МакАлистер Кейти

Любовь во времена драконов

Кейти МакАлистер

Любовь во времена драконов

Оригинальное название: Love in the Time of Dragons by Katie MacAlister

Серия: Светлые драконы #1

Главы: 19

Дата выхода в оригинале: 4 мая 2010

Переводчик: Дарья Копылова

Редактор: Вероника Филонюк

Вычитка, контроль качества: Анастасия Сыпало

Специально для группы WORLD OF DIFFERENT BOOKS•ПЕРЕВОДЫ КНИГ•

Любое копирование без ссылки

на переводчиков и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

При копировании перевода,

пожалуйста, указывайте переводчиков, редакторов и ссылку на группу! Имейте совесть. Уважайте чужой труд!

Глава 1

— Ты будешь на коленях молиться несколько часов, если Леди Элис узнает, что ты здесь.

Я подпрыгнула от низкого, хриплого голоса, но мое сердце прекратилось биться так быстро, когда я увидела, кто обнаружил меня.

— Клянусь распятием, Ульрик! Я чуть не описалась от страха!

— Да, я не сомневаюсь, что ты бы так сделала, — ответил старик, опираясь на потрепанную мотыгу. — Из-за своей нечистой совести, я думаю. Разве ты не должна быть в соляре с другими женщинами?

Я похлопала землю вокруг рано зацветшей розы, которую очистила от сорняков, и фыркнула нежно и благовоспитанно.

— Я была отпущена.

— О, ты была отпущена? И ради чего? Чтобы доделать свое шитье и гирудотерапию^1 и все те другие вещи, которыми Леди Элис пытается научить тебя.

Я поднялась на ноги, стряхнув грязь с моих колен и рук, посмотрела свысока на маленького человека, приложив все усилия, чтобы запугать его, хотя я знала, что это не принесет никакой пользы… Ульрик знал меня, с тех пор как я была малышкой, хныкающей в пеленках.

— А какое ваше дело, добрый сэр?

Он ухмыльнулся, его зубы были черными и сломанными.

— Ты можешь выдавать себя за леди достаточно хорошо, чтобы понравиться. Теперь я хочу знать, есть ли у тебя разрешение твоей матери, чтобы быть здесь в саду или ты должна, как полагается, узнавать, как правильно быть леди.

Я пнула кротовую нору.

— Я была отпущена… чтобы воспользоваться уборной. Ты знаешь, как там ужасно… мне нужен был свежий воздух, чтобы оправиться после такого опыта.

— Тебе уже хватит, судя по прополке, которую ты сделала. Иди обратно в солярий к другим женщинам, прежде чем твоя мать сдерет мою шкуру за то, что позволил тебе остаться здесь.

— Я… э… не могу.

— И почему ты не можешь? — спросил он, подозрительно.

Я прочистила горло и попыталась принять выражение лица, в котором не была бы видна вина. — Произошел… инцидент.

— О да? — Выражение подозрения усугубились. — Какой инцидент?

— Ничего серьезного. Ничего важного. — Я отщипнула сушеный лист с куста роз. — Ничего что я бы сделала, во что вы явно верите, что я нахожу весьма оскорбительным.

— Какой инцидент? — повторил он, игнорируя мои протесты невинности и возмущения.

Я выбросила сушеный лист и вздохнула. — Это Леди Сьюзен.

— Что ты сделала с кузиной вашей матери сейчас?

— Ничего! Я просто, нечаянно, сделала немного традесканцкого^2 чая и, наверное, я оставила его в соляре рядом с ее стулом, вместе с кружкой и маленьким горшочком меда, но откуда мне было знать, что она выпьет все это? Кроме того, я думала, что все знают, что чай из традесканцкого корня отключает кишечник и делает с ним что-то потрясающее. — Ульрик смотрел на меня, как если бы это мой кишечник свободно и дико работал перед ним. — Ее крики из уборной были настолько громкими, что мама сказала, что я могу быть свободной на немного в то время как она поищет одного из папиных охранников, чтобы тот сломал дверь уборной, потому что ее дамы волновались, что леди Сьюзен упала и застряла в трубе. — Его взгляд сменился на настоящий ужас. — Я просто надеюсь, что она сможет вынести положительное из сего опыта, — добавила я, постукав по земле носком моего ботинка.

— Божья кровь, ты бессердечный ребенок. Какие положительные стороны в том, чтобы извергать все из своих кишок, в то время как ты застрял в уборной?

Я высокомерно посмотрела на него.

— У Леди Сьюзен всегда был ужасный запах изо рта. Это было хуже, чем запах уборной! Традесканцкий чай уберет его. По правде сказать, она должна быть благодарна мне.

Ульрик посмотрел вверх и пробормотал что-то под нос.

— Кроме того, я не могу зайти туда сейчас. Мама сказала мне держаться подальше от нее, потому что она слишком занята, готовясь к кому-то, кто приехал к отцу. Это было не совсем верно… моя мама вообще-то рявкнула на меня, чтобы я не путалась у нее под ногами и сделала что-то полезное, кроме как высказывать свои предложения о том, как сломать дверь уборной, а что может быть более полезным, чем уход за огородом? Все готовились к визиту какого-то важного гостя, а я же не хочу, чтобы сад опозорил ее.

— Иди уже, — сказал Ульрик, прогоняя меня из сада. — Еще я расскажу твоей матери, как ты провела последние несколько часов, вместо того чтобы заниматься твоей надлежащей работой по дому. Если ты будешь хорошей девочкой, возможно, я помогу тебе с этими розами потом.

Я улыбнулась, чувствуя себя такой счастливой, как семнадцатилетняя девочка и должна себя чувствовать, и вылетела из убежища, который был в саду под темным навесом у передней стены замка. Было великолепное, почти летнее утро, и слуги моего отца занимались их повседневными делами с меньшими жалобами, чем обычно. Я зашла в конюшню, чтобы проверить последнюю партию котят, выбрав красивую черно-белую кошечку, о которой я буду умолять маму позволить мне взять ее, и держать ее возле кухни, чтобы я могла выпросить для нее немного хлеба и сыра у поваров, когда глухой гул нескольких лошадиных копыт привлек мое внимание.

Я стояла в кухонной двери и наблюдала, как группа из четырех человек проехала через стену замка, все вооруженные для битвы.

— Ясолд! Что ты здесь делаешь? Почему ты не в охраняемом соляре у Леди Сьюзен? Мама искала тебя. — Из глубин кухни появилась Маргарет, моя старшая сестра, чтобы отругать меня.

— Они вытащили ее из уборной? — спросила я со всей своей невиновностью. Или тем, что я надеялась, было принято за нее.

— Ага. — Ее глаза сузились на мне. — Это было странно, что дверь заклинило. Почти как если бы кто-то сделал это нарочно.

Я сделала глаза круглыми, насколько могла, и добавила несколько морганий для лучшей достоверности.

— Бедная, бедная Леди Сьюзен. Пойманная в ловушку в уборной с ее взбесившемся кишечником. Ты думаешь, ее прокляли?

— Да, и я знаю что. Вернее, кто. — Она явно собиралась переходить к лекции, когда движение на стене замка поймало ее взгляд. Она выглянула за дверной проем и быстро потянула меня назад, в темноту кухни. — Ты не знаешь ничего лучше, чем стоять, когда у отца посетители.

— Кто это? — спросила я, выглядывая через нее, когда она всматривалась в мужчин.

— Важный маг. — Она держала ощипанного гуся у груди, когда смотрела на мужчин. — Это должно быть он, в черном. — Все мужчины были вооружены, их мечи и кольчуга вспыхивали ярко на солнце, но только один их них не носил шлема. Он спустился, подняв руку в приветствии, когда мой отец поспешил вниз по ступеням сторожевой башни.

— Он не выглядит как маг, которого я когда-либо видела, — сказала я ей, смотря на легкие движения человека под тем, что должно быть по крайней мере пятьдесят фунтов доспехов. — Он больше похож на полевого командира. Смотри, у него косички в волосах, как у шотландца, который приезжал увидеться с отцом несколько лет назад. Что ты думаешь, он хочет?

— Кто знает? Отец известен своими силами; без сомнения, этот маг хочет посоветоваться с ним по вопросам магии.

— Хм. Тайные вопросы, — сказала я, зная, что это звучало сварливо.

Один уголок ее рта дернулся.

— Я думала, ты не собиралась позволять этому больше тебя беспокоить.

— Я и не беспокоюсь. Нет, — сказала я, защищаясь, наблюдая, как мой отец и военачальник приветствовали друг друга. — Меня совсем не волнует, что я не унаследовала способностей отца. Ты можешь иметь их все.

— Принимая во внимание, что ты, маленький подкидыш, скорее будешь бродить в саду, чем научишься призывать шар синего огня. — Маргарет рассмеялась, сняв немного травы, которая запуталась в кружевах на моем рукаве.

— Я не подкидыш. Мама говорит, что я подарок от Бога, и поэтому мои волосы светлые, когда ты, она и папа рыжие. Почему мага приехал с тремя охранниками?

— Почему у него не должно быть охраны? — Маргарет отошла от двери, подталкивая меня в сторону.

— Если он такой же сильный маг, как и отец, ему не нужна охрана, чтобы защищать его. — Я наблюдала, как моя мать сделала реверанс незнакомцу. — Он просто выглядит… неправильно. Для мага.

— Не важно, как он выглядит… не стой на пути. Если ты не собираешься заняться своими делами, то можешь помочь мне. У меня миллион дел, которые нужно сделать, у двух поваров какая-то оспа, а мать занята с гостем. Ясолд? Ясолд!

Я выскользнула из кухни, желая получше разглядеть военачальника, когда он отправился вслед за моими родителями в башню, в которой находились наши жилые помещения. Было что-то в том, как человек двигался, ощущение сдерживаемой силы, как кабан перед его нападением. Он шел с изяществом, несмотря на ужасную дорогу, и хотя я не могла видеть его лица, длинные темные волосы были блестящими и яркими, как воронье крыло.

Остальные мужчины следовали за ним, и хотя они тоже двигались с непринужденностью, которая говорила о власти, они не имели той же ауры лидерства.

Я плелась за ними, на таком осторожном расстоянии, чтобы мой отец не увидел меня, мне было интересно узнать, что хотел этот странный воин-маг. Я только дошла до нижней ступени, когда последний из сопровождающих мага вошел в башню, но охранник вдруг резко развернулся.

Его ноздри раздувались, как будто он что-то учуял, но не это послало волну мурашек по моим рукам. Его глаза были темными, и когда я смотрела в них, зрачки сузились, как у кота, когда его выносили из темной конюшне на солнце. Я ахнула и резко развернулась, убегая в противоположном направлении, звук смеха странного мужчины преследовал меня, дразнил меня, отзывался эхом в моей голове, пока я не подумала, что закричу.

— Ах, ты не спишь.

Мои веки, которые сейчас казались свинцовыми, наконец, открылись. Я смотрела прямо в темно-карие глаза женщины, чье лицо было всего в дюйме от моего, и вскрикнула от удивления.

— Ах! — Она отпрыгнула назад, когда я села, мое сердце колотилось как безумное, слабая, ноющая боль, вызывало у меня ощущения, что у меня сотрясение мозга.

— Кто вы? Вы часть сна? Не так ли? Вы просто мне снитесь, — сказала я, мой голос был карканьем. Я коснулась моих губ. Они были сухими и потрескавшимися. — Те люди были в какой-то средневековой одежде, а вы носите брюки. Все-таки это невероятно яркий сон. Не такой интересный, как в прошлый раз, но все же интересный и яркий. Очень яркий. Достаточно того, что я лежу здесь и лепечу себе все это.

— Я не сон, на самом деле, — сказала прямо-мне-в-лицо женщина во сне. — И ты не одна, так что если ты лепечешь, это для меня. — Я знала, что не возможно выпрыгнуть с кровати, не с такой головной болью, как у меня. Медленно я подвинула мои ноги к краю кровати, и задалась вопросом, если я встану, мне перестанет сниться сон, и я проснусь в реальной жизни?

Когда я попыталась встать, леди из сна схватила меня за руку, удерживая меня, когда я закачалась на своих нетвердых ногах.

Ее хватка была совсем не как во сне.

— Вы настоящая, — сказала я с удивлением.

— Да.

— Вы реальный человек, а не часть сна?

— Я думаю, что мы установили этот факт. — Я чувствовала, как раздражение расползается по моему лицу… расползается, потому что мой мозг еще не проснулся вместе с остальной частью меня.

— Если вы настоящая, вы не будите возражать, если я спрошу, почему вы наклонились ко мне, нос к носу, в худшем варианте японского фильма ужасов, который гарантировал, что я бы описалась в ту же минуту, как проснулась?

— Я проверяла твое дыхание. Ты стонала и повизгивала, перед тем как проснулась.

— Я сплю, — сказала я, как будто это все объясняло.

— Ты уже это говорила. Неоднократно. — Женщина, ее кожа цвета смазанного махагона, кивнула. — Это хорошо. Ты начинаешь вспоминать. Я уже стала сомневаться, будет ли дракон внутри тебя говорить с тобой таким образом.

Звон маленьких колокольчиков послал предупреждение в моей голове, вроде того, что отправляют, когда вы оказались в небольшой комнате с кем-то, кто, очевидно, несколько сумасшедший.

— Ну, разве это не прекрасно. Я чувствую себя как комок шерсти, выплюнутый кошкой, и я заперта в комнате с сумасшедшей. — Я закрыла рот рукой, в ужасе, что я сказала это вслух, а не просто подумала так о ней.

— Ты слышала это? — спросила я сквозь мои пальцы.

Она кивнула.

Я позволила своей руке упасть.

— Извините. Я не хотела вас обидеть. Это просто… ну… вы знаете. Драконы? Это как-то нереально.

Небольшая морщинка появилась между ее бровями.

— Ты выглядишь немного смущенной.

— Вы получаете награду преуменьшение года. Не будет ли бестактным спросить, кто вы? — Я осторожно потерла лоб, позволяя моему взгляду блуждать по комнате.

— Меня зовут Каава. Мой сын Габриэль Таухоу, серебряный виверн.

— Серебряный что?

Она молчала, ее проницательные глаза оценивали меня.

— Ты действительно считаешь, что это необходимо?

— То, что я задаю вопросы или потираю свою голову? Это неважно… оба, да. Я всегда задаю вопросы, потому что я, естественно, любопытный человек. Спросите любого, они скажут вам. И я тру голову, когда у меня чувство, что она раскалывается, как сейчас. — За этим заявлением последовало молчание.

— Ты не то, что я ожидала.

Мои брови работали достаточно хорошо, чтобы подняться на это заявление.

— Вы напугали меня, глядели на меня на расстоянии в один дюйм, и я не то, что вы ожидали? Я не знаю, что сказать, поскольку я не имею ни малейшего понятия, кто вы, кроме вашего имени Каава и похоже вы Австралийка, или где я, или что я здесь делаю, кроме того что сплю. Как долго я спала?

Она взглянула на часы.

— Пять недель.

Я посмотрела на нее таким взглядом, который говорил, что она должна знать лучше прежде, чем попытаться обмануть меня.

— Я что, похоже, только что сошла с поезда наивности? Подождите… Гарет тебя подговорил, да? Он пытается морочить мне голову.

— Я не знаю Гарета, — сказала она, подходя к кровати.

— Нет… — я нахмурилась, так как мой мозг еще не проснулся от последствий долгого сна, медленно возвращаясь к жизни. — Вы правы. Гарет не стал бы этого делать… у него абсолютно нет чувства юмора.

— Ты впала в ступор пять недель и два дня назад. Ты спала все это время.

Холодок прошелся вниз по моему позвоночнику, когда я прочитала правду в ее глазах. — Этого не может быть.

— Но это так.

— Нет. — Осторожно, очень осторожно, я покачала головой. — Еще не время; У меня не должно быть этого еще шесть месяцев. О боже, ты не сумасшедшая из Австралии, который лжет невинным людям, не так ли? Ты говоришь мне правду! Бром! Где Бром?

— Кто такой Бром?

В панике я вскочила на ноги, но мое тело еще не было готово к этому. Сразу же, я рухнула на пол с громким стуком. Было чувство, что мои ноги были сделаны из резины, мышцы дрожали от напряжения. Я проигнорировала боль от падения и цеплялась за кровать, чтобы встать обратно на ноги.

— Телефон. Здесь есть телефон? Я должна позвонить по телефону. — Дверь открылась, пока я вставала, пол все еще качался и вздымался под моими ногами.

— Я слышала…. ох. Я вижу, что она встала. Здравствуй, Ясолд.

— Привет. — Мой желудок покачнулся вместе с полом. Я вцепилась в каркас кровати и держалась в течение нескольких секунд, пока мир не стал таким, каким и должен быть. — Кто вы?

Она бросила озадаченный взгляд на другую женщину.

— Я Май. Мы встречались раньше, Вы не помните?

— Нет. У вас есть телефон, Май? — Если она и была удивлена этим вопросом, то не показала виду. Она просто вытащила сотовый телефон из кармана джинсов и протянула его мне. Я взяла его, глядя мгновение на нее. Что-то было в ней, что казалось знакомым… и еще, я была уверена, что никогда не видела ее раньше.

Я стряхнула все мысли из головы и начала набирать номер телефона, но остановилась, когда поняла, что я понятия не имела, где я.

— Какая эта страна? — Май и Каава обменялись взглядами. Но ответили.

— Англия. Мы в Лондоне. Мы подумали, что лучше не перемещать тебя очень далеко, хотя мы забрали тебя из дома Дрейка, так как он стал немного сумасшедшим, после того, как близнецы родились и все такое.

— Лондон, — сказала я, изо всех сил пытаясь всмотреться в черную пропасть, которая была в моей памяти. Там ничего не было, но это не редкость после того случая. К счастью, кое-какой разум оставался со мной, в том числе и способность помнить мой номер телефона.

Телефон мягко жужжал мне в ухо. Я задержала дыхание, считая гудки, прежде чем там ответили.

— Да?

— Бром, — сказала я, чуть ли не плача от облегчения при звуке его спокойного, невозмутимого голоса. — С тобой все в порядке?

— Ага. Ты где?

— Лондон. — Я скользнула взглядом по маленькой, темноволосой женщине, которая смотрелась так, как будто она ступила прямо из какого-то немого кино. — С… эээ… некоторыми людьми. — Сумасшедшими или в здравом уме… это еще предстоит определить.

— Ты все еще в Лондоне? Я думал, что ты собиралась побыть там только три дня. Ты сказала три дня, Салливан. Это было больше месяца назад.

Я слышала боль в его голосе. Я ненавидела это. — Я знаю. Мне жаль. Я… что-то случилось. Что-то большое.

— Что значит большое? — спросил он, теперь с любопытством.

— Я не знаю. Я не могу вспомнить, — сказала я, совершенно буквально. Мой мозг чувствовал себя, как будто он был пропитан патокой. — Люди, с которыми я заботились обо мне, пока я спала.

— Ой, такое большое. Я полагал, что случилось что-то подобное. Гарет был очень зол, когда ты не вернулась. Он позвонил твоему боссу и отчитал его, что он отпустил тебя в отпуск так надолго.

— О, нет, — сказала я, мои плечи резко упали, когда я подумала о влиятельном волшебнике, у которого я была ученицей.

— Это было действительно здорово! Ты бы слышала это. Доктор Костич наорал на Гарета, сказал ему, чтобы он перестал звонить, и что с тобой все в порядке, но он не захотел сказать, где ты, потому что Гарет всегда использовал тебя. И тогда Гарет сказал, что он бы лучше остерегся, потому что он не единственный, кто может сделать так, что что-то случиться, и тогда Костич сказал, Ага, Гарет сказал. Да, его невестка была некромантом, а потом Рут ударила его кулаком и укусила его за ухо так сильно, что оно кровоточило, и после этого, я нашел мертвую лису. У меня будет пятьдесят долларов, чтобы купить натрон?

Я закрыла глаза на поток информации, льющейся в мое ухо, пытаясь разделить, ужасную сцену с доктором Костич и странную просьбу в конце.

— Зачем тебе натрон?

Бром вздохнул.

— Потому что я нашел мертвую лису. Мне понадобится много натрона, чтобы мумифицировать ее.

— Я не думаю, что нам нужна мумия лисы, Бром.

— Это мое хобби, — сказал он, его голос был усталым. — Ты сказала, что мне нужно хобби. Это мое хобби.

— Когда ты сказал, что интересуешься мумиями, я подумала, что ты имел в виду египетскими. Я не поняла, что ты хотел сделать свою собственную мумию.

— Ты не спрашивала, — отметил он, и с этим я не могла поспорить.

— Мы поговорим об этом, когда я вернусь. Я думаю, что должна поговорить с Гаретом, — сказала я, вообще то не желая этого делать.

— Не сможешь. Он в Барселоне.

— Ох. Рут там?

— Нет, она поехала с ним.

Паника охватила меня.

— Ты там не один, не так ли?

— Салливан, я не ребенок, — ответил он, звуча возмущенно, что я подвергла сомнению его мудрость, приобретенную во время его жизни, все девять лет. — Я могу остаться один.

— Не пять недель, ты не можешь…

— Все нормально. Когда Рут и Гарет уехали, а ты не вернулась, Пенни сказала, что я могу остаться с ней, пока ты не вернешься домой. — Я расслабилась на кровати, не обращая внимания на двух женщин, смотревших пристально на меня. — Спасибо звездам за Пенни. Я буду дома, как только смогу сесть в самолет. У тебя есть ручка?

— Секундочку.

Я прикрыла телефон рукой и посмотрела на женщину по имени Май.

— Есть ли номер телефона, который я могу дать своему сыну в случае возникновения чрезвычайной ситуации?

— Твоему сыну? — спросила она, ее глаза расширились.

— Да. Вот. — Я взяла визитку, которую она вытащила из кармана, и продиктовала номер Брому. — Ты останешься с Пенни, пока я не заберу тебя, ладно?

— Блин, Салливан, я не дебил.

— Что? — спросила я.

— Дебил. Ну, ты знаешь, умственно отсталый.

— Я просила тебя не использовать такого рода… ох, неважно. Мы обсудим обидные и которые не должны быть использованы слова в другое время. Просто оставайся с Пенни, и если я тебе понадоблюсь, позвони мне по номеру, который я тебе дала. Ох, и Бром?

— Что? — спросил он, угнетающим голосом, которым пользуются все девятилетние мальчишки во всем мире с такой легкостью.

Я отвернулась от двух женщин. — Я люблю тебя пуки^3. Ты помни это, хорошо?

— ОК. — Я могла почти услышать, как его глаз закатываются. — Эй, Салливан, каким образом это произошло с тобой сейчас? Я думал, что это не должно было случиться до Хэллоуина.

— Я не знаю, почему это случилось сейчас.

— Гарет будет зол, что пропустил это. Ты… ты знаешь… ты в хорошем месте?

Мой взгляд медленно прошелся по комнате. Все выглядело вполне нормальным, обычная спальня с большим бюро, кроватью, парой стульев и небольшим столиком с кружевной скатертью на нем, и белым каменным камином.

— Я не знаю. Я позвоню тебе позже, когда у меня будет информация о том, когда я буду в Мадриде, ладно?

— Позже, французский усатый официант, — сказал он, используя свой любимый из детства стишок.

Я улыбнулась при звуке его голоса, скучая по нему, хотя, чтобы я волшебным образом перенеслась в небольшую, переполненную, шумную квартиру, где мы жили, чтобы я могла обнять его и потрепать по волосам, и восхититься, что такой умный, замечательный ребенок был моим.

— Спасибо, — сказала я, передавая телефон обратно в Мае. — Моему сыну только девять. Я знала, что он будет беспокоиться о том, что со мной случилось.

— Девять. — Май и Kаава обменялись еще одним взглядом. — Девять… лет?

— Да, конечно. — Я бочком отодвинулась, на всякий случай, если одна или обе женщины все-таки сумасшедшие. — Это очень неловко, но я боюсь, что я не помню никого из вас. Мы встретились?

— Да, — сказала Каава. Она носила свободные черные брюки и красивый черный топ, расшитый серебром со всевозможными узорами животных Аборигенов. Ее волосы были скручены в несколько косичек, и были собраны сзади в короткий хвост. — Я встречала тебя однажды в Каире.

— Каир? — Я наткнулась на сплошную черную пропасть, которая была в моей памяти. Ничего не изменилось. — Я не думаю, я никогда не была в Каире. Я живу в Испании, а не Египте.

— Это было некоторое время назад, — сказала женщина, тщательно подбирая слова.

Возможно, она была тем, кого я встретила во время путешествия с доктором Костич.

— О? А когда?

Она смотрела на меня молча, а потом сказала: — Около трехсот лет назад.

Глава 2

— Ясолд снова не спит, — сказала Май, открывая дверь в комнату.

Я подняла глаза от чашке кофе, которую держала в руках. Двое мужчин вошли в комнату, оба высокие, стройные, и как ни странно, оба с серыми глазами. Первый, кто вошел остановился у стула, на который уселась Май, его рука начала приглаживать ее короткие волосы, пока он рассматривал меня. Я посмотрел на него, отметив кожу цвета кофе с молоком, коротко остриженная козлиная бородка, с длинными до плеч дредами.

— Снова? — спросил этот мужчина.

— Она упала в обморок после того, как проснулась в первый раз. — Я смотрела на него. За последний час, я отказалась от мысли, что Май и Каава потенциально опасны… они позволили мне принять душ, и обещали накормить меня, и дали мне кофе, а сумасшедшие люди редко делают что-то подобное.

— Ах. Никаких побочных эффектов от этого, я надеюсь? — спросил он.

— Нет, если вы не назовете пятьдесят два слона, отбивающих чечетку в военных ботинках с подпрыгиванием в моем мозгу побочным эффектом, — сказала я, с тоской глядя на баночку ибупрофена.

— Больше нельзя, — сказала Май, отодвинув ее вне моей досягаемости. — Ты отравишь себя, если выпьешь больше. — Я выпила кофе с неприятным звуком в качестве наказания за ее жестокосердие.

— Я боюсь, что мало, что могу сделать с головной болью. — Он кивнул в сторону человека рядом с ним. — Типен, когда мы закончим здесь, отправь по электронной почте письмо Доктору Костичу и дай ему знать, что его ученик пришел в себя. — Второй человек был тоже темнокожим, но с намного более короткими дредами. Он кивнул. Под светлой футболкой, которая была на нем, я увидела толстые черные изогнутые линии, которые указывали, что у него, скорее всего, довольно подробная племенная тату на груди.

— Мы просто пили кофе в ожидании обеда, — продолжала Май, улыбаясь первому человеку. — Ясолд говорит, что ее мозг немного нечетко функционирует до сих пор.

— Не настолько нечетко, что я не могу исправить что-то серьезно неправильное, — сказала я, поставив свою чашку. Я обратилась к человеку, который стоял рядом с Май. — Я предполагаю, что вы Габриель Тао… Тоу…

— Таухоу, — сказал он, его глаза сузились, когда он изучал мое лицо.

— К сожалению, у меня память кленового сиропа, когда дело доходит до имен людей. Я пыталась сказать вашей… э… — я махнула неопределенно в сторону Май.

— Паре, — сказал он.

— Ну да. — Я даже не моргнула на использование странного слова для партнера. То, как близкие люди называют друг друга в уединенности их собственных домов, не было ни на йоту моим делом. — Я просто пыталась сказать ей, что я думаю, вы принимаете меня за кого-то другого. Мое имя не Ясолд. Я Талли, Талли Салливан.

— Воистину, — сказал он вежливо, заняв место, которое до этого занимала Май. Она вместо этого, присела на подлокотник кресла, не трогая его, но я чувствовала электричество между ними.

— Я ученик мага, — объяснила я. — Вы упомянули, что связались с Доктором Костичем… Я уверена, он был счастлив сказать вам, что вы меня путаете с кем-то еще.

— Являешься ли ты магом, еще неизвестно. Что ты ученик Костича, мы знаем. Он взял тебя почти два месяца назад, когда ты пришла в дом зеленых вивернов, чтобы предотвратить нападение.

— Вивернов? — Это слово уже упоминали ранее, но только сейчас оно дошло через туман, окутавший мой мозг. Если это означало, что я думала, то их странное поведение будет иметь большее значение. — Те, кто… ой! Вот почему вы упомянули драконов. Вы они, верно? Драконы?

— Мой отец — дракон, и Май моя пара, — сказал Габриель, взяв за руку Май. — Типен тоже серебряный дракон, как Маата, с которой вы скоро встретитесь. Как, мне не нужно это говорить, и ты.

Я бы посмеялась, но мой мозг все еще пробирался через туман черепашьими темпами. Я дала ему, как я надеялась, веселенькую улыбочку, вместо этого. Неудивительно, что они выглядели очень странно… они были драконами!

— Вы знаете, в некотором смысле это очень увлекательно. Я никогда не встречала дракона. Я слышала о вас, конечно. Кто не слышал? Но я могу заверить вас, что я не одна из вас. В этом нет ничего плохого, ну вы знаете, быть животным. Нет ничего плохого в том, кто вы. Я уверена, что некоторые драконы очень хорошие люди. Я просто не знаю никого, кроме вас, ребята, и я только что встретила вас. О, черт. Я опять заговариваюсь, не так ли?

— Да, — сказал Каава. — Но это нормально. Мы понимаем.

— Да? — спросила я с надеждой. — Хорошо, потому что я ничего не понимаю, то как я проснулась и не в последнюю очередь то почему вы подумали, что я такая же как вы.

— Ты Ясолд де Бушер, серебряный дракон, и пара Балтика, который был виверном черных драконов, — сказала Каава, ее взгляд, как будто, опровергал все мои возражения и оставлял мою душу голой. Я заерзала в кресле, чувствуя с ней неудобно напряженную связь.

— Я думаю, я бы знала, если бы я была огнедышащим перевертышем с любовью к золоту, — сказала я мягко, не желая огорчать ее, потому что она казалось довольно хорошей, хоть и немного странной. Я ломала свой вялый мозг, пытаясь вспомнить все, что я знала о драконах. — Я боюсь, что даже не знаю много о вашем народе, хотя ходили кое-какие разговоры о вас в последнее время в коммуне магов, так как доктор Костич был вынужден иметь дело с неуправляемой, безответственной парой виверена, которая, видимо, также была Повелителем демона. Но в остальном… извините. Я боюсь, что вы меня перепутали с кем-то еще.

Сомнения были очевидны на лице Май, когда она взглянула на Габриеля.

— Может, ты ошибаешься? — спросила она.

Он выглядел задумчивым, а его мать покачала головой.

— Я не ошибаюсь, — решительно сказала Каава. — Хотя я видела Ясолд де Бушер только один раз, образ ее останется выжженным в моей памяти навсегда. Ты Ясолд.

Я потерла лоб, внезапно безумно устав, несмотря на пять недель сна.

— Я не знаю, что сказать, чтобы доказать, что я та, кто я есть. Вы можете спросить у Доктора Костича. Вы можете опросить других учеников. Я человек. Меня зовут Талли. Я живу в Испании со своим сыном, мужем и невесткой.

— Муж? — Удивление появившееся в глазах Габриеля, за несколько минут сменилось на веселость. — Ты замужем и у тебя ребенок?

— Да, и я должна сказать, что не вижу вообще ничего смешного в создании семьи, — сказала я, нахмурившись на человека по имени Типин, когда он усмехнулся.

— Нет ничего смешного в этом, — сказала Май, но даже она выглядела, как будто изо всех сил старалась удержаться от смеха. — Просто Балтик неустойчивый тип, когда он узнает, что его драгоценная Ясолд живет с мужем и ребенком… ну, если честно, он придет в ярость.

— Это его сугубо личные проблемы, так как я не его драгоценная Ясолд, меня это не особо волнует.

— Я думаю, что придет время, когда тебя будет это очень сильно волновать, — сказал Габриель, все еще веселясь.

— Сомневаюсь. У меня политика не тратить время на людей, которые являются большими занозами в заднице, а он похоже одна из главных заноз. О-о! — Я поморщилась. — Он не… эээ… твой друг, да? Если этот комментарий про боль в заднице выходил за рамки, я извиняюсь.

Май подавилась глотком кофе, который в это время пыталась проглотить. Габриель услужливо постучал ее по спине, приговаривая:

— Нет, он не друг для серебряных драконов.

— Понятно, — сказала я тихо, вставая на ноги. — Это был действительно… интересный опыт… но я должна уже уезжать. Спасибо за кофе, и за заботу обо мне, пока я была без сознания. Я ценю это, но мой сын оставался один слишком долго, и мне действительно нужно забрать его от соседки, которая заботится о нем сейчас.

— Я не думаю, что это хорошая идея для тебя, уйти прямо сейчас, — медленно проговорила Май, когда она и Габриель обменялись еще одним понимающим взглядом.

— Слушайте, вы выглядите хорошими и все такое, но я уже устала повторять, что я не тот человек, который вы думайте, что я… — начала я говорить.

— Нет, я имела в виду, что, учитывая твое физическое состояние, было бы лучше для тебя остаться здесь на несколько дней, — прервала она.

— Мое физическое состояние? Вы имеете в виду фугу? — спросила я.

— Это то, как ты называешь это?

— Как психиатр это называет, с которым я виделась. Уверяю вас, что хотя фуга неудобна для всех, когда она заканчивается, я в порядке. Голова побаливает, но ничего серьезного.

— Ты виделась с психиатром по поводу этих… фугах? — спросила Каава, ее темные глаза внимательно смотрели на меня.

— Ну… да. Один раз. Я не знаю, что случилось со мной, и подумала… — я снова села, закусив губу, не решаясь сказать им, что я думала, что схожу с ума. — Давайте просто скажем, я была обеспокоена тем, что вызывало у меня провалы.

— Каково было решение психиатра? — спросил Габриель, и мне стало неловко под его непоколебимым взглядом.

Я пожала плечами.

— Я виделась с ним только однажды. Гарету не понравилось, что я хожу к нему.

— Гарет твой муж? — спросила Май.

— Да. — Я пыталась изобразить легкий смех, чувствую себя все более и более неловко в этой ситуации. — Почему я чувствую себя так, будто играю в двадцать вопросов?

— Мне жаль, если тебе кажется, что мы допрашиваем тебя, — сказала Мая с небольшой улыбкой. — Просто ты застала нас всех врасплох, а теперь и подавно.

— Если ты сможешь вытерпеть другой вопрос…, — сказала Каава, садясь рядом со мной. Я поерзала на диване, чтобы дать ей больше места, волоски на моих руках встали от ее близости. Что-то в ней было, какая-то аура, которая заставила меня поверить, что она не была той женщиной, которая терпела либо дураков либо врунов. — Когда ты виделась с психиатром?

Я уставилась на нее в изумлении.

— Э… когда?

Она кивнула, наблюдая за мной тем же пристальным взглядом.

— Хорошо, дайте мне подумать… это было… эм… — я рассматривала свои пальцы, пытаясь разобраться в своих воспоминаниях, найти то, что я хотела, но этого там не было. — Я не помню.

— Месяц назад? Два месяца назад? Год? Пять лет? — спросила она.

— Я не… я не уверена, — сказала я, чувствуя себя такой же разбитой, как я и звучала.

— Позволь мне спросить тогда… какое твое самое раннее воспоминание?

Я действительно сейчас посмотрела на нее.

— А? Зачем вы хотите знать что-то такое неважное, как это?

Она улыбнулась, и я вдруг почувствовала, как купаюсь в тепле, в золотом сияние заботы.

— Неужели мои вопросы беспокоят тебя, дитя?

— Нет, не беспокоят, я просто не вижу, какое это имеет отношение к чему-либо. Мне действительно нужно идти. Мой сын…

— …будет в порядке еще несколько минут.

Она ждала, я оглядела комнату. Остальные трое драконов сидели, смотрели на меня, молча, видимо, довольные тем, что Каава проводит это странный допрос. Я мысленно вздохнула.

— Давайте посмотрим… самое раннее воспоминание. Я предполагаю, что вы имеете в виду, когда я была ребенком.

— Да. Что первое ты помнишь? Голос твоей матери, возможно? Любимую игрушку? Что-то, что напугало тебя? — Предположим, это не больно, ублажить ее, я снова окунулась в черную массу, которая была моей памятью. Ничего.

— Я боюсь, что у меня херовая память. Я ничего не могу вспомнить о том, когда была ребенком.

Она снова кивнула, как будто ожидала этого.

— Твоему сыну только девять, как ты сказала. Ты должна помнить день, когда ты родила его.

— Конечно, я помню… — я замолчала, когда, к моему ужасу, поняла, что я не помню. Я могла увидеть его лицо в моем воображении, но это было его теперешнее лицо, не лицо младенца. Паника накрыла меня. — Вот вам крест! Я не помню этого!

— Вот вам крест? — спросила Май.

Я уставилась на нее в замешательстве, по моей коже бегали мурашки от осознания того, что что-то было серьезно неправильно со мной.

— Что?

— Ты сказала: «Вот вам крест». Это архаичный термин, не так ли?

— Откуда я знаю? — когда я это говорила, мой голос повысился. — У меня психический срыв, а ты волнуешься о какой-то глупой фразой? Разве ты не понимаешь? — Я вскочила на ноги, захватив воротник рубашки Май и тряся ее. — Я не помню первое слово Брома. Я не помню, когда он впервые пошел, или даже как он выглядел, когда был маленьким. Я не помню ничего из этого!

— Ты помнишь, как выходила замуж за своего мужа? — спросила Каава, пока Май мягко отрывала мои руки от своей рубашки.

Мурашки поползли по моим рукам. Я искала, я рылась, я мысленно хватала свою память обеими руками и трясла ее, как будто моя память меня ограбила, но ничего не вышло.

— Нет, — сказала я шепотом, когда страх сменил панику. — Что со мной не так? Почему я ничего не помню?

— Так я и думала, — сказала Каава, беря мой подбородок кончиками пальцев, таким образом, она могла внимательно смотреть в мои глаза. — Твоя память была стерта.

— Зачем кому-то это делать? — почти провопив эти слова, я боролась с желанием сбежать из дома и сесть на первый же самолет до Испании. — Вы сделали это со мной?

— Нет, дитя, — сказала она торжественно, отпуская мой подбородок. — Я подозреваю, что ты поставлена в такие условия забыть.

— Забыть собственного сына? Это не имеет никакого смысла! Кому нужно, чтобы я его забыла?

— Все в порядке, Ясолд. Эээ… Талли, — сказала Мая успокаивающим голосом, мягко направляя меня к дивану. — Я знаю, что ты боишься всего этого, но ты говорила со своим сыном недавно, помнишь? Ты сказала, что с ним все в порядке.

Я цеплялась за это, борясь с растущим страхом, который грозил поглотить меня.

— Да, он в порядке, хотя мне действительно нужно ехать домой. Мне жаль, но я не могу здесь больше оставаться. — Я сделала движение в направлении к двери, прежде чем голос Каава достиг меня.

— И что ты будешь делать, если у тебя начнется другая фуга в то время, как твой сын будет с тобой?

Я замерла на этих словах, медленно поворачиваясь лицом к людям в комнате.

— У меня они бывают только раз в год. Кажется, я уже говорила это.

— Ты сказала своему сыну, что не знаешь, почему она случилась у тебя сейчас. Произошло то, чего ты не ожидала, не так ли?

Я кивнула, мои плечи резко упали.

— У меня не должна была быть она до конца октября.

— И сейчас это случилось.

— Но, Каава, что… — начала говорить Май.

Пожилая женщина подняла руку, и Май замолчала.

— У меня он только раз в год, — сказала я им. — Это была аномалия. Я не знаю, почему он пришел так рано, но я уверена, что этого не повторится.

— Как ты можешь быть уверена? Ты не можешь, не точно (не совсем). Нет ничего, что остановит тебя от еще одной прямо сейчас, или через час, или через неделю, не так ли? — настаивала Каава.

Я скрипнула зубами в знак согласия.

— Что если ты будешь за рулем автомобиля со своим сыном, а тебя вдруг настигнет фуга?

— Это очень маловероятно…

— Но это может произойти, — нажала она. — Ты рискнешь его жизнью?

— Это никогда не случалось раньше, — сказала я, но ужасные мысли, которые она описала, нельзя было выкинуть из головы. Фуга не должна была случиться, но случилась. Что, если она снова придет, когда я буду с Бромом? Мой желудок сжался от всех ужасающих возможностях бедствия.

— Я думаю, что Каава пытается сказать, что пока ты не знаешь, почему у тебя возникли эти… э-э… события, тебе, вероятно, следует остаться с нами, — предложила Май.

— Нет, — сказала я, качая головой. — Я оставила Брома одного и так достаточно надолго. Я должна поехать домой.

— А что, если… — она скользнула взглядом в сторону Габриеля, который кивнул. — Что, если твой сын приедет сюда, к тебе?

— Я не знаю, — сказала я медленно. — Я думаю, что было бы, наверное, лучше ему быть с семьей. Гарет не может быть таким, из него муж то не очень хороший, но он заботился обо мне, до сих пор.

— Как долго он заботится? — сказала Каава, схватившись за мои слова.

— Долгое время, — сказала я наконец, не найдя никаких ответов в моем мозгу.

— У него были причины желать, чтобы ты была без памяти? — спросил Габриель.

Я открыла рот, чтобы сказать «нет», но вспомнила кое-что. — Может быть. Когда… когда у меня нормальная фуга, я проявляю… это не самое подходящее слово, но это то, как я думаю об этом… я… — Они все смотрели на меня с жадностью, которая вызывала у меня зуд кожи. Я сделала глубокий вдох и произнесла слово. — Золото. — Два дракона мужчины выпрямились.

— Можно делать золото? — спросила Май, выражение ее лица было озадаченным.

— А-а-а, — сказала Каава, расслабляясь, как будто это все объясняло.

— Да. Гарет… мой муж… говорит, что я рожденный алхимик. Это тот, кто может трансмутировать неблагородные металлы без необходимости в аппаратурах или каких-либо специальных эликсиров или зелий. Каждый год, когда у меня фуги, он приносит мне свинец. Много-много свинца, огромные блоки, и оставляет их в комнате со мной. Когда фуга проходит, свинец превращается в золото. Я не знаю, как это делается, но он уверяет меня, что это какой-то процесс, который происходит, когда я сплю.

— Это должно быть очень удобно, — сказала Май, несколько скептически, я это по чувствовала.

Я скривилась. Верила ли она мне или считала меня не более проблемой под рукой. Меня больше беспокоила эта внезапная потеря памяти. Может быть, это я схожу с ума, не они, как мне изначально показалось. — Честно говоря, я бы предпочла обойтись без фуг. Особенно если они делают что-то с моим мозгом.

— Я думаю, что это так.

— Я допускаю, что этот любопытный талант, который тебе дан свыше, заставляет меня желать оставить немного свинца в твоей комнате, — сказал Габриель с печальной улыбкой, — но я не вижу связи между этим и почему твоя память стерта.

Я сделала уклончивый жест, и в течение секунды сцена промелькнула в моей голове… Рут, лежавшая на койке в тускло освещенной хижине, покрытая фурункулами, вся в поту и дрожащая от болезни, в то время как Гарет тряс ее, говоря ей, что я проснулась, и требуя, чтобы она растила и заботилась обо мне. Я попыталась забраться в глубь памяти, чтобы увидеть больше, но там ничего не было, лишь черная бездна.

— Я не знаю, — сказала я наконец, печально осознавая, что не могу доверять изображениям, которые посылает мне мой мозг. Нет способа узнать, была ли это фактическая память или фальсификация ума, что все больше и больше заставляло меня начинать опасаться за мой разум.

— Я могу придумать множество причин, почему муж может предпочесть ее без памяти, — сказала спокойно Каава. — Во-первых, он может не желать, чтобы она знала из какого он септа^4.

— Септ? — Я покачала головой. — Гарет не дракон. Я бы знала, если бы он им был.

— Как ты знала, что мы они? — спросил легкомысленно Габриель.

— Да, точно. — Он поднял бровь, я поспешила продолжить. — Кроме того, Гарет — оракул, а я никогда не слышала, чтобы дракон был оракулом.

— Просто потому, что ни один дракона не добивался положения оракула, не исключает такую возможность, — отметил он.

— Он не дракон, — настаивала я. — Я бы знала. Я была за ним замужем… — я кинула быстрый взгляд к Кааве. — Короче, давно, я бы знала.

— Я согласна, — сказала она, снова удив меня.

— Да?

— Да, дитя. Ты бы знала, если бы Гарет был драконом. — Она положила свою руку на мою, этот жест, обычно заставлял меня отскакивать от людей … как правило, я не люблю, когда меня кто-либо трогает, кроме Брома… но этот жест был добрым, и давал странный комфорт. — Но есть и другие причины, по которым он хотел бы, чтобы ты была без воспоминаний о том, что ты делаешь во время этих твоих фуг.

— Что вы имеете в виду, что я делаю? Я сплю, — сказала я ей.

Она подняла брови, как и Габриель, смотря на нее с тем же выражением неверия на лице. — Откуда ты знаешь?

— Я знаю. Я имею в виду, я должна спать. В противном случае, у меня не было бы снов… — я замолчала, не желая рассказывать на удивление яркий сон, который у меня был, когда я проснулась.

Взгляд. которым она на меня посмотрела, был проницательным, но она ничего не сказала про сон, только прокомментировала, — Ты просыпаешься без памяти. Ты можешь думать, что спишь, но что если нет? Что если твой муж заставляет тебя выполнять действия, которые он знает, будут тебе противны? Может он хочет, чтобы твоя память была стерта, чтобы защитить себя? Что если твой сын знает, что он делает…

Я кинулась к двери, встревоженная картинками, которые она нарисовала в моей голове. — Я должна идти. Сейчас!

— Успокойся, Ясолд, — сказала успокаивающе Каава. Типен каким-то образом очутился в дверном проеме передо мной и стоял, блокируя выход, скрестив руки на груди.

— Меня зовут Талли, — сказала я сквозь зубы.

— Я не говорю, что твой муж делает что-то гнусное, — продолжала она. — Я просто предложила это, как возможную причину, почему ему может понадобиться держать тебя в постоянном состоянии незнания.

— Пожалуйста, позволь мне уйти, — сказала я, обращаясь к Май. Из всех людей в комнате, она, казалось, самой отзывчивой, самой знакомой. — Я должна вернуться к своей семье.

Она выглядела некомфортно, когда Габриель сказал:

— Мы — твоя семья, Ясолд. Ты родилась серебряным драконом. Тебе нужна наша помощь. Ты останешься здесь, пока мы тебе поможем.

— Мне не нужна ваша проклятая помощь! — сказала я, потеряв самообладание, и в то же время мне хотелось рыдать от отчаяния.

— Тебе нужна помощь в восстановлении памяти, — указала Каава. — Даже если ты не веришь нам, ты не хочешь прожить свою жизнь без каких-либо воспоминаний.

Это остановило меня, также, как и мысль, которая казалась мне важной.

— Почему я не замечала до этого, что не могу вспомнить такие вещи, как рождение Брома?

Она замолчала на мгновение, рассматривая мое лицо, прежде чем ответить.

— Я подозреваю, что тот, кто стирает твою память применяет принуждение, чтобы удержать тебя от беспокойства. Это только догадка, конечно, но ты не стала сходить с ума по этому поводу, пока я просто не направила тебя в нужном направлении, показывая насколько странные у тебя обстоятельства.

Я села на стул, ближайший к двери, измученная, в психических синяках и побоях.

— Я просто хочу быть со своим сыном.

— И ты будешь с ним. Он приедет сюда как можно скорее, — сказал Габриель.

Надежда вспыхнула в тупой боли внутри меня.

— Ему всего девять, — сказала я.

— Май и я заберем его, — ответил он спокойно.

Мая улыбнулась и переплела с ним пальцы.

— Мы не позволим ничему с ним случиться, я клянусь.

Я смотрела за них в течение минуты, не уверенная, следует ли мне доверять им сына или нет. Обеспокоенный голос предупреждал, что я мало что знала об этих людях, но они очень хорошо заботились обо мне в течение последних пяти недель, и я почувствовала какую-то странную связь с Май, почти как если бы я знала ее в течение очень долгого времени. Она казалась мне доброй, заслуживающей доверия, и после некоторых раздумий, я неохотно согласилась.

— Хорошо. Если вы привезете Брома ко мне сегодня, я останусь. Ненадолго. Только пока вы не поможете мне раскрыть мои воспоминания, тогда я смогу доказать вам, что я не дракон.

Две глубокие ямочки показались на щеках, когда он улыбнулся мне. Я была равнодушна к нему. На самом деле я доверяла Габриелю, но он не казался столь же привычным и комфортным мне, как Май, и чувство силы вокруг него заставляло меня насторожиться, и я почувствовала семя немного нерешительной.

Бром, к сожалению, не мог примчаться ко мне в любой момент. После продолжительного разговора с Пенни, нашей американской подругой, которая приняла Брома и меня как родных, она пообещала передать его Габриелю и Май, когда они прибудут позже в Испанию, во второй половине дня.

— Я никогда не был в Англии, — сказал Бром, когда я сказала ему, что он присоединиться ко мне здесь. — Не то, чтобы я помнил. Я был там, Саливан?

Я запаниковала.

— Бром, ты помнишь прошлое Рождество, не так ли?

— Прошлое Рождество? Когда ты расстроилась, потому что я попросил комплект инструментов, а ты хотела подарить мне Game Boy, ты этот имеешь в виду? — Я расслабилась, внезапный страх, что мои проблемы с памятью были наследственными… или что кто-то играл с моим умом… исчез.

— Э… да. Точно.

— А что насчет него?

— Просто помни, что иногда ты не можешь понять, почему вещи происходят, но они оказываются лучше, чем ты думал, — сказал я, в моей «туманной, но мудрой» манере мамы. — Я хочу, чтобы ты вел себя хорошо с Май и Габриелям, когда они появятся там, но если что-нибудь случится с ними, ты позвонишь мне, хорошо?

— Ага, хорошо. Пенни говорит, что мне нужно собираться. Бай. — Я повесила трубку и почувствовала такое облегчение, но в то же время я волновалась. Могу ли я доверять Габриелю и Май? Где был Гарет, и почему он оставил Брома так надолго? И что происходит с моим мозгом? Я была сумасшедшей или просто жертвой какого-то жуткого заговора?

— Мне нужна серьезная терапия, — сказала я вслух, думая о небольшом садовом участке, который я делила с другими жителями нашего дома. Он был моим убежищем от ежедневных испытаний и невзгод, предоставляя мне безграничный мир.

— Все серебряные драконы любят растения, — сказала Каава за моей спиной. — У Май еще не было времени разобраться в саду, но я уверена, что она была бы счастлива, если бы ты захотела прибраться там немного.

Я обернулась, посмотрев подозрительно на нее.

— Как вы узнали, что я говорила про сад?

Она просто улыбнулась и махнула рукой в сторону французского окна. Дом Габриеля, хотя и был в центре Лондона, был огорожен садом с высокой кирпичной стеной. Мое сердце радостно колыхнулось при виде спутанных и наводненных клумб, и прежде чем я поняла это, я была на коленях, с закрытыми глазами, с опущенными на нагретую солнцем землю руками.

— Я оставлю тебя здесь. Пройдет четыре часа, прежде чем Габриель доберется до твоего сына, — сказала она, наблюдая с изумлением, как я сжала и разжала пальцы в почве, выщипывая сорняки, которые душили хризантему.

— Я знаю. Сад — это самое хорошее место, чтобы подождать, — сказала я, оглядываясь, чтобы посмотреть, насколько оно было запущенным. Было только три клумбы. Одна, казалось, пострадала от катастрофы, так как дикий куст сирени из нее рухнул на землю, и дикая трава заполнила остальную часть клумбы. Вторая содержала миниатюрные рододендроны, которые буйствовали, запутались с ирисами, и что-то выглядевшее как флоксы. Клумба, перед которой я стаяла на коленях, содержала осенние растения, которые все подвергались опасности от сорняков и дикой травы.

Каава ушла, и я провела приятный час, очищая хризантемы, амариллис, и ростки шафрана, беспокоясь все время о том, что стало с моей жизнью.

Глава 3

— Где она? — Рев дошел до меня, скрывая от глаз, пока я была в самом дальнем углу конюшни, за разбитой телегой, которую Дью, кузнец, должен был отремонтировать несколько месяцев назад.

Двери конюшни захлопнулись с такой силой, что я почувствовала, как дерево задрожало за моей спиной. Лошади, которые были там внутри со мной, запротестовали, испуганно фыркая и ржа. Наспех, я положила двух котят, которых я уже давно наглаживала, возвращая их их взволнованной матери, перед тем как отряхнуть колени и начать пробираться сквозь мрак конюшни. Голос мужчины был глубоким, и он говорит по-французски, а не на английском крепостном, но был акцент в его голосе, который я никогда не слышала.

— Где ты ее прячешь?

Этот голос был полон гнева, гневом и еще чем-то, что я не смогла определить. Я похлопала Абеляра, мерина моей матери, и скользнула рядом с ним, чтобы посмотреть через гнилой кусочек дерева рядом с его кормушкой, наблюдая за тем, как воин-маг прошел через стену замка, мой отец и мать следовали за ним.

— Мы не скрываем никого, мой лорд, — сказал папа, его голос был извиняющимся.

Мой рот широко открылся от удивления. Папа никогда не извинялся ни перед кем! Он был известным магом, настолько известным, что другие маги путешествовали в течение нескольких месяцев просто с ним посоветоваться. И все же здесь, рядом с этим воином, он блеял, как овца, потерявшая ее плотину.

— Костя видел ее, — зарычал воин, оборачиваясь, чтобы впиваться взглядом в папу, высокие охранники стали полукругом за его спиной. — Ты называешь нас лжецами?

— Нет, мой господин, никогда! — Папа всплеснул руками, моя мать была рядом с ним, бледная и испуганная. — Если бы вы просто вернулись в зал, я бы объяснил…

— Объяснил что? Что ты держишь в плену дракона, самку дракона нежного возраста?

— Она не пленница… — начал говорить папа, но я перестала слушать на мгновение. Дракон? Здесь? Я слышала сказания о таких существах, но никогда не видела. Маргарет говорила мне, что они на самом деле не существует, что это просто глупости, которые говорят люди, которые слишком много пьют вина, но после этого я подслушала, как моя мама разговаривала с подружкой о женщине-драконе, с которой она подружилась в юности. Наверное, мама спрятала ее здесь, все эти годы. Кто бы это мог быть? Лия, медсестра, которая, как правило, ухаживала и за Маргарет и за мной? Одна из служанок моей матери? Напыщенная Леди Сьюзен?

— Держу пари, что это она, — сказала я Абеляру. — Она очень драконоподобна.

— Приведите ее! — потребовал воин, и я отодвинула голову Абеляра в сторону, чтобы лучше рассмотреть стену у замка, наблюдая, затаив дыхание, чтобы увидеть дракона.

— Мой Господь, есть обстоятельства, которые Вы не осознаете. Ясолд не знает о своем происхождении. Мы защищали ее, как могли, на самом деле, приняв ее как свою собственную дочь… — у меня мурашки побежали по коже. Моя кровь застыла. Мой мозг взорвался в моей голове. Я смотрела на папу, папу, которого я знала всю свою жизнь, не веря ушам.

— …она была защищена от тех, кто будет плохо использовать ее, моя жена поклялась самке дракону, которая принесла ее сюда.

— Меня? — Сказала я, коснувшись горла, когда мой голос был не более чем слабым писком. — Я — дракон?

— Это не моя забота, — сказал воин, его голос был полон угрозы. — Она дракон и очевидно, небольшого возраста. Она принадлежит ее собственному виду, а не людям.

Мой собственный вид? Чешуйчатые, длиннохвостые, огнедышащие монстры? Рыдание отрицания застряло у меня в горле, шум, который был почти не слышен, и все же я стояла там, шатаясь от словесных ударов моего отца… человека, который я считала моим отцом… воин резко развернулся, взгляд его черных глаз был таким пронзительным, что я могла бы поклясться, что он мог видеть прямо через конюшню.

Беги, сказал мне мой разум, когда мужчина начал идти вперед, к двери конюшни, и я знала в тот момент, что он был одним из них. Он был чудовищем, подобно которому я никогда не видела. Мой мозг не ждал меня, чтобы впитать эти знания. Беги, призвал он. Беги!

Я не остановилась, чтобы засомневаться в целесообразности этой команды. Я развернулась на пятках и помчалась по узкому проходу конюшни в дальней угол, где было небольшое окно, чтобы пропускать сено с полей. Я, однако, не была достаточно быстрой, если рев ярости, который меня преследовал, о чем-то говорил.

— Остановись! — проревел воин, когда я выпрыгнула через окно, даже не задержавшись, когда сильно ударилась о землю, прежде чем я снова помчалась вокруг ручек для удержания скот на убой, мчась между небольшими хижинами ремесленников и их семей, уклоняясь от кур, собак, а иногда и крепостных. Я бежала к потайной калитке вдоль Западного занавеса.

— Леди Ясолд, — Джон, человек на страже у ворот, позвал меня удивлено, когда я оббежала тележку с шерстью, предназначенной для рынка, даже не притормаживая, я промчалась мимо него, и через ворота. — Вы идете в деревню…Эй, сейчас! Кто ты и какое право ты имеешь преследовать Леди Ясо… Уф!

Я не остановилась, чтобы посмотреть, жив ли Джон, хотя я послала маленькую молитву, чтобы он не пострадал от воина. Я бежала по скалистому выступу, который вел вниз, в деревню, ров не проходил в этой части замка, поскольку было бы невозможно для любого штурмовать через скалы, которые обнимали Западную и южную стороны замка. Позади себя я слышал шум погони, но я всегда была быстра в ногах, и я рванула со скоростью, сиганув вниз на нижнюю скалу, и направилась к деревьям за пределами деревни. Они стояли на краю густого леса, где я провела много часов, изучая известные только мне пути. Если бы я только смогла добраться туда, то смогла бы укрыться от воина… и что тогда?

Я не останавливалась, чтобы ответить на этот вопрос. Я просто поняла, что мне нужно побыть одной, чтобы переварить странность, которая внезапно поглотила меня. И я не могло должным образом это сделать, с черноволосым драконом, штурмующим меня.

Он был все еще позади меня, когда я обогнула недавно вспаханное поле, не обращая внимания на призывные приветствия от крепостных, когда я мчалась мимо них, намереваясь к цели, приветствуя пестрый оттенок внешних окраин леса с облегчением. Я сделала это, несомненно, из-за лишнего веса, который носил воин в виде его доспехов. Я рискнула быстро обернуться, когда оббегала вокруг древней березы. Воин был примерно в тридцати футах позади меня, но как раз за ним, его охранники подъезжали на конях, ведя его лошадь.

— Вот вам крест! — выругалась я, перепрыгнув через поваленный ствол дерева, направляясь к густой части леса.

Звуки погони были приглушены в тишине леса. Пение птиц звучало высоко надо мной, ласточки кружились и кружились в солнечном свете, делая элегантный дуги в воздухе. Солнечные блики отсвечивались здесь, и я притормозила, пытаясь контролировать дыхание, которое заглушало приглушенные звуки животных в лесу. Где-то рядом барсук, посапывая, спал на земле, тревожа землю и опавшие листья. Дятел сверлил на расстоянии в несколько ярдов, а дальше, листва шуршала и сминалась, когда какое-то большое животное, скорее всего олень или лань, задевали ее. На расстоянии был слышен звон упряжи лошадей. Я улыбнулась про себя, радуясь что рост и толщина деревьев были слишком большими для мужчин воинов, чтобы проехать через них.

Я начала искать подходящее дерево, на которое я смогла бы залезть и спрятаться, когда мужской голос прозвучал очень близко.

— Где ты, Cherie^5? Тебе не нужно бояться меня. Я не причиню тебе вреда.

Я фыркнула про себя, пытаясь определить источник голоса. Обычно у меня очень хороший слух, но развесистые деревья и звуки леса в сочетании заглушили голос воина, делая задачу найти источник голоса очень трудной.

— Мы только хотим помочь тебе, — продолжал он. Я двинулась вокруг дерева, вцепившись в шершавый ствол, всматриваясь вглубь, в сторону, где как я думала, был этот голос. Ветка дернулась, но прежде чем я успела отреагировать, воробей выскочил и посмотрел на меня любопытным взглядом.

— Ты боишься, сherie?

Я напрягла слух, но невозможно было определить направление. Это единственная причина, по которой я крикнула:

— Нет.

Голос рассмеялся.

— Тогда почему ты убежала от меня?

— Почему ты преследуешь меня? — спросила я смело, двигаясь в укрытие другого дерева, пристально рассматривая все вокруг себя на какие-либо признаки мужчины.

— Мы только сейчас узнали о твоем существовании от смертных. — Презрения, которое он вложил в последние слова, разозлило меня.

— Те смертные — моя семья! — закричала я.

— Нет, сherie. Мы твоя семья. Мы хотим привезти тебя домой, где ты будешь в безопасности и учится. — Я не думала, про большую часть этого заявление.

— Я знаю, что ты не знала о нас, — продолжал мужчина. Его голос стал глуше? Он был введен в заблуждение, уходя от меня? — Но мы исправим это. Мы научим тебя, что значит быть драконом. — Его голос был мягче. Я улыбнулась про себя, обняв дерево.

— Я не хочу быть драконом, воин. Я желаю просто быть собой. — Голос другого человека появился на расстоянии. Я снова улыбнулась и повернулась, намереваясь выйти из леса, в то время как дракон и его охранники, спотыкаясь, будут искать меня вокруг.

Воин стоял, облокотившись на дерево позади меня, наблюдая за мной с полуулыбкой, от которой кровь стыла в жилах.

— Это все, что мы также желаем для тебя… чтобы ты была самой собой.

— Как ты это сделал? — спросила я, на мгновение слишком заинтригована, чтобы быть рассерженной на его трюк.

Он пожал плечами и зашагал ко мне, со всем своим длинноногим изяществом и силой.

— Тебе еще нужно узнать много вещей. — Он остановился передо мной, протягивая руку, чтобы коснуться моего лица. Я ударила его по руке. Он рассмеялся. — У тебя есть огонь. Ты будешь хорошо учиться.

— А вы дерзкий. Что заставляет вас думать, что я та, кем вы меня считаете?

— Тебе нужны доказательства? — спросил он, его брови поднялись, но в его глазах цвета оникса была еще и искра смеха.

— Что я гигантский чешуйчатый зверь, который дышит огнем? Да, я думаю, мне нужны доказательства, — сказала я.

— Могу продемонстрировать, — сказал он, взяв меня за руку, и быстрым рывком разорвал шнурки от запястья на моей туники. Он склонился над моим запястьем, как будто собирался укусить, остановился, и посмотрел на меня со странным выражением на лице. — Сколько тебе лет, сherie?

— Меня зовут Ясолд, — сказала я, пытаясь вытащить руку. Его пальцы сжались на ней. — Ясолд де Бушер, и я не твоя сherie.

— Сколько тебе лет? — повторил он, с упрямым блеском в глазах.

— Мне семнадцать лет, не то о чем вам стоит беспокоиться, — сказала я чопорно.

Он поморщился, затем пожал плечами, и вместо того, чтобы укусить мою руку, он притянул меня к своей груди, обнял меня руками в нерушимых объятьях.

— Это тест, сherie.

Его рот был на моем, прежде чем я смог сделать что-то еще, кроме как ударить его рукой по груди. Я знала не понаслышке, что значит целоваться… Марк, сын пивовара, всегда был рад спрятаться за бочками пива со мной и целовать меня столько, сколько я хотела… но это не был поцелуй, который я знала раньше. Тогда как поцелуи Марка были интересными и дарили смутное удовольствие, это был поцелуй совсем другого рода. Рот воина был горячим, жарче, чем я когда-либо испытывала. Горячий и сладкий и пряный одновременно, как если бы он съел пряной сливы перед этим. Его руки двинулись вниз по моей спине, ложась на мои бедра и притягивая меня ближе к его телу, его язык дразнил мои закрытые губы, в это время его пальцы впились в мои бедра.

С разочарованным рычанием, он вдруг оттолкнул меня. Я стояла в шоке, мои пальцы ног были загнуты от поцелуя, наблюдая с удивлением, когда он согнулся, снимая свои верхние доспехи. Он выпрямился, когда стянул броню, кожаный жилет оказался под ними, его глаза блестели, как солнечные лучи, сверкающие от скал в потоке воды.

— Сейчас, — сказал он.

— Сейчас? — спросила я, не понимая и делая шаг назад.

Из его груди вырвался звук, напоминающий рычание, его руки оказались снова вокруг меня, когда он прижал меня к стволу дерева.

— Сейчас я тебе докажу, кто ты, — сказал он, прежде чем его рот снова опустился, его тело прижимало меня к дереву. Исчезла броня, которая стояла между нами; теперь я была распластана об его тело, осознавая разницу между его жесткими линиями и моими мягкими изгибами. Но именно его рот, захватил и удерживал мое внимание, его язык снова погладил мои губы, призывая меня открыть их. Я так и сделала, мурашки побежали по моей коже вниз по рукам, когда его язык прокрался внутрь, коснувшись моего собственного, как бы пробуя меня, как раз когда его руки потянули мои бедра плотнее к нему, его пальцы гладили мою попку таким образом, что это казалась на удивление приятно и в то же время дико волнующе.

Его язык играл с моим, и я откинула все мысли о борьбе, вкушая его, как он попробовал меня, упиваясь стоном наслаждения, которое вырвалось у него, когда я повторила его действие, танец моего языка в его рту.

Жар взорвался внутри меня, тепло распространилось с такой интенсивностью, что я выругалась. Огонь поглотил меня, огонь лился через меня и прожигал мою душу. Невероятно, поцелуй углубился, воин подтянул меня вверх по стволу дерева, пока мои ноги не оторвались от земли и мой рот не стал на той же высоте, что и его. Я обернула руки вокруг его спины и отдалась теплу, перетекающему в удовольствия, которое он вызывал простым прикосновением рта. Жара был во мне и вокруг меня и через меня, и с каждой секундой он наполнял меня все больше, мое сердце пело. Я была поглощена им, горя столь же ярко, как и самый большой костер, моя душа воспарила. Я не хотела, чтобы это прекращалось, не хотела, чтобы этот странный, красивый мужчина переставал целовать меня.

— Вот, сherie, это и есть тест, — сказал он, его лицо боролась с какой-то эмоцией, когда он выпустил меня и я скользнула вниз по его телу.

Я моргнула пару раз, пытаясь восстановить мысленный процесс.

— Тест? — спросила я тупо, мой разум все еще явно был слишком поглощен этим поцелуем, не способный сделать что-либо, кроме как попугай повторять то, что было сказано мне.

— Только дракон или его пара могут взять огонь дракона и выжить, — сказал он, его губы почти касались моих. Его глаза были глубокими и блестящими, как кусочек оникса, который висел в ожерелье из жемчуга, которое иногда носила моя мама.

— Кто ты? — спросила я, рассматривая его лицо, запоминая его, чтобы сберечь память об этом поцелуи.

Медленная улыбка растянула его губы.

— Я виверн черных драконов, Ясолд де Бушер. Я Балтик.

Балтик.

Имя резонировало в моей голове, как колокол, повторяясь и повторяясь, пока я не подумала, что оно оглушит меня.

Балтик.

Слова кружились в моем мозгу, я заметалась в урагане мыслей, растерянная и запутанная, не знавшая надежды.

Балтик…

— Салливан?

Мои глаза резко открылись на этот голос. Я была дезориентирована, мой мозг снова чувствовал себя запутавшимся, но когда мои глаза сосредоточились на взволнованном лице, глядящем вниз на меня, во мне взыграла радость.

— Почему ты здесь в темноте? Ты в порядке? — спросил Бром, когда я смогла подняться с земли, где я, очевидно, заснула. Я сразу же схватила его в свои медвежьи объятия, которые победят все медвежьи хватки. — Блин, Салливан, люди смотрят.

Я закончила целовать его красивое лицо, еще раз обняв его, просто чтобы убедиться, что он действительно здесь.

— Я в порядке. У вас возникли какие-либо затруднения в аэропорту?

— Не-а. Габриель сказал, что могут быть некоторые проблемы, но он подкупил несколько человек, все закончилось хорошо, в конце концов.

Я посмотрела над головой Брома туда, где Габриель и Май стояли, прислонившись друг другу с непринужденностью давних любовников.

— Проблема с его паспортом?

— Не то чтобы, — сказал Бром, прежде чем Габриель смог ответить, вырываясь из моих объятьев. — С моими мумиями!

— Твоими… ты же не привез эти ужасные вещи сюда, не так ли? — Он стрельнул в меня взгляд, который был странно взрослый и полный презрения.

— Это моя работа, Салливан. Ты же не думала, что я собирался оставить ее там, чтобы Гарет или Рут могли взять ее, когда меня не было? Таможенные парни не позволили мне взять их, но Габриель дал им немного денег, чтобы они смотрели в другую сторону. Он сказал, что я могу использовать помещение в подвале для моей лаборатории. Там уже есть стол и раковина, и он сказал, что принесет мне еще большую ванну, чтобы помещать туда тела^6.

— Как щедро со стороны Габриеля, — сказал я, стараясь не скривиться при мысли о текущих научных занятий Брома.

Май рассмеялась.

— Это на самом деле звучит очень интересно, хотя немного ужасно. Бром говорит, что он работает только над животными, которые умерли естественно, потому что он слишком чувствительный, чтобы убить кого-нибудь для исследовательских целей.

— За что я искренне благодарна, — сказала я, ероша его волосы мышино-каштанового цвета.

— Это еще не все. Габриель говорит, что ты разрешишь мне сделать какую-то татуировку клана серебренных драконов. Он говорит, что у большинства членов клана такая на спинах, но я подумал, что было бы здорово иметь ее на руке, так чтобы я мог показывать ее.

— Никаких тату! — твердо сказала я. — Ты слишком молод для этого. И я не знаю, разрешила бы я ее тебе, даже если бы ты не был так молод.

— Это не совсем татуировка, — быстро сказала Май. — Это больше похоже на клеймо. Она делается огнем дракона.

Я уставилась на нее в течение нескольких секунд.

— Это должно сделать ее лучше?

Габриель рассмеялся и потянул свою рубашку вверх, поворачиваясь.

— Все члены серебряного клана носят эмблему, отмечающую их как членов клана на своей спине. — Высоко на его плече была отметка, похожая на руку с полумесяцем на ладони.

— У Май тоже есть, хотя она не показала ее мне, — сказал Бром, посмотрев возмущенным выражением лица на нее.

— Я не снимаю рубашку на публике с такой же легкостью, как это делает Габриель, — сказала она ему.

— Меня не волнует, что это, — сказала я. — У тебя этого не будет. Ты не являешься членом клана серебряных драконов.

— Габриель говорит, что являюсь, потому что ты одна из них.

— Ну, я не одна из них. — Ко мне пришла одна мысль. — И я могу это доказать. Вы сказали, что у всех серебряных драконов, есть отметка… ну, у меня ее нет. — Они все посмотрели на меня, как будто хотели, чтобы я сняла рубашку.

— Она права, — сказал Бром после минутного молчания. — Я никогда не видел ничего подобного на ее спине.

— Видите? — Я пыталась удержать триумф в моем голосе до минимума. — Жаль, что вы не упомянули эту метку или татуировку, или что это там, раньше… это могло бы прояснить ситуацию мгновенно. У меня нет никаких подобных отметок на мне.

— Ну… за исключением той, что на бедре, — сказал Бром.

— Это шрам, а не клановая метка, — сказала я ему.

— Шрам? — спросил Габриель, его взгляд опустился на мой живот. — Какой шрам?

— Просто след от старой травмы, не более того, — сказала я быстро.

— По форме вроде похоже на это, — сказал мой сын, подняв руки, растопырив пальцы, большие пальцы соприкасались.

— Ох, нет. Это просто шрам!

— Это фигура напоминает птицу? — спросил его Габриель.

— Конечно, нет! И нет, прежде чем ты спросишь, я не собираюсь… Бром! — Ребенок, которого я трудилась произвести на свет… даже если я не могу вспомнить это событие… схватил за подол моей юбки и поднял ее, открывая вид на мое бедро.

— Я предполагаю, что это похоже на птицу.

— У тебя серьезные проблемы, парень, — сказала я ему, пытаясь вырвать свою юбку из его рук.

Габриель начал подходить ко мне, но остановился под взглядом Май, которая подарила мне небольшую улыбку и сказала:

— Прости, Яс… Талли, — она наклонила голову, чтобы посмотреть на метку, которая была высоко на бедре. Я никогда много не думала об этом шраме, предполагая, что я, должно быть, больно упала где-то в моем прошлом.

Теперь я поняла, что Каава была права… что-то заставляло меня не беспокоиться о том, что я не могла вспомнить свое прошлое.

— Я должна сказать, что я вижу что-то, что выглядит как… ну, как птица Феникс, — сказала Май, рассматривая шрам. — Он исчезает в твоем нижнем белье, но, похоже, на распростертые крылья.

— Я думаю, все уже насмотрелись, — сказала я, смотря на Брома своим самым строгим взглядом мамы.

Он даже не вздрогнул, негодник.

— Мы могли бы рассмотреть лучше, если бы ты сняла нижнее белье, — отметил он.

— Не верю, что ты только что сказал это, — сказала я сквозь зубы.

Растерянность мелькнула на его лице. — Ага. Давай посмотрим ту часть что под нижним бельем… — я ударила его по руке, когда он собирался отодвинуть в сторону мои трусы.

— Этого вполне достаточно!

— Мне жаль, Талли, — сказала Май, выправившись. — Это не шрам. Это также не метка. Я не знаю, что это такое… это как это анти-тату.

— Майлинг, — сказал Габриель, явно спрашивая ее разрешения посмотреть на глупый шрам.

Она прищурилась, глядя на него. — Ты не должен смотреть на бедра странных женщин.

— Я — целитель! Я видел женские тела, — возмутился он.

— Ясолд не ранена!

— Ты не узнаешь эмблему клана, как я.

— Я думаю, что узнаю. Я видела сейчас их достаточно.

— Ты далека от эксперта… — начал было говорить он, но с меня, наконец, было достаточно.

— О, это смешно! — Я выдернула материал юбки из рук Брома и резко развернулась, потянув верхнюю часть моих трусов вниз на несколько сантиметров. — Вы хотите посмотреть? Хорошо, можете посмотреть. Почему бы нам не позвать Кааву и вашего большого друга, чтобы они тоже посмотрели, а? Можем объявить об этом на улице и позвать еще несколько незнакомцев!

Габриель проигнорировал мою маленькую истерику, уставившись на мои бедра на несколько мгновений, прежде он поднял свой взгляд и встретился с моим. Его серые глаза были мрачными и обдумывающими. — Я полагаю, что я ошибся.

— Голос разума наконец-то! — сказала я, поправляя свое нижнее белье и позволив юбке упасть обратно на место. — Спасибо! Приятно знать, что есть кто-то, кто признает шрам, когда видит его.

Он покачал головой.

— Это не шрам, Ясолд.

— Талли. Меня зовет Талли.

— Тебя зовут Ясолд, — сказал он твердо, его глаза странно блестели в ночи. Я открыла рот, чтобы возразить, но он продолжил. — Я ошибался насчет тебя, что ты серебряный дракон. Ты не несешь наш герб. Ты, однако, рождаешь черных драконов.

Я закрыла рот и, взяв за руку Брома, повернулась на пятках и ушла обратно в дом, и поднялась по лестнице в комнату, где я проснулась.

Бром наблюдал за мной несколько минут, прежде чем сказал:

— Май сказала, что я могу спать в соседней комнате, потому что как она полагает, ты захочешь чтобы я был рядом. Я сказал ей, что ты не считаешь меня таким ребенком.

— Это было очень предусмотрительно со стороны Май. Я действительно хочу, чтобы ты был рядом. Я ужасно скучала по тебе.

Он поморщился.

— Я надеюсь, ты не собираешься вести себя как все мамы перед всеми. Мне они нравятся. Мне нравятся Габриель и Май. Они хорошие, да? Ты знала, что Май может стать невидимой?

Я покачала головой, мой мозг оцепенел от событий дня. Что со мной происходит? Я теряю контроль над реальностью, или было нечто более глубокое, бесконечно более страшное, что контролировало мою жизнь?

— Она сказала, что состоит из теней, но я думаю, что она просто дразнит меня, потому что она чувствуется так же как нормальный человек. Но она показала мне в машине по дороге сюда, как может исчезнуть. Она сказала, что ты должен родиться со способностью делать это, что она — что-то с длинным именем, и поэтому она может стать невидимой. — Слово всплыло в моей голове.

— Доппельгангер.

— Да, это. — Он плюхнулся на кровать рядом со мной. — Габриель говорит, что если Гарет смертный, я могу быть вивереном, и в один прекрасный день брошу ему вызов.

— Гарет смертный, — сказала я, почувствовав как будто тысячи муравьев, маршируют вверх и вниз по всему моему телу.

— Салливан, — сказал он, с преувеличением закатывая глаза. — Ты видела эти фотографии с ним, Рут и с тобой в старой одежде? Им должно быть как минимум сто лет. Возможно, больше.

— Фотографии? Какие фотографии? — очнулась я от ступора, посмотрев на него.

— В комнате Рут.

Я порылась в том, что осталось от моей памяти. — Я не помню, чтобы видела какие-либо фотографии в ее комнате.

— В коробке в запертом ящике в ее бюро, — сказал он, оглядывая комнату со случайным любопытством.

— Как ты узнал, что находится в запертом ящике? — спросила я, потом поняла, насколько глупым был вопрос. — Меня не волнует, если твой отец подарил тебе набор отмычек на Рождество… Ты не будешь домушником, когда вырастешь, и тебе не надо оттачивать свои навыки на запертом бюро твоей тети.

— У нее есть и твои тоже фотографии, — сказал он с веселым игнорированием моего наказа.

— Я очень сомневаюсь. Рут и я не лучшие друзья.

— Да, я знаю, но у нее есть фотографии тебя и Гарета и ее, и вы все носите одежду, как из этого видео, которое ты заставляешь меня смотреть.

Я стала ломать мой мозг, или то что от него осталось. — Какой фильм?

— Тот, который ты так много раз смотрела. Ну знаешь, там где одни девушки в длинных платьях ходят и много говорят.

— Гордость и Предубеждение?

Он кивнул.

— Да, ты тоже была одета в такие платья.

— У них не было камер во время периода Регентства, — сказала я ему, отвлекаясь на мысли о фотографиях. Бром не стал бы лгать, но он может быть неправильно истолковал то, что видел.

— Как угодно. Я думаю, что пойду перенесу свои вещи вниз в комнату в подвале, в которой, как Габриель сказал, я могу жить.

Я смотрела на него, на его круглое лицо, такое дорогое мне, как сама жизнь. Слава богу, что то что происходит со мной, не лишает меня памяти о нем в целом. — Ты отправишься сразу в постель. Пара спать.

— Мне девять, Салливан, я не ребенок, — сказал он с преувеличенной снисходительностью.

— Иди спать, — повторила я.

Он вздохнул и поднялся на ноги, задержавшись у двери, чтобы посмотреть на меня мученическим взглядом, прежде чем сказать, — Габриель сказал, что он не выгонит нас, потому что мы больше не серебряные драконы. Он сказал, что ты родилась в серебряном клане, и они часть меня, даже если ты была замужем за черным драконом. Знает ли Гарет, что ты была замужем за драконом?

Я закрыла глаза и склонила голову, испытывая желание плакать, кричать, сказать Брому, что я только один раз была замужем в своей жизни, на его отце.

— Пора спать, — Это все, что я сказала, прежде чем проводить его в его комнату. Я убедилась, что он пересилил отвращение, не к одному, а к трех объятиям, и двум поцелуем в голову, которые он переносил, но только совсем чуть-чуть. Очевидно, что Бром достиг той стадии жизни, когда материнская любовь была вещью, которая приносила больше мучения.

— Спи спокойно. Если тебе что-нибудь понадобиться, приходи ко мне, — сказала я ему, покидая комнату.

— Я рад, что ты в порядке, — сказал он, прежде чем дверь закрылась. — Пенни сказала, что ты будешь в порядке, но я немного беспокоился. Я не знал, что Май и Габриель заботились о тебе. Знаешь, что я думаю? Я думаю, что тебе повезло, что они нашли тебя.

Мое сердце раздулось от того, что он был обеспокоен.

— Повезло?

— Да. Что, если какой-то другой дракон нашел тебя? Кто-то не из твоего клана? Что бы случилось тогда?

На самом деле что?

— Иди спать, — сказала я, послав ему воздушный поцелуй.

Тишина наполнила мою маленькую комнату, когда я отвернулась от него, но все это лишь усилило отчаянное замешательство в моем разуме.

Глава 4

— Я не хочу уезжать. — Крышка моего сундука для путешествия закрылось с твердой категоричностью, сопровождаемой приглушенными звуками плача.

— Мне он не нравится. Он высокомерный, — добавила я, наблюдая за тем, как горничная моей матери затянула ремни на сундуке, чтобы он не открылся во время путешествия. — Хотя он гораздо лучше целуется, чем Марк, сын пивовара.

— Он тебя поцеловал? — Моя мама посмотрела на меня, ее лицо было подавленным и белым, когда она окинула взглядом мою спальню. Маргарет сидела на кровать, плача уткнувшись в свои руки.

Печаль из-за отъезда заполнила меня, но гнев на внезапный переворот в моей жизни был эмоцией, которая не давала мне покоя.

— Да. Я не понимаю, почему я должна уезжать с ним.

— Мама, она не может остаться? — умоляла Маргарет, глядя красными глазами.

Я села рядом с ней на кровать и обняла ее. У Маргарет и меня иногда были бурные отношения, но она была единственной сестрой, которую я имела, и я буду скучать по ней. Тем более, что я покидала мой дом против моей воли.

— Я обещала твоей матери… — мама подавилась словом, прежде чем продолжить. — Я обещала той, которая была твоей матерью, что буду воспитывать тебя, как свою дочь, чтобы обеспечить тебе безопасность. Я так и делала, но я знаю, что она не хотела бы, чтобы я держала тебя подальше от твоей истинной семьи. Я не хочу отпускать тебя, но у меня нет выбора в этом вопросе. И Лорд Балтик сказал, что не будет плохо обращаться с тобой, хотя я не сказала ему ничего о твоем прошлом. Однако, он поклялся, что ты не пострадаешь, и это то, чему мы должны придерживаться.

— Меня не волнует, что Балтик сказал, — пробормотала Я, прижав к себе Маргарет. — Я не животное.

— Я объяснил тебе, дорогая… драконы не очень часто принимают их звериную форму. Они предпочитают находиться в человеческой форме, и живут среди нас, как смертные. — Она махнула девицам, чтобы те уносили мои походные сундуки. — Пойдем, Ясолд. Пора. Лорд Балтик ждет, и я не желаю, чтобы его гнев на задержку пал на твоего отца.

— Лорд Балтик может пойти и засунуть свою голову в свиньи кишки, мне все равно, — сказала я, идя к двери после после горчичных.

Мама издала звук раздражения, но последовала за мной, разговаривая сама с собой.

— Я спросила его, хотел ли он переночевать, но он сказал «Нет», что он хочет быстро уехать. Я сделала все для нее, я надеюсь, он это знает.

Маргарет поспешила за мной, вытирая лицо.

— Ясолд сможет приезжать к нам в гости, или нет, мама?

— Конечно, смогу, — сказала я, когда наша маленькая процессия спускалась вниз по лестнице в большой зал внизу. — Никто не сможет помешать мне увидеться с тобой, когда я захочу.

— Неужели? — спросил глубокий мужской голос.

Я повернула голову, как только сошла с последней ступеньки, встретившись взглядом с эбеновыми глазами Балтика.

— Да, это так.

Он мгновение смотрел на меня, потом отрывисто кивнул головой.

— Мы сделаем все возможное, чтобы сделать тебя счастливой, Cherie.

— Прекрати меня так называть, — прошипела я сквозь зубы, когда проходила мимо.

Его смех в ответ прокатился по залу.

Прощание, это не то, что я когда-либо хотела бы пережить снова. Я обняла сначала маму, потом отца, неспособная удержать слезы, катившиеся дорожками вниз по моим щекам, их влага смешалась со слезами Маргарет, когда она обняла меня и ее лицо прижалось к моему, пока она шептала свое желание, чтобы я быстрее вернулась.

К тому времени, когда властный Балтик поднял меня на мою лошадь, я была не в гораздо лучшей форме, чем Маргарет, хотя у меня еще оставалась достаточно присутствия духа, чтобы впиться в него взглядом, когда он схватил меня за ногу, поправляя стремена.

— Я не шлюха, чтобы меня так хватать, — огрызнулась я, мои эмоции были на приделе и раздраженные. Я поставила свой ботинок на его грудь и оттолкнула его назад.

Один из его охранников, которого он звал Костей, черноглазый дьявол, засмеялся и сказал что-то на языке, которого я не знала.

Балтик стрельнул в меня взглядом, полным ярости, но ничего не сказал. Прежде чем я поняла это, мы уже ехали по мосту над рвом. Единственный дом, который я когда-либо знала, медленно ускользал позади меня.

Я не говорила ни с кем из мужчин дракон в течение трех дней.

На четвертый, я была сыта по горло своими собственными мыслями, устала оплакивать свою потерянную семью, и скучала почти до бесчувствия.

— Куда мы идем? — спросила я в тот вечер, когда мы проехали через ворота небольшого городка.

Балтик, который ехал рядом со мной, стрельнул в меня насмешливым взглядом.

— Ты разговариваешь с нами?

— Поскольку у меня нет другой альтернативы, — сказала я, своим самым высокомерным тоном. — Я хотела бы знать, где эти другие мои родители.

Мы остановились перед небольшой гостиницей. Три охранника поспешили сойти вниз; один из мужчин, невысокий, коренастый по имени Пол, исчез в низких дверях гостиницы. Балтик бросил поводья своего коня конюху, прежде чем помочь мне спуститься.

— Я не визу тебя к твоим родителям.

Я уставилась на него в изумлении.

— Почему нет?

Он положил руку на мою спину и легонько подтолкнул меня в сторону гостиницы. Поскольку казалось, собирался дождь, я пошла внутрь, ныряя в свет в низком проеме. Гостиница была скромного размера, дымной и темной внутри, но неприятных запахов не было, какие бывают иногда в таких местах. Справа была грубая лестница, ведущая на этаж выше, а слева был общий зал, заполненный скамейками и грубо высеченными деревянными столами.

— Мы еще не знаем, кто твои родители. Смертная женщина не сказала нам имя дракона, который оставил тебя с ней, и хотя есть возможность получить эту информацию от нее, такие методы могут занять некоторое время, а я хотел быстрее уехать. Мы поедем в мой дом в Риге, и оттуда начнем искать твоих истинных родителей.

Я чувствовала себя как собака, доведенная до ручки от его высокомерного тона.

— Я полагаю, ты ожидаешь, что я буду благодарна тому, что ты решил не мучить маму!

— Нет. Он смотрел на меня в замешательстве. — Она не была твоей матерью. Она была всего лишь смертной, которая поклялась в верности дракону.

— Ты говорил с ней? — потребовала я, схватив его за руку, когда он собирался отходить от меня. — Ты спросил, почему я осталась с ней? Нет, не так ли? Тебя не беспокоило, что в действительности произошло!

Его глаза опасно сверкнули, но я никогда не была той, кто прислушивается к тому, чему должно, и не видела причин начинать сейчас. Он наклонился ближе, его пальцы сжались на моей руке, его дыхание обдувало мое лицо, когда он прорычал:

— Ты не обращаешься ко мне таким дерзким тоном. Я виверн. Ты всегда и при любых обстоятельствах показываешь мне уважение.

— Я буду уважать тебя тогда, когда ты докажешь, что достоин такой чести! — огрызнулась я.

Его челюсть сжалась, как будто он хотел накричать на меня, но все, что он сделал, это отпустил меня, пробормотав какую-то клятву. Он собирался отправиться к владельцу гостиницы, но я не закончила с ним.

— Выяснение истины может быть и было ниже того о чем Вам стоило беспокоиться, но это не ниже меня! Моя мама рассказывала о женщине, которую она знала в молодости, женщине, которая была серьезно ранена и которую она излечила. Она рассказала мне о том, как они стали друзьями, пока в один прекрасный день, женщина не приехала вся в крови, родив ребенка… меня… и попросила ее спрятать ребенка подальше, чтобы его не обнаружил их враг. Она сказала моей матери имя этого врага.

Балтик замер и медленно обернулся ко мне, с пустым выражением лица.

Я расправила плечи и встретила его взгляд не дрогнув.

— Балтик. Женщина заявила, что того кто хотел уничтожить ее и ребенка звали Балтик.

С рычанием, он бросился на меня, двигаясь так быстро, что я едва могла уследить за ним. Я даже не успела закричать, прежде чем он развернул меня, срывая мой плащ и кромсая мою верхнюю одежду. Я побежала вперед, всхлипывая, намереваясь убежать от внезапно обезумевшего воина, но он поймал меня, прижав к стене, продолжая срывать мою одежду, пока моя сорочка не справлялась с задачей прикрыть мою кожу от его взгляда.

Даже этого было недостаточно. Я вжалась в стену, боясь, что в своем животном безумстве, он разорвет мою плоть до костей, он дернул вниз мою сорочку, оставляя спину обнаженной.

— Серебряный! — прорычал он, внезапно отпуская меня. Я почти упала на лестнице, цепляясь за одежду на груди, пытаясь понять, что повлияло на этот мозговой штурм.

— Что серебряный? — спросила я, вздрогнув, когда он отбрасывал столы и стулья со своего пути, идя через комнату.

— Клеймо.

— На моей спине? — Я схватила плащ, который лежал на земле, оборачивая его вокруг себя.

На звук разбиваемой древесины, Костя ворвался в комнату, его меч был обнажен в руке.

— Что?

Павел стоял на вершине лестницы, молча наблюдая, как его хозяин буквально уничтожал скудную мебель в общей комнате.

Костя нахмурился, глядя на Павла, потом на меня, и, наконец, на Батика.

— Что случилось?

Балтик выругался, вульгарно и с такой беглостью, что я не могла не восхититься. Он швырнул стул в стену. Он рассыпался на тысячу маленьких осколков.

— Спроси ее! — прорычал он, пиная обломки в сторону. Трактирщик прибежал из задней комнаты, вызывая вторую вспышку ярости у Балтика. Он выглянул из двери и быстро скрылся, когда Балтик вытащил свой меч и начал кромсать им бочку Эля.

— Что ты сделала? — спросил меня Костя, вкладывая меч в ножны.

— Ничего. Балтик расстроился из-за родинки на моей спине.

— Это не родинка! — закричал Балтик, его лицо покраснело от ярости, когда он направился ко мне, его меч был все еще в руке. Я попятилась, споткнувшись о сломанный стул, ничего не желая больше, чем уйти с дороги безумца. Он шагал вперед, угрожающе, его глаза сузились и сосредоточились на мне.

Я недолго обдумала вариант сбежать, но знала, что не сделаю и более чем двух шагов, прежде чем он поймает меня.

— Я ничего не сделала, чтобы разгневать тебя, — сказал я, напуская на себя браваду.

— Ты носишь метку серебряного дракона. — Его губы искривились.

Позади него Костя выглядел потрясенным.

— Серебряного, не черного! Ты отродье предателя, предавшего нас! Я должен убить тебя на месте! — Он поднял меч, его кончик упирался в мое горло.

Я замерла в замешательстве, почему он был так зол на меня, но понимала, что если я покажу признак слабости, он убьет меня.

— Балтик… — Костя приблизился, останавливаясь рядом с нами. Выражение его лица было настороженным, но я не видела у него гибельной ярости, которая была в его хозяине. — Она невинна в проступке.

— Нет ни одного невиновного серебряного дракона, — сказал Балтик низким рыком. Боль уколола меня в шею, когда кончик меча пронзил мою кожу. Я приподняла подбородок, устремляя свой взор в его горящий. — Они либо присоединяются к нам, либо умирают.

— Но она тот, кто ничего не знает о наших отношениях. Она даже не признается, что она дракон, — переубеждал Костя, указывая на меня. — Какая цель убивать ее?

Балтик открыл рот, чтобы ответить, но я потеряла терпения.

— Его цель запугивать и стращать, — сказала я громко. — Он трус и ничего больше.

Он прошипел, наклоняясь вперед.

— Ни один мужчина никогда не говорил мне эти слова и оставался в живых.

— Я не мужчина, — сказала я, стиснув зубы от жжения меча, когда он скользнул глубже в мою плоть.

— Ты была бы мертва, если бы была им, — прорычал он, опуская меч и отступая назад.

— Ты желаешь бросить мне вызов? — спросила я, пихнув его в грудь.

Он был так удивлен моими действиями, что мне пришлось закусить щеку, чтобы не рассмеяться. Рот Кости широко открылся, когда я сделала два шага вперед, пока не встала лицом к лицу с Балтиком.

— Я принимаю твой вызов, воин, но на моих условиях.

Странное выражение появилось на его лице.

— На каких условиях?

— Никакого оружия, — сказала я, поднимая подбородок. — Если ты желаешь бросить мне вызов, я встречусь с тобой тело к тело, ни оружия, ни брони. Просто твои кулаки против моих.

Павел издал короткий лающий смешок. Хмурый взгляд Кости смягчился, расплываясь в самодовольной улыбке. Лицо Балтика оставалось невыразительным, только глаза выдавали какой-то признак того, что он думает.

— Очень хорошо, — сказал он после минутного молчания. — Но ты должна сделать это стоящим насмешек, от которых я буду страдать из-за такого неуважения.

— Неуважение! — Он на самом деле имел наглость улыбаться, когда я ударила его по груди. — Потому что я женщина, ты это имеешь в виду?

— Потому что я виверн, а ты просто молодая женщина, которая еще не поняла где ее место. — Он протянул Кости меч. — Я буду рад показать тебе, но мне нужна будет компенсация.

Я следила за ним, когда Павел спустился вниз, чтобы помочь ему снять его доспехи и броню. Оба охранника улыбались.

— Какую форму оплаты ты предпочитаешь?

— Когда я выиграю этот вызов, ты будешь отрицать свою верность предателю и ублюдку, который правит твоим кланом.

— Я не знаю других ублюдков, кроме Джека, брата извозчика, и он очень глуп и вряд ли его можно назвать предателям.

— Я имею в виду Константина из Норка, — сказал Балтик, все плюнули на это слово.

— Ну, я его не знаю и, конечно, не присягну ему на верность.

— Твои родители должно были присягнуть на верность, иначе на тебе бы не было метки серебряного дракона на спине. — Балтик снял свои кожаные доспехи и стоял передо мной голый, но в сапогах, брайесах^7 и безрукавке.

Впервые меня поразило, что он был довольно миловидным для мужчины. Высокие, острые скулы придавали его лицу в меру жесткости. Нос тонкий и острый, прямо под широким лбом, который открывали темные волосы отброшенные назад. Две черные дуги бровей привлекали внимание к его насыщенным, темным глазам под ними. Его челюсть была угловой, но подбородок закругленный, как если бы Бог решил, что у него слишком много углов, он захотел смягчить немного резкость его лица. Но его рот, казалось, неприлично привлекал меня. Его губы были полные, нижняя была полнее, создавая иллюзию полумесяца, в то время как верхняя походила на нежную кривую, которая противоречила гневу, бурлящего внутри него.

— Согласна с условиями? — спросил он, и я поняла, что уставилась на его рот.

Я прочистила горло. — Ты забыл указать полные условия. Что получу я, если одолею тебя. — Все трое мужчин засмеялись так громко, что оставшийся охранник пришел сюда, оставив лошадей.

— Леди Ясолд приняла вызов Балтика, — сказал ему Костя, когда он вошел рассматривая, теперь уже разрушенную общую комнату, любопытным взглядом.

— В чем проблема? — спросил охранник. Его звали Матео, вспомнила я из краткого введения, который сделал Балтик, когда забирал меня из моего дома. Костя наклонился и прошептал ему что-то. Матео широко улыбнулся.

— Тебе не победить меня, — сказал Балтик, и я опять стала одержима желанием дать ему пощечину. — Но жить в мире невозможно, как ты и сказала, пока ты так себя ведешь. Что ты хочешь от меня в случае победы?

— Я хочу домой, — сказала я, мой взгляд был тверд.

Он промолчал, затем поклонился мне.

— Я принимаю условия. Когда бы вы хотели начать? — Я оглядела комнату. В ней было только четыре воина дракона и я, трактирщик благоразумно оставался вне поля зрения.

— Есть проблемы с тем, чтобы начать сейчас? — спросила я, расправив мой плащ, так чтобы мои руки были свободны.

— Нет. — Он махнул рукой на комнату. — Ты хочешь драться здесь, или предпочла бы, чтобы мы вышли… — я была быстра. Он упал как мешок картошки, его тело свернулось пополам, когда он схватился за свой член, не в состоянии говорить, кроме, как ловить ртом воздух.

— Ты никогда не должен был снимать свой гульфик, — сказала я, жестом показывая на его доспехи, которые лежали, наполовину спрятанные, под кожаным панцирем, который был снят несколько минут назад. — И я считаю, что это квалифицируется как выигрыш. — Его охранники, все трое, смотрели с открытыми от удивления ртами, когда Балтик прекратил корчиться на земле, он открыл глаза и посмотрел на меня с обещанием возмездия. Он выпрямился, его лицо было красивым и смертельным.

— Ты… заплатишь… за это… — наконец, сумел сказать он.

— Нет, я думаю, ты заплатишь… ты отвезешь меня домой. — Я смотрела, как он болезненно встает на ноги, его тело согнулось, как будто… ну, как будто он только что получил очень жесткий удар в пах. — Ты отрицаешь, что я выиграла этот вызов? — Его лицо снова повернулось ко мне, и я была уверенна, что он, похоже, собирался либо плюнуть в меня либо ударить, но он этого не сделал; он просто повернулся и медленно направился вверх по лестнице туда, где были спальни.

Охранник Матео, после того как долго смотрел на меня, последовал за ним. Павел покачал головой, собрал броню Балтика и последовал за ними.

Только Костя остался со мной, и он смотрел на меня с выражением, которое я подчитала трудночитаемым.

— Ты не одобряешь мой метод выигрывать? — спросила я его.

Он молчал, пока я считала про себя до шести, затем покачал головой.

— Ты женщина. Он виверн. Я ожидал, что ты используешь какую-нибудь уловку, чтобы побить его. Но не это. Ты нанесла удар, о котором пожалеешь.

— Почему? — спросила я, чувствуя небольшой стыд, из-за того что застала Балтика врасплох.

Медленно, Костя улыбнулся.

— Возможно, придет день, когда ты захочешь воспользоваться той частью, которую ты так сильно сегодня ранила. — Мои щеки запылали, когда он поклонился и вышел на улицу.

Он видел, как я смотрела на рот Балтика, и предположил, что я женщина, у которой нет добродетели? Я не могла винить его за это. Я не чувствую себя особо добродетельной рядом с Балтиком, не с моими мыслями, когда я переживаю снова и снова тот поцелуй в лесу.

— Вот вам крест, — выругалась я себе под нос. — Костя прав. Но, все святые, помогите мне, Балтик сводит меня с ума. — Чувство вины съедало меня позже, когда я сидела в одиночестве в тесной спальне, в действительности не больше гардеробной, с койкой под самой крышей, трехногой табуреткой, и треснувшим горшком.

В гостиницы было две комнаты… эта и комната большего размера, которая занимала остаток верхнего этажа… но так как она была общей комнатой, в ней было несколько коек, их заняли Балтик и его охрана, мне предоставили гардеробную. Я прошла два шага, единственное свободное место, повернулась и шагнула назад, прислушиваясь в пол-уха к звукам, доносящимся сквозь половицы.

Костя, видимо, правильно разобрался с владельцем гостиницы, потому что раньше, когда я выходила с уборной, два парня и перепуганная женщина убирали мусор, оставленный Балтиком, и вскоре после этого, три новые скамейки появились. Через два часа местные жители не спеша приходили, без сомнения, успокоенные, что сумасшедший господин спокойно спит наверху. Мягкое журчание разговоров доходило до верха, время от времени оживленное смехом, который тут же быстро подавлялся, как если бы посетители опасались слишком много шуметь.

— Это глупо. Он бросил мне вызов. Он держал меч у моей шеи. Я не должна испытывать даже небольшое сожаление за то, что я сделала, — сказала я себе, касаясь шеи в том месте, где меч пронзил мое тело.

Раны там не было. Она зажила почти сразу же, а если бы тонкая струйка крови не впиталась в мою рубашку, я подумала бы, что мне все это показалось. Я переоделась, сняв свою рваную одежду, когда Павел принес мне мой сундук из дома, но моя сорочка лежала поверх него с ржавым пятном доказательства. Я потерла засохшую кровь и пыталась игнорировать чувство вины и стыда.

— Это бесполезно, — сказала я наконец, расправляя свои плечи и открывая дверь, ведущую в общую комнату.

Света не было, но лунный свет проникал через ставни. Я высоко держала свечу из своего шкафа, рассматривая койки, ища ту, что выбрал Балтик. К моему удивлению, все они были пусты, все, кроме одной.

Я осторожно подошла к темному силуэту. Я не могла сказать, кто это был… он был укрыт мехом, оставляя на виду только макушку его головы, и у всех охранников были темные волосы различных оттенков.

Поставив свечу на пол рядом с койкой, я протянула руку, чтобы отодвинуть мех и посмотреть, кто там лежит, но прежде чем я смогла прикоснуться к нему, рука метнулась и схватила мое запястье так, что почти размололо мои кости. Я вскрикнула, и мужчина сел, отпустив мое запястье, когда увидел, что это я.

— Что ты делаешь? — прорычал он.

Это был Балтик, и он не слишком был рад меня видеть.

— Я пришла посмотреть, насколько сильно ты был ранен, — сказала я, вдруг почувствовав себя очень неловко. Я махнула рукой в сторону его ног. — Ну… там.

Он смотрел на меня в тот момент так, будто две морковки вдруг проросли из моих ушей. — Ты пришла посмотреть, насколько сильно я был ранен?

— Да. Я знаю, что мужчины там чувствительны. Ну, это так и есть, не так ли? Я имею в виду, это все просто там висит, прямо в открытую, а не спрятано, как у женщин. И я знала, что это причинит тебе боль, я думала об этом, и я понимаю, что, возможно, застала тебя врасплох, и хотя я сказала, что мы начнем прямо сейчас, ты не был готов к моей атаке. Итак, я думаю, что хотела бы посмотреть, насколько сильно ты был ранен. Серьезно ли ты пострадал, потому что я знаю, что тебе было больно, иначе ты бы не катался по земле, как катался.

Он сидел всю эту речь, не говоря ни слова, но когда я закончила, он покачал головой и сказал вполне разумным тоном:

— Да, ты причинила мне боль. Ты чуть не впинала мои яйца мне в живот. Но ты не покалечила меня, если это то, что беспокоит твою совесть.

— Ты уверен? — спросила я, опустившись на колени рядом с ним. Я хотела бы проверить его причиндалы, но не могла придумать, как это предположить, чтобы это не прозвучало так, будто бы я просто хотела поглазеть на него. К сожалению, мне пришлось признаться себе, что я не против была бы просто поглазеть. — Возможно, я должна убедиться. Моя мать… Леди Элис… научила меня лечить недуги. Я известна всеми в замке своими целительскими умениями.

Он пробормотал что-то, что звучало, как богохульство против целителей, потом вдруг выпрямился.

— Ты хочешь посмотреть на мой член?

— Я думаю, что будет лучше, если я осмотрю твои мужские причиндалы на наличие признаков травмы, да, — сказала я, стараясь изо всех сил выглядеть осведомленной в области половых органов. — В конце концов, я нанесла травму. Если кто-либо и должен посмотреть на ту твою… э-э… область, так это я. — Он резко дернулся назад, пока не прижался к стене.

— Вперед, — сказал он, скрещивая руки.

Я нервно облизала свои губы, прикусив зубами свою нижнюю губу, когда сдвинула мех вниз к ногам. Он был одет в тонкую тунику и брайес, и если он не надел свои доспехи, значит, на нем под туникой не будет гульфика. Осторожно я приподняла край его туники.

— О. Мой. Гм. Я ожидала… м-да.

— Чего ты ожидала? — спросил он, подняв выше тунику, чтобы посмотреть на себя. — Что ты имеешь виде говоря м-да?

— О, ничего, правда, — сказала я, немного хмурясь на его причиндалы.

— К черту все это! — сказал он, звуча совсем разгневанным.

Я посмотрела на него в замешательстве.

Он вздохнул, закрыл глаза на минуту, потом открыл их, и с жатой челюстью, спросил:

— Ты собираешься осмотреть мой член или нет?

Я посмотрела на обсуждающуюся часть.

— Я не хочу трогать его, если он в синяках.

— Он не в синяках, — рявкнул он.

— Он выглядит… злым.

— Ради Бога, женщина, у него нет собственных эмоций!

— Конечно, нет. Тогда ладно. Я просто проверю, чтобы убедиться, что все так как и должно быть. — Я положила одну руку на его член. Он не пошевелился, но его лицо выражало подозрение.

— Ну? — потребовал он.

На нем ничего не было. Я положила другую руку на его яйца, поднимая их, чтобы поискать там признаки повреждения.

Шум у двери заставил Балтика дернуть мех вверх, мои руки оказались в ловушке под ним.

Костя стоял наверху лестницы, смотря на них озадаченным взглядом.

— Я услышал громкие голоса. Все в порядке? — спросил он.

— Да! — ответил сквозь зубы Балтик.

Костя многозначительно посмотрел на меня.

— Мужские части тела Балтика сердиты, я хотела посмотреть, могу ли я что-то сделать, чтобы облегчить их боль, — объяснила я, не желая, чтобы он считал меня распутной.

Выражение лица Костя было совершенно пустым. Балтик провел рукой по лицу, явно пытаясь сохранить контроль над своим грозным нравом.

— Это не так. Она хотела посмотреть, серьезно ли она меня ранила. Я сказал ей, что она может посмотреть, чтобы убедиться, что я не сильно ранен.

— Понятно, — сказал Костя таким голосом, как будто он задыхается. — Я просто тогда оставлю вас.

Он исчез. Снизу послышался такой хохот, от которого Балтик выругался себе под нос, потом снова отпихнул мех вниз.

— Из любви к святым… покончим с этим, женщина!

— Очень хорошо. — Я подняла его член, ища признаки повреждения, но ничего не увидела. Несмотря на то, что я была известна в деревне и у жителей замка как целитель, я не могла помочь, но чувствовала злость, когда прикоснулась к нему. Мне было не привыкать к виду мужских причиндалов… мужчины крестьяне часто носили короткие туники, которые оставляли мало простора для воображения, когда ветер был сильным, но мама запрещала Маргарет и мне купать гостей, как того требовал обычай. Мужские части Балтика были… интересными. — Травмы нет, — добавила я, внезапно поняв что я задержала дыхание. Я позволила его яйцам медленно соскользнуть с моих пальцев, и удивилась, как вдруг у него сбилось дыхание и его член начал увеличиваться.

— Ты возбуждаешься, — сказала я, глядя на него.

— Я же не мертвый. Ты закончила?

Я провела пальцами по всей длине его члена. Он стал явно длиннее, его кожа на ощупь была, как мягчайший шелк, кусок которого моя мама хранила в своей шкатулке для шитья для полирования слоновой кости. — Ты хочешь, чтобы я остановилась?

— Черт, нет.

Я продолжала легко водить пальцами по нему. — Насколько больше он будет?

Короткий, страдальческий смешок вырвался у него.

— Я никогда не измерял. Почему ты спрашиваешь?

— Праздное любопытство. Эта часть отодвигается. Это должно быть так, или это я его повредила?

— Он должен так делать.

Я скользнула одной рукой под его член, поглаживая его, как бы я гладила кошку. Балтик застонал и закрыл глаза, его бедра качнулись вверх.

— Мне нравиться это делать, — сказала я ему, испытывая чувство гордости за то, что я смогла возбудить его своими руками.

Глаза абсолютно черного цвета смотрели на меня, мерцая с чем-то, чему я не могу найти названия. Его губы дернулись.

— И мне тоже.

— И, тем не менее, это кажется довольно однообразно, — сказала я через несколько минут повторяющего поглаживания. Его член был полностью возбужден, и я была удивлена, как он помещал его в свой гульфик.

— Есть другие… варианты… как можно… это сделать, — сказал он сдавленным голосом.

— О? — Я посмотрела вниз на член. — Изменить захват и скорость?

— Нет. Вместо рук, ты могла бы использовать рот.

— Ты шутишь, — сказала я, уставившись на него в недоумении.

Его губы сильнее стали поддергиваться.

— Я так и думал, что это тебя шокирует.

Я снова взглянула на сего член.

— Я не шокирована. Я просто немного озадачена. Если я использую свой рот, это тоже доставит тебе удовольствие?

— Cherie, если ты используешь свой рот, я, наверное, пролью свое семя через две секунды после того, как твой язык овьется вокруг меня.

— Это грех, проливать свое семя вне женщины, — сказала я, повторяя слова отца Давида, священника в нашем приходе.

— Это человеческая вера. Драконы не придерживаются веры с такими глупыми догмами. Если бы ты не была серебряным драконом, я был бы рад сделать как ты предлагаешь.

Я коснулась одним пальцем самого кончика его члена. Капля влаги сразу же образовалась там, как блестящая слеза, когда я водила пальцем вокруг головки его члена. — Я не желаю, чтобы ты укладывал меня в свою постель, если это то, на что ты намекаешь.

— Почему нет? Тебе, кажется, нравится меня трогать.

Я встретила его черный взгляд со спокойной уверенностью.

— Однажды я выйду замуж, и я должна сохранить свою девственность для мужа.

— Брак это также человеческая традиция, драконы редко ею следуют. Ясолд?

— Хм? — Я размазала еще немного его влаге вокруг головки, наслаждаясь ощущением, интересно какой он на вкус, и будет ли это грехом, узнать.

Его челюсть сжалась.

— Ничего. Возвращайся в свою кровать. Я не сильно ранен, как ты можешь… — я наклонилась и взяла кончик его члена в рот. Он перестал говорить. На самом деле на несколько секунд он перестал дышать. Он просто сидел там прямо, как бревно, уставившись на меня широко раскрытыми глазами, пока я попробовала его.

Это ощущалось… по-другому. По-другому, но приятно. Он на вкус был горячим, слегка солоноватым, но ощущение его шелковистой плоти на моем языке, придавало мне смелости. Я скользнула своим языком вокруг его головки, и Балтик застонал громче, сжимая обеими руками полотняную обшивку койки.

— Остановись! — закричал он, его голос звучал так, как будто его рот был полон камней.

Я выпустила его из моего рта, волнуясь что, сделала что-то, что причинило ему боль.

— Тебе больно?

— Нет. Ты просто должна остановиться или я… — я снова взяла его член в руки, скользя, сжатыми вокруг него пальцами, по смазанной слюной плоти. Он снова застонал, его бедра толкнулись вперед, когда он проворчал: — Слишком поздно.

— Я не понимаю, как это не будет считаться грехом, — сказала я, моя рука была вся в его семени. — Ты должен будешь покаяться в этом.

— Уже, — пробормотал он, дернув вверх один край белья на койки, чтобы вытереть мою руку. Он поднялся, когда закончил, потянув меня вверх и беря меня на руки.

— Что ты делаешь? — Спросила я, немного паникуя, когда он с жатой челюстью маршировал к моему шкафу.

— Забираю тебя в постель.

— Я же сказала тебе, что я не хочу, чтобы ты укладывал меня в постель.

— Я услышал тебя в первый раз, — сказал он, его голос звучал грубо и резко.

Он открыл плечом хлипкую дверь и бросил меня на койку.

— Я серьезно. Я не хочу снова причинить тебе боль, но я буду защищаться, если ты попытаешься овладеть мной.

Он опустился на колени. — Я не укладываю серебряных драконов к себе в постель.

— Тогда что…

— Я просто хочу отплатить взаимностью.

Я нахмурилась, когда он пододвинул мои ноги только для того, чтобы устроиться между ними.

— Отплатить чем?

С его лица исчез напряженный взгляд, когда вдруг улыбнулся мне.

— Блаженством.

Глава 5

Блаженство. Какое прекрасное это было слово. Я лежала на кровати и смотрела на блики уличного фонаря, покрывающего потолок моей комнаты, прислушиваясь к слабым звукам движения Лондона, которые заглушались исключительно хорошими окнами дома, и ночным временем суток. Было два часа утра… глубокая ночь, как кто-то однажды назвал это время так.

— Где я это слышала? — Я нахмурилась.

Лучик света прорезал темноту комнаты, когда дверь чуть-чуть открылась.

— Ты не спишь?

— К сожалению, да.

Каава открыла дверь шире и посмотрела на меня любопытным взглядом.

— Я проходила мимо твоей комнаты недавно и услышала, как ты стонешь во сне. Я подумала, может быть, тебе приснился кошмар. Хочешь компанию?

— Если ты не против того, чтобы закрыться в комнате с психом, конечно, — ответила я, принимая сидячее положение. Я включила лампу на прикроватной тумбочки и смотрела, как она пододвинула кресло поближе к кровати.

— Прекрасная кофточка, — сказала я, любуясь черно-серебристыми Африканскими животными нарисованными на ней.

— Спасибо. Моя дочь прислала ее мне. Она живет в Кении в заповеднике животных. Почему ты думаешь, что ты психически неуравновешенная? — Я снова посмотрела на потолок, с минуту обдумывая, стоит или нет говорить о страхе, что поедает меня. Каава казалась по-матерински милой, но я в действительности не знала ее.

С другой стороны было не слишком много людей, которых я действительно не забывала, что знала.

— Я думаю, что я могу быть психически нестабильной, — сказала я, наблюдая за ней, чтобы увидеть, будет ли она напугана.

— Из-за потери памяти? — Она не выглядела никак, кроме как слегка заинтересованной.

— Нет. Мне кажется, я шизофреник. Или страдаю раздвоением личности. Или другое психическое расстройство типа этого.

— Тебе снятся сны, — сказала она, кивая, как будто понимала. — Сны о прошлом.

— Мне снятся сны — да, но это не может быть мое прошлое. Я не дракон. Я человек. Очевидно психически неуравновешенный, но человек.

Она молчала несколько секунд.

— Борьба против себя не делает ситуацию легче, знаешь ли.

— Я не борюсь с собой. Я пытаюсь сохранить свой рассудок. Я знаю, что вы думаете, что все думают. Но если бы вы были на моем месте, разве вы не поняли бы, что вы не человек?

— Ты думаешь, что у людей бывают сны о своей прошлой жизни в виде дракона? — спросила она с невыносимым спокойствием.

— Единственная причина, почему мне снятся эти сны, потому что вы вложили их в мой разум! — сказала я, в моем голосе звучало отчаяние.

Она медленно покачала головой.

— Это был сон, который вывел тебя из долгого месячного сна, не так ли?

— Да. — Я посмотрела на свои руки, вцепившиеся в покрывало.

— Дитя. — Она положила свою руку на мою. — Дракон внутри тебя желает, чтобы его пробудили, хочешь ли ты этого или нет. Я признаю, что ты для меня кажешься человеком, и я не знаю, как это может быть и как тебе это изменить, но отрицанием это не изменишь, хотя ты можешь продолжать убеждать себя, что ты не Ясолд де Бушер, но твой разум не успокоится, пока ты не примешь это.

— Мой разум успокоится? На данный момент я не могу себе даже представить, что это такое. — Я сделала глубокий вдох, пытаясь не сойти с ума. — Мне очень жаль. Я не хочу быть самой большой королевой драмы, как бы там ни было, но вы должны признать, что вся эта ситуация может легко свести девушку с ума.

— Это испытания, да, — согласилась она тем же успокаивающим голосом.

Мне просто хотелось кричать. Вместо этого я сделала еще один глубокий вдох.

— Ладно, давайте рассмотрим ваши странные заявления и скажем, что вы правы. Я дракон, волшебно перевоплотившейся…

— Не перевоплотившейся… воскресшей, — поправила она меня.

— Какая разница?

— Я перевоплотившееся… когда моя физическая форма отживает свое назначенное время, я отступаю в сны и ждут новую форму. Я рождаюсь заново, вспоминая все, что было раньше, но с новым телом. То есть перевоплощаюсь. Воскрешение — это возвращение к жизни того, кто был мертв.

Я сделала третий глубокий вдох. Удивляясь, куда делся воздух из помещения.

— Это круто. Ты перевоплощенная. Я возрожденная. Мы просто остановимся на этом и перейдем к сути моих рассуждений… Если я дракон, почему я не люблю золото? Почему я не могу дышать огнем? Почему я не могу превратиться в огромного страшного животного?

— Потому что дракон в тебе еще не проснулся. Я думаю… — она замолчала, ее взгляд стал задумчивым. — Я думаю, он ждет.

— Чего ждет?

— Я не знаю. Ты узнаешь, когда придет время. Пока ты должна прекратить борьбу с драконом внутри тебя. Твои сны, они о твоем прошлом, не так ли?

Я отвернулась, почувствовав, как мои щеки стали горячими, когда я вспомнила весьма эротический сон, который только что у меня был.

— Они касаются кого-то по имени Ясолд и мужчину по имени Балтик.

— Как я и ожидала. Дракон — это та часть тебя, которая хочет, чтобы ты все вспомнила, — сказала она, погладив мою руку и поднявшись. — Он хочет, чтобы ты приняла свое прошлое для того, чтобы разобраться с настоящим.

— Ну, дракон может просто пойти и прыгнуть с горы, потому что я хочу, чтобы моя жизнь вернулась в прежнее русло.

— Я не думаю, что это возможно. Он проснулся. Он хочет чтобы ты все вспомнила. Время пришло, Ясолд.

— Печенье коровы! — огрызнулась я. — Никто не говорит мне, что делать. Ну, кроме Доктора Костич, но это полностью в рамках моего ученичества. И он не посылает мне эротические сны!

— Эротические сны? — спросила с улыбкой на губах Каава.

— Я не думаю, — я снова покраснела, проклиная свой слишком разговорчивый рот, — что тип моих снов подлежит обсуждению, так же как и то, что мой разум трещит по швам.

— Твой разум не делает ничего подобного. Позволь дракону поговорить с тобой, я думаю, что вы поймете, как пройти через это трудное время, — сказала она от двери. Она колебалась несколько секунд, а потом добавила: — Это действительно не мое дело, но я гордилась своими знаниями из истории драконов и, я признаюсь, мне очень любопытно… когда ты и Балтик встретились… он предложил тебе стать его половинкой сразу же или это произошло после того, как Константин Норка заявил на тебя свои права?

Я моргнула от неожиданности, затем печально рассмеялась.

— Если эти сны не плод моего извращенного ума, то нет, Балтик не просил меня быть его парой, когда мы встретились. Совсем наоборот. Он подошел очень близко к тому, чтобы убить меня, а потом сказал мне, что он никогда не будет спать с серебряным драконом.

— Захватывающе, — сказала она задумчиво. — Очень увлекательно. Я понятия не имела. Спи спокойно, Ясолд.

— Талли, — грустно сказала я, но это было сказано уже закрытой двери.

— Ты выглядишь ужасно, — сказал мне плод моих чресл спустя шесть часов, когда я нашла его в столовой. Бром сидел с миской овсянки, с полной тарелкой яиц, картофеля и тремя тостами, покрытыми джемом, лежащими рядом с ним.

— Спасибо, — сказала я, поцеловав его в голову, прежде чем взять чашку в буфете. — И я надеюсь, ты все это планируешь съесть. Ты же знаешь, как я отношусь, когда переводят продукты.

— Это только потому, что Гарет делает такой большой ажиотаж вокруг денег, — сказал Бром, обращаясь к Майе, которая сидела в конце стола с чашкой кофе перед нею. — Он жмот.

— Вполне возможно то, что ты ешь, как лошадь повлияло на его лекции по экономии, — сказала я, посмотрев на него многозначительным взглядом. Я подняла крышку с серебряного чайника и заглянула внутрь. Там был кофе.

— Если ты предпочитаешь чай, у нас есть кое-какой, — сказала Май, наблюдая за мной.

— На самом деле, я большой любитель шоколада, — сказала я с извиняющейся улыбкой. — Я боюсь, что термин шокоголик относится ко мне слишком точно.

— Я уверена, что мы сможем найти немного горячего шоколада, — сказала она, поднимаясь.

— Не стоит беспокоиться за меня…

— Это не беспокойство. Я просто пойду и скажу Ренате. — Май исчезла, оставив меня с Бромом. Я сидела напротив него, пытаясь принять решение.

— Габриэль говорит, что здесь есть музей, в котором есть человеческие мумии. Мы можем пойти и посмотреть на них? — спросил Бром.

— Возможно. Я должна сегодня сначала увидеть Доктора Костича. Мне сказали, что он в городе, и мне нужно выяснить есть ли у него для меня работа.

Выражение Брома было странным, главным образом из-за полного тостом и яйцом рта, которые он только что засунул.

— Габриэль сказал, Типин или Маат могут взять меня, пока ты будешь занята делами драконов.

— Делами драконов? — Я нахмурилась, лениво потирая пальцем бусины вдоль края стола. — Какими делами дракона?

Бром задумался на несколько секунд, его щеки двигались, пока он жевал.

— Что-то похожее на иностранное слово, типа саркофаг.

— Sárkány^8, — сказала Май, входя в комнату с высокой, спортивного телосложения женщиной, которая возвышалась над ней. Как и Типин, она казалась потомком аборигенов, с прекрасным темным цветом кожи, который привлекал внимание к ее серым глазам. — Это Маат, кстати. Она вторая в элитной гвардии Габриэля. — Мы обменялись приветствиями. Маат подошла к буфету, наполняя тарелку почти таким же количеством еды, что и Бром.

— Прежде чем ты спросишь, — продолжила Май, садясь обратно на свое место, — Sárkány это в основном собрание, где виверны обсуждают драконьи дела. Костя созвал такой сегодня.

— Костя? — Я на секунду замерла, когда лицо всплыло в моей голове.

— Да. — Май и Маат смотрели на меня. — Ты его знаешь?

Я сморгнула изображения, медленно сказав:

— Он был в моем сне.

— Каава говорила, что у тебя бывают сны о твоем прошлом. Это должно быть очень запутанно для тебя, видеть себя, но не иметь возможности поучаствовать в этом.

— Да, — ответила я и затихла, когда быстро зашла молодая женщина с кружкой горячего шоколада для меня. Я поблагодарила ее, вдыхая прекрасный шоколадный запах.

— Sárkány созван на три часа дня, — продолжила Май, потягивая свой кофе.

— Я уверена, что мы сможем не мешаться под ногами, пока вы проводите свою встречу.

— Это не то, что я имела в виду, — сказала Май с легкой улыбкой. — Sárkány созывают, чтобы виверны могли представить вас остальным драконом.

— Я очень устаю, говоря людям, что я не дракон. — Я вздохнула.

— Я знаю. Но я думаю, что это будет полезно для тебя встретиться с ними. Ничего не случиться, если они лично убедяться, что ты человек.

— А что если… — Я закусила губу. — Хорошо. Я приду на встречу.

— Отлично! — сказала довольная Май. — Бром, вероятно, сочтет встречу довольно скучной штукой, так что Маат вызвалась взять его в Британский музей, чтобы посмотреть мумий. — Я оценила Маат. Она выглядела достаточно крепкой, чтобы остановить грузовик, и поскольку она была одной из элитной гвардии Габриэля, я предположила, что она была вне моего доверия.

— Это очень любезно с твоей стороны, но я не хотела бы навязываться, — сказала я ей.

— Это вообще не проблема. — Она отмела все возражения вилкой, полной салата и яиц. — Мне нравятся Мумии, и я очень заинтересовалась экспериментами Брома с мумифицированием животных. Прежде чем я узнала, что должна была быть частью гвардии Габриэля, я думала, что могу быть ветеринаром.

— Вот кем хочет Салливан, чтобы я был, — сказал Бром с полным ртом еды.

Я хмуро посмотрела на него, и он приложил огромное усилие, чтобы проглотить.

— Ты не питон, — сказала я ему. — Жуй, прежде чем глотать.

— Это не мое дело, но почему ты называешь свою мать Салливан? — спросила Май.

— Гарет ее так называет. — Бром пожал плечами.

— Твой муж называет тебя по фамилии? — Взгляд Май перешел ко мне.

— Гарет немного… специфический, — сказала я, наливая еще горячего шоколада. Он был отличным, очень горячим, так как мне нравилось, и с бельгийским какао.

Она пробормотала что-то уклончивое.

— Я решила после разговора с твоей… э-э-э… как ты называешь Кааву? — спросила я Май.

— Называю ее?

— Да. Я имею в виду, ты не замужем за Габриэлем, не так ли? Не мне судить! Многие люди живут, не вступая в брак. Мне просто интересно, что ты называешь его мать.

— Я называю ее Каава. — Она моргнула на меня дважды.

— Поняла.

Она улыбнулась, и я снова поняла, что в ней было что-то, что вызвало знакомый отклик.

— Брак — это человеческая условность. Я никогда не была человеком, поэтому я не чувствую необходимости оформить наши с Габриэлям отношения. Связь между вивереном и парой гораздо более крепче, чем смертный брак, Ясолд. Нет такого понятия как развод в мире драконов. — Глаза Брома стали круглыми, когда он посмотрел на нее.

— Драконы, получается, никогда не делают плохой выбор, их вторые половинки так подходят им? — Я не могла не спросить, но старалась сдержать кислоту своего тона в моем голосе.

— Я уверена, что некоторые делают, — сказала она, взглянув на Маат. — Я просто никогда не встречала таких. А ты?

— Да, хотя это бывает редко, — сказала мне Маат. — Это не часто, но может случиться, если два человека в паре, хотя не должны быть.

— Что они делают? Доживают свой век в тихом страдании, пытаясь сделать лучшее из того, что у них есть, несмотря на то, что у них нет вообще никакой надежды удовлетворить или осчастливить супруга, нет надежды на романтическую жизнь? — я не могла не спросить.

— Это и есть развод? — спросил Бром опять с полным ртом яиц.

— Брак.

Май пыталась спрятать улыбку, но Маат откровенно смеялась.

— Я хотела бы увидеть дракона, который согласиться жить в тихом страдании. Нет, если соединенная пара не совместима, они принимают единственное верное решение.

Я ждала, когда она продолжит, но она молчала. Я должна была знать. Мое любопытство не будет удовлетворено, поэтому я спросила.

— И что это?

— Один из них убивает другого, — сказала она, слегка пожимая плечами. — Смерть — это единственный способ разорвать связь. Конечно, обычно выживший не живет долго, но это жизнь драконов. Они спариваются на всю жизнь, и когда один из пары уходит, другой часто принимает решение закончить его или ее страдание.

— Здорово, — сказал Бром, выглядя слишком очарованным для непринужденности моего ума. — Ты знаешь дракона, который умер? Интересно, мог бы я мумифицировать что-то настолько большое. Они умирают в форме дракона или людей? Что происходит с ними, когда они мертвы? Вы хороните их как смертных или сжигаете их, или что-то еще?

— Достаточно комментариев «как смертных», молодой человек, — сказала я ему. — Ты смертный. Мне плевать, что кто тебе говорит… Ты обычный маленький мальчик, хотя и со странным увлечением мумий.

— Салливан опять все отрицает, — сказал он Маат, которая кивнула головой в знак согласия.

— Нам пора уходить, потому что если мы сейчас не уйдем то, кто-то найдет себя запертым в своей комнате и не пойдет в музей, — сказала я, смотря сердитым взглядом на моего ребенка.

— Ты собираешься убить Гарета? — спросил он меня, полностью игнорируя мой взгляд.

— Что? — я таращилась на него.

— Габриэль сказал, что ты замужем за драконом по имени Балтик, но ты же замужем за Гаретом. Это означает, что тебе придется избавиться от одного из них, и тебе не нравится Гарет, так что ты должна избавиться от него. — Он нахмурился. — Хотя я этого не хочу, потому что если ты так сделаешь, то, как сказала Маат, прекратишь свои страдания.

— Я уверяю тебя, что у меня нет намерений убивать ни себя, ни твоего отца. Мы можем теперь идти? Хорошо. Мне очень нужно увидеть доктора Костича сегодня. В какое время вы хотите пойти в музей? — спросила я Маат.

— Мы можем уйти сразу же после завтрака, если тебе так удобно. Там столько всего можно посмотреть, что это продержит нас там весь день.

— Я лучше возьму мой планшетник и фотоаппарат, — сказал Бром, начиная подниматься со стула.

— Сядь, — приказала я. — Доешь или ты никуда сегодня не пойдешь. — Он опустился на свой стул, ворча под нос о не желании тратить драгоценное время.

— Типин вчера звонил Доктору Костичу сказать ему, что ты проснулась, чтобы ты не беспокоилась, что он не знал где ты, — сказала мне Май.

— Дело не в этом. Я — его ученица. Я не сомневаюсь, что у него огромная гора работы, которая ждет меня.

— Какую работу должен делать ученик? — спросила Май.

— Много-много расшифровки, — сказала я, вздыхая. — Мы копируем обширные тайные сборники, большинство из которых описывают довольно странные вещи, которые никого в здравом уме больше не волнует. Есть некоторые полезные вещи, которые можно изучить, например, как владеть тайными заклинаниями, но они попадают к более продвинутым ученикам. Ученики моего уровня проводят свои дни, совершенствуясь в заклинаниях удаления бородавок и способах, как почистить уши человека. На прошлой неделе… или скорее на той прошлой неделе, которую я помню… я наткнулась на упоминание заклинания, которое заставит брови человека самовозгораться.

— Вау, — сказала Май со странным выражением на лице.

— Я знаю. Восторг, верно? — Я вздохнула и взглянула на часы. — Когда-нибудь я доберусь до интересный заклинаний, но пока… мне уже пора идти. Бром, я ожидаю, что ты будешь вести себя хорошо с Маат и не создавать ей никаких неприятностей. — Он скривился, когда я взяла свой кошелек, но его глаза загорелись, когда я сунул несколько купюр в карман его рубашки.

— Не забудь, что Sárkány в три, — сказала Май, когда я взъерошила волосы Брома.

Был небольшой оттенок предупреждения в этих словах, что я признала с кивком, покидая столовую.

Я не совсем было уверена, какой прием ожидала от доктора Костича, но я предположила, что он выразит хоть какую-то радость, что я вновь среди учеников.

— Ох, это ты, — однако было приветствие, которое я получила. Он посмотрел через очки для чтения на меня, его брови были нахмуренны, его голубые глаза были холодные, как айсберг.

— Доброе утро, сэр. Доброе утро, Джек.

— Привет, Талли. Рад видеть тебя снова. Ты напугала нас, когда просто исчезла месяц назад. — Мой любимый ученик Джек, молодой человек лет двадцати, с веснушками, открытым лицом, дикими рыжими волосами и с дружелюбным характером, который напоминал мне щенка, улыбнулся на несколько секунд, прежде чем некоторая холодность просочилась в него от нашего босса.

Когда глаза, как у буравчика, доктора Костича обратились к нему, Джек опустил свой взгляд обратно на средневековый гримуар, из которого он делал заметки.

— Спасибо. Я понятия не имею, почему фуга поразила меня именно тогда, а не в октябре, как это должно было быть, но я очень извиняюсь за какие-либо неудобства, которые доставила вам, — сказала я Костичу.

Он нажал несколько клавиш на ноутбуке перед ним и отодвинул стул, смотря на меня еще более тщательно. Мне пришлось сдерживать себя от ерзания под его пристальным взглядом, избегая его взгляда, осматривая гостиный номер люкс, который он всегда заказывал, когда был в Лондоне. Все выглядело так же, как когда я оставила его около пяти недель назад, все казалось нормальным, но что-то явно было не так.

— Я был в контакте с серебряным виверном, у которого, я пологаю, в данный момент ты гостишь, — сказал он наконец, резко указывая мне на кремового цвета стул Людовика XIV. Я села на край, ощущая себя так, как будто я была отправлена в кабинет директора. — Он сообщил мне целый ряд фактов, которые я нашел бесконечно удручающими.

— Мне жаль слышать это. Я надеюсь, что, возможно, я смогу объяснить некоторые обстоятельства и освободить вас от этого бедственного положения, — сказала я, желая, чтобы это звучало не так высокопарно.

— У меня мало надежды, что это произойдет, — сказал Костич, постукивая пальцами. — Виверн сообщил мне, что ты на самом деле не простой ученик, как думала.

Я посмотрела на Джека. Его голова склонилась над гримуаром, но он смотрел на меня, его взгляд был серьезным.

— Вы знаете, Габриэль хороший парень и все такое, но у него какие-то действительно дикие идеи. Я не придерживаюсь с ним одинаковых взглядов, — сказала я быстро на всякий случай, если он решит задуматься о моем психическом состоянии. Господь знает, что я делала это для нас обоих.

— По сути, виверн мне сказал, что ты дракон и была когда-то членом его клана, — продолжил Костич, как будто я не говорила ни слова.

Я внутренне вздрогнула от мрачного взгляда на его лице. Я знала из его тирады в прошлом году, что Костичу не очень нравились драконы.

— Как я уже говорила, дикие идеи. Он неправ, конечно. Все видят, что я — человек!

— Нет, — сказал он, застав меня врасплох. — Ты не человек. Ты кажешься человеком — да, но ты не он. Я знал это, когда ты подала заявку на ученика.

— Вы знали? — У меня было чувство, что мои глаза вылезут от удивления. Я моргнула несколько раз, чтобы попытаться убрать ошеломляемое выражение с моего лица. — Почему вы ничего не сказали мне?

— Это не редкость — он пожал плечами, — найти кого-то из смешанного наследия в L’au-dela^9.

— Я не… смешанного наследия.

— Я предположил, что у тебя один родитель был человек и один бессмертный, как и у твоего мужа.

— Вы шутите, да? — Я опять вылупилась на него. — Гарет? Мой Гарет? У него бессмертный родитель?

— Твой муж представляет наименьшей мой интерес, за исключением, когда он прерывает меня с требованиями и глупыми угрозами, — ответил он, стреляя в меня взглядом, который заставил меня застыть в моем кресле. — Ты знаешь, ты не подходишь Кодексу Магистра, по которому мы живем наши жизни?

— Да, сэр, — сказала я жалобно, зная, куда он ведет.

— Тогда ты будешь не удивлена, что из-за нарушения устава номер сто и восемьдесят семь, ты была снята со статуса ученика.

Слабый разряд электричества пробежал сквозь меня, как его слова дошли до меня.

— Вы меня выгоняете? — спросила я не в силах поверить в это. — Я знаю, вы расстроены из-за моего неожиданного отсутствия, но выгнать меня из-за этого? Это вряд ли кажется справедливым!

— Я не «расстроен», как ты выразилась. — Его бледно-голубые глаза смотрели скучающе. — Это бесполезная эмоция. Ты лишена своего ученичества. Кроме того по состоянию на этот момент ты находишься под интердиктом^10, запрещающий использовать любые знания, которые ты получила во время твоего пребывания в качестве моего помощника. — Он набросал пару символов в воздухе. Они на миг засветились бело-голубым перед тем, как раствориться во мне.

— Но, сэр…

— Строго говоря, запрещение было не обязательным, поскольку у тебя ограниченные полномочия. — Он посмотрел на меня так, что я задрожала от беспокойства. — Ты не использовала в последнее время свои силы, не так ли?

— Нет. Вы знаете, мне не комфортно делать это без большой подготовки. — Я сжалась в кресле.

— Я хорошо осведомлен об этом факте. — Его губы сжались. — Что ты впустую потратила мои время и ресурсы, когда я пытался научить тебя, дракона, того, у кого нет способностей обращаться с тайной силой, это я не забуду долгое время.

— Но у меня есть сила, — запротестовала я. — Может быть ее немного и я, может быть, не очень комфортно с ней обращаюсь, но я узнала множество вещей с тех пор, как стала вашей ученицей! Я могу убрать даже самые стойкие бородавки. Брови живут в страхе из-за меня! У моей соседки был случай климатического гипергидроза^11, и я решила эту проблему и ее пальцы вернулись в норму в мгновение ока!

Его губы сжались еще сильнее, пока они почти не исчезли друг в друге.

— Ты была моим учеником в течение семи лет, все равно тебе с трудом даются самые элементарные навыки. Джек со мной шесть месяцев и он уже превзошел твое мастерство в десятки раз!

Я взглянула на Джека, желая возразить, что это не моя вина, что магия не дается мне так легко. Но слова, что драконы не могли владеть магической силой, звучали в моей голове.

— Теперь, когда я знаю правду о тебе, нет ничего удивительного, что ты не смогла достичь прогресса в учебе, как должна была. Я не знаю, как я мог быть так слеп, так глуп, чтобы поверить в твои рассказы, что тебе просто нужно больше времени, чтобы изучить пути магов, но уверяю тебя, что я не сделаю ту же ошибку во второй раз. Тебя освобождают от твоих обязанностей, Талли Салливан. — Боль пронзила меня от звука моего имени. Я встала, не зная, что могла еще сказать или сделать, чтобы заставить его изменить свое мнение.

— Я делаю успехи, — сказала я печально. — Я почти освоила заклинание прочистки уха.

— Четырехлетний ребенок может справиться с заклинанием ушной серы лучше, чем ты после четырех месяцев его изучения, — отрезал он.

— Я пыталась, — сказала я, мое настроение упало.

— Глупо. Я не сомневаюсь в твоей преданности; это та причина, по которой я делал тебе скидку, и теперь, когда я знаю, почему ты отсутствовала, я волен двигаться дальше.

— Я сожалею, — сказала я, безумно желая расплакаться. — Я никогда не хотела обманывать или оскорблять вас и если бы был способ или какая-нибудь эпического рода задача, которую я могу сделать, или чрезвычайно сложное волшебство, которое я могу проанализировать, чтобы доказать вам, насколько серьезно я отношусь к своей карьере мага, я бы сделала это.

Он некоторое время молчал, я была убеждена, что он собирался превратить меня в жабу, или еще хуже. Но к моему удивлению он медленно сказал:

— Есть, пожалуй, чем ты можешь услужить мне. Это никоим образом не повлияет на мое решение удалить тебя, как ученика, но если ты действительно хочешь сделать для меня что-либо, то, возможно, мы можем прийти к пониманию.

Я прикусила изнутри губу, желая сказать ему, что если я собираюсь сделать ему одолжение, я ожидаю, что он вернет мне мою должность, но я была знакома с ним достаточно долго, чтобы знать, что он не потерпит никакого давления или ультиматума. Но, возможно, я смогу убедить его в своей преданности и самоотверженности.

— Что это может быть? — спросила я.

— Есть дракон, о котором ты без сомнения слышала, — сказал он, его голос был низким и убедительным. — Он известен как Балтик, он обладает наиболее тревожными навыками и умениями, одна из которых уходить и приходить по его прихоти. — Я несколько онемела, интересно, весь ли мир вращается вокруг Балтика с глазами черного дерева.

— Я желаю знать, какие у него еще магические способности, все ли он показал в многочисленных случаях. Его компаньон, которого мы взяли в плен, упал в обморок, отказываясь говорить, несмотря на угрозу изгнания в Акашу. Я также хочу знать, каким образом он получил Антония фон Эндрэс, световой меч, и забрать его у него.

— У Балтика есть световой меч? — спросила я растерянно. — Но он сделан из тайной магии. Никто, кроме изображенного на нем, не может владеть им.

— И все же он владеет им и довольно умело, я бы сказал, — ответил он, потирая руку, как будто она болела.

— Вы хотите меня, ученика с небольшой силой и мастерством…

— Ты больше не ученик, — прервал он быстро, его брови сделали элегантные арки над его длинным носом. — И ты не можешь обладать никакой силой с интердиктом на тебе.

— Вы хотите, чтобы я без силы и умения, совершенно не в состоянии выработать какую-либо магию, забрала бесценный меч у мага-воина дракона? — Я покачала головой. Даже для меня это звучало, как чистейшая глупость. — Я не имею ни малейшего понятия, как сделать что-то подобное, даже если предположить, что я могу.

— Твоя неспособность понять все возможности — это твое упущение, не мое, — ответил он, его внимание вернулось к его ноутбуку.

— Но я даже не знаю, как найти этого Балтика…

— Когда у тебя появится, что сообщить мне, ты можешь связаться со мной. До тех пор — доброго дня.

— Возможно, если бы мы смогли поговорить об этом…

Он посмотрел вверх, сила вышла из него. Я была у двери, прежде чем поняла, что он заставил меня двигаться.

— Доброго дня.

Спустя несколько минут, я стояла возле отеля, заполненного счастливыми туристами и посетителями, тупо смотря на людей и их действия, проходящих мимо меня, но не способная разобраться в своих мыслях. Все они, казалось, кружились вокруг ужасного беспорядка, который, как я сомневалась, смогу когда-либо разобрать.

Серебряные драконы думали, что я связана с Балтиком. Мои сны были сосредоточены на Балтике. Доктор Костич хотел, чтобы я что-то забрала у Балтика.

— Я начинаю ненавидеть это имя, — пробормотала я себе.

Швейцар бросил на меня любопытный взгляд. Я прошла несколько шагов, не уверенная, куда собираюсь идти.

— Я могу вам помочь? — спросил швейцар.

— Я… у меня есть немного времени, чтобы убить. Есть ли поблизости парк? — Спросила я, решив обратиться к той среде, которая всегда меня успокаивала.

— Шесть кварталов на север, мэм. Прямо по улице.

Я поблагодарила его и быстро зашагала, нуждающаяся в успокаивающем воздействии чего-то зеленого и растущего, чтобы навести порядок в моем измученном разуме. Я чувствовала себя лучше почти в тоже мгновение, когда мои ноги коснулись травы, запах нагретой солнцем земли и травы и листьев с деревьев, которые окружали парк, как забор, наполняло меня чувством благополучия.

В парке было много людей в этот день, без сомнения наслаждаясь последними днями лета, прежде чем мрак осени наступит. Группы детей мчались с Фрисби и вертолетами с дистанционным управлением, пары лежали в томных объятиях, измотанные матери и отцы гоняли свои выводки, и вездесущие хихикающие группы школьниц собрались, чтобы лебезить перед музыкальной группой, которая сидела на развлекательной сцене в углу парка.

Я направилась в противоположную сторону, глубоко дыша, чтобы наполнить мою душу запахом и ощущениями зеленой жизни, в конце концов, я уселась на одну из двух скамеек, которые стояли спиной к спине рядом с заколоченным ларьком. Не успела я плюхнутся на выбранную мной скамейку, как две молодые девушки, которые казались в их позднем подростковом возрасте, подбежали и уселись на стоявшую позади моей скамейку, стрельнув в меня, любопытным взглядом.

Я улыбнулась и закрыла глаза, повернув лицо к солнцу, надеясь, что они не долго тут просидят, не тогда, когда группа собиралась играть в другом месте.

Девочки, видимо, решили, что я безобидна, потому что начали болтать в голос так, что я не могла не услышать.

— Я не могу поверить, что у него есть яйца, стальные яйца, чтобы сказать мне, что он предпочел бы навестить своих родителей на Мальте, чем поехать со мной в Рим, но он это сделал, даже не задумываясь, насколько я могу судить. Я имею в виду — Рим против Мальты? Рим абсолютно выигрывает.

— Абсолютно, — сказала вторая девушка. — Ты была права, бросив его. Кроме того, это дает тебе свободу походить по магазинам Италии, если ты понимаешь, что я имею в виду. Итальянские мужчины такие нежные, не думаешь?

— Некоторые из них, — согласилась первая девушка. — Те, что не очень волосатые. Некоторые просто… тьфу. — Она вздрогнула и я начала поглядывать вокруг в поисках другого места. — Я имею в виду, Боже мой, то, что они запихивают в свои плавки! Это просто непристойно!

Мой телефон недоуменно что-то пробубнил как раз в этот момент, заставляя меня отправить молитву благодарности, когда я открыла его, ожидая услышать Брома с просьбой, заранее получить карманные деньги на какой-то ужасный инструмент мумификации.

— Алло? — Однако, это был не его голос, который поприветствовал меня.

— Салливан? Какого черта ты делаешь в Англии до сих пор? Бром сказал, ты осталась там! Это какая-то шутка?

— Гарет. — Две девушки посмотрели через плечо на меня. Я наполовину отвернулась и понизила голос. — Я все думала, когда же ты вспомнишь обо мне и позвонишь.

— Вспомню о тебе и позвоню? Ты в своем уме? Я пытался связаться с тобой в течение многих недель. Что Костич на этот раз заставляет тебя делать?

— Это немного сложно, — сказала я, помня о девушках, хотя они, казалось, перешли к оценке качества каждого мужчины, который проходил мимо. — Я все еще здесь, потому что у меня был приступ.

— Что? — Его вопль почти оглушил меня. — Когда? Как? Какого черта ты думала?

— Я не… я спала. И я не знаю, как или почему это произошло. Я жила в доме с кое-какими людьми, с которыми Костич работал. Они забрали меня и Брома.

— Ты преображала? — спросил он тихо, но я слышала жадность в его голосе.

— Нет. Но это поднимает очень хороший вопрос… как долго я занимаюсь этим?

— Чем? — Его голос был настороженным.

— Как долго я делаю золото для тебя? Доктор Костич говорит, что ты бессмертный. Как долго мы женаты?

— Ты знаешь, сколько времени мы женаты… десять лет. Ты видела свидетельство о браке.

Да?

— Я не помню. Ты что-то сделал с моей памятью?

— О чем, черт возьми, ты говоришь? — Сейчас он звучал разъяренным, говоря тихим, ужасным голосом, который послал мурашки по моим рукам. — Если ты пытаешься отвлечь меня, потому что ты преображала для какого-то ублюдка, который принял тебя у…

— Я только что сказала тебе, что нет. К счастью, ни у кого не было больших кусков свинца под рукой.

— К счастью? Ты тупая сука. Ты хоть представляешь, сколько это будет нам стоить? Как, черт возьми, я расскажу об этом Рут?

— Я не знаю, и мне не нравится, что меня обзывают. Послушай, Гарет, все немного запуталось. Доктор Костич выгнал меня из гильдии магистра и я…

— Он что? — Нецензурная брань последовала за этим добрые две минуты. — Что ты сделала?

— Ничего, я клянусь.

— Тогда почему он выгнал тебя?

— Это из-за них… — я бросила взгляд через плечо, но девушки склонились друг к другу головами, наблюдая, как трое молодых людей в футбольной форме прошли мимо, — …из-за драконов.

— Драконов? — повторил он, его голос вдруг стал очень высоким.

— Да. Люди, у которых я осталась, драконы. Они попросили, чтобы Бром и я остались с ними на некоторое время, пока я пытаюсь разобраться, что к чему. — Тишина заполнила мои уши на добрую минуту.

— Уходи, — сказал он наконец.

— Что?

— Ты слышала меня… уходи. Убегай от драконов.

— Не думаешь, что это будет грубо? Они сильно помогли мне, Гарет. Сама мать виверна ухаживала за мной, в то время как я была в фуге…

— Уходи, глупая женщина! Я ясно выразился? Уходи, прежде чем они убьют тебя!

— На самом деле ты смотришь слишком много телевизора, Гарет. — Я старалась сохранить свой голос низким, но позволила гневу звучать в нем. — Если бы эти люди хотели убить меня, они бы бросили меня в Темзу, пока я спала.

— Слушай меня внимательно, Салливан, — сказал он, тяжело дыша. — Ты можешь думать, что они твои друзья, но это не так. Ты должна уйти от них сегодня, сейчас же.

— Это не так просто, — сказала я, поколебавшись. Я действительно не хотела говорить с Гаретом о Габриэле и Май. Почему-то казалось, что это приведет к ссоре, если я попытаюсь объяснить ему. — Я сказала им, что останусь на некоторое время. Ну… у меня есть сны и они…

— Я не хочу слышать о твоих проклятых снах! — загремел он, дыша как бульдог в течение нескольких минут, прежде чем продолжить. — Я не могу уехать прямо сейчас. Рут и я… мы следим за потенциальным клиентом. Но я пришлю кого-нибудь помочь тебе.

— Пожалуйста, перестань поступать, как Дарт Вейдер, и выслушай меня? — Я потеряла все остатки терпения. — Бром и я в порядке. Драконы не причинят нам вреда. Нам не нужен никто, чтобы помочь нам, потому что у нас все хорошо, просто отлично!

— Будь готова уехать сегодня вечером, — сказал Гарет. Я стиснула зубы, чтобы не закричать от отчаяния. — Не говори никому. Оставайся в своей комнате.

— Вот тебе крест, Гарет! Если я уже не схожу с ума, тебя достаточно, чтобы подтолкнуть меня прямо через край, ты понимаешь это?

— Подожди … ты сказала Бром там?

— Да! Да, я сказала! Аллилуйя и пусть летают голуби! Ты на самом деле хоть что-то услышал из того, что я сказала!

Он снова выругался, но шепотом на этот раз.

— Ну, это не важно. Он им не нужен. Ты просто должна сказать ему, чтобы он оставался там, пока Рут или кто-нибудь не заберет его.

— Ты спятил, — сказала я категорически, настолько ошарашенная, что он на самом деле думал, что я оставила бы своего собственного ребенка, что мой мозг не мог придумать ничего большего, чем это.

— Они ему не навредят, — сказал он раздраженно. — Просто будь готова уехать.

Сама идея, что Гарет был готов оставить Брома, его собственного ребенка, с людьми, которых он считал опасными, была такой неправильной, что я сидела, уставившись на траву в полнейшем недоумении. В тот момент я поняла, что брак закончился. Я не могу оставаться замужем за человеком, который совершенно не заботился о своем сыне.

Гарет, очевидно приняв мое молчание за согласие, снова предупредил меня не иметь ничего с драконами, пока я не спасусь.

— Что ты ожидаешь, я буду делать после того, как покину драконов? — заставило меня спросить мое любопытство. — Я больше не ученик и на мне теперь интердикт. Я не могу вообще практиковать тайное волшебство.

— Ты получишь свою работу обратно, — сказал он угрюмо.

— Как?

— Это твои проблемы, — сказал он, вторя Доктору Костичу. С последим словом предупреждения он повесил трубку, оставив меня покачивать головой. Было так много всего, что нужно было принять… сначала драконы, потом сны и теперь весы, в которых Гарет падает в моих глазах. Как я жила с таким монстром все эти годы?

— Святая Мария, Матерь Божья, — сказала одна из девочек за моей спиной, когда я убрала свой телефон подальше в сумочку. — Посмотри на этих двух. Муррр! Я возьму у одного номер.

— О! Я собиралась взять у него номер. Я полагаю, мне придется взять у высокого впереди, тогда. Как ты думаешь… семь? Семь с половиной?

— Ты шутишь? Он слишком активный. У него, наверное, обсессивно-компульсивное расстройство или что-то подобное. Пять, не больше. Тогда как тот, что за ним, он однозначный восемь и девять.

Я посмотрела между ними, чтобы увидеть, о ком они говорят. Двое мужчин шли параллельно скамейке, на расстоянии приблизительно в тридцать футов. Я не могла разглядеть дальнего мужчину, хотя проблески указывали, что ему за тридцать, с короткими темными волосами и небольшой бородкой. Замысловатая кельтская татуировка была обернута вокруг его бицепса, она выглядывала из-за черной рубашки с короткими рукавами. Его спутник, который был ближе ко мне, был повыше и похож на дальнего. Он также носил ничем не примечательное черное, за исключением того, что ветер теребил его рубашку на его груди. Он двигался быстро, его длинные ноги легко пересекали просторы парка, его тело двигалось с почти кошачьей грацией.

Что-то в нем показалось мне знакомым. Я повернулась немного больше, чтобы получше рассмотреть, в то время как они продолжали идти мимо. У ближайшего мужчины с грациозной походкой были темно-шоколадного цвета волосы до плеч, которые были убраны назад в короткий хвостик. Он был чисто выбрит, хотя был слабый намек на щетину вокруг его челюсти.

— Может быть, я должна подойти к высокому. Я люблю мужскую щетину, — сказала одна из девушек, как будто прочитала мои мысли. — Он на сто процентов вкусный. Эй! Почему мы не видим, куда они идут, и если бы мы знали, мы могли бы пойти с ними?

— Я не знаю. Он выглядит устрашающе, тебе не кажется? — Вторая девушка выглядела нерешительной, когда она рассматривала красавца с конским хвостиком.

Я согласилась. Он действительно выглядел устрашающе. Он выглядел сексуально, как ад. Мне было жаль, что я не могла побаловаться маленькими незаконными снами о нем, но у меня было и так достаточно на тарелке, чтобы остановиться на плачевном состоянии моей личной жизни.

Мой взгляд снова скользнул к нему, и еще раз я была поражена чувством знакомства. Как будто что-то внутри меня признало его… нелепое чувство, и если я что-то и чувствовала в последнее время, так это только глупые ощущения.

К моему удивлению, первый человек споткнулся и остановился, поворачивая полный круг, чтобы осмотреться вокруг. Он заколебался, когда наткнулся на нас, и первая девушка взвизгнула и подтолкнула свою подругу, когда она поднялась на ноги, то загородила мой обзор.

— Посмотри! Они увидели нас! Давайте подойдем к ним. Давай же, Ди!

— Я не думаю, что они смотрят на нас, Сибил. — Ее подруга вставала медленнее.

— Не будь глупой, — сказала первая девушка, хватая свою сумочку. — Это ясно как день! Давайте поздороваемся. — Две девушки направились в сторону мужчин. Я пыталась смотреть на них, но мое зрение заволокло туманом, как будто меня вдруг завернули в кокон из ваты. Я схватилась за спинку скамьи, чтобы удержаться и не упасть вперед, но это было бесполезно. Я упала.

Взрыв боли ворвался в мою голову красной волной, которая нарастала и пульсировала все сильнее и сильнее, пока я не подумала, что моя голова взорвется.

— Стоп! — прокричала я и каким-то чудом смогла это сделать.

***

Я открыла глаза и уставилась на двух мужчин, которые стояли друг с другом под алтарем собора, эхо от их криков тревожили пылинки, которые танцевали в тонком солнечном свете, проникающим сквозь прекрасные витражи. Я повернулась к человеку справа от меня. Чуть выше меня, плотного, мускулистого телосложения, с золотисто-коричневыми волосами и почти такого же цвета глазами, он напомнил мне одного из самых дорогих быков моего отца.

— Балтик не сделал ничего, что бы навредило мне, ничего.

— Он поклялся уничтожить всех серебряных драконов, которые не подчиняются его непристойным требованиям, — сказал Константин Норк, глядя на Балтика. — Зачем он привел тебя ко мне, если ты не пострадала?

Я подняла руку, чтобы остановить возражения Балтика, которые я знала, будут громкими и злобными.

— Он не причинил мне вреда, потому что он — человек чести. Он поклялся отвезти меня домой, что он и сделал, хотя… — я перевела взгляд на Балтика, чтобы посмотреть на него укоризненно… — я имела в виду дом моего биологического отца, а не быть переданной в руки драконов.

— Ты принадлежишь моему клану, — сказал Константин, сжав руки в кулаки.

— Твой клан принадлежит мне! — зарычал Балтик.

— Из любви ко всем святым, пожалуйста, не начинайте это снова! — сказала я, потирая лоб. Остатки головной боли, которая была вызвана выслушиванием, как эти два виверна кружат друг с другом, огрызаются и рычат за последний час, все еще не прошли. — Дело в том, что он сделал то, что сказал.

— В том числе проводил ночи в твоей постели? — спросил Константин, его взгляд был прикован к Балтику.

Я подняла брови и обдумывала, должна ли я ответить на это девичьем возмущением или применить более мирской подход. Я решила в сторону возмущения.

— Моя девственность нетронута, если это то, что ты желаешь знать. Балтик не спал со мной.

— Нет? Тогда почему его люди говорят, что он каждый вечер проводил в твоей каюте? — Я подумала о недельном путешествии из Англии на южное побережье Франции. Это было правдой, Балтик каждый вечер приходил ко мне… я не могла отказать ему и на самом деле узнала много о том, что ему приятно и что заставляло его терять контроль.

— Я боялась путешествия, — сказала я правдиво. Море было чем-то чуждым и я не доверяла ему.

Уголки рта Балтика начали подниматься вверх.

— Это правда, когда мы были на корабле он приходил в мою каюту каждую ночь, но только для того, чтобы успокоить меня. — Это также было правдой, большая часть правды. Мне придется искать духовника в моем новом доме.

Константин, не веря, что-то пробурчал, но я подняла свой подбородок и спокойно сказала:

— Я еще раз говорю, что моя девственность нетронута. Если ты настаиваешь на обследовании, я пройду его.

— Нет, — сказал он, не отрывая взгляда от Балтика, который все еще слабо улыбался, искры веселья были в его обсидиановых глазах, столь же глянцевые и блестящие, как полированный камень. — Я приму то, что ты говоришь.

— Благодарю небеса. А сейчас я была бы весьма признательна, если кто-нибудь расскажет мне, где моя семья. Мое семейство драконов. Хотя я и была оторвана от единственных родителей, которых я знала, я хотела бы встретиться с теми, кто дал мне жизнь.

Руки Константина сжались, но наконец он отошел от алтаря, обращая свой взор на меня. На этом расстоянии можно было услышать песни монахов, как они молились в небольшой часовне.

— Меня огорчает то, что я должен сказать тебе это, но твои родители мертвы, Ясолд.

— Нет, — сказала я, останавливаясь, когда он попытался взять мою руку и вывести меня из собора. — Они не могут быть мертвы. Я проехала весь этот путь, чтобы найти их.

— Мне очень жаль. Твой отец погиб в битве с твоим спасителем. — Его слова и выражения были горькими, когда он кивнул в сторону Балтика. — Твоя мать не пережила его потерю. Они были очень преданной парой. Я не знал, что ты выжила… твоя мама сказала нам, что ты утонула. Я не знаю, почему она отдала тебя смертным, а не своей родне, но мы рады, что ты вернулась к нам.

Глубокое чувство печали затопило мое сердце, наполняя меня безысходным отчаянием. Я подняла взгляд, чтобы встретиться взглядом с Балтиком. Он ждал меня, его глаза ждали, его лицо было лишено эмоций.

— Ты убил моего отца?

— Мы находимся в состоянии войны, — сказал он. — Люди гибнут во время войн, Ясолд.

Я кивнула, слезы заполнили мои глаза, в моем сердце было столько тяжести, что я не могла говорить.

— Пойдем. Я отвезу тебя к семье твоей матери. Они будут рады тебе, — сказал Константин, одна его рука была на моей спине, когда он вел меня по проходу от алтаря собора, его охранники следовали за нами.

Я остановилась у большой двойной двери и оглянулась. Костя и Павел присоединились к Балтику у алтаря. Все трое наблюдали за мной. Я хотела бы поблагодарить Балтика за его почтительные слова по отношению ко мне, даже когда это означало, что он должен был встретиться со своим самым ненавистным врагом. Я хотела сказать ему, сколько удовольствия он подарил мне в наши ночи вместе. Я хотела сказать ему, что я больше не злилась, что он забрал меня из единственной семьи, которую я знала.

Я ничего не сказала. Я просто посмотрела на него, потом повернулась и в сопровождении Константина вышла из собора в свою новую жизнь.

— Сейчас о тебе будут заботятся, Ясолд, — успокоил меня Константин. — Нам многому нужно тебя научить, но ты вскоре об этом узнаешь.

Глава 6

Ско-ро я думала, что мое сердце, заполненное таким количеством печали, разлетится на сотни маленьких кусочков. Скоро.

Скоро? Нет, это не правильно.

— Я сказал, привет. Здравствуй? Приветик? Хай? Привет-привет-привет? — Я моргнула, туман стал рассеваться, под моей рукой все еще была твердая спинка скамейке. Передо мной сидел большой лохматый черный пес, задыхаясь на солнце, длинные растяжки слюней шли от его слюнявых губ. Я оглянулась в поиске владельца собаки, но там никого не было.

— Эй. Ты Ясолд, верно?

Мои брови поднялись, я посмотрела вниз на собаку. Голос шел от него.

Он наклонил голову в сторону и я клянусь, он подмигнул мне.

— Вау, ты выглядишь адски. Как я после того удара головой о мраморный кофейный столик Эш, помнишь?

— Э… — у меня слегка отвисла челюсть. — Я вас знаю?

— Да. Мы встречались в доме Эшлинг и Дрейка во время большого родильного тарарама. Я Джим. Эффриим в действительности, но это слишком по-девчачьи для такого мужеподобного парня, как я. Ты выглядишь забавно. Ты меня не видела в моей человеческой форме, не так ли? Потому что это объясняет, почему ты выглядишь так, будто увидела трехголового инопланетянина танцующего кордебалет.

— В человеческой форме, — повторила я тупо. — Нет, я… — мне это снилось. В середине дня? Паника охватила мой живот липкими пальцами. Теперь сны приходили ко мне, пока я бодрствую? — Дорогой Бог, шоковая терапия плачет по мне за углом, если мой мозг будет продолжать идти этим курсом!

— Думаешь?

Я уставилась на собаку; мои мысли были в панике.

— Ай. Ты выглядишь так, будто отрубишься или блевонешь. Если ты собираешься делать последнее, то можешь сделать это подальше от меня? Этой великолепной шерсти нужна вечность, чтобы высохнуть после ванны.

— Я в порядке, — сказала я, сумев взять контроль над своими непутевыми эмоциями. — Ты собака, но ты можешь принимать человеческую форму?

— Я демон. Шестой класс, но я хороший. Я не собираюсь вытаскивать твои внутренности и развешивать их на дереве или что-нибудь подобное. Кроме того, Эшлинг кастрирует меня, если я сделаю это. Она всегда угрожает кастрировать меня. Я думаю, что у нее есть секретный фетиш о наличии половых органов, если хочешь знать, но она достаточно милая повелительница демона, я не раздуваю из этого проблемы. Ты точно в порядке? Эй, положи голову между коленями… ты такая же белая, как мех на брюшке Сесиль.

Я сделала, как сказала собака… демон… задавшись вопросом, откуда я его знаю. Прежде чем я смогла даже закончить свой психический приговор, я остановила себя. Демоны, я помню, один из моих преподавателей магов говорил, что нужно всегда упоминать посредством гендерно-нейтральных местоимений^12. Почему, я понятия не имела; это просто так надо.

— Ты сказал, что я тебя знаю? — спросила я через пару минут, пытаясь вернуть немного крови обратно в свой мозг.

— Теперь ты вся красная, — сказал он, лизнув свое плечо. — Ты не помнишь меня?

— Я ничего не помню, — сказала я более честно, чем мне нравилось.

— Да? — Его глаза сузились на мне. — На тебе похоже запрет. Костич выгнал тебя из лагеря магов?

Я посмотрела вниз на свою грудь, где светился слабый синий старинный узор.

— Я даже не буду спрашивать, откуда ты это знаешь, потому что, честно говоря, мне не придется выслушивать еще одну странную вещь сегодня, я просто хочу свернуться в клубок и притвориться, что я ежик, а потом… где Бром?

— Кто такой Бром?

— Мой сын.

— О! У тебя есть сын? Балтик знает об этом? Если он не знает, обещай мне, что я буду там, когда ты скажешь ему это, потому что он станет полностью психованным драконом. Ну, еще более психованным драконом, чем он уже является, который, я должен сказать тебе, очень пугает.

Я сделала глубокий, очищающий вдох воздуха, наполненного душистой травой.

— Ради моего рассудка и моего сына, я буду теперь притворяться, что ты ничего не говорил. На самом деле тебя даже здесь нет. Я здесь одна. И теперь я иду домой.

— Где твой дом? — спросил демон, когда я вставала и взяла свою сумку и пошла в ту сторону, где, я надеялась, была улица. Он, похоже, ни чуточку не обиделся на мои комментарии, но с другой стороны он также не был склонен оставить меня в покое.

— Барселона.

— Это будет адская прогулка.

— Я остановилась у кое-каких людей в городе.

— Май и Габриэль, да, я слышал, что Эш бросила тебя на них, потому что ты давно потерянная любовь Балтика. На что это похоже прыжок в другую реальность с сумасшедшим драконом?

— Ты единственный и самый странный демон, которого я когда-либо встречала. — Я мельком взглянула на него, пока шла.

— Признай это, детка… я лучший, не так ли? — спросил он, поднимая мохнатые брови на меня. Завидя кого-то, он закричал: — Эй, Сюзанна! Смотри, кого я нашел!

Подбежала маленькая белокурая женщина с поводком и пластиковым пакетом в руке.

— Джим! Вот ты где! Я думала, что потеряла тебя. О, ты Ясолд, не так ли? Привет.

— Меня зовут Талли, — сказала я. — Хотя если честно, я готова сдаться и изменить свое имя, потому что никто меня не слушает.

— Ясолд паршиво, — сказал ей Джим. — Я думаю, мы должны отвезти ее домой. Не хочу, чтобы она превратилась в дорожную пиццу, потому что никого не было здесь, чтобы присмотреть за ней.

Сюзанна посмотрела на свои часы, но согласилась.

— В этом нет необходимости. Я вполне нормально себя чувствую. Я просто немного не в себе, мне не настолько плохо, чтобы я хотела сделать что-то сумасшедшее, как например, снять всю одежду и танцевать на колонне Нельсона.

— Черт побери, — сказал Джим, выглядя разочарованным.

— Я думаю, что, возможно, нам все-таки следует проводить тебя, — сказала Сюзанна, смотря на меня проницательным взглядом. — Ты, кажешься, немного обезумевший.

— Обезумевшей… безумие… это сейчас очень спорный вопрос. — Они шли со мной, пока я шла к дому Габриэля, мои мысли были в полном беспорядке, которого я не хотела касаться. Джим болтал безостановочно всю дорогу, настаивая на том, чтобы сопроводить меня внутрь.

— Если ты захочешь оплатить мою галантность поглаживанием мне животика, валяй, — сказал он, переворачиваясь на спину у моих ног, когда я рухнула, обессилившая, на кожаный диван в зелено-коричневой гостиной.

Я молча подчинилась, мои мысли все еще витали вокруг последнего видения жестокости Гарета и моего недавно полученного членства в клуб «Психически Растерявшихся».

— Сюзанна говорит, что ты не очень хорошо себя чувствуешь? — сказала Май, входя в библиотеку с Габриэлем за ней. — Джим, в самом деле! Мы обязательно должны смотреть на это?

— Нельзя обнажать живот, не обнажая Юпитер, Марс и действительно Большую Медведицу, — ответил Джим, его задняя нога слегка поддергивалась в воздухе, когда мои пальцы нашли особенно зудящее место на его животе. — О да, детка. Мне очень нравятся девушки с длинными ногтями.

— Пора идти, — сказала Май, подталкивая демона носком ее ботинка. — Спасибо, что привели Ясолд обратно, Сюзанна. Забери это отсюда.

— Но я хочу остаться! — жаловался Джим, когда следовал за Сюзанной из комнаты. — У меня больше нет никаких треволнений, потому что Дрейк никого не пускает в дом, если у него нет пяти рекомендаций и всесторонней проверки данных… — дверь закрылась за голосом демона.

Габриэль опустился на колени рядом со мной, наклоняя мой подбородок, чтобы посмотреть мне в глаза. Я позволяю ему посмотреть, чувствуя себя морально потрепанной.

— Что с тобой случилось?

На мгновение я заколебалась, вспомнив слова Гарета. «Они убьют тебя», — предупредил он, но это не имело смысла, ни на интеллектуальном, ни на эмоциональном уровне. Единственные эмоции, которые я получала от Май и Габриэля, были только сочувствия и забота.

— Балтик, — сказала я, облизывая свои губы, мои мысли, наконец, остановили свое бесконечное вращение, слившись в одну сплошную мысль. Мой голос был низок, мои губы были пересохли, как будто я была под воздействием атмосферных явлений в течение очень долгого времени.

Май что-то пробормотала и отошла налить мне выпить. Напиток был острый, очень пряный, пахнущий гвоздикой, имбирем и корицей и он обжигал, когда скользнул мне в горло, но это был очень приятный жар. Он наполнил меня энергией, когда попал в мой живот, что позволило мне собрать свои мысли.

— Что о нем? — спросил Габриэль.

— Балтик здесь? — Я сделала еще один глоток, наслаждаясь жжением. — В Лондоне?

Габриэль и Май переглянулись.

— Он был здесь в тот день, когда ты потеряла сознание. После этого мы считаем, что он вернулся в Россию, — сказал Габриэль.

— Зализывает раны, скорее всего, — добавила Май. — Он потерпел сокрушительное поражение от Габриэля, Кости и Дрейка. Трое его охранников погибли, и мы захватили его лейтенанта, женщину по имени Тэла.

— Ну, или это так, или я действительно схожу с ума, я думаю, что он вернулся. Мне кажется, я видела его в Грин-Парке. — Я рассказала, что видела двух мужчин и про видение, которое последовало, хотя я опустила определенные детали. — Есть только одна вещь, которая меня смущает… человек, которого я видела в парке не похож на человека, которого я видела в своих снах. Если Балтик это тот человек, который мне сниться, то им не может быть человек из парка.

— Да, это мог быть он, — медленно сказал Габриэль, поднимаясь на ноги. — Я думаю, что что-то произошло, когда Балтик возродился. Я думаю, что он изменил свою внешность: и дракона, и человека.

— Он возродился? — спросила я.

— Конечно… ты не знаешь. Вернее, ты не помнишь, — сказал Габриэль. — Балтик погиб триста лет назад.

Ну, это был как небольшой пинок.

— Кто убил его?

— Его правая рука. Костя Фекет.

— Костя? — Я изумленно уставилась на него, разинув рот. — Высокий, черные волосы и глаза, маленькая ямочка на подбородке, квадратная челюсть… этот Костя?

— Да. Ты его видела?

— В моих снах, да, но он друг Балтика.

— Был. Он был другом Балтика, — сказал Габриэль. — Настал день, когда Костя понял, что безумный план Балтика управлять серебряным кланом уничтожал черных драконов, и он положил этому конец, убив Балтика, но после того, как ущерб был нанесен. Черные драконы были почти уничтожены.

— Кто теперь? — спросила я, мой голос шептал.

— Константин Норк, виверн черных драконов.

Я откинулась назад, мой мозг лихорадочно работал. Было просто слишком много всего, чтобы принять, тем более, с ужасом поняла я, что мои мысли приходят к одной точке, что я не сошла с ума, я начинала верить, что они все могут быть правы, и я действительно была уродцем, драконом, запертым в человеческом теле.

Действительно ли печально, что сумасшествие было бы предпочтительнее?

Три часа спустя я сидела в окружении драконов. Очевидно, sárkány это большое дело, проходившее в большом конференц-зале очень шикарного отеля, в нем принимали участие большое количество людей, которые выглядели совершенно обычными. Длинный стол в центре, который вмещал около двадцати человек, доминировал в комнате, в то время как стулья стояли вдоль стен. В одном конце комнаты стояла трибуна, а в другом конце был спущен вниз огромный белый экран, говорящий, что будет какой-то визуальный показ.

Я позволила своему взгляду блуждать вокруг, группа около тридцати человек стояли и болтали. Все без исключения, посматривали на меня враждебно. Устав от этого, я посмотрела на моего соседа справа.

— Как долго обычно длиться это собрание?

— В зависимости… — сказал Джим.

— От чего?

— Начнет или нет твой бойфренд косить всех, как он делал это в Париже.

Я покачала головой не уверенная, должна ли я удивленно посмотреть на него или же «спрятать голову в песок», и сделать вид, что здесь нет.

— Я думаю, что выберу сделать вид, что меня это не касается, — сказала я Джиму.

— Правда? С кем-то другим или с Балтиком?

— Балтик пытался убить людей на sárkány? — спросила я, пытаясь взять себя в руки. Я решила, что не схожу с ума. Бром нуждался во мне, особенно сейчас, когда я знала, какой сволочью в действительности был его отец, и я не смогу о нем заботиться, если буду заперта, нанося рисунки на стены психушки, пользуясь только собственной слюной.

— Да, некоторое время назад. Я не был там, потому что Эшлинг решила, что пора ее икринке появиться, но я слышал, что это была перестрелка настоящего Дикого Запада. До того как Май взорвала чешуйку дракона, вместе с верхнем этажом отеля.

Я позволяю этому тоже пройти мимо меня. На самом деле я бы просто расслабилась и закрыла глаза в попытке позволить этому пройти мимо меня и откинулась на спинку стула, но женщина с блеском в глазах приближалась к нам.

— Джим, помоги мне, если ты беспокоишь бедную Ясолд… — заявил женщина, когда она остановилась перед нами, ее руки были на бедрах.

— Эй, я просто сижу здесь, участвую в вежливой болтовне, сама мистер Любезность. — Правда, Солди?

— Мое имя Ясолд, — сказала я сухо, а потом поняла, что сказала. — Нет, Талли! Талли! Меня зовут Талли, не Ясолд. О боже, теперь я это делаю!

— Это Эшлинг, мой повелитель демона. Она родила близнецов в день, когда ты упала в ее доме, — сказал мне Джим, когда Эшлинг сочувственно поцокала языком на мою горячность.

— Ты повелитель демона? — спросила я, тяжело совмещая образ красивой женщины с вьющимися каштановыми волосами и карими глазами и существом, которое командовало демонами.

— Ага. Май говорит, что ты ничего не помнишь, ни что мы не встречались, но тем не менее это будет серьезной занозой в заднице. Я жена Дрейка. Он виверн зеленых драконов. Он вон там, красивый.

Я посмотрела туда, куда она показывала. Несколько мужчин стояли вместе в дальнем конце комнаты. Мне очень не хотелось ничего говорить, потому что все они выглядели чертовски привлекательно для меня, но смутное чувство узнавания пронеслось где-то на задворках моего разума, когда мой взгляд достиг высокого мужчины с темными волосами.

— И ты тоже дракон? — спросила я Эшлинг.

Май вошла в комнату как раз, когда она рассмеялась.

— О, Господи, нет. Я была таким же человеком, как и все, прежде чем я встретила Дрейка. Я была курьером, мы встретились, когда он украл Акваманил, который я везла в Париж. Это было очень романтично.

Джим задохнулся, кашляя и отхаркивая, как если бы он проглотил комок шерсти.

— Романтично! — наконец сказал он. — Черт, если бы ты знала, через какой ад она заставила нас пройти, когда решалась замутить ли ей с Дрейком…

— Тихо, пушистый демон. — Она улыбнулась Май, когда присоединилась к нам. — Это было почти так же романтично, как ухаживание Габриэля за Май.

— Какие ухаживания? — Май закатила глаза. — В одну минуту я была одна, в следующую — Габриэль был там и требовал, чтобы я была его парой. Не то, чтобы я возражала, но все же. О, тут Ки. Это означает, что Костя где-то не очень далеко. Извините, я на минуту.

— На мгновение я забыла, что она двойняшка, — сказала я, когда Май пересекла комнату, чтобы присоединиться к женщине, которая только что вошла. Хотя они были одеты по-разному и у другой женщины были длинные волосы, было ясно, что они идентичные близнецы.

— Кирена более или менее пара Кости, — сказал Эшлинг. — Это немного запутанно, но в основном, он принял ее как свою половинку, но она технически не является парой виверну, если ты понимаешь, о чем я.

— Я не думаю, что понимаю, нет.

— Ну, как я понимаю, это означает, что она его спутница в глазах вейр, но ее не может принять другой виверн.

— Похитить, ты имеешь в виду? — спросила я в замешательстве, как это имело ко всему этому отношение.

— Нет, взять с помощью вызова. К примеру, если Бастиан… это тот красавец блондин справа… захочет Ки, как свою пару, он не сможет бросить вызов Кости за нее, потому что она технически не пара виверну. Тогда как он может бросить вызов Дрейку за меня или Габриэлю за Май, потому что мы — пара. Смысл ясен?

— Только то, что есть какие-то странные правила в этом мире, которые говорят, что один человек может украсть чужую жену. Э… пару.

— Архаичное, да? — спросила Эшлинг, пожав плечами. — Это драконы… выглядят они как стильные и современные и, возможно, сексуальные, как Дрейк, но в глубине души, они все еще в четырнадцатом веке.

— Вы, пары, должны объединиться, — предложил Джим, вытирая струйку слюней об пустой стул рядом с ним. — Местные Пары 51. Создать новое правило, запрещающее замену пар, и устроить секс-забастовку, если они откажутся от переговоров.

Эшлинг посмотрела на своего демона с испуганным выражением лица.

— Это не плохая идея, — сказала она.

— Правда? — Джим сел немного прямее. — Я могу посмотреть, когда ты скажешь Дрейку, что ты не собираешься больше позволять ему преследовать тебя голым по всему дому?

— Ты должен был спать! — сказала Эшлин, наклоняясь через меня, чтобы ущипнуть демона за его плечо. — Ты же не видел нас! Ты не мог!

— Позволь мне сказать тебе, что зрелище кормящих сисек прыгающих туда-сюда, пока ты мечешься по дому не то, что я собираюсь забыть в ближайшее время, — добавил Джим, наклоняясь от меня так, чтобы Эшлинг не смогла достать до него.

— Вот именно! С этого времени я запираю тебя в туалете на ночь!

— Тебе просто повезло положить глаз на Дрейка, с его гигантским…

— Тихо! — закричала Эшлинг и все находящиеся в комнате повернулись, чтобы посмотреть на нее.

Она улыбнулась всем перед тем, как вернула свой взгляд на Джима, который напугал бы меня на пару лет моей жизни вперед.

— Игнорируй Джима, пожалуйста, — добавила она. — У него бывают моменты срыва. О, смотри, там Чуань Жэнь и Цзянь. Чуань Жэнь виверн красных драконов. Это ее телохранители с ней, хотя я не вижу ее пары, Ли. Цзянь ее приемный сын. Я провожу тебя и познакомлю вас. Она ненавидит меня, так что это всегда весело сказать привет.

Эшлинг достаточно бодро говорила, когда мы начали подходить к вновь прибывшим, группе из четырех человек, все азиаты, трое мужчин и одна женщина. У женщины были длинные, прямые черные волосы и отличная фигурка. Двое мужчин были довольно низкими, но крепкого сложения; третий был высокий и мог бы работать моделью.

— Привет, Чуань Жэнь. Привет, Джан, приятно видеть вас снова. Привет, Синг и Шинг. Это…

— Ясолд де Бушер, — сказала женщина по имени Чуан Жэнь, ее взгляд прилип ко мне. — Итак, ты не умерла, как говорят. Очень плохо. — Она повернулась на каблуках и ушла, с двумя охранниками позади нее.

— Я вижу, она в хорошем настроении сегодня, — сказала Эшлинг оставшемуся красному дракону.

— У Чуань Жэнь в последние несколько недель трудное время. — Он скривился. — Ее пара Ли исчез.

— О нет! Мне жаль это слышать, хотя он, очевидно, жив, в обратном случае мы бы знали, — сказала Эшлинг, взглянув на Чуань Жэнь.

— Откуда бы вы знали? — спросила я.

— Виверны не могут пережить потерю своих пар, — сказала она просто, прежде чем махнуть блондину, которого она назвала Бастианом. — Я должна послушать последние сплетни про Фиата, прежде чем начнется собрание. Ясолд, было очень приятно встретиться с тобой. Если тебе понадобиться помощь, дай мне знать. Я знаю, как тяжело справляться с некоторыми законами драконов. — Она оставила нас и еще через мгновение после вежливой беседы с Цзянем я собиралась вернуться на свое место, когда я повернулась, то увидела мужчину, который стоял в дверях, уставившись на меня, его черные глаза горели от ярости.

— Костя, — сказала я, слово шепотом слетело с моих губ.

Он медленно кивнул, подкрадываясь ко мне.

— Это правда. Они сказали, что это правда, но я не верил, что это возможно. Я видел твое тело. Я видел твою отрубленную голову.

Я прикоснулась к шее, ужас прополз по моей коже от его слов.

— Я… я действительно не знаю, что сказать тем, кто говорит мне, что видел мою отрубленную голову, — призналась я. — «Привет» кажется некоторым разочарованием. — Я поклялась, что он собирался оскалиться мне, но сумел остановить себя.

— Чудо произошло, Ясолд де Бушер.

— Талли Салливан. Я думаю, что наколю это себе на лбу.

— Чудо произошло и теперь пришло время, чтобы тебе заплатить за все смерти, за все страдания.

— Панки! Вот ты где! — Близняшка Май появилась около Кости, смотря то на меня, то на него. — Привет, я Кирена. Ты должно быть Ясолд. Май мне все рассказала о тебе. Я не виню тебя за ту часть с потерей памяти. Я бы тоже потеряла, если бы мне пришлось быть в паре с Балтиком.

— Приятно познакомиться, — сказала я, не отрывая взгляда от Кости.

Он наклонился вперед, его голос был низким.

— Если есть правосудие в этом мире, ты будешь страдать так долго, как страдали все черные драконы.

— Костя, я думала, что Дрейк сказал тебе не пугать Ясолд, — отругала Кирена, беря его за руку и дергая его к большому столу. — Игнорируй его. Он немного ворчливый, потому что кончились его любимые хлопья на завтрак.

— Ты не должна говорить ей этого! — Он прекратил впиваться в меня взглядом и перевел взгляд на нее. — Ибо любовь ко всем святым, женщина, я виверн! Ты не говоришь людям, что я ворчу из-за продуктов на завтрак!

— Если кто-то скандалит по поводу нехватки Капитана Хрустика, то этот кто-то просто должен отвечать за свое поведение, — сказала она беспечно, не замечая его яростного взгляда.

— Пойдем, я думаю, они ждут нас.

Костя без лишних слов повернулся и потопал к столу, Кирена рядом с ним. Я вернулась на свой стул и с интересом наблюдала, как виверны собрались вокруг стола. Стульев там было только пять и прежде чем они сели, Гэбриел, Дрейк и Костя взяли еще стулья и поставили их рядом со своими. Охранники и другие присутствовавшие драконы заняли места на стульях вдоль стен.

Джим посмотрел на меня острым взглядом, как бы это ни было, он ничего не сказал. Я была благодарна ему за это, поскольку это означало, что я могу пока попытаться разобраться в моих душевных потрясениях в то время, как драконы проходят через формальности их встречи.

— Костя Фекете, — сказал синий виверн по имени Бастиан. — Ты созвал этот sárkány от имени черных драконов. Изложи свое дело.

Я подняла глаза, прекратив тем самым смотреть на свои руки невидящим взором.

Костя встал у подножия стола и посмотрел на всех вивернов по очереди.

— Я здесь, чтобы требовать возмещения. Пара Балтика показала себя, и черные драконы требуют, чтобы она понесла ответственность за преступления, совершенные им против вейр.

— Что? — спросила я, вставая, так ошеломленная требованием Кости, что забыла, что Май предупредила меня не говорить, прежде чем я выкрикнула. — Это смешно!

— Ты еще не была признана вейром. — Бастиан нахмурился на меня. — Сохраняй, пожалуйста…

— Я не буду молчать! — Я устремилась к столу, внезапно разозлившись. — Не тогда, когда вы, люди, обвиняете меня в том, чего я не делала.

— Ты пара Балтика, — зарычал Костя. — По законам, которые регулируют вейры, ты так же ответственна за его действия, как и он.

— Я не его пара. Я даже не дракон! Я человек! Вы все должны быть в состоянии понять это!

Виверны переглянулись.

— Вот видите? Никто из вас этого не отрицает, потому что это правда. Я человек.

— Ты кажешься человеком, да, — сказал Дрейк голосом, в котором проскальзывал Восточно-Европейский акцент. — Но мать Габриэля уверяет нас, что твой дракон живет внутри тебя, просто ждет, когда его разбудят.

— Даже если это правда, то это не дает вам люди право судить меня за преступление, которого я не совершала! Вы не смотрели сериал CSI? Это совершенно незаконно!

— Ты пара, его пара. — Хмурый взгляд Кости потемнел. — И если ты не хочешь привезти его к нам, то тогда ты заплатить цену за его преступления.

— Какие точно преступления? Война с серебряными драконами, про которую рассказал Габриэль почти уничтожила твой клан? — Я изобразила звук отвращения. — Если мои сны на самом деле отголоски прошлого, то ты был частью этого клана, а это значит, что ты был частью войны. Сколько серебряных драконов ты убил, Костя?

Он прорычал что-то чрезвычайно грубое себе под нос.

— Мы не обсуждаем мои действия. Я заключил мир с вейрами.

— О, действительно? — В ярости я сделала то, что я никогда не делала… я устроила сцену. Я вскочила на стол и прошлась по всей его длине, чтобы встать перед Костей. — Ты поддержал Балтика во всем, что он делал! Во всем! Он не мог и шага ступить без тебя, говорящему ему, какой он невероятный!

Костя зарычал и зарычал, когда он вскочил на ноги, его стул отлетел назад на несколько футов.

— Это неправда!

— Твои друзья знают, какой ты ай да человек на самом деле? Знают ли они, как ты следовал за ним повсюду, как щенок, делая все, что бы он не потребовал?

— Мое прошлое не имеет ничего общего…

— Знают ли они, как ты позволял Балтику держать меч у моего горла и угрожать убить меня только потому, что я родилась серебряным драконом? — Мой голос звучал громко.

Весь зал молчал.

— Э… — я прочистила горло, когда поняла, что только что заявила. — Это при условии, что я та, кем, как все говорят мне, являюсь, что для меня по-прежнему очень маловероятно.

— Я не виноват за действия Балтика! — Костя сгорая от ярости, орал на меня. — Я держал его в узде, пока он не спас тебя. Он был неуравновешенным, но он стал неуправляемым после того, как ты встала на сторону Константина Норка против него.

— Я что? — спросила я, чувствуя себя разбитой.

— Я, возможно, смог бы его образумить, если бы не ты! — обвинил меня Костя. — Он хотел тебя. Он был готов принять тебя, несмотря на то, что ты была серебряным драконом.

— Мы должны обижаться на комментарии Кости? — спросила Май Габриэля. — У меня есть кинжал. Я могла бы ткнуть его несколько раз.

Кирена выстрелила в своего близнеца возмущенным взглядом.

— Возможно, позже, — сказал Габриэль Май.

— Но ты отвергла его и связала себя вместо него с Константином Норком! — Лицо Кости потемнело от гнева. — Балтик был в ярости! Его безумие не знало границ после этого.

— Я действительно не знаю, о чем ты говоришь, — сказала я, мой гнев начинал остывать. Я оглянулась на драконов, собравшихся за столом, смущенная моей демонстрацией характера. — Извините, я просто… спасибо, — сказала я, когда Бастиан встал и протянул руку, чтобы помочь мне сойти со стола.

— Нельзя отрицать то, что произошло в прошлом, — сказал Костя, его голос и лицо было угрюмым.

— Я не могла бы и мечтать об этом. Но я не думаю, что я добралась до этого предательства в моих снах. Я предполагаю, что это придет в какой-то момент, но я должна сказать, что мне трудно поверить в то, что ты говоришь.

— Костя, это старая история, — сказал Дрейк, приподняв одну бровь на черного дракона. — На ком лежит вина за Бесконечную войну было давно уже решено. Ты не можешь попробовать обвинить Ясолд за это преступление.

— Не было бы бесконечной войны без нее! — объявил Костя.

— Я думала, что Чуань Жэнь начала эту войну? — Эшлинг наклонилась и спросила своего мужа.

Чуань Жэнь прищурилась на Эшлинг, ее губы беззвучно шевелились, как будто она говорила проклятие.

Эйслин быстро выставила защиту за себя и Дрейка.

— Каава сказала, что Ясолд пыталась остановить войну, собрав воедино осколки дракона, чтобы преобразовать сердце дракона, — сказала Мая. — Она вряд ли стала делать это, если отвечает за все беды.

— Это было позже, после того, как она поняла, что начала, — сказал упрямо Костя.

— Ты знаешь, даже я не думаю, что это имеет какой-то смысл, — сказала Кирена, глядя на него. — Серьезно, панки, я думаю, нам придется пойти на какие-нибудь курсы управления гневом. Тебе нужно научиться отпускать и двигаться дальше.

— Черные драконы… — начал говорить он.

— Не по этой причине Ясолд вызвана на sárkány, — прервал сильный голос Дрейка.

— Точно, какое преступление совершил Балтик, что вы все так жаждете наказать меня? — спросила я, вдруг почувствовав себя уставшей и эмоционально истощенной.

Дрейк посмотрел на меня глазами, в которых отражалась бесконечная грусть.

— Гибель шестидесяти восьми синих драконов, убитыми Балтиком почти два месяца назад.

Глава 7

Тишина заполнила зал, каждый человек… каждый дракон… смотрел на меня. Я поежилась, потирая руки от внезапного холодка.

— Повезло мне. Я была без сознания в течение пяти недель, потеряла работу, поняла, что мой муж крыса, победитель всех крыс, а теперь я узнаю, что, видимо, я подруга маньяка-убийцы. Что еще? Это все, чем вы парни должны поразить меня? Потому что я еще не совсем по краю.

— Еще вопрос, кто держал Костю в заключение в его гнезде в течение семи лет, — сказала задумчиво Кирена. — Похоже, никто не знает наверняка, кто захватил его, но я думаю, что это была твоя пара, поэтому по закону ты должна заплатить и за это.

— Спасибо, — сказала я ей. — Этого достаточно.

Прежде чем кто-либо успел среагировать, я резко развернулась и направилась к ближайшему выходу. У меня, естественно, не получиться уйти, но я знала, что не могу оставаться там.

— Тебе не избежать правосудия снова, Ясолд де Бушер. — Костя уже стоял возле двери.

Я дала ему пощечину. И почувствовала себя лучше, я ударила его снова, потом шагнула назад, закрыв рот ладонью, потому что я никогда не ударяла ни одного человека в моей жизни.

Насколько я помнила…

Ну, был удар Балтика в пах, но это был лишь сон.

— Я сожалею, — я запнулась в ужасе. — Я не знаю, что на меня нашло. Не то чтобы ты не заслуживаешь этого, потому что если кто-то и заслуживает пощечины, так это ты, но все равно я в шоке, что я на самом деле тебя ударила. Я сделала тебе больно?

Кирена завизжала и бросилась к нам, явно собираясь накинуться на меня, но Костя поймал ее прежде, чем она смогла напасть.

Я просто смотрела на них, пока она боролась с ним, чтобы освободиться, проклиная меня, мои глаза наполнились слезами. Я никогда не чувствовала себя такой чужой, такой одинокой, такой полностью выкинутой из своей среды. Я просто хотела кануть в лету.

— Успокойся, — сказал Костя Кирене, когда она стала произносить самое худшее ругательство.

— Она ударила тебя! Дважды! Никто не бьет моего дракона и выживает, чтобы потом рассказать об этом!

— Сядь, — приказал он.

— Нет!

— Ки, это был удар открытой ладонью, — сказала Май, взяв руку своей близняшки, и насильно повела ее к столу. — Я уверена, что Костя выживет.

— Я очень сожалею, — повторила я.

К моему удивлению, он не выглядел более рассерженным на меня, он потер пострадавшую щеку и призадумался.

— Ясолд? — Габриэль указал на стол. — Я считаю, что раз тема смерти синих драконов была начата, то, пожалуйста, присядь за стол. Возможно, мы смогли бы более спокойно обсудить вопрос.

— Я вовсе не жестокий человек, — сказала я ему, позволяя ему сопроводить меня к креслу, рядом с его. — Я не могу даже отшлепать своего сына.

Он ничего не сказал, просто вытянул для меня стул.

— Ты должна понимать, что вейры не стремятся наказать невиновного, — сказал Бастиан, вновь начав встречу. — Но есть законы, которые управляют нами, и, как сказал Костя, один из этих законов гласит, что пара виверна несет ответственность за действия самого виверна.

— А как насчет других драконов? — спросила я слишком усталая, чтобы быть злой.

— Каких еще драконов? — Бастиан выглядел смущенным.

— Что насчет пары нормального дракона, не виверна. Они тоже привлекаются к ответственности?

— Нет, — сказал он, нахмурившись.

— Почему нет?

Тишина накрыла стол. Дрейк откашлялся и ответил:

— Пары Вивернов уникальны для драконов. Они имеют собственную власть и занимают почетное место в клане, вторые после вивернов. Пары всегда поддерживают решения вивернов, и таким образом законным образом подтверждают свое место, признавая, как положение, так и власть.

— Позвольте мне уточнить, что я правильно поняла. Вы все думаете, что потому что я жила два месяца назад не зная о вас, не зная Балтика, ничего не зная, спокойно делая свою работу в качестве ученика у Доктора Костич, была женой и мамой, вы серьезно думаете, что я поверю, что я виновна в гибели шестидесяти…

— Шестидесяти восьми, — прервал Бастиан.

— Мои извинения. Я не хотела относиться несерьезно к этой трагедии. На чем я остановилась? Ах, да, вы хотите возложить на меня ответственность за гибель драконов, о существовании, которых я даже не подозревала? Это то, о чем вы говорите?

Взгляд Дрейка опустился. Габриэль и Май обменялись неудобными взглядами. Костя негромко кашлянул и хмуро посмотрел на стол. Бастиан посмотрел вдаль. Чуань Жэнь улыбнулась мне, показывая гораздо больше зубов, чем требовалось.

— Я хочу знать, какое наказание за убийство шестьдесят восемь синих драконов? — спросила я.

Никто не смотрел на меня.

— Наказание за преступление такого отвратительного характера за пределами объявленной войны — это смерть, — сказал Бастиан наконец.

— Прекрасно. Вы хотите убить меня за чужое преступление. Что, конечно, звучит для меня, как правосудие.

Никто ничего не сказал о моем сарказме.

Я думала о борьбе, думала о побеге, подумала проклясть все и просто позволить им сделать из меня козла отпущения, но что-то внутри меня, наконец, дошло до критической точки.

— Что-то происходит со мной, — сказала я медленно, снова глядя на мои растопыренные пальцы на столе. — Как бы мне не хотелось это отрицать, я готова признать, что у меня есть какая-то связь с этим человеком по имени Балтик. Несмотря на это, никто не может отрицать, что я человек, и именно по этой причине, что я не согласна. Я не признаю, что я дракон по имени Ясолд. Однако, если кто-нибудь из вас сможет доказать мне, что я — это она, если вы сможете показать мне то, что я испытываю это из-за дракона, скрывающегося внутри меня, тогда я признаю законы вейров и приму наказание за гибель этих драконов.

Это привлекло их внимание. Хотя они не выглядели счастливыми.

— Это кажется разумным для меня, — сказала Эшлинг, толкнув мужа локтем. — Конечно, тебе нужны доказательства, что ты действительно Ясолд. Мы просто должны доказать тебе, что это так. Я не знаю, как мы собираемся это сделать, дадим ли тебе время, чтобы найти себя, так сказать. Это единственно правильное и справедливое решение, тем более, что вейры просят тебя отдать свою жизнь. Не кажется ли тебе это справедливым, Дрейк?

Его хмурый взгляд прояснился.

— Казалось бы, что такое требование весьма разумно с учетом обстоятельств. Что скажут другие виверны?

— Я полностью согласен, — быстро сказал Габриэль. — Ясолд должна иметь доказательства. Она должна быть сама с собой со своим разумом, что она та, кем мы ее считаем. Было бы грубо неверное истолкование законов вейр, чтобы осудить ее без признания ее самой, что она дракон.

— Согласен, — сказал Бастиан, к моему удивлению, так как он был членом клана, драконы которого были убиты. Я думала, что если кто и хотел видеть меня осужденной, то это будет он. Но на самом деле он выглядел выдохнувшим с облегчением и повернулся к Косте. — Что скажут черные драконы?

Костя поджал губы, посмотрев на меня.

— Я думаю, что ей нужно дать подзатыльник за ее поведение, — пробормотала Кирена.

Костя стрельнул в нее яростным взглядом, потом сказал:

— Я нахожусь под влиянием воспоминаний о том, что Балтик сделал с черными драконами из-за Ясолд. Долго я искал ее, чтобы она заплатила за боль и страдания, которые причинила нам, за ее вероломство с Константином Норком…

— Она была серебряным драконом, — вдруг сказал Габриэль.

— Она согласилась быть его парой. Что говорит о вероломстве! — Костя вскочил на ноги, его лицо было красное от гнева. — Балтик хотел ее, как свою пару!

— Тогда ему никогда не надо было отдавать ее Константину, это говорило громче слов, что он не хотел ее! — резко сказал Габриэль, также вскочив.

— О, это заставляет меня чувствовать себя лучше, — сказала я тихо.

— Это обсуждение не уместно в данное время, — сказал Бастиан, стукнув по столу кулаком, пока два дракона не сели на свои места. — Костя, что скажешь?

Он гневно сел, скрестив руки и с мрачным выражением на лице.

— Я согласен на временную отсрочку, но на разумные сроки.

Я опешила от его согласия. Остался один виверн.

— Чуань Жэнь? — спросил ее Бастиан.

— Красных драконов не волнует женщина, — ответила она. — Убейте ее или не убивайте ее, это нас не касается. Нас интересует только местонахождение Балтика.

— Почему тебя волнует, где он? — спросила Май.

Чуань Жэнь снова просто улыбнулась. И это не была приятная улыбка.

— Мы договорились, Ясолд нужно время… для чего? — спросил Бастиан, недоуменно оглядываясь. — Найти себя?

— Моя мать говорит, что дракон внутри нее ждет для пробуждения, — сказал Габриэль. — Это то, для чего нужно время.

— Но как сделать это? — Бастиан покачал головой. — Я никогда не встречал дракона, который не знал бы, что он дракон, который не может быть драконом.

— Мне кажется, я знаю способ сделать это, — задумчиво сказала Май. Она села чуть прямее, когда поняла, что все смотрели на нее. — Дом в этой стране, который принадлежит Балтику.

— Он теперь мой, — перебил Костя. — Я говорю это от имени черных драконов.

— Это верно, он наш, — сказала Кирена. — Он несколько слишком большой и нужно много переделать, но там хороший пруд. Костя говорит, что мы можем посадить сад и сделать из пруда маленькое озеро.

Костя посмотрел на свою вторую половинку рассерженным взглядом, который она проигнорировала.

— Когда я носила осколок дракона, это заставляло меня реагировать достаточно сильно на дом. — Взгляд Май повернулся ко мне. — Он действительно заставлял меня чувствовать вещи, которые я верю, ты чувствовала, когда ты носила осколок.

— Я носила осколок? — спросила я, отказываясь справиться с еще одной странной вещью. — Осколок чего?

— Осколок дракона, один из пяти кусков сердца дракона.

Я закрыла глаза на минуту.

— Сердце дракона это то, что заставит меня полностью потерять крошечную толику здравомыслия, за которое я держусь? Потому что я должна сказать вам, если это так, я думаю, мне лучше просто не знать об этом.

— Это не так уж плохо, честно. — Май рассмеялась.

— Сердце дракона состоит из пяти сколков. Каждый виверн здесь имеет осколов, — сказал Габриэль. — Некоторое время Май носила тот же осколок, который носила ты. Только она его носила, ты успешно преобразовала сердце дракона… наделенное властью первого Дракона… и позволила ему повторно распасться на пять частей.

— Это звучит очень интересно для Май и меня, и я была бы в восторге услышать эту историю, несмотря на то, что я не имею ни малейшего представления о значимости чего-либо из этого, но пока у меня нет точного представления есть или нет дракон внутри меня, я готова двигаться дальше.

— Браво, — сказала Эшлинг, аплодируя, пока ее муж хмуро не посмотрел на нее.

— Я полагаю, вы думаете, что если я поеду в дом Балтика…

— Мой дом! Теперь он принадлежит мне! — сказал Костя.

— Простите меня, в бывший дом Балтика, это как-то докажет, что я дракон? Я начну поджигать вещи? Воровать в форме чешуйчатой ящерицы? Вдруг стану очарованной золотом? — спросила я слишком уставшая, чтобы следить за своими манерами.

— Судя по тому, что я чувствовала, когда была там, да, я думаю, ты что-нибудь почувствуешь, — сказала Май.

— Но Ясолд больше не носит Филактерию Авиньон, — сказал Костя.

Май посмотрела с нечитаемой улыбкой в ее сторону виверна.

— Нет, но я могу подтвердить тот факт, что после того, как ты поносишь осколок, это изменит тебя. Я уверена, что он также изменил Ясолд.

— По мне так это хорошая идея, — сказала Эшлинг.

— С разрешения Кости, мы завтра возьмем ее в обсуждаемый дом, — сказал Габриэль. — Ты надеюсь, не будешь возражать, если Май и я будем сопровождать тебя?

— Я тоже буду там, — сказал Костя.

— О-о-ох. Это звучит интересно. Мы можем тоже пойти? — спросила Эшлинг Дрейка.

Он поднял брови и посмотрел на Габриэля.

— У нас нет причин для этого, но если Габриэль… и Ясолд… не будут возражать, я признаю, что мне любопытно увидеть, какое влияние дом будет иметь на нее.

Габриэль назначил время, и все договорились встретиться в доме. Я откинулась на спинку стула, истощенная эмоциями, которые я пережила в последние несколько дней, желая только одного… я вздохнула про себя. Я ничего не хотела больше, кроме покоя.

Я ожидала сна в ту ночь, и он пришел. Я закрыла дверь в комнату Брома, в ту, где он спал, пожелала Май приятного вечера, и вошла в свою комнату и прямо в омут тестостерона.

***

— Ты опоздал, Балтик, — съязвил мужчина, который стоял передо мной. — Ясолд говорила слова. Она клянется в верности мне. Теперь она моя пара.

Я шагнула в сторону, чтобы посмотреть кто был за Константином. Балтик и около десяти мужчин, появились из-за деревьев, которые образовывали небольшой полукруг вокруг вершины скалы, где мы стояли, Костя и Павел были сзади него.

В мгновения серебряные драконы вытащили свои мечи, окружив Константина и меня.

— Это правда? — спросил меня Балтик, его выражение лица было столь же яростное, как море, которое бушевало позади нас.

Я сделала шаг вперед, но Константин протянул руку, чтобы остановить меня.

— Ты будешь обращаться ко мне, а не к моей паре. Ясолд моя. У тебя никогда не будет ее.

— Почему ты здесь? — спросила я Балтика, сбросив руку Константина и пробившись через его охранников. Они сделали движение, чтобы остановить меня, но отступили, когда я посмотрела на них.

— Почему, ты думаешь, я здесь? Я пришел потребовать свою пару, — ответил Балтик, его глаза яростно блестели.

— Твою пару? Ты сказал, что не хочешь меня. Ты сказал, что ты никогда не будешь иметь ничего общего с серебряным драконом, — закричала я.

— Я сказал, что никогда не буду спать с серебряным драконом, — исправил он. — С тех пор я передумал. Ты моя пара. Я послал гонца, который должен был сказать тебе, что я приду к тебе потребовать тебя.

— Я не видела ни одного посланника! — сказала я, растерянно и удивленно.

Выражение его лица потемнело.

— Я должен был знать, что Константин заберет тебя себе, и не позволит тебе быть моей.

— Ясолд, голубушка, позволь мне разобраться с этим, — сказал Константин, его голос был мягким, урчащим и успокаивающим, таким же, как и все эти три месяца, пока я была с ним на юге Франции.

Я развернулась к нему лицом, вдруг начав понимать, что к чему, и понимания этого наполнило меня яростью.

— Ты знал, что он придет за мной, не так ли? Ты знал, что мое сердце разбито, и все равно продолжал скрывать от меня его сообщение. Вот вам крест! Вот почему ты заставил меня дать тебе клятву! Ты обманул меня!

— Ты — моя ответственность, — сказал Константин, беря мои руки в свои.

Балтик зарычал. Костя, не отрывая взгляд от охранников серебряных драконов, удержал его.

— Я обещал заботиться о тебе в тот первый день, когда ты оказалась на моем попечении, — продолжил Константин. — Я не могу не любить тебя, моя драгоценная голубка. Ты можешь винить меня за желание видеть тебя в качестве своей супруге?

Какой глупой я была. Какой глупой и наивной, попалась на лестные слова и обещания всю жизнь быть любимым, когда в действительности, я была использована, как инструмент в войне, которая бушевала в течение двухсот лет. Я вытащила свои руки из его и попятилась от отвращения к тому, как он обманул меня. Охранники посмотрели на Константина, но он поднял руку, чтобы остановить их.

— Ты сказал мне, что я предназначена быть твоей парой, но все это время ты знал, что Балтик придет за мной. Ты смотрел, как я тосковала по нему, тосковала по любви, ради которой я бы отдала свою душу, тем не менее, ты связал меня с тобой? Почему?

— Я люблю тебя, — сказал он, сверкая глазами со странным золотым светом. — Как я мог позволить тому, кого я люблю больше, чем саму жизнь, соединиться с безумцем, монстром, который уничтожил наш клан вместо того, чтобы позволить нам жить в мире?

Я не могла смотреть на него больше.

— Ты говоришь, что любишь меня и готов провести остаток своих дней в тени того, кого я люблю.

Константин протянул руку ко мне, но опустил ее, прежде чем смог прикоснуться ко мне.

— Ты просто запуталась, Ясолд, ты не по-настоящему влюблена.

— Откуда ты знаешь? — я подняла голову, глядя на него. — Откуда ты знаешь, что в моем сердце? Ты даже не слушаешь меня! Я сказала тебе, что я люблю его, Константин, а ты просто сказал мне, что он предпочел бы видеть меня мертвой, чем живой.

— Ты… — он начал говорить.

— Нет, — сказала я, прервав его резким жестом. — Я знаю свой собственный ум и сердце. Я люблю Балтика. Если бы он попросил меня быть его парой, я бы без раздумий согласилась бы.

Балтик улыбнулся медленной самодовольной улыбкой.

— Это не значит, что я не разъярена твоим прошлым поведением, — сказала я ему через плечо.

Его улыбка сползла на ступеньку.

— Даже зная, кто он, зная, что он сделал с нашим народом, с твоей семьей, ты бы связала себя с ним? — спросил Константин, его голос, отражал гнев в его глазах. — Ты бы позволила ему использовать свое тело, осквернить свою душу?

Я встретила его взгляд своим собственным устойчивым.

— Я сделаю все, что смогу, чтобы принести спокойствие в это смутное время.

— Ты присягнула мне, — ответил он.

— Какой у меня был выбор? — парировала я. — Ты обманул меня!

Он промолчал, боли мелькнула на его лице.

— Если бы только ты сказал мне правду, — сказала я тихо, кладя руку на его плечо. — Я с большим уважением и любовью отношусь к тебе, Константин. Ты замечательный виверн и щедрый, любящий человек. Но насколько я уважаю тебя как такового, я бы никогда не соединилась бы с тобой, если бы я знала правду. Ты вынудил меня стать твоей парой просто назло человеку, который держит мое сердце. Как я могу найти счастье с тобой, зная об этом?

Балтик шагнул вперед.

— Константин Норк, согласно законам, управляющими вейрами, я вызываю тебя на Lusus naturae за твою пару, Ясолд де Бушер.

Константин и я, мы оба уставились на него.

— Lusus что? — спросила я.

— Naturalae. У него есть множество значений, но для драконов, у него только одно значение… возможность украсть пару, — ответил Константин, наблюдая за Балтиком с ощутимой враждебностью.

— Это не воровство, если я выиграю вызов, — сказал Балтик, шагая вперед. На этот жест все его мужчины, кроме Кости остались стоять там, где они были. Аналогично Константин кивнул своему охраннику, который жестом показал что-то остальным. Драконы рассредоточились, пока они не образовали свободный круг, в центре которого мы стояли. — Ты принимаешь вызов?

— Принимаю, — сказал Константин, становясь в агрессивную позицию. — Ясолд молода и смущена. Она еще не успела приспособиться к нашему образу жизни. Я убежден, что со временем, она поймет, какая трагическая будет у нее жизнь, если она проведет ее с тобой.

— Мне не нравится, когда обо мне говорят, как будто я не стою на расстоянии вытянутой руки, — сказала я ему несколько язвительно. — Я не невидимка и я не глупая. Это моя жизнь, о которой ты говоришь, и я требую право голоса.

— Ты женщина, — резко сказал Константин. — Ты молода и неопытна в делах драконов. Ты позволишь мне решать, что лучше для тебя.

— Я нашел ее, — сказал надменно Балтик, выходя вперед, пока он не встал в футе от нас. — Я буду решать, что лучше для нее, и она станет моей парой.

— Никто из вас не думает, что хорошая идея того, что лучше для меня, это спросить у меня? — спросила я.

— Нет! — одновременно сказали виверны.

Я скрестила руки на груди и свирепо посмотрела на них обоих.

— Я думаю, что вы оба мне неприятны. Я передумала. Я не хочу никого из вас. Я хочу Костю.

Глаза Кости расширились от удивления и чего-то, очень похожего на тревогу.

— Эээ…

— Ты пытаешься заставить меня ревновать? — раздраженно спросил Балтик.

— Нет. Если бы я пыталась, я бы сделала это, — я направилась к Косте, но он явно прочитал намерение в моих глазах, потому что попятился от меня. Я остановилась, топнула ногой в раздражение и потребовала: — Прекрати бегать от меня и позволь мне поцеловать тебя!

— Я бы предпочел, чтобы ты не делала этого, — сказал он с опаской, покосившись на своего виверна.

— Ясолд, — сказал Балтик даже почти незаинтересованным тоном.

Я двинулась к нему, сужая свой сердитый взгляд, пока он не выставил меч перед собой.

— Что?

— Ты не должна нападать на Костю, чтобы заставить меня ревновать, chеrie, — сказал он, раздражение на его лице заменилось на развлечение. Он махнул рукой в сторону Константина. — Я готов драться с ним до смерти за твою дерзкую выходку. Я не думаю, что когда-нибудь так сильно ревновал, как сейчас.

— О. — я задумалась об этом на мгновение, затем сделала шаг ближе к нему, не прикасаясь к нему, но достаточно близко, чтобы я могла почувствовать тепло его тела. Я посмотрела в его глубокие глаза, ища там ответы, которые так отчаянно искала. — Ты действительно хочешь, чтобы я была твоей второй половинкой, хотя я серебряный дракон?

— Да. — Ни один мускул на его шее не дрогнул.

— Почему?

В его глазах появился такой же осторожный взгляд, которым только что смотрел Костя.

— Почему?

— Да, почему? — Я ткнула в него рукой. — Почему ты хочешь меня, как свою пару?

— Эх… — он перевел взгляд с меня на Константина, который стоял, наблюдая за нами с черным угрюмым видом. Балтик расправил плечи и ровнялся, посмотрев на меня надменным взглядом. — Это не имеет значения. Только то, что я требую тебя как свою пару, должно иметь значение.

— Это важно для меня, — сказала я и положила руку на его грудь, над сердцем.

Позади меня Константин сделал шаг к нам.

— Ты — женщина. Ты не ведаешь, что говоришь.

— Вот тебе крест, если я не ведаю. Скажи, Балтик. Почему я?

— Потому что, — сказал он, его глаза мрачно блеснули. — Просто… потому что.

— Ты меня любишь? — спросила я.

— Это не твое дело. — Его челюсти сжались.

Я засмеялась; я не могла не посмеяться над ним. Любовь в браке была всегда лишь сном, как моя мама когда-то сказала мне, но я знала, что она любила моего отца. Она также сказала, что некоторые мужчины с трудом признаются в таких нежных эмоциях, и явно Балтик был одним из них.

— Я думаю, что это мое дело. Это важно для меня, Балтик. Я хотела бы знать… любишь ли ты меня?

Он шагнул ближе, пока его грудь не прижалась к моей руке.

— Это не место, чтобы обсуждать такие вещи.

— Я думаю, что это идеальное место, — сказала я, указывая на всех драконов, которые мялись на месте и, как я заметила, у каждого из них на лице было выражение боли, идентичное выражению Балтика. — Я должна знать. Я не буду связывать себя с человеком, если он не любит меня.

— Это глупость, — усмехнулся Балтик, и драконы усмехнулись с ним, ропот соглашения прошел вокруг нас.

— Тем не менее, я должна знать. Поэтому я спрошу тебя в третий раз… ты меня любишь?

Он затравленно огляделся, прежде чем нагнуться ко мне.

— Здесь люди, женщина!

— Я знаю.

— Ты ожидаешь, что я скажу это прямо в их присутствии?

— Константин сказал, — указала я, кивая в его сторону. Константин выпрямился и выглядел благородным. — У него не было проблемы с высказыванием этого.

Балтик низко зарычал, закатив глаза к небу на мгновение, прежде чем сказал низким и мерзким голосом:

— Отлично! Я люблю тебя. А теперь убирайся с моего пути так, чтобы я мог убить твою пару.

Я не знаю, что бы я делала, если бы Константин не напал на Балтика в тот момент… наверное, попыталась бы договориться с ними, хотя очевидность подсказывает мне, что они не послушали бы. Это спорное предположение, независимо ни от чего, потому что второе слово, слетающее с губ Балтика, и тело Константина изменяется, растягивается и удлиняется, становясь серебристым неизменным драконом с алыми когтями. Он бросился на Балтика с рычанием, от которого кровь застыла в моих жилах.

Балтик также изменился, но его форма была немного меньше и менее громоздкой, эбенового цвета, с изогнутыми полупрозрачными белыми когтями, которые мелькали в воздухе, когда он бросился на Константина.

Теодор, один из охранников Константина, попытался задержать меня, но я стряхнула его и вышла вперед, туда, где два дракона катались по земле, кровь летела в воздух, когда один из них ударял другого.

— Остановитесь! — кричала я, мои руки сжались в кулаки от бессилия. Я хотела ударить их обоих и забрать обратно свои чувства. — Я не потерплю…

Хвост Константина выбросился вверх, когда он бросился вперед на Балтика, который еле-еле успел откатиться с пути. Я закричала, когда его хвост подбросил меня назад на несколько ярдов. Мгновенно Константин был в человеческом облике, наклонился ко мне и обнял.

— Ясолд! Моя голубка, моя ненаглядная… я тебя обидел? — Балтик так же изменился обратно в человеческую форму, выдергивая меня у Константина и опрокидывая его на спину, сверкающий серебряный меч уткнулся ему в шею.

— Ты потерял свою пару, серебряный, — сказал Балтик, задыхаясь, — а теперь ты потеряешь свою жизнь.

— Нет! — закричала я, вскочив, когда он поднял над головой меч, явно собираясь отделить голову Константина от его тела. Я бросилась вперед на него, глядя на Балтика. — Не убивай его.

— Ты передумала? — Глаза Балтика сузились на мне.

— Нет. Я буду твоей парой. Моя жизнь связана с твоей с этого момента и навсегда. Но только если ты не тронешь Константина.

На его челюсти заходили желваки, на мгновение я подумала, что он откажется. Но он медленно опустил свой меч, схватил мою руку и потянул меня на ноги.

— По милости моей пары я позволю тебе жить, — сказал он Константину. — Но только потому, что она желает этого.

Лицо Константина преследовало меня, когда Балтик уводил меня.

Глава 8

— После того, как он обезвожен, кладу натрий внутрь и оборачиваю организм в ткань, смоченную в смоле и большем количестве натрия. Затем я заливаю все это дело смолой. Это занимает три недели, чтобы высохнуть, поэтому я хочу начать прямо сейчас. Я думаю, у меня достаточно смолы, чтобы сделать целую Лису.

— Будешь ли ты это делать или нет, это вопрос спорный. Я думаю, ты потратил достаточно времени с неестественным хобби. Я хочу, чтобы ты немного побыл социальным сегодня, так чтобы Май и Габриэль не думали, что ты отвратительный маленький мальчик, который одержим мертвыми вещами.

— Мертвые вещи интересны, — возмутился он.

— Несмотря на это, я думаю, ты можешь оставить свои эксперименты на один день и вместо этого пообщаться. Сколько? — Я расплатилась с таксистом, когда он остановился перед домом Габриэля. Странный человек стоял перед парадной дверью, собираясь позвонить в звонок, когда Бром и я вышли.

— Привет, — сказал мужчина.

— Привет. — Я собрала пакеты с покупками с пола такси, разглядывая мужчину. У него было вытянутое лицо, которое, как я думаю, говорит об типичном англичанине… не слишком вытянутое, но вроде красавчик … с темно-русыми волосами и голубовато-серыми глазами.

— Вы случайно не Ясолд де Бушер? — Он так же очевидно разглядывал меня.

— Меня зовут Талли Салливан. — Я сделала глубокий вдох.

— Это было бы моим другим предположением, — сказал он, смеясь. Это был приятный смех. Он выглядел как хороший человек, с немного плутоватым огоньком в глазах, но все-таки хорошим.

— Ваш муж послал меня, — сказал он, застав меня полностью врасплох. — Мое имя Савиан Варфоломей.

Хороший? Он был исчадием ада!

— Гарет послал тебя? — спросил Бром. — Зачем?

— Ты должно быть Бром. Кажется, он хочет, чтобы ты и твоя мать были в безопасности от некоторых очень плохих драконов, пока он не может приехать и забрать вас, — сказал Савиан.

— У-у-у! Уходи! — сказала я, толкая его в сторону такси.

— А? — спросил он, глядя на меня в замешательстве, когда он схватился по обе стороны от двери такси для того, чтобы не быть затолкнутым внутрь.

— Джентльмен хочет куда-нибудь поехать? — спросил водитель такси.

— Да! Он хочет уехать далеко-далеко, — сказала я.

— Я не могу! Прекратите пихать меня или я буду вынужден подчинить тебя! — Сказал Савиан, борясь, когда я пыталась заставить его голову опуститься, чтобы мне легче было засунуть его в машину.

— Салливан, я не думаю, что человек хочет куда-нибудь поехать, — прокомментировал Бром со своего места на тротуаре.

— Да, да, как и сказал парень! — пронзительно кричал Савиан, когда я схватила его за ухо и умудрилась запихать голову внутрь. — Помогите! Меня похищают!

— На самом деле, наоборот, — проворчала я, хрюкнув, когда сильным рывком пыталась заставить его плечи втиснуться внутрь. — Иди уже!

— Никогда! Зачем ты это делаешь? — закричал он несколько приглушенно, так как я блокировала большую часть двери своим телом в попытке избавиться от него.

— Ты не понимаешь намеки, раздражающий человек? Кыш! Я не хочу тебя!

— Но твой муж…

— Полный идиот! Теперь уходи, пока я не потеряла терпение и не превратила твои брови в бородавки!

— Леди сумасшедшая, — услышала я, как он говорил таксисту в ответ на его вопрос о том, что происходит. — Я думаю, я ей нравлюсь.

— Я великий и… фу… могущественный маг… унф!… и я… черт, отпусти дверь!… Я поражу тебя всякими неприятными заклинаниями.

— Помогите! — сказал водителю такси Савиан.

Мужчина смотрел на него безучастно.

— Я бы, приятель, помог, но мне не нравится как звучит «поражу тебя всякими неприятными заклинаниями».

— Она НЕ маг! — Сказал Савиан, завизжав, когда я от отчаянья укусила его за руку, державшую дверь машины. — Где твоя мужская солидарность? Иди и оторви ее от меня! Я бы сделал это для тебя!

— Прекратите подстрекать невинных людей помогать тебе или я превращу твои яйца в репу! — закричала я, толкая головой Савиана в спину. — А теперь вали в такси!

— Я умру прежде, чем подчинюсь твоим жестоким способам!

— Аргх! — проревела я и мысленно листала список заклинаний, которые, я знала, могут помочь мне, когда передняя дверь открылась.

— Я думала, что услышала голоса… Ясолд! Кого это ты пытаешься согнуть пополам… святой демон! Савиан? Что ты здесь делаешь? Не говори мне, что ты снова пришел работать на Габриэля. Я думала, что после того последнего раза ты поклялся, что никогда не примешь работу от дракона.

— Э… — я замерла, вдруг насторожившись, когда Май выскочила на тротуар.

— Спаси меня, Май! Эта сумасшедшая пытается согнуть меня во всякие неестественные позы! Я думаю, что она уже повредила мне печень и, вполне возможно, один или оба кишечника, — прокричал Савиан из такси.

— Ты большой ребенок, — сказала я, отпуская его, обернувшись к Май со слабой улыбкой. — Я едва пальцем его тронула, честно.

— Она даже не превратила его яички в репу, как обещала, а могла бы, — услужливо добавил Бром. — Мне бы хотелось увидеть это.

Я прищурилась на него. Он ухмыльнулся в ответ.

— В репу? — спросила Май, переводя взгляд от меня к Савиану, когда тот вытащил себя из автомобиля, схватившись за бока.

— Все это было просто, чтобы немного повеселиться, — сказала я, положив руку на Савиана. — Не так ли, старый друг?

— Моя печень! Не бей меня по печени! — Он взвизгнул и схватился за бока.

— Ты тоже знаешь Савиана? — спросила Май.

— Ой! Моя шея!

— Тоже? Ты… э-э… знаешь его? — задала я встречный вопрос, отпуская шею, которую я держала.

— Май и я старые друзья. Она никогда не пыталась причинить мне боль, — сказал он, стреляя в меня воинственным взглядом, пока он шаркал прочь от меня к ней.

— Ой. Э… — кашлянула я и попыталась придумать оправдание того, что я сделала этому человеку за несколько минут. — Разве это не совпадение. Мы знаем друг друга… ох, вечность.

— Я никогда не видел ее прежде в моей жизни, — сказал Савиан Май. — Не оставляй меня с ней наедине. Она злая. Я думаю, она пыталась оторвать мою шею.

— М-да, — сказала Май. — Почему бы нам не войти в дом?

Я зло тащилась за ними, пока они входили в дом.

— Так что ты здесь делаешь? — спросила Май Савиана, когда я закрыла дверь за собой.

— Савиан! — сказала я, прервав мужчину, когда он собирался ответить. Я ярко улыбнулась и взяла его за руку, потащив его туда, где, как я знала при исследовании дома, была маленькая, неиспользуемая комната. — Нам так многое нужно обсудить! Почему бы нам не пойти сюда и уютно не побеседовать, только мы вдвоем, мило и приватно.

— Помогите! Она собирается заколдовать мои яички! — взвизгнул Савиан.

— Можешь быть уверен, я это сделаю, если ты не прекратишь ныть, — сказала я сквозь зубы, когда он боролся со мной. — Перестань вырываться и ты не пострадаешь.

— Слышали ее последние слова! — сказал он, пытаясь оторвать мои пальцы от его руки. — Черт, леди, у тебя сила, как… как…

— У Дракона? — подсказала Май.

— Да, как… — он перестал вырываться и долго на меня смотрел, слегка щурясь. — Эй. Она не выглядит, как дракон.

— Это потому, что я не одна из них, — сказала я, распахнув дверь. — Теперь давай немного поговорим о деле.

— Какое дело? Ты наняла Савиана что-то сделать? — спросила Май, стоя в дверях.

— Не Салливан, Гарет, — заговорил из холла Бром, разгружая книги, которые он купил в книжном магазине, где мы провели последний час. — Он пытается спасти нас от плохих драконов.

— Иди играй со своими мумиями! — приказала я, указывая в сторону задней части дома.

— Ты сказала, что я не могу пока с ними играть!

— Не делай, как я говорила… делай, как я говорю!

Он закатил глаза и пробормотал что-то о людях, которых невозможно понять, но он должным образом побежал в сторону подвала.

— Может быть, нам все же лучше поболтать, — сказала Май, пристально посмотрев на меня, когда вошла в комнату. — Я хотела бы услышать о плохих драконах.

— Кто плохой? — спросил Габриель, входя после нее. — Савиан! Что привело вас в нашу скромную обитель?

Я вздохнула и плюхнулась в тяжелое кожаное кресло.

— Ну, я попыталась.

— Да, попыталась. Несмотря на все твои попытки членовредительства, моя печень будет жить еще один день, — сказал Савиан, жалобно кряхтя, когда опускался на длинный, низкий кожаный диван.

— Что это с ним? — Габриэль посмотрел на Май.

— Очевидно Ясолд пыталась превратить его яички в бородавки.

— Брови на бородавки, яички в репу, — поправила я устало. Я махнула вялой рукой Савиану. — Давай. Скажи им. Разрушь то, что осталось от моей жизни.

Он проигнорировал меня, обращаясь к Габриэлю.

— Я был послан, чтобы спасти прекрасную деву и ее маленькую мальчишескую радость от лап банды убийц-драконов. Никто не сказал мне, что дева с силой дракона и с неестественным интересом к моим яйцам.

— Меня не интересуют твои яйца. Я никогда бы не заинтересовалась твоими яйцами, кроме желания убрать их куда-нибудь подальше, желательно с тобой.

— От лап банды? — сказала Май, выглядевшая потрясенной.

— Это не то, как это звучит, — сказала я поспешно, прежде чем она и Габриэль обидятся.

— Кто тебя нанял? — спросила Савиана Май.

— Человек по имени Гарет Хант.

Я зыркнула на него, и его рука защитно легла на его промежность.

— Почему твой муж думает, что ты нуждаешься в спасении? — спросил Габриэль мягким, абсолютно вводящим в заблуждение голосом. Воздух потрескивал от ярости.

— Вот видишь, что ты наделал? Теперь ты счастлив? Все злятся на меня, — сказала я Савиану.

— Когда ты тут расхаживаешь, угрожая заколдовать яйца людей, я их не виню!

— Ясолд? — спросил Габриэль, явно ожидая какого-либо объяснения.

— Я припомню тебе это, — сказала я Савиану, прежде чем повернулась к Габриэлю. — Гарет позвонил мне несколько дней назад, и предупредил меня, что я в опасности, если останусь с вами. Я сказала ему, что вы ничего мне не сделали, кроме как были щедры и внимательны в вашей заботе обо мне, пока я спала, и даже привезли ко мне Брома, но он… ну, Гарет очень упертый. Когда у него появляется идея, он цепляется за нее с упорством терьера. Я вас уверяю, что у меня нет абсолютно никаких претензий по поводу вашего гостеприимства, и я не намеренна сбегать. Вот что я делала, когда вы нас нашли. Я пыталась избавиться от этого надоедливого человека.

— Я очаровательно мужественный и совсем не раздражающий! — запротестовал Савиан.

Май и Габриэль обменялись тяжелым взглядом.

— Хорошо, ты самый очаровательный человек, которого я когда-либо встречала. Теперь, пожалуйста, считай себя безработным. Ты можешь сохранить то, что мой муж заплатил тебе… он заслуживает того, чтобы потерять деньги на что-то подобное против моей воли.

— Поскольку ты в свободном плаванье, — сказал ему Габриэль, открывая дверь и жестикулируя, — возможно, я могу заинтересовать тебя небольшой работой. Ясолд считает, что она видела Балтика в городе, и я хотел бы, чтобы ты нашел его.

— Меня не собираются снова бить по голове, не так ли? — спросил Савиан, кряхтя, вставая с дивана на ноги. Он скользнул по мне взглядом, а потом вышел из комнаты вслед за Габриэлем. — Или разрывать мою печень? — Дверь тихо закрылась за ними.

— Ты думаешь, он сможет найти Балтика? — Я посмотрела на Май.

— Он работает в качестве вора для L’au-dela, — ответила она с легкой улыбкой на губах. — Вот как я встретила его. Но иногда он работает внештатным работником, и он очень хороший следопыт. Если кто и сможет найти Балтика, то это Савиан. Ты будешь готова через час?

Я кивнула.

— Хорошо. Мы все вместе спустимся вниз. Это должно быть интересным, а? — Она оставила меня с милой улыбкой, что заставило меня задуматься, что она знала.

— Ох, — сказала я спустя три часа, когда автомобиль проехал последний поворот, объехав ивы и липы, которые образовывали полукруг перед великолепным домом. — О мой бог. Это… — слова просто застряли у меня в горле.

— Я знаю, — сказала Май, вздохнув, когда оглядела передний фасад особняка эпохи Тюдоров. — Разве это не чудесно? Я пытаюсь увести его у Кости, но полагаю, что если у кого и есть на это право, то это ты.

— Он прекрасен, — сказала я, мое лицо прижималось к окну, когда я пыталась рассмотреть все это. Сам дом был расположенный на пологом холме, типичный образец архитектуры эпохи Тюдоров, с квадратной башней, которая возвышалась с величественным изяществом над всем домом, створчатыми окнами, угловым тесовым камнем в кирпичной кладке и парапетами, которые, казалось, смотрели вверх, к небу. — Просто это…

— Прекрасно, — закончила фразу Май, кивая головой. — Те самые слова, что сказала я, когда я впервые увидела его. Но, Ясолд, оно огромное. Лабиринт. И сады.

— Сады? — Я вытянула шею, чтобы посмотреть через Габриэля, сидящего на противоположном сиденье от Май и меня. — Где?

— Вон там. Ты можешь увидеть только немного всплеска цвета.

— Ох, — я вдохнула пьянящий воздух.

— Салливан любит растения, — сказал Бром, Май толерантно посмотрела на меня.

— Она родилась серебряным драконом. Все серебряные драконы любят растения, — сказал Габриэль, открывая дверь, когда машина остановилась. Он протянул руку сначала Май, потом мне. Я вышла, мое сердце вдруг запело.

— Я чувствую, что хочу петь, — сказала я, медленно поворачиваясь по кругу, погружаясь в прекрасную мягкую бархатистую лужайку, которая бесконечно распространялась перед нами.

— Я знаю, что ты чувствуешь. Я чувствую то же самое, — сказала Май.

Тисовый лабиринт был справа, отбрасывая прохладную интригующую тень на свои дорожки. Слева от дома был сад, и я сделала три шага к нему, прежде чем вспомнила, что я здесь не для того, чтобы увидеть его.

— Извините, — сказала я, обращаясь к остальным.

Май засмеялась и сказала:

— Не волнуйся. Мы понимаем.

Вторая машина остановилась позади нас, гладкий антикварный Роллс-Ройс, из которого вышли Эшлинг, Дрейк и Джим вместе с двумя рыжеволосыми охранниками Дрейка.

— Вау! — Сказала Эшлинг, запрокинув голову, чтобы посмотреть на вершину башни. — Это чертов замок! Неудивительно, что тебе он так нравится, Май. Он абсолютно великолепен! Это лабиринт? Джим! Не делай этого здесь!

— Когда ты должен сходить пописать, ты ходишь, — пожаловался демон, но опустил ногу и побрел к менее заметному кусту, уходя, — Не позволяйте Ясолд превратиться в дракона и стать психопаткой или взорвать дом, или то, что она собирается сделать, пока я не вернусь.

— Ты собираешься взорвать этот дом? — спросил Бром, оглядывая его с любопытством, но больше ни с чем. — Чем?

— Ничем. Игнорируй Джима… он болтает глупости. Твоя мама не собирается ничего взрывать, меньше всего этот дом, — сказала Эшлинг, когда поднялась по низкой парадной лестнице. Двойные двери открылись, Костя и Кирена вышли, Лорд и Леди поместья.

Я хотела засунуть их обоих в пруд, который я видела, когда мы остановились перед домом.

— Вы сделали это, как я вижу, — сказал Костя несколько кисло, его взгляд переходил от Дрейка, который, как я узнала сегодня утром, был его братом… и меня.

— Мы войдем? — спросил Габриэль, беря руку Май и ведя ее вверх по лестнице.

Я кинула последний колкий взгляд в сторону цветника, мое сердце плакало при мысли о нем в руках Кирены.

— Он хочет кого-то, кто будет его понимать, кого-то, кто будет любить его и лелеять его, — прошептала я, медленно поднимаясь по пяти ступенькам к двери.

— Ты в порядке, Салливан? — спросил Бром, ожидая меня наверху. — Ты выглядишь смешно.

Я улыбнулась и сжала его плечо, когда мы вошли в дверь.

— Мне просто очень нравится эта мес…

Мир почернел, когда моя вторая нога переступила порог. Я слышала голоса, кто-то звал меня по имени, но это, казалось, было очень далеко. Я отвернулась от черноты, двигаясь обратно на солнце.

Еще одно видение, подумала я, когда шла в сад, бессознательно принимая решение. Я надеялась, что это не продлится слишком долго. Я хотела увидеть сад в реальности, прежде чем мы уедем.

Когда я уже достигла того места, где был сад, я поняла, что в этот раз все по-другому. Например, цветы и кустарники, казалось, мерцали или были вне фокуса, и ничего подобного не было в предыдущих снах. Еще два человека стояли в центре клубка зелени. Когда я прошла мимо молодой ивы, я увидела третьего человека, неподвижно стоявшего слева, в темной тени под деревом. Садовник или работник какой-то, подумала я и выкинула его из головы, повернувшись к паре.

Это была я… вернее, кто-то похожий на меня, и я с ужасом сообразила, что это было видения обо мне, о человеке, события которого я чувствовала и проживала. Она улыбалась мужчине, который стоял ко мне спиной, но я могла сказать точно по любви, сияющей в ее глазах, что это был Балтик.

Я переместилась на другую сторону, чтобы услышать, о чем они говорили, но не попасться им на глаза.

— Это слишком много, — сказал Балтик, хмуро глядя на меня-Ясолд. Она хлопнула его по руке, его хмурый взгляд растаял в улыбке. — Ты не оставила для дома ни кусочка земли. У нас ничего не будет, кроме сада.

Я посмотрела назад. Дом был там, но, как и цветы и кустарники сада, он, казалось, мерцал и исчезал из поля зрения.

Я видела воспоминания о земле, как это было до того, как дом и сад были построены.

— И вот здесь лилии Мадонны и гвоздики, анютины глазки и отрава леопарда. Кэмпион вон там, у стены, и нарциссы, и фиалки там, у пруда. На той стороне у нас будут клумбы желтофиолей и лаванды, майорана и роз, огромные длинные клумбы из роз любого оттенка. И у нас будет фруктовый сад, Балтик, где будут расти яблони, груши, сливы и черешня, долгие летние дни мы будем сидеть под этими деревьями и я буду любить тебя, пока ты не заснешь у меня на руках. Мы будем счастливы здесь. По крайней мере…

Тень упала на ее лицо. Она посмотрела вдаль в течение нескольких секунд.

— Cherie, не делай этого с собой.

— Я ничего не могу поделать. Что если это правда, Балтик? Что если я его пара?

— Константин хочет тебя, как все мужчины хотят тебя, — сказал Балтик, взяв ее за руки. — Но ты не хотела быть его парой.

— Откуда ты знаешь? — Она выглядела обеспокоенной и я поняла, что ее беспокойство это чувство вины, которое она чувствовала из-за того, что другому человеку сделала больно.

— Я просто знаю. Если ты умрешь, я перестану жить. Это говорит мне, что ты моя настоящая пара, а никто другой.

— Но ты не знаешь…

— Я знаю, — сказал он, схватив ее руку и целуя ее пальцы.

Она заколебалась, а Балтик просто улыбнулся и смахнул прядь волос с ее лица, прежде чем потянуть ее мимо меня, туда, где теперь стоял дом.

— Хватит этих мрачных мыслей. У меня есть то, что порадует тебя. Я спроектировал дом. Если ты его одобришь, то он будет построен к Михайлову дню^13.

— Я начну с садами сейчас же, — ответила она, снова ему улыбаясь. Мое горло болело за радость на ее лице, любовь так ярко сияла в ее глазах. — И там я буду клясться в моей преданности к тебе, в окружении благоухающих цветов.

Он проворчал что-то ей на ухо, я не расслышала что, и она побежала впереди него, смеясь, ее длинные волосы развевались на ветру, когда он погнался за ней, убегая из моего поля зрения.

Я еще мгновение просидела за деревом, мои пальцы сжимались до боли на коре, я была так погружена в скорбь, что, казалось, слилась с землей.

Какой-то шум заставил меня взглянуть вверх, и я заметила третью фигуру, шагнувшую от дерева, на которое он опирался. Он вдруг упал на колени, склонив голову, его плечи тряслись, как если бы его поглотило разрушительное страдания, горе, которое разрушало его тело так сильно, что волны страдания от него душили меня своим отчаянием и безысходностью. Я шагнула вперед, ведомая утешить расстроенное живое существо, даже зная, что не могу этого сделать, поскольку этот силуэт был вне моей досягаемости.

Гравий захрустел под моей ногой, фигура посмотрела вверх, неуклюже становясь на ноги. Он вышел из тени дерева, дыхание застряло у меня в горле, мое сердце колотилось так громко, что я думала, оно вырвется из груди.

— Ясолд? — Его голос был рваным и хриплым, как будто он хлебнул кислоты. Он уставился на меня в абсолютном, полном неверие.

— Ты… Балтик? — спросила я.

Мой голос, казалось, вывел его из оцепенения. Он сделал шаг навстречу мне, спотыкаясь, тряся головой все время, его глаза рассматривали меня, мое лицо, пытаясь понять, была ли я настоящей или нет.

— Этого не может быть.

— Я видела тебя в парке. Ты Балтик, не так ли?

— Ты… жива?

— Да, — сказала я, мурашки бежали по моим рукам. Он вообще не был похож на человека в моих видениях, за исключением его глаз. Тот же оникс, сверкающий, как солнце над Тихим прудом. — Мое имя теперь Талли.

Он остановился в нескольких футах от меня, потянувшись ко мне, как будто хотел прикоснуться ко мне, но боялся это сделать.

— Ясолд?

Женский голос позвал меня по имени. Балтик замер, а затем резко развернулся.

— Голос похож на голос Май, — сказала я, нахмурившись, посмотрев назад на дом. — Интересно, как она сюда попала?

— Пара серебряного! — выплюнул Балтик, отбежав на несколько ярдов от меня, как будто искал что-то.

Май возникла из-за дерева, улыбаясь, когда увидела меня.

— Вот и ты. Мы обыскались тебя. Мы думали, что что-то произошло… agathos daimon^14! Это Балтик.

— Да, он делит свое видение со мной, — сказала я. — Получается, что ты его тоже видишь?

— Беги! — сказала Май, схватив мою руку и потянув меня за собой, когда она помчалась наутек.

— Ты не понимаешь. Мне нужно поговорить с ним….

— Не здесь, не в мире теней, — закричала она, ее рука была как сталь на моем запястье.

— Ясолд! — Рев Балтика был наполнен такой яростью, какую я никогда не слышала.

— Сюда! — Май сильно меня дернула, когда я попыталась остановиться, потянув меня так сильно, что я врезалась в бок автомобиля, увидев звезды в течение нескольких секунд.

— Эй! — сказал Бром, спеша ко мне, беспокойство было написано на его лице. — Ты просто появился прямо из воздуха! Салливан?

— Я в порядке. Просто немного ошеломлена.

— Балтик здесь, — ахнула Мая, бросившись на Габриэля. — В теневом мире. Он почти забрал ее. Мы еле убежали.

— Тогда он будет… — пока Габриэль говорил, воздух собрался и закрутился, принимая форму фигуры человека, который выпрыгнул вперед из ничего — …скоро здесь.

— Не трогайте его! — закричала я, когда Габриэль и Костя бросились на Балтика. — Позвольте мне поговорить с ним…

— Держите его! — приказал Дрейк, обходя автомобиль с другой стороны.

— О Боже, я не могу поверить, что почти пропустил это, — сказал Джим, сбегая вниз по лестнице с Эшлинг прямо за ним.

— Я наложу на него заклинания не-ухода, — крикнула она, начиная рисовать руны в воздухе.

— Нет! — закричала я, ловя ее руку, чтобы остановить ее. — Почему вы делаете это? Прекратите, вы все! Это нужно остановить!

Балтик прокричал какую-то клятву на Славянском языке, отпихнув Костю и Габриэля. На миг, на время, которое требовалось, чтобы перейти от одной секунды к другой, его взгляд встретился с моим. Гнев, надежда и боль были в нем, но прежде чем я успела моргнуть, он исчез.

— Святая корова, — сказал Бром, его глаза были огромными, когда он махнул рукой на то место, где стоял Балтик. — Мне нужно научиться делать так!

— Он ушел, — сказала я, чувствуя себя необъяснимо, как будто часть меня умерла.

— Он побежал в ту сторону, — зарычал Костя, вытирая кровь с носа. — Он всего лишь подлый трус. Он сбежал от нас так, потому что знает, что только Май может последовать за ним.

— А-а-а-а-а! — закричала я, вдруг наполняясь такой яростью, которую я знала, должно быть наполнен Балтик. Я схватила Костю за рубашку и толкнула его назад, ударив об машину.

— Салливан? — спросил Бром, его голос был полон удивления.

— Зачем ты это сделал? — кричала я на Костю, схватил его за волосы и ударяя головой об машину. — Ты был его другом! Он доверял тебе! И ты предал его, как и все другие!

Что-то набросилось на мою спину, кусаясь и царапаясь, тянув мои собственные волосы.

— Остановите ее, остановите ее! — орал Бром, танцуя вокруг нас, как мы втроем… Костя. Кирена и я… упали на землю.

Им потребовалось мгновение, чтобы разделить нас… Кирена отказалась отпускать меня, пока Май не разжала ее руки и не вытащила их из моих волос, но к тому времени, как они разняли нас, странное чувство гнева прошло, оставив меня трясущийся и задыхающейся с последствиями.

Эшлинг протянула мне салфетку, чтобы вытереть кровь с царапин, которые Кирена оставила на моем лице. Бром прислонился ко мне, молча утешая. Я обняла его, положила свою щеку на его макушку, борясь с рыданиями, которые накапливались во мне.

— Ну, мы хотели доказательств, что она Ясолд, — сказала Эшлинг, пока Кирена ворковала над Костей, пока он осторожно ощупывал свой затылок. — Я думаю, вы могли бы сказать, что это было точное доказательство, а?

Глава 9

— Должен ли я теперь называть тебя де Бушер? — спросил Бром, когда я засунула журнал, в котором он вел свой научный эксперимент в его рюкзак.

— Нет, конечно, нет. — Я встала, желая снова обнять его, но я уже это сделала, и он прочел мне ранее лекцию «одно объятие на прощание» в течение двадцати минут.

— Но это твое теперь имя, верно? Тот парень, который появился, был раньше твоим мужем, прежде чем ты вышла замуж за Гарета?

Я вздохнула. Я никак не могла отрицать то, что жизнь настаивала на том, чтобы ударить меня по голове.

— Да, я так думаю.

Бром наклонился, его глаза неотрывно смотрели на Май и Габриэля, на то, как они проводили краткое совещание с Маат и Типином.

— Так почему все пытаются его обидеть?

— Это довольно сложная история, — тоже прошептала я. — Но я собираюсь сделать все возможное, чтобы остановить их, так чтобы мы смогли сначала поговорить с Балтиком.

— Он теперь мой отчим?

— Я… мы поговорим об этом позже.

— Что Гарет скажет, когда узнает, что твой первый муж жив?

Я снова вздохнула.

— Мы поговорим об этом позже. — Я посмотрела туда, откуда приближались Маат и Типин. — Я не очень счастлива по этому поводу.

— Мы не позволим ничему случиться с ним, — сказала Маат, слегка ударив Брома по руке. Он ухмыльнулся и хлопнул ее по спине. Она сделала вид, что вздрогнула, что заставило его ухмыльнуться.

— Мы только воссоединились. Я не хочу снова разделяться.

— Это просто меры предосторожности и не больше, чем на день или два. Эшлинг и Дрейк очень хорошо позаботятся о Броме, — сказал Габриэль успокаивающим голосом, который только еще больше заставлял мои нервы нервничать. — Дрейк очень серьезно относится к своей безопасности, теперь, когда родились его дети, и я не был бы честен, если бы не признал, что твой сын будет безопаснее с ним, чем здесь, в месте предполагаемой атаки Балтика.

Я подождала, пока Бром и двое серебряных телохранителей уедут, продолжая махать с веселой улыбкой на моем лице, которую я натянула, как могла, но как только вторая машина отъехала, я обернулась к Габриэлю.

— Почему вы упорно верите в то, что Балтик собирается напасть на ваш дом?

Он взял мою руку и повел меня обратно внутрь, убедившись, что продуманная система безопасности, которая следила за дверями, была включена.

— Он делал это раньше. Он взорвал наш дом и уничтожил большую часть подъезда Дрейка. Ты была там в тот день… тогда, когда ты поранила голову.

Я потрогала шрамик в волосах. Я задавалась вопросом, откуда он появился там.

— Теперь, когда он знает, что ты жива, он сложит два и два и придет к заключению, что мы приняли тебя для защиты, и он сделает все от него зависящее, чтобы украсть тебя у нас.

— Но в том то и дело, — сказала я устало, потирая виски от боли, которая пульсировала в голове. — Ему нет необходимости красть меня, как ты выразился. Я хочу поговорить с ним. Нет, мне нужно… мне нужно поговорить с ним, чтобы прояснить те все вещи, которые я не понимаю.

— Я не думаю, что это будет жутко умно прямо сейчас, — мягко сказала Мая. — Балтик… я ненавижу использовать слово ‘сумасшедший’, но он психически не уравновешен, Ясолд. Ты не помнишь, что он сделал серебряным драконам, своему народу, но Габриэль был там два месяца назад, когда они обнаружили трупы, которые Балтик оставил, когда он сократил население синих драконов.

— Ни одно здравомыслящее существо, дракон или нет, не смог бы сделать то, что было сделано им, — сказал мрачно Габриэль.

Его обычно яркий взгляд потемнел от болезненных воспоминаний.

Я посмотрела вниз на свои пальцы, не в состоянии обосновать, что я была привязана к человеку, который был убийцей.

— Ты сказала, что он удивился, увидев тебя, — сказала Май. — Это значит, что он не знал, что ты жива, так что он, наверное, бесится, чтобы найти тебя. И ты можешь поверить нам, что эмоционально расстроенный Балтик не очень приятный собеседник.

— Все, что я знаю, что мне нужно немного времени, чтобы поговорить с ним. Я понимаю, что вы хотите захватить его, чтобы он мог предстать перед судом, который сейчас висит над моей головой, но разве нет какого-нибудь нейтрального места, где мы можем встретиться с ним и поговорить, выяснить, действительно ли он сумасшедший?

Они молчали в течение минуты, прежде чем Габриэль, наконец, сказал:

— Я внесу это предложение в вейрам.

Что он не сказал так это то, что это бесполезно.

Я кивнула, все еще потирая виски.

— Ты устала, — сказал Габриэль. — Ты должна отдохнуть. Тебе не удастся сегодня ночью отдохнуть, если Балтик захочет сегодня атаковать.

— Хочешь, я отправлю тебе какой-нибудь ужин? — спросила Мая.

— На самом деле я голодная. Я люблю поесть.

— Ты иди наверх и ложись в постель, а Рената придумает что-нибудь для тебя на скорую руку.

Через час я была полна жареного цыпленка, свежего гороха и намерений, о которых я молилась, Габриэля и Май никогда не узнают. Одевшись в джинсы и толстовку, я закинула свою сумку за спину, нажала на красную кнопку, которая медленно мигала на небольшой коробочке в углу подоконника, и осторожно открыла окно, готовясь к сирене.

Тишина приветствовала меня. Я вздохнула с облегчением, когда поняла, что выключатель отключает сигнализацию на окне, и выглянула наружу. Я была на третьем этаже, без удобной водосточной трубы, балкона, плюща, обвивающего здание, или лестницы, небрежно прислонившейся к стене дома. Буквально не было выхода, кроме как прыгать на землю.

— Говоря о вере, — пробормотала я, когда села на подоконник и свесила обе ноги через край. — Я надеюсь на небеса, что это сработает или что я бессмертная, потому что если это не так, я буду в очень плохой форме. — Я сделала глубокий вдох, закрыла глаза и протянула руки, прошептав легкий призыв, заклинание, которое временно охраняло магов от вреда. Слабое золотое свечение заструилось вверх по моему телу, скользя по поверхности, оставляя меня со знакомым покалывающим чувством, которое говорило мне, что я была окружена магической энергией. — Вот и ваш запрет, Доктор Костич, — сказала несколько самодовольно, и спрыгнула с подоконника.

— Ауч. — Я выплюнула немного сушеного газон и грязь и очень испуганного жука. — Ох, дорогой бог на небесах. Ай. — Заклинание не сработало. Это стало очевидным для меня примерно через полсекунды после того, как я покинула подоконник, и, прежде чем я ударилась о землю крошечного сада распростертого внизу.

Я коснулась моего носа, интересно, сломала ли я его.

— Ай. — Он закачалась туда-обратно на отлично, таким образом, я заключила, что он не сломан, как я думала. Я медленно села, осторожно двигая руками и ногами. У меня все болело, но ничего, казалось, не сломано, только в синяках. Либо заклинание сработало все же, либо я была бессмертной.

— Жаль, что я… не… ой… не знала, как это будет, — пробормотала я про себя, когда болезненно поднялась на ноги и захромала в сторону дома. К тому времени, как я сделала несколько шагов, мне было идти немного легче.

— Теперь надо найти Савиана, — сказала я, взглянул вверх и вниз по улице. В это время ночи было очень мало движения, всего несколько машин проезжали мимо. Когда я добралась до оживленного перекрестка, где я надеялась найти стоянку такси, автомобиль, проезжавший мимо меня, вдруг ударил по тормозам с визгом покрышек на мокром асфальте, которое больно ударило по ушам.

К моему изумлению машина проехала назад, и дверь заднего сиденья резко открылась.

— Садись!

— Как ты?.. — Я уставилась на мужчину в изумлении.

— Садись! — Балтик не ждал, когда я подчинюсь; он просто схватил меня и забросил меня в машину, последовав за мной и прорычав что-то водителю. Прежде чем я смогла подобрать себя с пола, я кинулась назад, когда машина сорвалась с места, как ракета.

— Эй! — Я изо всех сил старалась сесть прямо, позволяя мужчине рядом со мной, вытащить меня наверх на сиденье. — Это было совершенно неуместно! Я не мешок картошки, который можно просто так бросить!

— Я ни в коем случае не рассматриваю тебя, как мешок картошки.

— Хорошо. — Я посмотрела на него самым злобным взглядом, которым могла. — Если ты намерен взорвать дом Габриэля, ты можешь подумать об этом еще раз!

К моему удивлению, небольшая улыбка мелькнула на его губах.

— Я вижу, что века не уменьшили твое желание говорить мне, что делать, пара.

— Я не твоя пара, — сказала я чопорно, раскручивая толстовку, которая собралась вокруг моего туловища, когда он бросил меня в машину. — Я, возможно, была ею в прошлом, но теперь меня зовут Талли, и я была бы признательна, если бы ты меня так и называл.

— Твое имя Ясолд де Бушер и ты моя пара. Почему ты искала убежище у серебряных драконов?

Я поглядела на водителя.

Балтик проследил за моим взглядом и что-то сказал на языке, которого я не знала.

— Мне очень жаль. Я не говорю по-русски.

— Это был зилантский, а не русский, — сказал он.

— Ну, я не говорю на нем, что бы это ни было.

— Говоришь.

— Нет, не говорю.

— Говоришь. Я сам учил тебя ему.

— Я счастлива была бы спорить с тобой об этом хоть всю ночь, но, честно говоря, есть у меня к тебе примерно тысяча вопросов, и мы не доберемся ни до одного из них, если потратим все наше время на то, чтобы выяснять знаю ли я язык или нет.

— У меня есть решение, которое… не спорь со мной.

— Ты такой же властный, как и был раньше, ты знаешь это? — сказала я ему, толкнув его в грудь.

Он схватил обе мои руки и потянул меня, пока его нос не был в доле дюйма от моего.

— А ты так и споришь и никого не уважаешь, как и раньше. — Мы смотрели друг на друга в течение минуты. Он сощурил глаза. Он понюхал воздух. — Почему ты не пахнешь так, как должна?

Я вырвалась из его захвата, выправляя толстовку во второй раз.

— Ну, мне жаль, что я оскорбляю тебя, но кроме тебя никто в этом не виноват, мистер исчезнувший в неизвестном направлении. Вместо того, чтобы принять ванну, я решила пойти и найти Савиана для того, чтобы заставить его найти тебя, чтобы я смогла поговорить с тобой, что я хотела бы отметить, я не должна была бы делать, если бы ты не исчез, как исчез.

— Ты возможно думаешь, что это весело стоять перед тремя вивернами, которые стремятся тебя уничтожить, но я предпочитаю по другому проводить время, — сказал он сухо.

Я улыбнулась про себя. Я не помню, чтобы Балтик из моих снов имел чувство юмора.

— Хорошо, я дарую тебе право своевременно меня спасти… они несправедливо напали на тебя. Но это не дает тебе право оскорблять меня лично, сказав, что от меня воняет.

— Я не… во имя любви к святым, пара! Я не говорил, что ты воняешь!

— Ты говорил! Ты сказал…

— Я сказал, что ты не пахнешь так, как должна, а не что ты воняешь. — Он поднял руку, когда я хотела возразить. — Ты не пахнешь драконом.

— Ох. Хорошо. Это наверное потому, что я не… Эй!

— Ты пахнешь… человеком. — Балтик бросился на меня, пряча свое лицо в изгибе моей шеи.

— Я человек, — сказала я, мое тело вдруг ожило, и это почти лишило меня дыхания. Это было, как будто его прикосновение наэлектризовало меня, послав маленькие разряды удовольствия по моей коже. Его волосы мимоходом задели мою щеку, и я сделала все, чтобы удержаться и не схватить его голову и не поцеловать его, пока он не потеряет сознание.

— Нет. Ты дракон.

— Нет, я человек. Меня зовут Талли, и я теперь человек. Я только что решила принять тот факт, что в прошлом я была драконом по имени Ясолд, но теперь я человек, ты облизываешь меня? — Я не могла этого выдержать. Ощущение его, прижимающегося ко мне, его запах, что-то почти неуловимое, как запах неба после дождя, толкнуло меня ближе к краю моего контроля. Когда его язык лизнул огненную дорожку вдоль моей ключицы, я знала, что должна остановить его. Я оттолкнула его от себя со всех сил.

Он облизнул губы с непередаваемым выражением на лице.

— Ты на вкус такая же. Как получилось, что ты пахнешь по-другому, но на вкус точно такая же?

— Откуда я знаю? — сказала я дрожащим голосом, пытаясь вернуть свое остроумие и не броситься на него. — Я все еще пытаюсь смириться с тем, что ты умер, и теперь ты жив. Куда мы, кстати, едем?

— Я краду тебя у серебряного виверна, — сказал он с глубоким удовлетворением.

— Вряд ли это можно считать воровством, если я иду с тобой по своей воле, не говоря уже о побеге из дома, чтобы найти тебя.

— Я не ожидал ничего меньшего от своей пары, — сказал он с тем же удовлетворением.

Я вздохнула, наверное, в пятнадцатый раз за день.

— Я, кажется, много вздыхаю в последнее время, — прокомментировала я.

— Это потому, что ты тосковала по мне. Почему ты не сказала мне, что жива? — потребовал он.

— Ты всегда был таким высокомерным и эгоистичным? — спросила я, а потом быстро добавила, прежде чем он смог ответить. — Нет, не утруждайся отвечать мне. У меня было достаточно видений, чтобы ответить на этот вопрос. Я скажу тебе, что я знаю, но предупреждаю, что это только вызовет еще больше вопросов, чем ответов. — Это заняло всю поездку до большого дома примерно в часе езды от Лондона, чтобы рассказать Балтику, что произошло, после того как я проснулась в доме Габриэля.

— Ты знала, что я жив, но ты не стала сразу же искать меня? — спросил он, когда мы остановились возле ворот, чтобы водитель вбил защитный код.

— Люди упоминали тебя, да, но большую часть времени, я думала, что сошла с ума и выдумала тебя, — ответила я, наблюдая за водителем для того, чтобы запомнить код, на случай, если мне когда-нибудь нужно будет быстро убежать.

— Ты не сумасшедшая.

— Нет, я понимаю это, но не когда ты просыпаешься, ничего не помня, кроме самых ярких снов в своей жизни, о властном мужчине, который угрожал убить тебя однажды, что бы ты думал? — Я повернулась к нему, боль пронзило мое сердце от боли, которую я увидела в его глазах. — О, Балтик! — Не думая, я взяла его руку в свою и прижала ее к своей щеке. — Я не избегала тебя. Я действительно не верила, что ты был настоящим, пока не увидела тебя в парке, а потом я поняла, что должна найти тебя, поговорить с тобой. Ты должен понять, что это было очень трудно принять то, что я переживала не просто воображения, а тени прошлого.

Его пальцы переплелись с моими, и он наклонился, чтобы поцеловать мои пальцы, когда мы подъехали к асфальтированной подъездной дороги около массивного белого дома эпохи Регентства в плюще на фасаде.

— Когда я увидел тебя в этот день… я подумал, что я тоже сошел с ума.

Я улыбнулась и потерлась о костяшки пальцев щекой.

— Я не знала, что ты настоящий. Ты видел прошлое?

— Да. Иногда. Как правило, это слишком больно.

Тоска, казалось, возросла от его воспоминаний и в очередной раз я была бессильна против него. Я обняла его, удерживая его от боли, желая принести только свет в его тьму.

— Это огорчает меня тоже, увидев их… нас… такими счастливыми, зная, как все закончилось.

— Ничего не закончилось, — сказал он, его губы скользили по моему виску нежными маленькими поцелуями, которые почти заставили меня плакать. — Ты сейчас здесь. Жизнь опять началась.

Я уткнулась лицом в его шею, целуя его в место, где бился пульс, но ничего не говоря.

Машина остановилась перед домом, и мне потребовалась минута, чтобы осмотреться вокруг, прежде чем разрешить Балтику сопроводить меня внутрь. Территория была милой, то есть не было ничего, кроме теннисного корта и намека на бассейн сзади дома.

Балтик завел меня внутрь, обернувшись на мгновение, чтобы поговорить с водителем. Я посмотрела вокруг с любопытством, был ли этот дом так же мне по душе, как и прошлый. Прихожая была выполнена в белых и кремовых оттенках, с белой плиткой на полу, с элегантной белой лестницей справа и с роскошной хрустальной люстрой. Прихожая была очень красивой… и полностью лишена тепла и души и сердце.

— Ну, — сказал Балтик, взмахнув рукой, после того как распрощался с водителем. Я заметила, что он также установил охранную сигнализацию, прежде чем провести меня в комнату, которая открывала вид прямо на лестничную площадку.

Я проигнорировала его руку, нуждаясь в небольшом расстоянии, чтобы держать мой ум… не говоря уже о либидо… под контролем.

— Итак, это… а-ах! — Он бросился на меня и повалил меня на диван, его рот был горячим на моей коже.

— Балтик! — Я завизжала, пытаясь отодвинуть его от меня.

— Теперь мы соединимся, — объявил он, словно это решенный вопрос.

— Черт подери!

Он поцеловал меня, поцеловал меня с таким жаром, что мои ноги загорелись.

— Подожди, — сказала я, собираясь с мыслями, чтобы оттолкнуть его. — Я не могу этого сделать. Ты должен дать мне немного времени. Кроме того я кое-что тебе не рассказала о…

— Не сейчас, — прервал он, скользя руками под мою кофту. — Я должен сделать тебя своей парой, пока никто другой не сделал.

— Подожди минутку! — Я схватила его за запястья и попыталась помешать его рукам продвинуться дальше. — Я согласна, что нам есть о чем поговорить, и мне стыдно это говорить, но мне этот поцелуй понравился больше, чем должен был.

— Нет никакого стыда в том, что мы делаем, — снова перебил он. — Мы пара.

— Мы не пара. Мы, возможно, были парой в прошлом, но это было до твоей смерти. Я не знаю, что случилось со мной, но…

— Ты умерла.

— Ты знал это? — Я замерла и уставилась на него.

— Ты умерла прямо передо мной. — Боль наполнила его глаза, он закрыл их на мгновение, его лицо исказилось от агонии от воспоминаний. Не думая, я подошла ближе и положила руку ему на грудь. — Я был в тоннеле под Даува. Костя оказался предателем и пытался убить меня. Я как раз собирался выпотрошить его, когда мое сердце остановилось, и я понял, что тебя убили, знал, что Константин выполнил свою угрозу и уничтожил тебя, чтобы ты не досталась мне.

— Константин убил меня? — спросила я, мурашки по коже заструились вверх по моим рукам и ногам. — Но… он говорил, что любил меня.

— Он поклялся, что если у него не будет тебя, то у меня тоже. А без тебя у меня нет жизни. — Его глаза открылись и наполнились слезами, в глубине них была боль, которая отражалась на его лице. Я прижалась к его телу, желая утешить его, желая облегчить агонию, которую не уменьшило время. — Мое сердце умерло с тобой в этот момент, и я знал, что не выживу. Так что я позволил Кости меня убить. Это было легче, чем пережить несколько часов, которые у меня остались.

— Я сожалею, — сказала я, смахивая с глаз слезы.

Его рот потерся об мой в нежном признании того, что я предложила.

— Это не твоя ошибка. Я знаю теперь, ты только пыталась остановить войну. Но ты когда-то была моей парой, и будешь ею снова сейчас, в эту минуту. Я должен заявить на тебя права, Ясолд. Мы должны соединиться как пара драконов, так чтобы все знали, что ты действительно снова моя.

Я выскользнула из его объятий, мой живот сковало болью и холодном.

— Если бы дело обстояло иначе, если бы моя жизнь не сложилась, как сложилась, я бы приняла твое предложение. Но есть кое-что, чего ты не знаешь, и это тебе не понравится.

— Что? — спросил он, крепко сжимая мои руки.

— У меня есть муж. Он — оракул.

— У тебя есть любовник? — Гнев вспыхнул в его темных глазах.

— Нет, я замужем. И только. Я не помню, как вышла за него замуж, и, впрочем, он не особенно мне нравится. На самом деле я планирую с ним развестись, потому что он сволочь. Но я, должно быть, испытывала нежные чувства к нему в какой-то момент, потому что зачем бы я за него замуж вышла?

Мускул на его шее дернулся.

— Ты сказала, что твоя память была уничтожена. Ты не виновата, что вышла замуж.

— Я рада, что ты так думаешь, но он мой муж, несмотря ни на что, и мне жаль, Балтик. Это может быть и несчастливый брак, но я была бы низким человеком, если буду изменять. Я не могу спать с тобой, пока я не отделаюсь от него.

— Ты моя пара, — повторил он упрямо.

— Да, я думаю, что была ей, но у меня есть некоторые моральные ценности и одна из них не прелюбодействуй.

— Это не проблема. — Мышца снова дернулась. — Я убью того мужа, кто посмеет утверждать, что ты его, и тогда ты свободно сможешь отдать себя мне.

Я рассмеялась, я просто не смогла сдержаться. Он был так серьезен, и это щекотало мое чувство юмора.

— Я ценю тот факт, что у тебя нет абсолютно никаких угрызений совести по поводу убийства невинного человека, но это будет для меня менее терпимым, чем развод. Нет. Ты не убьешь моего мужа.

— Перестань говорить это слово, — рявкнул он, выпуская меня и начиная вышагивать по комнате.

— Извини. Постараюсь не говорить о нем. — С огромным усилием, но мне удалось удержаться от улыбки.

— Я понимаю, что вы чувствуешь какую-то смертную эмоцию к этому… человеку… но ты дракон. Ты моя пара. Ты должна быть связанной. Это опасно для тебя, оставаться в том же статусе, как сейчас.

— Опасно, — сказала я скептически. Мне удалось удержаться от того, чтобы не броситься на него, зная, что если я это сделаю, то во второй раз не смогу отказать ему.

— Ты пара виверна. Если другие виверны увидят тебя и узнают, кто ты на самом деле, они могут украсть тебя у меня, — сказал он, и я поняла, что он был смертельно серьезен.

— Я ненавижу разочаровывать тебя, но нет ни одного клана, о котором я не знаю, я видела всех вивернов. Я встретила их всех на sárkány. Никто даже не взглянул на меня, по крайней мере, не так, как ты намекаешь.

— Тем не менее, ты можешь быть отмечена другим. — Он ходил мимо меня, его руки были за его спиной. — Я не могу смириться с этим. Однажды я позволил тебе ускользнуть от меня … я извлек урок из той ошибки и не сделаю это снова.

На душе потеплело. Я ничего не могла с этим поделать. О, он был наглым и напористым и властным, но ничего из этого не имело значение, когда я видела неуверенность и страх, которые он так усердно пытался скрыть от меня.

— Я ценю то, что ты хочешь защитить меня, но в этом нет необходимости.

— Даже сейчас они придумывают план забрать тебя! — упрямо сказал он.

— Кто? — спросила я, растерявшись.

— Одинокие виверны, Бастиан и Костя. Они видели тебя и они хотят тебя.

— О, из любви к всевышнему это хорошо и славно! Это лестно, что ты считаешь, что каждый виверн там хочет меня, но то преувеличил, Балтик. Никто, черт возьми, не смотрел на меня там, по крайней мере, не в этом смысле. Ты действительно откусил большой кусок пирога, ты знаешь это?

— У меня нет пирога! — сказал он, намеренно неверно истолковав мои слова.

Я ударила рукой по столу, расстроенная, удивленная и дико возбужденная, и все это одновременно.

— Ну, это позор, потому что я бы прямо сейчас не отказалась бы от кусочка.

— Если ты голодна, я накормлю тебя, — сказал он несколько сварливо.

— Может позже, — сказала я с улыбкой. Я оглядела комнату, рассматривая несколько произведений искусств, разбросанных вокруг. — Это очень красивый дом. — Гостиная также была выполнена в бело-кремовых яичных тонах, с бежевыми и белыми полосатыми мягкими креслами, с черно-золотыми стульями Регентство, а также дубово-медовым паркетным полом.

— Он отвратителен, но из него прекрасный вид на окрестности, так что я увижу нападающих, прежде чем они смогут нанести удар.

Я остановилась перед длинным камином, наклонив голову, когда посмотрела на него. Он выглядел так же, как раньше… шоколадные волосы были собраны сзади в короткий хвостик, пик вдовы^15 привлекал внимание к его высокому лбу, его глаза такие же проницательные, как и в моих снах. Я почувствовала в нем силу, и с ужасом сообразила, что это его огненный дракон, находящийся поводке, но, тем не менее, присутствующий.

— Вот как ты думаешь? С точки зрения людей, нападающих на тебя?

— Драконов, не людей.

— Ну, возможно, если бы ты не уничтожал других драконов, ты не должен был защищаться от них, когда они жаждут мести.

— Если ты имеешь в виду войну… — Хмурый взгляд соединил его брови.

— На самом деле нет, — сказала я, рассеянно прервав его. — Я говорю о шестидесяти восьми синих драконов, которых ты убил пару месяцев назад.

Он мгновение ничего не говорил, пока зашторивал длинные кремово-золотые шторы от пола до потолка, перед тем как повернуться, чтобы посмотреть на меня.

— Что бы ты подумала, если бы я сказал, что не ответственен за эти смерти?

— Я бы сказала… — я задумалась на мгновение, поджав губы. — Я бы сказала, что все верят, что это ты.

— Это не то, что я хотел знать. — Он покачал головой.

— Это то, что ты спросил, — указала я.

— Но это не то, что я хотел знать, о чем тебе хорошо известно. — К моему удивлению, он улыбнулся. — Если у тебя есть какие-либо сомнения в том, что ты дракон, Ясолд, то, что ты не отвечаешь на прямой вопрос, должно быть доказательством.

— Ты должен делать это чаще.

— Указывать причины, почему ты должна признать тот факт, что ты дракон?

— Нет, улыбаться.

— У меня не было никаких оснований для этого. — Его улыбка увяла.

— Может и нет, но чувство юмора — это правильная черта, которую я нахожу сексуальной в мужчине.

— Ты уже думаешь, что я сексуален, — сказал он с надменной, неторопливо идя ко мне той же походкой пантеры, скользящей по тропам в джунглях, которую я помнила из жизни другой Ясолд.

— В прошлом? Без сомнения. Но сегодня есть много сексуальных мужчин. — Я сохраняла свой голос непринужденным, стремясь не позволить ему услышать улыбку в нем.

Он остановился, на мгновение на его лице появилась неуверенность.

— Ты находишь этого другого мужчину, твоего мужа, сексуальным?

— Гарета? Господи, нет. — Я нахмурилась, размышляя об этом.

— Тогда зачем ты связалась с ним?

— Физически, ты имеешь в виду?

Он кивнул, наблюдая за мной также с интенсивностью пантеры.

— Я действительно не знаю. Должно быть, я спала с ним какое-то время. Вот что делают женатые люди. Но… — я села и попыталась разобраться в еще непробиваемой массе, которая была моими воспоминаними. — Нет. Там ничего нет. Я вижу его лицо, и я знаю, что он сволочь, и я не хочу быть замужем за ним, но помимо этого, только пустота.

— Это небольшое утешение, — сказал Балтик, изогнув губы. — Если этого мужчину ты не считаешь сексуальным, тогда кого? Это Габриэль? Ты находишь его возбуждающим?

Я не могла ничего сделать, улыбка появилась на полное негодование на его лице.

— Почему ты так подумал?

— Ты пара виверна, — фыркнул он. — Он виверн, и ты оставалась в его доме. Он тебя трогал?

— Даже если бы он захотел… а я уверяю тебя, он считает меня не больше, чем большой занозой в заднице… Май убила бы его. И, вполне вероятно, меня, хотя, возможно, она разрешила бы мне жить, потому что если бы она меня убила, она почувствовала бы себя обязанной принять Брома к себе.

— Кто такой Бром? — спросил он, выражение его лица стало неодобрительным. — Он еще один мужчина, который тебя возбуждает?

— Я думаю, что многие мужчины очень сексуальны, но это ничего не означает, — сказала я, стараясь не смеяться.

— Не для меня.

— Пф. Так ты никогда не видел женщину, про которую бы подумал, что она привлекательна?

— Нет, — сказал он с полной серьезностью.

— Ой, да ладно, Балтик. — Я вылупилась на него, просто не могла не смотреть.

— Ты сомневаешься в моих словах? — сказал он, ощетиниваясь на то, что я думала, что он врет.

— Я думаю, что ты пытаешься заставить меня чувствовать себя плохо, да. — Он вздохнул очень преувеличенным вздохом, потянув меня на ноги. Я сразу же отстранилась, понимая, что простое нахождение рядом с ним будило во мне мои плотские желания.

— Ясолд, ты моя пара. Я не желаю другой женщины, кроме тебя. Я не пытаюсь заставить тебя чувствовать себя плохо. Я не буду тебе врать, ты должна это знать.

— Ладно, прости, что сомневалась в твоих словах, — сказала я смиренно, двигаясь к окну. Хотя мое тело кричало, что оно должно быть рядом с ним, мой разум знал, что разумнее было бы оставить небольшое расстояние между нами.

— Хорошо. Теперь скажи мне, кто такой этот Бром, чтобы я мог кастрировать его.

Я снова рассмеялась, удивленная вспышкой ярости в его глазах.

— Ты смеешься надо мной, женщина? — сказал он, подкрадываясь ко мне.

— Пожалуйста, не кастрируй моего сына. — Я рассмеялась еще сильнее, упираясь рукой в его грудь.

— Твоего сына? — Он моргнул.

— Да. Бром — мой сын. Ему девять. Я думаю, он тебе понравится. Он немного странный, но очень умный и имеет удивительный диапазон интересов, включая любовь к истории. Я уверена, что он захочет поговорить с тобой о временах, которые ты пережил.

— Ты воспитывала моего сына с другим мужчиной? — Мускул на его шее дернулся.

— Нет, я воспитывала своего сына с другим мужчиной.

Его руки сжались в кулаки, лицо стало настоящей грозовой тучей гнева.

— По праву он должен быть моим! Ты моя пара! Любой ребенок, которого ты рожаешь, должен быть моим!

— Ох, началось, — сказала я, уставшая и вдруг раздраженная.

Я думала, что он взорвется.

— Я родила Брома девять лет назад. Девять лет назад! Так что ты можешь просто смириться с этим или нет, но я предупреждаю тебя, я люблю Брома всем сердцем, и я не потерплю, если ты будешь к нему плохо относиться.

— Ты любишь меня всем своим сердцем, — закричал он.

— Ты всегда кричишь? — крикнула я в ответ.

— Да! — рявкнул он.

— Отлично! — взревела я.

Он был так зол, что я клянусь, его брови ощетинились и, прежде чем я смогла закончить предложение, он был снова на мне, его руки так сильно сжали меня, как дубовый пол под нами, его рот был горячим и требовательным и так же захватил меня, как в моих снах. Его язык был везде, кружился вокруг моего языка, дегустировал меня, мою кровь закипала с первого взгляда на его мягких и требовательных одновременно чертах. Он наполнил мои чувства подавляющим меня ароматом и вкусом, и он прижимался ко мне.

А потом появился огонь. Настоящий огонь, который сжигает все. В одну минуту я целовала его, чувствуя, как будто я в огне, и я на самом деле была в огне. На секунду меня охватила паника, я была уверена, что сильно обгорю, но, как только я собиралась оттолкнуть Балтика вместе с его огнем, произошла удивительная вещь… что-то внутри меня переключилось. Это было, как будто весь мир, казалось, слегка стал вне фокуса на мгновение, затем вернулся обратно в нормальное состояние.

Огонь, который угрожал обуглить мою кожу, вдруг вместо этого плясал по ней, оставив за собой ощущение тепла, но не более того. Ну, ничего, что было бы вредно… он так же не разжег огонь внутри меня на новый уровень, пока я не потерлась об Балтика, изображая соблазнительный танец, который я никогда не делала раньше. Он застонал в мой рот, его пальцы впились в мою попку, притягивая меня сильнее к нему, его губы и рот и огонь дракона забрали все мои мысли.

— Ты любишь меня всем своим сердцем, — проворчал он, его контроль был очень близко к потере.

Я говорила себе, что мне действительно нужно остановиться, прежде чем дело зашло слишком далеко, слова, которые он произнес, оживили миазмы похоти и любви, которые бушевали в моем мозгу, перерастая в праведное раздражение.

— Ты знаешь, я действительно ненавижу людей, которые говорят мне, что делать, — ответила я, прикусив его нижнюю губу и не очень мягко. Я не повредила кожу, потому что не хотела причинить ему боль, но применила столько силы, чтобы привлечь его внимание.

И обратите внимание, что он сделал.

— Ты посмела меня укусить? — Он отклонился назад, шок был на его лице, когда он коснулся своей нижней губы.

— Да… да, я посмела.

— Я не люблю, когда мне указывают, что делать! — Поставив руки на бедра, я сделала угрожающий шаг вперед. — Поэтому ты можешь прекратить это, Мистер Требовательный, и поцеловать меня правильно или не целовать меня вообще!

— Теперь ты говоришь мне, что делать! — бушевал он, сделав шаг вперед, пока его грудь не уперлась в мою. — Мне это не нравится. А что насчет поцелуя, Мадам Командирша, я буду целовать тебя так, как посчитаю нужным. Я — виверн, а не ты!

— Мадам Командирша! — ахнула я.

Нос к носу мы впились друг в друга взглядом, пока я ничего не смогла поделать и засмеялась. К моему удивлению, губы Балтика дернулись, затем из него вырвалось хриплое хихиканье, которое каскадом переросло в откровенный гогот.

Мое сердце пело, когда я смотрела, как он смеется до слез, собравшихся в уголках его глаз.

— Ах, cherie, — сказал он, положив свои руки снова мне на талию. — Это всегда было между нами, да?

— Я не помню. — Я смахнула волосы с его глаз, пальцами прослеживая атласную длину его брови.

— Ты единственная, кто когда-либо заставлял меня смеяться, — сказал он, целуя уголок моего рта. — Ты говорила возмутительные вещи, которые я бы не стал терпеть от любого другого дракона. Потом, когда я был готов придушить тебя, ты щекотала меня, или делала что-нибудь глупое, чтобы поднять мое настроение и заставить меня думать, что жизнь не могла быть лучше.

Его признание тронуло меня, заставило мои глаза гореть, когда я вытерла остатки слез от смеха с его ресниц.

— Многое изменилось во мне, Балтик, но я боюсь, что я все-таки склонна говорить возмутительные вещи. Я сделала тебе больно, когда укусила?

— Нет. — Его руки скользнули вниз, чтобы сжать мою попу. — Но не делай этого снова.

Я хихикнула.

— Ты любишь меня всем сердцем.

Это было заявление, но тень в его глазах заставила меня быстро ответить:

— Да. Я только что встретила тебя, и все же я любила тебя веками. Я люблю тебя и Брома.

— Одинаково? — спросил он, снова сжимая меня.

— Да, — сказала я, держа свою улыбку в себе.

— Ты должна любить меня больше. — Его голос был слегка приправлен намеком на раздражения.

— Моя маленькая барвинка^16, придется тебе смириться. — Я выскользнула из кольца его рук. Потребовалось больше, чем немного усилий, чтобы сделать это, так как мое тело ужасно хотело остаться, быть прижатым к его поджатому телу, но так, как все у меня внутри вибрировало, надо было либо уйти, либо уступить ему.

— Почему ты отталкиваешь меня? — спросил он, его глаза горели от желания.

— Я… ты меня подавляешь.

— Хорошо.

— Нет, нехорошо. По крайней мере, пока я не разберусь со своим мужем. Сейчас… о чем мы говорили? Я потеряла мысль.

— Мы обсуждали твой отказ спариться со мной, — сказал он, его глаза все еще горели жаром.

Я держала язык за зубами, не желая опять вступать в словесную веселую перепалку.

— Ты сказал, что хочешь меня заклеймить, чтобы защитить. Утверждаешь, что для этого просто нужна клятва на верность, не так ли?

— Это только часть спаривания, но да.

— Мы можем принести клятву без секса?

— Это возможно, но неслыханно.

— Ну, тебе лучше начинать слышать это, потому что я соглашусь принять тебя в качестве виверна, но я не буду заниматься с тобой сексом. Пока, по крайне мере, я не решу проблему с моим мужем. Я намерена развестись с ним, но пока у меня не было шанса сказать ему, что я хочу одного, чтобы мы официально развелись, мы не будет спать вместе.

— Я позабочусь обо всем, что беспокоит тебя по поводу смертного. — Он отбросил эту проблему небольшим взмахом руки.

— Я не уверена, что он смертен, — пробормотала я, вспоминая, что сказал доктор Костич.

— Это не важно. Он перестанет быть проблемой. — Балтик встал передо мной, красивый, энергичный мужчина, который перенес невыразимые века мучений. Я прикоснулась к его щеке, прикоснулась к твердой челюсти, проследила пальцем его высокие скулы и вокруг глаз, эти прекрасные черные глаза, с небольшой раскосостью, давая ему слегка славянский вид.

— Как мы снова оба стали живыми? — Я смахнула прядь волос с его щеки.

Он захватил мою руку, целуя кончики моих пальцев, его глаза не отрывались от моих.

— Я не знаю, почему мы воскресли. Но я выясню, cherie. Я выясню.

— Что я должна сказать, чтобы поклясться тебе?

— Все, что находится в твоем сердце.

Я засмеялась.

— Мое сердце находится в замешательстве на данный момент, поэтому я не могу рассчитывать на его помощь. Но я могу придумать что-то. Посмотрим… я, Талли Салливан, и я…

— Ты Ясолд де Бушер. Это другое имя, это смертное имя не имеет никакого отношения к нам, — настоял он.

— Мне нравится имя Талли… хорошо. Я, Ясолд де Бушер, известная также как Талли Салливан, и я торжественно клянусь в моей верности тебе, Балтик… гм… Балтик твое имя или фамилия?

— Это мое единственное имя. У меня нет другого.

— Ой. Все нормально. Это очень по-голливудски, но нормально. Я торжественно клянусь в моей верности тебе, Балтик, виверн черных драконов. Нет, подожди, этого не может быть. Костя виверн черных драконов. Он был на sárkány.

— Его предательство заслуживает только быть разрубленным концом моего меча. — Балтийк выругался.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не собираешься драться с ним за правление над черными драконами, — сказала я, не в состоянии вынести мысли о том, что, как я знала, будет огромной битвой между Балтиком и всеми в вейрами.

— По справедливости я должен, но не буду. Я больше не черный дракон.

— Нет? — Я посмотрела на него так, как будто это должно мне что-нибудь сказать. — А к какому клану ты принадлежишь? Не серебряным драконам? — Он сместился в форму дракона, его тело покрылось сверкающей белой чешуей.

— Ты белый дракон?

— Не белый… световой, — сказал он, изменяясь назад, вытягивая руку. Свет образовался на конце руки, растянувшись, чтобы сформировать бело-синий меч. — Когда я возродился, я стал чем-то новым, чего не видел раньше… мы световые драконы, ты и я, Ясолд. Наша форма дракона отражается, мы охватываем все цвета, как охватывает свет. Мы обладаем тайной магией, которой не обладают другие драконы. Это наш новый клан, только с двумя членами, ты и я.

Я переваривала это.

— Этот тот меч, который принадлежал Антонии фон Эндрес, не так ли?

— Да. — Он посмотрел на меч. — Она давным-давно дала его мне.

— Почему она дала что-то настолько ценное, как это? — спросила я. — Этот меч известен в магическом мире, и хотя ты обладаешь какими-то тайными способностями, ты не волшебник.

Он подбросил меч, ловя его лезвие кончиком одного пальца. Он отлично балансировал.

— Антония дала его мне, потому что она сказала, что я доставил ей большое удовольствие.

— Какое большое удовольствие? — спросила я, вдруг рев гнева захлестнул меня, он отогнал мое намерение сказать ему, что доктор Костич попросил меня забрать у него меч. — Большое удовольствие, как… О, я не знаю, секс?

— Она была моей любовницей, да. — Он нахмурился, сжимая руку так, что меч растворился в пустоте.

— Ты трахнул ее за меч? — спросила я, мои ногти впивались в ладони, стараясь удержать их от дрожания. Я знала, что мой гнев был неразумным, но я была бессильна остановить его.

— Почему ты так злишься? — спросил он задумчиво, вдруг его озарило. — Ты ревнуешь?

— Конечно, я не ревную! К чему я должна ревновать? Я имею в виду, это же нормально, что человек, который любил меня больше всего на свете, сообщает мне, что он трахает всех, кто имеет магические игрушки? Нормально, что он просто признался в неверности, О нет! Это нормально, что ты стоишь прямо здесь со своим пенисом, таким громадным и тыкаешь мне… — я жестикулировала на эрекцию в его штанах, которая выглядела довольно напряженной после нашего поцелуя, — и говоришь мне, что навещал других женщин, не потому, что ты ищешь другую любовницу, нет, так у тебя может быть необычный меч волшебника! Это ведь нормально, правда, Балтик?

— Ты ревнуешь! — Он выглядел счастливым, ублюдок.

— Ты самый несносный, мерзкий, гадкий человек, которого я когда-либо встречала.

— Я дракон, а не человек.

— Ха! — закричала я и ударила обеими руками его по груди.

Он покрывал их своими, делая то прекрасное хриплое хихиканье, из-за которого мои колени становились слабыми, несмотря на то, что я хотел побить его.

— Сherie, я помню много случаев, когда ты угрожала меня кастрировать или обезглавить, когда ты думала, что я смотрю на других женщин, но я думал, что столетия, которые мы провели вместе, уменьшили твои подозрения.

— Просто скажи мне это, — сказала я, схватив в кулак его рубашку. — Сколько раз ты предал меня?

Возмущение сопровождалось удивлением в его глазах.

— Я когда-либо давал тебе причину полагать, что я сделал бы что-то подобное? — Ужасная тишина последовала за этим, которая заполняла мой мозг, внезапно указывая на то, что было время, прежде чем я встретила Балтика.

— Э-э-э… ты знал ее до встречи со мной?

— Да. — Он вздохнул, отцепив мои пальцы от рубашки.

— Но ты никогда не говорил мне, что она дала тебе меч магов.

— У меня не было причин его использовать, — сказал он, пожимая плечами. — У меня тогда не было навыков владеть им. Они появились только после того, как я был возрожден, теперь я в состоянии сделать это.

— Значит, ты не спал с ней после встречи со мной, — сказала я, желая убедиться в этом.

— Я не брал женщин после встречи с тобой. — Он начал улыбаться, но вдруг отвернулся.

— О, правда? — Я вцепилась в это.

Он сделал неопределенный жест, смущение мелькнуло в его глазах.

— В Бордо была барменка, но я с ней не перепихнулся. Я пытался, но не смог.

— Какой чертов позор, — зарычала я, желая побить его снова и снова.

— Она не была моей парой. Я думал, что облегчу свою похоть, но не смог. Я знал уже тогда, что ты моя и никто другой. — Он взял мои сжатые кулаки в руки, поглаживая их большим пальцем. — Именно тогда я послал Константину сообщение, что потребую тебя.

Ярость внутри меня уменьшилась до тупой пульсации.

— Очень трудно злиться на кого-то, кто только что сказал тебе, что не может заниматься сексом с другой женщиной, потому что он хочет только тебя.

— Тебе не нужно злиться. Я не отдал себя другой, в отличие от тебя.

— Его голос был полон кислоты.

— Я ничего не могу поделать, я потеряла память и вышла замуж. И подожди, ты хочешь сказать, что ты не занимался сексом… — я сделала несколько быстрых вычислений — …триста лет?

— У меня не было женщины с тех пор, как я встретил тебя.

Я моргнула, не в состоянии удержаться от вопроса:

— У тебя был мужчина?

— Нет! — Он выглядел возмущенным. — Я не жажду мужчин, как Павел. Я был соединен, а для дракона это связь навсегда.

— Павел твой охранник? Он был геем? — спросила я.

— Это земной термин, но да. Он любит мужчин и женщин одинаково.

— Стоп! Он еще жив? — Я уловила настоящее время в предложении.

— Да. Он в Лондоне, но я ожидаю, что он вернется в ближайшее время. Ты примешь меня как свою пару или нет?

— Э… да. Прости, я просто отвлеклась на мысли… неважно.

Он посмотрел на меня странным взглядом.

— Ты отвлеклась на мысли о Павле с другим мужчиной? Ты жаждешь его?

— Нет, конечно, нет! Я его даже не знаю. Просто иногда… ну, знаешь, когда парни с другими парнями… это просто… э-э… горячо. — Я думала, что его глазные яблоки выскочат прямо из глазниц.

— Горячо? Тебя возбуждают мужчины, занимающиеся любовью друг с другом?

— Нет! Не всегда! Только один раз в очень редкое время. Это как-то… возбуждающе.

— Ясно. — Он не выглядел так, будто ему было ясно, с его поджатыми губами и скрещенными на груди руками.

— Ты никогда не думал, что иногда однополая любовь может быть сексуальной? — спросила я.

— Нет. — Он задумался на мгновение. — Две женщины вместе, да. Это всегда возбуждает. Особенно если они смазаны. А мужчины? Нет.

— Видишь, я не возбуждаюсь от двух девушек вместе. Это совсем не трогает мои чувства. Павел приводит сюда кого-то? — Он смотрел на меня с минуту. Я прочистила горло. — Жаль. Одним делом меньше. О чем мы говорили?

— Ты говорила слова верности. — Он остановился. — Ты действительно возбуждаешься о мыслях о двух мужчинах?

— Только очень редко! Ш-ш-ш! Прости, что упомянула! Давай продолжим.

Он кивнул, потом подозрительно спросил, — Ты же не хочешь, чтобы я занимался сексуальными действиями с другим мужчиной…

— Нет! Всемогущий бог, Балтик! Это последний раз, когда я поделилась с тобой сексуальными фантазиями!

— Это твоя фантазия — видеть двух мужчин вместе? — спросил он.

Я подошла к стене и ударилась головой пару раз.

— Я не понимаю тебя, — сказал он с недоумение в голосе. — Ты изменилась с тех пор, как воскресла. Моя Ясолд никогда бы не захотела видеть…

— Достаточно! — закричала я, подошла к нему и ударила его в грудь. Сильно. — Закрыли тему или я уйду отсюда прямо сейчас! — Его губы сжались, но он ничего не сказал.

— Спасибо. Теперь я полагаю, я должна начать сначала, не так ли? — Я замерла, искривив губы и глядя на него. — Ты все еще думаешь об этом, не так ли?

— Нет. — Прошло пять секунд. — Возбуждает сама мысль о мужчинах, занимающихся половым актом или какой-то другой аспект…

— Арх! — закричала, и выбежала из комнаты, из холла и из дома.

Глава 10

В конце концов, я дала клятву снаружи под звездами, на легком ветерке, кружившим вокруг нас.

— Ты уверена, что не хочешь спариться? — вежливо спросил Балтик, как только подтвердил клятву и поклялся чтить и защищать меня превыше всего остального. — Я знаю, как ты любишь быть снаружи. Мы могли бы сделать это здесь, если хочешь.

Я усмехнулась.

— Спасибо, но пока у меня не будет возможности поговорить с мужем, секса не будет.

Хитрый взгляд появился в его глазах, когда он медленно потянул меня к своему телу.

— Было время, когда ты отказалась дать мне секса с тобой, и все же мы смогли доставлять восхитительное удовольствие друг другу.

— Да, — сказала я не в силах удержаться от того, чтобы не придвинуть свой рот к его. Мои губы покалывало от необходимости почувствовать его. — Мне очень понравился тот сон.

— Это был не сон, cherie, — прошептал он мне в рот, его бедра, убеждая, потерлись об мои. — Это произошло. Это может произойти снова.

— Я больше не семнадцатилетняя девочка, которая не знает, что она делает, — сказала я, тихо застонав, когда его рот прошелся по моей шее, его губы обжигали мою плоть, но это был приятное тепло, которое жаждало мое тело.

Он отступил на мгновение назад, уголки его губ были подняты.

— Ты знала, что делала к тому времени, когда мы добрались до Франции.

Я улыбнулась в ответ, но пока не почувствовала его руки на талии моих джинсов. Я накрыла их своими.

— Балтик… прости. Я не могу. Это… слишком много в воздухе. Я не сделаю это с тобой, пока не поговорю с…

Он закрыл мой рот своим, останавливая слова.

— Я не буду делать ничего, чего ты не захочешь, cherie. Но ты сказала слова клятвы, и теперь ты моя пара. Ты должна нести знак моего клана.

Я держалась за его плечи, пока он расстегивал мои джинсы, положив руки на мои бедра, он спустил материал вниз.

— Где именно ты намерен поставить эту отметку?

Он усмехнулся, положив руки на мою лобковую кость, и его большой палец погладил меня там.

— Я думал здесь.

— Ну, ты можешь еще раз хорошенько подумать об этом! — сказала я, тем не менее, извиваясь прижимаясь к нему.

— Здесь? — Он коснулся складок между моих бедер.

— Это было бы ужасно. Нет.

— Как насчет здесь? — Он потянул меня к себе, руки положив на мою задницу, немного сжимая мои половинки.

— Я думаю, что это довольно неуважительно, не так ли?

Он вздохнул, а потом снял с меня толстовку, прежде чем я смогла запротестовать, оголяя мою грудь.

— Тогда оно должно быть здесь.

— Над моим сердцем? — Я задумалась об этом на мгновение. Мне это понравилось. — Ладно. Подожди … разве у тебя есть клан?

— Я был единственным членом клана, пока ты не приняла меня. Ты тоже должна будешь меня отметить.

Я собиралась сказать ему, что не имею ни малейшего понятия, как это делается, когда он открыл рот и выдохнул огонь на меня. Это было адски больно, около двух секунд; затем жар впитался в меня, распространяясь везде, пока не обосновалось внизу моего животы, объединяя места, которые не были объединены в течение веков. Я посмотрела вниз, мой бюстгальтер был уже снят, и Балтик лизал мою левую грудь, странный вихревой символ появился на моей плоти. По мере того как я смотрела на него, краснота уходила, пока метка не стала такого же цвета, как метка на моем бедре… цвет темного загара.

— Теперь ты отмечена как моя пара, хотя я был бы признателен, если бы ты не показывала метку людям, — сказал он, целуя мою грудь. — Твои формы, хотя они и человеческие, радуют меня, и я не желаю, чтобы другие на тебя глазели.

Я думала серьезно выбросить все на ветер… Гарета, мои моральные ценности, порядочность… и просто позволить Балтику заняться со мной любовью, пока солнце не поднимется высоко над нами.

— Я бы хотела заняться с тобой любовью, — сказала я, задыхаясь, когда он взял мой сосок в рот. Мои пальцы впились в его плечи.

— Я сделаю это, если ты желаешь, — пробормотал он, потираясь щекой об мою грудь.

— Я не могу, — сказала я, потянув его лицо к своему. — Я не должна целовать тебя. Это тоже неправильно.

— Между нами нет ничего неправильного. Но если ты не хочешь, чтобы я делал это, то я не буду, — сказал он, всасывая мою нижнюю губу.

— Думаю, это будет к лучшему, — сказала я, лаская пальцами мускулы на его плечах. — Пока все не наладится.

— Тогда и я не воздам дань уважения твоей великолепной груди, — пробормотал он, ставя влажный след на моей груди.

— Это точно было бы за чертой, — сказала я, выгибая спину, в молчаливом согласии, когда он закружил языком вокруг моего соска, последний стал таким твердым и жестким, что болел от потребности в его прикосновениях. Я снова застонала, схватив его за плечи, когда он помучил сначала одну грудь, а потом перешел на другую, длинными горячими мазками языка.

— Если бы ты отдала себя мне, я бы искупал твой выгнутый животик в огне, — сказал он, опустив меня на землю.

— Но я не согласна, так что ты не будешь, — сказала я, проходя пальцами сквозь прохладный шелк его волос.

— Конечно, нет. — Балтик поднял голову оттуда, где целовал изгибы ее бедер, и выдохнул мне на живот огонь. Он мерцал вдоль моей кожи, пока не поглотился обратно в рот, когда он двинулся к другому бедру.

— Воспоминания о твоем аромате и вкусе сводили меня с ума от желания, — пробормотал он в мою тазовую кость, нежно опуская мое нижнее белье вниз по моим бедрам. — Мысль снова их попробовать не дает мне покоя.

— Это было бы слишком, сейчас неправильно, — сказала я, мои глаза почти закатились в мою голову, когда его язык щелкнул по секретным, интимным частям меня, которые дрожали от потребности, которую я не могла себе пока позволить.

— Тогда я тебя не попробую, — сказал он прямо перед тем, как его уста овладели мной так, что я схватила траву, мои бедра выгнулись к нему.

— Спасибо, что не сделал этого, — вздохнула я, чуть не оторвавшись от земли, когда он вошел в меня пальцем.

— Ты такая горячая, милая. Скажи, что горишь только для меня.

— Только для тебя, — повторила я бессмысленно, со страстью и желанием, желая его так, как я никогда ничего не хотела, слезы, протекли из уголков моих глаз, когда я боролась со своей совестью.

Он двинулся по мне вверх, его одежда исчезла, жесткие линии его тела придавили меня к земле. Я почувствовала, как он потерся об внутреннюю часть моего бедра, оставляя горячей след, о котором изнывало мое тело. Он взял мое лицо в руки, целуя меня долгим, медленным поцелуем, сплетая свой язык с моим.

— Позволь мне любить тебя, Ясолд. Пусть это произойдет. С тех пор, как я родился, я прожил каждый момент в отчаянии, потому что потерял тебя. Позволь мне поклоняться тебе сейчас, как я хотел делать все эти годы.

— Это неправильно, Балтик. Я замужем за другим. — Я держалась за него, рыдая.

— Ты даже не помнишь, как вышла за него замуж. Возможно, тебя заставили. Останешься ли ты верна человеку, который так злоупотребляет твоим доверием?

— Не знаю, — рыдала я, желая раздвинуть бедра и позволить ему войти в мое тело. Я хотела его с лихорадкой, которая угрожала поглотить меня. — Я не знаю.

Он скатился с меня, и я свернулась в клубок на траве, плача о своей потерянной памяти, плача о годах, которые Балтик провел в одиночестве. Тепло накрыло меня, когда он свернулся вокруг меня, удерживая прохладный ночной воздух от моей голой плоти, утешая меня, несмотря на свою собственную боль.

— Спасибо, — сказала я, когда сумела взять свои эмоции обратно под контроль. Я повернулась к нему лицом и осторожно отодвинула волосы с его щеки. — Спасибо, что защитил мою честь, даже когда я была готова отказаться от нее.

— Ты моя пара. Я никогда не смогу заставить тебя делать то, чего ты не хочешь.

Я погладила рукой по его груди, ощущение мягких черных волос заставляло кончики моих пальцев покалывать.

— Когда я отдам себя тебе, Балтик, я хочу полностью отдаться этому. Я не хочу, чтобы моя связь с другим мужчиной была между нами, замарало это, замарало красоту того, что у нас будет.

Он посмотрел вниз на меня, в свете почти полной луны его черты лица скрывались в тени, но глаза горели обсидиановым внутренним светом. Он медленно кивнул и прикоснулся к моей нижней губе большим пальцем.

— Ты всегда была такой. Ты никогда ничего не делала на полпути… либо все делала от всего сердца, либо вообще не бралась.

— Похоже, я была очень раздражающей, — сказала я немного застенчиво, садясь, чтобы одеть свою одежду.

— Не раздражающей… благородной. — Он смотрел, как я одеваюсь, нагло обнаженный и до сих пор возбужденный. — Это раздражало меня, но я научился жить с этим.

Я не могла не рассмеяться над этим, пока заканчивала одеваться. Я посмотрела на него, когда вина накрыла меня.

— Я чувствую вину за это, — сказала я, махнув на член, который ни на йоту не вернулся в более спокойное состояние.

— Почему? — Он сжал губы, когда посмотрел на него.

— Я более или менее причинила тебе боль. Есть термин для этого, и я потрясена, что его можно применить ко мне. Ты… я чувствую себя нелепо даже говорить это после той большой сцены, которую я только что устроила, но ты хочешь, чтобы я позаботилась об этом?

— Да, — сказал он так быстро, что я снова засмеялась. Я опустилась на колени рядом с ним, положив руку на его бедро. — Ты сделаешь это для меня? Это не нарушит твое чувство долга и чести?

— Нарушает, но не так, как вина за то, чему я позволила случиться.

Он покачал головой, поднялся на локоть и схватил меня за руку, когда я протянула к нему руку.

— Ты не позволяла мне прикоснуться к тебе, Ясолд; я соблазнил тебя. Я сделал все возможное, чтобы подвести тебя к этой цели.

— И я наслаждалась каждой минутой, — сказала я, вытащив свою руку из его. — В глубине души я знала, что если я скажу тебе остановиться и действительно захочу, чтобы ты это сделал, ты остановишься. И ты остановился. Так что мы оба виноваты в том, как далеко все зашло, и хотя я никогда бы не сделала это для другого человека, я чувствую, что все еще привязана к моему мужу, пока я не смогу сказать ему обратное, ты мужчина, с которым я хочу быть. По этой причине я хочу отплатить за твою доброту ко мне небольшой собственной добротой.

— Это не доброта, — сказал он, когда я склонилась над ним, обводя языком вокруг его головки. Он упал, его глаза закатились, когда его бедра устремились вверх. — Это экстаз.

***

— Я должна вернуться в дом Габриэля.

— Нет.

Моя рубашка слетела.

— Они будут задаваться вопросом, что со мной случилось. Я не хочу, чтобы они волновались. Мне нужно вернуться.

— Нет.

Мои штаны присоединились к моей рубашке. Я стояла с руками на бедрах, впившись взглядом в Балтика, который был все еще голым, и быстро раздевал меня.

— Я вижу, куда это идет, и этого не произойдет. Я буду спать одна сегодня вечером.

— Нет.

Мой лифчик образовал дугу через воздух, приземляясь с мягким стуком на мою обувь.

— Почему я когда-либо думала, что ты разумный человек? — воскликнула я, хлопнув руками по своим ногам.

Он оторвал глаза от своего занятия, когда собирался снять мои трусики, честно удивленный.

— Я не знаю. Я не разумен.

— Я рада, что ты признаешь это. Балтик, я не собираюсь спать с тобой.

— Ты моя пара, — сказал он, срывая последний элемент моей одежды, и, схватывая меня в свои объятия одновременно. Он положил меня на большую кровать, покрытую бело-золотым одеялом. — Я не буду заниматься любовью с тобой, но ты будешь спать со мной с этой ночи и впредь.

— Это будет немного трудно объяснить Брому, — сказала я, заползая под прохладные льняные простыни. Сегодня я не видела смысла требовать, чтобы он вернул меня в дом Габриэля. Все сплывет все равно утром, так как я не могла б скрыть ни от Габриэля, ни от Май того факта, что я нашла Балтика. Кроме того, примирение между Балтиком и вейрами должно начаться в какой-то момент, и я бы предпочла, чтобы оно началось раньше, чем позже.

— Где этот ребенок, который должен быть моим и который не мой?

— Он с Эшлинг и Дрейком, потому что Габриэль настоял на том, что ты собираешься напасть на его дом. И что бы ты знал… любишь меня, люби и моего сына.

— Я собирался спасти тебя от Габриэля, пока не увидел тебя снаружи. — Он фыркнул.

— Хорошая смена темы, — сказала я, забавляясь. — Но это ничего не изменит. Кроме того, Бром хороший ребенок. Он тебе понравится.

— Не буду, — ворчливо сказал Балтик и скрестил руки на груди.

Я склонилась над ним и подняла бровь.

— Я буду терпеть его, потому что он от твоей крови, но не более, — согласился он.

Я положила руку на его грудь и постучала пальцами.

— Буду надеяться, что как только мы будем свободны, ты возьмешь на себя активную роль в его жизни как любящий, поддерживающий его отчим.

Его выражение лица было мятежным.

— Ты просишь меня растить ребенка другого мужчины, как если бы он был моим?

— Да. Я ожидаю, что ты полюбишь его и будешь дорожить им. Бром заслуживает этого. Его собственному отцу наплевать на него.

Он стиснул зубы. Я сузила глаза. Мы были отличной парой.

— Очень хорошо, — наконец резко сказал он, перекатываясь на бок, и все, что я видела — это его спину. — Я сделаю это, но это последняя уступка, которую я делаю тебе! Я — виверн. Ты — пара. Это ты должна уступать мне с этого момента. — Я улыбнулась и прижалась к его спине, почувствовав, как тяжесть ушла из меня, о которой я не догадывалась раньше. Несмотря на подавляющие разногласия, все будет хорошо. Я просто чувствовала это.

***

Огонь бушевал внутри, вокруг и через меня.

— Это должно закончиться!

— Есть только один вариант, как это закончится… мой! — Тень мелькнула сквозь пламя, черная тень человека, которого я так любила и который уничтожал не только свой возлюбленный клан, но и мое сердце.

— Балтик, ты не победишь! Ты уничтожаешь свои ряды, пытаясь победить Константина в подчинение, но это ни к чему! И теперь, когда зеленые драконы поклялись помочь им против тебя, это вдвойне глупо преследовать то, что не более чем глупое соперничество!

— Соперничество! — зарычал Балтик и прошел через комнату, нашу спальню, хватая мои руки в болезненный захват. — Он пытался украсть тебя у меня. Три раза он попытался! Он сейчас там, объединяется с еще одной силой, чтобы попытаться победить Дауву, чтобы забрать тебя. Твоя любовь ко мне настолько мимолетна, что ты хочешь, чтобы меня и Даува уничтожили?

— Ты снова слишком драматичен.

Он отвернулся от меня, когда я заговорила, глядя через узкое окно на сельскую местность, как будто он ожидал увидеть волну серебряных драконов у подножия замка.

Я посмотрела на него, на человека, которого я любила, и знала, что нужно что-то сделать, чтобы остановить его. Он был одержим, что может плохо закончиться.

— Моя любовь, ты знаешь, что я выбрала тебя из всех остальных, — сказала я, обвив руками вокруг его талии и прислонившись к его спине, прижимая свою щеку к нему, чтобы услышать, как его сердце бьется, так же сильно и точно. — Ты моя жизнь, Балтик. Я не хочу быть парой Константина больше, чем хочу, чтобы эта бесконечная война продолжалась. Ты должен найти способ, чтобы закончить это, чтобы сделать мир среди вейр. Ты единственный, кто достаточно силен, чтобы сделать это.

— Для меня не может быть мира до тех пор, пока Константин жив.

— Война между тобой и Константином является личной, но в результате ее страдают все вейры. Эта война началась не с меня, и я не хочу, чтобы она закончилась со мной!

Он повернулся, мышцы в его челюсти были крепко сжаты, а глаза его горели черной яростью.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? Пошел к Константину с поджатым хвостом и умолять его пощадить черных драконов? Ты бы хотела, чтобы он поглотил наш клан без писка? Ты хочешь, чтобы он лишил меня всего?

— Серебряные драконы уже более века автономны, — спорила я. — Ты никогда не пытался заставить их вернуться в Мюнхен в клан!

Балтик прорычал оскорбление.

— Это было до того, как я узнал истинные глубины его предательства. Украсть тебя через два дня после того, как ты освободилась от бремени…

Боль пронеслась сквозь мои внутренности при напоминании. Я посмотрела вниз, слезы навернулись на мои глаза при воспоминании о том времени. Моя бедная малышка, которая не пережила рождение. Балтик скорбел о потере так же, как и я, но он не видел правды от трагедии. Я знала, что это знак того, что я не должна приводить жизнь в мир, наполненный такой ненавистью, в то время как он почти сошел с ума от ярости и интенсивной потребности в мести.

Он перестал говорить, обнял меня и держал, чтобы я могла молча выплакаться в его грудь.

— Будут и другие дети, chrie. Клянусь тебе, будут.

— Не будет, если не будет ничего для них, — сказал я, глядя ему в глаза. — Ты используешь войну в качестве оправдания для причинения вреда Константину. Она должна остановиться, Балтик, иначе нам ничего не останется.

— У тебя так мало веры в свой собственный клан? — спросил он, его руки сжались вокруг меня.

— У меня есть только вера в черных драконов, но ты не честен с ними.

Он отстранился, надев кожаные ножны вокруг своей талии.

— Мы находимся в состоянии войны. Они это знают.

— Но ты позволяешь им и всем остальным верить, что у тебя есть грандиозный план господства над всеми кланами. Ты должен спросить себя, почему так колеблешься сказать им, какова твоя истинная цель.

Огонь мелькнул в его глазах, проявив себя в материальной форме, окружив мое тело.

— Я сделаю все, чтобы обезопасить тебя. Все!

— Включая жертвы невинных жизней? Это неправильно, Балтик! Если бы я не знала тебя лучше, я бы сказала, что ты безумен!

Небольшой шум объявил о прибытие Павла, который стоял в открытом дверном проеме, его глаза были осторожны.

— Прошу прощения за прерывание. Все готово. Мы едем?

— Да. — Балтик наклонился, чтобы поцеловать меня, его губы были сладкими, но мое сердце разбилось, тем не менее. — Ты будешь в безопасности здесь, милая. Никто никогда не сломал Дауву и никто никогда не сможет. Я пошлю тебе весточку, как только смогу.

— Не уходи, — сказала я, зная, что это не сработает.

— Константин приближается к Варшаве. Я не могу позволить ему пересечь Вислу.

Я склонила голову на мгновение, когда он засунул меч в ножны.

— Если ты не остановишь эту войну, то я остановлю, — предупредила я, когда он пошел через комнату к двери.

Он остановился и оглянулся на меня, с вопросом в глазах.

— Я соберу пять осколков драконьего сердца и воспользуюсь ими, чтобы закончить эту битву между тобой и Константином.

— Слухи о сердце дракона сильно преувеличивают, — сказал он просто и ушел. Павел посмотрел на меня вдумчивым взглядом перед тем, как повернуться, чтобы последовать за ним.

— Береги мое сердце, — шепнула я, даже когда мое сердце екнуло.

Мне понадобилось две недели, чтобы доехать до Парижа из Риги. Город все еще был в упадке; чума, которая была вызвана войной драконов столетие назад, продолжала убивать смертных без предубеждения. Гниющие трупы дворян и крепостных гнили на улицах, вонь была почти невыносимой. За пределами города, воздух был немного чище, хотя тележки, нагруженные мертвецами, грохотали с частотой, которая нервировала.

Из безопасности зарослей березовых деревьев в Монтфоконе я наблюдала за небольшой группой людей, собравшихся там, трое мужчин и одна женщина. Одного мужчину я узнала. Остальные двое… один блондин, один темноволосый… были незнакомы, как и женщина, которая цеплялась за темноволосого мужчину так, что говорило об их близости. Драконы заговорили вместе. Я вышла из-за укрытия, опасаясь, что просьба Кости не будет какой-то ловушкой.

— Мы не были уверены, что ты придешь, — позвал он меня, когда я пробиралась через заболоченную землю, где они стояли на небольшом холме. Женщина зарыдала, когда один из мужчин оттолкнул ее от себя и попытался прогнать ее.

Я приняла протянутую руку Кости, чтобы помочь мне взобраться по остатками выкорчеванного дерева.

— Ты знал, что я в Париже. Почему бы мне не встретиться с тобой?

— Возвращайся в гостиницу со мной, — проворковала женщина высокому, темноволосому мужчине. Она почти выпадала из своего корсажа и взгляд, который она бросила на него, был бы не ясен только слепому.

— Уходи, женщина. Я сказал тебе, что у меня дела, — ответил мужчина, снова пытаясь прогнать ее прочь.

— С ней? — спросила женщина, глядя на меня.

— Да, но не такие, как ты думаешь. Оставь меня сейчас или ты меня разозлишь.

— Что ты сделаешь, если я не послушаюсь? — спросила она кокетливо, проводя пальцами по его руке. — Отшлепаешь меня?

— Нет.

— Тогда что? — Ее рука двинулась к передней части его бриджей.

Он повернулся и дыхнул на нее огнем.

Она, крича, побежала с поля, подол ее юбки горел.

— Смертные, — сказал темноволосый мужчина с отвращением и снова обратил на меня внимание. Он и второй мужчина смотрел на меня с откровенным любопытством. Я вернула комплимент.

— Это Аллесандер де Кровани, — сказал Костя. — Он является младшим братом Меркаданте Блу, виверна синих драконов.

Аллесандер сделал поклон, его светло-голубые глаза с искоркой веселья смотрели на меня. Он был немного выше меня, волосы были почти такими же бледными, как мои, и был немного жилистым, но я почувствовала силу в нем, которую я не буду недооценивать.

Я пробормотала вежливые ответы и была представлена третьему мужчине, дыхнувшему огонь.

— Это мой брат Дрейк Фекете. Он является наследником виверена Фодора.

— Вы не черный дракон? — Я с удивлением посмотрела на мужчину.

— Нет. — У него был другой акцент, который напомнил мне о Восточной Европе. Он был так же высок и красив, как Костя, но глаза его были чистыми, искрящимися зелеными. — Наша бабушка была Рив^17. Она спаривалась дважды.

— Понятно. А Костя — наследник Балтика… как уникально иметь два разных клана в одной семье. Это вызывает конкуренцию между вами и Костей?

— Только с женщинами, — сказал Костя, кинув на своего брата раздраженный взгляд.

— Конкуренции нет, — сказал он с безразличием.

— Истинные слова. — Аллесандр рассмеялся, легко толкнув Костю локтем. — Все женщины бегают за Дрейком и западают на его угрюмый вид, да? — Я не сомневалась в этом. Дрейк казался дамским угодником, вряд ли девка из таверны могла бы пройти мимо него. — Ваши виверны знают, что вы здесь?

Оба мужчины кивнули.

— Мерка желает покончить с этим сражением между кланами, — жестко сказал Аллесандр.

— Если вы сможете сделать это, то у вас будет благодарность синих драконов.

— И зеленых, — быстро сказал Дрейк. — Мы тоже устали воевать с братьями. Мы вновь желаем мира в Вейре.

— Я удивлена, что война продолжается, если все так желают ее окончания. Конечно, смертные должны молиться, чтобы мир вернулся к драконам, — сказала я мягко.

— Это закончится только, когда ее закончат твоя пара и Константин, — сказал Аллесандр с острым презрением в голосе. — Если бы они уладили свои разногласия, мы могли бы объединиться и заставить Чуань Жэнь согласиться с нами. Но разделенные мы… — он пожал плечами и отвернулся.

— Тогда мы должны молиться, чтобы сердце дракона могло сделать то, что драконы сами не могут, — сказала я, глядя на Костю. — Балтик не знает, что я здесь, но он с подозрением относится к твоему отсутствию. Боюсь, что он узнает, что я поехала в Париж.

Его глаза удерживали меня с пылом, который вызвал у меня дискомфорт.

— Мы должны будем рискнуть. У тебя есть филактерия^18 Моданы?

— Да. — Я коснулась места на своем плаще. Под ним висела филактерия между ним и моей грудью. — Она у меня. Удалось ли тебе с Чуань Жэнь?

— Да. — Он подошел к своему близнецу и снял с него маленький ящик. — Это Песня Филактерии.

— Я содрогаюсь, чтобы спросить, чего тебе стоило, чтобы одолжить его.

— Будет лучше, если ты не узнаешь. — Он скривился.

Я обратила свое внимание на двух других мужчин.

— Я так понимаю, что у вас тоже есть осколки ваших кланов? — Оба мужчины кивнули.

Я подняла брови, глядя на Костю.

— Тогда нам не хватает только осколка, принадлежащего первому Дракону. Ты знаешь, где Филактерия Чот?

— Да. У меня.

— Как ты его заполучил? — спросила я пораженная. Из того, что Балтик упоминал за последние два столетия, местонахождение Филактерии Чот было неизвестно с момента образования Вейра.

— Это еще одна вещь, которую ты не захочешь знать. — Он отвел взгляд.

Напротив, мне очень хотелось это знать, но сейчас не время для такой интригующей темы.

— Тогда ничто не помешает нам сделать это сейчас, — сказала я, мои ладони вдруг стали мокрыми от этой мысли.

— Нет. — Костя повернулся к маленькому ранцу на земле. Он вытащил шерстяную ткань и разложил ее, махнув мне на нее. Я встала на колени на одном углу и сняла свой плащ, немного дрожа от прохладного утреннего воздуха, пока вытаскивала золотой чеканный флакон, в котором был осколок дракона, из-под моей сорочки.

Один за другим драконы встали на колени на оставшихся три угла одеяла, каждый из них вытащил свой флакон, в которых были драгоценные осколки.

— Балтик никогда не рассказывал мне об осколках, — нервно сказала я, вытерев ладони об юбку перед тем, как положить осколки в линию передо мной. — Все, что он сказал, это то, что их пять и что вместе они составляют драконье сердце, самую мощную реликвию, известная драконам. Что такое сердце дракона? И почему у него столько сил? Это же не настоящее сердце первого Дракона, не так ли?

Костя пожал плечами.

— Я знаю меньше вас об этом, — сказал Аллесандр. — Все, что мне сказали, это, что он слишком силен, чтобы оставаться целым, и таким образом он был разбит на осколки и помещен в каждый клан для хранения. За исключением серебряных драконов, но это только потому, что ваш клан не был сформирован, когда сердце было впервые разбито.

— Вот и я так же. Дрейк, ты знаешь что-нибудь об этом?

Дрейк посмотрел мне поверх головы на расстояние. Я повернулась, чтобы посмотреть, куда он смотрит. Три женщины стояли на краю болота. Все трое помахали и захихикали, когда заметили, что он посмотрел в их сторону.

— Я так понимаю, ты не в паре, — сказала я, не в силах удержаться от улыбки, несмотря на мои нервы.

Он фыркнул.

— И не буду, если у меня будет выбор. Женщины хороши только для одной вещи и мне не нужна пара, чтобы получить это.

— Очевидно, нет. — Женщины хватались друг за друга и хихикали, махали и звали его, пытаясь соблазнить его идти к ним. Я снова посмотрела на осколки, касаясь каждого из них, надеясь, что смогу сделать то, что нужно. — Ладно. Мы начинаем? У тебя есть слова, Костя?

— Они у меня, — сказал Аллесандер, вытаскивая кусок пергамента. Он передал его мне, сгримасничав на большие пятна на нем. — Я не очень хорошо пишу, но я записал точно так же, как слышал от Мерка.

— Это на зиланте, — сказала я, с трудом расшифровывая почерк на пергаменте.

— Да. Ты говоришь на нем, не так ли?

— Выучила немного за последнее столетие. — Я мгновение молча читала. — Хорошо, попробуем?

— Я предпочел бы, чтобы ты добилась успеха, а не просто попробовала, — сказал Костя. — Черных драконов не останется, если мы не остановим твою пару.

Чувство вины давило на меня.

— Я пыталась остановить его, я действительно пыталась.

— Эта война не твоя проблема, — сказал Дрейк, скрестив руки на груди, он встал на колени напротив меня. Его глаза были почти, как у кошки, также блестели.

— Не я начала ее, нет, но она продолжается, потому что… — я заколебалась, желая, чтобы они знали правду, но осторожно, чтобы они не использовали эту информацию как-то против Балтика. Дрейк и Аллесандер сказали, что их кланы желают мира, но могу ли я доверять этому? Драконы воюют уже более ста лет, и я больше не была уверена, кому я могу доверять.

— Она продолжается потому, что Константин, Балтик и Чуань Жэнь не будут счастливы, пока не останется никаких драконов, кроме их, — горько сказал Костя, делая резкий жест.

— Это неправда. Балтик не желает устранять другие кланы… — Их выражения лиц сказало мне, что это было бесполезно спорить. Я вздохнула и положила осколки перед собой. — Чем быстрее мы это сделаем, тем быстрее сможем добиться мира. Давайте начнем.

Слова на зиланте были незнакомы моему языку, когда я говорила их, неловкие и резкие ухо, пока я взывала к сердцу дракона. Воздух стал густым и тяжелым над осколками, они начали вибрировать, гул, идущий от них, становился все громче, пока я говорила. Я наблюдала за ними с некоторой настороженностью, не уверенная, что произойдет, когда сердце вновь сформируется, и надеялась, что была готова владеть им.

Когда последнее слово слетело с моих губ, гул осколков прекратился, стояла оглушительная тишина в течение двух ударов моего сердца. Мы задержали дыхание, поскольку осколки, казалось, испускали свет, который кружился и вращался вокруг них, всасывая в себя, как филактерия. Оно становилось ярче и ярче, пока не ослепило меня. Я отвернула голову, чтобы не смотреть на него, но была вынуждена повернуться назад, когда в нем появилось лицо дракона, такого же блестящего, как и сам свет. Глаза дракона были наполнены знанием всех времен, столь же старыми, как сама земля, прошлое, настоящее и будущее, все смешиваясь в их глубинах. Я без сомнения знала, что смотрю на первого Дракона, который образовал кланы и вейра, создателя, отца каждого дракона, который жил и который когда-либо будет жить.

Первый Дракон посмотрел на меня, найдя путь прямо к моей душе, его глаза медленно закрылись, но после того, как я увидела глубокую печаль в них, что заставило меня захотеть броситься вперед и плакать, пока у меня не иссякнут слезы.

Вращающаяся масса осколков взорвалась в новом бело-голубом свете, который, казалось, пронзил нас, проходя через наши тела, умы и души, это было единственное, что существовало, и нас больше не было.

Два часа спустя я стояла у гостиницы и смотрела, как маленькая группа из пяти черных драконов, которую я привезла собой, оседлала наших лошадей. Костя стоял рядом со мной, молча наблюдая.

Женщина визжащая от восторга вышла из гостиницы. Я посмотрела через плечо. Дрейк обнял трех женщин, которые так терпеливо ждали его у болота, провожая их наверх в комнату, где он, несомненно, займется ими. Я уже попрощалась с ним, как и с Аллесандером.

— Что ты скажешь Балтику? — спросила я Костю, снова вернув свой взгляд во двор.

— Про осколок? — Он посмотрел на мою грудь.

Я прикоснулась к месту примерно на два дюйма ниже моей грудной клетки, где теперь обитала маленькая алмазная метка. Внутри меня осколок, который когда-то принадлежал первому Дракону, живущей своей жизнью, осколок, принесший плохие вести обо мне, о будущем, которого я боялась, сбудется.

— Нет, хотя я не понимаю, как ты можешь быть так уверен, что законный владелец осколка не будет расстроен, что я теперь филактерия для него. Я была бы рада объяснить кому бы это ни было, если ты назовешь мне имя…

— Я сказал тебе, что это моя ответственность, — сказал он, со вспышкой в глазах, которая заставила меня задуматься. — Я разберусь с владельцем. Тебе не нужно бояться, что она…

— Она? — спросила я, когда он прервался и выглядел злым. — Вот тебе крест! Этот осколок принадлежит Чуань Жэнь?

— Принадлежал, — сказал он, посмотрев на меня раздраженным взглядом, прежде чем повернуться и посмотреть во внутренний двор.

— Зачем ей отдавать тебе оба осколка? — спросила я, качая головой.

Его челюсть сжалась на несколько секунд, затем он сказал:

— Она не отдавала.

— Зеленые драконы — известные воры, — сказала я, когда несколько фактов встали на место. — Твой брат — зеленый дракон. Ты заставил Дрейка украсть осколки у Чуань Жэнь, не так ли?

— Песня Филактерии будет возвращена ей. — Его плечо дернулось.

— Но не Филактерия Чот, — отметила я, несмотря на сложившуюся ситуацию, забавляясь. Чуань Жэнь хватит удар, когда она узнает. Я должна буду предупредить Балтика, что она, скорее всего, пожелает вернуть осколок.

— Это не поможет. — Костя глубоко вздохнул и повернулся ко мне с жестким и непоколебимым лицом. — Хотел бы я, чтобы все было иначе, Ясолд, но ты должна понимать, что я больше не могу стоять рядом с Балтиком. Ты должна это понять.

Грусть охватила меня при его словах.

— Ты знаешь, почему он продолжает войну. Ты его старый друг, его самый надежный охранник. Если бы мы могли вместе поговорить с ним, если бы мы могли заставить его увидеть, что Константин на самом деле не угроза…

— Но он угроза, — перебил Костя. — В этом я полностью согласен с Балтиком. Серебряные драконы — угроза каждому черному дракону. Они должны вернуться к нам или мы столкнемся с вечностью погибели.

— Ты ранее говорил сегодня, что Балтик неоправданно увековечивает войну, а теперь ты настаиваешь, чтобы он продолжал это делать? Это не имеет никакого смысла, Костя.

— Есть разница между попыткой забрать обратно то, что принадлежит нам, и попыткой контролировать весь Вейр.

— Ты прекрасно знаешь, что у Балтика нет желания захватить все кланы, — сказала я, чувствуя отвращение к его упрямому отказу признать правду.

— Нет? — Он посмотрел на меня долгим взглядом. — Спроси себя, почему он просто не убил Константина и не привел серебряных драконов обратно в Вейр.

— Я больше не буду спорить об этом, мы оба сказали все, что должны были сказать. — Я вздохнула. — Я беспокоюсь о ближайшем будущем. Ты уверен, что не хочешь вернуться со мной? Наверняка, мир стоит того, чтобы снова попытаться уговорить Балтика.

— Он прошел точку прислушивания к разуму, и я не буду брать на себя ответственность за последних несколько черных драконов, которые были убиты без цели. Ясолд… — он резко замолчал, колеблясь, прежде чем, наконец, сказать: — Ты должна быть в курсе того, что в моем сердце. Я любил Балтика как брата, но я не могу позволить ему уничтожить наш мир. Либо он остановится, либо я должен остановить его всеми возможными способами.

Страх сжал мой желудок от мертвенности в его глазах.

— Ты хочешь нас уничтожить, — сказала я просто.

— Если это то, что нужно, чтобы остановить его, то да. — Костя взял меня за руку и склонился к ней. — Тебе хватит сил путешествовать?

— Да, — сказала я, мир вдруг стал мрачным и безжизненным.

— Что ты скажешь Балтику?

— Правду. — Я встретилась с ним взглядом и осторожно вытащила свои пальцы из его. — Я скажу ему правду.

Глава 11

— Доброе утро. Сюзанна, не так ли? Не знаю, помнишь ли ты меня, но я Талли Салливан. Я пришла за сыном, Бромом.

— Тебя невозможно легко забыть, Ясолд, — сказала зеленый дракон, улыбаясь и отходя в сторону, чтобы я могла войти в дом Дрейка.

Я посмотрела вниз по улице, где стоял блестящий черный BMW. Это было все, что я смогла сделать, чтобы оставить Балтика в машине, поклясться ему, что я не войду одна в дом.

— Моя машина припаркована неудобно, поэтому я думаю, что останусь здесь на случай, если приедет полиция, — сказала я, расплывчато махнув рукой на машину Балтика. — Если бы ты могла просто сказать Брому собрать свои вещи, я освобожу вас от одной проблемы.

— Он не доставлял проблем, — сказала она. — Простите, но я должна закрыть дверь. Дрейк может рассердиться, если я оставлю дверь открытой. Он немного сумасшедший из-за безопасности сейчас. Ты уверена, что не хочешь войти внутрь?

— Нет, это не проблема. Я просто подожду Брома здесь, — сказала я, опираясь на белые каменные перила.

Она странно на меня посмотрела, но закрыла дверь. Две минуты спустя, когда я пыталась подумать, как обсудить нелегкую тему с Балтиком, дверь открылась. Я выпрямился, ожидая увидеть сына, но вместо этого вышел пушистый черный демон в собачьей форме.

— Хея, Ясолдерс! О-о-о, сексуальный топ, детка, очень сексуальный топ. Мне нравится, как твои сиськи выпирают из декольте.

Я посмотрела вниз, на черный эластичный корсет со шнуровкой на верху, который я купила часом ранее. Мои сиськи, казалось, были немного более выраженными, чем обычно, но Балтик не выразил ничего, кроме одобрения моего выбора, пройдя, как змея, языком вниз в ложбинку между грудей. Я положил этому конец, естественно… после соответствующего количества времени.

— Я только что купила его сегодня утром в маленьком бутике. Он был в продаже. Ты думаешь, что это слишком risqué^19?

— Нет, — сказал Джим, глядя на мои сиськи неотрывно. — Если ты подпрыгнешь, они выскочат?

Я неодобрительно посмотрела на него.

— Ты демон. Ты даже не должен замечать таких вещей, как поднятые груди.

Он закатал глаза.

— Может быть, я и демон, но я мальчик-демон, к тому же застрявший в самой глубокой, самой темной, самой отвратительной из всех Баелев подземельных клеток, страдая от самых страшных пыток, которые можно себе представить, не могу не заметить нормально пару tatas^20, когда они проходят мимо, и даже тогда, я буду думать о них все время.

Я пробормотала что-то грубое, повернулась лицом к двери и сделала экспериментальный прыжок, чтобы убедиться, что ничего не случится.

— Все в порядке, ты можешь засунуть язык обратно, — сказала я демону, когда повернулась лицом к нему.

— Ты отобрала все удовольствие для глаз. Эй, что у тебя на левой груди?

Я посмотрела вниз и подтянула на декольте, чтобы лучше прикрыть метку клана.

— Не твое дело. Где Бром?

— Собирает свои вещи. Ты забираешь его? Эшлинг сказала, что он собирался остаться на пару дней, потому что твой сумасшедший парень снова собирается взорвать Габриэля.

— Мой сумасшедший парень ничего не сделает… — Я остановилась, затолкав подальше свой темперамент. — У меня нет сумасшедшего парня и никто, о ком я знаю, не взорвет дом Габриэля. Таким образом, да, я здесь, чтобы забрать моего сына. Надеюсь, ты не заполнил голову Брома всякой неуместной темой грудей и Балтийскими разговорами. Ему всего девять.

— Не-а, он хороший ребенок и кроме того, Эшлинг сказала мне, что если я покажу ему свою коллекцию ежемесячных журналов о сиськах, она прибьет к стене мои гениталии. Мы хорошо себя вели. Ну, мы сидели до двух утра и смотрели старые фильмы ужасов Хаммер, потому что Эш и Дрейк взяли свой помет по стране на пару дней, но я обещал помочь присмотреть за Бромом. А что сидеть до двух утра и ничего не смотреть, правда?

— Я обязательно поговорю с ним о том, что нельзя засиживаться допоздна, — сказала я с хмурым взглядом мамы.

Демон усмехнулся.

— Ты должна позволять ему повеселиться. Вот почему я позволил ему увидеть фотографии моей девушки, Сесиль.

— У тебя есть девушка? — У меня отвисла челюсть.

— Да. Черная валлийская корги с пушистым белым животом и ушами, которые умоляют, чтобы их пососали. Она самая симпатичная девочка на четырех ногах. Она немного в годах, но это нормально, мне самому больше трех тысяч лет. Кто это в машине? — спросил он, глядя вокруг меня в сторону Балтика.

— Просто друг подвез меня. — Я двинулась, блокируя ему обзор. Я собиралась отвлечь демона чем-нибудь, чем угодно, когда дверь снова открылась, на этот раз вышли Бром и его рюкзак.

— Салливан, мы можем снова пойти в Британский музей?

— Доброе утро, — сказала я, обнимая его.

— Доброе утро. Мы можем? Маат сказала, что заберет меня снова, если Габриэль и ты скажешь, что можно.

— Эм… — Я оглянулась назад к машине. Силуэт Балтика был виден в ней, нетерпеливо ерзая. Я согласилась остаться с ним в его доме, но я не хотела сообщать эту новость Брому с Джимом, стоящим прямо там, готовым передать эту информацию Дрейку.

На мгновение отвлекаясь, я про себя усмехнулась, понимая, почему Дрейк показался мне смутно знакомым, когда я увидела его на sárkány. Воспоминания от того, как Дрейк с тремя женщинами вокруг него в таверне в Париже, заставили меня задаться вопросом, действительно ли он изменился из того распутного кота, которым он был.

— Салливан? — напомнил о себе Бром.

— Поговорим об этом позже, хорошо? Сейчас я хочу уйти. Рада снова была тебя видеть, Джим.

— У ребенка мумии в голове, — сказал мне Джим, не отставая от нас, спеша мимо меня к машине. — Эй, это тот, о ком я думаю?

— Вот вам крест! — выругалась я, быстро идя за ним, таща Брома за собой. — Джим! Вернись сюда! Назад!

— Это работает только в том случае, если ты мой демон-лорд или должным образом назначенный им представитель, ни один из них ты не являешься, — сказал он, когда остановился возле машины. — Праздник сыра и маленький бутер! Это… — я зажала одной рукой его морду, оглядываясь на дом. Дверь открылась и Сюзанна вышла, очевидно, ища Джима.

— Из всех… — заскрипела зубами я, открывая заднюю дверь машины, и сказав Брому: — Залезай!

— Что ты делаешь с Джимом? — спросил он, стоя там и хмурясь на меня, когда я подняла демона, наполовину засунув его в машину.

— Почему все, что я делаю в последнее время, это засовываю людей в машины? Иди сюда, Бром! Джим, да поможет мне Бог, если ты меня укусишь, я укушу тебя! — Глаза демона расширились, когда я прочно схватила его вокруг реберной клетки и засунула последний кусочек его в машину, более или менее падая вслед за ним. Мы упали клубком рук и пушистых ног на пол машины.

— Поехали! — крикнула я Балтику, стараясь освободиться от собачьих ног.

— Что это? — сказал Балтик, глядя на нас. — Почему ты взяла демона с собой? Нам не нужен демон, пара. Отпусти его.

— Че-е-е-ерт! — заскулили Джим, его зубы были сжаты от моего захвата его морды.

— Вау, это ты пришел за Салливаном, — сказал Бром, садясь на переднее сиденье. Он и Балтик смотрели друг на друга несколько мгновений.

— Сом… эн че-е-ерт э-э!

— Ты должен был быть моим сыном, — сказал Балтик Брому.

Джим ударил обеими своими задними ногами, ослабив мою хватку на его морде.

— Я волосатый демон!

— Хорошо, — сказал Бром Балтику после минуты размышлений. Они кивнули друг другу, как будто уладили дело.

— Эшли-и-и-инг!

— Тише ты, злобный маленький пушистик! — закричала я, борясь с ним на полу автомобиля, пока Балтик, наконец, не заметил Сюзанну, которая теперь стояла с руками на бедрах, зовя Джима, тогда он поставил ногу на газ и рванул, делая U-поворот, и слегка задевая фургон Харродс.

— Ты сам виноват! Если бы ты не был таким любопытным, мне бы не пришлось этого делать!

— Эшлинг спустит сумасшедшую кукушку на твою задницу, когда узнает, что ты сделала! — сказал Джим, намеренно вытирая свои слюнявые губы об меня, когда я забралась на сиденье, оставляя длинные, слизистые следы слюнь на моем рукаве.

— Ты так думаешь? Ну, может быть, Твоей драгоценной Эшлинг нужно поостеречься, потому что я не какая-нибудь тряпка, знаешь ли. Я маг и в паре с самой крутой драконьей задницей в мире, — сказала я, ища что-нибудь, обо что можно вытереть слюни.

— Это ты? — Бром задумчиво посмотрел на Балтика.

— Да. Если бы ты был моим сыном, как и следовало бы, у тебя тоже была бы крутая задница.

— Хм, — сказал Бром, все так же вдумчиво.

В задней части автомобиля не было ничего, ни ткани, ни полотенца, ни салфетки. Ничего. Я посмотрела на шерсть демона.

— Ты не станешь! — ахнул он.

— Если ты принесешь мне еще больше неприятностей, я сделаю намного хуже, чем замараю тебя своей собственной слюной! — угрожала я, согнулась, чтобы вытереть руку об коврик.

Он высосал дыхание.

— Боже, а я думал, что Эш злая! Если тебе когда-нибудь понадобится работа в качестве демона, ты подойдешь. Эй, это твой сосок? — Я покачала головой и дернула корсет вверх, засунув грудь обратно. Очевидно, все-таки он не прошел испытание нанаклоны.

— Следи за собой и… Балтик! — закричала я и указала на боковое здание, в которое мы собирались врезаться, потому что он оглянулся на комментарий Джима о моем соске. — Смотрите на дорогу, мистер!

— Я определенно прошу тебя не обнажать свою грудь для других, — хрипло сказал он, бросая злой взгляд на меня в зеркало заднего вида.

— Джим не человек, и я не совсем оголилась… Ох, это не имеет значения. Просто следи за дорогой.

— Это сложно. Эти люди не водят должным образом, — сказал он, кинув яростный взгляд на молодого человека на скутере, который показал ему средний палец, когда приблизился к нам.

— Городское движение это всегда плохо… подожди минутку. Что значит — они не знают, как правильно водить? Ты ведь умеешь водить, не так ли?

— Конечно, я умею водить. Я делаю это сейчас, не так ли?

— О, мужик, — сказал Джим, прикрывая глаза лапой. — Мы все умрем.

— Да, ты едешь, — сказала я. — Но поскольку я та, кто возил нас в город, это ма…красный свет! — Балтик ударил по тормозам, отправив нас в занос на середину перекрестка. К счастью, свет только что изменился, так что перекрестный поток успел избежать удара с нами.

— Ты перестанешь отвлекать меня ненужными вещами? — сказал Балтик, раздражение росло с каждым слогом.

— Красный свет не имеет значения. У тебя есть водительские права? — потребовала я.

— Мне одиннадцать сотен лет, — прорычал он, резко дергая рулевое колесо, вернув нас таким образом обратно на перекресток. — Мне не нужна мирская лицензия на вождение!

— Мы обречены, говорю вам, обречены! — пролепетал Джим.

— Это пешеходный переход! — визжала я, когда Балтик приблизился к двум пожилым дамам и их маленьким корзинкам для покупок.

— Я не сбил их, — сказал Балтик, его тон был обиженным. — Ты слишком сильно беспокоишься из-за нескольких промахов, Ясолд.

Я оглянулась назад. Одна из маленьких старушек, пошатываясь, стояла у бордюра на зебре, ее рука лежала на груди, в то время как другая делала очень грубый жест в нашу сторону.

— Это точно. Притормози.

— Почему?

— Когда мою шикарную форму сокрушат и сожгут до неузнаваемости в мокрое пятно, не могли бы вы сказать Эшлинг, чтобы она вызвала меня обратно? — спросил Джим.

— О, помолчи. Мы не собираемся… Балтик!

— Что теперь? — прорычал он, стиснув зубы, и его костяшки побелели на руле, когда он ехал серпантинном по дороге, игнорируя гудки, анатомически невозможные предложения и вопли ужаса.

— Это улица с односторонним движением! — закричала я, наклоняясь вперед над сиденьем, чтобы попытаться обернуть свои руки вокруг Брома в отчаянной попытке защитить его от неминуемой смерти.

— Я еду только в одну сторону!

— Да, но не в правильную сто-о-о-оро-о-ону!

— Поразительно. — Голос Брома исходил из глубин, так как он был прижат к моей груди. — Это действительно твой сосок. Что это за отметина рядом с ним?

— Перестаньте смотреть на мои сиськи! — закричала я, когда Балтик в вопиющем пренебрежении к тому, что он ехал против движения, и теперь ехал по тротуару, рассеивая пешеходов туда и сюда, повернулся, чтобы увидеть, насколько сильно грудь выскочила из корсета.

— Ты больше не будешь покупать одежду в этом магазине, — сказал он строго. — Я не одобряю то, что тебе нравиться, эти все выставочные игры возбуждают меня. Они не должны их видеть…

— Тормози! — закричала я, указывая на парковку.

Он остановился, звуки гудков, крошение металла, когда автомобили избегали его, врезаясь в припаркованные автомобили, и звук разбившихся стекол, следовали за нами на автостоянку.

В ту же секунду, когда мы остановились, я вышла из машины и пошла на сторону водителя. Я рывком открыла дверь и указала на заднее сиденье.

— Я поведу! — сказала я, прежде чем Балтик бросил мне вызов.

Он выглядел разъяренным, его глаза стали узкими прорезями обсидиана.

— Ты подрываешь мою репутацию водить машину, пара. Ты перестанешь это делать и вернешься в машину.

— Пожалуйста, — закричал Джим со спины. — Дай ей водить. Я не знаю, сколько еще великолепных форм я смогу найти.

Мой яростный взгляд превратился в нечто, что могло метать молнии.

— Очень хорошо, — сказал Балтик с высокомерной любезностью, когда вышел из машины. Он демонстративно посмотрел на мою грудь. — Но ты должна перестать показывать всем свою грудь. Я понимаю, что твое перерождение развило у тебя странные сексуальные предпочтения, но я не потерплю, чтобы моя пара выставляла себя напоказ всем и вся. Если ты захочешь показать их, я и только я буду твоей аудиторией. Ты должна смириться с этим, пара.

— Ой, — сказал Джим, садясь прямо. — Какие странные сексуальные предпочтения, кроме показывания соска, у тебя есть, Солди?

— Я не выставляю себя никому на показ! — сказала я, затем посмотрела вниз и увидела, что я делаю именно это. Я засунула правую грудь обратно в корсет, говоря: — Ну, черт возьми! Обычно я так не делаю! И у меня нет странных сексуальных предпочтений, так что ты можешь прекратить все двусмысленные комментарии, которые ты собирался сказать, Джим.

— Я просто хотел спросить, есть ли в них немного масла или парнокопытные животные, — ответил он.

— Ты не можешь отрицать, что в тебе преобладает желание понаблюдать за Павлом и…

— Ах! — закричала я, желая вырвать свои волосы. Вместо этого я закрыла рукой рот Балтика.

— Кто такой Павел? И что она хочет увидеть у него? — спросил Джим, наклонившись вперед над передним сиденьем.

Я посмотрела на него секунду, а потом скользнула за руль.

— Садись, — сказала я Балтику.

— Я не разделю место с демоном. — Он скрестил руки на груди.

— Эй! Я тебя слышу!

— Я сяду с Джимом, — сказал Бром, посмотрев на меня продуманным взглядом, когда он стал вскарабкиваться на заднее сиденье.

— Вот, видишь? Мой сын любезно позволяет тебе ездить впереди.

— Мой сын, — сказал Балтик, посмотрев на меня все тем же обычным раздраженным взглядом.

— Что?

— Он — мой сын. По правам он должен быть моим, и ты сказала, что хочешь, чтобы я относился к нему как к таковому, так что я так и делаю. Я называю его своим сыном. Ты, Брэм…

— Бром, — поправил его мой ребенок.

— Ты перестанешь быть потомством узурпатора, который украл у меня Ясолд. Теперь ты мой сын.

— Окей, — сказал Бром, не менее раздраженный от этой идеи.

— Вот видите? Я все исправил, — сказал мне Балтик.

— Прекрасно. Потрясающе. Замечательно. Я найду тебе футболку, Отец Года, позже. Мы можем теперь поехать? Я слышу полицейские сирены и если мы не выберемся отсюда, нам придется многое объяснить.

— Ага. Я знал, что похищение демона — это Федеральное преступление, — сказал Джим, когда Балтик уселся на пассажирское сиденье.

Это была очень долгая поездка обратно в дом Балтика.

— Что мы здесь делаем? — спросил Бром, когда я остановилась примерно через час. Он смотрел из окна на Белый дом.

— Мы собираемся остаться здесь с Балтиком.

— Как надолго?

— Пока я не смогу восстановить Даува, — ответил Балтик, когда он вышел из машины. Дверь дома открылась и появился мужчина. — Ах. Павел вернулся. Хорошо.

Я посмотрела через крышу автомобиля на человека, которого узнала из своих ведений. Он начал спускаться по ступенькам к нам, споткнулся, когда увидел меня, и его глаза стали огромными.

— Это… это не может быть… не так ли?

— Да, — сказал Балтик, подходя ко мне, чтобы обернуть руку вокруг моей талии и притянуть меня к себе. — Моя пара жива.

— Я тоже, не благодаря вождению Балтика, — сказал Джим, пока он мочился на заднюю шину. — Приятное место. Могу я теперь пойти домой?

— Нет, — сказала я, ударив локтем в ребра Балтика. Бром наблюдал за нами с восхищенными глазами.

— Знаете, Эшлинг порвет вас на британский флаг, когда узнает, что вы сделали, — сказал мне Джим. — Классные сиськи или нет я не собираюсь ее останавливать. Я должен был поехать в Париж сегодня, чтобы увидеть мою прекрасную Сесиль, и теперь я не смогу облизать ее уши или понюхать ее задницу или вылизать ее живот или что-то из того, что я хотел бы сделать. — Бром перевел свой взгляд на Джима, такой же очарованный.

— Ты обнажала свою грудь перед демоном? — спросил с возмущением Балтик.

— Нет, конечно, я этого не делала! Я уже несколько раз говорила тебе, что у меня нет желания, фантазии или какого либо еще желания что-либо кому-либо обнажать, меньше всего мою грудь. Я никогда, никогда сознательно не показывала свою грудь. Так что, пожалуйста, перестань настаивать на том, что это все, о чем я могу думать. Это просто не так, ясно? — Павел, Джим и Балтик все посмотрели на мое декольте.

— Ах! — Я посмотрела вниз, выругалась и снова подтянула корсет вверх.

— Нам предстоит долгий разговор про эти твои сексуальные фантазии, — сказал мне Балтик, таща меня к дому.

— У меня нет эксгибиционистких фантазий! — закричала я.

— Кто такой эксгибиционист? — услышала я, как Бром спросил у Джима.

Я развернулась и послала демону такой взгляд, от которого он ухмыльнулся.

— Это тот, кто любит ходить по магазинам в небольшие бутики, — сказал он.

— Один шаг в сторону, демон, и я… я…

— И ты что? — спросил он, наклоняя голову в сторону.

Прежде чем я смогла ответить, Балтик сделал паузу и выстрелил лазерными лучами из своих глазных яблок. Ну, хорошо, не совсем, но эффект был тот же. Огонь закружил вокруг демона, заставляя того танцевать и визжать.

— Круто, — сказал Бром, глядя на Балтика с размышлением.

— Ладно, ладно! Отзови своего чокнутого парня! Я буду вести себя хорошо! — Джим попытался задуть пламя, которое облизывало его хвост. — Не оболочку! Что угодно, только не эту оболочку!

— Посмотрим, как ты будешь вести себя хорошо, — сказал Балтик, туша огонь одним взглядом. Он повернулся к Павлу и заговорил с ним низким голосом, последний периодически поглядывал на меня.

Я вздохнула и вытащила свой мобильный телефон, когда мы все вошли в холл.

— Я полагаю, что должна сказать Эшлинг, что ты со мной, Джим, и что с тобой все в порядке. Было бы несправедливо заставлять ее волноваться, что тебя похитил кто-то, кто хотел тебя уничтожить.

— Да, ну, насчет этого… — Джим скривился.

— Что? — спросила я, когда он замолчал.

— Обычно я бы не волновался, потому что как только Эш поймет, что я похищенный демоном, она вызовет меня обратно к ней, но она не поймет, что я похищен. Ну, она пока не поймет. Если ты сама не расскажешь.

— Пока? О чем ты болтаешь?

Джим вздохнул.

— Я должен был ехать в аэропорт, когда вы появились. Сюзанна, наверное, подумала, что я туда и уехал. Я же говорил, что должен был ехать в Париж.

— Ну, — сказала я, не слишком беспокоясь о пропущенной поездке Джима. — Я уверена, что ты сможешь поехать в другой раз.

— Я не хочу оставаться здесь, — внезапно сказал Бром, пройдя по холлу внимательным, долгим взглядом.

— Почему нет? — спросила я, беспокоясь, что он получил неправильное впечатление от собственнического поведения Балтика по отношению ко мне. Вернее, правильное впечатление, но без объяснения, которое помогло бы ему понять сложные отношения, которые даже я не была уверенна, что полностью поняла.

— Я хочу вернуться в дом Габриэля, где у меня есть лаборатория.

Балтик резко повернулся.

— Что? Мой сын не предпочитает дом серебряного виверна моему.

— Габриэль сказал Брому, что он может использовать комнату в подвале для проведения своих экспериментов. Он любит мумифицировать вещи.

— Я мумолог, — сказал Бром Балтику.

— Серебряный виверн дал тебе комнату? — глаза Балтика сузились. — Ты мой сын. Я дам тебе… — Он задумался на мгновение. — Я дам тебе целое здание. Есть сарай на севере — ты можешь использовать его.

— Круто, — повторил Бром и потом его лицо помрачнело. — Но все мои вещи в доме Габриэля. Мой натрон и мой дегидратор, и моя мертвая Лиса, и все остальное.

— Я дам тебе новые вещи. Лучшие лисы, лучший натрон.

Я подняла брови.

— Ты хоть знаешь, что такое натрон? — спросила я его.

— Нет, — сказал он, беспечно отмахнувшись от вопроса. — Но натрон, который я дам моему сыну, будет лучшего качества.

— Если ты хочешь бросить Гарета ради Балтика, я не возражаю, — прошептал мне Бром, явно наслаждаясь решимостью Балтика превзойти того, кого он считал соперником.

— Спасибо. Я буду иметь это в виду, — сказала я ему, легко щелкнув его по ухо.

Павел поклонился мне.

— Я рад снова тебя видеть, Ясолд. Прошло очень много времени. Ты совсем не изменилась. — Балтик сказал что-то на том языке, который я не понимала.

Павел выглядел немного испуганным, стреляя в меня взглядом, который мне было трудно расшифровать, когда я ответила:

— Это, безусловно, так. И спасибо. — Павел слегка кивнул Балтику и удалился в глубину дома.

— Бром, почему бы вам с Джимом не выйти на улицу и не осмотреться вокруг, — сказала я.

— Oк. Мы можем посмотреть на сарай. Интересно, есть ли кто-нибудь мертвый там…

— Странный у вас ребенок, — сказал Джим через плечо, когда последовал за Бромом через входную дверь.

— Просто следи за своими манерами, — предупредила я. — И не пытайся убежать, потому что тебе не понравится, как Балтик справляется с вредителями.

— У меня есть кое-какие дела, требующие моего внимания, — сказал Балтик, вытаскивая свой телефон.

— Какого рода дела? — спросила я несколько подозрительно. — Драконьи дела? Потому что если это так, я хочу поговорить с тобой об этом.

— Нет, смертные дела.

— Что ты имеешь в виду под смертными делами? Я понятия не имела, что драконы этим занимаются.

Он пожал плечами.

— Большая часть моего состояния была распределена между другими, когда я умер. Это займет некоторое время, чтобы восстановить все, и поскольку мне понадобится много средств для восстановления Даува, я должен заниматься смертным бизнесом.

— О. Хотела бы я дать тебе немного денег, но я не очень много зарабатываю как ученик, и Гарет финансирует нас только раз в год, когда при ежегодном преображении. Так что я почти на мели.

— Я не прошу у тебя денег, пара. Только твою любовь.

Я взглянула в коридор, когда Павел переходил из одной комнаты в другую.

— Э… Павел живет здесь с тобой?

— Конечно. Он мой самый старый и самый надежный друг. Он выжил тогда, когда другие этого не сделали. — Балтик остановился, чтобы проверить сообщения на своем телефоне и бросил на меня взгляд. — Ты уверена, что не жаждешь его?

— Проклятие! Откуда ты знаешь, о чем я думаю? Ты тоже умеешь читать мысли?

Он глубоко вздохнул, примерно четверть всего воздуха в доме.

— Ты действительно желаешь его!

— Нет! Ради всего святого, Балтик! Я не хочу его, не таким образом. Мне просто немного любопытно или… О Боже! Ты же не сделал этого! О! Ты сделал! Я вижу по выражению твоего лица! Ты рассказал ему обо мне и моей фантазии о том, что делают двое парней, не так ли!

Успокоившись, Балтик перестал буравить меня взглядом и стал бить по цифрам на своем телефоне.

— Да. Он сказал, что ты можешь посмотреть в следующий раз, когда у него будет любовник.

— О! Я не могу поверить… — я ударила его по руке, — …я не могу поверить, что ты сказал ему это! Я умру от смущения! Я больше никогда не смогу смотреть ему в глаза! Я никогда не прощу тебя! Как ты мог так поступить со мной!

Балтик просто посмотрел на меня, ожидая.

— Думаешь, у него скоро будет парень? — не смогла не спросить я.

— Я не знаю. — Он нахмурился. — Ты должна будешь удовлетворить свои похотливые мысли на мне, пока он не найдет парня, и даже тогда, ты сможешь только смотреть, не участвовать. И ты не оголишь свою грудь Павлу или кому-либо еще.

— У меня нет желания устраивать оргию! — Я посмотрела на него таким взглядом, который должен был сморщить его яички. — Все, что я сказала, что мне только было бы немного интересно!

— Так ты говоришь, — мрачно пробормотал он, направляясь в комнату, которую, по моему мнению, была его кабинетом.

Я выругалась на строптивого, ревнивого, разгневанного мужчину и задавалась вопросом, кого из моих знакомых мужчин я могла бы подложить под Павла.

Глава 12

День был таким же темным и влажным, как мое настроение, сильный запах снега стоял в воздухе. Яркая звезда, моя кобыла, неспокойно переминалась подо мной, пока мы ждали у подножия холма, наблюдая, как линия мужчин и лошадей пробиралась через лес, двигаясь к нам, как массивная сороконожка.

Балтик ехал впереди, как всегда и делал, без рулевого, его волосы висели от туманного дождя, распластанные по его кольчуге, как чернильные пальцы.

— Что ты делаешь вне сторожевой башни? — прокричал он, когда вышел из последнего лесочка, окружавшего Дауву.

— Я приехала, чтобы поприветствовать тебя. — Мой взгляд перешел от него к подсчету количества следовавших за ним драконов. Их было гораздо меньшее число, чем было отправлено, не более четверти. Печаль, постоянная спутница в моем животе в эти дни, охватила меня мучительно. — Вы не остановили Константина?

— Нет. — Это было всего одно слово, но в нем была полная мера отчаяния, которая так крепко держала Балтика. Его глаза были такими же мрачными, как его выражение лица, без всякой надежды. Его плечи были опущены, как будто на них лежал огромный вес.

— Он идет за тобой, chеrie. Он на расстоянии лишь дня позади меня или меньше, если он не отдыхал ночью.

Я покачала головой, не в состоянии в это поверить.

— Почему он это делает? Он знает, что я люблю тебя. Он знает, что я хочу только тебя. Я бы никогда не осталась с ним, даже если бы он забрал меня у тебя.

Он подошел ко мне, голова его жеребца висела так же низко, как мое настроение. Лошади и мужчины выглядели истощенными, явно на пределе своих сил. Я знала, что Балтику все это тяжело.

— Почему?

Балтик хрипло рассмеялся.

— Он верит, что может повлиять на тебя, настроить тебя против меня.

— Он ошибается, — сказала я, убеждая мою кобылу развернуться, чтобы мы вместе поехали в замок.

— Он поклялся, что если он не сможет иметь тебя, то и я не буду.

Я взглянула на него, пораженная болью в его голосе.

— Да, любовь моя, — сказал он, взяв мою руку в свою. Его перчатки и нарукавники были в бурых пятнах крови. — Он угрожал убить тебя, если не сможет украсть тебя у меня, и это тот, кто исповедовал свою великую любовь к тебе.

— Он дурак, — сказала я мрачно, обыденный стук копыт по грязи был единственным звуком.

Балтик заметил тишину. Он поднял голову, оглядываясь вокруг.

— Где все?

— Я отослала их прочь.

Он смотрел на меня мгновение, в его глазах было столько боли, что я хотела прижать его к груди и утешить. Он медленно кивнул.

— Зачем позволять другим страдать за мою глупость? — Я ничего не сказала, пока не завела его внутрь, приказав двум оставшимся горничным принести воду для ванны. Павел, молчаливый и грязный от крови и грязи, помог мне снять доспехи Балтика.

— Я пошлю одну из горничных, чтобы помочь тебе, — сказала я Павлу, когда он собрал отброшенные доспехи.

Его губы скривились в полуулыбке, когда он поклонился и тихо закрыл дверь за собой.

— Все кончено, chеrie, — сказал Балтик, свалившись в кресло перед камином. — Константин победит. Он заберет Дауву, заберет тебя, а я умру.

Я преклонила колени перед ним, мои руки были на его коленях, скользя вверх по его ногам, чтобы взять его руки в мои.

— Тогда я тоже умру. Ибо я не буду принадлежать никому, кроме тебя.

— Я бы предпочел, чтобы ты жила, — сказал он, слабая улыбка появилась на его губах, но в ней не было веселья. — Я бы предпочел, чтобы мы оба жили.

— Должен быть способ остановить это, остановить Константина. Он почти уничтожил этот клан.

— Нас осталось всего восемнадцать, — сказал Балтик голосом, лишенным эмоций.

— Даува силен. Мы выживем, — сказала я, отказываясь поддаваться отчаянию, которое испортило воздух вокруг нас.

— Он силен, но со временем Константин найдет путь ворваться внутрь. Мы можем держать его так долго, как сможем только с горсткой людей. — Внезапно он поднял голову и обвел взглядом палату. — Где Костя?

— Э… об этом. — Я поднялась и открыла дверь для горничных, которые тащили в четырех кожах воды. Я подождала, когда они уйдут, прежде чем продолжить. — Я понимаю, что сейчас не лучший момент, чтобы сообщить тебе эту новость, но… ну… я ношу… то есть…

— Ты опять беременна? — Надежда вспыхнула на мгновение в его глазах. — Chеrie, как ты могла подумать, что я буду не доволен этой новостью?

— Нет, у меня не будет ребенка. Это что-то еще, что я ношу, — сказала я, омраченная знанием того, что я должна была сказать. Я глубоко вздохнула и быстро сказала: — Пока ты сражался с Константином, я поехала в Париж. Там я встретилась с Костей и с зеленым, и синим драконами. Я сказала тебе, что собираюсь использовать филактерии, чтобы заново соединить сердце дракона, и поэтому я сделала это, только… я потерпела неудачу. Это не позволило мне заново сформировать его, и когда он снова разорвался на осколки, вместо того, чтобы войти в Филактерию Чот, он… он вошел в меня. В мое тело.

Балтик смотрел на меня так, как будто никогда не видел меня.

— Ты бы использовала драконье сердце против меня?

Я подошла к нему и ударила его, не сильно, но шокировала его настолько, что он вскочил на ноги.

— Это за то, что ты подумал, что я способна сделать такое.

Ярость прошла через него в виде его драконьего огня, ярость, которая полилась на меня, закружилась вокруг моих ног, взбираясь все выше и выше, пока я не стала окутана спиральным пламенем. Я приветствовала его жар, сливая его с моим собственным, принимая его в меня и захоронив его глубоко в мою душу.

На мгновение я подумала, что Балтик взорвется от гнева, но удивительно, его огонь погас, а его губы скривились в улыбки.

— Ах, любовь моя, что бы я без тебя делал?

— Был бы полностью и совершенно несчастным, — сказала я, радуясь, увидев, как жизнь возвращается в его глаза. И, вероятно, развлекаясь с каждой женщиной с двумя ногами.

Его руки скользнули вокруг моей талии.

— Ты единственная женщина, которую я знаю, кто посмел бы преподнести своему виверну известие о том, что она теперь носит кусочек драконьего сердца. Мы должны дать тебе сейчас же имя.

— У меня есть имя, — возмутилась я.

— Филактерии всегда называются. Если ты сейчас филактерия кусочка Чот, то придется тебе взять другое имя.

— Мы подумаем об этом в другой раз. Что мне нужно знать так это, как вытащить это из меня.

Он пожал плечами, наблюдая, как горничные совершили еще одну ходку с большим количеством воды.

— Этого я не знаю. Ни один дракон раньше никогда не был филактерией.

— Замечательно. — Я задалась вопросом, есть ли какой-нибудь ученый человек, с которым я могу поговорить, кто-то, кто знаком с драконьими осколками и сердцем.

— Ты не сказала, где Костя. Он вернулся с тобой, не так ли? — Спросил Балтик, когда стащил через голову свою тонкую льняную рубашку.

Я снова встала на колени и помогла ему с завязками на подштанниках.

— На самом деле он не вернулся.

— Он оставил тебя одну возвращаться из Парижа в Дауву? — спросил он, нахмурившись на меня.

Я махнула ему пройти к ванне и пошла за мылом.

— Я была не одна. Мой личный охранник поехал со мной.

— Поэтому я должен быть спокоен. — Вода плеснула, когда он забрался в ванну. — Где он, если его здесь нет?

Я глубоко вздохнула, наблюдая, как горничные выливали последнюю горячую воду. Когда они все сделали, и мы снова были одни, я смочила морскую губку и закрутила ее вокруг мыла, которое я сделала специально для Балтика. Оно пахло ладаном и миррой, его любимой. Он внимательно наблюдал за мной, пока я вставала на колени рядом с ванной и начала его мыть.

— Моя мать никогда не позволяла мне мыть кого-либо, — сказала я, желая избежать боли, которая, я знала, возникнет. — Теперь я понимаю, почему она это делала. Это очень чувственно, распространение мыла на мужском теле.

Балтик, отвлекаясь на ощущение моих пальцев, гладящих его кожу, оставляющие маленькие следы, следующие за каждым из моих пальцев, когда я намылила мягкие волосы на его груди, взглянул вниз.

— Я грязный и покрыт блохами и вшами, chеrie. Если ты продолжишь так гладить меня, ты в конечном итоге разделишь со мной ванну и не поблагодаришь меня за то, что разрешил моему паразиту навестить тебя.

Я улыбнулась, наслаждаясь твердыми мышцами, которые находились под его атласной кожей. Неохотно, признаваясь в правде его утверждения, я снова намылила губку и вручила ее ему, поднимаясь, чтобы принести чистую одежду, пока он оживленно намыливался.

— Теперь скажи мне, чего ты хотела избежать, — сказал он, вымывая длинные черные волосы, наклоняясь вперед, чтобы я смогла смыть мыло оставшейся чистой водой в коже.

— Костя оставил тебя, — сказала я просто, хватая льняную ткань, когда он вскочил на ноги, моргнув, когда мыльная вода попала ему в глаза. Я протерла его лицо, убрав его волосы назад и быстро сказала: — Он верит в то, во что верят все черные драконы, что ты стремишься контролировать вейров. Он отказывается больше быть частью этого. Именно он вызвал меня в Париж. Я сказала ему о своем плане использовать сердце дракона, чтобы остановить войну, и он организовал встречу с другими кланами, чтобы они одолжили мне осколки, чтобы все получилось.

— Мне было интересно, как ты это устроила, — сказал он обманчиво мягким голосом. Меня нелегко одурачить… он был вне себя от злости, от ярости, его огонь едва сдерживался.

— Садись и заканчивай купаться. Я не хочу делить свою кровать с твоими друзьями больше, чем ванну, — устало сказала я, наливая ему чашу вина.

— Итак, он наконец-то стал действовать, — сказал Балтик, медленно садясь, рассеянно моя свое тело, пока я доставала прекрасный гребень и пасту из белого брайона и меда, которая убивала головных вшей. — Я подозревал, что он это сделает, хотя я не думал, что он привлечет тебя. — Я ничего не говорила в течение нескольких минут, втирая пасту в его волосы, затем расчесывая их снова и снова, пока не была удовлетворена.

— Ты не кидаешься на его защиту? — спросил Балтик, пока я вымывала пасту с его волос.

— Что можно сказать, чего я еще не сказала? — спросила я, выливая ему на голову последнюю воду из кожи. — Он верит, что ты сумасшедший, желающий выбросить жизни всех в клане, чтобы ты мог господствовать над вейрами. Я не виню его за то, что он бросил тебя, если бы я была им, я бы сделала то же самое. — Он посмотрел на меня взглядом, который искал уверенности. Я наклонилась вперед и нежно поцеловала его, забрав его дыхание в рот, когда мои губы ласкали его. — Я не Костя, моя любовь. Я никогда не оставлю тебя.

— Если я не смогу остановить Константина, у тебя не останется выбора.

— Всегда есть выбор, — сказала я, держа для него ткань. — Нам просто нужно найти его.

Жар от огня ушел, сменившись на другой вид тепла. Солнечный свет лился на меня, пока я сидела на каменных ступенях перед домом Балтика. Я моргнула, когда мой разум снова вернулся в настоящее, больше не смущенная легкостью, с которой я выскользнула из видения.

— Что ты делаешь?

Я поднял глаза с того места, где обнимала свои ноги, мой подбородок лежал на коленях, и передвинула блокнот, в котором я составляла список, прежде чем скользнуть в видение.

Джим бросил свою большую задницу рядом со мной.

— Составление списка дел. Я думала, ты тусуешься с Бромом.

Демон поморщился.

— Он нашел мертвую мышь и изучает ее, чтобы понять, слишком ли давно она умерла, чтобы мумифицировать или нет. Парень немного странный, Солди… ты должна признать это.

— Эксцентричный, я думаю, этот термин ты хотел использовать, — сказала я со сверлящим взглядом. — Он очень умный. У него больше интересов, чем у детей младшего возраста.

— Бесспорно. Что в твоем списке? — Это посмотрел в блокнот. — Позвонить Эшлинг. Ты лучше вставь пару берушей перед тем, как звонить, потому что она будет мисс Грязный Рот 2010, когда услышит то, что ты сделала со мной.

— Она кажется разумным человеком, — сказала я с самодовольством, которого я не чувствовала. — Я уверена, что смогу все объяснить.

Джим фыркнул.

— Это не то слово, которое часто применяется к ней, но тебе просто придется выяснить это самостоятельно. Что дальше в списке? Позвонить Май и извиниться за исчезновение. Мне нравится Май. Она меня кормит.

— Это отличный ход, но он потрачен впустую на меня. Я уверена, что ты уже завтракал и еще не время для обеда.

— Ты думаешь, что эта потрясающая форма остается такой без посторонней помощи? Не-а! Я должен давать ей все виды витаминов и минералов и свежие, слегка жареные куски говядины.

— Я уверена, что ты доживешь до обеда.

— Я бы на это не рассчитывал. Номер три… о-о-о. Это будет глупо.

— Да, так и есть.

Лицо Джима искривилось, пока он думал.

— Если бы я был тобой, я бы попытался найти нейтральное место для встречи с вивернами. Потому что, если ты только войдешь в sárkány с Балтиком, они схватят вас обоих.

— Почему ты помогаешь? — Я пристально посмотрела на демона.

— Я? Помогаю? — Его глаза широко открылись. — Не твоей блестящей розовой заднице. Я демон, помнишь?

— Да, но ты помогаешь. Это полностью против нормы, как демоны действуют.

— Да, хорошо. — Он сделал паузу. — Я больше, чем обычный демон. Я как Демон Плюс Супер Добрый. Как ты собираешься заставить Балтика согласиться встретиться с другими вивернами?

— Почему ты думаешь, что он не пойдет добровольно? — спросила я, подавляя чувство беспокойства по поводу этого самого вопроса.

Он закатил на меня глаза.

— Он Балтик виверн страха! Большая кахуна во время бесконечной войны. Вероятно, он убил больше драконов, чем все остальные вместе взятые.

— Он не такой! — сказала я, обеспокоено поерзав.

— Ты шутишь? Мистер Мы-используем-его-имя-чтобы-напугать-маленьких-драконов- чтобы-они-были-хорошими Балтик? Он как Чингисхан и Влад Цепеш и Сталин все одновременно в одном чешуйчатом пакете.

— Балтик не чешуйчатый! Почти никогда!

Он поднял на меня свою пушистую бровь.

— Признайся, Солбумс, ты не отрицаешь, что Балтик имеет такую репутацию, которая хорошо срабатывала с другими, и это то, что третьем пунктом в твоем списке дел.

— Раньше он был страшным. Теперь он другой. — Я посмотрела на свой список, вздохнув, признав правду.

— Добрый, нежный маньяк все еще маньяк, чики. Знаешь, что… ты отправишь меня обратно к Эш, и я скажу ей и Дрейку, что Балтик не тот, кем они его считают, массовым ублюдком-психом, окей?

— Нет, — твердо сказала я, ставя маленькую галочку рядом с пунктом номер три. — Мы не собираемся им этого говорить. Мы собираемся доказать это, и единственный способ сделать это… собрать всех вместе, вивернов, Балтика и меня, чтобы мы смогли обсудить все цивилизованно.

Демон посмотрел на меня с любопытством, когда я встала, исполненная решимости.

— Думаешь, у тебя есть способ все это сделать?

— Я думаю, что у меня есть способ заставить Балтика понять, что ему придется поговорить с вивернами, да. Ты забыл, что над моей головой висит смертный приговор. Он может быть восхитительно высокомерен, но я очень сомневаюсь, что он позволит вейру убить меня. Я просто отмечу, что если он хочет отменить этот приговор, ему придется пойти со мной, чтобы поговорить с вивернами.

— Угу. Это только часть, которая касается Балтика. Как ты собираешься заставить вивернов поговорить с ним?

— Это самая легкая часть всего, — сказала я, похлопывая его по голове.

— Да? Что у тебя в рукаве? Волшебный мангуст или типа того?

— Нет. — Я остановилась у двери и улыбнулась демону. — У меня есть ты. — Я осторожно закрыла дверь под звук его проклятий.

Телефонные звонки, как я и подозревала, были не самыми приятными в моей жизни.

— Ясолд! — Эшлинг ахнула, когда я дозвонилась до нее. — С тобой все в порядке? Мы только что вернулись домой. Май здесь и она сказала, что тебя похитили. Ты сбежала от Балтика? Он причинил тебе боль? Если это так, просто дай мне знать. Я профессионал… я позабочусь о нем. Я просто вызову Джима из Парижа и мы…

— Э… я ценю это предложение, но в этом нет необходимости, — прервала я. — Насчет Джима… Эшлинг, Джим со мной.

— Что? Почему он с тобой? О боже! Балтик похитил Джима, когда схватил тебя, не так ли? Этот ублюдок! Этот огнедышащий ублюдок! В следующий раз, когда я его увижу, ему бы лучше остерегаться, потому что я сделаю с ним всякие злые вещи. Для начала, у него никогда не будет детей. И я думаю, что знаю кое-кого, кто может его проклясть…

— Я была бы очень признательна, если бы ты так не делала, — сказала я, смеясь. Я чувствовала ее удивление от моего смеха, который, я признаюсь, быстро умер, когда я призналась: — Балтик не похищал Джима — я это сделала.

Молчание, которое последовало за этим заявлением, было нарушено только шумом другого приемника.

— Ясолд? Это Май. С тобой все в порядке? Ты как-то ранена?

— Она сказала, что похитила Джима, — сказала Эшлинг, тяжело дыша в телефон.

— Она что сделала? Я думала, он уехал в Париж.

— Предполагалось.

— Тогда почему Ясолд похитила его?

Я вздохнула.

— Потому что он видел, что Балтик со мной. Слушайте, это будет невозможно объяснить по телефону. Я просто не хотела, чтобы ты думала, что Джим в опасности. Он здесь с нами…

— С тобой и Балтиком? Какого черта? — Сказала Эшлинг, ее голос повысился.

— О, прекрати, — раздраженно сказала я. Хотя знала, что совершаю ошибку, я ожидала, что они поймут, почему я это сделала.

— Она только что сказала тебе прекратить это? — спросила Май Эшлинг.

— Да, она сделала это, — ответила Эшлинг, довольно сбитая с толку.

— Прошу прощения за грубость, но честно! Я подумала, что если кто-то и поймет, что происходит, то это пары вивернов, — твердо сказала я. — Конечно, вы двое понимаете силу связей, которые связывают вас с вашим конкретным драконом. То же самое относится и ко мне, независимо от того, являюсь ли я в человеческой форме или нет.

— Но… — Эшлинг начала спорить.

— Нет, никаких но. Вы те, кто были так склонны настаивать на том, чтобы я пара Балтика! Ради всего святого, вы готовы осудить меня на смерть из-за этого! — Мой собственный голос сейчас поднялся. Я сделала попытку остановить свой растущий гнев.

— Я никогда не хотела, чтобы ты умерла, — тихо сказала Май.

— Ну, я тоже! Я, может быть, Лорд Демона, но я не плохой Лорд Демона, — быстро сказала Эшлинг.

— Ты приняла Балтика как свою пару? — спросила Мей.

Я потерла свой лоб. Другая головная боль начала расцветать.

— Да. И из-за этого я хочу созвать sarkаny.

— Эм… хорошо, — сказала Эшлинг. — Я думаю, поскольку ты член серебряного клана, ты можешь это сделать.

Я не исправила ее неверное предположение.

— Я хочу обсудить с вейрами смерти синих драконов. Балтик и я будем присутствовать на sárkány вместе. — Вдох приветствовал это заявление, но невозможно было сказать, какая из двух женщин сделала это.

— Поскольку я знаю, что вейры считают Балтика виновным в этих смертях, а я считаю, что он невиновен, у нас должна быть возможность обсудить ситуацию со всеми. По этой причине Джим останется под моей опекой, пока все не закончится.

— Ты же понимаешь, что все, что мне нужно сделать, это вызвать его, верно? — Спросила Эшлинг.

— О да, я знаю, что ты можешь вызвать его в одно мгновение. — Я скрестила пальцы. — Но ты не будешь.

— Не буду? Почему нет?

— Потому что ты женщина чести, — твердо сказала я, молясь, чтобы моя оценка ее характера была правильной. — Кроме того, ты понимаешь, что Балтик должен встретиться с вивернами, и ты знаешь, что они не будут следить за своими манерами, если у них не будет веских причин для этого, и ты как пара виверна понимаешь важность заставить их действовать разумно. По этой причине ты позволишь Джиму быть заложником для хорошего поведения вивернов.

— Это все что я должна сделать? — спросила она, но я услышала веселые нотки в ее голосе, я знала, что у меня есть ее поддержка.

— Да. Джим останется под моей защитой, пока Балтик не встретится с вейрами и не получит безопасный проход. Я никому не позволю ложно осудить его.

— Ложно осудить? — Голос Эшлинг потерял нотки веселье.

Май говорила тихо, без какого-либо напряжения голоса.

— Ты должна понять, что у нас есть опыт с Балтиком, и хотя я понимаю, что ты его пара, и поэтому ты хочешь защитить его, что он не невиновен в смерти синих драконов. Габриэль был там. Он видел тела. Он допросил двух выживших.

— Я всегда слышала, что драконы ценят свою честь, поэтому я прошу вивернов позволить нам безопасный вход и выход с sárkány. Джим вернется к тебе в целости и сохранности, как только мы уедем.

Эшлинг молчала с минуту.

— Хорошо. Я буду тебе доверять. Но помоги мне, если Джим пострадает в каком-либо в виде….

— Этого не будет. Я просто хочу такую же гарантию для Балтика.

Эшлинг фыркнула.

Я дала ей свой номер телефона и сказала ей позвонить мне, когда будет установлено время для sárkány.

— Ясолд… — голос Мей, остановил меня, когда я уже собиралась повесить трубку.

— Да? — спросила я, несколько устало. Мне не нравилось быть плохим парнем, но кто-то должен был прекратить конфликт между Балтиком и вейрами, и инстинктивно я знала, что он не будет предпринимать никаких шагов, чтобы сделать это самостоятельно.

— Балтик… прости, что спрашиваю, но ты не думаешь, что он использует тебя как свою рабыню? Мы тебя не так давно знаем, но ты не похожа на человека, который бы терпел, а тем более защищал человека, который хладнокровно убивает.

Я грустно улыбнулась своим ногам.

— Нет, он меня не поработил. Если это касается секса, то… ну… у нас его нет.

— Балтик не на прыгнул на тебя, как только смог? — спросила Эшлинг, явно взволнованная от этой перспективы.

— Нет. Он, возможно, хотел… хорошо, он хотел… но я замужем. Он понимает, что пока я не смогу поговорить с мужем и сообщить ему, что я хочу развестись, я не чувствую, что морально правильно делать все то, что мы хотели бы сделать.

Молчание приветствовало это заявление. Я собиралась уже повесить трубку, когда Май сказала:

— Это очень интересно.

— Я рад, что отсутствие у меня сексуальной жизни так для вас увлекательно, — сказала я сухо.

— Прости, это прозвучало грубо, не так ли? Это не преднамеренно. Ясолд… ты сказала, что у тебя есть воспоминания о прошлом. Ты должна помнить, что драконы очень доминирующие, когда дело доходит до утверждения своих пар физически. Это удваивается для вивернов, — сказала Май.

— О да, — добавила Эшлинг, хихикая.

— Да, но это другое. Это было в прошлом. А это сейчас, сегодня, в настоящем, — пояснила я.

— Просто тот факт, что ты приняла его как пару, а он не… хорошо! Я думаю, это кое о чем говорит.

— Я думаю, это говорит о многом, — добавила Эшлинг.

— Да, это говорит о его сдержанности. Позвоните мне, когда у вас будет время и день для sárkány, — сказала я и повесила трубку с облегчением, что все кончено. — Я просто надеюсь, что остальные мои планы пройдут так же хорошо.

Глава 13

Я потерла пальцем свой мобильный телефон и задалась вопросом, как бы поставить телегу впереди лошади. Балтик не отрицал, что он убил этих синих драконов, и все же я видела момент боли в его глазах, прежде чем он ответил типичным драконьем не-ответом.

— Я не могла любить того, кто был убийцей, — сказала я вслух пустой комнате. — Я не могла.

— Что ты не могла? — спросил Балтик из дверного проема, заставляя меня подпрыгнуть.

— Я скажу тебе, если ты ответишь на два вопроса.

Его брови поднялись, когда он пересек комнату ко мне, со всей своей спиральной силой и сексуальными виляниями бедер.

— Только два?

— Да. Первый, имеешь ли ты какое-либо отношение к смерти синих драконов.

Он замер на секунду, смотря на меня нечитаемым взглядом.

— Ты уже задавала мне этот вопрос, и я ответил на него.

— Нет, ты дал мне отговорку.

— С какой целью мне убивать синих драконов?

Я поскрипела зубами.

— Знаешь, эта драконья штука не отвечать на вопрос прямо сводит меня с ума.

— А не должна. Ты склонна к той же черте.

— Это не так! Я человек! Я так не делаю! Теперь, пожалуйста, просто ответь на вопрос… Ты как-то связан с этими смертями?

— Да.

Мой желудок упал, как свинцовый груз. Я была так уверена, что он скажет нет.

— Ты это сделал? Ты убил тех драконов?

— Нет.

Он стоял рядом со мной, не касаясь, но достаточно близко, что я могла почувствовать, как оживает его огонь дракона.

— Ты только что сказал, что сделал это! — почти проскулила я.

— Нет, я сказал, что имею к этому кое-какое отношение. Я не убивал их, но я знал, что их смерть возможна.

— Я ничего не понимаю. — Я хотела с криком выбежать из комнаты и в то же время я хотела обернуть себя вокруг него, заверяя себя, что он не был монстром, которым все его считали. — Кто их убил?

Он ничего не сказал.

Я положила руку ему на грудь, на его сердце.

— Балтик, это важно. Вейры думают, что ты ответствен за смерть всех этих синих драконов. На самом деле… мы поговорим об этом позже. Но сейчас мне действительно нужно знать, кто их убил?

— Я забыл, насколько настойчивой ты можешь быть, когда чего-то желаешь, — сказал он со вздохом, положив руку на мою. — Я скажу тебе, но только потому, что ты моя пара и я доверяю тебе. Фиат Блу убил драконов.

— Фиат Блу? Он часть этого клана?

— Да. Его клан забрал у него его дядя.

— Зачем Фиату убивать своих людей? И почему ты об этом знаешь?

Его руки обхватили мою талию, потянув меня в нежные объятия. Я позволила своим пальцам блуждать по толстым мышцам его рук, наслаждаясь его твердостью, покалыванием, которое, казалось, оживало в воздухе вокруг нас всякий раз, когда мы касались друг друга. Это было чувство ожидания, которое оставляло мое тело чрезвычайно осведомленным о различиях между нами.

— Я не ссорился ни с синими драконами, ни с Фиатом. Несколько десятилетий назад, когда я вернулся к жизни, он дал мне приют. Позже, когда он потерял свой клан своему дяде Бастиану, он попросил моей помощи в восстановлении контроля, но он исчез месяц назад. Я не знаю, где он спрятался на земле.

— Ты не пытался остановить его от убийства невинных драконов?

Вспышка боли появилась на его лице.

— Я не думал, что он осуществит свою угрозу. Он неуравновешен, пара, но я не верил, что он будет убивать членов своего собственного клана. Я ошибся.

— Бедные драконы. — Я провела мгновение, отправляя тихую молитву, чтобы они нашли лучшую жизнь, прежде чем что-то, что сказал Балтик, всплыло в моем осознании. — Подождите секунду — несколько десятилетий назад?

— Почему ты делаешь это ужасное лицо? — Он нахмурился, озадаченный.

— Ты сказал несколько десятилетий назад, тогда ты переродился.

Он сделал раздраженный жест.

— Я умер после того, как тебя убили, Ясолд. Я уже говорил тебе об этом.

— Но ты же сразу же переродился, не так ли?

— Нет. Жизнь не возвращалась ко мне до почти сорок лет назад.

— Но когда я возродилась? — Я смотрела на него в замешательстве.

— Я не знаю.

— Доктор Костич сказал, что мой муж не смертен. Если нет, а я возродилась сразу после смерти… о боже!

— Что? — спросил Балтик, когда я посмотрела на него.

— Ты моложе меня! — Я указала на него пальцем.

Взгляд, который он дал мне, было почти комичным.

— Какое значение имеет возраст?

— О, это важно, если тебе триста лет, а мужчина, с которым ты встречаешься… сколько? Тридцать пять? Тридцать шесть?

— Тридцать девять.

— Замечательно! Вдобавок ко всему, я любитель малолетних.

— Мы бессмертны. В наших прошлых жизнях я был на шестьсот лет старше тебя. Поэтому я все еще на триста лет старше.

— Это не работает таким образом, — сказала я недовольная.

— Ты делаешь из мухи слона, — сказал он, пытаясь вернуть меня в свои объятия.

Я удерживала его на расстоянии вытянутой руки.

— Тогда скажите мне, почему нас вернули?

Он снова сказал:

— Я не знаю.

— Как мы были воскрешены?

— Разве я похож на энциклопедию воскрешенных? Говорю тебе, я не знаю!

— Кто несет ответственность за возвращение меня назад?

— Ты начинаешь меня раздражать, женщина. — Он впился в меня взглядом.

— Это важные вопросы! Я хотела бы получить на них ответы!

— Я не знаю ответов!

После минуты молчания, он бросил на меня странный взгляд.

— Этот человек, который женился на тебе, знает о твоем прошлом?

— Я так думаю, — медленно сказала я. — Он, конечно, всегда знал о фугах…

— Тогда мы получим эту информацию от него, прежде чем мы разорвем его связь с тобой, — решительно сказал Балтик.

— Как получилось, что ты переродился? — спросила я, все еще задаваясь вопросом, как долго я живу.

— Тэла устроила это. — Он взглянул вдаль, что-то в его выражении сразу же зацепило мой интерес и подняло мой Балтийский радар.

— Тэла это кто?

— Некромант, конечно. — Его губы слегка поджались, когда он посмотрел в окно.

Некроманты, насколько я помнила из какого-то далекого хранилища знаний, имели силу воскрешать мертвых, как Личи.

— О Боже! Ты что, лич?

— Нет, конечно, нет. Я дракон. Ты сама это видела, — сказал он, все еще не встречаясь со мной взглядом.

— Некроманты поднимают только Личи. — Радар поднялся на ступеньку выше.

— Когда они поднимают людей, да. Но драконы другие.

— О. — Это, казалось, имело небольшой смысл и поскольку я мало знала об искусстве воскрешения мертвых, я не оспаривала это утверждение. — Зачем ей поднимать тебя? Ты знал ее перед смертью?

Он пытался держать голову повернутой, якобы сканируя поля за пределами дома, но я подошла, чтобы заблокировать ему вид. Его лицо было наполнено чем-то похожим на огорчение.

— Да, я знал ее. Ее матерью была Антония фон Эндрес.

— Ах, дочь твоей подруги-мага? Понятно. — Ужасная мысль поразила меня. — Она ведь не твоя дочь, не так ли? Эта Тэла?

— Христос, надеюсь, что нет. — Он выглядел потрясенным. — Не после того, как мы… э …

— Ты с ней тоже переспал? — У меня челюсть немного отвисла.

— Нет. Возможно. Всего пять или шесть раз, — сказал он, каждое слово наполняло мой взор красным цветом.

— Нет, я не могу быть ее отцом. — Он отмахнулся от мысли. — Тэла однажды упомянула, что ее отец был красным драконом.

— Где твоя подружка? Она тоже здесь живет? Ты прячешь ее от меня? Если ты думаешь, что я собираюсь делиться тобой, ты безумнее, чем все говорят! Я…

— Твоя ревность радует меня, chеrie, — сказал он, улыбаясь одной из этих своих высокомерных, самодовольных мужских улыбок, которыми мужчины улыбаются, когда думают, что женщины по ним сума сходят.

— Да? Тогда тебе это тоже понравится, — ответила я, сжимая руку в кулак и направляя его в его живот.

Он засмеялся, поймав мою руку.

— Ты злишься из-за ничего. Тэла живет здесь, да, но она не моя любовница. Она была ею недолго, но, как и ее мать, это было до твоего рождения.

— Где она сейчас? — спросила я, достаточно успокоившись, чтобы позволить ему распрямить мои пальцы и поцеловать кончик каждого из них.

— У твоих друзей, Серебряных драконов.

Мои брови взлетели вверх, когда он нежно укусил подушечку одного из моих пальцев, жар воспылал к жизни глубоко скрытый внутри меня.

— У них?

— Они схватили ее два месяца назад. Я предполагаю, что она все еще жива, хотя я не смог найти, где ее держат. — Его взгляд стал задумчивым, когда он отпустил мою руку. — Ты находишься в идеальной ситуации, чтобы помочь с этим.

— Возможно. — Во мне снова поднялась ревность от его предположения. — Но…

Он остановил меня поднятой рукой, повернувшись к окну.

— Кто это? Кто прошел мимо моей охраны? — Хруст гравия, раздавленного под шинами автомобиля, достиг моего уха.

— Я никому не разрешал навещать нас, — объявил он и отпер входную дверь.

Я побежала за ним, беспокоясь, что Джим каким-то образом вызвал полицию или какую-нибудь другую форму помощи.

Это не полиция вышла из маленькой арендованной машины.

— Кто, черт возьми, это такой? — проревел Балтик, когда спускался по лестнице. Из машины вышла женщина, небольшая женщина с каштановыми волосами и бледно-зелеными глазами. Она вздрогнула, когда Балтик прыгнул вниз с три последние ступеньки и прижал ее к машине.

— Ты? Как ты сюда попала?

— Эй! — она плакала, пытаясь убежать. — Тилли, помоги мне!

— Тилли? — Балтик развернулся и посмотрел на меня. — Ты знаешь эту женщину?

— Да. Она моя свояченица, Рут. Это значит, что это должно быть мой муж.

— Муж! — сказал он, его глаза засветились с нечестивой радостью.

Гарет медленно вышел из машины, его рот открылся, когда он посмотрел на Балтика. Гарет в свои лучшие моменты не был ужасно привлекательным человеком… он был примерно моего роста, не имел волос на голове и обладал несколько обвисшим подбородком и узко посажеными глазами, которые заставляли меня думать об особенно упрямом хорьке.

— Святая Мария, матерь Божия, — сказал Гарет, когда Балтик обогнул машину, явно собираясь схватить его. — Ты сказала — серебряные драконы! Ты сказала, что была с серебряными драконами! Ты не говорила, что это Балтик!

Балтик остановился на своем имени на губах Гарета, щурясь на него при ярком солнечном свете. Мгновенная вспышка узнавания вспыхнула в глазах Балтика, что заставило меня посмотреть на него с ошеломленным удивлением.

— Откуда ты его знаешь? — спросила я, жестикулируя в сторону Гарета.

Гарет отошел назад, его руки поднялись в воздух, словно он сдавался или защищался, когда смотрел на Балтика.

— Боже, она действительно сделала это. Ты снова живой! Пресвятая Мария!

— Ты знаешь моего мужа? — спросила я Балтика, пробегая мимо Рут. Она схватила мою руку, когда я проходил мимо нее, но я стряхнула ее.

— Муж? Он не является твоим мужем! — Балтик фыркнул.

— Да, является. Он отец Брома.

— Я отец Брома! Ты сама принесла клятву!

— Я не понимаю всего этого, — сказала я, снова потирая лоб. — Откуда ты знаешь Гарета и Рут? И как вы двое узнали, где нас найти?

— Напади на него! — завизжала Рут Гарету, почти прыгая от волнения. — Убей его, глупец! Он разрушит все, ради чего мы так много работали!

— Я не могу убить дракона, — сказал Гарет, убегая, когда Балтик снова начал приближаться к нему. Гарет схватил меня за руки и держал, как щит, перед собой.

— Я не знал, что она может это сделать! Она пыталась все эти века, а я не думал, что она когда-нибудь это сделает! Пресвятая Мария!

— Ты прекратишь это говорить и расскажешь мне, что происходит? — сорвалась я, пытаясь освободиться от его хватки.

— Отпусти мою пару, — сказал Балтик в низком рычании, которое заставило волосы на моем затылке встать дыбом. Его глаза горели черным огнем, я чувствовала, даже в несколько ярдов, которые нас разделяли, что он вот-вот набросится.

— Ты можешь забрать ее! — завизжал Гарет и бросил меня на Балтика, делая рывок к автомобилю.

— Привет… Ой. Ай! — Я потерла нос, где он встретился с подбородком Балтика.

— Что, черт возьми, происходит?

— Он тебе расскажет, — прорычал Балтик, бросаясь за Гаретом.

— Нет! Нечего рассказывать! Я клянусь тебе! Гарет! — Прежде чем я смогла моргнуть, Балтик был на другой стороне автомобиля, одна рука сжимала горло Гарета, висевшего в двух футах от земли.

— Как вы нас нашли?

— Человек… нанят… спасти Тилли…

— Савиан Варфоломей, — зарычала я, сжимая пальцы в кулаки. На вопросительный взгляд Балтика я объяснила: — Он вор и своего рода сыщик. Гарет послал его спасти меня от серебряных драконов. Без сомнения Гарет нанял его снова, чтобы найти меня.

Балтик грязно выругался, когда его пальцы затянулись вокруг горла Гарета.

— Ты забрал мою пару!

— Остановись! Ты делаешь ему больно! — Рут оттолкнула меня с такой силой, что я врезалась в Брома и Джима, которые выбежали наружу под звуки повышенных голосов.

— Ого! Возможно, я не сожалею, что ты демонически напала на меня, — сказал Джим, наблюдая широко раскрытыми глазами, как Рут прыгнула на спину Балтика.

— Эй! — закричала я. — Отвали от него!

— У тебя есть видеокамера? — спросил Джим Брома.

— Нет. Салливан не позволила мне ее купить.

— Позор. Бьюсь об заклад, мы смогли бы заработать достаточно денег, чтобы оживить мумию, с видео-драки твоей мамы и этой леди.

— Никто ни с кем не собирается… — начала я говорить, но потом Рут начала бить Балтика по голове и ярость поднялась внутри меня. Я бросилась на капот машины, схватила Рут за талию и сдернула ее от Балтика.

Она прорычала что-то, что удивило Брома, прежде чем бросаться на меня с ногами, спихивая меня ногами каким-то странным движением ног.

— Скажи ей! — зарычал Балтик, тряся Гарета, как тряпичную куклу. — Скажи ей правду!

— Нечего рассказывать, — ахнул Гарет, его лицо было ярко-красным, когда он изо всех сил пытался вдохнуть воздух в легкие.

Рут ударила меня в глаз, откинув мою голову назад, заставив меня на мгновение увидеть маленькие белые звезды.

— Отпусти его! — она снова закричала и, бросив меня, бросилась на руку Балтика.

— О черт, — сказал Джим, подойдя, чтобы посмотреть вниз, где я лежала ошеломленная. — Будет синяк. Эй, я могу смотреть на тебя сверху. Это символ солнца на твоей груди, да?

— Похоже на него. — Бром присоединился к нему. — Это что, татуировка?

Мерцающие белые звезды начали исчезать и я поняла, что нос Джима был примерно в пол дюйме от моей левой груди.

— Нет, это метка дракона. Миленькая. Выглядит вроде как кельтский старинный узор солнца с лучами.

— Арх! — прорычала я, толкая демона назад.

— Привет! Я не предмет мебели, — сказал он, когда я воспользовалась им, чтобы встать на ноги. — Не хватай мою шкуру вот так, ты помнешь мой мех! Ох, блин! Ты все-таки его помяла! Теперь мне понадобится чистка.

— Отвали от него, отвали от него! — скандировала Рут, когда она бросилась всем своим весом на руку Балтики, пытаясь отцепить его от Гарета.

Балтик взглянул на нее и поджег ее волосы.

— А-а-а! — Она побежала, крича и хлопая по голове.

— Огни Абаддона! Что бы я ни отдал за видеокамеру! Только эта сцена сделала бы нас звездами YouTube! — сказал Джим, наблюдая, как Рут бегает по кругу, ударяя по своей голове.

— Балтик, прекрати! — сказала я, хромая к нему, мой левый глаз начинал опухать. — Я знаю, что тебе не нравится Гарет… на данный момент, он мне тоже не нравится… но это не причина убивать его. Он должен остаться в живых, чтобы я могла развестись с ним. Вдовство меня не удовлетворит.

— Ты не можешь развестись с ним, потому что вы не женаты, — прорычал Балтик, еще раз встряхнув Гарета, прежде чем отпустить захват на его шее.

Гарет рухнул на землю, одной рукой держась за шею, хватая ртом воздух.

— Почему ты продолжаешь это говорить? — спросила я, осторожно коснувшись своего глаза. Я едва могла видеть им.

Балтик шагнул к Рут, схватил ее за воротник, и потянул ее за воротник ко мне.

— Скажи ей, — потребовал он, подтолкнув Рут вперед.

Рут и я никогда не были лучшими друзьями; действительно, она едва терпела присутствие Брома и мое, но взгляд, который она на меня бросила, был чистым отвращением.

— Он не твой муж. Он мой.

У меня открылся рот.

— Хотчи-и-и-и-я-я-я-я, — сказал Джим, насвистывая. — Я этого не ожидал.

— Гарет женат на Рут? — Спросил Бром.

— Ты замужем за ним? Ты не его сестра? — Я прикоснулась к своей голове, задаваясь вопросом, ударилась ли я сильнее, чем думала, когда Рут сбила меня с ног. — Ты уверена в этом? Гарет сказал мне, что мы женаты уже десять лет.

Она подавилась смешком, когда присела рядом с Гаретом, который лежал все еще пытаясь дышать.

— После пятьсот лет, я думаю, что знаю своего мужа.

— Пятьсот… о мой Бог. Доктор Костич был прав. Он бессмертен. Но… почему он тогда женился на мне?

— Он должен был, тупица! У него не было другого выбора, кроме как жениться на тебе, когда ты вдруг решила, что хочешь выйти замуж за смертного. — За моей спиной Балтик зарычал.

Я не спускала глаз с Рут.

— Я хотела выйти за кого-то замуж, поэтому Гарет женился на мне вместо этого? Это было золото, не так ли? Вот почему он это сделал.

— Конечно, ради этого, — огрызнулась она. — Мы не могли позволить кому-то еще получить его, не так ли? А потом ты не переставала говорить о ребенке, и мой бедный дорогой должен был сыграть жеребца с твоей кобылой. Но он ненавидел каждую минуту! Он говорил мне это неоднократно!

Я переваривала это, мои эмоции перепутались с гневом и яростью и болью ко всему этому совсем немного непонимания.

— Но… как ты узнал, что Гарет был женат на Рут? — спросила я Балтика.

— Рут сестра той, кто воскресил меня, — ответил он, неотрывно глядя на нее, пока подходил ко мне.

— Если ты действительно замужем за ним, то… — я взглянула на Брома, и во второй раз за несколько минут ярость пронзила меня.

— Ой. Знаешь, даже бессмертные могут страдать от сотрясение, — сказал Джим, наклоняясь через плечо, когда я несколько раз ударила Гарета головой о бок автомобиля.

— Как ты смел использовать мое тело! Как ты смел притворяться моим мужем! Как ты смел сделать со мной то, что ты сделал, чтобы я делала золото для тебя! Это ты стирал мою память, не так ли? Просто чтобы я не знала, что вы с Рут делали со мной! Клянусь, я повешу твои кишки на самой высокой башне!

Гарет слабо боролся, но мне было нипочем. Рут напала бы, но Балтик схватил ее за руку и держал ее, пока я выплескивала немного эмоций от того, что очевидно было столетиями жестокого обращения, на человеке, который обманул меня так безжалостно.

— Как ты смел относиться так к Брому, как относился!

— Эм, Салливан? Я думаю, что он потерял сознание, — отметил Бром.

Я отпустила Гарета, внезапно ужаснувшись тому, что я сделала.

— О боже мой! Я пыталась убить мужа на глазах у собственного ребенка!

— Экс-мужа, я думаю, — сказал Джим.

— Не-мужа, — поправил Балтик, выпустив Рут, когда я вскочила на ноги и прижала Брома к груди.

— Узурпатор — лучший термин. — Рут обнимала голову Гарета, пока я крепко обняла Брома.

— Дорогой, я знаю, ты, должно быть, напуган и смущен тем, что я только что сделала с твоим отцом…

— На самом деле я хотел спросить, могу ли я его тоже пнуть.

— …и у меня нет для этого никаких оправданий, вообще никаких, но ты знаешь, что я не жестокий человек, и ты должен понимать, что у меня просто был очень сильный шок, и я потеряла самообладание. Пожалуйста, скажи мне, что ты понимаешь!

— Я понимаю, — сказал Джим, поднимая ногу. — Ты хотела выбить из него дерьмо. Я думаю, что почти любой хотел бы после того, как он играл с тобой все это время, пока был женат на Резиновом Лице.

— Гр! — зарычала Рут, бросаясь на него, когда он стал мочиться на ногу Гарета.

Демон обнажил зубы, и Рут кинулась обратно к Гарету, похлопывая его по щекам и сопя себе под нос.

— Бром? — спросила я, отпустив его голову. Он откинулся назад, на мгновение его глаза были огромными. — С тобой все в порядке?

— Я не мог дышать, — сказал он, смотря на мои сиськи подозрительным взглядом.

— Прости. Просто я очень, очень переживаю, что ты неправильно истолковал этот маленький спор, который был у нас с твоим отцом.

— Небольшой спор? — Джим хмыкнул. — Если ты называешь избиение кого-то до полусмерти об автомобиль небольшим спором, тогда я не хочу видеть, что происходит, когда ты действительно разозлишься.

— Все в порядке, Салливан, — сказал Бром, похлопывая меня по руке. — Я не виню тебя за попытку убить Гарета. Если ты снова разозлишься на него и действительно выбьешь ему мозги, могу я его мумифицировать?

— Просто скажи мне это, Гарет, — сказала я, яростно глядя на мужчину, который я думала, являлся моим мужем и который пытался подняться. — Ты когда-нибудь действительно хотел нас с Бромом? — Он прикоснулся к его опухшей нижней губы, поморщившись при виде крови на пальцах.

— Я не собирался позволять тебе уйти от меня, не курице, откладывающей каждый год золотые яйца.

Мой гнев остыл и упал камнем в мой желудок.

— Поэтому вместо того, чтобы позволить мне жить своей собственной жизнью, ты обязал меня быть с тобой, чтобы убедиться, что ты сможешь использовать меня каждый год.

Я посмотрела на Брома, желая кричать на Гарета за то, что он принес в мир ребенка, которого не хотел и о котором не заботился, но с Брома достаточно было потрясений на день.

— С этого момента ты больше не часть нашей жизни. Я не хочу тебя больше видеть и я подам в суд, если ты попытаешься увидеться с Бромом.

— Мне наплевать… — Гарет усмехнулся, как смог, с избитым лицом.

Балтик двигался быстрее, чем я смогла уследить, схватив Рут и Гарета и бросив их в машину.

— Он больше не побеспокоит никого из вас. Теперь вы оба мои.

— И спасибо звездам за это, — сказала я, кидая на Балтика благодарный взгляд, который заставил его обернуться на нее.

— Тпру. Я знаю, что это означает, — сказал Джим, подтолкнув Брома в бедро. — Я думаю, ты захочешь отвести взгляд. Ты слишком молод, чтобы понять, что собирается сделать Балтик.

— Ты не уйдешь от нас! — поклялась Рут, когда завела машину. — Мы не допустим этого! Ты можешь думать, что сможешь спрятаться за драконом, Талли, но ты обязана нам! Ты наша, а не его!

— Это точно! — закричала я, вдруг снова впадая в ярость. Я направилась к машине, засучив рукава. — Хочешь кусочек меня? Можешь взять кусочек меня!

— Разве твоя мама не говорила, что она не жестока? — спросил Джим Брома.

— Ага.

— Ты можешь получить часть меня прямо сейчас! — закричала я, прыгая к двери машины. Как только я схватила ее, Рут, очевидно, подумала дважды, прежде чем дразнить меня, уперлась ногой в газ. Балтик обхватил меня рукой и поднял от земли, оставив мне только махать кулаками машине, когда она резко развернулась, осыпая нас кусочками гравия.

— Знаете, — сказал Джим, задумчиво поглядывая на меня, когда Балтик опустил меня вниз, — Раньше я думал, что Эш идеально подходит для роли Властелина Демона… вы должны увидеть, как она зажимает меня, и нет никакого оправдания для моего голодания, для моих шикарных форм, когда я сижу на тех диетах, на которые она позволяет ветеринару ее уговорить… но я начинаю думать, что у вас есть это «изобьем до смерти бессмертных» общее.

— Еще один такой комментарий из тебя, демон, и тебе понадобится намного больше, чем чистка, — сказала я, посмотрев на него одним из моих раздраженных взглядов матери.

— Вот о чем я говорю, — сказал Джим Брому.

— Да, — сказал Бром, соглашаясь.

— Ну, — сказала я, когда все угомонилось после сцены с Гаретом и Рут, — Гарет это заслужил. Использовать меня, как он… крыса!

— Я хочу убить его за то, что осмелился прикоснуться к тому, что было моим, но у меня другое дело, — сказал Балтик.

— Бром? — спросила я, полагая, что он не захочет убивать Гарета на глазах у ребенка так же, как и я.

— Нет. — Его взгляд упал на меня, я покраснела при виде животного желания, горящего в его глубинах. — Теперь ты действительно моя.

У меня даже не было времени переварить это, прежде чем он нагнулся, закинул меня на плечо и пошел в дом.

— Балтик! — завизжала я, Джим и Бром последовали за нами.

— Опусти меня немедленно! Что я говорила о том, что нельзя обращаться со мной, как с мешком картошки? — Балтик остановился в коридоре, я прижалась его к спине, предполагая, что он пришел в себя.

— Эй, Балтерс, просто небольшой намек, — сказал Джим, посмотрев на нас знающим взглядом. — Эшлинг говорит, что она ненавидит, когда Дрейк становится агрессивным с ней, но она, конечно, улыбается при этом, как дура, поэтому ты можешь просто относиться к этому скептически.

— Я не визжу! — возмутилась я, глядя на демона. — Ты очень сильно об этом пожалеешь… Балтик! Я сказала, поставь меня!

— Ты здесь. Позаботьтесь о моем сыне и демоне, — приказал Балтик Павлу, который вышел из кабинета.

— Черт возьми, я требую, чтобы ты освободил меня. Я не убегу! Мне не нравится высокомерие!

— Что Балтик сделает с Салливаном? — услышала я вопрос Брома, когда Балтик понес меня по лестнице, по-видимому, не чувствуя вообще перекинутый через плечо мой вес. Я на мгновение наслаждалась этим фактом, прежде чем скользнуть руками по его спине вниз и сжать его задницу.

— Ты не хочешь этого знать. Я имею в виду, что через десять лет ты это поймешь, но пока это будет просто мешаться в твоей голове. Ты должен поверить мне в этом. Эй, а кого мне нужно замаслить, чтобы тут пообедать? Я умираю с голоду, моя шерсть идет в корзину к Абаддону, если я не употреблю правильных приемов пищи раз пять в день. У тебя есть свежая конина, Павел?

Глава 14

— Я хочу дать тебе кое-что, — сказал Балтик, закрыв дверь своей спальни.

— Могу поспорить, что да. Я тоже хочу дать тебе кое-что… немного моего разума. Что, по-твоему, ты делаешь, унося меня, как будто ты какой-то первобытный пещерный человек? Что подумает Бром?

— Мой сын поймет, что я хочу провести время наедине с тобой, где я мог бы поклоняться каждому сантиметру твоего мягкого, вкусного тела и где ты будешь бесконечно радовать меня, пока я не стану полностью истощенным драконом.

Я на мгновение задумалась об этом. Бром с Павлом будет в порядке. За Джимом следили и Гарет, этот ублюдок-двоеженец, больше не был препятствием в моей жизни. Было ли какое-то препятствие для меня броситься на Балтика и поддаться всем тем желаниям, которые росли на протяжении веков?

Нет, этого не было!

— Хорошо, — я завизжала, когда перешла к действию, от мысли броситься на него.

Он не ожидал этого, поэтому, когда вес моего тела внезапно ударился в него, он пошатнулся на несколько шагов назад.

— Cherie, ты должна подождать. У меня есть кое-что для тебя.

— О да, ты, конечно, покажешь, — сказала я, уткнувшись носом в его шею, пока я скользила рукой по его груди и ниже, чтобы погладить его длину через штаны. Он застонал, его глаза закрылись на мгновение, когда я почувствовала, как он растет в толщине и длине.

— Ясолд, ты должна подождать. — Внезапно он оттолкнул меня от себя.

— Ты издеваешься надо мной! — сказала я, глядя на него с разгневанным намерением, когда он повернулся ко мне спиной и подошел к высокому бюро. — Ты умолял меня сделать это вчера, а теперь ты не хочешь меня?

— Я никогда не умоляю, — усмехнулся он, обыскивая ящик бюро. — Я виверн и твоя пара. Мне не нужно умолять.

— Хочешь поспорить? — Я зарычала, скрестив свои руки, и мои глаза сузились, когда я смотрела на него. Я знала, что он не был равнодушен ко мне… простой взгляд на его ширинку опровергал эту идею. — Вчера ты был сосредоточен на мне. Почему ты отвергаешь меня сейчас?

— Виверны также не отвергают, — сказал он, его голос был несколько приглушен, когда он присел на корточки, его голова была глубоко в ящике внизу бюро.

— Ну, ты уверенно делаешь что-то и это не празднование того факта, что Гарет лживый двоеженец, что ты должен делать. Вместо этого ты уткнулся головой в какой-то стол. Что ты там делаешь, Балтик? Собираешься написать несколько писем? Оплатить счета? Вырезать красивые картинки и сделать коллаж? Что?

Он стоял передо мной с маленьким деревянным ящиком в руке. На нем золотом были выгравированы два стилизованных средневековых дракона, их шеи переплетались. Он положил коробку мне в руки.

— Это подарок для тебя.

— Что это? — Я повертела им, рассматривая, мои пальцы скользили по гладкой, полированной древесине.

— Открой.

Я проследила длинные линии одного из драконов на крышке и посмотрела на Балтика.

— Если в нем обручальное кольцо, ты можешь просто забрать его обратно. С меня достаточно брака, спасибо.

— Брак для смертных. — Он сделал нетерпеливый жест. — Ты — моя пара. Это навсегда.

— Пока смерть не разлучит нас, — мягко сказала я, затем улыбнулась. — И после.

— Открой ее, — повторил он.

Я взглянула на большую кровать позади меня. Комната была оформлена в кремовых оттенках и с прохладной голубой привлекательностью, но совершенно не в его стиле.

— Почему бы мне не открыть ее позже, после того, как я доставлю тебе столько удовольствия, сколько ты думаешь, сможешь выдержать?

— Я знаю, сколько выдержу, — сказал он с безумным высокомерием, а затем подтолкнул мои руки. — Открой свой подарок.

— Я люблю ожидание подарков. Как только ты открываешь их, ожидание исчезает.

— Открой его! — сказал он, между его бровями начинала формироваться небольшая нахмурившаяся складочка.

— Давай займемся оральным сексом! — сказала я воодушевленно, двигаясь назад к кровати, похлопывая соблазнительно глазами на него. — Тебе это нравится! Я помню, как ты это делал! Ты снимешь всю одежду и ляжешь, а я устрою тебе ванну с языком, которую ты никогда не забудешь.

— Ради любви святых, женщина, открой эту проклятую коробку!

— А ты говоришь, что никогда не отвергаешь! Ты только что отверг мое предложение о минете, то, что я думала, ни один живой мужчина не сможет сделать. — Он посмотрел мне в глаза, что говорило, что он достиг конца своего довольно несуществующего терпения.

— Отлично! — сказала я быстро, заползая на середину кровати, держа коробку. — Но я просто хочу, чтобы ты помнил, что ты не хочешь орального секса. Хватит на меня так смотреть! Я собираюсь открыть ее. Видишь? Крышка… а-а-ах. — На самом деле у меня не было слов, чтобы сказать; это было скорее выдох эмоций. В коробке был небольшой предмет, что-то между овалом и кругом, сделанный из металла, но теперь потускневший от возраста и времени.

Узнавание мурашками пронеслось по моей коже, когда я смотрела на него, волны электричества, кажется, пронеслись до кончиков моих рук и ног. Я знала этот предмет. Я знала его хорошо, и все же это было так же знакомо мне, как биение моего собственного сердца, и незнакомо так, как я никогда его раньше не видела.

— Знак любви, — сказала я даже не осознавая этого. — Это мой знак любви. Ты сделал это для меня. Но как?..

— Он был в Дауве, в моем логове. Ты спрятала его там, вместе со всеми ценностями в замке, прежде чем Константин напал. Костя обыскал большую часть логова, но он оставил его.

Настолько потускневший, что я едва могла разобрать, грубо нарисованное дерево было выгравировано в серебре, медальон с деревом с тремя верхними ветками, покрытыми листовой, и двумя нижними, несущими сердца.

Я улыбнулась, небольшое воспоминание вернулось ко мне.

— Он сделан из серебра, чтобы не отвлекать тебя, когда я носила его.

— Ты помнишь это? — Он внимательно следил за мной.

— Нет. Да. И то, и другое. — Я протянула руку, чтобы коснуться медальона, желая почувствовать его, взвесить его возраст в руке, но как только мой палец коснулся металлической поверхности, мир начал вращаться.

Я закричала, чувствуя, как будто падаю, но сильные руки поймали меня, теплые и знакомые, его прикосновение разжигали тлеющие угли желания, которые всегда были во мне. Комната потемнела, цвета переходили от светлых к темным, большие янтарные бассейны освещались высокими стоящими канделябрами, свет свечей мерцал и переливался вдоль теней комнаты.

Фигуры тоже переливались, фигуры мужчины и женщины.

— Знак любви? — сказала женщина, улыбаясь мужчине. — Для меня?

— Я сделал это для тебя, когда отплыл из Риги во Францию.

— Это дерево, — сказала она, ее голос резонировал во мне, мои губы раскрылись, чтобы сказать одновременно с ней следующие слова. — Дерево с сердечками?

— Дерево, потому что я знал, что оно порадует тебя. Три ветви для тебя, меня и клана, — сказал Балтик тогда и сейчас, один голос слегка вторя другому.

Меня тянуло к фигуре другой меня, как будто я была сделана из ничего, кроме света и тени, заколебавшись, я оглянулась на Балтика. Он кивнул и я позволила себе слиться с памятью меня прежней. Лицо Балтика изменилось, и он тоже позволил себе погрузиться в свое прежнее я.

— И два сердца, — Ясолд и я сказали одновременно, улыбнувшись ему.

— Я даю тебе этот знак в качестве залога моего сердца, — сказал он, слезы заволокло мои глаза от любви, сияющей в нем.

Ясолд и я поцеловали его, прижимая медальон к груди.

— Это самое замечательное, что я когда-либо получала. Не могу поверить, что ты сделал его для меня.

— Ты поклялась быть моей парой, для меня нет связи сильнее, но ты выросла со смертными. Я думал, тебе понравится.

Я была так тронута, как в то время, так и сейчас, что он пошел на все, чтобы угодить мне.

— Это нелегко было сделать, — сказала я своему Балтику, когда другая Ясолд радостно ворковала над медальоном, прежде чем снова предложить ему свой рот.

Два Балтика переливались, изображение одного накладывалось на другого.

— Нет, нелегко. Я не художник. Я чуть не порезал пальцы, пару раз гравируя изображение.

— Займись со мной любовью, — умоляла я, когда другой Балтик подхватил мое прежнее «я» и отнес его на гигантскую кровать с балдахином.

Балтик взглянул на воспоминания о нас, когда я потерлась об него, обернув руки вокруг его спины, погладив там мышцы и пошевелив бедрами в наглом приглашении.

— Здесь? С ними?

— Они — это мы. Мы в твоей спальне. Пожалуйста, Балтик. Я так долго ждала тебя, а теперь я могу взять тебя. Ты хотел заявить на меня права вчера… ну, теперь я вся твоя.

— Сначала тебя возбуждает мысль о мужчинах, любящих мужчин; затем ты хочешь обнажить свою грудь каждому с парой глаз в голове; а теперь ты хочешь заниматься спариванием с другими людьми? — Он наклонился и поднял меня, неся меня к кровати с выражением, в котором смешалось раздражение с желанием. — У нас предстоит долгий разговор об этих твоих фантазиях, charier. Я готов делать тебе одолжение, но предупреждаю… ты моя пара, я не собираюсь делиться тобой.

Он положил меня на кровать рядом с другой Ясолд, которая теперь была одета в то, что я узнала, было тонкой сорочкой, черноволосый Балтик, стоял на коленях между ее ног, медленно поднимая сорочку все выше и выше.

— Вау, — сказала я, не в силах отвести от них глаз, мои собственные эмоции так же были противоречивы, как у Балтики. — Это… ничего себе. С одной стороны, кажется, что мы наблюдаем за двумя людьми, которые собираются заняться любовью. Но это же мы. Так как же это может чувствоваться таким… ох… странным?

Балтик, который снимал свою одежду, взглянул на призрачную пару, прежде чем вернуть свое внимание ко мне. Он стоял рядом со мной, его руки были на бедрах, его член полностью стоял возбужденный и приветствовал меня.

— Как я уже сказал, мы поговорим об этом позже. — Я посмотрела на его пах, делая умственное измерение, прежде чем быстро взглянуть на другую его версию.

— Что ты делаешь? — спросил он, обвинение повисло в его голосе, когда он забрался на кровать.

— Ничего! — сказала я, быстро вернув свой взгляд на него.

Его черные глаза сузились на мне, когда он тоже встал на колени между моих ног.

— Ты сравниваешь меня с ним, не так ли?

— Конечно, нет! Что подтолкнуло тебя к этой мысли?

— Я видел, как ты посмотрела на мой член. Ты посмотрела на него, а потом посмотрела на его. Ты сравнивала!

— Он — это ты, — сказала я, указывая на другого Балтика.

— Факт остается фактом, ты сравнивала мой член с его.

— Нет! — Он уставился на меня. Я уставилась на него. Примерно через пять секунд, я добавила: — Кроме того, это не имеет значения. Теперь ты стал больше.

— Ага! Я так и знал!

— Слушай, ты суетишься из-за ничего, — сказала я, махнув рукой на другую пару. Я посмотрела на них, пока говорила, но слова застряли на моих губах, а мои глаза выкатились, когда Ясолд, лежа рядом со мной, застонала и схватилась за простыни, ее голова вертелась из стороны в сторону, когда Балтик ублажал ее своим ртом и руками. Мой рот распахнулся, когда я моргнула на это. Было так неправильно наблюдать за таким интимным моментом между двумя людьми… но эти два человека были нами. Оргазм заставил меня выгнуться от кровати, прокричав имя Балтика.

— Вот крест, — удалось прошептать мне, пока я смотрела на это.

— Ты всегда быстро кончала. — Балтик самодовольно улыбнулся.

— Вот же крест! — повторила я, когда другая версия его заползла по ее телу, облизывая ее как своим языком, так и драконьим огнем. Она рычала, обнимая его ногами, когда он освободил себя в ее теплоту, ее руки сжимали его задницу и прижимая его сильнее.

— Ясолд, — сказал Балтик.

— Вот же крест! — закричала я, когда Ясолд снова выгнулась, ее бедра дернулись вверх. Ее Балтик что-то прошептал ей в ухо, отодвигаясь настолько, чтобы подсунуть руки под ее ноги, чтобы они упирались в плечи, наклоняя таз для максимального проникновения. — Ты можешь сделать это со мной, пожалуйста? Прямо сейчас?

Он сел на пятки, хмурясь.

— Мне не нравится тот факт, что вид других, занимающихся любовью, так возбуждают тебя, cherie. Ты должна быть сосредоточенна только на мне.

— Я сосредоточенна на тебе. Святой… он делает то, что я думаю, он делает?

— Ты хотела иметь ребенка, — сказал Балтик, не обращая ни малейшего внимания на то, как его другая личность положила пару подушек под спину Ясолд, встал на колени и вонзился в нее жесткими, быстрыми движениями.

— Я просто пытался помочь тебе зачать ребенка. — Я моргнула, не в силах отвести взгляд, пока Балтик не укусил меня за лодыжку.

— Пара, я тот, на кого ты должна смотреть таким взглядом полным похоти, желания и ошеломленным очарованием!

— Ревнуешь? — спросила я его, пытаясь посмотреть на обоих Балтиков сразу. Это было непросто.

— Это было бы глупо… — даже он остановился, чтобы посмотреть как другая версия нас, с криками, которые безошибочно говорили только о том, что это были крики оргазмов, упали с кровати.

— Я вырубился на несколько минут, ударившись головой об пол, — прокомментировал Балтик, когда я посмотрела на них.

Конечно же, Ясолд была на полу, издавая мягкие небольшие счастливые звуки, поглаживая потную спину человека, который все еще, очевидно, был в ней, ее ноги терлись вверх и вниз по его. Он не двигался.

— Надеюсь, ты не серьезно пострадал.

— Нет. Теперь, если твои вуайеристкие желания были удовлетворены, не могла бы ты обратить свое внимание на меня?

— Извини, — сказала я, возвращаясь на свое место. Балтик выглядел раздраженным. — Но если бы ты смог сделать то, что сделал другой Балтик, минус падение на пол и удар головой, это было бы очень, очень хорошо для меня.

— Правильно, что ты хочешь дать мне ребенка, так как ты дала его узурпатору, — сказал он, одобрение смягчило его хмурый взгляд. — Но сначала я должен заявить на тебя, как на пару. После этого мы сделаем ребенка.

Я открыла рот, чтобы сказать ему, что одного сына мне достаточно, но я вспомнила боль на его лице, когда он говорил со мной прошлой о ребенке, которого мы потеряли.

— Мы поговорим позже о прибавлении в семью, хорошо? В данный момент я бы очень хотела, чтобы ты сделал хоть что-то, кроме как нахмурился на меня.

Он опустил голову и искупал меня в огне.

Я закричала и чуть не слетела с кровати, у меня в горле перехватило дыхание, когда он начал снимать с меня одежду. Как и раньше, огонь, казалось, танцевал на моей коже, пульсируя, когда он поднимал мои ноги к моему животу.

Балтик стянул с меня джинсы, сандалии и нижнее белье одним движением руки. Я извивалась на кровати, когда огонь стал подниматься вверх. Корсет, казалось, растаял с меня, когда Балтик щелкал крючки один за другим, пока все, что не осталось между мной и его огнем, был мой бюстгальтер.

— Ты тоже стала больше, — сказал он, когда его голова склонилась над холмиками моей груди, бюстгальтер легко снялся. Его дыхание опалило мою плоть, заставляя меня тосковать по аду, который я знала, что он может устроить внутри меня.

— Это не так! — Я посмотрела вниз на свою грудь. — Ты действительно так думаешь?

— Я знаю это. Тебя и раньше было много. Теперь тебя… — он взял одну грудь в ладонь, большой палец нежно втирал мой сосок — …очень обильно.

— Огонь, — умоляла я, извиваясь потираясь об него, когда его язык прошелся по моей теперь уже ноющей груди.

— Ты должна научиться использовать свой собственный огонь, — отчитал он, взяв мою грудь в рот. Я застонала и схватила в кулак простыни, как это делала прошлая Ясолд, толкая мою грудь вверх.

— Огонь! — приказала я и радостно извивалась, когда он усмехнулся и сказал: — Такая требовательная. Это тоже не изменилось, — прежде чем позволил своему драконьему огню вылиться из него и обернуться вокруг меня. Он горел, но не вредил мне. Он пылал, но это было ничто по сравнению с пылающим внутри меня адом. Он дразнил мою плоть, но только прикосновения Балтика, мягкие ласки ртом и пальцами, заставили меня почувствовать себя одной сплошной эрогенной зоной.

— Обними огонь, chеrie, — пробормотал он в мою грудь, потом опустился ниже, целуя и прожигая путь вниз к моему животу.

— Сделай его своим. Используй его. Сформируй его. Сделай так, как ты хочешь.

Я хотела этого. О, как я хотела, но я не могла сосредоточиться ни на чем, кроме его магии, когда он скользнул еще ниже, покусывая мои бедра острыми зубами, и успокаивал укусы длинными, медленными движениями языка.

— Прими огонь, любовь моя.

— Я… Я не могу, — сказала я, когда он раздвинул мои колени.

— Ты можешь. Ты моя пара. Ты световой дракон. Прими его. — Тепло разливалось по мне, когда он призвал своего дракона снова поджечь мое тело, пламя облизывало мою кожу, прежде чем погрузиться глубоко в меня. Его руки коснулись моих бедер, раздвигая их шире, его рот был горячим на чувствительной плоти внутренней стороне бедер, пока он выцеловывал огненный путь к моему сердцу.

— Я не думаю, что это возможно, — сказала я, больная потребность, нужда и желания все смешались вместе, образовывая давление внутри меня, подталкивая меня все выше и выше.

— Это возможно. Ты должна попробовать, Ясолд. Верни мне огонь обратно.

Я снова застонала от ощущения его рта, когда он дыхнул огнем на самую чувствительную плоть, задыхаясь, когда он вошел в меня пальцем.

— Используй его, пара. Используй огонь.

Длинный, низкий крик вырвался из моего горла, когда давление продолжало нарастать, подпитываемое как его огнем, так и страстью, которую он вызывал каждым движением своего языка.

— Сейчас! — потребовал он, мое тело задрожало на грани чего-то настолько сильного, что я не могла это понять. Давление внутри меня выплеснулось, когда огонь, который я поглотила, взревел к жизни, изливаясь из меня, чтобы поглотить Балтика.

Он издал низкий звук в груди, частично рыча, частично ревя, которое мое сердце узнало и на которое ответило. Мое тело не просто горело… я была пламенем. Балтик внезапно просунул руки под меня, перевернув меня на живот, рука под моим животом потянула меня вверх, когда его тело накрыло мою спину.

— Пара, — зарычал он, его тело тяжело и агрессивно потерлось о мое. Я снова выгнулась, не в силах удержаться от стона чистого, полного экстаза, когда он вонзился в мое тело, его член только довел давление внутри меня до такой степени, что я знала, что сейчас взорвусь.

Ощущения, что он внутри меня, мои мышцы дрожали вокруг него, было достаточно, чтобы толкнуть меня через край. Я превратилась в оргазм, в отличие от всего, что я считала возможным, моя душа сливалась с его, когда он присоединился ко мне в момент абсолютного экстаза.

Мои ноги подкосились, я рухнула на кровать, когда он прорычал одно слово, его руки были рядом с моими бедрами, когда он продолжал толкаться в меня короткими, быстрыми толчками, пока, наконец, он тоже не рухнул.

Я пыталась понять, что произошло, но мой мозг немного похныкал и сказал мне, что я сама по себе. Я лежала, сотрясаясь от чувства силы, которое принесло наше соединение, тяжелое тело Балтика прижимало меня к мягкому матрасу.

— Неужели мы снова умерли? — спросила я, когда я достаточно восстановила свою способность двигать ртом.

— Нет, но это было очень близко. — Мягкое, хриплое хихиканье звучало в моем ухе.

— Дорогой Бог, — сказала я, когда он потянул меня за собой, скатившись на спину. — Всегда так было? Потому что я серьезно, Балтик… я не знаю, выдержит ли мое сердце это каждую ночь. Мне придется пойти на занятия аэробикой, а я ненавижу такие вещи.

— Это всегда было и всегда будет так между нами, — сказал он, передвигая мое мягкое тело, чтобы я лежала обернутая вокруг его груди, одна из моих ног оказалась между его. — Ты научишься приспосабливаться к более напряженному драконьему спариванию пар так же, как ты научишься обуздывать свой огонь.

— Это был не мой огонь. Он был твоим. Я просто использовала его, — сказала я, слишком истощенная, чтобы сделать больше, чем провести рукой по его неподвижной груди.

— Было и то, и другое.

Рядом с нами в кровать упало тело.

Я посмотрела вокруг, улыбнувшись, когда прошлая Ясолд нежно стерла пятно крови на лбу ее Балтика. Он мгновение лежал неподвижно, затем подтянул ее на себя, поймав одну из ее грудей в рот.

— Бо-о-оже. Кажется, у тебя тогда было больше выносливости.

Он даже не взглянул, просто улыбнулся, его густые ресницы лежали полумесяцем, когда он лежал с закрытыми глазами.

— Дай мне пять минут — я покажу тебе, что в этом смысле я также стал лучше.

— Возможно, ты и стал лучше, но я думаю, что еще один раунд будет концом меня, — прокомментировала я, не в состоянии не смотреть, когда Ясолд приняла в себя прошлого Балтика.

— Знаешь, очень жаль, что мы не можем с ними взаимодействовать.

— Почему? — Он открыл один глаз и посмотрел на меня.

Я махнула туда, где его прошлая я взбрыкнула, Ясолд объезжала его, как дикого жеребца, и мои губы немного поджались.

— Ну, если бы мы могли, ты и другой Балтик могли бы… ты знаешь… — взгляд, которым он стрельнул в меня, был настолько полон возмущения, что я хихикнула.

Он ударил меня по попе, а затем потер место удара, прежде чем закрыть глаза.

— Многие люди говорили мне идти ебать себя, но я никогда не ожидал, что моя пара на самом деле предложит мне сделать это.

Я захихикала еще больше, целуя пульс на его шее, мое тело и сердце и душа были счастливее, чем когда-либо.

Глава 15

Мое предложение было, я думаю, чрезвычайно приемлемым.

— Как насчет отеля Strand Palace? В нем есть конференц-зал и их большой бизнес-люкс доступен завтра.

— Ты издеваешься? После того, что случилось в последний раз, когда Балтик приехал на sárkány в отель? — Голос Эшлинг был полон презрения. — Я так не думаю!

— Почему, что случилось?

— Он пытался застрелить всех присутствующих!

— Ох, это. Одну минуту, пожалуйста. — Я закрыла микрофон телефона и повернулась к тому месту, где Балтик стоял, глядя на меня. — Ты действительно недавно ездил на sárkány и стрелял в участников?

— Да. — Ответ был дан в сварливом тоне, что, учитывая выражение его лица, не было ничем удивительным.

Я сделала глубокий вдох.

— Ты понимаешь, как трудно заставить вивернов согласиться встретиться с тобой на нейтральной территории, чтобы мы могли поговорить о делах, не так ли?

— Что вейры делают или думают, нас не касается. Мы находимся за их пределами. Они для нас не имеют значения.

— Они важны для меня, — сказала я.

— Не так сильно, как я. — Он продолжал яростно смотреть на меня.

— Конечно, нет, и перестань быть таким неуверенным. Я люблю тебя больше четырехсот лет. Думаю, ты можешь расслабиться.

— Другого ты меня любила. А ты… — он прошелся по мне вверх и вниз настороженным взглядом. — Ты отличаешься. У тебя появились неестественные желания. Моя старая Ясолд никогда бы не оставила меня, чтобы попытаться разместить себя между двумя любовниками.

— Я не пыталась ничего подобного! Я только что скатилась с тебя и случайно откатилась именно туда, где старая наша версия собирались этим заняться. Снова. В третий раз в течение часа. — Я сузила на него глаза. — А ты смог только один раз.

Его глаза пылали черным огнем.

— Я сказал тебе дать мне пять минут, и я восстановлюсь, чтобы снова доставить тебе удовольствие! Это ты меня остановила. Ты не хотела, чтобы я начинал снова!

— Несмотря ни на что, я не намеренно откатилась под другого тебя и получая наслаждение от того, что он делал с моим я. Хотя мне очень понравился вид того маленького вихря, что он делал. Как ты думаешь, мы могли бы… — слабый голос в моем ухе напомнил мне, что я все еще была на телефоне. Очевидно, моя рука соскользнула с микрофона.

— …спорит с ним. Нет, не о встрече с нами, о сексе, я думаю. Очевидно, он сделал это только один раз, а она хотела три раза. И, похоже, что там была другая пара.

— Эм, — сказала я, смотря на Балтика своим собственным яростным взглядом. — Мне жаль, что тебе пришлось слушать это, Эшлинг. Балтик иногда сводит меня с ума.

— Только иногда? — спросила она; в то же время он фыркнул и сказал: — Это твои причудливые фантазии, которые делают меня безумным.

— Мои фантазии не причудливые! — сказала я громко.

— Нет, конечно, нет, — сказала Эшлинг, смеясь в голосе. — Хотя я должна сказать, что ты последний человек, которого бы я посчитала.

Я сделала еще один глубокий, глубокий вдох и сумела удержать свой характер.

— Хорошо, отель не подходит.

— Да. Наш дом достаточно большой, если мы откроем внизу, чтобы сделать одну большую комнату. — Я взглянул на то, как Балтик сейчас вышагивал рядом со мной, его руки были за спиной. Он смотрел на пол, как будто это его лично оскорбляло.

— Я думаю, что у нас будут некоторые возражения против нейтральности этого места. Как насчет Гайд-парка? Он большой.

— Слишком публично, — сказал Эшлинг. — И слишком много порталов. Если драконы начнут сражаться, все может случиться, а я еще полностью не вернулась к обязанностям Стража. Нам нужно что-то личное, но просторное.

— Как насчет дома Балтика, который с садом? — спросила я, мое настроение поднялось, просто думая об этом месте.

Он поднял брови, странно задумавшись.

— Позволь мне спросить.

За этим последовали приглушенные голоса, слишком приглушенные для меня.

— Также было высказано возражение в отношении этого места. Было указано, что вы можете сбежать в потусторонний мир.

— Передавай Май привет. — Я вздохнула.

— Она тоже передает привет, — повторила Эшлинг. — Май хочет знать, должны ли они привезти вещи Брома и твои вещи или ты их заберешь?

— Если это не слишком сложно, это было бы прекрасно. Думаю, остается только одно решение.

— Какое?

Я не спускала глаз с Балтика, пока говорила.

— Вам просто нужно приехать сюда. Дом Балтика не огромен, но достаточно просторен, и я думаю, что всем было бы лучше, если мы проведем sárkány в открытую.

— Нет! — взревел Балтик, кружась передо мной. — Ты приведешь сюда моих врагов?

— Они не были бы твоими врагами, если бы ты перестал стрелять в них! — указала я.

— И взрывать их дома, — сказала Эшлиг. — И пытаться украсть их пары.

— Да, и взрывать их дома, и… что?

— Красть их пар. Разве Май не сказала тебе? Май, разве ты не сказала ей, что Балтик пытался украсть тебя с осколком?

— Гр-р-р! — закричала я и впервые почувствовала, как огонь Балтика бушует внутри меня по собственной воле.

— Упс. Я так понимаю, что это «нет», — мягко сказала Эшлинг. — О боже. Я думала, что Ясолд…

— Ты пытался похитить Май? — закричала я, так крепко сжимая телефон, что костяшки пальцев побелели. Давление внутри меня нарастало, я выплюнула огненный шар размером с грейпфрут, который ударился о его грудь и Балтик покачнулся назад.

— Ты пытался потребовать другую пару?

Балтик на мгновение выглядел ошеломленным, потом взволнованным. Он поглотил огонь, его руки поднялись в жесте задабривание.

— Chеrie, это было совсем не так…

— Не смей шерить мне, чешуйчатый монстр! Ты хотел Май! Ты ведь никогда не хотел меня, так? Я была мертва, так что ты огляделся вокруг, чтобы найти первый же кусок драконьей задницы, и попытался взять ее!

— Я хотел осколок, да. Я хотел, чтобы сердце дракона было перерождено. Я никогда не хотел пару серебряного….

— Тогда почему ты пытался забрать ее? — выплюнула я еще один огненный шар, этот немного больше. Он поймал его прежде, чем тот успел врезаться в него, туша его, пока он медленно, нерешительно подходил, как будто я опасное животное.

Я прищурилась и хотела бы перейти в форму дракона.

— Моим намерением было убрать ее от серебряного виверна, а не претендовать на его вторую половинку. Во-первых, у него не должно было быть пары.

— О, правда? Почему?

Он выглядел смущенным и отмахнулся от вопроса.

— Это вопрос для другого обсуждения.

— Мне так не кажется! — Я поднесла телефон обратно к уху. — Эшлинг, ты все еще здесь?

— Э… да. Ясолд, прости, я не знала, что ты не знала о…

— Почему у Габриэля не должно было быть пары? — спросила я, безжалостно перебивая ее.

— Ясолд, ты не будешь допрашивать других, когда я здесь, чтобы ответить на все вопросы, которые ты хочешь знать, — высокомерно сказал Балтик, но я выстрелила в него большим огненным шаром, который отбросил его на пару футов за диван. Он отбросил высокомерие и перешел прямо к соблазнению. — Любовь моя, ты слишком переживаешь из-за небольшого инцидента.

— Он проклял их, чтобы у них никогда не было пары, — лаконично сказала Эшлинг.

— Пожалуйста, подожди. Проклятие, Балтик? — спросила я, снова закрыв пальцами мундштук.

— Ты была мертва! Константин убил тебя! Этот проклятый Костя пытался отрубить мне голову! Я должен был проклясть кого-то, и Константин лишил меня жизни, убив тебя. Конечно, я проклял их!

Воспоминания о боли, которую он перенес, когда меня убили, мерцала в его глазах и эффективно подавляла мой гнев.

— Знаешь, тебе придется снять проклятие.

— Я ничего не должен делать, пара. — Выражение его лица потемнело.

— Ты проклял серебряных драконов, потому что их виверн убил меня. Но я больше не мертва.

— Ты — также не та же самая Ясолд, которой была.

— У меня нет странных сексуальных предпочтений! — закричала я, хлопнув телефоном по столу. Я ткнула его в грудь, потому что знала, что это его разозлит. — Все просто сговорилось, чтобы это выглядело так! Вот тебе крест, Балтик! Просто потому, что маленькое действия парня с парнем не являются для меня неприемлемыми, ты думаешь, что каждое маленькое грешное замечание — это какое-то сильно извращенное желание с моей стороны! О, черт. — Я посмотрела на телефон, осторожно подняв его. — Ты слышала это, не так ли, Эшлинг?

Последовал приглушенный смех.

— Боюсь, мы все это слышали, благодаря изобретению громкой связи.

— Боже. — Я на мгновение закрыла глаза, переполненная смущением. — Я дам тебе указания, как добраться до дома.

— Ты не скажешь им, где мы живем! — разглагольствовал Балтик позади меня.

— Надеюсь, ты и впредь будешь соблюдать соглашение, касающееся Джима. Как только sárkány закончится, я передам его тебе.

— И ты сдержишь обещание, — сказала Эшлинг, она намеревалась сдержать обещание, данное по телефону. Небольшой жужжащий шум наполнил динамик.

— Пара! Я запрещаю тебе это делать! — сказал Балтик, схватив меня за руку.

Я опустила телефон, повернулась к нему лицом, запустив руки ему в волосы, осторожно сняв кожаный ремешок.

— Я люблю тебя, Балтик.

— Я не позволю… — его напряженная челюсть расслабилась, когда я прикусила ее, нежно прикусывая нижнюю губу. Его руки, которые сжимали мои руки, обвились вокруг, чтобы обхватить меня сзади, прижимая меня к себе.

— Я люблю тебя больше всего на свете, но я хотела бы, чтобы мы жили в мире с вейрами. Пожалуйста, сделай это для меня. Для нас. — Я засосала его нижнюю губу себе в рот и попыталась вызвать его огонь, но он, казалось, был окружен стеной.

— Огонь? — Его рычание прошло сквозь меня, его рот накинулся на мой, его язык был таким же требовательным, как и он. Так же, как я всерьез размышляла о том, чтобы свалить его на пол и побаловаться несколькими действиями, которые я видела в прошлом, когда дверь открылась.

— Огни Абаддона, они опять за это? Бром, дружище, ты не захочешь этого видеть.

— Не хочешь увидеть что? О. Салливан целует Балтика.

— Отца, — сказал Балтик, разорвав поцелуй, чтобы сообщить это Брому.

— А? — спросил мой сын, глядя на меня, как на один из его экспериментов. — Как твои руки оказались на ее заднице?

— Мне нравится ее задница, — сказал Балтик, слегка сжимая обсуждаемый объект. Я укусила его за подбородок. — Отныне ты будешь называть меня «отцом».

— Но тебя зовут Балтик, — отметил Бром.

— Эй, это Эшлинг я слышу по телефону? — спросил Джим, когда он подошел к тому месту, где я оставила телефон. — Эш, детка, ты там?

— Черт побери, я опять про нее забыла. — Я повернулась в объятьях Балтика, но он меня не отпустил.

— Не подобает, чтобы ты называл своих родителей по имени. Это не высказывает уважения. Поэтому ты будешь называть меня «отцом». Я оставлю твоей матери решать, хочет ли она терпеть, что ты называешь ее по фамилии.

— Нет, все в порядке, — сказал Джим, плюхнувшись рядом со столом и положив голову рядом с телефоном, чтобы он мог говорить и слышать. — Павел сделал жареные с шалфеем куры на обед, а я съел целую. Он должен дать рецепт Сюзанне, потому что это было очень вкусно. И Ясольд сказала, что она собирается позже меня вычесать. Нет, они перестали целоваться, хотя руки Балтика почти на ее сиськах. И это прямо перед ребенком.

Руки Балтика, которые действительно двигались вверх от моего живота, замерли.

— Мне не нравится «отец», — сказал Бром, его карие глаза были серьезны, пока он рассматривал Балтика.

— Папа? — предложила я, положив свои руки на руки Балтика и откинувшись назад на его грудь. Несмотря на беспокойство о предстоящем sárkány я чувствовала себя сияющей от счастья. Этот Балтик так беспокоился о том, как Бром будет его называть, это был хороший знак. Наконец-то у Брома появился бы настоящий отец, который заботился бы о нем.

— Да, да, но ты слишком остро реагируешь, Эшлинг. Я в порядке — никто не причиняет мне вреда. Ясольд продолжает на меня смотреть строгим взглядом мамы, но я не думаю, что он может помочь ей. Кроме того, этот дикий взгляд Балтика, который так мил с ней. Как сильно может упасть могущество.

— Мне девять, Салливан, а не два. — Бром поморщил нос. — Как насчет ‘папа’? Остальные в школе магов называют своих отцов Папами. Большинство из них. Кроме того странного парня, который всех называет морковкой, но никто не обращает на него внимания.

Мои пальцы сплелись с пальцами Балтика.

— Ты отправила моего сына в школу магов?

— Доктор Костич думает, что у него могут быть некоторые таланты в этом направлении, поэтому я записала его туда. К сожалению, он, кажется, унаследовал мой недостаток способностей, когда дело доходит до тайных вещей.

— Призыв отменяется, — сказал Джим, бросая обеспокоенный взгляд в мою сторону. — О, отлично, теперь опять на меня смотрит так, как будто говорит, что меня отправят в мою комнату без ужина.

— Так и сделаю, если не отдашь мне телефон, — сказала я.

— Ухожу. Павел сказал, что приготовит гуляш на ужин, и он обещал, что он будет почти оргазмическим.

— Что… — начал спрашивать Бром.

— Вон! — сказала я демону, забрав у него телефон. — Бром, Балтик будет счастлив называться папой. Иди потренируйся говорить это в другом месте, пожалуйста. И, Джим, да поможет мне Бог…

— Я знаю, ты сдерешь с меня кожу заживо или еще какой-нибудь отвратительный поступок, если я объясню Брому, что такое «оргазмический». На самом деле я не хотел говорить это при нем. Иногда я забываю, что он всего лишь ребенок.

— Все в порядке, — сказал Бром, похлопывая Джима по голове, когда они вышли из комнаты. — Иногда я забываю, что ты демон. Хочешь поиграть в мячик?

— Не-а. Пойдем играть на Xbox Павла. У него есть дорожно-гоночная игра, которую я люблю.

— Эшлинг?

— Все еще здесь. И я разрешаю тебе наорать на Джима. Я не могу поверить, что он сказал что-то настолько неуместное перед ребенком. Клянусь! Он знает, что не стоит этого делать! Дрейк, перестань пытаться отобрать у меня телефон! Я еще не закончила.

— Я так понимаю, мы отключили громкую связь?

— Да, я подумала, что после этого последнего высказывания, так будет лучше. Дрейк хочет поговорить с Балтиком, но я хочу напомнить тебе, что если что-нибудь случится с Джимом, я обрушу разрушение, которого ты никогда не видела. Не то чтобы я думаю, что ты сделаешь что-нибудь с ним, потому что ты кажешься очень по-матерински заботливой, и мы, мамы, чувствуем такие вещи, но я чувствую себя обязанной как его повелитель демонов сказать это. Отлично! Ты можешь забрать телефон. Шиш, напористый дракон…

— О, Эшлинг? — сказала, улыбаясь самой себе.

— Да?

— В следующий раз, когда Дрейк будет один, спроси его о маленькой гостинице в Париже под названием «Яйца палача». Упомяни в 1699 год.

— Хорошо, — медленно сказала она. — Я сделаю это. А вот и Дрейк.

— Минуточку, пожалуйста, — сказала я Дрейку, когда он попросил Балтика. Я прижала телефон к груди. — Ты будешь вежливым.

— Я виверн, — сказал он легкомысленно.

— Ты не будешь говорить грубости Дрейку, что бы он тебе ни сказал.

— Ты можешь уйти. Я поговорю с зеленым виверном сам.

— Мы пытаемся наладить отношения с этими людьми. Пожалуйста, помнит это.

Он пытался забрать телефон. Я держалась за него крепко.

— Ты можешь уйти, Ясолд.

— Нет, пока ты не пообещаешь быть хорошим.

— Я всегда хороший. Отдайте мне телефон.

— Просто помни, что я сказала, вот и все.

— Я не ребенок, которого нужно учить этикету вейров, — ответил он, пытаясь оторвать мои пальцы от приемника.

— Ты, как уже известно, вспыльчивый, плюешь на то, что кто думает, и носишь груз обид на своих плечах примерно размером с Род-Айленд.

— Пара, — сказал он, предупреждение светилось в его глазах.

— Да?

— К твоим многочисленным и разнообразным сексуальным причудам относятся шлепки?

— У меня нет сексуальных причуд и нет… ты этого не сделаешь! — Я задохнулась, когда он попытался подтащить меня к стулу. — Хорошо, я уйду, но если ты все испортишь после того, как я так усердно работала над тем, чтобы исправить все это, я превращу твою жизнь в ад… просто поверь!

Когда я закрывала дверь, я услышала, как он сказал:

— Что? Да, это сработало. Я рекомендую использовать эту угрозу, как метод управления непокорными парами…

Глава 16

— Вот ведь крест, они не могут быть так рано, не так ли? — Я остановилась на пути через французские двери в гостиной, чтобы посмотреть через стекла рядом с входной дверью. Машина начала останавливаться. — Я еще не готова! У нас еще нет всех напитков на столе, не говоря уже о канапе!

— Я могу помочь тебе с канапе, — сказал Джим, облизывая губы, когда вышел из кухни, вытаскивая большую корзину на буксире. — О-о-о, посетители?

— Если твой лорд демон пришел пораньше, чтобы застать нас врасплох… О нет!

— Кто это? — Спросил Джим, смотря вокруг меня. Его брови поднялись. — Хех. Это должно быть весело.

— Что Савиан творит, говоря всем в потустороннем мире, где я? — пробормотала я, поставив поднос с хрустальными бокалами и открывая дверь. — Добрый день, доктор Костич.

— Тилли, — сказал он, наклоняя голову ко мне. — Надеюсь, ты простишь меня за неожиданный визит. Мне нужно обсудить с тобой важные вопросы.

— На самом деле я немного занята сегодня. Не могли бы вы вернуться в другой раз? Скажем, в следующем году? — Взгляд, которым он меня одарил, сказал многое, и ничто из этого не было в мою пользу. Он прошел мимо меня в дом, небрежно бросив через плечо. — Я предполагаю, что у тебя уже есть лезвие фон Эндреса. Я пришел, чтобы забрать его.

— О Господи, — позвала я, на мгновение глядя ввысь. — Почему я?

— Кто пришел… черт возьми. Приветствую Вас, Ваше Высокопреосвященство, — сказал Джим, почти пресмыкаясь перед доктором Костичом. Я не удивилась, что демон, обычно самое легкомысленное из существ, уважительно вздохнул. Очевидно, их дорожки с Доктором Костич пересекались раньше.

Я медленно повернулась к фойе, пытаясь придумать дипломатический способ объяснить главе Потустороннего мира, что я не буду красть меч Балтика.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Костич, глядя на Джима, где он сидел в центре узкого коридора.

Джим снова опустил свою голову в собачим поклоне.

— Ясольд заставляет меня быть грузовым мулом. Я не знал, что вы будете здесь. Не то, чтобы что-то не так с тем, что вы здесь, — быстро добавил он, сделав несколько шагов назад.

— Я не люблю демонов, — сказал доктор Костич, его глаза сузились, а пальцы начали дергаться, как будто он накладывал заклинание.

— Ясолд! — Джим почти завизжал, торопясь наступить мне на ногу. — Ты обещала Эш, что я буду в безопасности! Не дай ему ничего со мной сделать.

— Ты демон, — сказала я ему, положив руку на его голову. — Он не сможет навредить демону. Никто не сможет, кроме Лорда демона. По крайней мере, не навсегда.

— Хочешь Пари? — Джим заглянул через мою ногу на моего бывшего работодателя.

Мои брови поднялись.

— Вы можете навредить демону? Не только его форме, но и самому демону? — Доктор Костич только улыбнулся.

— Не волнуйся, я никому не позволю причинить тебе вред, — многозначительно сказала я. — Джим мой гость, доктор Костич.

Демон отошел на несколько шагов.

— Больше похож на заложника. Ясолд похитила меня. Не то чтобы я возражал, потому что она классная и все такое.

— Я не могу себе представить, почему она захотела это сделать… — слова замерли на его губах, когда Балтик вышел из задней комнаты. Он остановился при виде Костича. Двое мужчин уставились друг на друга.

— О-о, — сказал Джим, снова сдавая назад.

— Ты! — сказал Костич, резко указывая на Балтика.

— А это ты! — Балтик бросил на меня раздраженный взгляд.

— Я не сказала ему, где мы — ответила я на взгляд. — Савиан сказал.

— Теперь ты заплатишь за свои преступления против L'au-dela! — объявил Доктор Костич и начал произносить то, что, как я знала, было морфинговым заклинанием.

— Я действительно должен был убить тебя, когда у меня был шанс, — прорычал Балтик, протягивая руку. Светлый клинок материализовался во взрыве сине-белого света.

— Нет! — закричала я, бежа, чтобы встать между ними. — Не здесь! Не сейчас! Не сегодня! Не тогда, когда я еще не сделала лимонный сорбет!

Балтик, в момент поднятия меча над головой, предположительно, чтобы ударить доктора Костич, остановился и нахмурился.

— Лимонный сорбет?

— После того, как пройдет sárkány. Я подумала, что немного лимонного сорбета и немного дамских пальчиков будет освежающе.

Он опустил меч, его губы сжались, когда он повернулся ко мне.

— Это не вечеринка, Ясолд!

— Лимонный сорбет не является закуской для вечеринки, — отметила я.

— Несмотря ни на что, я не буду кормить своих врагов!

— Позвольте мне добавить нотку серьезности в этот странный разговор, — начал доктор Костич.

— Не думайте, что это принесет пользу, — ответил Джим, пока я пробиралась мимо доктора Костича, чтобы встретиться лицом к лицу с Балтиком.

— Они наши гости и будь я проклята, если бы мне сказали, что люди пришли в мой дом, и я не прияла их с гостеприимством.

— Сорбет — это не обычное гостеприимство, — спорил он.

— Это всего лишь десерт.

— Я подумала, что люди захотят освежиться после канапе! — сказала я, хлопая руками по бедрам. — Простите меня за цивилизованность.

— Канапе? У тебя еще есть канапе? — Его лицо начало краснеть, признак его гнева. — Что дальше — шампанское?

Павел вышел из двери, ведущей в подвал, в руках у него была картонная коробка с названием известной марки шампанского. Балтик недоверчиво посмотрел на него и нахмурился.

— Это мой старинный Боллинджер!

— Поделиться не повредит.

— С людьми, которые хотят моей смерти! — прокричал он.

— Я полностью понимаю их чувства, — сказал доктор Костич. — О мече фон Эндреса…

— Точно, — сказал Балтик, снова поднимая меч. — Я убью его; потом я разберусь с тобой, пара.

Доктор Костич сделал шаг назад, его руки изображали сложные переплетения заклинание морфинга.

— Ты не причинишь ему вреда! Я никогда не прощу тебя, если ты причинишь ему боль! — сказала я Балтику.

Он посмотрел на меня, его глаза сверкали ониксом, его челюсть сжалась от напряжения.

— Ты слишком сильно на меня давишь, женщина!

— Я просто хочу, чтобы все обошлось! — закричала я, такая расстроенная, что могла… ну, кричать. — Почему люди не могут перестать пытаться убить друг друга и украсть вещи друг у друга, и да поможет мне Бог, доктор Костич, если вы закончите это заклинание морфинга, я сама вас ударю!

Мой бывший работодатель поднял нос, его пальцы танцевали в воздухе, когда они приближались к завершению особенно подробного заклинания морфинга, которое превратит Балтика в какую-то другую форму.

— Ты находишься под запретом. Твоя магия не работает.

— Поспорим? — зарычала я и стала вытягивать огонь дракона изнутри себя, позволяя моим собственным пальцам сделать небольшое заклинание.

Банан материализовался из воздуха и упал в ноги.

Он остановил заклинание морфинга. Все уставились на банан.

— Гм. Это должен был быть говорящий тигр, — сказала я, толкая фрукт носком ботинка. — Я думаю, что запрет сделал мою магию шаткой.

— Преуменьшение, — сказал Джим, принюхиваясь. — Ты хочешь, чтобы я притворился тигром и ударил им Верховного мага? — Мы все проигнорировали Джима.

— Ты не должна быть способна даже произнести заклинание, — сказал Костич, долго на меня глядя. — Невозможно, чтобы ты смогла сделать это с наложенным на тебя запретом.

— Моя пара не нормальная женщина, — сказал Балтик, таща меня к своему боку свободной рукой. Другой, он замахнулся мечом на Костича. — Она светлый дракон. Она выше твоего понимания.

— Ты! — Костич снова огрызнулся, глядя на Балтика, пока собрал тайную энергию в синевато-белый шар.

— Ну вот, опять, — сказал Джим, поднимая банан с нижний ступеньки лестницы. — По крайней мере, у меня есть закуска для этого шоу.

— Не вздумайте этого делать! — сказала я Костичу, как только он выпустил тайный шар. Балтик парировал его легкой вспышкой клинка.

— Очень удивительная женщина, — сказал Джим с набитым ртом. — Как ты справляешься с пулями?

— Ох! — закричала я, глядя на мага, засучив рукава. Балтик оттащил меня назад, когда я собиралась наброситься на моего бывшего работодателя. — Отпусти меня, Балтик! Никто не кидается чародейской магией в моего мужчину!

— Дракона, — поправил Джим.

— Отойди с дороги, — предупредил Костич, потянув свою силу, чтобы сформировать еще один тайный шар. — Я убью дракона там, где он стоит! — Я повернулась в руках Балтика, сильно оттолкнув его в сторону. Шар силы Костича пронесся мимо нас и ударил вазу, стоящую на пьедестале, взорвав оба предмета на биллион крошечных кусочков.

— Стра-а-айк! — сказал Джим, бросая опустевшую кожуру банана на пол перед Костичем.

— Какого черта ты делаешь? — спросил Балтик, когда я продолжала толкать его в гостиную. — Оставь меня в покое, пара! Я должен позаботиться об этом безумном маге раз и навсегда.

— Я не сумасшедший! — взревел Доктор Костич, повернувшись, собирая еще больше энергии, сформировав ее между его руками в сферу, которая светилась синим. — Теперь стой спокойно, черт тебя побери, чтобы я мог тебя поразить!

— О нет, он не сумасшедший, — сказал Джим, приподнимая иронично бровь.

— Прекратите это! — закричала я, когда Балтик дернул меня в сторону с пути шара силы. Он прошел через окно, разбив стекло по пути.

— Вы заплатите за это окно! — сказала я, бушуя в сторону Костича.

— Пара, ты уйдешь с дороги, чтобы я мог убить мага? — зарычал Балтик, его клинок вспыхнул переливаясь, когда доктор Костич, бормоча заклятие под нос, быстро бросал крошечные искорки света в него один за другим.

— Никто никого не убьет… ублюдок! — ахнула я, когда доктор Костич, кружась, когда вдруг ветер заставил дверь громко закрыться, отправил взрыв тайной силы в поднос с хрустальными кубками.

— Это был аперитив для sárkány, лимонный сорбет! Теперь! Вот и все! Нет больше Мисс-хорошая-кем-бы-я-не-была!

— Дракон, — сказал доктор Костич в тот же момент, когда Балтик сказал:

— Пара, — а Джим добавил не достаточно тихим голосом:

— Сумасшедшая леди?

Я схватила маленький стул с кремовой и бледно-синей полосатой лентой и бросилась на мага, который вытянулся передо мной, как если бы я была укротительницей львов, а он был особенно упрямым Львом.

— Назад! Назад, я говорю! Ты не можешь забрать меч! Ты не можешь забрать Балтика, он мой! Уходи и больше не беспокой нас! Мне заплатят за последние две недели, даже если ты наложил запрет на меня? Потому что я еще не видела свою зарплату, и я обещала Брому, что он сможет выбрать большой дегидратор на день рождения, а это всего через пару недель. — Взрыв беловато-синего света вспыхнул передо мной, стул, который я держала, распадался, когда тайная сила взорвала его вдребезги. Я удивленно уставилась сначала на руку, которая держала одну уцелевшую ножку стула, потом на доктора Костича.

— Ты целился в меня! — сказала я в изумлении.

Низкое рычание гнева шло от Балтика и внезапно комната заполнилась Белым Драконом, огонь вспыхнул вокруг него, когда он врезался в доктора Костича, они вдвоем упали на полированный мраморный пол в переплетении драконьих конечностей, хвоста и молотящих магических ног.

— Никто не трогает мою пару, — прорычал Балтик, прижимая Костича к Земле, пыхтя несколькими клубками дыма в дюйме от лица Костича.

— О-о-о. Он пускает на него слюни. Это просто совершенно отвратительно, — сказал Джим, наблюдая на безопасности, на лестнице.

— Те, кто живет в стеклянных домах, — сказала я демону, прежде чем подойти к голове Костич и ударить его ножкой стула. — И ты тоже должен нам за это кресло! Это был антиквариат! — Костич что-то прохрипел, его лицо было красным, его тело извивалось, он отчаянно пытался вдохнуть воздух в свои раздавленные легкие.

Никто не слышал, как открылась входная дверь, пока голос не заговорил.

— Мы приехали рано? О. Э-э… Здравствуйте, Доктор Костич.

— Хейя, Эш, — сказал Джим, спрыгивая вниз по лестнице, чтобы поприветствовать своего Лорда демона. — Лимонный сорбет еще не готов. Почему бы тебе не вернуться через час?

— Э-э… — я моргнула на людей, толпящихся в дверях. Эшлинг, Дрейк и два его рыжих телохранителя втиснулись в дверь с одинаковыми выражениями удивления на лице. — Привет.

— Привет, — сказала Эшлинг, глядя туда, где Балтик прижимал доктора Костича. — Здравствуйте, Балтик. Я не думаю, что мы официально встречались.

— Ты знаешь, кто я такой? — выплюнул Доктор Костич, несколько запыхавшись. — Я возглавляю комитет!

Я выпрямилась и улыбнулась драконам, когда Эшлинг осторожно переступила через разбитые хрустальные кубки, Дрейк прямо за ней.

— Вы немного рановато, но все в порядке, хотя, как говорит Джим, сорбет еще не готов. О, черт! Джим!

— Я могу вас всех изгнать в Акашу! Я настолько могуществен! — хрипел Доктор Костич.

Я проигнорировала его и посмотрела на демона.

— Что? Кто? Я? Я не нюхал его задницу! — сказал быстро Джим, отступая от того места, где лежал Балтик, сокрушающий доктора Костича.

— Вы все будете обвинены в тяжких преступлениях против моей благородной личности! — Балтик повернул шею, чтобы послать небольшой огненный шар в демона. Я поймала огонь, когда он прошел мимо меня, и бросил его ему, нахмурившись.

— Ты должен быть в другом месте, чтобы Эшлинг заставила Дрейка сделать то, что она скажет! — сказала я демону. — Ты не можешь быть заложником для их хорошего поведения, если находишься прямо здесь!

— Это не моя вина, — сказал Джим, садясь на ногу Костича.

— Уберите демона, который только что сломал мне ногу! Отвали, бездушное чудовище Абаддона!

— Эшлинг приехала раньше, — добавил Джим.

Я хмуро посмотрела на женщину, когда она остановилась перед Балтиком и доктором Костич.

— Вы сделали это намеренно, не так ли? Вы пришли сюда пораньше, чтобы застать меня посреди подготовки, чтобы выставить меня в плохом свете. Это совсем неприятно и после того, как я взяла на себя труд сделать чизкейк!

— Какая подготовка? — спросил Дрейк, оттаскивая Эшлинг на пару шагов назад, когда доктор Костич освободил одну руку и попытался схватить ее. — Ты расставила нам ловушки? Устроила засаду? Еще одна бомба?

— Лимонный сорбет и канапе, — сказал Джим, пуская слюни на ногу мага. — Ясолд, дай мне попробовать… протестировать копченые рулетики из лосося тоже. Кстати, мне лучше вернуться на кухню. Бром там с Павлом, помогает ему с закусками из огурцов и крабов, а этот ребенок вечно голодный. Держу пари, он собирается вылизать тарелку.

— Я настаиваю, чтобы ты отпустил меня! — потребовал Доктор Костич. — Я не смогу съесть канапе, если мои ребра будут раздавлены в легких!

— Ты готовила еду для sárkány? — Спросила Эшлинг, выглядя почти так, как будто она не могла в это поверить.

— Вот видишь? Даже пара зеленого дракона согласна, что смешно подавать еду в такое время, — сказал мне Балтик с сумасшедшим самодовольством.

— Я ничего такого не приготовила, — сказала я, нахмурившись на них обоих. — Я просто сделала несколько небольших закусок, чтобы наслаждаться ими, пока мы обсуждаем вопрос о том, собираются ли они меня казнить.

— Что? — спросил Балтик, его голова резко повернулась ко мне.

— Я расскажу тебе об этом позже, — сказала я, кивнув в сторону остальных.

— Ты мне сейчас расскажешь! — приказал он, раздраженно постукивая когтями.

— А-а-а! — закричал Доктор Костич.

Балтик сдвинул переднюю часть стопы, так чтобы его когти не были прямо на лице Костича.

— Что ты имеешь в виду, казнят тебя или нет? По какой причине вейры желают твоей смерти?

— Все! Мое терпение подошло к концу. Я уничтожу тебя сам, если никто не спасет меня от этого толстого дракона!

— Он не толстый, — огрызнулась я и серьезно подумала о том, чтобы пнуть архимага. — Все драконы выглядят так!

— Ты бы так не говорила, если бы лежала на моем месте, — проворчал Костич.

Джим открыл рот, чтобы что-то сказать, но остановился, когда Эшлинг и я зыркнули на него.

— Э… почему Балтик лежит на докторе Костиче? — спросила Эшлинг.

— Ну, знаешь, до меня дошли слухи, что Ясольд нравятся маленькие мономужские игры…, — начал говорить Джим. Я бросила в него ножку стула, а затем маленький шар тайной магии. На полпути к демону, он превратился в еще один банан. — О, еще больше закусок. Благодарю.

— Пара, ты мне ответишь!

— Я ничего не вижу. Все становится черным. Если вы убьете меня, клянусь, я буду преследовать вас всех!

— Ты только что наколдовала Джиму банан? — спросила Эшлинг, сделав шаг в сторону, чтобы посмотреть, как Джим ест банан.

— Да. — Я вздохнула, показывая на моего бывшего работодателя. — Он наложил на меня запрет. Но моя магия работает.

— У тебя не должно быть магии и точка, и тебя не будет к тому времени, когда я закончу с тобой и этим толстым бегемотом…

— О, ради бога, — сказала я, дергая Балтика за хвост. — Дай ему подняться. Если мы будем разговаривать, то лучше, чтобы это был цивилизованный разговор.

— С лимонным сорбетом и грибными шляпками, завернутыми в бекон, — согласился Джим.

Балтик свирепо посмотрел вниз на Костича, который слабо двигался под ним, но снова принял человеческий облик, стряхивая с себя пыль, когда тот вставал на ноги.

Два телохранителя зеленого дракона помогли доктору Костичу подняться, наполовину неся его на стул, где тот рухнул, тяжело дыша и кидая на всех присутствующих яростные взгляды.

Наступило молчание. Балтик и Дрейк несколько секунд смотрели друг на друга.

— Балтик, — наконец сказала Дрейк, когда Эшлинг толкнула его локтем.

— Дрейк Вирео, — сказал Балтик, признавая приветствие.

Они смотрели еще немного, не рыча друг на друга, но я могла сказать, что от них мурашки бежали по коже.

— Дрейк, — сказала Эшлинг, слово, полное невысказанного значения, когда она кивнула нам.

Он вздохнул. Я старалась не хихикать над мученическим выражением его лица.

— Ты хорошо выглядишь, Ясолд. Как и твоя пара.

— Спасибо, — сказала я, взглянув на Балтика. Он угрюмо смотрел на Дрейка. Я ущипнула его за руку. Он продолжал пялиться. Я впилась ногтями ему в запястье, пока он не огрызнулся:

— Ради бога, женщина! Я страшный крылатый виверен Балтик! Я не веду вежливых разговоров!

— Теперь введешь. Давай. Это не больно. — Он поднял мученический взгляд Дрейка на совершенно новый уровень. — Моя пара постановила, что ты можешь находиться в нашем доме.

— Ты можешь и лучше, — сказала я, впившись в него одним из моих самых эффективных взглядов мамы.

— Однажды, пара, ты зайдешь слишком далеко! — сообщил он мне, с прищуренными глазами и раздутыми ноздрями.

Я поцеловала кончик его носа. Он выглядел еще более возмущенным.

— Продолжай. Ты можешь это сделать.

Небольшой пучок дыма вырвался из одной его ноздри. Я улыбнулась ему; его ответный хмурый взгляд обещал возмездие при первой же возможности. Но, в конце концов, ему удалось сказать Дрейку:

— Ты выглядишь так же, каким я тебя помню с последней нашей встречи.

— Это не боль…

— В последний раз, когда ты пытался меня убить, — перебил Балтик. — Когда ты проткнул меня длинным мечом и попытался обезглавить боевым топором. Я думаю, что ты также выстрелил несколькими арбалетными болтами в мои ноги в попытке сломать кости.

Тишина снова заполнила зал. Дрейк старательно снимал несуществующий ворс с рукава.

— И если я не ошибаюсь, у тебя был кинжал или два, которые ты использовал на моей селезенке. — Эшлинг уставилась на мужа, который теперь беспечно разглядывал картину на стене.

— Не говоря уже о крючке, который ты творчески использовал, погрузив его глубоко в мой…

— Это твое приветствие, не так ли? — спросила я, останавливая Балтика, прежде чем он заставил бы мой живот вывернуться.

Он пожал плечами.

— Я не упомянул о двух утренних звездах, которыми он пытался выбить мне мозги. Я мог бы, но я знал, что ты предпочитаешь оставить все на социальном уровне.

— Я думаю, что это очко в нашу команду, — сказал Джим, кивая в одобрении.

Эшлинг перевела на него свой взгляд.

— Привет! Ты мой демон! Ты в нашей команде, а не в их!

— Солди похитила меня. Это значит, что я в ее команде, пока она меня не отпустит. Верно, ребята?

— Почему я подозреваю, что единственная причина, по которой ты хочешь быть в моей команде, это то, что у меня есть кухня, полная канапе? — спросила я его.

— У демона должны быть приоритеты.

— Джим, ко мне, — устало сказала Эшлинг.

— О, прекрасно! — я остановила демона, когда он собрался повиноваться. — Давай иди и разрушь все мои планы! Ты вообще не должен был быть здесь. Джим должен был быть спрятан! Я пытаюсь сделать хороший sárkány, но нет, каждый должен его разрушить.

— Привет, — сказала Май, появившись позади двух рыжих телохранителей, которые заняли позиции позади Дрейка. Она проскользнула между ними, с интересом оглядываясь. — Мы опоздали?

Глава 17

— Почему доктор Костич снял рубашку?

— Я проверяю сломанные ребра, — ответил маг, подняв глаза. — Здесь есть целитель? Мне нужны свидетели обвинения в нападении, которое я предъявлю этим драконам.

— Да. Габриэль?

Двое охранников отошли в сторону, чтобы пропустить Габриэля.

— Добрый день, Ясолд. — Его глаза ярка сверкнули на Балтика, сужаясь к нему.

Воздух стал трещать от электричества. Я выскочила перед Балтиком, так чтобы моя спина была у его груди.

— Никаких драк. Я устала сражаться. Люди, которые будут драться, не получат лимонного сорбета. Если ты будешь меня игнорировать, я превращу тебя в банан. Понял?

— О боже! — пожаловался Джим позади нас. — Способ разрушить хороший sárkány.

— Банан? — Габриэль выглядел пораженным.

— Ее волшебство не работает. Доктор Костич что-то с ней сделал, — сказала ему Эшлинг.

— Запрет, — огрызнулся доктор Костич, все еще ощупывая свои ребра. — Толстый Дракон и она заплатят за это.

— Он совсем не толстый! — закричала я. — Он просто ширококостный! Смотри! — Я выдернула футболку Балтика из штанов, потянув ее вверх, чтобы обнажить живот. — Видите? Классический шести-кубиковый пресс!

— О-о-о, очень мило, — сказала Эшлинг, любуясь прекрасной пульсацией мышц Балтика.

Он закатил глаза и заправил футболку обратно в штаны.

Дрейк поджег Эшлинг ноги.

— Я просто смотрела, — сказала она ему. — Мне разрешено смотреть.

— Нет, это не так. — Глаза Дрейка были блестящими изумрудами. Взбешенными блестящими изумрудами.

— Слушай, у тебя и так достаточно проблем, мистер устраивать оргии вчетвером в средневековой Франции.

— Это все лимонный сорбет, которым ты его кормишь, без сомнения, — сказал мне доктор Костич, подтягивая штанину, чтобы посмотреть на голень. — Очень откормленный. Ну, у тебя не будет ничего из этого, пока ты будешь страдать вечность в Акаше, так что ты можешь пока наслаждаться этим.

— Лимонный сорбет? Я люблю лимонный сорбет, — сказал легкий, воздушный голос, после чего появился близнец Май — Кирена.

— Где мороженое? — Костя прибыл следом, присутствие, которого Балтик не осознал, пока черный виверн не вошел в дом.

— Предатель! — Балтик вдруг взревел, отталкивая меня в сторону и снова переходя в форму дракона. Я споткнулась об него и упала на нижнюю ступеньку, ударившись головой о ножку стула, которая там лежала.

— Балтик! — закричал в ответ Костя, он тоже изменился. Все отбежали по сторонам холла, черный и белый драконы дрались, их когти рубили, огонь дракона взрывал все вокруг.

— С меня хватит! — закричала я во весь голос и, подхватив ножку стула, начал бить ею двух драконов. — Мальчики, вы не будите драться в моем доме!

— Ой-ой. У кого-то проблемы с мамой, — сказал Джим. — Лучше ее поостеречься, мальчики, или она забананит вас.

— Пара! — запротестовал Балтик, когда я ударила его по заднице ножкой стула.

Костя зарычал и бросился на Балтика, но я ударил его в ответ ножкой стула, в результате чего он остановился и покачал головой, потрясенный взгляд был на его морде дракона.

— Вы оба меняетесь обратно или начнется пора бананов! — сказала я, покачивая ножкой стула.

— Это невыносимо, — сказал Балтик, изменяясь назад, пока он шел ко мне, его руки были на бедрах. — Ты не будешь так со мной обращаться! Я виверн!

— Какого клана? — спросил Костя, вытирая тонкую струйку крови из-под носа, когда он тоже перешел в человеческую форму.

— Мы доберемся до этого на sárkány, — сказала я, поглощая огонь, который Балтик фыркнул в меня. — Успокойся, пожалуйста, Балтик. Я знаю, ты чувствуешь, что Костя предал тебя, но… но… о, нет, не снова… — мир завращался. Я потянулась вслепую, отчаянно пытаясь найти Балтика, его рука схватила мою, когда я попала в ничто.

Ничего кроме белого. Белое было вокруг меня, холод кусал и врезался глубоко в кровь, ревел в ушах. Рев растворился в звуке ветра, бесконечный крик, который кружился вокруг меня.

Белое кружилось и изменяло скорость в такт ветру, я поняла, что стою посреди метели.

— Снег, — сказал голос позади меня.

Я повернулась. Балтик по-прежнему держал меня за руку, с интересом оглядываясь вокруг.

— Что ты здесь делаешь? Это видение. Тебя не должно быть в моих видениях.

— Я участвовал в последнем, который у тебя был, — отметил он.

— Это было не совсем видение. Это было просто переживание момента времени, вызванного знаком любви. — Я коснулась цепочки, которую носила на шее, знака, лежащего между грудями, мои пальцы заскользили по передней части мехового плаща, который был застегнут на моей шее. — Этот совсем другой. Это как те же самые видение или сны, которые у меня были раньше.

— Возможно, шаман прав, и твой дракон призывает тебя проснуться, — предположил он, обернувшись. — Даува. Мы на холме за пределами Даувы.

— Я не думаю, что все так просто.

— Ясолд!

Я обернулась, когда мое имя пронеслось по ветру.

— Константин! — зарычал Балтик, хватаясь за меч, который больше не носил.

Темная фигура появилась из кружащегося снега, его волосы были белыми, когда он протянул ко мне руки.

— Любовь моя, ты не должна быть здесь. Если кто-нибудь из моих людей увидит, что мы встречаемся раньше, чем я….

— Ты умрешь за это! — закричал Балтик, прыгая вперед, чтобы схватить Константина, но ничто не встретило его хватательных рук, его импульс отправил его прямо через Константина в глубокий сугроб в нескольких футах позади нас.

— Я должна была прийти, — услышала я себя, очевидно, запертая в прошлом, чтобы повторять то, что я сказала так много веков назад.

— Пара! — ахнул Балтик, вставая на ноги. Боль на его лице была почти больше, чем я могла вынести. Я потянулась к нему, но именно Константин взял меня за руку.

— Любовь моя, я знал, что однажды ты придешь ко мне.

— Нет! — зарычал Балтик.

— Нет, — повторила я, вырывая руку из рук Константина и качая головой, капюшон моего плаща соскользнул назад, оставив меня беззащитной. — Мое сердце принадлежит Балтику и так будет всегда. — Балтик встал на колени в снегу, его темные глаза были настороженными и подозрительными.

— Я пришла сюда не для того, чтобы отдаться тебе, а чтобы умолять тебя уйти. Уходи сейчас же, пока еще кто-нибудь не умер. Эта битва между тобой и Балтиком … бессмысленная бойня, я не позволю крови невинных драконов запятнать мою душу.

— Ты — моя пара. — Несмотря на рев ветра, голос Константина был низким и грубым. — Он забрал тебя у меня. Это мое право вернуть тебя.

— Она моя! — зарычал Балтик.

— Ты знал, что Балтик держит мое сердце… я говорила тебе это достаточно часто. Ты должен поверить мне, когда я говорю, что ничего не изменится. Пожалуйста, уважай мое решение и оставь нас в покое. — Я начала поворачиваться обратно к Даува, но он остановил меня, схватив мою руку.

— Я не могу отпустить тебя, любовь моя.

— Не надо! — зарычала я, оборачиваясь и шлепая его по руке, ярость заставила мой драконий огонь распространиться и образовать кольцо вокруг него. — Не употребляй это слово! Ты не любишь меня, Константин! Нельзя любить того, кого систематически уничтожаешь!

Он отшатнулся на шаг назад. Балтик попытался толкнуть его, но ему было нечего задеть. Вместо этого он провалился сквозь снег туда, где стояла я.

— Я всегда знал, что он сумасшедший. Посмотри ему в глаза, пара. Посмотрите на его лицо. — Я должна была признать, что глаза Константина сверкали странным светом, даже посреди метели.

— Он отобрал тебя у меня, — печально сказал Константин, склонив голову. — Я должен делать то, что я должен делать, Ясолд. Я поклялся защищать тебя и сделаю это единственным известным мне способом.

— Защищать ее? — заорал Балтик на Константина. — Ты хочешь уничтожить меня… всегда хотел, с тех пор как я бросил тебе вызов за право быть наследником.

— Я устала протестовать против твоего безумия, — сказала я, внезапно истощенная тяжестью всех этих драконов, которые умерли и умрут без какой-либо реальной цели. Слова Балтика дошли до меня, и я взглянула на него. — Ты бросил вызов Константину?

— Это истинная причина продолжения войны. Он был назван Алексеем как его наследником, но я знал, что у него только свои, близкие к его сердцу интересы, а не интересы Клана. Я бросил ему вызов за право быть наследником и выиграл. Он никогда не простил меня за это, вскоре после того, как меня назвали виверном, он собрал горстку драконов, обманув их, подкупая их, убеждая их, что они никогда не будут счастливы под моим правлением.

Это имело смысл. В этом было слишком много смысла. Константин был драконом большой гордости, как и все виверны. И для него потерять и меня, и клан Балтику… я не была удивлена, что это породило глубокую, кипящую ненависть, которая распространилась на все, что Константин воспринимал как принадлежащее Балтике.

— Нет никакой надежды, если ты останешься с ним, — сказал мне Константин, проводя рукой по лицу, как будто он тоже устал.

— Только потому, что ты слишком глуп, чтобы ее увидеть, — ответила я. — Я должна вернуться до того, как Балтик заметит, что меня нет.

— В этот момент я, наверное, в пещерах, отбиваюсь от попытки Кости пробраться в замок через нижние проходы, — сказал Балтик, затем повернулся лицом к Константину, ругаясь на зиланте. — Это сейчас он убьет тебя! Беги, пара! Я не позволю ему ударить тебя.

Я повернулась и начала спускаться по крутому склону к сливнову отверстию, через который я незаметно выбралась из крепости. Я хотела остановиться, схватить Балтика и заставить его уйти со мной, но мое тело должно было следовать за действиями в прошлом.

— Ты не можешь, — крикнула я ему, скатываясь по небольшому склону к небольшой роще деревьев, которые вырисовывались серым на снегу. — Ты не можешь прикоснуться к нему, помнишь? — Он длинно и красочно выругался, начиная идти за мной.

Внезапный порыв ледяного ветра отправил меня вперед. Позади меня Константин позвал меня по имени.

— Ясолд! — Я оглянулась через плечо, но ничего не увидела, ни Константина, ни Балтика.

— Пара! Где ты? — Закричал Балтик, его голос был слаб, так как большая часть его голоса была унесена ветром. — Я тебя не вижу. Беги от него! Не позволяй ему найти тебя!

— Не могу, — ответила я, вставая на ноги. Когда я сделала это, ветер поднял мой плащ и закрутил его вокруг меня, ослепив меня, когда внезапный удар ударил меня в спину.

Я закричала, борясь как со снегом, в который упала, так и с плащом, тяжелым и мокрым, эффективно связавший мои ноги. Я снова упала в снег, белизна поглотила меня, просачиваясь в мое существо, пока я не стала такой же чистой, как и плывущий по течению.

Белое окружило вокруг красотой, которая вызывала слезы на моих глазах… пока я не заметила в нем красное.

— Что… — я задохнулась, поднявшись выше, и поняла, что смотрю на себя, на лежавшую лицом вниз себя, на веер алых пятен на снегу и плаще. — Балтик! О боже мой, Балтик!

— Я здесь. — Он остановился, увидев фигуру с длинным изогнутым мечом в руках.

— Не-е-ет! — Балтик взвыл, упав на колени, запрокинув голову в агонии.

Константин стоял у моих ног, глядя на мое тело плоскими, лишенными всякого чувства глазами.

Капля крови медленно собралась на кончике меча, который он держал, дрожащая от силы ветра и, наконец, упавшая с бесконечной медлительностью на белое поле.

Мои глаза затуманились. Я отвернулась от жгучего ветра и заметила алые пятна, которые вели от моего мертвого тела до Константина, но прежде, чем я успела что-либо сказать, крик Балтика отдался эхом в моих ушах. Белизна потемнела, сгущаясь и превращаясь в темное, сырое, замкнутое пространство.

Балтик стоял на коленях, запрокинув голову, в том же мучительном положении, но теперь в руках у него был меч.

Последние ноты эха исчезли, я поняла, что нахожусь в одной из пещер под Даувой.

— Все кончено. — Балтик медленно повернул голову и посмотрел за меня.

— Это должно было закончиться больше века назад, — сказал голос, тень позади меня растворилась в Костю. — Но ты меня не послушал. Больше не будут умирать черные драконы, Балтик. Ты единственный, кто умрет и с твоей смертью клан будет свободен. — Костя высоко поднял меч. — Тебе не нужно бояться за судьбу Ясолд. Я прослежу, чтобы о ней позаботились.

Балтик только рассмеялся, этот его звук был ужасен, полон безнадежности и тоски, которым не было ни конца, ни начала. Он склонил голову, позволив мечу с глухим стуком упасть на каменистую землю.

— По крайней мере, я буду с ней снова.

Я вскрикнула и прыгнула вперед, чтобы остановить Костю, слезы текли по моему лицу, но я так же не существовала, как Балтик на месте моей смерти. Я слышала, как меч рассек воздух, но не могла видеть, как Костя убивает мою любовь. Я отвернулась, брызги крови ударили меня по щеке, смешались со слезами, когда я упала, рыдая, как будто мое сердце было уничтожено.

— Любовь моя, не делай этого. Все кончено. Я здесь. Ты должна сейчас вернуться ко мне. Ясолд, внемли мне! — Я открыла глаза и увидела, что лежу на полу, прижавшись к груди Балтика, мое лицо и его рубашка были мокрыми.

— Я убью его, — сказала я, у меня болело горло, голос был хриплым.

— С ней все в порядке? — спросила Май. — Она ударилась головой, когда упала? Габриель, может тебе стоит взглянуть на нее.

— Теперь ты знаешь, что я чувствую, — сказал Балтик с едва заметной улыбкой на губах.

Я оттолкнулась от него, воспоминания застряли у меня в голове, когда я встала на ноги.

— Ты, — сказала я низким и ужасным голосом, направляясь к Косте. — Он был безоружен, когда ты его убил!

Брови Кости поднялись, и у него хватило наглости выглядеть потрясенным, когда я схватила ножку стула и подняла ее над головой.

— Нет, пара. — Балтик поймал меня, когда я побежала к Косте, намереваясь побить его.

— Ты уронил свой меч! Ты даже не держал его, когда он убил тебя! — кричала я, сражаясь с Балтиком, чтобы добраться до Кости.

— Э… — Костя на мгновение испугался, потом нахмурился. — О чем ты говоришь?

— К тому времени я был уже мертв, — сказал Балтик, обхватывая меня обеими руками и крепко прижимая к себе. — Ясолд, я был мертв. Константин убил тебя. Я не мог бы существовать без тебя. Не важно, что Костя нанес удар…без тебя я бы не выжил.

— Кажется, я прибыл в самый интересный момент, — сказал легкий итальянский голос.

Я выплюнула слово, которое никогда бы не сказала перед Бромом, уронила ножку стула и повернулась к Балтику, чтобы крепко его обнять.

— Видимо, Ясолд приснился еще один… э-э-э… сон, из-за отсутствия лучшего слова, — медленно сказала Эшлинг. — И я думаю, Балтик пошел с ней.

— Ах, — сказал Бастиан, явно смущенный.

— Константин не убивал Ясолд, — сказал Габриэль, глядя злее, чем я когда-либо его видела.

— Мы видели его, — сказал Балтик, когда я в последний раз шмыгнула носом в его рубашку, повернувшись лицом к остальным, стоявшим полукругом вокруг нас.

— Ты забрала Джима? — спросила я Эшлинг, заметив, что демона нет, хотя мое настроение было несколько поникшим, чтобы заботиться о нем.

— Нет. — Она странно посмотрела на меня. — У нас было соглашение, мы его придерживаемся. Джим останется с тобой до тех пор, пока sárkány не закончится. Сейчас он на кухне, без сомнения пытается отобрать еду у твоего сына.

— Вы его видели? — Спросил Дрейк, слегка нахмурившись. — Вы видели, как Константин убил Ясолд?

Я заколебалась на мгновение, вспоминая кровавый след, который вел от моего тела.

— Да, — сказал Балтик, крепко обнимая меня. — Мы видели, как он стоял над ее безжизненным телом с мечом в руке, с которого капала кровь. Там больше никого не было, только он. — Я ничего не сказала. Ситуация была слишком напряженной, чтобы обсуждать кровавый след в тот момент. Все драконы были на взводе; позже мне придется поговорить с Балтиком, чтобы обсудить, что это значит.

— Нет, — сказал Габриэль, качая головой и глядя на свою пару. — Не могу в это поверить. В этом нет никакого смысла. Константин не сделал бы этого.

— Ты с ним знаком? — Балтик прорычал что-то очень грубое.

— Нет. — Пальцы Габриэля напряглись. — Но мой отец служил у него охранником. Он не стал бы служить, если бы Константин был без чести.

— Ну, я действительно это знаю. С телом Ясолд больше никого не было. Я сам видел, как он сказал ей, что сделает то, что должен. Разве это не так, пара?

Я кивнула головой.

— Он был в ярости на Балтика и не хотел ничего, кроме как уничтожить его. Он сказал, что чувствует привязанность ко мне, но… — я замолчала, не желая рассуждать перед другими драконами.

— Не мучай себя снова, пара, — прошептал мне на ухо Балтик, сжимая меня в объятиях.

— В этом нет никакого смысла, — сказал Габриэль, качая головой и ища руку Май, словно за утешением.

— Верьте или не верьте… мне все равно. На самом деле в данный момент я склонна согласиться с Балтиком, нам не нужно иметь ничего общего ни с кем из вас, ни с фейрами. — Я сжала в руке знак любви, который повесила на серебряную цепочку, измученная постоянной борьбой, которая, казалось, наполнила мою жизнь.

— Ну, я понятия не имею, что на это сказать, — сказала Эшлинг, взглянув на Дрейка. — Я должна признаться, однако, что я начинаю думать, что, возможно, разговор с Балтиком — это хорошая идея.

Бастиан подошел к нам и, прежде чем Балтик или я успели среагировать, ударил Балтика в нос.

— Мне сказали, что ты Балтик, хотя и не похож на него. Я очень рад. Ты будешь страдать очень долго, прежде чем умрешь за смерть моих драконов.

Я сдержала Балтика, когда он хотел напасть на Бастиана.

— Пожалуйста, не надо, — умоляла я его.

— Он просто ответит тебе тем же, а потом я превращу его в банан, а это значит, что мне придется просить доктора Костича о помощи, он снова назовет тебя толстым, а это приведет к тому, что я захочу вырубить его огнем и мы все закончим дракой, пока не останется ничего, кроме тебя, меня и кучки бананов. И немного тающего лимонного сорбета.

Балтик выглядел так, будто он все равно собирался ринуться вперед и поколотить Бастиана, но когда я прикоснулась к его щеке и сказала:

— Пожалуйста? — он воздержался.

— Женщины! — проворчал он, выражение его лица было черным, как его глаза. — Я надеюсь, тебе понравится, как я буду выглядеть с кривой переносицей, потому что он сломал ее.

— О! — Сказала я, разглядывая его лицо. Его нос быстро опухал и был наклонен направо. — О боже. Я не знаю, как вправить нос. Габриэль, поможешь?

Габриэль молчал, его губы скривились в бунтарскую линию.

— Я в этом уверена, — сказала Май, толкая свою пару в бок. — Давай.

— Нет, — сказал Габриэль, смотря яростно на Балтика.

Бастиан и Костя кивнули в знак согласия на упрямую позицию Габриэля.

— О, во имя всех святых! — Сказала я, почти потеряв терпение. — Это всего лишь нос!

— Я в побатке, — назально сказал Балтик.

— Ты не в порядке. Тебе нужно вправить перелом, Габриэль, пожалуйста, сделай это. Если ты настаиваешь на упрямстве, ты можешь сделать это ради меня, а не ради Балтика.

— Ты хоть представляешь, сколько раз он пытался убить меня, убить мою пару или украсть ее за последние несколько месяцев? — Сказал Габриэль, указывая на Балтика. — Я не собираюсь вправлять его чертов нос.

— Я нехохда не пытался убить твою паму, — сказал Балтик с таким достоинством, какое только можно иметь, когда нос приближается к размеру, форме и цвету спелого яблока. — Урасть ее, ба. Но не убить.

— Я не буду этого делать! — сказал Габриэль, но, взглянув на Май, он двинулся вперед, бормоча что-то себе под нос, что, как я чувствовала, было лучше притвориться, что я не слышала, схватил нос Балтика между большим и указательным пальцами и быстро дернул. Ужасный щелкающий звук заставил всех присутствующих съежиться. Всех, кроме Балтика, который выругался, когда почувствовал свой бедный, оскорбленный нос. — Вот. Все готово. Мы можем перейти к той части дня, когда приговорим Балтика к смерти?

Банан стукнул его по голове. Он бросил на меня удивленный взгляд.

Я с невинным выражением лица рассматривала капельки крови, просачивающиеся из ноздрей Балтика, и сказала:

— Почему бы нам всем не отправиться на северное пастбище, где для sárkány установлены палатка, столы и стулья. Балтик и я проверим канапе, хотя на данный момент мне также наплевать и на них, но моя мать воспитала меня оказывать гостям общую вежливость, даже если это убивает меня. Что может произойти в прямом и переносном смысле.

Глава 18

— Я вижу артишоки? Я их обожаю. — Кирена с тревогой посмотрела на стол. — С чесноком и пармезаном? Кто-нибудь еще их видит?

Мы были на Северном пастбище, большом открытом поле, покрытой дикой травой и голой землей. Я бы предпочла более цивилизованную обстановку, но единственный способ, которым я могла заставить Балтика согласиться на то, чтобы sárkány был в его доме, это провести его на открытом поле, где никто не мог спрятаться в засаде. Я не думала, что виверны сделают что-то подобное, но согласилась с ним, что лучше не рисковать.

Дамы сидели за столиками, сдвинутыми вместе. Виверны были вместе небольшое группкой, очевидно, обсуждая что-то о sárkány. Балтик стоял один, наблюдая за всеми таким яростным взглядом, который мог бы испепелить тираннозавра Рекса.

Павел и я провели день на кухне, делая закуски, которые предназначались на подачу после sárkány, но оказалось, что все эти разговоры о лимонный сорбете разбудили аппетиты.

— Вот тарелка для тебя и Джима, — сказала я Брому, протягивая ему поднос с двумя тарелками, заваленными закусками и канапе. — Вы можете съесть их на кухне, а потом Павел сказал, что ты можешь поиграть в его видеоигры.

— Не понимаю, почему мы не можем остаться здесь и посмотреть, как Костю пару раз встряхнут, — пожаловался Джим, обнюхивая поднос, чтобы посмотреть, что на нем. — Эй, у нас нет знаменитого сорбета? Мой рот полностью готов к нему!

— Я оставил немного для вас в морозилке, и я предпочитаю, чтобы ты и Бром держались подальше во время встречи. Кстати говоря, не приставайте к драконам. Все охранники остались в доме, никто из них не выглядел очень счастливым.

— Да, да, я могу справиться с парой охранников.

— Не трогайте их… оставьте их в покое. Нам очень сложно было их убедить заставить их оставить вивернов одних.

— Она просто хочет, чтобы мы убрались с дороги, если Костя снова кинется на Балтика, — сказал Джим Брому, когда они направились к дому. Бром остановился и обернулся, на его лице появилось выражение тревоги.

Я пробормотала что-то невежливое про большой рот Джима, торопясь к Брому.

— Милый, ничего не случится. Это всего лишь встреча.

— Упс, — сказал Джим, раскаиваясь. — Э-э… да, Би-Мэн. Я не имел в виду, что Костя собирается навредить Балтику. Кроме того, если бы он попытался, твоя мама превратила бы его во фрукт.

— Верно, — сказала я, быстро обнимая Брома. — Никто не пострадает.

Он продолжал выглядеть обеспокоенным.

— Могу я поговорить с Балтиком минутку? Я имею в виду с папой?

— Хорошо, — медленно сказала я, задаваясь вопросом, говорил ли Джим ему что-нибудь о том, что Вейры хотят казнить Балтика. Я взглянула на обсуждаемого человека, который стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на всех с мрачным подозрением. Я кивнула в сторону Брома, он подошел. — Бром желает поговорить с тобой.

Он поднял брови и с выжиданием посмотрел на Брома, который слегка ерзал и извиняющимся тоном сказал:

— Могу я поговорить с ним наедине, Салливан?

— Э-э… конечно. — Я отошла, чтобы проверить, как плотно сорбет упакован в лед и не тает ли он под теплым летним солнцем, прежде чем встать за своим стулом.

— О-о-о! Это песто? — Кирена издавала радостные звуки. — Это так вкусно, Ясолд. Ты должна обслуживать все sárkánies!

— Спасибо, но я думаю, что откажусь от этого предложения. — Через несколько минут Балтик вернулся, выражение его лица не изменилось. Я посмотрела, как Джим и Бром вернулись в дом, прежде чем повернуться к нему. — Что все это значит?

— Он беспокоится за тебя.

— За меня? Черт! Джим, должно быть, рассказал ему о приказе.

— Нет. Он боится, что если вейры сделают что-то со мной, ты останешься беспомощной. Я сказал ему, что ему не о чем беспокоиться.

— Потому что я не слабая и могу сама о себе позаботиться, — сказала я, кивая головой в знак одобрения того, как он отнесся к беспокойству Брома.

— Потому что вейры не контролируют меня, — поправил он.

Ужасное чувство ожило у меня в животе. Прежде чем я успела предупредить его об этом, виверны подошли к столу, Костя занял место во главе.

— Все виверны присутствуют. Sárkány может начаться.

— Не передашь мне вишнево-абрикосовые булочки? — попросила Эшлинг Май, которая сидела по диагонали через стол от нее.

Я подошла к Балтику, просунув руку в его руку, чтобы предложить поддержку и получить комфорт. Его пальцы сжались вокруг моих, заставляя огонь во мне слегка шевелиться.

— Этот sárkány призван для того, чтобы решить вопрос о гибели шестидесяти восьми синих драконов во Франции.

— Эта Оливковая тапенада потрясающая, — сказала Май, застонав от восторга, когда сунула в рот вертушку тапенады. — Почти оргазм от прикосновения с коньяком.

— Присутствуют виверны всех пяти кланов, за исключением Чуань Жэнь, которая послала своего сына Джияна действовать вместо нее, — прокомментировал Джиян, откусив немного фрешетты с песто, базиликом и томатом.

— Кому аранчини? — спросила Эшлинг, оглядываясь по сторонам.

— Лимонный тимьян или моцарелла с базиликом? — Спросила Кирена, поднимая две тарелки.

— О-о-о. Лимонный тимьян, пожалуйста. Милая, хочешь еще аранчини?

— Это похоже на странное дитя любви Марты Стюарт и Нюрнбергского процесса, — прошептала я Балтику, заметив, что пара бокалов стояло пустых. Я выскользнула из-под его руки и достала кувшин.

— Балтик, бывший виверн черных драконов, вейры два месяца назад обвинили тебя в их смерти. Ты признаешь свою вину?

— Я ничего не признаю, — громко сказал он, его голос снова стал нормальным из-за пакета со льдом, который я заставила его держать на носу. — Мне не нужно отвечать на обвинения. Они смехотворны и бездоказательствены.

— Кто-нибудь хочет еще чая со льдом? — Спросила я, поднимая кувшин. Никто ничего не сказал, хотя Костя выглядел так, будто вот-вот взорвется. — Нет? Тогда шампанское?

— Христос! — выругался Костя, хлопнув ладонями по столу, когда все подняли стаканы, чтобы снова наполнить их. — Это sárkány, а не бранч! Мы можем продолжить встречу?

— Не надо быть таким вспыльчивым, — сказала я, наливая шампанское, стараясь выплеснуть его через бортики. — Я не понимаю, почему мы не можем сделать это цивилизованно.

— Цивилизованный исход от дракона… это, безусловно, оксюморон, — сказал голос позади меня.

— Я думал, ты собиралась от него избавиться? — Спросил Балтик, когда доктор Костич подошел.

Костя опустился на стул, пару раз слегка стукнувшись головой о стол.

Я сузила глаза на моего бывшего работодателя.

— Да. Я вызвала ему такси и видела, как он садится в него.

— Я решил, что будет разумнее остаться здесь, где я смогу присматривать за тобой и за здоровенным виверном, пока не придет время задержать вас обоих, — сказал он, оглядывая буфет. — В этом козьем сыре с травами есть чеснок? У меня аллергия на чеснок.

— Я сдаюсь, — сказал Костя Кирене. — Я не могу бороться с козьим сыром и шампанским.

— С очень вкусным козьем сыром с травами, — сказала она, предлагая ему кусочек.

— Пара! — сказал Балтик, положив руки на бедра, явно ожидая, что я что-то сделаю.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала? — спросила я. — Он верховный маг!

— Факт, который никто из вас, кажется, не уважает, — сказал доктор Костич, несколько искажено, так как он только что засунул в рот вишневую мини булочку.

— Он наложил на меня запрет. Ты видел, как моя магия идет наперекосяк… я не могу заставить его исчезнуть, даже если бы у меня была такая сила.

— Ты никогда не была хорошей ученицей, хотя, признаюсь, старалась, — сказал он, неся нагруженную тарелку к свободному стулу за столом.

— Не говоря уже о том, что он глава L'au-dela, — закончила я.

— Он должен сидеть с нами? Я думала, что только виверны и их пары здесь, — спросила Кирена Костю, хмурясь на архимага.

Доктор Костич проигнорировал ее.

— И тот факт, что в этот самый момент повелители времени спешат сюда, чтобы арестовать вас.

— Какое это имеет значение? — ответил Костя, надув губы. — Никто меня не слушает. Никого не волнует ничего, кроме живота. Никто не хочет, чтобы правосудие свершилось. Я единственный здесь, кто действительно беспокоится о том, чтобы призвать Балтика к ответу за его отвратительные преступления… эти рисовые рулеты из краба и папайи хороши?

— Ваши повелители времени нас не тронут, — сказал Балтик Костичу, который нахмурился, но не мог говорить из-за очередной булочки, которую ел. — Драконы не подчиняются L'au-dela. У него нет власти над нами, пара, так что не бойся, его угрозы пусты.

— Уверяю тебя, они вполне реальны, — ответил Костич, и из его рта полетели крошки.

— Вуле Ву гессер-де-ма креч десю кулон кы бай парле? — Пробормотала Эшлинг.

Доктор Костич, сидевший напротив, уставился на нее.

— Извини. Я умирала от желания сказать это, — сказала она, стряхивая крошки с тарелки.

— Рене будет тобой гордиться.

— Верно, — медленно произнесла я, думая о том, что сказал Балтик. — Драконы не являются частью L’au-dela.

— Драконы — нет, — сказал доктор Костич, принимая бокал, который я поставила для Балтика, и задумчиво потягивал шампанское. — Вполне приличное вино. Мой комплимент. Как я уже говорил, твоя толстая пара права… у меня нет власти над драконами. Тем не менее, я имею дело с людьми, а ты, мой бывший ученик, достаточно близка к людям, чтобы считаться таковой. Это правда, что мне было бы трудно наказать его, но ты совсем другое дело, и поскольку я не могу иметь того, кто совершил преступления против меня, я возьму следующего: тебя.

— Мне бы хотелось, чтобы хоть раз меня обвинили в том, что я сделала, — сказала я. — Что ты собираешься со мной сделать?

— Я уже говорил тебе… изгнание в Акашу.

Ужасное чувство охватило меня холодными, липкими руками. Изгнание в Акашу не было поводом для смеха… место, которое смертный мир считал лимбом, не было тем, от которого многие существа когда-либо спасались.

— Ты не можешь этого сделать, — запротестовала я.

— Я могу и сделаю это.

— Балтик? — Спросила я, повернувшись к нему, внезапно забеспокоившись. — Что будет с тобой и Бромом? Я не хочу в Акашу.

— Ты не попадешь, chérie. Я никогда этого не позволю. Этот волшебник не более чем дуновение горячего воздуха.

Доктор Костич взглянул на свое запястье.

— Вопрос станет спорным меньше чем через час, когда прибудет стража, чтобы забрать Талли.

— Прикоснись к ней — и ты умрешь, — просто сказал Балтик.

Костич ткнул в него вилкой.

— Именно такое отношение веками держало драконов и L’au-dela в ссоре. Даже ваш посол был высокомерен, с ним невозможно было иметь дело.

— Посол? — Спросила Эшлинг Дрейка. — У нас есть посол в L’au-dela?

— Фиат, — ответил он, глядя на нас блестящими глазами.

— Это бывший посол. Мы получили уведомление, что он отлучен от церкви (или что вы там делаете, драконы?) и отстранен от должности. Мы ожидаем назначения нового посла, которому я, безусловно, направлю подробные жалобы на мое общение с этим чудовищем.

— Архимаг или не архимаг, — процедила я сквозь стиснутые зубы, — Забудь про любое упоминания о том, что Балтик большой. Только его драконья форма большая.

— Знаете, — медленно проговорила Май, выглядя растерянной, — мне кое-что пришло в голову. У послов есть дипломатическая неприкосновенность, не так ли? — В этот момент во многих головах, казалось, погасли лампочки. Я задумчиво посмотрела на Май.

— Да-а-а, — протянула Эшлинг. — Какая хорошая мысль. Вейром нужен посол, а Ясолд нуждается в защите от доктора Костича. — Тот сердито посмотрел на нее через стол и налил себе еще шампанского.

— Если Ясолд будет послом, он не сможет прикоснуться к ней, и ву-аля! Решены сразу две проблемы. Какое идеальное решение.

— Нет, — сказал Костя, поглощая гору еды, наваленной у него на тарелке.

— Ох, перестань упрямиться, — сказала Эшлин. — Мы знаем, что ты не любишь Балтика, но Ясолд не сделала ничего плохого. Нет причин, по которым она не могла бы стать послом Вейров. Она, конечно, справится с этим лучше, чем Фиат.

— Она не из вейр, — заметил Костя.

— Я не вейр? — Спросила я, чувствуя себя немного потерянной, как в разговоре, так и в эмоциях. — Я думала, что я Серебряный дракон.

— Ты была серебряным, потом черным, но теперь ты ни то ни другое, и как таковой ты не член Вейра, — согласился Дрейк с братом.

— Есть простое решение, — сказала Май.

Все повернулись к ней.

— Клану Балтика придется присоединиться к вейрам.

— Этого никогда не случится. — Костя фыркнул. — Вейр не потерпит упадочных^21 драконов.

— Светлых, — прорычал Балтик, направляясь к нему. — Мы светлые драконы. Вы, упадочные.

Костя вскочил, сжав кулаки.

— О боже, они снова, — прокомментировала Эшлинг, наклоняясь к столу. — А я думала, что с Костей и Габриэлем плохо. Ты должна подготовить свои бананы, Ясолд.

— Нет, — сказала я.

— Нет? — Спросила Май, наблюдая, как Балтик и Костя удивленно уставились на меня.

— Нет. Если они так одержимы подраться, они могут подраться. — Костя улыбнулся. Балтик принял форму дракона.

— Определенно избыточный вес, — сказал Костич, поедая завернутый в бекон гребешок.

— Но в человеческом обличье, — сказала я драконам. — И без оружия. Только кулаки.

Из Балтика вырвалось облачко дыма, но, подумав, он снова принял человеческий облик, не сводя глаз с Кости.

— Кулачный бой, да? Прошло несколько столетий с тех пор, как я имел такое удовольствие.

— Мне будет очень приятно, Балтик. — Костя сбросил пиджак и закатал рукава.

— Там, а не здесь, — сказала я, указывая на другую сторону пастбища, которая была в основном грязной. — Я не хочу больше разбивать этот кристалл. У вас есть пять минут, чтобы выбить друг из друга все живое, а после этого вы должны вести себя вежливо и прилично. Вы оба согласны с условиями?

— Победит достойный. — Костя бегал глазами.

— Больше не вскакивайте от каждой мелочи, которую воспринимаете как оскорбление. Я устала от того, что вы двое готовы вцепиться друг другу в глотки, и думаю, все остальные тоже устали от этого. — Женщины кивнули. Мужчины избегали смотреть мне в глаза.

— Ты ведь не будешь возражать, если их клан окажется в вейре? — Спросила Эшлинг Дрейка, когда Балтик и Костя отошли футов на шестьдесят, Бастиан и Цзян последовали за ними, то ли для того, чтобы поддержать Костю, то ли для того, чтобы судить.

— Все не так просто, — сказал Дрейк. — Есть правила приемов кланов. Я даже не уверен, что у Балтика вообще есть клан.

— Но если он у него есть, они могли бы присоединиться, тогда Ясолд могла бы стать послом, а доктор Костич мог бы… — Эшлин оборвала фразу, когда маг посмотрел на нее.

Балтик с воплем бросился на Костю, который в ответ отскочил в сторону и нанес ему сильный удар ногой в бедро.

— Мог бы что? — спросил Костич, его бледные глаза были напряжены.

— Оставить их в покое? — сладко спросила она.

Пыль поднималась с поля, где двое мужчин теперь кружили вокруг друг друга, периодически нанося удары руками и ногами.

Костич издал насмешливый звук.

— Я никогда не хотел от драконов ничего, кроме меча, который по праву принадлежит магам, и тебе это должно быть хорошо известно, Страж.

— В вейре нет места для клана, который убивает членов другого в мирное время, — сказал Габриэль, с интересом наблюдая, как Костя бодается головой с Балтиком, который ревел от ярости. Двое мужчин упали в облако пыли.

— Балтик не убивал синих драконов.

— Это ты так говоришь. — Серебристый взгляд Габриэля переключился на меня. — Но у нас есть только твое слово. Вейру едва ли достаточно этого, чтобы снять обвинения.

— Если вы собираетесь снова спорить, я пойду и понаблюдаю за сражающимися. Я полагаю, что небольшое заклинание, увеличивающее скорость черного дракона, в случае… — доктор Костич встал из-за стола, бросил салфетку и зашагал к месту боя.

Я вздернула подбородок и обратилась к Габриэлю:

— Теперь я понимаю, почему Балтик так противился встрече с вами. Ваше решение уже принято.

Наступила тишина… тишина, смешанная с хрюканьем и приглушенными криками двух мужчин, которые снова были на ногах, грязные, потные, с красными пятнами.

— Он, должно быть, это сделал. Он работал с Фиатом, — сказал Габриэль, как будто пытался убедить себя.

— Как и ты, судя по тому, что рассказал мне Джим, — возразила я, начиная злиться.

— Я не сговаривался с Фиатом! — Габриэль выглядел удивленным.

— Не сейчас, но ты это делал. Или Джим солгал, когда сказал, что ты помог Фиату отравить Эшлинг и взять ему ее в жены?

Снова наступила тишина.

— Чертов ублюдок! У меня только что был он сломан! — Заорал Балтик возмущенным голосом, хватая Костю за горло и отбрасывая его на несколько ярдов. — Вот именно! Если у меня будет кривой нос, то и у тебя будет!

Оба снова исчезли в мягко кружащемся облаке пыли.

— О боже, надеюсь, что нет. Мне нравится нос Кости таким, какой он есть, — сказала Кирена, даже не глядя на дерущихся.

— Ну? — Спросила я Габриэля, который выглядел очень смущенным.

— Знаешь, она права, — сказала Эшлин. — Тогда ты работал с Фиатом.

— Я пытался остановить его, чтобы он не сделал еще хуже, чем сделал!

— Я просто хочу сказать, что, возможно, Балтик помог Фиату достичь одной цели, но так чтобы это не полностью соответствовал его планам. Что он и сделал.

— Все сводится к доказательствам, — медленно произнес Дрейк. — У тебя нет доказательств его невиновности, а у нас есть свидетели, которые утверждают, что он был с Фиатом во Франции во время убийства.

Я посмотрела на них, сидящих вокруг стола, настолько расстроенная всем этим, что мне хотелось закричать. Как они могли не видеть, что Балтик не виновен? Как они могли поверить, что он безжалостно убил столько драконов?

— Позволь спросить тебя, Дрейк: ты когда-нибудь видел, чтобы Балтик хладнокровно убивал драконов?

— Он убил много драконов из всех кланов, — уклончиво ответил Дрейк.

— Это пустая трата времени, — сказал я с отвращением. Тогда я поняла, что мы никогда не заставим вивернов понять, что Балтик невиновен.

— Боюсь, что дальнейшие споры окажутся бесплодными, — сказал Дрейк.

Несколько мгновений я смотрела на свои руки, сжав пальцы так крепко, что они побелели.

— Балтик не позволит себя мучить и я тоже.

— Ты не оставляешь нам выбора, — предупредил Габриэль.

— Ты должна понять, что если Балтик откажется отвечать за выдвинутые против него обвинения, между нами возникнет состояние войны, — сказал Дрейк.

— Нет, — сказала Эшлин, ее лицо исказилось. — Неужели еще одна война?

Война. Слово эхом отдалось в моем сердце, отрывая от него маленькие кусочки. Снова война. С войной приходили смерть, разрушения и страдания, которым не будет конца.

— Только не это, — прошептала я.

— Какая война? — Смущенно спросила Кирена.

Мне хотелось разорваться на миллион осколков и улететь по ветру. Мне хотелось заснуть и не просыпаться. Я хотела спрятаться в прекрасном доме Балтика, который заставлял мою душу петь и никогда не покидать его.

Я хотела Балтика.

— Война между кланом Балтика и вейрами, — печально сказала Май.

— Объявляем войну?

— Вы объявили нам ее, — ответила я.

— Тебе не обязательно идти этой дорогой, — сказал Дрейк, его глаза потемнели.

— Вы не оставляете нам выбора.

— Война не может быть легкой, — сказал он, беря Эшлинг за руку. — Это касается всех в клане. Когда кланы находится в состоянии войны, все считаются жизнеспособными целями для нападения.

Холод пронзил меня, омыв страхом, какого я никогда не испытывала.

— Бром, — прошептала я, представив себе, как его используют в качестве заложника. Или еще хуже.

— Мы не нападаем на детей, — сухо сказал Дрейк, в его глазах вспыхнул гнев. — А вот пара — совсем другое дело.

— Ничего не изменилось, — тихо сказала я, отчаяние наполнило меня при мысли о том, что ждет впереди. — Тогда была война, будет и теперь. Тогда были смерть, гордость и отказ признать проигранное дело, все это повторяется. Я знаю, чем это закончится, я не позволю этого, не снова.

— Мы должны что-то сделать, — сказала Эшлин Дрейку.

Он покачал головой.

Я подняла голову, слезы блестели в моих глазах, когда я ступила сначала на стул, а затем на центр стола.

— Я этого не потерплю! — Закричала я, широко раскинув руки. — Если вы не закончите это сейчас, то это сделаю я!

— Что она делает? — Спросила Кирена, когда Дрейк вскочил на ноги, схватил Эшлинг и оттащил от стола.

Я закрыла глаза, позволяя огню Балтика разгораться во мне, нарастать, создавая знакомое ощущение давления, когда я сказала слова, которые отошлют их подальше от меня.

— Костя? — С беспокойством спросила Кирена, пятясь от стола.

— Беги, птичка, — сказал Габриэль Май, поднимая ее на ноги и подталкивая к выходу из дома.

— Что происходит? — Спросила Эшлинг, когда Дрейк, с трудом заставляя ее следовать за собой, наклонился и поднял ее. — Дрейк! Что ты делаешь?

Воздух вокруг меня зарябил, собираясь в круг со мной в центре, сила набухала внутри меня, когда я формировала ее, визуализируя единственную оставшуюся мне возможность.

— Охваченная горем, — воскликнула я, позволяя огню поглотить каждую частичку моего существа, когда я использовала его, чтобы произнести заклинание.

— Я думал, она под запретом. — Сказала Май Габриэлю, когда он снова велел ей бежать.

— Костя? — Снова позвала Кирена более резким голосом. — Костя!

— Я отбрасываю от себя все, — сказала я, и мой голос зазвенел, как самый чистый колокол. Он, должно быть, дошел до Балтика, потому что тот вдруг перестал колотить Костю и повернулся ко мне.

Костя бросился на него, но Балтик просто отшвырнул его в сторону и направился ко мне, доктор Костич за ним.

— Она колдует? Похоже на заклинание, — сказала Эшлинг.

— Пожираемая яростью, — проревела я, огонь начал мерцать на моей коже, когда я подняла лицо к небу, мое сердце болело от осознания того, что ничто никогда не будет правильным.

Доктор Костич подбежал ко мне, швырнув стакан.

— Остановите ее! Это заклинание изгнания! Вы должны остановить ее!

— Изгоняющее заклинание? Маги не могут посылать людей в Акашу, — крикнула ему Кирена. — Или могут?

— Нет, но она может убрать нас отсюда. Остановите ее! — закричал он.

— Но ее заклинания не работают, — сказала Кирена, поворачиваясь ко мне.

Балтик пробежал мимо доктора Костича, добежал до меня как раз в тот момент, когда я выпустила его огонь, направленный на видение того, чего я хотела больше всего.

— Вы будете изгнаны! — На мгновение ничего не произошло. Казалось, весь мир затаил дыхание, чтобы посмотреть, какое действие окажет запрет на заклинание. Балтик затормозил рядом со мной, его глаза потемнели, как темные воды озер, сверкающие на солнце, а затем внезапно воздух замерцал снова, сгущаясь, изгибаясь, превращаясь в форму дракона.

— Первый Дракон, — выдохнула Май.

Жар мерцал на моей коже, как электричество, полз вверх и вниз по моим рукам и спине, когда Дракон посмотрел сначала на Май, затем на меня, его глаза были заполнены бесконечностью. Как и Балтик, он был белым, но больше чем белым… все цвета, казалось, танцевали в гармонии, освещая дракона, как мягкое сияние, обволакивающее его, которое двигалось и переминалось.

Балтик вскочил и встал позади меня, его тело было теплым, сильным и таким бесконечно драгоценным, что слезы жгли мне глаза. Первый Дракон посмотрел на него и улыбнулся, принимая человеческий облик, облик человека… и все же это был не человек. Даже его человеческая форма не могла скрыть того факта, что он был драконом.

Остальные драконы вокруг нас застыли, уставившись на него, их выражения лиц варьировались от ошеломленного недоверия до откровенного благоговения. Я знала, что они чувствуют.

— Почему ты позвал меня, Балтик? — спросил Первый Дракон, его голос был силен, как ветер, но мягче, чем самый легкий пух.

— Тебя вызвала моя пара, а не я, — ответил он, обнимая меня, словно защищая.

— Я… я не знала, что делаю это. Я хотела сделать что-то еще. — Я была так потрясена тем, что сделала, что почти не могла говорить.

Глаза Первого Дракона, эти жуткие, всезнающие глаза, повернулись от Балтика ко мне. Я почувствовала его взгляд до кончиков пальцев ног. Он дотронулся до моего лба.

— Вспомни. — Это слово, казалось, эхом отдалось во мне и вокруг меня, туман поднимался подо мной, не похожий ни на что, что я испытывала раньше ни в фуге, ни в видениях прошлого.

Туман побелел, хлестнув меня ледяным укусом. Я снова стояла на заснеженном склоне холма, вокруг бушевала метель.

Но на этот раз присутствовали и остальные. Как будто Первый Дракон просто поднял всех, кто стоял в поле и переместил нас в другое время и место. Мы стояли в круге вокруг двух фигур, одна упала, алые пятна все еще оставались на снегу у ног Первого Дракона.

— Жизнь отдана за твою дочь, — сказал Первый Дракон.

Мое мертвое тело пошевелилось, затем медленно встало, снова целое, мои глаза были пустыми и невидящими.

— Кто ее отдал? — спросила другая Ясолд.

— Его отдали добровольно.

— Балтик? Он…

— От тебя многого ждут. — Слова Первого Дракона унесло ветром, как только он произнес их, и все же они отозвались во мне. — Не подведи меня снова.

Когда последнее слово растворилось в снеге, льде и ветре, Первый Дракон коснулся лба восставшей Ясолд в том же месте, где он коснулся моего, и она рухнула на землю… но она не была мертва. Она сгорбилась, рыдая в снегу, прежде чем, наконец, подняться на ноги и, шатаясь, спуститься с холма в белое забытье.

Глава 19

— Захватывающе. Абсолютно захватывающе. Это почти восполняет жирного дракона, сидящего на мне.

Я покачала головой, больше чтобы очистить мое видение, чем не согласиться. Белый туман перед моими глазами медленно рассеивался, неясные фигуры принимали очертания знакомых людей.

— Это был интересный опыт, — сказала Эшлинг несколько ошеломлено, прислонившись к Дрейку. — Это то, на что похожи все твои видения, Ясолд?

— Нет. — Я повернулась к Балтику, чтобы почувствовать его огонь, нуждаясь в его любви. Я схватила его за шелковую рубашку, встряхивая его потребности в самоутверждении. — Не подведи меня снова? Я раньше подвела первого Дракона? Когда? Что я сделала? Я даже не знаю его! Как я могла подвести его, если я даже не знаю его? Вот почему я была убита? Потому что я его как-то подвела? Почему никто не сказал мне, что я что-то сделала ему? Во имя бога, почему ты не отвечаешь мне?

Он нежно разжал мои руки от его рубашки, его пальцы поглаживали мои пальцы, смотря на меня со странным выражением на лице, когда он сказал.

— Я отвечу тебе, если ты перестанешь тараторить, чтобы позволить мне вставить хоть слова. Что у тебя на лбу?

— Кого заботит мой лоб! — завопила я, чувствуя, как будто бы земля внезапно ушла из-под меня. — Первый Дракон зол на меня! Я подвела его! Дорогой бог, Балтик, он так многого ожидает от меня. Чего? Что мне делать?

— Это эмблема клана, — сказал он, все еще глядя на мой лоб, внезапно становясь очень довольным. — Это солнце. Первый Дракон пометил тебя.

— Это хорошо? — спросила Эшлинг Дрейка.

— Да, — сказала Май, прежде чем он смог ответить, улыбаясь, таинственной улыбкой. — Держать с ним связь — это честь.

— Что интересно, это, как я полагаю, что он знал твое имя, — сказал Дрейк Балтику, выглядя очень вдумчивым.

У меня все еще были проблемы с мыслью, что я, так или иначе, подвела Первого Дракона в прошлом.

— Что он имел в виду, много ожидалось от меня? Чего от нас ожидают?

— Я не знаю, — сказала Кирена, выглядевшая растерянно. — Я должна знать?

— Да, как Первый Дракон знает твое имя? — спросил Костя Балтика, его один опухший глаз был закрыт, кровотечение из носа и его нижней губы прекратилось.

У Балтика, видимо, дела обстоят лучше, чем у Кости… всего лишь красная шишка на челюсти и зубчатый порез на глазу, но нос, казалось, не был снова сломан, несмотря на его рычание во время боя. Он не ответил Косте, вместо этого он наблюдал за мной, как кот, который смотрел в чашу со сливками.

— Это все меняет, сказала Май Габриэлю.

— Как так? — Он нахмурился.

— Она может вызвать Первого Дракона. Разве вы не видели? Она привязана к нему. Итак, насколько можно судить с Первым Драконом связан и Балтик. Вы не можете воевать с кланом, который имеет связь с Первым Драконом.

— Абсолютно нет, — согласилась Эшлинг. — Я не знаю о нем столько, сколько Май, поскольку она имела дело с ним, когда она преобразовала сердце дракона, но то, что я слышала, заставляет меня думать, что призывать его почти невозможный акт.

— Мы только что стали свидетелями этого акта, поэтому он не может быть невозможным, — прокомментировал Доктор Костич оттуда, где он сидел, пил дорогое шампанское Балтика.

— Нет, но Эшлинг права… я разговаривала с Kаава после того, как я заново сформировала сердце, она сказала мне, что единственный способ вызвать Первого Дракона это преобразовать его… и это случалось лишь пару раз. Ясолд сделала это триста лет назад. Я сделала это два месяца назад. — Взгляд Май обратился к Балтику. — Каава не упоминала о других его преобразованиях.

— Сердце дракона преобразовывалось всего четыре раза, — сказал Балтик, снова глядя мне на лоб. Я спросила саму себя и потерла метку, не чувствуя ничего особенного. — Попытки предпринимались несколько раз, но это не тот акт, который легко совершить.

— Видите? — Спросила Эшлинг, подталкивая мужа. — Теперь вы должны отменить войну.

— Это ничего не меняет. — Он медленно покачал головой.

— Согласен. Балтик отказывается признать решение вейров, поэтому он воюет с нами, — сказал Костя, глаза его стали черными, как ночь.

— Габриэль? — Спросил Дрейк.

Габриэль и Май обменялись многозначительным взглядом.

— Согласен, — медленно произнес Габриэль, поворачиваясь ко мне. — Я сожалею, Ясолд.

— Не так жаль, как мне, — сказала я, мое горло сжалось от слез.

— Бастиан? Цзянь? — Спросил Дрейк у двух молчаливых виверн.

— Все, чего я добиваюсь, это возмездия за смерть членов моего клана, — неохотно сказал Бастиан. Его взгляд на мгновение задержался на Балтике, враждебность в его глазах медленно угасла, когда он покачал головой. — Я не знаю, чему верить. Кажется немыслимым, что Первый Дракон будет терпеть кого-то, кто убил его потомков, и все же есть доказательства … Балтик был с Фиатом.

— Ты тоже устал это отрицать, да? — Я перевела взгляд на Балтика.

— В высшей степени.

— Я согласен с другими вивернами, — наконец сказал Бастиан, глядя на Цзяня.

— Чуань Жэнь приветствует возможность войны, — сказал он.

— А ты? — Я не могла не спросить.

Он слегка наклонил голову, выражение его лица было непроницаемым.

— Я сын своей матери.

— Типичный ответ дракона, — фыркнула Эшлинг.

— Тогда мы все согласны, — сказал Дрейк.

Лицо Габриэля было мрачным, когда он сказал:

— Ясолд де Бушер, рожденная серебряным драконом, с глубоким сожалением и немалой долей скорби объявляю тебя уроборосом.

Что-то внутри меня дрогнуло от его слов, какая-то неуловимая связь с ним, Май и другими серебряными драконами. Как будто внезапно оборвались крошечные шелковые нити.

— Ясолд де Бушер, — сказал низкий голос Кости. Я посмотрела на него со слезами на глазах. — Бывшая когда-то парой черного дракона, я объявляю тебя уроборосом.

Я попятилась назад к Балтику. Он поддержал меня, его лицо потемнело от гнева, когда он посмотрел на виверенов.

— Отныне тебя зовут Уроборос и ты находишься за пределами вейра, — сказал Дрейк, его лицо было бесстрастным, но глаза блестели от эмоций. — С этого момента между нами началась война. Если вы обратитесь за поддержкой в этом вопросе, вы можете сделать запрос любому виверну, признанным вейром. Безопасный проход будет предоставлен в и из совещательной комнаты.

Я подавила рыдание. Все снова пошло наперекосяк.

— Я не хочу больше смертей, — сказала я Балтику, бесстыдно прижимаясь к нему.

— Не будет, — сказал он, глядя поверх моей головы на других виверн. — Если они оставят нас в покое.

Габриэль, казалось, собирался что-то сказать, но вместо этого покачал головой и, обняв Май, ушел.

— Ясолд… — Эшлинг протянула руку, чтобы прикоснуться ко мне, но Дрейк взял ее за руку и потянул за собой. — Пожалуйста, пришли Джима сегодня вечером. Думаю, ты уже устала от него.

Бастиан и Цзянь, обменявшись взглядом, что-то пробормотали и последовали за ними.

— Ах. Похоже, стражи наконец-то прибыли, — сказал доктор Костич, взглянув на подъездную аллею. За машинами вивернов стоял черный фургон. Он скользнул взглядом по нам, колеблясь несколько мгновений. — Я понимаю, в свете сегодняшнего дня я готов снять обвинения о нападении на меня при условии, что ты отдашь мне на хранение меч света Антонии фон Эндрес.

— Ты сошел с ума, — сказал Балтик.

— Напротив, я в здравом уме. Я также очень серьезно отношусь к тому, что Талли заплатит за оскорбление, нанесенное мне во время нападения на дом серебряного виверна, как и сегодня. — Он поднял руку и из фургона выскочили двое мужчин, трусцой бежавшие к нам через поле.

— Ты не отведешь меня в Акашу! — Я схватила Балтика за руку, паника захлестнула меня.

— Нет, — спокойно ответил Балтик.

— Это твое решение, — сказал Костич, выглядя лишь слегка заинтересованным. — Меч или твоя пара. Или ты собираешься воевать с L’audela, как и с Вейрами?

— Да поможет мне Бог, если бы у меня не было этого запрета, я бы превратила тебя во фруктовый салат, — сказала я ему.

Его брови поползли вверх.

— Никогда не думал, что у тебя такой характер. Я бы никогда не нанял тебя, если бы знал. Однако это мало будет иметь значение в Акаше. Брайс, Дермотт, пожалуйста, возьмите Талли Салливан под стражу. Мы возвращаемся в Суфражистский дом в Париже, где завтра состоится официальный суд…

Зарычав, Балтик дернул рукой в сторону, вокруг руки собирались пылинки воздуха, пока не сформировался длинный, сияющий бело-голубой меч.

— Придет день, маг, когда я снова потребую этот меч.

— В самом деле? — Доктор Костич поймал меч, когда Балтик кинул его в него. — Ты можешь попытаться, дракон, можешь попытаться. Я приму это вместо наказания за твою пару. Талли… — его губы сжались, когда он посмотрел на меня.

Я вздернула подбородок и посмотрела на него так, чтобы он увидел бушующее во мне драконье пламя Балтика.

— Сорбет был превосходный. Мой комплимент. — Он пошел прочь с двумя озадаченными на вид стражниками, его рука поднялась, чтобы отклонить магический шар, превратившийся в банан, который я швырнула ему вслед.

— Черт бы его побрал! Черт бы его побрал! — Возмутилась я, поворачиваясь к Балтику. — Зачем ты ему его отдал? Я знаю, как ты любил этот меч.

— Если я скажу тебе, что ты значишь для меня больше, чем что-либо, даже такая уникальная вещь, как световой клинок, ты сделаешь со мной неестественные вещи? — спросил он, его огонь кипел в нас обоих.

— Я же сказала, что не делаю ничего неестественного! Почему ты считаешь мои простые повседневные сексуальные фантазии странными и развратными, выше моего понимания.

Он просто ждал, вопросительно подняв брови.

— Что за неестественность? Ты имеешь в виду что-то вроде того, чтобы связать тебя и покрыть все твое тело шоколадом, чтобы я смогла лизать…

Шум позади меня, напомнил мне, что мы были не одни. Я обернулась, щеки у меня пылали, когда Костя странно посмотрел на меня.

— Связать его, хм? — Задумчиво произнесла Кирена. — Молочный или черный шоколад?

— Молочный. Бельгийский. Или швейцарский, — ответила я.

— Растаявший, конечно?

— Ты можешь растопить его заранее, но я думаю, будет забавнее растопить его прямо на нем драконьим огнем.

— Гм, — повторила она, глядя на Костю.

Он откашлялся, пытаясь нахмуриться, но, похоже, не смог, так как Кирена задумчиво смотрела на него.

— Если я увижу тебя снова, Балтик…

— Ты попытаешься убить меня, — устало ответил он, обнимая меня за талию. — Да, я знаю… опять.

Костя мгновение молчал, с его лица исчезла враждебность.

— Я рад, что ты не умерла после всего, Ясолд.

— Спасибо. Приятно быть живой, — сказала я без тени иронии.

Он поклонился мне и посмотрел на Балтика.

— Я бы позаботился о ней.

Балтик подождал, видно считал до пяти, прежде чем ответить.

— Я знаю. Я никогда не сомневался в тебе в отношении моей пары.

— У тебя никогда не было повода, — сказала я, хмуро глядя на Костю. — С тех пор, как ты пришел за мной, а Костя убежал от меня, потому что боялся, что я его приму вместо тебя. — При этом воспоминании на губах Кости мелькнула легкая улыбка, на мгновение я перенеслась в более счастливые времена.

— О, неужели? Я хочу услышать об этом, — сказала Кирена, потянув его за руку. — Пойдем домой. Я хочу поплавать в пруду.

— Пруд, — сказала я, думая об том прекрасном доме с еще более прекрасным садом.

— Этот дом был построен для Ясолд, — крикнул Балтик вслед Косте. — Она снова получит его обратно.

— Ты можешь попробовать, дракон, — передразнил Костя доктора Костича. — Можешь попробовать.

Мы стояли вдвоем в поле, полуденное солнце палило на нас, запах теплой земли глубоко проникал в мою душу, где обитал огонь Балтика.

Я скользнула взглядом по его лицу, по высоким славянским скулам, вдоль вдовьего пика, к глазам, сияющим, как полированное черное дерево.

— Все не так, Балтик.

— Не все.

— Мы воюем с вейрами.

— Они нам не нужны. — Он пожал плечами.

— Нужны. Они — наш вид. Что более важно, я хочу быть частью вейров. Я хочу, чтобы между нами был мир.

Он взял мои руки в свои и поцеловал их горячими губами.

— Не знаю, смогу ли я дать тебе это.

— Мы поработаем над этим вместе, хорошо?

Он ничего не ответил.

— Теперь про Первого Дракона. Откуда ты его знаешь?

Он отпустил мои руки и обнял меня, мягко подталкивая к дому.

— Если я сейчас расскажу тебе все свои секреты, что ты вытянешь из меня своими изобретательными сексуальными убеждениями?

— Типичный ответ дракона. Не могу передать, как это раздражает.

— Я не типичный. Я ужасный виверн Балтик.

— Ты надоедливый виверн Балтик, вот кто ты. Что мы будем делать с тем, чего ждет от меня Первый Дракон? Как я могу что-то сделать, если не имею ни малейшего представления, о чем он говорит? И как я подвела его в прошлом?

— Вопросы, вопросы, ты всегда была полна вопросов, — вздохнул он, крепче прижимая меня к своему телу, пока его жар не стал моим.

— А как же твой меч? Это неправильно, что ты просто передал его доктору Костичу.

— Есть разница в том, чтобы временно отказаться от чего-то и отказаться от того же насовсем, — загадочно сказал он.

Я взглянула на него, щурясь от низкого солнца.

— Если ты собираешься украсть его у него, я хочу помочь. Не могу поверить, что я столько лет работала на этого человека. Неблагодарный. Думаешь, Костя позволит нам купить тот дом? Этот достаточно хорош и все такое, но тот дом такой же, как мы. И пока я думаю об этом, кто отдал свою жизнь за меня? Это был не ты, не так ли? Ты был уже мертв. Так кто же это сделал? А еще мне интересно, нужно ли мне разводиться с Гаретом. Мы действительно были женаты, или он просто так сказал?

Балтик снова вздохнул.

— Ты утомляешь меня своими вопросами, пара. Неужели ты не можешь подумать о том, как я буду использовать шоколад на твоем теле?

— Перестань меня отвлекать. Я напугана и не могу сосредоточиться, если… подожди, ты сказал на МОЕМ теле? Теперь это своего рода странный…

Notes

[

←1

]

Вид лечения с применением пиявок.

[

←2

]

Паучьего.

[

←3

]

ласковое обращение к мальчикам, как тыковка к девочкам.

[

←4

]

драконий клан.

[

←5

]

Дорогая (франц).

[

←6

]

При изготовлении мумии тело на 70 дней кладут в натровый щелок.

[

←7

]

бриджи или нижние штаны (франц).

[

←8

]

Дракон (венгер.)

[

←9

]

Другой мир (фр.)

[

←10

]

Приказ верхней власти.

[

←11

]

Потница.

[

←12

]

ГНМ. «xe» и «ze» Пример: «Это не 'Н' И 'ОНА', это — 'ZE': союз оксфордского университета говорит использовать гендерно-нейтральное местоимение, 'чтобы не оскорбить транссексуальных студентов'.

[

←13

]

День народного календаря славян, православные славяне отмечают 21 ноября, тогда как славяне-католики празднуют Михайлов день 29 сентября.

[

←14

]

Проклятье.

[

←15

]

волосы, растущие треугольным выступом на лбу.

[

←16

]

Барви́нок (лат. Vínca) — род стелющихся полукустарников или многолетних трав семейства Кутровые. Цвет: сиреневый.

[

←17

]

Главный магистрат.

[

←18

]

Филактерия (она же «сосуд жизни», она же «душа в пробирке») — магическая ёмкость для хранения души волшебника.

[

←19

]

рискованно, вычурно (франц.);

[

←20

]

тетушек (франц.).

[

←21

]

Игра слов: blight — болезненный, light — световой.

Content

МакАлистер Кейти Любовь во времена драконов