Лорейн Ким

Навеки желанная

Ким Лорейн

Навеки желанная

(Невесты вампиров — 1)

ПОЛНОЕ ИЛИ ЧАСТИЧНОЕ КОПИРОВАНИЕ БЕЗ УКАЗАНИЯ ГРУППЫ И ПЕРЕВОДЧИКОВ — ЗАПРЕЩЕНЫ!

Книга не несёт в себе никакой материальной выгоды и предоставлена исключительно в ознакомительных целях. Просьба удалить после прочтения. Спасибо!

Переведено для группы WonderlandBooK

Переводчик, редактор и оформитель: inventia

Глава 1

Маттиас

Сегодня я убью этого человека. Я пообещал своему клану, что отомщу за увечье Акселя и убийство его пары, и вот я приехал сюда на Тихоокеанское побережье, хотя предпочёл бы быть дома в Стокгольме, наслаждаясь жизнью, а не скрывать вампирскую природу. Но мой долг — отомстить за пару Акселя, Луну. Я его не подведу.

Ветер шелестит листьями, и на каждом шагу под ногами хрустят сухие, ломкие ветки. На мгновение чувства накрывает зловоние разложения от стоячего пруда, смешиваясь с запахом древесного дыма в воздухе. Я заставляю себя контролировать и концентрировать внимание. Не могу позволить окружающей обстановке затмить намеченную цель.

К моей жертве присоединяются ещё два человека, и теперь я слышу три сердцебиения. Судя по запаху пива, мои догадки подтвердились. Тот, кого я ищу уже вышел из игры. Охотники должны быть быстрыми, с отличной реакцией и опасными. Эти двое небрежны, а моя цель уже подшофе. Всё упростилось до состояния прогулки в парке.

— Принёс? — спрашивает один тонким голосом. У него начинается ломка, я чувствую её приближение по биению его сердца.

— Я же говорил, что больше не употребляю. Только выпивка и сигареты. Наркота сильно мозг туманит, а у меня есть работа.

Третий парень смеётся, затем, судя по тому, что мне видно сквозь кусты, садится на упавшее бревно и затягивается сигаретой.

— Держу пари, ты продолжаешь думать, что вампиры реальны. У тебя крыша поехала. Может нам стоит запереть тебя в психушке.

Охотник рычит, его злость витает в воздухе.

— Верь, во что хочешь. Я не стану опять объяснять принципы своей работы.

— Блин, чувак, ты грузишь.

Я чуть сдвигаюсь, и грёбаный сурок выскакивает из куста передо мной. Он бежит и громко шуршит листьями, привлекая внимание к моему местоположению, и я делаю всё возможное, чтобы слиться с темнотой.

Охотник оглядывается через плечо, и я прячусь в тени деревьев. Люди не могут меня увидеть, тем более знать, что я здесь. Может, охотник и пьян, но всё же он — охотник. Если я недооценю его, подвергну себя риску.

— Пошли, — говорит он. — Уйдём из этого чёртового леса и посмотрим, какие неприятности можем устроить, прежде чем мне выйти на другую работу.

— О, я знаю. Я уже несколько недель смотрю на одну красотку. Выясним, может ли она веселиться.

Мне всё равно, кто это сказал, потому что они выйдут на публику. А убить охотника в центре города я не смогу. Я мог бы уничтожить их всех, но гарантий, что охотник не станет отбиваться, нет. Уверен, по крайней мере, один кол один держит при себе, а, возможно, и серебряный клинок. Нужно застать его врасплох, а сейчас моё прикрытие, вероятно, раскрыто. Он слишком торопится уйти. Чёрт.

Я позволяю им добраться до опушки леса — отвратительный запах их немытых тел становится всё слабее — затем следую за ними.

Сегодня он умрёт.

***

Лейни

— Большой карамельный мокко с взбитыми сливками и черничной булочкой. Что-нибудь ещё? — спрашиваю я, протягивая заказ через стойку. Запахи тёплой карамели и черники наполняют воздух, и я позволяю им успокоить напряжение… Хотя бы на мгновение.

— Я же просила без сливок, — возражает женщина, корча мину. — Вы, баристы, хоть что-то можете сделать правильно?

Я внутренне съёживаюсь. Очередь уже тянется за дверью, а я совсем одна, потому что мой единственный сотрудник снова больна. Ропот людей в очереди заставляет меня произнести:

— Простите, я уберу сливки.

Она фыркает и качает головой.

— Я и так уже опаздываю.

Затем разворачивается на каблуках и уходит.

Никаких чаевых.

И так весь день. С самого рассвета я ношусь колбасой, и к шести часам вечера вымотана. Я пересчитываю кассу, кладу депозит в сейф и мою кофейню, пока она не заблестит. Когда я выхожу на улицу, уже стемнело, и холодный воздух Тихоокеанского Северо-Западного вечера навевает холод. С каждым выдохом изо рта вырываются облачка пара, и я засовываю руки в карманы шерстяного пальто, пытаясь согреться. Городок в стиле Скандинавии, где я живу, уже затихает. Сейчас слишком рано для завсегдатаев пивоварни и слишком поздно, чтобы небольшие кафе оставались открытыми. Но в эти выходные? Городок будет забит туристами, которые приедут посмотреть на знаменитые исторические достопримечательности.

— Парни, глядите-ка, кто тут у нас, — раздаётся скрипучий голос из проулка, мимо которого я иду. Чёрт. Я роюсь в сумочке в поисках перцового баллончика, когда от нехорошего предчувствия волосы на затылке встают дыбом. — Вот она, наш лакомый кусочек. Спорим, она несёт целую сумку чаевых из кофейни. — Слова парня пронизаны смесью насмешки и отчаяния.

Бросив взгляд через плечо, я вижу двух мужчин — грязных и, вероятно, ещё под кайфом.

— Оставьте меня, — говорю я, продолжая искать баллончик. Но в голове всплывает картинка вещей на кровати, которые я перекладывала из старой сумки в новую, и ужас скручивает кишки. Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

— Думаю, мы не пойдём по этому плану, дорогая. Считаю, тебе стоит подойти к нам и повеселиться.

Я иду дальше, громко стуча каблуками по тихой улице, но чувствую их спиной. Затем из-за угла передо мной появляется третий парень в низко надвинутой на лицо кепке. Я оказываюсь зажатой. От запаха пива и сигарет меня начинает тошнить.

— Прошу, заберите деньги, а меня оставьте в покое.

Я отлично помню слова моего самого первого босса о магазинных ворах и кражах с взломом. «Дай им то, что они хотят, и уходи. У нас есть страховка, а тебя вернуть мы не сможем». Я достаю коричневый бумажный пакет со скудными чаевыми и протягиваю его парню передо мной, но двое других уже слишком близко и мне страшно.

— Думаю, мы возьмём не только деньги. Каждый день ты дразнишь нас этими вырезами на кофтах.

У меня сводит желудок, когда я понимаю, что это парни, которые каждый вечер тёрлись на углу кофейни. Они следили за мной, ждали вечера, когда я окажусь одна.

— Мне это не интересно, — говорю я, пытаясь протиснуться мимо, и все трое сразу меня хватают. Я кричу, но мне закрывают рот руками, пахнущими табаком, и тащат в переулок. Я скольжу подошвами по грязи, пытаясь сопротивляться, но лишь падаю на колени, ударяясь о холодный и мокрый асфальт.

— Встань, сука. Нам нужно развлечься.

Я вскакиваю, а боль пронзает плечо. Когда один из них лижет мне шею, я не могу сдержать крика. Меня трясёт от отвращения, а по щеке катится слеза.

— Если хочешь, чтобы руки остались при тебе, лучше отпусти леди, — доносится глубокий мужской голос, но я не вижу обладателя этого голоса из-за мужчин, держащих меня. Надежда расцветает в груди, мысль о том, что кто-то пришёл на помощь схватывает сердце и не отпускает. Один из парней отпускает меня и идёт к незнакомцу. Я вижу своего спасителя — высокий и широкоплечий, похожий на ангела мщения с золотыми волосами, сияющими как нимб в свете уличного фонаря. Этот мужчина спасёт меня.

— Ты кем себя на хрен возомнил? — спрашивает напавший на меня, подходя ближе к спасителю.

— Тем, кто здесь и сейчас с тобой покончит.

Мужчина бросается на моего спасителя, но его отшвыривают к стене с такой силой, что окно над ним трескается. Мой противник падает без сознания, возможно он даже умер, а двое тех, кто держит меня, испускают проклятия. Я извиваюсь, отчаянно пытаясь вырваться. Всем своим весом я наступаю одному на ногу, а как только он разжимает хватку, поворачиваюсь и ударяю основанием ладони по носу второму. Нападающие стонут от боли, но отпускают меня и сбегают. Мой спаситель не бежит за ними, а останавливается рядом со мной. У меня дух перехватывает от красоты его лица. Идеально точёные черты, голубые глаза — именно так я представляла себе нордического принца.

— С-спасибо. — Из-за адреналина я заикаюсь.

— Вы в порядке? — Он протягивает мне руку, и я её принимаю. Моя ладонь исчезает в его огромной руке, и от прикосновения по телу пробегают искорки.

— Теперь да. Я так рада, что вы пришли.

Я всё так же дрожу, а он не отпускает меня.

— Вы живёте поблизости?

— Я шла к машине, которая стоит не так далеко.

— Я провожу вас, чтобы убедиться в безопасности.

Я смеюсь и поднимаю взгляд вверх… всё выше и выше…

— Господи, а вы высокий.

Он улыбается, и моё внимание тут же приковывают его полные губы.

— А ты миниатюрная.

Я выпрямляюсь во все свои сто шестьдесят сантиметров. Обычно, я комплексую из-за роста, но то, как он назвал меня миниатюрной, заставило чувствовать себя привлекательнее.

— Какой у тебя рост?

— Метр девяносто восемь. Так ведь у вас говорят?

Значит, я права, он не местный.

— Да. Откуда ты?

— Швеция. Приехал… к родственникам.

То, как он запнулся, наталкивает на мысль, что он что-то скрывает. Он должен быть принцем или кем-то в этом роде, учитывая дизайнерское пальто и шарф, да и… всё в нём кричит о чём-то большем.

Он отпускает мою руку и снимает пальто, которое затем накидывает мне на плечи. После чего предлагает мне руку, и я кладу ладонь на сгиб его локтя. Запахи кедра и кожи завладевают чувствами, и я невольно делаю глубокий вдох, наслаждаясь ими.

— Всё хорошо? — спрашивает он.

Я перестаю дрожать и заливаюсь румянцем смущения.

— От тебя приятно пахнет.

В уголках его глаз появляются морщинки, когда он улыбается.

— Как и от тебя.

— От меня пахнет кофе.

Он склоняется ко мне и повторяет мой глубокий вдох.

— Нет. Орхидеями и ванилью.

Я обомлела. Что-то глубоко во мне напрягается, и я задаюсь вопросом, как мне удалось перепрыгнуть из триллера с насильниками в сказку.

— Вон там моя машина, — говорю я, потому что если не сменю тему, то могу поцеловать его.

— Я весь в твоём распоряжении.

Мы идём вместе, окутанные прохладным ночным воздухом и молчанием, но я чувствую себя до странного комфортно. Когда мы доходим до машины, я начинаю жалеть, что не припарковалась дальше. Я похлопываю по крыше своего потрёпанного автомобиля и улыбаюсь.

— Вот и пришли. Спасибо за спасение, — я оставляю слова повиснуть в воздухе, надеясь, что он назовёт мне своё имя.

— Маттиас.

— А я Лейни… Элейн, но все зовут меня Лейни. — Господи, теперь я заикаюсь на собственном имени.

— Элейн, был рад помочь.

У меня сердце затрепетало при звуке полного имени его голосом. Маттиас приближается ко мне, заключая огромным телом в клетку, но и не заставляя чувствовать себя неловко. А затем нежно целует в щеку и отступает. Я открываю машину и смотрю на Маттиаса, опускаясь на сиденье.

— Я увижу тебя ещё раз?

Он кивает.

— Без сомнения.

Я завожу машину и трогаюсь, всё ещё чувствуя запах. Теперь, я не боюсь ехать завтра на работу, а жажду, чтобы скорее увидеть Маттиаса. Я сопротивляюсь желанию посмотреть на него, чтобы он не начал считать меня отчаянной женщиной, но рискую и смотрю в зеркало заднего вида. Тут же мной овладевают разочарование и смущение. Он ушёл. Как такое возможно? Я оборачиваюсь через плечо и поражаюсь тому, что Маттиас стоит на месте и провожает меня взглядом. Я хмурюсь и смотрю в зеркало. Ничего.

— Какого хрена? — шепчу я, но когда смотрю назад через плечо, Маттиаса уже нет.

Глава 2

Маттиас

Ритмичный стук в груди мог бы показаться нормальным любому человеку. Но не для меня. Моё сердце не билось очень долго, но запустилось вновь, когда я нашёл её. Элейн. Мою пару. Единственный человек, который может вернуть меня из темноты.

Нужно было убить всех напавших на неё. Так легко было бы догнать их, разорвать глотки и смотреть на их кончину, как наказание за то, что они планировали сделать с ней, но тогда, я бы разоблачил себя. А значит, рискнул бы всем. Хватило убить охотника. Он размозжил череп, ударившись в стену. Никто не подкопается. За прожитые годы, я научился прятать тела, и когда его найдут, поймут, что смерть была несчастным случаем.

В животе скрутился гнев при воспоминании о панике и абсолютном ужасе Элейн. Адреналин мчался по её крови, от запах которой я едва не споткнулся, а клыки заныли.

Я отталкиваю мысли о том, чтобы заявить на неё права, но зов крови силён. Я почти впился в её шею клыками, когда сдался и позволил поцеловать Элейн в щеку. Желудок сводит от голода, и я благодарен за свой выработанный контроль. Убил бы я её случайно, если бы поддался инстинкту?

— Где ты был? — Голос хозяина дома действует мне на нервы. Я в его апартаментах, защищённых от солнца, но сейчас, чувствую, что он поймал меня на том, что я не должен делать. Он начищает набор ножей за обеденным столом, единственное, для чего этот предмет мебели используется. Нам не нужно есть. Ножи поблёскивают на деревянной столешнице, и запах масла наполняет комнату.

— Может, ты и старше меня на сто лет, но не нужно за мной приглядывать, Брандт. — Я сажусь напротив него, беру тряпку, которую макаю в сосуд с маслом, выбираю нож и приступаю к чистке.

— Но твой клан ждёт, что ты вернёшься в безопасности, а раз ты в свой небольшой отпуск приехал ко мне…

— Ты не мой создатель.

— Нет, конечно, но не хочу, чтобы наши регионы вступили в войну. А если с тобой что-то случиться, они обвинят меня.

— Я нашёл охотника и убил его.

Он смотрит на меня тёмными глазами.

— Тогда, ты возвращаешься

Я трясу головой.

— Не могу.

Он округляет глаза.

— Что? Почему?

— Думаю, я нашёл свою пару.

Он откладывает нож и хмурится.

— Серьёзно?

Я киваю.

— На неё напали трое. В их число входил и охотник, ради убийства которого я приехал. — Я провожу рукой по волосам и пытаюсь скрыть звук бьющегося сердца — верный признак того, что нашёл то, что предназначалось мне. — И не могу уехать, нужно найти двух других и защитить её.

Я не озвучиваю истинные мысли, что мне нужно сделать её своей. Навеки.

Он тяжело вздыхает.

— Маттиас, будь осторожнее. Ты уже очень давно был человеком.

Я киваю.

— Знаю. Я контролирую потребность сделать её своей и не раскрыл того, что я. Но не представляю, как долго смогу отказывать себе. — Необходимость сделать её своей уже гложет меня.

— Подожди, пока она не будет готова. Ты же не хочешь её потерять. — Он натягивает длинную кожаную куртку и кладёт ключи в карман. — Скоро вернусь. Меня вызвал Король. С охотниками в этом районе, всё… непросто. Пока меня не будет, будь настороже.

У меня сводит желудок, но я киваю. Давно известно, что Король ищет способ объединить все кланы, но он — извращённый мужчина, который получает удовольствие от управления народом.

— Держи ухо востро, Брандт. Элиасу Блэкторну нельзя перечить.

Он хмыкает.

— Уверяю тебя, со мной всё будет нормально.

Едва заметно кивнув, я смотрю ему вслед, а предупреждение ещё свежо в памяти. Во многих отношениях Брандт мне как брат, но есть то, что я о нём не знаю. То, о чем он никогда не говорит.

Дом Брандта большой и с окнами от пола до потолка. Довольно современно и кажется странным для вампира, но я знаю, что Брандт не пожалел денег, защищая себя от дневного света. Простым нажатием кнопки, каждое стекло становится полностью непрозрачным, блокируя свет. Совсем не то, что светонепроницаемый подвал в моём доме в Швеции, но я предпочитаю более… деревенский интерьер. Я благодарен за тишину, хотя время в одиночестве, заставляет тосковать по Элейн. Она моя пара, вторая половина пропавшей души, та, кто облегчит пустоту, которую все вампиры почувствовали после того, как стали бессмертными. Нежный голос Элейн с хрипотцой ещё звенит в ушах, а от вопроса увидит ли она меня ещё, по телу волнами прокатывается страсть. В следующую нашу встречу, я не просто поцелую её в щеку. А заставлю стонать, доведу до такого состояния, что она больше никого не сможет возжелать. Сделаю её своей, как и должно быть.

Член упёрся в гульфик и прикосновение ткани к чувствительной плоти почти невыносимо. Чёрт, мне нужно кончить. Я направляюсь в свою комнату, на ходу снимая одежду. Там уже иду в ванную. Зайдя в большую душевую кабину, я включаю воду, не дожидаясь, чтобы она нагрелась, вероятно, потому как надеюсь, что холод ослабит возбуждение. Я хочу сберечь оргазм для пары.

— Элейн, — рычу я, пока холодные струйки стекают по телу, никак не ослабевая похоть. — Твою мать.

Член стоит по стойке смирно, болезненно твёрдый и отчаянно нуждающийся в приветливом теле пары. Закрыв глаза, я представляю её полные, сочные, манящие, просто умоляющие о поцелуе губы. Обхватив длину, я стремлюсь поддаться потребности, сотрясающей тело. Яички напряжены и подтянуты, когда я начинаю вбиваться в кулак, представляя, что вхожу в лоно Элейн. На пике удовольствия я останавливаюсь, прижимая руки к стене душа и заставляя себя сохранять контроль. Я не поддамся слабости. Лишь Элейн я подарю свой оргазм, и доведу её до своего. Затем, поставлю на ней метку, возьму кровь и дам ей свою, тогда наша связь будет полной. Вечной.

***

Лейни

Мне снятся льдисто-голубые глаза и глубокий, низкий голос, нашёптывающий на ухо непристойности. Мне снится Маттиас, хотя я провела с ним всего несколько минут. Это намного лучше альтернативы — прокручивать в голове момент нападения. Ночью я просыпаюсь не единожды, сердце дико бьётся, и я клянусь, что слышу, как Маттиас шепчет моё имя. Но окна закрыты, а когда я сморю на задний двор, там тихо и темно.

Тряхнув головой, я вздыхаю и бормочу:

— Хватит. Его здесь нет. — Да, я разочарована и не скрываю этого. Я бы хотела, чтобы он стоял на подъездной дорожке. У меня уютный, маленький и аккуратный дом, которого мне вполне достаточно. Дом напоминает кофейню — есть только то, что нужно, ни больше, ни меньше. Далеко от той жизни, в которой я росла. Мои родители тратили немалые деньги на вещи, чтобы заполнить пустоту от того, что их никогда не было дома. Они работали много часов, строили успешные предприятия и оставили меня с немалой суммой денег, но я предпочла бы проводить время с ними.

Когда мне было семнадцать, авиакатастрофа забрала их у меня навсегда. После трагической случайности я превратилась из независимого и неконтролируемого подростка в сироту, с которой нужно разбираться. К счастью, меня удочерили тётя и дядя, но я всегда была сама по себе.

Я достаю телефон и посылаю сообщение Клэр, моей кузине, подруге и деловому партнёру. Ей все равно, что сейчас три часа ночи. Эта женщина страдает бессонницей.

«Не могу уснуть. Нужно поговорить».

Я смотрю на многоточие на экране, пока она печатает.

«Что случилось?»

«Если я скажу тебе, обещай не волноваться».

Телефон начинает звонить и, прежде чем я успеваю ответить «Алло», она произносит:

— Лейни, какого хрена случилось?

— На меня сегодня напали.

Она резко вздыхает, и именно такой реакции я и ждала.

— Ты в порядке? Где ты?

— В порядке и я дома. Один парень спас меня. Одного напавшего избил, а двое других смылись.

— Их было трое?

— Да, я… — У меня сдавливает горло от мысли, что могло произойти. — Со мной всё хорошо. Если бы этот парень не пришёл, уверена, что сейчас была бы мертва.

— Чёрт, — шепчет она. — Почему ты была одна?

— Кэлси заболела.

Клэр вздыхает.

— Надо было позвонить мне. Я бы пришла и помогла. Никому небезопасно закрывать кофейню одной.

Я не хочу говорить ей, что рабочих рук не хватало больше одного раза, и что я регулярно закрываюсь одна.

— Может, мне позвонить в полицию?

— А ты ещё не звонила?

— Я испугалась… Не хочу, чтобы у Маттиаса были проблемы. Он приехал из Швеции.

— Маттиас?

— Тот, кто меня спас.

Клэр тихо хмыкает.

— Из-за него ты не спишь?

Я заливаюсь румянцем.

— Возможно. Он… похож на нордического бога. Высокий и так приятно пахнет.

— Тогда какого чёрта ты пошла домой одна? — Она фыркает от смеха. — Я бы мгновенно запрыгнула на такого мужчину.

— Не знаю. Я… ну… испугалась и удивилась, что вообще заметила его после всего, что случилось.

— Ты хотя бы номер у него взяла?

Я качаю головой и закатываю глаза. Она всё равно меня не видит.

— Нет, так глупо.

— Да, очень.

Я смеюсь.

— Ну, спасибо.

— Я шучу. Может, он вернётся, городок-то маленький.

У меня сердце колотится от мысли вновь его увидеть. В следующий раз я не дам ему уйти, не взяв номер.

— Между нами что-то проскочило. Похожее на… магию. Искры. Не знаю, как ещё это описать.

— Внезапная похоть, вот на что это похоже.

Я прикусываю нижнюю губу, вспоминая сны, которые мучили меня ночью.

— Возможно. Но мне кажется тут нечто большее.

— С чего ты взяла? Ты его едва знаешь. Даже фамилию не спросила

Конечно, она права. Но это не умаляет странной связи, которую я чувствую и тяги увидеть его снова.

— Даже не знаю. С моей удачей, я, вероятно, никогда не увижу его снова, и он станет ещё одним «что если» в моем списке.

Зевнув, я вздыхаю. Наконец, на меня накатывает усталость, и веки слипаются.

— Пойду я спать. Спасибо, что ты рядом в нужную минуту.

— Если увидишь его вновь, скажи мне. Всегда хотела слетать в Швецию в отпуск

Я вновь смеюсь.

— Обещаю. Может, у него есть брат.

— Ах, если бы.

Мы вешаем трубки, на сердце становится легче. Клэр всегда рядом, когда нужна. Затем я падаю обратно на кровать, кладу голову на подушку и закрываю глаза. Клянусь, я сразу же почувствовала запах Маттиаса, будто он находится в комнате. Я представляю его, слышу его голос и возвращаюсь во сны с моим шведским принцем.

Глава 3

Маттиас

Абсолютная пытка отсчитывать минуты от заката до полной темноты. Хоть я и просыпаюсь, но солнечный свет, словно свинец, утяжеляющий тело. Я не могу лежать спокойно, нужно добраться до Элейн и убедиться, что она в безопасности. Я чувствую её страх, хотя между нами и нет кровной связи, но наши сердца теперь бьются в унисон, и всё усилится, когда я привяжу Элейн к себе навсегда. Сейчас Элейн не по себе.

— Чёрт бы всё это побрал, — бормочу я, чувствуя, как солнце медленно опускается за горизонт. Я не знаю, как подойду к Элейн. Как всё станет тем, чем должно быть, но я должен увидеть её.

Как только солнце полностью скрывается, я на всей возможной скорости мчу к Элейн. Сердцебиение Элейн не ускорялось в последние несколько мгновений, но факт, что ей некомфортно, заставляет отчаянно желать её обезопасить. Притяжение к ней сильно, я оказываюсь там, где мы впервые встретились. К переулку, воняющему кровью охотника, который перекрыт полицейской лентой. Мужчина в тёмных джинсах и чёрной кожаной куртке стоит у места преступления. Он прищуривается при виде меня, и подавляю инстинкт, приказывающий убить его здесь и сейчас. Он охотник. Я чувствую запах серебра, исходящий от него. Но просто киваю ему.

— Что случилось? — задаю я вопрос.

— Похоже, его сбили, и водитель скрылся с места преступления. — Он долго и оценивающе на меня смотрит. — Вы были здесь вчера?

Я обыденно качаю головой.

— Проходили мимо с девушкой. Я проводил её до машины, после работы, но это всё.

— Ох. Да? Где она работает?

Этот вопрос мне не нравится.

— Вы из полиции?

Он ухмыляется.

— Я? Нет. Этот парень был моим приятелем, и ищу ответы

— Ну, удачи. — Я иду дальше, следуя за ароматом кофе. Единственная зацепка — сердцебиение Элейн, но не хочу, чтобы охотник шёл за мной. Он не знает об Элейн. Поэтому я иду по улочке, останавливаясь у закрытых магазинов, путая след охотнику. Пока, наконец, не нахожу путь к своей паре. К Элейн.

***

Лейни

Я смешиваю кофе с шоколадом и молоком, пока не убеждаюсь, что всё размешано. Все кажется… не таким. Весь день я на взводе, нервозность набирает обороты и берёт верх над самообладанием. После того, как щедро заливаю напиток взбитыми сливками, я подаю кофе с улыбкой, хотя у меня дрожат руки, а беспокойство течёт по венам. Солнце уже село. Мне придётся идти к машине одной.

— Мокко с взбитыми сливками, — говорю я, стараясь продолжать улыбаться.

Мужчина берёт кофе и улыбается.

— Вы кое-что забыли, — возражает он, поднимая стакан.

— Что же?

— Дать мне свой телефон, чтобы я мог сводить Вас куда-нибудь на выходных

От смущения я краснею. Симпатичный мужчина, но ему далеко до Маттиаса.

— Простите, я не…

— Она моя. — От голоса Маттиаса я вздрагиваю, а парень, просивший мой номер, оборачивается.

То, как он сказал, что я его, вызывает прилив чистого желания. Собственнический, требовательный и чертовски сексуальный тон.

Маттиас стоит в дверях, за его спиной темнеет небо, и у меня сердце трепещет от предвкушения и тоски.

— Эм… Простите… — бормочет парень

— Кофейня закрывается, — угрожающе, властно и опасно рычит Маттиас

Клиент оглядывается на меня, и я пожимаю плечами, улыбаясь.

— Да, мы уже закрываемся.

— Вам пора, — добавляет Маттиас.

Меня должно бесить поведение пещерного человека, но, честно говоря, нет. Есть что-то привлекательное в том, как он стискивает зубы, а голубые глаза горят энергией. Я хочу, чтобы он так смотрел на меня, пока руками изучает моё тело.

Я едва замечаю, что посетитель уходит, но когда Маттиас разрывает зрительный контакт, я слышу скрип закрывшейся двери.

— В этом не было необходимости, — говорю я, делая вид, что раздражена.

— Если хочешь, я попрошу его вернуться, — Он подходит к двери и переворачивает табличку с «Открыто» на «Закрыто», затем задвигает засов.

— Нет, спасибо.

— Ты опять одна?

Сердце ускоряет темп от воспоминаний прошлого вчера.

— Да. У моей сотрудницы грипп. Похоже, ещё несколько дней я буду работать одна.

— И помочь некому?

Я смеюсь.

— У меня небольшой бизнес, и работников лишь двое. — Я хмурюсь. — Как… как ты меня нашёл?

Он улыбается и смотрит на свои руки, лежащие на полированной деревянной стойке.

— Ты сказала, что пахнешь кофе. А в городе лишь две кофейни.

Клянусь, моя улыбка должна быть шириной в милю.

— Так, ты меня искал?

— Конечно. Элейн, ты особенная.

— Лейни, — поправляю я, хотя от того, как он произносит моё полное имя, трепещу.

— Хорошо… Лейни, позволишь мне проводить тебя до машины?

Я сглатываю комок в горле и борюсь с желанием податься вперёд, чтобы быть ближе к нему.

— Ты поэтому меня искал?

— И по многим другим причинам.

Ага. Этот парень слишком хорош, чтобы быть настоящим. Красивый, обаятельный, герой и рыцарь в одном лице.

— Дай мне время пересчитать кассу и убраться. Потом пойдём.

— У меня впереди вся ночь, — бормочет он.

Он идёт по маленькой столовой, где мы подаём угощения и устраиваем сбор местного книжного клуба, и мой взгляд не раз блуждает от чеков к его высокой фигуре. Когда я откладываю депозит и пересчитываю кассу, беру пылесос и швабру из кладовки.

Маттиас переворачивает последние стулья, когда я возвращаюсь в главный зал.

— Ты не должен этого делать, — протестую я.

Пожав плечами, он улыбается.

— Хочу быть… полезным тебе.

От его слов и голоса по телу прокатывается волна желания.

— Я… ценю это.

Он берёт пылесос, вставляет вилку в розетку, запускает старого монстра и начинает пылесосить, пока я набираю ведро воды и добавляю моющее средство.

— Гламурненько, да? — шучу я.

— Элейн, я пережил то, что ещё хуже.

Я начинаю мыть пол, пока его внимание сосредоточено на мне.

— Например?

— Например, часами разгребать лошадиное дерьмо.

Я морщусь.

— Точно не гламурно.

— Но и это нужно делать.

— Ну, такова моя жизнь. Подаю кофе, мою полы, выношу мусор. Я довольно скучная.

Схватив ведро и швабру, я поворачиваюсь в сторону кладовки, чтобы прополоскать, и можно расходиться по домам, но поскальзываюсь на мокром полу, и, будто в замедленной съёмке, швабра падает на пол, у меня взлетают ноги, а Маттиас ловит меня в воздухе. Сильными руками, он прижимает меня к себе, а, когда звук ударившейся об плитки швабры, разрушает иллюзию, у меня безумно колотится сердце.

— Уже дважды, — говорит он с блеском в глазах.

— Дважды?

— Уже дважды я тебя спасаю. Только в этот раз не отпущу.

Господи, он… просто всё.

— Ты невероятный герой.

Его взгляд темнеет.

— А может монстр?

Грудь сжимается.

— Даже монстры могут быть героями.

— Разве?

Я поднимаю руку и убираю волосы с его лица.

— Да.

Его губы так близко. Я чувствую, как его энергия гудит вместе с моей.

— Да, — вторит он.

Потом наши губы встречаются, и перед моими глазами вспыхивают искры, соски становятся твёрдыми вершинками, когда его язык раздвигает мои губы и сплетается с моими. Стон Маттиаса посылает укол желания прямо к сердцевине. Что-то обжигающе-страстное и совершенное бежит по моим венам, и когда Матиас сажает меня на стойку и встаёт между моих ног, я начинаю стонать. Его член — твёрдая длина, прижимающаяся к моим джинсам. Боже, я хочу его. Я вращаю бёдрами.

— Элейн, — шепчет Маттиас, разрывая поцелуй. А я всё ещё чувствую его вкус во рту, и хочу большего. Всего Маттиаса.

— Ещё, — приказываю, а может молю, я, но он ставит меня на ноги и отворачивается.

— Прости, не могу. Я не должен был.

— Думаю, можешь и должен. Поцелуй был потрясающим. — Я кладу руку ему на плечо, пытаясь дать понять, что хочу видеть его лицо.

Он делает несколько неглубоких вдохов, дрожа всем телом.

— Пойдём, я провожу тебя до машины, — говорит он, не оборачиваясь.

— Маттиас, прошу.

Выпрямив спину, он, наконец, смотрит на меня с голодом на лице.

— Ты меня так искушаешь.

— Тогда возьми, что хочешь. — Я готова и хочу этого мужчину здесь и сейчас. Он облизывает губы и шагает ко мне с вытянутыми руками, но потом закрывает глаза, и я вижу, как он берёт контроль над своим желанием.

— Не могу.

— Почему? Я знаю, что ты меня хочешь… Чувствую.

— Я хочу тебя больше всего на свете, но сейчас не время.

Я приближаюсь и провожу рукой по его волосам.

— Как долго ты пробудешь здесь?

Он смотрит на мои губы.

— Поездка без ограничения по времени.

— На сегодня есть планы?

Он качает головой. Я выключаю свет и открываю дверь.

— Пойдём со мной. — Моё возбуждение нарастает от страсти, пылающей в его глазах. — Мы можем поужинать. Считай это моим способом поблагодарить тебя за спасение.

Он просто кивает в ответ. Мы выходим из кофейни, и ощущение от присутствия рядом Маттиаса становится интенсивнее. Я чувствую себя в безопасности. Этот мужчина здесь для уверенности, что меня никто не побеспокоит, и хотя я обычно ненавижу такие жесты, не могу отрицать, что сейчас чувствую себя правильно.

— Выпьем, потом поужинаем? — спрашиваю я.

— Как хочешь. — Он протягивает руку, и я беру его под локоть.

В квартале отсюда есть уютный бар, и в начале уик-энда, в углу играет джазовый пианист, а свет приглушен. Здесь мы сможем поговорить, прикоснуться друг к другу и, возможно, создать ещё немного напряжения, прежде чем идти дальше.

Я беру Маттиаса за руку и тащу к угловой кабинке возле камина.

— Здесь удобно будет? — спрашиваю я, указывая на стол

— Мне может быть неудобно, — замечает он.

Я хихикаю, смотря на его рост и широкую фигуру.

— Точно. Тогда у окна.

Мы сидим друг напротив друга за столиком на двоих, его колени то и дело задевают мои.

— Здесь потрясающая сангрия. Клянусь. Я не люблю фруктовые нотки в винах, но здесь очень вкусное.

— Звучит здорово. Заказывай, что нравится. Не беспокойся обо мне.

Хорошо. Я заказываю сангрию, и он тоже. Я чуть не пнула нашу официантку в голень, потому что она стояла и пялилась на Маттиаса целую минуту, прежде чем уйти.

— Должно быть, у тебя это часто, — говорю я.

— Что?

Я смеюсь.

— То, что на тебя открыто пялятся. Что открывают при виде тебя рот. Ты… — я приближаюсь к нему и шепчу: — очень красив.

Он широко улыбается, и его голубые глаза мерцают от веселья.

— И ты тоже.

Я воспаряю.

— Ты очарователен.

— Я просто сказал правду.

Я прикусываю нижнюю губу и кручу бокал.

Он переплетает наши пальцы под столом, и я борюсь с нахлынувшей волной желания.

— Я вдруг очень обрадовался, что мне пришлось приехать сюда

— И я.

Наша официантка возвращается с тарелкой тапас, и я честно не помню, как её заказывала. Я была так очарована Маттиасом. Он благодарит официантку, и на этот раз она убегает, не сказав больше ни слова. Слава Богу.

— Ты не прикоснулся к вину, — говорю я, поднося полупустой бокал ко рту.

— Я был слишком занят, наслаждаясь окружением. — Что-то в его тоне подсказывает, что он говорит не об атмосфере бара.

Я краснею, а Маттиас улыбается.

— Не стесняйся своей красоты. Ты должна слышать это каждый день. Кто-то должен убедиться, чтобы ты знала.

— Расскажи о своей семье. Ты живёшь в Швеции, а остальное? Я хочу знать о тебе всё.

Он хихикает.

— Это будет очень долгая история. Обещаю, что когда-нибудь расскажу. А сейчас, как насчёт сокращённой версии?

Я киваю и намазываю оливковый тапенад на хрустящую питу.

— Слушаю.

Он сдерживает улыбку и смотрит мне в глаза.

— Я не родился в семье, которую теперь называю своей. Когда мне было около двадцати пяти, находился на волосок от смерти после неудачной охоты. Меня растерзали волки. Я должен был умереть. — Я невольно подношу руку к груди. От мысли, что он истекает кровью и ранен, совсем один в лесу, у меня болит сердце. — Человек, которого я называю отцом, нашёл меня и привёл к себе домой. Там меня вылечили. После этого я никогда не уходил.

— А как насчёт биологической семьи? Разве они не искали тебя?

Он качает головой.

— Я потерял их из-за лихорадки задолго до этого.

Лихорадки? Разве в Швеции ни одна из лучших систем медицинского обслуживания в мире? Я отбрасываю эту мысль и продолжаю слушать, пока Маттиас рассказывает о месте, где живёт. О любимой семье. Мужчине, которого ему как брат и который едва не умер. И каждое его слово укрепляет моё желание. Даже если мы проведём вместе совсем немного времени, прежде чем он уедет домой.

Спустя несколько часов и после прогулки по холодной лунной ночи, мы идём к моей машине, я держу Маттиаса под руку, и его энергия заставляет меня напрячься. Он молчит и не смотрит на меня. Такое ощущение, что я его чем-то обидела. На стоянке стоит лишь моя машина.

— Ты припарковался в другом месте? — спрашиваю я, роясь в сумочке в поисках ключей. А когда нахожу, нажимаю кнопку на брелоке.

— Нет, — говорит он резким рычащим тоном, а затем прижимает меня к машине, яростно впиваясь в губы и запутывая руку в волосах. — Чёрт, я хочу тебя. Просто попробовать. — Он спускается поцелуями от губ к шее, вздыхает и стонет. — Ваниль и орхидеи. Сладкий нектар. Моя.

— Господи, Маттиас, что ты со мной делаешь? — Уверена, что я уже вся влажная от возбуждения. — Поехали ко мне. Начнём то, что мы начали уже у меня в постели.

Но потом царапает зубами ключицу, и от этого ощущения я дрожу.

— Просто попробовать, — повторяет он.

— Попробовать что? — При воспоминании о его налитом члене, огромной силе и скорости, с которой он исчез вчера, смешивают возбуждение со страхом.

— Тебя.

Сердце колотится в груди.

— Маттиас.

— Элейн, моя пара.

Пара?

— Что ты делаешь?

Он скользит языком по моей шее.

— Хочу сделать тебя своей.

— Маттиас, посмотри на меня.

К моему удивлению, он так и делает, и в выражении его лица я вижу опасение.

— Ты меня не за того принимаешь, — говорит он, прижимаясь своим лбом к моему. — Но делаешь меня лучше.

— Не понимаю.

Он вжимается бёдрами в мои, и я издаю стон.

— Я хочу тебя, хочу, чтобы ты сказала, что моя.

— Слишком всё быстро. — Сердце набирает обороты, но я иду за инстинктом и закрываю глаза, следуя за своим сердцем. — Я тоже хочу тебя.

— Элейн, открой глаза. Открой и посмотри на меня.

Я так и делаю. Моё внимание приковано к великолепным синим глубинам, которые темнеют до чёрного. Я моргаю и хмурюсь, гадая, не кажется ли мне, но потом он открывает рот, и там, где должны быть нормальные человеческие зубы виднеются два клыка

— Ты… Ты… — шепчу я. У меня начинает кружиться голова, и подгибаются колени.

— Чёрт, — говорит он, бросаясь вперёд, когда я падаю на тротуар, и мир погружается во тьму.

Глава 4

Маттиас

Элейн падает, но я успеваю поймать её до того, как она ударится головой об асфальт.

— Дерьмо, — ругаюсь я.

Она не сбежала, но обморок тоже реакция. Её тело отключилось, чтобы защитить разум. Тихий стон срывается с её губ, и она хмурится. Я очень хочу взять свои слова обратно. Мне не следовало пока говорить ей правду о себе, но я настолько приблизился к тому, чтобы попробовать её на вкус. Так чертовски близко находился.

— Маттиас? — зовёт она и моргает. — Что произошло?

Я провожу рукой по её волосам, сопротивляясь желанию поцеловать её мягкие губы.

— Ты упала в обморок.

Тогда она округляет глаза, а выражение лица меняется от воспоминания, почему именно она отключилась.

— Что ты такое?

Она вырывается из моих объятий и прижимается всем телом к своей машине, пытаясь увеличить расстояние между нами.

— Стой там. — У неё руки и ноги дрожат, и воздух наполнен запахом страха.

— Элейн, прошу, не убегай.

— Ты… убил того мужчину, да?

Она хмурит брови и смотрит на меня, ожидая ответа.

— Да.

— Они сказали, что его машина сбила, но это не так. — Она бормочет себе под нос.

— Я не сожалею, он заслужил смерти.

— Я… — начинает она, но замолкает и отводит взгляд. — Мне нужно идти.

Инстинкт твердит удержать её, и я протягиваю руку.

— Не…

— Маттиас, ты только что признался, что убил человека. У тебя, — она приближается и продолжает шёпотом. — У тебя есть клыки. Не говори, что мне показалось.

— Тебе не показалось. В мире существуют не только люди.

Она накрывает рот ладонью.

— Люди, — бормочет она.

— Когда-то я был человеком. Но это было очень давно.

— Мне нужно, чтобы ты сказал, что ты такое, — требует она

Тяжело вздохнув, я смотрю прямо ей в глаза.

— Я — вампир.

— Я не… я не… — Она проводит руками по волосам и глубоко вздыхает. — Этого не может быть. Вампиров не существует. Что ты такое?

— Именно то, что сказал. Я вампир, и убил того человека, чтобы спасти тебя. Если возникнет когда-то такая же ситуация, я поступлю так же. Убью любого, кто посмеет напасть на тебя.

Меж её бровей пролегает морщинка, и я понимаю, что теряю ей.

— Мне нужно идти

Меня убивает её желание сбежать, но я её не останавливаю. Моя пара может быть со мной по собственному желанию. Заставить я не могу. Я нежно беру её за руки, с неохотой готовясь стереть память о нашем последнем разговоре. Если она хочет сбежать от меня, будет лучше, если она не будет знать, что я.

— Элейн, посмотри на меня.

Она поднимает на меня тёмные глаза, и я борюсь с болью, растущей в груди. Не могу. Не получится у меня жить, забрав у неё воспоминания, просто потому что не хочу, чтобы она боялась меня.

— Маттиас, отпусти меня, — говорит она. В глазах Элейн стоят слёзы, и я не знаю слёзы ли страха это, печали или отчаяния.

Я отпускаю её и отступаю, несмотря на боль на сердце. Я делаю это — отпускаю свою пару, позволяю ей сесть в машину и уехать.

***

Лейни

В моей душе пожар. С каждым мгновением, с каждой милей, разделяющей нас, боль усиливается. Маттиас — вампир. Вампир.

Не могу поверить, но и отрицать правду не могу. Я видела его клыки, его силу, которой не обладает простой человек. Он убил человека, чтобы спасти меня.

Я до боли в ладонях стискивают руль, но не позволяю себе оборачиваться и вернуться. Он не человек. Он опасен. Я не должна его хотеть. От паники сдавливает горло, но я заставляю себя ехать домой. Если он убил того, кто напал на меня, может и невинных убивать.

В голове всплывают воспоминания о его чёрных глазах, острых клыках и невероятной силе. Я не могу выкинуть Маттиаса из головы, но не готова позволить ему войти в мою жизнь.

Я выхожу из машины и запираю дверь, оглядываясь, дабы убедиться, что никто не прячется в тени. Не из-за страха, что я найду Маттиаса, а из-за беспокойства о других вещах, которые происходят ночью. Если вампиры реальны, что существует ещё?

Клянусь, я чувствую на себе чей-то взгляд, пока вожусь с ключами от дома. Если есть что-то ещё, я не хочу быть снаружи. Как только закрываю дверь, я запираю оба замка и расслабляюсь, прислонившись к тяжёлой древесине, а потом соскальзываю на пол, согнув колени и обхватив руками ноги. Откинув голову, я делаю глубокий вдох, закрываю глаза и позволяю запаху кожи и кедра Маттиаса наполнить мои чувства.

— Господи, Маттиас, и что же мне теперь делать? — говорю я в пустоту дома.

Проклятье, я всё ещё его хочу, даже зная, что он не человек. Но его слова, что он сделает меня своей и то, что я его пара… Перебор.

Стук в дверь заставляет меня вскрикнуть от удивления. Я вскакиваю под барабанный бой сердца и наклоняюсь, чтобы посмотреть в глазок. Где вижу светлые волосы и лицо Клэр. Слава Богу. Я отпираю дверь, заставляя себя улыбнуться.

— В чём дело? — спрашиваю я.

— Шутишь что ли? Забыла? — Забыла о чём? Голова занята мыслями о Маттиасе. Уставившись на меня, Клэр упирает руки в бока.

— Девичник. Тридцатилетие Лотти. Я ей торт везу.

Я тяжело вздыхаю.

— Блин, Клэр, прости.

Она закрывает за собой дверь и кладёт руку мне на плечо.

— Всё нормально. У тебя было много дел. Нужно было позвонить.

— Дай пять минут, — прошу я, хотя на самом деле не хочу никуда идти. Но мне нужно что-то нормальное.

— Уверена? Можем остаться дома. Я позвоню Лотти.

— Нет-нет. Я так не могу. Она неделями об этом талдычила. — Я провожу рукой по волосам. — Я лишь освежу макияж.

Я бегу наверх и роюсь в шкафу в поисках подходящей одежды. Джинсы и футболка не пойдут, не с этими девушками. Когда мы встречаемся — наряжаемся. Схватив облегающее красное платье и туфли на каблуках, я раскладываю одежду на кровати, прежде чем отправиться в ванную. Мне нужно смыть запах кофе, побрить ноги, сделать всё то, что я обычно делаю перед выходом.

— Через сколько мы должны выехать, чтобы не опоздать? — кричу я из ванной.

— У тебя двадцать минут.

Проклятье, не хватит времени, чтобы вымыть и высушить волосы. В отличие от кузины, мои волосы не высыхают прямыми и не поддаются укладке. Если я намочу шевелюру, потребуется, по крайней мере, тридцать минут сушки, укладки щипцами для завивки, может быть, и утюжком.

— Возьму сухой шампунь, — бормочу я.

Через восемнадцать минут, я была вымыта, выбрита и готова. Рекорд для меня. Прежде чем уйти, я подхожу к небольшому ряду крючков на стене. У меня не так много украшений, но они есть, и очень милые… серебряные. Взяв длинную цепочку, я наматываю её на шею в несколько рядов. Я не уверена, правда это или нет, но оборотни и вампиры не любят серебро, судя по фильмам. Если всё реально, может, и это поможет.

Страх вновь стискивает горло, стоит вспомнить о новом мире, который Маттиас открыл мне. Нет. Я прожила тридцать два года, даже не подозревая о существовании этих существ, и могу пережить ещё одну ночь, притворяясь, что всё нормально, чтобы хорошо провести время с друзьями.

К моменту, когда спускаюсь, я спокойна и растянула тёмно-красные губы в фальшивой улыбке, а Клэр улыбается мне.

— Наша машина приехала.

Я смотрю на неё, выгнув бровь.

— Что?

Она пожимает плечами.

— Я вызвала такси. Тебе нужно расслабиться, оторваться и насладиться вечером. И лучше всего, если у нас будет гарантированная безопасная дорога домой. — Затем подцепляет пальцем цепочку. — Милая.

— Спасибо, давно её не носила. В кофейне кажется неуместным носить украшения.

Смех срывается с губ Клэр, когда она закидывает сумочку на плечо.

— Вот тут ты права.

— Пойдём, а то опоздаем, — говорю я, хватая свою сумочку и ключи. Я открываю дверь и вижу такси с включёнными фарами и работающим двигателем. Обшарив окружение — посадку деревьев, кусты и прочее, где можно спрятаться — взглядом, я закрываю дверь, а Клэр меня ждёт. Потому что всё ещё блаженно не знает всего, что я теперь знаю.

Когда мы садимся, старые кожаные сиденья скрипят и стонут, и я уже жалею, что Клэр не позволила мне сесть за руль. Три старых освежителя воздуха в форме дерева свисают с зеркала заднего вида, но у них, очевидно, давно истёк срок годности. В салоне воняет одеколоном и несвежим запахом старого кофе. Клэр даёт водителю адрес нашего первого пункта назначения, и тот ворчит что-то, что я не могу разобрать, но выезжает на улицу.

Меньше чем через полчаса он высаживает нас в единственном казино в радиусе ста миль. Оно находится на окраине городка, недалеко от залива. Там прекрасный вид на воду, отель и три клуба.

Клэр платит водителю, и мы выходим из такси, я одёргиваю платье, чтобы не показать парням у входа слишком много кожи. Раздвижные двери открываются, и нас обдувает запах сигарет, громкие возгласы и звон автоматов, будто кто-то сорвал джек-пот. Холодный ветер кондиционеров покалывает кожу.

Клэр берёт меня за руки и тащит в заднюю часть казино, где виднеется вывеска ночного клуба «Риск».

— Лотти написала, она уже внутри, — говорит Клэр и улыбается. — Не могу дождаться, чтобы всю ночь протанцевать. Мы так давно никуда не выходили.

Я тоже, если честно. Наш последний девичник был три месяца назад. У входа стоит дородный вышибала в обтягивающей чёрной рубашке. Он стоит так неподвижно, что я думаю, не статуя ли он. Или вампир.

— Желаю хорошо провести время, дамы, — говорит он, низким, грохочущим голосом.

Клэр смеётся.

— О, да, так и будет. Обещаю.

Пульсация басов, ударяет по ушам, когда он открывает дверь. Всё погружено в темноту, освещение исходит лишь из скрытых в потолке ламп с оттенками синего, пурпурного и розового. Потолок выглядит как звёздное небо. Восхитительно. Хор возбуждённых криков наполняет воздух, перекрикивая даже музыку.

— Я нашла Лотти, — кричу я Клэр.

Она кивает и направляется к подругам, которые успели занять два столика в переполненном клубе.

— Вы пришли! — Лотти обнимает меня, овевая запахом водки и клюквы. Она уже немного пьяна.

— Мы бы такого не пропустили! С днём рождения! — Я беру её за руку. — Давайте выпьем.

Она хихикает и кивает.

— Отличная идея.

Мы пробираемся сквозь толпу к бару, и Лотти кричит:

— Две порции виски с рассолом. У меня день рождения!

Я кривлюсь, но смеюсь над ней, когда перед нами ставятся две порции виски с двумя стопками рассола.

— Пей до дна, — говорю я.

Мы выпиваем, а затем нам приносят коктейли. Я еле сдерживаюсь, чтобы не выплюнуть всё выпитое, поэтому глотаю коктейль, как будто от этого зависит моя жизнь, и сразу чувствую себя лучше.

— Чёрт, Лейни, ты же ненавидишь рассол. — В глазах Лотти искрится чувство вины. — Прости, я забыла.

Я качаю головой и смеюсь.

— Считай, это подарок тебе на день рождения.

В это мгновение начинает звучать песня, которая нравится нам обеим, и Лотти улыбается.

— Пошли. Хочу танцевать до боли в ногах.

Глава 5

Лейни

Мне давно не было так весело. Я вспотела, устала и была взволнована одновременно, кружась с подругами. Похоже, осознание того, что опасность скрывается за стенами клуба, заставляет меня наслаждаться моментом радости ещё больше. Я сосредотачиваюсь на данном моменте. Только не на Маттиасе с его клыками. Не факт, что я всё ещё хочу его видеть.

Ди-джей точно знает, чего хочет толпа, потому что каждая следующая песня великолепна. На каждый ремикс мы взрываемся аплодисментами, и вскоре я опускаю свои запреты. На танцполе расползается туман, огни постоянно меняют свет, отбрасывая разноцветные всполохи на облака у наших ног. К нам приближается красивый мужчина, отчего у меня волосы встают дыбом. Ладно, я всё ещё стесняюсь, когда дело касается парней. Но понимаю, что он не собирается нападать, когда наклоняется к Лотти и шепчет ей что-то на ухо, отчего она краснеет. Я не слышу что, но Лотти кивает и бросает на нас взгляд, прежде чем взять парня за руку и пойти с ним к бару.

— А я всё гадала, когда же он сделает шаг, — говорит Клэр, приблизившись ко мне в танце. — Он уже три песни на неё глазеет.

— Хорошо. Она ни с кем не встречалась после развода.

Клэр кивает и закрывает глаза, вскинув руки и закружившись. Лотти развелась с мужем больше года назад, после чего впала в глубокую депрессию, из которой только недавно вернулась. Время, мягко говоря, было трудное, и мы с Клэр помогали ей вернуться.

— Сейчас приду, — кричит Клэр и уходит.

Я киваю и продолжаю танцевать, игнорируя всё и всех вокруг. Музыка превратилась в сексуальную, медленную песню, и я просто позволяю себе прочувствовать её. Мои мысли дрейфуют к Маттиасу и его пьянящему поцелую. Боже, я хочу его, несмотря на то, что он вампир. Может, желание тоже одна из опасностей вампиров?

Не он тот хороший парень, который подарит мне жизнь, наполненную тем, что я думала, хочу: собака, ипотека, дети и многое другое. Он плохиш, который укусит меня, сделает своей и убьёт ради меня. Разве это мне нужно?

У меня покалывает кожу от чьего-то пристального внимания, но мне это не нужно. Я пришла сюда ради подруг, чтобы повеселиться с ними.

— Ты пытаешься соблазнить меня? — доносится голос Маттиаса, как вспышка пламени, заставляя открыть глаза. Он стоит передо мной, похожий на норвежского Бога. — Я почувствовал твой запах, когда проходил мимо двери.

Он скользит рукой по моему бедру и приближается. У меня колотится сердце, но не от страха.

— Что ты тут делаешь? Преследуешь меня?

— Нет. Ты просила тебя отпустить.

Я хмурюсь.

— Так, ты просто оказался в том же месте, что и я?

— Я здесь по делу.

— В клубе?

— Нет. В казино по делу. Владелец — мой друг.

— Владелец… вампир? — последнее слово я произношу шёпотом.

Он ухмыляется.

— Вампиры рядом уже очень давно. Вероятно, ты знаешь нескольких.

— Не знаю даже, как к этому относится.

— Я могу стереть тебе память. Вернуть покой.

Я съёживаюсь.

— Не хочу забывать тебя.

— Может, так будет проще. Я хотел сделать это на парковке, но был слишком эгоистичен — не хотел, чтобы ты забыла меня, и даже сейчас, не смог удержаться, чтобы не увидеть тебя ещё раз перед отъездом.

У меня сердце стискивает от мысли, что он уедет.

— Отъезд? Когда?

— Меня вызвали домой. Уеду через несколько дней.

Я подхожу ближе, наши тела почти соприкасаются.

— Не хочу, чтобы ты уезжал.

— И я не хочу уезжать от тебя.

Мы продолжаем танцевать, он нависает надо мной, поглаживая меня по рукам и плечам.

— Я боюсь всего этого… Того, что ты можешь со мной сделать. Того, что ты.

Он скользит пальцами по обнажённой, благодаря глубокому вырезу, спине, и я борюсь с дрожью тоски.

— Я никогда не причиню тебе вреда, Элейн. Ты должна быть моей. Ты моё всё.

— Как такое возможно? Мы только познакомились.

— Когда вампир находит свою пару, он это знает. Для тех, кто когда-то был человеком, это легко понять. Ты моя. Я никогда не перестану хотеть тебя.

Через ткань его брюк и моего платья, я чувствую жар его налитого ствола, прижимающегося к моему животу. Я так хочу пойти с Маттиасом, ласкать его и вкусить. Я обнимаю его за плечи и поднимаю голову. Маттиас скользит рукой к моему затылку, но морщится и отступает.

— В чём дело? — спрашиваю я, хмуря брови.

— Серебро. Ты надела серебро? — На ладони, где он коснулся моего ожерелья, горит красная отметина.

— Извини… Я думала… Думала, что защищаю себя от… прочих существ.

Убрав руку в карман, он кивает.

— Да. Только немного.

— Что ещё существует, Маттиас?

Оглянувшись, он качает головой.

— Ты не захочешь знать.

— Я знаю, что сказала тебе оставить меня в покое, — начинаю я, но он переводит взгляд с меня куда-то прочь и напрягается.

— Прости, Элейн. Мне пора идти. — Я слежу за его взглядом к, стоящему у открытых дверей, вышибале. Он смотрит на нас с жестоким выражением лица. — Нужно подняться наверх. Дождись меня, провожу тебя до дома. — Маттиас снова тянется ко мне, но вместо того, чтобы обхватить затылок, проводит пальцами по волосам и прижимается губами к моим, шепча: — Дождись. — А затем нежно целует. Мягкое прикосновение губ, но делает свою работу. Я возбуждаюсь, но Маттиас уходит, не оставляя на своём месте ничего, кроме холодного воздуха.

— Кто это был? — спрашивает Клэр, возвращаясь ко мне с парой бокалов в руках

Я беру предложенный коктейль и пожимаю плечами.

— Маттиас.

— Чёрт, — тянет она.

Мы чокаемся и я киваю. Точно, чёрт.

***

Лейни

Часы прошли за танцами, выпивкой и поиском Маттиаса уголком глаза. Я почти до боли хотела вновь его увидеть. Я отправляюсь в заднюю часть клуба и сажусь, цепляясь за чувство свободы, за которым мы приходим сюда.

— Лейни, пора идти. Такси ждёт, — говорит Клэр, одаривая меня сочувственным взглядом. — Не думаю, что он вернётся.

Я хмурюсь, не желая признавать, что она права. Но Маттиас не оставил бы меня здесь, не случись чего-то. Он не похож на тех мужчин, которых я знала. Если я уйду сейчас, он подумает, что я его опять бросила, что не хочу его. Он может и пугает меня, но я знаю, что он меня не ранит.

— Нет, я дождусь.

Она упирает руки в бока.

— Малышка, солнце вскоре встанет. Если бы он собирался прийти, уже бы был здесь. Прости за мои слова, но твой парень тебя киданул.

У меня стискивает грудь. Солнце? Он точно не придёт. Чувство поражения смешивается с разочарованием, и я смотрю на Клэр.

— Ладно. Господи, ну и идиотка я. Это все, потому что он великолепный.

— И высокий.

Я киваю.

— Угу.

— И чертовски сексуальный.

— Это точно.

Она хватает меня за руку и помогает подняться.

— Пошли. Не думай о нём. Ослы они и красавчиками ослы.

Мы, уставшие от долгого пребывания на танцполе, выходим на улицу. Сейчас лишь несколько упрямцев сидят в машинах, рокот моторов которых наполняет воздух, на парковке. Печальное великолепие.

Сначала довезли меня, и Клэр сжимает мою руку.

— Ты заслуживаешь того, кто приходит, если обещает. Не забывай об этом.

Небо окрашивается в тёмно-фиолетовый цвет, сигнализируя о конце ночи и начале дня. Я не могу прогнать мысли о моём вампире и о том, где он.

Такси уезжает, и я вставляю ключ в замок. Открыв дверь, я замираю. Меня останавливает стон. Хриплое дыхание доносится с боку дома. Страх пронзает грудь, пульс начинает стучать в ушах.

— Элейн, — зовёт меня Маттиас. Этот голос укоренился в моём сознании, как ничто другое. Я бегу за угол и останавливаюсь при виде моего вампира. Он опёрся о стену, весь в крови, и ожоги покрывают его красивое лицо в уродливых, обугленных полосах.

— Господи, — вскрикиваю я и падаю рядом с ним на колени. — Маттиас, что произошло?

— Внутрь. Мне нужно внутрь. Солнце. — Его голос пропитан болью, а каждое слово даётся с трудом.

— Идти можешь? — Он тянется ко мне, но я отстраняюсь, вспоминая про серебряную цепочку на шее. Сняв украшение, я швыряю его на землю. — Пошли. Руку давай.

Мы вместе идём к дому, его тело такое большое и тяжёлое. Я чувствую, как кровь капает на мою кожу, как напряжены его мышцы, когда он сопротивляется агонии, которую, должно быть, испытывает. Я открываю дверь и пытаюсь вытащить Маттиаса, но он не двигается с места.

— Что такое? — спрашиваю я.

— Нужно… чтобы ты меня пригласила.

Я смотрю на его ноги, а затем поднимаю взгляд к его тёмным глазам, и гадаю, такое бывает, когда он голоден?

— Маттиас, прошу, входи.

Мы переступаем порог, и я захлопываю дверь. Мой вампир тяжело прислоняется к стене, в каждой его черте читается боль. Я шевелюсь на полной скорости, запирая дверь, задёргивая все шторы и делая всё возможное, чтобы защитить Маттиаса от солнечного света. Когда я возвращаюсь, он бледнее, чем раньше и, с закрытыми глазами, падает на пол. Я трясу его, стараясь не касаться ран и ожогов.

— Маттиас, очнись.

Распахнув глаза, он рычит и скалит клыки.

— Элейн, отойди. Я не могу сейчас доверять себе.

— Что случилось?

— Охотники. Так много охотников. Они похитили одного из нас. Я пошёл… за ними. — Каждое слово пропитано болью. — Они убили её, а я едва сбежал.

— Как мне тебе помочь? Что нужно?

Он закрывает глаза.

— Мне нужна кровь, но я не буду питаться от тебя, потому что не смогу остановиться, не взяв слишком много.

У меня сердце колотится в груди, адреналин гудит в венах.

— Уверен? Я могла бы…

Он сжимает моё запястье большой рукой с такой силой, что должно напугать меня, но тут же ослабляет хватку.

— Нет. Мне нужно поспать. Я исцелюсь без крови, но нужна безопасность.

— У меня есть подвал без окон.

Он кивает и пытается встать, но кривится от боли. Не говоря ни слова, я беру его руку и перекидываю через плечо. Я чувствую, как его дыхание овевает мой затылок и стараюсь не обращать внимания на то, что клыки голодного вампира так близко к моему горлу. Каким-то образом мы добираемся до подвала, где он падает на диван и теряет сознание через нескольких секунд. Я не знаю, что мне теперь делать, поэтому накидываю на него старое одеяло и сижу на лестнице, наблюдая и ожидая.

Глава 6

Маттиас

Я просыпаюсь, и накатывает осознание. Всё пахнет Элейн. Нет, не только ею, а так, будто аромат моей пары оказался смешан с запахом старья, пыли, старой бумаги и влажной земли. Я сажусь и смотрю на цементные стены, коробки и ящики, заполненные рождественскими украшениями, и кто знает, чем ещё. Подвал. Я в подвале Элейн.

Страх пронзает сердце при мысли о том, что я мог сделать с ней в отчаянии.

Я поднимаюсь наверх по лестнице и распахиваю дверь, выкрикивая её имя и не заботясь о вежливости.

— Элейн! Элейн, где ты?

Она, одетая в халат, стоит в гостиной с кружкой в руке.

— Прямо здесь. Ты в порядке? — В её широко распахнутых глазах полно подозрений. — Выглядишь немного лучше.

Я понятия не имею, как выгляжу, но судя по напряжению и грызущему голоду в животе, уверен, что далеко не самый симпатичный мужчина, из всех кого она видела.

— Спасибо, что дала мне убежище.

— Я не собиралась оставлять тебя на солнце.

— И я это ценю. Не стоило в таком виде приходить к тебе. Ты оказалась в зоне риска.

— Потому что должен был покормиться?

Я издаю стон, когда волна голода накатывает на меня.

— И всё ещё должен. Боже, Элейн, я мог тебя убить.

— Но нет. Я в порядке.

— Мне нужно уйти. Ты так хорошо пахнешь. — Она делает шаг ко мне, и я отступаю. — Стой. — У меня дрожат руки от желания схватить её. — Не могу. Я могу тебя убить.

— Я так не думаю.

— Тогда ты глупишь, потому что я убью. Вампир не может взять в пару человека, не убив его. Это всё равно, что посадить льва в одну клетку с ягнёнком.

Она хрипло смеётся.

— Я уже такое слышала. Вампиры и люди. Но, похоже, что тебе заморочили голову, потому что, возможно, у ягнят больше силы, чем ты думаешь

Если бы я не умирал от голода, рассмеялся бы.

— Я не могу остаться. — Мне нужно поесть, иначе я не смогу прийти в себя несколько недель, а времени у меня нет. Охотники вернутся.

Она скользит взглядом по моему лицу, вниз по телу, а затем снова вверх.

— Ты похож на труп, и не можешь в таком виде выходить. Только не в этом городе.

— И что же я должен сделать? — Меня охватывает разочарование, но понимаю, что она права. Я не могу воспользоваться скоростью или силой, когда так слаб.

— По крайне мере, прими душ. У меня завалялась одежда, которая может тебе подойти.

Я хмурюсь, отчего больно лицу там, куда ублюдки брызнули жидким серебром. Уверен, что сейчас я ужасно выгляжу.

— Куда идти?

Моя пара берёт меня за руку, её тёплая ладонь вызывает такие приятные покалывания, и ведёт наверх, где её аромат сильнее. Должно быть, тут её спальня. Будь я в лучшей форме… Чёрт, да будь даже на четверть в лучшей форме, я бы показал, как между нами могло бы быть всё хорошо.

Элейн толкает дверь в ванну и отпускает мою руку.

— Сюда. Я принесу тебе полотенце, а ты… — она указывает на мою прожжённую и грязную одежду, — сними это, я избавлюсь от неё.

— Сожги, — говорю я без малейшей неуверенности в голосе. — Они попытаются выследить меня. Не выбрасывайте вещи в мусор.

Она прикусывает полную нижнюю губу, обдумывая мои слова, затем кивает и узел у меня груди ослабевает.

— Хорошо, что у меня есть дровяная печь.

Элейн наблюдает, как я вхожу в ванную, и озабоченное выражение её лица пробуждает сильное желание сказать, что я сам справлюсь. На самом деле, я не уверен. Никогда прежде меня так сильно не ранили.

— Тебе… тебе нужна помощь?

— Нет, всё хорошо. — Я хватаюсь за подол изодранной футболки и начинаю поднимать её, чтобы стянуть через голову, но мучительная боль пронзает плечо. — Чёрт, — шиплю я, опуская футболку

Элейн тут же приходит на помощь, ласково прижимая пальцы к средоточию боли.

— Боже, Маттиас, тебе ещё больно.

— Мне просто нужно… время.

— Стой здесь, — приказывает она и уходит на несколько минут. А возвращается с ножницами и тряпками. Она смотрит на меня и хмурится. — Можешь сесть? Ты такой высокий.

Я сажусь на закрытый унитаз, и она тут же принимается за работу, срезая и откидывая ткань и обнажая глубокие раны.

— Ты сказал, что на тебя напали, но не признался, что всё так плохо.

Я смотрю на живот — левый бок пересекают рваные раны. Они глубокие, медленно кровоточат и сильно болят. На плече и руке много следов от ожогов.

— Не следовало приходить к тебе, но я боялся, что они найдут тебя первыми. И нужно было убедиться, что ты в безопасности.

Намочив тряпку, Элейн прижимает её к некровоточащим ранам, очищая.

— Знаю, что ты примешь душ, но мне нужно посмотреть, насколько все плохо.

— Очень плохо, — скрежещу я, но не из-за ран. Элейн так близко, а я умираю от голода, и пульс на её горле манит, как вода манит умирающего от жажды.

— Извини.

Я качаю головой и протягиваю к ней здоровую руку.

— Ты не виновата. На самом деле, уверен, именно ты сохранила мне жизнь. Если бы я не видел тебя, попал бы в ловушку. Ты — твоё прикосновение, твой вкус — меня уравновешиваешь.

— Помочь с ними? — спросила она, указывая на джинсы.

— Если хочешь, — отвечаю я, с лёгкой усмешкой в голосе

— Рада, что к тебе вернулось чувство юмора. — Она встаёт и пятится. — Оставлю тебя принять душ. Если что-нибудь понадобится — буду внизу.

Когда дверь захлопывается, я медленно снимаю джинсы и боксеры, оставляя их на полу. Струи душа мучительны, но это необходимо, судя по огромному количеству крови, стекающему в канализацию. Было слишком близко к концу. Я стою в душе гораздо дольше необходимого, но здесь не чувствую запаха крови Элейн. Сейчас, я не хочу её выпить и теперь стал увереннее.

Выключив воду, я выхожу и чувствую себя лучше. Да, мне больно и слабость никуда не делась, но теперь больше мужчина, чем раненое существо. Обернув полотенце вокруг талии, я открываю дверь и заглядываю в комнату. Элейн крепко спит на кровати, а сложенный комплект одежды лежит с края. Как бы мне ни хотелось разбудить пару, поцеловать и сказать, как сильно я не хочу уходить, нужно утолить голод. Сломленным и находящимся на краю контроля, я не сделаю ничего хорошего.

Натягивая спортивные штаны, которые как минимум на десять сантиметров короче, я давлю всплывающие вопросы о том, почему у неё есть мужская одежда. А затем натягиваю футболку через голову. Я наклоняюсь, нежно убираю в сторону прядь волос и целую её в висок.

— Я вернусь, моя пара. Обещаю.

Глава 7

Маттиас

Семь ночей я не приближаюсь к ней. Слишком долго для своего спокойствия, но нужно убедиться, что я полностью излечился, взял под контроль голод и готов доказать, что быть моей — значит многое. Стоя у двери её дома, я прижимаю ладонь к косяку и заставляю себя контролировать инстинкты. Которые кричат выломать дверь и притянуть Элейн в свои объятия, а затем начать уговаривать стать моей. Но что-то подсказывает, что так не пойдёт.

Я слышу, как Элейн в доме резко выдыхает, затем бежит вперёд, распахивает дверь, в которую я даже постучать не успеваю, и обнимает меня.

— Господи, я думала, что ты ушёл. Думала, что вернулся в Швецию и не попрощался.

— Нет, это не вариант. — Я впиваюсь пальцами в её нежные бёдра, а когда она пытается отстраниться, не могу заставить себя отпустить.

— Тебе… лучше? — Она оценивающе осматривает меня, а затем касается полностью исцелившегося лица.

— Да. Времени, правда, ушло больше, чем я думал.

— Хорошо. Я уже собралась пойти в казино и требовать от вампира рассказать, где ты.

— Ты его не испугалась?

Она прикусывает нижнюю губу, затем смотрит мне в глаза.

— Должна бы, но думаю, именно то, что я знаю, лишило страха. Я так много видела с нашей встречи. Не только раны, а например то, что ты не отражаешься в зеркале.

— Да.

— Ты сильнее обычного мужчины. То, как ты впечатал того парня в стену…

— Он мог тебя ранить.

В её глазах появляется нежность.

— Знаю.

— Я никому не позволю ранить тебя, Элейн. Ты моя.

— Ты говоришь так, словно это что-то должно значить.

— Так и есть.

Она проводит рукой по линии моего подбородка к губам.

— А твои клыки. — В её глазах появляется жар страсти. — Покажи их ещё раз.

Я качаю головой.

— Не здесь.

Войдя внутрь, я закрываю дверь.

— Не прячься от меня.

— Не стану, обещаю. Между нами может быть только правда, Элейн. Я бы никогда тебе не солгал. — Затем я подхватываю её на руки. — Ты для меня всё.

Её щёки становятся соблазнительно розовыми.

— Отнеси меня наверх, — говорит она.

Я отчаянно хочу принять её предложение, но сначала должен спросить:

— Уверена, что хочешь вампира у себя в кровати?

— Я хочу тебя везде.

Всё во мне кричит сделать её своей. Подмять под себя и подарить удовольствие.

— Тогда это ты и получишь.

Мне приходится заставлять себя не торопиться и насладиться пребыванием с ней. Я медленно поднимаюсь по лестнице, но каждое прикосновение её губ к моей шее увеличивает возбуждение. Моя пара не убежала от меня, а приняла то, что я. Но боль внутри испарится, когда я сделаю Элейн своей.

— Что такое? — спрашивает она и смотрит мне в глаза. — Ты напрягся.

Как рассказать ей о серьёзности того, что у нас есть? Она не поймёт, пока не почувствует это так же, как я.

— Просто вспомнил о тяжести последних нескольких недель. Я приехал сюда, ища отмщения, но нашёл пару, и больше не мог не думать о тебе. Не верил, что мог тебя встретить.

— Ты думал обо мне?

— Каждую чёртову секунду. С момента, как мы встретились, я больше не мог выкинуть тебя из головы.

Она немного кривит губы.

— Это потому что ты вампир?

Я качаю головой, и ставлю её на ноги, заставляя смотреть на себя.

— Нет, это из-за тебя.

Она вновь краснеет.

— Я должна признаться, что тоже много о тебе думала.

Мы стоим наверху лестницы, и я не могу больше сдерживаться. Я припадаю к её губам в долгом, глубоком поцелуе. Я так много хочу с ней сделать.

— Спальня, — бормочу я у её губ

Она кивает и отстранятся, но только для того, чтобы стянуть через голову футболку. Затем мы вновь целуемся, и она обхватывает ногами мои бёдра.

— Уверена? — спрашиваю я между поцелуями.

— Маттиас, если не трахнешь меня, я свихнусь, — говорит она хриплым от страсти голосом, и заряд похоти прокатывается по мне.

Несколько шагов, и мы в её спальне. Воспоминания о ночи, когда я был тут, так отличаются от того, что я чувствую сейчас. И на этот раз, я буду с Элейн, делая её моей навсегда. Она целует меня в шею, мягкие прикосновения губ чередуются с царапаньем зубов. Я издаю стон, когда она шевелит бёдрами и посылает удовольствие к чувствительному члену.

— Мне нужно быть внутри тебя.

— Да.

Прежде чем мы начнём, я прижимаю ладонь Элейн к своей груди.

— Чувствуешь?

Она хмурится.

— Биение твоего сердца?

— У меня сердце не билось несколько столетий. Элейн, ты заставила его забиться вновь. Это сердце бьётся ради тебя.

Она нежно кладёт руку мне на щеку и целует томно и медленно.

— Сделай меня своей.

Я кладу Элейн на кровать, а затем стягиваю через голову рубашку.

— Я не смогу действовать медленно и нежно. Слишком долго ждал тебя.

— Я не хочу нежности. Возьми меня так жёстко, как тебе хочется.

Дьявол. Эта женщина создана для меня.

— Раздевайся и покажи красоту твоего тела.

Она кивает и улыбается.

— И ты.

После этих слов она расстёгивает бюстгальтер, и у меня пересыхает во рту при виде её груди. Я точно знаю, что попробую первым. Я не жду, пока Элейн расстегнёт джинсы, а опускаюсь на колени и хватаю её за лодыжки. Затем тяну её к себе и хватаю за пояс джинс. После чего сам расстёгиваю пуговицы и стягиваю джинсы, оставляя Элейн лишь в чёрных трусиках, подходящих к бюстгальтеру. Вот оно её естество, готовое и ждущее меня. Я чувствую запах её возбуждения, и едва сдерживаюсь, чтобы не войти в её тело по самые яйца.

— Мне послышалось, что ты говорил, будто не можешь действовать нежно, — дразнит она.

— А это и не нежность. А момент наслаждения. Я разворачиваю свой подарок.

Я снимаю с неё трусики и откидываю их прочь, затем раздвигаю ей ноги и проникаю пальцем в горячее лоно. Она такая тугая, влажная и абсолютно идеальная. Стон удовольствия Элейн пронзает меня потоком похоти. Но когда я втягиваю в рот набухший клитор, Элейн выгибается так, что мне приходится зажать член рукой через штаны, чтобы не кончить в ту же минуту.

— Господи, Маттиас, — выдыхает она.

Я посасываю и провожу языком по чувствительному комочку нервов, одновременно входя в лоно двумя пальцами и проворачивая их снова и снова. Элейн сжимает их внутренними мышцами и кричит, кончая и смачивая удовольствием пальцы. Чёрт, мне нужно быть внутри неё, кормиться от неё и излить семя. Отстранившись, я снимаю штаны, а Элейн смотрит на меня с удовлетворённым выражением, но в глазах я ещё вижу непреодолимое желание.

— Готова принять меня? — спрашиваю я.

Она кивает, садится и протягивает руку.

— Очень.

Звук быстрого сердцебиения привлекает моё внимание. И это не Элейн — я слишком сонастроен со своей парой, чтобы принять чужое сердце за её устойчивый ритм.

— В чём дело? — спрашивает она.

— Кто-то здесь.

Воздух наполняет звук бьющегося стекла, и я бросаюсь вниз, готовый защищать Элейн до самой смерти.

***

Лейни

Лишь через несколько секунд я осознаю, что произошло. Маттиас был у меня между ног, доставляя величайшее удовольствие, а затем собирался заняться со мной сексом. Я видела, как выпирали его штаны, и чувствовала, как желание волнами исходит от него. Но я и глазом моргнуть не успела, как он пропал. Слышится крик, но прерывается резким треском и глухим стуком. Натянув халат на голое тело, я выбегаю из комнаты и спускаюсь по лестнице. Маттиас стоит у входной двери и кормится человеком, которого держит. Незваный гость безвольно висит в руках Маттиаса, а мой вампир настолько поглощён своим занятием, что, кажется, не замечает моего присутствия.

— Маттиас, — зову я, ненавидя сам факт присутствия в моём голосе слабости.

Он опускает мужчину на пол и рычит:

— Не подходи.

Его тон груб и натянут, пропитан тьмой, к которой я не готова. Тогда я и смотрю на тело. Окровавленный труп с невидящим взглядом. Я узнаю это лицо — один из напавших на меня.

— Он… мёртв?

Маттиас вздыхает и поворачивается ко мне.

— Именно так. — Глаза стали ярко-голубыми, а кожа практически светится, но от следа крови на губах страх стискивает внутренности. В пальцах злоумышленника я вижу цепь, а из кармана свисают наручники.

— Он пришёл, чтобы убить меня, — говорю я, и по спине пробегает холодок.

— Да. И, скорее всего, пленить меня. Наручники из серебра.

— Нужно позвонить в полицию. — В моём голосе слышится паника. Как я это всё объясню? Мой парень-вампир убил этого человека, защищая меня?

— Ничего подобного мы делать не будем. Сейчас ты оденешься, пока я буду избавляться от тела. Когда вернусь, ты пойдёшь со мной в безопасное место, где мы сможем должным образом соединиться.

— Извини? — Этот мужчина меня привлекает, но командовать мной я никому не позволю.

— Ты меня слышала.

— Да. Но ты только что убил мужчину голыми руками. Это всё меняет.

Он проводит руками по волосам.

— Элейн, он собирался тебя убить.

— То же самое ты сделаешь со мной? — спрашиваю я.

Он округляет глаза.

— Что?

— Кормиться от меня. Если бы мы занялись сексом, ты выпил бы у меня кровь?

Он кивает.

— Для мужчины-вампира вполне естественно питаться от своей пары. А после обращения, ты будешь питаться мной.

— После обращения? Что заставляет тебя думать, что я позволю обратить себя?

Он сводит брови.

— Так обычно и происходит. Пара вампира не может остаться человеком. В мгновение ока ты состаришься и умрёшь, а я так и останусь молодым.

— Такой и должна быть жизнь. В этом особенность.

— Ерунда, — ворчит он. — Смерть это не что-то особенное. Жизнь — да. Представь, что бы мы могли увидеть и сделать.

— Но мы будем убивать людей, чтобы взять нужное нам.

Он отрицательно мотает головой.

— Нет, Элейн. Мы не убиваем. Да, некоторые вампиры получают удовольствие от убийства жертв, но большинство питаются во время секса, в попытках удовлетворить свои потребности и найти связь с кем-то, пусть и мимолётную. Убийство наших партнёров только добавляет осложнений.

У меня подгибаются колени, и я сажусь на ступеньку.

— Мне нужна минута всё обдумать.

— Боюсь, у нас мало времени. Они знают, где ты. Придут другие. Одевайся, я скоро вернусь. — Он перекидывает тело злоумышленника через плечо и исчезает в неизвестном направлении.

Почему он сказал, что у нас мало времени? Он бессмертный. Они знают. Они? Охотники? Если охотники идут за мной, может пойти туда, где они не станут меня искать? Может, мне удастся сбить их со следа, и Маттиас расслабиться?

Я бегу наверх и одеваюсь, потом запихиваю одежду и туалетные принадлежности в сумку, отчаянно пытаясь сбежать. Я не готова принять такое решение. Не готова стать вампиром, как бы громко ни кричало сердце остаться с Маттиасом. Я пишу записку, которую прикрепляю к доске рядом с важными телефонными номерами и списком дел:

«Маттиас, прости. Мне нужно время. Я не совсем готова к вечности. Лейни».

Я сбегаю, под, колотящийся в ушах, пульс. Маттиас этому не обрадуется. Садясь в машину, я задумываюсь, сможет ли он меня найти? Может ли вампир идти по запаху, или так могут лишь оборотни? Ещё неделю назад я даже не знала о существовании вампиров. Мне нужно притормозить. Всё происходит слишком быстро. Мир перевернулся с ног на голову, и Маттиас не понимает.

Я выезжаю с подъездной дорожки и направляюсь в город. Стиснув руль так, что белеют костяшки, я еду к Клэр. Слава Богу, у неё ещё горит свет. Позвонив в дверь, я жду, нервно оглядываясь через плечо, но Маттиаса нигде нет. Почему-то часть меня разочарована этим. Дверь открывается, и потрясённая Клэр смотрит на меня.

— Лейни?

Я пожимаю плечами, стараясь не заплакать, когда тяжесть произошедшего ложится на плечи и грозит раздавить.

— Мне нужно где-то остановиться на несколько дней.

Она раскидывает руки, и я кидаюсь ей в объятия.

— Ну-ну, всё хорошо. Конечно, оставайся у меня.

Заведя меня внутрь, она берёт мою сумку и ставит её на кровать в комнате для гостей.

— Прости, я думала, что смогу справиться со всем, но… не могу.

— Что произошло?

Мы входим в гостиную, где на кофейном столике стоит пицца и бокал вина, а фильм, идущий по телевизору, стоит на паузе.

— У тебя гости?

Она качает головой и направляется на кухню, чтобы налить мне вина.

— Нет. — Садясь, она делает глоток вина и жестом приглашает меня присоединиться. — Выкладывай.

Я пересказываю подробности нападения, о том, как Маттиас спас меня, о том, что произошло после того, как мы ушли из казино, и, наконец, о сегодняшней попытке. Правда опускаю часть о том, что Маттиас вампир и что он убил человека, который планировал убить меня.

— Чёрт, Лейни. — Клэр откидывается и вздыхает. — Тебе нужно позвонить в полицию. Есть вероятность, что парни захотят отомстить.

Я смотрю на свои ногти, пытаясь придумать причину не звонить в полицию.

— Маттиас не местный. Ему лучше не вмешиваться в такие дела.

— То есть, нормально, если эти парни продолжают приходить к тебе?

— Нет. Маттиас… разберётся с ними.

— Он знает, где ты?

Я хмурюсь, закусив губу.

— Я ему не сказала. Он… немного взволнован. Хочет, чтобы я поехала с ним. Бросила всю свою жизнь и была его.

— Его?

Я киваю.

— Он думает, что мы созданы друг для друга.

— И что ты думаешь на этот счёт?

— Между нами есть что-то особенное, я не сомневаюсь… Какое-то притяжение или что-то в этом духе. Ты видела его в клубе. Но всё движется очень стремительно, а с учётом всего остального происходящего, трудно понять, что верно и где безопаснее.

— Ладно. Оставайся здесь сколько понадобиться. Отдохни от кофейни, от Маттиаса. Ты можешь не открывать кофейню пару дней?

— Нет. Надо позвонить и найти помощника.

— Я помогу.

Я выгибаю бровь. Она больше года уже не работает в кофейне, с момента, когда карьера разработчика приложений попёрла вверх.

— Правда?

— Я владею половиной кофейни. Можно и вновь руки замарать. — Она пожимает плечами. — Да и к тому же, если этот парень появится, я дам ему знать, что ты в порядке, а ещё дам небольшой… совет. И если он попытается что-то сделать, ему придётся встретиться со мной, а не с тобой.

— Спасибо, Клэр. Большое.

Оставшуюся ночь мы проводим за вином и пиццей, а ещё в компании Ричарда Армитиджа, смотря «Север и Юг». И мне удаётся не каждую секунду думать о Маттиасе, чем и горжусь.

Когда я начинаю зевать, а глаза слипаются, наконец, отправляюсь в комнату и переодеваюсь. Как только я проскальзываю под одеяло, голос Маттиаса и воспоминания наполняют голову. О его руках, языке, огне в глазах. Я еле сдерживаю стон, а соски напрягаются от желания. Неважно, как бы сильно я ни старалась, забыть моего вампира не получиться.

Глава 8

Маттиас

«Маттиас, прости. Мне нужно время. Я не совсем готова к вечности. Лейни».

Всепоглощающее отчаяние скручивается в груди, пока я вновь и вновь перечитываю её слова. Она не может быть со мной. Моя пара не будет со мной. Она отвергает меня. Чёрт возьми. Не так всё должно быть. Я должен найти свою пару, и соединиться сердцами. Лишь она спасёт меня и не даст закончить жизнь затворником, которым многие из нас становятся. Но она не хочет меня.

Я рычу в отчаянии, срываю доску со стены и бросаю её через всю комнату, где она застревает в штукатурке.

— Чёрт! — кричу я.

Я не собирался этого делать, но нахожусь в полном расцвете сил после кормления. Во мне закипает гнев. Если бы нам не помешали… она бы уже была моей. Если бы я не колебался, то мог хотя бы попробовать её кровь и сейчас нашёл бы Элейн.

Сжав кулаки, я пытаюсь идти по её запаху и бегу на максимальной скорости из её дома и по улицам. Какой от меня прок, если не могу найти свою пару? Но вскоре её запах испаряется, дождь смывает его. Мне нужно взять себя в руки. Предупреждение Брандта всплывает в голове. Я не могу заставить её быть моей. Она всю жизнь будет ненавидеть меня за то, что я не дал ей выбора.

Промокший и расстроенный, я иду домой, чтобы подумать и составить план. Мне противно, что не могу найти её, но не буду давить, потому что жизнь без неё кажется невозможной.

Я вздыхаю и провожу рукой по затылку, прежде чем открыть входную дверь и войти. Завтра я найду Элейн и скажу, что пойду на многое, чтобы удержать её. А сегодня планирую отомстить тому, кто остался из нападавших. Я иду по тихому, пустому коридору и лениво размышляю, не попал ли Брандт в неприятности с королём. Блэкторны не славятся дипломатичностью.

С одежды текут капли, поэтому я раздеваюсь, как только добираюсь до своей спальни. Я хочу быть в постели с Элейн, трахать её до беспамятства, а затем прижимать её к себе, пока она не заснёт. Я больше, чем хочу её. Она мне нужна.

Я ложусь на кровать, а член пульсирует только от мыслей о моей паре. Её вкус так и чувствуется на языке и губах, а запах обволакивает пальцы, и я отдал бы почти всё, чтобы она вновь оказалась рядом. Я обхватываю длину и медленно поглаживаю, представляя, что это Элейн и желая, чтобы это было реально. Меня сотрясает дрожь, собираясь в яйцах — болезненное и тяжёлое давление. Мы были так близки к тому, чтобы соединиться, и возбуждение сейчас сильнее прежнего.

— Элейн, — шепчу я, закрывая глаза и представляя её. Я впадаю в полубессознательное состояние, самое близкое к сну, которое может быть у вампира. Я вижу её, одетую только в тонкую белую сорочку и трусики. От вида очертаний её тёмных сосков у меня удлиняются клыки, и голод, не имеющий ничего общего с потребностью в крови, берёт верх. Я хочу погрузить зубы в её полную грудь, пока член скользит в естество.

Она извивается на кровати, нахмурившись, а затем скользит рукой вниз по животу и под пояс трусиков. Затем шепчет моё имя, и я сдерживаю стон. Знаю, что на самом деле я не в её комнате, но смотреть, как она ласкает себя, представляя меня, очаровательно.

Элейн стонет и вздрагивает, моё имя скользит по воздуху, а от запаха её возбуждения у меня слюнки текут.

— Чёрт, Элейн. Ты так чертовски красива.

Она распахивает глаза, и клянусь, что она смотрит прямо на меня.

— Маттиас? — шепчет она.

У меня сжимается сердце, и я открываю глаза, возвращаясь в реальность. Она не должна меня видеть. Мы ещё не сблизились. Но я знаю, что она видела меня. Что важнее, она хочет меня. Её тело горело огнём. Я чувствую приближение рассвета, из-за чего у меня тяжелеют конечности. Мне нужно спать днём. Впервые за всю долгую жизнь, я на самом деле, ненавижу то, чем являюсь, потому что из-за этого нахожусь вдали от Элейн

Я уступаю требованиям дня. Мой мир темнеет, когда безопасность ночи исчезает.

***

Элейн — первое, о чём я думаю, проснувшись, стоит солнцу сесть за горизонт. У меня есть ещё полчаса до того, как она закроет кофейню. Мне хватит времени добраться до неё, доказать, что мы созданы друг для друга, и убедиться, что она в безопасности.

В окне маленькой кофейни горит свет, на вывеске ещё надпись «Открыто». Меня накрывает волна триумфа, и я широко улыбаюсь. Я ловлю её аромат, принесённый ветром, и мир замирает. Я провожу рукой по волосам и расправляю плечи, прежде чем открыть дверь. Но меня встречает не красивая женщина, которую я жажду увидеть, а другая девушка. Девушка, которую я видел раньше, но на этот раз она слишком сильно пахнет моей парой.

— Где она? — спрашиваю я, не скрывая разочарования.

— Лейни? Взяла выходной. — Она буднично мне улыбается, словно мы старые друзья.

— Где? — Я прекрасно понимаю, что этим тоном грублю. Но эта женщина может пахнуть как моя пара, только если была в непосредственной близости от неё.

— У меня.

— С какого хрена у тебя?

— Должно быть, ты Маттиас. Знаешь, преследование запрещено законом во всех штатах. Она напугана.

Нет-нет-нет. Это неправильно. Элейн боится не меня, а перевоплощения.

— Я её защищаю. Меня ей бояться нечего.

— Об этом я ничего не знаю. Ты выглядишь немного напряжённым.

— Она моя и она в опасности. Ты в курсе? Она поделилась тем, что на неё напали?

Она кивает.

— Да. Она моя кузина, а меня зовут Клэр.

— Тогда, Клэр, прошу, отведи меня к ней. Я лучше других смогу её защитить.

Она сводит брови.

— Как? Она сбежала от тебя.

Рискуя всем, я показываю ей клыки.

— Я убью любого, кто грозит моей паре.

Он округляет глаза и бледнеет.

— Какого чёрта?

— Отведи меня к ней, — повторяю я. — Я никогда, никогда не наврежу ей.

Она быстро кивает, её сердце бьётся так сильно, что я слышу его барабанный бой. Клэр выходит из кофейни, не сказав больше ни слова, и запирает за собой дверь. Когда мы подъезжаем к её дому, я не чувствую Элейн, и ужас сдавливает грудь, а свинцовая тяжесть опускается в животе. Но между нами нет связи, и Элейн должна быть там, в этом доме

— Спасибо, — благодарю я, протягивая руку. Клэр пожимает её и идёт к двери.

— Не делай ей больно. Только она у меня осталась из семьи.

— Даю слово, — отвечаю я, стучу в дверь и зову Элейн по имени, но ответа нет.

— Где она? — огрызаюсь я, поворачиваясь к Клэр.

Она широко распахивает глаза.

— Я… я не знаю. Она была здесь. Её машина стоит на подъездной дорожке. — Она показывает на автомобиль на подъездной дорожке. — Она должна быть здесь.

— Открывай, — говорю я, и она начала возиться с ключами. Я чувствую её страх. Она не лжёт. Эта женщина так же боится за Элейн, как и я. Но легче не становиться. Как только дверь распахивается, я заношу ногу, но натыкаюсь на невидимый барьер.

— Ты должна впустить меня.

Клэр хмурится, так похоже на выражение лица Элейн.

— Не знаю, удачная ли это идея.

— Клэр, прошу. Если с ней что-то произошло, я должен войти и увидеть своими глазами. Я не слышу биения её сердца.

— Ты ведь не думаешь, что её могли убить?

У меня щемит сердце от такой мысли, а кровь стынет в жилах. Если её убили, я никогда себе этого не прощу.

— Впусти меня. — Клэр кивает и делает шаг назад, и меня охватывает разочарование. — Ты должна произнести эти слова.

— Входи, Маттиас.

Как только слова слетают с её губ, я бросаюсь внутрь и пробегаю по дому, ища любые признаки Элейн. Задняя дверь распахнута настежь, на полу царапины, на кухонном столе опрокинута ваза. Но след аромата Элейн выводит меня наружу, где я нахожу пряди её волос, капли крови и следы волочения от дома. Они забрали её. Ублюдки думают, что могут украсть мою пару, причинить ей вред и остаться в живых? Я убью их. Они хотят, чтобы я пошёл по её следу? Хорошо, потому что я не в силах остановиться и не попасть прямо в их ловушку.

Глава 9

Маттиас

— Они её забрали, — рычу я в телефон, как только Брандт поднимает трубку. — Мне нужно, чтобы ты вернулся.

В ответ он шепчет так тихо, что даже я едва могу разобрать слова вампирским слухом:

— Король нашёл кровь солнца. Я не могу уйти.

— Должен. Охотники угрожают твоей территории. Они похитили мою пару в попытках заманить меня в ловушку. Что ты за вампир такой, если отказываешься защищать свою территорию?

— Маттиас, ты не понимаешь, если уйду сейчас, я… — Он вздыхает. — Не иди за ней без меня. Приду, как только смогу.

Я вешаю трубку, не говоря ни слова. Мне не терпится пойти за Элейн, но знаю, что не могу действовать без помощи. Охотники готовы к моему приходу, но могут быть не готовы справиться с двумя вампирами.

— Что происходит? — спрашивает Клэр с угрозой в стальном голосе.

— Охотники забрали Элейн.

— Охотники? О чём ты говоришь? Люди не похищают других людей.

Я смотрю на неё.

— Но они охотятся на вампиров, и она моя пара. Охотники знают, что я всё равно приду за ней.

— Они сделают ей больно?

Я стискиваю зубы и проглатываю ярость, растущую в груди от этой мысли.

— Нет, если это зависит от меня.

— Прошу, найди её и верни. Она всё, что у меня есть. — В её больших глазах стоит мольба, а я могу только кивнуть.

— Оставайся дома. Запри двери и никуда не выходи, пока я не верну Элейн. Они могут быть ещё здесь.

Она кивает и порывисто меня обнимает.

— Если не спасёшь её, я собственноручно тебя убью.

— Я рад, что у моей пары есть ты, — произношу я и толкаю её в дом, но не ухожу, пока не убеждаюсь, что она заперла все окна и двери. Лишь после этого на всех парах мчу в дом Брандта.

Брандт, с напряжённым от беспокойства выражением лица, уже там. Я захожу в гостиную и говорю то, что должен сказать, чтобы точно доказать, как много для меня это значит.

— Если бы у Акселя был такой друг, как ты, может быть, мы смогли бы спасти Луну.

— У него есть ты.

— Я его подвёл, ушёл. Уехал с Лукасом вместо того, чтобы присматривать за семьёй.

Брандт кладёт руку мне на плечо и слабо сжимает.

— Ты не мог знать, что Луну похитят.

— А следовало бы. — Я никогда не прощу себя за произошедшее с парой Акселя и клянусь, если то же самое произойдёт с Элейн, выйду на солнце завтра же. — Нужно идти.

Брандт кивает и засовывает пистолет в кобуру на бедре. Когда я вопросительно выгибаю бровь, он пожимает плечами.

— Людей можно убить разными способами. Не всегда необходимо перегрызать им глотки.

— Но эти люди не заслуживают быстрой смерти.

— От пули в живот умирают долго. Говорю из собственного опыта.

Однажды, я заставлю его рассказать о том, как он стал вампиром и как поднялся по ступеням вампирской иерархии, чтобы захватить собственную территорию. Но не сегодня. Сегодня я верну свою пару.

***

Лейни

Голова пульсирует, вся боль сосредоточена справа. Кто-то ударил меня. Я пытаюсь моргнуть и открыть глаза, но ничего не вижу. Колючая ткань закрывает лицо. Мешок. Руки у меня связаны за спиной, и с каждым мгновением в груди нарастает паника. Где я? Спёртый воздух прижимается к языку, и клянусь Богом, я слышу скрежет крошечных когтей по половицам. Затхлый запах влажного картона наполняет нос даже через мешок на голове. Я должна выбраться.

Моё внимание привлекает скрип половиц и тяжёлые шаги, от которых сердце начинает колотиться. Кажется, кто-то идёт по лестнице, затем щелчок замка, скрип ржавых петель и тихий смешок.

— Очнулась?

Я не реагирую на грубый мужской голос, а притворяюсь, хотя это бесполезно, что всё ещё без сознания. Ужас бежит по венам, заставляя сердце биться в горле. Люди уже дважды пытались убить меня. Теперь это нормально? Постоянно подвергаться опасности.

— Я слышал, как ты шевелишься, пытаясь освободиться. Хватит притворяться. — Раздаётся знакомый щелчок выключателя, и даже сквозь мешок я могу слабо видеть свет.

С меня стягивают ткань, и яркий свет на секунду слепит. — Вот, так лучше.

— Почему… Зачем ты это сделал?

Я его не узнаю. Этого мужчины не было среди тех, кто напал на меня. Он высокий, сильный, чистый, но грубый, с короткой щетиной, посеребрённой сединой, но не кажется старым.

— Ты была с тем, с кем не должна была встречаться, я защищаю тебя от него.

Ярость начинает давить страх.

— О чём ты говоришь? — Мне приходится заставлять себя не выказывать злость на оскорбление Маттиаса.

— О твоём бойфренде. Он творил плохое, он мерзость.

Я хмурюсь.

— У меня нет бойфренда. — Это правда. У меня нет бойфренда, а есть пара. Вампир.

Внезапно, он ударяет меня по щеке. Боль пронзает всю правую сторону.

— Хватит врать. Он убил моего брата и друзей. Он — жестокий убийца.

Я чувствую медный привкус крови, а когда скольжу языком по нижней губе, чувствую жжение.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь. Я навещала кузину. И парня у меня нет. Я владелица кофейни и времени на свидания у меня нет. Ты нашёл не ту женщину.

— Он, должно быть, тебя загипнотизировал. Тот, с кем ты трахалась, он… вампир. Он высосет всю твою кровь и оставит умирать.

После этого, парень грубо засовывает пальцы мне в рот и пробует зубы с дёснами.

— Он начал тебя обращать? Уже дал свою кровь?

Я сильно кусаю его за палец. Зубы впиваются в плоть, парень кричит, вытаскивает палец и огрызается:

— Сука! У тебя хоть и нет клыков, за это поплатишься.

Я плюю в него, сильно желая высвободиться. Я бы сама убила парня, если бы могла.

— Это ты поплатишься, когда он найдёт меня.

Парень ухмыляется.

— Именно это я и планирую. Вампир, у которого есть пара не может не прийти к ней на выручку. Он придёт спасти тебя, но я буду готов.

— Он тебя убьёт.

Мужчина вытаскивает из-под футболки серебряную цепочку, висящую на шее, и свет лампочки мерцает на ней. Затем достаёт из кобуры на плече деревянный кол и перекатывает его между пальцами.

— Я очень хорошо подготовился. — Убрав кол обратно в кобуру, он смотрит на меня, презрительно скривив губы. — А теперь самое интересное. Я установил ловушку, и пора моей приманке поработать.

Он наклоняется и облизывает мне шею до самой мочки уха. Меня тошнит, всё тело покрывается потом, пока я сопротивляюсь желанию отстраниться.

— Ты совершаешь ошибку, точно говорю.

Холодный металл касается моей щеки, острый кончик скользит по чувствительной коже.

— Думаешь, он будет тебя ещё хотеть, если я оставлю шрам на твоём прекрасном личике? — Он опускает нож к горлу, и я судорожно сглатываю, задыхаясь от адреналина, бегущего по системе. — Или, может быть, я оставлю ему сообщение на твоих идеальных сиськах. Ну, больше они не будут идеальными. Я оставлю на них метку. Вырежу своё имя на тебе, чтобы он видел.

Оглушительный треск заполняет комнату, и дверь позади парня разлетается в щепки. Маттиас стоит в проёме, обнажив клыки, рядом с ним мужчина, похожий на ангела смерти.

— Отойди от моей пары, и я убью тебя быстро.

У меня сердце ёкает при виде моего вампира, сильного и смертоносного, готового отомстить за меня. Его взгляд останавливается на мне, и от него я чувствую только ярость.

Охотник сжимает нож в ладони, а свободной рукой тянется к колу, который, как я знаю, спрятан у него за плечом. Я извиваюсь, надеясь освободиться.

— Маттиас, у него кол, — кричу я, и охотник бьёт меня по лицу так сильно, что звенит в ушах.

Низкое рычание наполняет воздух, и Маттиас бросается вперёд. Но охотник быстр. Он размахивает серебряной цепью и отпускает со щелчком, напоминающим хлыст. Металл ударяет Маттиаса по шее, отчего мой вампир шипит, а дым поднимается от места, куда пришёлся удар.

— У меня не только кол, — говорит охотник.

Маттиас хватает цепь голыми руками и вытаскивает из раны, и от боли в его глазах я съёживаюсь.

— А у меня клыки и больше силы, чем ты можешь себе представить.

Самоуверенный, высокомерный вампир. У меня сводит живот, когда охотник вытаскивает клинок из кармана куртки и бросает его в Маттиаса. Серебро вонзается ему в бедро, и Маттиас тихо хмыкает.

— Серебряные цепи, клинки, пули, — рычит охотник. — Всего полно. И попробуй взять мою кровь. Я уже несколько месяцев принимаю коллоидное серебро.

Маттиас вытаскивает нож из бедра и бросает его на землю. Затем идёт вперёд, а его друг прикрывает ему спину, направив пистолет на охотника.

— Я открою тебе тайну, — шепчет Маттиас, жёстким, как сталь, голосом. — Я не хочу пить твою кровь, лишь пролить её.

Мой похититель делает выпад, держа кол в руке, бьёт Маттиаса в челюсть и отстраняется. Затем вытягивает ногу и ударяет Маттиаса по колену. Но другой вампир быстр, через несколько мгновений хватает охотника за плечи и бросает его через комнату к двери. Охотник врезается в груду коробок, взметая облако пыли. Он не шевелится, и мне интересно, мёртв ли он.

— Элейн. — Маттиас зовёт меня так, словно произносит молитву и бросается ко мне, падая на колени. — Он сделал тебе больно.

— Со мной всё хорошо, — говорю я, желая его обнять и доказать, что это правда. — Отвяжи меня от этого стула.

— Брандт, не убивай его ещё. Хочу видеть, как он страдает за то, что сделал с ней.

Вампир по имени Брандт переводит взгляд с лежащего в куче коробок человека на Маттиаса.

— У него сломана шея, Мэтт. Он уже умер.

Я должна чувствовать что-то кроме облегчения от осознания того, что этот человек мёртв, но нет. Он использовал меня в качестве приманки и, вероятно, убил бы меня, если бы Маттиас не пришёл… если бы Брандт не убил его первым.

Маттиас хватается за хомуты, которыми мои запястья привязаны к стулу, и разрывает их без особых усилий. Потом делает то же самое с ногами. На запястьях синяки и порезы.

Маттиас нежно касается царапин.

— Если бы я мог оживить его и убить снова, так и поступил бы.

— Знаю.

— Я обещал Клэр, вернуть тебя ей. Если ты действительно хочешь оставить меня… — он замолкает.

— Маттиас. Я… — Я не этого хочу, а его. — Я так… Тебя опять ранили. Из-за меня.

Он смотрит мне в глаза.

— Пойдём, Элейн. Я отведу тебя в безопасное место.

Я встаю на трясущихся ногах, и Маттиас прижимает меня к груди. Каменно-твёрдое, напряжённое и нежное одновременно, его тело прижимается к моему, и меня переполняет чувство вины.

— Прости. Не стоило оставлять тебя в таком состоянии, но я испугалась.

Он гладит меня по волосам и целует в висок.

— Сейчас не время для извинений. Сегодня я сделаю тебя своей.

Глава 10

Лейни

Оказавшись в объятиях Маттиаса, я понимаю, как сглупила, убежав от того, что между нами. Это не простое притяжение, а что-то сверхъестественное. Сейчас он несёт меня на руках, и плевать, что мы не едем на машине, что он передвигается быстрее любого человека. Я лишь хочу быть с ним. Остальное выясним потом.

— Элейн, открой глаза. — Его голос и нежный и грубый одновременно. — Мы пришли.

Он открывает дверь, и я жду, что он поставит меня на ноги, но нет. Маттиас крепче прижимает меня к себе и несёт прямо в спальню.

— Что, экскурсию не проведёшь? — дразню я, но в голосе всё равно чувствуется предвкушение.

— Нет. Нас однажды уже прервали. Не позволю этому повториться.

Я начала возбуждаться.

— Обещаешь?

— Клянусь.

Затем я оказываюсь на кровати, а одежду срывают с моего тела. Голубые глаза Маттиаса светятся диким желанием, а клыки удлиняются. Он показывает мне монстра, который мне нравится. Его одежда падает на пол, и он стоит передо мной — великолепный, сильный и полностью мой. Из раны на ноге медленно течёт кровь.

— Твоя нога, — замечаю я.

Он качает головой.

— Когда мы закончим, я исцелюсь. Ты меня излечишь.

— Поцелуй меня, — шепчу я. — Покажи, что значит быть твоей.

Он ложится на меня и начинает покрывать тело поцелуями, от которых предвкушение всё нарастает. Когда он втягивает в рот мои соски и царапает клыками нежную кожу, я вскрикиваю, и адреналин мчится по венам.

— Боже, у тебя невероятный вкус, — бормочет Маттиас у налитого пика груди.

— Не хочешь большего? — У меня ноги и руки дрожат от мысли, что он меня укусит, но я знаю, что ему это нужно. И я чувствую то же самое. Я могу дать ему и кровь и тело. Его налитый ствол прижимается к моему животу.

— Я хочу всего. — И с этими словами он опускает длинные пальцы между нами и касается клитора, отчего я выгибаюсь. Я уже влажная и полностью готовая к Маттиасу, но он, судя по всему, решил подольше меня дразнить. Это наша брачная ночь, я готова стать его парой.

— Откройся для меня, — шепчет он, раздвигая мне бёдра, затем погружает в меня один палец, и стон, который он вырывает из моего горла, едва ли может принадлежать мне.

Давление в сердцевине увеличивается с каждым движением руки, удовольствие нарастает. Маттиас добавляет второй палец и поворачивает так, что задевает самую необходимую точку. Я извиваюсь под его ласками, ища освобождения, к краю которого она меня подвёл.

— Я хочу кончить, — со стоном выдаю. — Прошу, позволь.

— Нет, пока я не окажусь в тебе. Я хочу почувствовать, как ты сожмёшь мне член.

Ох, матерь. Божья. Я раздвигаю ноги, Маттиас вынимает пальцы из моего лона и с сексуальной усмешкой подносит их к губам. Не сводя с меня взгляда, он облизывает их.

— Дьявол, у тебя потрясающий вкус, — рычит он, а затем входит в меня на всю длину одним мощным толчком. От такого вторжения я издаю хриплый стон. Он такой огромный, но моё естество растягивается под его размер, и это ощущается просто фантастически. Мы созданы друг для друга.

— Да, Элейн, ты создана для меня. — Он плавно начинает толкаться в меня, заставляя выгибаться на встречу. — Ты моя. Чёрт подери, моя. — Каждое слово он подтверждает очередным толчком.

Я впиваюсь ногтями ему в спину, а ногами обнимаю за талию.

— Жёстче, прошу. Я не сломаюсь.

Он начинает вбиваться жёстче, и кровать бьётся об стену.

— Мне нужно… Чёрт… Элейн, мне нужно попробовать твой вкус. Сделать тебя своей.

Повернув голову, я предлагаю ему шею. Рычание вырывается из горла Маттиаса, и он прижимается губами к моему горлу. Сначала я чувствую ожог, потом давление, и когда он начинает пить, у меня между бёдер нарастает восхитительное чувство. Он входит в меня и пьёт кровь, затем стонет, а движения становятся резкими. Маттиас вытаскивает клыки из моей вены и шепчет:

— Кончи со мной, моя пара. Подари своё удовольствие, пока я заполняю тебя семенем.

Я так и делаю. Разрываюсь на сотни осколков, а он выкрикивает моё имя и пульсирует внутри. Но не прекращает толкаться, даже не замедляется. Вместо этого, когда я всё ещё плаваю на волнах оргазма, кусает своё запястье и подносит к моим губам.

— Пей. Будь моей.

— Я… Стану вампиром?

Улыбаясь, он качает головой.

— Нет, но пока моя кровь внутри тебя, у нас будет сверхъестественная связь. А когда ты будешь готова, мы обсудим твоё перевоплощение. Я не стану тебя торопить.

Я облизываю губы и закрываю глаза, когда он снова толкается в меня. Затем прижимает запястье к моему рту, и я начинаю пить насыщенную гвоздикой и специями — тёмными и опасными — жидкость, испытывая самый мощный оргазм за всю свою жизнь. Я не хочу, чтобы это всё заканчивалось, но Маттиас отстраняет своё запястье и стонет, тяжело дыша.

— Достаточно, любовь моя.

Он нежно целует меня в горло и опускается к груди.

— Однажды, я буду пить из этих прекрасных грудей.

У меня сжимается лоно.

— Почему бы не прямо сейчас?

Хохотнув, он выходит из меня, перекатывается на бок и притягивает меня в свои объятия.

— Сегодня больше нет. Я хочу просто тебя обнимать.

Он поглаживает длинными пальцами мою голую руку, и я прижимаюсь ближе, прислушиваясь к сердцебиению в его груди.

— У тебя, правда, не билось сердце?

— Правда.

— Ты сказал, что тебя обратили. Значит, когда-то ты был человеком?

Он вздыхает, и я гадаю, нужно ли ему вообще дышать или он делает это по привычке.

— Да, но очень давно.

— Приспособиться трудно?

Он напрягается.

— Да, но моя семья… мой клан приняли меня и показали путь из темноты. В первое десятилетие бытия вампиром, я убил немало людей, но как только научился всё контролировать, остановился. Теперь я убиваю лишь, когда угрожают мне или моим близким. — Я дрожу, а Маттиас прижимает меня ближе. — Но, как я и сказал, это было очень давно. Со временем мы стали жить лучше, выстроили клан, сделали больше хорошего, чем плохого.

— И тебе нужно вернуться домой?

— У тебя полно неудобных вопросов, да?

Я киваю.

— Если я твоя пара, должна их задать.

— Мне нужно вернуться, и ты поедешь со мной.

— Да? — Мне трудно скрыть недоумение в голосе.

— Ты моя пара, и всегда должна быть рядом со мной. — Он прижимается носом к моим волосам. — С этого момента и до конца вечности.

Меня должно это напугать, но от мысли провести вечность с Маттиасом сердце тает.

— Думаю, мне понравится.

— Да, обещаю. Каждую ночь я буду тебя любить.

У меня сжимается сердце от такого обещания. Я провожу пальцами по его груди и рёбрам к накаченному прессу. Удовлетворённые, мы лежим в тишине. Но мне приходит в голову одна мысль, и я не могу не спросить об этом.

— Маттиас?

— М?

— Мы не защищались. Могут вампиры… заделать ребёнка?

Он смеётся.

— Да, и у нас с тобой будут дети. Но в данный момент у тебя нет овуляции. Я бы сказал

Чёрт.

— Тогда зачем тебе вообще кого-то превращать?

— Потому что мы не можем помочь тем, в кого влюбляемся. Но во многих случаях это делалось для того, чтобы создать армию, а не ради любви. — Он пристально смотрит мне в глаза, и я вижу в них страх и печаль. — Если я не обращу тебя, то могу потерять. Я видел, что это сделало с Акселем.

— Кто такой Аксель?

— Член моего клана, и для меня, как брат. Потеря Луны его сломила.

— Она умерла?

Он кивает.

— Поэтому я и приехал сюда. Отомстить за нас.

— Что случилось?

Его голубые глаза темнеют.

— Не так важно. Я сделал то, зачем сюда приехал. Но знаю, что он никогда не простит себя за то, что оставил её человеком, потому что она хотела детей.

— Так, я запуталась. Можем ли мы завести детей, когда ты меня обратишь?

Я смотрю на него и вижу, как он стискивает зубы.

— Да. Для вампиров это сложнее, но возможно. Надеюсь, ты этого хочешь.

— Думаю, да. Правда, для меня это всегда было не приоритетно, а то, что я хотела бы иметь в далёком будущем.

— Когда будем готовы, у нас и дети появятся. — Он садится и тащит меня за собой. — Поехали со мной на встречу с моим кланом.

У меня сводит желудок.

— Что?

— Поехали со мной в Швецию.

Я хочу. Боже, как же мне этого хочется. Теперь, когда мы разделили кровь, я чувствую, как она бежит по моим венам. Тело тянется к Маттиасу, как магнит. Но у меня здесь своя жизнь. Могу ли я отказаться от неё?

Когда я не отвечаю, он напрягается.

— Почему ты сомневаешься во мне?

Тряхнув головой, я прижимаюсь лбом к его.

— Нет. Нашу связь я чувствую. Но здесь у меня есть за что отвечать.

— Мы разберёмся. — Я вижу, что он сдерживается, что инстинкт говорит сносить всё, чтобы получить желаемое. — Пойдём, приведу тебя в порядок. И улыбается. — Прошу.

Он приводит меня в ванную. У окна стоит большая ванна на лапах, а рядом располагается стеклянная душевая кабина, в которой поместились бы пятеро. Я вижу своё отражение — на губах и подбородке пятна крови, волосы растрёпаны, но глаза блестят, а кожа почти светится. Хотя Маттиас стоит рядом, отсутствие его отражения заставляет меня вздрогнуть.

— В чём дело? — спрашивает он.

— В тебе. Я всё время забываю, что ты вампир. — Я тянусь к шее, где он укусил меня. — То есть, я знаю, что ты пьёшь мою кровь, но об этом легко забыть. Когда я с тобой, всё кажется таким… нормальным.

— Может, я и не человек, но всё же человек. — Он включает воду, и пар начинает заполнять комнату. — Думаю, ты поймёшь, что как вампир я могу любить тебя больше, чем как человек

Опять это слово.

— Любить?

У него глаза горят, когда он берёт меня за руку и тянет в душ.

— Да, во всех смыслах. — Горячие брызги воды успокаивают мышцы. — Я буду любить твоё тело, но больше буду любить тебя и всё, что ты есть. Такова истина быть моей парой.

— Что если я тебе наскучу?

Он обнимает меня и прижимает к упругому телу. Его налитый член прижимается к моему животу.

— Такое невозможно.

Легко подняв меня, он смотрит мне в глаза, пока я обнимаю его ногами за талию, а затем, одним совершенным движением, входит глубоко в меня.

— Ты, — стонет он. — Моя.

Маттиас идёт вперёд, пока я не прижимаюсь спиной к холодной кафельной стене, и упирается руками по обе стороны от моей головы. Огромные мышцы демонстрируют силу. Каждый толчок посылает искры по всему телу.

— Скажи это, Элейн, — скрежещет он.

Я не знаю, чего он хочет. Чтобы я сказала, что люблю его? Господи, я думаю, что да. Сердце переполнено любовью, но разум не признаёт её.

— Я… Я…

— Ты моя и ничья больше.

Оргазм всё ближе, и я начинаю стонать.

— Твоя.

— Чёрт, — выдыхает он, кончая.

Тогда я и понимаю, что сглуплю, если не пойду за ним. Я была создана ради жизни с вампиром. Когда мы встретились, всё встало на свои места, а я этого просто не видела.

— Я люблю тебя, Маттиас.

Глава 11

Маттиас

Последние три дня Элейн провела в моей постели и моих объятиях, где ей самое место, но я не могу долго обходиться без правильного кормления. А она не готова к такому, и я не стану давить. Она медленно и спокойно дышит, значит, крепко спит, и не будет скучать по мне несколько часов, если я ускользну, чтобы найти оленя или, возможно, лося. Взять то, что мне надо от пары будет неприятно, но со временем мы до этого дойдём.

Поцеловав её в висок, я вдыхаю аромат орхидеи и ванили, прежде чем уйти. Она стонет моё имя, и я тут же возбуждаюсь, до отчаяния готовый к ней. Клыки удлиняются, и я сопротивляюсь желанию пробудить Элейн и потребовать то, чего хочу. Крови… Её крови.

Отстранившись, я провожу руками по волосам и заставляю себя обуздать голод, диктующий мне, что делать. Она не заслуживает пару, который не может себя контролировать.

Ночной воздух насыщен запахом влажной земли и тяжестью надвигающейся бури. Я тут же нашёл свою цель. Но кровь оленя не удовлетворяет, и я возвращаюсь домой мрачнее, чем когда уходил. Элейн сидит на диване с кружкой чая в руках и блокнотом рядом.

— Где ты был? — спрашивает она, сведя брови.

— Охотился. Мне нужно было поесть.

В её глазах на мгновение появляется блеск ревности.

— О. — Она опускает взгляд на свою кружку, прежде чем поставить её на столик. Затем берёт ручку с блокнотом и начинает писать.

— Что ты там пишешь? — спрашиваю я, стараясь игнорировать боль в её голосе.

— То, по чему я буду скучать, когда ты меня обратишь.

У меня сводит желудок.

— Дай посмотреть.

Она протягивает мне блокнот, и я читаю вслух.

— Кофе, красное вино, шоколадные круассаны, кексы, соус Альфредо, солнце, тёплый песок, закаты, рассветы, фермерские рынки, утренние сеансы в кино…

Я замолкаю, хотя список продолжается и продолжается. Там где-то пятьдесят, если не больше пунктов. То, чего я её лишу после обращения.

— А кем ты питался? — спрашивает она.

Я поднимаю на неё взгляд.

— Что?

— Я думала, что могу не зацикливаться на этом, но не могу. Мысль о том, что ты прикасался к другой женщине, пил её кровь, прижимался к ней губами… Меня тошнит от этого.

Я смеюсь, просто не могу сдержаться.

— Извини, это не смешно, и я знаю об этом.

— Ты чертовски прав. Если я собираюсь отказаться от всего, что у меня есть, жду, что и ты будешь держать зубы и член подальше от других женщин.

— Я не питался от женщины. Я поймал оленя в лесу. — Её плечи немного расслабляются, и она оценивающе смотрит на меня. — Честно. — Даже если бы и существовал какой-то способ переварить кровь другой женщины, я бы не стал пить её. — Если бы я мог питаться тобой каждую ночь, не ведя к смерти, так и поступил бы. Но это не вариант, пока ты человек.

— А когда стану вампиром?

— Я буду питаться от тебя, а ты от меня, так же мы будем пить донорскую кровь или охотится вместе.

Она прикусывает нижнюю губу и хмурится.

— А что, если мне это не понравится? Кровь не понравится.

— Понравится. Первое время лишь её ты будешь желать. Ты не захочешь ни меня, ни шоколада, ни вина, лишь кровь, и в огромных количествах.

От этой мысли она бледнеет.

— Не могу представить, что может быть… — она пытается подобрать слово.

— Понимаю. Это кажется неестественным, но для нас она единственный источник питания, и это не исправить. Могу сказать тебе, что кровь твоей пары будет самой вкусной едой, которую ты когда-либо ела. Она сродни эротическому опыту.

В этот момент Элейн улыбается и облизывает нижнюю губу.

— Эротическому?

— О да.

— Значит, то, когда ты питался от меня… испытал эротические ощущения?

Я делаю шаг к Элейн, чувствуя перемену в разговоре и настроении.

— Мне казалось это очевидным.

— А сейчас ты не голоден?

Она расстёгивает верхнюю пуговицу на рубашке, демонстрируя округлости своей груди, наклоняясь вперёд.

— Может, мне и не нужна кровь, но я всегда жажду тебя.

— Могу я кое-что попробовать?

— Всё, что пожелаешь. Я в твоём распоряжении, — грубо и хрипло говорю я, потому что научился понимать её выражения. Она что-то задумала, и я уверен, мне это понравится.

— Стой смирно. — Затем моя прекрасная пара хватает меня за бедра и придвигает к себе между раздвинутых бёдер. После чего скользит пальцами по моему животу, пока не проникает под рубашку. От ощущения скользящих по моей коже ногтей я толкаюсь бёдрами вперёд. — Нет, я сказала стоять смирно

Я не могу сдержать улыбку на её приказ. Если бы захотел, за одно мгновение я уложил бы её на кровать, и она это знает, но не волнуется.

Она приподнимает мне рубашку, и я срываю одежду через голову. Затем прижимает губы к моей талии, нежными дразнящими поцелуями, пока не опускается к паху. Там она прикусывает кожу, и я издаю стон. Она расстёгивает молнию, и звук эхом разносится по комнате. После чего поднимает на меня взгляд, озорно улыбаясь.

— Ты пробовал меня на вкус. Я хочу попробовать тебя.

Я запутываю пальцы в её волосы, шелковистые пряди только усиливают возбуждение.

Когда она прикусывает нижнюю губу, мне приходится сдерживаться и не оказаться между ног Элейн.

— Искусительница, — рычу я, когда она медленно стягивает с меня штаны на пол.

— Приятное происходит с теми, кто ждёт.

— Кто бы это не сказал, твой рот никогда не был так близко к его члену.

Она хихикает, и этот звук наполняет комнату и согревает меня. Но когда Элейн спускает с меня боксеры, смех прекращается и заменяется напряжением, таким сильным, что у меня сердце начинает колотиться. Мой член налит до предела и боли, но Элейн не заставляет меня долго ждать. Она открывает сочные губы и вбирает в тёплое совершенство мою головку, после чего я издаю стон от мучительного прекрасного ощущения.

— Чёрт, Элейн. — Она обхватывает мой член ладонью и сосёт головку. Меня одолевает столько чувств, и мозг хочет поддаться удовольствию.

Она вбирает меня глубже и убирает пальцы с моей длины к внутренней стороне бедра, прежде чем сжимает яички и мычит. От вибрации звука я удивлённо вскрикиваю. Я еле сдерживаюсь, чтобы не войти на всю длину и не кончить. Я хочу кончить в неё и дать ей ещё раз испить моей крови. Но мы в гостиной Брандта, который в любой момент может войти.

— Элейн, остановись, — говорю я, отстраняясь.

Она смотрит на меня. Её губы распухли и стали ярко-розовыми, и при мысли, что это от того, что она делала мне минет, я сильнее возбуждаюсь.

— Почему?

— Мне нужно быть внутри тебя.

— У стены? Я всегда хотела попробовать.

У меня дёргается член от её предположения.

— Я буду трахать тебя у стены, у грёбаного окна, в душе, на столе, где захочешь, только не здесь.

Она кивает и делает глубокий вдох.

— Сейчас самое подходящее время воспользоваться твоей супер-скоростью и отнести меня наверх.

Я смеюсь, натягиваю боксеры и штаны, застёгиваю молнию и беру Элейн за руку.

— Как пожелаешь, моя пара.

***

Лейни

Мне сладостно больно, когда я просыпаюсь после того, как Маттиас исполнил обещание. Он трахнул меня у стены в комнате, которую мы теперь делим, и настолько сильно, что висевшая на ней картина упала. А когда он укусил меня за грудь и испил немного крови, клянусь, я едва не разлетелась на миллион кусочков.

Он рядом и так неподвижен, что я задумываюсь, не притворяется ли он, когда дышит. Я провожу пальцами по его сильному подбородку и выше к светлым бровям. Он такой красивый. Могу ли я сделать этот шаг и стать вампиром, если это будет означать, что Маттиас будет со мной вечность? Но мысль выпить его кровь вызывает тошноту. Не в момент страсти, а от мысли убивать, пить её, чтобы выжить, даже если Маттиас поможет через всё это пройти. Не знаю смогу ли я.

Натянув на себя его огромную футболку, я вдыхаю пряный аромат. Мгновенное спокойствие заменяет растущую тревогу от мыслей о будущем и решении, которое нужно принять.

Встав, я потягиваюсь и иду в ванную, где забочусь о своих человеческих потребностях. Затем спускаюсь вниз. Может, сейчас и три часа дня, но мне нужен кофе, который Маттиас принёс мне несколько дней назад.

— Даже не знаю. — Голос Брандта застаёт меня врасплох. Разве он не должен спать весь день? — Она не позволит ему обратить себя, тем самым подвергает всех риску. Думаю, он должен просто взять и обратить её. Если в ближайшее время он не покончит со всем, начнёт чувствовать это.

Под моей ногой скрипит половица, и я бормочу:

— Чёрт.

А Брандт замолкает. Сделав глубокий вдох, я вхожу на кухню. Брандт сидит за мраморной барной стойкой с телефоном в руке. Тёмные волосы вампира взъерошены, под глазами пролегли тени, похожие на синяки.

— Выглядишь ужасно, — говорю я.

— Я совсем не спал.

Я хмурюсь.

— А разве, ребят, вы днём не спите?

— Можем и не ложиться. Пока мы защищены от солнца, можем делать что пожелаем.

— Значит ты — вампир с бессонницей?

Он пожимает плечами.

— Можешь называть это так.

— Знал, что бессонница сводит людей с ума?

— Тогда, наверное, лучше попытаться понять, почему я не могу спать. Последнее, что нужно этому городу — безумный вампир. Тем более что мы убили всех охотников

При упоминании человека, который напал на меня в проулке, я начинаю дрожать.

— Знаешь, очень иронично, что тот, кто должен защищать людей напал на меня.

Брандт фыркает.

— Охотники защищают лишь тех, кто им платит. Ты же — человек, который создан стать парой вампиру, и ты — идеальная приманка. Как и Луна для Акселя. Теперь он весь в шрамах и сломлен изнутри. Существования Акселя без Луны будет ущербным.

— Луна была человеком? — Меня начинает тошнить.

— Да. И была беременна их первенцем. Она была слабой и уязвимой. — Он проводит рукой по затылку и вздыхает. — Он не стал её обращать, потому что узнали, что она беременна.

— Поэтому Маттиас так отчаянно хочет меня обратить?

Он кивает.

— А ты не хотела бы убедиться, что твоя пара сильна и может вынести многое? Хотела бы, чтобы он жил вечность?

Я прикусываю губу и киваю.

— Если стану вампиром, я столько потеряю.

— Например?

— Кузину, своё дело, всё, ради чего работала. Мне придётся бросить жизнь. Маттиас хочет отвезти меня в Швецию, где я буду совсем одна.

Брандт выгибает бровь.

— У тебя будет он.

— А если он решит, что я ему не нужна? — Я уже была с мужчиной, который пообещал мне златые горы, а потом передумал.

— Он не стал бы делиться с тобой кровью, реши тебя бросить. Ради тебя он принял удар серебряного ножа. Он кормился от тебя. Отсюда нет пути назад.

— А Луна была счастлива, живя в темноте, потому что у неё была пара? — Я не могу не давить. — Она умерла из-за того, кто он, бросила свой дом, чтобы быть с ним. Отказалась от солнечного света и нормальной жизни. Что это ей дало?

Брандт встаёт.

— Отличные замечания. Тебе нудно принять серьёзное решение. И что бы ты там не решила, не надейся на авось. Если ты хочешь бросить Маттиаса, говори напрямую.

Затем вампир оставляет меня одну на кухне. Мысли в голове смешаны с сомнениями и замешательством. Но стоит закрыть глаза и представить будущее, уверена я лишь в Маттиасе. Что бы ни произошло, я должна быть с ним. Я решаю не пить кофе, а возвращаюсь в постель и прижимаюсь к сильному телу Маттиаса. Когда он проснётся, я скажу, что пришло время меня обратить.

Глава 12

Маттиас

Элейн спит у меня в объятиях, и впервые за долгую жизнь я хочу стать ради неё человеком. Жаль, что я не могу подарить ей утро с солнечным светом, льющимся в окна. Я бы приготовил ей французский тост и отправил наших детей в школу. Я сделаю всё, что она заслуживает. Когда она говорила с Брандтом, я не спал и слышал каждое слово, которое разрушало меня.

Я глажу её по волосам, а в груди укрепляется уверенность, в которой не хочу признаваться. Она может и создана для меня, но я не лучшее для неё.

— Я слишком сильно люблю тебя, чтобы удерживать при себе. — Я нежно целую её в лоб, и резко выдыхаю при мысли обо всём, что сказал ей всего несколько часов назад. Я говорил, что могу любить её больше, чем любой человек, но это неправда. Не сейчас, когда я лежу, боясь встающего солнца. Человеческому мужчине не придётся уходить до заката, он не будет жаждать её крови так же сильно, как тела.

— Собираешься смотреть на меня всю ночь или скажешь, что у тебя на уме? — Её голос застаёт меня врасплох. Я был так поглощён своими мыслями, что даже не заметил, как она проснулась

— Я… думаю.

— О чём?

— Как сказать то, что должен.

Она садится и хмурится.

— Почему мне не понравилось, как ты это сказал?

— Я… не уверен, что всё между нами правильно.

На её лице виден гнев.

— Извини?

Я чувствую себя таким трусом, но только так я дам ей будущее, которого она заслуживает.

— Не я тебе нужен.

— Ты, должно быть, шутишь. Я твоя пара. Ты твердил об этом с…

— Знаю, чёрт подери.

— Ты пил мою кровь… — Она округляет глаза. — Я… сказала, что люблю тебя.

Я провожу рукой по волосам и встаю.

— Ты должна… посмотри на меня, Элейн. Посмотри мне в глаза. — Да, в её глазах полно боли, но когда наши взгляды встречаются, я посылаю импульс силы. У неё расширяются зрачки, и тогда я понимаю, что она у меня под контролем. — Когда проснёшься, вспомнишь, что встречалась с Клэр и была с ней. Мы никогда не виделись. Наши пути не пересекались. Ты отбилась от нападавших сама и ушла. — Ошеломлённая и загипнотизированная, она кивает, и меня тошнит. — Будь счастлива, моя пара. Спи.

Она закрывает глаза, и я укладываю её на постель. Её дыхание становится глубоким, но морщинка между бровями не разглаживается, и я гадаю, не совершил ли сейчас величайшую ошибку за всё своё существование.

Я несу Элейн к её кузине, в доме которой горит свет, хотя уже поздно. Я стучу и нервничаю, а кровь гудит от беспокойства. Когда Клэр открывает дверь, хмурится и поднимает голову.

— Какого хрена? Мне казалось, ты говорил, что будешь её оберегать. А сейчас, похоже, что она в отключке.

У меня в груди нарастает чувство защитника.

— С ней всё хорошо. А здесь ей будет лучше. Я позабочусь.

Она кивает, отступает и впускает меня внутрь.

— Комната для гостей дальше по коридору

Положив Элейн на кровать, я смотрю на женщину, ставшую неожиданным союзником.

— Те, кто напал на неё, больше не появятся, но какое-то время, Элейн будет в замешательстве

— Не понимаю.

— Мне нужно, чтобы ты никогда больше про меня не говорила.

— Что?

— Как бы мне ни было больно, я должен уйти. Ей нужно жить нормальной жизнью, а со мной это невозможно.

— Не этого… я ожидала от тебя услышать.

— Для неё так будет лучше.

— Хорошо. Обещаю.

Я смотрю на Элейн, желая дольше насладиться её красивым лицом. Когда из-за рассвета у меня начинает покалывать вены, я понимаю, что нужно уходить. Элейн ещё спит, тревожная морщинка на лбу исчезла, а нежная улыбка растягивает губы. Наклонившись, я целую её, запечатлевая вкус Элейн в памяти, прежде чем отпустить.

***

Лейни

Я моргаю и открываю глаза, голова гудит и словно налита свинцом.

— Что за… — начинаю я, но в голове всплывают воспоминания. Я осталась у Клэр.

Я смотрю на часы и стону. Нужно вернуться домой и подготовиться к работе. Затем я замечаю свою сумку на стуле в углу. Боже, должно быть, вчера я перебрала, никогда прежде не чувствовала себя так по утрам. Что мы делали? Нападали на бар? Где мы праздновали? Я продираюсь сквозь воспоминания, которые слишком мутные.

— Что я пила? — бубню я себе, отчаянно силясь вспомнить детали вечера. Не в моих привычках напиваться до потери памяти. Как и ни в привычках Клэр. Я выглядываю в коридор и щурюсь от солнечного света, льющегося в окно.

— Клэр, — хрипло зову я. Дверь её спальни открывается, и я едва не лишаюсь сознания. — Дерьмо!

На голове у неё тюрбан из полотенца, а взгляд такой затравленный.

— Ты в порядке?

Она говорит с такой странной робостью, будто я выздоравливаю после болезни или какой-то травмы.

— Да, просто похмелье. Что мы делали прошлой ночью?

На её лице видно облегчение.

— Ну, долго гуляли, хотя не следовало.

— Мне нужно открыть кофейню, хоть уже и поздно.

Она качает головой.

— Сядь. Сегодня Кэлси откроет. Забыла? Я тебе поесть сготовлю.

— Нет, мне нужно домой и принять душ. От меня чертовски воняет.

— Уверена, что не хочешь принять душ у меня?

— Честно? Я хочу домой.

Она заключает меня в нехарактерные для неё объятия, затем отпускает и держит за предплечья, пристально глядя в глаза.

— Уверена, что всё хорошо?

— Да, ладно, Клэр. У меня и прежде было похмелье.

Она слабо смеётся.

— Точно. Просто… позвони, если я тебе понадоблюсь.

Схватив сумочку, я ухожу и иду под дождём к машине. Господи, я даже не помню, как приехала сюда. Что такого я выпила? Нет, я никогда не вела себя настолько безответственно. Когда я закрываю дверь и завожу двигатель, меня захлёстывает волна яростной и болезненной тоски. Ледяные голубые глаза и грубый голос с акцентом всплывают в памяти. У меня ноет грудь, а по телу прокатывается волна возбуждения.

— Какого чёрта? — Мне приходится несколько раз глубоко вдохнуть, прежде чем смогу ехать домой. — Соберись, Лейни, — ворчу я, выезжая на дорогу. Весь путь до дома меня не покидает чувство, что я забыла что-то важное.

Проходят часы, но туман в голове так и не рассеялся. Я поела, приняла душ, сделала всё, что могла, чтобы побороть похмелье, но ничего не вышло. К моменту, когда добираюсь до кофейни, я уже на взводе. Я опаздываю и расстроена. Кэлси уже снимает фартук, когда я вхожу внутрь.

— Привет, Лейни. Спасибо, что прикрыла на пару дней.

Я бубню что-то типа:

— Да, без проблем.

Затем она уходит и оставляет меня одну в кофейне. Я начинаю паниковать, но стараюсь успокоиться. Я завязываю чёрный фартук и тут же слышу, как открывается дверь и входит клиент. Я в шоке, увидев, что это Клэр, которая с беспокойством смотрит на меня.

— Привет, Лейни. Я, к-хм, подумала, что тебе может понадобиться помощь.

Я тяжело вздыхаю.

— Сказать по правде, это великолепно. Я переживаю.

Входит парочка, и Клэр берёт инициативу на себя, хватая фартук и принимая у них заказ. После того, как она приготовила им напитки, а я их рассчитала, они ушли, и я взглянула на свою кузину.

— Ты ведь партнёр, не участвующий во всём этом? То есть, ты не приходишь на помощь, забыла?

— Если только у тебя нет помощника, и не накалена обстановка.

Я вспоминаю трёх парней, которые напали на меня. В голове возникает боль при попытках отчётливее вспомнить события, но, вероятно, разум защищает меня от травмы. Детали не всплывают. Я помню лишь, что сбежала.

— Всё в норме.

— И ты тоже?

Она смотрит на меня с беспокойным выражением лица, и я задумываюсь, что же сказала ей вчера.

— И я. До сих пор, правда, страдаю похмельем.

Она облегчённо вздыхает и улыбается.

— Я могу кое-что тебе сделать. — И готовит мне ужасный напиток с таким количеством эспрессо, что он больше по вкусу напоминает аккумуляторную кислоту. Но стоит признать, я оживляюсь. Вот только к концу дня чувствую себя разбитой, готовой принять горячую ванну и выпить бокал вина перед сном. Клэр моет пол, а я собираю мусор. Внезапно на двери брякает колокольчик.

— Извините, мы уже закрылись, — кричу я, но замолкаю, когда вижу, кто стоит у двери. Жилистый, со спутанной бородой и помятым лицом, это один из тех, кто напал на меня.

— Ничего страшного, дорогая, я кофе не пью. — У него не хватает нескольких зубов, и до меня долетает запах пота и дыма. Борясь с рвотным позывом, я лезу рукой под стол, вслепую ища телефон.

— Что вам нужно? — спрашиваю я.

— Отомстить, — рычит он и вынимает нож. — Рик и Фрэнк мертвы… из-за тебя. Мой брат был для меня всем.

Я хмурюсь.

— Чего? О чём ты говоришь? Вы меня чуть не убили.

— Твой грёбаный парень убил их. Теперь моя очередь заставить тебя страдать.

Клэр заносит швабру для удара, если понадобится, но она слишком далеко. Я ближе, но никак не могу найти телефон, а когда поднимаю руки, они дрожат.

— Чего ты хочешь? В кассе не так много наличных, но можешь их забрать.

Он ухмыляется.

— Хочу заставить тебя кричать.

Нет, этой радости я ему не предоставлю. Парень бросается на меня с диким рыком. Всё происходит так быстро. Клэр бросается на парня сзади и бьёт его шваброй, а парень достаёт нож. Но от удара по спине, хрюкает. Правда не отключается, а разворачивается, отталкивает Клэр, а затем, быстрее, чем можно было ожидать, взмахивает ножом. Моя кузина округляет глаза, а из раны на её шее течёт кровь.

— Клэр! — кричу я, подбегая к ней, падающей на пол. Я смотрю на неё и кричу на мужчину. — Что ты натворил? — Горе в моих словах пропитывает воздух.

Спину опаляет боль, потом ещё и ещё, прежде чем я понимаю, что парень вонзает в меня нож. Он кряхтит и стонет, но продолжает меня бить. Последнее, что всплывает в памяти — пара голубых глаз, в которых так много страха и печали.

Глава 13

Маттиас

Я чувствую её боль, но сначала меня охватывает сильный страх.

— Элейн, — шепчу я, сидя перед камином в доме Брандта.

Брандт вернулся всего несколько минут назад и выглядит измученным после ночной охоты. Сейчас он сидит напротив с усталым, на грани срыва, видом. Я вскакиваю, а паника разливается по телу.

— В чём дело? — спрашивает Брандт.

— Моя пара в опасности.

Я бегу по улицам на полной скорости, чувствуя резкие всплески боли, волны отчаяния и невообразимого страха по связи с Элейн. Краем глаза я вижу рядом Брандта — настоящий друг.

— Что бы тебе ни понадобилось Маттиас. Я всегда рядом.

Я киваю в знак благодарности и открываю входную дверь кофейни Элейн. Зрелище вызывает у меня ужас. Кузина Элейн лежит в багровой луже, а мужчина, забрызганный кровью, стоит над моей любовью, рубашку которой пропитывает кровь, с ножом в руке. С ужасающей уверенностью, я его узнаю — последний нападавший на мою Элейн. Тот, кого я списал на труса, который сбежал. Я был дураком.

Действуя инстинктивно, я голой рукой вырываю сердце из его груди. Широко распахнутыми глазами он смотрит на свой всё ещё бьющийся орган.

— Тобой даже питаться брезгливо, — рычу я и раздавливаю сердце в кулаке, прежде чем вытереть крови о его худи.

Он издаёт тихий стон, и его колени подкашиваются. Когда кровоснабжение мозга прекращается, тело умирает в мгновение ока, и я только жалею, что не мог заставить его страдать дольше. Я падаю на пол, где сидит Элейн, чьё дыхание становится резким и влажным. Она бледна, и боль исходит из каждой клетки тела. В глазах так много боли, а слезы катятся по виску и падают на волосы. Я не могу потерять её сейчас. И не стану.

Она пытается заговорить, но лишь кашляет кровью. Я прижимаю палец к её губам и смотрю в эти прекрасные глаза.

Это всё моя вина. Я думал, что если убью охотника, который её похитил, то всё закончится, но ни разу не подумал, что наркоман, который сбежал в ту ночь, когда я встретил её, вернётся. Нужно было убить его, как и остальных.

— Тише, любовь моя. Вспомни о том, что мы чувствуем друг к другу.

Я вижу момент, когда воспоминания возвращаются. Вспышка боли и предательства, и ещё волна любви проходит по радужкам. Она едва поднимает руку и касается моего подбородка.

— Я могу тебя исцелить, но ты изменишься. Спасти тебя я могу лишь обратив.

В животе сворачивается клубок беспокойства. Элейн не готова измениться. Она хотела от своей жизни гораздо большего, чем бесконечные ночи. Но моя пара слабо улыбается, а затем кивает. Теперь её дыхание становится поверхностным, кровь заполняет лёгкие. Времени всё меньше. Опустив голову, я прижимаюсь губами к её горлу и погружаю клыки в вену. Даже поток крови из артерии слабый и медленный. На мгновение меня охватывает ужас при мысли о том, что могло произойти, если бы я появился хоть на несколько секунд позже.

Она умрёт, а я буду вечно виноват в том, что бросил свою пару. Единственного человека, которого поклялся защищать вечно. Я пью её кровь длинными глотками, не останавливаясь, пока её пульс не становится настолько медленным, что я едва чувствую его. Затем разрезаю запястье почти до кости и подношу рану к её рту. Кровь капает внутрь, и я жду, когда она начнёт глотать мою животворную сущность. И когда это происходит, вздох облегчения вырывается из меня. Сомкнув губы на моём запястье, Элейн начинает сосать кровь, забирая столько, сколько я могу дать. По мне разливается эйфория.

Когда у меня начинает кружиться голова, я отнимаю руку. Элейн стонет, пока вампирская кровь творит магию, преобразуя каждый крошечный нерв и клетку. Будет неприятно. Обращение никогда не бывает приятным. Но это лучшее. Подхватив её на руки, я встаю и осматриваюсь. Брандт стоит на коленях в луже крови, вытекающей из перерезанного горла Клэр. Боль отчаяния читается на его лице, пока он прижимает запястье к её рту. Рана не исцелилась, Клэр не глотала кровь, но он всё равно пытался.

— Брандт, оставь её, — говорю я.

Он трясёт головой.

— Как я могу. Ты бы оставил Элейн?

Тогда-то я и понимаю, что слышу биение его некогда молчаливого сердца. Клэр — его пара. Приведя его сюда, я привёл его к ней. Но слишком поздно.

— Мне так жаль. — Элейн шевелится в моих объятиях. Я больше не могу ждать, нужно отнести её в безопасное место, чтобы закончить обращение. Брандт поднимает безжизненное тело Клэр и вызывающе вздёргивает подбородок.

— Мне нужен хоть какой-то признак жизни. Она выпила достаточно моей крови, чтобы перевоплотиться. Я её не потеряю.

Через мгновение он уходит, оставив меня в шоке. Но я понимаю его куда лучше, чем он думает. Я сделаю всё, чтобы Элейн спокойно жила. Я думал, что именно так и будет, когда уйду от неё. Нежно поцеловав Элейн в лоб, я заостряю внимание на её теле и чувствую, как оно меняется. Она всё переживёт и будет моей навсегда.

***

Лейни

Как же шумно. У меня болят уши, кожу покалывает от энергии. Открыв глаза, я вздрагиваю от яркого света, который обжигает чувствительные радужки.

— Осторожней, дорогая, не торопись. — Голос Маттиаса подобен бальзаму, успокаивающему и смягчающему перегруженные чувства.

— Что со мной? — спрашиваю я, крепко зажмурившись.

— Ты обращаешься. Нужно поесть, уже несколько дней прошло.

Обращаюсь? Какого?.. Меня одолевает страх, но голод, скручивающий желудок, его перебарывает. Дёсны начинают зудеть, и удлиняются… клыки?

— Больно.

Маттиас гладит меня по волосам.

— Знаю, любимая. Скоро станет легче, обещаю.

— Помоги мне, — шепчу я.

— Пей, Элейн. Пей из меня. — Его аромат заполняет систему, и по венам течёт расплавленная страсть. Когда его горло прижимается к моему рту, я издаю стон и… жёстко кусаю Маттиаса. Клыки пронзают кожу, и я делаю большой глоток его крови. На вкус он как глинтвейн, сладкий и пряный, и именно то, что мне нужно.

Маттиас стонет и стискивает в кулаке мои волосы.

— Элейн, мне нужно быть в тебе во всех смыслах.

Да, да! Он нужен мне. Сильными руками он срывает с меня одежду, наводняя воздух треском материи. А когда он накрывает меня своим большим телом, я вынимаю клыки из его шеи, открываю глаза и смотрю на вампира, с которым суждено провести вечность.

— Маттиас, сделай меня своей.

Он медленно входит в меня, и это сладостная пытка чувствовать то, как он проникает обострёнными чувствами. Я начинаю стонать, а каждое нервное окончание напрягается.

— Теперь ты моя невеста, моя пара, моя партнёрша. — Его слова выходят грубыми, вероятно, потому что он сдерживается. — Навек ты стала моей любовью.

Мы движемся вместе, две души в тандеме, и этот опыт не похож ни на что другое. Его толчки становятся жёсткими, кровать под нами скрипит, стены дребезжат от силы любовных ласк. Низкий стон срывается с его губ, и клянусь, что чувствую, как член Маттиаса становится толще. Я разбиваюсь на тысячу осколков при следующем толчке, достигая пика. Маттиас вскрикивает, опускает голову и впивается клыками мне в грудь, втягивая сосок в рот. Я удовлетворённо кричу, пока его семя заполняет меня. Мы так и лежим соединёнными, его голова покоится между моих грудей

— Маттиас, — произношу я, поглаживая его по светлым прядям.

— Да, любимая?

— Я всегда буду так питаться?

Он смеётся.

— Если бы у меня было что на это ответить, то я точно бы сказал да.

— Хорошо.

— Ты злишься на то, что я тебя обратил?

Я замираю.

— Что?

— Ты сказала, что не готова, но я…

— Я бы умерла. И больше злилась на то, что ты контролировал мой разум. Я и тогда не могла забыть тебя. В памяти постоянно вспыхивали твои образы. Я думала, что схожу с ума.

— Но я лишил тебя будущего, солнечного света, еды…

— Я могу жить без этого всего. — Я вылезаю из-под него и сажусь. К чести этого мужчины, он делает то же самое. — А без тебя нет.

Он по-мальчишески и обаятельно улыбается.

— Могла бы. Нашла бы мужа, и он дал тебе всё необходимое.

— Неправда. — Он выгибает бровь. — Тебя он мне дать не смог бы. Кроме того, даже будучи человеком, я не загорала из-за опасности… рака кожи и преждевременного старения. И больше мне не нужна еда, твоя кровь вкуснее вина, а если я правильно помню, у нас всё ещё может быть семья.

— Да.

— А семью я хочу только с тобой.

Зарычав, он обхватывает меня за талию.

— Между двумя вампирами все гораздо сложнее

— Я никогда не боялась бросить вызов.

— Я люблю тебя, Элейн.

— И я люблю тебя, мой вампир.

Эпилог

Лейни

Швеция даже красивее, чем я представляла. Мы тут уже неделю, осматриваем достопримечательности под надзором Маттиаса, пока я привыкаю к новой жизни вампира. Но лучше всего, как ночами мы любим друг друга. В одну из ночей он обнял меня и рассказал о Клэр. Что мы её потеряли, и я сомневаюсь, что когда-нибудь оправлюсь от этой боли.

Но сегодня я нервничаю. Сильно. Через несколько часов я встречусь со всем кланом. С женщиной, которую он называет матерью, с мужчиной, которого называет отцом. Акселем, вампиром, который потерял пару из-за охотников. Со всеми, кто важен в жизни Маттиаса.

— Всё будет хорошо, Элейн, обещаю, — говорит Маттиас, не отпуская руля, пока ведёт машину по извилистым улицам из города к уединённому поместью. Но я так не уверена.

— А если они возненавидят меня? Может, они хотели, чтобы ты женился на милой шведской вампирше, а не на американке.

Он смеётся и сплетает наши пальцы.

— Они думали, что я никогда не найду свою пару. Уверен, мама поставила на мне крест.

— Как это? Она ведь видела, насколько ты красив.

Он выгибает бровь и улыбается.

— Они тебя полюбят так же, как и я. И если по какой-то безумной причине этого не произойдёт, я уйду, и мы сможем создать собственный клан.

Я киваю и принимаюсь разглядывать ночной пейзаж за окном.

— Мама захочет официальной церемонии.

— Свадьбы?

— Именно. Ей по душе любой повод для вечеринки.

— А на что похожа вечеринка вампиров?

— А это важно? После церемонии я планирую провести остаток ночи с моей прекрасной парой, заверяя брак.

Я не покраснела, но по телу пробежала волна возбуждения.

— Кажется, мы уже много раз провели такую церемонию.

— Уверен, нужно ещё несколько раз. Ну, знаешь, для надёжности.

Закатив глаза, я смеюсь.

— Ох уж эта надёжность. Думаю, ты погубил меня для всех прочих мужчин.

— Нет, я тебя сделал своей. Разница огромная.

— А как же ты? Я тебя же не сделала своим.

Он замолкает и становится серьёзным.

— Что такое? Я не то сказала?

— Ещё не сделала.

Я в шоке смотрю на него.

— Извини?

— Ты ещё не заявила официально, что я твой.

— Хм, заявила. Я пила твою кровь, ты — мою, мы занялись любовью. Что ещё-то нужно?

— Ты не произнесла слов. Тех, которые произнёс я, когда ставил тебе метку.

— Есть какие-то слова? Почему ты не рассказал?

— Хотел подождать до обращения. Пока ты не привыкнешь быть такой, как мы.

И тут в памяти всплывают его слова: «Теперь ты моя невеста, моя пара, моя партнёрша. Навеки ты стала моей любовью».

— Я хочу сделать это сейчас.

Он смеётся и качает головой.

— Нет. Мы закончим связь, когда ты будешь сверху, а я глубоко в тебе. Сегодня ты возьмёшь меня в пару и поставишь свою метку, но не раньше, чем мы окажемся в постели.

Низ живота напрягается от ожидания.

— Отличная работа, — бормочу я.

— Что такое? — с весельем в голосе спрашивает он.

— Тебе удалось отвлечь меня от беспокойства встречи с твоей семьёй.

Он хохочет и опускает руку мне на колено, прикосновение, в котором я отчаянно нуждаюсь.

— Мы почти на месте.

Мы подъезжаем к воротам, за которыми стоит прекрасный дом, и я ахаю.

— Какая красота

Маттиас улыбается и, как только открываются ворота, мы въезжаем, а на лестнице к дому нас ждут четверо. Женщина и трое мужчин. Когда мы подъезжаем, я могу лучше их рассмотреть — Аксель, должно быть, тот, у кого шрамы ото лба к челюсти с левой стороны. На него вновь и вновь лили жидкое серебро, пока он больше не мог исцеляться. Я содрогаюсь от этой мысли.

— Я люблю тебя, Элейн, — говорит Маттиас, останавливая машину.

Я сильнее стискиваю его руку и делаю глубокий вдох.

— И я тебя люблю. Навеки.

КОНЕЦ

Данная электронная книга предназначена только для личного пользования. Пожалуйста, удалите её после прочтения!

Content

Лорейн Ким Навеки желанная

Ким Лорейн Навеки желанная (Невесты вампиров — 1)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Эпилог