому что…

Мир снова вращается вокруг меня.

Это другая женщина.

Глава 33

Эмилия

— Аврора!

Я не могу поверить своим глазам. Это определенно она. И у нее большой деревянный лук, из которого она, видимо, выстрелила в того мерзкого не-птеродактеля, пытавшегося меня утащить.

Арокс выбирается из-под дерева и обнимает меня. Он липкий от крови, и я боюсь, что большая часть этой крови — это его собственная. Он дышит тяжелее, чем я когда-либо видела.

— Моя любовь, — хрипит он и тянет меня, чтобы я могла встать.

Аврора все еще стоит на том же месте, держа в руках лук с зазубренной стрелой и натянутой тетивой. Мое сердце переполняет гордость. В своей коричневой коже и с примитивным оружием в руках она выглядит как настоящий охотник. Она напоминает мне Зену Королеву Воинов.

Она останавливается на безопасном расстоянии и кивает на Арокса и Алису.

— Это твои друзья, верно?

— Да! Определенно друзья. Не стреляй в них.

Теперь Аврора просто стоит на месте и смотрит на меня. Она выглядит намного худее и бледнее, чем я помню. Ее одежда грязная и порванная. Затем она осторожно улыбается мне, и на ее лице, как и во всей позе, видна душераздирающая застенчивость.

Я освобождаюсь от объятий Арокса и бегу к ней так быстро, как могу. Я наконец смогу обнять свою подругу.

— Аврора!

Она сопит мне в ухо.

— Эмилия… я думала… мы думали…

— Я знаю, — рыдаю я. — Вы думали, что я умерла. Мне очень жаль, Аврора. Я не хотела исчезать!

Затем мы обе некоторое время рыдаем, а Алиса и Арокс спокойно наблюдают за нами и обмениваются взглядами. Наверное, они думают, что девушки с Земли странные.

— Извини, что убежала, — шмыгаю я носом. — А потом пропала. Должно быть, это было ужасно для тебя.

Она глубоко вздыхает и вытирает нос.

— Это было довольно плохо. Но теперь я чувствую себя намного лучше. Звезды, Эм, кто этот красавчик?

— Арокс. Мой жених.

Она смущенно смотрит на него.

— Ты шутишь! Он прекрасен.

Мы обе смотрим на него, и я усмехаюсь. О моем пещерном человеке можно сказать много слов, но «красавчик» — это не одно из них. Ну, только если учитывать то, что ниже шеи. Его лицо, покрытое кровью ирокса, все еще очень инопланетное. Возможно, внешне он не красавец. Но внутри?

Из меня вырывается глубокий и счастливый вздох.

— Да уж. Он действительно такой.

***

Мы идем еще пару часов, прежде чем добираемся до пещеры.

Я и Аврора идем впереди Арокса, который так истощен, что спотыкается и идет медленнее, чем когда-либо. Алиса прыгает вокруг нас, и кажется, что ей нет дела до нас. Хотя, я предполагаю, что это не так. Не знаю, что заставляет ее так скакать.

Недалеко от пещеры Аврора останавливается и поднимает брови.

— Да уж. Так. Два пещерных человека в одной пещере.

Я улавливаю ее намек. Не уверена, что нужно преподносить Ароксу Джекзена как сюрприз. Насколько я знаю, они могут быть смертельными врагами.

Я кладу свою руку на огромную руку Арокса.

— Почти на месте. Любовь моя, как ты относишься к племенам с красными полосами?

Он хмурится и указывает на свою грудь.

— Красные полосы.

— Нет, у тебя больше… желто-красные, — решаю я, потому что не могу вспомнить, есть ли у пещерных людей слово «оранжевый». На этой планеты точно нет таких фруктов.

Он задает очевидный вопрос.

— А что?

— Здесь есть еще один мужчина. Из племени Рексви. Он живет с нами. Слышал о таком?

— Рексви? Нет.

Я поворачиваюсь к Авроре.

— Думаю, их деревни слишком далеко друг от друга, так что они вряд ли знают о существовании этих племен. Но если Джекзен решит, что ему не нравятся другие пещерные парни, то у нас может быть проблема. Арокс полностью истощен. Сейчас он не сможет защитить себя. Это будет убийством.

Она кивает.

— Я тоже так подумала. Давайте сначала обсудим это с Софией. А она обсудит это с Джекзеном. С Ароксом все будет нормально, пока мы будем выяснять это?

Я качаю головой.

— Он не останется один. Я тоже подожду здесь. Если Джекзен не захочет компании, то я тоже не останусь в вашем племени.

Она улыбается.

— Я так и подумала. Я ненадолго. Все будет улажено за несколько минут. Черт, Эмилия, твой пещерный язык звучит великолепно. Ты говоришь совершенно свободно.

Она идет к пещере, а я сажаю Арокса спиной к дереву.

— Здесь еще четыре девушки. София, Хайди, Кэролайн и Делия. И один мужчина. Джекзен из племени Рексви. Он муж Софии. Мы просто хотим убедиться, что он не нападет на тебя, как только увидит.

Арокс выдвигает челюсть, и я обнимаю его за плечи. Я не думаю, что у кого-то в пещере есть возражения. Больше парней — это то, что нам нужно. И я никогда не оставлю Арокса.

Аврора быстро возвращается.

— Джекзена смущают цвета полос, но он уверяет нас, что ни на кого не нападет. Идемте, ребята.

Все девочки стоят у входа в пещеру и смотрят, как мы идем к ним. Потом они все подбегают, и мы превращаемся в кучу объятий, слез, смеха и всего такого.

— Боги, Эмилия, мы думали, что ты мертва!

— Что, черт возьми это там, обезьяна? Это восхитительно!

— О, я так рада тебя видеть! Ты даже не представляешь!

— Пещера так пуста без тебя!

— Боже, это штаны? Ты нашла где-то Gap? (прим. американская компания, крупнейший ритейлер одежды в США и владелец второй по величине в мире сети магазинов по продаже одежды)

— Твой пещерный человек безумно горяч. Есть еще? Должны же быть, верно?

— Вы помолвлены? Поздравляяююю!

Затем Джекзен медленно выходит из пещеры и смотрит на Арокса, держа руку на рукояти меча. На целых три удара сердца джунгли погружаются в тишину.

Затем Джекзен улыбается уголком рта и убирает руку с оружия.

— Сородич.

Напряжение спадает, и мы, девочки, счастливо болтаем, когда входим в пещеру и садимся у костра. Два пещерных человека смотрят друг на друга, Арокс указывает на меч Джекзена и задает вопрос, Джекзен показывает ему клинок. Они еще немного говорят о всяких «пещерных» вещах, пока я не оттаскиваю Арокса и не заставлю его сесть, чтобы он мог отдохнуть, а я смогла бы почистить его раны с помощью имеющихся у нас антисептических трав.

Пещера выглядит так же, как и раньше. Даже мой маленький гончарный круг на том же месте.

Девочки дают нам еду и воду, и я сажусь у стены пещеры, а моя рука тонет в руке Арокса. Я чувствую, как напряжение уходит из меня, пока вытираю его порезы мокрой тряпкой.

— Конечно, мы надеялись, что ты вернешься, но также были уверены, что ты не вернешься, — говорит София. — Аврора каждый день ходила в долгие прогулки, чтобы найти тебя. Когда она вернулась с твоим копьем, мы решили, что это конец. Но она не сдавалась.

Аврора пожимает плечами.

— Что я могу сказать? Я упрямая.

Я протягиваю руку, чтобы схватить ее за руку и пожать.

— А потом она спасла мне жизнь. Мне очень жаль, ребята. Я убежала, а затем исчезла. За мной гналось так много динозавров, что мне пришлось бежать. А потом этот парень спас меня. А потом… ну, это длинная история.

— Мы не торопимся, — говорит Делия и откидывается на стену.

Поэтому я рассказываю им всю историю, а они просто тихо слушают. Это занимает много времени.

— …а потом Аврора выстрелила ему прямо в морду, и я была спасена.

В пещере становится довольно тихо, пока девушки переваривают мою историю. Я смотрю на Арокса, просто проверяя, все ли с ним в порядке. Он дремлет, дыша медленно и глубоко. Я сжимаю его огромную руку.

— Это все поразительно. Но скажи, они правда боялись этой мелочи? — Хайди указывает на Алису, которая сейчас карабкается на высокое дерево без всяких усилий.

— Боялись. Они были напуганы до смерти. Справедливости ради, она может быть довольно свирепой и по желанию сбивает в воздухе огромных ироксов. Но на самом деле она просто комок пушистой милоты. Но, девочки, как вы справились с массовым движением Бобонтов?

— Мы услышали динозавров за пару дней до их прихода, — говорит Кэролайн. — На самом деле, Джекзен услышал. И стало ясно, что эти громадины вместе со всеми своими друзьями идут прямо к нам. Поэтому мы решили покинуть пещеру и убраться с дороги. Но Делия сказала, что это единственная пещера на многие мили, и мы должны попытаться защитить ее. Поэтому она нашла способ отвести всю эту чертову кучу от пещеры, просто размещая камни и ветви в нужных местах. Я до сих пор не знаю, как это сработало.

Деля пожимает плечами.

— Принцип прост. Идея та же, что и при отклонении угрожающего астероида от Земли. Если вы заранее знаете об опасном объекте, когда он еще далеко, все, что нужно, — это слегка отклонить его, чтобы он пролетел мимо. Нам просто пришлось изменить курс миграции на два градуса, чтобы они пропустили пещеру на полмили. Но затем они пошли в долину, и это увело их еще дальше. Они отошли на много миль.

Мы долго болтаем, а закат приходит и уходит. Это просто фантастика — снова оказаться дома с девочками, и мы смеемся до тех пор, пока не начинаем плакать над тем, о чем говорим.

Наконец я зеваю. Мне очень нужно поспать.

— Кэролайн. Не могла бы ты поженить на нас?

— Конечно. Когда?

Я смотрю на своего пещерного человека. Я не могу дождаться, когда выйду за него замуж. Я бы вышла за него в эту секунду, если бы это было возможно.

— Завтра? Нет, лучше через два дня. Мне нужно кое-что сшить.

— Хорошо.

Никто не говорит «Ты уверена?» или «Почему так скоро?» или «Ты не хочешь подумать об этом несколько недель?» как бы поступили хорошие друзья на Земле. Здесь нечего ждать. Опасность маячит везде. Завтра может никогда не наступить, поэтому все, что вы хотите, лучше сделать как можно скорее. И они бы все вышли бы замуж за горячего пещерного человека в одно мгновение, как и я.

Затем я роюсь в своей сумке из кожи динозавра и вытаскиваю инопланетный планшет.

— Посмотри на это, Делия. Арокс нашел это наполовину закопанным в джунглях.

Я провожу рукой по гладкой поверхности, чтобы оживить предмет, и все девушки одновременно говорят «Оооо!»

Я передаю его Делии.

— Я не знаю, как это работает, правда. Он содержит запись о том, как на кого-то напали не-птеродактили. Вероятно, на первоначальных владельцев. И там также есть карта. Я не уверена, Боже мой!

Как только Делия берет маленький планшет в свои руки, то удерживает его секунду, а затем обхватывает двумя пальцами. Сразу изображение превращается из хаотичной массы цветов в трехмерное изображение, которое выглядит намного более четким, чем раньше.

— Те же, кто сделал это, — говорит она и указывает на сложные настенные надписи в пещере. — У них странный способ выражать свои мысли. Необычайно сложный. Они любят делать все задом наперед. Таким образом, чтобы использовать эту вещь, вы должны сжать пальцы на стороне, противоположную той, на которую вы смотрите. Это похоже на… да, это текст на их языке. Они используют трехмерные символы. Вот почему настенные надписи выглядят так странно. Нужно представить, как бы они выглядели, если бы мы смотрели на них сзади и с глубины. Это нелегко.

Мы все наклоняемся, чтобы посмотреть на планшет.

— Что там написано?

— Эй, я не могу это прочитать. Я могу определить три или четыре одинаковые буквы. Вот и все. Я сказала, что это нелегко. Эту штуку можно было бы сделать гораздо менее сложной.

Я снова зеваю и потягиваюсь.

— Что ж, желаю хорошо повеселиться. Я устала. Кто-то хочет помочь мне отнести этого пещерного человека в мою кровать?

— О, просто посмотрите на этого парня, — вздыхает Хайди. — Черт, в его деревне должны быть еще порядочные парни, верно? Разве мы не можем пойти туда и взять еще несколько?

Арокс восхитительно спит, сидя у стены пещеры. Его рот наполовину открыт, поэтому его острые клыки сверкают в свете огня. От смеси детской невинности на его лице и огромным, чрезвычайно сильным, покрытым шрамами и полосами телом, у меня перехватывает дыхание. Девушки соглашаются с планом Хайди.

Я медленно встаю.

— Кстати, я тут вспомнила…

Все девочки смотрят на меня. Я никогда раньше не была в центре внимания, но сейчас я не против.

Я слегка улыбаюсь им, радуясь, что София прошла этот путь до меня, и что я знаю, как отреагируют девушки.

— Я почти уверена, что беременна.

Глава 34

Арокс

— Теперь я объявляю вас мужем и женой.

Молодая женщина по имени Кэролайн впервые улыбнулась за сегодня, и я понимаю, что церемония приближается к своей кульминации. Она странная, но я почти все понял.

Эмилия выжидающе смотрит на меня, и я кладу руку ей на шею и, как обычно, глубоко целую. Но сегодня я не могу себя контролировать, потому что она слишком похожа на женщину из старых мифов. Она сделала что-то новое со своими волосами, которые теперь не касаются ее плеч, а собраны в сложную конструкцию на макушке, обнажая изящную шею. В волосы Эмилии вплетена облачная ткань, хотя до сегодняшнего дня я понятия не имел, что она еще где-то сохранилась. В руках у нее небольшой букет цветов, который, как я понимаю, является традицией у ее вида. К моему облегчению, это не убивающие лозы.

На ней также новая одежда, которую, я думаю, сделал Гурэкс. Только он мог. Наряд достигает земли, и он глубокого черного цвета с традиционной синей полосой племени. Она выглядит прекрасно в этом.

Девушки смеются и издают свистящие звуки, что возвращает меня к реальности. Я медленно отрываю свои губы от ее и крепко сжимаю руку Эмилии.

— Что теперь?

Глубокие темные глаза Эмилии влажные, а улыбка ослепительна.

— Вот и все. Мы женаты.

Я смотрю на нее с недоверием, но кажется, что это правда. Я уверен, что эта церемония сильно отличаться от того, как мужчины и женщины женились в моем племени, когда у нас там еще были женщины. Все кажется слишком простым, как будто это какая-то уловка. Для того, чтобы стать мужем Эмилиии на всю жизнь, подобная церемония должна быть более сложной и опасной, с испытаниями, тестами и всем прочим для мужчин. Как еще он может доказать, что достоин? Я почти ожидаю, что племя врагов выйдет из кустов и нападет на меня.

— Кажется все просто, не правда ли? — говорит Джекзен, как будто читая мои мысли, пока другие девушки обнимают Эмилию. — Так они это делают. Но не обманывайся. Твои испытания только начинаются и будут продолжаться до дня твоей смерти. Тем не менее, это самые сладкие муки, которые ты только можешь себе представить.

— Понятно, — говорю я, не совсем понимая, что он имеет в виду. Но ему лучше знать. Джекзен женат уже несколько недель на Софии. Я был поражен, обнаружив, что такой благородный воин, как он, стал изгоем. Несомненно, племя Рексви должно быть тесно связано с моим, если они могут производить таких соплеменников.

Бывших соплеменников, надо сказать. Он тоже изгой, и это заставляет меня меньше чувствовать грусть.

Я стою немного в стороне от других, любуясь видом с этого небольшого холма над пещерой. Вдалеке я вижу гору Буну. В это трудно поверить, но Джекзен подтверждает, что это мифическая гора.

Я бы хотел, чтобы Гурэкс был здесь и мог увидеть это. Именно он рассказал мне о священной горе, где, по мнению некоторых, живут Предки. На самом деле у меня появилось странное желание, чтобы Гурэкс был здесь и увидел, как я женюсь на Эмилии. Такое ощущение, что это было бы правильно. Но теперь я сомневаюсь, что увижу его снова. Я никогда не вернусь в свое бывшее племя.

Теперь у меня другое прекрасное маленькое племя. Кажется нереальным, что на Ксрен живут целых шесть женщин, но я готов смириться с этим, пока у меня есть Эмилия. У них даже есть шаман в белой мантии. И, чтобы не говорили о Хенэксе, у него такой не было.

Их пещера хорошо упорядочена, у них достаточно еды и воды, есть оружие и ткани, хотя они и грубее, чем то, что мог соткать Гурэкс.

Они явно процветают так, как не процветает мое старое племя.

Я смотрю на маленький ручей, который бежит поблизости. Здесь и там есть красные отложения, что означает, что я могу делать железо. Я уже нашел место, которое идеально подходит для строительства кузницы.

Девочки смеются и хихикают, и, кажется, что церемония еще не окончена. Четверо из них собираются в небольшую группу, а затем Эмилия встает немного дальше от них и отворачивается. Затем она бросает свои цветы за спину, а все девушки протягивают руки, чтобы поймать их среди счастливых криков и возгласов. Наконец та, у которой перед глазами два плоских прозрачных камня, держит цветы, пока все остальные радуются и смеются.

Зрелище настолько полно жизни, что поражает воображение. В одно мгновение я понимаю, что именно так выглядит здоровое племя. Такое шумное, энергичное и живое. Поистине я благословлен.

Моя жена подходит ко мне и кладет руку мне на грудь. Она сделала для меня одежду из облачной ткани, очень белую, которая кажется жесткой и сковывает мою грудь и руки. Она называет это «костюм». Он покрывает мою верхнюю часть тела и доходит до самых запястий. Я думаю, что выгляжу совершенно нелепо, но предполагаю, что это их инопланетный обычай. По крайней мере, мои полосы видны сквозь тонкую ткань.

Эмилия медленно поглаживает мою грудь.

— Каково это быть женатым?

— Удивительно похоже на то, когда мы не были женаты, — признаюсь я. — И в то же время намного лучше, чем я думал.

— Круто, — говорит она, используя одно из тех универсальных слов, которыми обладает ее язык. — Только двое мужчин на этой планете женаты. И теперь ты один из них.

— А ты одна из жен.

— Жены и будущие матери, — соглашается она.

Мне нравится, как это звучит.

— Матери? Ты будешь со мной спариваться, а затем попытаешься произвести потомство? Это можно сделать?

Она сжимает мою руку.

— Конечно. Там, откуда я родом, так рождаются все дети. У нас вообще нет Дарующих жизнь. Ты увидишь, что это возможно. Кроме того, мы не только можем иметь детей. Мы уже это сделали. Через триста дней ты станешь отцом.

Я в замешательстве смотрю на остальных и вижу, что они все притихли и очень пристально наблюдают за нами. В воздухе витает напряжение, как будто происходит что-то важное, чего я до конца не понимаю.

Я почесываю подбородок.

— Отлично. Триста дней? Чтобы я мог подготовиться? Я имею в виду, я не уверен, как это сделать. Это отличается от нашего обычного спаривания?

На прекрасном лице Эмилии появляется странная улыбка.

— О, ты знаешь, как это сделать, воин. Не беспокойся об этом. Мы сделали все, что нам нужно. Спаривание завершено. И ребенок родится примерно через триста дней, если Делия права насчет пересчета наших дней в ваши.

Слова Эмилии потрясли меня, и я смотрю на горизонт.

— Ах.

— Представь себе, что ребенок растет внутри женщины, как в Дарующих жизнь. Также представь, что прямо сейчас во мне есть крошечный зародыш, и он вырастет до размеров новорожденного. Это будет смесь тебя и меня. И он там прямо сейчас. Она указывает на живот.

Меня осеняет.

— Ты имеешь в виду…

Она сияет.

— Мы успешно спарились, и я рожу нашего ребенка через десять циклов луны Йарф.

Не в силах себя контролировать, я хватаю Эмилию и прижимаю к себе, пока глубокое счастье и удовлетворение наполняют меня.

— Это случилось? Мы сделали это? Серьезно?

— Да, — она радостно смеется, когда я кручу ее и крепко обнимаю. — По-настоящему и навсегда.

Другие тоже смеются, и Джекзен с улыбкой подходит к нам.

— Не беспокойся, Арокс. Мне тоже пришлось это объяснять, когда я узнал, что София ждет ребенка. Детали интересные, — он нахмурился. — И ужасные.

Я осторожно опускаю Эмилию, внезапно осознав, что она более хрупкая, чем я думал. Меня переполняют эмоции. Ребенок? Смесь ее и меня? Это кажется слишком невероятным, чтобы быть правдой. В данный момент я могу сказать только одно.

— Я люблю тебя.

— Кра тун катех, — отвечает она на моем родном языке, и ее темные глаза снова слезятся.

Я просто обнимаю Эмилию и некоторое время смотрю на нее. Я могу смотреть в эти теплые глаза вечно.

И теперь так и будет. Она моя пара.

Глава 35

Эмилия

— Иногда я думаю, что эта планета не так уж и плоха, — говорит София и бросает косточку салена в корзину, в которой мы их храним.

— Я имею в виду, конечно, она опасная и страшная, а иногда и отвратительная. Но мы здесь, и у меня бывают моменты, когда я чувствую себя почти довольной.

Я откусываю кусочек сладкого фрукта, который держу в руках.

— Я тебя понимаю. Здесь любая мелочь делает меня счастливее. Например, я с нетерпением жду, когда вырастут деревья. Меня радует, что мы нашли небольшой участок с приличной глиной. Люблю пить из ручья, когда день закончится, и просто сидеть у костра со всеми вами, ребята, по вечерам. Это небольшие моменты делают меня… довольной. Думаю, еще мне помогает то, что я теперь замужем.

София улыбается мне.

— Все еще на седьмом небе от счастья?

— Ага. Розовое сияние вокруг всего, на что я смотрю. Я даже не проклинала ничего с тех пор… ну, уже долгое время.

Я усмехаюсь и смотрю на Арокса, который занят созданием новой кузницы, в которой он будет делать ножи, мечи и копья. И ножницы, потому что я нарисовала ему картинку на земле, и думаю, что он хочет попробовать сделать их. Он очень сосредоточен на своей работе, но я вижу, как он время от времени смотрит на меня, проверяя, все ли у меня в порядке.

Сейчас закат, и мы с Софией сидим у входа в пещеру и просто отдыхаем после рабочего дня полного поддержки нашего маленького племени живым и процветающим. Вдалеке виден расплывчатый контур Буны, древнего космического корабля, а солнце окрашивает верхушки деревьев в оранжевые и красные цвета.

— У тебя также?

Я бросаю в корзину косточку сален-фрукта. Когда у нас будет двадцать косточек, мы посадим их в ряд неподалеку, а остальные — на широкую тропу, оставшуюся от миграции Бобонтов. И посмотрим, будут ли они расти.

София откидывается на валун и счастливо вздыхает.

— О, безусловно. Даже недели спустя. Кто бы мог подумать, что это произойдет. Я имею в виду, что Джекзен только человек. Ну, почти. И у него есть свои слабости. Должны быть, верно? Но я не могу сейчас назвать ни одной. Его сильные стороны, кажется, заглушают их.

Алиса прыгает к нам и кладет небольшую кучку ягод на плоский камень, на которой мы сидим. Затем она осторожно подбирает одну и протягивает мне, а затем делает то же самое для Софии.

— Спасибо, Алиса, — говорит София. — Я не знаю, где ты находишь эти ягоды. Я никогда не видела их раньше.

Алиса садится рядом со мной и запихивает оставшиеся ягоды в свой огромный рот, радостно жуя, и сок стекает по ее пушистой мордочке.

Я жую ягоду и наслаждаюсь терпким вкусом.

— У нее хороший нюх на такие вещи. Я понятия не имею, где она находит сален-деревья, но они не могут быть далеко отсюда.

— Я тоже не знаю, — соглашается София. — Но рада, что она нашла их для нас. Думаю, что наша диета стало немного скучной. Эти сален-фрукты должно быть чрезвычайно питательные. Мне кажется, что немного прибавила за пару дней. Это должно быть хорошо для ребенка.

— И для всех, — соглашаюсь я. — Наконец-то я начала набирать вес. Я волновалась. Странно, что такая мелочь может иметь огромное значение.

Аврора выходит из джунглей, махая нам большим луком. Теперь она часто улыбается. Я думаю, спасение меня от этого маленького не-птеродактеля исцелило ненависть к себе, которую она испытывала, когда думала, что я мертва, и это делает меня счастливой. Это была не ее вина. Каждый раз мои глаза наполняются слезами, когда смотрю на нее.

— Звезды, Аврора, ты похожа на Зену Королеву Воинов, — восклицает София.

Я киваю.

— А разве нет? Ты бы видела, как она выстрелила в того не-птеродактеля. Она попала в него стрелой с первого раза. Совершенно потрясающе. Никогда не видела, чтобы Зена делала такое.

— Как будто у меня был выбор, — говорит Аврора и садится рядом со мной. — У меня был только один шанс.

Я нежно беру ее за руку и сжимаю, просто чтобы выразить свою признательность. Она классная.

Я беру сален и протягиваю ей.

— Вот. Нам всем нужно немного набрать веса.

Она берет фрукт и кусает.

— Мы все абсолютно в этом уверены. Знаешь, то, что тебя не было так долго, стоило того, чтобы получить эти штуки. Это самая вкусная еда, которую я пробовала. И они дают мне энергию.

Джекзен, Хайди и Кэролайн выходят из-за деревьев, неся пару мешков из грубой кожи.

— Нашли ее? — спрашиваю я, когда они приближаются.

— Да, — Кэролайн стонет и бросает тяжелый мешок передо мной. — Лучшая глина джунглей. Я делаю первый заказ, Эмилия: одна большая кофейная кружка, пожалуйста. С кофе внутри, конечно.

Я открываю мешок и заглядываю внутрь. Да, это та самая прекрасная глина, которую я тогда нашла. Я бы пошла сама, но девушки запретили мне сегодня выходить из пещеры. Они очень счастливы, что я дома, и не хотят, чтобы я бродила вокруг.

— Эй, я не Старбакс. Все, что я могу пообещать, это уродливая, сильно деформированная чашеобразная штука с трещиной, пропускающей воду. И это лучший вариант развития событий. А, кофе, кстати, вам придется искать самостоятельно.

— Чеееее? — с притворным возмущением восклицает Хайди, садясь и слегка ударяя меня по плечу, чтобы убедиться, что я поняла шутку. — Мы должны сами обеспечивать себя кофе? Это позор. Я обращусь в местный отдел жалоб. Кстати, кто им будет? Ты, Кэролайн?

Кэролайн пожимает плечами.

— Безусловно. Я много жалуюсь.

Хайди поправляет очки на переносице.

— А если серьезно, Эмилия, разве ты не можешь найти какого-нибудь милого монстра-паука, который принесет нам кофейные зерна, а может и уже готовый кофе? Я имею в виду, что где-то на этой планете должны быть какие-то кофейные источники, верно?

— По твоим словам, — смеюсь я, — любая приличная планета должна иметь такие.

— Кто сказал, что эта планета приличная? — говорит Аврора. — Я еще не видела никаких признаков этого. Насколько я могу судить, это полная figlio di puttana (прим. с итал. Сукин сын).

Все девочки согласно кивают, кроме Софии и меня. Мы, вероятно, видим все немного в другом свете.

Темнеет, и воздух остывает. Кажется, вечера постепенно становятся холоднее. Мы не думаем, что здесь есть настоящая зима, но, кажется, времена года все-таки немного меняются.

Арокс все еще работает над своей новой кузницей, медленно строя ее из камней и мокрой грязи. Его золотые волосы светятся в темноте, а оранжевые полосы ярко горят на фоне темно-зеленых джунглей. Он что-то довольно напевает, удивляя меня, потому что я никогда не слышала никакой музыки в его деревне.

Как будто почувствовав, что я смотрю на него, Арокс поднимает голову и улыбается мне. В его глазах горит огонь, а зубы сияют. Он изменил мою жизнь, и я люблю его за это. И по тысяче других причин.

— А как насчет монстра-паука-обезьяны, который выслеживает супер-горячих пещерных парней для всех нас? — предлагает Хайди. — Я возьму себе с длинными волосами и зелеными полосами. А еще с топором и рестораном франшизы Hardee’s (прим. американская сеть ресторанов быстрого питания).

— Думаю, здесь такого парня будет довольно сложно найти, — отмечает Кэролайн.

— Черт возьми, я не привередлива, — невозмутимо отвечает Хайди. — Хорошо, ничего страшного, если у него будет меч вместо топора.

Делия выходит из пещеры, держа в руках инопланетный планшет.

— Ребята, вы хотите увидеть что-то классное?

Она что-то делает с планшетом, и в воздухе над ним оживает обычное шоу цветов.

— Подождите минуту…

В этот момент у каждой из нас перехватывает дыхание.

— О, мои гребаные звезды…

В воздухе над Буной внезапно появляется гигантское лазерное шоу, мигающее и пульсирующее всеми цветами радуги. Столбы разноцветного света тянутся в небо, проникая сквозь туман и облака. Оно тихое, но такое яркое и мощное, что я чуть не падаю назад.

Светопреставление длится всего пару секунд, но, кажется, успевает прожечь сетчатку моих глаз, и я временно слепну.

Мы все быстро моргаем и трем глаза.

— Шайсеее, — восклицает Хайди. — Что, черт возьми, это было?

— Вот в этом и вопрос, — спокойно говорит Делия. — Я думаю, что послала сигнал с планшета. Затем был ответ от космического корабля.

— Значит что это штука определенно оттуда, — заявляю я.

Делия кладет руку на бедро.

— Ага.

— Это значит, что корабль все еще… не работает, но как-то активен? Я знаю, что мы не исследовали даже десятую его часть, когда были там, но все, что мы видели, казалось мертвым.

— Может и так, — предполагает Кэролайн. — Может он только кажется мертвым, а на самом деле просто дремлет.

Внезапно Арокс и Джекзен оказываются рядом с нами, Арокс обнимает меня, а Джекзен держит Софию.

— Предки, — спокойно говорит Арокс. — Действительно, эта гора — святая Буна.

— Поистине, — соглашается Джекзен. — Я никогда раньше не видел такого знака оттуда. Но я слышал об этом.

Я сжимаю огромную руку Арокса. Почему-то это зрелище мне не нравится.

— Как ты это сделала, Делия?

— Что-то на этом корабле все еще работает. Это может быть какой-то маяк или автоматический сигнал, который реагирует, когда я делаю определенные манипуляции с планшетом. Я обнаружила это сегодня утром, но смогла повторить только сейчас. Я просто в восторге.

Я щурюсь на космический корабль.

— Как думаешь, что-то действительно ответило тебе?

— Выглядело так.

Мы молча сидим, раздумывая и слушая звуки джунглей вокруг. Этот космический корабль не так мертв, как мы думали. Только Алиса совершенно беззаботна, оглядывается вокруг и тихо бормочет себе под нос.

Наконец Аврора встает и берет свой лук.

— Что-то. Или кто-то.

Одна за другой девушки заходят в пещеру, пока снаружи не остаемся только мы с Ароксом.

Я прижимаюсь ближе к нему.

— Что ты думаешь о нашем племени?

— Это хорошее племя. С женщинами. И дети на подходе. Должно быть, оно единственное на планете.

Я смотрю на него, восхищаясь его профилем. С этого ракурса Арокс очень похож на тигра, но он самый человечный мужчина, какого я когда-либо встречала.

— Ты жалеешь, что пошел со мной?

Он смеется с искренним удивлением.

— Нет, я не жалею об этом. Я сейчас женат. Женат на тебе.

Он осторожно кладет руку мне на живот.

— Это будущее. И я думаю, что Предки только что дали нам хорошее предзнаменование.

Воздух становится холоднее, и я внезапно начинаю дрожать. Ничего не имею против того, чтобы прямо сейчас оказаться внутри пещеры, между шкурами и мехами с Ароксом на мне. И внутри меня. Просто мысль об этом посылает знакомые покалывания в мою киску.

Я целую его массивное плечо.

— Ты хочешь пойти внутрь?

Арокс посылает мне озорную ухмылку. Он, вероятно, думает о том же.

— Хорошо.

Эпилог

Эмилия

— Я так и знала, что найду тебя здесь.

София идет ко мне через лес, одетая в костюм-двойку из шкуры динозавра. Сейчас она так похожая на женщину каменного века, что я не могу не улыбнуться. Я выпрямляюсь, чтобы размять спину.

— Привет. Это лучшее место для сбора Кесей Блу. Я рада, что мы, наконец, нашли способ его использовать.

Она срывает с куста листок и жует его. Оказывается, что лучше всего просто жевать отдельные листья Кесей Блу. Это растение похоже на мяту и освежает рот без намека на вкус авиационного топлива.

— Да. Почва здесь, должно быть, хорошая. Ты думаешь, мы должны разбить травяной сад прямо здесь? Посадить травы и полезные кусты, чтобы нам не приходилось их искать?

Я кладу еще горсть листьев в новый горшок, который принесла с собой.

— Определенно. И это место не так далеко от пещеры.

София чешет бедро и оглядывается.

— Слишком далеко, чтобы ходить сюда в одиночку.

Я пожимаю плечами в ответ на ее мягкий упрек. Она права.

— Наверное. Иногда мне нравится показывать этим проклятым джунглям, что они меня больше не пугают. В смысле, они до сих пор пугают меня, но не так, как раньше.

София выплевывает изжеванный лист.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Я чувствовала то же самое после моих странных приключений в племени Джекзена. С одной стороны, я знаю, что этот лес опаснее, чем я могу себе представить. С другой стороны, многие из этих опасностей я уже знаю. Мне больше не нужно их представлять. Думаю, это делает их менее… угрожающими?

Я беру свое новое копье, и мы идем обратно к пещере.

— Именно. И я редко бываю здесь одна.

Я указываю на кусты, где сидит Алиса, срывая листья и съедая стебель.

София вздрагивает.

— Ой! Привет, Алиса. Не заметила тебя. Да, она помогает. Знаю, она может быть жестокой, чтобы защитить тебя.

— Иногда она рядом, а иногда нет. Алиса не любит не-птеродактелей. Это единственные хищники, на которых она нападала при мне. Но здесь они самые страшные существа, так что меня это устраивает. Других существ, я надеюсь, смогу обогнать. Или заберусь на дерево.

Я указываю на дерево, где соорудила примитивную маленькую лестницу, чтобы подняться на первые несколько футов по стволу до того места, откуда смогу просто лезть дальше, используя ветви.

София смеется.

— Это круто! Мои звезды, эм, я думаю, что твой пещерный человек положительно влияет на тебя.

Я усмехаюсь и нежно беру ее за запястье, пока мы идем.

— Я немного не такая, как раньше, правда? Я чувствую это. Арокс вытащил меня из моей раковины. Он заставил меня чувствовать себя в безопасности с первой минуты, когда я висела на его плече, а он убегал от хищников.

— Это странно, а? Эти парни окружены аурой полной безопасности, но ничего для этого не делают. Конечно, хищники, многоножки и не-птеродактелы плохие. Но на самом деле самые смертельные существа в этих джунглях — наши пещерные парни. Думаю, я поняла это с самого начала с Джекзеном. Инстинктивно.

— Так и есть. В пророчестве Арокса сказано, что он должен сделать мне подарок. Он понятия не имел, что сделал мне его в момент нашей встречи. Он подарил мне безопасность.

Мы останавливаемся на вершине холма, откуда открывается вид на пещеру. В воздух вьется струйка дыма от огня, который мы постоянно поддерживаем, а также из печи, где я оставила очередную партию горшков. Некоторые девушки, одетые в шкуры и кожу, сидят на улице, занимаясь своими делами и спокойно болтая.

— Посмотри на это, — говорит София. — Именно так я представляю себе пещерное племя каменного века. Эти девушки суперумные и знают почти все виды технологий Земли. И вот они шьют одежду из шкур, плетут корзины и сдирают кору с деревьев, чтобы использовать в качестве ткани. Звучит безумно, но к каким вещам можно привыкнуть.

— У нас хорошее племя, — соглашаюсь я. — Лучшее из всех.

Некоторое время мы просто стоим, задумавшись.

— Ты когда-нибудь беспокоилась из-за беременности? — тихо спрашивает София.

— Я только это и делаю, — признаюсь я. — Дома я бы тоже волновалась, но здесь, в каменном веке, мы без лекарств и ультразвука. А ближайшая акушерка за семнадцать тысяч космических лет. И я беременна настоящим инопланетянином. Да, я волнуюсь.

— Я тоже. Наверное, я не должна говорить это, но ты не представляешь, как я рада, что ты тоже беременна. Не хочу оставаться наедине со своим страхом целых девять месяцев. Конечно, девочки будут полностью поддерживать нас во всем. Но когда мы вдвоем, это как бы снимает с меня небольшую нагрузку. И дети будут ровесниками. Всегда хорошо иметь приятеля.

Я сжимаю ее запястье.

— Черт, может быть, все будет не так плохо. Местные племена умудряются поддерживать рождаемость через Дарующих жизнь, так что я думаю, что мы тоже сможем.

София кивает.

— Я тоже так думаю. У нас нет выбора — мы должны сделать все возможное. Звезды, Эмилия, я счастлива, что у меня есть ты.

Я снова сжимаю ее запястье, чтобы она знала, что я чувствую то же самое.

Эта планета сблизила нас друг с другом. Мы обнимаем, поглаживаем, держимся за руки и просто соприкасаемся друг с другом гораздо чаще, чем на Земле. Как будто планета убирает все притворства и разногласия. Здесь мы просто молодые женщины в сложном положении. Мы все одинаковые. Нет причин пытаться держать дистанцию. Это хорошо. И, я понимаю, что мне очень нравятся мои друзья здесь.

Я смотрю на Буну — старый космический корабль.

— Ты когда-нибудь думала, что мы не сможем улететь?

— Что мы застряли здесь навсегда? Иногда. Но эта мысль слишком велика для меня. Я даже не могу представить, что будет со мной в следующем месяце, а тем более через десять лет. Иногда я пытаюсь найти свой телефон, но потом вспоминаю, где я. На самом деле, я бы предпочла не тратить на это много энергии.

— Я чувствую себя точно также. Тем не менее, мы действительно должны попытаться добраться до дома. Полагаю, нам снова придется присмотреться к этому космическому кораблю.

— Не думаю, что после того светового шоу, у нас есть выбор. Если корабль все еще более или менее работает, то он может быть полезен. Существа, которые его построили, не могут слишком сильно отличаться от нас. Привет, Арокс.

Мой муж незаметно подкрался к нам. Не специально, конечно. Просто, так он передвигается по лесу. Он обнимает меня и целует мои волосы. Мы обычно очень осторожны с публичными проявлениями любви, потому что не у всех девочек есть парни. Но сейчас тут только София, поэтому все в порядке.

— Ну, мне лучше вернуться, — говорит она, касаясь моего плеча. — Эти сандалии прослужат недолго, и Кэролайн пообещала показать мне, как сделать новые. Она Джимми Чу на Ксрен (прим. Джимми Чу — малайзийский дизайнер обуви, основатель компании Jimmy Choo Ltd.).

— Согласна, — усмехаюсь я. — Она лучший дизайнер обуви на планете.

— Видишь, здесь не все так плохо, — говорит София и начинает спускаться к пещере.

Я поворачиваюсь к Ароксу.

— Просто пришел, чтобы проверить меня, а?

— Ты моя жена, — просто говорит он, как будто это все объясняет. Что, я думаю, так и есть.

Я смотрю на его сильный подбородок и впалые мускулистые щеки. Возможно, от того, что я знаю его уже довольно давно, сейчас Арокс выглядит для меня намного красивее, чем когда я впервые увидела его. Как мне так повезло?

— Нашел что-нибудь?

— Еще нет. Но я и не ожидал этого. Железо умеет прятаться.

— И ты знаешь, как его найти. Я уверена, что ты справишься.

— Пока я буду использовать красную грязь из ручья. Этого будет достаточно для твоих ножниц.

— Здорово. Но это не к спеху.

Арокс кладет руку мне на живот. Он до сих пор удивлен, что женщины могут рожать, и задал мне много вопросов об этом.

— Это верно. Нам некуда спешить.

Я склоняю голову к его плечу, просто наслаждаясь моментом. Арокс пахнет растительностью, дымом и кожей, а также своим собственным ароматом, пряным и несладким. Я замужем за лучшим человеком, которого когда-либо встречала, и я люблю его так сильно, что иногда у меня перехватывает дыхание.

— Я люблю тебя, — говорю я, уже в очередной раз за сегодня, потому что раньше я никому об этом не говорила, и отчасти переполнена чувствами.

Арокс сжимает меня сильнее и в ответ снова целует мои волосы. Ему очень нравятся мои волосы. Мне тоже. Я больше не ненавижу себя. И это из-за него.

Внизу, возле пещеры, Аврора снимает с огня горшки и что-то говорит другим девушкам.

Я перекладываю горшок с Кесей Блу в другую руку и беру свое копье.

— Похоже, ужин готов.

Арокс берет меня за руку.

— Здорово. Пошли.

Конец

Content

Скай Калиста Пара инопланетного дикаря