Райан Керри Энн

Из духа и оков

Керри Энн Райан

ИЗ ДУХА И ОКОВ

Серия «Пять стихий», книга третья

Переводчик и редактор — Лена Меренкова

Обложка — Лена Меренкова

Перевод выполнен в 2022 году для группы https://vk.com/beautiful_translation.

Внимание! Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Любая публикация данного материала без ссылки на группу и указания переводчиков и редакторов строго запрещена. Любое коммерческое и иное использование материала, кроме предварительного чтения, запрещено. Переводчики не несут ответственность за неправомерное использование текста третьими лицами.

Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Если вам понравился ознакомительный перевод, купите оригинал книги.

Глава первая

Лирика

Мир закончился, но я стояла в тишине. Другие вопили, кричали мое имя.

Но…

Тишина.

Мир закончился, потому что Родес был мертв.

Мир перестал существовать, потому что Истон пропал передо мной.

Если мир не закончился, то, наверное, это был сон.

Это должно быть сном.

Я знала свои сны, они прилетали ко мне отовсюду, со всех краев мира, тянули меня, пока от меня ничего не оставалось.

Но это был не сон.

Я знала это душой.

— Лирика?

Я моргнула от мягкого голоса, который обычно был стальным. Я посмотрела на Эрвину — Вин — и сглотнула. Ее темные волосы выбились из косы, я еще не видела ее такой растрепанной. Обычно это я была с растрепанными волосами, телом в грязи и крови. Вин была воином, у нее было больше грации, чем у многих, кого я знала.

Но сегодня мы обе были выжаты — по крайней мере, она точно. Меня словно побили до синяков. И я была растеряна.

И теперь… теперь… у меня ничего не было. Ни мыслей, ни дыхания, ни…

— Лирика, — рявкнула Вин, опустила ладони на мои плечи, чтобы я сосредоточилась на ней, а не пустоте, грозящей захватить меня.

Я отогнала мысли и посмотрела на нее.

— Я в порядке, — прошептала я и подавила ругательство из — за слабого голоса. Я не была слабой. Никто не позволит мне такой быть. — Я в порядке, — повторила я.

Вин напряженно кивнула, хотя ее лицо было бледным, в порезах и пепле.

— Хорошо. Потому что нам нужно решить, что делать дальше.

— Куда делся Истон? — я озвучила вопрос, который крутился в моей голове последние пять минут, пока все вокруг меня занимались другими делами.

В этом не было смысла. Но ни в чем уже не было смысла.

Бой в Поместье Воды закончился, Лорд Воды был мертв, как и многие его и наши подданные. Мои друзья из Обскурита, как и из Люмьера, которые бились вместе со мной, почти не пострадали. Почти.

Мы потеряли так много, что я не знала, что делать дальше.

Я знала, когда вернулась в мир мейсонов, который был не в мире людей, но на нем, что все будет иначе. Что я буду другой.

Но я не знала, что будет вот так.

Когда они сказали мне, что я — Жрица Духа, которая могла объединить мир и помочь спасти всех от грядущего кошмара, ощущалось не так. Я думала, я смогу что — то делать. Но это ощущалось иначе. Казалось, я была на два шага позади, пыталась поспевать за миром вокруг меня.

Люмьер и Обскурит были врагами, две стороны мира воевали веками. Они бились до Падения, великого боя, который забрал их первых королей, которые правили во время великой войны и разбили этот мир на кусочки.

Прошло пятьсот лет, и я была Жрицей Духа, которая должна как — то соединить кусочки. Так они все мне говорили. Но в этом не было смысла.

Потому что я должна была делать это вместе с теми, кто помогал мне.

А теперь два самых важных помощника пропали.

Родес, сын Лорда Воды, умер, пожертвовав собой за меня. Его убил его же отец.

Его сбросила со скалы магия Воздуха, усиленная костяной магией — запретной силой, созданной жертвой смерти — и он утонул в море, окруженный всем, что погубило нас.

Он погиб, а я даже не успела погоревать. Мне пришлось использовать все, чтобы убрать Лорда Воды и защитить всех остальных. Защитить сам мир.

И когда я думала, что мы были в безопасности, что можно было горевать, сжимая единственного человека, которого я могла любить больше всего в мире, Истона у меня забрали.

Не убили, не пронзили сердце, как до этого, не сбросили с утеса, как Родеса. Он просто исчез. Я все еще не понимала. То, что я не могла даже думать о словах, которые он произнес, когда его ранили в сердце, показывало, как далеко мы прошли за прошедший год. Но все это было напрасным. Он пропал. И я не знала, почему.

— Где Истон? — снова спросила я, отгоняя запутанные мысли. Обдумать произошедшее на поле боя можно будет позже, как и подсчитать пропавших и погибших. Еще будет время для горя. Сначала мне нужно было понять, что случилось передо мной.

Потому что пару мгновений назад я обнаружила, что Истон был моей родственной душой, он был всем для меня. И я думала, что он тоже знал это. А потом что — то проступило в его глазах, и он заявил, что я не могла быть его. Что он не сможет меня любить.

И хоть это было больно, и душу резало так, словно его слова были ножом, я знала, что что — то было не так.

А потом его внезапно забрали, веревка из тени и дыма утащила его от меня.

Я видела это. Ощущала в своих венах, как стихии, которыми я управляла, давили на меня. Но я еще не видела такую магию.

— Я не знаю, где Истон. Мы разберемся. Но нужно покинуть поле боя и придумать планы.

— Знаю. Нам нужно домой, — я прошептала последнее слово, и глаза Вин расширились, пока она кивала.

— Домой.

— В Обскурит. Там дом.

Я родилась в мире людей. Я даже не знала о существовании мира мейсонов почти всю свою жизнь. Но за последние месяцы Обскурит стал домом. Да, первыми я встретила мейсонов из Люмьера. Они сблизились со мной и подружились. Родес и его сестра, еще несколько других.

Хотя я долгое время считала Обскурит домом врагов, он оказался моим домом. Там меня учили, там понимали, чего я должна была достичь. Или, может, они просто понимали, что мне требовалось время, чтобы разобраться с пророчеством.

Там было теперь мое место, даже если я не была уверена, что это навсегда.

Нам нужно было собраться. И уйти.

Сестра Родеса подошла к ним, ее волосы развевал ветер, грязь покрывала ее платье, хотя я еще ни разу не видела ее грязной.

— Ладно, мы идем, — Розамонд подняла голову. Она была сестрой Родеса, старше почти на два века. Было странно думать, что мейсоны могли жить так долго. Но все, кого я встречали, выглядели моего возраста — девятнадцати — двадцати лет. Даже их родители и мертвые у наших ног выглядели молодо, словно время не прошло. Только те, кто потеряли их магию, выглядели так, словно они постарели.

Я вспомнила старушку из пещер, которая была Пророчицей, как Розамонд. Эта женщина Видела, как спасла меня ценой своей жизни, много месяцев назад. Она потеряла остальную магию из — за Падения и кристаллов, которые объединяли королевства. Кристаллы умирали, и из — за плохого их использования другими королевство лишало магии свой народ, их жизни с ними. Женщина постарела, но она использовала последние капли силы, капли своей жизни, чтобы спасти меня.

Я никогда не забуду ее, даже если я не знала ее толком.

Она была одной из первых, кто помог мне понять, кем я была, даже если мне казалось, что у меня нет ответов.

— Мы уже все продумали, — сказала Лания, Леди Воздуха, подняв голову. Она была бабушкой Родеса и Розамонд, стояла рядом с телом ее павшего мужа, Лорда Воздуха.

Она выглядела такой сильной, изящной. Но я знала, что она была сломана внутри. Хоть не так, как была разбита я, потому что у меня не было веков любви и связи, которые она только что потеряла.

И все же она была сильной, и если она могла, то могла и я.

— Я вернусь на территорию Воздуха и сделаю, что смогу, чтобы собрать необходимые силы и приготовить нас к бою. Потому что это только начало. Это всегда только начало.

— Я с тобой, — сказала Розамонд. — Хоть я последняя в своем роду… — голос Розамонд оборвался на этом, и Люкен, маг Воздуха и лучший друг Родеса, сжал ее ладонь.

Она сжала его руку в ответ и печально улыбнулась ему.

— Раз я последняя в своем роде, то я — новая Леди Воды. Но я не знаю из — за моего дяди, точно ли это. Зато я знаю, что должна быть с тобой. Мне пора отправиться с вами.

Их дядя, король Люмьера, бился против Обскурита, сколько он правил. Дольше, ведь его отец был прошлым королем, умер во время Падения, когда мир разбился. Никто из нас не знал, на какой именно стороне он был. Нам казалось, что не на хорошей стороне.

Потому что в этом была проблема роли Жрицы Духа. Не все хотели, чтобы я починила этот мир. Некоторым нравилась их власть, или они не верили, что я могла то, что говорилось в пророчестве. И хоть я сомневалась в своих способностях, я видела слишком много, чтобы отказываться от того, что я должна участвовать в объединении всех.

— И, конечно, я тоже буду там, — сказал Люкен. И я знала, что он не только думал о защите Розамонд или меня. Любовь его жизни умерла на наших глазах всего год назад. Моя лучшая подруга, Брэлинн. Она вернулась как мой фамильяр, но она уже не была такой, как прежде. И сейчас Брэлинн была в Обскурите с дядями Истона.

Я сглотнула, пытаясь отогнать все те мысли. Я не хотела думать об этом. Мне нужно было переставлять ноги и добраться туда. А потом я разберусь, что делать дальше.

Так я жила прошлый год. Дольше, если подумать. По шагу за раз, пока я не найду свое место.

— Мы вернемся с тобой, — добавил Тиган, обвил рукой плечи Вин. Тиган был магом огня. Он был сыном лорда Огня, которого я встретила в прошлом году. Он был лучшим другом Истона, воином — товарищем, как и Вин.

Я посмотрела на трупы у наших ног, заметила, что они взяли с собой труп Арвина.

Арвин умер, защищая меня. Юный маг Земли только учился, но был сильным воином.

Планом было принести его тело в Обскурит с нами. Было так много потерь. Но мы справимся, у нас не было выбора.

— Ладно, собирайте, что нужно… — я оглянулась и замолкла, голос оборвался. Я забыла, что все сожгла до пепла.

Это была я. Мои силы сделали это.

Никто не смотрел на меня с отвращением, по крайней мере, среди друзей.

Я еще помнила ужас на лицах тех, кто бился против нас или был вне нашей группы, бьющейся за нас.

Потому что теперь я владела четырьмя стихиями. Воздухом, Землей, Водой и теперь Огнем.

Я нашла четвертую стихию. Она вырвалась из моей души глубоко под морем, когда отец Родеса попытался утопить меня, Истона и Родеса, приковав нас к костям тех, кого Лорд Воды убил за все время.

Я открыла четвертую стихию под давлением, и я не могла ею управлять.

Даже сейчас я ощущала, как они боролись за власть, Вода порой щекотала мои пальцы, слетая с них с порывами Воздуха.

Земля временами гремела под моими пятками, и я надеялась, что никто не заметил, но знала, что они все замечали.

И теперь Огонь горел во мне, горячие шипы лизали мою кожу изнутри. Я знала, что если не буду осторожна, он вырвется снова и, возможно, навредит кому — то дорогому мне.

Она уже многим навредила. Я была живым огнем, и я не могла управлять этим.

Я должна быть Жрицей Духа, той, что спасет мир, но я не могла даже спасти себя.

Вместо этого пришлось полагаться на Истона, только он смог успокоить меня, чтобы я совладала с четырьмя стихиями сразу.

Теперь его не было. И я не знала, куда его забрали.

Я знала, что это было связано с тем, что разлучало нас до этого. Может, Вин, Тиган и дяди Истона в Обскурите знали ответ. Между ними было достаточно истории, чтобы они хотя бы догадывались, что окружало нас каждый раз, когда мы делали шаг к победе.

Может, у меня будут ответы. Прошло время тайн и моего неведения. Мне нужно было знать.

Я уже не могла полагаться на Истона. Его не было, и мне нужно было понять, как управлять своими стихиями самостоятельно.

А потом я открою пятую.

Дух.

О ней никто ничего не знал. Потому что магов Духа больше не было.

Они были убиты прошлыми королями или покинули этот мир. Некоторые убежали, может, так я и появилась. Века назад старые маги Духа пришли в мир людей и скрылись среди них. Я знала магов Духа только по своим снам, а еще старика в пещере, который говорил загадками.

Как мне владеть пятью стихиями, когда я не могла управлять четырьмя, и казалось, что я не справилась бы даже с одной?

— Лирика? — снова заговорила Вин. В этот раз Розамонд подошла ближе и прижала ладони к моему лицу.

Я посмотрела в глаза Пророчицы, похожие на серебряные глаза Родеса, но все равно другие.

Ее светло — коричневая кожа была в пепле, и я знала, что это было моей виной.

Когда я сорвалась, я разрушила поместье и замок на территории Воды. Никто не умер. Они обещали мне это. Потому что Розамонд Видела, что я могла сделать. Увидела разрушения, которые я принесу, и эвакуировала здание.

Мы все еще были в пепле того, что было потеряно, из — за меня.

— Соберись, Лирика. Ты можешь впасть в истерику, но не тут. Не сейчас. Вскоре мы будем с теми, кто нам нужен. И мы отыщем ответы. Пока что мы должны были уйти. Мы можем забрать тела тех, кого надо, с нами, и моя бабушка похоронит остальных. Мы будем помнить их. Всех, — ее голос сорвался, и я обняла ее, ее ладони подвинулись с моего лица к моей шее.

Она потеряла мать, брата и отца за короткий период времени.

И хоть мое сердце болело, я знала, что не могла быть эгоисткой. Не только я ощущала боль. Горе и агония были у всех.

Мы были разбиты, но пережили бой. Мы победили.

И хоть мы потеряли многих близких, мне нужно было помнить, что мы победили.

Как и сказали другие: мы будем биться и побеждать любой ценой.

Теперь нам нужно было смотреть на потерянное, на ту цену, которую мы заплатили.

— Ладно. Идемте.

Я не знала, что еще делать. Меня не тренировали, как их, у меня не было веков опыта и знаний для уборки после такого боя.

Я делала то, что говорили мне делать Розамонд и Вин, помогала собрать оставшееся. Вскоре группа мейсонов направилась к Обскуриту. Путь будет долгим, потому что мы не могли использовать магию кристаллов, чтобы перенестись в другое место быстро. Во — первых, мы не были близко ко двору Обскурита и не знали, как ощущался или выглядел кристалл Люмьера. Во — вторых, потому что кристаллы умирали, угасали. Из — за этого мы не могли использовать их магию, чтобы создать портал, как получалось раньше.

Нет, придется идти по территории Воды, по северной территории Духа, а потом по другой стороне ко двору Обскурита.

Мы добрались сюда так, сможем вернуться. Но с нами не было Истона, Родеса и Арвина, не так много выживших было из Люмьера. И те с территории Воздуха, которые шли по настоянию Леди Воздуха.

— Нужен целитель, на всякий случай. Я дам одного. Берите моих подданных, даже в Обскурит. Мы уже не просто свет и тьма, — сказала она. — Мы — те, кто хочет спасти наш мир, против тех, кто не хочет меняться, кто боится выживания.

Мы разберемся.

У всех были дела, и хоть я делала, что должна была, слушалась приказов, я все еще чувствовала себя потерянной.

Куда пропал Истон? Кто забрал его?

Как нам его отыскать?

Все это крутилось в моей голове, мои силы бурлили, Огонь был у кончиков моих пальцев. Никто не обращал на меня внимания. Все были заняты своими делами, чтобы мы могли пойти домой. Так что я отошла к утесу, откуда упал Родес, и выпустила Огонь. Я вытянула руки по бокам, стихии текли из меня, пока я пыталась совладать с собой. Я знала, что другие могли смотреть, но это было хорошо.

Им нужно было видеть, кем я была, какой я была. Потому что у меня не было ответа.

А потом я посмотрела на пропасть внизу, увидела кость, крошечный кусочек, который когда — то был частью человека, а теперь был покрыт костяной магией.

Я прищурилась, не понимая, почему она плавала на поверхности, а потом другая поднялась. Еще и еще.

А потом ответ вспыхнул в моей голове.

Родес принял весь удар магии Воздуха и сорвался с утеса, но он забрал с собой и часть костей, напитанных магией.

Я посмотрела вниз, едва могла поверить в то, что я видела. А потом закричала.

Потому что кости кого — то окружали, и они подняли его к поверхности. Я смотрела, крик утихал, а потом я охнула, надежда расцвела, пока я пыталась совладать с ее эффектом.

А потом глаза мужчины внизу открылись, и их серебро потрясало.

Глава вторая

Истон

Когти впивались в мою грудь, узловатые пальцы уже не были слабыми, они сжимали с силой и беспощадно.

Я ощущал силу за тенью, впивающейся в мою плоть и окутавшей мое сердце.

Стоило сжать на миг, и я не мог дышать.

Я пытался двигаться, тянуть за то, что сковывало мое тело. Без толку.

Это была моя плоть, моя судьба, мой конец.

Я знал, что что — то во тьме ожидало меня. Я не знал, что это будет сама тьма. Отсутствие света. Не важно, что мое королевство было названо в честь тьмы, а у моего врага — или тех, кто должны быть мне врагами — в честь света. Это была новая глубина, о существовании которой я не знал до этого.

Я попытался открыть глаза. Казалось, что — то давило на меня, забирало жизнь из моего тела, овладевая мной.

Я не мог это позволить. Я не позволю это.

Я был королем Обскурита. Я был Истоном, магом Земли и Огня. Я, может, был одним из сильнейших магов своего времени, и я не позволю никому управлять мной.

Хоть мои мысли были одновременно бичом моего существования и силой моих убеждений, пальцы, которые и не были пальцами на самом деле, сжали снова мое сердце. Я пытался отдышаться, сжать кулаки по бокам. Я скрипнул зубами, рвался в оковах.

Ничто не случилось. Хоть я думал обо всем этом, пытался двигаться, ничего не происходило. Мое тело не было моим. Остался только мой разум, и все же те пальцы двигались по моей груди, по моей челюсти, а потом впились в мой мозг. Я ощущал, как они ласкали медленно мой разум, сжимали, навязывая мне свою волю, пока я терялся во тьме.

Может, я сам был тьмой.

Проклятый, безумный, потерянный.

Может, я был ладонью кукловода, управляющего многим, что происходило в моем мире. Того, который, как я думал, подстроил столько всего с исполнением пророчества, что мне было суждено смотреть, но не участвовать.

Я больше не был Истоном.

Я был создан из темных снов, самой тьмы и воли того, кто держал эту ладонь, эти тень и дым.

А потом ладони покинули меня, и я упал на колени, удар сотряс их, дрожь поднялась по телу.

От агонии я открыл глаза и смог видеть.

Я был не просто мыслью, разумом, душой в космосе.

Я снова был Истоном.

Я не был потерян, но и не был найден.

Я прижал ладони к земле, пытаясь ощущать землю под кожей. Я всегда был магом Земли, как и всегда был магом Огня. Я мог ощущать стихии вокруг себя с момента своего рождения. Я мог колдовать, даже когда не знал, что делал. Как многие дети моего возраста, я был скован, чтобы не навредил себе или другим, пока не научусь контролю.

Некоторые открывали в себе магию, когда взрослели, но я был особенным. Я был сыном королевы, внуком старого короля, который с королем Люмьера уничтожил мир во время Падения.

Под моей кожей была сила, она бежала по моим венам.

И при этом я боролся всей своей сущностью с давлением и мучением, которое пришло с тем, кем я был.

Я так думал.

Я не знал, как ощущалось, когда внутри не было магии.

Я искал магию Земли, чтобы спастись, как пытался защищать тех, кто был под моей опекой, но ничего не чувствовал.

Отсутствие силы удушало.

Не было Земли. Огонь не отзывался.

Хотя сила была во мне, я не мог приказать ни одной стихии.

Как я учил Лирику, я знал, что, хоть сила была в нас, хоть она пыталась порой овладеть нами, она была и тем, что мы вызывали из окружающей среды, из отношений симбиоза с территориями и миром.

При мысли о Лирике ладонь из тени снова сжала мое сердце, и я упал на локоть, с трудом дышал. Я хотел кричать. Мне нужно было на что — нибудь кричать.

Но голоса и дыхания не было. Ничего не было.

Мои глаза были открыты, хотя я видел только тень, она была лилово — чернильной передо мной.

Если я ощущал стихии в себе, вокруг себя, но ничего не видел перед собой, был ли я жив?

Казалось, что что — то изменилось.

До этого я стоял на краю утеса, смотрел на Лирику после того, как мы победили в бою, но многое потеряли в процессе.

Она смотрела на меня, казалось, видела так много во мне, хотя я знал, что она не могла видеть правду.

Потому что я знал правду. Там не было ничего для нее. Не могло быть.

Я был проклят. Я знал, что в моем теле бежали надежда, любовь и связь, но я не мог это ощущать. Не мог это признавать.

Она говорила мне, что была моей родственной душой, значит, и я был ее.

Мое сердце разбивалось от мысли об этом, ладонь сжималась во мне.

Я резко вдохнул, пытался совладать с телом, хоть оно дрожало на земле, корчилось от боли.

Проклятие заработало, когда я хотел сказать ей, что хотел чувствовать. Тот миг доказал, что я не смогу быть со своей родственной душой. Я не смогу ее любить. Я хотел. Но это было не так просто.

Я знал, что она была там. Она стояла передо мной, смотрела, обнажив душу. Это было моей пыткой.

Я был проклят не получить ее.

Никогда не любить ее. Я мог заботиться о ней, хотеть ее в своей жизни, но не так, как было важно.

Не душой к душе, телом к телу.

Потому что она не была моей.

Я сказал это Лирике. Произнес слова. И она разбилась передо мной, была растеряна, не знала, что лежало под моей кожей, что забрало меня.

Вопрос: куда?

— Надеюсь, ты перестал перегибать с мыслями, — прошептал отовсюду низкий голос. Я не понимал, был мужчина впереди или позади меня. Может, вообще в моей голове.

Казалось, тучи и тени несли голос, шепот.

Но он оглушал.

Мужчина говорил, и казалось, что звук забирал весь кислород вокруг меня, помещая нас в туннель, где я слышал только его. Но я не мог его слышать. В этом не было смысла. Я знал, что должна быть причина такому.

Потому что я уже был не в мире мейсонов.

Я не мог быть.

Я смотрел на тени и знал, что оглушительная тишина означала лишь одно.

Я был в Теневом мире.

Этот мир не должен был существовать. Он был среди тех, которые были темницей так долго. Его должно было уничтожить Падение.

Многие даже не помнили, что он существовал.

Я поднялся на ноги, тени скользили по телу, словно змеи двигались по коже.

Да, это был Теневой мир.

И вокруг меня явно был один из его пленников.

Тот, кого давно изгнали.

Я вдруг понял, кто это был. Узнал тот голос. Знал его из кошмаров, которые снились мне в детстве.

Он был Серым.

Видимо, это была моя судьба.

— Ты тут из — за твоего проклятия. И я понял, что пришло время нам двоим встретиться.

Я видел теперь, что было впереди, откуда звучал голос, хоть он и отражался эхом.

Серый стоял передо мной в большом плаще, капюшон скрывал его лицо, тело было спрятано, и я не мог понять, насколько широкими были его плечи, или как он выглядел.

Он был бестелесным голосом в плаще.

Я знал силу внутри. Я помнил истории, хоть и не знал, были ли они правдой.

Из тьмы вокруг меня, того, что я был тут, казалось, что все, что я слышал в детстве, даже сказки и страшилки из моего прошлого, были лишь намеком на то, кем он был.

— Ты — Серый, — я пытался сохранять голос сильным, хоть не ощущал себя таким.

— Да. То, что ты слышал обо мне, хорошо. Хотя наша встреча давно должна была состояться. Теперь ты хотя бы запомнишь это. Ты же не помнил времена с Лором рядом со мной? Не важно. Это не тревожит.

Мои глаза расширились.

— О чем ты? Где мы? Тебе нужно отпустить меня. Я — король Обскурита. Народ будет меня искать.

— Я знаю, кто ты, Истон. Сын Камэо и Зика. Внук Певца, всех королей и королев Обскурита. Я многое знаю о тебе. Но они не найдут тебя тут. Никто не помнит о Теневом мире. И, может, они виноваты, может, я так желаю. Ты слышал обо мне. Да, я — Серый. И в этот раз мы поговорим лицом к лицу. Ты вспомнишь меня. Потому что события в твоем мире пришли к тому моменту, когда я могу забрать тебя сюда. К себе. Жрица Духа жива, значит, пришло время новой фазы.

Я попытался сделать шаг вперед, но тени вокруг меня обвили мои запястья и лодыжки, словно цепи удерживали меня на месте.

— Не смей вредить Лирике, — процедил я, тоска и боль наполнили меня, хоть эмоции были притуплены, проклятие старалось овладеть мною.

— Я слышу любовь в твоем голосе? — спросил Серый, почти смеясь. Я слышал улыбку, но не видел ее.

— Не смей ее трогать.

— Нет, это не может быть любовь, — сам ответил Серый, игнорируя меня. — Потому что ты не можешь любить. Ты не сможешь любить родственную душу или быть с ней. Я в этом давно убедился.

Я застыл, моргая.

— Нет, это был не ты, — я сглотнул, язык стал тяжелым. Это не мог быть Серым. Я не мог быть для него таким важным, чтобы он это сделал. Я знал только одно о Сером. Это был миф. И его внимание означало смерть. — Это Лор наложил на меня проклятие, когда я был младше. Лор, рыцарь моей матери. Он мертв.

— И проклятие не снялось? Странно, да? Проклятие должно было пропасть с его смертью.

Я так думал, но я ошибся. Это был Лор. Он пытался мучить меня, когда я был маленьким. Он многое делал со мной под прикрытием тренировки.

Я не знал, что он меня проклял, до его смерти, когда он кристаллом портил наше королевство. Он убил мою мать и многих других.

Лор был помощником моей мамы. Он убил моего отца. Но я тогда этого не знал. Никто не знал глубин его жестокости, порочности и силы. И все же… Серый всегда был хуже в моем понимании, даже если он был легендой.

Лор хотел власти, и он кристаллом исказил наше королевство, забирал магию у народа. Это убило некоторых, из других сделало дейнов — созданий без магии, которые не были людьми и не могли быть магами.

Лор был мертв. Убит Лирикой, когда она спаслась от смертельного удара.

Я должен был смочь исцелить ее рану. Я нахмурился, глядя на свой шрам.

Я помнил, что кровь текла из того же места, что и у Лирики. Я думал, что по мне попал обломок, или меня задел меч. Нет. Я истекал кровью, потому что Лирика была ранена смертельно. В то же место.

Говорили, что у родственных душ смертельная рана проявлялась на другом, и что только они вдвоем могли исцелить друг друга.

Тот, кто не пострадал изначально, не умрет, его рана будет не такой глубокой, но пострадавший мог быть спасен только родственной душой.

Шок пронзил меня, я сжал кулаки, борясь внутри себя.

— Ах, вижу, ты понял то, что должен был давно осознать. Да, Лирика — твоя родственная душа, но она никогда не будет твоей на самом деле. Проклятие не позволит этого. Ты не сможешь признать ее, желать ее или любить ее. Она смогла спасти себя из — за того, кто она. Ты ей не нужен. И не был нужен. И не будешь. Вы вдвоем не будете. Это не случится.

Я бился в оковах, пытался отогнать мысли, которые ранили и не могли сбыться. Я пытался думать только о свободе.

Я не мог. Я ничего не мог сделать.

— Почему? — выдавил я, хватаясь хоть за что — то.

Он проигнорировал мой вопрос.

— Лор пообещал тебя мне, — продолжил Серый. — Да, он был из моих. Он стал слишком жадным. Так что он заслужил того, что получил. Он был слабым. Я — нет. Он был моим третьим, а теперь им будешь ты.

— Я никогда не буду твоим, — я не мог. Как Лирика не могла быть моей. Я не знал, почему в этот миг ко мне пришла эта мысль, но все было связано в границах моего разума. Я не мог ее любить, не смогу ее полюбить, но я сделаю все для нее. И не только из — за того, что она была Жрицей Духа.

Призрачная ладонь снова сжала мое сердце, и я знал, что это было проклятие, которое убьет меня, заберет все у меня по капле, по кусочкам души.

Серый улыбнулся, и я видел это, потому что он подвинул голову, и свет откуда — то попал на его лицо.

Я не видел, кем он был, лишь заметил то, что было красотой, даже если он был монстром.

— Ты будешь моим третьим. Не вторым, ведь ты не готов и никогда не будешь. Но и не самым низшим, потому что я знаю, что ты можешь сделать для меня с твоей связью со Жрицей Духа и твоим миром, — он сделал паузу. — Тебе стоит познакомиться со своими товарищами. Теми, кто поможет мне прийти в мир мейсонов и править, как я давно должен был. Это будет позже. В игре есть еще фигуры. Ты — просто пешка. Но скоро будешь рыцарем. Ладья и другие с моей доски в мире мейсонов скоро придут в мои тени. И я буду править. Но пока мы еще не там.

Он щелкнул пальцами, и две тени слились и разделились, подошли ко мне.

Они были просто тенями. Но при этом они были мужчинами с широкими плечами и темными волосами. И злобными глазами.

Серый указал влево.

— Это Дурлан, бывший маг земли, теперь дейн из — за твоей семьи. Ты лишил его всего, и теперь он мой. Он — мой второй. Он научит тебя тому, что ты будешь делать как мой третий.

Дурлан улыбнулся мне, и хоть мужчина когда — то был магом Земли, я видел огонь в его глазах. Чистую ненависть. Гнев.

Я снова забился в оковах, но я ничего не мог поделать.

Пока что.

— Гаррик — мой четвертый, — Серый указал на другого мужчину. — Бывший маг Воздуха, теперь дейн. Да, Обскурит и Люмьер объединились, но под моим правлением. Они — мой двор, мои воины, и ты будешь моим. Сначала нам нужно кое — что обсудить.

Я слышал снова улыбку в его голосе, Дурлан улыбался, а Гаррик просто смотрел на меня. Я не знал, какая реакция пугала меня больше.

— Сначала мы поиграем.

От слов Серого вспыхнула молния, и я закричал.

Глава третья

Лирика

Кто — то звал целителя, другие кричали о разном, но я закрыла разум от их слов и голосов.

Я упала на колени, кости и камни впились в кожу до боли, но мне было все равно.

Я не могла переживать из — за этого.

Ведь Родес был передо мной, его глаза были открытыми, их серебро манило меня. Он лежал на земле, голова была на коленях бабушки. Лания сидела на коленях рядом с ним, ее платье было в грязи и крови, но она оставалась изящной и красивой. Леди Воздуха склонила голову над внуком и плакала, вытирала его лицо пальцами, словно не верила, что он был настоящим.

Я тоже не верила.

Как Родес мог быть тут? Как он мог быть живым?

Я видела, как он принял удар Воздухом, усиленным костяной магией, которую его отец послал в его грудь. И хоть теперь мертвый Лорд Воды управлял двумя стихиями — Воздухом и Водой — он использовал и украденную костяную магию, чтобы увеличить свою мощь. Это означало, что Родес принял весь удар стихий и той магии сердцем.

Но выжил.

— Как? — выдавила я, сердце билось так сильно, что эхо разносилось в голове. Я и не понимала, что сказала это вслух, пока Люкен не посмотрел на меня большими глазами, полными слез.

— Мы разберемся, — прошептала Розамонд, опускаясь на землю рядом со мной. — Сначала нам нужен целитель.

— Лирика, — выдохнул Родес, и что — то сжало мое сердце, ладонь не отпускала меня. Слезы покалывали глаза, но я не могла плакать. Не сейчас. Мы еще не знали, почему он вернулся, как выжил. Может, это был миг, а потом реальность обрушится, и все растает.

Время, когда Родес был мертв.

А Истон пропал.

Нет.

Я не могла так думать. Я вообще не могла думать.

Я склонилась и прижала ладони к его лицу. Его кожа была гладкой, мокрой от океана, который чуть не забрал его у нас. Как…? Я все еще не знала, что произошло, но времени у нас было мало. Нам нужно было убедиться, что Родес был в порядке, а потом отправляться домой.

Родес… теперь был Лордом Воды? Или Лордом Воздуха, если наследование шло по мужской линии, а не оставалось у женщины? Я не знала. Этого не было в книгах, которые я читала. И я снова ощущала, как отставала в мире, где не родилась, но который должна была защитить.

— Родес, — прошептала я. — Ты тут.

— Лирика, — выдохнул он. А потом закрыл глаза, и мое сердце дрогнуло.

Ладони оттащили меня, и я оказалась прислоненной к Вин, один из целителей Лании склонился над телом Родеса.

Я глубоко дышала, пока Вин держала меня, мы вдвоем, казалось, мешали всем, кто знал, что делал. Я снова была растеряна, и мне это не нравилось. Мне все это не нравилось.

— Я могу исцелять, — сказала я в тишине, пытаясь думать. — Я… у меня есть силы исцеления, — не только с моей родственной душой, не только с Истоном.

Я скривилась от мысли, пытаясь игнорировать боль и смятение внутри.

Вин потирала мои руки, посылая мне тепло.

— Пусть делают, что нужно. Мы знаем, что ты можешь исцелять, мы это видели, но ты использовала много сил, чтобы защитить нас. Восстановись немного перед отбытием.

Другие двигались быстро, два целителя работали в тандеме над телом Родеса, и я очнулась и стояла вместе с Вин.

Я не могла просто стоять и смотреть, не могла ничего не делать, когда у нас уже были планы идти в Обскурит.

У меня были вопросы. Так много вопросов.

Будто зная, о чем я думала, Розамонд встала передо мной. Ее лицо было бледным, глаза — большими, она сцепила ладони перед собой.

Я не знала ее так хорошо в реальности, как ее ощущало мое сердце.

Мы много времени в мой первый визит в мир Мейсон искали ее, потому что нэги похитили ее по приказу рыцаря Обскурита. Из — за нее я попала в этот мир, но я знала ее только через нашу переписку и время до того, как я узнала правду. Узнала о магии.

И хоть казалось, что я теперь ее знала, я не утверждала этого. Я не знала, как она отреагирует, если я коснусь ее или попытаюсь утешить.

Я не могла просто стоять, когда она была так растеряна. Как Пророчица, которая могла видеть будущее, она горевала, ведь не могла Увидеть произошедшее, не могла Видеть то, что было близко к ней.

Она не могла Видеть своего брата, как и то, что случилось с ее матерью.

Она не смогла Увидеть, что ее отец затеял, когда он убивал многих, чтобы получить силу.

И все из — за кровного родства с ними.

Теперь она была тут, и Родес не был мертв. Мы должны были радоваться. Но я не могла ощущать такое. Я не могла даже думать.

И я приняла решение, сделала два шага вперед и раскрыла объятия.

— Розамонд? — тихо спросила я.

Она сморгнула слезы, ее светло — коричневая кожа сияла в свете солнца, попадающего на льющиеся слезы.

— Я не смогла Увидеть… — она вдруг оказалась в моих руках, ее голова легла на мое плечо, и я крепко обняла ее, пытаясь утешить, хотя не была уверена, что у меня это получалось.

— Все хорошо, — прошептала я, водя ладонями по ее мягким темным кудрям, запуская в них пальцы. — Все будет хорошо.

— Знаю. Должно быть, — сказала она и отодвинулась от меня.

Она снова вытерла слезы, а потом расправила плечи.

Розамонд было около четырехсот лет, насколько я помнила. Она видела ужасно много дней, видела куда больше, чем я могла представить, но я утешала ее. Или, может, только я могла понять в тот миг, и у меня было время на утешения. Все остальные были заняты, готовились к пути и тому, что будет дальше.

Я посмотрела на миг за Розамонд, на пустой пепельный пейзаж, где до этого был замок. Большое поместье с Лордом и Леди Воды и их детьми. Там работали слуги, множество подданных служили лорду при его небольшом дворе.

Из — за моего Огня поместье Воды исчезло.

Я сожгла его в гневе, желая защитить своих друзей, семью, которую я сама создала. Тех, кого я любила. Неуправляемая стихия в моих венах подавила три другие, последняя была еще заперта в моей душе. Мне не хватило сил сдержать ее.

Я уничтожила поместье и землю вокруг него, когда Огонь во мне стал таким сильным, что чуть не разбил мою кожу, пытаясь захватить все.

Я не убила Огнем невинных.

Но с тех пор, как я попала в мир мейсонов, я убивала больше, чем считала возможным.

И все ради защиты мира, который мог и не захотеть меня в конце.

Потому что не все хотели эти перемены.

Некоторые не хотели, чтобы я защитила мир и объединила его.

Да, было пророчество, что я спасу всех нас.

Но я не знала, смогу ли исполнить его.

Уже не знала.

— Я все еще не знаю, что будет дальше, — я расправила плечи, как Розамонд до этого.

— И я знаю не так много, как должна, — она сжала переносицу.

— Тогда ты хоть раз будешь как мы, — сказала Вин, но без яда в словах. Она просто была практичной. Такой была Вин.

Розамонд кивнула, глядя вдаль.

— Думаю, ты права. Я знаю, что мне нужно с вами в Обскурит. Думаю, и Родесу нужно туда. Я не знала, что во мне было за чувство, до этого. Я ощущала, что мне нужно туда. Что если я пойду по тому пути, придет следующее видение. Я просто не знала другого. Пока мы не увидели его в воде, — она сделала паузу. — Я не Видела этого, и я не хочу снова видеть такое в своей голове.

Я поежилась и кивнула.

— Он сможет путешествовать? — спросила я, оглядываясь на целителей и бабушку Родеса.

— Надеюсь, — прошептала она. — Но ему нужно идти.

Оставались вопросы.

— Он — Лорд Воды? Лорд Воздуха? Как все это работает, если ты забираешь его из Люмьера?

— Думаю, мой дядя примет решения за нас, — Розамонд смотрела в мои глаза, но будто не видела меня. Может, она Видела в тот миг. — Я уже говорила, что не верю, что это Люмьер против Обскурита. Не так, как мы думали веками. Это бой тех, кто против изменений и за. Одно я знаю точно, нам нужно быть вместе, чтобы мы дружно закончили твое обучение, открыли твою последнюю стихию и поняли, куда пропал король Обскурита.

Я сглотнула, боль сотрясала тело, сердце снова разбивалось надвое, руки дрожали.

— Куда он пропал? — прошептала я.

— Его уже забирали раньше, — тихо сказала Вин.

Я повернулась к ней, сердце запиналось. Огонь бушевал, но я подавила его, хотя глаза Вин успели расшириться. Но мои друзья не отпрянули. Ни один.

— Что, прости?

— Я думала, это был Лор. Но его уже нет. Меня там не было, когда он умер, мы были в патруле. Но я знаю, что Лор мертв.

Я шагнула вперед, и Розамонд коснулась моего локтя, чтобы я не приблизилась к Вин. Она ощущала гнев в моих венах, скорее всего.

— Я знаю, что Лор мертв. Я сама его убила, — рявкнула я, но Вин не отпрянула, даже не вздрогнула. Она все — таки была воином. Она могла, наверное, одолеть меня одной рукой, а то и одной стихией, пока я училась использовать свои четыре. Я была слабой физически и в магии. Они были намного сильнее меня.

— Я не знаю, куда делся Истон, даже не знаю, забирали его раньше, или он пропадал, потому что ему нужно было время в одиночестве. Пару раз, когда он был младше, он резко пропадал, и я думала, что дело было в тренировках. Но теперь я не знаю. Мы найдем его. Он — мой друг, мой король, и ему нужно быть с его народом. И мы отправимся в Обскурит, и, надеюсь, он будет там. Надеюсь, это просто кошмар, и он пропал, чтобы попасть туда раньше нас.

— В этом нет смысла, Вин.

— Думаешь, я этого не знаю? Во всем этом нет смысла. Но мы не можем просто стоять и рыдать. Нужно что — то делать.

— Да, — сказала я. — Нужно. И я ненавижу быть растерянной, но так я ощущаю себя весь год.

— Наш мир так ощущал себя веками из — за войны. Теперь нужно собрать его по кусочкам. И ты — часть этого. Надеюсь, что и Родес тоже. И Истон.

— Мы отправимся в Обскурит, как ты и сказала. Мы возьмем Родеса с нами, возьмем тело Арвина. Мы приведем некоторых своих. Бабушка отправится на территорию Воздуха и убедится, что у нас там есть союзники. Но территория Воды? Вряд ли она наша. Не так, как нам нужно.

Розамонд заметно поежилась и отпрянула на шаг в стороне, цвет пропал с ее лица.

— Нам нужно идти. И быстро. Времени мало.

Я не успела ничего сказать, браслет, который дала мне Алура, когда я была в мире людей, обжег мое запястье.

— Ай, — охнула я, посмотрела на два сияющих символа. Огонь и Земля.

Стихии королевства Обскурит. И Истона. Символы места, которое я теперь звала домом, потому что мне нужен был дом.

— Это магия Пророка? — я вспомнила, что один из дядь Истона сказал при дворе Обскурита. Когда что — то сияло на моем запястье, оно указывало, куда мне нужно идти. Алура дала мне украшение, но она не была Пророчицей. Розамонд была такой.

Я смотрела на девушку, которая была мне подругой, даже если мы не были связаны так, как я с Вин или другими, с кем путешествовала раньше.

— Я сделала это века назад и отдала девушке по имени Алура, когда мы стояли на улице, и ты впервые пересеклась с нами. Тогда мы отправились в горы. Я дала это ей, потому что знала, что ей нужно отдать это тебе. Я не знала причины, знала лишь, что мне нужно сделать. Видеть части будущего непросто, как и понять их, потому что они запутаны, как паутина.

Она вдохнула.

— Не моя магия горит на твоем запястье. Это века знаний. Сама магия тянет тебя туда, куда нужно идти. Нам нужно отправляться в Обскурит. Мы пойдем с твоим Тиганом, моим Родесом, с Вин, Люкеном и несколькими другими. Нужно идти сейчас. Родес жив. Видимо, из — за магии костей.

Я кивнула, все тело дрожало. Я знала, что магия Пророка была важной, но тревога в ее голосе беспокоила меня.

— Кости упали с ним в океан, и они пели нам, когда мы двигались по морю к территории Воздуха до этого. Они открыли портал и спасли нас, да? — я не знала, кто мог ответить.

— Так мне показалось, — Вин смотрела на свои ладони. — Я тогда не знала. Пока мы не увидели кости и черепа на морском дне. Их души рыдают, они желают упокоения.

— Я позабочусь об это, — Лания подошла к нам. — Мы отправим Родеса в телеге с вами в другое королевство. Там ему будет безопаснее, чем тут, полагаю, — сказала она. Ее голос был таким печальным, что я хотела обнять ее, но не знала, будут ли этому рады.

Они все многое потеряли, и я не знала, что должна была чувствовать.

И должна ли была вообще что — то чувствовать.

— Я подготовлю остальное, — Вин поспешила прочь, оставив меня с Розамонд и ее бабушкой. Другие двигались вокруг нас, и вскоре мы были готовы идти, а мое тело все еще дрожало от бушующих во мне стихий.

Я не могла управлять ими, и это тревожило меня. Потому что единственный, кто мог помочь мне совладать с собой, пропал, и мне нужно было делать это самой.

А я не знала, как.

Пепел от разрушенного поместья Воды жалил мой нос, оставил след на пейзаже, который когда — то был красивым, хоть и скрывал зло, которое никто не осмеливался называть.

Теперь этого не было, и нам нужно было уходить. От моего поступка, от наших дел будут последствия, но мы справимся. Сначала нужно было попасть домой.

И мы попрощались с Ланией и другими, кто бился на нашей стороне и останется нашими союзниками.

И отправились на восток.

К Обскуриту, к месту, которое я теперь звала домом. И я надеялась, что и к Истону.

Глава четвертая

Лирика

Я как — то задумывалась, как ощущалось бы жить не в свое время, до появления машин и самолетов, и другой транспорт доставлял из одного конца мира в другой.

А потом я оказалась в мире Мейсон.

Технологии не работали тут так, как в мире людей, где я родилась и выросла. Хоть я всего чуть больше года назад узнала об этом новом мире, ощущалось, будто это произошло давно. Может, потому что, когда меня забрали от удобств, с которыми было проще жить, работать и учиться, я поняла, что они не были важны. Многие мейсоны никогда такое не видели. Они не ходили в мир людей, так что не знали, что упускали. Они не знали, как ощущалось путешествие из одного конца Земли в другой в стальном поезде, несущемся на скорости ста миль в час.

Родес, Истон и некоторые другие из моего круга искали меня в мире людей.

Может, не совсем меня. Они ходили в мир людей в поисках Жрицы Духа из пророчества. То, что это была я, означало, что их поиски закончились после сотен лет. Было все еще странно думать, что меня окружали ребята старше сотен лет, самым младшим было около двух сотен.

Арвин был младшим. Я судорожно выдохнула, думая о нем, и оглянулась на телегу с его телом.

Он был единственным телом, которое мы забрали с нами. Другие, умершие за нас и на нашей стороне, были частью королевства Люмьер. Мы оставили Ланию, она позаботится о магах там. Она похоронит их и проследит, чтобы их отпустили с почестями, которых они заслужили. Каждая территория прощалась по — своему, отпуская мертвых.

Однажды я выучу эти обычаи, но сейчас нам нужно было быстро пересечь территорию Духа и попасть на землю Огня. В Обскурит.

Мир мейсонов был без технологий, зато с магией.

Тысячи лет назад территории были разделены вместе с жителями на них. Маги воды оказались на северо — западе, маги воздуха — на юго — западе. В Обскурите маги огня занимали северо — восток, а маги земли были далеко на юго — востоке. Маги Духа разделяли их на севере и на юге. Я представляла территории Духа как два куска пирога, их острия осторожно соприкасались, хотя на деле было не так. Границы были неровными, не нарисованными идеально, и вдоль границ территории смешивались. Первым я увидела смешение Земли и Огня, место напоминало красные камни Колорадо, две стихии вместе создали красоту. И народ на той территории порой владел обеими стихиями… или только одной. Или — из — за умирающих кристаллов — ни одной. Они были дейнами без магии, надеялись на защиту всех вокруг них.

— Порой я хотела бы, чтобы вернулись старые дни, когда мы могли легко двигаться из одной части территории в другую с помощью кристалла и энергии, — Вин подошла ко мне, и я посмотрела на нее и слабо улыбнулась.

— Я как раз думала об этом. Не знаю, как вы справлялись так долго без машин.

— Я слышала, они помогают, — она тряхнула головой. Вин сжала мою ладонь, и я улыбнулась ей шире. Мы обе страдали изнутри и снаружи, обе немного онемели. Но мы пытались двигаться дальше, попасть домой, чтобы составить план.

Но то время, пока мы двигались к составлению плана, казалось нам непонятным. И мне не нравилось это.

Я хотела, чтобы был способ сделать все лучше, красивее, хотя я знала, что такое не произойдет.

— У нас хотя бы есть свое изобретение колеса, — отметила Вин, качая головой. — У нас есть телеги, как видишь, — она указала на две с Родесом и Арвином, а еще на большую телегу с припасами, которые мы отыскали для пути. Мы не взяли много, потому что знали, что поместье Воды и его обитатели нуждались в припасах больше нас. То, что осталось от поместья Воды.

Я потерла грудь над сердцем, пытаясь игнорировать боль.

Я не хотела думать об этом.

— И у нас есть лошади, хотя они не совсем такие, как в другом мире.

Я взглянула на больших зверей, похожих на лошадей Клейдесдаля, но немного отличающихся. Их носы были чуть шире, и они не были каштановыми, белыми или серыми, как я привыкла. Было в них и что — то магическое, казалось, они могли видеть мою душу своими темными глубокими глазами. Но некоторые думали так и о лошадях в мире людей.

— Да, мы могли бы найти несколько, чтобы пересечь северную территорию Духа и упростить ситуацию, но времени не было. И я хотела убедиться, что другие получили то, что им нужно было, чтобы добраться до других территорий, — продолжила Вин. Я кивала.

— А лошади хорошо переносят плавание? — задумчиво спросила я.

— Неплохо. Да и лошади с территории Воды привыкли перемещаться по воде на борту.

Территория Воды почти вся состояла из морей и рек, на одном большом массиве в углу когда — то стояло поместье Воды. Был и участок земли, который рассекала река.

Вокруг морей были небольшие островки суши, и даже города, построенные на воде с механиками и магией, создавшими цивилизации.

Я этого не видела, потому что корабли, на которых мы плыли по территории Воды, не двигались в ту сторону.

Но я хотела однажды увидеть такое, хотя было сложно думать сейчас об этом, как и вообще на чем — нибудь сосредоточиться.

Потому что я могла думать лишь о том, что будет дальше, и о том, что я не знала, что делать.

Мы говорили, что нам нужно было домой. Потому что дома мы бы лучше соображали.

Что еще там было? Куда мы могли отправиться, если казалось, что вся надежда была потеряна?

Родес пострадал, один из целителей Воздуха ехал с ним, старался помочь.

Истон просто… пропал.

Я резко вдохнула и снова потерла грудь, Вин сжала другую мою руку, а потом отпустила.

Она словно знала, о чем я думала.

Но я не знала, о чем думала. Правда.

Истон мог быть мертв. Его, по крайней мере, забрали.

Я не могла прогнать из головы картинку: веревка из дыма обвила его тело и утащила его в тени. Вырвала его из моих рук.

Нет, не совсем так. Он и не был в моих руках. Он держал меня, не давал уничтожить себя и все из — за моей нехватки контроля, а потом поцеловал меня.

А потом сказал, что не мог меня любить. Казалось, это говорил кто — то другой. Словно на него что — то нашло.

Я надеялась, что выясню, что он имел в виду. Что случилось.

Было сложно сохранять надежду и силу, когда, хоть мы и победили в паре боев, война казалась бесконечной. И я была в ней не так долго. Я не могла представить, как справлялись другие. Они веками терпели войну и последствия Падения.

Я была просто ребенком.

Было сложно думать, будут ли они презирать меня за то, что я не могла помочь, не могла спасти их щелчком пальцев.

— Все будет хорошо, Лирика, — прошептала Вин и отошла к телеге, где лежало тело Арвина. Она изящно перепрыгнула бортик, выглядя как воин, а потом тихо заговорила над трупом Арвина.

Я отвернулась, давая ей уединиться.

Было сложно смотреть, я не знала, что сказать.

Он умер на моих глазах, защищая меня. И он ощущался младше меня, словно был юным учеником, и я была в его классе.

Он был старше по возрасту, хотя, может, не во всем остальном. Все — таки мейсоны старели не так, как люди.

И это снова напомнило мне, что я не знала, с какой стороны была. Я была человеком? Мейсоном? Я состарюсь со временем? Или буду жить долго, как маги в этом мире?

Но сейчас это было не важно, потому что сначала нужно было выжить. Всем нам.

— Брэлинн при дворе Обскурита? — спросил Люкен, подойдя ко мне, отвлекая меня от мыслей.

Я посмотрела на воина, его светлые волосы были собраны в хвост кожаным шнурком, меч был пристегнут к спине. Он выглядел так печально, что на его лице проступили морщины усталости, но в глазах была надежда, и это меня беспокоило.

— Да. Я оставила ее с Джастисом и Ридли, дядями Истона.

— Они правят двором? — спросил он.

Я кивнула.

— Да. Они делали это, когда королевы Камэо и короля Зика не стало. Насколько я поняла, они всегда были близки с Истоном.

— Джастис? Он кузнец оружия, да?

Я кивнула.

— Он маг Огня. Создает оружие как кузнец при дворе. Его муж Ридли — их целитель, но я не знаю, что у него за стихия.

— Многие думают, что он — дейн, — сказал Тиган, подойдя ко мне с другой стороны.

Тиган напоминал Люкена, если бы тот был из Обскурита. Тиган был лучшим другом Истона и когда — то был с Вин.

Теперь маг Огня был растерян, как все мы. Он тренировал Арвина, а теперь без Истона никто из нас не знал, что говорить или делать. Нужно было составить планы и двигаться вперед.

Было сложно не оглядываться, когда путь перед нами был скрыт тенью.

— Дейн может быть целителем? — спросил Люкен, хмурясь.

— Ты что — то имеешь против дейнов?

Голос Тигана гудел, и я чуть не стала разнимать их и мирить. Я не хотела иметь дело с боем, и я не знала, как остановить бой между двумя крупными воинами. У меня могло быть больше магии, чем у них, но у меня не было их контроля.

— Я спросил лишь потому, что еще не слышал о таком, — Люкен прищурился, мы шагали дальше. Я нервно озиралась, заметила, что несколько магов Воздуха и Воды, которых послала с нами Лания, медленно отодвигались, давая двум воинам пространство. Может, и мне стоило так сделать, но я не собиралась.

— Так ты не против дейнов? — спросил Тиган.

Люкен поднял голову и остановился. Я чуть не споткнулась, чтобы остановился. Тиган был с другой стороны от меня, хмуро глядел на воина.

— Моя родственная душа была дейном. Мы не знаем, как она оказалась в мире людей, — Люкен выдохнул носом. — Она умерла, — слова звучали сухо. Резко. Были полными боли и печали, от них мое сердце застряло в горле.

— Люкен, — прошептала я, не зная, что сказать о Брэлинн. она была жива, но в облике фамильяра. Кошки с крыльями летучей мыши. Она не была девушкой, которую я знала, моей лучшей подругой. И, да, она была родственной душой Люкена. Возможно, до сих пор.

Слезы выступили на моих глазах, и я хотела что — нибудь сделать. Но я снова была беспомощна.

— Мне жаль, — Тиган протянул руку к воину. Люкен сжал его предплечье, и они держались друг на друга, все еще хмурились, но теперь ощущалась солидарность. Это было хорошо, по крайней мере, я надеялась. — Мне жаль, что ты потерял ее. Не честно найти ту, кто предназначен тебе, только чтобы ее забрали из твоих рук.

Я отвела взгляд, не хотела больше слышать, не хотела думать о том, что и у меня не было пары. Моя половинка не любила меня. Что это означало?

Я не дала себе утонуть в жалости к себе, а застыла, тень вдали стала ближе.

Я не знала, что это было. Не было похоже на монстра Воздуха, с которым мы бились, дракона, который был почти как Дух. Нет. Но это было что — то большое. И оно быстро двигалось.

Когда кто — то закричал за мной, я поняла, что мне не почудилось.

Оно двигалось к нам, и нам придется биться с этим.

Глава пятая

Лирика

— Готовьтесь к бою! — закричала я поверх шепота и воплей других. Ветер трепал мои волосы, и я игнорировала жар солнца на своем лице.

Я все еще была новенькой в этом, но пережила достаточно стычек и боев, чтобы знать, что нужно было делать. Я надеялась, что и другие знали.

Люкен и Тиган занялись бойцами на нашей стороне. Они были воинами, годами имели дело с передовой и планами боя. Они были много раз на противоположных сторонах, и я хотела спросить их об этом позже, но теперь они работали бок о бок.

Потому что мы не были Обскуритом или Люмьером.

Мы бились с тем, что двигалось к нам. И оно было большим.

Вин была рядом со мной, ветер трепал ее волосы.

— Что это? — спросила я, щурясь в слепящем свете солнца на северной территории Духа. Казалось, тут никогда не бывала ночь. Вокруг всегда все было цвета сепии, словно солнце выжгло все до корочки, и остались только вечные отпечатки душ.

Я знала, что когда — то на северной территории Духа были города, великие цивилизации с храмами, где жили маги Духа. Как и на южной территории Духа. Тут был народ, города, смеющиеся дети и любящие друг друга взрослые. Все пропало. Из — за Падения. Из — за того, что другие использовали кристаллов и магов Духа, чтобы получить больше власти, и многих убили. И война принесла разруху. И тогда Обскурит сражался с Люмьером, ведь маги Духа убежали, боясь за свои жизни, и они не были частями их дворов.

Они умерли и спрятались в мире людей.

Где я родилась. Где я жила.

И однажды у меня будет эта стихия. Дух. У меня будет пять стихий.

Пока что я стояла посреди пустыни, другие кричали приказы и занимали места. Кому — то нужно было защищать Родеса. другим поручили приглядывать за нашими припасами и телом Арвина.

Я должна была стоять впереди, ведь у меня было четыре стихии. Я надеялась, что совладаю с ними. Я должна была.

Я не могла позволить им управлять мной.

Вин крепко сжала мою ладонь, а потом отпустила и раскрыла пальцы.

— Это виверин, — она посмотрела на меня, мои глаза расширились.

— Он как дракон? Как Домовой? Дракон — призрак? — когда мы в прошлый раз пересекали северную территорию Духа, там был Домовой с его всадником — призраком. Он был плотным, когда всадник касался его, но когда он спрыгивал для боя, дракон становился призрачным и просвечивающим.

Мы одолели его, но с трудом. И нам нужен был Истон с его Огнем и Землей.

Теперь с нами не было Истона.

Я сглотнула.

Мы могли не вернуть его.

— Отчасти. Это не как Домовой. Он плотный. У него голова дракона, но он стоит на двух лапах и хлопает крыльями. Они почти полностью из кожи, как комодский варан из твоего мира. Но он намного больше.

Я облизнула губы, вытянув руки, магия бегала по пальцам.

— Понятно, — я прищурилась, пытаясь сосредоточиться на том, что я видела.

Существо было большим и черным, с сине — зеленой чешуей на боку, похожей на водопад.

Но я не смотрела на него. И на острые клыки и когти. И на кожистые крылья, которые быстро двигались, пока виверин несся к нам по воздуху.

Нет, я смотрела на всадника.

За ним развевалась серая мантия.

— На нем маг из Кредо.

Вин вздохнула.

— Да, похоже, Кредо Крыльев еще живо. Хотя мы должны были догадаться. Мы не убили их всех на том корабле.

Я покачала головой, моя магия чесала мои ладони. Огонь лизал кончики пальцев, Воздух скользил между пальцев. Земля гудела под ногами, Вода катилась из глаз и рта. Это было слишком, но это было хорошо. Я толкну все в виверина. Потому что, если он был врагом, мне нужно было покончить с ним.

«Мне нужно убрать все на нашем пути. Покончить со всем. Сжечь землю, утопить мир. Стать силой».

Я отогнала эти мысли.

Нет, это были не мои мысли. Магия манила меня. Она уже пыталась, когда стало слишком. Я не могла позволить этому повториться.

Тогда объятия Истона вернули меня, но его больше тут не было.

Мне придется сделать это самой. И я сделаю.

Потому что я была сильной. Я в прямом смысле родилась для этого. Была создана для этого.

И я не буду полагаться на защиту мужчины, мага.

Я должна была сделать это сама.

Потому что в основе всего этого была одна я.

Одна.

— Почему маг Кредо летит к нам?

— Ты знаешь, что не все хотят, чтобы ты преуспела.

— Но кто его хозяин? — спросила я, пока другие собирались вокруг.

Люкен был рядом со мной, Тиган — рядом с Вин.

Я оглянулась на Розамонд у телеги Родеса, она вытягивала руки. Она была магом Воздуха, а не только Пророчицей, и сильной.

Она защитит брата, как и целитель. Другие воины защитят всех нас. И я постараюсь сделать это же для них.

— Сначала узнаем, чего он хочет, — предложила Вин, и я кивнула.

— Может, он дезертир. Кредо должно защищать магов Воздуха, да? — спросила я, глядя на Люкена.

Он напряженно кивнул и вытащил меч из ножен. Он клинком направлял свою магию Воздуха и бился как воин. Такому учили и меня в Обскурите, когда я тренировалась с дядей Истона и самим Истоном. Но я была не так хороша, как Люкен, и вряд ли буду. Он был очень хорош, словно родился с мечом в руке.

Я была хороша с мечом лишь в тот раз, когда чуть не умерла от удара мечом и через него отразила силу в Лора. Я убила его после того, как он убил меня, как и Камэо, мать Истона и бывшую королеву Обскурита.

— Когда — то они были для этого. Я не знаю, что теперь их посылает делать король. Мы знаем, что некоторые из них работали с лордом Воды, отцом Родеса и Розамонд. Я честно не знаю, что они хотят сейчас. Их тайны, как и у Лиги, что они и маги Воды. Они скрываются и делают то, что считают лучше. Или то, что им указывают стоящие выше по власти. В них много неизвестного.

— Удивлен, что ты сам не из Кредо, — отметил Тиган, голос был беспечным.

Я хмуро посмотрела на него.

— Думаешь, на это есть время? — спросила я.

— Я не хотел этим оскорбить.

— А звучит иначе, — прорычал Люкен.

— Ребят, на это нет времени, — я устала эмоционально и физически, и разбираться с двумя парнями, которые бились за контроль или место, которого они заслуживали, было слишком для меня сейчас.

— Я лишь говорю, что он умелый воин, и Кредо забирает детей из их домов, чтобы растить их. И Люкен был сильным до этого.

— Я бастард, — Люкен тяжело дышал. — И мы не обсуждаем того, от кого я рожден. И я никогда не подходил для Кредо.

В его тоне было столько яда, что я посмотрела на него, и мои глаза расширились. Я знала, что Люкен был бастардом, он часто это говорил. И я знала, что никто не говорил о его отце. Я даже не знала, было ли Люкену известно, кем он был. Я не видела, знал ли он. Но об этом никто не говорил.

И поле боя с виверином, несущимся к нам, казалось идеальным моментом.

— Я рада, что ты не из Кредо. Но давайте сосредоточимся на том, что перед нами.

Мы не успели ничего больше сказать, виверин открыл рот, и огонь полетел к нам. В отличие от яда и призрачного огня Домового, это был настоящий огонь.

А я могла разобраться с драконом.

— Думаю, это ответ на вопрос, — крикнула Вин поверх шума огня.

Я подняла руки, растопырив пальцы. Огонь виверина разделился, полетел в две стороны. Я не могла убрать его, но могла постараться перенаправить.

Дракон завопил и выпустил больше огня.

Вин упала на колено, ударила ладонью по земле, и магия поднялась в воздух, волна грязи, песка и того, что оставалось в земле врезалась в виверина.

Он завизжал, но огнем все стреляли и стреляли.

Виверин был не один.

Их было много, не меньше двадцати.

Двадцать драконов с воинами Кредо на спинах.

— Боги, — прошептал Люкен. — Они не кажутся дружелюбными, — буркнул он, и мы вступили в бой.

Виверины нападали огнем, воины Кредо Воздухом направляли пламя, куда хотели.

Люкен взмахнул мечом на одного, магия Воздуха врезалась в бок виверина.

Дракон завизжал, закружился в воздухе, и воин упал с него на землю, но не разбился, как я ожидала. Он, видимо, использовал Воздух в последний миг и смягчил удар.

Мы уже узнали до этого, что маги Воздуха могли летать. Как маги Воды могли с помощью вершин волн создавать облик, будто и они летали.

Нет, это были хорошо обученные воины, куда лучше в магии Воздуха, чем я.

Лучше был только Родес, но он был без сознания и исцелялся в телеге за нами.

— Окружите телеги, — крикнула я. — Защищайте Родеса и наши вещи. Помогайте друг другу, — я кричала приказы, и другие строились.

Вин улыбнулась мне и кивнула.

— Это наша Жрица Духа. Будь нашим лидером.

— Делайте, что нужно. Вы знаете больше меня.

— Хватит сомневаться в себе, — крикнула она и направила еще волну Земли к одному из всадников. — Ты сильнее, чем думаешь.

— Спасибо за это, — и время на разговоры закончилось.

Вин подняла обе руки и обрушила их перед своим лицом, две башни Земли соединились в воздухе, как сердце, острие пробило виверина и толкнуло его к земле. Он ужасно закричал, пока его вдавливало, и я надеялась, что был способ потом спасти его. Я не знала, были ли виверины плохими, или им приходилось служить Кредо. Я не хотела вредить невинным существам. Я не хотела никому вредить.

А потом сила прыгнула во мне, и я хотела бушевать и сжигать всех. Нет, я не могла. Мне нужно было найти равновесие, покой. Меня послали сюда не убивать.

Хотя, может, так и было.

— Как только виверина коснулось зло, возврата нет. Те, кто на них верхом, управляют ими, обращают их души. Существуют хорошие виверины. Но души тех, кого коснулось Кредо, уже не привязаны к этому миру. Их нет, Лирика, — я посмотрела на Тигана, на его лице была грязь, Огонь лизал его ладони.

— О чем ты?

— Они не живые, — тихо сказал он, хотя я слышала его среди шума. — Как только их оседлали вот так, они просто оболочки. Пешки. Ты не вредишь невинным. Ты защищаешь тех, о ком заботишься. И Кредо убило их. Они навредили виверинам. Если мы остановим тех, кто против перемен, остановим тех, кто использует невинных в своих целях, сможем защитить других виверинов. Этих? Их мы не можем спасти.

Другой виверин закричал, и я вздрогнула.

— Они кричат, — прошептала я.

— Они давно уже мертвы, — сказал он. — Ты помогаешь им обрести покой.

— Ты врешь мне, чтобы я чувствовала себя лучше? Чтобы совладала с силами?

Тиган покачал головой, темные волосы упали ему на лицо.

— Я не вру тебе, Лирика. Хоть и могло быть проще сделать это, чтобы ты чувствовала себя лучше. Ну же, нам нужно защищать других.

Я кивнула и вернулась в бой. Тиган выстрелил огнем, задел сразу двух виверинов. Он был сильным, но он быстро выгорит, если я не помогу. Вокруг нас были другие маги, но они были Воздухом и Водой, и вода была только во флягах и воздухе, так что они были не так сильны, как маги Земли или Огня. Маги Воздуха помогали, но они были скорее целителями, чем воинами. Ничего, со мной были одни из самых сильных магов этого мира. И во мне была сила четырех стихий. Это стоило помнить.

И я шагнула вперед и вытянула руки, раскрыв ладони.

Воздух полетел из меня шоковой волной, которая врезалась в двух всадников. Они упали, и Люкен с Тиганом бились с ними руками и мечом, в случае Люкена.

Когда всадники Кредо падали, эти двое разбирались с ними. Вин и другие воины помогали убирать виверинов, а Розамонд и остальные защищали телеги. И я убирала все, что им мешало.

В моей фляге было немного воды, я вытянула ее, ладонями сжала ее, как сферу. Когда я соединила ладони, получился вихрь, сфера Воды росла и росла, собирая молекулы Воздуха. Этому меня научил Родес, точнее, начал учить.

Когда сфера стала достаточно большой, я подбросила ее и магией Воздуха направила вперед. Она врезалась в двух всадников, закружилась с ними, став почти торнадо Воды в воздухе, которая резко обрушилась, ударяя по земле с такой силой, что получилось болото, затягивающее врагов в грязь, где ее вес сокрушал их.

Раздались крики, но только тех, кто был против нас.

Я не хотела, чтобы они умирали медленно. Не хотела пыток. Не хотела боли. И я правой ладонью направила волну Огня, обжигающего тех, кто был на моем пути. Они уже не кричали. Это были сгоревшие оболочки тех, кем они были раньше, угольки судьбы и потери.

Я снова использовала магию Воздуха, смешала ее с магией Воды, чтобы сбить их из воздуха. А потом моя магия Земли ловила их и крушила, а Огонь быстро приносил конец.

Я делала это снова и снова, убирая каждую пару виверина и всадника из Кредо. Вскоре другие подошли ко мне и смотрели на меня с ужасом.

С ужасом или чем — то, что я не могла понять.

А потом раздался крик, и он был не от виверинов или Кредо. Я подняла голову, слева маг Воздуха упал на землю, коготь торчал из его груди.

Я завизжала, Огонь вырвался из моего тела, из лица и ладоней. Он врезался в виверина и сжег до угольков, воин Кредо попытался отскочить. Я послала к нему Землю, сбила его. Он уже не двигался.

Я была недостаточно быстрой.

Я была недостаточно сильной.

Кровь пролилась на землю, маг Воздуха упал, умирая. Его кровь вытекала, будто была ничем.

Мейсоны подошли к нему, пытались помочь, но я не могла ничем управлять. Огонь лизал мои локти, Воздух давил на тело изнутри. Воды во фляге не осталось для магии, но Земля гудела подо мной. Я сделала шаг, и почва треснула. Еще шаг — еще трещина.

Нужно было подавить это. Я должна была защитить народ вокруг себя. Я не могла сделать это. Я не знала, как управлять четырьмя стихиями. Такое никто не умел. А у меня должен быть наставник.

Но у меня этого больше не было. Я смотрела на лица безымянных солдат, они глядели на меня, и я пыталась извиниться. Пообещать, что остановлюсь в следующий раз. Что не позволю этому повториться. Но я не могла врать.

Я видела обвинение на их лицах, видела страх.

И я знала, что это было направлено на меня. Они боялись меня. И я боялась себя.

Я сжала кулаки, загоняя стихии в себя. Я знала, что дрожала, но я управляла.

Рядом не было Истона, я не могла ни за кого держаться.

Виверины были мертвы. Всадники из Кредо, которые были перед нами, были устранены.

И мы потеряли только одного.

Это было хорошо? Такое было приемлемым результатом?

Вдруг на моем лице оказались ладони, и я посмотрела на Вин, ее глаза были огромными.

— Ты в порядке, Лирика. Ты убрала остальных. Так много убрала. Теперь просто дыши и удерживай свою магию.

— Он мертв из — за меня.

— Да, Под мертв. И мы будем горевать по нему. Мы отнесем его домой и похороним. Но это не твоя вина. Это сделал виверин, а им управлял воин Кредо.

— Я должна была оказаться сильнее, — прошептала я, но не плакала. Я ничего не делала. Мне нужно было стать сильнее, защитить всех. Я не могла даже защитить тех, кто был возле меня. Нас было мало, и я потеряла одного. В телеге было тело Арвина, и он умер из — за меня. Родес чуть не умер из — за меня.

Я не знала, что делать.

А потом губы Вин легли на мои, и мои глаза расширились. Там был жар, но не как с Истоном. Нет, она почти напоминала Родеса. Она была близкой… но настолько близко я ее не хотела.

Она отодвинулась и улыбнулась, пока Тиган и Люкен кашляли в кулаки.

— Зачем это было? — спросила я, отодвигаясь и касаясь губ пальцами. Их жгло от ее прикосновения, и я пыталась понять, что произошло.

Вин пожала плечами и перекинула волосы за спину.

— Что? Раз тебе до этого помог поцелуй Истона, почему не может мой? — спросила она, и я знала, что она сделала это, только чтобы вывести меня из шока, вернуть в настоящее. Это сработало. А потом я рассмеялась, а потом заплакала.

Я знала, что это не закончилось. Нам нужно было идти.

И я знала, что все это не могло быть моей виной. Истон пропал, и он не мог мне помочь.

Я должна была помочь себе. Любой ценой.

Глава шестая

Истон

Я знал боль.

Мы с болью были близки.

Я был с ней знаком. Все — таки я тренировался быть тем, кем я был, и каким мне нужно было стать для своей власти, всю мою жизнь. И я не был человеком. У меня было больше двух веков, чтобы понять, как выживать в разрушающемся мире. В том, который медленно разбивался после Падения и не был собран правильно. В мире, где тайны тех, кто был вокруг меня, запустили щупальца агонии под мою кожу, пока я бился, чтобы стать тем, кем был.

Я шел по стопам семьи, зная, что придет конец, и я не смогу спасти их всех.

Я не знал, что это Лор ускорял гибель нашего народа. Я не знал, что он убил моего отца. Я не знал, что он хотел мою мать настолько, что пытался убить многих.

И он убил многих.

Я не знал, почему не видел этого. Я видел только человека с жаждой власти. Я не знал, какой силой он обладал.

Я бился на стороне своего народа, старался спасти их от нэгов — отсутствия света и тьмы. Монстров, которые ходили по улицам, которыми могли управлять те, в ком была тьма.

Лор управлял ими.

Теперь я знал, что на самом деле ими управлял Серый.

Монстр, который теперь управлял мной.

Боль? Да, боль была частью всего этого.

И теперь… она вернулась. Мне нужно было выживать. Как — то.

Я пытался игнорировать окрестности, игнорировать то, как резали кожу, и холод лишал мое тело тепла, выгонял тепло из костей.

Я не знал, как долго висел на цепях с потолка, пальцы ног едва касались земли. С меня сняли рубаху и обувь. Я был только в штанах, хотя в них теперь были дыры от хлыста. Где он порвал мою кожу, он оторвал и части моей души.

В этом была проблема, да? Был ли во мне свет? Была ли душа?

Или это принадлежало Серому?

Он проклял меня с самого начала. Это был не Лор, как я думал.

Я во многом ошибался.

Потому что, если это был Лор, проклятие было бы снято с его смертью. Когда Лирика забрала его жизнь.

Лирика, Жрица Духа.

Та, которую я не мог любить.

Она любила меня. Она думала, я был ее родственной душой. Может, так и было.

Потому что я помнил рану в своем животе, когда она получила смертельный удар от меча, который Лор вонзил в ее живот. Я помнил шокирующую боль и отражение ее раны.

Но я не мог быть ее родственной душой.

Потому что я был проклят. Мне не суждено было получить ее.

Мне нужно было снять проклятие.

Выбраться отсюда.

Было важно вернуться к Лирике и спасти свой народ. Может, мне не удастся ее любить, ведь я не мог удержать эту эмоцию в себе, пустоту во мне нужно было наполнить… чем — то.

И, может, это был мой народ.

В этом был смысл. Я оставил легенду о Жрице Духа судьбе и королевству Люмьер. Я отвернулся от нее не зря, но все же сделал это. Я оставил Родесу и другим поиски Жрицы, пока я оставался в мире мейсонов, пытаясь не дать Обскуриту разбиться на миллион кусочков.

Может, я оставил не только это. Может, Серый давно все устраивал так, чтобы проклясть мою душу, сердце и тело.

Я больше ничего не знал.

Что я знал? Что все болело. Я не хотел больше ощущать боль. Не хотел признавать ее. Потому что если бы я признал, я ощутил бы кое — что, что не ощущал дольше, чем мог себя помнить.

Страх.

Истинный ужас, который звал меня песней сирены. Я должен быть сильнее этого.

Родес точно был таким.

Что — то дернулось во мне, и я попытался вдохнуть.

Потому что Родес был мертв.

Чертов принц Люмьера был мертв. Сброшен с утеса, утонул, убитый его отцом. Он умер, а меня забрали в мир Теней. Мир из дыма, зеркал… и ничего. И Лирика осталась одна.

Мне нужно было выбраться отсюда. Вернуться в Обскурит и защитить свой народ от короля Люмьера. Потому что он придет. Я знал это. Он захочет отомстить за произошедшее с его братом. Он захочет мести. Потому что, хоть я все еще был королем Обскурита, мне вряд ли хватало власти сделать то, что было нужно. Не с Серым, нависшим надо мной. Но мне все еще нужно было защитить свой народ. Мне нужно было как — то найти силы сделать это.

Мне нужно было защитить Лирику.

Потому что, если я не защищу ее, в чем был смысл всего?

Были причины у судьбы и пророчеств. Они держали королевства вместе. Потому что без надежды в чем был смысл передвигать ноги? Без веры народа в то, что Жрица Духа была там и объединит всех, мы падем.

До того, как мы нашли Лирику, я пытался защитить их.

Люмьер унижал нас. Они звали нас хаосом, тьмой. Обскурит был злом, потому что тьма должна такой быть. Даже моя фамилия, Скуро, была взята итальянцами как их слово для тьмы. Я не упустил того, что фамилия Родеса, Люче, была итальянской версией света в мире людей.

Похоже, мы вечно будем заперты в соответствующих коробках, откуда нельзя выйти.

Это было неправильно. Потому что Родес не был хорошим. Но и не был плохим.

Я точно не был хорошим.

Но и не был злым.

Проклятие окружало мое сердце цепями, обмотанными янтарем, и они сжимали сердце. Это было плохим.

Мне нужно было найти ее. Мне нужно было спасти Лирику.

Нет, это было неправильно. Она могла спасти себя. Она много раз доказывала, что не нуждалась во мне. Мне нужно было защитить свой народ и как — то найти способ спасти ее, чтобы она могла понять, как получить все пять стихий и объединить их.

Мы были так близки.

Но оказались вовсе не близко.

— Ты перестал так усиленно думать? — спросил Дурлан, шагая вокруг меня.

Я посмотрел на дейна, бывшего мага Земли, плюнул кровь к его ногам.

— Я в порядке. Просто готовлюсь к тому, что ты решил со мной сделать, — я подмигнул и усмехнулся козлу.

— О? Возомнил себя плохишом. Думаешь, выдержишь все это? Мой хлыст рассек твою кожу. Твоя кровь на земле, и ты даже не отбиваешься. Что ты за король? Ты — ничто. Ты просто стоишь тут, пока твой народ умирает, и все лежат у твоих ног в поклоне. Кто теперь у власти? Ты в цепях. А я на стороне твоего хозяина. Серый верит в меня. А ты? Ты — ничто.

Дурлан вытянул руку в сторону, странный лиловый свет комнаты сверкал на кожаном хлысте.

— Готов к следующему вопросу?

— Ты меня ничему не учишь, да? — мне нужно было выбраться отсюда. Мне нужно было выбраться из оков и найти путь в мир мейсонов. Там я смогу снять проклятие, найду способ. Потому что все проклятия можно было снять. Были такие правила. Как только я сделаю это, я больше не буду во власти Серого. И я больше не буду слабостью моего королевства.

Может, я смогу даже любить. Может, связь родственных душ сработает.

Я отогнал эти мысли. Они не были нужны. Мне не нужна была Лирика. А я не был нужен ей. Все будет хорошо. Но сначала мне нужно было вырваться из цепей.

Только это было сложно, когда Дурлан все смотрел на меня как на большой сочный стейк. У него был хороший аппетит.

«Фу, это гадко».

Первый взмах его запястьем вызвал взрыв боли на моей спине, и я попытался отпрянуть от этого. Не мог. Было больно. Но я должен был помнить, что я переживал худшее. Даже в этой комнате.

Он взмахнул снова, и в этот раз я не шевелился, был немного лучше готов к этому. Мне не нравилось проявлять слабость, а этот мужчина не заслуживал видеть это. Серый оставил нас одних уже давно, ушел работать над планом, который требовал его внимания. Я пытался слушать, пытался понять, что случится дальше, чтобы предупредить других. Но они были осторожны рядом со мной, и я ничего не выяснил.

Серый что — то хотел. Он хотел или разбить все в мире мейсонов, чтобы потом все собрать, или хотел довести нас до грани, чтобы мы побежали к нему для защиты, и он мог править нами.

Я был королем Обскурита, и если меня убрать, он мог занять мое место. Но мне казалось, что он хотел больше этого. Он хотел оба королевства.

И это означало, что король Люмьера был или в опасности, или уже работал на него.

Мне нужно было выяснить и выбраться отсюда.

Еще удар, и жидкость потекла по моей спине, теплая кровь собиралась у пояса штанов.

Мне это надоело, хотя я не мог выбраться.

Гаррик, четвертый Серого, прошел в комнату с миской воды в руках.

— Что ты делаешь, по — твоему? — спросил Дурлан.

— Серый попросил вымыть его спину и дать ему воды.

— Теперь ты будешь нянчиться с ним? — спросил резко Дурлан.

— Нет. Чем больше я помогаю, тем больше он протянет для тебя. Это важно, да? Чтобы он продержался дольше?

— Я могу протянуть весь день, ребята. Я просто не знал, что вам настолько скучно, что от меня нужно это.

— Теперь скучно, — сказал Дурлан, пародируя один из моих любимых сериалов из мира людей, и я вздохнул. Дурлан щелкнул хлыстом в сторону Гаррика. Дейн, бывший маг Воздуха, отпрянул на шаг, миска упала на землю у его ног, вода расплескалась на нас.

Я хотел бы воды, в горле ужасно першило.

Они сковали меня веревками из дыма и цепей, они вытягивали мои стихии. Я не мог даже управлять кусочком земли. Не смог бы подчинить язычок огня.

Я найду выход.

Я не позволю Серому захватить мое королевство.

Я не дам Лирике идти одной.

Может, я не любил ее — вряд ли я смогу любить ее — но она все равно была моей.

Глава седьмая

Лирика

Я точно потеряла счет дням. Пока мы двигались по территории Духа, было немного сложно понять, когда был день, а когда ночь. Тут не было рассветов и закатов. Только сепия, пропитавшая каждый дюйм земли, впитывающаяся в нашу кожу.

Мы были близко.

Родес теперь мог сидеть в телеге, его коричневая кожа была бледной, но он хотя бы был целым.

Он не говорил со мной в пути, хоть и полностью проснулся. Впрочем, я и не давала ему шанса.

Я шла с Вин и Тиганом, пыталась преодолеть путь по территории Духа. Мы шли не так быстро, как когда двигались к территории Воды. В этот раз у нас были телеги и народ, и они замедляли нас.

На это уходило время.

От этого я думала о самолетах, машинах и всем, что я принимала как должное, пока жила в мире людей. Вряд ли я вернусь. Когда все это закончится? Когда пророчество будет исполнено, выживу ли я? Возврата не было.

Там меня ничего и не ждало. И я всегда ощущала себя не в своей тарелке в том мире, хоть и не понимала тогда, что означали те тревога и ощущение потери.

Я не смогла выбрать специальность или что — то делать для себя в колледже. Я просто действовала по шаблону. Я была обычной. Как — то плыла по течению жизни, просто шагала, не делая истинные выборы.

Теперь я знала, что так было, потому что мне суждено было находиться тут.

Я уже не бежала от этого факта. Мне уже не нужно было говорить себе, кем я теперь была. Потому что я знала. Я чувствовала стихии, бегущие по моим венам, сила звала меня из — за умирающего дыхания мира.

Я уже не была той Лирикой, которая прошла в брешь в горах, служащую порталом между мирами людей и мейсонов. Я уже не была девушкой, которая боялась того, чего не знала, боялась божественного.

Нет. Теперь я сражалась ради всего, что видела, боролась даже за тех, кого не знала. Было сложно осознать, что все это означало.

Но я должна была разобраться. Должна была найти стихию Духа. Мне нужно было как — то работать со всеми стихиями и соединить их.

Моим долгом было раскрыть пророчество, найти правду. Узнать больше, если там это было.

Мне нужно было остановить того, кто стоял за всем этим. Нужно было поддерживать мир в королевствах. Нам нужно было убедиться, что король Люмьера и королевство Обскурит смогут работать вместе, Потому что, если они не смогут, мир мейсонов развалится.

Сила мира была ограниченной, большую ее часть уже забрали, и если мы не разберемся с этим, не останется мира, за который мы боролись.

— Ты снова рычишь под нос, — Вин сжала мою ладонь. Я сжала ее руку в ответ и вздохнула.

— Просто думаю о списке всего, что нам нужно сделать. А это не просто купить молоко или покормить кота. Нет, это спасение мира. Поиски исчезнувшего короля. И надежда, что принц в порядке. Мелочи, как видишь.

— У тебя хотя бы осталось чувство юмора, — Вин покачала головой, собрала волосы с лица и завязала кожаным шнурком. Хвост все время распускался, кудри не хотели подчиняться. Я заметила, что некоторые целители и солдаты Люмьера смотрели на нее, не могли отвести взгляда. Я их не винила. Она была красивой. Сильной, воинственной и властной.

Я была рада, что она была моей подругой.

— Сложно сохранять чувство юмора, когда я так растеряна. И мне не нравится, что я чувствую себя так, ведь это глупо. Народ терпит ужасное.

— Мы найдем Истона. Мы же нашли одного из твоих мужчин, найдем и другого.

Я пронзила ее взглядом.

— Серьезно, Вин?

— Что? Я решила так их звать. Это проще, чем серьезно воспринимать такое. Потому что если я буду серьезна, я начну плакать или паниковать и резать что — то на кусочки. В любом случае… мы почти пришли. Я заметила, что ты еще не говорила с принцем Ромео. Только поглядывала на него, проверяя, что он в порядке, но не реагировала на его присутствие как — то еще. Не хочешь поговорить об этом?

Я посмотрела на нее, а потом скользнула взглядом по группе других. Мы были близко к чарам на границе Обскурита. Хоть я не знала, насколько плотными будут чары, сколько магии текло в них в этот миг. Я надеялась, что дяди Истона поддерживали их. Но с пропавшим Истоном я не знала, как работала магия.

Еще одно мне нужно было выяснить. Я добавила это в список.

Но, хоть я думала обо всем этом, я старалась не выделяться, не вести себя так, словно мои проблемы были важнее, чем у других. Некоторые смотрели на Вин с голодом в глазах, но они все равно выполняли свои обязанности. Люкен и Тиган говорили друг с другом, пока тянули телегу с Родесом. И я знала, что Родес хотел встать как можно скорее. Ему еще не разрешали ходить, но я понимала, что это вот — вот произойдет. И мне придется говорить с ним.

— Я не знаю, что ему сказать. Я думала, он погиб.

Вин протянула руку к моей ладони, но опустила ее, не коснувшись.

— Я была там. Я знаю, что ты видела.

Я покачала головой, глядя на свои ладони. В этих ладонях было много силы, я не была готова управлять этими стихиями. Вода вылетала из пор, плясала над кожей и впитывалась обратно.

Воздух летал между кончиков пальцев, словно маленький дух Воздуха — если такое существовало — плясал у моей кожи.

— Я думала, он был моим. Я думала, он был моей родственной душой, но ошибалась. Нам не суждено быть вместе. Он не смог исцелить меня, когда произошло худшее. И я не смогла спасти его.

— Мы не всегда можем спасти друг друга. Но мы можем пытаться. И он пытался ради тебя. Как и ты ради него.

— А если этого мало? — спросила я, вопрос повис между нами слишком тяжелым грузом.

— Ты можешь спрашивать, сколько хочешь, но мы можем никогда не получить ответ. Мы можем только пытаться. Это наша цель. Попробовать. И если мы думаем, что мы недостаточно хороши… это нормально. Потому что кто — то должен верить, что мы сможем. Сможем защитить наш народ и других. Это не так просто. Никогда не было просто. Ты сильная, Лирика. Ты всегда была такой, даже если так не думала. Не страшно, если мы проигрываем и ошибаемся. Мы продолжаем борьбу.

— А если мы проиграем в худший момент?

— Я не хочу так думать. Потому что иначе сложнее делать то, что я сказала тебе. Пытаться.

Я посмотрела на нее. Мои ноги болели, плечи затекли, Магия во мне давила на кожу изнутри, словно хотела вырваться. Я устала ментально, физически и эмоционально.

Я пыталась придумать, что сказать, что слов не было. И мы прибыли.

Чары между территориями когда — то были мутными. Теперь сквозь них было видно, хотя все еще можно было заметить магию из кристалла, которая сохраняла все королевство целым и здоровым. То, что кристаллы умирали, пугало всех нас. Потому что это означало, что чары падут. Территории и королевства воевали, и чары были необходимы.

Но я не хотела сейчас проходить сквозь них. Я просто хотела спать.

А потом я подумала: а вдруг там Истон? А если его забрали ко двору, и я смогу его снова увидеть?

Во мне откуда — то взялись силы, и я смогла сделать необходимые шаги сквозь чары. В отличие от прошлого раза, меня не нужно было приглашать.

Этот двор знал меня. Я не была гостем, это был мой новый дом. Меня манило сюда, даже когда я не знала, что нуждалась в нем.

Я повернулась, смотрела, как Вин и другие вели магов Люмьера через чары, везли Родеса в телеге.

Он был готов вскочить, когда поймал мой взгляд.

Я кивнула, пытаясь улыбнуться, но знала, что это не затронуло мои глаза.

Его ответная улыбка была такой же.

Я не знала, что будет дальше.

Для тех, кто не был членом Обскурита, требовалось личное приглашение и помощь с проходом сквозь чары.

Когда я ощутила чары Обскурита впервые, я шла по южной территории Духа на территорию Земли в нижней части королевства. Казалось, меня придавило гравитацией. Я словно шла сквозь вязкое вещество. Боль била по мне, но мы прошли. Но помогли дыры в периметре, а не приглашение.

То, что мне не требовалось приглашение в этот раз, о многом говорило.

Я принадлежала Обскуриту? Нет. Я уже не разделяла этот мир так. Не когда группы на обеих сторонах с их отношением к переменам. Те, кто хотел перемен, против тех, кто хотел, чтобы у них оставалась власть — такие были и в Обскурите, и в Люмьере.

Мы бились не светом против тьмы. Это был не Обскурит против Люмьера.

Это была надежда против того, что хотел создатель этого хаоса.

— Вы вернулись, — сказал Джастис, выходя на тропу перед нами.

Джастис был крупным и широкоплечим, было видно, что он работал руками. Он казался страшным, и его не хотелось злить.

Он был официальным кузнецом оружия в Обскурите. А еще он был младшим братом королевы Камэо. Я знала, что тут была история, которую мне не хотели рассказывать. Если это было важно, и если мне нужно было знать, они расскажут мне позже.

Джастис был дядей Истона, был хорошим, но немного ворчливым и замкнутым. Его муж Ридли стоял рядом с ним, улыбаясь.

Я видела облегчение в их глазах, невольно хотелось подбежать к ним и просто обнять их, убедиться, что они были настоящими, живыми и в порядке.

Я не видела Истона рядом с ними.

Они осмотрели группу и нахмурились. Я знала, что и они выглядывали племянника.

Ридли был нашим целителем, он помогал мне тренировать дисциплину, чтобы я могла сдерживать стихии, какие у меня были перед тем, как я ушла.

Теперь добавились еще две. Я надеялась, что он поможет мне и с ними.

Потому что я нуждалась в этом. Я не могла сделать это одна.

И теперь я не могла держаться за Истона. Полагаться на него.

— Мы вернулись, — я посмотрела на них, а потом на свои ладони. А потом я зашагала, не осознавая, что делала это, хоть знала, что не должна была. Ридли раскрыл объятия, и я подошла к нему. Я посмотрела на Джастиса, тот кивнул мне. Я заметила, кто был в его руках. Брэлинн сидела у сгиба его локтя, ее голова была склонена, она разглядывала меня. Ее черные крылья были прижаты к бокам, чтобы она могла прильнуть ближе к Джастису, и я подавила фырканье.

То, что великан, который редко говорил, не рыча, держал мою кошку, мою лучшую подругу, родственную душу Люкена, было немного забавно.

А потом я вспомнила, почему Люкен не мог держать свою пару так, как хотел.

— Идемте в замок и поговорим там. Вы пришли через территорию Духа, не двор Люмьера, хотя так ближе. Уверен, на то есть причина, — отметил Ридли, ловя мой взгляд.

Я кивнула.

— Он тут? — прошептала я так тихо, чтобы слышали только он, Джастис и Брэлинн.

Мужчины смотрели на меня, их глаза чуть расширились. Даже глаза Брэлинн стали больше.

Когда Джастис едва заметно покачал головой, мое сердце разбилось.

Мои ладони задрожали, земля затряслась под моими ногами. Я подавила стихию.

Я была в порядке. Все было в порядке. Почему было так больно? Почему всегда так ощущалось? У нас не было времени кого — то знакомить, когда были те, кто мог подслушать и узнать больше, чем должны.

Я знала, что народ Лании не расскажет о случившемся, они поклялись молчать еще до того, как мы ступили на территорию Духа. Я была благодарна за это.

Я не хотела объяснять королевству Обскурит, что их правитель пропал.

И я не хотела объяснять, почему с нами было столько представителей Люмьера, еще и один мертвец.

Мы не успели отправиться, Люкен подошел ко мне, глядя на кошку на руках Джастиса.

В последний раз Люкен видел свою пару как пепел на ветру, ее убил Лор.

Магия и стихия в ее венах, а еще использованный кристалл как — то превратили ее в фамильяра, каким она была теперь.

Я все еще не понимала, как именно это случилось, но Розамонд не удивилась. Она же была Пророчицей.

— Можно? — спросил сдавленно Люкен. Он протянул руки, и Брэлинн прыгнула туда. Она потерлась мордочкой под его подбородком, и тело Люкена содрогнулось, словно его ударили. Он закрыл глаза и застонал с болью. Воздух окружил его, нежный ветерок щекотал мою кожу и ерошил шерсть Брэлинн.

Брэлинн лизнула его подбородок, и он улыбнулся ей. Я боролась со слезами.

Они воссоединились. Просто не так, как все хотели.

Брэлинн посмотрела на меня и отрыгнула шарик огня, я прищурилась от этого. А она потерлась об Люкена.

— Кто — нибудь может объяснить огонь?

— Всему свое время, Лирика, — сказала Розамонд. — Уверена, у тебя есть вопросы. У нас тоже. Я расскажу тебе, кто знаю. Все.

И для Пророка такие слова что — то означали.

Мы отправились в путь, следовали за Ридли и Джастисом.

Некоторые придворные Обскурита подходили к нам, но ничего не спрашивали. Я знала, что они искали Истона. Я тоже его искала.

Когда мы выбрали комнаты для некоторых магов Люмьера, я устала. Но это не закончилось. До конца было далеко.

Я отдохну позже. Сначала ждали дела.

И от одного будет больно.

Вопль боли вылетел изо рта женщины, она прильнула к своему мужу. Звук ударил меня. Я хотела забрать ее боль. Как — то магией остановить ее. Чтобы она больше не ощущала эту агонию.

Ее муж упрямо стоял, его глаза высохли, он смотрел вдаль.

Вин и Тиган были перед ними, оба опустили головы.

Это были родители Арвина.

И теперь они знали, что их сын погиб.

Я не знала, могла ли помочь словами. Я не могла просто стоять в стороне и ничего не делать. И я подошла ближе.

— Ваш сын был храбрым. Он хорошо сражался и защищал меня. Он умер, спасая мою жизнь. А я буду навеки у вас в долгу.

— Лирика, — прошептала Вин, но я быстро покачала головой. Мне не нужны были ее слова, что это была не моя вина. Я не хотела слышать это от них. Хоть Лига, Кредо и лорд Воды сделали это, Арвин защищал меня.

И я никогда не забуду эту жертву.

— Они рассказали, что случилось, — мама Арвина сжала мою ладонь. У нее была крепкая хватка для той, кто выглядела так, словно ее кости вот — вот сломаются.

Она была дейн, я поняла это, только когда она коснулась меня. Ее лишили магии — похоже, недавно. А все из — за Лора и его ужасного использования кристалла.

Проклятие. Мне нужно было это исправить. Нужно было спасти этот народ.

Мне нужно было спасти мой народ.

Огонь заскользил между пальцев другой моей ладони, и я сжала кулак, но дым успел подняться между моих костяшек.

Отец Арвина опустил взгляд, а потом посмотрел мне в глаза.

— Ты не в долгу перед нами, Жрица Духа. Ты не дашь смерти Арвина быть напрасной. Я знаю, ты убила тех, кто убил моего сына. Жаль, я не был там, чтобы увидеть, помочь. Ты защитишь наше королевство и объединишь нас, чтобы мы могли жить. Чтобы наша магия вернулась.

Он был магом Огня, это я ощущала, но его жена была теперь дейном.

Я не знала, как это исправить. По крайней мере, пока что.

Но я разберусь. Узнаю.

— Когда будет свободное время, мы расскажем тебе о нашем сыне. О его улыбке и смехе, — мама Арвина вытерла слезы с лица. — Мы расскажем тебе хорошее, чтобы это затмило плохое в твоей голове. Он был нашим сыном. И он хотел быть воином.

— Он был воином, — сказала я, голос был сильнее, чем я считала возможным. — Он был им.

— Спасибо.

Я отошла, оставив Вин и Тигана делать, что нужно. Они все — таки много раз это делали. Они были лидерами, которые видели, как мужчины и женщины погибали в бою. Они знали, что сказать и что сделать.

У меня были только пустые слова и еще более пустые обещания.

— Ты хорошо постаралась там, — Родес подошел ко мне.

Я застыла, глядя на него. Мы были теперь в тени вне комнаты, ждали встречи с Джастисом и Ридли. Я глядела, не понимая, как он был жив.

— Я так не чувствую, — тихо сказала я.

— Из — за этого, знаю, ты справишься со всем, что тебя ждет. Мне жаль, что Истон пропал.

Я оглянулась, радуясь, что никто рядом не стоял, чтобы услышать это.

— Мы еще не говорили с другими об этом.

— Я знаю, что мы ждем. Я помогу тебе найти его. Он — твоя пара, Лирика. Вместе вы сможете многое сделать. И я помогу этому произойти.

Я разглядывала его лицо, сильные линии челюсти. Я заметила, что он уже не был таким бледным, и серебряные глаза, которые всегда влекли меня, притягивали снова.

Он был моим другом.

Может, это мне и нужно было.

Друг.

— Я тебя не понимаю, Родес.

— Я сам себя редко понимаю, — он рассмеялся. — Я не помню, что случилось под водой. Я не помню ничего о костяной магии, или о том, что могло со мной быть.

Он неловко переминался с ноги на ногу.

— Я помню только своего отца и твое лицо. А потом я открыл глаза и снова увидел тебя сверху, когда я всплыл на поверхность. Так что есть, что обсудить. Давай разберемся, что будет дальше.

— Давай.

Мы прошли в другую комнату, где уже сидели Розамонд и Люкен. Брэлинн свернулась на коленях Люкена, урчала, и я задумалась, был ли способ вернуть ее. Потому что тоска на лице Люкена говорила, что он скучал по ней, но был готов дружить и с кошкой. Так делала и я.

— Где остальные? — спросила я и шагнула в сторону, Ридли и Джастис вошли.

— Мы тут, — сказал Тиган, он и Вин шагали за ними.

— Ладно. Расскажите, что именно произошло, — начал Джастис.

Я приподняла бровь и села за круглый стол.

— Лига и Кредо работали с лордом Воды. Он использовал костяную магию. Убил тысячи, чтобы получить больше сил, и использовал две стихии.

— Костяная магия? — Ридли побледнел. — Боги.

— Костяная магия спасла меня, — Родес смотрел на свои ладони. — Я не знаю, что это значит.

— Чтобы костяная магия тебя спасла, она должна была посчитать тебя достойным. Те души просили о помощи, и они использовали то, что у них осталось, чтобы защитить тебя, — Ридли склонился и посмотрел на Родеса. — Ты не навредил им, иначе они не защитили бы тебя. Ты дал им цель. Помни это.

Я замерла, а Родес впитал эту информацию и напряженно кивнул.

— Полагаю, с костями разобрались?

— Да, мы с бабушкой сделали это.

— Леди Воздуха? — спросил Джастис.

— Да. Она на нашей стороне. На этой стороне. Я не знаю, кто на другой, — быстро сказала я.

Мы рассказали о сражениях, о потерях, передали то, что не знали, на чьей стороне был король Люмьера. Потому что, хоть некоторые враги бились под его знаменем, он мог оставаться на стороне добра. Мы не знали и не могли идти воевать, чтобы защитить кристаллы, ведь и он мог пытаться их защитить.

Нас беспокоило, что никто не знал правду, но мы разберемся. Должны.

— Значит, цепь или веревка из дыма забрала Истона? — спросил Джастис и переглянулся с мужем.

— Что? — спросила я. — Что это был за взгляд?

— Такое уже случалось, — сказал Джастис низким голосом.

— Что, простите? — спросил Тиган. — Я думал, он просто пропадал порой. Вы хотите сказать, что этот дым забирал его раньше?

— Мы думали, это был Лор, — сказал Ридли. — Мы думали, это прекратится со смертью рыцаря. Мы ошиблись.

— Позвольте прояснить. Король Обскурита пропал, и он пропадал раньше, и из — за того, что вы думали, что это делал другой злодей, вы не упомянули это нам? И он теперь у нынешнего злодея? — я встала так быстро, что мой стул упал. Звук разнесся эхом по комнате, я стала расхаживать.

Никто не встал со мной.

Они были потрясены, как я.

— Лор исказил кристалл. Мы думали, он пытался мучить Истона. Мы думали, это он проклял его.

Джастис выругался под нос, и я посмотрела на него.

— Вы про проклятие, что он не мой? Что он не сможет любить свою родственную душу? Да, я знаю об этом. Но на это нет времени, да? Нужно найти его. Пока никто не понял, что король Обскурита пропал. Мы на войне, им нельзя узнавать такое.

— Мы скажем им, что он на встречах, а не пропал. Мы найдем его, — Джастис зажал переносицу. — Он всегда возвращается. Всегда.

— Под чьим контролем? — прошептала я стальным голосом. — Мы не можем его найти, если не знаем, куда он ушел. У нас даже нет следа. У нас ничего нет. И нам нужно понять, что именно происходит. Нужно продумать следующие шаги. И понять пророчество. И для этого мне нужен Истон, — я села и поежилась от слов. Стихии во мне сталкивались, пытались выбраться из моей кожи. Я отвернулась, не желая показывать всем в комнате свои слезы. Я уже не могла их сдерживать. Я плакала, дыхание вырывалось всхлипами. Сильные ладони обвили меня, но я не прильнула к Родесу.

Я слышала, как другие говорили, планировали, а я ломалась внутри. Я плохо справлялась с этим. А мне нужно было справиться.

— Тебе нужно дышать. После сна и отдыха мы сможем составлять планы, Лирика.

Я не слушала Родеса.

— Ты делаешь это не одна. Мы всегда будем рядом.

Это было ложью, да? Я потеряла Родеса, но он вернулся. Теперь Истон пропал. И в пророчестве говорилось, что я потеряю. Потеряю других. Что я буду одна.

Казалось, я всегда буду одна.

Глава восьмая

Истон

Они сняли меня с цепей, казалось, дни спустя, хотя это могли быть лишь часы.

Тот, кто пытался накормить меня, дать мне воды, опустил меня. Я не знал, что задумал Гаррик, но он не вредил физически. Казалось, он хотел, чтобы я был здоровым.

Целым.

Я не знал, доверял ли ему полностью, но он был лучше Серого или Дурлана.

То, что он неплохо относился ко мне, говорило, что тут творилось что — то еще.

Или он был пленником, как и я.

Тоже в заточении.

Они поместили меня в камеру с железными прутьями, где воняло магией.

Были стихии, а была другая магия. Я всегда представлял в своих исследованиях, что стихии были подвидом магии. Не все могли управлять чарами и творить то, что не было связано со стихиями.

Я скрыл магией свое лицо, чтобы никто не понял, кем я был, когда я отправился в королевство Люмьер.

Как давно это было? Годы назад? Месяцы?

Я не знал.

Я пошел помочь Лирике, отправился туда, куда ее послала магия Пророка, чтобы защитить ее.

И, если честно, чтобы узнать, что задумали в Люмьере.

Они были моим врагом, сколько я себя помнил, и только из — за того, что милый парень с серебряными глазами мог быть не таким плохим, как другие, я не мог доверять им.

Было сложно довериться, когда позади была тысячелетняя история вражды.

Но я доверял Пророчице. Насколько мог.

Старшая сестра Родеса, Розамонд, казалась хорошей, хоть и была Пророчицей Люмьера.

Если доверял Пророчице, нужно было верить видениям, а это было не всегда плохо. Это могло привести к смерти.

То, что они Видели, не было постоянным. И порой нужно было, чтобы что — то произошло, ради лучшего исхода.

Лучшего для кого?

Я всегда задумывался об этом, но мне не говорили.

Для меня лучше всего было держаться незаметно для Пророчицы.

Они хотели Лирику. Они хотели, чтобы она спасла мир, и все такое.

Я не был частью этого.

Нет, я теперь был в камере, окруженный магией, истекал кровью.

Все мое тело дрожало от холода.

Обычно я терпел пытки лучше, чем тут.

Может, дело было в магии этого мира, так называемого, Теневого мира.

Я думал, это был миф. Истории из детства, когда я читал книги о времени до Падения. Об эпохе моих бабушек и дедушек.

Когда старый король Люмьера бился с королем Обскурита, моим дедушкой.

Я не встречал дедушку. Я родился намного позже Падения. Но слышал истории.

Легенды говорили о тиране, жестоком лидере, который всей силой убивал тех, кто не преклонялся перед ним.

Он хотел захватить народ, чтобы все слушались его.

Я видел, как глаза мамы мрачнели, когда она рассказывала об этом. И даже Джастис отворачивался, не хотел слушать об отце.

Я знал, почему Джастис не хотел слушать о нем. Джастис родился в тайне, никто не знал о нем, пока он просто не появился в один день.

Так было в историях, по крайней мере. И я знал лучше многих, что обычно в историях была правда.

Все же историю писали победители.

А мой дедушка умер вместе с королем Люмьера во время Падения, когда мир впервые разбился.

Первая трещина расколола мир надвое, больше трещин появилось с годами, магия пыталась ухватиться, успокоиться. Но теперь это было прошлым.

Без покоя и понимания.

Когда я вернусь — не если — я попытаюсь создать покой. Не из — за того, что я доверял Люмьеру, а потому что мой народ умирал.

Лор привел нас к точке, откуда мы не могли вернуться. Кристалл все еще забирал магию и жизнь у моего народа. Дейны появлялись каждый день, потому что мне не хватило сил увидеть, что было перед нами. И моя мама не увидела.

Или она видела, но не смогла остановить это.

Она пожертвовала собой, чтобы спасти Лирику. Ее смерть помогла нам уничтожить Лора, который начал все с Серым, тянущим за нити.

Теперь я был королем.

И был заперт в клетке.

— Я не могу принести тебе воды, — прошептал Гаррик у железных прутьев.

Я открыл глаза, губы так пересохли, что трескались, и кровь текла мне в рот.

Магические хлысты Дурлана выкачали магию из моего тела. И что — то ввели в мою кровь.

Я не знал, что именно, но понимал, что это убьет меня вскоре, если я не выберусь отсюда.

Почему Гаррик пытался мне помочь? Чего он хотел?

— Серый близко, но я могу попытаться вывести тебя.

Я прищурился из оставшихся сил.

— Зачем?

— Потому что никто не заслуживает смерти в клетке.

Я разглядывал его лицо, бледную кожу и темные тени под большими глазами.

Он был раньше в клетке?

Это имело смысл. Похоже, Дурлану нужно было утолять аппетиты, изгонять демонов, и чтобы делать это, может, ему нужен был кто — то в клетке. Если Гаррик был снаружи, а я внутри, может, этого Дурлан и хотел.

Если Гаррик выпустит меня, что это будет означать для него?

— И ты делаешь это по доброте душевной? — спросил я.

— Если я выпущу тебя, тебе придется взять меня с собой. Подальше отсюда, — его голос дрожал, мужчина опустил чашу с водой у камеры, его ладони тоже дрожали.

— Куда забрать?

— К… своему народу. В свое место. Ты там король. Ты можешь защитить меня от Серого.

Я не мог защитить даже себя, судя по ситуации. Я не знал, почему он думал, что я мог защитить его. Или что я хотел.

— Ясно, — я не понимал. Но я не мог выбирать. Может, если это не была ловушка, он сможет меня вывести.

— Скоро вернусь, — он убежал, а я попытался прислониться к стене, кровь собиралась подо мной. Мои раны не закрылись, и никто не промыл их в этот раз. Они хотели, чтобы я умер от недоедания и/или инфекции.

О, да, отличный способ умереть для короля Обскурита. В луже своей крови, а, может, и рвоты, если тошнота не утихнет.

Мои запястья все еще были скованы, я не мог колдовать.

Если Гаррик хотел вытащить меня отсюда, ему нужно было избавиться от них. Потому что мне нужны были мои стихии. Отрезанный от них, я словно потерял конечность. Гадкий вкус во рту был не от чего — то, что мне вводили в тело. Нет, это было от того, что я потерял. В чем нуждался.

Я не успел сосредоточиться, ткань зашелестела, развеваясь, появился Серый. Он стоял снаружи моей камеры, склонил голову в капюшоне.

«Я хотел бы увидеть, кто это, и понять, откуда у него столько сил».

Никто не управлял тенью как стихией. Насколько я знал. Были лишь пять стихий, и только Лирика могла управлять всеми.

Была ли теневая магия?

Нет, я не знал случаев. Если я выберусь отсюда, я поищу. Потому что этот мужчина хотел поймать Лирику. И я не позволю ему это сделать.

Я не любил ее. Не мог. Я ничего не испытывал к ней. Но она была нашим спасением. Она была важной. И я спасу ее. Даже если это погубит меня. Конечно, это казалось ближе, чем должно быть. Не страшно. Я выдержу.

— Вижу, Дурлан повеселился, пока меня не было, — голос Серого был ровным и темным.

Если бы меня искушала сила, это меня заманило бы.

Но у меня была своя, хоть она и была скована.

— Сами знаете, когда кота нет, мыши выходят поиграть.

— Ах, но ты кажешься мышкой в клетке. Кто же хозяин кота? Это важно.

Я пытался приподнять бровь, но не было сил. Это плохо кончится.

— Ты подумал о своем проклятии, пока меня не было? — спросил Серый воркующим тоном.

— Нет.

Ложь. Я только об этом и думал, гадал, мог бы сблизиться с Лирикой, если бы снял проклятие. Мог бы помочь ей? Если да, я смог бы помочь и своему королевству.

Это было важно. Мое королевство. Не то, чего не было между мной и Лирикой.

Она была оружием. Я буду управлять этим оружием.

— Я знаю, что ты соврал, но я скажу. Проклятие привело тебя ко мне. И вскоре я использую тебя для того, что мне нужно. Я намекну. Просто мне нравится смотреть, как ты борешься. Ты так стараешься, а потом провалишься, и это приведет тебя ко мне.

Я смотрел на него, не мешая ему говорить. Может, если он будет болтать, я что — нибудь узнаю. Мне нужно было уйти отсюда. Мне нужно было к моему народу. Я даже не знал, где они находились. Они добрались до Обскурита? Или король света стер их всех? Вряд ли последнее случилось, потому что Серый мучил бы меня этим. Он так не делал, и я все еще надеялся, что все, кто был мне дорог, были живы.

По крайней мере, все, кто оставался, когда меня забрали.

— Чтобы снять проклятие, будет смерть и изменение. Тебе нужно измениться внутри, найти сущность себя и то, кем ты мог быть, и убить то, что не должно быть там.

Загадки. Конечно, куда без непонятных загадок?

Потому что это не могло быть просто зелье или ключ, который я вдруг нашел и снял проклятие. Нет, должно быть то, в чем нет смысла.

Как пророчество вокруг Лирики.

Была причина, по которой я не работал в тенях, как некоторые. Я не просто так стал королем и пытался защитить народ без маски.

Я ненавидел загадки, пророчества и намеки.

Мне приходилось порой с ними работать, но я презирал их.

— Ты закончил? — я старался звучать скучающе. Я знал, что звучал слабо.

И голова кружилась. Я знал, что если не остановлю кровотечение на спине, вскоре не смогу ни останавливать проклятие, ни делать то, что задумал Серый.

— Я буду рад снова увидеть тебя. Но сначала у меня другие планы.

И он пропал. Холод охватил меня.

Другие планы? Это звучало плохо.

Я уснул, не желая того, но тело нуждалось в этом.

Если я не буду осторожен, я умру тут, один в камере, и не смогу никому помочь. Что станет с моим королевством без меня?

У меня не было преемника. Может, дяди заберут трон.

Или они позволят править Лирике.

Она не была моей супругой или королевой. Но у нее была сила.

Может, Вин или Тиган смогут сделать это. Все — таки они были в родстве с лордами и леди.

Но нужен был прямой наследник, и я займусь этим, как только выберусь отсюда.

Потому что я выберусь.

Словно мои мысли вызвали его, Гаррик пришел с ключом в дрожащих руках.

— Нужно спешить.

— Я ничего тебе не обещал, — быстро сказал я, призывая всю силу, какую мог.

— Знаю. Но времени нет. Дурлана и Грея нет, и я на страже.

— Они поймут, что это был ты.

— Конечно, поймут. Потому мне нужно идти с тобой.

— Как хочешь, — я попытался сесть.

Камера открылась, и я попытался выпрямиться, но был слишком слабым. Гаррик оказался вдруг рядом, расстегнул мои оковы.

Стихии врезались в меня, Огонь побежал по венам, облизал пальцы.

Я улыбнулся им. Я скучал по своим крохам.

Но я не успел ничего сказать, Гаррик сунул что — то в мой рот, и я попытался выплюнуть.

— Это зелье, чтобы ты исцелился. Оно уберет токсины, но действует не сразу. Но это поможет тебе, чтобы мы выбрались отсюда.

— Правда? — выдавил я, жуя гадкую смесь.

— Поверь мне.

Я не доверял ему, но вкус зелья был знакомым. Дядя давал мне такое в прошлом. И я проглотил, надеясь, что это не убьет меня. Но все это могло меня погубить, так что оставалось лишь принять это.

Сработало тут же, у меня хотя бы нашлись силы сесть.

Моя нога поехала на моей крови, и я выругался под нос. Гаррик помог мне.

Отсутствие у него магии задевало меня, и я покачал головой и отодвинулся. Я не презирал людей или дейнов. Нет. Но отсутствие магии в нем казалось таким пустым, сильнее, чем у обычного дейна. И это беспокоило меня.

Но у меня не было выбора. Он вытаскивал меня. Может, хотел отвести в другую клетку, где меня будут снова пытать, но у меня была хоть капля надежды.

Она шептала мне на ухо имя Лирики, значит, мне нужно было спешить.

— Тут туннель, а потом мы доберемся до портала в твое королевство. К краю территории. Нужно идти.

— Портал? — нужно было понять, где он был, чтобы я закрыл его позже. Но это было не важно, да? Проклятие все еще связывало меня с Серым, а он мог забрать меня в любое время.

Нужно было покончить с этим.

«Изменение и смерть».

Если учесть, что мы воевали, это могло означать что угодно.

Мы шли по коридорам, и я пытался игнорировать камеры по сторонам. От них воняло смертью, но я ничего не слышал внутри. Те, кто там был, давно умерли. Я не смог помочь.

Проклятый кукловод, затеявший все это.

Я узнаю, кто он. И убью его.

Мы почти прошли туннель, когда я услышал знакомую поступь. Я повернулся и зарычал.

— Я должен был знать, что тебе нельзя доверять, — Дурлан прислонялся к стене, словно ни о чем не переживал в жизни.

Он был широким, мускулистым и куда сильнее меня сейчас.

По моим венам еще бежало исцеляющее зелье, но я не был целым. Мне было плохо, и придется хитрить, чтобы выбраться отсюда.

Гаррик застыл, стараясь выглядеть меньше, значит, он не поможет.

Хорошо. Гаррик был мышкой, не я.

Это уже было интересно.

— Мне не понравились условия содержания, так что я поищу себе место. Надеюсь, ты не против.

— Прости, если тебе не понравилось. Я поищу тебе что — то темнее и холоднее для следующего раза.

Дурлан выпрямился с ножом в руке.

Я был со стихиями. Это поможет мне.

Я потянулся к силе, но, как только сделал это, магия в стенах запульсировала. Я выругался.

Отлично. Я не мог использовать магию. Я мог лишь ее чувствовать. Мерзкий Теневой мир.

Мне нужен был тот клинок.

Я надеялся, что смогу биться, хоть я и не ощущал себя на сто процентов хорошо.

Дурлан напал с ножом в руке, скалясь. Гаррик дрожал, сжался в стороне. Я игнорировал его.

Он был за мной, так что если хотел подставить меня, это был лучший его шанс. Но у меня не было времени переживать из — за него. Мне нужно было разобраться с монстром передо мной с ножом.

Я уклонился от первой атаки Дурлана и ударил его локтем в живот. Он охнул и порезал мою руку.

Потекло больше крови, и я знал, что нужно заканчивать быстро. У меня было не так много энергии, и вряд ли я мог потерять еще больше крови и остаться на ногах. Или в живых.

Дурлан снова ударил по мне. Я сжал его локоть и повернул.

Он издал звук гнева и боли, и я потянулся к его запястью. Нож задевал меня, царапал кожу, но я игнорировал огненную вспышку боли.

Моя магия пульсировала, хотела выйти. Но не могла.

Потому я тренировался с другими. Не для этой ситуации, но чтобы не полагаться только на магию.

Потому я тренировался. Потому был в первую очередь солдатом.

Но я был и королем Обскурита.

И я не умру в этом туннеле.

Я сжал запястье Дурлана до хруста кости и улыбнулся.

Нож выпал из его хватки, и я схватил его левой рукой, пока он не улетел далеко. Это была не моя ведущая рука, но я бился обеими. Я сунул нож под его ребра, прямо в его сердце.

Раздался звук рвущейся плоти, разрываемых мышц. Я игнорировал его.

Я не любил убивать. Мне не нравилось быть таким.

Хотя я сделал бы это. Ради своего народа. Ради Лирики. И ради себя.

Я повернул клинок, и Дурлан издал потрясенный вопль, кровь потекла из его рта.

Я вытащил нож, и Дурлан упал на колени, глядя на меня, открывая рот, как рыба, но ничего не говоря. Я пробил его легкое, и ему было сложно дышать.

Хорошо.

Я ударил его ногой по груди и смотрел, как он падает, а потом повернулся.

Дурлан не помешает мне. Но Серый вот — вот будет тут.

Я не знал, где был портал, Гарику придется вести. Я потянул его за руку, и он, к счастью, пришел в себя. А потом мы побежали.

Мне нужно было к Лирике. Нужно было в Обскурит. Я не знал, доберемся ли мы. Не важно. Мы боролись. Мы пытались.

И мне нужно было снять проклятие.

Глава девятая

Лирика

— Удерживай силу, пытайся подавить ее, — я кивнула от приказов Тигана и сжала кулаки по бокам. Моя магия Огня была такой сильной, что порой я не могла ее сдержать. Ладно, почти все время было сложно делать это. А мне нужно было управлять ею, чтобы невинные маги больше не умирали из — за меня, как было на поле боя.

И я не хотела сжечь еще один замок.

Родес стоял передо мной, разглядывая мое лицо, не давал себе физически помогать мне.

Пока что мы смогли справиться с любопытством из — за отсутствия Истона. Но становилось все сложнее отвечать.

Народу нужно было увидеть их короля.

И мне тоже, если честно.

Джастис и Ридли старались замещать Истона, как они делали, пока нас не было. Вскоре станет понятно, что их король пропал. И дяди вместе с Вин и Тиганом пытались придумать план для этого. Лорды и леди еще не знали, но это был лишь вопрос времени. За два дня с возвращения мы успокоили только некоторых, не всех.

А мне нужно было тренироваться и готовиться к следующим шагам. Я не была частью двора, так что не могла помочь.

Мы были во дворе перед замком Обскурита, тренировались группой. Вин и Люкен бились друг с другом, их магия Земли и Воздуха создавала интересную смесь почвы и ветра. Это так восхищало, что я порой забывала, что и я тренировалась.

Конечно, когда они были близко, я терялась, а не делала то, что должна была.

Я не могла сдержаться. Смотреть на их бой было как смотреть на силу и грацию, напавшие друг на друга в восторженной тишине.

Люкен мечом направлял магию Воздуха так метко, что я завидовала. Вин была изящной. Она не казалась приземленной, как было у многих магов Земли.

Нет, она была легкой, поднимала руки и опускала их, создавая каскады грязи, камней и почвы, двигаясь к Люкену. Люкен отбивался от Земли Воздухом, и я замирала и смотрела.

Конечно, если учесть, что я тренировалась использовать все свои стихии, было непросто.

Отвлекаясь, я заработала синяки, пару ссадин и один страшноватый ожог, который Ридли смог быстро исцелить. Он появился из ниоткуда. Я думала, он работал с Джастисом над делами двора, но он тут же появился и исцелил ожог, который мне оставил Тиган.

Тиган, воин, даже не выглядел виновато.

Впрочем, если бы я обращала внимание на тренировку, а не смотрела на Вин и Люкена, меня так и не обожгло бы.

Не помогало то, что Брэлинн была с нами, летала на маленьких крыльях летучей мыши и парила в трех дюймах над землей, следя за Люкеном и Вин.

Во всем этом было что — то странное. Я не должна была обращать на них внимание. Я должна была сосредоточиться на Родесе и Тигане.

Родес теперь стоял передо мной, вытянув руки, спирали Воды и Воздуха плясали перед ним, он слабо ухмылялся.

И это выражение напомнило мне Истона, пронзило болью мое сердце. Я игнорировала это.

Потому что это был Родес, не Истон.

Это был мой друг. Он помог мне найти мой путь, чуть не умер, защищая меня. Я должна была принять это. Пока мы тренировались, не было времени переживать о чем — то, кроме того, что было против нас, и силе в нашем мире.

Я должна была работать над своими стихиями, над контролем. Так мы сможем продолжить путь.

— Продолжай, удерживай тот Огонь, — приказал Тиган, и я кивнула. Тиган пытался научить меня использовать Огонь, и пока что шло не очень хорошо, но я уже поняла немного техники. И она состояла не в метании огненных шагов в противника.

Нет, нужны была точность и контроль в магии Огня. Настолько, что он утомлял меня больше других моих стихий.

Я закрыла глаза и сосредоточилась на силе в себе, зная, что если я не буду осторожной, я сгорю изнутри. Или хуже — наврежу кому — то. Я должна была разобраться, как управлять четырьмя стихиями, но я знала, что ответ порвет меня. Потому что единственный, кто мог меня успокоить, пропал. Его забрали.

И он никогда не был моим.

Я решила сосредоточиться на том, что я могла сделать. Полагаться только на себя.

Я вытянула руки по бокам, широко раскрыла пальцы, магия Воздуха сорвалась с пальцев, и Огонь покатился по пути, который создавал Воздух.

Я подавила ругательство и сжала кулак, но поздно. Моя магия вырвалась из — под контроля, и Тиган с Родесом отскочили, протянув руки к стихиям, которые я призвала.

Я упала на задницу и покачала головой, пытаясь совладать с магией, но она сотрясала меня, и отчаяние охватывало меня. У меня не было времени на эти чувства. Я помогала другим утихомирить мои стихии, чтобы никому не навредить. Я знала, что мне нужен был перерыв.

— Я просто не понимаю, — взревела я, стукнув кулаком по земле.

— На это нужно время, — сказал Тиган. — Мы годами, десятки лет разгадывали свою магию. И у многих из нас одна или две стихии.

— У меня их должно быть пять, — магия Духа еще не открылась мне, и я не знала, что требовалось для этого. Если учесть, что все стихии забрали часть меня или заставляли смотреть, как мои друзья страдают и умирают, чтобы открыться, я не хотела узнавать, что могло случиться, или что нужно было, чтобы отпереть Дух.

— Просто нужно время, — сказал Родес успокаивающим тоном. Или я перегибала. Все пытались помочь мне, а я жаловалась на это. Мне не нравилось, что я не колдовала так, как мне нужно было. Я знала, что мне чего — то не хватало. Или кого — то.

Потому что до этого я могла управлять всем и сдерживаться, когда Истон был тут.

Больше его тут не было. И я не могла полагаться на него. Нужно было разбираться самой. Значит, больше тренироваться.

И это означало кое — что еще.

— Вскоре нам придется отправиться, чтобы понять оставшуюся часть пророчества, — я вздохнула в свои ладони. Я отряхнула руки и встала, игнорируя протянутые ладони Родеса. Я устала полагаться на других, зависеть от них. Я должна была справляться сама. Я должна была мочь исправлять такое. Я не хотела, чтобы кто — то еще пострадал из — за меня. А Родес уже чуть не умер. Повезло, что он выжил. Я не хотела, чтобы он снова пострадал. Еще и из — за меня.

— Да. Мы отправимся через два дня, чтобы понять остальное пророчество, — я посмотрела на Родеса и попыталась улыбнуться, но не вышло. Я ощущала себя пустой, но и полной гнева и смятения. В этом не было смысла.

— Да, вы с Люкеном и Родесом поищете больше о пророчестве. А мы с Вин попытаемся найти то, что пропало, — сказал Тиган.

Я посмотрела на Тигана и кивнула. По плану он и Вин собирались искать Истона. Я тоже хотела пойти. Я хотела найти его. Нуждалась в этом. Но нам нужно было разделиться. Нам нужно было найти Истона и остальное пророчество.

Не было смысла оставаться тут дольше. И хоть нам нужны были тренировки, Истон и мои силы нужны были нам больше.

Потому что мы не могли долго поддерживать ложь об исчезновении Истона. Вскоре вопросов станет больше, и нам придется искать ответы.

— Мы справимся, — я знала, что звучала немного отчаянно, но они все кивнули мне. Я была благодарна за это. Потому что я была немного на взводе. Ладно, сильно на взводе.

— Мы справимся. Так мы поступаем, — Люкен звучал уверенно. Он опустился на колено и погладил голову Брэлинн, а я гадала, откуда была его уверенность. Его пара была мертва. По крайней мере, ее часть. То, что он теперь мог гладить ее вот так, не заменяло то, что было.

Моя лучшая подруга умерла, и я должна была помнить о важных задачах. Так мне говорили. Мне нужно было понять пророчество, открыть последнюю стихию, и нам нужно было найти Истона, и мне нужно было убедиться, что Эмори была в порядке.

Я не забыла о своей бывшей девушке, скованной где — то на территории Огня. Я не знала, что делать, когда впервые увидела ее, измененную неизвестной силой. Но теперь я знала, что нужно было ее спасти. Потому что я не хотела, чтобы кто — то еще страдал из — за меня. Я не могла это допустить.

— Ладно, еще один раунд, и хватит на сегодня. Нас еще ждут бумаги, — Родес отряхнул руки.

— Это звучит скучно, — сказал Тиган. Вин подошла к нему.

— Эй, ты все время помогал мне учиться, — сказала Вин.

— Да, потому что я мог целоваться с тобой среди гор свитков при этом.

Вин закатила глаза, Тиган усмехнулся.

Родес в смятении посмотрел на них, а у меня не было сил объяснять странные отношения Тигана и Вин. Хотя я и не знала всего о них. Это было не мое место.

— Ладно, еще раз.

Я вытянула руки и выпустила магию Воздуха. Может, из — за того, что это была моя первая стихия, или потому что Родес тоже использовал ее передо мной, но она давалась легко. И казалось, что Воздухом я управляла сильнее, чем остальными.

Родес слабо улыбнулся мне и кивнул, и я направила Воздух.

Он плясал вокруг нас, скользнул по моим волосам, потом по волосам Родеса.

Приходилось подавлять другие стихии, чтобы они не вышли, пока мы пытались использовать по одной за раз, медленно добавляя вторую и, может, третью. Сила кипела во мне, и я старалась не игнорировать ее, а признавать. И управлять.

— Ладно, теперь Земля, — прошептал Тиган.

Я кивнула, закрыла глаза и сосредоточилась на себе внутри. Нужно было научиться делать это и с открытыми глазами. Но не все сразу.

«Постарайся не уничтожить замок».

Я приняла Землю, и почва задрожала передо мной, под моими ногами, под всеми вокруг меня, судя по их испуганным вскрикам.

Я пыталась совладать с ней. Но все было не так. Я делала это неправильно. Я открыла глаза, и серебряные глаза Родеса расширились.

Я пыталась подавить магию. Было поздно. Земля создала волну под нашими ногами, и я пошатнулась в сторону Родеса. Он тоже падал вперед и оказался поверх меня, когда мы рухнули на землю.

Дыхание вылетело из моих легких, я сжала плечи Родеса, его тело двигалось между моих ног, я не давала своей голове стукнуться об землю. Его ладони упирались по обе стороны от моих плеч, его рот был в дюйме от моего, мы смотрели друг на друга, а потом рассмеялись.

— Можно все делать и так, — сказал Тиган, и я покраснела, лицо пылало. Я была уверена, что все знали, как неловко это было.

Родес кашлянул и попытался слезть с меня, но застыл.

— Похоже, ты еще и магию Воды использовала, потому что грязь поймала мои ноги.

— Я хочу такому научиться, — сказал Люкен, смеясь. — Ладно, давайте вас вытащим, — сказал маг Воздуха, улыбаясь.

— О, я так рада, что могу повеселить всех, — сказала я, от унижения хотелось забраться глубже в землю и спрятаться ото всех.

Я знала, учитывая наше положение, что все делали снимки глазами. Я была рада, что в этом мире не работали телефоны и фотоаппараты. Я не хотела видеть, как мы сейчас выглядели.

— Что я пропустил?

Я застыла, решив, что ударилась головой, падая на землю.

Потому что это точно был сон.

Я повернула голову, моя щека задела губы Родеса, я пыталась увидеть, кто говорил. Потому что я знала этот голос. Меня учил этот голос.

— Истон, — прошептала я, не зная, говорила ли вслух, пока Родес не напрягся надо мной.

— Истон! — сказала Вин и подбежала к нему, прыгнула в его объятия.

Он крепко обнял ее и отпустил, посмотрел в мои глаза.

Я видела тьму в его глазах, такие же тени были там, когда я впервые встретила его. Они говорили о неизвестном.

Я не знала, кем был этот мужчина. Кем был этот Истон. А, может, знала.

— Ты собираешься слезать с нее? — прорычал Истон.

— Стараюсь, — сказал Родес чересчур бодро. То, что удерживало наши ноги вместе, растаяло, и Родес вскочил и улыбнулся мне, его серебряные глаза искрились тем, что я не могла назвать.

Он протянул руку, и я сжала его ладонь, хотела встать как можно быстрее и добраться до Истона. Когда я посмотрела на него, я видела, что Истон глядел на нас, на факт, что я касалась Родеса.

На это не было времени.

— Так где ты был? — спросил Родес, приводя меня в чувство.

— Я думал, ты был мертв, — рявкнул Истон.

Я не могла ничего сказать, когда они оба смотрели друг на друга так, словно хотели убить. И я боялась, что знала причину.

И я не хотела участвовать в этом.

Они пошли друг к другу, Истон даже не смотрел на меня. Я не знала, откуда он появился, как пришел, и управлял ли им кто — то еще. Мне нужно было убедиться, что он был в порядке. Потому что он был тут. И это что — то означало.

Истон не обращал на меня внимания. Нет, он смотрел только на Родеса.

— Так ты не умер? — спросил Истон. — Жаль.

— Да, могу это же сказать о тебе, — Родес сплюнул.

Они стояли напротив друг друга, их разделяли дюймы, и ни один не смотрел на меня.

Все глядели на них, словно ожидали боя. Никто не разнимал их.

Мне это надоело.

Истон вернулся, но я не могла мириться со всем, что кипело во мне. Мои стихии тянулись к нему, молили о его прикосновении, и я не хотела этого.

Я хотела свой контроль.

Я хотела убедиться, что он был жив.

А для него было важно только позлить Родеса.

И я вытянула руки вперед, магия Воздуха слетела с моих пальцев и разняла их.

Они врезались в стены в противоположных сторонах двора, их глаза расширились.

Было бы смешно, если бы я так не злилась.

— Закончили? — спросила я резким голосом.

Я не дала им ответить, развернулась и пошла прочь.

Другие могли пойти за мной, если хотели. Мне нужны были ответы. И я не получу их, если они будут дальше так ссориться.

Мне нужно было убедиться, что Истон был в порядке.

И мне не нравилось, что это казалось самым важным.

Глава десятая

Лирика

Мои ноги шлепали по брусчатке дорожки, я бежала по другой стороне двора к моей комнате в замке.

Я не могла привести мысли в порядок, становилось все сложнее дышать, и я отогнала все и двигалась дальше.

Как такое было возможно?

Как Истон вернулся?

Это точно был он?

Потому что если что — то… нет, что — то забрало его. Почему его отпустили?

Я не хотела смотреть на него. Потому что если я посмотрю, и это окажется иллюзией или чем — то хуже, я не знала, справлюсь ли с этим.

Я вспомнила цепь из дыма, попыталась отогнать видения. Я не хотела представлять, как Истона забрали у меня. Я уже видела это снова и снова, когда закрывала глаза. Это и Родеса, падающего с обрыва, его большие серебряные глаза, наполненные пустотой.

Подсознанию было плевать, что Родес был жив и стал нормальным собой. Насколько мог, ведь я не знала, помнил ли он многое после нападения его отца.

Я бежала, зная, что меня кто — то преследовал. И я знала, кто именно.

Только от одной личности волоски на моей шее стояли дыбом. И я дрожала, но не как от тьмы.

Я ощущала его каждой клеточкой себя. Он мог не быть моей половинкой в том, что было важно, мог не быть в состоянии любить меня, но я знала, кем он был. Я ощущала его энергию на моей коже, пока он приближался. Волоски на моей шее встали дыбом сильнее, на коже проступили мурашки.

Да, я знала, кто там был. Это был Истон.

Я не могла повернуться к нему. А если это был не он? А если все изменилось?

— Лирика.

Я ускорилась. Я бежала. Я ненавидела бежать. О, я любила это дело. Когда — то только это я делала в мире людей.

Теперь я могла сражаться, использовать магию.

Мне не нравилось убегать. Но я не могла повернуться к нему. Не сейчас. Может, вообще не смогу.

Я повернула направо, немного запутавшись в том, где была, и выругалась под нос. Я где — то повернула не туда и оказалась в тупике. Идти было некуда.

Я сжала кулаки, грудь вздымалась, магия кружилась во мне, умоляя выпустить ее.

Она не выйдет.

Не когда он был там.

Сильные руки обвили меня, ладонь скользнула сквозь мои волосы, другая легла на мою талию.

— Лирика, — теплое дыхание задело мою шею, и этот голос пронзил мое тело до пальцев ног.

— Это не можешь быть ты.

— Не убегай. Прошу, не беги от меня.

— Как ты вернулся? — прошептала я, слова вырывались из меня.

Я закрыла глаза, просила себя не прижиматься к нему, ничем не показывать, что я считала это настоящим. Потому что это не могло быть настоящим. Я потеряла его. Потеряла его задолго до того, как дым забрал его.

И я не знала, что делать с этим.

Потому что я не знала, как исправить многое в моей жизни. И я не хотела разбираться со всем сразу. Я хотела спрятаться и дрожать, делать вид, что все было хорошо.

Я знала, что не могла. И не должна была.

— Лирика, — прошептал Истон, отпустил мои волосы и прижал ладони к моим бедрам, а потом развернул меня в его хватке.

Когда он прижал ладони к моему лицу, я открыла глаза и посмотрела в его темные глаза, пытаясь перевести дыхание.

— Я здесь.

— Ты не можешь быть тут.

— Почему ты убегала?

— Я потеряла тебя. Как ты оказался здесь?

Он не ответил. Его рот вдруг оказался на моем, его язык раздвинул мои губы. Мое тело дрожало.

Я целовала его в ответ, закрыла глаза и желала, чтобы это не было сном. Потому что Истон не мог быть тут. Его забрали. Он пропал. Он не любил меня. Не мог. Так как этот Истон целовал меня? Как он был со мной?

В этом не было смысла. И я боялась, что он и не появится.

Его пальцы гладили мой лоб, опустились по моей щеке и челюсти. Другая ладонь скользила по моим волосам, потянула за растрепанную косу, которую я заплела до этого, и она медленно расплеталась во время тренировки с остальными.

Я не знала, был ли кто — то рядом, но в этот миг мы были только вдвоем.

Вряд ли Родес и другие оставили бы меня одну с Истоном. Не сейчас. Не зная, где он был и что делал.

Истона забрали. Я это видела. Не было смысла в том, что он сейчас был тут.

Я отодвинулась и прижала ладони к его груди.

Тогда я поняла, что он был без рубашки. На нем были только штаны, даже обуви не было. И была кровь. На нем было очень много крови.

Все его тело было в порезах и ранах, особенно спина.

— Что с тобой случилось? — я не хотела это говорить. Я боялась, что он скажет и отвернется. Потому что что — то точно изменило его. Верно? Его не могли забрать, чтобы вернуть потом внезапно целым — хоть и с ранами. Да, выглядело так, словно он боролся, но я видела, что что — то было не так. Что происходило?

— Я вернулся. Я смог вернуться.

«Ко мне?».

Нет. Не ко мне. Хоть он смотрел на меня, касался меня, в его глазах чего — то не хватало. Того, что точно должно было находиться там. Он не ощущался как моя родственная душа, как должен был. Он ощущался как раньше. Я чувствовала только связь. Но нужно было не это. Он был королем Обскурита, Истоном, сыном Камэо и правителем этого королевства. И он не был моим.

Я отодвинулась, мои руки дрожали.

— Почему ты не говоришь, что случилось?

— Я вернулся.

— И ты в крови. Ты выглядишь так, словно тебя пытали. Что случилось?

«Почему ты не можешь меня любить?».

Я отогнала эти мысли, злясь на себя. Мне не нужно было вести себя как опечаленный подросток, который не мог найти свою любовь. Не важно, что он не мог меня любить. Были проблемы важнее. Не важно, что чувства пульсировали во мне и терзали когтями, как мои стихии.

Воздух окружил меня, поднял его волосы с лица. Я нахмурилась, тьма в его глазах поражала.

— Что с тобой такое? — тихо спросила я.

— Не знаю.

— Где ты был, Истон?

— Хотел бы и я это знать, — сказал Джастис в другом конце коридора. Ридли и другие, кто знал, что Истон пропал, были с ним.

Я посмотрела за плечо Истона, мои глаза расширились, я заметила, что Люкен и Тиган удерживали кого — то. Мужчину возраста Истона, юного, но явно мейсона.

Я не ощущала от него магию. Похоже, он был Дейном.

Он был замкнутым и мрачным, напоминал этим Истона.

И он тоже был в крови и ранах. Хотя на нем были обувь и рубаха.

— Кто это?

— Он меня спас, — что — то было в тоне Истона. Что — то намекало, что это был не весь ответ.

Я снова посмотрела на Истона и нахмурилась.

— От кого спас?

Истон открыл рот. Казалось, он пытался что — то сказать, но слова не вылетали. Он схватился за горло, глаза расширились. Истон упал на колени.

Я закричала, упав на колени перед ним, пытаясь поймать его.

— Что такое? Что происходит?

Другие окружили нас, Ридли приблизился и попытался исцелить Истона.

— Похоже, проклятие мешает ему говорить.

— Если вы исцелите его, он будет достаточно сильным, чтобы помнить это.

Я посмотрела на незнакомца, щурясь.

— Что ты знаешь?

— Больше, чем должен. И я помогу. Но мне нужно ваше обещание, что вы поможете мне.

Я посмотрела на Истона, терзающего горло, а потом встала и медленно прошла к незнакомцу.

Народ умирал в этом мире, и я не доверяла ему.

Истона забрали, и нынче врагов было больше, чем друзей.

Кем был этот парень?

Он на самом деле спас Истона?

Нужно было выяснить.

— Что ты знаешь? — повторила я, моя магия окружила меня. Я ощущала, как сила пульсировала во мне, почти невыносимая. Нужно было совладать с ней. Если я кому — то тут наврежу, я не смогу себя простить.

— Помоги мне. А я помогу тебе.

Я склонила голову, разглядывая его лицо. Он выглядел мило, немного напуганный и юный.

Очень юный.

Он мог быть на век или четыре старше меня, но я ощущала себя взрослее.

Он напоминал Арвина. А это вызвало еще вспышку боли в моем сердце.

Арвин умер из — за меня.

Я не дам никому больше погибнуть.

— Помоги нам с Истоном, и поговорим, — процедила я. Он кивнул.

Другие смотрели на меня, словно я должна была принимать такие решения. Разве я?

Я не знала. Истон был королем, и хоть он не мог говорить, он должен был командовать.

У меня была только магия в венах, и я сомневалась, что могла управлять ею.

Я посмотрела на Истона, а потом на незнакомца, надеясь, что мы поступали правильно.

Все же казалось, что в эти дни я редко принимала правильные решения.

Глава одиннадцатая

Истон

Я отсутствовал в мире не так долго, чтобы по мне заскучали. Так ощущалось. Я пропадал из поместья на длительное время в прошлом. Отправлялся помогать народу, когда скрывался среди них, и никто не знал, что я был принцем Обскурита.

Но я еще не отсутствовал так долго как король. И я знал, что не стоило упускать это время, даже если это было против моей воли. Мой народ нуждался во мне. А меня тут не было.

Нет, сначала я пошел с Лирикой защищать ее, чтобы понять, что нужно было, чтобы объединить мир — потому что без этого все разобьётся так, что мы все умрем.

Я бы не простил себя, если бы мне не хватило сил. Если бы я не смог отбиться и спасти того, кого нужно было.

Я не мог простить себя, что был так долго под контролем Серого. И я все еще был под его контролем.

Потому что я не знал, когда он меня заберет, сделает ли он что — то с моими воспоминаниями, изменит ли что — нибудь.

Был ли я собой? Мог ли я принимать свои решения, действовать самостоятельно? Что будет, если Серый снова меня заберет?

Что будет, если он заберет меня на глазах у моего народа?

Что будет, если он появится и все изменит?

Он уже изменил многое, может, делал это раньше.

Может, мы могли это исправить. Я знал, что мы должны были. Глядя в глаза Лирики, я пытался вспомнить, почему вернулся. Ради королевства. Ради моего народа. Ради семьи, которую я создал, и ради нее.

Лирика.

Я смотрел в ее большие глаза, на почти распустившуюся длинную косу на ее спине и пытался откопать на глубине чувства, которые должен был ощущать. Но я ничего не ощущал.

Я смотрел на нее и хотел. Только что — то скрывало это желание, подавляло под тенью и проклятием. Она была моей половинкой. Она могла исцелить меня, она исцелила меня. Если мы получали смертельные раны, другой получал зеркальное отражение на своем теле, и мы могли исцелять друг друга.

Мы пропустили признаки до этого, но они были. Она смогла спасти себя своей силой, магией, текущей по ее венам.

Я не смог сделать для нее ничего.

Как и не мог сделать ничего сейчас. Потому что ничего не мог чувствовать. А хотел.

Я знал о проклятии. Я знал, что не смогу любить. Не смогу получить половинку. Часть меня чувствовала, что я должен был смочь. Почему казалось, что я что — то упускал? Разве я не должен был ощущать пустоту внутри? Во всем этом не было смысла.

— Тебе нужно сказать нам, где ты был, — мягко сказала Лирика. Ее слова были мягкими, но за ними была сталь. Мне нравилось узнавать, какой была эта женщина. Эта девушка. Она не была похожа на Лирику, которую я встретил на границе Огня и Земли. Она не знала, как использовать свою силу тогда, и я знал, что она все еще училась. Она была такой сильной. Не только в своей врожденной способности или том, как она использовала ее. Нет, была в ней дополнительная сила, и я хотел узнать об этом больше. Хоть я знал, что не должен был. Потому что она не могла быть моей. Я не смогу ее любить. Никогда. Это было мое проклятие. Может, стоило ей сказать. Сделать все проще для нас обоих. Или, может, станет только хуже.

— Я не знаю, могу ли, — я потер грудь, посмотрел на свои ладони и покачал головой.

— Придется, — рявкнул Тиган. — Потому что ты появился из ниоткуда с этим парнем, — он указал на Гаррика за своим плечом, и я кивнул.

— Это Гаррик. Он помог мне спастись, — я так думал. Я все еще не доверял ему полностью. Но вряд ли я уже хоть кому — то доверял. Было сложно доверять, когда все тебя предавали, даже ты сам своими действиями.

— И как он это сделал? — спросила Вин рядом с Гарриком. Она создала своей магией Земли оковы на лодыжках парня. Это пригвоздило его к полу, и раз Гаррик был дейном, он не мог освободиться магией. Я не видел Тигана или Вин за подозрения. Я тоже был насторожен.

Судя по лицу Гаррика, он понимал, что мог умереть. Он выглядел подавленно, и у него не было своих сил. Хоть он вытащил меня, я все еще не знал, почему. Какой была причина?

Потому что я был сильнее? Потому что я точно не был сильным, когда я был заперт в камере.

Я не знал, когда Серый вернется. И я не знал, был ли Дурлан еще жив.

Все это беспокоило меня. Но мои тревоги только скапливались, и я решил игнорировать их. Или хотя бы расставить приоритеты.

— Как он тебя спас? — мягко спросила Лирика.

Я посмотрел на нее, помня о других между нами. Они знали, что она была моей половинкой?

Потому что она не могла быть. Серьезно. Родственным душам была нужна связь, любовь. Между ними должно быть магическое притяжение. У нас этого не было. Из — за проклятия.

— Думаю, мне нужно объяснить. Я не знаю всего.

— Тебе нужно постараться разобраться, — прорычал дядя. — Потому что сейчас ты сам на себя не похож. Я не знаю, ты перед нами или уловка, посланная теми, кто тебя похитил. Ты — это ты? Или ты под их контролем?

— Джастис, — прошептал Ридли, но мой дядя покачал головой.

— Нет, нам нужны ответы. Он — наш король. Мальчик, который рос на наших глазах, должен был однажды стать нашим королем. Я не знаю, кто перед нами. Я не знаю, он ли это. Или все изменилось. Так что ему нужно объясниться. Или он отправится в подземелье с этим незнакомцем.

— Я — твой племянник. Король Обскурита. Я не знаю, как я тут оказался, как все дошло до этого, но это я. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы оставаться им.

— Это было совсем не загадочно, — буркнул Родес и посмотрел на Люкена. Я заметил, что Люкен носил Брэлинн, кошку, которая смотрела на меня, щурясь.

Это было большое семейное дело.

Вокруг никого не было: ни придворных, ни других магов, ни даже стражей. Нас было достаточно, чтобы постоять за себя.

Мои слова будут скрыты. Мы были в безопасности. Насколько это было возможно, когда я мог быть предателем. Я мог передать все тайны Серому.

Я надеялся, что было не так.

— Гаррик спас меня от Серого.

Любой, кто слышал истории в детстве, отпрянул, охнул или уставился большими глазами.

Джастис и Ридли переглянулись, будто обсуждали что — то беззвучно или пришли к решению, которое я не уловил. Они знали? Нет, но они могли что — то подозревать. Только Лирика была растеряна. Лирика и Брэлинн.

Если кошка могла выглядеть растерянно.

Но Розамонд просто смотрела на меня, ее большие глаза Пророка не видели.

Я не знал, Видела ли она своей магией. Или у нее были такие глаза? Я присмотрелся, понял, что она использовала в этот миг свой дар Пророчицы. Я хотел знать, что она Видела.

— Серый придет. Он всегда был тут. Он покончит с нами. Он нас не переживет. Все такое мутное.

Она покачала головой, потирая виски. Ее брат пришел к ней и обвил рукой ее плечи. Она прильнула к нему и тихо вздохнула. Было странно видеть, как кто — то из ребят передо мной прислоняется к другому. Все были сильными и обычно вели себя независимо. То, что Розамонд прислонялась к брату, говорило, что видения, которые она пыталась Увидеть, или те, что сами к ней приходили, давались ей тяжело.

И я ничего не мог сделать для нее.

Я посмотрел неуверенно на Лирику. Я не мог ничего сделать и для нее.

— Что это означает? — спросила Лирика. — Кто Серый? Почему это вызвало пророчество или видение у Розамонд? Нужно объяснить мне это лучше. Я многое выучила за последние пару месяцев… лет. Но этого мало. Вы на века меня старше. И мне нужно знать. Этого не было в книгах, — она посмотрела на Розамонд. — Почему этого не было в книгах? Разве не должно быть, если вы знаете имя?

— Это сказка, — ответил Родес.

Я хотел ударить его. Не знал, почему. Было что — то во мне, что хотело, чтобы он был подальше от Лирики. Я убедился, что не Родес все объяснял. Он не мог быть идеальным, как — то выжившим с помощью костяной магии, всегда рядом с ней. Тот, у кого было чистое будущее, который не работал на врага. Я не хотел, чтобы он был таким.

Я ненавидел это. Ненавидел все это. И ненавидел себя.

— Сказка? — повторила медленно Лирика.

Родес кивнул.

— Серый должен быть из тьмы. Тот, кто был с самого начала времен, когда мир мейсонов только создали. О нем известно мало, кроме того, что он должен быть мифом. Как бугимен из твоего мира.

— Что — то, что рассказывают детям, чтобы отправить их спать пораньше, и чтобы они не нарушали правила? Что Серый их поймает? — спросила Лирика.

В этот раз я ответил:

— Именно. Серый не должен существовать, — я посмотрел на свои ладони, на них все еще была кровь. Я покачал головой. — Он настоящий, — я посмотрел на Лирику, ее большие глаза. — Да. Настоящий. И он забрал меня. Я не знаю, что это означает. Я не знаю, сколько раз он так делал. Я думал, это был Лор. Это все время был Серый. Я думал, это закончилось. Я думал, то, что пытался со мной делать Лор, забирая мою магию, прекратилось. Я думал, все. Но нет. Это оказался Серый. И это он проклял меня.

— Мне нужно, чтобы ты объяснил, что за проклятие, — голос Лирики был деревянным. Ее тон указывал, что она слышала о проклятии раньше. Может, другие говорили.

Это не беспокоило меня. Я был королем. Все говорили обо мне. Так было, когда я был принцем, теперь было больше. Мне просто нужно было привыкнуть. Я не хотел, чтобы она слышала все от других. Я хотел, чтобы она слышала правду от меня. Но это было не важно, да? Потому что она не была моей. Мне нужно было понять это.

Она не могла быть моей, если я ничего не чувствовал к ней. Эмоции бушевали во мне, путая и раздражая меня. Казалось, когти впивались в мою плоть изнутри. Хотелось знать больше, но другие эмоции отгоняли это, пытались скрыться от всего.

В этом не было смысла. Я не мог разобраться, значит, не был собой полностью. Это беспокоило меня. Потому что, если я не был собой, когда дело касалось Лирики, кем я был для других?

Какие еще силы были у Серого?

Чем еще он управлял?

Нам нужно было выяснить это. И снять проклятие. Потому что я не хотел, чтобы кто — то управлял моей судьбой. Мир уже пытался управлять моим будущим. Я не хотел позволять кому — то еще пытаться делать то же самое.

— Серый проклял меня, и проклятие нужно снять, хотя я не знаю, как.

— Что за проклятие? — никто не говорил, когда сказала Лирика. Они все знали ответ, но мне нужно было сказать это. Я не двигался. Не протянул к ней руку. Отчасти хотелось, но другая часть отогнала эту мысль. Потому что она все — таки не была моей. Я не любил ее.

— У меня никогда не будет половинки. Я буду вечно идти во тьме. Я не смогу любить половинку так, как должен. Так что не важно, какой будет моя судьба, я никогда не буду ее любить.

«Я никогда не буду любить тебя».

Я не сказал это вслух. Все же я уже говорил ей это в лицо. И тогда меня забрал Серый.

Я был козлом.

— Ладно, — мягко сказала Лирика. — Допустим. Если он проклял тебя так, он добавил еще проклятия?

Она была такой сильной. Сильной. Она постоянно удивляла меня. Она отогнала то, что я не полюблю ее, не буду ее, и перешла к важным проблемам. Не важно, что она чувствовала ко мне. Не важно, что мифическое притяжение вело ее ко мне, и она не управляла этим. Не важно, что она разобьется внутри, когда все будет сказано и сделано, и я останусь пустым.

Она отогнала это все и переживала за других. И, может, это был хороший защитный механизм. Я не хотел бы такое чувствовать.

Хотя, может, я хотел что — то чувствовать.

Я больше не знал ничего.

— Не знаю. Нам нужно разобраться.

— Да. Нужно, — рявкнул Джастис. — Мы снимем проклятие, любое проклятие, которое он наложил на тебя. Мы уберем его хватку. Ты знаешь, что Лор или работал на него, или был частью этого. Он был близко к тебе так долго. И мы не увидели этого. Я себя не прощу.

— Я должен был увидеть это, — прошептал Ридли. — Я — целитель. Я должен был увидеть.

— Не вините себя. У Серого сила. Он был в Теневом мире, и на него работают, — я посмотрел на Гаррика. — Есть еще один, Дурлан, его второй. Серый звал меня своим третьим. Я не верил в это. Я понял бы, если бы сделал что — то для него.

Это было ложью. Она сотрясала мою душу. Я игнорировал это. Приходилось.

— Ладно, мы это исправим, — сказал Родес, удивляя меня.

— Ты хочешь помочь? — спросил я с каплей сарказма.

— Конечно. Ты видел, что сделал мой отец. Что делает мой дядя. Я не хочу позволять нашему миру умирать из — за этих мелочных личностей. Мы все маги. И мы поймем, чего хочет Серый. Цель Серого не то, что произошло. Есть некий конец. Ты всегда говорил, и я согласен с этим, что кто — то еще все это устраивает. Это он?

— Ощущается так, — ответил я.

— Тогда мы разберемся. Как и поймем, какая роль Лирики во всем этом.

— У нас уже есть половина пророчества. Нужно найти остальное. Потому что я не разберусь сама.

Я посмотрел на Лирику, пытался понять по ее лицу, о чем она думала, но лицо было пустым. Я не мог его прочесть. Обычно ее глаза были выразительными, и я мог понять, о чем она думала, что чувствовала. Но тут ничего не было. Я ничего не чувствовал. Дело было в проклятии? Или она закрылась от меня?

Наверное, я заслужил такое, так нужно было сделать. Почему было больно? Не должно было болеть.

— Мы уже знаем, куда нужно идти, — сказал я, глядя на них. — Нам нужно в развалины на южной территории Духа, как мы ходили за первой частью пророчества на северную территорию Духа. Нужно понять остальное там.

— Ты можешь уже идти? — спросила Вин, разглядывая меня. — Тебе нужно показаться, убедить всех, что ты жив и цел, и что все хорошо. А потом мы сможем идти.

Я кивнул ей.

— Нам всем нужно. Потому что дело не во мне. И не в вас.

— И даже не во мне, — быстро добавила Лирика.

— Это все о тебе, — исправил я.

— Ты с проклятием.

— Да, а ты с пророчеством. Похоже, мы пара.

Я мог ударить себя за это, но что — то давило на меня, и я не сдержался.

— Это не так, — Лирика печально улыбнулась мне. Я не хотел такое больше видеть.

— Мы скоро уходим, — сказал я, отводя от нее взгляд, заставляя себя не смотреть на нее.

— Мы все идем с тобой, — добавил Тиган.

— Не все, — буркнул Джастис.

— Ты не против, что мы уйдем? Присмотришь за двором? — спросил я.

Он нахмурился.

— Конечно. После того, как ты покажешься королевству и дашь знать, что ты цел и здоров.

— И мы присмотрим за этим, — добавил Ридли, кивнув на Гаррика и удивив меня. В его голосе было немного угрозы, я редко такое слышал.

— Да, мы присмотрим за Гарриком, — подтвердил Джастис. Мои дяди переглянулись, и я не знал, в чем было дело. Но не было времени выяснять. Нынче времени не было ни на что.

Я заставил себя не смотреть на Лирику, думая, что происходило внутри ее. Потому что нечто мертвое во мне не могло дотянуться до нее и говорило мне не пытаться.

Мы разберемся, что ей нужно было делать. Раскроем, как она могла спасти нас.

И потом, если повезет, я узнаю, как спасти себя.

Глава двенадцатая

Лирика

— Нам точно можно брать Брэлинн? — спросила я у Родеса, пока мы заканчивали наполнять сумки.

Он кивнул, глядя на свою сумку, и я пожала плечами.

— Это не странно?

— Страннее, чем дружить с кошкой, у которой крылья летучей мыши, а изо рта порой вылетает огонь?

— Огонь. Так мне не показалось, что дым и огонь появляются, когда у нее отрыжка? — спросила я, кривясь. — Потому что я не знала, что кошки так могут.

— Она не кот. Она — фамильяр, — он завязал рюкзак и повесил на спину. — Она будет в порядке. Люкен не позволит ничему с ней произойти.

Слова «ясное дело» замерли в воздухе между нами. Она уже пострадала до этого. Теперь Люкен будет защищать в первую очередь ее. Может, даже поставит ее выше своего короля и королевства. Мы не хотели, чтобы что — то произошло хоть с кем — то из нас. Хотя мы не хотели и опасности особенно для Брэлинн.

Она уже умерла один раз. Магия в ее крови и кристалле как — то превратила ее в то, кем она была теперь. Это я плохо понимала. Хотя не спорила. Ведь она была тут. Живая. Мне просто нужно было принять эту новую реальность. Как приходилось принимать многое в последнее время.

— Ладно. Люкен будет с Брэлинн. И мы отправимся к южной территории Духа.

— Все будет хорошо. Мы отправимся туда с помощью кристалла.

— Это точно мудро? Не думала, что мы так можем, — сказала я.

— Да. С общей силой всех нас мы можем заставить это сработать, — сказал Истон, войдя, сумка висела на его плече. В его глазах была тьма, и мой желудок сжался при виде него. Он был тут. Живой. И он хотя бы выглядел невредимым.

Мне не нравилось, что мы не знали, что именно с ним произойдет, да и с нами. Я не могла думать об этом. Он был проклят, и это означало, что придется справляться с этим. Мы снимем его проклятие и поймем, что происходило со мной. Все будет хорошо.

И если я продолжу повторять это, может, это сбудется.

— Как мы уже говорили до этого лично, ты уверен, что использование части внутренней силы поможет кристаллу? — спросил Родес, прислонившись к стене. Он скрестил руки на груди, и я невольно смотрела то на него, то на Истона. Они не ладили, но я знала, что причина была не во мне. Родес не был моей половинкой, а Истон не мог быть таким. И я не была эгоисткой, чтобы считать, что все было из — за меня. У них была долгая история, которая началась задолго до моего рождения.

Но они особенно шумели, когда были рядом со мной. Это уже надоедало. Все — таки нам нужно было разбираться с концом света.

— Я ни в чем не уверен, но я думал, что мы уже обсудили, что в нашем случае это уже не война Люмьера с Обскуритом, — спокойно сказал Истон, хотя он был напряжен.

Он прислонился к дверной раме, скрестил руки на груди. Я не знала, понимали ли они, что подражали друг другу. Нет, они просто стояли спокойно, словно не были принцем и королем и воинами — товарищами. Они были заклятыми врагами. Соперниками, которые уже не сражались, и никто не знал, что ждало дальше в бою.

Серый.

Мне казалось, что биться придется еще долго.

Мы не знали, на чьей стороне был дядя Родеса в этом бою. Он еще не связался с нами. Не выразил соболезнования из — за смерти их отца. Ничего не сделал. Он должен был знать, что лорд Воды и лорд Воздуха были мертвы. Но он ничего не делал.

И это беспокоило.

Но это была проблема для другого времени. Она могла немного подождать. Сначала нам нужно было на южную территорию Духа, чтобы найти руины. Может, там я пойму, каким был остаток пророчества, которое определяло, как я должна соединить кусочки этого мира.

— Так как нам сдержать обещание? — спросила я, повесив сумку на плечо. Я становилась сильнее с этими походами, но даже с магией в моих венах и моими стихиями я была самым слабым звеном в группе. Но я не хотела быть такой. И я тренировалась, как могла.

Обучение магии продолжится в дороге. Другие помогут, и я не знала, что делала бы без них.

И раз я не хотела думать об этом, я не думала. Мы не собирались больше никого терять. Я не собиралась допускать такое. Мы уже многих потеряли, безымянные лица, которые я не встречала, в дороге и во время боя с лордом Воды. Мы потеряли Арвина. Маму Истона. Я потеряла человеческий облик Брэлинн. И я боялась, что придется потерять кого — то еще. Может, даже себя.

— Мы пойдем в зал кристалла. Используем его, чтобы создать портал. Если будем полагаться на свою силу, а не только кристалл, мы толкнем свои стихии через него, а не потянем магию. Лор испортил кристалл, будто проклял его, но мы исправим это.

В его тоне была сила и решимость, и я хотела верить ему. Слушая его, я ощущала, что все будет в порядке, и я могла положиться на него.

Я знала, что это не обязательно было так. Мы не знали, как Серый влиял на него, или что могло случиться дальше. Мы мало что знали сейчас. Но разберемся. Потому что должны были.

— Тогда вперед.

Я кивнула, затянула рюкзак и последовала за парнями в зал кристалла. Люкен уже был там с мечом на спине и Брэлинн на плече. Она устроилась там, как попугай, и я невольно фыркнула.

Я вспомнила Слейвика и пиратов. Те пираты магии Земли были против короны, против всех, кто попадал на их территорию. Я знала, что его заместитель уже не был проблемой, он пытал других и пытался убить меня.

Но где был Слейвик? И на какой стороне он окажется, когда настанет бой? Потому что сражение будет. Бой всегда будет, если на то пошло. Он был неминуемым.

Вин и Тиган спорили в углу, но это было для них нормой, так что я не переживала.

Розамонд подошла к нам, когда мы вошли в комнату.

— Нужно скорее идти. Иначе упустим время.

— Еще видение? — спросил Родес, потирая плечо сестры. — Они стали появляться чаще.

— Не переживай за меня, братишка. У меня это уже четыре века. Я справляюсь.

— Ты так думаешь, и я знаю, что ты сильнее, чем многие думают, может, сильнее меня, но я всегда буду переживать за тебя.

— Возможно. Но я — старшая сестра. Я должна переживать за тебя, — она прижала ладонь к его щеке, и они коснулись лбами, показывая, что были вместе во всем, что было важно.

Я была так рада, что Родес был жив, что он пережил падение с обрыва. Я не знала, что делала бы Розамонд, потеряв всю семью разом.

И я не знала, что делала бы я, потеряв Родеса и Истона.

Теперь оба вернулись — свет и тьма. Как раньше.

И теперь нашей целью в общем плане вещей было как — то смешать два королевства, свет и тьму, чтобы построить нечто новое.

— Твой дядя сковывает пленника, — сказал Ридли, проходя в зал с морщинами тревоги на лице.

Хоть все выглядели примерно одного возраста, ведь все переставали стареть под тридцать, Ридли сейчас выглядел куда старше. Может, из — за бремени на его плечах.

— Пленника? — спросил Истон, а я повернулась к Ридли, прогоняя неуместные мысли.

— Ему тут не рады, раз мы не знаем его намерений, верно?

— Обычно ты не черствый, — мягко сказал Истон.

— Да, и что случилось от этого? Серый забрал тебя. Существо кошмаров забрало тебя, а мы и не знали. Так что мне, пожалуй, нужно быть жестче. Больше напоминать мужа.

— Это не слова Джастиса, он не сказал бы тебе такое.

— Ему и не нужно. Я могу прочесть по его лицу. И я знаю, что он винит себя, как я виню себя.

— Моя мама даже не знала о Лоре или Сером. Ридли, я не знал.

— А мы должны были. И мы одолеем это. Мы все это одолеем. Потому что я не потеряю тебя. Ты мне как сын.

Я отошла на пару шагов к Родесу и Розамонд, а Истон приблизился и опустил ладони на щеки Ридли.

— Вы с Джастисом вырастили меня. Как и моя мама. Папа давно умер из — за Лора. Ты всегда был рядом. И будешь рядом. Как и я. Не вини себя в том, что случилось с Серым. Можно обвинять самого Серого. И не нужно заставлять Гаррика ощущать себя как пленника. Может, нам стоит дать ему подумать, что мы верим ему. Что он наш друг.

Я приподняла брови.

— Обмануть его? — спросила я.

Истон пожал плечами и отошел от дяди.

— Возможно. Так лучше. Потому что я не верю, что Серый просто так дал ему уйти. И вряд ли Гаррик — любимец Серого. Тут что — то происходит. И хоть я хочу думать лучшее обо всех, я давно так не делаю. И на то есть повод, учитывая все произошедшее.

— Так какой план? — спросила я.

— Вы отправитесь на территорию Духа за пророчеством, — сказал Ридли. — Мы позаботимся о королевстве.

— И если наши гонцы и разведка не вернутся с новостями от короля Люмьера, мы поймем, что что — то не так. Хотя что — то всегда было не так. Мы вернемся как можно скорее. Потому что дядя Брокк не будет долго стоять в стороне, потеряв брата. Мы знаем, что он что — то затевает. Он всегда такой.

— Дядя Брокк? — Родес приподнял бровь. — Я думал, он был моим дядей.

Истон пожал плечами.

— Мне нравится так его звать. Звучит, будто он старик без связи с реальностью.

— Возможно. Он знает больше, чем показывает. Он куда хитрее, чем был мой отец.

— Потому нам нужно вернуться как можно скорее, — я покачала головой и пошла к кристаллу. — Давайте отправляться. Разберемся. И вернемся.

— Точно, — сказал Истон. Он подошел ко мне и убрал выбившуюся из косы прядь мне за ухо.

Я посмотрела в его темные глаза и сглотнула. Я боялась. Боялась, что разобьюсь в конце. И не только от своей магии.

Пока я думала так, Огонь лизал мои пальцы. Я резко вдохнула и сжала кулак.

Истон опустил взгляд, а потом посмотрел мне в глаза, издал тихий звук, словно пытался успокоить меня. Моя магия слушалась его, когда не слушалась меня.

Было сложно не злиться на него немного за это.

За то, что я нуждалась в нем, когда хотела справляться сама.

На это не было времени.

Мы добрались до кристалла и приготовились отправляться.

— Мы возьмемся за руки, — сказал Истон, приподняв бровь от хмурого взгляда Родеса.

Истон взял меня за руку, Вин влезла между Родесом и мной и сжала другую мою ладонь.

Она посмотрела мне в глаза и закатила свои глаза, а я подавила улыбку, мои губы дрогнули. У нас не было времени на споры парней, которые начинались при мне. Но мы с Вин хотя бы могли посмеяться над этим.

Родес взял ее за руку, и на мило улыбнулась ему, но в этом не было сладости. Это была опасная улыбка. Ошеломленное лицо Родеса помогло мне проще дышать.

Другие собрались в круг, взялись за руки, и Истон зашептал что — то под нос, его магия потянулась к моей. Мой Огонь обвил мою правую ладонь и спиралью скользнул по его ладони, встречаясь с его Огнем. Земля загудела под моими ногами. Вода и Воздух кружили, как туннель. Магия других тоже так делала, а потом стихии потянулись над нашими головами в кристалл. Тепло растеклось в моей груди, а потом побежало по рукам к кончикам пальцев, устремилось по ногам к пальцам ног. Оно поднялось к макушке и добралось до кончиков волос.

Я потрясенно охнула, и магия потянула снова. А мы вдруг оказались не там, где были. Мы стояли на краю территории Духа, я уже видела это место. На этом месте мы разбивали лагерь с Родесом, Люкеном, Эмори и Брэлинн. Мы оставались тут перед тем, как впервые вошли в королевство Обскурит. Это было последнее место, где я видела Эмори собой, а потом она ушла в сторону портала в мир людей, игнорируя нас и силу, что лежала под землей.

Тогда ее забрали. Мы все еще не знали, кто или что. И теперь она была другой.

Я знала, что, когда мы вернемся, мне нужно было найти ее. Помочь исправить ее. Я была обязана сделать это. Даже если она была жестока со мной, ее изменили из — за моей силы. Из — за моей судьбы.

Я не дам ей страдать.

— Ладно, что теперь? — Тиган расправил плечи. — Это ощущалось иначе.

— Вряд ли кристалл так раньше использовали, — Истон посмотрел на свои ладони и тряхнул ими. — Не со всеми четырьмя стихиями. Впрочем, он нас доставил сюда.

— И, как вы и говорили, может, кристаллу станет лучше, — я пыталась понять причину такой мысли. — Я о том, что Жрица Духа должна пятью стихиями объединить мир. Может, четыре стихии в кристалле помогут вернуть ему немного стабильности.

— Хорошая мысль, и позже мы ее обсудим, — быстро сказал Родес.

— Может, так, но, может, нужна пятая стихия, — добавил Родес.

— Мы раскроем Дух, когда сможем. Но какой ценой? — спросила я и отогнала эту мысль.

— Идемте. Руины на западе. Я не смог доставить нас туда, но мы хотя бы у границы.

Я посмотрела на Брэлинн на плече Люкена, она дрогнула ухом. Она знала, где мы были. Но мы ничего не могли теперь поделать. Эмори пока что не было, как и части Брэлинн. Может, даже части меня. Мы были не такими, какими прибыли в этот мир в поисках Розамонд. Мы сильно изменились.

Мы пошли к руинам, и мне не хватало выносливости, потому что мои ноги уже болели. Истон дал мне воды, и я благодарно взяла флягу, а потом вернула. Он только напряженно кивнул и продолжил шагать рядом, ничего не говоря.

Молчание ранило, хотя не должно было. Потому что наша с ним проблема не была важной. Хотя, может, все было немного важным. Раз так болело, это было важно.

От гула вдали моя кровь похолодела. Я застыла. Истон тоже замер. Как и остальные.

— Что это было? — прошептала я.

— Что — то, что я не хочу видеть. Ладно, ребята, пора использовать магию. Мы столкнулись с саламандрой.

— Саламандрой? — я подумала о маленькой ящерице. — Что за саламандра?

— О, это монстр Земли, — Вин покачала головой. — Он из камней и плоти. И обычно у него есть крылья. Я редко вижу их так далеко на территории Духа, но после беспокойств и магии со всех сторон чар они порой пробираются. Этот забрался дальше многих.

Я сглотнула, вытянув руки, потянула свои стихии. Они били по мне в ответ, и я выругалась под нос. Конечно, они не будут работать правильно.

Хоть я тренировалась, моей магии я не нравилась. Не когда по венам бежали четыре стихии. Они всегда воевали друг с другом.

Мне нужно было понять это. Иначе в чем смысл пророчества?

— Как нам убить его? — спросил Люкен, вытаскивая меч. Брэлинн осталась на его плече, впилась когтями в кожаный ремешок там. Он добавил ремешок для нее, и я задумалась, как ему пришло такое в голову.

— Саламандра близко, — тихо сказал Родес и вытянул руки, Воздух и Вода окружили его. Точность силы в нем поражала, и мне нужно было стремиться к такому со своими стихиями. Только никто не использовал четыре, не то что пять. И я не знала, как научусь управлять ими всеми.

Саламандра в самом деле была из камня и плоти, словно была в броне, которая разделялась при движении, и было видно красную кожу под ней.

Она выстрелила огнем из пасти, пока летела к нам, кожистые крылья с камешками на кончиках били по ее телу.

Это было жуткое воплощение Земли. То, что у нее был еще и Огонь, показывало, что когда — то в своей жизни саламандра была и частью территории Огня. Все — таки давным — давно все тут было одним большим королевством, тогда некоторые монстры и были созданы.

А потом уже не было времени думать об истории и создании. Только о монстре перед нами.

— Вперед! — крикнул Истон, и мы напали. Люкен и Родес дружно Воздухом толкали саламандру вверх и вниз, душили ее Водой, как могли. Она выстрелила в них огнем, и они пригнулись. Брэлинн была крепко сжата в руках Люкена, когда он вскочил на ноги. Вин и Тиган тоже работали парой, используя Землю и Огонь, чтобы сбить саламандру. Огонь не мог пробить ее плоть, но Земля могла ударять по ней. Розамонд стояла одна, вытянув руки, создала стену из Воды из влаги в воздухе, я такое еще не умела. Воздухом она толкала Воду к саламандре. Существо упало на спину, громко визжа, почти оглушая меня, но я игнорировала боль и не опускала руки, моя магия была наготове. Истон посмотрел на меня, кивнул, и мы оба толкнули, Огонь лизал существо. Он не пронзал плоть, но мог задевать глаза и пасть. Я видела, что так делал огонь Тигана.

Я использовала Землю вместе с Истоном, мы бились бок о бок, словно делали это веками, а не короткое время после нашего знакомства. Что — то тревожило меня, душа усиленно просила коснуться Истона, но я подавляла это. Потому что он не мог сделать так для меня, и это только отвлечет и навредит мне.

Саламандра выпустила в нас огонь, опалила Родеса, оттолкнувшего Люкена и Брэлинн. Розамонд закричала и сжалась в комок Воды, саламандра устремилась туда. Тиган и Вин отлетели, крича, а саламандра била крыльями сильнее, создавая порыв ветра, который убрал мои волосы с лица и сбил других с ног.

Мои Вода и Воздух слетели с ладоней, потушили Огонь и Землю, и я выругалась.

— Не работает! — закричала я поверх воплей саламандры и моих друзей.

— Так заставь работать, — рявкнул Истон. — Ты сильнее этого. Я тебе не нужен. Другие тебе не нужны. Тебе нужно просто поверить в силу и совладать с магией. Старайся.

Я с вопросом посмотрела на него и прорычала:

— Если бы я знала, как, я бы делала это.

— Но ты не делаешь. Старайся лучше, — он атаковал и взмахнул руками в стороны, отодвигая все магией Огня.

Я закричала, все четыре стихии полетели из меня с шумом. Я не могла справиться, не могла управлять, но мне нужно было. Многое зависело от меня, а мне не хватало сил. Стихии врезались в пасть саламандры, наполнили ее. Глаза монстра расширились, его крики стали громче, а потом он надулся, как шарик, и лопнул.

Кровь и кишки полетели в стороны, падая на землю и на нас.

Я сплюнула то, что оказалось в моем рту, меня чуть не стошнило. Я убрала кровь с лица и посмотрела на Истона, тот спокойно стряхнул кусок саламандры со лба.

— Что ж, можно и так.

Я чуть не пронзила Истона взглядом за его тон, зная, что я напортачила, хоть и спасла нас.

— Молчи.

Глава тринадцатая

Лирика

Еще три дня мы шли к развалинам. Я еще не ходила в эту часть, ведь портал из мира людей находился на востоке. Я была уже на территории Воздуха, но не близко к южной границе, чтобы видеть территорию Духа с высоты.

На путь ушло больше времени, чем я думала, но тут не ходили веками, и мы создавали свои тропы в пустыне, а не следовали по созданным дорогам или рекам, как было в других территориях.

Нам пришлось одолеть еще двух саламандр по пути, другие разобрались с ними, мне не дали колдовать.

Я старалась не расстраиваться, но то, что я не могла управлять силами, доказывало, что я не была готова к этому.

Но мне казалось, что я не была ни к чему готова.

Я могла лишь надеяться, что, может, что — то в руинах даст больше ответов. Потому что у меня ответов не было. Остались только вопросы, и даже они казались мутными.

— Вряд ли я хоть раз видела эти руины, — сказала Вин, восторг в ее голосе удивлял. Я думала, только я тут не была. Мои друзья, которые были со мной, которые помогали пройти по тропам и через ручьи, уже многое повидали в своих жизнях. Они были воинами, путниками, искателями. Они были защитниками.

Но и они учились новому.

Было приятно знать, что я не всегда была одна — даже если это было только в моей голове.

Мне нужно было постоянно напоминать себе об этом, чтобы быть в порядке.

Руины были из белого камня, который потускнел от времени и заброшенности — стал коричневым и желтым с красными пятнами глины. Казалось, когда — то это был большой замок, как поместья на территориях.

Он был большим, но казался больше домом, чем другие поместья, что я видела, кроме территории Воздуха.

То поместье ощущалось как дом, хоть оно было на высоких скалах, куда могли добраться только птицы и ангелы.

Но это место, хоть и заброшенное, ощущалось так, словно дети могли бегать по улицам, а вокруг — ходить семьи с улыбками.

Наверное, я обманывала себя. Хотела видеть то, чего там не было.

Я делала это все чаще в эти дни. Но не могла сдержаться.

Я хотела знать больше о крови, текущей в моих венах. Я встречала магов Духа только во снах, еще один был на северной территории Духа. И он казался сошедшим с ума.

Я не знала, были ли живыми маги Духа, которые приходили ко мне во снах, которые спасли меня и пытались обучить, хотя не выражали уроки понятно.

— Так что — то должно быть в этих руинах? — спросила я, остановившись рядом с Истоном.

Он задел мою ладонь. Я застыла, это длилось лишь миг, и он отвернулся и посмотрел вдаль.

Он сделал это нарочно?

Или это был лишь рефлекс?

Почему он так путал? Почему я не могла сосредоточиться на настоящем, а не на том, что могло быть?

— Надеюсь. На стенах должно быть что — то вырезано, или что — то спрятали в шкафу. Что — то неприметное. Во всех текстах говорилось, что тут что — то есть. Сюда сложно добраться, так что не все могут это сделать.

Я подумала о саламандрах и множестве других монстров, от которых мы прятались или убегали.

Со мной было несколько самых сильных магов этого мира, и хоть у меня были самые мощные силы, они были лучше обучены.

Я знала, что мы выживали из — за друг друга, из — за их опыта. Может, не все могли тут выжить, и не все были готовы рисковать. Я знала, что не справилась бы без них.

— Тогда нам лучше пойти внутрь, — сказала я и сделала первый шаг.

— Звучит как план, — Вин расправила плечи.

— Некоторые должны остаться снаружи на случай атаки. Мы не знаем, какие силы против нас. Те, кто работает на Серого, или те, кто, может, работает на моего дядю.

Я посмотрела на Родеса и нахмурилась.

— Ты их ощущал?

— Нет, и это меня беспокоит, — Истон прищурился, озираясь. — Если я не могу это ощутить, и Родес не может, значит, они или скрыты, или ждут, что мы что — то сделаем.

— Я постараюсь проигнорировать факт, что это нам не сказали раньше, — Вин покачала головой. — Но они правы, — она вздохнула и посмотрела на Тигана. — Будем сторожить первыми. Похоже на план?

Тиган пожал плечами, оставаясь наготове.

— В этом есть смысл.

— И я могу остаться, — сказал Люкен, и Розамонд быстро покачала головой.

— Нет. Думаю, Брэлинн нужно быть с Лирикой. Не знаю, почему. Это не видение, просто интуиция. Я стараюсь обращать на это больше внимания, чем раньше.

— Я могу понести ее, — сказала я, и Брэлинн потерлась носом об шею Люкена.

Ладно, может, мне не придется.

Я просто отвернулась, гадая, что случится с сердцем Люкена, если мы не найдем способа вернуть Брэй или не поймем, что делать с кошкой, которая могла извергать огонь, но плохо летала.

— Оставайся рядом с нами, — приказал Истон, глядя на Родеса.

— Это был приказ для меня?

— Хороший приказ, — согласился Родес, и я прищурилась.

— Серьезно? Вы оба собрались меня защищать?

Они обменялись нечитаемыми взглядами, и я подавила рычание. Ладно. Двое против одной.

То, что они были правы, и я знала, что не могла защитить себя от всего, не упрощало проблему.

Придется привыкать. И становиться сильнее, чтобы больше ни на кого не полагаться. Я не хотела, чтобы кто — то еще пострадал из — за меня. Я не дам никому умереть.

Мы шли под высокими арками, и я смотрела на все вокруг нас.

Было сложно представить, что мы искали. Резьбу на камне? Лист бумаги, парящий на ветру, который как — то уцелел после веков без использования?

Я не знала. Мне нужно было надеяться, что я пойму, когда увижу.

Люкен с Брэлинн на плече и Розамонд следовали за нами. Люкен вытащил меч, а Розамонд смотрела вдаль, когда я оглянулась. Я знала, что Люкен защитит ее, и Родес приглядывал за ней. Родес и Истон, правда, больше наблюдали за мной. Словно боялись, что я не справлюсь с тем, что мы увидим. Или они боялись, что что — то выскочит из тьмы и нападет на меня. Судя по тому, как все шло, я не отрицала такой возможности.

Мы пошли по коридорам из пыльного камня, паутина в углах была единственным признаком жизни.

Ветерок пролетал в окна и дыры в стене, оставленные атакой на здание или временем и притяжением.

Я хотела спросить, что случилось. Я хотела знать, почему все выглядело так, будто тут бушевала буря, а не маги Духа спасали жизни бегством при Падении.

Я не смогла. Казалось, мы шли в чьей — то гробнице, словно я наврежу всем вокруг себя, даже их призраком, если заговорю, когда не должна.

Мы завернули за угол, и другие замерли, вытянув руки, магия была наготове. Я не двигалась, потому что знала эту женщину. Я знала призрак перед собой. Она не была призраком. Я не знала, как ее описать. Я знала эту душу, живую или мертвую. Я слышала ее голос. Встречала ее во снах. Ее я звала Седьмой. Потому что каждый из двенадцати магов Духа из моих снов стояли вокруг меня как на часах.

Она стояла на седьмом месте, предупреждала меня. Задевала меня.

А теперь она была тут, хотя я не знала, была ли она здесь на самом деле.

— Это ты, — прошептала я.

— Я знала, что ты придешь. Ты немного опоздала. Но пришла, когда было нужно.

Розамонд сделала пару шагов вперед, оказалась у моего левого плеча, а Люкен был справа.

— Ты вызвала нас сюда? — спросила Розамонд с придыханием.

— Возможно. Может, это браслет на твоем запястье, Лирика. Или все мы. Все. Так у духов.

О, похоже, мы снова будем говорить загадками. То, что нужно.

— Ты можешь помочь? — спросила я. Я шагнула вперед, колени дрожали. — Ты можешь рассказать нам то, что нужно знать? Объяснить, что нам нужно сделать?

— Может быть.

— Что «может быть»? — прорычал Истон.

Она не смотрела на него, но я видела, что ее взгляд стал напряженным.

— Сын тени близко.

— Что это означает? — спросила я, сделав еще шаг вперед.

— Сын тени, его кровь. Он близко. Нужно беспокоиться за тех, кто на его нитях. Тени найдут тех, кто им нужен, но те, кто против него, сильные. Они должны объединиться, чтобы ты поняла, на какой стороне стоишь.

— Так мы можем победить? — спросила я.

— Или ты зовешь меня сыном тени? — спросил Истон.

— Сын тени не знает, кто он. Ты, король тьмы, не его крови. Ты крови праотцов, носителей пятен и крови Обскурита. Ты должен найти свой путь, если хочешь помочь ей. Сохранить ее жизнь. Ведь она должна сохранить жизнь миру, и все вокруг нее должны ее поддерживать. Если нет, вы все падете, потому что вес тех, кто несет тень в своих венах, будет слишком тяжелым для одной Жрицы.

— И я не могу сделать это сама? — спросила я, в горле пересохло.

— Ты и не должна была, Лирика.

— Тогда почему ты зовешь меня Жрицей Духа? Почему в пророчестве говорится, что я должна спасти мир?

— Ты — маяк. И не только. Ты не помнишь личное пророчество?

— В нем нет смысла.

— Будет.

— Что нам делать? — спросил Родес, подошел ко мне, как и Истон.

— Нужно собрать силы. Нужно тренироваться. Тебе нужно смотреть на связи, которые ты уже создала. И помнить.

— Жрица Духа придет из пяти и из ничего.

Она будет силой света, тьмы и выбора.

Ты потеряешь, что имела.

Потеряешь, что хочешь.

Потеряешь, что желаешь.

Потеряешь, что посеяла.

А потом обретешь волю.

Ищи удачу.

И ты сделаешь выбор.

Главный выбор.

Главную жертву.

Судьбу остаться одной.

И потерю, которая успокоит.

Я хотела кричать, чтобы она объяснила мне каждую строку, как я пыталась сделать. Я знала, что она это не сделает. Это была не ее работа. Судьба или боги, те, кто тянули за нити, не дадут мне ответов.

Нам нужно было найти их самим. И я боялась, что при этом мы не выйдем из тьмы или даже света. Потому что уже не было просто света или тьмы. Они были смешаны. Как всегда.

— Мы знаем эту часть, — я покачала головой. — Я не знаю, что нам делать.

— Ты сделаешь выбор. Ты будешь бороться со своей судьбой.

И когда ты найдешь того, кого выбрала, ты потеряешь больше.

Когда кристаллы падут, конец будет близко.

Когда кристаллы разобьются, ты будешь бояться.

Тогда ты угаснешь, выберешь, и кристаллы будут сиять.

Хотя мир кричит, и тот, кого ты любишь, в тени.

Мир будет гореть.

Мир будет жить.

И ты узнаешь конец.

Конец всего, конец ничего.

Но конец.

Седьмая улыбнулась мне, ее голос еще звучал эхом в моих ушах, свет сиял сквозь нее. А потом она пропала, растаяла в тумане, словно ее там и не было. Но ее слова потрясли меня.

Во рту пересохло, тело дрожало, колени ослабели. Ее голос озвучил вторую половину пророчестве снова, но не для моих ушей, а будто ее туман окружил меня, душил. Я старалась устоять, не пошатнуться. Но этого было мало.

Истон схватил меня, прижал к себе, когда мои ноги не выдержали, а я все пыталась понять ее слова.

Что это означало?

Что все это могло значить?

Глава четырнадцатая

Лирика

Седьмая снова появилась перед нами, и я отпрянула от Истона, мое тело дрожало. Я должна быть сильной. Другого выхода не было, и я честно не хотела быть такой. Мои колени дрожали, ладони были потными. Я игнорировала это. Я не знала, почему чуть не отключилась, но этого было слишком, и я была переполнена.

Я не могла позволять этому переполнить меня.

— Что ты имела в виду? Своими словами? Ты можешь объяснить? — спросила я у Седьмой. Я знала, что она не ответит. Потому что ничто не было таким простым.

Другие вокруг нас молчали, словно знали, что говорить должна я. Все же это все сводилось ко мне. Истон стоял рядом, его ладонь задевала мою. Я не сжала его руку. Я знала, что могла, если нужно. Он не оттолкнёт меня, не навредит. Кроме того, что уже было сделано. Истон не был жестоким. Он был проклят.

— Я была тут так долго, меня послали сюда давно, и порой кажется, что я всегда была тут. Но я будто и не была тут вовсе, — Седьмая смотрела вдаль, а потом взглянула на меня, ее глаза были пристальными. Мне пришлось сглотнуть, во рту пересохло.

— Ты — дочь дочери первого мага Духа через много поколений, у нее была жажда силы, но доброе сердце. Она была парой первого дейна. Она ушла, прижимая дочь к груди, когда началось Падение, и наш мир стал рушиться. Когда мы уже не были мейсонами, а стали магами, которых заставили биться друг с другом, а не объединиться, как мы должны.

Седьмая вдохнула и продолжила:

— Ты всегда была и тем, и другим, но не в этом мире. Тебя послали в мир людей из — за крови в тебе. Ты родилась там, как твоя мать, как до этого ее мать и все матери до первой повелительницы Духа.

Она склонила голову, пристально глядя на меня, и я ощущала, как она смотрела на мою душу.

— У той повелительницы Духа было так мало сил, что она едва могла удержать кусочек души в руках. Она не могла ходить по снам, не могла ничего, лишь была тем, кем была. Как я и говорила, ее доброе сердце любило другого. Первого дейна. Он лишился сил из — за пострадавших кристаллов.

Она сделала глубокий вдох, словно ждала, чтобы выпустить это, вечность. Но я не понимала.

— Когда великие короли прошлого — дед Истона и дед Родеса — умерли, родился первый дейн. И он тоже был из твоего рода. Никто не знал, кроме их пары. Та повелительница Духа знала, что ты спасешь всех нас. Что ты придешь. Они знали, что умрут в мире людей. Что будут жить как люди, хоть перед ними лежали другие пути. Они выбрали жить ради своих детей.

Я быстро дышала, пытаясь все осознать. Оттуда была моя кровь. Потому я была такой сегодня. Потому я была избрана. Потому что это было давно суждено. При Падении.

Я не знала, откуда эта женщина знала. Но она знала, и все ее слова звучали как правда.

— Почему мы не смогли найти ее родных? — спросил Родес. — Мы искали. Так мы искали долгое время. Пока не нашли ее, — сказал Родес.

— Линии были стерты, — Седьмая смотрела не на Родеса, а на меня. Это было жутко, немного беспокоило. В тот миг я решила, что все маги Духа были немного странными.

Седьмая говорила, что душу можно было держать в руках.

Я не понимала это. Я немного боялась того, что будет, когда я открою пятую стихию. Я даже не знала, останусь ли я собой. Потому что я видела, что было с магом Духа передо мной. И с мужчиной, которого мы встречали раньше.

— Вы нашли ее, потому что это была ваша судьба. Это было желание Пророка. Никто не знал о роде. Они не могли.

Я сглотнула, слушая.

— Твои родители не знали. Они не знают об этом мире. И не должны. Их родители и до них тоже не знали. Потому что твой род отправили сюда не просто так. Их послали жить, учиться, быть чистыми разумом и сердцем. Без этого Жрица Духа не родилась бы.

Я покачала головой, растерянная. Чистая сердцем и разумом? Я не была чистой. Я совершала ошибки. Много раз. Но я должна была нас всех защитить? Я даже не знала, как спасти себя.

— Что мне делать? — спросила я. Мне нужна была карта. Что — то. А были только слова, в которых не было смысла.

— Когда придет время, ты поймешь.

Я сжала кулаки, магия Огня лизала кончики пальцев, Воздух трепал волосы, и Земля дрожала под моими ногами. Вода текла из моих пор, тушила огонь, но он загорался снова.

— Нет, — мой голос был твердым, почти криком. Я не могла сдерживаться. Другие посмотрели на меня. Я игнорировала их, глядя на Седьмую.

— Успокойся. Успокойся, Лирика, — сказал Истон мне на ухо. Я рискнула взглянуть на него, хмурясь.

— Я разберусь, — рявкнула я и посмотрела на Седьмую.

— Ты будешь Жрицей Духа, — сказала она. — Ты и есть Жрица Духа. Бороться непросто, Лирика, — это она уже говорила в моих снах.

— Ты всегда так говоришь.

Седьмая склонила голову, печально глядя на меня.

— Ты никогда не слушаешь.

— Я не знаю, как. Как мне это делать, когда я даже не могу управлять своими силами? Когда вокруг меня умирают, и я ничего не могу поделать. Почему нельзя сказать, что делать? Если скажешь, я сделаю. Обещаю. Тебе нужно только сказать мне.

Седьмая слабо улыбнулась мне, слезы катились по моим щекам. Другие окружили меня. Брэлинн терлась об мои ноги. Я склонилась и подняла ее, потерлась подбородком об ее лоб, пока она прижималась ко мне.

Моя лучшая подруга умерла и вернулась такой. Я не понимала это. Но никто не говорил мне то, что нужно было знать.

— Мы не можем тебе помочь, — сказала Седьмая. — Мы не из этого времени, не из этого места.

— О чем ты?

— Я тут только из — за воли силы, но я тут не вечно. Когда придет время, ты научишься искать других, которые помогут. Тех, кто тебе нужен. Тех, кого уже нет.

— Они мертвы? Хочешь сказать, они все мертвы? Те, кто в моих снах? Даже мужчина, которого я встретила на северной территории Духа?

Седьмая почесала Брэлинн за ухом. Кошка прильнула, урча, и я задумалась, был ли это сон.

— Он отсутствовал дольше меня. Он вернулся помочь. Мы все, — она посмотрела на Брэлинн. — Ты такая сильная. Я не могу дождаться, чтобы увидеть, что будет с тобой. Но ты знаешь, да, малышка? Всегда знала.

Я посмотрела на Брэлинн, потом в глаза Родеса. Он просто тряхнул головой.

Казалось, все были растеряны, как я.

— Ты можешь это сделать, Лирика, — продолжила Седьмая. — Когда время придет, ты найдешь последнюю стихию. Ты обнаружишь способ соединить мир, — она посмотрела на меня, тишина была такой громкой в моих ушах, что почти оглушала. — Если нет, конец будет не только для нас, но и для всего.

Я не успела ничего сказать, другие не успели заговорить, она снова растаяла, ее тело стало размытым, а потом превратилось в туман.

Я просто смотрела туда, где она стояла, прижимая Брэлинн к груди, Истон прислонялся ко мне. А я гадала, что произошло. Что нам делать дальше?

Глава пятнадцатая

Лирика

Как только Седьмая пропала, началась буря, песок и ветер сотрясали развалины.

Мы не могли оставаться долго, тут не было укрытия, так что мы покинули руины и направились к Обскуриту.

С нами не было кристалла или другого способа просто добраться, ведь магия в этом мире была ослаблена. Так что мы шли по тропе, по которой добирались до развалин, направлялись к границе Земли и Духа.

Мы миновали портал, через который я впервые пришла в мир мейсонов, когда я была с Родесом и другими, искала Розамонд, не зная, что мы увидим.

А потом я прошла тут еще раз, когда шла исполнять свою судьбу.

Было странно думать, что это не было давным — давно, хотя ощущалось, что прошла вечность.

Мы мало говорили по пути, наши лица были перевязаны тканью, чтобы не наглотаться песка.

Дорога была тяжелой, мое тело болело. Но мы шагали, пока не добрались до места, близкого к тому, где я оставалась в первую ночь с Родесом, Люкеном, Брэлинн и Эмори.

Мы остались там, пытаясь понять следующий шаг перед тем, как мы пересечем чары и попадем на территорию Земли.

Эмори бросила нас тут, и это был последний раз, когда я видела ее в нормальном состоянии.

Я все еще не знала, как она была, или чем я могла ей помочь. Мы сосредоточились на всем остальном, и пришлось отодвинуть Эмори на задний план.

Когда мы вернемся ко двору, я подумаю, что делать. Потому что я не могла бросить ее гнить в той камере. Если она вообще еще была там.

Это было несправедливо для нее. И для любого.

— Мы первыми будем в дозоре, — сказала Вин, указывая на Тигана.

— Почему мы всегда первые? — спросил ворчливо Тиган, магия Огня двигалась среди его пальцев.

В Огне я была плоха. Он вел себя спокойно, как Истон. И это показывало силу его магии. Я могла делать так с Воздухом. Остальное было сложнее.

Мне нужно было учиться, я должна быть умелой. Даже сильнее, если честно.

— Потому что я не доверяю никому еще проверку окрестностей.

Она посмотрела на нас и пожала плечами.

— Без обид.

— И не обиделся. Я же люблю бросать вас под линию огня, — сказал Истон с улыбкой, которая не затронула его глаза. Вряд ли его глаза затрагивали хоть какие — то эмоции в эти дни. Или он скрывал это от меня так хорошо, что я не могла понять.

— Теперь кажется, что я должен идти с вами, — буркнул Родес.

— Не переживай, принц. Я говорил не о тебе. Уверен, ты можешь разобраться со злодеями, и все будет хорошо.

Вин пошла прочь. Тиган, ворча, шагал за ней, хотя улыбался.

Розамонд отвела Родеса в сторону для разговора, хотя он стал бормотать.

Вин любила его злить. Я не винила ее. Он был символом ее врагов долгое время, и теперь мы все пытались работать вместе. Это должно быть странным.

И было сложно поверить. Хотя, конечно, многое нынче было сложно принять.

— Я принесу нам воды, Брэлинн пойдет со мной, — Люкен указал на кошку на своих плечах, она лизала свои лапы, ее крылья трепетали. Я кивнула, смотрела им вслед. Они казались довольными, хотя вряд ли они знали, что делали. Брэлинн уже не была собой. И не будет. И Люкен понимал это, насколько я видела. У него словно теперь был друг, он надеялся не на такие отношения, но это было что — то. Лучше, чем у меня.

Я подавила стон от этой мысли, ненавидя жалобный тон даже в голове.

Все разошлись, и я осталась с Истоном. Мы не говорили. Слов было мало. Он был проклят, и Серый мог забрать его в любой момент. Мы не знали, что делать.

Да, Розамонд старалась Увидеть будущее и понять, когда это может произойти. Но мы просто не знали.

И Седьмая сказала Истону о его пророчестве. Все было запутанным, и мне не нравилось, что я все еще не знала, могла ли ему доверять. Я не знала, могла ли доверять ему с пророчеством и своим сердцем.

Но оставлять его при дворе Обскурита не было вариантом. Он знал лучшие пути к территории Духа, и у него была сила переместить туда. Он бы просто пошел за нами, если бы мы попытались оставить его. И я знала, что он уже пострадал достаточно, я не хотела ранить его душу сильнее. Его чувства. Я не знала, было ли это важно, ведь мир ждал конец.

Отлично, теперь я страдала из — за всего, что могло произойти, а не происходило перед нами.

— Розамонд сказала, что она попросила Родеса взять нам еду про запас. В сумках хватает, но всегда лучше быть осторожными.

Я посмотрела на Истона, пораженная тем, что он говорил со мной. Он старался не делать это с его возвращения.

— А если Пророчица говорит, что нам нужна еда?

Он фыркнул, его глаза стали чуть ярче. Это было хорошо. Я скучала по его улыбке. Я скучала по тому, что в его глазах было что — то, кроме смятения и тьмы.

— Я не думаю, что дело обстояло в этом. Она просто хотела убрать Родеса от остальных. Обычно она становится серьезнее и поэтичнее, когда она говорит о видении.

— Ах. Да, порой сложно понять ее слова. Как у Седьмой.

Он приподнял брови.

— Седьмая? Так ее звали?

Я покачала головой, вытащила палатку из сумки. Он опустился на колени рядом со мной, задел пальцами мои, и я невольно затаила дыхание.

Мне не нравилось, что он мог делать такое со мной. Я знала, что он был моей половинкой, он должен был оставаться со мной, помогать мне справляться с новым миром. Он не мог.

И я отодвинула руку, не глядя в его глаза.

Я не хотела, чтобы он видел мою боль. Я не хотела ощущать боль.

— Нет, она была одна из двенадцати в моих снах. Она стояла на месте семерки на часах. Так я их и прозвала. Как часы. Они не называли свои имена, и я назвала их по их местам.

— В этом есть смысл, — Истон помогал мне вытащить припасы. Мы установили первую палатку, перешли к другим. Он ничего не говорил мне какое — то время, и я боялась, что он и не скажет. Мне не нравилось, что я хотела, чтобы он говорил.

Я презирала это чувство, мысль, что я была недостаточно хорошо. Что он не мог даже бороться с тем, что оттаскивало его. Но, думая об этом, я вспомнила, что не могла быть в центре всего.

У нас были дела важнее, чем переживать за мое сердце.

Например, то, что Серый был близко. Следил.

Он мог все подстраивать даже сейчас.

И мы не знали, что делал король Люмьера.

Мы ничего не знали.

У нас были только слова, которые вместе формировали пророчество, которое должно было помочь мне спасти мир. Звучало так, словно у меня что — то заберут, и я даже не знала, что у меня это было. И в конце все мы будем разбиты.

Да, то, что мое сердце разбивалось из — за парня, не должно быть самым важным.

— Что такое? — спросил Истон, пока мы устанавливали последнюю палатку.

Я посмотрела на него и моргнула.

— С чего начать?

Он рассмеялся, и я покачала головой.

— Это был дурацкий вопрос.

— Возможно. Или многое пошло не так, и сложно уследить за всем. Но отвечу, я пыталась думать о пророчестве.

— Мне не нравится, когда все непонятное. После стольких лет они могли бы дать нам четкие указания.

— Вряд ли когда — то будет так.

Он посмотрел на меня, и я хотела убрать прядь волос с его лба. Я это не сделала.

Это было не мое право. И никогда не было.

— Мы должны ночевать тут всего ночь, а потом отправимся по территории Земли. Наверное, уйдет несколько дней, но не так долго, как было бы, если бы пришлось идти в обход, — он указал наверх, улыбаясь. — Двор Обскурита на севере. Лучше быть на нашей стороне чар перед тем, как мы пойдем туда.

— Есть причина, по которой сегодня нельзя проходить чары? — спросила я, садясь на бревно. Он присоединился ко мне.

Я старалась игнорировать его жар рядом со мной, то, как ощущалась его кожа, когда его предплечье задело мое.

Я ненавидела это.

И желала этого.

— Потому что я не знаю, что на другой стороне. Нынче я мало знаю, ведь Слейвик и пираты бушуют там, и лорд с леди Земли так себя ведут.

— Ты знаешь, что мы с Родесом в долгу перед ними? — спросила я, глядя на свои ладони.

— Да. Ты уже рассказывала. Они сохранили вам жизни. Думаю, они пытались использовать Родеса с долгом. Все — таки он — враг.

— Уже нет. Мы все это говорили. Это уже не Люмьер против Обскурита.

— Знаю. Но я веками ненавидел его и все, что он отстаивал. Вряд ли это пройдет по щелчку пальцев, я не полюблю его сразу же.

Я посмотрела на него, на линию его челюсти, на чуть приподнятый величаво кончик носа.

— Вы двое знали друг друга раньше, не только из — за поисков меня?

Он посмотрел на меня, в мои глаза. Я сглотнула.

— Да. Война тянулась веками. Мы не только пытались сохранить народ живым, несмотря на неправильное использование кристаллов. Мы бились, как недавно с лордом Воды. Мы путешествовали по территориям Духа много раз, чтобы биться на другой стороне, хотя чаще битвы проходили на нашей стороне.

Я приподняла брови.

— О чем ты?

— Хоть Лор пытался, мама не любила путешествовать, чтобы биться с королем, который не выйдет на бой лицом к лицу. Брокк никогда не был на поле боя, хотя мы с мамой были. Король Люмьера посылал своего брата и племянника. Не своего сына. Я не знаю Эйтри, или как он сражается.

— Настоящего принца Люмьера?

— Да. Родес никогда не был настоящим принцем, хотя другие звали его так, потому что он был символом в боях. Я бился с ним своей магией. И с Люкеном с его мечом. И обычно на нашей земле. Настоящие битвы лицом к лицу проходили редко. Чаще всего бои были от защиты своего, — он посмотрел на меня пристально. — И в поисках тебя.

Я отвела взгляд и выдохнула с дрожью.

— Ты перестал искать. Бросил пророчество.

Он протянул руку, переплел пальцы с моими.

Я застыла, глядя на наши соединенные ладони. Я хотела коснуться его. Сжать его. Я так боялась.

— Я не перестал искать, потому что не верил. Я остановился, потому что знал, что этим занят Родес. И кому — то нужно оставаться с народом. Родесу помогали его бабушка и сестра. Другие пытались сохранить его королевство. На его территориях не было Лора. На моих был.

Я посмотрела на Истоне, рычание в его голосе предупредило меня.

— Нет, у них не было Лора. У них был отец Родеса, который убил его мать. И у них есть Брокк. Король Люмьера. И мы не знаем, кому он верен.

— Скорее всего, он будет не на той стороне, потому что всю мою жизнь он пытался убить меня. Может, он опомнится и захочет защитить нас. Спасти нас. Может, он захочет быть на твоей стороне.

— Так было бы проще… если бы мы все бились как единая сила.

— Против Серого? Чтобы мы все бились против него и пытались разобраться с твоим пророчеством, чтобы ты могла защитить нас?

Я не сжала его ладонь, хотя и хотела.

— Было бы хорошо, да? Если бы мы вместе старались спасти мир.

Он не убрал ладонь от моей. Он сжал мои пальцы. Я облизнула губы, желая, чтобы это прикосновение означало больше, чем было.

— Я не знаю, Лирика. Я не знаю, чему верить. Сложно хотеть верить во что — то, когда я не управляю полностью тем, что мне можно чувствовать.

Мы посмотрели друг на друга, и я попыталась подавить эмоции в сердце, пыталась просто дышать.

— Что нам делать, Истон?

— Не знаю. И это убивает меня, — он склонился, его рот лег на мой. Я вдохнула, приоткрыла губы.

Я закрыла глаза, постанывая, он прижал свободную ладонь к моей голове, углубляя поцелуй. Мой язык сплелся с его, дыхание вырывалось быстро, сердце колотилось.

А потом он отодвинулся, прижался лбом к моему.

Я открыла глаза, хотела увидеть то, что там не могло быть.

Потому что между нами ничего не было, не могло быть.

— Ненавижу это проклятие, — прорычал он. — Я не могу получить тебя. Любить тебя. Но я все еще хочу тебя.

Я отодвинулась и посмотрела на него.

Что — то ломалось во мне, если там что — то еще осталось.

— Мы это исправим, — прошептала я, не зная, откуда взялись слова. Они казались правильными.

— Мир? Или то, чего у меня нет? — спросил Истон.

У меня не было ответа.

Я хотела и то, и другое. Мне это нужно было.

Хотя было ужасное чувство, что этого не будет. И придется выбирать.

И ответ будет лишь один.

Не то, чего хотело мое сердце.

Не проклятие.

Все остальное.

И, если честно, я знала, что мы не сделали бы иной выбор.

Что бы ни случилось с моей душой в конце.

Глава шестнадцатая

Лирика

— Мы почти на месте, — сказала Вин, пока мы шли по территории Земли ко двору Обскурита.

В этот раз не было пиратов, атак от невидимых сил. Я не знала, было это из — за того, что с нами был король Обскурита, или нас просто не увидели. Может, потому что у всех были свои проблемы. Или свои сражения. Потому что я ощущала это в воздухе. Магию. Я не заметила ее, когда была тут раньше. Но, как только я покинула королевство Обскурит и вернулась, я ощутила разницу в воздухе. Казалось, магию выкачивали, и мы никак не могли остановить это. Я знала, что это делал кристалл. Я понимала, что, если мы не поймем, как восстановить его или вернуть часть его осколков, не останется народа, который можно было спасти. Способ спасти мир и кристалл точно был в том пророчестве. Там должен быть ответ.

— Будет приятно поспать в кровати хоть раз, — отметила я, отгоняя мысли о том, чего не могло быть. Я делала это часто в последнее время, хотя знала, что это не скоро прекратится.

Вин кивнула.

— Было бы приятно. Хотя жизнь в палатке для меня не новая, ведь я делаю так почти все время нынче. Но нет ничего лучше кровати.

Тиган подошел, склонился и подмигнул, Вин просто закатила глаза.

— Ладно, мне пошутить про кровать, чтобы тебе стало лучше?

Вин пожала плечами, и Тиган поцеловал ее в висок и прошел к Люкену, сел с ним. Они что — то обсуждали. Я не обращала внимания. У них было много общего, и они стали друзьями, хоть были с разных сторон войны. Раньше были.

— Между всеми столько истории, — прошептала я. — А я все время ощущаю себя отстающей, — сказала я, глядя на Вин.

Она просто пожала плечами.

— Ты не отстаешь в ситуации со мной и Тиганом. Мы просто друзья. Мы пережили много боев, и это считается за много лет в одиночестве. И я не хочу быть все время одна. Мы с Тиганом хорошие друзья, утешаем друг друга, когда нужно. Хотя уже давно такого не было. Мы куда лучше как друзья.

— Так он не твоя половинка? — спросила я, игнорируя то, как сжался желудок от мысли. Потому что я знала, кто был моей половинкой, но это не означало, что я получу его в своей жизни. Не так, как я хотела.

— Нет. Я знала, что происходит. Это видно, — она многозначительно посмотрела на меня. Я не повелась на это. Мы все знали, кем была моя половинка, и мы знали, что это не сработает. Я не хотела говорить об этом. Не сейчас. Я не могла.

— Я рада, что тебе есть на кого положиться, потому что нам нынче всем нужна опора.

— Это точно, — Вин покачала головой. — Становится страшно, и то, что мы все еще пытаемся разобраться в пророчестве, не помогает.

— Мне не нравится, когда всюду загадки. Почему они не могут просто сказать нам?

— Потому что тогда все могли бы сделать это. Было бы просто. И, как говорила леди, это тогда того не стоило бы… или как она там говорила? — Вин сдула челку с глаз и нахмурилась. — Мне нужно подстричься.

Я фыркнула от такого перехода, покачала головой.

— А мне нравится.

— Это раздражает. Я потерла несколько дюймов в последнем бою. Огонь Тигана оказался слишком близко, если понимаешь, о чем я.

Мои глаза расширились.

— Он опалил тебе волосы? — спросила я, стараясь не смеяться.

Вин нахмурилась.

— Немного. И он извинился. Я не могу его простить. Не полностью. Это дело принципа. Мои волосы, — она подмигнула, и я не знала, говорила ли она серьезно насчет прощения.

Я посмотрела на Огонь на моих пальцах и скривилась, пытаясь совладать с ним.

— Надеюсь, я так никогда не сделаю. Надеюсь.

Вин печально посмотрела на меня.

— Вряд ли ты так сделаешь. У тебя все еще проблемы? — спросила она прямо. Потому я любила Вин. Она говорила прямо, хотя не была жестокой. В отличие от Эмори, которая была в моих мыслях сегодня, и мне нужно было убедиться, в порядке ли она.

— Я не знаю. Я не думала, что делать с пятью стихиями. Четыре — уже слишком.

— И они воюют в тебе.

Она не спрашивала. Я кивнула.

— Да, словно пытаются говорить друг с другом и понять, кому нужно быть главнее.

— Это должно работать не так, — сказал Истон, поравнявшись со мной. Я вздохнула.

Я хмуро посмотрела на него.

— Я это поняла, — он приподнял бровь от моего тона. — То, что это работает не так, не означает, что я понимаю, как делать правильно. Тебе не приходится справляться с Землей и Огнем, пытающимися победить внутри тебя. Я справляюсь с этим. И у меня четыре стихии. Так что прости, что я пытаюсь разобраться, как это исправить, перед тем, как идти и пытаться исправить все остальное.

Вин присвистнула.

Она отпрянула на пару шагов, чтобы стоять возле Родеса и Розамонд, оставив меня с Истоном. Ох, только этого не хватало.

Все старались делать вид, что они не слушали. Они слышали. Я кричала. И я уже привыкла, что на меня смотрели, чтобы убедиться, что я была в порядке. Я была тут слабой. И я знала это. Но мне это не нравилось.

— Это не должно быть просто, — прошептал Истон, и я посмотрела на него.

— Я знаю. Я и не ожидала такого. Просто хотелось бы больше времени, чтобы разобраться.

Я потратила год жизни, пытаясь привести мысли в порядок, и делала вид, что была нормальной. Год. И я не думала, что прощу себя за это. Может, если бы я осталась тут, потеряв Брэлинн, Эмори и часть себя, я была бы уже сильнее.

Я не могла вернуться во времени и изменить это. Мне нужно было разобраться самой. Нужно было научиться использовать стихии, не теряя контроль.

— У меня были века, чтобы понять, как управлять Огнем. Моя Земля всегда была послушной, — сказал Истон. — Порой она хочет загудеть под ногами. Это сила, которая ждет, чтобы поймать, если ты упадешь.

Я нахмурилась.

— Серьезно?

— Да. Так всегда было. Огонь постоянно бушует, желает управлять, захватить. Может, не так, как твой, потому что он не борется с тремя стихиями. Но он все равно бушует. Просто у меня было больше времени, чтобы научиться управлять им. И, думаю, у Родеса есть проблемы с Воздухом и Водой. Как и у всех с одной стихией порой есть проблемы. Твои просто сложнее, потому что их больше. Скоро будет пять. Ты разберешься, Лирика. Ты всегда справляешься. Ты сильнее, чем думаешь.

Я просто покачала головой, а он убрал прядь волос мне за ухо. Мне не нравилось, что я хотела приблизиться, прильнуть к его ладони. Я ненавидела смятение на его лице, когда он коснулся меня, словно он не понимал, что делал, и что думать об этом.

Я вырвалась из мыслей и огляделась. Мы были на границе территории Земли и двора Обскурит, и я знала, что у нас был еще хотя бы час пути впереди. Я хотела спать, сделать вид, что мои силы работали так, как должны были. Я не знала, произойдет ли такое.

— Лирика, смотри, — шепнул Истон, сжимая мою ладонь. Я замерла, другие остановились вокруг нас. Я игнорировала ощущение го теплых пальцев на моих, посмотрела туда, куда он показывал.

— Это…? Что это? — я посмотрела на шарик Огня, пляшущий у земли.

— Это дракон. Юный.

Он прыгал по земле, огонь слетал с тела, и он выглядел как маленький кролик. Я видела двух драконов, когда мы с Родесом шли через границу между территориями Огня и Земли.

Они были очаровательными, плясали и играли. А потом покинули нас. Тут был один, и он выглядел меньше, чем двое других, которых я видела раньше.

— Опустись на колени и протяни руку. Посмотришь, что будет, — сказал Истон с улыбкой в голосе. Я странно посмотрела на него, но послушалась, потому что хотела увидеть, что произойдет. И мне казалось, что дракон звал меня. Мой Огонь плясал на кончиках моих пальцев, а потом угас. Я затаила дыхание. Дракон приблизился, прыгая, а потом почти понюхал мои ладони, щекоча кончики моих пальцев, приближаясь.

Он робко прыгнул и забрался на мою ладонь. Я застыла.

— Что мне делать? — прошептала я, и все медленно окружили меня.

— Думаю, нужно его приласкать, — сказала Вин. — Это так мило. Но я не видела их по одному.

Она посмотрела вдаль, наверное, искала другого дракона, а я придвинула ладонь к своему лицу. Дракон потерся об мою щеку, щекоча кожу, но не обжигая. Огонь во мне потянулся наружу, словно обнял существо, и я выдохнула с облегчением. Казалось, что в этот раз мой Огонь делал то, что мне нужно было. Защищал и питал. Словно он не был опасен.

Брэлинн в этот миг спрыгнула с плеча Люкена и подошла ко мне. Я посмотрела на подругу в облике кошки с крыльями, она заурчала дракончику. Тот застыл на миг, а потом склонился и потерся головой об голову Брэлинн. Огонь не обжигал ее шерстку. Они оба заурчали друг другу, дракончик тихо мурлыкал. Я застыла, ошеломленная.

— Его влекло к твоему Огню, к твоей силе.

Я посмотрела на Истона, сглотнув. А потом он продолжил:

— Ты можешь управлять, Лирика. Просто нужно время, чтобы поверить в себя. Ты нравишься дракончику. Он тебе доверяет.

— Что мне с ним делать?

— Устрой ему дом. Люби его. Как Брэлинн. Они быстро подружились.

Я посмотрела на свои ладони, на то, как двое терлись друг об друга и об мою ладонь.

Я не понимала, что все это означало, не знала, что должна была делать. Я кивнула Истону, зная, что мы были близко к дому, близко к кровати, где могли поспать и попытаться отогнать немного тревог. Я могла думать только о маленькой жизни в моих руках, они были наполнены магией и светом, и ему могли навредить те, кто был беспечен или не понимал. Мне нужно было защитить его. Как и спасти всех вокруг меня.

Я научусь контролю. Я сделаю это. Должна суметь. И хоть я думала об этом, я знала, что мне нужно было закрыть части меня, пока я не сделала следующий шаг.

То, что я отодвигала, потому что было сложно.

И человека, которого я игнорировала из — за страха.

Я прижала дракончика к себе, Брэлинн прыгнула на мои колени. Я вздохнула.

Нам кое — кого не хватало. И я знала, что будет больно, но нужно было вернуться за ней. Нужно было исправить все, даже если я не могла ничего больше исправить. Нужно было сделать это.

Мне нужно было найти Эмори.

Глава семнадцатая

Лирика

Мы попали ко двору Обскурита без проблем. Ридли и Джастис ждали нас, пока мы шли к замку. Они разглядывали наши лица в поисках ответа. Я не знала, что нам говорить. Было сложно давать ответы, когда на губах была не правда, а только больше вопросов.

— Твой друг Гаррик в своей комнате, — тут же сказал Джастис.

Истон приподнял брови, и я посмотрела на них. Я не знала, о чем думал Истон… и вряд ли узнаю.

— Заперт там? — спросил Истон, хотя это было скорее утверждением, чем вопросом.

— Он может выйти, если хочет, — сказал Джастис строго.

Ридли покачал головой.

— Но тогда за ним ходят. Я знаю, что он мог спасти тебе жизнь. Но мы не знаем, почему, и мы не доверяем ему.

— Точно. Я не хочу, чтобы он ходил один, — Истон нахмурился, посмотрел на свои ладони. Искра огня коснулась его пальцев, и Дрейк перепрыгнул с моей ладони на его. Истон удивился на миг, а потом слабо улыбнулся и потер голову Дрейка.

Дрейк был на моей ладони всю дорогу от места, где мы его нашли, до двора. Брэлинн отдыхала то на моем плече, то у Люкена.

Казалось, дракончик и Брэй подружились, хоть я не понимала этого. Но я мало понимала насчет Брэлинн.

Но Дрейк не касался Истона весь путь. Теперь и они, похоже, подружились.

— Я не хочу тоже ходить один, — сказал Истон, отвлекая меня от мыслей.

— Что? — резко спросила я.

— Мы не знаем, может ли Серый влиять на меня. Так что не давайте мне ходить одному. Вызовите стражей, если нужно.

— Никто из твоих стражей не сможет одолеть тебя, когда ты в полную силу, — сказал Тиган.

— Ладно. Тогда один из вас останется со мной.

— Мы тоже не так сильны, как ты, — вздохнул Тиган.

— Может, тот принц, — сказала Вин, указывая на Родеса. — И, конечно, Лирика.

Родес хмуро глядел на Вин минуту из — за ее обращения, а потом пожал плечами.

— Если хочешь, чтобы я был на вашей стороне, я тут. Но вряд ли ты позволишь кому — то управлять тобой. Теперь ты знаешь о связи и можешь отбиваться.

— Ты уверен в этом? — спросил хмуро Истон. — Потому что я не уверен. И я не буду рисковать кем — то из вас и этим королевством из — за своего неведения. Я уже рисковал достаточно, когда отправился в путешествие за пророчеством.

— Ты был не один, — отметила я. — Мы были с тобой.

— Да, пытались защитить тебя и следили, чтобы я не натворил дел, потому что мы не знаем, кто управляет мной. Да, хорошая работа.

Я покачала головой, позволяя ему выпускать пыл. Я уже ворчала другим. Настала его очередь.

— Мы разберемся, — спокойно сказал Ридли. — Кстати, как прошли поиски? Нашли что — то о пророчестве?

Все посмотрели на меня, и я расправила плечи, стараясь не выглядеть подавленно.

— Мы встретили мага Духа, и она рассказала нам остальное пророчество.

Глаза Ридли расширились, они с Джастисом смотрели на меня, пока я рассказывала им о пророчестве, включая первую часть, которую мы слышали на северной территории Духа.

В этом не было смысла ни теперь, ни раньше. Может, вместе мы сможем разобраться. Мне казалось, что что — то произойдет, и я что — то или кого — то потеряю в процессе. Может, даже себя, как говорилось в пророчестве.

— Ладно, оно у нас есть. И не только мысль о Жрице Духа. Мы знаем, что тебе нужно сделать.

— В теории, — исправил Джастис мужа. — В теории.

— Я уточню, нам нужно следить за Гарриком и, видимо, за нашим королем, — сказал Тиган, указывая на Истона и в сторону лестницы. — Нам нужно разгадать пророчество. Нужно исправить кристалл. Убедиться, что народ не восстанет против нас, потому что у них нет ответов, и они начинают переживать из — за того, что мы теряем силы. Что — то еще?

— Мне нужно исправить Эмори, — сказала я. Все посмотрели на меня.

— Серьезно? — спросил Родес. Его голос был резким. — После всего, что она тебе сделала?

— Она говорила жестокости. Но ей больно. Когда мы видели ее в прошлый раз, она извивалась в агонии после того, как с ней сделали что — то ужасное. Они сделали ее сифоном.

— И она в подземелье моих родителей, да? — спросил Тиган. Я кивнула. Он был сыном лорда и леди Огня. Технически, он мог считаться принцем, как Родес. Как и Вин могла быть принцессой Земли. Но они не использовали эти титулы.

— Я знаю, что дел много. Мы сосредоточились на пророчестве и на обучении, и мы ничего не достигли. Мы можем хотя бы попытаться помочь Эмори.

— Мы не знаем, можем ли ей помочь, Лирика, — тихо сказал Истон. Мне не нравилось, когда он говорил таким тоном, словно боялся задеть мои чувства.

Я не позволяла себе чувствовать многое с ним, но я не говорила ему об этом.

— Нам нужно попробовать. Нужно что — нибудь придумать. Я не знаю, что делать с другим. И, если честно, не знаю, как справиться с ситуацией Эмори. Но жестоко отодвигать это на задний план. Эмори не просила этого. Никто из нас не просил. Но она не просила того, что с ней случилось. Если мы можем помочь ей, нужно попробовать.

Все молчали минуту, слушая меня, и я не знала, попытаются ли они отговорить меня. Тиган напряженно кивнул и сказал:

— Ладно, похоже, мы отправляемся на территорию Огня. Мы же как раз хотели больше походов, — отметил Тиган. — Но это не займет много времени. Мы можем перенестись туда Огнем, раз теперь тут много сильных магов Огня.

— Тогда всего втроем? — спросил Истон, я пыталась понять их.

— Мы заберем ее?

Истон кивнул и коснулся моих волос, а потом опустил руку. Жест заметили. Все старались ничего не говорить и не реагировать.

Мне не нравилась жалость и смятение на их лицах. Такое было часто в эти дни. И если я могла хотя бы сделать что — то для Эмори или кого — то, то я попробую. И потому нам нужно было найти Эмори.

— Да, ты, я и Истон. Мы можем использовать силы и кристалл, не забрав из него слишком много. Связь между территорией Огня и кристаллом сильнее, чем между ним и Землей.

Я нахмурилась.

— Серьезно?

— Да, хотя я не знаю, почему. Всегда так было.

— Потому что Огонь сильнее, по крайней мере, в темпераменте. И хоть во мне две стихии, как у всей моей семьи, наш Огонь всегда был немного сильнее другой стихии. Мы не навредим кристаллу или нашему народу, используя это, чтобы перенести нас туда. Надеюсь, мы сможем вернуть Эмори.

Вин скрестила руки на груди и кивнула.

— Я присмотрю за Гарриком. И подготовлю место для сифона, — она посмотрела на Родеса. — Хочешь помочь с этим?

Родес сжал переносицу, но кивнул.

— Да, но будет интересно понять, как это сделать. Сифоны обычно недолго живут в плену.

— Потому что их убивают? — честно спросила я, пытаясь скрыть эмоции в голосе.

Родес скривился.

— Да. И даже если мы могли оставить их живыми, им нужно было учиться, как управлять силами, как тебе. Никто не знает, как их делают, рождаются ли они такими, и что — то открывает это в них на каком — то этапе. Они могут стереть армию магов, если не будут осторожны. Потому леди и лорд Огня сковали ее. Это подавило ее силу.

— Это вредит ей? — спросила я.

Родес посмотрел на меня, и я знала, что ответом было «да». Это вредило ей. Но это и сохраняло ей жизнь.

Я ненавидела это.

— Ладно. Вперед.

Истон разглядывал мое лицо, и я не знала, что он искал, и нашел ли он это. Он просто кивнул мне, и мы пошли к залу кристалла.

Он вручил Дрейка Джастису, и глаза его дяди расширились.

— Вы поймали дракончика?

Я покачала головой.

— Он пришел к нам. Я зову его Дрейк в мыслях. Не оригинально, знаю.

— Значит, Дрейк. Другие без магии Огня смогут держать его, если он позволит, они будут защищены от него, пока он не попытается сам задеть силой. Он юный. Должен быть в порядке.

— Он подружился с Брэлинн, — сказала я, хотя это вряд ли было нужно.

Джастис и Ридли переглянулись, и я не понимала, что это означало.

— В этом есть смысл, — загадочно сказал Ридли. У меня не было времени на вопросы. И, если честно, я не хотела знать ответы на то, что происходило с Брэлинн. Мне хватало пока информации.

Мы прошли в зал кристалла, попрощавшись с Дрейком и Брэлинн, Джастис и Люкен остались приглядывать за ними.

Зал кристалла выглядел так же, как когда я вошла туда впервые перед тем, как все почти разбилось.

Когда я умерла.

Стены были из темного камня, сияющего от света, сам кристалл был черным, с неровными линиями на нем. Линии казались глубже сегодня, трещины были драматичнее, чем раньше.

Кристалл умирал, значит, и королевство тоже.

Нам нужно было понять, как закрыть трещины.

Тиган протянул руки, встав возле кристалла.

— Готовы?

Истон взял его за руку и протянул другую ко мне. Я взяла их за руки и кивнула.

— Готова, — прошептала я.

Истон сказал что — то тихо, и кристалл сиял тьмой, а потом Огонь окружил нас. Он был жарким, но не обжигал. Вместо этого он ударил по нам, окутал нас, как циклоны, а потом все потемнело, и мы уже не стояли в замке Обскурита. Мы были в замке, где я была один раз до этого. Это было достаточно давно, чтобы я не помнила все детали поместья.

— Сынок, — Гриффин, лорд Огня, прошел вперед, его кожаная броня была потертой, но замысловатой. — Рад тебя видеть, — Гриффин обнял Тигана, как воин, а потом кивнул Истону. — Мой король, — он посмотрел на меня. — Жрица.

Он повернулся к Тигану.

— Твоя мать в пути. Она разбиралась с проблемой с некоторыми землевладельцами.

Истон прищурился.

— Проблемы.

— Рядом с нами больше дейнов, чем раньше. Сила утекает из других с тревожной скоростью. Мы разбираемся с упадком, пытаемся помочь, где можем. Но это сложно.

— Вы подали отчет? — спросил Истон у лорда, Гриффин кивнул.

— Как раз собирались отправить. Можем обсудить сейчас, если хотите. Почему вы тут? Что — то не так?

— Они пришли к сифону, конечно, — сказала Шиммер, ее темные волосы развевались за ней, когда она вошла. Она была в цветах двора, красном и черном, и выглядела как принцесса из старых времен, прошедшая в арку. — Я знала, что вы придете.

— Ведешь себя как Пророчица, матушка? — спросил Тиган, подошел и поцеловал ее в щеку. Она похлопала его по щеке и улыбнулась, в ее глазах появилось настоящее тепло.

Я никогда не понимала лорда и леди Огня. Они были на нашей стороне? Или просто были слишком хитрыми?

— Вы без предупреждения, и я вижу взгляд вашей Жрицы. Твоя подруга Эмори там, где ты видела ее в последний раз. В подземелье. Прости, мы не смогли переместить ее, но только это место безопасно для нее и нашего народа.

Я кивнула, зная, что это была правда.

— Она пыталась убить нас, знаете? — заявил Гриффин.

— Она пыталась забрать твои силы, милы, — исправила Шиммер. — Но не забрала. Она позволила поймать ее. Интересно, что это значит.

Мои глаза расширились, пока я их слушала. Я посмотрела на Истона, тот просто покачал головой.

— Вы заберете ее? — спросила Шиммер.

— Да, — ответил за нас Истон. — Другие готовят ей комнату.

— Не подземелье? — фыркнул Гриффин. Дым вылетел из его ноздри, и мои глаза расширились.

Интересно.

— Нет, наши комнаты зачарованы немного лучше из — за двойной природы дворов. Хотя и ваши комнаты неплохие.

Гриффин откинул голову и рассмеялся.

— Вы всегда были лучшим воином, чем дипломатом. Но я понимаю. Она — сифон, и нужна не одна стихия, чтобы удержать ее и обезопасить нас от нее.

— С ней будет непросто, — Шиммер посмотрела на меня.

Я покраснела, а потом пожала плечами и кашлянула.

— С ней никогда не было просто.

Улыбка коснулась губ леди, и она покачала головой.

— Мы старались заботиться о ней. Она могла мыться, есть, читать и спать в кровати. Но это подземелье, и с ней было непросто, как я и сказала.

— Надеюсь, мы сможем забрать ее с помощью магии кристалла и наших сил.

— Мы поможем, — сказал Гриффин. — Вы сможете притянуть магию кристалла, если нас хватит, чтобы пополнить его резервы силами. Мы достаточно сильны, чтобы не поддаться искушению использовать слишком много… или отдать слишком много.

Я не понимала физику этого, но Истон и другие кивали, значит, они понимали. Я хотела только убедиться, что мы могли что — нибудь сделать. Хотя бы кому — то помочь. Тогда, может, я смогу спать.

Мы прошли за другими в подземелье, жар от стен проникал в меня, жалил мою кожу. Я думала, что в подземельях было холодно, темно и влажно.

Но не на территории Огня.

— Приготовьтесь, — шепнула Шиммер, коснулась моего предплечья.

Я посмотрела на ее ладонь, а потом она убрала руку. Гриффин открыл дверь.

Кровать была в стороне, стены были в еде, и Эмори сидела на полу, кричала оскорбления и прочее, пока билась в цепях.

Казалось, они пытались сделать место удобнее. Но Эмори явно этого не хотела. Она все еще была в оковах, пленница.

Даже со всей силой в ней и во мне, я не знала, смогла бы отреагировать иначе.

Конечно, Эмори всегда была сложной, и я не понимала ее жестокость. Хоть я не знала, откуда это взялось. Не совсем. Может, дело было в нехватке любви и внимания от родителей, может, в зависти. Я не знала.

Эмори заметила нас и села, хмуро глядя на всех.

— Посмотри, что твоя семья со мной сделала! — завизжала Эмори. Не на меня, не на Истона.

А на Тигана.

— Что, прости? — спросил Тиган, приподняв бровь. — Ты сделала это с собой.

— Что? — спросила Эмори, качая головой. Смятение проступило на ее лице, и она замотала головой. — Ты не светлый. Носитель. Кто ты?

Я растерянно посмотрела на Истона.

— О чем она говорит?

Эмори завизжала:

— Где драгоценный принц? Из света, воздуха и прочего бреда? Его семья это сделала. Где он? Я думала, вы с ними. Как всегда. Держишься за тех, кто может помочь, — рявкнула она.

Я могла лишь смотреть на нее, качая головой.

— Драгоценный король того носителя света хотел, чтобы я была такой. И теперь посмотрите на меня. На то, что они сделали. На то, где я. И это все их вина.

Она пронзила меня взглядом.

— Это и твоя вина, — она сплюнула на пол, волны энергии исходили от нее, искрились на оковах на ее запястьях.

Истон выругался под нос и поймал мой взгляд.

— Похоже, королю Люмьера нужно объясниться.

Я напряженно кивнула, и другие стали обсуждать, как мы переместим Эмори, и что за магия нам требовалась. Но я слушала одним ухом.

Потому что кто — то сделал это с моей подругой. И мне казалось, что все вокруг произошедшего было больше, чем Родес, его семья или даже король. Больше нас.

Глава восемнадцатая

Лирика

Я знала, что крики будут в моих кошмарах до конца моих дней.

Как и знала, что многое другое проберется в мои сны. Может, так, что они уже не будут ощущаться как страх, печаль или гнев. Может, это будет моей жизнью, и я уже не буду страдать от этого. Я хотела онеметь и не ощущать страха?

Я не знала. Может, я нуждалась в этом.

Потому что каждый раз, когда я закрывала глаза, я видела лицо Арвина. Я видела страх и панику в его глазах, пока он пытался защитить меня. И пытался защитить себя.

Я закрыла глаза, и я видела Брэлинн, ее падение и превращение в пепел.

Я видела, как ее пепел разлетался с ветром, Лор кричал и пытался убить всех нас.

Я видела меч, пронзающий мою плоть, словно теплое масло.

Я видела шок в глазах Родеса, он пытался исцелить меня, но понимал, что не истекал кровью, как я. На мне была смертельная рана, а на нем не было отражения.

Мы не были родственными душами, мы были связаны лишь поверхностно. Принц и Жрица. Друзья.

Он не смог спасти меня. А Истон не знал, какой я была. Он сидел рядом, пытался защитить меня, Родеса и себя, пока замок рушился вокруг нас. Он истекал кровью из раны в том же месте на боку живота, где была пронзена я. Но не заметил. Или не связал точки.

Потому не знал, что я была его половинкой. Почему?

Проклятие не давало ему испытывать чувства.

Все это крутилось в моей голове, пока я пыталась спать. Потому что такими были мои кошмары. Не то, что могло случиться. То, что было.

Нэги терзали края моего разума, отсутствие света и тени, наполненное магией. Лор послал их в мир людей за мной. И пока меня не исцелили Розамонд и Родес после падения с горы, я не могла их видеть.

Они были монстрами из кошмаров. Из — под кроватей детей, которые не слушались родителей.

Но они были реальными. Да, они были в моих снах, и это не были настоящие кошмары.

Нет, крики старушки, умершей в пещере. Крики невинных, которые пытались убежать от лорда Воды, когда он использовал костяную магию, чтобы исказить стихию.

Крики Эмори, когда она сидела передо мной, прикованная к стенам комнаты, которая больше напоминала подземелье, чем говорил Истон.

Теперь такое было в моих кошмарах.

Я ворочалась, пот проступил на коже, я пыталась унять дыхание. Я знала, что они не уйдут. Что возвращения домой не будет. Теперь мой дом был тут.

Я больше не увижу родителей. Они навеки останутся в мире людей, их память изменили, чтобы они и не знали, что у них была дочь. Так было и с родителями Эмори и Брэлинн.

Они не могли скучать по девочкам, потому что их дети не существовали для них.

Я не могла вернуться. И вряд ли хотела.

Мне не было там места. Может, оно было для меня тут.

Магия дрожала во мне, кристалл вспыхивал, как часто делал в эти дни. Я закрыла глаза и стиснула зубы.

Народ тут не доверял мне. Они не знали меня. Некоторые видели во мне спасителя, потому что так говорилось в древних текстах. Но там был лишь намек на пророчество. Они не говорили, каким было пророчество.

Только несколько человек, включая меня, знали слова. Но мы не знали значения.

Мы разберемся. Потому что я не знала, что будет, если нет. Ответа не было. Потому борьба того стоила. Нам нужно было разгадать пророчество и найти ответы.

У некоторых было больше истории, ума и опыта в таких делах. Может, они найдут способ.

И они могли сказать мне, что делать.

И я сделаю это. Без колебаний и вопросов. Они рисковали собой ради меня. А я понимала, что я не была Жрицей Духа.

Я ощущала четыре стихии, пульсирующие в моих венах, борющихся за контроль, даже когда я медленно позволяла им скользить через мои пальцы и из моих пор.

Я знала, кем я была. Я просто не знала, какой должна быть в общем плане.

Туника липла к коже, и я потянула за нее, кривясь. Это была туника из этого мира, а не из мира людей. Одежда и технологии тут взрывались. Родес говорил, что дело было в магии в воздухе, которая была слишком сильной для ткани и прочего из мира людей. Я понимала, что у мира мейсонов хватало проблем, и они не хотели в своих границах то, что навредит еще больше.

Я быстро сняла майку и шорты, прошла к чаше, чтобы ополоснуться.

Не во всех комнатах замка были душ и ванная, хотя Истон работал над тем, чтобы так было. Тут не было средневековье. Некоторые изобретения продвигали быстрее других, а некоторые прогрессировали в магии, а не технике. Магия гнила и угасала из — за медленно ломающихся кристаллов, и она не могла создать новых магов и изобретения. Была слишком занята, чтобы не разбиться.

И Истон с его мамой больше искали гниль в своих границах. Лора. И пытались защититься в войне с Люмьером и что — то сделать со смертями их народа. Потому что без кристалла, дающего энергию народу, не только магия умирала, но и весь мир. И когда он рухнет, возврата не будет.

Так что душ в каждой комнате, даже в таком развитом мире, не был делом первой важности.

Но Истон поместил меня в те же покои, где я была, когда впервые прибыла в Обскурит, ближе всего к его комнатам. Так что у меня было подобие душа.

Все было из того же камня, что и раньше, блестящего черного обсидиана, который звал меня. Я видела прозрачные камни, белые, которые сияли в мраморных частях замков Люмьера. Мне нравились и те, и другие.

Они звали меня, две стороны монеты, звали мое сердце.

Потому я знала, что была от двух королевств, одного мира.

Было сложно думать так, когда я так много времени проводила в Обскурите и ощущала, словно Люмьер был на другой стороне, с врагом, особенно, после слов Эмори — хотя мы не знали, могли ли доверять ей. И, судя по тому, как вел себя король Люмьера, я уже ничего не знала.

Я быстро помылась и заплела волосы, зная, что вскоре нужно было подстричься. Длинные волны доставали до поясницы, слишком длинные для боя. Может, стоило сделать их короткими, как Вин всегда обещала мне сделать. Мне нравились длинные волосы. Нравилось играть с ними и пробовать разные прически. Так было.

Теперь я все время заплетала их в косу, пара прядей выбивалась при этом.

И я не могла врать себе, мне нравилось, когда Истон убирал те пряди мне за уши. Даже если он не понимал, что делал это.

Я закончила надевать кожаную броню, когда в дверь постучали, и Истон вошел.

Я быстро повернулась, проверив, что грудь была скрыта, переживая, что не успела до конца надеть броню перед тем, как Истон вошел.

— Спасибо, что подождал, пока я скажу «войдите», — прорычала я, ненавидя то, что мои щеки были красными. Я ощущала жар своего румянца. Больше этого мне не нравилось, что я почти желала, чтобы Истон вошел раньше и увидел.

Я хотела наказать себя. Но это вряд ли вскоре прекратится, так что нужно было терпеть это.

— Я думал, ты уже встала и готова, прости, что помешал.

Он не звучал виновато. И, когда я повернулась к нему, я увидела нахальную улыбку. Он всегда так улыбался, это я даже любила. Но я не собиралась признаваться в этом.

— Как скажешь. Ты тут просто так? — спросила я, пытаясь сохранять расстояние между нами. Было сложно, когда я хотела прильнуть и обнять его. Сказать ему, что все будет хорошо, как он делал со мной.

Я уже не была той девочкой. Мне это не нужно было. Мне нужно было покончить с делами. И я не могла сделать это, если отвлекалась.

— Ты говорила, что этим утром нам нужно поработать с Эмори. Я думал об этом всю ночь. У меня есть план.

Я приподняла брови, сделала пару шагов вперед.

— Какой?

— Сифон тянет магию и жизненную энергию из мага перед собой.

— Знаю. Так ты говорил.

— А если мы используем то, что многие сифоны никогда не видели.

— Я не знаю, о чем ты.

— Мага Духа.

— Я не такая. У меня нет этой стихии. И как это должно сработать?

— Маг Духа может видеть, что внутри других мейсонов. Они видят все стихии, душу. Я не знаю, что происходит после этого.

Он сунул руки в карманы камзола, и я покачала головой.

— Я не понимаю, о чем ты.

— Я тоже. Но, может, это поможет? Я не знаю, что делать, Лирика. Многие сифоны умирают, потому что не знают, как справиться с силой. А те, кто выживает, обычно оказываются зарезаны мечом, потому что постоянно пытаются убить тех, кто перед ними. Я не хочу, чтобы твоя подруга проходила такое.

— Я не знаю, что делать.

— Джастис работает над оковами, которые не такие… ограничивающие физически.

Мои брови приподнялись.

— Твой дядя создает оружие.

— Он кузнец, — исправил Истон. — И лучший здесь. Если мы подавим ее силы, может она сможет управлять тем, что внутри нее, и не будет все время визжать.

— Она всегда так себя вела. А если это изменило то, что внутри ее, а не только силы?

— Не знаю, Лирика. Мы сделаем, что сможем. Что должны.

Я подняла голову.

— Я не хочу, чтобы она умерла.

— Твоя бывшая девушка не умрет от моей руки. Если не навредит тебе. Если она попытается тебя убить, ей конец.

— Она так не сделает.

— Ты этого не знаешь. Так, давай разберемся. Посмотрим, сможешь ли ты открыть магию Духа или что — то, чтобы помочь ей.

— Если бы я знала, как это сделать, уже сделала бы. Я не могу просто открыть Дух и сделать это. Все работает не так.

— Знаю. Я видел, как ты открывала некоторые свои стихии.

— Люди почти умирали ради этого. Я не знаю, что это значит.

— Давай попробуем разобраться. Вреда не будет, — он сделал паузу и пожал плечами. — Ладно, может, больно будет. Мы можем потратить на это утро. А потом у нас другие дела. Королевство в опасности, и, хоть я хочу помочь твоей подруге… бывшей девушке… это не единственная проблема, с которой я разбираюсь.

— Сначала перестань ее так звать.

— Как? Это правда.

— Ты рычишь из — за этого и хочешь поддеть меня. Мне это не нравится. Она достаточно меня мучила. Не нужно и тебе так делать.

Он посерьезнел и кивнул мне.

— Понял. Перестану.

— Хорошо.

Он вытянул руку, и я посмотрела на его ладонь, гадая, стоит ли ее сжать.

А потом он насмешливо ухмыльнулся, и я взяла его за руку. Видите? Все было в порядке. Я не разбивалась внутри, эмоции не душили.

Он повел меня к подземелью, медленно убрал руку, когда мы вошли в комнату, где были другие.

Джастис был там с тремя металлическими браслетами в руках, два были меньше, а один — больше. Он хмуро смотрел на Эмори.

Ридли и Розамонд стояли в другой стороне, говорили между собой, а Родес стоял перед Эмори, разглядывал ее лицо. Люкен был в углу, держал Брэлинн, Дрейк плясал у его ног. Вин и Тиган сверлили друг друга взглядами, и я заметила еще кое — кого в комнате.

Гаррика.

Я посмотрела на Истона, тот склонился ближе. Настолько близко, что только я слышала его шепот на ухо. Его теплое дыхание вызывало дрожь на моей спине. Я игнорировала это.

— Он тут, потому что мы следим за ним. Не переживай, он не узнает наши тайны.

Я кивнула ему, оторвала взгляд от Гаррика, робко глядящего на меня. Он выглядел испуганно, словно боялся, что мы убьем его на месте.

Он работал на Серого, может, как Истон, но Гаррик был свободен. Истон — нет. Истон был в оковах, а Гаррик мог ходить и делать, что хотел.

Я не знала, кому доверять. Но точно не Гаррику.

— Я не думала, что опоздала, — быстро сказала я, все посмотрели на меня, даже Эмори, хмурясь.

— Ты плохо спишь, и я сказала им дать тебе отдохнуть, — сказала Розамонд с придыханием.

Я посмотрела на нее, ее глаза были стеклянными, словно она смотрела вдаль.

— Ты в порядке?

Она кивнула, потирая висок.

— Немного болит голова. Видения приходят быстрее нынче. Я их ненавижу.

Ридли вдруг оказался рядом, поднял ее голову и заглянул в глаза.

— Как ты себя чувствуешь, Пророчица? Где болит голова? Кружится? Тошнота?

— Я в порядке, Ридли. Ты чудесный целитель. Но это ты не исправишь.

— У целителей тоже бывают видения, — прошептал он, и я посмотрела на Истона.

Он едва заметно тряхнул головой, и я повернулась к остальным. Я не знала, что у целителей могли быть видения. Ридли узнал магию Пророка до этого. Я посмотрела на свой браслет, который всегда носила.

Алура дала его мне, и Розамонд его сделала. Там показывало, на какой территории мне нужно быть, так я думала. Каждый символ представлял территорию, стихии обжигали мою кожу, и я знала, где была нужна.

Браслет не был активен на моем запястье, значит, я была там, где нужно. Или хотела, чтобы я была тут нужна.

— Я в порядке, целитель. Не переживай. Давай переживать об Эмори, — тихо, но сильно сказала Розамонд.

— Мне не нужны ваши тревоги, — выдавила Эмори.

— Эмори. Дай нам помочь.

Я шагнула вперед, и толпа разделилась, чтобы я встала перед ней.

Ее черные волосы были растрепаны вокруг ее лица, ее обычно короткая челка уже не скрывала лоб, а съехала в сторону, словно она рвала пряди руками снова и снова. Ее каре было уже не выше плеч, задевало плечи и ниже.

Ее не стригли после мира людей. Я тоже не стриглась.

Я хотела что — нибудь сделать. Я знала, что ничего не могла. Вряд ли моя попытка открыть магию Духа поможет ей. Может, когда — нибудь у меня будет эта стихия, и я смогу помочь. Может, мы сможем разобраться в произошедшем, и почему она была такой злой.

— Почему ты так злишься? — спросила я, не понимая, что спрашивала, пока вопрос не вылетел.

— Из — за всего, что вы со мной сделали. Я была бы в порядке. Я была бы в порядке в мире людей без этого. Не зная об этих мирах. А ты влюбилась в милое лицо и серебряные глаза. Алура и Розамонд были там. И те монстры напали на нас. Я не хотела быть тут. Я пошла, потому что знала, что ты не справишься сама, — она рассмеялась. Жуткий звук вызвал дрожь на моей спине. Что — то в ее тоне говорило, что она не имела в виду все, что говорила. Она боялась, как боялась бы я, и этот страх сказывался на ее тоне.

— Эмори, мне очень жаль.

— Нет. Тебе не нужно извиняться. Я тут из — за тебя. Но это была не ты. Нет, это были они. Те, кто хотел сделать меня такой. Какой бы я ни стала. Для чего бы они ни хотели меня использовать. Посмотри на меня. Я такая, какой они хотели меня создать. Истекаю кровью внутри и хочу умереть. Они хотели, чтобы я одолела тебя. Я не смогла. Я даже простое дело не смогла сделать. Я ненавижу это. Почему тебе просто не покончить со мной? Почему не упростить это?

Она посмотрела на Джастиса, и я знала, что она уже просила его. Она просила его убить ее. Я хотела кричать. Я хотела упасть на колени и попытаться все исправить.

Четыре стихии слились во мне, хоть раз почти успокоились, Истон стоял рядом. Я знала, что я не могла исправить ее.

Я могла связать ее.

Хотя бы на время.

— Ты в моем королевстве, — сказал тихо Истон.

Эмори прищурилась.

— Другой принц. Нет, думаю, король. Да?

— Ты много знаешь о нашем мире для той, которая заявляет, что она не его часть, — спокойно сказал он.

— Я слушаю. Стражи говорят. Все они. Забывают, что я тут. Я знаю, что ты король. И я знаю, что принц там связан с другим королем. Тем, кто сделал это.

— Он сделал это с тобой? — уточнила я, шагая вперед. — Почему? Как?

— Не он. Но он приказал. Я даже не знаю.

Эмори потерла виски, хмурясь.

— Я просто помню, что они говорили его имя. Говорили, что он — король, и это свет. Так что это не мог быть Истон, потому что он — вся тьма.

— Какое имя они называли? — спросил тихо Родес.

— Брокк. Звучит как имя футболиста без мозгов.

Она посмотрела на меня, ухмыляясь. Это не затронуло ее глаза. Нет, это была не та Эмори, которую я знала. Эта страдала. И я не могла исправить это.

— Эмори.

— Это правда. Брэлинн мертва?

Я растерянно посмотрела на нее.

— Ты не знаешь?

— Никто мне не рассказывает.

Брэлинн подошла ко мне, посмотрела на Эмори и склонила пушистую голову.

Я не смогла сказать Эмори, что случилось. Я не знала, как. Да и был ли смысл? Мы втроем пришли в этот мир, не зная, куда шли, что нас ожидало. Мы все еще не знали. Все изменилось. Все было не так, как раньше, и я не знала, как объяснить это Эмори.

— Кто это? — спросила Эмори, глядя на Брэлинн. — Не видела еще кошку с крыльями летучей мыши.

Она не протянула руку. Она держала скованные ладони у тела, словно боялась чего — то касаться. Мое сердце разбивалось за нее. Она говорила жестокости, могла не знать, как справляться с болью и пылом. Но она не заслуживала этого. Никто не заслуживал.

— Мне жаль, Эмори, — а потом я рассказала ей о себе, о Брэлинн и бое. Я опустилась на колени и погладила голову Брэлинн, глаза Эмори расширились, слеза покатилась по ее щеке.

Эмори и Брэлинн не были лучшими подругами. Но они дружили. И обратного пути не было. Это не изменить.

И я все еще не знала, как все сделать лучше. Как все исправить.

Джастис кашлянул, и я посмотрела на него. Мужчина, который плохо справлялся с эмоциями не от его мужа, не знал, что сказать.

— Я сделал это с помощью Розамонд и Ридли. Нужно носить это на шее и запястьях, чтобы свободнее двигаться по замку.

— Вы мне доверяете? — спросила Эмори, глядя на оковы в его ладонях, а не на лицо.

— Нет, — сухо сказал Истон. — Но мы мало кому нынче доверяем, да? Ты была в этом пешкой, и мы все знаем это. Мы даем тебе немного свободы. Но не полную. За тобой будут следить. Но не за тобой одной следят.

Я подавила желание посмотреть на Гаррика.

Или даже на Истона.

Все — таки Истон никогда не оставался один, хотя он пришел ко мне в спальню один. Может, за ним и следили, но я не заметила.

Я почти все время была в своих мыслях.

— Что мне делать? — спросила Эмори.

— Разбирайся, — утомленно сказала я. — Война близко. Может, уже идет. Нам нужна вся помощь. И если девушка, которую я знала, еще где — то в тебе, найди ее и помоги нам. Я сделаю все, чтобы вернуть тебе прежнее состояние. Но пока что это тебе поможет. Да? — я посмотрела на Джастиса.

Он кивнул.

— Это свяжет твои силы, и ты не сможешь их ощущать. Может, это сделает тебя уставшей. У тебя не будет той же энергии, что и раньше. Но это не навредит тебе. Поверь мне.

— Я не знаю, кому верить, — прошептала она, и мое сердце разбивалось. Мне не нравилось, что она проходила через это. Я не могла ничего поделать. Или это, или оставить ее в подземелье. И мне не хотелось делать последнее.

— Давайте разберемся вместе и постепенно. Потому что это только начало, Эмори. Я уже потеряла Брэлинн, почти всю. Я не могу потерять и тебя.

Другие молчали, Эмори смотрела на меня. Я не знала, что еще сказать.

Когда она кивнула, я ощутила облегчение. Я знала, что этот миг был перерывом, и мы могли дышать. Это было затишье перед бурей. Но я была рада и этому.

Я принимала эту каплю свободу, этот миг покоя. Потому что близилась тьма, и у нее было имя.

Серый.

Но он работал не один, и те, кого я знала, были опасными.

Мы не только переживали из — за Гаррика и Истона. Теперь нужно было следить за Эмори. А вдруг она работала на него? А если мы ошиблись?

Мы отыщем эту тьму, попытаемся привести ее к свету. Я просто не знала, что случится до этого.

Глава девятнадцатая

Истон

Я закинул ногу на подлокотник кресла и смотрел, как другие двигались по комнате. Я устал. Я не хотел, чтобы они знали. Никто не мог знать. Хотя дяди, похоже, подозревали. И Лирика. Я невольно замечал, как она ловила мои взгляды, словно знала, о чем я думал. То, что порой даже я не знал, о чем думал, означало, что она могла знать больше меня.

Я не смотрел туда, где Лирика стояла с остальными, а сосредоточился на том, чтобы сидеть ровно. Я устал, но не показывал виду. Даже семье или близким. Никому в этой комнате.

Я весь день ходил по двору, говорил со всеми, кем мог. Я встретился с фермерами, мясниками, ткачами. Я встретился с солдатами и лекарями. С целителями и учителями. Я старался встретиться со всеми, чтобы они видели короля, пытался убедить их, что мы искали ответы, что мы были на шаг ближе к пониманию, как защитить их и их семьи.

Я ненавидел и любил эту часть своей работы.

Я не хотел врать, ведь знал, что мы не были ближе. Серьезно. Не важно, что мы знали пророчество. Что Лирика была тут как маяк надежды.

Мы не знали, что делать дальше. И для тех, кто гордился, что понял, что делать для защиты своего народа, я не ценил это.

Но из своей работы я любил общаться с народом. Они смотрели, как я рос как дитя королевы, гениальный ребенок. Мы не были светом, мы были из тьмы — я не забывал это. Мир бросал тень на нас с детства. Говорил, что наши силы были тьмой, а не светом. Но мой народ был не таким. Они несли свет, они несли чистоту в мое королевство. Не я. Не тот, кто был у власти. А те, кто трудился день за днем, чтобы посевы росли, чтобы учить детей, смотреть, как они вырастают и становятся магами. Те, кто висел на ниточке, как и все мы, пока пытался создавать новые жизни, хотя их силу в любой момент мог забрать кристалл, искрясь энергией.

Я с детства смотрел, как народ портится, хоть они старались развиваться и расти.

Падение произошло задолго до моего рождения, отец моей матери потерял все, включая жизнь, в войне с бывшим королем Люмьера.

Я знал, какие ужасы творили обе стороны, но мой дедушка не был худшим.

Это был король Люмьера, дедушка Родеса. Как второй сын короля, покойный лорд Воды, отец Родеса и Розамонд. Они испортили свою магию, убивали и лишали жизней магов Духа и Обскурита.

Это было их наследием. Оно потускнело за время, и теперь на обеих сторонах были добро и зло. Но Обскурит должен быть темным, должен быть злом. Без них, как врага, как тьмы, света не могло бы быть. Так писала история, даже если это могло не быть правдой.

Но сегодня я шел среди народа, пытаясь помочь, где мог. Я не спал прошлой ночью. Слишком переживал из — за того, что могло произойти, что могло забрать меня цепями теней, пока я спал, без моего ведома.

Мы боролись и побеждали, и в этот раз должно быть иначе. Должно быть.

Я не мог дать Серому забрать меня. Иначе все будет потеряно, и во всем этом не будет смысла.

Я помог отстроить несколько пострадавших зданий. Не только бой с Лором устроил разрушение. Каждый раз, когда кристалл разбивался сильнее, он посылал шоковую волну, которая лишала народ магии и уничтожала все на пути.

Моей работой было убедиться, чтобы все знали, что я помогу, чем смогу. И я задумался… а если они узнают, кто управлял мной все это время? А если поймут, что я был просто фальшивкой? Что я не был таким, как они думали?

— Почему ты хмуришься и ворчишь? — спросил Ридли, встав возле меня.

Я отогнал мысли и посмотрел на дядю, улыбаясь. Улыбка помогала притворяться, что все было в порядке. Хотя ничего не было в порядке уже давно — дольше, чем я хотел признавать.

Ридли видел меня насквозь. И, когда Джастис подошел и медленно обвил рукой пояс мужа, я понял, что и он разгадал мою игру.

Я смотрел на дядь и желал того, что было у них. Они были парой, сколько я помнил. И они всегда были друг у друга.

Я не знал историю их знакомства, они скрывали это у себя. Я знал, что они безмерно любили друг друга. И они всегда были рядом со мной. Даже когда я не знал, что нуждался в них. Камэо любила младшего брата всем сердцем, и она убедилась, чтобы мир знал это, пока она была королевой. Он был семьей, и ему нужно было поклоняться, как ей.

Джастис не любил внимание, и он сторонился от власти, пока мне не потребовалась помощь. И теперь, когда мне нужно было уйти, Джастис и Ридли заменяли меня, чтобы я мог делать то, что нужно для народа.

И они пытались уберечь меня, когда никто не мог. То, что они знали, что я пропадал на время, и думали, что это был Лор, подтвердило мои тревоги насчет того, что мы все считали прошлым. Мы ошибались насчет всего, что считали правдой. И не раз.

Потому что устроил все не Лор. Нет, это был Серый.

И вряд ли нам хватит сил, чтобы биться с этим монстром.

— Я не ворчу, — буркнул я.

— Ты такой. Это твоя фишка. Это и ухмылка, — сказал Ридли. Его глаза были полны смеха.

— Я твой король. Тебе стоит кланяться мне, а не обходиться как с ребенком.

— Когда перестанешь вести себя как ребенок, как порой делаешь, может, я перестану обходиться с тобой так, — сказал Джастис, Ридли ткнул его локтем в живот.

— Веди себя хорошо. Если кто и ворчит, то это ты, дорогой муж.

— Я не ворчу. Я хмурюсь. Есть разница.

— Кто — то говорил о ворчании? — сказал Тиган, Вин следовала за ним, закатывая глаза.

— Прошу, не говори, что ты ворчишь, — сказала Вин, фыркая, когда Тиган нахмурился.

— Я ворчу.

— Нет. Ты пытаешься, а потом фыркаешь, смеешься и рычишь. Ты не ворчишь.

— Мы можем перестать говорить о ворчании? — спросил я, сдвинул ногу с подлокотника, чтобы встать. Мне не нравилось, когда все стояли вокруг меня, пока я сидел. План двора дедушки сделал это так, потому что его трон был немного выше, Мама не правила с того пьедестала. Она требовала немного благоговения, чтобы держать народ в узде. Она была не как ее дедуля.

Хотя я его не встречал. Дедушка верил в страх и власть, которыми подавлял мятежников или убирал их. Мама старалась поддерживать идею чистоты и силы королевства, окутывала себя тайной так, что члены территорий не понимали, кем она была. Так они могли любить ее и верить в ее правление.

Мне нужно было понять, каким королем я хотел быть. Но у меня не было на это времени, потому что король, каким мне нужно быть, оберегал свой народ. И это означало, что нужно было уберечь Лирику.

Я посмотрел на нее, стоящую с Родесом и Розамонд по бокам. Она держала кубок в руке, и они болтали за канапе, которыми их угостили. Этой ночью был семейный ужин, хотя тут была не только семья. Я рискнул взглянуть на дядю Джастиса, глядящего на меня, и я знал, что у меня толком не осталось семьи. Только двое мужчин со мной, которые сделают все, чтобы помочь мне.

— Тьма не будет держать тебя вечно, — сказала Розамонд, перебивая другие разговоры, она, Лирика и Родес подошли ко мне. Все притихли, а я посмотрел на нее.

— Что ты Видишь, Пророчица? — спросил я. Родес пронзил меня мрачным взглядом.

— Не мучь ее, — рявкнул он, и Лирика сжала его руку.

Я хотел оттащить ее от него, ударить Родеса по лицу, чтобы он не давал ей трогать его.

Но что — то во мне медленно поднялось, масло растеклось по телу, впилось когтями, и я ничего уже не ощущал. Только онемение.

Я потер грудь, пытаясь перевести дыхание. Я ненавидел это. Почему Серый сделал это? Зачем проклял меня так?

Я знал, что там что — то было. Ощущал боль под кожей. Но каждый раз, когда я тянулся туда, каждый раз, когда чувство хоть немного проглядывало и могло быть настоящим, проклятие возвращалось, и я ничего не ощущал. Только то, что хотел Серый.

И я ненавидел себя за это.

— Я не знаю, что Вижу, — сказала Розамонд, отвлекая меня от мрачных мыслей. — Только то, что должен быть свет. Если бы не это, я бы не Видела вовсе.

— Так ты видишь только для Люмьера? — спросил Тиган. Я кивнул, у меня был тот же вопрос.

— Нет, эта группа — не Люмьер и Обскурит. Мы — свет и тьма.

— Так и переводятся наши фамилии, так что тебе лучше уточнить, — протянул я.

— Свет — то, что правильное, сохраняет нас целыми. Тьма — тень, не магия в твоих венах. Тень, которая наползает, врет, ищет тайны и раскрывает правду, которую не должны были открывать. Свет и тьма — не лучший выбор слов. Но пока у меня есть лишь такие слова, — Розамонд покачала головой и потерла висок. — Не люблю звучать как маг Духа, — она виновато улыбнулась.

Лирика обняла ее.

— Думаю, в этом было больше смысла, чем в других словах. Ты хотя бы говорила предложениями, а не загадками.

Я хотел притянуть Лирику к себе, сказать ей, что мы разберемся. Я не знал, будет ли это ложью. И я не хотел врать ей. Она уже достаточно пережила, и я не хотел осложнять.

— Раз у нас было видение от Пророчицы, пора ужинать, — сказал я, стараясь звучать весело, будто все было в порядке.

Я знал, что никто не поверил. Все — таки все мы ждали следующей проблемы. Услышать крик, вступить в бой, ощутить больше боли. Такое бывало, когда расслаблялся.

Я посмотрел на Родеса и Розамонд, своих дядь, на Тигана и Вин, а потом на лирику. Я знал, что не все выживут в этом. Мы не могли.

Не со змеей в наших рядах, которой мог оказаться я. Не со всем неизвестным, и когда мы не знали, что задумал король Люмьера. Или Серый. Мир умирал, становясь пеплом и углями, и я боялся, что не смогу помочь спасти его. Проклятие на мне не позволит мне защитить девушку передо мной. Ту, которую я должен любить. Женщину, к которой я ощущал только желание, которого не хватит, чтобы подавить магию, сдерживающую меня.

В дверь постучали, стражи заглянули. Я поднял руку и махнул им войти. Гаррик стоял между ними. Четвертый Серого посмотрел на меня, на других, а потом будто замкнулся, словно боялся того, что подумают другие.

Я хотел верить, что это была игра. Я хотел, чтобы он был хорошим, просто во власти Серого, как я. Но если я не доверял себе, не мог верить и ему.

И пока я думал об этом, о Лирике и о том, чего я хотел, тень окружила мое сердце, приковала его к стене дыма. Я стал задыхаться, упал из кресла на колени.

Лирика первой прижала ладони к моему лицу, говорила что — то, что я не слышала. В ушах шумело, словно все звуки выкачали, и я слышал только вакуум. Ладони Ридли были на моей спине, он говорил мне что — то сделать. Я не знал, что.

Гаррик был там, глаза были полными страха. Он шагнул вперед, но стражи оттащили его. Тиган хмуро смотрел на мужчину.

— Я в порядке, — прохрипел я, зная, что это была ложь. — Я в порядке.

Другие не верили мне, и я не винил их. Потому что я не был в порядке. Серый управлял мной — его хватка еще была на мне. И я не мог вырваться.

Мне казалось, что порвать эту связь мог только конец.

Потому что Серый не мог управлять мной, если я не был живым.

И, чтобы спасти Лирику, чтобы спасти свой народ, я пожертвую собой.

Но я надеялся, что это не было ответом.

Глава двадцатая

Лирика

— Ты расскажешь мне, что это было? — спросила я, шагая за Истоном во дворе после оборванного ужина.

Гаррик стоял перед нами, словно хотел помочь Истону. Никто не дал ему коснуться Истона. Мы не доверяли Гаррику, и не знали, могли ли доверять Истону, пока Серый мог прийти за ним. Это могло происходить. Скорее всего. Он повторял, что был в порядке, и я хотела обнять его и сказать, что так и будет, как он говорил. Ложь. Но я не могла. Я просто стояла за ним, пока он смотрел вдаль, ветер трепал его волосы.

— Это не были пустяки. Ты упал на пол, держался за грудь. Это был Серый?

Он повернулся. Огонь плясал в его глазах, он сверлил меня взглядом.

— Ясное дело. Теперь всегда будет он, да?

— Возможно. Но это не должно быть. Мы разберемся.

Он рассмеялся, показывая, что не верил мне. Я сама в это не верила.

— Серый всегда был кошмаром. Мифом, которым нас старались держать в узде, страхом, что он придет к нам. Он был под нашими кроватями, выбирался из шкафов ночью и окутывал нас пальцами из дыма, не давая дышать. И мы уже не могли колдовать.

— Эти истории мрачнее тех, с которыми я росла, — я пыталась звучать спокойно. Я хотела звучать так, словно не боялась, что потеряю его, хотя я его и не получила.

— Твои сказки, которые я помню, когда был в том мире, основаны на тех, что темнее моих. Они о смерти, расчленении и ужасе. А потом добавляют улыбающегося эльфа или птицу, и все вдруг становится милым.

— Ладно, может, тут ты прав.

— Но твои хотя бы нереальны, — его голос снова стал пустым. Огонь скользнул по его пальцам, и я не знала, понимал ли он, что делал это. Словно для него это было игрой, и он даже не переживал о том, как я себя чувствовала.

— Мы должны победить в чем — то, — тихо сказала я. Я даже не понимала, что хотела сказать, пока слова не вылетели. И когда они вылетели, они показались обычными, словно я тянулась к тому, что не придет. Я не могла ничего сделать. Я могла лишь молиться и ждать. И учиться. И тренироваться. И помогать другим, пока пыталась понять, что сделать для себя.

— Я хотел бы твой оптимизм или хотя бы энтузиазм, чтобы думать о победе. Я вижу, что ты врешь мне, как и врешь себе.

Он повернулся, и я увидела его профиль. Темные волосы падали на его лоб, ветер трепал их. Солнце село, и теперь только свет ламп во дворе озарял его темно — коричневую кожу.

Он потрясал, с точеной челюстью и постоянной ухмылкой он выглядел хитро.

И я любила его.

В основном, потому что он подбирал тех, кто падал. Он бросался в дело, даже когда притворялся, что ему не было дела. Он старался вести себя так, словно все было в порядке. Словно мир вокруг него не рухнет, и он найдет способ выжить со своим народом, ведь только это было важно.

Я знала, что это была ложь, как и он. Может, больше него.

Потому я полюбила его. А не из — за того, что душа тянулась к нему, словно нас связывала нить.

— Мы снимем проклятие, — прошептала я.

Он повернулся ко мне, его глаза были проницательными.

— Это было бы мило. Потому что я не хочу, чтобы он портил мою жизнь. Я не хочу, чтобы он делал то, что сломит нас.

Я знала, что он говорил не о себе и мне. Нет, он говорил обо всех нас, и я понимала это. Любовь ко мне была лишь каплей, и я понимала это. Я тоже это чувствовала.

Он шагнул вперед, протянул руку. Я застыла, хотела, чтобы это было больше, чем на самом деле.

Его пальцы обвели мою щеку, и я закрыла глаза, хотела насладиться моментом.

Закрыв глаза, я могла притворяться, что там была любовь. Что было не только любопытство к тому, что он не мог получить.

Я хотела верить, что боль в нашем дыхании означала, что не я одна этого хотела.

— В тебе столько сил, Лирика. Будет еще больше. Я восхищаюсь тобой.

Мои глаза открылись, я смотрела в его темные глаза, хотела понять его слова.

Я не успела ничего сказать, за нами послышались шаги, и мы уже не были одни.

Глаза Истона чуть расширились, и я повернулась, осознавая, что его ладонь была на моем бедре, словно он был готов оттолкнуть меня или подвинуть за себя в любой миг.

— Гаррик, что ты тут делаешь?

Гаррик стоял там, его глаза были пустыми, а плечи — опущенными, он смотрел на нас.

— Где его стража? — прошептала я, Истон сильнее сжал мое бедро.

— У меня подарок для тебя, — прошептал Гаррик, голос был ниже обычного.

А потом трансформация заставила меня отпрянуть на шаг. Мое тело прижалось к Истону, и его ладонь сжала мое бедро до синяков.

Гаррик расправил плечи, глаза прищурились, наполнились гневом.

— Когда я скажу, беги, — шепнул Истон мне на ухо. Гаррик цокнул языком.

— Это так не работает, — Гаррик смотрел на нас. Я сглотнула.

— Как работает? Что за подарок? — мой голос был увереннее, чем мог быть. Я боялась. Была в ужасе. Что — то близилось. Я ощущала это костями, и вряд ли мне хватило бы сил побороть это.

Мы знали, что нельзя доверять Гаррику, и мы приставили к нему стражу. Мы хотели увидеть, что он сделает. Видимо, этого было мало.

Нас снова не хватило.

— Даже печально, что ты мне никогда не доверял. Ты должен был. Бедный маленький Гаррик спас тебя, но ты не смог его оставить одного ни на миг. Нет, с ним постоянно была стража. И не только твои друзья. Маленькие стражи с их маленькой магией.

— Что ты сделал с моими стражами? — низким голосом спросил Истон. Он шагнул в сторону, и мы стояли бок о бок, хотя он был немного впереди меня. Я знала, что Гаррик заметил это, и кожа вокруг его глаз напряглась.

— Ты знаешь, что их нет по твоей вине. Но ничего, — он отмахнулся от слов, словно не намекнул, что убил их. — Если бы ты доверял мне, они еще были бы живы.

Меня тошнило, сердце пропустило удар. Кто за ним следил? Вин? Тиган? Родес? Нет, после ужина они пошли проверить Эмори, узнать, могли ли что — то сделать с ее оковами. Вряд ли кто — то из тех, кого я знала лично, был с Гарриком.

Боже. О, боже.

Истон убрал ладонь с моего бедра, его руки окружил Огонь.

— Не стоит колдовать на мне, король.

— Почему же? Ты — дейн, без магии. Но ты как — то легко убил двух моих стражей. Кто ты, Гаррик?

— Это всегда было вопросом, да? А вот Серый знал, кем я был. Знал, что, хоть меня лишили магии, пропала только стихия. Не все.

Я хотела посмотреть на Истона, увидеть, что он думал. Но я не могла отвести взгляда от Гаррика. Мои руки были вытянуты, магия пульсировала во мне, готовая вырваться, биться. Когда я была с Истоном, я управляла собой, казалось, я могла использовать все четыре стихии, если нужно. Но я не знала, что мы будем делать в тесном пространстве. И хоть я слышала шаги других, и я знала, что Тиган, Вин, Родес и даже Розамонд скоро будут тут, я не знала, успеют ли они. Потому что с Гарриком что — то было не так. И дело было не только в его позе или манере речи.

Этот мужчина казался опасным, и я не хотела, чтобы Истон пострадал.

Особенно, когда Серый все еще владел им, как и прочно удерживал Гаррика.

— Что ты такое? — спросил Истон.

— Я — Шептун, — сказал Гаррик, улыбаясь. И, хоть я ощутила, что Истон придвинулся ко мне, я не знала, кем был Шептун.

Гаррик мрачно посмотрел на меня, ухмыляясь. Это было не так, как ухмылялся Истон, и я ненавидела это.

— Они не говорили тебе, что такое Шептун? Тц. Я думал, ты должна была прочесть все книги и все знать. Разве ты не Жрица Духа, которая должна спасти нас от зла? Похоже, они держали тебя в неведении. Может, ты не на той стороне истории. Может, ты — зло. Думала об этом, девочка?

— Хватит, — рявкнул Истон. — Она во всем этом новенькая. Она учится. Я одолел второго прихвостня Серого, могу одолеть и тебя.

— Ты одолел его, потому что я позволил. Ты ничего не знаешь, король, — Гаррик оскалился на последнем слове. Я дала Огню окутать мои ладони, смешиваясь с Воздухом.

Я была сильнее Гаррика. Я знала это. Но не знала, какими были его планы, что он создал вокруг нас и между нами. И это беспокоило меня. Я не хотела, чтобы пострадали невинные из — за того, что я не понимала ситуацию.

Чем был Шептун?

Словно услышав меня, Гаррик ответил:

— Шептун — не просто маг. Я слышу всякое. О, не все. Но достаточно. Я слышу ложь и правду среди тех, кто думает обмануть. Потому я тут. Понять, что именно знает ваш почти мертвый король. Жаль, но он знает мало. Но одно я узнал.

Я не двигалась, не реагировала. Гаррик продолжал:

— У вас есть слабости. У всех. Но у тебя, Жрица Духа, две большие слабости. Такие большие, что я удивлен, как другие не уберегли их для тебя.

Я уже потеряла Брэлинн, Эмори, даже теряла Родеса и Истона. О ком он говорил?

А потом я поняла. Он не успел щелкнуть пальцами, лиловый дым еще не появился во дворе между Гарриком и нами… а я знала.

Я знала, кто был моей слабостью. Я думала, что мы скрыли их на виду, они не помнили, кем я была. Мы плохо постарались.

Гаррик щелкнул пальцами снова, и тени отодвинулись, шепчась. Мои родители вдруг оказались там, стояли на коленях на камнях, в их взглядах было смятение, кровь стекала по лицам из мелких ранок на головах. Их ладони были связаны за спинами, и страх исходил от них, меня мутило от этого. Я хотела кричать, подбежать к ним и убедиться, что они были в порядке.

Как они были тут?

Мои родители. Те, кто любил меня вечно. Они хотели подтолкнуть меня в сторону, которую я не хотела, но делали это, потому что не хотели, чтобы я отставала. Они хотели, чтобы я преуспела. Эти люди любили меня, несмотря на мои решения. Я убежала от них, потому что хотела уберечь.

Алура очаровала их, чтобы они не помнили меня. Истон сделал так, когда я ушла в первый раз.

Мы колдовали над их разумами, чтобы они не помнили о дочери.

Они смотрели на меня с шоком и страхом, и я знала, что заклинания там уже не было.

Они помнили меня.

И они боялись.

Я не знала, как их спасти.

Моя магия могла навредить им, и я не знала, что еще было в рукавах у Гаррика или Серого.

— Лирика? — прошептал папа. Его голос был сильным, без страха. Он старался быть сильным. Ради меня. Я ненавидела Гаррика за это. Я презирала Серого.

Огонь лизал мое тело, и я знала, что он окружил меня, как аура. Глаза мамы расширились, слеза покатилась по ее щеке, пока она смотрела на меня.

Я уже не была их девочкой. Я была Жрицей Духа. И я врала им так долго, пока пыталась уберечь их. Этого не хватило.

— Что происходит, Лирика? — спросила мама. — Малышка? Кто этот мужчина? Ты в порядке?

— Мама, — мой голос дрогнул, мне нужно быть сильнее.

Конечно, они спросили бы, в порядке ли я. Они истекали кровью, пострадали, и я хотела кричать и просто… что — то делать. Они переживали за меня.

Гаррик улыбнулся. Я закричала, сделала два шага вперед, пытаясь быть ближе. Он склонил голову и вытянул руку. Дым и тень лились из его тела в моих родителей. Я завизжала, мой Огонь вырвался, ударил по бокам двора, пока другие кричали мое имя. Истон сжал меня за талию, оттянул, Огонь и Земля вырвались, пытаясь остановить дым, несущийся к моим родителям.

Мы не успели.

Потому что это была не магия Гаррика. Это был не его Шепот, или как его звали. Это был Серый.

И он работал через Гаррика, как сосуд.

Дым тут же обвил шеи моих родителей. Я вытянула руки к ним, пытаясь создать щит Воздухом, еще линия дыма и тени ударила меня в грудь. Я упала на землю, тело жгло от удара об камни. Истон отлетел, кровь брызнула из его рта, он ударился головой об стену. Мы оба вскочили, пытались добраться до моих родителей. Вода устремилась из прудов сбоку, я бросила ее в Гаррика. Дым закрылся от нее. Я подвинула ладонь, пыталась разломить землю под ногами Гаррика, но дым остановил и это. Я двигала Воздух и Огонь, но этого не хватало. Я была недостаточно быстрой.

Родители смотрели на меня, слезы катились по их щекам. Дым давил. Воздух хлопнул, будто выстрелил пистолет.

Их глаза опустели, головы опустились, Серый сломал им шеи.

И Гаррик пошатнулся, улыбка на его лице была тем, что я не хотела видеть снова. А потом тени окутали его, поглотили.

Вдруг никого там уже не было, только призрак в тенях, дым растаял, оставив тела моих родителей на земле. Другие подбежали к нам, они пробились через баррикаду дыма, мешающую им пройти.

Я ничего не могла делать. Я могла лишь смотреть на родителей, растивших меня, которых я любила всей душой. А потом я закричала.

Я завизжала.

Глава двадцать первая

Лирика

Я стояла на точке пересечения пяти стихий, где соединялись стрелки часов. Я стояла между четырех направлений.

Но я была пятой, тринадцатой в часах.

Я стояла там, где была во многих снах, многих часах во сне, где я металась, кричала и ощущала Воздух в волосах, Воду на лице, Огонь на коже и Землю под ногами. Я стояла на месте, которое помнила, перед тем, как мир потемнел. Когда я думала, что была только человеком.

Я стояла в месте, которое не давало мне покоя всю жизнь — во снах и кошмарах.

Я стояла там, где желала большего, где мне многое дали, но и многое забрали.

Я стояла в месте, которое кричало о моей судьбе, но молило о прощении.

— Лирика, приди к нам, — сказал один из силуэтов на часах, но я не хотела слушать.

Я знала этот голос, он всегда говорил со мной. Маг Духа.

Я не хотела смотреть на них. Я не хотела видеть, отказывалась глядеть под плащи тех, кто говорил, что хотел помочь. Хотели? Нет, они просто хотели мои силы, магию, которая у меня якобы была, судьбу, которая вроде была моей.

Они не хотели помочь, они хотели использовать меня. Как и все.

Потому что меня было мало. Меня всегда было мало.

Мне дали эти силы, открыли их одну за другой, а теперь я была силой, которую никто не мог сдержать.

Но я была ничем.

Они пропали, их забрали у меня, и я никак не остановила это.

Я не была достаточно сильной, и я не смогла увидеть обман, который был передо мной. Я не увидела его.

Легкие сдавило в груди, и я терзала одежду, которая не была моей. Ее дали те, кто считал меня Жрицей Духа. Они одевали меня, кормили, согревали, пока я тренировалась. Потому что считали меня достойной. Они думали, что я могла что — то сделать для них.

Этого было мало. Меня было мало.

— Лирика, соберись, ты можешь.

Я знала эти голоса. Это были не мои друзья. Не Истон, не Брэлинн, не Родес.

Это были цифры часов, маги Духа. Тут и не тут.

Они были в моих снах, как нэги, которые привели меня в этот мир и к этой судьбе.

— Зачем? — визжала я, голос был на грани срыва.

И тогда я поняла, что все время визжала. Выла, пытаясь проснуться. Я пыталась понять, что именно произошло.

— Почему они мертвы? Я думала, что они были защищены. Почему они не были в безопасности?

— Все в опасности, милая, — прошептала одна из магов Духа. Я повернула голову к ней. Огонь лизал мои пальцы.

Я знала, что это был сон. Это было не настоящим, хотя что — то было реальным, потому что я чувствовала это.

Может, это и происходило.

— Почему они мертвы? Они не были связаны с этим. Мы стерли их воспоминания. Они должны быть свободными. Все было фальшивкой? Они не могли там быть. Не могли.

Я снова завизжала, слезы текли по щекам, колени подкосились. Я рухнула, впилась ладонями в пол, пока моя магия Земли дрожала.

— Это было настоящим. Мне жаль, милая. Может, так было суждено. Это не должно было случиться. Мне жаль, что их забрали. Но ты должна быть сильной. Ты должна бороться с этим. Многие рассчитывают на тебя. Ты рассчитываешь на себя. Будь сильной, милая.

Я не была ничьей милой. Те, кто мог так меня звать, умерли. Я видела, как им сломали шеи, хруст звучал в воздухе и моих ушах, когда тот монстр убил их. Он использовал дым, магию и то, что я не понимала, и он забрал у меня родителей.

Я не могла дышать, не могла вобрать кислород. Перед глазами появились точки. Я пыталась вдохнуть. Не работало. Я не могла дышать. Почему это происходило?

Они не могли умереть.

Воспоминания из детства, улыбки мамы, когда она смотрела на отца, ударили по мне. Как папа наигранно хмурился, когда ел горох, потому что мне нужно было его есть. Он не любил горох.

Рождество, когда мы открывали подарки, смеялись и улыбались, игнорируя опасности мира, потому что они не влияли на нас напрямую. Ничто не могло тронуть нас.

Воспоминания о маме, танцующей с папой на кухне поздно ночью, когда я должна была спать.

Когда мама накричала на меня за разбитое блюдце из ее дорогого фарфорового сервиза со свадьбы, которым нельзя было играть. Я хотела провести чаепитие с друзьями, пусть и воображаемыми.

Она накричала, а потом обняла меня и заплакала. И я плакала с ней, потому что боялась. Боялась, что она больше не будет меня любить, потому что я хотела поиграть и разбила ее блюдце.

Она помогла мне убрать осколки и вытерла мои слезы, а потом обнимала меня, и мы читали. В следующий раз, когда я захотела поиграть в чаепитие, она дала мне пластиковую посуду. Она всегда была там.

Я помнила, как отец дал мне ключи от своей машины, чтобы научить меня водить. Он все время держался за панель побелевшими пальцами. Он не повышал голос. Был хорошим, спокойным.

Они всегда видели лучшее во мне, даже когда этого не было. Они хотели лучшего для меня, даже когда я не знала, что это было.

И я ушла от них в гневе, потому что знала, что они не понимали. Они пытались заставить меня делать то, что считали лучше, хоть я знала, что они приняли бы мое решение. Но я его не сделала.

Потому что не знала, что мне было нужно, что мне было суждено.

Ни тогда. Ни даже сейчас.

Но обратного пути не было. Я больше не смогу завести такие воспоминания.

И я не смогу рассказать им о произошедшем после того, как я ушла. Я не смогу рассказать им, что случилось с Брэлинн или Эмори. Или с парнем, которого я встретила, Родесом. О Розамонд. Я не смогу рассказать им, что полюбила темноволосого парня с Огнем на пальцах и Землей под ногами. И что он был королем Обскурита, а я — Жрицей Духа.

Я не могла объяснить им, почему не смогу быть его королевой, и не только из — за титула и формальностей. Потому что мир разделил нас. Он был проклят и не мог любить меня. Хотя я знала, что что — то близилось. Может, любовь не была ответом. Но я не смогу рассказать им это. Потому что они умерли. И я не успела добраться до них. Я же была Жрицей Духа. Для чего эта боль и жертвы, если я не могла исправить это? Если я не могла спасти?

Для чего было все это?

— Они мертвы, правда, мертвы, — шептала я, но звучало так, словно я кричала небесам. Звук отражался эхом от стен моего разума, и я хотела визжать, но голоса не было. Ничего не было.

Мои родители были мертвы.

Из — з меня.

Это была вина Гаррика. Он убил их. Я знала, что ему нельзя было доверять. Да, он спас Истона, но намеренно. Для этого? Чтобы сломить меня? Или будет больше?

Я не могла думать, не могла дышать, не могла составлять предложения. Мне нужно было пройти это. Понять, почему я была тут. Почему я снова была в этих снах?

— Я тоже умираю? — спросила я, собрав последние силы, чтобы заговорить.

— Нет, ты тут по другой причине. Это не сон. И не смерть. Ты знаешь, что это. Ощути свою магию, узнай, что ломается в тебе.

Говорила Седьмая. Я знала ее. Она звала меня милой. Вряд ли кто — то еще осмелился бы.

Может, Истон, но я вряд ли его увижу снова. Потому что умру тут. Больше ничего не будет. Не могло быть.

А потом я подняла голову, и магия во мне потянулась. Я закричала.

— Мама! Папа!

Это был не сон. Не как те, что были у меня раньше.

Это были маги Духа, и теперь я была одной из них.

Тепло растеклось по моему телу, двигалось к пальцам и по коже. Оно ползло по моим рукам, плечам, по спине и ногам, добралось до лодыжек, до пальцев ног. Он поднялось по ногам, по животу и груди, а потом по шее. Оно окутало мое горло, как дым делал с моими родителями. Но оно не сломало мне шею, а окутало меня, погладило лицо. Все тело будто обвила золотая веревка тепла, и я знала.

Пятая стихия была открыта. Цена была огромной.

Нужны были жертвы. Я знала.

Я знала строки пророчества. Знала, что потеряю тех, кого любила больше всего. Но это не должны быть они. Они были невинными. Это не должны быть они.

Я посмотрела вперед, увидела перед собой души. Серое вещество тех, кто были людьми, сущность людей и мейсонов, которая жила в нашем мире. Может, были и другие миры, я не знала. Тут было много красок, но некоторые были выцветшими серыми.

Если я сосредотачивалась на одном, краски таяли. Краем глаза я заметила радугу. Какофонию света, звука и сущности.

Все и ничего. Я едва могла воспринимать это.

Я сосредоточилась на двух душах.

— Мама, папа. Не уходите. Я вас вижу. Может, могу спасти, — я не понимала, что снова стояла, но колени задрожали, и я вытянула руки, тянулась к душам родителей.

Они печально смотрели на меня. Они не тянули руки. Они трепетали передо мной, слабо улыбаясь, глядя на меня.

Они знали. Я знала, что они теперь все знали. Словно в смерти поняли, что принесли в мир. Меня. И я была причиной их гибели.

А потом на меня легли ладони, много рук сдерживали меня, шептали мое имя, тянули меня из центра круга.

Маги Духа двигались. Я не знала, что они могли. Родители кивнули мне и растаяли.

Они снова стали ничем, пустотой, а не тем, что было моим. Их сущности попали, их жизни погасли за секунды, их души растворились.

Я едва могла дышать. Едва понимала, на что смотрела.

Они пропали, и маги Духа сдерживали меня, не давали дотянуться до них.

— Почему? — спросила я. В этот раз мой голос был сильнее. — Почему я не могу коснуться их? Почему вы оттащили меня? Я их видела. Может, могла спасти. Зачем вы это сделали? Я будто снова убила их.

Слезы текли по моим щекам, и в этот раз Седьмая склонилась ко мне, провела ладонями по моим волосам.

— Дражайшая Лирика. Ты не можешь. Ты не можешь возвращать мертвых. Не можешь касаться мертвых. Не так, как хочешь.

— Тогда какой от меня толк? — прошептала я, боль сотрясала тело. Душа болела, все болело. Кровь текла из — под моих ногтей, по моему подбородку, из ушей и глаз. Я ощущала теплые струйки, катящиеся по лицу, и знала, что мое тело ломалось. Во мне было слишком много силы, я не могла все удержать. Может, пророчество ошибалось. Или оно было правильным, но я не подходила для этого. — Почему я не могу их спасти? Зачем мне пять стихий? Это слишком. Это больно, — я прошептала последнюю часть, голос обрывался.

Двенадцать магов держали меня, хоть и лежали на полу возле меня.

Я не знала, были они мертвыми или живыми, были они в мире людей или прятались в мире мейсонов. Я не понимала это. Я знала, что они были тут для меня, но они не дали мне спасти родителей.

Я не могла трогать смерть? Тогда чем был маг Духа?

Чем был Дух?

И что мне делать с пятью стихиями, которые ломали меня изнутри?

— Ты сможешь. Твое тело выдержит это. Просто дай силе уравновеситься, и ты разберешься, — говорил Первый, его голос был сухим, словно он с таким имел дело каждый день.

Мне казалось, что такое не случалось раньше. Я была одна на миллион. На триллион.

И я будто умирала.

— Как только твое тело примет пять стихий, ты очнешься, и все будет в порядке.

— Ничто уже не будет в порядке, — рявкнула я. — Мои родители мертвы.

— Мертвы, — сухо сказал Первый.

— Хватит, — зарычала Седьмая. — Довольно. Не время для науки или физики.

— Нет, время для магии Духа. И мы не можем медлить или упрощать все для нее, — сказал Первый.

— О чем вы? — спросила я, подняла ладонь к лицу и вытерла кровь с подбородка.

— Твое тело справится. Даже сейчас я вижу, как трещины на твоей коже заживают. Как и те, кто смотрит на твое тело, а не на твою эфемерную форму, как мы.

— Я истекаю кровью и в реальности? — спросила я.

— Да. Но ты исцелишься. Для начала знай, что ты не могла коснуться родителей. Ты не могла вернуть их. Так не делают, и это расплело бы всю ткань вселенной. Ты можешь держать души живых. Сны тех, кто с нами. И будущее тех, кто смотрит на нас. Это означает магия Духа. Ты разберешься, Лирика. В тебе столько возможностей. Столько силы. Просто верь в себя и доверяй тем, кто всегда были с тобой. Ты можешь это сделать. И не только из — за того, что мир нуждается в тебе, или ты должна. Потому что мы верим в тебя. Мы — маги Духа, последние в своем виде. Ты теперь одна из нас. Ты — правда, пыл, будущее. Просто дыши.

Я смотрела на Седьмую, ее взгляд стал теплее, хотя я видела там страх. Я открыла рот и закричала.

Мои глаза открылись, и я оказалась на земле во дворе, где мы были, где были тела моих родителей.

Я не знала, почему понимала, что прошло не так много времени. Может, миг в обычном времени. Во снах с магами Духа прошел не миг. Я не знала, почему понимала это, сколько бы я ни провела времени в тех снах, когда я билась и понимала, что происходило, когда ощущала стихии в себе, тут время не проходило.

Может, так было всегда, даже когда я была в мире людей и не понимала те сны.

Я не могла сейчас думать об этом.

Тело дрожало, пять стихий во мне боролись за власть и контроль. Я знала, что на мне были ладони Истона, как и других. Я не могла смотреть на них. Я вытянула руки, и Вода и Воздух врезались в землю. Это сотрясло магию Земли, и все лица, которые нависали надо мной, отлетели от меня.

Я лежала на спине. А теперь стояла. Но мои ноги не касались земли. Я парила, носки сапогов скользили по земле, Воздух во мне заставил волосы встать дыбом, они развевались от ветра, которого там не было. Земля дрожала подо мной, и огонь плясал в моих глазах и на пальцах. А потом появилась Вода. Она поднималась спиралями из прудов вокруг нас, летала по воздуху, создавая водопады, на которые смотрели другие краем глаз.

Они следили за мной.

Воздух вокруг меня был заряженным, и я знала, что огнем и силой в себе я могла сжигать здания. Как и раньше, я могла все это превратить в пепел, пыль, Дух, в… ничто. Я могла использовать силу в себе и сломать всех их. Я могла навредить всем на моем пути за то, что посмели трогать мое. Я смотрела на тела перед собой, которые друзья не убрали, потому что не было времени.

Я смотрела на трупы своих родителей.

Я не кричала, не визжала. Я молчала. Я смотрела на них и знала, что обратного пути не было. Я буду помнить этот момент до конца своих дней, даже если они были сочтены. Они заплатят за то, что сделали. Серый умрет от моей руки, как и монстр, убивший их. Предатель. Гаррик.

Они все умрут, а я поднимусь. Я отогнала эту мысль, пыталась совладать с силами. Все пять стихий были слишком. И мне не нравился голос в моей голове. Не нравилось, что он звучал не как я. Мне нужно быть Лирикой. Нужно было помнить, какой я была. Иначе я буду худшим монстром. Я буду той, кто уничтожит всех, потеряв контроль. Я буду хуже Серого.

Народ кричал мое имя, они тянулись ко мне, и я опустила взгляд и увидела Истона. Он смотрел на меня темными глазами, вытянув руки. Я знала, что видела там правду. Не тревогу. Только чистое доверие.

Он не мог меня любить, но доверял мне.

Я не могла подвести его. Не могла никого подвести. Больше нет. Я это не допущу.

Я потянула за магию в себе, словно запирала ее в сферу в моей душе, закричала снова и рухнула на землю со стуком.

Другие прибежали ко мне, но Истон добрался первым. Он обнял меня, а Брэлинн прыгнула мне на колени и свернулась. Родес сжал мои плечи. Розамонд была рядом. Другие тоже там были, хотели помочь. Я могла лишь закрыть глаза, пока лились слезы.

Мои родители были мертвы. Но… я открыла пятую стихию.

Теперь я на самом деле была Жрицей Духа.

Расплата наступит.

Теперь я знала цену. Жертва. Жаль, что ее заплатила не я.

Глава двадцать вторая

Истон

Я оставил Лирику в своих покоях, а не ее. Мне было все равно, что кто — нибудь думал об этом решении. Я мог быть гадом, но я был королем. Все мирились с моими приказами.

Я не мог терпеть, не зная, где была Лирика, даже если от мыслей о ней что — то двигалось во мне, и лед не давал мне приблизиться.

Я был в порядке. Она будет в порядке.

И снова я повторял это себе, надеясь, что это поможет.

— Розамонд с ней, — Родес подошел ко мне. — Мне не нравится, что моя сестра в твоей спальне, — проворчал принц Люмьера.

Я посмотрел на него, приподняв бровь. Но без особого пыла. Я знал, что не смогу прогнать крики Лирики из головы. До конца дней, даже если конец наступит быстро. Как и не мог забыть, как кровь полилась из ее глаз и носа, и ее кожа будто трескалась, пока она дрожала.

Было сложно быть козлом, королем, которого я хорошо играл, когда я хотел только убедиться, что она была в порядке.

Что — то проникло в мое сердце, кулак из тени сжал его. Я подавил судорожный вдох. Я не мог выглядеть слабо, особенно при Родесе. Я знал, что Серый все еще управлял мной. И если я не буду осторожен, он лишит меня всего, как сделал с Лирикой.

— Твоя сестра в безопасности от меня. Не переживай за это.

— Мне нужно переживать за Лирику? — тихо спросил Родес, и я знал, что он не шутил. Он беспокоился.

И я беспокоился.

Он все еще хотел ее? Я должен был переживать? Она не могла быть моей. Может, я должен был отпустить ее. Дать ей быть его.

Нет.

Это было неправильно. Она не могла.

Я снова игнорировал маслянистый лед на месте сердца. Проклятие давно разобралось с органом.

— У меня нет на это ответа, — сказал я, удивляя себя честностью. Мне не нравился взгляд его серебряных глаз, то, что Родес принял это как правду. Я всю жизнь думал, что он был моим соперником. Мы все же были сторонами одной монеты.

Два сына с силами королевств.

Я постоянно пытался обхитрить его на поле боя, так было в нашей юности. А потом он ушел искать Лирику, нашу Жрицу Духа. И я остался спасать свой народ.

Я должен был ненавидеть его. Я думал, Лирика любила его. Оказалось, они не были половинками.

Нет, Лирика должна быть моей. Как и все, чего я касался, я испортил и это. Может, как и соперничество, это было вырезано на камне при рождении.

— Ты знал, что Гаррик сделает это? — спросил Родес. Гнев, как знакомый друг, наполнил меня. Я сжал кулаки по бокам.

— Конечно, я не знал, что он планировал. За кого ты меня принимаешь?

Родес шагнул вперед, и мы оказались нос к носу. Он прищурился, шумно дыша, сжал кулаки, как я.

— Я уже не знаю, что думать о тебе, Истон.

Он оскалился, пока говорил, и я хотел ударить его по лицу. Я хотел убрать серебро из его глаз, избить его, пока все во мне не перестанет болеть. Пока я не смогу все сделать лучше. Я знал, что это не произойдет. Это никогда не случится.

— Я не знал, — выдавил я.

— Ты так говоришь, король, а если ты знал? А если Серый управляет тобой? Почему мы не заперли тебя или не сковали, как Эмори?

Я смотрел в его глаза, видел там пыл, и у меня не было ответа.

Я отвел взгляд. Я не опустил плечи или голову. Я не показывал ему, что сдавался. Но отвел взгляд.

А потом повернулся к залу кристалла, посмотрел туда, где Лирику убили, где умерла моя мама. Где умерла подруга Лирики. Где вся надежда, что у меня было хотя бы подобие контроля в этом королевстве, пропала.

Кристалл заискрился, снова стал ярче, давал магию королевству.

Я знал, что оставались месяцы, а то и дни. Я знал костями, что у нас не было даже года. Как иначе? Кристалл умирал. И нашей надеждой была девушка, лежащая в моей кровати, потерявшая сознание от сил, охвативших ее тело, и горя в сердце.

— Мы ничего не знаем, — сказал я деревянным голосом. — Другие следят за мной. Следят, как я управляю народом. Делают вид, что охраняют меня ради тех, кто не знает правды, — пауза. — Я ощущаю, что ты следишь за мной.

— Да, — в слове и голосе Родеса не было извинений. — И потому я не думаю, что ты связан с Гарриком. Он использовал тебя, чтобы попасть сюда.

Я напрягся и посмотрел на парня.

— Так ты просто пытаешься вывести меня из себя?

— Возможно. У тебя такой контроль? Да, я вижу, что это ты, а не Серый. Ты не использовал магию на мне, а я вел себя с тобой ужасно. Обвинял, угрожал при твоем дворе. И ты ничего не сделал мне в ответ. Да, я знаю, что это ты. И я думаю, что ты сильнее, чем раньше, потому что знаешь, что Серый может сделать.

— Он проклял меня.

Родес кивнул, все еще глядя мне в глаза.

— Знаю.

— Хорошо, — было приятно знать, что все в нашем круге знали, что я никогда не смогу полюбить Лирику. Может, они с Родесом найдут путь друг к другу, раскроют свою любовь, и я не буду частью этого. Гнев загорелся во мне от мысли, а потом его подавил серый лед, который я ощущал, когда дело касалось Лирики.

Я даже не мог ревновать. Проклятие не давало.

Я был разбит, переживал за то, что не было важно.

— Вин и Люкен позаботятся о телах? — спросил я, зная, что Родес знал ответ.

— Да, твои дяди пошли с ними.

— Придется сделать похороны. Небольшие, чтобы остальной двор не узнал о произошедшем. Они не могут все узнать. Уже достаточно страха и недоверия в наших рядах. Нам не нужно добавлять новость, что два человека, родители нашей драгоценной спасительницы, были убиты при нас, и мы ничего не сделали.

— Мы пытались, Истон. Мы все это знаем. Серый приложил достаточно сил, чтобы остановить Жрицу Духа и короля Обскурита.

Я повернулся к нему.

— Думаешь, я не знаю этого? Но я ничего не сделал против него. И это даже не был настоящий Серый. Это была его пешка. Мы пустили его в свои ряды, и он узнал все о нас. И какие тайны он узнал? Мы знаем теперь его силу. Шептуна. Но вряд ли знаем все. А он мог узнать обо всех наших планах.

Родес сжал кулаки, магия Воздуха двигалась между его пальцев, мой Огонь делал так на моих ладонях. Это были наши главные стихии, и они выходили, даже когда мы особо не думали об этом.

— Нет, он мог узнать только о части пророчества, если подслушивал нас. Мы не закончили планы. Нам нужно поговорить с моим дядей и разобраться, что творится. Попытаться помириться с ним. Может, сформировать альянс, если он на правильной стороне.

Я лепетал, хотя знал, что это было нашим делом.

— Я прав, и ты это знаешь.

— Знаю. Я пылко ненавижу твоего дядю.

— Не ты один, — Родес вздохнул, запустил руку в волосы, выглядя так, словно он был с человеческого журнала или картины, нарисованной художником в нашем мире для девушек, любующихся им, и парней, делающих вид, что они не пялятся. Конечно, Лирика влюбилась в него.

Ревности не было. Только гнев, скованный серым льдом.

— Мы проведем похороны. Ради Лирики. Если это ей нужно. Я не знаю, что делать с миром людей. Вряд ли это в нашей власти.

— Можно передать весть Алуре, — отметил Родес.

— Если можешь связаться с той загадочной женщиной, вперед. Мы все знаем, что она танцует под свою мелодию и никогда нас не слушает.

— Знаю. Она была с Лирикой тот год, где никто из нас не мог быть.

— Мне это говорили, — и Лирика не просила о помощи.

Все время, пока ее не было, она не просила о помощи. Она попросила бы меня? Серый позволил бы помочь ей? В этом был вопрос. Я не хотел знать на него ответ.

— Мы разберемся со стратегией утром. Это может пока подождать, — сказал я, но знал, что они были ложью. У нас не было времени. И все мы знали это.

Тот, кто нужен был нам сильнее всего, был без сознания, из — за силы в ней… и горя. Я знал, что это окружало ее, давило на нее, и это всегда будет с ней. Я не знал, как это исправить.

— Я проверю ее.

— Уверен, что это мудро? — спросил Родес.

Я хмуро посмотрел на него.

— Я знаю свой разум насчет Лирики, — соврал я.

— Мы оба знаем, что это ложь, — прошептал он. — Не навреди ей, Истон.

— Ты уже знаешь, что я опасен для нее даже дыханием. Своим существованием.

— Тогда разберись в себе.

— А я что делаю? Мы этим и заняты в эти дни. Мы всегда на шаг позади Серого, этого пророчества. Я не думаю, что то, разбираюсь ли я, что происходит, как — то нам поможет.

— Ты и не узнаешь. Не навреди ей. Больше, чем уже навредил…

— Ты говоришь так, словно у меня есть выбор, — тихо сказал я.

— Может, есть. Может, в этом смысл. Потому что я знаю, что мы говорим, что у нас нет выбора, другого будущего, когда идет война, и с этим пророчеством. Но, может, потому и было Падение. Чтобы напомнить нам, что нужно делать выбор, который не сделали или не могли сделать предки.

— Или хотя бы принимать не такие решения, как они. Ведь они привели нас к этому своей жадностью.

— И своей ненавистью. И недоверием. И гневом. И враждой. Всем этим.

— Я хочу это исправить, Родес. Всегда хотел. Но проще сказать, чем сделать.

— Ты это знаешь. Теперь поговори с Лирикой. Убедись, что она в порядке. Потому что, хоть мне больно говорить, ей нужно быстро прийти в себя, чтобы мы перешли к следующей фазе.

— Как тебе нужно было справиться с тем, что твои родители умерли? — спросил я.

— Да, как и тебе. Такие наши жизни. Игнорировать то, что все, кто был рядом, становятся пылью и улетают. Надеюсь, не из воспоминаний, пока мы разбираемся с адом вокруг нас.

— Нам нужно сосредоточиться на этом. Иначе кто еще уберет этот бардак?

— Вряд ли будет ответ, который нам понравится.

На этих правдивых словах я ушел к своей спальне. В моей кровати была женщина, которую я хотел, не зная, почему. Это не могла быть судьба, мне нельзя было чувствовать это из — за проклятия. Но я все еще хотел ее. И мне не нравилось, что я ничего не мог поделать с этим.

Я прошел в комнату, не постучав, ведь это была моя спальня.

И я понял, раз Пророчица приглядывала за Лирикой, я не застану то, что не должен видеть.

Розамонд стояла с закрытой книгой в руке, смотрела на Лирику, скользя пальцами по ее волосам.

— Она скоро проснется. И мы будем действовать дальше. Как всегда.

Я поймал Розамонд, она пошатнулась в моих руках.

— Тебе нужно отдохнуть, — я сел, звуча как брат сильнее, чем когда — либо в жизни.

— Ты хороший, Истон.

— Нет. Но я король. И мне нужно защищать тех, кто при моем дворе.

Она посмотрела на меня и покачала головой.

— Ты так говоришь. Но это не совсем правда. Ты очень хороший. И однажды мир увидит это. Или увидит, как мы погибнем в своей тьме. Ведь Жрица Духа от пяти, а не одного, и все станет Серым, проклятие неизвестности разобьется во тьме старины.

Она встряхнулась, пока я сидел и придерживал ее, моя кровь похолодела.

— Что это было? — тихо спросил я, чтобы не разбудить Лирику. Пока что. — Розамонд?

— Она скоро проснется. Будь хорошим, — она поцеловала меня в щеку и ушла из комнаты, словно ее ноги не касались пола. Я знал, что дело было не так. Порой она была зловещей.

Дверь закрылась. Я пытался взять себя в руки, гадая, что за видение у нее было, но Лирика пошевелилась на кровати. Я тут же оказался рядом с ней, сжал ее ладонь, ждал, что она скажет. Я не хотел, чтобы она проснулась одна.

Я не знал, почему чувствовал такое. Что — то отталкивало меня, и я чуть не ушел. Она не была моей. Я не нуждался в ней. Она была ничем для меня. И хоть было больно, и я хотел ее больше, чем давал себе признать, я говорил себе, что это была только похоть. Просто необходимость. И это было нормально, но мне нужно было прогнать это из головы. Потому что это было не важно.

— Истон? — с дрожью спросила Лирика.

— Я тут, — я слышал боль в своем голосе, обломки того, кем я раньше был. — Хочешь поговорить об этом? — я не знал, что еще сказать.

— Я в порядке. Я не хочу говорить.

Я кивнул, понимая, что и я так сказал бы, а потом я уже не думал. Она вдруг села, и ее губы оказались на моих. Я едва мог дышать. Я приоткрыл рот, сплелся языком с ней, обвил ее руками, запустил ладонь в ее волосы, другую спустил к талии, она целовала меня с силой и быстро.

Мне нужно было отодвинуться.

Я не мог.

Она вдруг оседлала меня на краю кровати, целуя быстрее, сильнее, глубже.

Ее пыл пугал меня, словно она пыталась ощутить вкус жизни на моих губах, ощутить то, чего там не было.

Она сжимала меня, тянула за одежду, желала большего. И хоть я тоже этого хотел, и доказательство было между нами, я немного отодвинул ее. Я поймал ее лицо ладонями и заглянул в ее глаза. Она тяжело дышала, ее карие глаза сверкали, рот был приоткрыт. Я хотел поцеловать ее снова, мне нужно было касаться ее, держать ее.

Это было неправильно. Во многом. И я дал ей дышать, успокоиться, гладя большим пальцем ее щеку.

— Не сейчас, малышка. Не сейчас, Жрица. Не сейчас.

— Не зови меня так. Я не могу быть твоей Жрицей. Не тут. Не с тобой.

Я кивнул.

— Как ты говорила, что я не твой король.

— И я не твоя Жрица? — спросила она, голос был сломленным.

— Ты — Лирика. И, целуя меня, делая то, что мы могли тут делать, ты ничего не решишь. Так это не исправить. Когда и если мы сделаем такое, то потому что оба будем готовы, и время будет подходящим.

— Подходящего времени не будет. И времени не хватит, — слезы наполнили ее глаза, и я был рад, что оттолкнул ее. Я уже был гадом. Я не хотел использовать шанс.

Хотя, нуждаясь в этом, я склонился и задел ее губы своими. И… ничего не ощутил. Сердце не колотилось, не билось в такт с ее. Ничего не было. Но мне не нравилось, что она плакала.

— Их нет, — прошептала она.

— Мне очень жаль, — и это было правдой. Я мог сожалеть, хоть и не чувствовал что — то еще. Пустота во мне разносилась эхом по телу, и я ненавидел себя за это. Ненависть была чувством? Или это была просто правда?

— Я убью его.

— Я могу сделать это за тебя. Тебе не нужно убивать, Лирика. Тебе не нужно такое на душе.

— Уже есть. Я могу это сделать. Тебе не нужно делать все за меня.

— И тебе не нужно делать все самой.

Она закрыла глаза и слезла с моих колен. Она прошла в другую часть комнаты и повернулась к стене, скрестив руки на груди.

Я вздохнул и встал, запустил руки в волосы. Любой, кто вошел, задался бы вопросом, что мы только что сделали. Это было не их дело. Я был королем, а она — Жрицей Духа. И они могли гнить, мне было все равно.

— Лирика, — она повернулась и задрала мою тунику. Я был так потрясен, что не отреагировал быстро. А ее тренировки шли на пользу, раз она двигалась так быстро. Она не задрала тунику выше груди. Она провела пальцами по неровному шраму на моем животе, ее глаза расширились.

— Это от меня, — прошептала она мягко. — Когда я умерла.

Я сглотнул.

— Да, я истекал кровью, потому что ты умирала. Я тогда не знал. И я не знаю, почему знаю теперь. Я не должен чувствовать ничего в том воспоминании или понимать связь. Не с проклятием.

— Я не знаю, могу ли дальше бороться с этим, — прошептала она.

— С чем? — с тревогой спросил я. Я всегда тревожился.

— Мне нужно со многим бороться. С тем, кем мне нужно быть, силами во мне, ожиданиями тех, кто много от меня хочет, и страхом, что я не могу это сделать. Я уже во многом оплошала, и я не хочу больше бороться. Может… и не буду. И, может, проклятие всегда будет там, и ты не будешь моим, а я не буду твоей. У нас не будет той связи. Я не хочу делать вид, что мне не больно. И я не хочу делать вид, что не хочу коснуться тебя. Потому что я всегда буду думать об этом. Даже хотя я знаю, что не должна. Если я просто сдамся, если дам себе коснуться тебя, если ты мне позволишь, я смогу сосредоточиться на всем остальном.

Я застыл, потрясенный, горло сдавило.

— Это полужизнь, Лирика.

— Нет, человеческая. У людей нет родственных душ, они не дают обещания дальше доверия, а их легко сломать. Ты не обязан любить меня. Мне нужно, чтобы ты был тут. Ты так можешь?

Я не покачал головой, не кивнул. Я только сглотнул.

— Этого хватит?

Она не ответила, и я больше ничего не говорил.

Я смотрел, как она гладила пальцами мой шрам. Я стоял и позволял ей.

Потому что легких ответов не было. Их никогда не было.

Если я мог дать ей это, хотя бы сделать вид, что мог любить ее, ладно, таким будет наш счастливый конец. Может, она сможет сосредоточиться на остальном.

Может, это была моя роль. Быть рядом, чтобы она могла спасти мир, даже когда я был мертв внутри.

Я стоял и смотрел. Я не желал. Не любил.

Я ничего не чувствовал. Как всегда.

Глава двадцать третья

Лирика

Голоса звенели какофонией звука в голове, и я потирала виски, желая кофе или что — то еще с кофеином. Я не увлекалась кофе в мире людей, а теперь скучала по нему. О, в мире мейсонов был кофе. Но не такой. И все же я его хотела. Может, можно было попросить у Ридли эликсир или что — нибудь, что поможет проснуться. Хоть я отключилась и спала в кровати Истона прошлой ночью, это был не настоящий отдых. Нет, мое тело боролось с тем, что с ним стало, пыталось найти равновесие.

— Нужно встретиться с королем и узнать его планы.

Я посмотрела на Родеса, он пытался говорить спокойно. Я знала, что гнев был под поверхностью.

— И что за помощь это будет? — спросил Тиган. — Твой мерзкий дядя никогда не помогал нам. Не слушал нас. Нет, он просто убивает наш народ и пытается забрать наши земли.

— Мы воевали веками, — отметил Люкен. — Виноват не только Люмьер.

— О, я знаю, что и Обскурит виноват, — сказала Вин. — Но мы не пытаем и убиваем, как делал Люмьер.

Я встала и подняла руки. Все притихли.

— Хватит. Почти все в этой комнате говорили не раз, что это уже не Люмьер против Обскурита. Но аргументы звучат так, словно так дело и обстоит.

— Сложно забыть столько истории, милая, — сказал Истон, и я нахмурилась.

Мне не нравились его прозвища. Но это было лучше, чем Жрица или девочка. Наверное.

— Это Серый против всех нас. И нам нужно узнать, на чьей стороне король.

Родес стиснул зубы.

— Мы не знаем, что мой дядя работает с ним.

— Нет. Мы не знаем, работает ли. Может, все сложится так, что мы сможем поговорить с ним и договориться. Если мы будем вместе, может, для Серого это будет слишком много.

Но, говоря это, я знала, что не верила в это. У меня было пять стихий в моем организме, и они были там не зря.

Я потеряла семью ради этой силы, чтобы открыть Дух. Мне нужно было использовать его. Или хотя бы смесь пяти стихий. Разговор с королем не спасет нас. Я это знала. Этого не было в пророчестве.

Нужно было использовать все варианты.

Я сказала им это, и они бросили на меня взгляды, которые я не хотела видеть. Я ненавидела жалость. В этой комнате не было никого, кто не потерял кого — то.

То, что Люкен держал свою половинку на руках, и она урчала в его объятиях, доказывало это.

То, что мы не знали, кто стал лордом Воды, потому что тот, кто правил, был мертв. Его дети были тут, но мы не знали, кто будет править, или позволит ли им король Люмьера попробовать.

Истон был королем из — за смерти, мы потеряли Арвина, потеряли так много. Эмори была в углу, ее ладони были скованы, она смотрела на нас растерянно, но пыталась быть частью группы, хоть ничего и не говорила.

Все мы что — то и кого — то теряли. Даже части себя.

Значит, нам нужно было составить план. Нужно было встретиться с королем.

— Значит, мы встретимся с королем.

— Уверен, он уже ищет нас, — сказал сухо Родес.

— Да, — сказала Розамонд, и мы посмотрели на нее.

Она подняла руки.

— Это не видение. Только наш дядя. Его брат мертв, а племянники пропали. Хоть он должен знать, где мы. Он будет нас искать. Иначе никак. Мы убедимся, что он знает, что нас не забрали против нашей воли, — она закатила глаза, выглядя так, словно мы не говорили о войне и похищении. Я знала, что она была в стрессе, как все мы. Под ее глазами пролегли тени, я такого еще у нее не видела. Обычно она была сияющим примером красоты и грации. Я знала, что видения давили на нее.

Из всех Эмори прошла вперед и принесла Розамонд стакан воды.

От этого я застыла, потрясенная до глубины.

Эмори поймала мой взгляд, пожала плечами и прошла к своему стулу возле графинов воды и еды.

Мы еще их не трогали. Розамонд посмотрела на Эмори со слабой улыбкой, а потом покачала головой и сделала глубокие глотки воды.

— Так нам нужно послать кого — то узнать, что ему нужно? — спросила я, разбивая напряжение в комнате. У нас были дела важнее переживаний о личных чувствах, даже если мы часто подавляли их. — Я не знаю, как это работает.

— Мы можем послать гонца, — сказал Истон. — Сначала нужно решить, что ему говорить.

— Может, начать с того, что я — Жрица Духа, и мы не хотим, чтобы все погибли, а хотим покончить с войной? Может, скажем, что если мы этого не сделаем, наш мир рухнет?

Я заметила, что сказала «наш». Я давно перестала считать себя частью мира людей. Может, я никогда и не была.

— Это всегда хорошее начало, милая, — сказал Истон, и я подавила желание толкнуть его.

— Составим план, — добавил он, а потом все снова заговорили. Моя голова гудела, и дискомфорт проступил на моем лице, потому что Ридли с любопытством посмотрел на меня. Я покачала головой. Хоть я думала о тонике, я не хотела, чтобы это повлияло на мою магию. Хотя вряд ли могло. Просто я все еще пыталась разобраться со всем, борющимся во мне. Было сложно с одним Воздухом. А теперь добавились Земля, Вода, Огонь и Дух, и было почти слишком. Но я знала, что справлюсь. Потому что другого выхода не было. Мне нужно было преуспеть. Может, если я поверю в себя, этого хватит.

Другие спорили между собой. Я знала, что они пытались придумать план. Я не мешала им. Я не знала историю так хорошо, как они. Я не знала всех тонкостей. И я не могла помочь. Это было бы неправильно.

Я прошла мимо них к кристаллу. Мы встретились в тронном зале и зале кристалла. Так мы видели, за что боролись. И в теории тут была лучшая защита. Я тут один раз умерла, но это было не из — за стражи или тех, кто был в комнате. Тот монстр пропал. Давно.

Я прошла к кристаллу, он сиял на каждой грани, и я застыла.

Все замолчали, повернулись ко мне.

— Истон? — прошептала я. Он тут же оказался рядом, и я была благодарна. Мы выяснили все прошлой ночью, отчаянную и неуверенную правду о том, кем мы были друг другу. Он будет рядом со мной, а я — с ним. Даже если это означало не то, что должно было. — Что происходит? — с придыханием спросила я.

— Может, кристалл реагирует на тебя? Как ощущается внутри?

Ответил не Истон. Это был Родес, и он подошел ко мне с другой стороны.

Истон напрягся. Родес проигнорировал это, и я старалась тоже так делать.

— Тепло, словно кто — то тянет меня у сердца. Я не понимаю это.

— У меня обратная реакция. Не думаю, что это кристалл, — я знала, что Истон говорил о Сером. Я не могла это сказать. Было нечего говорить.

Я вдохнула, кристалл загорелся, темно — черный, лиловый и серый оттенки сверкали ярко, словно он был здоровым и целым.

Я знала, что это было не так. Я знала, что он умирал.

— Может, если ты его коснешься? — спросил Истон. Я посмотрела на него, и он пожал плечами.

— Это все в новинку для нас, — продолжил он. — Кто знает. Может, ты можешь вдохнуть в него жизнь. У тебя теперь магия Духа. А это част жизни, смерти и душ. Как кристалл.

Седьмая говорила, что я могла держать душу в руках. Не забирать. Не вернуть жизнь из смерти. Они сказали, что я не могла касаться мертвых. Кристалл еще не был мертв. Может, это сработает.

Я сделала пару шагов вперед, все наблюдали, а я опустила ладонь на кристалл. Он стал теплее под моей рукой, опаляя мою кожу, стал ярче, и я почти закрыла глаза.

Ничего. Я ничего не ощущала в нем, ни магии, ни силы, тянущейся ко мне. Он потускнел, потрескавшийся, и мои плечи опустились.

Истон прижал ладонь к моей пояснице в следующий миг.

— Все хорошо. Это была глупая идея.

— Нет, хорошая. Просто не будет. Может, мне нужно порезать ладонь и окропить его кровью.

— Давай не будем спешить с кровопролитием, — сказал Ридли за нами, и я повернулась к нему, спиной к кристаллу.

— Я не собиралась это делать, — я улыбнулась, но знала, что это не затронуло глаза.

— Ты знаешь, кровь могла бы сработать, — Вин постучала по подбородку. — Но я не хочу, чтобы ты пролила всю кровь.

— Спасибо, — сухо сказала я. — Возможно. Или мне нужно понять, что за заклинание сработает. Может, я могу сказать кристаллу пророчество. Проблема в том, что кристалл не один.

Другие посмотрели на меня, и я расправила плечи.

— Мы с разных территорий и королевств. Технически я не из этого мира.

— И я. И Брэлинн, — добавила Эмори, и я кивнула ей.

— Да. Мы все из разных мест. Значит, я знаю, что, что бы ни было, это не только этот кристалл. Он загорелся для меня. Почему? Нужно выяснить это. Но это не только этот кристалл.

— И кристалл Люмьера тоже, — тихо сказал Родеса.

— Именно. Думаю, что нам нужно соединить кристаллы. Потому что в этом смысл, да? Падение раскололо мир надвое, разделило королевства. Теперь их два, и, может, вы не бились так, потому были заняты, пытаясь сохранить камни вашего фундамента. Что — то не так. Мы все это знаем. Дейнов с каждым днем все больше, и начинаются бой в королевствах из — за страха. Другие хотят власти, на которую у них нет права. Нет права забирать.

— И если два кристалла соединить, это может стать выходом. Мы еще не сводили их, по крайней мере, до нас, — Истон посмотрел на Родеса.

— Ты прав. Перед Падением кристалл был один. Он служил кристаллом для мейсонов. Для всего народа. Для всех магов.

— Нам нужно сделать это снова. Свести их. Хотя я не знаю, как соединить два магических кристалла без жертвы крови, как я говорила.

— Мы не будем пускать твою кровь, — прорычал Истон, и я покачала головой.

— Может, придется. Но сначала нужно понять, как поместить два кристалла в одну комнату, если они в двух разных дворах, ненавидящих друг друга.

И, будто небеса услышали меня, ад разверзся и охватил всех нас.

Народ закричал вне замка, и земля задрожала под моими ногами.

Я отшатнулась в сторону, Истон сжал мои локти, а потом дал мне выбежать на балкон с видом на его двор.

— Что происходит? — спросила я.

— Это часть нового Падения, но я такого еще не видел.

— Что это значит? — спросила Эмори, подходя ко мне.

— Не знаю, — прошептала я.

— Значит, что с каждой вспышкой кристалла не только магия пропадает, но и монстры, которые прятались и были отогнаны магией, вылезают. Мы видели, что на территориях Духа и в королевстве Люмьер. Те монстры из прошлого и мифов выбираются из укрытий и спячки. И природные катастрофы происходят из — за магии кристалла.

— И это происходит сейчас?

— Не знаю. Возможно.

Я посмотрела на Вин, закрыла глаза от яркости кристалла, который будто выжигал мне зрачки.

— Что это? — закричала Эмори, Истон оказался рядом со мной, закрывая меня от взрыва.

Все вокруг кричали, и я знала, что внизу было больше воя.

— Нужно помочь другим! — крикнула я, и Истон кивнул.

— Идем со мной. Джастис, защити кристалл, — крикнул Истон дяде.

— Если у нас вообще останется кристалл, — прорычал Джастис. Я посмотрела туда, смогла увидеть. Он уже не ослеплял светом. Он был тускло — серым, почти весь цвет пропал.

— Боже.

Истон выругался под нос.

— Если не поспешим, мы опоздаем, и тогда кристалла не останется.

Я кивнула и побежала рядом с ним вниз по лестнице с другими, вырвались во двор. Придворные были на земле, дрожали, упав от землетрясения. Дождь стучал по нам, капли были огромными. Я инстинктивно вскинула руку, используя Воздух и Воду, чтобы убрать дождь от себя, хоть немного, чтобы видеть. Мне было все равно, что я промокну, но не хотелось, чтобы мне мешало видеть.

Родес сделал так же с другой стороны, и Истон убрал волосы с глаз и кивнул мне с одобрением, а потом отправился помогать другим. Молния рассекла небо, один залп за другим — бум, бум, бум.

Я оттащила Эмори в сторону, не понимая, почему она была тут. Но она была, может, хотела помочь. Я не знала. Она уже не могла забирать силы, пока на ней были оковы. Но она была с нами. Розамонд подошла к Эмори и увела ее, они отошли вдаль, наверное, помогать. Я следовала за Истоном, зная, что он понимал, что делать. Вин и Тиган устремились в одну сторону, а Родес и Люкен в другую. Я могла лишь надеяться, что нас хватит.

Град застучал по нам, кусочки льда резали кожу.

Я отгоняла их магией Воды, а потом Воздухом смягчала удары. Я бросилась к ребенку, который споткнулся от дождя и защитила его своей магией. Другие магией Земли поднимали щиты, некоторые Огнем сжигали град, пока он не попал по ним.

Я знала только, что нужно было помогать другим. Я встала и подняла ребенка, которого защищала, отдала его матери. Я старалась проследить, чтобы все были вне опасности. Земля гудела под нами, и я инстинктивно знала, что не от нашей магии.

Это был кристалл. Мы были посреди еще одного Падения, но маленького. И все же было плохо. Крики звенели, я повернулась к магам, упавшим на колени один за другим, они держались за волосы и кожу, пытались удержать свою силу. Я видела, как их мгновенно лишали сил — Огонь, Земля или обе стихии вылетали из их тел, словно их втягивало в пустоту.

— Проклятье! — крикнул Истон, устремился к тем, кто падал. — Вы можете держаться? Можете бороться? — спрашивал он, держась со своим народом. Я подошла к нему, пыталась помочь. Но без толку. Мы смотрели, как на наших глазах создавались дейны, и беспомощность почти переполнила меня. Их магия, часть их сущностей, улетала от них… и это казалось безнадежным.

А потом кто — то закричал за нами, и я повернулась, знала голос. Вин смотрела на нас огромными глазами, волосы развевались вокруг нее, земля гудела. А потом она побледнела.

— Нет! — завопила я и вскочила на ноги. Истон — за мной. Мы ничего не могли поделать. Тиган был там, держал Вин, пока ее лишали сил, и она становилась дейном.

Она потеряла магию Земли, часть своей души, которая делала Вин… Вин.

— Вин! — закричал Истон. Мы не двигались. Мы не могли. Другие падали вокруг нас, и мы не могли им помочь.

Вин глядела на нас, ее тело дрожало. Тиган прижимал ее к себе, а потом она оттолкнула его.

— Помогите другим. Я буду в порядке, — в ее голосе было много всего, но и было ничто. Вряд ли что — то будет в порядке.

Я пошла за Истоном к другим группам, подняла своей магией упавшее дерево. Моя спина напряглась, я толкала Воздухом и Землей, зная, что мне нужно было постараться защитить дома и то, что осталось от двора.

Народ еще кричал, звал любимых, рыдал.

Было больно. Ужасно больно.

Мы ходили от одного мага к другому, пытались понять, что видели, что осталось, что случилось. Я знала, что мы ничего не поймем.

Многие потеряли силы, некоторые лишились жизней. И все от кристалла, который ярко вспыхнул, а потом угас.

Из — за того, что сделали с кристаллами в прошлом, мы боялись, что не будет будущего.

Тело болело, ладони были в крови, и дождя больше не было, чтобы смыть это.

Я стояла рядом с Истоном, ветер трепал наши волосы, и запах горелого дуба и обожженного металла наполнил мой нос.

— Что еще можно сделать? — спросила я, кашляя.

— Не знаю. И это пугает больше всего.

Я не успела ничего сказать, не успела подумать, что сказать, Истон напрягся. Я проследила за его взглядом, застыв.

Мужчина стоял на другой стороне двора, сине — серебряная кожаная броня была как альбатрос во тьме.

Он был не из Обскурита, это было ясно. Как он прошел через чары?

Может, чар не осталось.

— Это гонец из Люмьера. Их пустили, потому что у них нет оружия, и это не маг. Так он прошел через чары.

Я посмотрела на Истона, гадая, читал ли он мои мысли.

— С ним разберутся. Похоже, король Люмьера хочет поговорить.

Истон ушел помогать кому — то, и я следовала. Потому что нужно было многим помочь, другие нуждались в нас.

Казалось, что у нас не было времени на отдых. Время принимать решения давно прошло. Теперь нужно было делать выбор и действовать.

Все уже многое потеряли. Но я боялась, что это было только начало. Мы потеряем больше. Я знала это.

Глава двадцать четвертая

Лирика

— Король хочет встречи с нами, — сказала я в пустоте, и все стояли вокруг слабеющего кристалла.

Не все. Вин была в своей комнате, спала после тоника, который дал ей Ридли. Ее тело было потрясено. Она не издала ни звука после первых воплей на поле боя.

Нет, это было не поле боя. Это был двор. Тут народ ходил и говорил. Тут играли дети. Они пытались найти жизнь во тьме. Они пытались жить дальше, искать счастье. Но война все равно пришла к ним.

— Нужно скоро идти, — бурчал Истон для себя, а не нам. Я лишь отчасти слушала их разговор. Я думала обо всем, что мы потеряли за короткий период.

Меня убивало то, что я боялась, что мы не могли ничего сделать для тех, кого оставили позади. Вин не могла идти. Я не знала, когда она сможет встать с кровати. Казалось, воительница найдет способ. Она будет биться мечом, делать что — нибудь. Но будет не так, как раньше. И я должна была сделать все, чтобы убедиться, что мы разберемся, что нужно сделать, чтобы вернуть силу Вин. Чтобы вернуть стихии многим.

— Мы не можем идти к нему сегодня, — Розамонд нахмурилась. — Не все мы. С нами маг Духа. Мы можем использовать кристалл, чтобы перенестись через чары на другой двор.

Я посмотрела на Розамонд, хмурясь. Двор Люмьера был единственной крупной зоной, где я никогда не была, и хоть мурашки проступили на коже, я знала, что мне нужно было идти. Только одно меня беспокоило.

— Маг Духа может использовать кристалл? — спросила я.

Она потерла виски, и Эмори снова принесла стакан воды. Может, она так отплачивала? Я не знала. Эмори ничего не говорила, она просто помогала водой. Розамонд доверяла ей и не Видела, чтобы ее кто — то отравил, и я считала это хорошим. Наверное.

— Могут. Я не знаю, почему.

— Ты это Видела? — Истон подчеркнул тоном слово «видела».

— Да, видение. Они приходят вспышками, словно должны иметь смысл. Но в них нет смысла. Конечно, так всегда было. Я делала это больше четырехсот лет, и порой кажется, что я только начинаю.

— Это дает нам, к чему стремиться, — я попыталась развеселить ее. Но в этом не было ничего светлого.

— Так мы отправимся к нему?

— Вряд ли есть выбор, — сказал Истон.

— Выбора нет, — добавил Родес. — Нужно встретиться с моим дядей. Если мы не сможем упросить его помочь нам соединить как — то кристаллы и выступить против Серого, можно хотя бы понять, что он хочет делать с территорией Воды.

— Ты — лорд Воды? — прямо спросила я.

Родес только пожал плечами.

— Я не знаю. Может, территория перейдет Розамонд. Или даже Эйтри.

— Вряд ли Пророчица может стать лордом или леди, — Розамонд смотрела вдаль.

— Почему нет? — спросила Эмори.

— Потому что веками многие считали Пророков нестабильными и немного безумными, — сухо сказал Джастис, и все посмотрели на него, а Розамонд улыбнулась.

Розамонд кивнула.

— Он говорит правду, не злитесь на него. Я не злюсь. Порой кажется, что было бы лучше, если бы я злилась.

— Так это может быть ваш кузен. Принц Люмьера?

Родес кивнул.

— Да. Хотя он — наследник трона. Хотя дядя вряд ли его уступит.

— Ваш дядя любит власть, похоже.

— Твоя мама была похожей в этом.

Родес скривился, открыл рот, чтобы что — то сказать, но Истон вмешался.

— Нет, ты прав. И это было из — за того, что она никому не доверяла. И потому что Лор на фоне делал то, что ему было нужно, и все страдали из — за этого. Если бы моя мама доверяла тем, кто ей подчинялся, может, мы остановили бы это заранее. Но все вышло не так. И теперь я король, и я должен встретиться с королем Люмьера. И я должен представить Жрицу Духа.

— Я не могу идти как гонец от Обскурита, — я старалась говорить правильно.

— Мы и не считали тебя нашей, — сказал Истон, я подавила обиду. Я знала, что он имел в виду во многих смыслах. Как и все.

Я подняла голову.

— Хорошо. Потому что народ Люмьера не может думать, что Жрица Духа работает на Обскурит. Если будет так, они не придут, когда будут нужны нам.

— А они нужны нам, — тихо сказала Розамонд. — Если хотите одолеть Серого, нужно больше тех, кто в этой комнате, и кто следует за вами. Пророчество — только начало. Нужно сделать больше.

Пророчица обмякла возле Люкена, который держал и Брэлинн. Эмори снова принесла воду, но никто не взял стакан. Что ж, моя бывшая хотя бы старалась.

Мне не нравилось, как звучали слова Розамонд. Но мы не могли бороться с их значением.

— Ладно. Кто еще идет?

— Я иду, — сказал Ридли, удивив нас.

— Ты уверен, дядя? — спросил Истон.

— Ты знаешь, что мне нужно. Не только из — за желания помочь тебе и убедиться, что ты в порядке. Вам нужен целитель.

— О чем вы? — спросила я, не подумав. Другие покачали головами, и я знала, что было больше тайн, чем я знала. Как всегда. Такое случалось, когда века истории и ошибок спутались в одно. На это не было времени.

— Кто еще?

— Я пойду, — сказал Люкен. — И он мой король, так что я должен выразить уважение, — сухо сказал он.

Брэлинн подняла голову у него на руках, значит, и она хотела пойти. Она шла за ним. И мне нравилось, что она была рядом. Я хотела узнать больше о ее силах. Может, однажды мы сможем ее вернуть.

— И, конечно, я иду, — сказал Родес. — Розамонд?

Она кивнула, побледнев.

— И раз король просил короля, то и я пойду.

— Тебе нужен кто — то рядом, — сказал Тиган.

— Я останусь, — Джастис посмотрел на нас. — Эмори не должна идти, и не только из — за того, что мы не знаем, что течет в ее венах, а потому что мы не знаем, что сделает король Люмьера.

— Ничего. Я останусь. Помогу с Вин, если можно.

Она словно стала другим человеком. Может, близость смерти и сила в венах сделали это с ней. Она старалась, и я тоже буду стараться. И нет, она не изменилась. Она напоминала девушку, которую я думала, что любила. И, может, это было хорошо. Может, ей нужно было понять, кем она была, а не бросаться на всех. Я закопала себя, а она сделала наоборот. Мы обе оказались на схожих дорогах.

— Ладно, хорошо. Когда? — сказала я.

— Можно сейчас, — Истон посмотрел на нас. Мы приняли душ и искупались, переоделись в другую кожаную броню. У меня было мало вещей в этом мире, так что меня устраивало то, что давали. Мои длинные светлые волосы ниспадали волнами, высохли сами, и я не стянула их в косу. Я не выглядела как принцесса, как могла выглядеть Жрица в моем представлении. Я выглядела как я. И это было хорошо. — Ладно, сохрани крепость, — сказал Истон Джастису, и его дядя улыбнулся, хотя это не затронуло глаза.

— Всегда. Мы позаботимся о Вин и твоем дворе. И сделаем, что должны.

Я отошла на шаг, Истон и Джастис обсуждали то, что нужно было сделать, пока его нет. Я посмотрела на свои ладони, желая, чтобы сила в моих венах немного успокоилась. Она порой поднималась в крещендо, и было сложно слышать и дышать, когда она так делала. Словно все пять стихий боролись за власть и не понимали, кто победит.

Я не знала, что делать с этим, потому что вряд ли меня мог кто — то обучить. О, они пытались научить меня управлять каждой стихией, но никто не мог помочь с Духом. Никто даже не знал, что эта сила делала.

Я знала лишь, что не могла вернуть родителей из мертвых.

Я не могла коснуться магии Духа. Она была там, в моих порах, вокруг моего сердца, в моих венах. Она была всюду и нигде, но я не знала, что с ней делать.

Я знала лишь, что два человека, которых я любила всю жизнь, умерли, стали жертвой, чтобы я получила ее.

Я не могла простить себя за это.

Я никогда не прощу Серого.

Не прощу Гаррика.

Он умрет от моих рук, и, может, хоть раз я не буду горевать по потере и ужасаться от того, кем была, сделав это.

— Ладно. Вперед, — Розамонд стояла у кристалла. Я кивнула, поправила кожаную тунику, чтобы не было заметно, что я одевалась в спешке.

Я устала, была в крови тех, кто пострадал из — за кристалла, и хоть многое смылось, пятна произошедшего и значения этого остались. Я всегда буду знать причину пятен. Я не забуду. Я не могла забыть, как выглядела Вин. Не могла забыть лицо Арвин. Не могла забыть одинокого солдата, умершего на поле боя.

Я не могла отогнать страх и тревогу на лицах тех, кто думал, что я не смогу управлять силой. Они были правы.

Истон сжал мою ладонь, и я прошла за ним по комнате. Родес встал с другой стороны от меня, как всегда, мы обступили кристалл. Все повернулись ко мне, словно думали, что я знала, что делать.

— Я не знаю, что делать.

Это нужно было нанести татуировкой куда — то на тело.

— Просто смотри на кристалл и представь, как он открывается и переносит нас в другое место.

— Мы сделаем заклинание за тебя, — Родес не скрывал смех в голосе.

— Хорошо. И если меня кто — нибудь научит заклинанию, было бы отлично. Потому что мне не нравится ощущать себя позади.

— Ты хорошо справляешься, милая, — тихо сказал Истон, и я покраснела, ненавидя себя за это. Я сосредоточила взгляд на кристалле, потянулась к тому теплу.

Магия проникала в меня, спутывалась в моих венах, обвила мое сердце. А потом темный кристалл засиял, и голоса других зазвучали в моих ушах. А потом меня будто что — то потянуло. Я уже так переносилась, но это ощущалось иначе. Казалось, кристалл двигался сквозь меня, и я двигалась через него. Был крик. Я посмотрела вправо. Ридли был там, а потом пропал. Я пыталась дотянуться, но было поздно. Он пропал, остались только Тиган, Люкен, Родес, Истон, Розамонд и я.

Ридли уже не был с нами.

Мы рухнули во дворе, этот отличался от всего, что я видела. Пока я смотрела на него, я озиралась в поисках Ридли. Его тут не было.

Я посмотрела в глаза Истона, он покачал головой.

— Он в порядке. Я все еще чувствую его.

Я не знала, что Истон так мог.

— Он — мой дядя. Это семья. Но он не перенесся. Король не хотел целителя тут.

Я не успела спросить, другие окружили меня, и мейсоны в темно — серебряных и золотых мантиях устремились к нам.

Некоторые были в кожаной броне, другие в придворных нарядах, словно их волновало только выглядеть лучше всего.

Может, так и было. Может, королевство Люмьер было защищено, потому что их кристалл не разбивался, как кристалл Обскурита. Все было белым и серебряным, сияло на ярком солнце. Замок перед нами был с бойницами и большими открытыми местами, где можно было собраться и веселиться, делать все, что делали на ярмарке в эпоху Возрождения.

Все было в золоте и бриллиантах, напоминало поместье Воды, а не Воздуха. Все — таки король Люмьера и покойный лорд Воды были братьями.

Вокруг ходили мейсоны, смеялись и улыбались, как я видела при дворе Обскурита.

Все тут выглядели иначе, словно их счастье висело на том, чего я не понимала.

Не было времени думать об этом, потому что король шел. Только король Люмьера был бы в золоте и бриллиантах. Сидел бы на белой лошади, словно на драгоценном жеребце. Хотя это была не лошадь, а один из зверей, которых я видела на севере территории Духа.

Брокк соскользнул, вытянув руки, широко улыбаясь, его зубы были прямыми, белыми и идеальными.

Все в нем было идеальным. От точеной челюсти до гладкости кожи. До того, как его волосы завивались на лбу.

Он выглядел как вырезанный из камня. Родес и Люкен шагнули вперед, как и Розамонд, она была в шаге за ними. Брэлинн прыгнула в руки Тигана, словно она не хотела идти с Люкеном к королю Люмьера. Я не винила ее. Тиган поймал кошку и поднял ее на плечо, чтобы она смотрела. Она любила такое, а его руки оставались свободными в случае боя. Почему — то казалось, что это не закончится идеально, и нам придется пробивать путь.

— Вот и встретились. Приветствую при дворе Люмьера. Для меня честь, что вы послушались моего гонца и прибыли ко двору, в мое королевство.

Он звучал как его брат. Я знала, что это была ошибка.

— Дядя, — прошептал Родес.

— Ах, Родес. Сын моего дорого брата. Рад, что ты жив. Я слышал, ты упал с обрыва и поднялся, как феникс из пепла. Точнее, из воды. Ведь ты из Люмьера. Я знаю, что Вода и Воздух текут в твоих венах. И с тобой верный воин. Люкен, рад тебя видеть, — собравшиеся зашептались, и я напряглась рядом с Истоном. — Я спросил бы о семье, но ты же не знаешь, кто это, да?

Вот и это. Я уже хотела убить его. Мне хотелось убить его за то, как напряглись плечи Люкена. За то, как Брэлинн выгнула спину, подавляя шипение.

Мне нужно было покончить с ним.

Я знала, что это желание было от стихий во мне, они пытались вырваться. Темное искушение моей силы. Но если я не убью его, хотелось хотя бы стереть нахальное выражение с его лица.

— И моя милая Пророчица. Ты — истинный маяк. Красивый свет. Выглядишь хрупкой. Они не заботятся о тебе там? — он прорычал последние слова, и я заметила, что он не произнес ее имя. Она была для него Пророчицей. Даже не племянницей, и не по имени.

Мне это не нравилось. Мне многое тут не нравилось.

— Теперь встретим остальных. Уверен, вы знаете, что я — Брокк, король Люмьера. Вы встречали мою семью, — он указал на мужчину рядом с собой. — Это Эйтри, мой дорогой сын, принц Люмьера, наследник мира и моего трона.

Мира. Не королевства. Это о многом говорило.

Я знала, что и Истон уловил это.

Я посмотрела на Эйтри, он выглядел как маленькая версия Брокка. У него был острый нос, более острый подбородок, слабые плечи и узкая талия. Он не выглядел как воин или будущий король. Может, он еще вырастет для этой роли. Я знала, что он был младше Родеса и Розамонд. Может, у него еще было время. Судя по его оскалу и пылу в глазах, мне казалось, что эта слабость не была связана с его телом, а была от его души.

Откуда я знала это? Откуда ощущала, что могла видеть насквозь и искать правду там?

Моя магия горела во мне, и я вдруг поняла. Это была магия Духа. Я могла понять состояние души, глядя на человека? Возможно. Или мне просто не нравился Эйтри.

— И моя жена, моя дорогая Дельфина, королева Люмьера, мать будущего. Она красивая, да?

И она была красивой. Она была похожа на Родеса, это потрясало. Она была роскошной, поразительной королевой с величавым наклоном головы, положением плеч и всего. Она даже дышала и двигалась величаво. Я знала, что она была истинной королевой. Но у нее не было власти. Все было у Брокка, короля Люмьера.

Я обеспокоилась.

— Я рад, что вы тут. Нам нужно обсудить произошедшее.

Он представил себя, но не хотел знать, кем мы были. Как мило. Хотя он мог уже знать.

— Король, мы тут, как вы и просили, так что именно вы хотели обсудить? — спросил Истон, звуча скучающе, как обычно. Я любила это, потому что мне не нравился Брокк.

— Ах, щенок, ты здесь, — Брокк оскалился.

Я расправила плечи. Я хотела что — нибудь сказать, но Истон шагнул вперед, перекрывая меня. Я не знала, заметил ли это кто — то, кроме нашей группы.

— Я — король Обскурита. Благодарю за мирный прием при дворе, чтобы мы смогли обсудить важные дела лично.

— Ах, да, Истон. Приветствую. Ты знаешь, что нам нужно обсудить дела с нашим двором в первую очередь. Все — таки мой брат мертв. Убит, — он посмотрел на меня и промолчал. Я ощущала смерть в его глазах, знала, что он сломал бы мне шею, если бы получил шанс. С помощью магии Воды зальет мое горло и убьет меня. Разобьет меня на кусочки.

Я не допущу такое.

— Мой брат мертв, как и его жена. Нам нужно обсудить, кто новые лорд и леди Воды. Может, Розамонд? Пророчица может править? Вот, в чем вопрос.

Так он знал ее имя.

— Или Родес? Время беспокойное, и я вижу, что границы дворов стали размываться. Это мы и обсудим. Со временем. Сначала нужно погоревать и обрадоваться возвращению детей ко двору. Я скучал по своей крови, силе в моих венах, которая верна в тех, кто передо мной. И я знаю, что мы вместе, потому что передо мной и та, что из света. Приветствую, Жрица Духа. Ты же наша спасительница?

Он назвал меня светом. Я не была такой. Я была от двух королевств, но и не была их частью. Свет и тьма. Это нужно было знать другим.

— Да, обсудим сначала нашу Жрицу и то, как мы поведем наши королевства через эти тяжелые времена. Похоже, Падение снова угрожает нам.

Я не успела ничего сказать, никто не успел ничего сделать, облако зеленого дыма окружило Люкена. Он закашлялся, хватаясь за горло.

Он упал на колени, а потом на спину. Другие стали кричать. Я вытянула руки, готовая к бою. Брэлинн подлетела к телу Люкена, выгнула спину, шипя и плюясь огнем.

Кто — то напал на нас, и они заплатят.

Вот только я не знала, откуда был зеленый дым. И нападет ли он еще.

Глава двадцать пятая

Лирика

— Что ты наделал? — прорычал Родес, и я бросилась вперед с Истоном, пытаясь приблизиться к Люкену. Воин был неподвижным, я боялась, что он умер. Я не могла приблизиться к Брэлинн и помочь ей. Я не знала, что делать.

— Как ты смеешь говорить, что я сделал это! — закричал король Брокк, слюна летела с его губ. Он уже не выглядел как золотистое божество и король, как он пытался выглядеть для нас. Тени окружили его, проникли в его глаза. Я не видела свет, я не видела короля Люмьера.

Вместо этого я видела, на кого он работал, кто управлял им.

Теперь я знала, что не только Лор не принадлежал себе, но и король. Рыцарь Обскурита работал на Серого, как и король Люмьера.

И я не собиралась пускать когти Серого к королю Обскурита. Но это позже. Сначала нужно было добраться до Люкена, забрать Брэлинн и убраться отсюда.

— Люкен на земле, окруженный ядовитым газом, а ты говоришь, что не связан с этим? — спросила Розамонд, Родес опустился на землю, закрыл лицо щитом из Воздуха и Воды, притянул Люкена к себе.

Не было времени на ответы, и было ясно, что король не собирался говорить. Он использовал свою магию, и я была благодарна, что была наготове.

Я вскинула руки по бокам. Вода из прудов вокруг нас поднялась к нему, сверкая, Воздух и Вода толкали стражей Люмьера, идущих к нам. У них были мечи в руках, Воздух и Вода наготове, чтобы ударить по нам. Истон и Тиган использовали Огонь, создали баррикаду, защищая нас.

Обратного пути не будет. Мы не объединимся с королем против Серого. Брокк был потерян для нас.

И это означало…

— Нужно возвращаться, — прорычал Истон, поднимая ладонь к небу. Огонь вырвался из его руки. Он опустил руку, и клинок Огня ударил по пылающей стене, которую они создали, и в бойцов, движущихся вперед.

— Как нам это сделать? — спросила я, толкая Воздухом других, идущих к нам.

Казалось, отравленный воздух, окружавший Люкена, вскружил королю голову. Его стражи бросались в нас магией, и я знала, что это была ловушка. Гонца послали, чтобы тут убить короля Обскурита и Жрицу Духа, как и других, кто посмел вредить драгоценным пешкам Серого.

Мы могли выбраться только через кристалл света, как использовали темный, или отыскав выход и вернувшись в Обскурит пешком.

Последнее казалось логичным вариантом, ведь мы не могли использовать кристалл Люмьера. Я ощущала, как он пульсировал за магией тех, кто был перед нами, но я не видела его, не могла коснуться. Король Люмьера не хотел, чтобы мы соединили два кристалла. Он не хотел защитить этот мир.

Он хотел им править. Или чтобы его кукловод всем правил.

— Если бы вы могли просто преклониться перед Серым, проблемы не было бы. Преклонитесь передо мной. Я — король Люмьера. Я буду всем править. Сдавайтесь, бросьте короля Обскурита. Он и его род всегда был узурпаторами. Наш род от света, всегда был хорошим, правильным. Мы — процветание. Обскурит почти уничтожен, а мы процветаем. Темное королевство не заслуживает того, что есть у нас. Иди сюда, Жрица Духа. Будь на нашей стороне и забудь Обскурит.

— Твой дядя бредит, — прорычал Истон, ударяя Огнем по еще одному стражу. Я подбежала к Тигану, усилила Воздухом его Огонь. Наша магия сочеталась не так хорошо, как моя и Истона, но я тренировалась достаточно, чтобы помогать.

Тиган кивнул мне, ударил по стене Воды и Воздуха, его магия Огня была сильной. Но это не продлится вечно. У нас было не так много силы.

И, если мы не будем осторожны, мы проиграем в этом бою. И в войне.

— Он направит еще батальон к нам, — сказал Родес, перекрикивая шум. — Это была ловушка с самого начала. Хоть мы могли увидеть это, выбора не было, — Родес кричал, закинул тело Люкена на плечо. Крылья Брэлинн будто выросли, она летела с другой стороны от Родеса, плевалась огнем в тех, кто подбирался близко к Люкену или Родесу.

— Как нам выбраться? — спросила я, обрушивая магию Земли на почву, чтобы поднять камни и толкнуть их.

— Мы используем кристалл, — Истон улыбался так, что это пугало меня.

Это был Серый? Еще ловушка? Или Истон сходил с ума и думал, что мы могли пробиться?

— Как нам это сделать?

Еще удар силы, огненная смерть, я обрушила магию в кого — то, кто пытался бросить в меня кинжал из Воздуха.

Один миг с зеленым газом вокруг Люкена начал войну, к которой мы не были готовы. Бой, который мог закончиться только одним, и не в нашу пользу.

— Ты же Жрица Духа, — прорычал Истон. — Найди кристалл и используй его. Родес и Розамонд достаточно сильные, чтобы вернуть нас, но им нужна Жрица Духа для этого. Так зови его. Используй его.

— Я не знаю, как это делать. Даже если бы знала, это не навредит кристаллу? Я не хочу никого лишить магии, чтобы вернуть нас домой, — я перекатилась, и Истон протянул руку и поднял меня на ноги. Маг с мечом в руке упал, Розамонд нависла над ним и ударила Воздухом по нему, вбивая в землю под ним. Я прикрыла его своей магией Земли, убив — я на это надеялась.

Я не хотела убивать. Я не хотела смерти. Но обратного пути не было. Это была новая нормальность.

Нам нужно было бороться, чтобы жить, ради тех, кто не мог биться за себя.

Я разберусь с последствиями своих действий позже.

— Вбери в себя, как сделала с темным кристаллом. Кристалл света знает, что ты тут. Зови его, и это сработает.

Я посмотрела в глаза Пророчицы, надежда появилась в моей душе.

— Уверена? Это видение? Или надежда?

— Так нужно. Борись, Лирика. Тяни кристалл. Времени мало, — она устремилась к Родесу. Брэлинн опустилась на ее плечо, и они втроем и с Люкеном на плече Родеса бились с теми, кто когда — то был их двором, их семьей.

Я не видела, куда делись королева и принц. Король пропал с ними после речи. Он бросил своих воинов, и мы были лишь пешками в его игре. Нет. Я отказывалась быть такой.

Королевство Люмьер, по крайней мере, двор, было против нас. Не нас, как Обскурита или тех, кого они думали предателями. Нет, мы были против Серого.

Это пугало меня сильнее, чем я признавала. Но не важно. Мы будем биться. Должны были.

— Закрой глаза и сосредоточься, — рявкнул Истон.

— Если я закрою глаза, я не буду видеть, с чем сражаюсь.

— Тогда дай мне защитить тебя. И ты заберешь нас отсюда. Доверься мне, Лирика. Прошу.

Я смотрела миг в его глаза, его зрачки так расширились, что я видела в них страх. Я еще не видела такое на его лице, и теперь это пугало меня. Но я сделаю, как он просил. Как они просили. Они рассчитывали на меня, и я доверяла ему. Я не доверяла Серому, но доверяла Истону в борьбе с тем, что сковывало его. Он защитит меня всем, чем мог.

Я кивнула. Облегчение мелькнуло в его глазах на миг, а потом он вытянул руки, стена Земли закрыла меня от ударов Воды.

Я закрыла глаза и потянулась к кристаллу.

Казалось, кристалл Люмьера ждал меня. Он был теплым, но окруженным холодной оболочкой. Словно кто — то пытался украсть его свет и жар.

Я знала, что это был король. Я знал, что он использовал костяную магию, как его брат. Король использовал кристалл для своей выгоды. Его жадность. Как Лор использовал темный кристалл.

Время было на исходе. Сил у кристаллов осталось не так много. Если я смогу отдать часть себя им, часть Духа, кружащего во мне без цели, может, я не заберу у них так много.

Энергия кристалла обвила меня, словно ждала. Словно была давним другом, который хотел защиты. И пытался защитить меня.

— Я тебя не подведу, — прошептала я кристаллу, хоть он и не был живым. Он помогал давать жизнь. Помогал тем, кто был жив, и я не подведу его. — Помоги, прошу.

Кристалл закрывался, а потом сила сотрясла мое тело.

Я откинула голову, и сила вырвалась из моих глаз, рта, рук. Была всюду.

Истон закричал, а потом звуки пропали.

Во мне было столько сил, мои стихии бились между собой. Но это было не важно. Я была создана для этого. Я была достаточно сильной для этого.

— Не давай мне слишком много, тебе нужно быть целым снова.

Я не знала, почему говорила с кристаллом, как с живым существом. Он, казалось, понимал меня, чуть отстранился. Я слышала других, моя группа подобралась ближе. Я услышала крики тех, кто был против нас.

Я была зрелищем. Может, это их напугает. Может, они дадут нам время собраться и придумать планы.

Может, этого хватит.

— Идем домой, — прошептала я.

Казалось, кристалл ломался. Будто у него были эмоции, и я ощущала его печаль.

— Однажды и ты будешь моим домом. Но сейчас защищай этот народ. Прошу. А потом я вернусь за тобой, обещаю.

Я надеялась, что эти слова имели смысл. Хотя я не была уверена в том, что они означали.

Я толкнула силу в кристалл, он вспыхнул. Родес зашептал слова заклинания рядом со мной, и я знала, что мы возвращались домой. Я задела магией грани кристалла, и он обнял меня и попрощался.

Мы вернулись в Обскурит, слезы катились по моим щекам. Я надеялась, что это был не последний раз, когда я видела кристалл света. Я надеялась, что смогу сдержать обещание и спасти его. И не только кристалл, но и народ. Кристалл умирал, и он знал это. Он использовал часть своей силы, чтобы защитить меня.

Как темный кристалл.

Они были двумя половинками целого, умирали друг без друга.

Мне нужно было соединить их.

Мы стояли в зале кристалла, мейсоны двигались вокруг нас, Ридли подошел к Люкену. Родес рявкал приказы, хотя не должен был. Розамонд дрожала, помогала Брэлинн и Люкену, как могла. Тиган и Истон двигались, проверяли, что королевство было в безопасности.

Я смотрела только на кристалл.

Я ощущала на себе взгляд Джастиса. Мне было все равно. Я подошла и опустила ладони на темный кристалл. Сила и свет вспыхнули на миг, и он обнял меня, как его брат.

— Я найду способ. Обещаю, я найду способ. Прости.

Слезы катились, и я знала, что другие смотрели с любопытством, их тихие голоса были тревожными.

— Король — марионетка Серого. Как мы и боялись. Оттуда не помогут. Мы бросили кристалл и народ, который в нем нуждается. Я буду биться за них, как мы бьемся друг за друга, — я повернулась, ладони покинули кристалл, хоть он тянулся ко мне. Я отвернулась от кристалла, чтобы видеть других. Я ощущала жар кристалла за мной, даже осколков, и я как — то знала, что он понял. Он понял, что я его не брошу. Несмотря ни на что.

— Брокк не хотел там целителя, — прошептал Ридли.

— Нет. Он хотел всех убить. Он не хотел никого исцелять. Он не хотел, чтобы ты там помог Люкену.

— Он всегда ненавидел Люкена, — прошептал Родес.

— Ладно. Мне жаль. Нужно понять, что делать дальше, — прорычал Истон. — Нам нужны союзники.

— Союзники, — прошептала я. — Кто на нашей стороне? С кем можно сформировать армию? Потому что нужно больше, чем группа в этом зале. Нам нужна армия, чтобы защитить эти кристаллы. Чтобы вернуть их домой.

Никто не спрашивал, почему я так говорила о кристаллах. Или их народе. Не нужно было. Они переживали, как я, и теперь я ощутила душу каждого кристалла и знала, что, несмотря ни на что, отдам им последний вдох. Как они делали ради своего народа.

— Мои родители могут помочь, — прошептал Тиган.

— Лорд и леди Огня были бы сильными союзниками, — просто сказал Истон.

— Я не знаю о своих родителях. Может, они помогут, — сказала Вин с порога, и я повернулась, увидела бледную воительницу в кожаной броне. Она была потрясенной, и я знала, что она ощущала себя как без конечности без своей магии. Но она стояла, готовая биться. Я надеялась, что лорд и леди Земли будут с нами такими же сильными, как она.

— Моя бабушка поможет, — сказал Родес.

— Она — единственный союзник, который всегда будет на нашей стороне, — сказал Истон, и уровень доверия в этих словах обвил мое сердце. Я знала, это была надежда.

— Ладно, — прошептала я.

— Лорды и леди. Те, кто у власти. Те, с кем мы встретимся.

— Мы не можем позволять королю Люмьера так себя вести, — сказал величаво Истон. В этот миг он был королем.

— Ты прав. Король Люмьера не может так продолжать. Надеюсь, после этого будет не два королевства, — я посмотрела на Родеса, он прищурил серебряные глаза.

— Пора нашему поколению выступить, а нашим королевствам процветать.

— Тогда встретимся. Составим план. И защитим наш народ, — другие посмотрели на меня, пока я говорила, и я подняла голову, хоть магия во мне дрожала. — Мы должны их спасти любой ценой.

И я знала, что это были не пустые слова. Мы победим.

Потому что другого выбора не было.

Глава двадцать шестая

Истон

Может, в глазах тех, кто был намного старше меня, я был еще юным, неопытным щенком, чуть старше подростка. Я прожил века. Я бился, истекал кровью, чуть не умер.

Но еще не сталкивался с таким за годы.

Может, я никогда не слышал о таком. О, бывали собрания ключевых игроков до Падения, но я не слышал о таком. Нужно было спросить у Лании. Она могла помнить. Бабушка Родеса, леди Воздуха, была мудрой не по годам. Словно она видела Падение и пыталась остановить его раньше. Ее муж был таким же, умер, защищая тех, кого опекал, и даже тех, кто не был под его крылом.

Я не знал всей истории, а хотелось бы. Я знал, что король Обскурита не был темным существом. Мой дед не был чистым злом. О, он убивал тысячи, но для защиты мира.

Я знал, что он не был во тьме, как некоторые думали. Я долго искал сквозь слои, кем он был. И я только теперь понимал. Но народу нужны были враги. Им нужны были символы тьмы и неправды истории. И они бросили это на деда, даже если он не заслуживал этого.

Моего дедушку всегда ненавидели, он был наглым правителем. Он бился с первым королем Люмьера ради власти.

Я знал в душе, что все было не так. Было больше. Как и теперь, королевство Люмьер было с тьмой, а не только своим светом. Они пускали ненависть, обман и тени в души.

Теперь мы встретились, собрание лордов. К сожалению, вряд ли этого хватит.

Часть меня тянула за сердце, пускала ненависть и страх внутрь и знала, что это лишь часть решения. Нам придется пожертвовать не только положением и старыми связями, чтобы это сработало.

Я посмотрел на Лирику, та сидела на моем старом троне, но не из — за власти, а потому что устала.

Я знал, что нас ждали жертвы, и, думаю, она тоже это знала.

Она посмотрела на меня, ее взгляд был уставшим, но она слабо улыбнулась. Удивительно, но это затронуло ее глаза. Но Лирика всегда удивляла меня.

Пока мы ждали лордов и леди в зале кристалла под покровом тайны, я игнорировал взгляды дядь и прошел к Лирике.

— Если не можешь отдохнуть перед встречей, тебе нужно хотя бы поесть.

Я знал, что звучал ужасно, словно помыкал ею. Но я и был гадом.

Она села прямее, покачала головой. Ее волосы давно выбились из косы, спутались на ее плечах. Мне хотелось запустить пальцы в эти пряди. Я сдержался. Это была только похоть. Каждый раз, когда я думал о большем, лед пронзал мое тело, сковывал сердце и пробивал дыру.

Я был злой версией себя, и если я думал о чем — то больше, я ломался, так что не думал вообще.

— Нет времени. Я буду в порядке, — она заметила недоверие на моем лице. — Правда, я в порядке. Просто было сложно открыть кристалл, когда я перенесла нас сюда.

— Ты хорошо смотришься на троне, кстати.

Она покачала головой и расправила плечи, потягиваясь, словно проснулась. Она отчаянно нуждалась в отдыхе.

— Нет. Трон вряд ли для меня.

Нет, Жрице Духа не быть королевой. Я это уже понял. Хорошо, что мы не могли быть парой. Потому что она как моя королева не была бы добром.

Это привело бы к боли и смерти. А я был в таком хорош, к сожалению.

— Я не хочу сидеть тут со скучающим видом или выглядеть как королева, когда они прибудут. Поможешь встать? — спросила она, удивляя меня. Я протянул руку, и она опустила ладошку на мою ладонь. Моя магия потянулась к ней как искра. Ее глаза расширились, и я сжал ее ладонь, а потом отпустил, когда она встала.

Она немного напряглась, и я вспомнил о нашем перемирии. Я склонился и коснулся губами ее лба. Мы не могли быть половинками, но могли быть друзьями. Может, даже любовниками. И этого хватит. Потому что кто — то должен полагаться на другого, когда происходит худшее. Если этого хотела Лирика, я это сделаю.

— Ты готова? — спросил я, глядя на ее лицо.

— Насколько могу быть. Хотя в эти дни я будто ни к чему не готова.

— Ты все равно справляешься. Это должно считаться.

— Возможно.

Я не смог прокомментировать это, ощутил, как другие за мной шевелятся. Я повернулся.

Родес и исцеленный Люкен стояли в одной части комнаты, их лица были мрачными. Люкен был немного бледным, Брэлинн была на его плече. Мой дядя Ридли исцелил его как мог. Яд был предназначен для Люкена, лип к порам, привлеченный его кровью. Я знал, что это было связано с его отцом, о котором никто ничего не знал. Только это объясняло, почему Люкен пострадал. Особенно, учитывая, что почти все были или королями, или сыновьями лорда или Жрицей.

Вин и Тиган стояли возле Люкена и Брэлинн. Ридли стоял в другой стороне комнаты, не в стороне, но все же так, чтобы наша группа покрывала как можно больше пространства перед тем, как мы сядем за мой стол.

Эмори вернулась в свою комнату, хотя мы ее не просили. Она хотела сохранять контроль, не хотела выделяться, и я был благодарен за это. Я не знал, какими были планы Эмори, и могли ли мы доверять ей. Но Эмори старалась стать лучше, это помогало Лирике, и я был рад этому.

Еще кусок льда вспыхнул в груди, и я подавил оханье. Лирика странно посмотрела на меня, и я едва заметно покачал головой. Ей не нужно было знать, что каждый раз, когда я думал о ней, когда я злился, мое тело будто разбивалось на тысячу кусочков.

Розамонд стояла с другой стороны от Лирики, ее волосы развевал ветер, которого там не было. Я думал, так умела только Алура. Видимо, и Розамонд так умела.

Мы ждали собрания, и теперь лорды и леди приходили после отдыха после пути.

Перемещать мейсонов через кристалл, как сделала Лирика, не находясь рядом с ним, сказалось на всех. Это забрало немного их энергии, и я знал, что мы все сожалели об этом, даже если это было необходимо. Было бы проще, если бы Лирика перенеслась туда — сюда, но мы не знали, обладал ли кристалл такой энергией, и Лирика не смогла бы.

Мы так и сделали, и теперь лорды и леди будут перед нами, ожидая плана.

Я надеялся на это.

То, что они ответили на зов, должно было радовать. Если они все не были предателями, и эта встреча не была способом для короля Люмьера и Серого понять, что мы задумали.

Лания, леди Воздуха и бабушка Родеса и Розамонд, прибыла первой. Родес тут же подошел к ней, протянул руку, чтобы она опустила туда ладонь. Она проигнорировала это, обняла его вместо этого. Родес склонился к низкой бабушке и поцеловал ее макушку, потом крепко обнял ее. Она отодвинулась, похлопала его по щеке, улыбнулась, как бабушка, хотя она выглядела как ровесница Родеса. Она взяла его за руку и пошла к другим. Она поприветствовала всех по очереди, обнимая, пожимая руки воинам, а потом добралась до Розамонд, Лирики и меня. Она обняла и поцеловала внучку, прижалась лбом ко лбу Розамонд на миг, а потом подошла к Лирике.

— Тебе нужно отдыхать, Дитя. Мы тут, чтобы забрать твое бремя. Хотя бы часть, — она поцеловала Лирику в щеки, обняла ее. Лирика промолчала. Она потрясенно смотрела на женщину. Я разделял ее восторг. Было что — то в Лании, что проникало в сердце. Словно она видела душу, почти как маг Духа.

Хотя я не знал, что мог делать маг Духа. Я пытался уловить с Лирикой. Никто не мог помочь ей с той магией, не так, как мы помогали ей с другими стихиями. Хотя мы могли разобраться по пути.

Мне не нравилось, что она была одна в этом. Еще осколок пронзил сердце, и я скривился.

Лания пронзила меня взглядом и протянула руку. Я почему — то опустил голову и обнял ее, как она и хотела. Я ощущал себя как маленький мальчик в объятиях мамы. Я не видел свою бабушку. Она умерла задолго до моего рождения. Я не встречал никого из бабушек и дедушек. У меня была мама, хоть она и стала холоднее с годами.

Я знал, что это уберегало меня от Лора, может, от самого Серого. И хоть она думала, что не справилась, я всегда знал, что она была рядом. Я сделал бы все ради нее.

Я не знал, почему объятия с женщиной не с моей территории, яростной воительницей с нежным сердцем и душой, вызвали такие мысли. Она отклонилась и прижала ладонь к моей щеке, а я хотел обнять ее снова и послушать ее истории, и чтобы она сказала, что все будет хорошо.

Это были не мысли короля. Это были фантазии юноши, который давно погиб.

Я кивнул, выражая ей уважение, которое она заслужила.

— И тебе нужно отдохнуть, сынок.

Я не стал исправлять ее обращение. С Ланией это было сложно.

Я посмотрел краем глаза, Родес глядел на нас, но не хмурился. Нет, он почти казался счастливым. Хотя бы был рад тому, что происходило. Хотя я не знал, что это было, или что это значило. С ним было сложно понять.

Лорд и леди Огня пришли вскоре после Лании, прошедшей к Розамонд. Они выглядели величаво, как всегда, и я улыбнулся Шиммер.

Я всегда любил Гриффина и Шиммер, хоть не всегда соглашался с ними. Но лорды и леди двора не должны были всегда соглашаться с теми, кто был у власти. Для того были советники и придворные с их мнениями. Так нравилось моей маме.

Так я хотел это сделать, и однажды, если я смогу править двором, который не рушился вокруг нас, я хотел продолжить это.

— Сынок, — Шиммер протянула руки. Тиган подошел к ней и крепко обнял, Гриффин тоже так сделал. Они поприветствовали других, но обняли только Вин.

Лорд и леди Огня переглянулись, но ничего не сказали, обнимая Вин.

Они поняли, что с ней случилось, но никто не говорил об этом. Я надеялся. Мне казалось, когда придут родители Вин, лорд и леди Земли, станет сложнее.

— Мой король, — хрипло сказал Гриффин.

— Лорд, леди, — я чуть склонил голову. Из уважения, и я надеялся, что другие понимали это. Это были мои наставники, сколько я себя помнил. Наши новые положения не означали, что я забыл, кем они были для меня. Тиган был моим лучшим другом, значит, они были в моей жизни, сколько был он.

— Спасибо за приглашение. Мы хотим тебя послушать, — тихо сказала Шиммер и прошла к Тигану.

Когда вошли лорд и леди Земли, Родес, Люкен и даже Лирика напряглись. Я посмотрел на Вин.

Она глядела на них большими глазами, но решительно.

А когда они прошли мимо нее, своей плоти и крови, не сказав ни слова, я захотел задушить их.

Я не мог. Не будет добра, если я побью их магией или даже кулаками.

Они не признают свою дочь, потому что она стала дейном.

Они использовали ее, пытались выдать ее за меня, хоть она технически была моей кузиной. Потому что они хотели власти. И хоть они были в этой комнате, я не знал, на чьей стороне они окажутся в бою. Нам нужны были союзники, но я хотел убить их, и теперь за то, что они делали с Вин.

Лирика издала сдавленный звук, и я поймал ее ладонь.

Она сжала мою руку в этот раз, и я держал ее.

Я тряхнул головой, и она кивнула, хоть в ее глазах был Огонь. И не только образно.

Нет, ее силы сдерживали ее, и она хотела навредить лорду и леди Земли за то, что они обидели ее подругу.

Но мы ничего не могли сказать.

Лорд и леди Грязи, как их всегда звал Родес, кивнули мне, но не подошли. Я был их королем. Но они были теми же гадами, что и всегда. Валор и Зиа все еще не реагировали на дочь, не признавали никого чем — то, кроме кивка, а потом встали у другой стены возле моих дядь. То, что Зиа и Джастис были братом и сестрой, заметили все в зале. Зиа ничего не сказала брату. Она всегда игнорировала Джастиса. Может, потому что Зиа хотела только власть. Она всегда ходила к Камэо, пытаясь получить ее, не к Джастису. Ее брат был ничем в ее глазах, даже не был ступенькой, и она игнорировала его.

Я не понимал, почему они все еще были лордом и леди Земли, и это нужно было изменить. Скоро.

— Присядем, — сказал я без формальностей. Все сели без слов, к счастью, не спорили из — за мест. Они уже разделились по разным сторонам комнаты.

— Зачем мы все тут? — спросил Валор, лорд Грязи явно хотел быть где — то еще.

Если честно, и я хотел, чтобы они были не здесь. Хотя не мог это сказать.

— Король Люмьера работает с Серым. Мы видели тени, когда он бился с нами. Нам нужно остановить его любым способом.

Хоть я сказал «любым способом», я не имел в виду это сердцем и душой. Я хотел послушать мнения других.

Мгновение было тихо, а потом все сразу взорвались, задавали вопросы и объясняли. Не важно, что половина народу за столом была там в бою, у всех были вопросы, что делать.

Я ударил кулаком по столу, хотя что — то сжалось в груди. Я знал, что Серый хотел меня. Я отталкивал его, разрезал нити, потому что знал, что близилось. Может, он всегда делал это, и потому я всегда ощущал, как меня тянули. Теперь я знал, что это значило, и я игнорировал это. Серый меня не получит. Что бы ни случилось, Серый меня не заберет.

— Молчать, — прохрипел я.

— Ты все еще наглый щенок, — оскалился Валор, и Вин открыла рот. Лирика перебила. То ли защищала меня, то ли защищала Вин. Но я был благодарен.

Мне нужно было убедиться, что нити не обмотают меня снова, и что Серый не сможет захватить меня. Я все еще был проклят, не мог любить, но я не позволю Серому завладеть мной.

У меня была хотя бы эта сила, ее не было раньше. Может, дело было в том, что я знал о контроле Серого, хоть он сам и открыл это. Может, потому что я был сильнее. Может, из — за женщины рядом со мной — но я отогнал эту мысль.

Я не мог. Если хотел уберечь ее. И себя.

— Он — ваш король, стоит это помнить, — сказала Лирика. Валор не успел сказать что — то еще, она покачала головой. — Мы тут, потому что, как сказал Истон, нам нужно найти способ остановить Серого и короля Люмьера. Вы видите разрушения и потери вашего народа. Я говорила с вами об этом. Мир умирает, и если мы не найдем способ воссоединить кристаллы, воссоединить наш народ, мы все проиграем.

— Наш? — Зиа задрала острый нос.

— О, молчи, — рявкнула Шиммер. — Не время думать о дворах, леди и тех, кто лучше. Она — Жрица Духа. Она с нами. В этом зале народ из двух королевств, двух миров. Теперь нам нужно объединиться.

— Спасибо, Шиммер, — я не зря ее любил. Она бывала вспыльчивой, но это было от Огня. В прошлом я не всегда знал, кому она была верна. Но теперь я знал, что она будет биться на нашей стороне. Как и ее муж, который сжал ее ладонь, а потом поцеловал в лоб.

Тиган улыбнулся, посмотрел на родителей, словно знал, что они были крутыми. Они будут с нами. Хорошо.

— Если сейчас будет война, боюсь, мы проиграем, — Лания посмотрела на всех нас.

Она была бабушкой Пророчицы, Искателем Правды, как ее внук, и мы слушали ее. Не все мы. Лорд и леди Грязи считали, что у них планы лучше. Но они хотя бы молчали.

— Я не хочу настоящую войну, — тихо сказал я.

— Никто из нас не хочет, — сказал Родес и сделал паузу. — Ладно, может, мой дядя хочет, но мы — нет.

— Нам нужно знать, что мы поддержим друг друга, и нам нужен план.

Я кивнул Лирике.

— Давайте его сочиним.

Ушли часы, много криков и обсуждения количества народа на нашей стороне. Проблемой было, что мы не знали. Да, были те, кто сочувствовал нашему делу на каждой из четырех территорий. И мы знали, что, может, маги Духа из снов Лирики могли считаться помощью. Но мы не знали, как.

Это было только начало, и это должно было считаться.

— Мы с вами в этом. Но я хочу, чтобы все знали, что это глупости, — сказал Валор, глядя на Родеса и Лирику.

Я снова подавил желание задушить лорда Земли.

— Я знаю, что мы в долгу за то, что вы оставили наши жизни, — сказала Лирика.

— Это глупо, — прорычал я. Родес покачал головой.

— Нет, даже в этом должна быть честь. Нужно держать слово. Мы признаем это, но я не знаю, как это влияет тут.

Валор пожал плечами, но я знал, что он что — то задумал. Просто еще не раскрыл это.

— Я хотел убедиться, что все знали это. Но нам лучше быть там, когда вы определите следующий шаг, — он посмотрел на жену. Но не на дочь.

— Я всегда буду на вашей стороне, — сказала Лания. — Всегда.

— И мы будем с вами. Но сначала нужно попытаться мирно, — сказал лорд Огня.

— Согласна, — сказала Лания, опередив меня.

Розамонд сцепила ладони перед собой.

— Я знаю, что вы пытались встретиться с ним, и это была ловушка. Но с нашей общей силой, может, он увидит логику, или мы сможем группой добиться перемирия. Если мир увидит нас объединенными, может, это поможет. Я знаю, что если мы выйдем, сверкая силами, готовые сжечь мир, мы потеряем не только свои жизни. Мы проиграем войну и наш народ.

Розамонд говорила, но Лания кивала, сжимая ладонь внучки.

— Она говорит правду. Нам нужно стремиться к перемирию. Нужно сначала попытаться использовать слова.

— Они пытались убить нас, — заявил Люкен. Брэлинн потерлась об него, и он почесал ее шею.

— Но попытаться мирно стоит. И есть правила войны, — отметила Лания.

Я зарычал, но кивнул. Они были правы. И правда обжигала.

— Мы встретимся с королем, снова попытаемся устроить перемирие. Если нет, придется биться. Собирайте отряды, тренируйтесь, защищайте территории. Знайте, что может наступить бой за жизни. Потому что Серый — не обычный кукловод. Король Люмьера — марионетка, но у него есть власть.

Другие согласились, хотя лорд и леди Земли были немного замкнутыми.

Я посмотрел на Лирику, которая казалась еще более уставшей. Но она кивнула мне, и я знал, что мы делали единственный возможный выбор.

Может, слова помогут нам найти перемирие и логику.

Я знал, что мир сгорит вокруг нас, если это не сработает.

И я боялся, что это случится раньше, чем мы хотели.

Глава двадцать седьмая

Истон

Я знал, что это плохо кончится. Хоть мы хотели провести переговоры о перемирии, пытаясь дать королю Люмьера последний шанс перед настоящей войной, мы были в кожаной броне, наша магия была готова для боя во всю силу.

Я провел остаток дня, обсуждая планы с внутренним кругом и лордами и леди стихий. И когда я не был по колено в планах боя и перемирия — последнее точно не сработает, но мы должны были попытаться ради нашего народа — я медитировал с Ридли и остальными.

Серый мог все еще сжимать мое сердце в плане проклятия, но я не дам ему обвить веревками дыма мое тело и снова утянуть меня в его мир. Теперь я знал, что он мог, и я удерживал защиту и пополнял запасы силы.

Ридли был лучшим в этом, на то был повод, учитывая его прошлое. Я видел, как он учил Лирику месяцы назад, и из — за этого я пошел к нему для схожей тренировки души, когда огни погасили, и Лирика ушла спать.

Я десятки лет думал, что мог все сделать сам. Что должен был. Но уже нет.

Теперь мы все будем в крови, побежденные, и любая дополнительная сила, которая защитит нас от превращения в пустые оболочки, была бы плюсом.

— Готов идти? — спросил Джастис, серьезно глядя на меня. Мне не нравилось такое выражение его лица. Он всегда был сильным и хмурым, хоть он ненавидел это слово. Я не хотел, чтобы дяде пришлось воевать рядом со мной. Я не хотел вовлекать в это обоих дядь. Но они будут там, как и вся моя кровавая семья.

Порой я забывал, что у меня из семьи был не только Джастис.

— Мы готовы. Мы скоро пойдем в центр. Группой, хотя некоторые останутся защищать двор и тех, кто не может сражаться.

— И я не думаю, что ты хотел вести туда всю армию, — добавил Джастис.

Я кивнул.

— Может, разговор и сработает, и король вдруг окажется не работающим на Серого. Все может сложиться хорошо.

— Я хотел бы, чтобы так было, — тихо сказал Джастис.

— Знаю. И я знаю, что кто — нибудь может умереть сегодня. Надеюсь, это он.

Я не был кровожадным. Ладно, немного был. И я устал. Ужасно устал. Я воевал всю жизнь, и мой мир разваливался. Народ умирал, и одна из моих лучших друзей потеряла свою магию из — за кристаллов. Из — за того, что мы сделали с кристаллом за все время.

Конец близился, значит, Лирике нужно было соединить два кристалла. Я надеялся, что мы поймем, как сделать это, пока не поздно. Хоть часть меня думала, что это уже прошло. После всего происходящего вернуться не выйдет. Может, это был наш конец света.

Джастис смотрел на меня, а потом обнял, удивив нас обоих. Мы не были сентиментальными, и я не любил объятия. Через миг онемения я обнял его.

Он молчал, хотя я не знал, нужно ли было что — то говорить.

Он будет биться рядом с нами, сильный маг Огня, кузнец. Я надеялся, что он не умрет.

Что никто не умрет.

— Тогда в путь, — сказал я, стараясь звучать бодро. Мы оба знали, что это было фальшью. Но это было лучше, чем ничего.

Мы пошли по коридору ко двору, где собирались. Несколько десятков магов ждали нас, кланялись, когда я шагал мимо. Я кивал им, благодарный, что они шли с нами. Они будут нашей стражей, нашим двором. В прошлый раз нас было мало, и мы чуть не проиграли из — за этого. Но мы все равно победили, даже небольшой группой. Я считал, что этим можно было гордиться.

Мы ходили на простую встречу с королем, и Люкен чуть не умер, а король Люмьера напал полной силой.

Я не хотел рисковать жизнью Лирики или кого — то еще, не взяв в этот раз поддержку. Другие маги окружили двор, были размещены в стратегических местах в моем королевстве, готовые к вторжению короля. Мои слова были сильными, насколько могли быть с силой кристалла, и я надеялся, что этого хватит.

Леди Воздуха послала весть своему королю, что хотела встречи, и раз она была его подданной, это было правильно. Король должен был знать, кто прибудет, и я надеялся, что это не будет концом для всех нас.

Хотя было бы хорошо, если бы все кончилось на этом перемирием. Мой народ нуждался в этом. Я смотрел на своих магов, их тела были сильными, как и их магия. Я надеялся, что не потеряю их. Нас осталось мало, и я воевал всю жизнь, так что не хотел, чтобы мой народ умирал из — за моих решений.

Голова с короной была тяжелой.

Я посмотрел на мужчин и женщин вокруг себя, магов, которые шли с нами, и я знал, что нужно было вернуть их всех.

Я прошел мимо тех, кого знал, но они не были моим внутренним кругом. Я остановился перед своими.

— Лучше покончить с этим, — буркнул Тиган, Шиммер взлохматила волосы сына.

То, что Тиган, яростный воин, который был на голову выше нее, не остановило ее.

— Мама, — напряженно сказал он. Лорд Огня улыбнулся, стоя со своей семьей.

— Не нужно ворчать, — сказала Шиммер.

— Твоя мама права. Мы тут, чтобы биться и победить.

— Мы тут, чтобы попытаться уговорить мужчину, — исправила Шиммер. Она похлопала по бедрам в кожаной броне, кивнула сыну и мужу. — Но скорее всего все закончится боем из — за того, какой он.

— О, поверьте, я знаю, — сказала Лания, подойдя. Она была в бежевой кожаной броне на подтянутом теле, ее волосы были заплетены. Но пряди, упавшие на ее лицо, трепал ветер, который чувствовала только она. Я видел, как другие маги Воздуха делали так в прошлом. Даже Лирика. Я не знал, понимала ли она, что делала это. Потому что я смотрел, как она застыла, глядя на Ланию и Розамонд. Нет, Лирика не понимала, что сама выглядела так нереально. Было бы интересно увидеть, что будет, когда она поймет размер своих сил и способностей.

— Это трата времени, — прорычал лорд Грязи. Его жена похлопала по руке мужа, они оба игнорировали Вин рядом с собой.

На спине Вин были пристегнуты два меча, я не видел ее с таким. Она тренировалась с ними, но обычно они мешали ее магии Земли. Теперь у нее не было магии. Она была дейном, и я ненавидел это. Нам нужно было найти способ вернуть силы народу. Потому что Вин без магии была как солнечный день без солнца. В этом просто не было смысла.

— Мы будем просто стоять и ничего не делать? — Вин старалась звучать бодро.

Ее родители напряглись, но не смотрели на нее. Даже не взглянули. Не признавали ее. Когда это кончится, я убью их. Сначала мне нужна была их помощь, чтобы убить короля Люмьера.

— Нужно идти. Король точно уже послал шпионов ждать, — сказал Родес, разминая шею. Люкен стоял рядом с ним с мечом наготове, Брэлинн была на его плече. Я не знал, почему они решили, что фамильяр поможет. Она защищала Люкена. И Лирику. И я ощущал, что она становилась сильнее, это радовало. Было бы интересно видеть, что будет, когда она проявит себя.

Лирика не знала, какой она была.

— Вы будете говорить? — спросила Лирика у лордов и леди. — Потому что мы уже пытались, и он нас не послушал.

— Да, — сказала Лания, убрав прядь волос за ухо Лирики. Лирика заплела волосы в две косы, ниспадающие на спину, чтобы за волосы не потянул маг, решивший использовать шанс. Мы знали, что шли в бой, хоть и собирались вести переговоры.

Мы найдем способ. Должны.

— Мы попытаемся уговорить короля. Но он не поддастся. Он никогда не слушает, — Лания посмотрела вдаль, Шиммер кивнула ей.

— Он с юности хотел большего. Даже когда мы были детьми дворов, смотрели, как родители совершали те же ошибки, какие мы совершаем теперь, — Шиммер повернулась к мужу, сжала его ладонь.

— Время пришло. Пора идти, или мы опоздаем. И тогда мы сами подпишем приговор, — Розамонд покачала головой. — Не нравится, когда видения приходят так.

— Я бы не хотела, чтобы они перебивали мои слова, — Эмори посмотрела на нас.

Я приподнял бровь и посмотрел на дядю.

— Мы берем ее?

— Она стоит тут. И нет. Я не иду. Я остаюсь. Просто хотела пожелать удачи. Не хочется, чтобы это был последний раз, когда я вас вижу. Вернитесь. Целыми, — она сжала ладонь Лирики и ушла. Лирика просто покачала головой, на лице было смятение. Не у нее одной. Но я знал, что на это не было времени.

— Идемте, — сказал я и встал возле Лирики. Она сжала мою ладонь, я переплел пальцы с ее. Я знал, что другие смотрели. Я не собирался отходить. Она нуждалась во мне. Как в друге и союзнике. Это я мог.

— Сделаем это.

— Да, давайте, — мы сделали несколько шагов, и я резко развернулся, вспомнив, что мне нужно было кое — что еще сделать. Я все — таки был королем. — Мейсоны, мы попытаемся найти перемирие. Обещаю. Если это не случится, бейтесь за свой народ. Бейтесь за тех, кого мы оставили. Боритесь за тех, кто уже потерял жизни и силы, — я не смотрел на Вин, ощущал ее обжигающий взгляд. — У нас Жрица Духа, у нас лорды и леди не одного королевства. Мы будем сильными. Мы найдем способ сделать это. Это не будет наш конец. Бейтесь за то, что правильно. Используйте мозги, магию, навыки и друг друга. Полагайтесь друг на друга и работайте вместе.

Звучал шепот, народ кивал, согласно закричал. Это поднимало боевой дух.

— Боритесь и вернитесь домой, — приказал я, желая, чтобы они послушались.

Кроме лордов, леди и моего внутреннего круга, все тут были магами Огня или Земли. Я знал, что для следующего боя нужно было больше. Когда мы пройдем это, нам понадобятся маги Воды и Воздуха, которые верили в борьбу за правильное и хотели выбраться из — под власти Серого.

Но это было для другого раза.

А сейчас нужно было сделать ход.

Лирика сжала мою ладонь и отпустила. И мы прошли к чарам. Они скользили по моей коже, словно пытались удержать, но и прощались при этом. Я знал, что однажды чары падут. Наш кристалл умирал, и для них не останется силы. Это было неминуемо.

Может, это было хорошо. Если на нашей стороне будут те из Люмьера, кто поддерживал наши взгляды, может, чары не должны разделять нас. Я отогнал эти мысли, потому что сначала нужно было победить. Победить, а потом действовать дальше.

Король Люмьера стоял на другой стороне поляны, как только мы прошли чары. Это была нейтральная земля. Тут прошло много встреч за годы, даже несколько боев. Она была на южном краю, где два двора встречались, была сильно защищена, чтобы никто не мог войти и выйти без нашего ведома. Мои стражи уже были там, медленно выстраивались за нами.

Я посмотрел на броню короля, его огромную армию. Я знал, что разговора не будет.

Он хотел покончить с Обскуритом. Хотел быть королем всего, и он был готов.

Как и мы.

— Лания, Родес, Розамонд, ко мне. Вы не из Обскурита. Вы — Люмьер. Вы из света, добра и силы. А не из мерзкого королевства, отбросившего все добро. Я ваш король, и вы будете слушать меня, — тут же крикнул король Люмьера.

За ним было больше четырехсот магов Люмьера, все были в золотой и серебряной броне, которая выглядела так, словно ее начистили утром. Столько магов… но они не видели, что делал их король. Я узнал нескольких с боя с лордом Воздуха, знал, что их не уговорить. Они знали, что их лорд костяной магией убил много невинных.

Лига и Кредо стояли с Брокком, хотя их ряды были не такими, как когда мы бились с братом короля. Или не все были тут по какой — то причине — может, были на моей территории, или шпионили на своих землях — или не все хотели идти за королем. Я не знал на сто процентов. Я знал, что они будут самым страшным боем. У короля был свой круг, самые сильные маги. В отличие от меня и моей мамы, он не любил держать сильных магов рядом. Он предпочитал править из места власти, а не заводить рыцарей и воинов, как мы. И у него не было кого — то, как Вин, Люкен или Тиган. У него не было моих дядь, которые были целителями, кузнецами и бойцами. У него был он и способные воины. Мои были сильнее. И хоть я привел меньше воинов, мы были силой. Мы тренировались вместе, даже Лирика. Мы победим.

Мы должны были.

— Ну же, Брокк, — начала Лания. — Ты не видишь, что мы должны обсудить, что происходи с нашим миром?

— Если не придете сейчас ко мне, вы будете считаться предателями и умрете от моей руки.

— Я — леди Воздуха. Ты не можешь лишить меня этого титула. Нужно больше, чем указ безумного короля, чтобы сделать это, — голос леди Воздуха разносился над землей, воздух окружил ее, чуть развевал ее тунику над кожаной броней. Она выглядела как богиня, и я был рад, что она была на нашей стороне.

— Я сделаю, что нужно, чтобы защитить свое королевство, — прорычал Брокк.

— Ты так говоришь, но ты здесь, позволяешь Серому управлять тобой. Мы видим тени среди вас. Мы видим их в ваших глазах, — плюнул Родес.

Я посмотрел на Лирику, она напряженно кивнула. Нам не нужно было говорить. Мы дадим семье разбираться, а пока проверим, чтобы наша сторона была готова. А потом мы будем биться.

— Ложь! Это ложь. Я знаю, это мрак Обскурита. У них есть темные. Они заодно с ними. Иди к нам, Розамонд. Будь нашим Пророком. Не давай их темной лжи и соблазну увести тебя от семьи. Они уже убили твоих родителей, не давай им убить и тебя.

— Я на верной стороне своей судьбы. Похоже, дядя, ты никогда там не был.

— Просто убей ее, отец, — рявкнул Эйтри. — Они всегда были странными. Ты знаешь, что они могли работать с Обскуритом все это время. Из — за них умер твой брат. Давай уже покончим с этим.

Эйтри скрестил руки на груди, и я подавил желание покачать головой. Этот парень не был будущим королем. Он не был воином. Броня идеально сидела на нем. Не была потертой, ее не использовали. Эйтри баловал отец, и его мать стояла в стороне, так что королева Люмьера, Дельфина, не могла влиять на мужа или сына. Что — то в ней было не так, что я не мог понять. Она не будет биться сегодня, ведь она была в длинном развевающемся платье, а не броне. Она смотрела на Родеса, Ланию, Розамонд и Люкена, и я видел тоску там.

Когда мы выберемся, если выберемся, мы используем это. Выясним, что думала Дельфина. Там что — то было. Это я чувствовал.

— Хватит, — рявкнул Брокк. — Вы сказали, что хотели поговорить… так говорите.

— Серый всегда был кошмаром, — начал лорд Земли, и я не мешал ему говорить.

— Мне плевать, что думают лорды и леди Обскурита, — Брокк махнул рукой. — Они — враги. Не видите это? Они просто бросают в нас ложью. Они провели так много времени во тьме, в ужасе, что не знают, что происходит в нашем мире. По их вине многие теряют силу. А теперь они стоят против нас. Они — не мы. Не слушайте их.

— Тогда слушайте меня, — сказала Лирика, и я выпрямился, пошел рядом с ней, когда она шагнула вперед от армии.

— Что ты хочешь сказать, девчонка? — оскалился Брокк.

— Я — Жрица Духа. У меня пять стихий, — с обеих сторон послышался шепот, и я вспомнил, что не все знали, кем она была, и сколько у нее было стихий. Она была из легенд, как Серый. Как пророчества.

И она вступала в свою силу. Она должна быть нашим маяком надежды, потому что я таким не был.

Она была тем, что было нам нужно, и как только она поймет это, все изменится.

— Ложь.

— Я не вру, Ваше величество, — сказала она, и я подавил ухмылку. Никто не использовал «ваше величество» в этом мире. Мне нравилось.

Брокк выглядел так, словно не знал, была она серьезно, или это было оскорбление, и мне казалось, что она хотела его уколоть.

«Это моя девочка».

Лед снова сковал мое сердце, один удар, другой, и я уже ничего не чувствовал.

— Все детские истории и пророчества были об этом моменте. О том, что будет. Нам нужно объединиться. Я тут, чтобы помочь этому. Вам нужно помочь. Мы не сможем без вас, король Брокк. Нам нужны обе территории, чтобы биться одним миром против тьмы.

— Ты с тьмой, или ты не знаешь, что означает Обскурит?

— Обскурит — это королевство. Тьма у Серого. Мы — не просто свет и тьма. Мы и то, и другое, как и Серый. Нам нужно понять, как одолеть его. И если мы продолжим биться между собой, мы не выживем. Помогите нам. Выступите с нами. Не тратьте время. Он уже впился в нас когтями. Во всех нас. Мы должны победить. Или мир рухнет.

— Милые слова для девочки, которая даже голову поднять не может от ее сил. Король Обскурита уже гнушается тебя, так зачем мне тебя принимать?

Я хотел что — то рявкнуть, вскинуть руку и ударить Огнем по его телу. Я это не сделал. Хотя я едва остановился. Кто — то сказал ему о моем проклятии, Гаррик? Шептун? Или при моем дворе было больше его шпионов? Я тоже был со шпионами при их дворе. Так было у всей знати. Так я пытался узнавать о ситуациях при дворе. И искал его слабости. Он нашел мои. Он убивал моих шпионов часто, а я старался выражать милосердие.

Это не будет мило.

Лирика не дрогнула, ничего не делала. Она склонила голову, а потом покачала ею.

— Мы опоздали. Я вижу вашу душу, тьму там. Мне жаль, что мы потеряем вас. Мне жаль, что вы не на той стороне судьбы. Серый близко, и мы не можем больше медлить.

Она звучала как Розамонд, и волоски на моей шее встали дыбом.

Не было времени что — нибудь делать. Брокк вскинул руки.

Бой начался. Разговора больше не будет.

— Лирика, рядом со мной. Всегда, — она посмотрела на меня, ее глаза пылали, и ее магия Воздуха уже была на ее пальцах. — Ладно. Просто не пострадай.

Я ухмыльнулся, мы словно вернулись к нашей первой встрече, когда мы были на границе Огня и Земли. Когда мы были среди красных верши, и я впервые коснулся ее Воздуха своим Огнем.

— И ты не пострадай.

— Хорошо, — и сражение началось.

Мечи звенели, первыми столкнулись те, кто бились ими. Вин уже была в бою с мечами в руках, крутила ими, прыгала в воздухе и использовала их так, словно родилась с ними в руках. Люкен был с ней, орудовал мечом, магия Воздуха была на клинке, отбросила магов Воздуха на двадцать футов. Брэлинн хлопала крыльями и атаковала огнем тех, кто подходил к нему близко.

И… мне показалось? Или она была вдвое больше, чем вчера? Она росла, менялась. Вскоре мы узнаем, каким фамильяром она была.

Тиган и его родители бились как трио, выглядели, как когда мы были младше, и его родители только научили его использовать недавно открытую магию Огня. Гриффин вытянул руки, огонь пылал вокруг ладоней. Он не двигал ладони, огонь нападал на тех, кто шел к его жене и ребенку. Они кричали, страдая от огня, пытались закрыться Воздухом и Водой. Но нескольких он одолел. Тиган бился как инструмент, залп Огня один за другим, он даже не потер от жара или усталости. Он злился, это я знал. Злился из — за Вин, из — за того, что мы разбирались с этим сейчас.

Вин не билась рядом с ним. Она билась возле Люкена из — за своих мечей.

Тиган подавлял боль в сердце, как и Вин приходилось делать.

Шиммер кружилась, ее огонь плясал, словно на потоках воздуха, прыгал в Огонь мужа и сына, усиливая пламя, делая его голубым.

Огонь был таким горячим, что пылал фиолетовым, синим и белым. Не алым или оранжевым. Он опалял магию Воды и тех, кто нападал, и Шиммер кричала с силой.

Родес, Лания и Розамонд бились вместе, каждый использовал свои стихии. Лания снова выглядела как богиня, Воздух окружал ее, она создавала торнадо, собирала магов, которые нападали на ее внуков.

Розамонд плясала, как Шиммер — словно не переживала о мире. И тогда я понял, что она Видела действия других раньше, чем они совершали их. Она уклонялась, оттаскивала брата. Родес бился как король, и я надеялся, что однажды он будет править Люмьером, пока мы не перейдем к следующей фазе.

Потому что сила в нем всегда вызывала у меня немного зависти, хотя я не признавал этого. Родес поднял руку, и двенадцать солдат Люмьера — он мог раньше биться на их стороне и тренироваться с ними — взлетели и рухнули на землю. А потом другие маги напали, бились руками и стихиями.

Мы были в меньшинстве четыре к одному. Не лучшие шансы, но и не худшие. Мы справимся. Мы были сильнее. Мы бились ради цели. Была причина. Защитить оба королевства и мир как целое, а не только наши дома.

Разговор не мог тут помочь, как и простое перемирие. И хоть я знал, что другие хотели этого, король Люмьера не допустил бы такое.

Лорд и леди Земли бились в стороне. Они не особо участвовали в бою, но защищали себя и народ вокруг них. Они не бились в полную силу. Я разберусь с этим позже. Мне нужно было сначала тут выжить. Лига и Кредо окружили короля, и никто не мог добраться до него. Мы с Лирикой сделаем это. Мои дяди бились по бокам от нас, как наша личная стража, по словам Джастиса. Мы доберемся до короля. Это было нашей целью.

— Лирика, пригнись, — крикнул я, клинок Воздуха летел к ней.

Но она не пригнулась, а воспарила, взлетела и сделала сальто, а потом приземлилась на ноги, вытянув руки. Вода поднялась из прудов по бокам от нас и врезалась в мужчину, который бросил смертельную атаку в ее грудь.

Я еще не видел, чтобы она так делала. Я видел, только как Родес делал нечто похожее.

Но не было времени думать, что это было ужасно сексуально.

Лед снова был в моей груди. Я игнорировал это.

Кредо напало на моих дядь, они вытянули руки, двигаясь дюжиной. Они пытались метнуть магию в Джастиса, и я закричал, зная, что не успею. И не потому, что это было Кредо. Нет, вступила Лига. Они хотели убрать Джастиса, и я не знал, почему, кроме того, что он был моим дядей и верным кузнецом и советником. Может, этого им хватало.

Я был недостаточно близко. Я ударил Огнем, пытался задеть хоть края их группы своей магией. Они отмахнулись, как от муравья. Лирика была рядом со мной, ее ноги стучали по земле, мы бежали к моим дядям.

Я не мог потерять Джастиса. Не сейчас. Не потом.

— Нам нужно приблизиться, — крикнула Лирика, вскинула руки, послала волну Воды в мужчину, который пытался напасть на меня.

Я даже не видел его, сосредоточился на дяде. Я проклинал себя. Я тряхнул головой и бежал дальше, схватил Лирику за руку, чтобы мы двигались быстрее.

Кредо и Лига держались вместе, маги Воздуха помогали магам Воды, они окружали моего дядю.

И тогда Ридли сделал то, что я надеялся, что он не сделает.

Он вытянул руки и использовал магию, когда все думали, что ее у него не были. Он закричал:

— Прочь от моего мужа!

Ридли был не просто целителем. Он не был дейном.

Нет, Ридли был магом Воды.

Вода поднималась из земли, из резервуара питьевой воды, поднималась по ногам магов Воды и Воздуха, которые шли за его мужем. Как пальцы, Вода обвила их ноги и сжимала, вызывая крики у членов Лиги и Кредо, которые осмелились напасть на Джастиса. Магия тянула их в грязь, и Кредо с Лигой терзали пальцами землю, пытаясь выбраться. Без толку. Они застряли наполовину в земле.

Они или умрут там, или выберутся. У меня не было времени думать об этом. Я видел, как король следил за движениями Ридли, и я знал, что наша тайна была раскрыта. Все это время с нами был скрытый представитель Люмьера.

Первый шпион Люмьера, когда — то верный советник Брокка, а потом муж брата Камэо.

Шпион, который стал одним из нас.

Это было так давно, что никто не помнил. Все думали, что мой дядя был дейном.

Нет. Ридли был одним из нас, но и не совсем.

Джастис выругался, прижался ртом к губам мужа, крича на него, а потом вернулся к бою.

Мы побеждали, каждый использовал силы, удар за ударом. Огонь против Воды, Земля против Воздуха.

Лирика двигалась как фея, смешивала стихии, словно она родилась делать это. В чем — то так и было.

Я толкал своей магией Огня, и она смешивала Воздух, создавая бурю, огонь сыпался на тех, кто шел к нашим друзьям.

Первый крик ударил по моим ушам, и я знал, что был слишком уверенным.

Шиммер визжала, глядя на свою грудь, кровь проступила сквозь ее кожаную броню. Гриффин взревел, Тиган вспыхнул огнем, магия лизала его тело, он сжигал заживо мага Воздуха, который вонзил кинжал из Воздуха в грудь его матери.

Синий Огонь вспыхнул вокруг них, и я знал, что было слишком поздно.

Шиммер упала в руки мужа, леди Огня сдавленно выдохнула в последний раз.

Она была не первой нашей жертвой. И не последней.

Мой народ один за другим падал, нас окружали. Пот покрывал мое тело, и Лирика спотыкалась об свои ноги, сила сотрясала ее тело, другие стали пятиться.

— Нужно отступать, — прошептала она. — Нас мало. Нам нужно спасать народ.

Я кивнул, обхватил ее лицо на миг, а потом повернулся и окружил землей мага Воды, который подкрался сзади.

— Мы так близко, — прошептал я.

— Недостаточно близко.

Я кивнул. Я не успел приказать отступление, серый дым окружил нас, и мое дыхание застряло в легких.

В этот раз это были не веревки дыма, тянущие меня. Этот дым позволил кое — кому выйти из него.

Но это был не Серый.

Король Люмьера скользнул за Лирику. Я не успел закричать, потянуть за свою магию, а она не успела обернуться, Лирика закричала.

Я посмотрел на кончик металлического кинжала, торчащего из ее кожаной брони. Король вытащил кинжал из нее, пронзив ее сердце, и тень забрала его.

Я закашлялся кровью, посмотрел на себя. Порез на моей груди истекал кровью.

У половинок были зеркальные раны, которые истекали кровью так же, как смертельная рана у второй половинки.

Лирика умирала, и кровь на моей груди, текущая из меня, подтверждала это. Она упала в мои руки, и я рухнул на колени. Народ Люмьера стал отступать, а мой народ окружил нас.

Я пытался давить на рану на ее груди, но я смотрел, как кровь текла сквозь мои пальцы. Она смотрела на меня, ее большие глаза были полными страха, кровь стекала изо рта. Я знал, что этого было мало.

А потом я закричал.

Глава двадцать восьмая

Лирика

Я знала, если переживу это, я не забуду крик Истона. Он был истошным, словно вырывался из его горла, и если бы я не знала, что кровь на его губах уже была, я бы подумала, что он навредил себе этим криком.

Все это случилось за миг, и я могла лишь пытаться сжать его ладонь на моей груди, пытающуюся остановить кровотечение. Пытающуюся остановить что — нибудь. Было больно. Все так сильно болело, и я не могла дышать.

Король пронзил меня, и я знала, что это был он, только потому, что Истон назвал его имя.

Я не видела его лица. Не видела и не слышала, как он подобрался. Я увидела дым краем глаза, а потом в моей груди возник клинок. Сначала не было больно, а потом рана загорелась, путь меча в моей плоти и органах пылал.

Я умирала.

Это должно было всех объединить? Моя смерть?

Что это было за пророчество? То, что требовало моей смерти и моего конца?

Может, это должно было произойти. Может, только это могло помочь.

— Не умирай, Лирика. Тебе нельзя умирать, — сказал Истон, кровь капала с его губ, пока он говорил. Он снова закашлялся, как я, и я ощущала, как теплая кровь лилась из раны, покидала мое тело.

Я посмотрела на его грудь, попыталась дотянуться, зажать его рану. У меня не было энергии. Не было сил.

Он умирал. Как я.

Его рана совпадала с моей, и я не знала, что делать. Он был моей половинкой. И у нас было все, кроме связи любви, которая должна была соединять нас. Он умирал, потому что умирала я. Я знала, если я угасну во тьме, как мои родители, как я видела, когда маги Духа сдерживали меня, Истон тоже умрет. И я никогда себя не прощу.

Он не должен был умереть.

Другие собрались вокруг меня, и я ощущала шерсть Брэй на моей щеке. А потом она пропала, и я знала, что кто — то отодвинул ее. Я не хотела, чтобы она видела это. Я не хотела, чтобы хоть кто — то видел это. Ладони Ридли были на моем теле, пытались исцелить меня. Я могла лишь смотреть в темные глаза Истона.

— Не умирай. Нет. Ты мне нужна.

С моих губ не слетело ни слова. У меня не было сил говорить. Я надеялась, что он понимал слова в моих глазах, которые я хотела произнести.

Мои конечности были тяжелыми, кровь выливалась из меня.

Я не хотела умирать.

Моя смерть сведет других. Шиммер умерла, я слышала ее крик. Она умерла. И я не смогла найти Тигана, не могла отвести взгляда от Истона и убедиться, что он был в порядке. Я не знала о Вин или Родесе. Это все устроило пророчество?

Розамонд Видела это?

Это привело меня сюда с вершины горы в Колорадо, когда я упала, потому что нэг тянул меня?

И когда Розамонд исцелила меня, потому что это был непростой удар, и я смогла увидеть, что лежало на другой стороне, все было ради этого момента?

Истон прижимал ладонь к моей груди, поднял мою руку, чтобы моя ладонь была на его ране.

— Ты не можешь умереть. Борись, Лирика. Борис.

Я хотела сказать ему, что пыталась. Всего было так много.

Но не хватало.

Король ушел, как и другие из Люмьера. Все уходили, и я, похоже, уходила с ними.

Он был моей половинкой, он держал меня, но Серый украл его у меня.

Было даже логично, что марионетка Серого заберет меня у него.

Я хотела бороться, но образный лед покрывал меня. Было так холодно. Больше ничего не болело. Я уже не чувствовала, как кровь вытекает из тела.

Истон кричал на меня, и я слышала, как другие двигались вокруг. Я не могла это осознать, я была будто в трех шагах позади.

Это был мой конец. Моя судьба.

Я умру сегодня, но, может, это означало новое начало для других. Я на это надеялась.

Я не хотела прощаться.

Но в конце у меня даже не было сил попытаться.

Глава двадцать девятая

Истон

— Нет!

Я прижимал ладонь к ее груди, кровь уже медленнее текла между моих пальцев.

— Ты должен исцелить ее, король, — сказал Ридли, и я посмотрел на него. Ридли никогда не звал меня королем. Истон или сын. Он выглядел так бледно, так напугано, что стал целителем для своего короля.

— Я не знаю, что делать. Как мне ее исцелять? Ты целитель. Сделай это.

Кровь брызгала из моего рта, я вытер ее с лица свободной рукой. Вокруг нас все еще шел бой, хотя солдаты Люмьера отступали, как и планировал их король.

Что еще он мог? Он и Серый пришли вместе, и они убили Лирику. Мою Лирику.

Мое сердце пульсировало раз, два, и я пытался разбить лед Серого.

Она умирала в моих руках. Надежда нашего мира угасала.

Она была Лирикой. И она была моей. Я не дам умереть ей в моих руках.

Или я умру с ней. Потому что я мог не быть ее половинкой в том, что было важно, но в моей груди была рана.

Я умру с ней. Дойду до конца. Я не буду жить без нее. Надежды не было. И остального тоже.

Она была всем.

— Я не могу это исправить. Почему я не могу?

Я знал. Я не мог ничего исправить. Мой народ угасал, мой мир рушился, и женщина, которую я должен был любить, умирала на моих руках. И я погибал с ней.

— Ты ее половинка, — взревел Родес, отталкивая Тигана от меня. Я даже не понимал, что мой лучший друг был на коленях рядом со мной, пока я не услышал, как он ругается на Родеса за то, что он его трогал. Не важно. Это все не было важно.

— Я не могу. Я проклят, — я пытался заглянуть в свое сердце. Отыскать, за что потянуть, заставить все с половинками работать. Это не происходило. Она не была моей на самом деле. Она не могла такой быть.

— Я видел, как она умирала, до этого. Я не буду снова делать это.

Я посмотрел на Родеса, в его серебряные глаза, и я хотел ненавидеть его. Я хотел заставить его заплатить за то, что заставлял меня считать это реальным. За надежду.

— Ты не мог это ощущать. Ты не ее, — рявкнул я, и Родес вздрогнул, словно я ударил его. Хорошо. Ему должно быть больно, как мне.

Я знал, что мое тело угасало с телом Лирики. Я знал, что мне должно быть больно, но я ничего не мог чувствовать. Я онемел, и я буду всегда без эмоций, если не спасу ее.

Проклятый Серый забрал у меня все. И теперь хотел забрать ее у меня. И когда он сделает это, он порвет наш мир. Я не мог думать так далеко наперед. Я хотел думать только о Лирике и ее улыбке. Ее настойчивости. Ее силе. Обо всем. Она не была моей во всем, что было важно, и она не будет такой. И это было больно.

— Ты прав, она не была моей. Но она твоя. Та рана доказывает это. Ты — король Обскурита. У тебя власть. За тобой народ. Используй это. Используй нашу силу. Сломай проклятие. Только так можно ее спасти. Только так можно спасти наш мир. Делай это. Сделай то, что я не смог.

Родес говорил все громче с каждым словом, и в конце он кричал на меня, его нос почти прижался к моему при этом.

Я не знал, как это исправить.

Но я не мог горевать. Лирика заслужила больше. Она лежала, бледная, в моих руках, уже не двигалась, ее сердце билось едва заметно.

— Спаси ее, король, — сказала Розамонд, стоя за Родесом. Она коснулась его плеча и отодвинула его.

— Ты сможешь, — сказала Вин, ее лицо было в крови. К счастью, не ее. Она стояла возле Тигана, тот дрожал от гнева.

Люкен держал крепко Брэлинн, кошка мяукала и вопила.

Дяди опустились рядом со мной. И я едва мог ощущать это.

Я знал, что Лания была рядом, скорее всего, помогала нашим отрядам, и лорд Огня что — то делал, наверное, оплакивал жену. Тиган был рядом со мной, хотя его мама умерла. Он был тут.

Он был сильнее меня. Мне нужно было сделать это. Не ради себя, а ради Лирики. Ради всех, кому нужно было, чтобы мы были сильными.

— Я сломаю проклятие. Я не знаю, как. Серый так долго держал меня в своих когтях, а я и не знал.

— Я видела, как ты смотрел на нее, — тихо сказала Вин.

— Это не могло ничего значить, — прорычал я.

— Ты любишь ее, — прошептал Родес. — Ты полюбишь ее всем, что у тебя есть, так что сделай это. Используй это. Плевать на слова Серого. Он не победит тут. Он не получит ее. Не сейчас, не потом. Пророчество не сбылось. Она должна выжить. Значит, тебе нужно понять, как снять проклятие и вернуть ее. Она же твоя половинка. Разбирайся.

— Я пытаюсь.

— Плохо пытаешься. Она не была моей. Меня не хватило для нее. Тебя хватит. Судьба дала ее тебе. Заслужи этот дар. Разбирайся.

Я закрыл глаза и сосредоточился на ней. На всем, чем она была для меня, чем мне нужно было, чтобы она была для меня. Чем она была для всех.

Я сосредоточился на том, чего она заслуживала. Вряд ли это был я, но она заслуживала жить. И я провел бы остаток дней, убеждаясь, чтобы она поняла это. Что она была достойна большего, чем было в ее жизни. Я не дам ей пасть в бездну смерти. И, пока я думал об этом, маслянистое ощущение окутало мое сердце, стало леденеть. Я зарычал, гнев пульсировал во мне.

Я закрыл глаза, ладонь все еще была на груди Лирики, Ридли снова стал работать. Целитель мало что мог сделать в такой ситуации, и я знал, что его не хватит. Одного не хватит. Он использовал много сил, чтобы спасти мужа. Он показал миру свои силы, и за это еще придется заплатить. И если я переживу это, если мы все выживем, я прослежу, чтобы никто не смотрел на него свысока из — за его рода. Он выбрал Джастиса, как я выбирал Лирику.

Она заслуживала больше, намного больше. И я сосредоточился на маслянистом ощущении, дал Огню загореться во мне. Магия Земли удерживала меня, а Огонь бежал по телу. Я закричал, кожа сияла раскаленная, народ вокруг меня шептался и кричал.

Все отпрянули, и я знал, что Огонь окружил нас. Не важно.

Лирика переживет это, если повезет, я увижу, как она сияет.

Я сжигал магией Огня это маслянистое ощущение, нагревал его, чтобы оно ушло и не вернулось.

А потом я направил магию из своей ладони в ее грудь.

Она охнула в моих руках, ее спина выгнулась, и я закричал, боль была такой сильной, что слезы покатились из глаз. Я знал, что на моей груди будет шрам, как на моем боку.

Я убью короля за это. Я убью его и буду рад этому.

Но до этого Лирике нужно было снова дышать.

Я сделал то, что было натурально, даже если не знал, почему. Я исцелял.

Ее первый вдох сотряс меня, я дрожал, огонь стал ярче вокруг нас, Земля дрожала под нами.

Она исцелялась. Я ощущал, как ее клетки нагревались, кожа соединялась, и моя рана с болью закрывалась.

Она будет жить, будет целой, и она выживет.

Маслянистое ощущение сгорало, пепел летел из моих ноздрей и пор. Я знал, что не закончил.

Ей нужно быть целой, исцелиться. Король Люмьера ударил ее в сердце, разрезал артерии, навредил серьезно. Я не знал, хватит ли меня.

Но для того были половинки. Они могли исцелять смертельные раны.

Я закричал, Огонь вырвался из моих пор, такого еще не было. Было не больно, не обжигало. Казалось, меня тянули и раскрыли внутри.

И что — то порвалось.

Проклятие пропало. Я знал это. Я погрузился на глубину своей души.

Я посмотрел на Лирику, ее карие глаза были огромными, и ее рот открылся в бесконечном крике. Я ощущал это.

Связь встала на место, словно всегда была там, ждала только, когда Серого уберут из моего тела.

Я услышал крик вдали, словно скрытый тенью. Я знал, это был он. Он знал, и я был рад. Он знал, что проиграл. Я мог любить. Я мог чувствовать. Я мог быть.

Хорошо.

Глаза Лирики расширились сильнее, и я склонился, прижался лбом к ее лбу, нить обвила мое сердце и связала его с ее, плотно затянув. Связь, которую никогда не порвать, даже худшим обманом, магией или бездушием.

Лирика была моей навечно.

Я сожгу мир, чтобы спасти ее.

Все, что было скрыто во мне, взорвалось внутри, ударило по моему разуму, грудной клетке… всюду.

Я любил ее.

Лирику.

Девушку, которая могла спасти мир.

Девушку, которая спасла меня.

Я. Любил. Ее.

Она была моей навеки, больше, чем этот мир, чем трон, на котором я сидел.

Она была моей.

И она исцелилась.

Другие шептались, говорили то, что могло быть важно. Мне было все равно. Я не замечал.

Я смотрел только на Лирику, и она дышала. Она была целой и была моей.

Навеки.

Глава тридцатая

Лирика

Мы победили? Вряд ли. Можно ли было звать победой миг, когда мир будто рушился? Когда народ умирал? Когда я чуть не умерла?

Вряд ли это можно было звать победой. Но мы могли звать это жизнью. И мы были тут, те, кто выжил, и мы доживем до следующего боя, это был повод праздновать.

Было все сложно думать об этом, как о победе, хотя те, кого я любила, кто был мне дорог, были живы — почти все.

Я сидела на стуле в тронном зале, уставшая, но взволнованная. Я знала, что это было от магии во мне, благодаря Истону. Я подумаю об этом больше позже.

Сначала нужно было посмотреть на всех вокруг и увидеть, что я могла сделать.

Была боль, много боли, и я не знала, сможем ли мы исцелиться, пока не победим короля.

Может, даже Серого.

И после того, что я видела, я не была уверена, что мы сможем. Пока что. У меня было пять стихий, но меня не хватило.

Я чуть не умерла, и Истону пришлось меня спасать.

Мне это не нравилось.

Мне нужно было уметь спасать себя. Защищать тех, кого я любила. Нам нужно было работать над этим.

Еще одно.

Я повернулась направо и посмотрела на Тигана, который расхаживал по комнате, глядя на свои ладони, ни с кем не говоря.

Я не знала, смог бы кто — нибудь пробить его барьеры и поговорить с ним.

Он страдал, но выглядел стойко. Словно ему было нечего сказать. Да и что говорить?

Его мать билась за всех нас, использовала магию Огня так, как я еще не видела. Я не знала, могла ли сама так делать, даже после практики и тренировок. А потом она умерла. Из — за короля. Потому что нам не хватило сил спасти ее.

Отец Тигана ушел в свою комнату, чтобы исцелиться во многих смыслах. Я знала, что он ужасно горевал, потеряв жену, свою половинку. Тиган упоминал, что они были вместе сотни лет, перенесли боль, голод, предательство других. Но были друг у друга.

Меня убивало то, что я ничего не могла сделать. Я не могла сделать это лучше для них или вернуть ее.

Шиммер умерла, защищая этот мир, спасая сына и помогая всем нам. Возврата не было.

Я отвернулась от Тигана, зная, что он нуждался в личном пространстве, хоть тут не было углов, где можно было спрятаться. Я посмотрела на Вин, которая отдаленным взглядом смотрела на Тигана.

Вин переодела боевой наряд, как и все мы, но никто еще не принял душ и не искупался. Мы просто стерли кровь, залечили ушибы, как могли, и пришли поговорить о том, что нужно сделать.

Мокрые волосы Вин были убраны в косу, и она оторвала взгляд от Тигана и посмотрела на меч в руке.

Я хотела сказать ей, что мы это исправим. Что мы найдем ее магию, и что все будет хорошо. Но это была ложь, по крайней мере, сейчас. Я не хотела обещать то, что мы не сможем сделать.

Я не знала, как вернуть ее магию. Пока что я только следила, чтобы мы не навредили кристаллам сильнее, чем они уже пострадали.

Если они не угаснут сильнее, никто больше не потеряет свою магию.

Что будет с теми, кто уже потерял все?

Я не знала. И потому не могла говорить с Вин. Я буду рядом, если буду нужна, но я вряд ли ей понадоблюсь. Я не знала, что ей было нужно, и как Тигану взять себя в руки… вряд ли кто — то из нас знал, что делать дальше.

— Я слышу их, — сказал Истон, расхаживая передо мной.

Он посмотрел на меня, впился темными глазами в мои, а потом отвернулся. Нам нужно было поговорить, обсудить произошедшее. Но не сейчас.

Королевство нуждалось в нас. А позже мы разберемся с тем, что проклятие было снято, и я ощущала связь между нами даже сейчас.

— Они хотят ответы, — сказала я, Истон пронзил меня взглядом. Но не от гнева. Может, от беспомощности. Это я ощущала. Беспомощность.

— У меня нет для них ответов. Они будут бунтовать, потому что не знают, кому доверять. Они умирают, и наш двор проигрывает. Сложно желать идти за королем, который не может победить.

— Это бред, и ты это знаешь, — рявкнул Джастис со своего стула в другой стороне комнаты. Он был с ногой на подставке и бинтом на голове. Ридли сидел рядом с мужем и молчал.

Ридли старался всех исцелить. Мы все знали, что он был не просто целителем. Не был дейном.

Нет, он был бывшим членом Люмьера, магом Воды. Он скрывался на виду так долго, что никто не помнил, что он не родился тут.

Я не знала, что с ним случится. Но это не было важно.

Мы говорили друг другу, что это был не Люмьер против Обскурита. Это были те, кто против Серого, и те, кто не хотел исцелить мир.

Вряд ли кто — то в этом зале судил Ридли за его решения. Это почти казалось идеальной историей любви.

Я не знала, что думали другие. Я знала только, что Ридли пожертвовал всем ради Джастиса. И, скорее всего, Джастис тоже так сделал для мужа.

Для меня было честью знать Ридли. И то, что на нашей стороне был такой сильный маг Воды, могло означать только хорошее.

— О чем ты? — прорычал Истон.

— Они знают, какая у тебя сила. И что ты сделал ради них. Они боятся, да. Но ты можешь выходить туда день за днем, чтобы они видели твое лицо. Как и все мы.

Мне все еще было сложно понять, что сказать. Я был тут не так долго, чтобы ощущать себя полезным. Я был только сосудом, хотя не знал, для чего меня используют.

Джастис продолжил:

— Добавить факт, что вы с Лирикой вместе? Это поможет. И это поможет привести народ со стороны Люмьера, боящийся того, каким стал их король. Они могут прийти сюда.

Я подняла голову, мои глаза расширились.

— Что, простите? — мне было все равно, что Джастис говорил с Истоном. Мне не нравилось, куда поворачивал разговор.

— Мы все ощутили связь между вами. Проклятие снято.

Молчание. Тишина. Она скользила по моей коже, и я затаила дыхание.

— Да, — прорычал Истон. — Но нам нужно поговорить с Лирикой наедине позже. Сначала нужно обсудить войну.

— Ваша связь — часть этого, — парировал Джастис.

— Как? — спросила я.

Истон стоял у моего стула, но мы не соприкасались. Я ощущала его. Он был моим, и я сделаю все, чтобы защитить его.

Я не знала, что чувствовала насчет этого.

— Вы всегда были символом, — ответила Розамонд. — И теперь вы вместе, и вы будете сильнее, чем раньше.

— Это поможет, — отметил Родес, и я подавила гримасу.

— С чем поможет? — спросила я.

Родес просто посмотрел на меня, серебряные глаза щурились.

— Ты — не Обскурит, не Люмьер. Теперь ты связана с королем Обскурита. Это поможет тем, кто всегда верил в пророчество. Тем, кто хочет, чтобы Серый ушел, даже если они не знают, что он существует. Те, кто хотят соединить кристаллы и помочь нашим умирающим королевствам. Я не говорю, что они станут Обскуритом. Они увидят смысл. И ты, как пара Истона и будущая королева, поможешь этому.

В его голосе не было горечи, гнева. Я была благодарна. Родес никогда не любил меня, и я не любила его. Мы думали, что между нами была связь, пока мы не поняли, что ее не было.

— Я — не королева Обскурита, — сказала я, и Истон сжал мое плечо. Я не хотела ранить его. Но это нужно было сказать.

— Ты с королем, это логично, — сказала Эмори. Я посмотрела, забыв, что она была там.

Она стояла возле Розамонд и Родеса, сцепив ладони перед собой.

Ей было некуда идти, и она была с нами.

Она помогала перевязывать и прочищать раны. Она не была на поле боя. Но была потом тут.

И это было исцелением. Я надеялась на это.

— Я не могу быть королевой там, где я еще и Жрица Духа.

Молчание, Истон снова сжал мою руку. Я сжала его пальцы. Он не отодвинулся, и я выдохнула с облегчением.

— Она права. И мы разберемся с титулами и прочим позже. Сначала нужно, чтобы остался мир или даже королевство, чтобы править.

Я не знала, что это означало. Он отступал? Сдавался? Я не знала. Это не было важно. И он был прав.

Нам нужно было сначала защитить наш народ. И для этого нужен был план.

Нам нужно было отдохнуть.

— Мы соберемся после отдыха. Когда поспим и попытаемся решить, что делать. Мы исцелили, кого могли, дальше составим план, — я посмотрела на Тигана. — С твоим отцом, если он может.

— Он захочет мести, захочет порвать глотки всех, кто посмел навредить его жене. Забрать ее у нас, — Тиган сглотнул.

Люкен подошел с Брэлинн на плече. Тиган склонился к нему, и Брэлинн прыгнула на плечо Тигана и потерлась об его щеку.

Я ничего не говорила, потому что было нечего сказать.

Столько вреда. И я не знала, могли ли мы чем — то похвалиться после потерь.

Не важно, что притяжение к Истону пульсировало во мне.

Не важно, что я была, наконец, связана с единственным, кого могла любить больше всего — кроме моей цели. Я не могла размышлять об этом.

Мы так много потеряли.

И я не знала, что делать или говорить.

Вместо этого мы попрощались, пообещав, что встретимся утром, проведем собрание с лордами и леди, которые остались, а потом попытаемся победить.

Я прошла за Истоном в его комнату, даже не пытаясь уйти в свою.

Я не знала, что произойдет. Мне просто нужно было думать, и хоть с ним было сложно думать, я знала, что этой ночью проблемы не будет.

Истон закрыл дверь за мной, когда мы вошли в его комнату. Я нервничала, не зная, почему. Я уже спала в этой комнате. Я уже спала возле него раньше.

Я касалась его. Целовала его. Но теперь было иначе.

Ничто не сдерживало его. Он был тут. Я ощущала его в сердце, в душе, в каждом моем вдохе, во всем, чем я была.

И я нервничала.

— Я должен был сказать это раньше… но не знал, как, — я повернулась к Истону и сглотнула. Он выглядел иначе. Словно вес сняли с его плеч, и хоть я знала, что вес мира лежал на них, как на моих.

Не важно, потому что он был моим. И я не знала, что делать, если я потеряю его. Как и он чуть не потерял меня.

— Что? Что тебе нужно сказать?

Он сделал два шага вперед и оказался рядом, его жар проник в меня, он обхватил мое лицо.

Он медленно опустил голову, нос задел мой, пока он выдыхал, посылая волны шока по моему телу. Словно в нем было так много всего, что он не мог даже сформулировать слова. Теперь мы могли отдохнуть. Просто быть.

Потому что в этой комнате он не был королем Обскурита, а я не была Жрицей Духа.

Мы были просто Истоном и Лирикой.

— Я люблю тебя, Лирика. Прости, что не мог сказать раньше. Прости, что так долго говорил слова. Я не мог чувствовать их. Я знал, что это было там, но я не мог раскрыть это. Я люблю тебя, Лирика. И я буду биться до конца света, чтобы сохранить твое счастье, сохранить тебя. Я не знаю, чем заслужил тебя. Но я сделаю так, чтобы, кто бы ни напал на нас, я докажу свою честность тебе. Даже на глубинах мира или на его дне в конце. Даже если это не случится.

Я моргала сквозь слезы, гадая, не был ли это сон. Может, я умерла на поле боя, и его тут не было, он это не говорил. Когда он провел большим пальцем под моим глазом, вытирая слезы, я выдохнула с дрожью.

— Ты настоящий, — прошептала я, голос дрожал. Он ухмыльнулся мне, а потом я поняла, что это было настоящим. Эта ухмылка творила со мной странное. Я могла только улыбаться ему в ответ. Я не хотела, чтобы это кончалось, не хотела возвращаться в реальность и думать о том, что нам сделать, чтобы спасти мир. Я хотела, чтобы этот миг длился вечно. И хоть я знала, что так не могло быть, я могла хоть притвориться. Хоть ненадолго. И Истон даст мне притвориться. Он даст мне этот миг. И я сделаю все, что в моей силе, чтобы он разделил этот миг. — Я люблю тебя, — прошептала я. — Я не думала, что смогу сказать это тебе, — я улыбнулась со слезами.

Истон опустил голову и задел мои губы своими. Я не успела углубить поцелуй, он отодвинулся.

— Я убью Серого за то, что он не давал мне этот миг раньше. За то, что заставил ждать.

Я покачала головой.

— Нет. Ты можешь хотеть убить его из — за многого, но этот миг? Давай оставим его между нами. Ладно?

Он кивнул и поцеловал меня снова, в этот раз немного глубже, слаще, а потом сильнее, и он снова отодвинулся.

— Мы не обязаны ничего делать этой ночью, Лирика. Мы можем просто отдыхать, как нам нужно.

Я открыла рот, чтобы что — то сказать, но он снова заговорил:

— Хотя, конечно, я был бы не против чего — то большего.

Снова эта ухмылка. Я ее обожала.

— О?

— Это только ты и я. И я в порядке. Я готова.

— Уверена?

— Для тебя? Всегда.

И больше слов не было. Он целовал меня, и я прильнула к нему, желая большего. Его ладони легли на мое лицо, опустились по моим плечам. Когда я прильнула к нему, желая его, зная, что это были мы, наше будущее — даже если осталось лишь пару дней — я знала, что не пожалею.

С ним я ощущала себя желанной, любимой, нужной. И когда мы обнимали друг друга после этого, я крепко сжимала его, не хотела отпускать.

Он шептал мое имя, говорил, что любит меня, и я вытирала слезы с его щек.

Потому что то, что мы делали, чувствовали, было не только ради этого мига или того, что мы только что сделали.

Нет, Серый кто — то забрал у него. Но мы как — то нашли это. Вместе.

И даже если я умру завтра, защищая мир, который я любила, я знала, что не пожалею об этом моменте. И никогда не забуду его.

Потому что жизнь была короткой. И пока мир пытался все забрать, он не мог забрать это. Не снова. Что бы ни случилось. Истон был моим, а я была его, и мы справимся с ужасами мира вместе.

И со всеми потерями я узнала о боли и потере, которые мы разделяли.

Я никогда это не забуду.

Глава тридцать первая

Лирика

Хоть казалось, что вся моя жизнь изменилась, я не могла думать только об этом. Теперь мне нужно было сидеть на еще одном собрании и составлять планы.

Я не думала, что буду вовлечена в бой или боевые стратегии. Такое я не учила в школе, такому не учили и тут, как было у других в комнате.

Эмори тоже не учили, но мы с ней проходили обучение боем.

Даже Брэй выглядела растерянно, и я надеялась, что мы все догоним.

Потому что у всех были десятки лет опыта борьбы с Люмьером, и я только пыталась догнать их.

Мне не нравилось, что все ждали от меня ответов. Я знала только, что мне нужно было как — то использовать пять стихий, чтобы соединить кристаллы. Мне нужно было поместить их в одну комнату, да?

Для этого нужно было переманить короля к нам.

Или убить его.

Мне не нравилось, что мысль так быстро пришла в голове. Словно убить кого — то, забрать душу из тела, было нормально. Может, так было для остальных. Но не для меня.

— Ты в порядке? — шепнул Истон краем рта, и я посмотрела на него и кивнула.

Я знала, что мои щеки окрасил румянец, когда я посмотрела на него, это мне не нравилось.

Не то, что я краснела от мысли о нем, а то, что все это видели. Они поймут, что мы делали прошлой ночью. Я не стыдилась этого. Ни капли. Но мне нужно было время, чтобы осознать это, понять, было ли у нас будущее вместе. Потому что, хоть мы могли быть половинками, будущего могло не быть.

И потому нам нужна была эта встреча. Чтобы убедиться, что мы выживем.

— Нужно встретить его на поле боя. В этот раз с нами будет больше магов Воздуха и Воды, — сказала Лания, глядя на карту двух королевств, которую кто — то расстелил на длинном столе, где мы ели прошлой ночью.

Я видела разделение территорий, горы, даже красные камни, где я впервые встретила Истона.

Все было на карте, маленькие игрушки представляли армии.

Будет не так просто убрать маленькие символы, сбить их.

Нет, придется использовать нашу силу и количество, чтобы убить его.

Уничтожить его пешек.

Но в реальности это были жизни, а не фигурки из дерева.

— Дезертиры уже пересекают границу, — Джастис подвинул фигурки.

Истон скрестил руки на груди, кивая, разглядывая карту, пока я делала то же самое.

Мне нужно было запомнить каждый дюйм карты, и я уже устала делать это. Я не только пыталась выучить каждую часть земли, но и читала истории о народе, которые мне дала Розамонд, пытаясь понять все скрытое напряжение между группами, кто мог быть нашими союзниками, а кто был навеки потерян.

Я помнила о Слейвике. Я надеялась, что король пиратов будет на нашей стороне, если мы позовем его. Мы не могли пока что найти его. Я надеялась, что он не перешел уже на сторону врага.

Его заместителя не было, и он мог стать хорошим союзником, если договориться с ним. Даже если он не всегда следовал правилам и считал себя правителем, у него было много последователей, его власть потрясала. Мы уже искали его.

Я только не знала, успеем ли мы найти его.

Я не знала, хватит ли этого.

— Значит, народ с нашей стороны переходит к ним, да? — спросила Эмори, и мы посмотрели на нее. Она пожала плечами, опустив голову. — Просто говорю. Наверное, есть маги Огня и Земли и даже дейны, которые предпочли бы Серого у власти. Может, он что — то пообещал им? Например, их власть, если они будут биться с ними.

— Ты права, — удивил меня Истон. Он не любил Эмори по многим причинам. И не только из — за того, что она была моей бывшей. Она была плохой. Но она достаточно пострадала. И она училась. Даже помогала.

Я пыталась делать то же самое.

— Наши мужчины и женщины ищут дезертиров. Обе стороны? — спросил Истон, и Джастис кивнул.

— Да, мы приводим тех, кто раньше был с Люмьером.

— Хорошо, — добавила я. — Мы проверяем, будут ли они биться на нашей стороне, или они шпионы?

Ридли скривился, и я закрыла лицо руками.

— Простите. Я не хотела так выразиться.

— Нет, все хорошо. Все мы знаем, что я был шпионом. Для короля Люмьера все сложилось плохо.

Ридли впервые открыто сообщил, что был шпионом. Я не знала, что еще сказать об этом. Все в этой комнате бились вместе с ним за годы.

Они доверяли ему. Я тоже.

Любовь многое меняла, хотя я не считала такое возможным. Я думала, что это был обман, миф. Я ошибалась.

Сильно ошибалась.

— Да, мы проверяем это, — сказала Лания. — Насколько можем. Они не будут во внутреннем круге. Я знаю и доверяю тем мейсонам. А за теми, в ком я не уверена, будут следить те, кому мы доверяем. Не идеальная ситуация, много границ придется перейти, но это лучшее, что у нас есть.

— Нас становится больше, хоть некоторые и уходят.

Я посмотрела на Истона.

— Народ пойдет за тобой. Тебе не нужен полный контроль. Ты просто хочешь спасти королевства.

— И это обещает король Люмьера. Если отдать ему полный контроль, он соединит королевства.

— И он говорит, что ответ — убить другую сторону, — рявкнул Родес. А потом сжал переносицу и выдохнул. — Простите. Я сейчас немного на взводе.

— Как и все мы, — Истон не звучал встревожено. — Можешь что — нибудь ударить или использовать магию Воздуха, чтобы что — нибудь сломать, если хочешь. У нас есть двор, где мы выпускаем пар.

— Выпускаете пар?

— Мальчики, — Лания звучала строго и как мама или бабушка сильнее, чем до этого. — Не сейчас.

— Прости, — сказали хором король Обскурита и бывший принц Люмьера.

Мои губы чуть не дрогнули. Вин покачала головой, ее губы дрогнули.

Нет, не лучшее время смеяться. Хотя радости в эти дни было мало, и мы могли нуждаться в этом.

— Твой отец присоединится к нам? — спросил Истон у Тигана, тот напряженно кивнул.

— Он горюет. Он скоро выйдет из комнаты и поможет со стратегией. Ему нужно еще немного времени.

— Я не злюсь на него, — сказал Истон.

— Ему можно даже не участвовать в бою, — сказала я, хмурясь. — Хотя я надеюсь, что ему нужно не так много времени.

— Он хочет мести. Хочет голову короля на тарелке. Так что он не будет в стороне. Он злится сейчас, он мог бы сжечь весь тронный зал. Он медитирует с техниками, которым его научил Ридли.

— Я проверю вскоре, в порядке ли он, — добавил Ридли, и мы снова стали обсуждать стратегию боя.

Все в комнате пытались помочь нам победить. Но одной пары тут не было. Они поклялись биться с нами. Но покинули поле боя посреди шума.

И когда дверь открылась, я надеялась, что это будут они, пришли помочь с планами, биться на нашей стороне. Но нет.

Гонец с запиской в руке. Страх наполнил меня внутри.

— Сир, послание для Родеса.

Родес приподнял брови, и Истон посмотрел на него.

— Открывай, — сказал Истон.

Родес прошел к гонцу, благодарно кивнул и забрал послание.

А потом смял его в руках. Его магия Воздуха окружила волосы, вода в кубках перед нами двигалась.

— Спокойно, — прошептал Люкен, забрал у него послание.

— Они ушли, — рявкнул Родес. — Лорд и леди Грязи ушли. Они не сказали, куда, — пауза. — Но озвучили свое условие.

Он посмотрел на меня, и мои надежды рассыпались.

— Сказали, как отплатить долг? И что это?

— Мы не можем прямо убить их. Они уходят. И мне кажется, что не в свое поместье.

Вин издала звук боли, повернулась, скрестив руки на груди, к окну. Тиган подошел и опустил ладонь на ее плечо. Она стряхнула его руку.

Ее родители теперь были предателями, и все мы знали это.

И мы с Родесом не могли мстить им из — за того, что пообещали им.

— Ладно, — рявкнул Истон. — Вас тут не двое. Мы разберемся с этим, когда увидим их, — он посмотрел на Вин, а потом повернулся к карте перед нами.

Было без толку утешать Вин.

Ее лишили всего: магии, а теперь и семьи.

Она была с нами, она сражалась.

Это уже считалось как многое.

Должно было.

Дверь снова открылась, вошел тот же гонец с большими глазами.

— Сир, вас хотят видеть. Мы не знали, кто она, пока не стало поздно.

Все всполошились, моя магия была наготове, я смотрела на дверь. Я охнула, увидев, кто вошел.

Дельфина, королева Люмьера, прошла, высоко держа голову. Я видела боль и неуверенность под маской. Но она играла стойкость.

— Я знаю, что меня вы не ожидали увидеть, — она сделала паузу. Слабая улыбка была на ее лице, хоть и не затрагивала глаз. — Ладно, может, хоть немного ожидали.

— Тетя Дельфина, что ты тут делаешь? — спросила Родес, но ответила Розамонд:

— Ты ушла. Я этого не видела.

— Не видела. Потому что я не знала, приму ли решение, пока не сделала это. Простите, что не смогла намекнуть. Мое сердце едва позволило мне знать.

Я стояла, ошеломленная.

— Ушли? Вы покинули Люмьер?

Она напряженно кивнула.

— Да, я не могу смотреть на то, что делает мой муж. Что он уже сделал. Я знаю, что была не лучшей королевой — он лишил меня власти в королевстве уже давно. У меня была только моя магия. Но я не могла колдовать рядом с ним, — она подняла руки и задрала рукава. Синяки сияли на запястьях. Она всегда была с длинными рукавами. Я видела, почему.

— Он сковал ваши силы, — прорычал Истон. — Королева?

— Да, я сняла оковы. Это ослабило меня. Мне нужна пара дней. Надеюсь, у нас есть это время. Я смогу биться. Я не могу терпеть то, что он делает с королевством. Простите, что мне не хватило сил помочь раньше, — она посмотрела на Ланию. — Мне жаль, что я не смогла помочь твоей дочери, — она посмотрела на Родеса и Розамонд. — Вашей матери. Теперь я тут. Мой сын выбрал свою сторону, — слезы наполнили ее глаза. Она сморгнула их, выглядя более величаво, чем я ее видела.

— Эйтри будет на стороне отца? — сказал Истон, и она кивнула. — Ладно.

Ее глаза немного расширились. А потом она вернула спокойный вид.

— Делайте проверки, какие нужны, чтобы убедиться, что я не вру. Я пришла помочь, — она вытащила свиток из плаща и посмотрела на него. — Это все, что я смогла взять. Только это. Немного его стратегии. Не все, — она посмотрела на меня с надеждой. — Он не знает истинное пророчество. Он говорит, что знает, но я — то в курсе, что он его не слышал. Даже Серый не слышал.

— Вы видели его? — спросил Истон.

Она напряженно кивнула.

— Он помог мужу сковать меня. Он приходит в тени. Он приходит чаще обычного в последнее время. Со смерти брата короля, — она посмотрела на Родеса и Розамонд, а потом повернулась к нам. — Я сделаю, что смогу. Я буду биться на вашей стороне. Простите, что я так долго.

Ридли подошел к ней, потому что казалось, что она сдулась, все ее тело обмякло.

Я не знала, что сказать, я и не должна была. Я должна была спасти мир, не править им.

— Спасибо, — сказал Истон. — Мы заберем то, что вы принесли, посмотрим, что нам пригодится. Мой дядя поможет вам отдохнуть. Исцелиться. Потому что нас ждет бой. И нам нужна вся помощь.

Тепло охватило меня, и я сжала ладонь Истона. Он сжал. Не было времени на надежду или что — то еще.

Нам нужно было сосредоточиться на том, что было впереди.

На грядущем бое.

Я хотела верить в надежду, может, чтобы скрыть это, но… правда была в тонкостях.

Позже, когда Истон ушел говорить с лордом Огня и Тиганом, я прошла в свои покои, хотя не те, где я спала прошлой ночью.

Мне нужно было умыться и успокоиться. Моя голова была переполнена. Мне нужно было читать книги. Набираться знаний.

Я попыталась закрыть дверь, но ладонь остановила меня, и я насторожилась. Когда я поняла, что это был, я отошла на шаг, и Вин, Розамонд, Брэй и Эмори в оковах прошли в комнату.

— Что такое? — спросила я.

— Может, ничего, — сказала Вин и обняла меня.

— Мы просто хотели проверить тебя после прошлой ночи, — Розамонд села на кровать и посмотрела на книгу, которую дала мне.

— О.

Эмори подмигнула и села в угол. Она не была частью группы, но была в комнате.

— Ты знаешь?

— Конечно, мы знаем, — Вин улыбнулась. — Это видно по твоему лицу. И Истона. Хоть мы все нервничаем и переживаем, и не спали, пытаясь подготовиться к бою, он выглядел расслаблено. Не напряженно, как обычно. Хочешь поговорить об этом? — спросила Вин, и я покачала головой. Брэй прыгнула мне на руки. Я почесала ее за ушами, а потом между крыльев.

— А нужно, — сказал другой голос, женщина прошла в комнату.

Я повернулась, Брэй сплюнула огонь. Алура отбила его, слабо улыбаясь.

— Алура? — спросила я, и она улыбнулась.

— Простите, что долго добиралась. Ваши границы не сразу удалось перейти, еще и нужно было убедиться, что у дезертиров из Люмьера был путь сюда.

— Я знала, что мы тебя еще увидим, — Розамонд обняла женщину.

Я посмотрела на браслет на запястье, который был тихим в последнее время, я потом на Алуру.

— Ты знала, что мне понадобится это? — спросила я, тряхнув браслетом.

— Розамонд знала, и я убедилась, что он будет у тебя. Хотя ты там, где нужно, и границы тают, так что от него уже мало проку. Он нужен был, чтобы ты была в нужном месте в определенное время. Теперь это просто талисман. Чтобы напомнить, откуда ты, и куда тебе нужно идти.

Я посмотрела на браслет и кивнула.

— Ладно, с этим я могу работать.

— Раз ты тут, мы поговорим о том, что случилось между Истоном и Лирикой прошлой ночью, — сказала Вин, двигая книги с Розамонд.

— Я на это не соглашалась, — я покраснела.

— Ах, ты, наконец, была с нашим королем?

— Возможно. Об этом не нужно говорить. Все в порядке. Он был хорошим. Нежным. И я не хочу обсуждать это с вами.

— Что ж, если захочешь, мы тут.

— Но мне нужно кое — что спросить, — сказала Вин, и я посмотрела на нее.

— Ладно, — шепнула я.

— Вы делали что — то особенное? — спросила она. Я приподняла брови, щеки вспыхнули.

— Эм, что ты имеешь в виду? — спросила я, нервно смеясь.

— О, не знаю, может, ночь с Истоном могла наполнить кристалл силой.

Я растерянно смотрела на нее, как и другие.

Вин встала и вытянула руки, земля задрожала вокруг нас.

— Твоя магия!

— Ага. Похоже, работает сексуальная магия.

— Нет, — сказала я, накрыв ладонью рот.

— Нет, но, думаю, вы вдвоем сильны. Кристалл исцелен, хотя бы немного.

— Но не так она исцелит кристалл полностью, — сказала Розамонд, а потом посмотрела на меня. — Но это милое дополнение.

— И это не все, — Вин подошла к чаше с водой, ее ладонь замерла сверху. Вода обвила ее запястье, а потом плюхнулась обратно. Вин посмотрела на нас, я застыла с раскрытым ртом. — Да, и я так отреагировала. Я не знаю, как управлять Водой. У меня ее никогда не было. Но кристалл хотел дать ее мне. Теперь я двойной маг, какой не была. У меня капля Люмьера и капля Обскурита. Спасибо тебе. И нужно поблагодарить Истона. Потому что я хочу выпить. Много — много вина.

— Думаю… и я не отказалась бы от вина, — сказала я.

— С этим я могу помочь, — сказала Алура и вышла, видимо, за вином. Или едой.

Что — то произошло прошлой ночью. Это помогло кристаллу. Дело точно было не в ночи с Истоном. Нет, это была сила во мне, то, что я ощущала себя ближе к пяти стихиям, потому что доверяла тому, с кем была.

Секс с Истоном не спасет мир. Я улыбнулась, думая об этом. Я знала, что все поняли, о чем я думала.

Если бы это был ответ, я была бы рада такому исходу.

Нет, придется биться, кровь будет пролита, и мы победим.

Но пока что я посижу с подругами, поговорю о том, о чем говорили с девушками, если бы я не перешла в этот мир.

Если бы я не была Жрицей Духа.

Столько если.

Однажды я пойму, что делать дальше.

Глава тридцать вторая

Лирика

После тщательных планов и бессонных ночей над картами и попыток понять, сколько воинов было на нашей стороне, мы решили пойти в наступление.

Я молилась, чтобы это сработало.

Больше не будет попыток встретиться на якобы нейтральной территории. Не будет надежды, что короля Люмьера можно уговорить.

Хоть он не был истинным королем Люмьера. Он был марионеткой Серого, это нельзя было терпеть, если мы хотели целые королевства.

Я закрепила броню на боку, посмотрела на Истона, пытаясь дышать.

— Мы будем в порядке, — прорычал он, и я ощущала, что это было не из — за меня. Я не винила его за раздражение.

Под его глазами пролегли тени, и я знала, что он не спал. Мы старались дремать, когда могли, но на это не было времени. Мы постоянно планировали бои, и когда не делали это, мы тренировались, проверяли припасы и защиту тех, кто не мог биться.

Чары могли защитить не все, особенно, когда сильные бойцы будут защищать замок Люмьера.

— Готов? — спросила я, проводя ладонями по коже брони спереди, надеясь, что все останется на месте. Я не привыкла биться в этом, и хоть я могла неплохо в этом двигаться, броня сидела не идеально.

Истон шагнул вперед и опустил ладонь на мое сердце. Я покраснела. Он делал это не ради близости. Нет, он касался меня там, где нож пробил мою грудь, пронзил мое сердце, и ему пришлось спасать меня.

— Я хочу, чтобы на тебе было восемь слоев брони, — прорычал он.

Я приподняла бровь и опустила руку на его ладонь, сжала ее, а потом опустила ладонь на его грудь.

— Тогда и ты так сделай.

— И мы не сможем даже шевелить руками, чтобы колдовать.

— Точно. Мы справимся.

— Должны справиться. Хотел бы я запереть тебя тут, чтобы уберечь.

Он опустил голову и нежно поцеловал меня. Я вздохнула и отошла на шаг. На это не было времени. Только на войну и смерть. Я не думала, что скажу такое или подумаю так.

— Ты не можешь меня запереть. Потому что я не могу сделать так с тобой.

— Значит, я буду прикрывать тебя, а ты меня всю дорогу. Весь бой.

— Тебе не нужно даже просить.

— Хотелось бы больше времени.

— Времени всегда будет мало. Мы выживем. Нужно верить в это.

— Я не знаю, выживут ли все. Мы еще не выходили из боя без жертв. И я не хочу видеть снова смерть в твоих глазах. Я не хочу видеть, как дядя кричит, потому что его муж умирает. Я не хочу видеть то выражение лица Тигана, потому что тот, кого он любит, мертв. Я это не хочу. Но я не думаю, что у нас есть выбор. Это теперь наша жизнь. Или так всегда было. Мы же родились в этом.

— Мы справимся. Должны. Если я буду думать об ином исходе, я не выйду из комнаты. И я не пущу тебя.

— Мы выживем. Я не дам Серому, королю или еще кому — то забрать тебя. Если они попробуют, я отрублю им головы и последую за тобой в бездну.

Я посмотрела на него и покачала головой.

— Тебе нельзя умирать за меня.

— И я тебе так говорю.

Стук в дверь, и вдруг вошла Вин в кожаной броне и с мечом на спине.

— Вы готовы? — спросила она, и мы кивнули.

Истон нахмурился.

— Ты же не берешь меч в бой.

Она пожала плечами и посмотрела на свои ладони.

— Моя магия Земли сильна, как обычно. Но я не понимаю Воду в себе. Я не знаю, могу ли доверять ей. И вдруг это временно? А если в бою вдруг… магия пропадет? — она поежилась, побледнела. Я не трогала ее, как и Истон. Она не хотела этого.

И я не винила ее.

Ей нужно было пространство. Я знала Вин достаточно, чтобы понимать, что ей нужно было биться, чтобы разобраться с ее мыслями. И мы предоставим это ей.

— Понимаю, — вздохнул Истон. — Мы исправим это.

— Часть уже исправлена.

— Тогда нам нужно идти, — сказала я, поправив кожаную броню на поясе.

— Да, покончим с этим.

Истон с силой поцеловал меня, прошел к Вин и поцеловал ее в щеку. И мы отправились в путь.

Я надеялась, что мы не умрем. Если повезет, победим. Если мы сможем забрать кристалл, может, я смогу стихиями объединить их.

Я не знала, хватит ли этого.

Но если так думать, этого точно не хватит. Нам нужно быть сильнее. И я буду такой.

Несмотря ни на что.

— Мы выживем, — сказал Истон, пока мы шли к другим.

Мы используем кристалл в последний раз, чтобы миновать чары и попасть, куда нам нужно.

Потому что чары между дворами стали такими тонкими, что не нужно было использовать силу кристалла. Будет моя сила и магия воинов Люмьера и Обскурита, и это донесет нам, куда нужно.

Кристалл будет только сосудом. Я надеялась, что мы оставим ему при этом немного сил.

Чтобы он не лишил нас сил, если мы будем привязаны к кристаллу слишком долго.

— Да, — сказал Родес, подходя к Истону. Он протянул руку как воин, и Истон посмотрел на его ладонь на миг, а потом сжал предплечье Родеса.

— Я всегда буду доверять тебе на своей стороне, — сказал Истон, в комнате стало тихо.

Я сглотнула и посмотрела на других. Я знала, что некоторые из нас старались не прощаться, хотя мы делали это.

Мы шли в бой, и я надеялась, что мы победим. Или хотя бы выживем.

— Мы должны начать. Иначе будет слишком поздно. Поздно для всего, — сказала Розамонд, качая головой. Ее бабушка была там, потирала виски Розамонд, а потом она поцеловала внучку в макушку.

Мы были готовы начать.

Я закрыла глаза, встала у кристалла, другие обступили меня. Наш внутренний круг стоял рядом, включая Ланию и отца Тигана.

Лорд и леди Земли ушли, но лорд Огня и леди Воздуха были с нами. Как и королева Люмьера, хотя она уже точно потеряла титул. Но она была величеством, яростным бойцом, даже если приходилось долго скрывать это. Дельфина была готова, и я хотела верить ей, верить, что она не предаст нас. Я знала, что Лания присмотрит за другой женщиной, но нам нужно было немного доверять ей. Иначе никого не будет на нашей стороне в бою против врага.

И я отогнала эти мысли из головы и старалась не думать о том, что собиралась перенести сотни воинов через кристалл к чарам. Не только тех, кто был в этом зале, придворных, готовых биться. Все маги были готовы выступить с нами, быть частью этого, и мне нужно было перенести всех через кристалл и тонкие чары.

Волшебные барьеры почти просвечивали, и можно было видеть другой замок вдали, если приглядеться в солнечный день.

Мир разбивался, королевства рушились, и время было на исходе.

Я закрыла глаза и подумала о кристалле. Я подумала о кристалле света в Люмьере, и как я хотела, чтобы оба были целыми. Вряд ли был способ соединить их полностью.

Не такими, какими они были сейчас.

И я толкнула свою энергию в темный кристалл, использовала все пять стихий, кружащих вокруг меня и пульсирующих в моем теле. Я толкнула.

Кто — то резко вдохнул, кто — то охнул. Воздух двигался по мне, Вода поднималась по ногам, и Земля гудела. Огонь лизал мои пальцы, тепло растекалось по мне, хоть внутри было холодно. Я знала, что все пять стихий были тут. И они ждали.

Я открыла глаза, и мы были там, где нужно. Где пройдет бой.

Король Люмьера ждал.

Я знала, что среди нас был предатель. Или его шпионы были хороши.

Истон пытался найти всех, как Джастиса когда — то, но было сложно сделать это при дворе, полном лжи и шепотов.

Король Люмьера и его народ ждали с частью наших начала боя, там, где и Видела Розамонд, где ему нужно было произойти.

Замок все еще казался целым, не пострадавшим от тьмы Серого и короля Люмьера.

Странно, что Люмьер, королевство света, оказалось наполненным тьмой. Может, это было логично.

Потому что, хоть Обскурит был назван в честь тьмы, они боролись, видели за тенями и старались защищать свое.

Не все из их народа, но все из тех, кто был у власти.

Я видела некоторых наших на передовой поля боя. Некоторых воинов, которые бились за нас.

Я знала двоих. Я видела их на территории Духа.

Я знала их, видела их, и они смотрели на меня с отвращением и страхом, когда видели, как я почти потеряла контроль над четырьмя стихиями.

Они видели во мне тьму. Может, они узнали ее в себе и убежали к королю Люмьера.

Другие со мной шептались, и я знала, что они видели лица своих врагов. Тех, кто когда — то был их товарищами.

Предательство жалило, но на это не было времени.

Я подняла взгляд, посмотрела на короля Люмьера верхом на белой крылатой лошади, величие зверя вызвало слезы на моих глазах. Я не знала, что пегасы существовали в этом мире или других.

Его крылья были прижаты к бокам, король был на вершине холма, а не парил в воздухе. Я не хотела вредить зверю. Я хотела освободить его. Но я не могла спасти тех, кто бился против меня.

Я ощущала вокруг нас Серого. Видела тени, развевающиеся среди народа, который бился против нас. Они стояли напротив нас с магией наготове и гневом на лицах.

Они делали то, что считали правильным.

Они считали нас злом, верили в то, что сказал им король Люмьера.

Они поверили не в того бога, верили лжи предателя.

Их не уговорить.

— Ты могла покончить с этим, Жрица Духа, — крикнул король Люмьера.

— Вы тоже, — ответила я, другие не мешали мне говорить.

— Если бы ты пришла к нам, увидела сторону добра, ты не была бы в ответе за такое кровопролитие.

Я игнорировала боль в сердце, хоть Истон шептал, что это была не моя вина. Родес тоже так делал.

Я знала, что не все это было моей вино.

Но я знала, что если не буду достаточно сильной и хитрой, чтобы победить, прольется больше крови.

Это испачкает не только мои руки, но и мужчину, который сидел на пегасе, будто бог.

— Так и быть, — прорычал король, и разговор закончился. Он и не нужен был. Он уже выразил свое мнение. Он пролил ложь, надавил на тех, кто хотел верить, что все было в порядке, что те, кто у власти, не устраивали это.

Они не хотели бросать то, что у них было, и они хотели винить кого — то еще.

И они обвиняли Истона. Обвиняли любимого принца, который предал их в их глазах.

И они обвиняли меня, ожившее пророчество.

Потому что они думали, что я лишала их силы.

Я защищу, кого смогу, а потом найду способ соединить кристаллы.

Только так их план сработает.

Крики боя вдруг донеслись до меня, и я опустилась на колени на землю, сунула ладони в землю. Я подняла голову и закричала.

Я толкнула всю силу в землю, и большая волна Земли ударила по мужчинам и женщинам, бегущим ко мне.

Я встала и взмыла с помощью магии Воздуха, приземлилась на эту волну, использовала Огонь и Воду, направила руки в стороны, а потом соединила их. Я создала спираль Огня и Воды, которая не погасала. Вместо этого она была кипящей обжигающей массой.

Спираль ударила по другим, и крики звенели в моих ушах.

Я игнорировала крики тех, кому не могла помочь. Это убивало меня.

Тиган и его отец бились вместе, они использовали Огонь безумно, и я знала, что они все еще страдали из — за смерти леди Огня.

Несмотря на горе, они были умными, все еще воинами до конца.

Тиган сжал плечо отца, и я видела, как лорд Огня стал сосудом, Тиган толкал силу в папу.

Двойная вспышка Огня вырвалась из лорда, сжигая всех на пути.

Я отвернула голову от криков и сосредоточилась на тех, кого пыталась пройти.

Мне нужно было сделать путь, пройти мимо короля в замок. Если я смогу добраться до кристалла, может, удастся покончить с этим.

Таким был план. Истон с Родесом сразятся с королем, а я заберу кристалл.

Мне просто нужно было попасть туда.

Алура плясала на горе Земли рядом со мной, уклоняясь от кинжалов Воздуха и кристаллов Воды, пытающихся атаковать ее.

Я не видела, что за магию она использовала, но народ падал один за другим, когда она стреляла в них руками.

Я все еще не знала, каким магом была Алура. Я знала лишь, что она была сильной и немного страшной.

Розамонд была с другой стороны от нее, использовала Воду и Воздух, пытаясь пробиться.

Маг Огня, убежавший от нас, направил в нее поток Огня, и она упала, крича. Я не могла добраться до нее.

Не важно, там был Люкен. Брэй парила рядом с ним. Она была больше, чем раньше, почти размером с пантеру с большими крыльями. Она раскрыла пасть, зарычала, атакуя огнем.

Люкен использовал магию Воздуха на мече, бился с магами, нападающими на них. Он вытянул руку, Розамонд схватила ее. Она стряхнула с себя землю и сплюнула кровь, продолжила колдовать.

Вин стояла одна, ее магия заставляла землю дрожать вокруг нее.

Народ падал в трещины, которые открывались, и Вода заполняла те дыры, топила их, они кричали и булькали.

Ее лицо было безумным, это меня немного пугало. Я хотела обнять ее. Сказать ей, что мы со всем разберемся.

Только на это не было времени.

Дельфина стояла рядом с Вин, использовала магию Воды так, как я еще не видела. Она создавала солдат из Воды, которые двигались, шлепая по земле, наступая на других магов. Они бились за нее, как армия или фигуры на доске, бились с теми, кто шел к ней.

С теми, кого она тренировала, кто был на ее стороне.

Я видела, как они узнавали бывшую королеву, на чьей стороне раньше бились. Но шок сменялся гневом.

А потом они нападали на нее. Но она была сильнее.

Когда маг Огня направил магию в Вин, когда она не смотрела, я закричала, попыталась выстрелить магией Воздуха туда и оттолкнуть атаку.

Дельфина вдруг бросилась телом на волну Огня, ее магия Воды защищала почти все ее, но не глаза.

Она закричала и отлетела. Вин чуть не умерла на моих глазах, а теперь поймала королеву Люмьера, которая держалась за глаза и кричала.

Я хотела помочь, но я не могла. Я стояла между Родесом и Истоном, мы бились спина к спине, объединяя магию, как могли.

Я все еще не знала, как биться Духом, и я не знала, была ли эта стихия атакующей.

Но мы бились. Мы пытались.

Я подняла голову, Родес рычал под нос, и я видела впереди лорда и леди Земли.

— Нам нельзя их убивать, — прорычал Родес, и я кивнула ему.

— Мне можно, — сказал Истон с ухмылкой, которую я любила.

Он поднялся в воздух, Огонь лизал его ноги. А потом сделал то, чего я не видела. Огонь вырвался из его волос и спустился по его телу. Он усмехнулся.

— Лорд и леди Земли, — Истон перекрикивал шум. — Вы опоздали.

— Ты — ложный король, — прорычал Валор. — Ты послал нас на смерти, принес разрушение. Ты испортил Жрицу Духа, и ты всех нас обрек.

Я едва подавила желание закатить глаза.

— Если вы так думаете, — сказал Истон и выстрелил Огнем из ладоней, звук был таким громким, что я чуть не зажала уши руками.

Звучало так, словно мы были посреди торнадо, и Родес сжал мою руку, чтобы я не упала.

Я верила, что Истон не навредит мне. Как я верила Родесу.

Леди Земли скользнула за мужа. Она даже не пыталась его защитить.

Я всегда знала, что она скрывала глубины порока. Я не знала, что она пожертвует мужем.

Когда Валор закричал, сгорая заживо, Зиа тоже завизжала, части ее руки и ног, которые не поместились за Валором, тоже горели.

А потом лорд Земли утих, и от него не было ни звука, его труп упал на Зию. Я хотела кричать, сделать что — нибудь.

Зиа явно выжила. Она пожертвовала своим мужем, чтобы спасти себя.

Они оба пожертвовали многим ради своих желаний.

Я была занята, глядя на происходящее передо мной, чуть не пропустила кинжал из Воздуха, летящий ко мне. Я выругалась, пытаясь броситься в сторону. Я знала, что могло быть поздно.

Все не кончится так. Я выстрелила магией Воздуха, но угол был не тот. Миг, и вдруг кто — то оказался у моей талии, толкнул меня быстро. Кинжал из Воздуха пролетел над моей головой.

Я повернулась на спину и посмотрела на Эмори, протягивающую руку.

— Что ты тут делаешь? — крикнула я.

— Спасаю твой зад.

Оковы на ее запястьях горели, и я знала, что энергия в ней, которая делала ее сифоном, реагировала на народ вокруг нее.

— Ты пострадаешь, ты не обучена, — сказала я.

— Нет, я помогаю двигать раненых. Я просто не хотела, чтобы ты умерла.

Она посмотрела мне в глаза, и я хотела обнять ее. Я хотела вернуться на миг и сделать вид, что все было хорошо, и мы ходили в колледж. Я видела Брэлинн вдали, она защищала Люкена и билась на нашей стороне. Я ощущала, как стихии во мне хотели выбраться, защитить наше королевство.

Я знала, что обратного пути не было. Никогда не было.

Я кивнула Эмори, и она побежала туда, где кто — то звал на помощь.

Она оттаскивала их в сторону, где Ридли и другие целители помогали.

Она делала, что могла. Она была не такой, как раньше.

Как и я.

Я глубоко вдохнула и ощутила, как кристалл в замке звал меня.

Так близко. Я почти могла спасти его.

Я потянулась, крылья наполнили поле зрения, и я знала, что не успею добраться туда.

Король Люмьера замахнулся. Я пригнулась, толкнула Родеса в сторону, пока Брокк пытался убить племянника. Король поймал меня за косу и рассек ее клинком из Воздуха.

Мои волосы упали, оставшиеся пряди окружили лицо неровными волнами. Не важно.

Он не навредил мне. Он только забрал мои волосы.

Пусть забирает.

Потому что я собиралась покончить с ним.

Должна была.

Я посмотрела на Истона. Он стоял на другой стороне пегаса и кивнул мне.

Пора. Второго шанса не будет. И удивительных спасений тоже.

Мы были тут.

И король был готов.

Глава тридцать третья

Истон

Я ударил магией Огня в сторону короля. Он взлетел, уклонившись.

Лирика вытянула руки, создавая стену Воды, чтобы защитить себя и Родеса. Я выругался под нос.

— Трус! — крикнул я.

— Ты в порядке? — спросила Лирика, подбегая ко мне.

— Я должен спрашивать это. Я чуть не убил тебя.

— Нет, я могу защититься. Нужно поймать короля.

Я запустил пальцы в ее укоротившиеся волосы.

— Мне даже нравится так, — я пытался поднять настроение.

Она улыбнулась мне, но в глазах были слезы. И я знал, что не из — за волос.

— Ладно, мы еще не закончили, — Родес расправил плечи. — Другие могут справиться с тем, что перед нами, и что будет потом. Нам нужно двигаться вперед. К кристаллу.

— Думаю, Эйтри и король защищают его.

— Дельфина в порядке? — спросила Лирика, и я покачал головой.

— Не знаю. Она еще дышит, если это считается.

Лирика кивнула, сжала мою ладонь, и мы пошли. Мы колдовали втроем, словно родились, делая это, словно не жили в трех разных мирах до этого. Лирика была смесью Родеса и меня, и я радовался этому. Она могла использовать магию с нами обоими, хотя я знал, что для нее было проще колдовать со мной.

Это было хорошо. Мы были половинками. Мы должны уметь делать такое.

То, что она могла колдовать с Родесом, не вызывало у меня ревности. Может, стоило, но не на войне. Если я паду, я знал, что ее защитят. Будет тот, кто поможет ей пережить это, биться дальше.

И для нашего мира еще будет надежда.

Потому что я вряд ли доживу до конца войны. Я знал, что у Серого еще были планы на меня.

Он не отпустит меня так просто. И он не отпустит Лирику. Если мы как — то победим его и не выживем, Родес защитит наш народ. И это успокаивало меня, пока я бился, хоть и удивляло меня.

То, что он был моим противником всю мою жизнь, а теперь я полагался на него так сильно, потрясало меня.

Но это была наша судьба.

Я не должен был удивляться, что наши жизни переплелись, как наши судьбы.

Я поднял магию Огня, смешивая с Землей, и Лирика сделала так же, а потом левой ладонью смешала Воду и Воздух.

Я еще не видел, чтобы кто — то так делал, и ни у кого еще не было всех стихий.

То, что Вин получила две стихии из разных королевств было открытием, и я знал, что нужно было обсудить это.

Сначала нужно было пережить это.

— Кристалл должен быть слева.

— Я чувствую его, — голос Лирики дрожал. — Он все ближе.

— Кристалл? — растерянно спросил я.

Она покачала головой.

— Нет, энергия от него. Он напуган. Опечален. И нам нужно его спасти. Мы не можем позволить так его использовать.

Я хмуро посмотрел на Родеса поверх ее головы. Он пожал плечами.

Мы не знали, о чем она говорила, но ничего. Мы шли дальше, бились и как — то, благодаря другим на нашей стороне, добрались до замка. Короля не было видно пока что, и я зарычал, хотел кричать или ударить что — нибудь.

Один из Лиги вышел из замка, магией Воды создал острые копья изо льда и бросил в нас.

Лирика соединила ладоши, и Воздух разбил копья, а я растопил остатки Огнем.

Родес повернул ладони, создавая воронку из Воздуха, которая толкнула растаявший лед к члену Лиги.

Он даже не закричал, пока тонул. Мы прошли еще одного воина Лиги, еще двух убийц из Кредо, а потом попали в тронный зал. Мы работали на автопилоте, командой, чтобы одолеть всех на пути. Нам нужно было к кристаллу. Лирике нужно было как — то с его помощью спасти наши королевства.

Король явно был близко. Я почти чувствовал присутствие Серого, и это означало, что король был поблизости.

Я не знал, привел ли Серый своих прихвостней, но я хотел сразиться с ними. Убить их за то, что они сделали с Лирикой.

Я покончу со всеми ними.

Мне нужно было найти Гаррика и остальных. Но сначала — кристалл.

Родес выбил ногой дверь зала кристалла, и я повернулся, защищая его, еще три стража пошли на нас, стреляя кинжалами из Воздуха, пытаясь сбить нас с ног. Лирика врезалась в стену. Я не потянулся к ней. Не успел бы. Отвлечение погубило бы нас обоих. Она ударила магией Огня со своего места на полу, и стражи уклонились. Я использовал Землю, чтобы обрушить на них кусок камня из замка.

Пот выступил на лбу, и я помог Лирике встать. Она вдруг окружила нас Водой, потушила огонь моего бывшего солдата. Он предал нас, но, хоть я убил его, часть меня разбилась.

Мой народ умирал, они сбегали.

И все из — за лжи короля. И я никак не мог остановить это. Я не мог защитить народ как — то еще, кроме как привести Лирику в тот зал. Родес ударил по двери всех магией. Мы прошли в комнату, но не были одни.

Эйтри был там, его худое тело было в кожаной броне, которую не пробил бы меч. Я знал запах этой магии.

Серый.

Сын Дельфины, кузен Родеса и, может, будущее королевства Люмьер, если мы не будем осторожны, тоже был заодно с Серым. Мы не сможем убить его легко.

Но убить его нужно было.

Потому что мы не доберемся до кристалла, не одолев его.

— Предатель, — рявкнул Эйтри Родесу.

— Ты предал весь наш мир. Ради чего? Власти? Нет, я не предатель.

— Предатель, — прорычал Эйтри. — Ты не смог получить девчонку, но все еще стоишь на коленях у ног победителя. Ты не умел проигрывать, но ты оказался просто слабаком.

— Громкие слова для того, кто сам еще ни разу не бился, — сказала Лирика, и я ухмыльнулся.

«Это моя девочка».

— Знаешь, было бы проще, если бы ты пропустил нас, — я старался звучать спокойно. — Ты не одолеешь нас один против троих.

Эйтри выпятил грудь.

— Я не один. Твой хозяин слушается меня. Он защитит меня, потому что я — будущее этого мира. Ты не был таким, Истон. Ты был лишь пешкой, чтобы добраться до нее, — принц Люмьера рассмеялся. — И что случилось? Ее родители мертвы, и это твоя вина, — Эйтри усмехался.

Лирика дрожала между нами, а потом ударила магией Огня. Серый дым создал паутину между нами и Эйтри, потушил ее пламя. Мы не закончили. Мы послали Воду, Воздух, Землю и больше Огня в него.

Этого не хватало, ведь Серый бился с нами, используя Эйтри как марионетку.

Сам Эйтри был ничем, даже не был воином. Но Серый почти украл его душу, и он стал куда больше.

И мы проиграем, если не найдем другой выход из этого.

— Сдержи меня, если станет слишком, если это захватит меня, — прошептала Лирика. Мы с Родесом посмотрели на нее, а потом друг на друга.

— Не продавай душу ради этого, — прорычал я.

— Не буду. Но он уже продал свою.

Ее глаза стали мутными, в них отражался дым. Но не от Серого. Он был белым, красивым, от Жрицы Духа. Волосы, которые теперь едва касались ее плеч, развевались вокруг ее головы на волшебном ветру.

Она вытянула руки, и я ощутил магию. Я знал, что это была магия Духа.

Глаза Эйтри расширились, а потом он охнул и схватился за грудь.

Лирика не закончила.

Она открыла рот и закричала. Но я не слышал ни звука. Ничего.

Но я знал, что она кричала. Ей было больно, то, что она делала, вредило ей, и я ничего не мог поделать с этим. Эйтри тоже закричал, и я слышал его голос, его панику.

Я его не жалел.

Он выбрал свой конец, теперь должен был принять его, стать гниющим трупом.

Может, у него никогда не было шансов с его отцом и дядей.

Дельфина не смогла вырастить сына, и это происходило из — за этого.

Эйтри согнулся, а потом выгнулся. Он рухнул на одно колено, другое. Лирика не успела закончить то, что делала, цепи из дыма обвили Эйтри и утянули его в бездну.

Лирика закричала и потянулась. Я сжал ее талию, удерживая ее.

— Он ушел.

— Он был мертв. Я держала его душу в руке. Серый забрал его, и я не знаю, что теперь с ним будет. Я не смогла закончить, — она сплюнула кровь и выругалась под нос, вытирая подбородок.

— Это чуть не убило тебя, — прорычал я.

— Вышло только так. Маги Духа пришли сейчас. Поздно, как всегда, но они говорили со мной. Был только такой способ.

— Я начинаю их ненавидеть.

— Не ты один, — сказала она и крепко обняла меня, а потом отодвинулась. Мы повернулись к кристаллу. — Я ощущаю, как он зовет меня. Это больно. Думаю, он умирает.

— Он живой? — Родес задал вопрос, о котором я думал.

— Он не разумное существо. Но он более живой, чем мы думали, как и темный кристалл. Он рыдал по брату все это время. Нам нужно исправить это, но я не знаю, как.

— Ты не узнаешь, как, — вдруг король оказался там, серый дым тянулся из всех щелей дверей и окон. Сила ударила по мне, и я моя спина врезалась в стену с силой. — Серый передает привет, — прошептал король, и я увидел тьму.

Глава тридцать четвертая

Лирика

Я толкнула магию Серого, летящую к нам от короля Брокка, и закричала, направляя все пять стихий через свои руки.

Мое тело дрожало, кровь текла из моего носа. Я знала, что она капала из моих ушей и с подбородка.

Это было слишком. Мне не хватало контроля, сил. Я не умру тут. И я не дам Истону и Родесу умереть. Оба были без сознания у моих ног, удары Серого пришли по ним через Брокка, а не по мне.

Король Люмьера хотел меня живой, и теперь ему придется сразиться со мной.

Потому что я была Жрицей Духа. Я должна была спасти мир. А он заставлял меня делать это.

Я направила магию Духа наружу, бросила Огонь, Воздух, Воду и Землю. Король Брокк закричал и упал на колени.

Он терзал свои глаза, кровь текла там, где его ногти ранили лицо. Тени Серого скользили вокруг него, как змеи, и Брокк встал на ноги, его магия была готова к атаке.

Брокк направил кинжал из Воздуха в меня, покрыл его льдом. Я толкнула к нему Огонь. Этого не хватало, и я отскочила, кинжал пробил камень за мной.

Родес и Истон стали просыпаться, мотали головами, отгоняя магию, которая врезалась в них.

Они поднялись на ноги в следующий миг, кровь текла из их ушей. У Родеса была рассечена губа, а Истон был с куском камня в плече.

Мы были в синяках и крови. Но мы не были сломлены.

Король Люмьера не победит.

— Вы не победите. Серый всегда побеждает.

— Нет, — крикнула я. — Ты не Серый. Ты лишь его пешка, — я ударила по нему Огнем, и тот охватил его руку. Он закричал, пытался отогнать пламя, но огонь не уходил. Особенно потому, что Истон подключился, его Огонь обвил тело короля. Он завизжал.

И Родес добавил Воздух в Огонь, усиливая его жар.

Король Люмьера закричал снова, его голос был хриплым, его тело горело. Серый не пришел за ним.

Серый бросил его, как бросил многих. Потому что, как я и сказала, они были просто пешками, не стоили борьбы или энергии.

Но у короля было немного энергии. Он выбрался из Огня, его левая рука была обгоревшей. Он бросал клинки Воздуха и Воды, все еще нападал на нас. Пол дрожал, и я вспомнила, что он был королем Люмьера, самым сильным магом Люмьера своего поколения.

Но я знала, что Родес был сильнее. Он должен быть королем. Он не хотел трон, не был готов принять мантию.

Я не думала, что у нас осталось много времени, нужно было сделать выбор, кто будет править, даже если не останется миром, которым можно было править.

Маги Духа хотели, чтобы я использовала Дух. Мне не хватало сил.

Мои резервы таяли, хоть я и пыталась сдерживаться. Убрать Эйтри и попытаться спасти было тяжело.

Я знала, если использую магию Духа, мне не останется сил на защиту кристаллов. А они были самой важной частью этого плана.

И я направила четыре другие стихии в него сразу. Они создали ком Огня, Земли, Воды и Воздуха, и он врезался в короля. Его тело отлетело, и он рухнул на красивый трон из золота, бриллиантов и кристаллов с грохотом.

Осколок его трона пробил его грудь, и я охнула. Я не хотела этого. Но он упал правильно, и его символ власти пробил его. Кровь полилась из его рта и из дыры в груди. Этого было мало. Он не умер.

Нужно было добить его. И мне было больно признавать это. Это было слишком. Я не хотела быть той, кто убивал без промедления.

Родес и Истон оказались рядом со мной через миг, и я не была одна.

— Ты никогда не будешь править, ты умрешь от его руки, — булькал король.

— Ты не сможешь больше никому навредить, — твердо сказал Родес.

— Ты мог помочь многим, мог объединить нас. Ты не стал это делать, — прорычал Истон. В его голосе не было гнева, только печаль и разочарование.

Хоть я не хотела убивать, может, хорошее перевешивало плохое. Нет, я знала, что смерти тех, кого я убила, останутся следом на моей душе до конца моих дней.

Я не буду больше целой из — за того, что мне приходилось делать.

Я уже так много потеряла, но мне нужно было принять реальность. Это означало посмотреть в его глаза, а не закрывать свои, пока король Люмьера выдохнул в последний раз с дрожью и умер.

На наших глазах, без роскоши и пышности.

Это была самая жестокая смерть, и я ее принесла.

Теперь короля Люмьера не было. У врагов не было правителя.

Никто не поможет собрать королевство.

Мои руки дрожали, и я озиралась. Я знала, что королевство еще разбивалось. Душа короля ушла, и я смотрела, как она летела туда, где я не достану. Я выдохнула с дрожью и прошла, шатаясь, в зал кристалла. Кристалл света, как и кристалл в Обскурите, пульсировал, лучи света из трещин тянулись из него, будто солнце падало на призму.

Кристалл был отражением темного кристалла, его брата, и он тоже умирал.

Я шагнула мимо тела короля на троне и пошла к кристаллу. А потом посмотрела мимо него туда, где лежал мой дом, где наш ждал Обскурит, слезы катились по моим щекам.

— Нет! — закричал Истон.

— Не может быть, — завопил Родес.

Другие кричали, копья света ударили по чарам, разделяющим два двора.

Кристаллы дрожали, и я знала, что близился их конец, их последний миг.

Народ кричал, их магию вырывали из них, они становились дейнами на наших глазах, чары рассыпались.

Казалось, занавес упал с небес, медленно развеваясь шелковистыми складками магии и пыли.

Мы видели ясно двор Обскурита. Мы видели народ там, замок.

Вдали загудел дракон или кто — то еще, и я знала, что это был Огонь, Земля гудела.

Воздух за нами кружился, и Вода появилась у сухих берегов территории.

Четыре стихии были теперь едины. Не было королевств, только мир, делающий последний вдох.

Я отвернулась, попыталась посмотреть на кристалл и помочь. Он тянулся ко мне, его тонкие пальцы были сломанными и потрепанными.

Я знала, это был конец.

— Кристаллы угасают полностью, — прошептала я. Истон шагнул ко мне, взял меня за руку.

— Что мы можем сделать? Если кристаллы развалятся, наш мир умрет.

— Мы можем соединить их? — спросил Родес с другой стороны от меня.

Я сжала его ладонь, а потом отпустила их обоих.

— Я знаю, что должна сделать. Я не знаю, откуда это взялось, но я знаю следующий шаг. Мы найдем выход после этого. Но сейчас нужно сделать это.

Я посмотрела на них, мое сердце разбивалось. Я знала, что они поняли.

— Не давай этому убить тебя, черт возьми, — рявкнул Истон и поцеловал меня с пылом в губы, а потом отошел на шаг.

Я коснулась кристалла, прошла к концу балкона и повернулась туда, где был другой кристалл.

Я закрыла глаза, кристалл дрожал, кричал мне. Я вытянула руки в разные стороны, в стороны кристаллов.

Они визжали, их умирающее дыхание было полным боли.

Столько испорченной магии наполняло их за годы, теперь они стали обломками себя, пытались защищать. Но не могли ничего сделать правильно. Так они считали.

Я должна была воссоздать их, сделать такими, какими они были раньше. Но для этого мне нужны были части.

И я направила стихии из своего тела, всю свою сущность, устремила к кристаллам.

Вспыхнул яркий свет, и народ перестал кричать, они смотрели потрясенно на краски и завитки магии, бурлящей и танцующей вокруг нас.

Кристаллы визжали, больше света лилось из них, они вопили «пожалуйста!» в моей голове.

А потом кристаллы разбились. Один за другим на множество осколков.

Они разбились на миллион кусочков, стали пылью. Ничем.

Многие закричали, вопили. Я не знала, кого они звали. Я ничего не знала.

Я знала лишь, что темный кристалл летел через расстояние между нами, пока его останки, кружась, не опустились на мою кожу. Кристалл света сделал так же. Сияющая пыль окутала мое тело, словно покрыла татуировками, вырезая воспоминания и силу на моей коже.

Пыль погрузилась в мою плоть, она обжигала, отголоски воспоминаний, боли и давних историй проникали в мои кости.

Кристаллов больше не было, их сила теперь была во мне. Я найду способ объединить их снова.

Они были дома, даже если укрытие было временным.

Я открыла глаза, Истон и Родес глядели на меня большими глазами, не могли ничего говорить.

Я сама не знала, что говорить.

Я была Жрицей Духа, которая должна спасти всех нас, и я уничтожила кристаллы.

Их энергия текла по моему телу, словно они пытались исцелить друг друга, и я знала, что это был только шаг. Пауза перед разломом, перед тишиной смерти, шансом на новое начало.

Наш народ был в безопасности, пока что мир был стабилен.

И когда я пойму, как вытащить их магию и создать новый кристалл или создать что — то, что защитит всех, мы будем в безопасности.

У нас будет оружие против Серого.

Мне только нужно было выжить с огромной силой в моем теле. Мы найдем способ объединиться — все мы. Мы исцелим тех, кто так много отдал для нас, и мы найдем способ процветать в этом мире. Исцелить его.

И, глядя на Истона, когда он подошел и обнял меня, я знала, что не буду делать это одна.

Я больше никогда не буду одна.

Глава тридцать пятая

Истон

Я смотрел на раненых, на тех, кто помогал другим, и пытался ощущать хоть подобие тепла или уверенности, что мы победили. Было сложно сделать это, когда многие были на земле, их глаза были открытыми и пустыми. Многие умерли ради этого, защищая свой мир, а не свое королевство или территорию, свою стихию. Их мир. И я не был уверен, что мы закончили.

Я посмотрел на Лирику, она стояла возле Розамонд, сжимала ее руку, пока Пророчица охала. Ридли вытаскивал осколки льда из ее спины.

Один из магов научился делать шрапнель изо льда, которая вонзалась в плоть. Особенно если прикрывать тело меньшего своим телом, пытаясь защитить его. Я даже не знал, кого Розамонд защищала. Но она увидела, что лед летел, благодаря своим видениям.

Из ее носа все еще текла кровь, и я знал, что дело было в силах Пророчицы.

Народ помогал ей, как другие помогали всем, кто пострадал.

Наши мужчины и женщины даже помогали солдатам Люмьера, бившимся против нас.

Многие убежали, когда король умер. Они устремились в горы, и я знал, что они отыщут нового лидера. Может, самого Серого. Он уже не мог использовать королей как пешек.

Другие из Люмьера показались у наших границ, нуждаясь в помощи, клялись в верности свободе, а не королевству. Нам нужны были все, кто мог прийти, и если мы докажем, что они не были предатели, мы сможем использовать их.

По крайней мере, таким был план.

Джастис знал, что делал, и с ним, даром Розамонд и леди Воздуха с ее тайными способами, которые я не понимал, мы разберемся, кто был на нашей стороне, когда настанет время.

Я думал об огромном количестве погибших, о раненых, о тех, кто выглядел так, словно потерял все, потому что их лишили стихий, и знал, что нам нужно было больше.

Нам нужны были те, кто спрятался, даже те, кто когда — то был нашими врагами.

Нам нужны были такие, как король пиратов, хоть я и приподнял бровь, когда Лирика упомянула это. И я мог попросить Слейвика о помощи. И он знал тонкости нашего мира. Он знал, кто захочет спасти наш мир от гибели, даже если у них была сомнительная мораль. Потому что этого хотел Серый. Серый хотел, чтобы правил Теневой мир.

И если у власти будет Теневой мир, мир мейсонов умрет.

— Думаешь, Розамонд теперь королева Люмьера? — спросил Родес, подойдя ко мне. — Тетя Дельфина лишилась титула, покинув королевство.

Я приподнял бровь, глядя на мужчину, бившегося рядом со мной. Он защищал нас с Лирикой собой.

Не важно, что когда — то я ненавидел его из — за его родителей. Не важно, что я бился с ним много лет. Не важно, что я ненавидел его, потому что он мог любить Лирику, когда я не мог.

Он теперь был моим братом. Он был семьей. Но я все еще мог быть гадом.

— Или ты, или Розамонд, наверное. Твой нескладный кузен ведь мертв.

— Мы не знаем, мертв ли Эйтри. Что — то случилось, когда его утащил Серый, — сказал Родес, поежившись.

Я тоже поежился.

— Он считай, что мертв. Розамонд следующая в очереди по возрасту.

— Я не хочу быть королевой, — сказала Розамонд.

— У тебя может не быть выбора, — сказал я. — У меня не было.

— Я — Пророчица. Как Жрица Духа не может быть королевой, не могу и я. Лидером нужно быть Родесу, как по мне, — она посмотрела вдаль. Я не знал, использовала она видения или просто надеялась.

Родес покачал головой.

— Нет времени для короля Люмьера или даже короля Обскурита, — резко сказал он, и я кивнул.

— Мы будем переживать из — за королевского рода позже. Сейчас мы просто генералы, те, кто будет биться за нашу Жрицу Духа и наш мир.

— Не бейтесь за меня, — Лирика подошла ко мне. Она обвила руками мой пояс, и я обнял ее, поцеловал в макушку. Было странно проявлять такую симпатию к кому — то. Ощущать что — то такое глубокое в груди. Это была новая норма. И я будто всю жизнь ждал этого.

Я боялся, что мы потеряем эти драгоценные моменты, что останется лишь несколько, и я был не против, что все пялились.

Потому что это могли быть последние объятия, и я знал это.

Я ощущал в ней силу, знал, что кристаллы проникли в ее кожу и усилили ее.

И вряд ли ее тело сможет долго терпеть это. Она едва справлялась с пятью стихиями.

Нам нужно было убрать из нее лишнюю магию. Найти способ.

— Мы справимся. Сначала нужно собрать ресурсы и работать вместе, — сказал Родес, и я кивнул.

Я огляделся на тех, кто выжил, отметил, что осталось мало лордов и леди, и что Дельфина теперь была слепой. Я помнил, что Вин справлялась с новой стихий, а Тиган и отец горевали, бились, но со шрамами.

Леди Земли пропала. Я знал, что она была жива, хоть ее муж умер. Нужно было многое сделать, многое понять. Но одно мы знали. Нам нужно было одолеть Серого.

— Мы узнаем, что нужно. Мы отыщем союзников, и мы выступим против него. А потом воссоединим наш мир.

Лирика подняла голову от моих слов и напряженно кивнула.

— Мы вернем кристаллам облик, — она посмотрела на свои ладони, они немного сияли в свете солнца. Это было видно лишь миг, но я заметил, и другие тоже.

— Мы найдем способ, — прошептал я, целуя ее ладонь.

— Знаю, — она прильнула ко мне. А потом Брэлинн прыгнула в ее руки, и Лирика охнула, а потом рассмеялась. Брэлинн уже не была маленькой.

То, что моя Лирика еще могла смеяться, согревало меня. Она мало смеялась в последнее время.

Она была не такой девушкой, какую я встретил на границе. Как и я был уже не тем принцем или королем.

Мы оба изменились, и я не знал, к лучшему ли.

Брэлинн ткнулась в подбородок Лирики, она снова улыбнулась, и я усмехнулся ей. Народ еще бродил вокруг, занимался своими делами, но мне казалось, что в мире были только мы вдвоем.

Брэлинн чирикнула.

Ладно, двое и их кошка.

— Ты постаралась, малышка, — тихо сказал я.

— И ты был неплох. Мы сможем это сделать. Мы делаем это. Мы одолеем Серого. Я это знаю.

Она сказала это, но что — то поползло по моей коже, и я стиснул зубы. Я знал это ощущение. Я чувствовал его каждый день с проклятием.

Что — то тянуло меня, и глаза Лирики расширились.

Тени спустились на границы лагеря. Народ кричал, их голоса обрывались, когда тени окутывали их. А потом тьма пронеслась мимо, оставляя их целыми, но потрясенными. Я заслонил собой Лирику, но я был недостаточно быстрым.

Лирика потянулась ко мне, и я повернулся, пытаясь удержать ее.

Мы словно были в вакууме, словно что — то подавляло звук, делая все путающим, пульсирующим в моих ушах.

Слишком много времени уходило, чтобы двигать телом, говорить или что — то делать.

Я словно был на полшага позади, пытался понять происходящее.

Я смог схватить Лирику, Брэлинн оказалась между нас. Они обе открыли глаза, рты были широко раскрыты. Кровь полилась из глаз Лирики, рта и ушей, и я слышал ее крик в своей голове. Но я знал, что она не издавала ни звука.

Я пытался удержать ее, остановить то, что происходило. Но было слишком поздно. Я держал воздух, а Лирика и Брэлинн пропали.

И мир погрузился в тишину.

КОНЕЦ

Content

Райан Керри Энн Из духа и оков